Академия попаданок. Первый семестр

Мила Светлая

1

Эх, если бы я только знала, куда попаду сегодня вечером, то ни за что бы не стала замачивать белье.

Все попаданки встают утром, прихорашиваются, выходят на улицу и находят приключения на свою… В общем, находят приключения.

Все!

По крайней мере из тех книг, которые я читала.

Вот почему у меня не так? Чем я хуже? Из-за имени-фамилии? Фигушки, зовут меня Марина Голубева, и это самое обыкновенное имя. Тридцать пять — баба-ягодка в самый раз. Правда, разведенка, но детей не нажили, поэтому я свободная птица.

У меня тоже две руки, две ноги, копна соломенных волос и пара десятков лишних килограммов. Может, именно из-за этих лишних килограммов меня сперли вечером? Ну да — пока подготавливали аппаратуру, пока корректировали показатели для моего веса, пока расширяли пространственно-временной континуум…

Понятия не имею, что такое этот самый пространственно-временной континуум, но постоянно посылаю туда надоедливых покупателей, которые сами не знают, чего хотят. Я работаю… Работала продавщицей хлеба в одном из многочисленных ларьков нашей необъятной родины. Работа не пыльная, ларек стоял недалеко от крупного магазина, поэтому покупателей было немного.

В основном посетителями были бабушки, которым не с кем поболтать, а у меня тепло, светло и даже стульчик стоял недалеко от обогревателя. Холодной зимой — я просто находка для старушек. И я обычно их не слушала — болтают и болтают, только иногда поддакивала, когда они замолкали. Все же веселее.

Но в этот январский день ко мне пришла незнакомая бабушка, которая взяла кирпич «Бородинского» и «Нарезной» батон. И у этой бабушки была широкополая шляпа, как у ведьм из американских фильмов. Ну да, наши-то ведьмы ограничиваются платками, а вот заграничным нужны широкополые — чтобы вороны не гадили.

Так вот эта бабушка и начала говорить про академию попаданок… Странное заведение, в которое отбираются землянки. Ага, я тоже офигела сперва от такой идеи. Что за бред? — подумала я в тот момент. Но на всякий случай начала прислушиваться — вдруг бабка из буйных, она может все булки по полу раскидать.

— Недобор нынче в академии. Совсем жительницы Земли испортились, и готовить не умеют, и шить разучились и даже стирать не хотят. Эх, а нашим-то принцам мастерицы да умелицы нужны, — жаловалась мне старушка.

— А я вот и готовить умею, и шить, и стирать. Все умею, а счастья как не было, так и нет, — соврала я, прикидывая в уме — покупать сегодня пельмени или хватит вчерашней пачки?

Бабушка-божий одуванчик посмотрела на меня подслеповатыми глазами умирающей таксы и спросила:

— А не хочешь ли ты стать последней из набора?

— Чой-то я последней? Я первой хочу, — подбоченилась я.

Мне было очень скучно в тот момент, а бабулька теперь показалась не такой уж буйной, а скорее забавной. Может, чего еще расскажет? Я сказки люблю послушать.

И старушка давай заливать, что и жизнь в их волшебной стране сказочная, что принцы на каждом углу валяются, только успевай сортировать, да в связки укладывать. Выпускниц академии сразу же разбирают, словно по профопределению. А еще всяких волшебников, колдунов и обычных фокусников, как собак нерезанных. И могут они помочь мне забеременеть, если я выпущусь из академии.

Вот тут она меня прямо по живому резанула — мы же с моим бывшим и развелись из-за того, что у меня детей быть не может. Бесплодная я. Говорю так спокойно потому, что уже не одна подушка вымокла под моими слезами. Отревела свое, но все равно неприятно.

— Бабуль, а не пошла бы ты по своим делам? — спросила я, когда бабушка на миг прервала свои излияния. — Иначе пошлю тебя в пространственно-временной континуум и там навсегда заблудишься.

— Ты не сердись, красавица. Я что-то не то ляпнула, так это по старости лет. Понять и простить-то меня можно. А ты еще не надумала в нашу академию поступать?

— Надумала. Больно красиво ты все выписываешь. Так и быть — поступлю. Вот прямо завтра пойду документы подавать.

Бабка начала меня раздражать. И ее сморщенное личико, и белые зубы (интересно

— они у нее вставные?). Пора бы от этой особы избавляться. Надо соглашаться со всем и тогда она смоется. А я вечерком к пельменям докуплю пломбир. Возьму «48 копеек» и поставлю на компьютере «Ванильные небеса». Всплакну немножко. Хоть и бодрюсь, но смогла старуха меня растревожить.

— А не надо никуда ходить. Достаточно палец приложить к вот этому пергаменту, и все будет оформлено, — улыбнулась коварная старуха.

О том, что она коварная, я поняла позже, когда бабка достала свернутый листок желтой бумаги, похожий на египетский папирус и отогнула краешек. Вот же плюшки- ватрушки — я слишком расстроилась, чтобы прочитать этот самый папирус!

И приложила я палец к желтой бумаге, а эта старая ведьма уколола с другой стороны булавкой!

Я ойкнула и отдернула палец, а на папирусе осталась маленькая красная капелька, которая расплылась вокруг отверстия. Матерные слова благодарности за такую подставу сорвались с моих губ, а эта сморщенная аферистка тут же подвернула уголок и спрятала пергамент за отворот кофты. Улыбнулась своей белозубой улыбкой и даже показала язык.

Эта особа себе слишком много позволяет!

Я решила не обращать внимания на почтенные седины и выгнать бабку из ларька. Вот только ранку перекисью водорода обработаю и тут же выгоню!

Но, пока я отвернулась за белым пузырьком и пластырем, бабка успела смыться. Да-да, когда я вынырнула из-под прилавка, то на табуретке сиротливо лежали хлеб «Бородинский» и «Нарезной» батон. Старухи след простыл.

Простыл и начал кашлять…

Извините, нервное…

А вечером, когда я шла домой, то встретила двух верзил с лицами, похожими на лицо боксера Валуева, после трудного боя. И эти «красавчики» предложили мне…

Нет, не миллион долларов, как вы могли подумать!

Эти мужчины предложили мне закрыть глаза.

Всего лишь закрыть глаза… Ага, нашли дурочку с переулочка.

Как раз мы и остановились в плохо освещенном переулочке. Впереди эти два амбала, позади Москва, отступать некуда. Надо было прорываться!

И я начала прорываться…

Как это было красиво — сумочкой со связкой ключей по голове одному, резиновым сапогом по паху другому и прыжок вперед…

Увы, ни тот ни другой не среагировали как нормальные мужики, то есть не упали в обморок и не зажали руками причинное место. Эти два амбала подхватили меня подмышки и прыгнули в небо.

У меня перехватило дух. В глазах замелькали разноцветные огни, словно я летела по радужному мосту из фильма о красавчике Торе.

Прошло несколько мгновений, и я приземлилась пятой точкой на изумрудно-зеленую траву перед огромной каменной стеной. И все бы ничего, но рядом со мной стояли похитившие меня амбалы, и они тоже были сделаны из камня!

2

На самом деле мне грех было жаловаться — я не успела отбить ноги и руки о каменных истуканов, как ко мне из открывшихся ворот вышел самый красивый мужчина на свете. От его вида я прямо-таки застыла с занесенным кулаком, когда в очередной раз собиралась треснуть каменного похитителя по башке.

Казалось, что сердце у меня тоже остановилось, а потом пару раз несмело стукнуло и заколотилось с бешенной скоростью.

Это был породистый самец из тех, которых выводят в секретных лабораториях для разбивания женских сердец. Такие чаще всего мелькнут пару раз на экранах и оставят образы романтиков в душах обычных женщин. Прямой нос, высокие скулы, пронзительно-голубые глаза и черная короткая стрижка. У меня даже колени задрожали, когда он начал приближаться.

— Добрый день.

Ох, плюшки-ватрушки, всего два слова, а у меня внутри лопнула какая-то струнка, и я забыла, что на свете есть другие мужчины. Такой бархатистый голос я слышала только у сотрудника Сбербанка, когда он пытался уговорить меня взять кредит. Но в тот момент я удержалась, хотя, если сотрудник был хотя бы чуточку похож на этого мужчину….

— Добрый день? — мужчина приподнял бровь.

— Угу, — только и смогла я произнести.

— Немая? — снова спросил мужчина.

— Да, — ответила я и густо покраснела.

— Это хорошо. Молчаливая жена — находка для мужа. Я так понимаю, ты последняя в наборе?

Я не сразу поняла, что он закончил говорить, так как пялилась в его губы и еле сдерживала себя от поцелуя. Есть такие мужчины, к которым тянет, как магнитом. Это был самым ярким образцом из подобных магнитиков.

— Ты меня слышишь?

Вот теперь его слова дошли до меня.

— Да, — промямлила я.

— Хорошо. Я ректор академии попаданок, обращаться ко мне можешь так, — мужчина чуть приосанился, выставил вперед ногу и стал похож на одного из памятников вождю мирового пролетариата, — барон Симпатир Чернокудр.

— А меня зовут… — выдавила я.

— Неважно, — поднял он ладонь. — Иди за мной. Тебе нужно попасть в комнату до наступления комендантского часа.

Мужчина повернулся и пошел к воротам. Похоже, что я поторопилась со своими восторгами — он мог бы быть и полюбезнее. Я все-таки стукнула пару раз по башкам каменных истуканов, на что они отреагировали меланхоличностью кремлевской стены и поторопилась за уходящим мужчиной.

Замок был огромен! Он таким показался мне снаружи, и еще более огромным он оказался изнутри. Мы очутились в большом зале, который был уставлен кадками с танцующими драценами, кактусами и пальмами…

Я протерла глаза, но мне не почудилось — растения действительно двигались. Они жили собственной жизнью и склонялись из стороны в сторону без малейшего присутствия ветерка.

Мужчина шел прямо к широкой лестнице, устеленной алой дорожкой. Его прямая спина выражала недовольство. Вот не знаю — как спина что-то может выражать, но у нее это получалось. Я плелась за ним, как побитая собачонка и оглядывалась по сторонам.

За растениями возвышались колонны, расписанные причудливыми рисунками. Если в церквях, храмах и других подобных заведениях на стенах были картины святых, мучеников или даже адских мук, то тут были рисунки глажки, стирки, готовки. Я сама не поверила глазам, когда увидела крупную женщину в фартуке и поварском колпаке возле большого котла, а перед ней с десяток молоденьких девушек. Но факт оставался фактом, и против этого не попрешь.

Подобные мозаичные изображения можно и по сей день увидеть в старых зданиях советских времен. Когда было миру мир и труду труд.

Мы подошли к лестнице, когда из-за угла вынырнул невысокий плешивый мужчина в красной ливрее и почтительно поклонился. Такие мужчины пасутся возле метро и сшибают мелочь на проезд. Но по крайней мере от этого не пахло застарелым перегаром. Возле его ног терлась дрожащая такса, ее блестящие глазки не отрывались от меня, будто животинка пыталась загипнотизировать. Ее брыла чуть подергивались и иногда обнажали кипенно-белые зубки.

— Уважаемый Глазун, проводите последнюю из землянок в ее комнату и проследите, чтобы до обряда посвящения она не шлялась по коридорам, — скомандовал мой потрясающе красивый провожатый и отвернулся от нас.

Он повернул налево и пошел в коридор, который освещался странным красноватым светом. Перед его приближением ветви растущей акации раздвинулись в стороны, а после того, как он прошел, тут же сдвинулись обратно.

Закрыли колючками от меня Симпатира…

— Пойдем, — проскрипел Глазун и мотнул головой в сторону лестницы.

— У вас симпатичная собачка. Можно ее погладить? — я попыталась наладить контакт со своим провожающим.

— Нет.

Понятно, контакт наладить не получается. Но я была бы не я, если сдалась так легко.

— А у меня такая же собачка была в детстве. Мы с ней вместе по утрам гуляли и по вечерам тоже. Я ее Зюзей называла и постоянно кормила косточками, — я подмигнула таксе, а она в ответ вильнула хвостом. Похоже, что с собакой контакт наладить легче, чем с ее хозяином. — А как вы свою называете?

— Титаном, — буркнул провожатый и снова замолчал.

Мы к этому времени поднялись на второй этаж. Вправо и влево уходили коридоры, устланные все той же красной ковровой дорожкой. Мы пошли влево. На стенах висели картины, изображающие мужчин и женщин в дорогих одеждах. Судя по коронам на их головах — это были супружеские пары. Вряд ли королева приедет к чужому королю, чтобы чисто попозировать перед художником.

— А кто это? — спросила я, когда мы проходили мимо очередной картины, где черноволосая девушка положила руку на плечо худощавого паренька. Одеты оба были так, как будто сейчас выйдут из картины и пойдут сниматься на киноплощадку исторического фильма.

— Это все выпускницы нашей академии. Они выпустились и вышли замуж за принцев, — пробурчал Глазун, а Титан согласно тявкнул.

Голос у Титана был сообразен его виду, такой же мелкий и тонкий. Я подмигнула собакену, он подмигнул в ответ и помахал хвостиком. Тогда я решилась задать главный, волнующий меня вопрос:

— А меня зачем похитили? Я же не молоденькая уже, а на картинах вон какие…

— Твой возраст — твое преимущество, — ответил после паузы провожатый. — Не спрашивай меня — почему? Я все равно не скажу, но поверь, что это сыграет тебе на руку.

— А как я могу вернуться обратно? — на всякий случай спросила я у Глазуна.

— Ты вернешься обратно в том случае, если тебя отчислят, — после непродолжительной паузы ответил Глазун.

Что же, этого-то мне и надо. Вернуться я всегда успею. Я решила сегодня осмотреться (все-таки не каждый день воруют в чужие миры), а после устроить местным обывателям райскую жизнь. Думаю, что мой опыт выживания в коммуналке мне очень сильно пригодится.

3

Когда мы подошли к двери, я успела заметить, что лампы на стенах загорелись без какого-либо постороннего вмешательства. То есть никаких проводов и выключателей на стенах. Либо они включались из-за датчиков движения, либо…

Я не должна ничему удивляться! Я же читала! Я верила, что магия существует, верила, что приключения приключаются!

И вот я сама шурую по коридору академии за хмурым дворецким, а по спине пробегает такая щекочущая волна мурашек, что хочется поежиться. Такса поглядывает на меня и иногда подмигивает. Похоже, что у нее все-таки нервный тик.

Мимо нас проплывали однотипные двери, будто их всех заказали из мастерской через дорогу от моего ларька — одинаково коричневые и мрачные. Даже в позолоченных ручках не было ни капли веселья.

Перед одной из таких дверей мы остановились.

— Вот твоя комната. Внутри все необходимое, — буркнул провожатый и развернулся, чтобы идти обратно. — Утром не опаздывай!

— Куда? — спросила я.

Он не ответил.

— Куда? — спросила я у таксы, но та лишь пожала плечами и дружески подмигнула.

Я вздохнула и толкнула дверь в неизвестность. Неизвестность оказалась солидных размеров комнатой, моя однушка легко бы уместилась здесь. В комнате горели лампы с желтыми расписными абажурами, и в их тусклом свете я смогла рассмотреть три кровати. На двух из них лежали симпатичные девушки в длинных ночнушках, а третья была пустой.

Как раз на третьей кровати я и увидела комплект постельного белья и рядом сверток из плотной бумаги. Похоже, что эта кровать ждала меня. В спальне все выдержано в розовато-желтоватом цвете, будто здесь недавно бурно стошнило перепившего единорога. Меня даже передернуло. С детства не любила этот признак гламура. Но об этом как-нибудь расскажу вам после.

— Это что за кобыла в наш цветник заперлась? — приветствовала меня блондинка с непрокрашенными корнями волос.

— Кобылу ты в зеркале увидишь, на пятые сутки, когда фингалы спадут, — вежливо улыбнулась я в ответ.

Вежливость — залог успеха при знакомстве, поэтому я и постаралась так улыбнуться. А что слова… Это тоже залог добрососедских отношений, ведь надо с ходу показать — кто в доме штаны носит.

Кстати, я так и не сняла куртку и теплые джинсы, потому взмокла и хотела принять душ. А когда женщина хочет принять душ, то на ее пути боятся вставать даже бульдозер с экскаватором. По отдельности боятся, вместе им уже не так страшно.

— Ты чего наглеешь, подруга? Или хочешь, чтобы я тебе волосы повыдергивала? — соскочила с кровати крашеная сучка.

— Девочки, не ссорьтесь, — пискнула с другой кровати миловидная русоволосая девушка.

— Тихо, Агапа! — прикрикнула крашеная.

— Но, Джулия…

— Я сказала — тихо! Или я тихо сказала?

— Слышь, ты, выдра отмороженная, я сюда пришла с мирными целями, но могу и повоевать слегонца. Ты никогда не видела летающую ватрушку Шаолиня? Тогда иди сюда, я из твоих непрокрашенных патл швабру сделаю, а шишку такую на лбу поставлю, что будешь на единорога походить. Чтобы еще какие-то прошмандовки на меня пасть разевали! — эта белобрысая меня не на шутку завела.

Девчонка зашипела как ошпаренная кошка и выставила вперед расставленные пальцы. Я тоже выставила палец. Один. Думаю, что не стоит пояснять — какой именно. Девчонке повезло, что между нами был стол, пока мы его обходили, позади раздался грозный оклик.

— А ну разошлись по углам! Разошлись!!!

И такая власть звучала в этом голосе, словно у нашего начальника полиции, когда он на утреннем разводе распекал подопечных. Полицейское отделение находилось недалеко от моего дома, поэтому утром мне не нужны был звон будильника — ор Бориса Максимовича Свистулькина проникал в самые отдаленные уголки подсознания.

Вот и сейчас у меня почему-то сжались поджилки, и я смахнула со лба испарину. Нельзя же так кричать в спину — так и описаться недолго.

Я развернулась, чтобы увидеть женщину, которая умеет так грозно взрыкивать. Скажу честно — глаза у меня полезли на лоб сами по себе, я их не заставляла. Да и было отчего — передо мной стоял орк. Вернее, орчиха… Или как там называть женщину орка?

Она была похожа на женщину-борца сумо, которую облили зеленкой и нарядили в веселенький цветастый халатик. Нижние клыки выпирали из огромной челюсти, как зубья медвежьего капкана. Маленькие злые глазки уперлись в меня и старались прожечь две аккуратненькие дырочки. Сама орчиха по комплекции была в два раза больше меня, поэтому желание возражать и спорить отпало как-то само собой.

— Миледи Чистара Метловира, новенькая первая начала, — тут же заныла непрокрашенная блонди.

— Джулия, я не хочу знать, кто начал первым. Я знаю только то, что я это закончу. Ложитесь спать и не поднимайте шум. Утром будет общее собрание, поэтому вам нужно выспаться, чтобы запомнить все, что там будут говорить. А говорить будут важные вещи. Поэтому всем спать!

От последней фразы сразу же захотелось бухнуться в кроватку и закрыть глазки. С щелчком. Я кивнула и прошла к свободному месту. Джулия показала пальцами сперва на свои глаза, а потом на меня. Я снова показала прежний палец. А что? Не я же первая начала.

— Всем спать! Услышу хотя бы звук — отправлю в изолятор, — буркнула орчиха и закрыла дверь.

— В изолятор? А можно сразу в монастырь? В мужской! — вырвалось у меня, но в ответ послышался только удар в дверь. Мощный такой удар. Попади он мне по лбу

— никакой бы изолятор не понадобился.

Мы с Джулией еще пару минут показывали друг другу страшные рожи и на пальцах объясняли — кто и откуда взялся и куда должен пойти, чтобы всем наступило всеобщее счастье. Так продолжалось до тех пор, пока русоволосая девушка не слезла с кровати и не взялась за край простыни.

— Я помогу заправить, — шепнула она.

— Спасибо… Агапа?

Девушка кивнула и помогла мне приготовить постель. Белобрысая тем временем уткнулась в какую-то книжку и, казалось, потеряла к нам всякий интерес.

— А меня зовут Марина, — шепнула я, когда подушка обрела одежду из наволочки.

Постельное белье, кстати, мне понравилось. Похоже на поплин, но мягче.

— Так ты русская? — улыбнулась Агапа. — А я из Минска.

— Вот это здорово, — кивнула я в ответ. — Я из Балашихи. А эта кикимора откуда? — кивнула я на лежащую Джулию.

— Эта «кикимора» из Остина, штат Техас, — вместо Агапы ответила Джулия. — И я все-таки надеру тебе задницу, вот только окажемся на соревнованиях.

— Каких соревнованиях? — спросила я.

— Я сказала: «Всем спать!» — прогремел в комнате голос Чистары.

Мы тут же замолчали, а я на всякий случай оглянулась — где спряталась эта зеленокожая?

Ну, не в шкафу же для одежды? Хотя, кто его знает, какие тут порядки? Вдруг ночью вылезет и начнет осматривать как мы спим. На всякий случай я переложила документы из внутреннего кармана под подушку и уснула.

4

Если вам тридцать пять лет, то жажда приключений вряд ли стихла в пятой точке. Вот и у меня она тоже всколыхнулась с утренним криком:

— Подъем, первокурсницы!!!

Рев был так силен, что нас просто смело с кроватей, а Агапа даже попыталась заползти под мою кровать. Увы, я уже была там, а места хватало только для одного человека. Я с горестным видом развела руками и храбро толкнула Агапу под ее кровать. Увы, как и всякая запасливая белорусская девушка, Агапа успела забить свое подкроватное пространство пятью мешками с картошкой. И почему я не догадалась с собой пару батонов взять?

Агапа тяжело вздохнула, ойкнула и закрыла голову руками, как при команде «Воздух!» Чем там занималась Джулия, было не ясно, но, судя по долетевшему запаху, она очень сильно испугалась.

— Вылезайте и умывайтесь! Вас ждут в Большом зале! — снова прогрохотал мужской голос.

По моей спине начали бегать мурашки. Эти паразитирующие пупырышки настолько офонарели от голоса, что взяли и вынесли меня наружу. Вот как так у них получилось — даже не спрашивайте. А я оказалась перед обладателем звучного баса. И в этот момент поняла, почему так пахло со стороны Джулии — перед нами висел призрак! Да-да, самый настоящий призрак, то есть не фигня в простыне, которой мальчишки пугали нас в пионерлагере, а полупрозрачный детина в стиле Конана-варвара.

И даже меч у него торчал!

Вернее, не у него, а из него. Прямо из мощной груди, из того места, где у обычных людей находится сердце. Я не знаю, что на этом самом месте находится у призраков, но думаю, что тоже какое-то подобие сердца. Хотя, судя по тому, как этот мускулистый призрак набирает в полупрозрачную грудь воздух, чтобы снова разораться в нашей комнате — нет у него сердца.

Нет и никогда не было!

— Ты чего орешь, голограмма неадекватная? — задала я первый вопрос, который пришел мне в голову.

— Как ты меня назвала? — опешил призрак.

— Голограмма неадекватная. А что? Ты думаешь, что в наш век продвинутых технологий мы будем пугаться орущую картинку? Да ты не видела… Не видел… В общем, ты не видело моего соседа дядю Витю, когда он возвращается с получки. Вот там был голосина… Он ростиком от горшка два вершка, а когда запевает песню, то кажется, что орет великан, которому дверью прищемили… Нос!

С каждым словом я становилась храбрее. А что? И в самом деле это всего лишь синеватое изображение. А динамик где-нибудь спрятали и теперь развлекаются. И вообще — за ночь я все переосмыслила и надумала, что меня разыгрывают.

Ну да. Были два амбала, они вкололи мне какую-то фигню и мне приключилось. Ага, и замок не настоящий, и орчиха всего лишь актриса… Скорее всего, я попала в программу «Розыгрыш» и теперь кто-то за экранами мониторов здорово развлекается, наблюдая за нами. Ну вот фигушки я дам над собой развлекаться.

— Так, чувырло полупрозрачное, а ну-ка свали из комнаты и дай девчонкам нормально одеться!

Я даже притопнула в конце, чтобы показать всю важность своих слов.

Похоже, что голограмма растерялась. Ну да, «Конан» покрутил полупрозрачной головой по сторонам и посмотрел на моих соседок по комнате. Те в ответ пожали плечами, мол, одеться бы не мешало.

— Дык я это… должен навести на вас страх и ужас. Чтобы вы прочувствовали всю серьезность своего положения, — неуверенно проговорил призрак.

— А мы почувствовали. Вон Джулия даже поседела от страха, правда, корни так и остались непрокрашенными, но она очень сильно испугалась. Я тоже едва не описалась, а Агапа теперь будет заикаться три месяца. Так что свою миссию ты выполнил. Проваливай, — ласково напутствовала я его.

— Ну, если испугались… Тогда я пойду других будить? — спросил призрак.

— Ага, иди-иди. И это… как тебя звать-то?

— Борзян Задира, — хвастливо выставил вперед ногу мускулистый призрак. — Убит триста лет тому назад во время войны с орками.

— Во время боя убит? — спросила осмелевшая Джулия.

— Нет, — понурился призрак, — поднял тревогу, а меня по ошибке и проткнули мечом. В общем, там запутанная история и как-нибудь я вам ее расскажу.

— Ладно, Борзян. Ты это… В следующий раз к нам не приходи, а кричи погромче из соседней комнаты — у нас сон чуткий, мы сразу проснемся, — улыбнулась я как можно милее.

Он даже поклонился в ответ — вот что значит мягкая улыбка. Борзян подплыл к двери и просочился, как дымок сквозь марлю. Агапа за спиной облегченно выдохнула.

— Марина, а ты, оказывается, смелая.

— Да ладно, вы тоже повелись на это чудо технологии? Я думаю, что в люстре где- то спрятан проектор, который нам и показывал картинку качка, а где-нибудь под ковром есть динамики. Вот и вся разгадка этого волшебства, — хмыкнула я.

Девушки переглянулись. Из соседней комнаты донесся далекий рев Борзяна, а следом истошный девичий визг. Похоже, наш будильник твердо знал свое дело.

— Она до сих пор не верит… — сказала Джулия. — Впрочем, для содержимого ее черепушки это слишком сложно.

— Милая, если не хочешь огрести люлей, то придержи свой язычок. Смотрите сами!

— торжествующе сказала я и сдернула ковер с паркета.

Увы, кроме вощеных половиц на месте призрака ничего не оказалось. Я даже постучала по половицам, но они не поддались и вообще сделали вид, что им на меня по фиг. И на люстре не оказалось никаких технических наворотов. Сказать по правде — на люстре даже лампочек не оказалось, а то, что освещало нашу комнату, напоминало летающих ежиков, которые свернулись в клубок и пускали в разные стороны лучики света.

Я дотронулась до одного — он был холодным, но светил ярко. От моего прикосновения колючий шар покачнулся и вернулся на прежнее место.

Я икнула. Неужели моя такая удобная версия разлетается в пух и прах? Девчонки начали одеваться в широкие розовые мантии, а я все также стояла на стуле и ощущала, как комната потихоньку плывет перед глазами.

На самом деле в магической академии и перед нами был всамделишный призрак? У меня зашевелились волоски на шее. Малоприятное ощущение, скажу я вам. И ведь орчиха была настоящая…

Что же, где наша не пропадала. Эх, плюшки-ватрушки, надо сперва разобраться, что к чему, а после и за диверсии приниматься. Я тоже начала натягивать на себя ужасную розовую мантию.

5

Мы еще пару раз поцапались с Джулией, пока одевались и красились. Ну да, не могу же я в свой первый день выйти на люди ненакрашенной. Это молодым особой раскраски не нужно, а мне уже приходится ретушировать и припудривать мелкие морщинки. Вот за место возле зеркала мы и пособачились немного.

Потом нас оторвал от этого приятного занятия дворецкий. Глазун красовался в фиолетовой ливрее и поблескивал расшитыми золотом галунами. Еще сильнее сверкало его розовощекое лицо, он прямо-таки лучился от счастья.

— Девушки, нас уже ждут внизу. Если не поторопитесь, то начнут без нас.

— А что начнут-то? — спросила я, нанося последние штрихи боевой раскраски.

Еще чуть-чуть голубых теней и я становлюсь похожа на Клеопатру, только расписной вазы на голову не хватает, или как там называют эту вытянутую шляпенцию? Смущает розовый цвет мантии. В ней я похожа на веселый помпон, который болтается на зимней шапке и везде привлекает внимание.

— Начнут праздничный завтрак и знакомство с новичками. Если мы не успеем на распитие кубка Поступления, то некоторые могут сразу же отправиться домой, — Глазун остановил на мне многозначительный взгляд.

— Что так? Это что за кубок такой? — не могла я удержаться от вопроса.

— Собирайся быстрее. Правду сказал Черчилль, что русские долго запрягают, — проворчала Джулия.

— Зато быстро ездят, — парировала я второй половиной известного афоризма. — Кстати, откуда ты так хорошо знаешь русский?

— Это же магическая академия. Тут все разговаривают на одном языке. Собирайтесь же! — прикрикнул Глазун.

Джулия что-то пробурчала себе под нос, но я демонстративно размяла пальцы (ого, вот это хруст), и спор пропал сам собой. Я вышла первой, оттеснив плечиком Джулию. Та злобно прошипела в ответ и собралась плюнуть мне на спину, но я вовремя обернулась и прищурилась. Джулия передумала делать свое мокрое дело и сглотнула. Агапа только покачивала головой, глядя на нас.

В коридоре у своих дверей стояли другие розовые «помпоны», которые ожидали провожатого в фиолетовой ливрее. Я всего насчитала десять групп, значит, нас было тридцать.

— Идем все за мной и ничему стараемся не удивляться. Все потом, а сейчас просто примите тот факт, что вы находитесь в магической академии. Следуйте за мной и старайтесь не отставать! — скомандовал Глазун.

Он легкой подпрыгивающей походкой пронесся по коридору, а остальные абитуриентки устремились за ним розовой волной. Мы плыли за Глазуном, и почему-то мне казалось, что все эти красивые девушки и не очень красивые мужчины на портретах наблюдают за нами. Вот возникает такое чувство, когда идешь по пустынному парку ночью и кажется, что из кустов за тобой наблюдает какой-нибудь маньяк. И сжимаешь в руке банку с баклажанной икрой, чтобы в случае чего можно было шарахнуть его по башке и убежать. Вот такое же чувство было у меня сейчас, только не было под рукой банки…

Мы покинули коридор, и Глазун остановился на верхней площадке лестницы с красной дорожкой. Внизу все также шевелились и переплетались живые растения. Акация выставила колючки длиной с палец и явно намекала, что мы не пойдем во второй коридор. Мы окружили провожатого, а он вытащил из рукава пожелтевший платок, помахал им в сторону потолка и прокричал:

— Вира!

Вы не поверите, но площадка, на которой мы стояли, едва ощутимо дернулась и… поползла вверх.

Прямо в потолок, расписанный сценами из женского быта!

Девчонки завизжали что есть мочи. Я тоже поддержала их нестройный хор, так как очень не хотелось быть расплющенной в самом начале путешествия по магической академии. Две девушки даже попытались спрыгнуть, но вокруг площадки оказалась прозрачная стена, которая отшвыривала обратно.

Как незыблемый айсберг на пути крадущегося «Титаника» в центре хаоса стоял Глазун и с удовольствием наблюдал за кутерьмой.

Мы все ближе подъезжали к потолку, и я даже могла различить прыщики на щеках Купидонов, которые парили над детскими колыбелями и натягивали свои маленькие луки. На кого они там охотились? Хотя, этот вопрос волновал меня в тот момент меньше всего. Сейчас надо было думать о выживании. Агапа вцепилась мне в плечо и что-то шептала. То ли молилась, то ли материлась.

А когда между потолком и площадкой осталось меньше двух метров, все присели. Кроме Глазуна.

Он так и остался стоять, и его улыбающаяся физиономия погрузилась в потолок!

Как раз в люльку к спящему младенцу. Надо сказать — младенец так и не проснулся. А я испуганно икнула, потом еще раз, когда остальное тело Глазуна прошло сквозь потолок, как наш утренний «будильник» сквозь дверь.

Неужели потолок тоже голограмма?

Я продолжала цепляться умом за разумное технологичное решение, и никак не хотела верить в магию. Хотя, наша площадка поднималась безо всяких приспособлений, но мой рациональный мозг выдал и тут подсказку — суперсильные магниты.

Пару раз перекинув мысли из одного уголка сознания в другой, я успокоилась и тоже поднялась в полный рост.

Ага! Это все-таки иллюзия и я прошла сквозь твердый на вид потолок, как сквозь утренний туман.

— Ты храбрая, — услышала я голос Глазуна. — Самая первая решилась.

— А куда деваться с подводной лодки? — пожала я плечами.

Девичий визг стих, как только площадка поднялась полностью вверх. Сидящие на корточках и зажимающие головы девушки понемногу распрямлялись и вставали в полный рост. Тридцать человек начали оглядываться по сторонам. А я что? Я тоже начала делать тоже самое.

Плюшки-ватрушки, кругом красотища такая же, как в залах Эрмитажа. Нет, даже красивее и богаче. Стены и колонны украшены затейливой золотой вязью. С расписного потолка спускались хрустальные люстры с таким количеством висюлек, что я невольно посочувствовала тем, кто протирал с них пыль.

На сверкающем мраморной крошкой полу расположился массивный стол, за которым сидели пятнадцать девушек в пурпурных мантиях. Чуть дальше выглядывали семь красавиц в фиолетовых одеждах и замыкали девичьи посиделки три девушки в ослепительно белых мантиях.

На постаменте находился другой стол. За ним сидели уже не девушки, а мужчины и женщины. У меня радостно подпрыгнуло сердце, когда я увидела в центре Симпатира Чернокудра. Ох, плюшки-ватрушки, как же ему шла эта золотая мантия. Рядом со мной восхищенно выдохнула Агапа. Судя по всему, она тоже влюбилась в начальника академии.

Почему тоже? Неужели и я влюбилась? Ой, а чтобы и не помечтать? Пусть скрашивает женские сны по ночам — я не против. А что у меня практически нет шансов по сравнению с другими молоденькими девушками — так это наплевать. Буду брать нахрапом!

— Добро пожаловать на праздничный завтрак! — громко сказал Симпатир и улыбнулся.

Раздавшийся хор женских вздохов подсказал мне, что битва за сердце Симпатира развернется нешуточная.

6

— Проходите и занимайте ваши места, — повелительным жестом Симпатир указал на свободные стулья у стола.

Ровно тридцать штук. А что — Глазун с нами не сядет?

Так и есть, дворецкий прошел дальше и занял место за столом. Самый крайний справа, но все же за учительским столом. И еще там оставалось крайнее левое место, где находились приборы, но не было человека… Или волшебного создания.

Да-да, именно волшебного создания, потому что за учительским столом находился не только Симпатир и Глазун. Кроме них там еще были… Но, впрочем, все по порядку, а то скачу как горная козочка с эпизода на эпизод. Поймите меня правильно — я просто порядком струхнула.

— Вы попали в академию неслучайно, — сказал Симпатир, когда мы расселись по местам.

Передо мной оказалась пустая тарелка, пустой бокал и пустые вилка, ложка и нож. Пустота такая же, как в желудке. В моем мире я уже заточила бы яичницу с сосисками и пару тостов под кофе, а тут мой желудок начинает недовольно взревывать, как голодный тигр перед козлом Тимуром. Сейчас внутри меня раздалось бурление, как будто в горах Урала произошел небольшой обвал.

Симпатир невольно посмотрел в мою сторону, а я как можно милее улыбнулась. А что мне оставалось делать? Остальные девчонки вряд ли достигли двадцатипятилетнего рубежа, и по сравнению с ними я даже в боевой раскраске выглядела перезрелой теткой. Так что терять нечего, а вот приобрести пару приятных бонусов я бы не отказалась. Если уж попала сюда, так надо поразвлекаться от души.

— Так вот, вы попали в академию неслучайно, — продолжил Симпатир, когда отголоски обвала в моем желудке утихли. — За каждой из вас наблюдали и следили помощницы-рекрутеры, которые не один день…

— Уарррра! — снова раздалось в моем желудке.

Милая улыбка на этот раз мало помогла, поэтому я покраснела, как помидор на грядке под жарким южным солнцем. А что? У меня желудок не с наперсток — он жрать хочет!

Теперь на меня с укоризной взглянули все, кто находился в зале. Я краснела, улыбалась, и пыталась выглядеть так, будто ничего не произошло. Увы, мне это слабо удавалось, так как бурление внутри еще давало о себе знать.

— Которые не один день ставили вам плюсы и минусы. Вы все собраны здесь для того, чтобы в будущем стать спутницей одного из монархов нашего мира. Это крайне почетная долж…

— Турум-бум-бум, ту-ту-ру-бу-ру-бум! — пропел мой желудок.

Я едва не сорвалась с низкого старта, чтобы подбежать к площадке и провалиться сквозь пол. Было одновременно и стыдно за свой организм, и весело. Такое веселье появляется, когда выпьешь пару бокалов шампанского и пускаешься в отчаянный пляс на безумной вечеринке «кому за тридцать».

Симпатир укоризненно покачал головой и взмахнул платком. Красивым, алым платком. Вроде бы даже шелковым, хотя из-за расстояния плохо разбиралась ткань. Почему все они махали платками, может, это у них фишка такая?

На моей пустой тарелке появился банан. Желтый такой, упругий на первый взгляд, на ощупь такой же.

— Съешьте банан, пожалуйста, а то из-за вашего грохота я собственных мыслей не слышу, — мягко улыбнулся Симпатир.

В этот момент я была готова не только провалиться сквозь пол, а еще и умереть со стыда. На меня уставились все студентки и весь педагогический состав. Даже такса Титан выглядывала из-под стола и издевательски подмигивала.

И в то же время веселая злость тоже присутствовала, как будто на вечеринке махнула еще два бокала и теперь оглядывала зал в поисках жертвы на ночь. Ой, не смотрите с такой укоризной — я свободная женщина и выбираюсь на такие вечеринки раз в полгода.

А между тем, внимание ко мне не ослабевало, а рыки из желудка походили на рев реактивного самолета. Я демонстративно взяла банан, очистила от кожуры и тут же его схрямкала. С удовлетворением заметила, как Джулия сглотнула слюну. Видимо, тоже голодная, но ее-то не угостили. Мелочь, а приятно.

— Я могу продолжать? — осведомился Симпатир.

Я кивнула. Меня уже распирало от смеха, когда заметила недовольство на лицах присутствующих. Стыд пропал вместе с урчанием желудка. Внутри зрела мысль: «А что? Не виноватая я — вы сами меня похитили!» Уголки рта Агапы подергивались от смеха. Я подмигнула ей в ответ, и она не смогла удержаться от улыбки. Хоть кто-то меня понимает.

Прорвемся!

— Дорогие новички, сейчас объясняю исключительно для вас. Так вот, это крайне почетная должность — быть женой монарха. Из трех выпускниц только одна будет удостоена такого звания. Мы здесь обучаем женщин искусству быть королевой. Это нелегкая работа и вам предстоит много узнать. Ведь каждая королева должна суметь заменить собой кухарку на кухне во время военных действий, но мало какая кухарка сможет заменить королеву на троне.

Плюшки-ватрушки, такого пафоса я не слышала со времен предвыборной компании на должность президента. В то время кандидаты прямо-таки соревновались в высокопарности слога и умении красиво перекричать друг друга.

— У нас четыре курса. Сначала вы носите розовые мантии, на втором курсе для вас будут созданы пурпурные, на третьем — фиолетовые, а на самом последнем курсе вы будете обязаны носить белые, как символ чистоты и непорочности, — говорил Симпатир.

У меня невольно вырвался смешок. Да уж, я-то реально символ чистоты и непорочности. Не скажу, что такая уж матерщинница, но умею всего за минуту объяснить грузчикам, что от них требуется, используя из нормальных слов только союзы. Ну, а посиделки с подругами хоть и проходят редко, но зато какие мы там песни душевные поем… С мужем не сложилось, это да, но и непорочной себя считать после неудачного замужества как-то не с руки.

Симпатир сверкнул в мою сторону глазами, мол, сейчас-то что? Я сделала вид, что подавилась, закашлялась и показала Джулии, которая сидела рядом, похлопать меня по спине. Эта зараза не упустила своего шанса и от сильного шлепка я едва не выплюнула недавно съеденный банан. Наградив ее хмурым взглядом, я повернулась обратно к Симпатиру. Кивнула.

— Чтобы вы оказались в одинаковом положении, то есть начали свое обучение с белого листа, мы приготовили для вас лимонад в кубках поступления. Выпейте по глотку и с этого момента вы будете считаться официально поступившими, — Симпатир снова взмахнул платком.

Кубки перед первокурсницами наполнились зеленоватой жидкостью. Ого, эта жидкость даже пахла «Тархуном». Неужели опять фокусы? Я храбро взяла кубок и сделала глоток.

Пузырьки газа ударили в нос, и появилось такое сногсшибательное ощущение, будто я… Плюшки-ватрушки, что со мной происходит?

7

Я взмахнула рукой, и она поднялась с такой легкостью, будто ничего не весила. Даже привычного хруста в плече не было слышно.

А еще исчез шрам на тыльной стороне ладони, возникший девятого мая позапрошлого года, когда мы с девчонками гей-парад разгоняли. Я ничего не имею против любителей однополых браков, если они не выставляют свою ненормальность напоказ. В этот день размалеванные мальчишки и девчонки понесли свой радужный флаг и радужные ленточки к Вечному огню. Мужчины отводили взгляды, вроде как нельзя бить гомиков, пока они не совершали противоправных действий. Ой, не смотрите так. Подумаешь, назвала гомиков гомиками — они же у нормальных баб мужиков отбивают, так что икать я хотела на всю толерантность.

Ветераны плевались, полиция бездействовала, а мы с соседкой Ленкой Соколовой уже успели опрокинуть по сто грамм фронтовых под гречневую кашу. Ну, мы и кликнули клич, другие девчонки поддержали, и началась охота на сексменьшинства. Ветераны улюлюкали, полиция подначивала, а сломленные противники бежали со страшной скоростью даже на каблуках. Я тогда запнулась и упала на заколку одного из заводил. Это была единственная кровь с нашей стороны. Зато и победа была безоговорочная, прямо как в сорок пятом.

И кроме шрама еще прибавилось несколько бонусов — подтянулась и посветлела кожа, грудь поднялась и заняла то самое место, где она должна быть, а уж какой упругой стала попа… И ушел жир с боков! Вы не представляете, выпила всего лишь один глоток, а помолодела лет на десять-пятнадцать. Я даже посмотрелась в блестящую поверхность тарелки — оттуда выглядывала симпатичная мордашка молоденькой девчонки.

Ой, плюшки-ватрушки, это же я! Я, которая последний раз так шикарно выглядела на выпускном в институте! Я до свадьбы и развода! Это же я, которая была уже не взрослой теткой, а молодой и очаровательной студенткой! Ух, меня сейчас прямо- таки разорвет от чувств.

А что будет, если еще отхлебнуть этого эликсира молодости? Я потянулась за кубком, но зеленая жидкость исчезла точно также, как и появилась. Жаль, если бы получилось слямзить и узнать рецепт, то я бы озолотилась на продаже этого чудо- напитка.

Кстати, «Тархун» помог не только мне — другие девушки тоже помолодели и похорошели. Даже Джулия перестала быть похожей на грымзу… по крайней мере до тех пор, пока не открыла рот.

— Мда, глядя на тебя, могу сказать, что слухи о русских красавицах сильно преувеличены, — сказала она с язвительной усмешкой.

— Зато ты являешься прямым доказательством, подтверждающим слухи об американской беспардонности и тупизне, — очаровательно улыбнулась я в ответ.

Мы бы еще долго шипели друг на друга, как два плевка на раскаленной полосе металла, но снова раздался голос Симпатира:

— Прекрасно, все новички сейчас перешли в тот возраст, когда им было восемнадцать лет. Это необходимое условие нашей академии — быть молодыми и красивыми, чтобы к выпуску у монархов был самый трудный выбор. Сейчас же позвольте представить наш педагогический состав, а после приступим к еде… Пока снова у кого-то на зарычал живот.

Я с вызовом взглянула в ответ — это вполне естественные реакции, и их нечего стеснятся. В конце концов, я же не испустила газы! Всего лишь не справилась с урчанием в животе.

Первой встала…

Вы не поверите — первой встала именно та старушка, которая и спровоцировала мое попадание сюда. Только теперь она уже не горбилась, а была прямой, как спица, и такой же худой. На черной мантии поблескивали серебряные звезды, и казалось, что преподавательница надела на себя кусок ночного неба. Макушку венчала черная же шапочка, похожая на поварской колпак.

— Графиня Глистана Сухопаридзе будет отвечать за улучшение ваших поварских навыков и за обучение приготовлению колдовских зелий.

— Я рада приветствовать новичков в нашей академии, — проскрипела старушка, и задержала взгляд на мне.

Я шмыгнула носом и покачала головой, не одобряя ее поступок с пергаментом и моей подписью кровью. Слабая пародия на улыбку возникла на ее губах, которые стежками морщин были пришиты к белой коже лица. Она приветственно кивнула и села на свое место, будто кусочек ночи уменьшился в объеме.

— Маркиза Ежина Колючкаускас будет обучать вас плести заклинания, которые пригодятся в домашних делах, а также отвечает за улучшение ваших швейных навыков. Вдруг у короля мантия прохудится — вряд ли кому он доверит штопку своего королевского атрибута, — проговорил Симпатир.

— Не улыбайтесь. Жизнь короля не так уж легка и безопасна — любой портной оставит отравленный кончик иглы в месте заплатки и все… вдове можно будет заказывать шикарные похороны для безвременно ушедшего мужа, — высокомерно проговорила женщина с прической а-ля «взрыв на макаронной фабрике».

Разноцветные волосы торчали в разные стороны, из-за этого прическа напоминала ощетинившегося ежа и голову испугавшегося панка одновременно. Маркиза не была такой же худой, как предыдущая преподавательница, но и у нее была своя отличительная черта — заостренные уши сигнализировали о том, что перед нами либо поклонница Толкиена, либо настоящий эльф.

— А если королева оставит отравленный кончик? — вырвалось у меня.

А что? Любопытно же.

— Наши выпускницы не такие, — кисло улыбнулась Ежина, так еще улыбаются, когда во рту спрятана половинка лимона. — За триста лет существования академии ни один монарх не получил удар в спину от своей спутницы жизни.

— У вас несчастные случае на стройке были? — вспомнилась мне фраза из «Приключений Шурика». — Будут.

Лицо Ежины сморщилось, будто сейчас она проглотила спрятанную половинку лимона:

— Я думаю, что после наших занятий такое желание пропадет.

Ну да, если женихом будет какой-нибудь престарелый динозавр, то такое желание только приумножится. Агапа улыбалась во все тридцать три белых зуба, а Джулия неодобрительно покачивала головой. Другие девушки недовольно озирались на меня — я ведь уже сточила банан, а они продолжают сидеть на голодный желудок. Подумав, что так неправильно, я решила помолчать.

— Следующим вашим преподавателем будет Арифметина Дробная, — сказал Симпатир и показал на низкорослую женщину, которая по комплекции походила на тумбочку с поставленной сверху вазой.

— Я буду учить вас высшей, низшей и средней математике, а также научу вас составлять гороскопы и даже иногда видеть будущее, — веселым голосом проговорила преподавательница и почесала за ухом.

После этого движения, я поняла, что она мне симпатична. Гораздо симпатичнее, чем эльфийка или женщина в платье из ночи. А когда она еще и шумно высморкалась в пожелтевший от времени платок, то я поняла, что мы сможем договориться. Вот есть же такие люди, которых чувствуешь душой и к которым тянешься. Именно такой для меня стала Арифметина, и чуйка меня не подвела.

8

— Я не опоздал? — послышался от двери громкий голос, который заставил всех вздрогнуть.

Даже я вздрогнула, хотя вроде бы привыкла ко взрывам петард, когда школьники проходили мимо моей палатки. Взгляды присутствующих воткнулись в вошедшего, как стрелы Робин Гуда в тренировочную мишень. А я успела заметить, как скривилось лицо Симпатира, будто он ударился мизинцем о ножку стола.

Прервавший знакомство мужчина оказался из разряда тех, кого с первого взгляда можно назвать асоциальным типом и тут же постараться спрятать кошелек как можно дальше. Трехдневная щетина украшала худое скуластое лицо так же успешно, как мох в лесу украшает пенек с опятами. Если говорить о грибах, то нос мужчины напоминал крепкую ножку боровика — такая же крупная и ноздреватая блямба. Маленькие маслята выгладывали из глазниц, а полуприкрытые русыми волосами уши можно было сравнить с груздями.

Ой, не судите строго за такие аналогии — я ужасно хотела есть.

Мужчина своим телосложением напоминал карельскую березку, такой же невысокий и корявый на вид. Его руки беспрестанно что-то делали: то теребили черную мантию, не звездную, как у Ежины Колючкаускас, а беспросветную, похожую на дно глубокого колодца; либо пощипывали волоски на бородавке, которая вольготно расползлась по подбородку и размерами была не меньше пятака; или ерошили волосы, с которых, как снег из зимних туч, осыпалась перхоть.

Мда, хороший шампунь ему явно не помешал…

— А, так вы еще знакомитесь? Пфф, глупости какие! — воскликнул мужчина. — Познакомятся на уроке! Симпатир! Я жрать хочу! И хочу так сильно, что сейчас вцеплюсь кому-нибудь в бочок и не отпущу до тех пор, пока вместо бока не предложат отлично прожаренную отбивную с чертовски обжигающим соусом! Давай же, взмахни платочком и приступим к обжираловке!

Казалось, что мужчина из той породы людей, которых называют контуженными… причем на всю голову. Он не мог говорить спокойно, а постоянно повышал голос, как будто находился в стране тугих на ухо людей.

— Крысиус Грыз, ты снова опоздал! — прикрикнул Симпатир. — Почему ты всегда нарушаешь дисциплину? Садись и не мешай!

Русоволосый нарушитель спокойствия тут же плюхнулся пятой точкой на стул и махнул рукой, мол, трынди о том, как космические корабли бороздят просторы Большого театра. Сам же он вытащил из рукава платок не первой свежести и чуть взмахнул им. В ту же секунду перед ним образовалась горка лесных орехов, и он забросил один в рот.

Симпатир неприязненно взглянул в сторону новоприбывшего и сказал:

— Ас этой преподавательницей некоторые уже знакомы, — он показал на ту самую орчиху, которая помешала мне начистить хореографию Джулии, — Миледи Чистара Метловира, она будет отвечать за ваше умение наводить порядок в замке и параллельно обучит управлять слугами. Она…

Хрррряяк!

Все вздрогнули от раздавшегося сухого хруста. С таким звуком ломаются доски у каратистов, но посреди зала не было ни одного мужчины в кимоно со штабелем стройматериала. Зато с края учительского стола сидел Крысиус Гриз, который с самым невинным видом вытаскивал изо рта скорлупки расколотого ореха.

Грозная представительница зеленокожего племени метнула в сторону Крысиуса раздраженный взгляд и взвесила на руке кубок, словно собиралась метнуть его вслед за взглядом. Тот в ответ улыбнулся, подмигнул орчихе и поцеловал воздух. Мне показалось, что Чистара слишком сильно сжала кубок, и ножка погнулась. Когда же она смогла справиться с собой и поставила емкость на место, то я поняла — не показалось.

— Кхм-кхм, — откашлялся Симпатир. — Так вот, она научит вас организовывать из прислуги военно-способную армию, которая сможет защитить монарха при нападении клана Серых убийц.

— А также научит отправлять на конюшню дерзких и непокорных для наказания и…

— вмешался Крысиус.

— При случае, я и сама могу наказать излишне дерзких, — буркнула Чистара.

Хррряк!

Именно такой ответ последовал от Крысиуса и снова он невинно сплюнул скорлупки. Похоже, что это местный бунтарь, который всех раздражает и тащится от этого. Мы с Агапой переглянулись и я подмигнула — держись, похоже, что учеба будет веселой.

Остальные же студентки высших курсов сидели с едва сдерживаемыми улыбками на губах. Скорее всего они уже поучились у этого преподавателя и знают, на что он способен.

— А это граф Болтуняго Скороговор, наш учитель красноречия, — покрасневший Симпатир показал на невысокого человечка с кудрявой круглой головой. — Он научит прекрасной речи и искусству очарования.

Человечек вскочил со своего места, и я невольно икнула. Он очень был похож на Мартина Фримена, но не тогда, когда играл доктора Ватсона в сериале «Шерлок Холмс», а тогда, когда бегал за гномами в фильме «Хоббит: нежданное путешествие». Увы, белая скатерть скрывала его ноги, но я не сомневаюсь, что ноги у него были волосатые. Ага, такие волосатые, что даже зимой мог по снегу шлепать, как в валенках. Он начал говорить так восторженно, будто ему только что вручили «Оскара» за самую эмоциональную роль первого плана.

— Я рад, я весьма рад оказаться в стенах этой академии и неописуемо счастлив стать преподавателем для таких прекрасных девушек. Я абсолютно уверен, что монарх, которому выпадет удивительный шанс стать мужем одной из наших новеньких студенток, станет самым счастливым человеком во Вселенной. И, когда мы приступим к нашим занятиям…

Хрррряк!!!

Я испугалась за челюсть Крысиуса, но он всего лишь снова выплюнул скорлупки и бросил в рот следующий орешек. Вот же выдержка у мужика — на него все недовольно косятся, а ему хоть бы хны. Скорее всего у него стальные яйца, или ему просто на всех наплевать.

— И, когда мы приступим к нашим занятиям…

Хрррряк!!!

Я прыснула. Так же поступила половина моих одногруппниц. Определенно, этот некрасивый дядька мне нравится.

Хоббит нахмурился и тоже взвесил на руке бокал. Потом поставил обратно и закончил:

— Тогда мы научимся хорошо говорить и зажигать сердца своих подданных.

— А это наш последний учитель первого курса — герцог Крысиус Грыз, — сказал Симпатир. — Он будет учить вас бороться с темными силами и воспитанию детей. Порой это одно и тоже.

— Я рад… — начал говорить Крысиус и в этот момент почему-то у остальных учителей задвигались тарелки, покатились кубки, упали вилки. В общем, возник шум и звон, который заглушил слова Крысиуса. Преподаватели роняли на пол все звонкое и гремящее, лишь бы не дать ему сказать.

Герцог улыбнулся и в наших головах раздался его голос:

— Каждый год испытываю над своими коллегами эту шутку и каждый год они пытаются меня заглушить. Я рад видеть вас. А теперь давайте нормально пожрем. Ненавижу эти представления, а они в ответ ненавидят меня.

Я не смогла удержаться от хохота — весело начинается обучение. Я решила еще на чуть-чуть задержаться, если есть такие учителя.

9

Если описывать все блюда, которые возникли, когда Симпатир взмахнул рукой, то лучше не читать после шести — сразу же захочется подбежать к холодильнику. Просто так. Чтобы убедиться, что там все в порядке.

Я остановила свой выбор на привычной пище: гороховый суп, картофельное пюре с котлетой и салат витаминный. На ужине можно было попробовать и больше, благо выбор блюд колебался от рисовой каши до жареных в собственном соку мальтийских тараканов, но я решила пока ограничиться. Вдруг у меня от всего этого кулинарного излишества диарея случится?

Вспоминая поездку в Индию, могу сказать точно — странное и немытое никогда есть не буду. Лучше перебздеть, чем недобздеть, а потом обделаться. Да, эти мысли вовсе не к столу, но нужно смотреть вперед, в светлое будущее.

Симпатир и весь учительский состав насыщались со всевозможными условностями и в соответствии с правилами этикета. То есть наблюдать за ними было одним сплошным удовольствием — булочку с изюмом нужно взять щипчиками, изюм выковырять специальной ложечкой, кусочек отрезать ножичком с зубчиками и добычу положить за левую щеку.

Ляпота!

Я так даже в детстве не заморачивалась, когда меня заставляли пользоваться вилкой и ложкой. А тут целое искусство. И ведь нужно было ни крошки не уронить, а донести все до желудка. Плюшки-ватрушки, да они так надрываются, что после ужина им еще дополнительный ужин нужен будет, чтобы восполнить потраченные на этикет калории.

Ужин проходил более-менее спокойно. Я всего лишь раз сыпанула здоровенную ложку молотого чили в суп Джулии, а она мне в отместку знатно посыпала пюре солью. Мы обе мило улыбнулись друг другу и пожелали скорейшего отравления.

Хруст разгрызаемых костей и треск за ушами продолжались до тех пор, пока Крысиус не поднялся с кубком в руках. Сначала на него не обратили внимания, тогда он испробовал старый испытанный метод — щелкнул орешком. Да не просто щелкнул, а с таким треском, будто сломалась мачта на корабле викингов. Я по телеку такое видела, так что знаю, о чем говорю.

Присутствующие вздрогнули, мелкий Титан вроде бы даже слегка обмочился, а глаза фигур на картинах повернулись к герцогу. Вот это был первый раз, когда я увидела, что картины не такие простые, какими стараются показаться. Впрочем, в дальнейшем они мне еще не раз устроят пакости, так что я правильно сделала, что решила рядом с ними держать ухо востро.

— Дорогие первокурсницы, — с легким пафосом начал герцог, — я понимаю, что для вас все в новинку и поражаюсь вашей стойкости и выдержке. Сам я уже полчаса как катался бы по полу и орал, чтобы меня вернули обратно, но вы держитесь и даже не теряете аппетит. Я же в свою очередь хочу сказать, что рад вас всех здесь видеть и прошу назвать ваши имена, чтобы разобрать вас по группам.

Мы с девчонками переглянулись. Что за группы? Куда нас хотят разбирать? Остальные студентки молчали, холодные, как огурцы в ледяной окрошке, и неприступные, как сейф Абрамовича. Даже не подмигнули, мол, не бойтесь, девчонки, все будет нормально. Я потом уже узнала, почему они такие молчаливые, но в тот момент они мне показались ужасными зазнайками. И чем ближе к выпуску, тем еще более зазнаистыми они казались. Три девушки в белом вообще как из мрамора выточены.

— Девушки, — повысил голос герцог, — я прошу назвать ваши имена! Вы же в мире Стратуина, а тут один язык, так что вам не удастся сделать вид, что вы меня не понимаете!

— Да, дорогие первокурсницы, назовите ваши имена, — поддержал герцога Симпатир.

Тут же вскочила Джулия. Вот почему-то ни грамма не сомневалась, что первой будет она. Мне кажется, что вы думали также. Нет? Вы думали, что первой поднимусь я? Спасибо за такое доверие, мне очень приятно, но нет — я приглядывалась, принюхивалась, прислушивалась. Если уж попала в такое место и на халяву обрела молодость, то надо вести себя тихо — вдруг удастся чего-нибудь еще урвать…

— Джулия Ангри, Техас! — крикнула она так звонко, что у меня в ушах зазвенело.

— Ты забыла добавить «Сэр! Да, сэр!» — передразнила я ее.

И вот в этот момент девчонки в пурпурных платьях прыснули. Не поверите — это было также неожиданно, как если бы Мона Лиза на картине Да Винчи показала оттопыренный средний палец. Все-таки у них остались эмоции.

— Заткнись, дурында, — прошипела Джулия и тут же запрыгала на правой ножке, когда я удачно попала ей по левой. — Да ты… Да я…

— Не надо! — рявкнула я на нее. — Я сама представлюсь! Марина Голубева, маде ин Советский Союз!

Вот теперь эмоции проявились на лицах девушек в фиолетовых мантиях. «Белые» все также хранили температуру снега.

Зато мои действия вызвали некоторую заинтересованность у герцога. Он махнул платком и рот Джулии накрепко сомкнулся, как у Киану Ривза в фильме «Матрица», когда он был еще неизбранным на допросе у агента Смита.

— Дорогие коллеги, похоже, что я нашел свою первую ученицу. Надеюсь, никто не будет возражать?

Надо было видеть глаза Джулии… Видели у Киану Ривза? Так вот у Джулии были в четыре раза больше. Она стала похожа на японского покемона в крайней степени изумления. Ее руки шарили по тому месту, где были губы, и не находили их. Мне даже стало чуточку жаль эту вредную американку. Вот все мы, русские, такие — отобьемся, накостыляем врагу, а потом его жалеем.

Однако, потом до меня дошел смысл слов Крысиуса — он хотел меня взять в свою группу! А я ведь мечтала попасть к Симпатиру и там очаровать его своим обаянием! Увы, все преподаватели согласно кивнули, и моя судьба была решена. Меня, как лежалый товар, отдали в руки хулиганистого герцога.

Ему же хуже!

— Агапа Дворжунская, — подала голос моя соседка.

— Маньяра Белло, — тут же откликнулась чернокожая кудрявая девушка, которая сидела неподалеку от нас.

— Илона Тойвонен! — воскликнула белокурая высокая девушка с голубыми, как волосы Мальвины из «Золотого ключика», глазами.

Остальные девушки тоже подключились к перекличке. Нас выбирали, как помидоры на рынке — осматривали, оценивали, хорошо еще, что не ощупывали. В итоге вместе со мной к герцогу попала Агапа, Маньяра и еще три девушки. Я облегченно выдохнула, когда Джулию забрал к себе хоббит. Все же будем реже видеться, а после вести о том, что первокурсницы должны будут поменяться комнатами, чтобы одногруппницы были недалеко друг от друга, я и вовсе заулыбалась.

А Джулия ничего не сказала — даже когда смилостивившийся герцог взмахом платка разрешил ей разговаривать. Она просто промолчала.

10

После праздничного завтрака нас повели осматривать академию. Знаю, что вы тысячи раз читали о магических академиях в книгах и поэтому имеете представление о метлах, которые метут сами по себе, о тряпочках, которые быстрыми ласточками цвиркают по деревянным поверхностям и, иногда, натирают лица на портретах. Уверена, что вы читали и о призраках, которыми населены академии.

Ну а что? Живут себе — тепло, светло, на улицу не выгоняют. Чем не жизнь? Если я вдруг стану призраком, то тоже хотела бы попасть в подобную академию… Только мужскую, если вы понимаете, о чем я.

В этом же учебном заведении я насчитала около пяти привидений. Три мужских и два женских. Они были не очень общительными, скорее даже наоборот — мелькнут между колонн и исчезнут, как гастарбайтеры в строящемся дому во время ОМОНовской облавы. Но у каждого из привидений была своя функция, об этом нам любезно сообщил экскурсовод. Правда, сообщил так, что многим тут же захотелось никогда не видеть эти бестелесные создания.

Догадались, кто стал нашим экскурсоводом? Нет? Тогда даю подсказку — он герцог. Ой, похоже, что это слишком грубая подсказка — вы сразу догадались. Ну да, как же еще не догадаться, если каждый из преподавателей взял себе по шесть человек и повел каждую группу на осмотр здания?

— Вот в этом крыле и будет проходить наше обучение, — показал наш предводитель нашей группы на оранжевый коридор с десятью дверями по обе стороны от ковровой дорожки.

На стенах висели уже не портреты королей и королев, а изображения сказочных существ. Там были тролли, гоблины, эльфы, орки, даже попалась одна Баба-Яга, но это неточно. Возможно, эта седовласая бабка в лохмотьях была всего лишь ведьмой, а я ей такое звание присвоила. И все эти существа были в темных мантиях преподавателей. Даже у бабки в лохмотьях сверху накинута мантия.

— Это те, кто преподавал раньше? — спросила я.

— Нет, конечно. Это мы в фотошопе изощряемся, — хмыкнул герцог. — На самом деле мы бессменные преподаватели. И учим уже не первую сотню лет.

— И сколько же вам сейчас?

Нет, я конечно догадывалась, что тот «Тархун» не только студенты при поступлении употребляют, но чтобы несколько сотен лет… Это же скучно. Похоже, что мои мысли отразились на лице.

— Да, это невыносимо скучно, каждый год натаскивать студенток на одно и тоже. Поэтому мы и развлекаемся как можем, увы, вам это все только предстоит узнать, но… — герцог поднял палец вверх. — Но вам нужно уяснить первую истину — все, что вас не убивает, делает вас сильнее. А мы уж постараемся не только развлечься, но и научить вас всему тому, что должна знать спутница короля.

Мы зашли в один из классов. Плюшки-ватрушки, да тут как будто снимали сериал «Кухня». Вот честно, я даже заглянула в холодильник — не фритюрятся ли там герои Вика и Макс. А так все один к одному и даже часы на стенке такие же, из ложки и вилки.

— Это же… — начала я.

— Да, это одной из наших студенток не до конца стерли память, вот она и написала сценарий и воссоздала увиденное в академии, — кивнул герцог.

— То есть как «стерли память»? — спросила Маньяра.

Негритяночка уже успела примерить длиннющий поварской колпак, который в сериале носил кондитер. Получилось забавное зрелище, как будто на розовое пирожное положили кудрявый чернослив, а сверху выдавили белый крем.

— А вот так. У нас серьезное учреждение, поэтому всем, кто не прошел соревнования, стирают память и возвращают обратно на Землю. Вам покажется, что нахождение здесь всего лишь забавный сон и через пару часов забудете о нем. Вас даже вернут обратно в тот же день. Так что, если у вас появится желание вернуться, то… — герцог обвел нашу группу многозначительным взглядом.

— А если такое желание и не пропадало? — спросила я.

Герцог хмыкнул:

— Да все равно. До соревнования первого курса вам придется жить в академии. Вы же подписали пергамент.

— А если я спалю академию ко всем чертям, то мне тогда можно будет отправиться домой? — спросила я с самой очаровательной улыбкой.

— Увы, если ты вознамеришься как-нибудь навредить академии, то будешь вынуждена до скончания веков убирать ее и заниматься наведением порядка. Ты думаешь, что это обычные метелки и тряпочки? Пфф, нет, они тоже были своевольными студентками, которые не слишком внимательно читали контракт, — также очаровательно улыбнулся герцог.

— Да я вообще его не читала! — возмутилась я в ответ. — Мне просто подсунули какую-то древнюю писюльку и я, ради прикола, приложила туда палец.

— И я! И я! — послышались голоса других студенток.

— Девочки, меня вообще не интересует, как вы сюда попали. Вы попали, и это уже хорошо. Так наслаждайтесь же. У вас появилась молодость, у вас появился шанс стать женой монарха, у вас появилась возможность вырваться из своего скучного бытия и насытить жизнь балами, приемами, войнами и другими веселыми вещами. Чего же вы ноете? Этот шанс дается не каждому, так не профукайте его напрасно! — притопнул герцог.

Моя рука потянулась к крупному половнику. Да, я никогда не была так близко к мысли об убийстве. Вот если шлепнуть сейчас по этой довольной физиономии, то кем я буду? Метелкой или тряпочкой?

Половник пополз прочь. Я взвизгнула от неожиданности. А эта стальная дура еще и поднялась на свою изогнутую ножку и покачала круглой плашкой. Вот прямо один в один бешеная кобра.

— Марина, ты не будешь ни метелкой, ни тряпочкой. Ты станешь лопаточкой для переворачивания рыбы, — улыбнулся герцог. — Да-да, я читаю ваши мысли. И на первых уроках мы будем учиться блокировать помысли, чтобы враги не могли узнать о наших планах. А врагов у монархов немало.

— Скажите, герцог, а неужели выпускницы обязательно становятся женами монархов? Где же их столько взять-то?

— Марина, это глупейший вопрос, но я на него отвечу. В мире Стратуина пятьдесят королевств и так заведено, что каждый год один из монархов берет в жены выпускницу нашей академии. Редко, когда две выпускницы выходят замуж, такое было всего пару раз за все время существования академии.

— Но…

— Да. После каждого курса вы участвуете в соревнованиях, это что-то вроде экзамена на прохождение на другой курс. И в конце, из трех студенток одна получит главный приз — короля. Так что можно постараться ради такого приза.

Я недовольно покачала головой. Дожили — бабы учатся четыре года, чтобы стать женами. Добиваются мужиков. Нет, такое не по мне, но… Это треклятое «но». Но надо было все-таки почитать тот контракт.

11

Следующим нашим кабинетом для осмотра стала швейная мастерская. Вот честно, я сразу вспомнила Ирку Веселову, которая была бухгалтером на швейной фабрике. Когда забегала к ней в гости, то видела такой же небольшой зал, где над машинками склонялись макушки в цветастых платках. И этот непередаваемый запах…

Запах пыльной ткани невозможно спутать ни с чем. Не верите? Тогда пройдите летним днем по городским дорогам пару километров, вернитесь домой и понюхайте. Нет, вы не морщитесь, а понюхайте ткань — именно в этот момент вы почувствуете, какой запах стоял в кабинете магической академии.

Вот только машинки тут были вовсе не современными, небольшими и компактными, а старинными, на каких еще работали прабабушки. Если на металлических поддонах будет выбито "Зингер", то я ни капли не удивлюсь.

— А это наша швейная мастерская. Тут Маркиза Ежина Колючкаускас будет обучать вас шитью и заклинаниям домашнего уюта. Не смотрите так, как будто увидели вместо своей "Мазератти" древний "Запорожец"! — воскликнул герцог, когда увидел наши перекошенные лица. — На самом деле это магические швейные машинки и они созданы специально для облегчения жизни королев. А вот тут у нас хранится…

Герцог показал пальцем на древний платяной шкаф, прямо на деревянный бок, где была искусно вырезана сцена охоты на единорога. Однако, он не успел осведомить нас о том, что там хранится, как дверцы шкафа распахнулись и оттуда вылетел рой…

Нет, не так — оттуда вылетел РОЙ!

И вовсе не пчел, даже не мух или комаров. Нет! Из шкафа вылетел огромный рой пискляво орущих человечков с маленькими крылышками и сморщенными рожицами. По размерам они были больше мальтийского таракана, виденного мной на завтраке, но меньше домашней мыши. И каждый из человечков в руках держал либо нитку, либо иголку.

Судя по их злобным мордочкам, эти летающие портные явно не были рады нашему приходу.

— Ой, а что это за милахи? — вырывалось у меня.

Извините, это было нервное.

— Иглотыки! — крикнул герцог. — Все назад!

Увы! Дверь за нашими спинами с грохотом захлопнулась, возле нее ощетинились иглами не меньше сотни мельтешащих созданий. Отступать некуда. А эти угрюмые человечки начали сжимать круг, сбивая нас в одну визжащую кучу.

Признаюсь, я сама пару раз взвизгнула. Так, для проформы, чтобы не выделяться из общей толпы. Я не боялась, принимала это за своеобразное приключение. Ведь с нами был герцог, а этот циничный дядька может со всем справиться. Так мне казалось ровно до того момента, пока он не вытащил платок, чтобы взмахом разогнать писклявых надоед, а какой-то шустрый иглотык на бреющем полете не вырвал кусок ткани из его руки. Вот тут уже я завизжала от души.

Летающие мальки окружили нас и мы оказались внутри игольчатого кокона — куда ни ткнись, отовсюду торчали острия длинных игл. Они пока ничего не предпринимали, но я увидела, как иглотыки начали просовывать свои иглы в иглы. Готовилось что-то нехорошее.

Мда, как будто до этого было что-то хорошее… Ну, кроме Симпатира, конечно.

— Не паниковать! — прикрикнул герцог. — Иглотыки редко нападают просто так. Скажите, что вам нужно?

Вперед вылетел человечек в красной мантии. Его седая шевелюра спускалась на спину, а борода доходила до пояса. Он так походил на миниатюрного Деда Мороза, что мне невольно захотелось взять его и повесить на елку. А еще и булавка в руках очень напоминала пресловутый дедушкин посох.

— Плюшки-ватрушки, какая же он прелесть, — снова вырвалось у меня.

Миниатюрный Дед Мороз стрельнул в мою сторону глазами, и я постаралась скорчить самую глупую рожицу, мол, что с дурочки взять? Иглотык откашлялся и писклявым, но до невозможности пафосным голосом начал говорить:

— Великий осквернитель земель и сотрясатель гор, могущественный и непобедимый, великолепный и неповторимый маг Похотун Писюкастый требует к себе в услужение одну из студенток.

Я не могла удержаться. Вот как хотите, но смех начал разбирать с самого первого слова. Если вы вдохнете гелий из воздушного шарика, а после начнете цитировать обращение Ленина к партсобранию, то тоже покатитесь со смеху на втором предложении. А имя мага меня добило звучанием. Сначала я думала, что ошиблась, но растянутые губы остальных студенток подтвердили услышанное.

В этот момент я поняла, что это преподаватели нас разыгрывают. Ну да, герцог же говорил, что им скучно жить бессмертными, вот они и развлекаются, как могут. Стало быть, не надо бояться, а можно всего лишь подыграть, а потом сделать всему преподавательскому составу "козью рожу".

— А чего же сам не явился этот осквернитель воздуха и трясун своим великолепием? Почему он мотыльков присылает? — выступила я вперед. — Нет, я понимаю, что получилось прикольно, вот только как-то скучно, без огонька. Подумаешь, мелкие эльфы с иголками… Вот если бы тролль с копьем, то я бы впечатлилась, но вы…

— Замолчи! Мы не эльфы! Не смей сравнивать нас с этими подлизами! Мы свободные иглотыки, летаем, где захотим… — перебил меня дедочек.

— Вот и летали бы в другом месте, — перебила я его в ответ. Он не знал, что я умею осаживать назойливых покупательниц, которым не нравится свежесть вчерашнего хлеба и сухость залежавшейся слойки. — А мы тут между прочим в жены королям готовимся. Так что нечего своими иголками размахивать.

— Потише, Марина, — прошептал герцог.

— А чего потише? Они тут летают, как шмели-беспредельщики, и угрожают своими иголками. А ну убрали оружие, извинились и раскаялись. Быстро! Пока я "Дихлофос" не достала!

Я даже притопнула ногой. Правой. Увы, это было моим последним движением, так как одновременно со стуком вся летающая братия кинулась на нас…

Крики, визги, даже мат (мой) наполнили швейную мастерскую. Иглотыки пошли в атаку — они кидались толпой на каждого человека и в одно мгновение ока обездвиживали жертву.

Кто сказал, что мантия удобна для ношения? Враки! Она удобна только для того, чтобы за несколько секунд сделать мешок для похищения. Эти мелкие создания воспользовались кутерьмой и пришили сначала мои рукава к мантии, а после и саму мантию по низу и поверху. Даже накинули капюшон и я оказалась в непроницаемом коконе.

Рот они мне не сшили, так что я поливала их самыми отборными ругательствами, которые слышала, когда неподалеку от моего ларька рабочие ремонтировали прохудившийся водопровод. И поверьте, даже когда меня подняли в воздух и понесли в сторону от остального народа, я не высказала еще и пятой части богатого словарного запаса.

Судя по отдаляющимся голосам, мы залетели внутрь шкафа, а потом появилась голубая вспышка, свет которой проник даже сквозь ткань мантии. Вспыхнуло ярко-ярко и крики стихли.

12

Тащили меня недолго. Вскоре я была поставлена на ноги и едва не упала на пятую точку, когда меня мотнуло назад. Эти мелкие засранцы так лихо сшили полы мантии, что они стали походить на казацкие шаровары.

— И кого же вы мне принесли, дети мои? — раздался противный голос.

Вот с таким голосом удобно в туалете кричать: "Занято!" Скрипучий, как несмазанная калитка, и громкий, как рев фанатов на концерте Пугачевой.

— Смерть твою притащили! — рявкнула я в ответ. — Так что шуруй быстренько мыться, надень все чистое и ложись в гробик — меньше хлопот доставишь родным и близким.

— Дерзкая девчонка! — проскрипел голос. — Мне такие нравятся. Покажите мне ее!

С моей головы сдернули капюшон и я целую минуту пыталась проморгаться. Медленно, очень медленно зрение возвращалось в привычное состояние и перед глазами возникал белокурый мужчина в самом расцвете лет.

Признаюсь честно, что сердечко мое слегка екнуло. Вот имею слабость к блондинчикам, а этот был похож на короля эльфов из фильма про хоббита. Его еще частенько на обложки к самиздатовским книгам пихают. Нос прямой, брови черные, губы мужественные. Телом тоже не подкачал…

Этот маг возвышался надо мной на десяток сантиметров, вместо мантии носил добротный черный костюм, белую, как первый снег, рубашку и посверкивал заколкой в виде черепа на шелковом галстуке. Прямо успешный бизнесмен, да и только. Если бы такой мужчина меня просто пригласил на ужин, то я вряд ли бы смогла отказаться, но вот у меня почему-то аллергия на похищения, поэтому я была злой.

— Ну что, посмотрел? Теперь вели своим малькам нести меня обратно, — я как могла дерзко шмыгнула носом.

Вы умеете дерзко шмыгать? Нет? Тогда вам определенно нужно научиться, если собираетесь перемещаться в другой мир. Ну да, без этого тут никуда. Как еще можно вывести из себя мага, если вовремя не шмыгануть?

К сожалению, моей дерзости он не оценил, не покаялся и даже не извинился. Этот тип всего лишь улыбнулся и подмигнул мне в ответ. И так дерзко, что сразу стало понятно — он стреляный воробей.

— Дитя, похоже, что ты не понимаешь, куда попала?

Я огляделась по сторонам. Мда, порядочек тут навести явно не мешало. Такой огромный и запущенный зал сделал бы честь Кощею Бессмертному, но никак не отутюженному типу с копной белоснежных волос. В мрачном помещении всюду были раскиданы сломанные стулья, порванные книги, какие-то тряпки и даже грязная посуда. По этим "трофеям" скакали отблески огня от факелов на стенах.

Мда, словно орду пятиклашек оставили в музее на полчаса. И это только одно из помещений. Вряд ли у такого "могущественного и непобедимого" под началом всего один зал.

— Я попала на помойку в Бирюлево? Судя по запаху тут очень давно не убирались. А вон там даже дохлая мышь валя… а нет, не дохлая, просто спит. Что??? МЫШЬ??? А-а-а-а-а!!!

Я завопила так громко, что потолок зала едва не треснул от звука. На факелах задрожало пламя, гобелены шевельнулись, словно собрались скрутиться в трубочку и уползти прочь. Мотыльков с иголками отнесло на добрых два метра, и они затрясли маленькими головками, стараясь отделаться от контузии.

Сам белобрысый маг едва устоял на ногах, а потом ухмыльнулся. Он взглянул на человечков и негромко проговорил:

— Оставьте нас одних.

Сказал он негромко, но уверяю — его услышали даже самые контуженные. Иглотыки мельтешащей ордой рванули в сторону выхода и вскоре в грязном зале остались только мы двое.

— Я знаю, что ты не боишься мышей. Я вижу это по твоим глазам, — улыбнулся маг.

Ну да, не боюсь. В свое время так храбро отбивалась от их нашествия французскими багетами, что заслужила у них прозвище «Бешеная самка Марина». Судя по их организованным нашествиям у мышей по любому был свой стратегический штаб и даже свои карты наступления. Хорошо еще, что «языка» у них так ни разу не получилось взять — я всегда отбивалась.

Так что сказка про Щелкунчика была всегда для меня прозой жизни. И я никогда не боялась мышей, но от возможности повизжать вволю не смогла удержаться.

— И что? Зато прочистила голосовые связки. Для здоровья полезно иногда выплеснуть эмоции в крике. Так еще Дейл Карнеги говорил.

— Кому говорил? — не понял маг.

— Мышам, кому же еще. У него их столько водилось, что он только с ними и разговаривал. Не верите? Спросите у мышей.

— Каких мышей? — нахмурился маг. — Чего ты мне голову дуришь?

— Он и о голове тоже говорил. Поймает главную голову и давай в нее говорить. Если не поседеет, то записывал в книгу и потом даже опубликовал. Они были в восторге.

— Кто они? Какую главную голову? О чем ты вообще? — маг начал наливаться краской.

Так прикольно, скажу я вам. Эх, я любила иногда потроллить тупоголовых самцов на сайтах знакомств, так что навыки сарказма и издевки мне сейчас пригодятся.

— В главную голову поголовно озаглавленного главаря. Если чего-то непонятно, то спросите у мышей, они еще не то могут рассказать о возглавляющем главбухе главенствующего златоглавого главка.

— Чего? Куда?

— Не куда, а кому! — убежденно сказала я. — Конечно же семиглавый в природе не встречается, но вот трехглавого главаря можно обезглавить на две головы. И причем одна из них будет главной.

Ох, видели бы вы, как у этого белобрысого глазки сошлись на переносице. Я услышала, как в его голове катаются шарики и звонко бьются о ролики. Рожа стала краснее запрещающего сигнала светофора — еще немного и из ушей повалит дым. Я даже немного испугалась — вдруг он кони двинет, а мне придется потом выход искать и перед иглотыками за их «великого трясуна» отчитываться.

Но нет, он справился с собой и снова постарался улыбнуться. Правда, на этот раз улыбка вышла какая-то кривоватая, сползшая на ухо.

— Не понял? Тогда я поясню еще раз. На чем я остановилась? Итак…

— Не надо, — вылетевший из рукава платок закрыл мне рот.

Вернее, не сам платок, а его взмах. Я оказалась в том же положении, что и Джулия на завтраке, когда ее заставили замолчать. Губы слиплись, словно я только что целовалась с тюбиком клея «Момент». И ведь этот засранец сам меня похитил, а теперь еще и рот закрыл.

Свободу всем Маринкам!

Увы, у меня получилось только промычать, и так жалобно, что мышка подняла голову, смахнула кончиком хвоста слезинку и умчалась по своим делам. Думаю, что она сейчас телепортируется на Землю, чтобы рассказать о пленении «Бешеной самки Марины». Ох, какой же пир устроят эти хвостатые…

13

— Слушай меня, девочка! — пафосно начал маг. — Ты попала к самому могущественному и…

И он начал повторять то, что рассказывали мальки с иголками. Но если тот крылатый Дед Мороз уложился всего лишь за две минуты, то Похотун распинался полчаса. И красивый-то он, и умный, а уж сильный какой — одной рукой слона поборет и хобот на бигуди накрутит.

Мне ничего не оставалось, как стоять и ждать финала его словесного водопада. Даже перекатывалась с носка на пятку и пыталась носом насвистеть что-либо из «Рамштайна». У меня был выработан иммунитет на такое словоизлияние. Во времена моей студенческой юности я жила в одной комнате с самой великой болтушкой на свете. Светка могла часами говорить о чем угодно, она сводила любого парня с ума своей болтовней.

Поначалу от ее разговоров взрывался мозг, я выбегала в коридор и билась головой о стены. Но потом как-то случилось так, что я перестала ее слышать. Вернее, я слышала, но отсеивала всю словесную шелуху и вычленяла только нужные вещи. Как говорится — я познала дзен. Вот сейчас этот опыт мне и пригодился.

Интересно, а что сейчас творится в моем мире? Меня уволят за прогулы, или эти придурочные волшебники все-таки вернут меня в тот же самый миг, что и утащили?

Я слишком задумалась и не заметила, как воцарилась тишина. Я продолжала молчать и посвистывать носом. Теперь шел репертуар группы «Блестящие».

— Эмм, я тебе не мешаю? — тактично поинтересовался Похотун.

Я помотала головой и продолжала насвистывать «Там, только там».

— Девочка, ты вообще меня слышала?

Я кивнула и продолжила песню.

— Перестань свистеть, когда с тобой разговаривает хозяин! — повысил голос белоголовый.

Я опять кивнула и снова продолжила посвистывать.

Маг огорченно вздохнул и махнул платком. Мой рот разлепился. Никогда не думала, что так буду рада возможности дышать.

— Так зачем меня похитили? — спросила я с самым невинным видом.

— Да что же это такое? — жалобно спросил маг. — Ничего не слышит, мышей не боится, чушь несет… Наберут кого попало в такую академию и мучайся потом. Ты хотя бы готовить умеешь?

Да что у них тут всех — бзик на готовке? Неужели так все любят пожрать, что ради этого даже похищают девушек?

— Умею, конечно же умею. Я все умею — убирать пылесосом, ставить пиццу в микроволновку, закидывать белье в стиральную машинку. Если чего-то из названного у вас нет, то наше сотрудничество не состоится. Возвращайте меня обратно, — я снова дерзко шмыгнула.

Маг пожевал губами, словно только что съел ложку меда. Потом вздохнул и отошел на пару шагов назад.

— Знаешь, девочка, я понятия не имею, о каких вещах ты говоришь. А сотрудничество… Слово-то какое интересное! Так вот, наше сотрудничество состоится при любом варианте развития событий. Ты видела в академии метелки и тряпочки? Так вот, если я еще раз спрошу и не услышу правильного ответа, то обращу тебя в метелку и будешь ты убираться здесь до тех пор, пока все прутики не выпадут.

— Эм, а если я откажусь? Упаду и буду валяться? — улыбнулась я.

— Тогда я скормлю тебя мышам, — такой же улыбкой ответил Похотун.

Не очень хорошая перспективка. Я не хочу быть съеденной мышами. Я вообще не хочу быть съеденной никем.

— Итак, я спрашиваю последний раз — готова ты подчиниться мне? Будешь готовить, убирать, стирать и рассказывать мне сказки в те ночи, когда я почувствую скуку?

Платок покачивался в руке мага. Всего один взмах и я могу стать метлой. Мда, не очень хорошее завершение карьеры.

— Я…

Как все-таки хорошо, что я не успела согласиться. Нет, конечно же это ничего не значило бы, но вот удар по психике нанесла бы себе необратимый — из кандидаток в королевы переквалифицироваться в Золушки. И не в простую Золушку, а из тех, у кого нет крестных фей, а есть феи с иглами.

Мне повезло.

Да, всего двумя словами можно описать то, что произошло дальше — мне повезло.

— А ну опусти платок и толкни его ногой в мою сторону. Руки вверх, подлый фокусник! — раздался позади меня голос Симпатира.

Я едва не взвизгнула от радости, когда услышала его голос. Я обернулась и обомлела — ректор выходил из синеватого круга и держал платок нацеленным на Похотуна. Глаза мага расширились и стали размером с колеса от детского велосипеда. Белокурые волосы встали дыбом, будто сквозь него пропустили разряд в пару сотен вольт, и он стал похож на одуванчик. Я даже прыснула от смеха. Действительно, получилась забавная картина.

— Ты снова портишь мои планы, — прошипел маг.

— И не только он! — за моей спиной раздался еще один голос, а следом хруст раскусываемого орешка.

— И ты здесь?

— И я тоже! — послышался еще старческий голос.

Я не успевала вертеться по сторонам — то тут, то там появлялись синие круги порталов и из них выходили преподаватели академии. Платки нацелены на хмурого мага, который медленно положил платок на пол и сделал шаг назад.

Кругом платки. Мне это напомнило хоровод, того и гляди, сейчас маг достанет из кармана мантии гармонь, залихватски притопнет каблуком, и все пустятся в пляс. Герцог обязательно будет петь матные частушки.

— Стоять! Иначе вы все сгорите, как мотыльки на костре! — рявкнул Болтуняго Скороговор, когда из соседнего зала с писком вылетели иголотыки.

Человечки замерли. Они переводили взгляды с мага на врагов и злобно скалились на пришедших. Похотун тоже оглядывал незваных гостей. Воцарилось молчание и только стрекот крылышек нарушал тишину. Я решила вмешаться, а то надоело стоять, да еще и песни из репертуара «Блестящих» закончились.

— А можно я пойду? Мне бы в туалет — носик попудрить, а то стою тут такая вся неприпудренная и смущаюсь.

— Мы еще встретимся, — зловеще прошипел Похотун Писюкатый.

— Обязательно, — кивнула я. — Будете проходить мимо — проходите. Будут деньги — присылайте, если вознамеритесь еще раз похитить, то я буду готова.

Мы смерили друг друга прищуренными взглядами, как ковбои, чью дуэль прервали, и они договорились перенести смертоубийство на более удобное время. Да, трусила, но вида не подавала — вдруг он передумает похищать такую вредную и борзую, а стибрит более покладистую?

— Девочка, зайди в портал и жди нас там.

Симпатир показал мне на синеватый круг, который завихрялся красками на стене. Я прошла к порталу и сделала шаг внутрь. Честно, думала, что меня разыгрывают и сейчас я влеплюсь в стену, но нога провалилась внутрь и в глазах вспыхнуло также, как при моем похищении.

14

Сказать, что Агапа обрадовалась моему появлению — это ничего не сказать. Она так высоко запрыгала от радости, что я даже испугалась за ее голову, вдруг ударится о потолок? Кто же ее тогда дурочкой-то замуж возьмет? Хотя, если вспомнить ту девчулю, к которой ушел мой муж, то становится понятна истина, что "джентльмены предпочитают тех, рядом с которыми они выглядят умнее".

Мой вообще был рядом с новой пассией профессором самых замудреных наук.

Ладно, не думаю о плохом, думаю о хорошем!

Остальные четыре девушки тоже запрыгали и завизжали от радости. Я не могла удержаться и запрыгала вместе с ними. Это было прикольно! Не верите? Вот возьмите запрыгайте и завизжите прямо сейчас! Ага, не можете? Потому что вы степенные и умные, а вокруг вас скучные и угрюмые люди. А если бы вы попрыгали и повизжали, то смогли бы вызвать на их лицах улыбки.

Ну, или люди вызвали бы бригаду "Скорой помощи" с плечистыми молодцами и немодной рубашечкой в руках. Зато вы познакомились бы с новыми людьми.

— Мы так переживали, так переживали, — скороговоркой произнесла Агапа. — Я даже начала оду по тебе складывать. Правда, получилось только название и первая строчка. "Песнь о похищенной красавице". Начиналось так: "Стыбзили иглотыки подругу…"

— У тебя явно талант, — похвалила я.

А что? Всем приятно быть красавицей. Ну и пусть преувеличение, зато преувеличение в нужную сторону.

— Что там было? — подскочила черная, как уголек, Маньяра.

Я оглянулась на портал — вроде пока никто не показался. Тогда я дала своему воображению волю. А что? Когда все позади, можно и приврать немного.

— Ой, девчонки, попала я в такое место страшное… — само собой, тут я сделала паузу, чтобы они прочувствовали весь трагизм ситуации. — Там скелеты на каждом шагу висят, души неприкаянные ручонки призрачные тянут и стонут так жалобно, аж сердце разрывается. Кругом темно как в одном месте у… — тут мой взгляд упал на Маньяру, и я вспомнила о политкорректности, — у индейца.

— А что там было? — ахнула Агапа.

— Как что? Сразу целоваться полез, на колени встал и начал умолять о женитьбе. Мол, влюбился и жизнь готов отдать безвозвратно. А я такая холодная стояла и все мольбы отвергала…

— А он страшный?

— Конечно страшный! Зубищи в пол, ручищи в потолок, глазищи сикось-накось. Волосики жиденькие и опадают, как листья по весне. А мне и задарма не надо такого сокровища, не для того маманя ягодку растила. Вот и начал он угрожать, что запрет в самой высокой башне и приставит для охраны дракона.

— А ты?

— А я ему в глазенки плюнула, ногой по паху добавила и выругалась от души. Эх, если бы не появились преподаватели, то кранты пришли бы колдунишке, — я улыбнулась и сдула прядку со лба.

Да уж, надо было видеть ошарашенные лица моих одногруппниц — в их глазах я стала помесью былинного богатыря, черепашки-ниндзя и супергерл. Странное сочетание, но именно оно отражалось в восхищенно распахнутых глазах.

А между тем начали появляться преподаватели. Они были вспотевшими, испачканными гарью и с прожжеными проплешинами на мантиях. На щеке Симпатира появилась длинная царапина, что, впрочем, лишь украсило его.

Все как один посмотрели на нашу группу и вышли вон, оставив после себя запах горелых тряпок. Последним появился герцог. Бедный, похоже, что ему досталось больше всего, так как цветом кожи он сравнялся с Маньярой. Только белки глаз яростно сверкают.

— Девочки, ввиду непредвиденных обстоятельств, на сегодня экскурсия закончена. Внизу вы можете увидеть расписание, не забудьте номер кабинета. Обеда и ужина сегодня не будет, еда прилетит к вам в комнаты. В целях вашей безопасности, комнаты покидать не рекомендуется. Если кому нужно, то для оправления физиологических нужд мы можем принести ночные горшки.

Мои сокурсницы поморщились. Я тоже решила, что лучше прогуляться до туалета, чем терпеть в комнате горшок с фекалиями. Это только высокородные особы могли себе позволить такую фигную под кроватью, а мы пока еще только готовимся ими стать, поэтому пока сходим по скромному.

В уборную, а не так, как вы подумали… Ой, в общем, вы поняли.

— Скажите, а что там с магом? — решила я блеснуть осведомленностью. — Он остался жив после вашей атаки?

— Да, и почему-то он теперь зол именно на тебя, дитя, — вздохнул герцог. — Прежде чем сбежать, он прокричал, что вернется за тобой и тогда тебе точно не поздоровится. Бедное дитя…

Улыбки на личиках девушек будто сдуло налетевшим ветерком. А у меня шевельнулись волоски на шее — таким печальным тоном это было сказано, словно Крысиус произносил эпитафии на моих похоронах.

— И что? Вы же снова окажетесь рядом и наваляете ему по первое число? — я постаралась улыбнуться, но улыбка почему-то сползла вниз, изображая мину грустного клоуна.

Герцог вздохнул и развел руками. Почему-то этот вздох показался мне приговором. Я почувствовала, как по спине прошлась рука смерти и вздрогнула. Сзади ойкнули. Я обернулась и увидела, что это вовсе никакая не смерть, а Агапа, которой вздумалось меня утешить.

Эх, плюшки-ватрушки, от такого утешения недолго и инфаркт Миокарда заработать. Мне срочно требовалось утешение. Литр! Нет, это вовсе не вода, и не водка. Я всегда утешаюсь чаем с малиновым вареньем. Как раз его-то мне сейчас и не хватало.

— Я не могу всегда находиться рядом, но… — с этими словами герцог полез в карман обгорелой мантии, — но я могу дать тебе вот это.

Он протянул мне небольшой кругляшок на веревочке. Обычный кругляшок, не больше пяти рублей. Даже без рисунка, гладкий и… и чуть теплый, будто его только что сняли с осенней батареи центрального отопления.

— Как только почувствуешь, что он становится ледяным — тут же бери его в руки и думай обо мне. Медальон будет предупреждать об опасности, — сказал герцог.

— А почему он теплый? Что у него внутри? Уголек? — постаралась улыбнуться я.

Ну надо же было как-нибудь разрядить обстановку.

— Нет, там нос любопытной Варвары, — с серьезным видом ответил герцог. — Она тоже хотела заглянуть — что внутри.

— Ой, да ладно, — отмахнулась я, но желание проверить как-то отпало.

— Идите по комнатам, девочки, — тяжело вздохнул герцог. — Я тут пока кабинет приведу в порядок.

Мы потихоньку вышли и потянулись к комнатам. На душе было неспокойно и… как- то мерзко. От этого мага, что ли?

Стоило только двери за нами закрыться, как с другой стороны послышался звук падения, будто уронили свернутый в трубу персидский ковер. Я попробовала дернуться, но дверь была крепко заперта, когда же прислонила ухо к деревянной поверхности, то услышала сдержанный стон.

15

Я сидела возле окна и смотрела на солнечную улицу. Какая же там ляпота — люди гуляют и радуются теплым денькам, собаки машут хвостами и радостно поднимают лапы возле деревьев, голуби радостно оставляют пожелания денег на шляпках и плечах. А мне приходилось сидеть на экзамене и изредка подглядывать в телефон.

Я пошла на заочное экономическое отделение не просто так — мне нужно было отвлечься от мыслей о разводе. И я углубилась в учебу с головой. Вот только на экзамен по бухучету я взяла с собой телефон, чтобы уж наверняка можно было получить хорошую оценку.

Списала хорошо, незаметно и быстро. Вот только спрятать телефон было некуда — я надела легкую юбку и полупрозрачную блузку. Пришлось его спрятать в бюстгальтер. Как умная девочка Маша я выключила телефон, сняла его с вибрации. В общем, обезопасила себя целиком и полностью.

Единственное, что я забыла — выключить вспышку. Когда я перевела взгляд с улицы на преподавателя, то оказалось, что уже несколько минут подмигиваю ему правой грудью. В его очках отражались редкие вспышки. И почему-то преподаватель напоминал мне мага Похотуна. Он скривился, открыл мою зачетку и…

— Подъем, первокурсницы! — донеслось из соседней комнаты.

Я открыла глаза и улыбнулась. Это всего лишь сон, всего лишь дурной сон.

Хотя, может, я и хотела бы вернуться обратно. Вернуться туда, где все понятно, где платочками машут лишь на полустанке, и редко когда можно увидеть настоящего иглотыка. Мой папа, царствие ему Небесное, иногда видел их, и даже гонял, особенно когда на заводе происходила получка, и он забегал с коллегами в рюмочную «Второе дыхание».

А с другой стороны — тут скучать не приходится. Вечером мы подружились с девчонками еще больше. Джулия к нам больше не вернулась и ее заменила Маньяра. Оказалось, что ее похитили с выступления Энрико Иглесиаса, когда она в перерыве вышла в туалет. До сих пор не могла простить похитителям пропуска заявленных хитов.

Мы еще немножко поболтали, пока к нам не прилетел обед на блестящих подносах. Очень удобно — подносы прилетели, встали на столик, а после того, как мы поели — подносы умчались прочь. Вот это сервис, мне даже захотелось оставить чаевые, вот только официантов нигде не было видно.

Когда мы выходили в коридор, то видели наших преподавателей, которые ходили вдоль стен, помахивали платками и бормотали под нос заклинания. Я ничего не разобрала, но, судя по серьезному выражению лица Симпатира, дело приняло серьезный оборот. Я даже загордилась от осознания того факта, что причастна к этой суете.

Фрейлина Арифметина шепнула нам по секрету, что до этого дня магу всегда удавалось украсть первокурсницу, а вот со мной у него вышла загвоздка — он не успел закрыть магический портал и остальные преподаватели нашли его замок. Похотун страшно рассвирепел, когда добыча ускользнула из его рук. Преподаватели тогда еле справились с его гневом, но маг в ярости вытурил их из своего замка и закрыл ведущие к нему порталы.

— Ты крутая девчонка, Марина, — сказала тогда Маньяра, но почему-то от этой похвалы не захотелось загордиться и расправить плечи.

Я знала, что за зверь — обиженный мужчина. А уж если мужчина всегда привык получать то, что хочет, он просто сходит с ума, желая получить недоступное. Но это было вчера, а сегодня утро началось с выкриков из соседней комнаты. Студентки прогоняли громкоголосое привидение прочь, а он продолжал настаивать на всеобщем подъеме.

— Девчонки, сегодня новый день! — воскликнула я и поспешила к зеркалу, чтобы успеть навести красоту. — Вставайте и пойдем учиться охмурять королей.

— Эх, а мне приснилось, что я на свидании с Энрико, — потянулась на кровати Маньяра. — И только я потянулась поцеловать его, как он разорался, что пора подниматься. Вредный Энрико… то есть вредный Борзян — такой сон обломал.

Я улыбнулась в ответ. Агапа принялась расчесываться и продолжала это делать вплоть до стука в дверь.

— Девушки, напоминаю, что через час у вас занятия у маркизи Ежины. Завтракайте и выдвигайтесь, — раздался голос Глазуна. — Кто останется в комнате, должен иметь на это объективную причину.

Объективных причин для прогуливания у нас не нашлось, поэтому, после легкого завтрака, мы вышли в коридор. Джулия со своими новыми соседками оказалась в пяти комнатах от нас. Она поприветствовала меня похвальбой маникюра на среднем пальце. Я же показала, какой длины рыбу однажды поймала на пруду, то есть согнула руку в локте и ладонью левой похлопала по тому месту, где у мужчин должен быть бицепс.

Глазун только покачал головой, глядя на наши действия, и что-то записал в небольшую книжечку, которую потом спрятал в карман. Эх, сколько же неприятностей доставила нам эта книжица, но, не буду забегать вперед.

Дружной стайкой веселых помпонов мы покинули крыло общежития и покатились в сторону аудиторий. Деревья все также приплясывали на местах, а портреты следили за нами и делали вид, что просто висят и никого трогать не собираются.

Когда же мы вошли в кабинет по шитью, то я невольно поежилась — так и почудилось, что сейчас из шкафа вылетят маленькие создания и снова утащат меня в грязный замок. А там…

Брр! Нет, надо думать о хорошем! Надо настраивать себя на позитив!

Вот только не получилось настроиться — в настройки влезла Джулия.

— Надеюсь, сегодня никакую корову не будут похищать? — громко спросила она.

Две здоровенные девушки по бокам Джулии захихикали. Обе блондинки и обе похожи на варваров в мантиях. Судя по внешнему виду, их своровали из Скандинавии, и они были сестрами-близнецами. Маньяра от их хихиканья съежилась и постаралась сделаться меньше. Мда, троица собралась как на подбор

— одна задира и две огроменные подхихикивалки.

— Иглотыки сообщили, что они увидели козу с тощим выменем и разочаровались в этом бренном мире. От разочарования мальки собрались покончить жизнь самоубийством, но я уговорила их заколоть предмет страданий. Перефразируя одного известного человека: «Нет козы — нет проблемы!» — под общий хохот закончила я.

— Да уж, если бы они увидели, что коза гуляет в компании слонов, то даже твои уговоры не помогли бы, — поддержала Агапа.

Надо было видеть, как личико Джулии налилось краской, и она собралась выдать еще что-то ядовитое. Ее словесному поносу помешало появление маркизы Ежины.

Женщина возникла за преподавательским столом из воздуха и тактично откашлялась. Все девушки повернулись к ней.

— Доброе утро, студенточки, — проговорила маркиза и широким жестом обвела столы со стоящими на них швейными машинками. — Прошу вас занимать места, и мы начнем урок. Если хотите еще поговорить, то советую сделать это за дверью или в кабинете ректора. Вам выбирать.

Я показала, что застегнула рот на невидимую молнию, и уселась за столом с древней машинкой. Агапа и Маньяра сели за соседние парты.

16

— Кто скажет, чем мы сейчас будем заниматься? — маркиза Ежина обвела взглядом нашу группу.

Джулия тут же подняла руку. Я не могла ей уступить и тоже подняла, хотя в голове не было ни одной мало-мальской фантазии касательно занятия.

— Говори, дитя! — кивнула Ежина Джулии.

— Мы будем учиться шитью и домашним заклинаниям! — отчеканила вскочившая Джулия.

— Есть, сэр. Да, сэр, — прошептала я едва слышно, но девчонкам хватило, чтобы услышать.

Агапа с Маньярой не смогли удержаться от смеха. Маньяра зря пыталась скрыть смешок — он вырвался через нос и получился такой звук, как будто рядом высморкался слон. Соседка покраснела. Я поняла это потому, что темно- коричневая кожа приобрела цвет передержанного в огне кирпича.

Джулия метнула в меня тяжелый взгляд. Ни капли не сомневаюсь, что будь у американки под рукой двухпудовая гиря, то она бы метнула эту махину вслед за взглядом. И я вряд ли бы увернулась…

— Дитя, ты права лишь отчасти, — не обращая на нас внимания, произнесла маркиза Ежина. — Самое первое, чем мы займемся, будет изготовлением собственного платка. Вы видели, что это не просто платок, а сильнейшая вещь с помощью которой творится магия.

— Так точно, мэм! — отчеканила Джулия, которая так и не опустилась на место. — Именно это я и хотела сказать!

— Ты молодец, мы все тобой гордимся, — хихикнула я. — Вот прямо сейчас сидим и гордимся твоим умением вовремя подлизывать…

— Студентка! — не дала мне высказаться маркиза. — Как твое имя? Ты мне кого-то очень сильно напоминаешь…

Я с неохотой поднялась. Вот такие вопросы ни к чему хорошему не приводят. А ведь я хотела лишь подковырнуть Джулию и ее рвение вылезти из кожи вон.

— Марина Голубева. Я же представлялась на праздничном завтраке. Да-да, как раз за полчаса до того, как меня сперли, — пробурчала я.

Надо было видеть лицо Джулии — она прямо-таки лучилась от радости, что меня сейчас будут распекать. Если сунуть ей в рот два провода, то от заряда счастья можно было бы обогреваться круглый год.

У, вредина блондинистая!

— Я сначала не поверила своим ушам, когда ты назвала свое имя вчера, но теперь вижу… — маркиза почесала нос и глубоко вздохнула.

Пауза затянулась и у меня тоже засвербело в носу. Что же она видит? Я тактично откашлялась.

— Простите, а что вы увидели?

Маркиза еще раз вздохнула, словно набиралась храбрости для последующих слов. Остальные девушки притихли, в кабинете воцарилась полнейшая тишина, как в Государственной Думе, когда предложили отдать голоса за урезание зарплаты депутатам.

Маркиза смотрела на меня застывшим взглядом, она еще и замогильности добавила в голос:

— Ты та, которую мы все так долго ждали… Ты избранная!

У меня даже мурашки табуном проскакали по спине. Я избранная? Я Нео из "Матрицы"? Буду фигачить плохих агентов и носить облегающие латексные штанишки? Круто. К молодости еще и избранность отхватить…

Я подмигнула Джулии. Ее нижняя челюсть упала под швейную машинку и в ближайшие год-полтора не собиралась вылезать обратно. Да уж, большего ущемления для ее величия и придумать нельзя.

Увы, моя радость длилась ровно до момента, пока маркиза снова не открыла рот.

— Ты избрана верховными силами для великой миссии… — маркиза снова сделала паузу, взвинтив интригу на недосягаемые высоты. — Только ты сможешь пойти и качественно намочить тряпку, чтобы я могла стереть с доски.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом моя гордость под грохот женского смеха скатилась в бездну унижения. Я слабо улыбалась в ответ — еще бы, если не улыбаться на подколки, то потом заклюют. Я улыбалась, но в уме завязывала узелок на память — не доверять никому из преподавателей.

Пока я шла к возвышению и потом с тряпкой в руках обратно, на ум пришли слова герцога:

"Да, это невыносимо скучно — каждый год натаскивать студенток на одно и тоже. Поэтому мы и развлекаемся как можем, увы, вам это все только предстоит узнать. Но вам нужно уяснить первую истину — все, что вас не убивает, делает вас сильнее".

Эх, чувствую, что предстоит мне веселая жизнь в этой академии…

Чувство усугубилось еще больше, когда в туалете я встретила студентку второго курса. Она сидела на подоконнике и смотрела на небо. По ее бледно-розовым щекам стекал небольшой ручеек из слез.

Я редко когда прохожу мимо чужого горя. Мне обязательно надо остановиться, посмотреть и посочувствовать. Вот и сейчас я намочила тряпку, и, вместо того, чтобы отправиться восвояси, подошла к девушке.

Миловидная шатенка посмотрела на меня покрасневшими глазами, хлюпнула носом и отвернулась. Вот если бы она не хлюпнула, то я пожала бы плечами и ушла, но этот жалкий звук… словно скрип ножа по стеклу…

— Привет, подруга, чего глаза на мокром месте? Или ты узнала что Бред Питт снова обзавелся подругой?

Девушка не поворачивалась. Я коснулась пурпурной мантии, и второкурсница вздрогнула, как будто это было не легкое прикосновение, а хороший пендель. Честное слово, так на меня реагировали впервые.

— Да что случилось-то? Поговори со мной, подружка, о тяжкой печали своей, — я пыталась хоть как-то привлечь внимание этой царевны Несмеяны, но она только отворачивалась.

Ага, легче от клеща из уха избавиться, чем от меня, когда я собралась посочувствовать. Я скинула ноги девушки с подоконника, и ее невольно развернуло ко мне. Она пыталась спрятать лицо в волосах, но я схватила ее и хорошенько встряхнула. Хотела еще оплеуху зарядить, но девушка вроде пока не истерила, поэтому пришлось задержать мой удар из арсенала тейквон-до и после.

— А теперь ты мне скажешь, что произошло и почему ты тратишь влагу напрасно? Неожиданно девушка рванулась из моих рук так резко, что я невольно отшатнулась. Она посмотрела на меня с тем самым скорбным выражением лица, с каким олигархи смотрят на падение акций собственной компании.

— Ты с первого курса… Ты еще можешь уйти… — прошептала девушка.

— Подожди-подожди! Куда я должна уйти? Мне здесь пока что нравится. Даже молодость отхватила на халяву — где еще такое можно получить?

Девушка тяжело вздохнула и прошла к умывальнику, где одиноко лежала намокшая тряпка. Второкурсница плеснула себе в лицо пару раз и повернулась ко мне. Теперь она уже улыбалась, но улыбка ее была из разряда тех, что демонстрируют с витрин манекены. То есть ледяная и безжизненная.

— Уходи, пока еще есть шанс. Дальше будет только хуже… — проговорила девушка и вышла из туалета.

Я подхватила тряпку и поспешила за ней. Однако, когда я выскочила в коридор, то там никого не было. Либо девушка очень быстро бегает, либо провалилась сквозь пол. Я потопала — пол не проваливался. Следовательно, я говорила со спринтершей.

Странная девушка… И слова у нее странные.

17

Я вернулась обратно в аудиторию. Не могу сказать, что мне там сильно обрадовались, но, по крайней мере, драться не кинулись и то ладно.

Я отдала намоченную тряпку преподавательнице и уселась на место. Про ехидную ухмылочку Джулии даже упоминать не хочется. Так бы и дала ей подзатрещину, но нельзя! Тогда могли услать гораздо дальше, чем намочить тряпку, а я еще не разобралась со странной второкурсницей.

— Итак, сейчас мы будем делать с вами первый в вашей жизни волшебный платок. Это не так трудно, как кажется на первый взгляд и более сложно, чем может показаться на второй. Если углубиться в историю волшебных платков, то окажется, что мы многое о них знаем. Знаем, но как-то упускаем из виду — это одно из побочных эффектов нашего волшебства! Да-да, побочным эффектом является забывание об увиденных магических вещах и превращениях.

— Круто! — вырвалось у меня. — Значит, волшебники могут творить что хотят, а люди все забывают, будто на них направили вспышку-стиралку памяти из фильма «Люди в черном»?

— Девочка моя, — ласково улыбнулась преподавательница. — Я вижу, что тряпка катастрофически быстро высыхает. Могу снова попросить намочить ее, если тебе это так понравилось.

— Извините, — насупилась я.

Да-да, насупилась. А чего она? Я же просто спросила.

С мордочки Джулии можно было рисовать картину вселенского счастья. Ее соседки тоже старательно растягивали губы в стороны и зарабатывали морщины на лице. Ух, злыдни какие.

— Вот и хорошо. Прощаю. Но лучше все-таки не выкрикивать с места, а поднимать руку, если хочешь ответить или вдруг захотелось в туалет, — кивнула преподавательница.

Я кивнула в ответ. Агапа вздохнула, и я была очень благодарна за такой жест сочувствия. Подмигнула ей, мол, не бзди — прорвемся. Соседка тихонько улыбнулась.

— Так вот, я остановилась на том, что побочным эффектом является забывание магических вещей и превращений. Однако! — на этом слове преподавательница сделала паузу и оглядела аудиторию. — Однако, среди людей Земли порой попадаются сильные медиумы, и они запоминают увиденное. Правда, эффект все- таки присутствует, и люди видят не то, что нужно, а нечто иное, и после воображение уже дорисовывает остальное и трансформирует в причудливые формы. Допустим, многим из вас известны такие упоминания о волшебной ткани, как ковер-самолет, скатерть-самобранка, шапка-невидимка. Все это трансформация волшебного платка в то, что воображение дорисовывает людям.

Маньяра подняла руку, и маркиза Ежина милостиво кивнула.

— То есть, не было огромных персидских ковров, а были всего лишь платки?

— Да, дитя мое. Были всего лишь волшебные платки. На них вставали и летели туда, куда хотелось. На них появлялись самые изысканные яства. Под ними можно скрываться от вражеских глаз и проникать в самые охраняемые здания. Это великие и чудесные по своему могуществу вещи. Не верите? Тогда смотрите сами!

Маркиза Ежина вытащила из рукава накрахмаленный платок с красной окаемочкой и причудливо вышитым вензелем в углу прямоугольника. Она взмахнула им и…

Вот если вы когда-нибудь надевали очки виртуальной реальности, то можете понять, что я испытала — мы с девчонками оказались не в мрачной аудитории, а посреди девственных джунглей!

С поросших мхом огромных ветвей свисали лианы и парочка обалдевших змей, которые во все глаза пялились на неожиданных гостей. По деревьям прыгали макаки, показывали, что у них есть из красного, а одна, самая наглая и отвязная, начала целиться в меня бананом. Еще немного и желтый бумеранг полетел бы в меня, если бы я храбро не спряталась за швейной машинкой.

Но вот от местных комаров за такой малостью не спрячешься и вскоре то тут, то там начали раздаваться шлепки. Похоже, что шлепки послужили сигналом к атаке этих мелких созданий и вскоре над нами заклубился целый рой, из которого армадами пикировали жужжащие кровопийцы. Таких больших комаров я никогда не видела — мне они показались размером с воробьев, а их жала походили на остро заточенные карандаши.

Девчонки визжали, пытались убежать, но наши подошвы оказались приклеенными ко мху!

А маркиза Ежина стояла возле висящей в воздухе доски и тихонько улыбалась. Ее- то комары не трогали! Улыбалась до тех пор, пока со стороны наглой обезьяны не послышался трубный рев, как будто сумасшедший нашел тромбон и начал что есть силы дуть в него.

Когда же следом послышался ужасающей силы треск, словно через джунгли ломилась стая бульдозеров, то на лице маркизы даже появилась озабоченность. Обезьяны с криками помчались в противоположную сторону, за ними устремились комары, словно кровососы тоже испугались приближения неизвестного врага.

Я начала лихорадочно вспоминать молитвы, девчонки же с прежним упоением визжали и старались оторвать подошвы, чтобы рвануть вслед за комарами.

Треск приближался, и я даже успела увидеть огромные серые уши, которые грязными парусами возвышались над деревьями.

Я вспомнила молитву, но не успела произнести: «Отче наш…», как мы тут же оказались опять в кабинете.

Никаких комаров, макак и огромных слонов не предвиделось. Лишь возле доски стояла улыбающаяся маркиза Ежина и ласково смотрела на нас.

Девчонки ощупывали себя на предмет укусов, но их не было. Зеркальца не подтвердили того, что недавно на носы и щеки бросались озверевшие комары. Я первым делом попробовала оторвать ноги от пола, и они легко поднялись в воздух.

Фух, ну и демонстрация силы платка. Я тоже себе такой хочу — припрется ко мне пьяный покупатель, начнет куражиться, а я его фигак! — и в джунгли. Моментом протрезвеет и начнет звать полицию.

— Вы видели, что может платок, и это только малая толика его возможностей. В русской сказке царевна-лягушка махала отнюдь не рукавами, а двумя платками — это была могущественная волшебница и она могла творить великие дела. Правда и попался ей великий враг, но все-таки она с принцем смогла справиться. Какие еще волшебные вещи вы можете вспомнить? — спросила Ежина.

Девушки молчали и переглядывались между собой. После той встряски, которую мы только что ощутили, все мысли покинули нас и требовалось хотя бы какое-то время, чтобы прийти в себя. Преподавательница терпеливо ждала, и я решила ответить.

— Сапоги-скороходы?

— Почему? — брови маркизы удивленно поползли вверх.

— Ну, платки могли использовать вместо портянок, — высказала я свое предположение.

Маркиза пожевала губами, слыша, как в аудитории потихоньку нарастает смех. Девчонки сбрасывали с себя оцепенение и им нужен был выплеск эмоций, а я как раз очень кстати ляпнула про портянки.

Хихиканье перерастало в истерический хохот, когда маркиза взмахнула платком и шум в кабинете стих.

— Девочка моя, пока мы путешествовали, тряпка успела высохнуть. Будь добра — намочи ее еще раз, — и преподавательница с милой улыбкой протянула мне абсолютно сухую тряпку.

Сдалась ей эта тряпка? Все равно же ничего не пишет и не рисует! Но, делать нечего, и я опять поплелась мочить ткань.

18

Только я вырулила в коридор, как мне навстречу попался Глазун. Его такса посмотрела на меня слезящимися глазами и грустно вздохнула. Я ответила ей тем же.

— Что ты делаешь в это время в коридоре, дитя? — подозрительно уставился на меня Глазун.

— Хожу-брожу, мочу тряпку, — голосом булгаковского кота Бегемота ответила я.

— Тебя выставили в коридор развеяться и подумать над своим поведением! — догадался Глазун. — Неужели ты успела насолить преподавательнице?

— Второй раз иду, — и я с невинным видом опустила глаза.

Такса щерилась во все свои двадцать зубов.

— Зря! — крякнул Глазун. — Чем больше ты гуляешь по коридорам, тем меньше будешь знаний обретешь. Пока ты ходишь с тряпкой, твои сокурсницы учатся и обретают магическую мощь.

Я вздохнула. А что поделать? Я же не виновата, что слова сами срываются с моих губ. Я их пытаюсь удержать, но они срываются и срываются. Прямо как яблоки по осени падают с деревьев.

— Мы сейчас там изучаем волшебный платок. Да, я осознаю свою несдержанность и впредь постараюсь вести себя тише воды, ниже травы, — говорю я и делаю лицо ее невиннее.

Боюсь, теперь моя физиономия напоминает купленную наволочку, которую только что достали из пакета. Большей невинности я не знаю. Или можно сравнить с первым выпавшим снегом, когда на него не вступил еще ни один человеческий сапог. Что-то меня на поэзию потянуло…

— Ладно, поверю на первый раз, — протянул Глазун и взмахнул вытащенным из рукава платком.

Вы не поверите, но тряпка в моей руке тут же стала сырой, как будто она резко вспотела. Не знаю — видели ли вы когда-нибудь потные тряпки, но именно такое ощущение возникло в моей руке.

— Возвращайся в аудиторию и постарайся больше не вылетать из нее, — улыбнулся Глазун.

Мелкий шибздик с пафосным прозвищем Титан подмигнул мне и даже чуточку улыбнулся. Честно-честно, мне не показалось.

— Спасибо вам за помощь, — кивнула я в ответ и у меня почему-то возникло желание присесть в реверансе.

Глазун только кивнул в ответ и отправился дальше по коридору.

— А вот и я! Цветов не надо! — с такими словами я возникла на пороге.

Сказать, что маркиза была счастлива меня видеть — это означало бы жестко соврать. Вам врать мне никакого смысла нет, поэтому признаюсь честно, Ежину немного перекосило. Джулия с улыбкой следила за моими перемещениями и даже выставила в проход ножку.

Наивная!

Я же училась в советской школе и мальчишки не упускали случая выказать мне свое внимание. И я научилась наступать на подставленные ножки. Вот и сейчас вскрик Джулии заставил всех вздрогнуть.

— Ой, прости, я не хотела так слабо, — самым сахарным голосом пропела я.

— Тебе конец, — прошипела Джулия, со стоном потирая отдавленную лодыжку.

— Пыжилась лягушка, да лопнула, — с глубокомысленным видом изрекла я первое, что пришло на ум.

Джулия открыла было рот, чтобы ответить мне очередной колкостью, но хлопок со стороны маркизы помешал осуществлению ее планов.

— Девочки, я вижу, что у вас взаимная любовь. Так может быть мне посадить вас вместе?

Я тут же представила, как сжимаю в руках пряди белых волос с непрокрашенными корнями и помотала головой. Я не любительница драк со смертельным исходом.

— Не думаю, что это хорошая идея. Во-первых, у меня аллергия на задавак, а во- вторых…

Эта маркиза даже не удосужилась выслушать, что у меня было во-вторых. А ведь у меня еще около десяти пунктов наклевывалось. Ух, как бы я расписала возможный апокалипсис, который обязательно бы произошел, если бы меня посадили вместе с Джулией.

— Дитя, я поняла, что ты ничего не знаешь о выдержке и такте. Будь добра, сходи еще раз намочи тряпку.

Ежина взмахнула платком, и я огорченно вздохнула. Однако, через секунду я расплылась в широкой улыбке и протянула ей все еще мокрую тряпку.

Надо было видеть, как маркиза нахмурилась — будто два кустика сошлись на переносице и получилась мохнатая сойка. Вы никогда не видели мохнатую сойку? Значит, вам никогда не приходилось видеть сердитую маркизу. Она снова взмахнула платком, но тряпка осталась все той мокрой тканью. Преподавательский эффект умер в зародыше.

— Кто тебе помог? — три слова с трудом процедились сквозь плотно сомкнутые губы.

— Глазун, — тихо прошептала я.

— Понятно. Не знаю, чем ты понравилась нашему дворецкому, если он сделал для тебя вечно влажную тряпку, но сделанного не воротишь. Ладно, садись на место и чтобы я не слышала ни звука с твоего места.

Я кивнула, положила тряпку возле доски и продефелировала на место. Там подмигнула Агапе с Маньярой и сложила руки в позе самой прилежной ученицы со времен Аристотеля и Платона. Девчонки прыснули было, но, под строгим взглядом Ежины, тут же выпрямились, как будто проглотили по лому, и точно также сложили ручки.

Мы три самых прилежных ученицы!

Остальные студентки едва сдерживали улыбки, глядя на наши каменные физиономии. Маркиза покачала головой, прицокнула языком, собралась сделать движение "рука-лицо", но после передумала и только глубоко вздохнула. Потом она взмахнула платком и дверцы шкафа распахнулись.

Я невольно сжалась. Честное слово — я ждала появления иглотыков, но потом расслабилась, когда наружу бешенными чайками вылетели белоснежные прямоугольники. Они затрепетали в воздухе, а после спикировали вниз, как осенние листья.

Перед каждой студенткой лег прямоугольник. Даже передо мной, что не могло не радовать.

— Девушки, внимание, перед вами лежат волшебные платки. Они девственно чистые и пока еще не подчиняются никому. Чтобы сделать их вашими, и только вашими, — на последних словах Ежина сделала особенный упор, — нужно уколоть указательные пальцы и сцедить каплю крови на уголок платка. Да, наша магия замешана на крови, зато потом вашим платком никто не сможет воспользоваться. Это своего рода защита от воров.

Я недоверчиво покачала головой, но когда увидела, что Джулия со своими подругами бесстрашно укололи пальцы, то кивнула своим девчонкам и мы сделали то же самое. Девчонки ойкнули, я же мужественно закусила губу и выдавила небольшую толику алой крови.

Вы не поверите… Да я и сама не поверила, когда капля красной жидкости упала на ткань, и, вместо того, чтобы застыть уродливой кляксой, она начала расплываться и растекаться по ткани. Красные капельки пробежали по основе, проскакали по утку и вернулись обратно, соединившись в виде затейливого вензеля, в центре которого красовалась большая буква "М".

Восхищенные ахи послышались с соседних столов. Похоже, что там тоже возникли вензеля и буквы.

Студенты получили волшебные платки. Эх, поторопились преподаватели давать нам такое сильное оружие в руки. Но, сами виноваты. Я же видела, как Джулия коварно улыбнулась.

19

Если вы думаете, что один взмах волшебного платка может решить любую проблему, то вы крупно ошибаетесь. Да-да, я это знаю точно!

Стоило только монограмме занять место в углу платка, как мы с Джулией превратились в ковбоев Дикого запада. Вот только музыки Морриконе не хватало для полноты ощущений. Мы тут же наставили платки друг на друга, храбро отвернулись и… взмахнули!

Я всего лишь желала, чтобы Джулия превратилась в лягушку, мерзкую и поганую, а об ее желании я так и не узнала до конца обучения. Увы, ни она ни я не знали точно, что именно нужно говорить и как правильно махать. В итоге у нас обеих из платков вырвался звук, какой издает человек, объевшийся гороховым супом. Справедливости ради хочу заметить, что у меня звук получился громче.

— Мда, девочки, вас явно нужно сажать друг с другом, — хмыкнула маркиза и в этот момент издалека донесся слабый колокольный перезвон. — Что же урок закончен. На следующем занятии мы начнем плести кружева и изучим парочку заклинаний. Девочки, я за вами наблюдаю.

А «девочки» тем временем попытались еще пару раз взмахнуть платками. Результат тот же, но к звуку прибавился и запах, поэтому пришлось прекратить эксперименты, а то глаза начали слезиться.

Другие студентки поспешили прочь, чтобы не дышать ароматами войны, а мы же взглядами пообещали друг другу «при случае надрать задницу».

Следующим уроком шло «поварское мастерство и изготовление зелий». Я приготовилась к тому, что нас отведут в темный подвал, где преподавательница в темной мантии и обязательно с сальными волосами будет обучать нас всяческим премудростям. Да, я насмотрелась Гарри Поттера, ну и что? Пусть первым бросит в меня камень тот человек, который никогда не слышал об этом очкастом волшебнике.

Эй, тихо-тихо-тихо, хватит выковыривать булыжники из мостовой, я пошутила!

Тем временем мы перешли по красной ковровой дорожке в новую аудиторию. Вы должны помнить ее, она еще напоминала кухню ресторана из сериала «Кухня». Помните? Ну и прекрасно.

За центральным столом стояла строгая старушка, которая помогла мне оказаться в этом мире. Глистана Сухопаридзе. Графиня. Вот нечем тут больше графиням заниматься, как обучать студенток варить борщи и лепить пельмени! Я даже хихикнула своим мыслям в ответ.

Грозный взгляд из-под бровей никак не напоминал тот умоляюще-слезливый взор побитого щенка, которым старушка смотрела на меня в хлебном ларьке. Теперь это была не просительница, а преподавательница. И теперь я должна буду ей подчиниться.

— Здравствуйте, девочки, — проскрипела старуха Шапок… то есть графиня Глистана Сухопаридзе.

Мне вовсе не хотелось желать ей здоровья, но, повинуясь стадному инстинкту я промямлила что-то вроде «и вам не крякнуть». Вот могла бы предупредить о перемещении, я бы белье не замачивала…

— У вас не совсем стройно получается. Давайте еще раз и дружно! — скомандовала графиня.

— Здрав-ствуй-те! — хором проскандировали студентки, а я влилась в общий хор.

Пусть ей чуть здоровья прибавится. Я же не злопамятная — отомщу, а потом забуду, что отомстила, и отомщу снова.

— Занимайте любое удобное для вас место, — провела преподавательница рукой по направлению столов для готовки.

На столах красовались глубокие миски, возле них белел творог, по пачке муки, яйца и какие-то шевелящиеся мешочки. Как будто тараканов в носки напихали и теперь они стараются выбраться наружу. Меня даже передернуло от такой фантазии.

— Сегодня мы будем готовить пышные сырники с пищащим изюмом, — улыбнулась Глистана.

Я не выдержала и подняла руку.

Да! Я научилась поднимать руку!

Мне просто надоело бегать в туалет для увлажнения ткани. Хотя, та плачущая второкурсница не выходила у меня из головы. Надо будет обязательно после занятий найти ее и устроить детальный расспрос.

— Что ты хотела, дитя?

— А почему изюм пищит? — спросила я.

— Жить хочет, — пожала плечами преподавательница.

Вот это было для меня как удар веслом по затылку. Я даже оглянулась — не подобралась ли ко мне сзади Джулия? Но нет, эта ехидна со своей свитой стояла в нескольких метрах от меня и брезгливо тыкала шевелящийся мешочек вилкой.

— Так изюм живой?

— Да, кругом все живое, но это не повод королю оставаться голодным, — флегматично ответила преподавательница и обратилась к группе. — Выкладывайте творог в миски, разбивайте два яйца и добавляйте три ложки муки. Пару щепоток соли и две ложки сахара, в самую последнюю очередь добавляйте пищащий изюм и тут же начинайте перемешивать, пока он не сбежал. Я пока отлучусь на пару минут, — с этими словами преподавательница вышла из кухни.

Я представила себе бегающий изюм и на всякий случай вооружилась лопаткой — вдруг они тут тараканов изюмом называют. Признаюсь честно: я никогда раньше не делала сырников, поэтому сам процесс показался мне странным — замешивать, размешивать и так далее.

Агапа лихо трясла над белой массой мучной пылью, когда мне пришла в голову забавная идея. Пока Глистана не вернулась, я могу позабавиться. Я выпрямилась и три раза хлопнула в ладоши.

— А спорим, что у американских девушек очень слабо развита сила духа?

Джулия тут же вскинулась, что мне и было нужно.

— Да у нас самая сильная в мире сила духа! Мы избранная нация и всегда и во всем мир равняется исключительно…

— А докажи! — прервала я пафосно-словесный понос. — Если сможешь передуть яйцо на другой край стола у… — тут я картинно осмотрелась и остановила взгляд на подруге Джулии. — у своей соседки по комнате, то тогда я встану и провозглашу, что американцы самые духовно сильные люди в мире.

— Легко! — подмигнула Джулия здоровенной блондинке, а та согласно кивнула. — Давай свое яйцо и мы как можно быстрее с этим покончим. Мне не терпится услышать от тебя слова поражения.

Я взяла из картонного лотка яйцо, повертела его в руках.

— Я видела, как вы перемигивались. Поэтому, для чистоты эксперимента я хочу, чтобы вам завязали глаза и все было честно.

Джулия фыркнула. Она взяла со столешницы полотенце и протянула другой соседке, та повязала ей на глаза. То же самое случилось и со второй участницей шоу. Притом ее завели за стол и получилось, что Джулия и скандинавка очутились друг напротив друга. Я дала каждой пощупать яйцо и дождалась согласных кивков.

— Отлично! Теперь осталось всего ничего. На мой счет три, вы должны будете начать дуть как можно сильнее! Итак, раз! Два! Три!

Как они начали дуть… Казалось, что по всей академии пронесся тайфун от задорно дующих девушек.

Надо ли говорить, что я вместо яйца поставила тарелку с мукой?

Зато надо было видеть белесый туман и лица девчонок, когда они закашлялись и стянули с себя повязки. Старый пионерский розыгрыш. Все-таки жаль, что в Америке не распространены пионерские лагеря.

— Я убью тебя! — взревела Джулия и бросилась ко мне под общий хохот студенток.

Я изобразила испуг и начала стремительной ланью скакать по кухне, по пути скидывая на пол миски, творог, муку и прочную утварь. Пару раз я довольно-таки метко запулила в лоб Джулии яйцами, правда, самой тоже досталось изрядно. Все это происходило под ободряющие крики и смех. Веселье было в полном разгаре, и я даже заметила, как глаза Джулии пару раз скашивались на поварской нож. Мда, это пора было прекращать, и я пнула назад табурет.

Мне повезло лишь отчасти — Джулия навернулась, но я влетела ровно в объятия вернувшейся преподавательницы.

— А мы тут плюшками балуемся, — ничего другого мне не пришло на ум.

Глистана нахмурилась и осмотрела поле битвы, которое осталось после наших гонок. По полу белой пылью была рассыпана мука, снежками лежали комки творога и между ними коричневыми пятнышками сновали изюминки, которые издавали едва слышимый писк. Видимо, у кого-то все-таки развязался мешочек, и пленники вырвались на свободу.

Это были не тараканы, но ощущение похожее, некоторые студентки взвизгнули и постарались запрыгнуть на столы. Правда, на столах тоже попискивали сморщенные комочки, поэтому студентки отбежали в угол и застыли там с испуганными лицами.

— Она первая начала! — обиженно протянула Джулия.

Она успела встать и теперь поглаживала ушибленную коленку.

— Вы возможные жены короля, а это уже что-нибудь да значит. Мне все равно — кто из вас первым начал! Я это первая закончу! — скомандовала старушка и взмахнула платком.

Тут же с пола поднялся белый ураган, который подхватил пищащие изюмины вместе с комками творога и увлек их в мусорный бак. Вилки, ножи, поварешки запрыгнули на свои места и как давай там висеть, будто не принимали участия в веселой погоне. Во мгновение ока на кухне воцарилась чистота и порядок. Наши мантии тоже очистились и приняли прежний идеально розовый вид.

Ух ты, вот бы мне так, а то приходится каждый субботний день начинать с уборки и заканчивать ею же. А тут пришла, помахала платочком и все само убралось. Красота, да и только.

Подождите, но если обитатели академии так лихо убирают помещения, то зачем им метелки и кисточки для пыли, которые скачут сами по себе? Что-то непонятно.

— Займите свои места и продолжайте делать сырники с пищащим изюмом! — скомандовала Глистана таким голосом, как будто посылала воинов в бой.

На столах снова появился творог, яйца, мука. Я с некоторой опаской сделала все, что от меня требовалось и высыпала из мешочка пищащий изюм. Он сразу постарался смыться из миски, но я была начеку. Тут же ложкой размешала массу, и чтобы вы думали — изюм перестал пищать и начал вести себя точно также, как его родственник с Земли.

В некотором роде почувствовала себя убийцей пищащего изюма. Мелочь, а неприятно.

— Как только масса позволит себя скатывать в шарики, тут же разминаете в небольшие кругляши и кладете на сковороду. Не забывайте подливать масла. Вот так, а после взмахните платком и скажите волшебное слово: «Вкусницио!»

То тут, то там начали раздаваться подобные возгласы, я тоже так воскликнула. Ничего не произошло. Сырники оставались сырниками, у меня даже четыре штуки подгорели. Но потом, когда с опаской начали снимать пробу…

Ммм…

Таких вкусных сырников я не пробовала никогда! Неужели это я сама состряпала?

20

В этот день больше ничего не происходило, а так как мы пообедали собственными творениями, то нам разрешено было отдохнуть до ужина, а после собраться в главном зале.

Конечно же мы с девчонками обсудили ту второкурсницу, которую я увидела в туалете. Вот как только вернулись с учебы, как только сняли эти надоедливые мантии и привели себя в порядок, так сразу же и обсудили. Да-да, еще чуть-чуть поигрались с новым приобретением в виде платков, а потом без промедления кинулись обсуждать.

— Ой, она была такая грустная и зареванная, — рассказывала я, — что у меня едва сердце не разорвалось. Вот если бы не нужно было мочить тряпку, то я сразу же и померла на месте от горя.

— Она так тебе ничего и не сказала — почему нам надо уйти? — спросила Маньяра.

Я пожала плечами. Я только что три раза повторила наш незатейливый разговор в туалете, а Маньяра продолжала спрашивать, как будто пыталась найти хотя бы крупицы тайны в нашей беседы.

— А может быть у нее закончилась косметика, или же она из дома недостаточно припасов взяла? — сказала Агапа.

— Кстати, Агапа, а откуда у тебя под кроватью картошка? И почему так много? — ответила я вопросом на вопрос.

— Так меня перенесли сюда сразу же с овощебазы, я даже и глазом не успела моргнуть, как стояла посреди комнаты с мешками картошки.

— Ну вот, одну тайну мы раскрыли. Теперь давайте сходим в крыло второкурсниц и попытаемся найти ту самую плаксу, — предложила я.

Девушки согласились, и мы отправились в крыло второго курса. Узнать, где оно располагается было не так уж трудно. Мы всего лишь похвалили вездесущего Борзяна, а он прямо расцвел на глазах, если призраки умеют расцветать. Все-таки хороший он парень, хоть и призрак.

— Конечно же покажу, мне несложно. Правда, я не в ладу с тамошним призраком, но показать-то я могу. А если Хлипарь Зануд нападет первым, то вы расскажете, что я храбро сражался и не менее храбро отступил, — говорил Борзян, пока летел впереди.

— Расскажем-расскажем! — подмигнула я. — Да мы такой эпичности наведем, что о вашей битве будут слагать легенды. И наши правнуки будут рассказывать своим внукам, как Борзян накостылял Хлипарю. Ведь это такое событие один раз в сто лет происходит.

Борзян приободрился и даже выставил вперед мускулистую грудь. Эх, мужчины, всегда ведутся на женскую лесть. Стоит только чуточку похвалить и можно из них вить веревки. Правда, иногда веревки оказываются гнилыми и непрочными, но это уже результат совместно прожитого времени.

А мы тем временем прошли два пустых коридора и свернули в третий, в конце его виднелась фиолетовая дверь. К этой-то двери мы и направились под пристальным вниманием королей и королев, смотрящих со стен.

Ведь какие хитренькие — стоит только отвернуться и сразу же портреты начинают пялиться, а смотришь на них в упор, то делают вид, что нарисованы давно и даже не думали шевелиться. Под такое наблюдение мы и прошли до двери.

Эх, не зря я внизу видела чудные растения — тут возле двери стояли в горшках двадцать кустов шиповника. При нашем приближении их ветви тут же переплелись между собой и образовали колючий забор, через который невозможно было пройти. Нет, можно попытаться, но почему-то мне кажется, что до конца дойдут только уши. Похоже, тут специальное ограждение между курсами, чтобы более опытные не просвещали неопытных.

Жаль, конечно, а то я уже собиралась уговорить Борзяна показать нам последний курс. Там бы я узнала парочку нужных заклинаний и ух, тогда берегись, Джулия!

— Борзян, а ты не можешь позвать нам одну студентку? Она такая из себя вся… — я в нескольких словах описала незнакомку из туалета.

Вы бы видели, как перекосило рожу призрака. Ну да, одно дело — храбриться перед тремя девушками, и совсем другое — сунуться на рожон к заклятому врагу.

— Может, мы вместе постоим и покричим ту незнакомку? — предложил несчастный призрак. — Не, я могу поорать во всю мощь своих проткнутых легких.

Он тут же принял позу оперного певца Лучано Паваротти и приготовился исполнить арию вызова туалетной незнакомки. Я вовремя закашлялась, а то мы могли бы оглохнуть в замкнутом пространстве.

— А какой смысл от твоего ора? — сообщила я призраку, когда он с сомнением уставился на то, как Агапа и Маньяра участливо дубасят меня по спине.

— Так я могу…

— Так ты вызовешь своего врага гораздо быстрее, чем если незримой тенью скользнешь по комнатам и вызовешь нам ту второкурсницу, — я не дала ему докончить мысль.

Пусть лучше и в самом деле пролетит, а то выскочит наружу целая орда второкурсниц… Объясняй потом.

— Ну, какое-то здравое зерно в твоих словах есть, — протянул призрак. — Что же, я так и сделаю. Скоро увидимся.

Он пролетел над кустами шиповника, и не обратил никакого внимания на выставленные колючки. А кусты постарались зацепить его всем, чем только можно. Один куст даже выметнул корень, но призрак не обратил на него ровно никакого внимания.

Борзян просочился сквозь стену, и мы стали ждать. Я начала играть с портретами в гляделки. Увы, у них опыта было больше, и я постоянно проигрывала.

Маньяра с Агапой обсуждали последние тенденции в мире моды, мне же это было неинтересно. Сами подумайте — какая польза от моды, если мы тусуемся в закрытом здании и на уроки надеваем розовые мантии? Тут хоть обложись журналы с ног до головы, но все равно толка не будет. Поэтому я молчала. Вот стану королевой, тогда буду дефилировать каждый день в новом наряде, а…

Так, стоп! Я уже начала думать о том, как стану королевой. Мне уже стало интересно дойти до конца и посмотреть на того мужчинку, которого выпускнице хотят подсунуть. И я почему-то решила, что стану именно той, которой достанется главный приз с короной на голове.

Мы ждали целых пять минут, а после раздались истошные крики и вскоре из стены вылетел Борзян, который закрывал уши руками и орал громче, чем на утренней побудке.

Следом за ним высунулась на свет очень интересная физиономия…

21

Если вы видели Фрунзика Мкртчана (вредного дядю-водителя из фильма «Кавказская пленница»), то можете представить ту физиономию, которая высунулась из стены. Тот же вытянутый нос, грустные глаза и мохнатые брови. И я совсем не удивилась, когда он заговорил точно таким же голосом:

— Э, дарагой, куда спишишь? Пагавари с дядей Хлипарем, я тибя нэ абижу.

— Он обещал меня кинжалом зарезать! — выкрикнул Борзян и улетел в сторону нашего коридора.

Призрак второго курса огорченно почесал большой нос и посмотрел на нас.

— Ви чито здэсь забыли? Ваш курс в другом крыла.

Я набралась храбрости и выступила вперед. Если с Борзяном прошла лесть, то, может быть и с этим призраком получится?

— Многоуважаемый Хлипарь, просим прощения, что отвлекаем вас от весьма важных дел своим появлением, но у нас очень большая проблема и решить ее может только такой мужественный призрак, как вы.

Ого, вот это я завернула фразочку. Маньяра с восхищением посмотрела на меня и даже пошевелила губами, пытаясь запомнить обороты.

— Ви чито здэсь забыли? — более грозным тоном спросил Хлипарь.

Мда, на лесть не купился. Похоже, что не все призраки одинаково полезны. Этот может и навредить своими криками. Тогда я решила сказать все как есть.

Я рассказала о плачущей второкурснице и попросила призрака помочь в ее поисках. Хлипарь пощипал кончик большого носа и отрицательно помотал головой.

— Втарой курс нэ должэн гаварить с пэрвым.

Вот что бы мы не говорили, всегда наталкивались на эту фразу. Не должны мы говорить со вторым курсом и все тут. Мне надоела эта носатая башка и я ляпнула в сердцах:

— Значит, прав был Борзян, когда сказал, что Хлипарь трус и обыкновенная зануда.

— Чито? — взревел призрак и тут целиком вылетел из стены. — Эта отрыжка шакала так сказала?

Он оказался тощим мужичком, который нес на худеньких плечах огромную голову. Так вот почему его назвали Хлипарь. Кстати, я догадалась, почему его еще прозвали и Зануд. Тощий мужчина в набедренной повязке — прямо таки бери и изучай по нему анатомию.

— Да, а еще он назвал тебя земляным червяком, — подлила я масла в огонь. — И сказал, что ты ни за что не сможешь найти эту девушку.

— Я? Нэ смагу? Да это Вирджиния Кламанс! Она жывэт в сорок пятой комнатэ! Сэйчас я ие приводу и вы расскажыте Борзяну, что он ослиная сапля! — с этими словами призрак исчез в стене.

Вот ослиную соплю у меня никак не получалось представить, поэтому я просто запомнила это выражение, чтобы при случае использовать в разговоре с неприятным собеседником.

Мы ждали минут двадцать, пока наружу не высунулась печальная физиономия Хлипаря.

— Прастыте, но я нэ магу ие найти. Ие ныкто ужэ полдиня нэ выдел!

22

Мы вернулись обратно в свое крыло, где из-за угла выглядывал Борзян.

— Где эта призрачная неадекватность? — тихим голосом произнес он.

— Остался на месте и приглашал тебя в гости, — ответила я.

— Ага, если мне еще раз захочется ему навалять, то я обязательно слетаю. Видели бы вы, как я схватил его за нос и пару раз влепил хорошую оплеуху… — Борзян выгнул грудь колесом.

Торчащий из груди меч воинственно задрался к потолку. Маньяра и Агапа постарались сохранить серьезные выражения лиц. Я же показала за спину призрака:

— Ой, вот же Хлипарь! Покажешь еще раз, как ты ему влепил?

Скорость, с которой призрак нырнул сквозь пол вряд ли уступала скорости света. Только что он был, и тут же исчез. Тут у нас троих вырвался сдерживаемый смех и через пару секунд из ковра возникло обиженное лицо Борзяна.

— Обманули? Так нельзя, я же… Я хотел обойти Хлипаря сзади, чтобы… А ну вас, противные девчонки.

После этих слов призрак обиженно растаял. А мы отсмеялись и вернулись в комнату.

Вечером мы не разговаривали, но каждая думала о своем. Я думала о пропавшей девушке, Агапа о картошке под кроватью, а Маньяра пыталась в уме перемножить семнадцать тысяч триста двенадцать и сорок миллионов восемьсот пятьдесят две тысячи тридцать два. В итоге мы так ни до чего нормального и не додумались. Хотя, нет-Агапа все-таки отнесла картошку на кухню.

Что-то мне подсказывало, что не все так просто с отправкой назад. Какой-то червячок сомнения ел изнутри. Да что там ел — прямо-таки жрал огромными кусками. Непонятная тайна довлела над всей этой академией, так как на утреннем завтраке не оказалось той самой второкурсницы, а когда я дернула парочку ее сокурсниц, то они отводили взгляды и отмалчивались.

На следующий день у нас преподавала Арифметина Дробная. Урок обещал быть веселым, так как она сходу сообщила нам, что в конце года от нашей группы останется лишь половина. Заглянула в будущее, так сказать, как будто нам это и так не было ясно. А остальные отправятся обратно на Землю…

Мы сидели в новом кабинете, где стены украшались плакатами с изображением уравнений, математических формул и странных изображений звездного неба. Как не искала глазами, я не смогла найти Большую Медведицу.

Арифметина же влетела небольшим снарядом и сразу угнездилась на преподавательском возвышении. Она приняла картинную позу вещателя истины, только балахона не хватало для полного сходства и чугунных вериг.

Она вообще поразила нас своим провидением, сначала сказала, что одна из нас точно станет королевой и она даже предвидит, кто именно эта счастливица. Но пока не скажет, чтобы не испортить обучение и соревновательный эффект.

Почему-то Джулия сразу выставила вперед те пупырышки, которые пафосно именовала грудью. Вроде как — не должно возникнуть сомнений в той, на чью голову наденут корону. Я же едва не прыснула от напыщенной физиономии, от ее же гневного взгляда должна была сгореть, но по всей видимости мама и папа создали меня огнеупорной.

— Да-да, так и будет. Королей на всех не хватит, но на счастливице лежит особенная печать. И я знаю, что вы все родите крепких, здоровых детей…

Я тут же подняла руку, так как не хотелось снова идти мочить тряпку из-за выкриков с места.

— Да, дитя, — Арифметина обратила на меня свой благосклонный взор, полный тайны и мистицизма.

— Скажите, а если я не смогу родить?

— Сможешь-сможешь. Выпитый вами напиток излечил вас от всевозможных болезней и недостатков. Теперь вы самые здоровые существа в нашем мире и сможете рожать хоть каждый год.

— Не, каждый год я не согласна, — насупилась я. — Я же не инкубатор какой.

— Дитя мое, если на то будет королевская воля, то придется.

— Все равно не буду рожать каждый год, — пробурчала я. — Пусть король сам рожает.

Тут же подняла руку Джулия. Арифметина чуть нахмурилась, но кивнула.

— Мэм, я согласна рожать королю каждый год! — отчеканила подскочившая Джулия.

— Прошу записать это в моем личном деле.

Арифметина благосклонно кивнула. Она подошла к Джулии и погладила ту по голове. Из-за разницы в росте фрейлине Арифметине пришлось залезть на стул. Если бы у Джулии был хвост, то она завиляла бы с такой силой, что поднявшийся ураган вынес нас всех из аудитории.

— Милое дитя, у тебя есть все шансы стать супругой короля, так что старайся и твое усердие не останется без оплаты. Я думаю, что другие могут равняться на тебя.

— Да, мэм, так точно, мэм! — вырвалось у Джулии, и наша троица покатилась со смеху.

Фрейлина Арифметина тоже попыталась обжечь нас гневным взглядом, но мои соседки по комнате даже не задымились.

— А вот кто-то останется в стороне, — проговорила Арифметина. — И если не будут вести себя прилично, то рискуют не дотянуть даже до второго курса.

— Ну, так и я могу видеть будущее, — протянула Маньяра. — В этом нет ничего сложного.

— Ничего сложного? — спросила Арифметина. — Может, ты продемонстрируешь нам?

Мои брови удивленно взлетели, когда Маньяра пожала плечами и вышла на центр кабинета. Она закатила глаза так, что остались видны одни белки, оскалила зубы и медленно пошла вперед. Признаться, у меня мурашки побежали по спине. Сначала табун промчался вниз, потом поскакал вверх — малоприятные ощущения.

— Я ви-и-ижу, — протянула Маньяра, когда указала на Листрату Жевчуг. — Ты женщина.

Потом она указала на Стояну Стратон:

— Я ви-и-ижу, ты утром пила чай, а скоро будешь пить воду.

Потом пришла очередь Джулии:

— У тебя скоро будет выплеск злости. Вот когда я скажу, что ты ненатуральная блондинка.

— Да что ты такое говоришь? — взвилась Джулия. — Это я специально корни в русый цвет подкрашиваю…

— Я ви-и-ижу, что все мы сегодня пойдем на обед, а завтра будет новый день, — замогильным голосом протянула Маньяра.

Я перевела взгляд на фрейлину Арифметину и удивилась еще больше — гномиха беззвучно смеялась. Она махнула рукой и Маньяра остановила свое шоу предсказаний

— Достаточно. Ты повеселила меня, дитя. Теперь сходи, намочи тряпку, и мы продолжим.

Намочи тряпку? Снова мочить тряпку? Да что у преподавателей за бзик-то такой — посылать всех в туалет? Они же могут одним заклинанием сделать тряпку вечно мокрой, так почему же посылают? Наказание такое? Вроде как — сходи, проветрись, потом вернешься.

Маньяра не стала возражать, лишь блеснула белыми зубами и отправилась на мокрое дело.

— Дети мои, — снова картинно воздела руки Арифметина. — Мне абсолютно наплевать на то, кем вы были в прошлой жизни. Абсолютно наплевать на то, какие у вас всех характеры и в какой степени у вас развито собственное эго. Мне нужен результат, а если в процессе достижения результата у нас возникнет недопонимание, то вы отправитесь зарабатывать баллы к Отражалке.

— Снова Отражалка, — шепнула мне на ухо Агапа. — На прошлом занятии я думала, что это преподавательница пытается нас запугать, когда ты выходила, но Арифметина тоже упоминает Отражалку…

— А кто это? — шепнула я в ответ.

— Не знаю, но если идешь мочить тряпку, то зарабатываешь баллы у Отражалки.

Арифметина кашлянула, привлекая наше внимание.

— Дети мои, для того, чтобы пошептаться, у вас будет время. А сейчас, доставайте свои платки, дождемся возвращения девушки с тряпкой и приступим.

23

Маньяра вернулась с таким задумчивым видом, будто думала, когда лучше сажать помидоры — до того, как облетит яблоня или после? Она молча отдала мокрую тряпку Арифметине и села на свое место.

— Что с тобой случилось? — шепнула я.

— Кто-то еще хочет увлажнить тряпку? — вопрос Арифметины заставил меня замолчать.

Надо было видеть лицо Джулии, которое прямо-таки сияло от счастья, словно она утром вместо полотенца вытиралась блинами. Ее подхалимки тоже старательно тянули уголки губ к ушам. Ну ничего — пусть зарабатывают морщины, будут брутальными красотками.

— Вот и хорошо, — кивнула Арифметина. — Тогда расправьте свои платки так, чтобы уголок с монограммой смотрел на север. На всякий случай уточню — север у нас там, — и она ткнула пальцем себе за спину.

Мы молча распрямили платки и уложили их так, как сказала преподавательница. Теперь перед каждой студенткой лежало по платку, вот только тарелки с борщом не хватало сверху. Ну и хлебушка… мягкого, «Бородинского»… Такого, чтобы корочка хрустела, а внутри была еще теплая мякоть… Нам такой изредка привозили и я не могла удержаться от детского желания — откусить от хлеба краюшку, пока несешь домой. Я невольно сглотнула.

Мда, тут такого нет. Тут больше черствый или на подходе к нему.

— Вот и молодцы, а теперь посмотрите прямо в центр платка. Посмотрите так, будто за ним скрывается самое драгоценное сокровище изо всех возможных. Вот так, хорошо! Теперь произнесите волшебное слово: «Будущногадалюкус!»

Казалось, что весь кабинет хором гаркнул:

— Будущногадалюкус!

И что бы вы думали произошло?

А вот ни фига!

Я старательно пялилась в центр платка, но ничего не происходило. Все те же нити, все то же переплетение. Я недоуменно покосилась на Агапу, та в ответ пожала плечами. Маньяра повторила ее жест.

Я оглянулась на Джулию с подпевалами — они пытались прожечь взглядами платки, даже жилки на лбу выступили.

— Ну что, дети мои, видите ваше будущее? Скажите, какое оно? — медоточивым голосом пропела Арифметина.

Тут же взлетела вверх рука Джулии, прямо как ракета «Томагавк» с авианосца. Арифметина кивнула, и Джулия вскочила с места.

— Мэм, я вижу пышный бал! Вижу рядом с собой красивого мужчину и на его голове сверкает золотая корона. Мы кружимся вместе по огромному залу, а все присутствующие замерли в восхищении! Вот что я вижу, мэм!

Мы снова переглянулись с девчонками. Неужели это мы настолько тупые, что не видим ничего, кроме обычного платка? Другие сокурсницы тоже недоуменно переглядывались.

— Скажите, а другие что-либо подобное увидели? — спросила Арифметина.

Аудитория покачала головами.

— Мэм, это означает, что я избранная? — отчеканила Джулия. — Я стану женой короля?

— Дитя мое, — расплылась в улыбке Арифметина. — Мне очень радостно, что ты увидела это все в простом переплетении нитей. На самом же деле я только что придумала этот набор букв, и он был призван выявить среди вас тех, кто… — Арифметина замялась, подбирая слово, — кто излишне любит выдумывать. Сядь и впредь постарайся не обманывать преподавательницу.

Аудитория грохнула от смеха. Люди всегда любят наблюдать за тем, как кого-то возгордившегося опускают с небес на землю. То есть за падением князя в грязь.

— Но я на самом деле это увидела, — пыталась протестовать покрасневшая Джулия.

— Да? Тогда я сообщу нашему ректору, что среди наших студенток затесалась сумасшедшая первокурсница и пусть он принимает меры по ограждению ее от остальных, — сурово сказала Арифметина.

— Ой, теперь я вижу, что мне это показалось, — тут же смешалась Джулия. — Да, тут всего лишь переплетение нитей.

Я не могла удержаться и снова прыснула. Надо же, как быстро Джулия умеет переобуваться. Прямо-таки на лету меняет направление.

А преподавательница — молодец! Зря про нее плохо подумала. Похоже, что на ее занятиях скучно не будет.

— Вот и хорошо, — кивнула Арифметина. — Тогда сейчас прекратим смех и налепим серьезность на наши лица. Мы действительно займемся гаданием, но, так как вы еще слабы в магии, то сможете заглянуть только в завтрашний день. И запомните сразу, что будущее зыбко и никогда не предрешено — вы сможете увидеть только один из возможных вариантов развития событий.

Я тут же подняла руку.

— Да, дитя мое.

— А что вы имеете ввиду, говоря о зыбком будущем?

— То, что оно никогда не предопределено до конца. Ты можешь увидеть сегодня завтрашний пир, а с утра может приключиться понос, потому что вечером поела селедки с молоком, и пир пройдет без тебя. Так что все наше будущее опирается на наше настоящее.

— То есть, все зависит от нас?

— Всегда все зависит от вас, — серьезно сказала Арифметина. — Так что думайте, прежде чем что-либо сделать.

Эх, такие же слова мне говорила мама. Я вздохнула — как она там сейчас без меня?

— Не нужно вздыхать. Все у вас получится, главное — нужно в это верить. Сейчас же проведите рукой над тканью. Вот так! — ладонь Арифметины проплыла в нескольких сантиметрах над тканью. — И произнесите: «Окулипостерум!»

Рука Джулии взлетела в воздух.

— Это снова проверка, мэм?

— Нет, это уже упражнение. Делайте, как я сказала. Окулипостерум!

Теперь уже студентки без опаски провели ладошками над платками и произнесли заклинание.

Ух! Я словно коснулась планшета, и экран загорелся роликом из Ютуба. Я увидела незнакомый кабинет, девчонок, прижавшихся к стенам и себя в центре комнаты.

И на меня нападала метла, а я отбивалась от нее стулом!

От неожиданности я моргнула и на месте планшета снова появилась ткань платка. Я выдохнула. Другие девушки тоже выдыхали и отрывали взгляды от платков.

Что это было? Что за фокусы?

Я снова провела рукой над платком, произнесла заклинание, но ничего не случилось. Платок оставался платком. Я тут же подняла руку.

— Фрейлина Арифметина, а почему у меня платок не работает? Может, его требуется отнести в ремонт, он вроде бы еще должен быть на гарантии?

— Дитя мое, заклинание «Окулипостерум» работает всего раз в сутки, чтобы не было соблазна досконально узнавать будущее и готовиться к нему. Теперь, ты можешь испытать его только завтра. Кто что увидел? — обратилась Арифметина к аудитории.

— Я увидела, что на завтрак будет овсяная каша! — отчеканила Джулия.

— Я видела, что завтра воспользуюсь синими тенями, — сказала Агапа.

Последовали другие ответы, но никто и близко не сказал о том, что видела я.

— А ты что видела, дитя мое? — спросила Арифметина.

— Увидела, что сра… — тут я подумала, что меня засмеют, если нашей битвы с метлой не будет. — Увидела, что с раннего утра к нам в комнату залетал Борзян и громко голосил о начале дня.

— И больше ничего? — прищурилась преподавательница.

— Больше ничего, — ответила я и постаралась сделать взгляд наиболее невинным.

— Ну-ну.

Арифметина покивала и отошла. Эх, если бы я знала, чем закончится завтрашний день, то наплевала бы на чужой смех и рассказала бы все без утайки.

24

После такой демонстрации у всех загорелись глазки. Мои сокурсницы жаждали продолжений магии и волшебства. Да что там мои сокурсницы — я сама хотела увидеть еще что-нибудь этакое, вычурное и волшебное.

Увы, коварная Арифметина в этот раз заставила нас заниматься математикой. То есть разожгла интерес, а после на этой волне начала подпихивать скучные формулы.

Логарифмы, неизвестные, синусоидные графики…

Интерес потух ровно к окончанию занятия, зато после него остались какие-то знания, а не так как в школе — вышла на перемену и забыла, что только что говорил учитель. Хотя Арифметина и осталась недовольна нашим уровнем знаний — сказала, что раньше были более подготовленные попаданки.

Мы молча стерпели. Даже Джулия.

Как раз подошло время обеда, и я снова выглядывала ту самую второкурсницу, которая плакала в туалете. И снова ее не было. Тогда я приступила к допросу с пристрастием к своим соседкам по комнате.

— Давайте, колитесь — кто такая эта Отражалка и почему ее надо бояться?

— Как нам рассказывала Ежина… — начала Агапа, пока накладывала картофельное пюре.

— Как мне рассказывала Ежина! — поправила ее Маньяра, ломая хлеб. — Я же хотела помочь Марине и вместе с ней намочить тряпку.

Агапа с белорусской беззлобностью кивнула и шмякнула еще одну ложку:

— Да, как Маньяре рассказывала Ежина… Отражалка является духом наказания в академии попаданок. Живет она в основном в туалете и ставит для себя галочки, когда одна из студенток мочит тряпку. Своего рода это призрачный надзиратель, жесткий и беспощадный.

— Она была самой первой студенткой, которую отчислили. С горя она пошла и утопилась в пруду Забвения, — подхватила Маньяра. — Она так хотела выбиться в люди, что не могла вернуться обратно на Землю. А после ее увидели местные призраки и начали отгонять от академии, но она так и не смогла уйти. Ходила вокруг академии и горестно вздыхала. Даже Хлипарь не в силах ее прогнать.

— Тогда-то Симпатир и придумал для нее работу — следить за студентками и считать их промахи, а после…

— А после наказывать за нерадивость и несознательность, — трагическим шепотом закончила Маньяра. — Вроде как студентки добровольно отказываются от того, за что Отражалка умерла.

Я почувствовала, как волоски на шее встали дыбом, а в горле застрял кусок курицы. Я закашлялась. Добрая Маньяра хлопнула меня от души по спине, кусок перелетел на другую сторону стола и плюхнулся в бокал Джулии.

Блондинка ничего не заметила — она увлеченно щебетала со своими подпевалами о будущей невесте короля. Мы стали наблюдать за ней, ждали реакции, когда она увидит плавающий кусок, но Джулия так до самого окончания обеда и не притронулась к напитку. Мы даже облегченно выдохнули, что все обошлось без скандалов.

Отражалка…

Я весь обед думала о ней — что это за странное создание и чем оно так страшно? Подумаешь, призрак. Ха! Да у нас один Борзян чего стоит…

Точно! Борзян!

Вот кого стоит расспросить о наказывающем призраке. Я кивнула своим мыслям и перевела взгляд на Симпатира. Вот уж о ком более приятно думать, чем о мертвой девчонке.

Ректор сидел с серьезным видом и ковырялся в тарелке, слушая красноречивого хоббита, который без умолку что-то рассказывал. Я даже посочувствовала Симпатиру — вряд ли произошло что-либо важное, чтобы так долго выслушивать невысокого краснобая.

Эх, как же Симпатир очарователен, прямо-таки милаха в квадрате. Так бы и съела его. Ну, или использовала по назначению.

У нас же после обеда было занятие у Чистары Метловиры. Я видела, как за обеденным столом она поглядывала на нас и изредка ухмылка пробегала по зеленой роже.

Вот прямо Шрек в женском обличье… И вовсе не принцесса Фиона, а гораздо хуже. У меня снова мурашки пробежались пару раз по коже. Похоже, что Агапа чувствовала примерно тоже самое. Маньяре было по барабану, но она закаленная шаманами и прочими страхолюдинами, так что ей все нравилось.

Эх, если бы меня за руку держал Симпатир, то было бы не так страшно. Но он все также продолжал слушать хоббита, хотя глазки уже начали съезжаться в кучу.

На занятие мы словно пришли в отдел хозяйственного магазина. Аудитория размером с половину футбольного поля, и вся она была наполнена различными запахами бытовой химии. Стены увешаны швабрами, вениками, метелками, пипидастрами всех мастей.

Сама миледи Чистара стояла посреди аудитории и имела вид голодного гоблина, который вот-вот кинется на испуганных жертв и каждую пожует не меньше пяти минут. На мощном теле помимо платья крепился веселенький фартучек в цветочек, на голове лихо заломлен синий беретик, а на руках желтели резиновые перчатки. Почему-то именно так я всегда и представляла работников скотобойни…

— Добро пожаловать, первокурсницы на вводный инструктаж и первое занятие по моему очень важному предмету «Чистота дома и управление персоналом». Вы научитесь не только следить за порядком в замке, но и вовремя реагировать на недовольство слуг и стирать все возникающие разногласия. В вашем мире этот предмет назвали бы «Менеджмент клининговых услуг».

Джулия тут же подняла руку.

Ну да, куда же без нее-то?

Чистара кивнула.

— Я дома изучала основы менеджмента и управления. Не сомневаюсь, что некоторые мои наработки пригодятся в учебе и я хотела бы их предложить… — затараторила Джулия, но Чистара остановила ее взмахом руки.

— Нет. Мне ничего не надо предлагать. То, что было у вас вне Стратуина пусть и останется вне Стратуина. Тут у нас совсем иные порядки и законы. Каждая кухарка может стать королевой… Хм, после прохождения определенных курсов, конечно.

— Но я могу… — начала было Джулия.

— Пока что ты можешь сесть за стол и разложить перед собой платок. Дети, если у вас есть какие-то вопросы, то задавайте их. Все предложения можете написать на бумаге в трех экземплярах, потом как следует помять бумажки и использовать по назначению. Сейчас я вас обучаю, и от результатов вашей внимательности будет зависеть замужество. Если же вы будете недостаточно хорошо слушать, то вас ждет Отражалка, — сказала Чистара.

Тут уже не выдержала я:

— Скажите, а кто такая эта Отражалка и почему ее следует бояться?

Чистара шумно выдохнула воздух, покачала головой и ответила:

— Лучше вам с ней не сталкиваться. Поверьте, наказание будет не из веселых. А сейчас садитесь за столы и раскрывайте ваши волшебные платки.

25

Мы уселись и раскрыли платки. А что нам оставалось делать? Против грозной орчихи не попрешь, поэтому даже Джулия приняла вид умной девочки и уставилась на платок.

— Чтобы в замке навести порядок и дисциплину, нужно в первую очередь начать с себя. Смотрите в центр и старайтесь представить себя самой чистой и самой элегантной вещью из окружения. Проговаривайте про себя заклинание: «Блескуриустарелкос». Как только вы ощутили, что ваше состояние изменилось, тут же осмотритесь кругом и вы сразу увидите непорядок. А уже дать команду это исправить под силу каждой вещи, если у нее есть голос, конечно. Я буду рядом и первый, кто угадает, где в комнате самое грязное место, получит от меня хороший балл.

Пока Чистара это говорила, я пыталась прожечь взглядом дыру в платке. Потом и орчиха тоже уткнулась в свой платок. Видимо, она собиралась показать на личном примере действие заклинания.

Вот не представляла я себя никакой чистой и элегантной вещью, даже статуэткой себя представить не получалось. Я это я, и не фиг менять то, что и так самое чистое и элегантное. То есть мою душу.

Другие же пялились в центр платка, а после поднимали остекленевшие глаза и недоуменно смотрели по сторонам. Даже Чистара оторвалась от своего платка, а ее глаза напомнили мне два стеклянных шарика с «хрустальной» люстры.

— Марина, подойдите к шкафу! — сказала преподавательница.

Таким голосом может разговаривать кофеварка, но никак не живое существо. Естественно, я не сдвинулась с места, а посмотрела на своих подруг. Их глаза тоже походили на бусины папуасов с Новой Гвинеи.

— Эй, вы чего? — шепнула я им.

— Марина, ты должна подойти к шкафу! — в один голос ответили мои подруги.

— Да не хочу я подходить туда. Чего с вами?

— Подойди к шкафу, дылда! — раздался крик Джулии.

Я обернулась и как раз вовремя, чтобы увидеть, как девушки начали собираться возле моего врага. У всех глаза стеклянно поблескивали, и мне почему-то вспомнились фильмы про зомби, у них также было расслаблено лицо и напряжены крючковатые пальцы. Я отскочила и от своих подруг, когда ощутила касание плеча.

Плюшки-ватрушки, да вся группа оказалась словно заколдованной. Что за фигня здесь творится? Я удачно увернулась от лапищ Чистары и подхватила стул, чтобы подороже продать свою жизнь.

— Какая смелая девчонка, — раздался позади скрежещущий голос, который я угадала с двух нот. — Да-да, это я, Похотун Писюкатый, собственной персоной. Я пришел за тобой.

— Ой, а я не готова, — обернулась я к магу и выставила перед собой стул. — У меня еще готовка намечается, гости придут, да и белье я замочила…

— Идем со мной, девчонка! Ты нужна мне в замке, — нахмурился маг.

— Я тут нужнее. Я уже тряпку научилась мочить. И вообще, я на втором свидании к мужчинам домой не езжу.

Маг нахмурился и махнул черным платком. Тут же от стены отделилась самая большая метла и полетела в мою сторону. Я с визгом храбро начала отбиваться.

Блин!

Да я же эту ситуацию видела в платке! Только думала, что это будет завтра, а не сегодня. И ведь не увидела, что будет в финале!

Метла нападала очень активно, а я уже на второй минуте выдохлась и стул начал казаться неподъемным. Мои сокурсницы и Чистара встали по стенкам соляными столбиками и пялились на мою битву стеклянными глазами. На мои призывы о помощи даже не моргнули.

— Девчонка, не сопротивляйся! Ты все равно будешь моей! — воскликнул маг, дирижируя черным платком.

Я от бессилия приготовилась завыть, зареветь и кинуться на мага врукопашную, когда из стены вылетел дико орущий Борзян и врезался в руку Похотуна, вырвав черный платок. Маг ошалел от такой наглости и приготовился высказать все, что он думает о наглом призраке, когда следом за Борзяном выскочил Хлипарь с огромным тесаком в руке.

Тесак просвистел в нескольких сантиметрах от носа мага, отчего тот испуганно икнул. Хлипарь зыркнул на меня глазами, приветственно кивнул и бросился дальше за Борзяном с криком:

— Пастой, э! Я тэбэ нэ больно рэзать буду. Чик и всэ!

Без магической поддержки метла бессильно упала на пол, и я тут же подхватила ее за древко. О, сейчас я вычешу всех вшей из мантии этого засранца.

— Похотун? Ты снова здесь? — взревело за моей спиной гневное создание с таким хорошим именем Чистара. — Это ты заколдовал наши платки?

— Я… Я… Я уже ухожу. Зашел поинтересоваться — не видели моего маленького пуделя Мими? — растерянно ответил Похотун и посмотрел на противоположную стену, возле которой валялся его черный платок. — Мими, Мими, фьюить-фьюить.

Борзян растворился в стене, но платок пройти не смог, и теперь валялся обрывком траурного крепа между щеток и веников. Маг дернулся было к нему, но я хоккейным ударом метлы отправила его обратно.

Вот тебе за мои мучения!

Чистара улыбнулась, подмигнула мне и подняла свой платок вверх. Маг взвизгнул, сделал кувырок вперед и прокатился под метлой. Потом он молнией метнулся к шкафу, и дверца с хлопком закрылась за ним.

Вышедшие из гипноза девушки удивленно переглянулись. Зачем маг спрятался в шкафу? Я-то знала, что не просто так он туда нырнул, да и другие упорно меня туда зазывали. Скорее всего у него там портал в его замок, и сейчас он успешно скрылся от возмездия в моем лице.

Чистара тоже так подумала, она взмахнула платком и дверцы шкафа распахнулись. Увы, вместо мага там оказались швабры и ведра. Похотун снова удачно смылся.

Хотя, у нас же остался его черный платок!

Увы, когда мы повернулись к стене, то на месте платка мага лежала черная роза.

26

— Опять сбежал, — со вздохом констатировала я и подняла с пола черную розу.

— Не нюхай! — крикнула Чистара, но было уже поздно.

Черная пыльца протянулась от лепестков и коснулась моих ноздрей. Я бы не сказала, что аромат был таким уж свежим и вкусным, скорее он напоминал запах свернувшейся крови на скотобойне. И это почему-то начало меня раздражать. Вот как раздражало бы сверление перфоратором за стенкой в пять утра воскресным днем.

— Почему это не нюхать? Я что, уже и понюхать ничего не могу? — почему-то вскинулась я на Чистару. — Чего вы все на меня уставились?

— Ты… ты… — промямлила Агапа.

— Ну да, я это я. Чего не так то? Или бульбы обожралась и теперь не знаешь на кого рыгнуть? — вскипела я, потом повернулась к Маньяре. — А ты чего вылупилась, сильнозагорелая? Или тоже хочешь «тыкнуть»? Тогда тыкни собачку под срачку, а меня не смей!

Чистара взмахнула платком и мои губы сомкнулись. Это взбесило меня еще больше — я тут их от мага спасаю, а они мне рот закрывают?

Да как так можно? Это же полнейшее неуважение. Чего это белобрысая Джулия на меня уставилась? Ее взгляд меня взбесил больше всего. Надо ей по кумполу настучать, а то давно нарывалась…

Увы, второй взмах платка Чиставиры лишил мои ноги и руки подвижности. Я прямо- таки вся окоченела, словно меня загипнотизировали и собирались положить между двумя стульями, чтобы показать какой гипнотизер классный парень и как на мне могут усесться трое.

Я могла только бешено вращать глазами и хлопать ресницами. Если бы мои сокурсницы обладали хотя бы зачатками знаний об азбуке Морзе, то они очень сильно удивились бы, когда узнали правду о себе и своих родственниках. В выражениях я не стеснялась, но все усилия пропали даром — никто азбуку не знал.

— Герцог Крысиус Грыз, явись передо мной! — воскликнула Чистара и взмахнула платком.

«Как лист перед травой» — проморгала я издевательски, но меня снова никто не понял.

В центре комнаты возник синий овал и из него резво выпрыгнул наш преподаватель. Он дожевывал жареную куриную ногу и жирные капли стекали по подбородку.

Как же в этот момент он был омерзителен!

Если раньше он мне хотя бы чуть-чуть нравился, то теперь с его вида тошнило и хотелось завесить жующую морду каким-нибудь покрывалом. Хотя, такое же чувство я испытывала и по отношению к остальным сокурсницам.

Какие же они все противные и мерзкие! Бррр…

— Фто тут у фас? — прошамкал набитым ртом герцог.

— У нас тут Марина и она вдохнула аромат черной розы, — трагическим голосом произнесла Чистара.

— Ну и фура! — в сердцах выругался герцог.

Увы, надавать этому наглецу по щам мне помешало заклинание Чистары, но я запомнила эту фразу и при случае обязательно расцарапаю рожу преподавателя. Вот не быть мне Мариной Голубевой!

А этот подлец тем временем отбросил в сторону недожеванную ногу и жирными пальцами полез меня щупать!

Я задохнулась от возмущения, еще чуть-чуть и меня хватила бы Кондрашка, но отдаленный уголок сознания все-таки слабо пискнул, что действия герцога направлены не на оценку моих прелестей. И тот же самый уголок пропищал, что герцог давит на одному ему известные точки, а мое настроение понемногу улучшается. Раздражение спадает и нервы потихоньку успокаиваются.

— Плохи дела, — хмыкнул герцог. — На сей раз Похотун использовал неизвестное мне заклинание и если не принять меры, то вскоре мы лишимся одной из кандидаток на роль королевы. Быстро в мою лабораторию и призовите графиню Глистану!

Чистара кивнула и резвым зеленым поросенком метнулась к двери. Я же почувствовала, как поднимаюсь в воздух и начинаю двигаться по направлению к синему овалу.

И это тоже взбесило меня!

Я влетела в синий овал, как ракета в черную дыру. Только что была в царстве чистоты и королевстве опрятности, и тут же оказалась в темной пещере, где на стенах висят пучки засушенных растений, шкурки непонятных зверьков и какие-то похожие на сопли слизистые комки.

Герцог одним движением смахнул с дубового стола пробирки и мензурки. Все это богатство безумного химика слабо звякнуло на полу, оттуда поднялся пахнущий серой дымок и слабо пшикнуло. Моя же парализованная особа развалилась на чистой поверхности, и я оказалась в положении девственницы, которую вот-вот должны будут принести в жертву какому-нибудь офигевшему богу.

— Не бойся, Марина, сейчас я постараюсь все исправить… Зачем было трогать то, что оставил черный маг? Ну неужели вам с детства не привили элементарные правила поведения: не разговаривать с незнакомцами, переходить улицу в положенном месте и никогда не нюхать подарки черных магов? Это же так просто…

Герцог бубнил себе под нос, а сам доставал из старинного шкафа различные пузырьки и флакончики. Блин, да у него коллекция гораздо богаче, чем у меня на туалетном столике, меня аж завидки взяли.

И это тоже раздражало!

Из синего овала вывалились две фигуры. Скосив глаза, я узнала графиню Глистану и миледи Чистару. Если сможете представить себе бледного орка женского пола, то вы поймете, как выглядела миледи. Ее мордочка напоминала мою ночнушку, которая осталась дома, такая же светло-салатовая и поблескивала при свете ламп.

Я взгрустнула о доме и это тоже начало бесить!

Похитители хреновы, чего они удумали?

— Снова черная роза? — графиня задала риторический вопрос, так как уже ухватила из угла комнаты большой котел и потащила его к камину.

При ее приближении огонь вспыхнул в черном жерле и весело затрещал под обугленным днищем. Поленья оставались такими же целыми, как и до вспыхивания пламени, похоже, что это был особый сорт дерева, которому фиолетово на потуги огня. А может, эти поленья были из мрамора?

Это непонимание раздражало еще больше! Еще чуть-чуть и меня разорвет от злости. Так бы и завизжала, но рот склеен…

— Да, он снова использовал старый прием. Какое-то новое заклинание вплелось в обычный аромат, и мне не удается его угадать. Чистара, что девушка делала до остолбенения? — спросил герцог, выудив из разбитой посуды целую колбочку. Уверенными движениями он открывал флакончики и добавлял по капле разноцветные жидкости.

— Она… Она будто бы взбесилась.

— Ругалась?

— Азбукой Морзе крыла всех так, что у меня даже ногти на ногах задымились, — призналась миледи.

Ага, значит, она все-таки понимала азбуку! Хлопаньем глаз я добавила парочку крепких выражений прежде, чем герцог закрыл мои глаза непроницаемой повязкой. Со стороны могло показаться, что он просто бросил на мое лицо замызганное полотенце.

— Вероятно, маг вплел заклинание раздражения, — донесся голос Глистаны. — Это надо три пера феникса использовать.

— А может, оставить ее просто так? — предложила Чистара. — Зачем нам тратить на первокурсницу перья?

— Нельзя. Она нам еще пригодится, — сказал герцог. — Делаем обычную смесь и добавляем перья. Не надо мотать головой, Чистара, это необходимая мера. Маг придет за Мариной и в третий раз, а уж нашей задачей будет схватить его и обезвредить. Навсегда!

А меня они спросили? А я хочу быть приманкой? Плюшки-ватрушки, как же это бесило!

Я бесилась под полотенцем, но ничего не могла сделать. Слушала, как вполголоса переговаривались трое преподавателей и как булькало в котле. Воняло так, как будто бы мы оказались в туалете у драконов, причем в самом эпицентре. Потом три раза пшикнуло и все стихло. На время.

— Вот, выпей, дите! — раздался голос герцога и мой рот неожиданно распахнулся.

Ругательства вырвались такие, что Чистара закашлялась от удивления. А потом закашлялась я, когда зелье, по вкусу напоминающее настойку полыни, полилось щедрой рекой.

Как я не захлебнулась — до сих пор ума не приложу. Однако, раздражение начало отступать, а на смену ему пришло веселое настроение. Такое бывает, когда на шашлыках чуть превысишь норму коньяка и душе захочется танцев. Вот и сейчас мне захотелось танцевать, веселиться и петь. И вместо ругательств вырвалось:

Ах, ты, Ваня, милый Ваня,

Свое счастье ты проспал:

Сколько раз тебе давала,

Ты ни разу не попал!

— Похоже, что мы слегка переборщили с настоем счастья, — задумчиво сказал герцог. — Теперь ее будет так плющить до завтрашнего дня. Но, я сделал все, что мог. Теперь забирайте ее и пусть возле нее постоянно кто-нибудь будет. Если возникнут проблемы, то вызывайте.

Чистара кивнула, трясясь и еле сдерживаясь от смеха, чем вызвала у меня еще одну частушку:

В лифте мне один тинэйджер,

Предложил потрогать пейджер.

Три минуты трясся лифт…

Пейджер — класс! Но, мелкий шрифт.

Герцог хохотнул в ответ и взмахом платка создал синий овал. Перелет закончился на моей кровати в моей же комнате.

Это что, они в любой момент могут проникнуть в наши комнаты, а там… Вот бы Симпатир проник ко мне, когда девчонок не будет дома…

Ошарашенным соседкам по комнате я выдала следующую частушку:

Вышла с миленьким промашка:

Прибежал он вдруг домой.

А в постели — барабашка!

И, естественно, со мной…

27

Весь вечер из меня перли частушки и прибаутки. Девчонки сидели с красными, как лепестки роз, ушами и пытались запомнить особенно выдающиеся четверостишия. Миледи Чистара строго-настрого наказала им не выпускать меня из комнаты и следить, чтобы ничего не произошло. После этого она махнула платком, и чары оцепенения спали.

Зря она это, конечно. Я ведь к частушкам еще и танцы прибавила. Такое хорошее настроение было, что мне хотелось обнять весь мир, но пришлось довольствоваться лишь соседками.

Маньяра после получаса моих выходов вприсядку из-за печки предложила меня связать, но Агапа не позволила ей этого сделать. Милая Агапа, сколько же ей пришлось вынести, прежде чем она влила в меня чашку крепкого чая, чтобы отпустило желание танцевать…

Хорошие у меня все-таки соседки! И даже не упрекнули, когда я под конец своего выступления начала рассказывать им о симпатии к ректору Академии. Дали мне выговориться, уложили и укрыли одеялом. Мне давно никто не подтыкал одеяло под ноги, я даже расчувствовалась и от бескрайних чувств выдала им забористую матерную частушку, которую не буду приводить здесь, так как нас читают дети.

На утро мне даже было неловко смотреть соседкам в глаза, но они подмигивали и говорили, что все нормально.

На сей раз нас разбудил все тот же призрачный мускулистый будильник по имени Борзян. Теперь его мускулистую спину украшал еще и длинный тесак, в котором можно было узнать оружие Хлипаря.

Мда, если мы еще на третий и четвертый курс попробуем зайти, то Борзян рискует превратиться в подушечку для иголок. Увы, голосистости ему это не убавило.

— Как я вчера этого колдунишку приструнил? А? — выкрикнул Борзян, когда сквозь него пролетели три подушки. — Я вообще-то герой, а вы меня подушками…

— Мы же сказали, что в другой комнате твой голос любят больше, — простонала я, когда сон с участием Симпатира неожиданно прервался на самом интересном месте.

— Так там уже не спали. Они сидят у окна и смотрят на улицу, — обиженно проговорил Борзян.

— А что там? — подняла голову Агапа.

— Так вы что, еще не в курсе? Так бегите же быстрее! — рявкнул Борзян. — Такое можно раз в месяц увидеть! Драконий монарх со свитой выбрался на охоту — это то еще зрелище.

Нас как будто тайфуном сдуло с кроватей. Мы едва не по пояс высунулись наружу и уставились во все глаза на необычное зрелище. И посмотреть было на что!

Вдали, словно косяк перелетных уток, летели драконы. Я сначала протерла глаза себе, потом Агапе, которая почему-то начала креститься и ронять челюсть на пол. Соседку ущипнула в ответ и вот тут-то я точно поняла, что не сплю.

Над далекими параболами скал летели величественные ящеры. Их крылья поднимались и опускались настолько красиво, что я на минуту забыла, как нужно правильно дышать. Потом тело возмутилось столь наплевательским отношением к себе и заставило легкие закашлять, чтобы я снова вернулась к процессу вдоха- выдоха.

Драконы словно сошли с фантастических картин Бориса Веладжо, такие же огромные, красивые и завораживающе необычные. Я прикинула на глазок, что самому большому я буду на один зубок. Схрямкает скотина зеленая и не поморщится.

С соседних окон послышались восхищенные ахи и охи. Акеми Токато, девушка из страны Восходящего Солнца, едва не сиганула вслед за драконами. Хорошо еще, что соседки успели поймать за кимоно и затащили ахающую самоубийцу обратно.

Я взглянула вниз: навернулась бы Акеми знатно — под нашими окнами чернела пропасть, из которой выглядывали осколки скалистых зубов.

— Драконы, милые драконы, возьмите меня с собой! — вопила Акеми, пока соседки старались не дать ей покончить с жизнью в расцвете лет.

Драконы даже не повернули рогатые головы. Они продолжали величаво взмахивать крыльями и удаляться навстречу поднимающемуся солнцу. Завораживающая картина, прямо как из фильма «Неуловимые мстители», когда четверка на конях уходила в красное небо. Похоже, что вчерашнее снадобье еще не до конца отпустило меня, поскольку невольно вырвался куплет:

И над степью зловещей

Ворон пусть не кружит.

Мы ведь целую вечность

Собираемся жить.

Меня поддержала Агапа и следующий куплет мы уже вытянули вместе:

Если снова над миром грянет гром

Небо вспыхнет огнем,

Вы нам только шепните

Мы на помощь придем!

Так получилось, что драконы взмахивали крыльями в такт нашей песни и один за другим пропадали из виду. Маньяра с Борзяном даже поаплодировали, когда последний дракон скрылся в слепящем алом полукруге встающего солнца.

— Офигительная провожалка для драконов. Научите? — подмигнул нам Борзян, когда мы начали собираться на учебу.

— Потом, как-нибудь… Если захочешь, — подмигнула я. — Вот уж не знала, что у вас тут драконы водятся.

— Это еще что — они иногда и в жены одну из выпускниц берут, — важно ответил Борзян.

— То ес-есть как бе-берут? — начала заикаться Маньяра.

— Ну, у них же тоже есть монархи, вот они и выбирают иногда. А что? Они же превращаются в людей, когда захотят, конечно.

— Да что за чушь ты несешь? — спросила я. — Ты нас специально дразнишь?

— Нет, я вполне серьезно. У ректора Симпатира даже договоренность есть с их монархом, когда приходит время одному из драконьих принцев жениться, то ему предоставляют выпускницу академии в самую первую очередь. Ведь это один из древних и уважаемых родов… Вот вы хотели бы стать женой дракона?

— А ты чего здесь ошиваешься? — вопросом на вопрос ответила Агапа, которая только-только захотела переодеться и начала расстегивать пуговицы пижамы. — Тебе разве не нужно будить остальных?

— Нет, я уже всех разбудил, вы последние остались. Чего ты застыла? Или думаешь, что призраку так интересны твои телеса? — фыркнул Борзян.

Я тоже решила, что стесняться его не стоит, но все же отвернулась и напялила мантию чтобы он не видел моего лица. Соседки последовали моему примеру. Борзян все также висел в воздухе и наливался красным цветом.

Если вы ни разу не видели, как краснеют призраки, то вы многое потеряли — это непередаваемое зрелище! Сначала он розовел, как персик, потом перешел на цвет яблока, а завершил свое «оцветвление» ярким помидором сорта «Бычье сердце». Очень забавное зрелище, скажу я вам.

— Вы чего? Я же пошутил, а вы…вы… вы начали голыми… — вырвалось заикание у Борзяна. — Нельзя же так, я же… вы же… мы же…

— Чего ты завыкал, замыкал? — подозрительно сощурилась я. — Или ты никогда женского тела не видел?

— Не… Мне не до этого было, я всегда на битвах… — теперь Борзян стал светиться, как спираль у старой кухонной плиты. — Я никогда…

— Ясно, и тебя отправили будить девушек по утрам. Хм, коварное наказание, — покачала Агапа головой. — Мы больше не будем, Борзянушка. Мы же не знали.

Призрак всхлипнул и начал проваливаться сквозь пол, когда я вспомнила о том, что хотела у него выяснить по поводу Отражалки.

— Стой, Борзян! Ответь на вопрос, а потом исчезай. Скажи, что ты знаешь об Отражалке?

— Об… Об Отражалке? — Бозрян застыл посреди комнаты, наполовину погруженный в ковер. Сейчас он напоминал бюст Геракла, только без бороды. — А зачем вам она понадобилась?

— Да вот, хотим узнать, кто она такая и чем дышит, — улыбнулась я в ответ.

Борзян подпер лицо кулаком, шмыгнул и начал рассказывать:

— Это еще до Симпатира было. Когда тут ректором Похотун еще был…

— Стоп-стоп-стоп! — я почувствовала, как мои брови взлетели под самую линию волос, потом со свистом вернулись обратно. — Похотун был ректором Академии?

— Ну да, давно правда это было. Потом его сместили за любовь к одной студентке. Скандал тогда разразился-а-а-а… приятно вспомнить. А! Так это Отражалка и была! Кстати, она в своей группе была одной из лучших! Ей пророчили большое будущее, и к слову — как раз была очередь драконьего принца Эраникуса Ширококрылого, и он положил на эту веселушку-хохотушку глаз…

— Ну ничего себе, — схватилась за голову Маньяра. — И Похотун был ректором, и Отражалка готовилась стать невестой дракона…

— Да-да, вот из-за этого Похотун и отчислил ее. Выдумал какую-то провинность, вроде как она плохо намочила тряпку, и отчислил. Но не отправил домой, а оставил при Академии, чтобы взять ее в жены. Увы, девчонка не выдержала такого обращения и нырнула в пруд Забвения. Вернулась уже призраком, стала летать по Академии и завывать страшным голосом, плакать и жаловаться на тяжелую судьбу. Из-за этого призрака и начался скандал, ведь драконий принц тоже остался без невесты. Похотуна сместили, скандал замяли, но темный маг разозлился, всех проклял, а Эраникусу даже плюнул на хвост. Потом Похотун исчез, но обещал вернуться и отомстить, теперь он каждый год ворует одну из первокурсниц. Почему- то в этот год ему приглянулась ты, — Борзян показал на меня пальцем.

— Я? Ик! А я чего? Я ничего! Другие вон чего и им ничего, а я сразу и к темному магу,

— вырвалось у меня.

— Не бойся, может быть тебя и отобьют, — подмигнул Борзян. — Правда, до этого никому еще не удавалось подобного сделать, но рано или поздно это должно случиться.

— А что с Отражалкой? — напомнила Агапа.

— Ас ней все хорошо! Обитает в женском туалете и считает — сколько раз студентки мочат тряпки. Если количество наказаний превысит норму, то…

Что именно последует, если количество наказаний превысит норму, мы так и не узнали, поскольку в дверь раздался громкий стук.

28

Девушки, у вас все в порядке? — раздался знакомый голос, а следом послышался громкий щелчок, какой может быть только при раскусывании ореха.

Борзян тут же схватился за нос и нырнул в ковер, как купальщик ныряет в воду, перед тем как выйти на сушу. Только мы его и видели.

— Да-да, герцог, мы уже выходим! — откликнулась я и посмотрела на соседок, они пожали плечами в ответ и кивнули.

А что нам оставалось делать? Не обманывать же преподавателя, да к тому же безо всякой на то причины. Мы прошли к выходу, причем я постаралась хорошенько наступить на то самое место, куда нырнул Борзян. Ни звука в ответ, похоже что болтливый призрак уже умчался по одному ему известным делам.

Когда я открыла дверь, то герцог сидел на воздухе и щелкал орешки. Да-да, прямо так и было — он сидел на воздухе, как будто в невидимом кресле, еще и ногу на ногу закинул. Скорлупу от орехов герцог бросал прямо на пол, но в полете она превращалась в крупные снежинки. А уж на красном ковре эти снежинки таяли за секунду и исчезали навсегда, даже мокрых пятен не оставляли.

Герцог невозмутимо посмотрел на нас, легко встал на ноги и неожиданно для всех подмигнул Агапе. Соседка тут же зарделась, отчего ее личико похорошело еще больше.

Интересно, а если бы он подмигнул мне, то как бы я среагировала? Наверное, подмигнула бы в ответ. А может еще и частушку какую выдала, от такого великого счастья.

— Как прошла ночь? — спросил герцог и бросил в рот еще один орешек.

— Все нормально! — отрапортовала я, взяв на себя роль лидера в нашей небольшой команде. — За время сна никаких происшествий не произошло. Борзян разбудил вовремя, драконов увидели все. Настроение боевое и учебоспособное.

— Хорошо быть с таким настроением, — улыбнулся герцог. — Хорошо потому, что сегодня вы будете обучаться у меня, а это вам не пищащий изюм в творог закатывать.

В коридор выглянула Джулия. Ну еще бы, куда уж без нее!

— Сэр герцог, я готова хоть сейчас начать обучение! Я буду одной из ваших лучших учениц, вот увидите, сэр герцог! — Джулия сверкнула голливудской улыбкой и постаралась принять самую соблазнительную позу, которую можно принять возле дверного косяка. — Я тут вообще самая лучшая, пусть даже некоторые русские глупышки этого не признают из-за врожденной туполобости.

— А я бы чего-нибудь схрямкала, а то голодное брюхо к учению глухо. Настолько глухо, что воблы вяленые с непрокрашенными корнями уже мерещатся, — зевнула я в ответ на выходку Джулии.

Та стрельнула в меня глазами, словно шмальнула из револьвера и открыла было рот, но герцог ее опередил:

— О! У нас тут конфликт? Ссора-драка? Чудесненько! Вы и будете демонстрировать защиту и нападение на моем первом занятии. А сейчас и в самом деле пора подкрепиться.

Он потер руки, словно предвкушал удивительное зрелище, потом махнул рукой, приглашая следовать за собой. Из других дверей выходили девушки в розовых мантиях и вскоре весь курс потянулся за герцогом.

Когда Джулия поравнялась со мной, то прошипела змеюкой подколодной:

— Я тебя размажу по полу…

— Да я тебя сама угандошу! — как можно очаровательнее улыбнулась я в ответ.

Герцог оглянулся на нас и подмигнул мне. И точно — я не удержалась и подмигнула в ответ. Все-таки что-то есть такое в этом мужичке, что заставляло чувствовать к нему симпатию.

Подружки Джулии хмуро поглядывали на нашу троицу и у меня невольно закралась мысль, что если наша вражда с американкой доведет до побоища стенка на стенку, то мои соседки могут здорово пострадать. Что же, надо будет разобраться с Джулией без посторонних глаз и без привлечения помощи со стороны.

Легкий завтрак не принес ничего нового. Мы с Джулией специально сели по разные стороны стола и молча умяли овсяную кашу с ягодами вприкуску. На этот раз других курсов не было видно. Они или выйдут позже, или же поедят в комнате. Да и фиг с ними, вот только думы о той второкурснице, Вирджинии Кламанс, не давали мне покоя — куда же она подевалась?

После завтрака мы прошли в подвал, где оборудовал свою лабораторию герцог Крысиус Грыз. Я только вчера была здесь, поэтому узнала и стол, и котел, и запах, который так и не выветрился из помещения. Тени от горящих факелов выводили неторопливую пляску на камнях пола и казалось, будто под нашими ногами происходит дискотека призраков.

— Дамы, тут мы будем разбираться позже, а сейчас пройдем в мой дуэльный зал, — герцог толкнул еще одну дверь, которую я вчера даже не заметила.

— А там нет пауков? — спросила с дрожью в голосе Маньяра.

— Нет, там стерильно как в кабинете зубного врача, — подмигнул герцог и мотнул головой в сторону прохода. — Не бойтесь, я смогу защитить вас от любого паука, пусть он будет даже в человеческом обличье.

Он нырнул туда первым, а особо храбрая студентка полезла за ним следом. Приятно осознавать, что являешься особо храброй, ведь если себя не похвалишь, то другие даже не догадаются. Я не опасалась получить пенделя, ведь мою спину прикрывала Агапа, а ее Джулия почему-то не трогала. Может, из-за того, что они очутились вместе до того, как меня подселили и Джулия еще надеялась переманить мою соседку на свою сторону.

Ого!

Вот уж не подозревала, что за такой маленькой дверцей будет скрываться такой большой зал. По мановению платка герцога в зале зажглись факелы и осветили высокие потолки и мрачные колонны, между которыми свободно мог уместиться небольшой цыганский табор. Стены были увешаны оружием различных мастей и форм. Я все равно в нем не разбираюсь и для меня сабля будет саблей, даже если ее назовут катаной или ятаганом. Так что описаний этих смертельных игрушек от меня не дождетесь.

В центре зала возвышалась длинная каменная площадка, на ее концах краснели два ровных красных круга диаметром с человеческий рост. Я прямо таки наяву увидела, как по этой площадке движутся навстречу друг другу два фехтовальщика, только в руках у них вместо рапир будут шелковые платки…

И этими платками они потом задорно лупят друг друга по щам!

— Джулия, Марина, залезайте на площадки и доставайте ваши платки. Сейчас мы будем изучать заклинание нападения! — скомандовал герцог.

29

Когда Джулия первый раз попробовала метнуть в меня заклинание нападения, то я испытала тот самый стыд, который зовут испанским. Его еще называют «рука- лицо». Не поняли? Это то самое чувство, когда чужой человек делает что-то не так, но стыдно именно тебе.

Скажу вам по секрету, такое жгучее чувство я впервые испытала на игре матча «Кожаный мяч». Что я там делала? Я там сидела на трибуне и усиленно болела за своего парня, который на тот момент являлся подающим надежды вратарем. Команда из соседней школы оказалась слабенькой, и основная игра велась на ее половине поля. Именно поэтому я искренне удивилась, когда увидела судью, который бежал к моему тогдашнему парню Сережке и показывал красную карточку.

Сережка в ответ показал каких лещей он таскал летом, то есть согнул руку в локте и постучал ладонью другой руки по бицепсу. После этого исполненного величия жеста он удалился и присоединился ко мне на трибуне.

— Что случилось, Серый? — облепили его друзья.

— Да фигня. Из-за такой фигни даже не стоило краснуху лепить, — процедил мой парень и сплюнул.

Он всегда ловко умел сплевывать и почти всегда попадал на кончик своего кроссовка. Я прижалась к нему плечом и чмокнула в щеку:

— Ну скажи, Сереж, мы же не видели! Мы на другую сторону смотрели.

— Да чего говорить-то? Помочился я в воротах, не бежать же из-за такой фигни за заменой, — просто ответил неудачливый вратарь. — Все равно все пасутся у других ворот, а я думал, что не заметят…

Его друзья на десять секунд остолбенели, а потом от хохота содрогнулся стадион. А я в этот миг почувствовала тот самый «испанский стыд».

Конечно, многие слова из подростковой речи я заменила на литературные, все-таки меня могут читать дети, но основную мысль и состояние вы поняли.

Герцог сначала показал нам что нужно делать. Он встал в горделивую позу, взмахнул платком и на другом конце платформы возникла красная фигура. Фигура напоминала кардинала из «Трех мушкетеров», если тому надеть капюшон на голову, так как лица не было видно.

— Вот это будет мой противник. Не пугайтесь, это всего лишь манекен для обучения, на нем мы и будем тренироваться, если под рукой не окажется хорошего врага, — герцог подмигнул нам с Джулией. — Дети, достаточно взмахнуть кистью вот так, — герцог помотал кистью, как будто ввинчивал лампочку, — и сказать заклинание «Шандарахус»!

После этого из платка вылетела зеленая световая комета и с огромной скоростью понеслась в красную фигуру…

Фейерверк был таким, что я на секунду ослепла и на две секунды оглохла. Похоже, что остальные тоже пребывали в подобном состоянии, поскольку спустя три секунды начали визжать хором.

Признаюсь, я тоже завизжала.

Сильно.

От души.

От красной фигуры осталось только одно воспоминание и легкий дымок. Жуткое зрелище, скажу я вам. А если бы на его месте оказалась я? Меня даже передернуло от такой мысли. Но, как известно, мыслям свойственно сбываться.

— Джулия, Марина, добро пожаловать на пьедестал, — широко улыбнулся герцог. — Если спросите — зачем это нужно будущей королеве, то я отвечу, что венценосные жены также являются телохранителями короля и являются последней чертой защиты. Все понятно? Ну и хорошо. Первой будет стрелять Джулия.

— Есть, сэр! Спасибо, сэр! Я не подведу, сэр! — отрапортовала Джулия и легкой козочкой запрыгнула на красную площадку.

Я же со скоростью беременной улитки поплелась на другую сторону. Ой, как жить- то хотелось…

— Не бойся, Марина, я не позволю вам навредить друг другу, — шепнул герцог, когда я проползала мимо него.

И вот я залезла на красную площадку, окинула взглядом примолкшую розовую толпу и начала вспоминать слова молитвы. Да хоть какой-нибудь молитвы, надеюсь, после фейерверка мне это зачтется, и я окажусь среди призраков.

Вот тогда я оторвусь на Джулии! Мы на пару с Борзуном будем над ее ухом распевать гимн России, чтобы жизнь раем не казалась. Я еще его частушкам научу…

— Джулия, начинай! Представь, что ты ненавидишь Марину и швыряй в ее сторону заклинание, — скомандовал герцог.

Чувствую, что ей и представлять не нужно. Ох, я уже настолько смирилась со своей грядущей смертью, что когда Джулия подняла платок, то даже выставила вперед ногу и с решимостью Мальчиша-Кибальчиша взглянула ей в лицо.

— Шандарахус! — прозвенел в притихшем зале звонкий девичий голос.

Из платка вылетел зеленый светящийся шарик, повертелся в воздухе пьяным мотыльком, потом обиженно пшикнул и потух. Даже до половины пути не долетел.

Салага!

Я видела, как улыбки расцветают на лицах моих соседок, и сама почувствовала, как уголки губ ползут к ушам. Вот тебе и самая лучшая ученица. Вот тебе и испанский стыд.

Хихиканье расползлось по залу розовым туманом. Щеки Джулии заалели маковым цветом и чем-то напомнили мне Борзяна, который увидел наше переодевание. Ее лицо сморщилось от злобы, и она попробовала еще раз выстрелить. На сей раз шарик выпал из платка и покатился по каменному пьедесталу, потом жалобно хлюпнул и распался на мелкие кусочки.

Хохот стал громче.

— Джулия, молодец! — поддержал герцог красную от гнева Джулию. — У многих даже такого не получается сделать. Теперь очередь Марины. Разозлись, дитя, как следует!

Ух, вот этого мне не надо было говорить. Я была на взводе, я была уже почти готова принять смертушку лютую, я уже почти вспомнила все слова «Отче наш»…

Я была зла!

С ухмылкой, которой позавидовали бы киношные маньяки, я посмотрела на Джулию и подняла вверх платок. Пару раз крутнула невидимую лампочку и почувствовала как в руке возникла приятная теплота. А если еще раз крутнуть? Я крутнула еще пару раз и в руке появилось нестерпимое жжение, словно попыталась достать из мангала упавший кусочек шашлыка.

Пора!

— Шандарахус! — прокричала я и взмахнула рукой.

Меня едва не отбросило отдачей — выскочивший метеор понесся к закрывшей голову руками Джулии. Я сама порядком струхнула от такого оборота.

— Блокиратос! — воскликнул герцог и перед Джулией возник прозрачный щит, о который и разбился мой зеленый метеор.

Капли жидкого зеленого пламени сползли с еле мерцающего щита и вскоре о моей атаке напоминало только жалкое икание Джулии. Эта заносчивая американка действительно испугалась и никак не могла успокоить свою диафрагму. Я тоже пару раз икнула из солидарности, но потом сделала вид, что так и было нужно.

Потом икнула еще раз, контрольный, когда за спинами остолбеневших студенток раздались неторопливые аплодисменты.

— Браво! Действительно, браво! — сказал мужской голос и из темноты угла выступил ректор Академии.

— Барон Симпатир, — коротко поклонился герцог, — чему обязан вашим появлением?

Симпатир смотрел на меня, чуть прищурив глаза, и мне почему-то стало неловко от этого взгляда. Может, он хочет прожечь дыру во мне? Тогда я не согласна — с лишней дыркой я вряд ли сгожусь в королевы.

— Всего лишь хотел понаблюдать за вашими тренировками, герцог Крысиус, — ответил Симпатир, когда наконец оторвал взгляд томных глаз от меня (у меня по коже мурашки носились табунами, как мустанги по прерии), — и вижу, что у вас появились хорошие ученицы.

— Да, у Марины потрясающий результат, но это может быть результатом негативного отношения к Джулии. Сейчас попробую встать на место этого икающего чуда, у которого появились несколько седых волосков, и попробуем еще раз. Марина, ты сможешь возненавидеть меня также, как ненавидела Джулию? — спросил герцог, помогая моей сопернице спуститься на пол.

— Да как два перста оросить, — хмыкнула я.

Ну да, храбрилась. Старалась показать себя с лучшей стороны — все-таки Симпатир смотрит. А это чего-нибудь да стоит!

— Вот и хорошо. Девушки, успокойте Джулию. Ты, — узловатый палец показал на одну из подруг американки, — отведи ее в зал и дай понюхать сиреневый флакон, он стоит возле камина с левой стороны. Всего один вздох, не больше.

Когда Джулию увели, то герцог встал в позу фехтовальщика и подмигнул мне:

— Атакуй!

Я подмигнула в ответ и снова покрутила кистью до нестерпимого жжения. Расстаралась для показа Симпатиру…

— Шандарахус! — выкрикнула я как можно громче, когда боль почти вырывала платок из пальцев.

На этот раз зеленый метеорит напоминал зеленый баскетбольный мяч, и он со скоростью пушечного ядра полетел в сторону застывшего герцога. Меня же отдачей отбросило назад, и я удачно разбила губу, приземлившись лицом на постамент.

Звезды вспыхнули перед глазами. К ним добавился фейерверк, который устроил мой мячик. Я видела, что герцога тоже снесло с постамента, несмотря на блокаду, и теперь он выглядывал с другой стороны. Так мы и таращились друг на друга, пока другие девчонки стояли с упавшими на пол челюстями.

— Неплохо, очень даже неплохо, — прозвучал голос Симпатира. — Герцог, зайдите ко мне после занятий.

— Хорошо, — кивнул Крысиус и выпрямился, придерживая ладонью бок.

Бедный, вот это ему прилетело. Я даже почувствовала стыд. Простой, обычный. Не испанский.

Симпатир еще раз скользнул по мне взглядом и прошел в появившийся синий овал.

30

После нашей дуэли дни потекли медовой струей, медленно и тягуче. Нас обучали каждый день готовке, уборке, шитью, воспитанию детей и противостоянию темным силам. Мы записывали, запоминали, использовали на практике.

Я выучила с десяток заклинаний, которые здорово облегчали жизнь. Конечно, в нашем мире вместо заклинаний стоят холодильники, телевизоры, стиральные машины и посудомойки, но в этом мире подобного не наблюдается, поэтому приходится призывать магию. Зато теперь я понимаю, откуда взялись скатерть- самобранка, блюдечко с яблочком, иголочка-рукодельница и тряпочка- помывалыдица — все это проскользнуло в наш мир из этого, магического.

Каждое утро начиналось с приветственной речевки Борзуна, а заканчивалось страшными рассказами Маньяры. Как оказалось, наша соседка знает много рассказов, которые она выучила, будучи не только скаутом, но и главной помощницей шамана. Агапа тоже пыталась наводить ужас, но куда там страшной закрутке до слона-людоеда или суслика-зомби… Так и засыпали, боясь спустить ноги на пол, чтобы оттуда не выполз скользкий хобот и не обвил пятку.

Джулия немного подутихла, скорее всего задумала какую-нибудь пакость, поскольку постоянно зыркала выпученными глазищами и перешептывалась с соседками явно по нашему поводу. Ну, пока она не лезла к нам, мы тоже на нее не обращали внимания.

Скажу честно — мы искали информацию об Отражалке, но никто больше о ней не говорил, словно на все рты наложили запреты молчания. Как только мы заговаривали, так преподаватели и призраки тут же старались перевести тему разговора. А если мы были настойчивыми, то грозились отправить мочить тряпку. Я уже не боялась этого наказания, так как из-за заклинания Глазуна тряпка становилась мокрой в тот момент, когда я выходила из аудитории. Поэтому я не ходила в туалет ради получения баллов наказания.

Да, признаюсь, что я беззастенчиво этим пользовалась и порой задавала очень неудобные вопросы, типа — как правильно применить заклинание готовки, чтобы наверняка присушить к себе короля. Или какое нижнее белье нужно сшить королю, чтобы он не изменил в дальнем походе своей благоверной женушке. Однокурсницы хихикали над такими вопросами и над краснеющими лицами преподавателей, которые тут же выгоняли меня в коридор. Ну а я что? Я получала паузу и гуляла минут пять с мокрой тряпкой в руке.

Снующие туда-сюда метелочки-пюпитры не отвлекали меня от мыслей о великом, поэтому я вскоре перестала обращать на них внимания. Убираются? Ну и пусть себе убираются, зато в академии чисто и светло.

Мы открыли для себя библиотеку. Нет, не так — БИБЛИОТЕКУ. Она располагалась почти под самой крышей академии и поэтому там всегда было свежо и прохладно. На резных балкончиках всегда курлыкали голуби, словно обсуждали прочитанное и делились мнениями, отзывами и критикой. Это были очень тактичные голуби, поскольку я никогда не видела следов их пребывания на корешках книг. Даже падающие перья они умудрялись подхватить у пола и унести в окно, чтобы не пачкать пол.

Зато у них можно было поинтересоваться о нужной книге — тут же с балкончика срывался сизарь и учтиво показывал путь к необходимому манускрипту. И вы даже не можете себе представить, какое это все-таки блаженство — просто сидеть и читать книгу у камина, под тихое воркование тактичных голубей. А если еще рядом стояла кружка горячего чая…

Так продолжалось целый месяц. Целый месяц ежедневных учений, тренировок, зубрежки. И я почти не встречалась с Симпатиром. Он был вечно занят и почти не показывался из кабинета. За этот месяц и маг Похотун ни разу не совершил попытки напасть и народ почти успокоился, когда однажды утром не произошло непредвиденное обстоятельство.

— Вы чего тут ляхи развалили? Лежите и ничего себе не знаете! Вставайте! Марысю Шиманскую отчислили!

Вот с такого милого утреннего приветствия и начался наш день. Конечно, мы подскочили не сразу — уже привыкли к панике Борзяна и к его громкому голосу. Но потом осознание вести заставило спрыгнуть с кроватей и подбежать к двери, за которой уже раздавались возбужденные голоса.

В коридоре уже собралась добрая половина нашего курса. Заспанные девчонки пытались понять, что же на самом деле произошло и куда за одну ночь подевалась польская панночка со всеми вещами?

— Мы не знаем, — всхлипывающим голосом проговорила Люсинда Брох. — Мы… мы проснулись утром, а ее нет… Даже заколки не осталось, которую она подарила мне. Ы-ы-ы, где же Марыся? И заколку тоже жалко…

Не скажу, что мне особенно жалко было вечно задирающую нос панночку, но сам факт ее бесшумной пропажи из комнаты, где спали еще две девушки заставил задуматься. Как такое могло произойти? Хотя, если набросить на девчонок спящие чары, то их самих можно было похитить, они бы даже и не проснулись.

— Кандидаток на место возле короля стало меньше, — с ехидцей сказала Джулия. — Так не грустить надо, а радоваться, что нас не отчислили.

Ну да, куда же без ее ехидства…

— Нужно узнать у преподавателя, отвечающего за вашу группу, куда подевалась Марыся. Возможно, все не так уж и плохо, — попробовала я воззвать к голосу разума.

— Ну да, у миледи Чистары разве узнаешь, — всхлипнула вторая соседка Марыси, Лин Ян. — Она у нас строгая.

— А что узнавать-то? Марыся часто мочила тряпку? — спросил голос миледи Чистары за нашими спинами.

Орчиха стояла, прислонясь к косяку и поигрывая новым пюпитром в руках. Такой красно-белой метелочки я пока еще не видела в коридорах академии, а я их почти всех уже выучила наизусть.

— Ну… Ну да, — со вздохом сказала Люсинда. — Мы ее предупреждали, чтобы она не встревала в перепалки с преподавателями, а она… Она кивала на Марину и говорила, что раз с этой русской ничего не происходит, то и она может немного побаловаться.

— Нашла с кого пример брать! — прошипела Джулия и повернулась ко мне. — Ну что, рада, что из-за тебя выгнали беззащитную девчонку?

Во как! Оказывается, что я еще и виновата. Так, стоп!

— Ты же сама только что радовалась ее исключению, а теперь пытаешься перевести стрелки на меня? Вот же ты подлюка какая! — вырвалось у меня.

— Да я тебя… — Джулия выхватила платок.

— Да ты можешь только себя! — крикнула я и храбро шмыгнула в свою комнату за платком.

Когда же я выскочила наружу, то миледи Чистара уже нависала над Джулией и гневно отчитывала ту за невоздержанность. Прямо бальзам на душу, хотя я и хотела использовать на американке новое заклинание, вызывающее головастиков из ушей. Прочитала недавно в библиотеке, но пока не представилась возможность ни на ком испытать.

— И дуэли в коридорах запрещены, вы можете поранить других. За угрозу я назначаю вам наказание в виде намачивания тряпки. И это последнее предупреждение в ваш адрес. Это обоих касается! — повысила голос орчиха. — Если вам так неймется доказать превосходство друг над другом, то можете сойтись в соревновании хулахупиус.

— Да я ее во что угодно сделаю, хоть в шахматы, хоть в подкидного дурачка. А хулахупиус… это что такое?

Лучше бы я не спрашивала…

31

Миледи Чистара объяснила маркизе и фрейлине, что две студентки желают сойтись в соревновании хулахупиус, на что те ответили радостными улыбками и едва не запрыгали от счастья.

Ох, что-то мне подсказывало, что эти улыбки возникли не спроста. А уж когда к нам присоединился герцог, граф и даже дворецкий, то по моей спине пробежал холодок, какой бывает, когда повернешься спиной к вентилятору.

— Веселье-веселье-веселье! — приговаривал герцог и потирал ладони.

Мне почему-то не было весело. Моим подругам тоже.

По дороге мы выяснили, что Марысю все-таки исключили из Академии за непослушание и неподобающее поведение. После этих слов Джулия очень нехорошо на меня посмотрела. Да что там Джулия — остальные девушки тоже с недоумением уставились на меня. Еще бы, ведь я нарушала порядок чаще Марыси, но оставалась в Академии, а вот польку исключили. Странно…

Мне-то это не было странно, ведь заклинание дворецкого спасало от посещений туалета с намачиванием тряпка, но впредь я поклялась вести себя поспокойнее. Чтобы не привлекать лишнего внимания, и чтобы не возникало ненужных вопросов.

Дружной толпой мы прошлись по коридорам Академии под неусыпными взорами портретов и вскоре подошли к стене, на которой были нарисованы кольца. Не олимпийский символ, конечно, но очень близко к нему — разноцветных колец было шесть.

Миледи взмахнула платком и по стене пробежала трещина, которая начала расширяться, расти и вскоре перед нами открылся проход в ярко освещенный зал.

Признаться, я видела раньше эти кольца на стене, но как-то не придавала значения

— нарисованы и нарисованы, если нарисовали, значит, кому-то это нужно. Я даже не могла представить себе, что стена за кольцами скрывает такой большой зал с идеально ровным полом. Зал был величиной со стадион в Олимпийском, на стенах виднелись небольшие выступы, там выступали скамеечки и кресла.

— Девочки, в хулахупиус играют две команды по три человека. Вы как раз можете сразиться комната на комнату. Если не испугались, конечно, — подмигнул герцог, взявший на себя роль судьи и конферансье в одном лице.

— Мы не боимся, сэр! — храбро ляпнула Джулия.

Две ее соседки переглянулись, но все-таки кивнули. Я же повернулась к своим девчонкам:

— Родные, я вас не заставляю. Это наше с Джулией дело и если…

— И если ты закроешь рот, то мы побыстрее уроем эту крашеную козу и ее тупоголовых соседок, — кровожадно закончила Маньяра.

Агапа кивнула с самым серьезным видом и размяла шею. Так разминают шею выходящие на ринг боксеры, перед тем как навалять люлей сопернику.

Я не знала, как мне благодарить девчонок и поэтому просто их обняла, пока они не увидели блеснувших в уголках глаз слезинок. Какие же они у меня все-таки хорошие — даже не знают, в какую передрягу лезут, но раз лезу я, то и они со мной. Даже комок в горле встал, пришлось его проглатывать.

— Правила соревнований просты как медная монета! — вышел на середину зала герцог. — Выигрывает команда, которая набросит десять колец на колышки другой команды, или…

Тут герцог сделал небольшую паузу и взмахнул платком. С обеих сторон зала из пола вырвались чурбачки высотой по пояс и в диаметре не больше пялец для вышивания. Подобные столбики обычно вкапывают во дворах, чтобы особо ленивые автолюбители не бросали машин возле подъездов.

— Или вам нужно поймать платиновый обруч, и надеть его на столбик чужой команде. Он появляется всего на двадцать секунд, поэтому нужно поторопиться, ведь он появляется рандомно и в следующий миг может возникнуть под носом капитана соседней команды. Это правило номер раз. Второе правило тоже не блещет искусом…

Герцог в его манере «растекания мыслию по древу» поведал нам об остальных правилах. Как оказалось, игра «хулахупиус» представляет собой извращенный эквивалент игры «Серсо». Возле столбиков появляются три небольших сундучка в которых хранятся разноцветные обручи, каждые сундучок для своего цвета. Всего было три вида обручей: красный — атакующий, синий — защитный и зеленый — задерживающий.

Все бы ничего, но за каждый подход к сундучкам можно было ухватить только девять обручей, десятый становился неподъемным, а об одиннадцатом и говорить нечего. И только от студентки зависело какие обручи она схватит, так как на месте убранных тут же появляются новые. Кстати, пока их не бросишь, то они похожи на браслетики на руку, такие же небольшие. Но вот стоило кисти выпрямиться и отправить их в путешествие, как они тут же увеличивались до размера стандартного хулахупа.

Красными обручами полагалось накидывать на столбик, синими отбивать красные, а зелеными сдерживать противников. Бежит такая студентка к столбику противника, а на нее раз! и налетает зеленый обруч, который тут же пеленает по рукам и ногам. Он держит до выигранного очка, а потом отпускает. Малоприятное ощущение, скажу я вам. И к тому же, коварные преподаватели заколдовали зеленые кольца так, что невозможно угадать — каким следующим способом он остановит игрока.

Если вкратце, то берет хорошая девочка Марина красный обруч и фигачит его в сторону столбика противника. Нехорошая девочка Джулия может отбить снаряд синим обручем, а потом метнуть в сторону Марины зеленый, чтобы та споткнулась и в самом лучшем варианте расквасила нос. Тогда нехорошую девочку Джулию ничто не остановит, чтобы насадить свой красный обруч на столбик Марины.

Мда, последняя фраза какая-то очень двусмысленная получилась. Но так оно и было!

И надо еще пояснить про платиновый обруч. Это такое скользкое чудо, которое то появляется, то исчезает. Если успеть его схватить и водрузить на вражеский столбик, то игра будет выигранной. Вот и все простые правила.

Рассказ герцога затянулся же на добрых двадцать минут, к концу которых многие откровенно зевали. Я уже позаглядывала во все сундучки и подбросила пару раз обручи в воздух. Прикольная штука, скажу я вам — когда в руке, то небольшое кольцо, а стоит оказаться подброшенным — тут же превращается в полноразмерный хулахуп.

— Таким образом потенциальные спутницы короля приобретают еще один нужный навык — окольцевать предмет мужского пола. Это вам пригодится в будущем, а у нас является видом академической забавы и игры. Все правила ясны? Тогда не буду вам мешать, вот только необходимые преграды возведу и можно начинать!

Герцог взмахнул платком и на поле появились мужские фигуры…

Плюшки-ватрушки, для молодых девчонок, которые уже месяц почти не общались с лицами противоположного пола (преподаватели и призраки не в счет), появление полуобнаженных фигур походило на новогодний подарок. Атлетически сложенные модели демонстрировали кубики, шарики и остальной рельеф настолько эротично, что мы даже забыли — зачем сюда пришли.

Впрочем, забыли не только мы — вся наша группа разом уронила челюсти на пол и от обилия пускаемых слюней образовался небольшой водоем.

Двадцать мускулистых моделей стояли на небольших постаментах, которые медленно передвигались по одной им известной траектории. Со стороны казалось, что мужчины танцевали брачный танец и вон тот светленький имел большие шансы на завоевание моего сердца.

Прости, Симпатир, но ты недоступен, а тут можно пощупать!

— Вставайте на свои места! — донесся голос герцога и до меня начало доходить весь смысл моего пребывания в этом зале.

32

Я должна была выиграть у Джулии!!!

Да, должна! Именно такую мысль я постоянно возвращала на место, когда шла по каемке поля к своему столбику. Мысль упорно старалась смыться и никак не хотела становиться основной в моей голове.

Не будем винить ее, ведь вряд ли у вас получиться думать о победе, когда перед лицом маячат двадцать накачанных парней и принимают различные фривольные позы. Когда же мы дошли до столбика, то из-за парней тройку Джулии даже не было видно.

— Платки оставить! — скомандовал герцог и мы положили их в специальном углублении в поле, которое тут же сомкнулось крокодильей пастью, стоило краешку последнего платка шевельнуться в последний раз.

— Взять обручи! — снова прозвучала команда и мы схватили кто сколько смог.

Конечно же мы не поверили герцогу, что можно взять только девять и едва не надорвали пупки, пытаясь подхватить сразу по двадцать штук. Увы, пришлось довольствоваться девятью.

— Я в нападении, — обозначила я себя и схватила красные кольца.

— Я в защите, — Агапа подхватила синие.

— А я и умница и красавица! Что же мне — разорваться, что ли? — белозубо улыбнулась Маньяра.

Мы шутку оценили, проезжающие рядом парни тоже хохотнули. Маньяра подмигнула и схватила зеленые кольца.

— Я буду всех задерживать.

Три девушки в розовых мантиях на одной стороне поля, три девушки в розовых мантиях на другой стороне, а между ними скользят мускулистые очаровашки. Мда, и как тут играть?

За телами я заметила недоуменные глаза Джулии — похоже, что наши мысли были одинаковыми.

— Три! Два! Один! Начали! — герцог дирижировал хором наших одногруппниц и на последнем слове выпустил в потолок красный фейерверк, который взорвался над нами и осыпал все блестками.

Это был сигнал, и я помчалась вперед…

Не скажу, что это было так просто — ведь впереди скользили неизвестные мальчишки, а я девушка вежливая и мне до жути захотелось познакомиться. Бежать между полуобнаженными телами, думать о победе и уворачиваться от зеленых колец — это почти невозможная вещь для восемнадцатилетней девушки, если она, конечно, не терминатор.

Я терминатором не была и прозевала тот момент, когда одна из подруг Джулии, Юханна Сьеберг, метнула в меня зеленый обруч. Мне как раз на пути повстречался тот самый светленький паренек, на которого я положила глаз…

Всего три секунды заняло пеленание меня зеленым обручем. Широкие полосы вырвались из кольца и накинулись на меня голодными удавами. Всего три секунды, и я уже нахожусь в положении новорожденного младенца, только соски-пустышки во рту не хватает. По инерции я пролетела дальше и обязательно влепилась бы лбом в проезжающую мимо платформу, если бы не твердые руки подхватившего меня молодого человека.

— Заметался пожар голубой, позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, в первый раз отрекаюсь скандалить, — проворковал незнакомый блондин баритоном оперного певца Хворостовского.

Надо же, он еще и моего любимого поэта продекламировал… Вот как у меня не выпрыгнуло сердце из пеленок — я даже не знаю. Настолько очарователен был этот блондин, настолько по-гречески красив, словно сошел с античной вазы, перед этим накинув джинсовые шорты на голое тело. Он аккуратно уложил меня на пол, белозубо сверкнул обаятельной улыбкой и умчался дальше, ловить падающих и мешать бегущим.

Я же осталась лежать и наблюдать, как Джулия один за другим посылает красные обручи в сторону нашего столбика, а Маньяра с ловкостью черной пантеры отражает удары и даже успевает посылать зеленые кольца в ответ.

Увы, Агапу постигла моя участь, а после и Маньяра оказалась спеленутой широкими полосами. У трех мумий на полу бешено вращались глаза, пока Джулия летящей походкой подошла к нашему столбику и с издевательской улыбкой набросила первое кольцо.

Как только красный хулахуп успокоился, наши путы сразу же ослабли и растаяли. Мы выскользнули из полос тающей ткани и вернулись к нашему столбику. Обручи в наших руках растаяли вместе с тканью и пришлось брать новые.

— Один-ноль, Мариночка! — пропела Джулия, когда проходила мимо меня. — И это только начало, бэби!

Ух, так хотелось влепить ей пенделя в горделиво вихляющийся зад…

— Вам конец, детифки, — прошепелявила третья подруга Джулии, Кристина Стремберг.

— Чего-то нынче болванчики разболтались, никак град должен пойти, — заметила я.

— Ага, с лягушками, — согласно кивнула Агапа. — Вам просто повезло, я видела, как Марина споткнулась.

— Делай это почаще, правда, красавчик? — Джулия помахала рукой одному из молодых людей на платформе. Тот в ответ подмигнул и сделал танцевальное движение бедрами, как Майкл Джексон, только руку не положил на пах.

Мои сокурсницы разделились на два лагеря и одни болели за Джулию, а другие скандировали: «Ма-ри-на! Ма-ри-на!»

Давненько я не участвовала в спортивных состязаниях, а уж в магических никогда. От пропущенного гола возникла суровость во взгляде (я прямо чувствовала это) и веселая злость. Я кивнула соседкам, они кивнули в ответ. Просто кивнули. По- дружески. Но этот самый кивок заставил почувствовать, что мы сплачиваемся и готовы играть в одной команде.

Второе очко тоже выхватила Джулия. Она победно выкинула руки вверх и заплясала от радости, пока мы снова поднимались с пола.

Как это произошло? Да снова взяли обручи одного цвета и в итоге оказались закованы в камень. Да, на этот раз вместо полос ткани из зеленых обручей выскочили каменные языки, словно растение-мухоловка раскрыло лепестки и сомкнулось возле наших тел. Неприятное зрелище, впрочем, это никаких ушибов мы не получили, кроме болезненных уколов обиды и досады.

Тела молодых людей уже не так привлекали взгляд, как это было сначала — либидо потихоньку уступало место азарту.

— Девчонки, меняем тактику. Так у нас будут хотя бы какие-нибудь шансы. Вы видели, что Кристина и Юханна выскакивают вперед с кольцами обездвиживания, а потом выходила Джулия? Агапа, нам с тобой нужно сначала отбить все кольца, а потом уже выскочит Маньяра и всех обездвижит, тогда мы сможем беспрепятственно добраться до их столбика. На мальчишек не засматриваемся, и, Агапа, не стараемся ущипнуть их за попу. Все понятно? — проговорила я, пока мы набирали кольца у сундучков.

— Все! — коротко кивнули девчонки.

Снова прозвучала команда герцога и Юханна с Кристиной привычно бросились вперед. Какое же было изумление на их лицах, когда все зеленые обручи оказались отбиты синими, а в ответ прилетели два обездвиживающих кольца. Они оказались закованы в ледяные мантии, которые не позволили им шевелиться.

Маньяра начала охоту на Джулию в лучших традициях африканских охотников, легко скользя между извивающимися парнями. Мы же с Агапой схватили красные кольца и вскоре размочили счет.

Как только мое кольцо коснулось столбика, то я заметила краем глаза в стороне платиновый обруч. Он висел в воздухе на высоте четырех метров и допрыгнуть до него не представлялось возможным — Маньяра попробовала и с чертыханьем отступила, когда он также неожиданно пропал.

Когда мы возвращались обратно, то я заметила, как блондин показал мне поднятый вверх большой палец. Это придало сил и подняло настроение.

Мы сравняли счет и наш дух вырос еще больше. Джулия с подругами начала менять тактику, но мы словно предугадывали их продвижение, и я даже пару раз крикнула в их сторону известное выражение Задорнова: «Ну-у-у, тупы-ы-ые!»

Счет уже был шесть-три в нашу пользу.

Мы бы выиграли. Я не сомневаюсь, что мы бы выиграли, если бы в игру не вмешалась очередная неприятность…

33

Уже два раза мы ловили платиновый обруч и один раз его схватила Юханна. Все три раза он пропадал по дороге к столбику, но мы не оставляли надежды и упорно его высматривали. Для команды Джулии платиновый обруч походил на спасательный круг, ведь мы медленно, но верно подбирались к победе.

Да, на голодный желудок. Да, с нечищеными зубами и ненакрашенные! Да, уже изрядно вспотевшие, но мы двигались к заветной цели — щелкнуть заносчивую американку по носу.

Заодно хотели сбросить охвативший нас испуг по поводу пропажи Марыси. На время отвлечься от такой неожиданной вести. Раз и нет девчонки. Тут поневоле задумаешься — а может ты следующая?

Вот чтобы справиться с этими волнующими моментами, мы и отрывались вовсю. Не скрою, что когда бежали от надетого на столбик обруча обратно, то не могли отказать себе в удовольствии и щипали спортивные попы проезжающих мимо парней.

Они так умильно вскрикивали и потом призывно улыбались…

Я старалась ущипнуть белокурого красавчика. Вот почему-то тянуло меня к нему как сувенир-магнитик к стальной дверце холодильника. Он в ответ старался всегда оказаться поближе, когда три противницы пытались закидать меня зелеными обручами.

И вот настал десятый раунд. Тактика у девиц поменялась в пятый раз, теперь вперед выскакивала Юханна и старательно отбивала наши снаряды синими обручами, принимая тут же новые от Кристины. Вторая неслась обратно и прибегала уже с зелеными, чтобы атаковать нас.

Но у нас была я, а это уже являлось половиной успеха. Я в это время переключилась на Кристину, бросила зеленый обруч, и рослую блондинку поймал один из пролетавших парней. Она стала похожа на куколку тутового шелкопряда, только глаза гневно блестели из-под коричневой корки. Юханна оглянулась на подругу, но у меня и на нее хватило зеленых обручей. Девушка моментально покрылась корой и стала похожей на ствол столетнего дуба.

Где же Джулия?

Я оглянулась по сторонам и обнаружила, что Маньяру ловит один из парней на нашем краю поля. Пока Юханна и Кристина отвлекали нас с Агапой, Джулия пробралась по кромке поля и захватила нашу соседку врасплох. И как по закону подлости недалеко от нашего столбика замаячил в воздухе платиновый обруч.

Мы уже не успевали…

Надо было видеть — какой же радостью загорелись глаза Джулии, когда она в прыжке схватила обруч и оказалась всего в трех метрах от нашего столба.

Мы с Агапой не сговариваясь метнули обручи…

Они полетели…

Медленно. Очень медленно.

Джулия успевала допрыгнуть до столба и платиновый обруч уже начал зависать над нашим столбиком.

Миллиметр за миллиметром летели зеленые кольца и также миллиметр за миллиметром приближалось наше поражение.

Мелькнула мысль, и я схватилась за нее, как утопающий хватается за спасательный круг.

Я бросилась к Джулии и во все горло затараторила американский гимн:

— О, скажи, видишь ты в первых солнца лучах,

Что средь битвы мы шли на вечерней зарнице?

Джулия вздрогнула, и ее рука дернулась. Она оглянулась на меня и отразила синими обручами наши обручи. Я даже моргнула от удивления — так легко у нее это получилось. Но надо было тянуть время, а у Джулии, как у собачки академика Павлова, сработал рефлекс — тело начало выпрямляться, а правая рука потянулась к сердцу. Агапа поняла мою идею и тоже затянула:

— В синем с россыпью звезд полосатый наш флаг.

Красно-белым огнем с баррикад вновь явится.

Это надо было видеть — рефлексы ломали Джулию и заставляли вытянуться в струнку, хотя победа и унижение противной русской выскочки было в считанных сантиметрах.

Откуда мы знали гимн? Да Джулия распевала его каждое утро, прежде чем дойти до столовой. Мы поневоле выучили почти весь наизусть и теперь пришла пора американке расплачиваться за утренние песнопения.

— Мерзавки! — я скорее прочитала по губам, чем услышала ее дикий крик.

Да уж, гвалт со стороны болельщиц и болельщиков поднялся неимоверный. Казалось, что участие в крике принимали даже столбики. А уж как вопили скользящие парни…

И мне оставалось всего пять метров…

Агапа продолжала петь. Громко и фальшиво. Главное — громко! Перекрикивая ор и визг.

Я споткнулась…

Все.

Как бы сказал парень с Ютуба: «Это фиаско, братан!»

Эх, как я навернулась…

Руки в стороны, ноги в разлет, зубы оскалены — я самолет!

Картина не для слабонервных. По закону подлости я должна была приземлиться лбом на платформу, увидеть, как Джулия надевает платиновое кольцо на столбик, и после этого умереть от позора. Но этого не случилось.

Меня поймали крепкие руки. Какими же знакомыми они мне показались, а уж когда мелькнули светлые кудри, то у меня вовсе даже вырвался выдох облегчения. Симпатичный блондин! Он меня сейчас поставит на пол, а потом я…

На этот раз он не стал ни читать мне стихи, ни улыбаться, а просто прижался губами к моим губам.

Он поцеловал меня!!!

Я обомлела, но краешком глаза увидела, как Джулия все-таки справилась с рефлексами и нацепила обруч на столбик.

Все пропало…

В утешение я впилась губами в ответном поцелуе. По спине пробежал табун мурашек, дыхание перехватило, а я начала тонуть в голубых глазах молодого человека. От него пахло грецким орехом с легким оттенком миндаля. Я почувствовала себя медузой, выброшенной на берег, но не могу сказать, что мне это не понравилось. Понравилось, еще как!

Хоть какое-то утешение от проигрыша!

Гвалт достиг небывалого потолка звучания, но все-таки я услышала дорогой сердцу звук.

— Марина, отойди от него! — донесся до меня голос Симпатира. — Немедленно!

Сердце начало подпрыгивать в груди — неужели он заревновал? Ректор стоял на краю поля и махал мне платком, словно провожал в далекое плавание. Он точно ревновал… Тогда пусть еще поревнует. Я запустила пальцы в шелковистые волосы и впилась крепче в упругие губы.

Под моими руками волосы поползли назад, и я удивленно распахнула глаза. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как кожа на лице молодого человека треснула, и трещина побежала вниз, к подбородку. Я попыталась вырваться, но он не отпускал, а под трещиной оказалась другая кожа, обветренная и в морщинках. На свободу вырвались черные брови и через секунду я поняла, что целюсь с…

Похотуном Писюкатым…

Я храбро шмыгнула, и только тут заметила, что вокруг царит тишина.

Мы стояли в мрачном зале замка черного мага, да к тому же он держал меня в объятиях.

От резкой перемены мест, от резкой смены ситуации мой мозг взорвался, и я благополучно скользнула в обморок.

А что? Там мне показалось безопаснее, чем в руках черного мага.

34

Вы никогда не просыпались на кровати, куда все приглашенные гости складывали свою верхнюю одежду? В центре горы из ткани с торчащими рукавами, воротниками, поблескивающими пуговицами и зубастенькими дорожками молний?

Я однажды побывала в такой ситуации, когда пришла на вечеринку после бессонной ночи. В тот вечер меня сморило несмотря на гремящую музыку и веселых друзей. Я отпросилась на полчасика поспать до основного начала веселья, чтобы «сбросить сон», а после не могла понять — почему я оказалась заживо погребенной? Когда смогла выйти из комнаты, то напоминала самое модное пугало в мире, так как на мне были пять курток, семь шапок и даже чьи-то лыжи.

Лыжи оказались хозяйскими, они успешно упали на меня и запутались в одежде, пока я, как проснувшийся медведь из берлоги, выбиралась из спальни.

Вот и сейчас мне не просто так вспомнилась та история — я очнулась посреди разбросанной одежды и нестиранных простыней. Комната была большая, по размерам не меньше моей однушки, но такая захламленная, что из трех окон только одно было видно в полной мере. Под потолком комнаты лепнина, заросшая паутиной. Пыльную люстру давно никто не трогал тряпкой, и она уныло озирает бардак сверху. С хрустальных висюлек на меня посматривали хмурые пауки. На стенах повешены портреты плачущих девушек в королевских одеждах, но их лица настолько засижены мухами, что просто не разобрать — где глаза, а где рот.

Ворохи, ворохи одежды. Если бы вместо одежды и белья тут были драгоценные камни и золото, то комнату запросто можно было бы назвать пещерой сорока разбойников. А меня Али-Бабой…

Да, али бабой, али девчонкой. Сама не пойму — кто я сейчас, где я сейчас и зачем я сейчас нахожусь здесь?

Хотя, мутные воспоминания стали наплывать в девственно-чистый мозг нефтяными волнами из пробоины танкера. Я вспомнила! И наше поражение вспомнила и, что немаловажно, мое похищение.

Я нахожусь в замке Похотуна! И мы с ним целовались! Бррр… хотя не скажу, что было настолько уж неприятно.

Теперь и бардак встал на свои места, и паутина, и хмуро косящиеся пауки. Массивная дверь в конце комнаты вряд ли была открытой. Ну да, мои подергивания привели только к ехидным смешкам со стороны пауков. Владелец замка не настолько глуп, чтобы оставлять пленницу с открытой дверью.

Тогда остается окно!

Я все равно собралась смыться, так что рассматривать нужно все варианты. Перебравшись через завалы камзолов, платьев и потертых мантий, я подползла к подоконнику и выглянула наружу.

Плюшки-ватрушки!

Я тут же отпрянула обратно. Мало того, что в десятке метров под окном клубилось серое облако, так за ним проступали острые пики скал. И эти скалы двигались!

Хотя, вряд ли это скалы двигались, скорее, это замок летел над скалами. Желание смыться чуть приутихло, но не покинуло меня окончательно. Вдали показалась синяя полоска воды, вот если сигануть с окошка вниз головой и прямо в воду, то… То вряд ли Марина Голубева выживет после такого падения. Нужно придумать что- то другое.

Вот как назло ничего не лезло в голову и я решила поступить как всякая оскорбленная пленница — я решила постучать в дверь. Сначала вежливо, потом ногами. Потом начала орать.

Спустя десять минут снаружи раздался скрипучий голос:

— Проснулась, моя ненаглядная?

От такого названия я даже оглянулась по сторонам — может, кроме меня в комнате еще кто-нибудь был. С надеждой посмотрела на пауков, вдруг между ними затесалась паучиха, которую бы Похотун называл «ненаглядной»? Пауки сразу же открестились и спрятались за висюльками. Трусы.

— Открой и выпусти меня! — крикнула я в ответ.

— А ты драться не будешь?

Признаюсь честно, такого вопроса я не ожидала. Да, я свернула одну старую мантию на манер булавы Ильи Муромца, но чтобы так… Или он видел сквозь стены? Пришлось откинуть «булаву» в сторону.

На такое расстояние, чтобы в случае чего можно было дотянуться.

— Не буду, честное-пионерское! — ответила я. — Открывай, а то мне крайне нужно попудрить носик.

— А у меня пудры нет, — раздался задумчивый голос мага. — Мука есть, будешь?

— Да мне в туалет нужно! Экий же ты непонятливый!

Да уж, мужчины порой бывают такими недалекими, приходится по сто раз объяснять банальные вещи. Зато мнят себя мировыми пупками. Или пупами, как им будет угодно. Мы-то с вами знаем, что женщины могут управлять не хуже, Екатерина Великая и Елизавета Вторая с легкостью это доказали.

Дверь заклацала с тем лязгом, с которым соприкасаются друг с другом железные полосы капкана. Я успела даже втайне помечтать, что это Похотун ошибся и теперь он попался в собственную ловушку. Увы, это оказались всего лишь замки. Очень много замков. Я даже почувствовала себя узницей замка Иф, этакой графиней Монте-Кристо.

Пауки так и не выглядывали, похоже, что у них с Похотуном тоже не лады.

— Выходи медленно, руки держи на виду, ноги высоко не вскидывай. Шаг влево, шаг вправо — считаю побегом, прыжок на месте — провокацией, — сказал маг, отходя назад и держа наготове платок.

В лучших традициях американских фильмов про тюрьму, я заложила руки за спину, сгорбилась, и, насвистывая «Мурку», вышла наружу. Мне не было страшно, так как я увидела мелкое дрожание платка — маг сам побаивался меня.

— Куда пылить-то, вертухаюшко? — по блатному растягивая слова, спросила я у мага.

— Зачем пылить? Ты мне вообще-то для уборки нужна. Нет, пылить не нужно. И не вертушка я вовсе, а самый что ни на есть настоящий маг, — обиженно проворчал Похотун.

— Туалет где? — пожалела я его извилины.

— Прямо по коридору и налево. Потом третья дверь направо.

Я кивнула и пошла вперед, выигрывая время на размышление о дальнейшем поведении и заодно осматриваясь по сторонам.

Плюшки-ватрушки, да тут бардачина не хуже, чем в той комнате, в которой я очнулась. Возле стен ворохи ношеной одежды, на стенах все те же заляпанные картины неизвестных девушек, а тускло светящиеся люстры прямо-таки взывали к помывке.

— Можно я схожу одна? — спросила я у мага, который задумчиво шагнул следом за мной.

— А? — словно очнулся он и осмотрелся по сторонам. — Да-да, конечно. Все равно убежать ты не сможешь, а навредить себе там не получится.

Он остался снаружи, а я гордо захлопнула обшарпанную дверь перед его носом. Вот и пусть остается на страже, а я пока приведу себя в порядок и подумаю, как быть дальше.

Про туалет я промолчу — пощажу ваши нервы. Скажу лишь, что в девяностые года в привокзальных туалетах было чище.

— У тебя так много мелких слуг, почему же ты не прикажешь им убраться? — спросила я, когда вышла в коридор, отряхивая руки после мытья над ржавой раковиной.

— Они у меня только шить умеют. Во всем остальном… Эй, ты, унеси отсюда тряпье! — громко скомандовал маг, когда в конце коридора мелькнула трепещущая крылышками фигурка.

Иглотык сразу же подскочил к указанной куче, попытался схватиться за воротник лежащей мантии и поднять ее, но та оказалась сильнее и потянула его вниз. После трех минут безуспешной борьбы безоговорочная победа оказалась за мантией, а иглотык стал похож на куколку гусеницы, которая приготовилась стать бабочкой.

Маг вздохнул и махнул платком. Иглотыка тут же вырвало из цепких рукавов и унесло в соседний коридор.

— Видишь, они ничего толком сделать не могут. Поэтому я так и живу.

— Так сам уберись, не переломишься.

— Не могу, — развел руками маг. — На мне лежит проклятие и снять его может только прекрасная дева.

35

Я тут же подумала, что прекрасная дева это я. Даже зарделась чуточку. Совсем немного, как краешек солнца, показавшийся из-за горизонта. Нет, ну приятно же слышать такие вещи.

Прекрасная дева…

Как звучит, а?

Вас часто так называли? Вот и я не могу вспомнить, чтобы баловали таким эпитетом.

Правда, черный маг тут же оправдал свою черноту, когда добавил:

— Жаль, что ты не подходишь под это определение…

Вот тут красное солнышко зашло за тучку и вряд ли показалось бы в ближайшие полчаса. Я обиделась! А потому что нельзя быть на свете черным таким. Мог бы еще пять минут порассыпаться в комплиментах, я полюбила бы ушами и помогла бы ему, а теперь…

— Почему это я не подхожу? У меня и стать есть, и сесть найдется, даже лечь обнаружится! Чего тебе еще, собаке, надобно-то?

Колдун опешил от моего напора. Ну да, непривычно ему с такой как я разговаривать, судя по всему, ему попадались в основном те, кто плакал, просился к маме или вовсе уходил в глухую депрессию. Я же улыбалась, пританцовывала и иногда подмигивала. А что мне оставалось делать? Только вводить предполагаемого противника в состояние удивления и изумления. Пусть поволнуется и подумает на будущее, как похищать землянок.

— Ты мне нужна для жертвоприношения, — хмуро ответил маг, когда налюбовался на мои ужимки и прыжки.

Вот тут уже пришла моя очередь икать от удивления и думать — сколько седых волосков вылезло от его слов? В детстве я была нужна для партии в домино, когда соседские старики выползали летним вечером. В девичестве была незаменимой для похода в кино или в компанию к мальчишкам. В молодости была нужна для создания полноценной семейной ячейки, а вот сейчас…

Нет, для жертвоприношения я еще никогда не была нужна. Не то чтобы меня это как-то обижало — не нужна и не нужна, не больно-то и хотелось. Хотя, если учесть, что жертвоприношения всегда оборачивались спасением жертвы каким-нибудь киношным красавчиком, то я не прочь была чуточку побыть на месте блондинки для Джеймса Бонда.

Увы, в этом замке Джеймсом Бондом и не пахло. Сказала бы я, чем пахнет, но пощажу ваш желудок, ведь вы можете в этот момент поглощать пищу, а описываемый запах крайне негативно скажется на пищеварении. А уж когда маг с простой, человеческой улыбкой Владимира Ильича Ленина распахнул дверь в темный зал, то еще один запах прибавился к остальной когорте.

Я про запах страха, а вовсе не про то, что вы подумали!

Мне действительно в первый раз после перемещения стало страшно. До этого все воспринималось как крайне увлекательное приключение с возможным дополнительным бонусом в финале, а сейчас у меня даже волоски на бровях встали дыбом. Я все ждала, что появятся освободители с платками наперевес, но шли минуты, а вот освободители-то как раз идти и не торопились.

— Не озирайся, никто тебе не поможет, — проскрипел маг и толкнул меня в спину.

От этого толчка я влетела в темный зал, и он тут же осветился мертвенным зеленым светом, как будто в каждую глазницу десятка черепов, что стояли на комодах у стены, вставили по горящей дискотечной неоновой палочке. Подсветились пучки гнилушек под потолком зала, пустили лучики сабли и кинжалы на стенах, даже щели половых досок загорелись зеленым, словно под полом включили мощный прожектор.

С потолочных балок свисали коконы спящих летучих мышей. Или иглотыков в плащах. Я не разобрала на расстоянии, да и не очень-то хотелось выяснять. Вот они не светились, зато мертвенным светом подсвечивались балки и от мелких телец на пол падали огромные тени.

А в центре этого светового шоу находился покрытый алой тканью стол с четырьмя зажимами для рук и ног. А может быть ткань была и белой, вот только она покрасилась от жертвоприношений?

А может это я сама себе нагоняла страха…

— Что это? Ты же сначала говорил, что я буду убираться, готовить и стирать. А это зачем? Какое жертвоприношение? — я постаралась чтобы голос не дрогнул, но вряд ли у меня это получилось.

— Тогда я лишь смотрел на твоих защитников и латал дыры в своей обороне. Теперь мы наедине и… — маг взмахнул платком. — И я могу наконец снова попытаться освободить свою любимую. И снять проклятье…

Я не могла пошевелиться. Вот даже моргнуть не удавалось. И как назло зачесался нос. Вот раньше он даже не думал чесаться, а сейчас заныл так, что если я его не почешу, то тут же спрыгнет с лица и помчится в уголок чесаться о что попало.

На фоне представленной картины слова мага показались мне не настолько страшными. Даже скорее наоборот — при жертвоприношении он может задеть нос рукавом и тот немного успокоится. Кстати, а как это самое приношение бедной меня будет происходить? И кому меня будут жертвовать? Вроде бы никаких рогатых созданий поблизости не было, никаких пентаграмм и тому подобных знаков не виднелось… Только стол с алой тканью чуть приподнялся в воздухе и начал поворачиваться…

— Теперь ко мне никто не сможет проникнуть. Нам никто не помешает. Я обрету свою любовь! — начал повышать голос маг, помахивая платочком, как девчонка на перроне вслед уходящему поезду.

— Кхе-кхе, — многозначительно выдавила я.

— Ты хочешь знать, что будет? Тебе явно не понравится! Зато черные силы вернут мне Ярославу.

Нет, я была не против того, чтобы черные силы вернули ему Ярославу. Пусть подавится на здоровье, но я-то тут при чем? Может, я вовсе не хотела чтобы мне не понравилось? Может, у меня на этот счет были другие планы?

Увы, я могла только кряхтеть и таращить глаза, чувствуя, как меня приподнимает в воздух неведомая сила и тащит к столу, который начал приподниматься одной стороной вверх. Ой, что-то мне этот стол начал напоминать средневековую дыбу, а спасительным Джеймсом Бондом так и не запахло. К тому же я явственно увидела, как один из черепов оскалился еще шире и подмигнул мне пустой глазницей.

36

Поджилки затряслись, холодок пробежал по спине, мурашки табунами начали носиться по всему телу. В общем, я почувствовала себя точно также, как при знакомстве с будущими свекром и свекровью. Но если в тот день я могла бы смыться, то сейчас же такой возможности меня лишили. И это мне очень сильно не нравилось.

Плюшки-ватрушки, и как назло ни одной нормальной мысли по поводу спасения мне не приходило. Вот даже самой завалящей мыслишки.

А тем временем стол встал на попа, и меня шваркнуло спиной о столешницу, только ткань колыхнулась алым всполохом. Руки взлетели к зажимам, а ноги решили не отставать от предательских верхних конечностей. Мягкие кожаные ремни стянули кожу кольцами удава, а после оцепенение спало.

Я тут же попыталась вырваться и начала дергаться, как пчела в паутине. Увы, как и в случае с пчелой, у меня ни фига не получилось.

Маг же укоризненно покачал головой, глядя на мои ужимки, а после взмахнул платком.

Вот только военного марша не хватило, чтобы создать торжественную атмосферу происходящего. Раздался знакомый стрекот и вскоре около сотни иглотыков занесли полотно. Вот честное слово, не соврала ни словечка — иглотыки занесли холст. Я сначала подумала, что это простыня, но после пригляделась и поняла, что это приготовленная для рисования ткань, с нанесенной грунтовкой. У меня знакомая такие же делала, перед тем как рисовать черные овалы, красные квадраты и желтые треугольники. Поклонница Малевича.

Он что, меня рисовать будет?

На память почему-то пришли картины в коридорах замка — девушки с непрорисованными лицами. И что — моя картина будет висеть среди них? И тоже непрорисованная?

И тут я поняла, что могу не только изображать червяка под электрическими разрядами, но еще и способна издавать звуки. Ух, какие звуки я начала издавать…

Я даже сама не подозревала, что умею так материться. Нет, про объяснение грузчикам я уже упоминала, но сейчас я могла бы промотивировать целую строительную бригаду. Да что там промотивировать, после моих слов строители носились бы как электровеники и сдавали годовые планы за два дня.

Иглотыки оказались благодарными слушателями. Тот, который был похож на игрушечного деда Мороза, даже подпер кулачком щеку, и крошечная слезинка блеснула на его щеке прежде, чем спрятаться в волосках бороды.

Если попытаться передать словами, но вместо мата поставить точки, то получилось бы следующее:

— Ты В… три раза А если то……..

И так три минуты. Я могла бы и больше, но маг не иглотык. Его народное творчество не заинтересовало, поэтому взмах платка снова лишил меня красноречия. Эх, а ведь граф Болтуняго Скороговор никогда не затыкал мне рот, и даже иногда одерживал победу в споре. Ну, как иногда — два раза всего было, и то я в эти дни была невыспавшейся.

— Перестань разливаться грязью, девица. Ты можешь и дальше злиться, но это никак не помешает моему творчеству. Сейчас я буду рисовать… Это и будет моим жертвоприношением. И я даже посвящу тебя в таинство моего творчества. Хочешь? Не хочешь? Чего ты плюешься — ты нормально моргни. Да не плюйся ты, все равно жертвоприношению этим не поможешь. Давай договоримся, если ты согласна, то киваешь один раз, если не согласна… Вот же зараза, прямо в глаз попала. Да, если не согласна, то можешь плюнуть. Лучше в иглотыка.

Как вы уже успели догадаться, я начала изображать верблюда. Причем крайне недовольного. А чего он стоит такой весь в черном и черным же платком передо мной помахивает. Если был бы платок красным, то я могла бы и андалузского быка изобразить, даже глаза выпучила бы и постаралась ножкой шаркнуть, как эта тореадорская мечта копытом.

Между тем, маг движением фокусника вытащил из-за пазухи небольшой флакончик с янтарной жидкостью. Грешным делом я подумала, что маг в нашем мире побывал и стибрил бутылочку виски в каком-нибудь самолете, поскольку такие мелкие емкости только там подаются. Но нет, этот флакончик открылся с чпоканьем бутылки шампанского, и из него выплеснулся золотистый дымок.

Я не смогла учуять запах, но пахло явно чем-то сказочным. Иначе я не берусь объяснить того, что маг окунул кончик платка во флакончик и со злобной улыбкой поднес мокрый уголок к холсту. Иглотыки тут же разлетелись в стороны, как мотыльки от костра, который туристы начали тушить по-пионерски. Они разлетелись, а холст остался висеть в воздухе, как у циркового фокусника. Того и гляди, маг крикнет «Ап!», дернет за конец ткани, а там окажется слон в дорогих побрякушках.

Увы, это всего лишь моя буйная фантазия, а на деле маг провел всего лишь по краю, и то место, которого коснулась влажная ткань, начала краснеть. Над моей головой раздалось легкое потрескивание, как будто кто-то невидимый начал медленно рвать бумагу. Да-да, именно медленно, с чувством, толком, расстановкой.

— Вот и появился первый штришок, можешь посмотреть, что творится над твоей головой, — скрипнул маг.

Я чуть отстранилась от алой ткани и вытянула шею, аки лебедь белая, когда булку в зоопарке суют через прутья вольера. Увиденное заставило меня икнуть. Причем я икнула два раза, второй раз — контрольный.

И было отчего икать — над моей головой пропала полоса алой ткани. На ее месте была неровная черная линия столешницы, а сама ткань каким-то образом переместилась на холст!

— Вот-вот, удивлена моей магией? Ошарашена? Хе-хе. А ведь я только-только начал. Да-да, ты все правильно поняла — я буду тебя вместе с алой тканью переносить на портрет. Дело трудоемкое, поэтому прошу тебя не мешать.

Маг еще раз окунул кончик платка во флакончик и провел новую линию. Надо мной еще раз затрещало, и новая полоса алой ткани исчезла. Я невольно втянула голову в плечи.

— Вот это и есть мое жертвоприношение. Удобно, без крови и без криков. Видишь ли в чем дело — я не помню лицо своей возлюбленной, поэтому рисую тех, кого смогу украсть. Но если я ошибаюсь, то… Впрочем, ты сама видела неудачные портреты. А когда-нибудь я смогу нарисовать девушку, похожую на мою любимую Отражалочку, и она перейдет из зеркал туалетных комнат Академии в нарисованный портрет. Ты чем-то напоминаешь ее, поэтому я надеюсь, что сегодня меня ожидает удача. Да что ты делаешь, во имя темных сил?!!

Пока он говорил, я набирала слюну, а как только сделал паузу, то в него полетел такой плевок несогласия… Да так удачно, что флакончик моментально наполнился, жидкость там смешалась с моей слюной и за секунду стала зеленой.

Мелочь, а приятно.

— Вот не гадина ты, а? Как с такими можно работать? Я перед ней душу изливаю, а она… Она изливает внутренние соки. Ну-ка, — маг попробовал нанести еще мазок на свой холст, но на этот раз у него ничего не получилось.

Полоса алой ткани не пропала!

— Вот взяла и испортила волшебную краску. Эх, придется за новой идти. Ну что ты за студентка такая, а? Рыдала бы себе, как остальные, нет, она плеваться вздумала. Чего глаза таращишь? Сказать чего-то хочешь? Вон с иглотыками пока поболтай, а я за новой краской схожу.

Маг взмахнул платком, и я снова посыпала в его сторону ругательствами, на что он лишь горестно вздохнул и вышел из своей ненормальной студии.

Я осталась одна с сотней иглотыков.

37

— Марина, а ты не можешь еще немного поругаться? — спросил «дед Мороз» после того, как бурчание мага стихло за дверью.

Я с недоумением посмотрела на него. Нет, ладно я извергала проклятия и слюни на голову блондинистого мага, но эти-то… Они всего лишь исполнители его черной воли, и они же спрашивают меня о ругани?

— Вам это зачем?

Бородатый иглотык почесал макушку и несколько растерянно оглянулся на своих собратьев.

— Да как тебе сказать… Ностальгия это, что ли. Мы в прошлом частенько такое слышали, когда Отражалка ругалась с Похотуном. Даже на сердце потеплело, когда ты начала ругаться. Давай еще чего-нибудь загнешь?

Он попросил с такой затаенной надеждой в голосе, что я не смогла отказать мелкому бородачу. Покопавшись в памяти, извлекла на свет пару любимых выражений моего незабвенного отца, пусть земля ему будет пухом. Он всегда пускал их в ход, когда мужики за карточным столом уличали его в жульничестве. После этих идиом мужской запал немного утихал и у отца появлялся шанс исправить свое пошатнувшееся положение в обществе. Обычно он всегда справлялся, или же убегал.

Бедная мама, она всегда переживала за отца, когда тот уходил играть. А уж известие, что однажды он не смог убежать, и вовсе подкосило ее. Я вспомнила своих родителей, расчувствовалась и добавила иглотыкам еще от чистого сердца. К концу моего коротенького выступления они уже плакали навзрыд.

— Чего это с вами? — удивилась я.

Конечно же удивилась — впервые вижу, что забористым ругательствам рады, как глотку воды в жаркой пустыне. Мотыльки порхали в воздухе и утирали блестящие от слезок глазки. Я бы поняла, если они о моем жертвоприношении так плакали, но они же от выплеска эмоций ревут. Мне почему-то показалось, что их жизнь настолько пресна и убога, что даже мат вызывает тихую грусть.

— Спасибо, Марина. А чего-нибудь еще? На память? — спросил бородач, а остальные согласно загомонили:

— Да-да, на память. Позабористее.

— Скажи еще что-нибудь, милая девочка.

— Мы такого очень давно не слышали…

Я покачала головой. Если иглотыки так ущербны в плане эмоций, то их можно использовать. И на горизонте забрезжил шанс…

— Скажите, а почему вы так радуетесь ругательствам? Неужели у вас нет других развлечений?

— Нет у нас никаких развлечений, — хмуро пробурчал бородач. — Маг всегда молчит, а если и говорит, то только приказы. А нам бы хотелось снова слушать ругательства, как раньше, когда мы жили в академии…

— Вы жили в академии? — тут снова пришла моя очередь удивляться.

— Ну да, жили, пока нас вместе с Похотуном не выперли в его замок. Вредничали вредным и были добры с добрыми. Были как маленькие эльфы, только с иглами. И всегда острые шпильки в разговорах были нашим слабым местом. А как тогда ругалась Отражалка… Эх, золотые были деньки.

Остальные иглотыки согласно закивали, мне показалось, что черепа на полках тоже пару раз кивнули. Возможно, это всего лишь игра света.

— А почему вы не вернетесь обратно?

— Нам запретили показываться там. Сказали, что мы должны быть всегда рядом со своим создателем, — пробурчал бородач.

— Так это он вас создал? — ахнула я.

— Ну да, ему сначала было скучно, и он создал нас для развлечения студентов. А потом появилась Отражалка и он про нас совсем забыл. Совсем нас забросил, — всхлипнул один из иглотыков.

Вот на этой волне и надо сыграть! Надо поймать искру обиды и раздуть ее в костер возмущения. Я даже улыбнулась своим мыслям.

— Так почему же он тогда вами помыкает? Мы же в ответе за тех, кого приручили… то есть создали. Мы, маги, должны всегда заботиться о существах, созданных нами. Вы же как дети для нас. Хорошие, добрые дети.

От удивления иглотыки перестали всхлипывать. Вся сотня дружно уставилась на привязанную к столу ораторшу, а я включила все те навыки дипломатии, которыми обладала. Вспомнила, как выступал на броневике незабвенный Владимир Ильич, вспомнила уроки ораторства от Болтуняго Скороговора и выдала горячую, обжигающую речь об ущемлении прав иглотыков и гнилом капиталистическом строе мага Похотуна.

Удивление, изумление, неприятие, непонимание, осмысление, угрюмость, приятие и решимость — вот какие эмоции скакали по лицам иглотыков, пока они слушали мою пламенную речь. А я торопилась — ведь маг мог вернуться в любой момент, а становиться портретом мне никак не хотелось.

После моей проникновенной речи в глазках иглотыков зажегся непримиримый огонь ненависти к молчаливому эксплуататору. Я решила ковать железо, не отходя от кассы, и тут же кинула клич:

— Мы должны все изменить! Мы не рабы! Рабы немы!

— Чего-о? — не совсем поняли иглотыки

— Рабы должны молчать, а мы молчать не будем! — тут же поправилась я. — У меня есть план по освобождению вольного племени иглотыков, но необходима ваша небольшая помощь. Вместе мы сила! Вместе мы мощь! Вместе мы… вообще вселенная!

— Да-а-а-а!!! — хором закричали мотыльки. — Мы вместе! Мы вместе!

Я была привязана к столбу, но никогда еще не ощущала себя такой свободной. Это моя первая революция, это мой первый бунтарский заход! Если бы я знала, что произойдет дальше… Но пока что я оставалась в счастливом неведении и готовила операцию по освобождению драгоценной меня из лап мерзопакостного художника.

Варианты были просчитаны, возражения отметены, и мы приготовились к приходу Похотуна. Я ощущала себя полководцем Жуковым в битве под Москвой… Ну, или девушкой, которая решилась на депиляцию воском после затяжной зимы. В общем, я была храброй, когда дверь распахнулась и в зал для жертвоприношений вошел маг.

Блондин в черном балахоне не знал о готовящейся диверсии и даже улыбался каким-то своим мыслям. В одной руке он нес флакончик с новой жидкостью, а в другой неизменный черный платок. Как раз платок-то мне был и нужен.

— Эх ты, Похотун неадекватный, зря ты флакончик принес. Ой зря. Я же тебя сейчас так поносить буду, что ты вовек нерасчихаешься, а уж как оплюю с головы до ног, то и вовсе всю оставшуюся жизнь будешь мокрым ходить! Чего ты вылупился? Или сказать чего хочешь?

— Закрой свой поганый рот, — процедил маг и поднял вверх руку с платком.

Момент истины настал, или сейчас, или никогда.

— В атаку! Вперед, мои летающие бестии! — гаркнула я. — Вали его на пол, ломай ему чувство собственного достоинства!

Обозленные на новоявленного тирана и узурпатора иглотыки тут же кинулись пищаще-мельтешащим роем на фигуру в черном. На мое счастье Похотун так и не успел махнуть платком. Мелкий «дед Мороз» принес мне кусок волшебной ткани, пока остальные иглотыки пришивали рукава мага к бокам мантии.

Да, мой план был основан на внезапности и именно внезапность принесла ему успех. Да, чужим платком воспользоваться нельзя, но… На каждое нельзя есть свое маленькое «можно». Когда я однажды вывела из себя Ежину Колючкаускас нытьем о том, зачем нам нужно шитье, если можно нанять слуг, то она нам продемонстрировала одну занятную штуку… Как известно, королей могут свергнуть, могут заключить под стражу, могут вообще заковать в колодки и поставить с голой… спиной на всеобщее обозрение. Так вот, чтобы освободить коронованного мужа у королев есть потайное заклинание, которое может выручить в трудную минуту. И заклинание это действует на любой платок, вот только не все о нем знают.

Маркиза повелела тогда ее связать и положить на пол, а возле нее оставить только чей-нибудь платок. Догадайтесь — кто пожертвовал волшебной тканью? Я? Фигушки! Первой выскочила Джулия и положила возле закутанной в кокон преподавательницей. Тогда Ежина перекатилась, коснулась кончиком ногтя платка и воскликнула…

— Либертатэм! — крикнула я точно то же самое слово, какое тогда использовала Маркиза. И также, как и она, я оказалась на свободе.

У маркизы на уроке слетели полосы ткани, а у меня разжались зажимы на руках.

— Я свободна, братья! — крикнула я в толпу иглотыков, которые жужжали над телом мага. — Наше дело правое!

Легкой птичкой страусом я полетела к выходу…

Еще три шага, и я окажусь на свободе!

А там…

А что будет «там», мне так и не удалось узнать, так как массивная дверь с грохотом захлопнулась, едва не шаркнув меня по носу. Я едва успела затормозить, хотя и вмазалась плашмя в обитую металлическими полосами деревянную загородку.

— Не все так просто, девочка моя, — проскрипел за спиной ехидный голос.

38

Если вы подумали, что я не попыталась выскочить наружу, а развернулась и с гордой миной на лице кинулась добивать погребенного под роем иглотыков мага, то вы ошибаетесь. Я дергала за ручку, царапала косяки и даже пару раз ударилась лбом о верхнюю металлическую полосу. Увы, дверь осталась холодна к моим поползновениям, как айсберг к объятиям «Титаника».

— Успокоилась? — снова раздался голос мага.

— Нет, мне бы еще чайку с мятой, вот тогда бы я успокоилась, — пробурчала я в ответ и только в этот момент обернулась.

То, что я увидела, не могло порадовать. Увы, запала у иглотыков хватило только на пятисекундное сдерживание мага, сейчас же они висели в воздухе, поникшие и раскаивающиеся в своем минутном помутнении рассудка.

Даже «дед Мороз» висел в воздухе, как обиженная кукла. К нему-то и повернулся маг:

— Дримтиматин, что это было?

«Дед Мороз» шмыгнул носом. Если бы у него под ногами был пол, то он бы обязательно поковырял его кончиком ботинка, а так ему пришлось просто болтать ногой в воздухе.

— Я задал вопрос, — мягко спросил маг.

— Это я их подбила на восстание, — я взяла слово вместо иглотыков. — Они ни в чем не виноваты.

Мне показалось, или мальки взглянули на меня с благодарностью? Нет, скорее всего это была игра света, так как в следующее мгновение иглотыки наперебой кинулись меня сдавать. И такая-то я плохая, и зачаровала их словами, и глаза пучила, а потом и вовсе угрожала крылышки оторвать и пешком ходить заставить.

Вот что за подлый народец? Никакой благодарности. Я нахмурилась, но моих хмурых бровей иглотыки не испугались, продолжая вкладывать меня своему создателю. Один даже поднял упавший флакончик с жидкостью и, мелко трепеща крылышками, поднес магу, пока другие отшивали рукава от мантии.

Я стояла, прислонившись спиной к деревянной поверхности и понимала, что моей попытки организовать восстание хватило только на выстрел с иллюзорной «Авроры». Маг ехидненько улыбался. Вот ни чуточки не удивлюсь, если узнаю, что он стоял под дверью и все слышал. Да-да, слушал, ржал себе в тихомолку, а потом эффектно появился, чтобы разрушить последние девичьи мечты.

— Мда-а-а, — протянул маг, пока с укоризной осматривал поникших слуг. — Я не ожидал такой подлости от вас, мои верные творения. Я ли не заботился о вас, не делил с вами тягот изгнания, не оберегал от хищников замка. Да-да, я имею ввиду крыс, Дримтиматин. Сколько раз я вытаскивал иглотыков из их оскаленных пастей? А что я получил взамен?

Раздавшиеся рыдания и обилие слез с лихвой перекрыли мои ругательства. Иглотыки плакали так, что шум падающих капелек начал напоминать гул небольшого водопада. Они ломали маленькие ручки, признавались в вечной любви и верности, а также предлагали зашить меня в мешок и сбросить на фиг с балкона, чтобы я больше не смела смущать их доверчивые умы своими грязными речами.

— Я прощу вас, прощу…

Надо было видеть, какой радостью вспыхнули лица иглотыков, они даже заслонили сиянием свет из глазниц черепов. У-у-у, подхалимы крылатые!

— Но прощу с одним условием — вы всегда будете слушаться только меня. Вы же дети мои, мы же с вами вместе через столько прошли… Мы же всегда были вместе…

Маг простер к ним руки, словно новоявленный папа Римский перед собравшейся паствой. Иглотыки дружной толпой кинулись в его объятия. Зазвучали страстные рыдания и выкрики:

— Да! Вместе мы сила! Вместе мы мощь! Вместе мы… вообще вселенная!

Так, стоп! Вообще-то это мои слова. Эти крылатые плагиаторы не только свистнули слова из моей пламенной речи, но и использовали их против меня же! Вот теперь я начала реально злиться.

— А теперь, дитя мое, — с этими словами маг протянул ко мне руку, — отдай мне платок и мы завершим начатое. Не противься судьбе, она всего лишь поводырь в сумраке жизни.

Я ничего не поняла из его аллегории, но мне чертовски захотелось отдать ему платок. Даже подняла вверх руку. И только когда наши глаза соединились, я вздрогнула.

Да этот черный маг манипулирует мной! Он включил банальный гипноз и начал подталкивать мою руку к себе взглядом. И это что? И это будет конец? И он меня нарисует и Марина Голубева выйдет из гонки за сердцем очередного монарха?

Ну уж фигушки!

— Ты красиво говоришь, но легко так говорить, имея за спиной толпу из человечков с иглами. А если мы с тобой схлестнемся в поединке? — внезапно вспыхнувшая мысль превратилась в последнюю соломинку.

Вдруг маг как и все мужчины азартен? Тогда у меня появится маленький шанс на освобождение. Конечно, против такого крутого плохиша я вряд ли выстою, но… В конце концов — что я теряю? А при благополучном исходе могу получить свободу.

Я помахивала черным платком с таким грозным видом, будто могла им воспользоваться. На это маг лишь усмехнулся и коротко бросил, будто гавкнул:

— Рэйди!

Платок тут же вырвался у меня из руки и черной галкой бросился к прежнему владельцу. Я осталась безоружной, спиной к двери, против мага и его приспешников. Все вернулось на круги своя и вот сейчас я должна буду подняться в воздух и снова приклеиться к алой ткани стола…

Мерзкое ощущение беспомощности липкой тряпкой облепило мои внутренности, которые начали слегка подрагивать от возмущения. Неужели все напрасно и маг оказался не мужчиной в том смысле, в котором я понимала это слово?

— Хорошо, я дам тебе шанс вызвать меня на дуэль. Вот прямо сейчас мы обменяемся ударами, а потом, дитя, ты окажешься на холсте. Неужели ты в самом деле думаешь, что сможешь справиться с великим магом? — Похотун криво усмехнулся.

Иглотыки словно ждали этой усмешки и тут же рассыпались бисером издевательского смеха. Мои недавние сподвижники угодливо заглядывали в глаза хозяина и чем-то мне напоминали шакала Табаки из мультика про Маугли. От бородача не хватало только возгласа: «Отдайте нам человеческого детеныша!»

— Я думаю, что на дуэли мы выясним, кто великий маг, а кто грязь из-под ногтей, — подбоченилась я.

Нет, все-таки Похотун оказался азартным игроком и не упустил случая потешить чувство собственного величия. Он снова скривился в презрительной усмешке и легонько пошевелил платком. Тут же на полу вспыхнуло зеленое пламя, ослепив на миг яркой вспышкой.

Когда пламя погасло, то я увидела свой платок. Да-да, даже вензель на нем состоял из двух букв «М.Г.» Мой родненький!

— Возьми его и сразимся. Я даже позволю нанести тебе первый удар!

Я тут же подскочила к платку, сграбастала его в горсть и увидела под ним… Ого, да дуэль обещает стать веселой!

— Ну, что ты копаешься, или уже испугалась и передумала выступать против моего могущества? — голос Похотуна заставил меня выпрямиться.

Ладно, увиденное меня приободрило, даже придало сил. Сражаться? Будем сражаться.

— Маг Похотун, я вызываю тебя на дуэль. Надеюсь, что она пройдет по всем правилам и ты не допустишь коварства и хитрости по отношению к честной магии, — вот так пафосно я еще никогда не говорила. Но в этот момент я вспомнила Джулию, как она выступала перед учителями. — Дуэль между мной и тобой. Ты согласен?

— Давай уже, начинай, — поморщился маг.

Иглотыки разлетелись по стенам и уселись прямо на черепа, помахивая ногами. Предатели! Ну да ладно, не до них сейчас.

Маг отошел к стене напротив и, повинуясь мановению его руки, стол с алой тканью отлетел в сторону. Между нами образовалось свободное пространство. Он даже не принял защитной стойки — настолько был уверен в своих силах. Хм, он явно не видел нашу с Джулией дуэль… Что же, ему хуже.

Я собрала в руку всю свою ненависть, злобы добавила от души и даже приперчила вредностью. Руку зажгло немилосердно.

— Шандарахус!!! — что есть силы прокричала я и выпустила в сторону мага волшебный заряд.

39

Да, он попытался блокировать…

Он попытался блокировать удар неумелой студентки, но вы же помните, что у меня был редкий дар к подобному заклинанию, поэтому блок разлетелся вдребезги, а сам маг приложился спиной к очередному комоду. Под его весом полки с громким хрустом сломались, черепа с горящими глазницами посыпались на мага вместе с щепками и непонятными флакончиками. Но это было не все — когда он со злой физиономией попытался вскочить на ноги, то со стены сорвалась булава…

Я не знаю, чем заслужила сегодняшнее везение, возможно, когда-нибудь в прошлой жизни бабушек через дорогу переводила, или голубей подкармливала зимой хлебными крошками, но повезло мне очень сильно. Маг закатил глаза и аккуратно улегся между обломками и черепами, при этом крепко обняв ударившую его по макушке булаву. Наступила минута молчания, которую я неловко нарушила восклицанием:

— Плюшки-ватрушки, похоже я перестаралась…

От моего восклицания иглотыки сбросили с себя оцепенение и маленькими истребителями взвились в воздух. Острия вынутых иголок засверкали крошечными звездочками и вскоре должны были воткнуться в меня, если бы не вылезло то, что я увидела под платком.

— А ну разбежались! Крылья вверх, иглы на пол! Работает Борзян!!! — из пола белесым взрывом выскочил мой знакомый призрак.

Он одним движением вырвал из груди призрачный меч и раскрутил его наподобие лопастей у самолета. Иглотыков просто сдуло напором ветра. Борзян повернулся ко мне и подмигнул.

— Чего ты так долго? — буркнула я и вытерла пот рукавом мантии.

— Слышал о твоей дуэли с Джулией, вот и хотел посмотреть воочию.

— А как ты здесь очутился?

— Я был возле твоего платка, когда преподаватели пытались найти ваш след в магическом инфополе. А когда увидел, что платок начал таять, то ухватился за него и…

— Каком инфополе? — подняла я бровь.

— Магическом. Ну, чтобы перемещаться в пространстве, волшебники используют эти самые, как их… коридоры. Ну, ты видела такие синие овалы. Вот. А когда ныряешь с одного места и возникаешь в другом, то в магическом инфополе виден след, как будто дымок от костра. Но он почему-то уходил вверх и маги не могли разобрать — куда вы подевались, — наставительно закончил Борзян.

— Это потому, что Похотун сделал замок летающим, — хвастливо подал голос бородач-иглотык. — Нас теперь почти никому нельзя найти.

— А ну молчать! — гаркнул Борзян так, что черепушки на полках испуганно щелкнули челюстями, а иглотыки вжались в стены, как я недавно вжималась в дверь. — Будете говорить только тогда, когда я вам разрешу!

— Значит, ты тихо сидел и наблюдал, пока я тут сражалась, как Гарри Поттер в юбке? — я почему-то ощутила такую усталость, словно только что разгрузила вагон с углем. Одна.

— А кто это? — обернулся призрак.

— Это знаменитый мальчик из нашего мира.

— И чем же он знаменит? — не успокаивался любопытный призрак.

— Ну-у-у, он был магом, он выжил и… и потом семь книг подряд лысого гонял, — зевнула я.

— Хм, сомнительная известность. Странный у вас мир, если от этого становятся известными.

Я вздохнула. Сама поняла, что прозвучало очень двусмысленно, но рассказывать призраку о мальчике-волшебнике сейчас очень не хотелось. Хотелось лечь и поспать. Желательно часиков десять-двадцать.

Маг пока еще лежал на полу, но надолго ли хватило местной анестезии в виде булавы? Вряд ли. Скоро он очнется и тогда… Тогда я вряд ли смогу еще раз использовать дуэльное заклинание.

— Эй, Дримтиматин, — позвала я, и бородач тут же согнулся в угодливом поклоне.

— Я тут, молодая госпожа. Чего изволите?

Вот в этом весь род иглотыков — только что они меня ненавидели, а теперь готовы лететь за мной на край света. Ух, прямо как одна моя знакомая из прошлой жизни, тоже в глаза улыбалась, но не упускала шанса плюнуть на спину. Думаю, что и у вас есть такие знакомые. Но суть сейчас не в этом.

— Скажи, как маг попал в академию?

— Ну… — замялся иглотык.

— А ну говори! Иначе я сейчас… — нахмурился Борзян.

— У нас есть колодец перемещений. Достаточно представить место, куда хочешь отправиться и прыгнуть в него, — затараторил бородач.

— Колодец? — я удивленно посмотрела на Борзяна.

— Ну да, у нас тоже такой в замке есть, правда, студенток к нему не подпускают. Представляешь, прыгаешь, и оказываешься в нужном месте.

Я сразу же представила себе зияющий в полу провал, в котором виднеется далекая земля, и себя, летящую розовым комочком в твердые объятия гостеприимной тверди. Бррр! Нет, не для этого я магу заклинанием зафигачила, чтобы потом остаться розовым пятнышком на зеленом лужке.

— А другими способами никак? — умоляющим голосом спросила я.

— А вот другими способами никак. Маг перекрыл все доступы, чтобы его не обнаружили, — снова согнулся в поклоне бородач.

Я посмотрела на Борзуна, тот лишь пожал плечами — ему-то что, он и так уже давно умер. Потом перевела взгляд на иглотыков — эти умеют летать. Следующим предметом моего внимания оказался маг… и флакончик возле его ног.

Флакончик!

Посмотрела вправо…

Полотно!

Вот же плюшки-ватрушки! Я же сейчас смогу сделать так, что маг больше не будет меня доставать!

Дримтиматин проследил за моим взглядом и с писком бросился грудью на флакончик. Вот в чем, в чем, но в сообразительности ему вряд ли можно было отказать. Как там говорил маг?

— Рэйди! — крикнула я, и флакончик взлетел в воздух.

Другие иглотыки возмущенно запищали, но Борзян нахмурился и рявкнул на них точно также, как на студенток, когда утром является их будить. Иглотыки снова вжались в стены.

Я же подхватила флакончик и макнула кончик своего платка в жидкость. Что же, Похотун, пришла пора ощутить на себе все те злодеяния, которые ты совершил с другими девушками.

— Ты в самом деле?.. — удивленно вскинул брови Борзян.

— А что мне остается? Если не я его, то он меня. А это очень неприятно, когда ты исчезаешь и ничего не можешь сделать.

— Не надо, добрая девочка! Пожалуйста, не надо! — взмолились иглотыки, но я лишь упрямо покачала головой.

Я не злая, но… Мне на ум пришли все те девушки, которые были нарисованы на портретах в коридорах замка. Бедные, они не заслужили такую участь. Да и сам маг вряд ли отступится от меня, вряд ли прекратит попытки похитить, поэтому нужно нанести упреждающий удар.

Проведенная полоса на холсте приняла вид черной ночи. Алая ткань исчезла, а на ее месте проявлялась тьма. Иглотыки жалобно стонали и умоляли не трогать их хозяина. Борзян был настороже и покрикивал на самых смелых, а одному даже отвесил щелбана, отчего тот отлетел к остальным и застрял в глазнице вечноулыбающегося черепа.

Вторая полоса не отличалась от первой. Она тоже была чернее ночи. Я уже подумала, что это жидкость испортилась, когда третья полоса захватила собой белесую макушку. Я едва не закричала от увиденного — волосы на темечке мага исчезли, а их место заняла ровная площадка. Будто маг рос в бочке и его череп неправильно сформировался.

Да, я едва не отбросила флакончик с платком, но все-таки заставила себя провести еще одну полосу. На этот раз исчез лоб и часть бровей, зато они появились на холсте.

От рыданий иглотыков сердце разрывалось на куски, но я провела еще одну полосу.

— Ярослава, — прошептал исчезающий рот и на холсте появилось лицо мага.

Он смотрел на меня!

Смотрел, как я продолжаю макать кончик платка и проводить по холсту. Смотрел на плачущих иглотыков и хмурого Борзяна. Смотрел на то, как радостно скалились черепа, глядя на его экзекуцию. Маг потихоньку исчезал с пола, зато появлялся на картине. Как живой, вроде застывшей навек фотографии.

Все-таки мне было его немного жаль, он же столько времени провел один, в окружении иглотыков, мечтая только о возлюбленной… А сейчас я прервала его страдания и мечты. Нет, я не жестокая. Я практичная.

Когда исчез кончик ботинка, и появился на холсте, то меня отвлек скрип от любования своей работой. Лишь мгновение спустя до меня дошло, что это скрипит дверь и я отпрыгнула прочь, выставив на всякий случай платок.

— А что у вас здесь происходит? — раздался знакомый женский голос.

40

Я резко обернулась и ахнула. Вот уж кого не ожидала увидеть, так это ее — второкурсницу Вирджинию Кламанс. Та самая плакса, которая будоражила своей пропажей меня около месяца. Она заглядывала в зал, а за ней виднелись макушки других девушек. Больше десятка любопытных глаз взирали на нашу компанию и особенно на холст, с которого хмуро взирал Похотун.

— Это ты? — только и смогла я проговорить.

— Ну да, я. А ты… Ты победила мага? — Вирджиния кивнула на портрет.

— Она-она! — подали голос иглотыки. — Надо было видеть, как Марина храбро сражалась. Она вообще прирожденная воительница и ругаться умеет так, что заслушаешься.

Я кивнула Борзяну и тот снова прикрикнул на иглотыков. Они смешались, но все- таки замолчали.

А девушки входили в зал и разглядывали мое художество. Они щупали холст и улыбки расцветали на бледных лицах. Девушки были одеты в различные одежды: розовые, пурпурные, несколько фиолетовых и даже одна в белой мантии. Конечно, розовых было больше всего — все-таки сказывалось большее число первокурсниц. Ну да, с ними-то легче справиться, чем с тем же четвертым курсом.

— Это маг? Ух ты, как живой, — сказала одна из носительниц фиолетовых мантий. — Неужели первокурсница смогла справиться? Вот это да-а-а! Поздравляю, ты умница!

— Ну, я не сразу смогла. Да и привидение мне тоже помогло, — покраснела я.

Почему покраснела? Может, из-за необычной похвалы, а может из-за того, что поднялось давление и я еле держалась на ногах? Я прислонилась к столу, чтобы не упасть. Девушки все оглядывали портрет Похотуна и радовались своему освобождению.

Неужели они все были в заключении? Я бросила взгляд за дверь и увидела…

Плюшки-ватрушки, да портреты на стенах стали пустыми. Я отшатнулась от поддерживающего стола и выглянула наружу. Так и есть, все портреты стали ровными, ничего не выражающими плоскостями в рамках. Этакие черные прямоугольники… Но там же были девушки!

— Вы… — начала было я, но Вирджиния не дала мне закончить.

— Да, последнее, что мы помним, это то, как маг перерисовывал нас на холсты. А потом я очнулась на полу в коридоре и пошла на мужской крик.

Борзян приосанился:

— Да, я люблю поорать. Да ты сама не раз меня выгоняла из комнаты, когда была на первом курсе.

Я вздохнула. Неужели я освободила пленниц? Вот это да. Да я прямо-таки героиня! Но что-то меня смущало и я задала вопрос:

— Скажите, а зачем он вас рисовал?

— Он не помнил лицо Отражалки, а по заклятию он должен был нарисовать именно Ярославу, чтобы та вышла из зеркального заточения, — пояснила красивая девушка в белой мантии. — Она живет в зеркалах женского туалета и фиксирует наказание студенток. Я имею ввиду намачивание тряпки.

— Но я ни разу не видела никого в зеркалах, — подумав, ответила я.

— Она появляется всего лишь раз, чтобы исключить особенно провинившуюся особу, — сказала третьекурсница. — До этого можно увидеть лишь краешек ее фиолетовой мантии.

— Круто, — восхитилась я и в этот момент ноги перестали меня держать. Я тихо сползла по стенке.

— Что с тобой? — подскочила Вирджиния.

— Устала. Я чертовски устала. Мне бы обратно, в академию, в кроватку, — вздохнула я. — Проводите до колодца перемещений? Мы отправимся вместе…

Девушки выпрямились так резко, словно им всем в спины вместо позвоночника вставили стальные ломы. Радость на лицах сменилась хмурыми выражениями, как будто я их только что записала на строительные работы по улучшению ландшафта в Сахаре.

— Мы… Мы не хотим обратно в академию, — наконец проговорила Вирджиния.

— Но почему? — теперь снова настала моя очередь удивляться.

— Потому что там мы не принадлежим себе. С нами обращаются, как с товаром… А мы не товар. И мы не хотим быть супругами королей. У меня дома Джим остался, любимый молодой человек.

Со стороны девушек тут же послышались возгласы.

— А у меня Тойво, и два маленьких сына.

— Я тоже не хочу туда. Я хочу в обычную жизнь. К Миллеру и его скучным докладам.

— И я не хочу. Меня мама ждет.

— А я вообще плавала в бассейне, когда меня похитили. Я домой хочу, к Синко.

— В общем, мы не хотим в академию. Мы отправимся домой, — подвела итог Вирджиния.

Я посмотрела на них. Неужели академия не так хороша, как ее малюют преподаватели? И девчонки отрицательно к ней относятся явно неспроста.

— Но там же возможность стать королевой…

— У одной. А остальные отправятся домой. Так почему бы не отправиться сразу и не выбрать себе того, кого захочется, а не ложиться под какого-то коронованного придурка? — спросила Вирджиния. — Нет, у нас есть гордость! И только больные дурочки будут стремиться соревноваться между собой за обладание золотой клеткой. К тому же, второй курс проходит в городах этого мира, а это вовсе не такая уж большая сказка, какой может показаться на первый взгляд. Мы хотим домой.

Я вспомнила глаза Агапы, Маньяры. Подумала — как же они там будут без меня? Сожрет ведь их Джулия с подругами. Нет, нельзя им там оставаться одним. К тому же, дома меня никто не ждал, возвращаться мне не к кому, поэтому я не разделяла мысли девушек.

— Эй, Дримтиматин, покажи нам колодец перемещений, — позвала я предводителя иглотыков, и он с радостью вылетел вперед.

— Да-да, конечно, вот сюда, пожалуйста. Проходите, не толпитесь.

— Борзян, а ты сверни холст — мы подарим его Симпатиру. Пусть порадуется, старичок, — велела я призраку.

— Оставьте нам, пожалуйста! — взмолился Дримтиматин, но я была непреклонна.

Я вообще хотела только одного — чтобы все это поскорее закончилось, и чтобы все от меня отстали. Я прикрикнула на иглотыка и тот только всхлипывал всю дорогу до колодца перемещений.

Колодец нашелся в подвалах замка. Этакая дырка в полу, обложенная неотесанными булыжниками, словно труба для сброса мусора на каком-нибудь заводе. Где-то вдали внизу виднелись зеленые верхушки деревьев. Девушки столпились вокруг колодца, как будто собрались водить хоровод и улыбки озарили их лица.

— Спасибо, Марина, за освобождение. Без тебя мы бы еще долго висели на стенах… — после минутного молчания сказала Вирджиния. — Прощайте, девочки! Может, встретимся на Земле! Я живу в Джорджии…

С этими словам второкурсница перемахнула через ограду колодца и прыгнула вниз. Я даже зажмурилась.

И получилось, что сделала правильно, так как мелькнула вспышка зеленоватого цвета и раздался треск, как будто сломали ветку дерева. Когда же я распахнула глаза, то от Вирджинии не осталось и следа.

Девушка отправилась домой.

— Ух ты, она исчезла, — сказала носительница белой мантии и повернулась ко мне.

— Спасибо за освобождение, Марина! Если будешь на Гавайях, то заскакивай в гости!

Белой совой она метнулась к колодцу и исчезла в зеленой вспышке. Снова послышался хруст, и белая мантия пропала.

Остальные девушки тоже подходили к колодцу, благодарили меня и прыгали в яму. В конце концов остались только мы с Борзяном. Иглотыка я не считала, так как он сидел на ступеньке и сокрушался по поводу исчезновения хозяина.

— Ну что, мы будем тоже прыгать? — спросила я у привидения.

— Ага, сиганем прямо в кабинет Симпатира. Вот он обрадуется, — хохотнул Борзян.

— Нет, сейчас я хочу к себе в комнату. Я слишком устала…

Борзян понимающе кивнул, взялся за конец свернутого холста и протянул его мне. Я взялась за другой конец, представила себе комнату в академии и села на край колодца. Крепко зажмурилась и прыгнула…

41

Вам никогда не приходилось наступать на кота в темной комнате? Помните эти ощущения — что-то теплое и лохматое под ногой тут же превращается в комок из копей и зубов? Да еще и дикий мяв возвещает, что ваша жизнь прожита напрасно и сейчас вы присутствуете при превращении пушистого Пусика в смертельно опасного убийцу.

Вот и я сейчас попала на что-то теплое и мягкое. Это теплое и мягкое взвизгнуло диким голосом, потом заорало не менее диким матом, а в конце еще попыталось меня задушить.

Конечно же я ответила тем же. Просто так, из чувства солидарности.

Нашу партерную борьбу с немузыкальным сопровождением прервал взлетевший вверх светящийся шар и грозный окрик:

— А ну перестаньте драться, пока я вас обеих копьем не пронзила!

Перспектива после всех приключений оказаться пришпиленной к чужой кровати, как бабочка к картонке энтомолога, показалась мне малопривлекательной. К тому же в нежно-аквамариновом свете я увидела знакомую мордашку и удивленно распахнутые глаза.

— Марина? Ты?

— Марина. Я, — согласилась я с предположением Агапы.

А что мне оставалось делать? Обманывать подругу и соседку по комнате? Вовсе я не собиралась этого делать, вот еще.

— Опаньки, а мы прибыли по адресу! — радостно гаркнул вылезающий из-под кровати Борзян. — Удачненько.

— Маринка! — взвизгнула Агапа и кинулась меня обнимать.

Маньяра тоже соскочила со своей кровати и, сверкая желтой ночнушкой под неровным светом висящего шара, присоединилась к процессу крайнего выражения радости. Я тоже была рада видеть своих девчонок, поэтому визги, обнимашки и подпрыгивания на месте затянулись на целых пять минут.

Я сама не понимала, как успела соскучиться по своей кроватке и своим соседкам. Вроде бы недавно расстались, но в свете произошедших событий мне почему-то казалось, что прошла вечность.

— Ой, где ты была? — наконец смогла оторваться Агапа. — Мы так испугались, когда ты с тем блондином исчезли в слепящей вспышке.

— С блондином, с этим, что ли? — я вальяжно развернула полотно и явственно увидела, как волосы соседок устремились к потолку.

Маньяра с опаской подошла к портрету и потрогала пальцем холст. Глаза Похотуна недовольно уставились на мою соседку, и она испуганно отпрянула. Если бы Похотун в таком состоянии мог метать молнии, то мы все трое превратились бы в небольшие горки пепла, а от Борзяна остался бы легкий дымок.

Маг выглядел как живой. Вот честное слово, будто я сорвала со стены кусок фотообоев, где презрительно щурился вредный блондин.

— Не бойтесь, он попал в свою же ловушку. Теперь он не опасен. А еще я освободила кучу девчонок, которых он похитил, — я не смогла не похвастаться.

— Так это он похищал? Ух, какой дрянной мужчина! Вот я тебе! — замахнулась на портрет Агапа, но Похотун сверкнул глазами в ее сторону, и соседка не смогла удержаться от вздрагивания.

Чтобы больше не пугать подруг, я свернула портрет и убрала его в угол. Пусть постоит там — он наказан.

— А ты всех освободила? — спросила Маньяра, все еще с опаской посматривая в угол. — А то двоих из нашей группы мы не смогли досчитаться, когда немного успокоились после твоего исчезновения.

— Двоих из нашей группы? — правая бровь поднялась у меня против воли. — Я видела всех пленниц, среди них не было никого знакомых… Хотя нет, я обнаружила там Вирджинию. Помните, ту пропавшую второкурсницу?

— Ух ты, неужели это Похотун ее украл? А Марысю Шиманскую? Тоже он? — спросила Агапа.

— Нет, вот Марысю я не видела. Там было…

В этот момент дверь в спальню распахнулась, девчонки с визгом кинулись под одеяла, а я же выпрямилась перед влетевшим Симпатиром.

— Марина, с тобой все в порядке?

Глаза его сверкали, как два кусочка апрельского неба, а жесткие пальцы, которыми он схватил меня за плечи, нервно подрагивали. За его спиной маячил Борзян и я поняла — куда

Я даже растерялась. Нет, конечно мне было приятно получить такую заботу и такое внимание, но с другой стороны — почему?

— Да со мной все в порядке. Я победила Похотуна, а можно задать ответный вопрос

— куда подевались две девочки с моего курса?

— Фух, я так рад. Ты видела там остальных?

— Да, там было много девушек, но они решили отправиться на Землю. А где две девочки с моего курса?

Симпатир вытер испарину со лба. Он словно не слышал моего вопроса и чуть покусал губы, как будто раздумывая — задать ли еще один вопрос или сдержаться?

— Вы что-то еще хотели узнать? Кстати, вы так и не ответили на мой вопрос…

— Да с ними все нормально, их просто отчислили, — отмахнулся Симпатир. — Скажи, а там… Там была девушка в белой мантии? Такая красивая, похожая на первый лучик утренней зари?

Вот так меня никогда не называли… Эх, хотелось бы услышать такое из уст Симпатира, но увы, слова сказаны о другой. А ведь она приглашала меня на Гавайи…

— Была. Она… — я споткнулась, когда увидела надежду в глазах Симпатира.

Плюшки-ватрушки, такую надежду я видела только у бездомных собак, когда они в лютые заморозки подходили к моей палатке и заглядывали в витрину слезящимися глазами. Я не выдерживала и бросала им пару кусков, поддерживала жизнь в этих несчастных лохматых комках… А сейчас? Сейчас как мне сказать, что та «похожая на первый лучик утренней зари» красавица даже не вспомнила о Симпатире, а усвистала на Гавайи, сказав мне забегать в случае чего?

Я решила поступить, как врач — не говорить полной правды, а завуалировать и чуть изменить суть.

— Она очень сильно хотела попасть в академию, но у нее дома осталась больная мама и эта девушка… Она прыгнула в колодец для перемещений только после того, как убедилась, что я передам вам эти слова: «Нет судьбы, кроме той, которую делаем мы сами.

Будущее, которое всегда было определено для меня, стало похоже на ночное шоссе. Мы вступили на незнакомую территорию. В наших руках история будущего».

Ну и что, что я нагло повторила фразы Сары Коннор из фильма «Терминатор 2»? Сейчас они звучали пафосно, непонятно и как раз в тему.

Симпатир закрыл лицо руками и сел на кровать Агапы. Соседка поджала ноги и посмотрела на меня. Я в ответ пожала плечами. Откуда же я могла знать — что между ними стряслось? Маньяра тоже глядела на нас удивленными глазами.

— Ладно. Хорошо, что она в порядке, — Симпатир наконец отнял ладони от лица и превратился в прежнего ректора академии — властного, невозмутимого, держащего все под контролем. — Борзян успел вкратце рассказать, как ты умудрилась победить Похотуна. Где холст с его портретом?

— Вон, стоит в углу. А что не так с той девушкой?

— Неважно. Теперь уже это неважно, — холодно ответил Симпатир и взмахнул платком.

Свернутый в трубочку портрет выпрыгнул из угла и приземлился точно на его ладонь. Симпатир взялся за верхние концы, словно собрался приклеить кусок обоев к стене, и легонько встряхнул. Портрет тут же раскатился и перед бароном Симпатиром Чернокудром возник черный маг Похотун Писюкатый.

Два противника оказались друг напротив друга и дальше произошло то, чего я никак не могла ожидать. Да что там я — даже Борзян от испуга икнул, хотя он на своей-то реальной жизни, да и потом, в виде призрака, немало видывал. Я не могла подумать, рисуя Похотуна, что стану причиной случившегося горя.

Но, не буду держать вас в неведении и разводить слишком долгие разговоры о произошедшем — не из таковских я! Я лучше сразу рубану, а потом уже решайте — правильно поступила, или нет.

В общем, как только нижний край портрета коснулся пола, из глаз Похотуна вылетели зеленые лучи и вонзились в глаза Симпатира. Это продолжалось недолго, всего секунды три, не больше, но после этих лучей портрет выпал из ослабевших рук барона и с шуршанием улегся на полу.

Черный дым заклубился над портретом, как будто кто-то снизу поджег автомобильную покрышку. Симпатир упал на пол и задергался в судорогах, а черный дым сформировался в расплывчатую фигуру и встал над ректором в полный рост. Не могу сказать точно рост в сантиметрах, но колеблющаяся макушка скребла по потолку.

— На этот раз моя взяла, — прошелестел замогильный шепот. — Симпатир, тебе никогда со мной не сравниться. А ты, — фигура повернулась ко мне, — спасибо тебе, девочка, что помогла мне справиться с ректором. Теперь академия стала почти беззащитной…

Последнее слово было произнесено затухающим шепотом, так как фигура начала растворятся в воздухе, как сигаретный дымок под порывом ветра.

Кто-то в комнате завизжал и только спустя бесконечно долгих пяти секунд я поняла, что этот самый визг исходит из моего горла…

42

Три месяца спустя я сидела на подоконнике и смотрела на парящего над скалой орла. Величественный полет гордой птицы проходил под прихлебывание горячего чая и редкое высмаркивание в носовой платок. Сопли в основном выходили черные, с неприятными оранжевыми вкраплениями. Вы простите за такие подробности, но кому я еще могу пожаловаться на коварную Джулию, которая подсунула мне таки в суп корешок сопледава. Неприметная белая ниточка была похожа на волокнистый кусочек куриного мяса…

Теперь я сижу в изоляторе, чтобы не распространить заболевание на остальных студенток и с угрюмым настроением пытаюсь придумать месть для этой зазнайки и задаваки. Подсыпать ей под дверь порошка жгучего траволиста? Чтобы она потом весь день пританцовывала? Или же наслать заклятие влюбленности, чтобы она волочилась за Глазуном Доносовичем? Нет, лучше сделать у нее ступни а-ля слонопотам, чтобы Джулия стала похожа на пловца с надетыми ластами…

Все это лирика, все это уже было, а повторяться мне не хочется. Наша война продолжалась уже четыре месяца с попеременным успехом, а на настоящий момент удача повернулась ко мне попой. Но ничего, я настойчивая — я разверну еще удачу правильной стороной и выскажу все, что накипело прямо в лицо!

За прошедшие четыре месяца в академии я научилась без утюга гладить вещи так, что они даже новыми не были такими безупречно гладкими, а о стрелки можно было пораниться. Я наконец-то научилась готовить не только пельмени, но еще с двадцать блюд, которые сделают любой московский ресторан на двести процентов более посещаемым. И конечно же — я научилась справляться не только с иглотыками, но еще с троллями, орками, гоблинами, хоббитами. Из-за блестящих успехов в сражении с последними, Болтуняго Скороговор обходит меня стороной и ставит исключительно хорошие отметки.

Ах да! Чего-то я разболталась, а вам, наверное, очень интересно — что же случилось с Симпатиром и Похотуном?

Не буду больше томить и рассыпаться в пространных рассказах о своей жизни в академии, а прервусь на изложении истории о Симпатире. Она будет короткая — ректор спятил.

Да-да, этот чернобровый красавец с голубыми глазами очнулся в тот день от моего визга и первое, что он сделал — попросил сводить его «а-а». Сначала мы подумали, что это у него такой шок от случившегося, но после в нашу комнату влетел весь преподавательский состав и Симпатира вскоре увели прочь. На прощание он пообещал вернуться и научить нас свистеть носом. Увы, его обещание осталось невыполненным.

Герцог подверг меня самому тщательному допросу, но я настолько сильно устала, что весь процесс расспрашивания помнила с трудом. В конце концов надо мной сжалились и позволили немного поспать. И я помню, как сейчас, тот сон, который мне приснился…

— Марина, ты в порядке? — мои размышления и воспоминания были прерваны голосом Агапы.

Моя соседка стояла возле белой, как и все предметы в изоляторе, двери и с неуверенной улыбкой смотрела на меня. Розовая мантия, белое оснащение комнаты — она казалась ангелом, а мои любимые апельсинокиви в пакетике были как милость сверху. Я кивнула и едва успела поймать небольшую кляксу из носа на ватный тампон. Беглянка присоединилась в мусорном ведре к своим соратницам по побегу.

— Да, Агапушка, все норм. Сижу, пью чай и чищу чакры, — я криво улыбнулась.

— Ну и как чакры?

— Черные, как душа Джулии.

— А у меня новости… — Агапа замялась.

Если вы видели фильм Роу "Морозко" и можете вспомнить эпизод, где Настенька смущенно опускает глазки, то сможете представить вид Агапы. Но я не Морозко, не буду спрашивать: "Отморозила ли ты себе чего, красавица?" Я сразу рубанула с плеча:

— Не томи! Говори как есть!

— Из нашей группы снова пропали девушки. Сомата Пруст и Тралия Гупенькова зашли в туалет и больше их не видели.

— Может, они смылись?

Мда, похоже, что вместе с соплями из меня вышло чувство юмора, или также почернело, поскольку взгляд Агапы ничуть не стал веселее. Даже не хмыкнула, как- будто не поняла соль шутки. Она вытащила платок, прислонила его ко рту и села на больничную кровать.

— Марин, я после них зашла… Вот почти сразу же. Представляешь — они шли, смеялись, а я загляделась на то, как Борзян снова удирал от Хлипаря, и потом зашла следом. И я увидела только краешек мантии в зеркале…

Я уже говорила, что в изоляторе преобладал белый цвет? Так вот теперь в изоляторе этого самого цвета стало еще больше, когда с лица Агапы сошел румянец. Такой бледной я ее еще ни разу не видела.

— Успокойся, не нервничай, — я постаралась сказать как можно более ровным и мягким тоном. — Этому всему есть объяснение… Наверно. Может быть они тебя разыграли? А что — выучили заклинание перемещения и скакнули через стенку, или навели морок, а сейчас ржут в своей комнате. Потешаются, как обманули дурочку с переулочка.

— Нет, краешек фиолетовой мантии точно был! Не надо меня разубеждать! Этого не получилось у Маньяры и у тебя вряд ли получится, — подбородок Агапы начал по- детски подрагивать.

Вот только слез мне сейчас не хватало. Я нахмурилась и постаралась сделать вид угрюмой совы:

— А ну возьми себя в руки. Все не так плохо, как кажется. Победили один раз Похотуна, победим и вновь! Вот дай только прийти в себя и накостылять Джулии — вот тогда сразу же отправимся к черному магу и сделаем его розовым в зеленую крапинку. Не робей, Агапа, со мной не пропадешь!

Не успела улыбка расцвести на лице соседки, как в изолятор ворвалась Маньяра.

— Чего вы тут расселись? А, да, Марина же сопливится, — Маньяра тут же закрыла рот платком. — А ты, Агапа? Бежим, там нового ректора встречают.

— Ой, точно, я совсем забыла. Марин, там же сегодня ректора прислали. Ой, мы потом обязательно забежим и расскажем, кто это приехал. Говорят, что он даже красивее Симпатира, — улыбнулась Агапа.

Вот же досада. А я тут вынуждена куковать. Ну и ладно, я махнула девчонкам рукой. Пусть бегут себе. Они и помчались, как две сумасшедшие крольчихи в клетку к новому самцу. Я только вздохнула. Везет же некоторым, а я?

А я осталась сидеть на подоконнике и смотреть на орла, который, кажется, начал строить мне глазки. Эх, какой будет дальнейшая учеба под руководством нового ректора? А что будет с Похотуном и Ярославой-Отражалкой? Какую месть придумать Джулии? Эх, если бы на все эти вопросы был ясный ответ, то я бы не соревновалась с орлом в гляделки. Но пока что будущее непредсказуемо, а к прошлому если и есть возврат, то нет никакого желания возвращаться — здесь гораздо интереснее.

Я еще раз высморкалась и улыбнулась себе — план мести Джулии был намечен…

Бонус

Чтобы вы не скучали в ожидании продолжения "Академии Попаданок" предлагаю вашему вниманию небольшой бонус от моего соавтора Алексея Калинина, рассказ "Лекарство от хамства". Спасибо вам за то, что были со мной все это время. Ваша милая Мила;-)

Кирилл замер в оцепенении. Вокруг незнакомый двор, случайные прохожие. В голове азбукой Морзе билась одинокая мысль: "Люда! Как там Люда? Людочка! Солнышко мое! Любимая!"

Туда-сюда.

Туда-сюда.

Это движение завораживало. Словно раскачивался маятник, страшный своей неотвратимостью.

Внутри Кирилла пульсировало темное пространство, холодное, скользкое. У дальней стенки подсознания скорчился жалкий мальчишка. Он надсадно хныкал, вытирал нос рукавом и хотел вернуть все обратно.

Влево-вправо.

Влево-вправо.

Стеклоочистители мокрой тряпкой таскали русый парик. По краям чистого стекла вырастала паутинка прилипших волос.

Туда-сюда.

Туда-сюда.

Профессор должен помочь! Где его визитка?

Из бардачка вывалились бумаги, какие-то документы. Прошуршали осенними листьями и упали на грязный коврик. Они моментально набухли темно-синей влагой, словно печенье окунули в сливовый компот. Плевать! Сейчас не до них.

Вот она — визиточка! Змея страстно обвила бокал на фоне красного креста, черные точки-глаза злорадно щурились на испуганного водителя. Дрожащие пальцы набрали спасительный код на телефоне.

Вернуть! Все-все-все, начиная со вчерашнего вечера.

— Дура!!! Куда ты прешь? Насосала на машину, так хоть ездить научись!!! — высунулся из окна Кирилл.

Только что красная "Мини" подрезала старенький "ПассаТ' и пришлось топнуть по педали тормоза, чтобы не помять бампер с кокетливой туфелькой. Из малолитражки высунулась изящная ручка и похвалилась маникюром на среднем пальце. Раздраженный Кирилл ударил по кнопке звукового сигнала словно по щеке нахалки — хоть какой-то выплеск эмоций.

— Спокойнее нужно быть, молодой человек, — посоветовал пассажир, потирая шишку на лбу.

От резкого торможения он врезался в переднюю панель и торопливо пристегивался, во избежание повторного инцидента. Мужчина, похожий на доктора из старого фильма "Приключения желтого чемоданчика", голосовал на проспекте Вернадского. Кириллу по пути, а пятьсот рублей не лишние, особенно в последние месяцы — Людмила в положении и приходится хвататься за каждую копейку. От севшего "доктора" моментально запотели стекла, пассажир извинился и объяснил, что идет с юбилея коллеги.

Кириллу понравился интеллигентный чудак, от него веяло какой-то доброй мудростью и неистребимым оптимизмом. Они разговорились про жизнь, пробки и слегка упомянули политику. Пассажир представился профессором фармакологии, как он выразился: "алхимиком сегодняшних дней". И в неторопливую беседу влезло это мелкое чудо на колесах.

— Да как тут будешь спокойным, профессор? То под колеса бросаются, то стукнуть норовят, то подставляются — как хочешь, так и крутись! Нервы вообще ни к черту стали! — ответил Кирилл.

Его желваки нервно бугрились, норовили прорвать тонкую кожу. Ноздри трепетали как крылья у голубя, который пытается скрыться от сокола.

— Но это женщина. Женщина! Ошиблась, оступилась, так простите ее. Мигните дальним светом и все. Она поймет, возможно, не с первого раза, но если ей моргнут сорок человек, то рано или поздно…

— А если авария? Сразу начнутся визги, закатывания глаз и угрозы мужа по телефону. Пока приедет "ДПС" половина головы поседеет! — перебил Кирилл.

Руки вцепились в руль: так и подмывало объехать хамку и вильнуть влево, чтобы испугалась и врезалась в отбойник. А после гашетку в пол и поминай как звали. Если бы не пассажир…

— Все равно нужно быть спокойнее. Ведь от ругани на дорогах мало кому пользы, а вот помощь и прощение на вес золота. Кстати, мы в институте работаем над одним новым изобретением. Оно должно в корне поменять все общение на дорогах, — улыбнулся «доктор».

— И как же оно поменяет? — заинтересованно глянул Кирилл.

— Да все очень просто. Принимаете кисленькую таблеточку — ваше биополе изменяется и отражается на родных и близких. Слышали про эффект Барокунса? — профессор нырнул в коричневый портфель.

Конечно же Кирилл не слышал, но покивал головой: "Да-да, мол, и мы не лаптем щи хлебаем".

— Ну-ну, и что же? — спросил он у профессора.

— Так вот, эффект отображает старый анекдот, когда вы загадываете себе одно, то ваш сосед получит то же самое, но в два раза больше. Но у нас все наоборот. Вот, нашел! — наружу выглянула обычная "аскорбинка" в небольшом пластиковом пакетике.

— Все очень просто, — лекторским тоном начал пассажир, — вы принимаете таблеточку и то, что вы наговорите или сделаете на дороге — по аналогии произойдет с вашими близкими.

— Куда ты прешь, оленевод? — закричал Кирилл на настырно лезущую "восьмерку" с "немосковским" регионом. — Езжай в свою тундру мох выращивать!

Из "восьмерки" ответили. Кирилл выпустил обойму крепких слов, и "оленевод" отстал. Профессор укоризненно покачал головой.

— Вот о чем я и говорю — культура общения на дороге снижает возможность аварии. Нахамили вы человеку, а кто-нибудь в это же время нахамит вашей маме или сестре. И знание подобного нюанса здорово поможет водителям и, возможно, оставит жестянщиков без работы, — профессор кивнул вперед.

"Пассат" как раз проезжал мимо двух мигающих аварийками машин.

Или задняя машина догнала багажник "девятки", или же чудо отечественного автопрома подставилось под массивный бампер "БМВ"? В обеих машинах застыли кирпичные лица автовладельцев — угрюмо ждут прибытия "ДПС".

— Профессор, вы меня разыгрываете, это чушь! Из разряда сказок! Если бы такое изобретение имело место, то об этом давно бы кричали по ящику и без умолку бубнили по радио, — не поверил Кирилл.

— Хорошо, тогда предлагаю вам небольшой эксперимент. Своего рода пари. Суть проста: вы принимаете препарат, он безобиден и больше влияет на биополе, чем на физическое состояние; через неделю звоните мне вот по этому номеру, — профессор протянул визитку, — и мы подводим итоги. Если с вашими родными ничего не произойдет, то я плачу пять тысяч. Но! Если что-нибудь аналогичное вашему хамству случится с родными, то вы меня неделю возите бесплатно. По рукам?

Пять тысяч! За просто так!

Конечно, Кирилл не поверил забавному доктору из "Приключений желтого чемоданчика". И хотел отказаться, но деньги сейчас нужны… Всего-то неделю поездить и сказать, что все нормально, получить выигрыш и посмеяться над поддавшим ботаником. Хотя профессор может и забыть про пари.

— Профессор, а напишите на визитке, что мы с вами поспорили. Вдруг я позвоню, а вы уже проспитесь и не вспомните.

— Вот сюда заверните, пожалуйста! — попросил профессор. — Да-да, запишу. Вы правильно опасаетесь, мы, ученые, порой такие рассеянные.

Ручка вывела округлым почерком на другой стороне прямоугольника: "Отдать 5000 р., если все будет нормально". Профессор протянул "аскорбинку" вместе с визиткой и платой за дорогу.

— А чем черт не шутит! — улыбнулся Кирилл и открыл пакетик. — Значит, через неделю я подъезжаю за деньгами?

Таблетка прохрустела на зубах, кисленькими кусочками царапнула горло.

— Не нужно упоминать черта всуе, молодой человек! — медленно и раздельно произнес профессор. — Мы не можем знать, когда он окажется рядом!

Кирилл скептически покивал: "Да-да, нагоняйте жути!"

Профессор улыбнулся на прощание и вышел из машины. Кирилл проводил взглядом пожилого чудака, посмотрел, как он поднимается по широким ступеням. Здание сталинской эпохи, с лепниной и высокими потолками, на вид внушительнее и надежнее крейсера "Аврора". Профессор скрылся за массивной дверью, но Кирилл успел увидеть странное освещение подъезда, красное, как в комнате для проявки фотографий. Немного повертев в руках прямоугольник, водитель кинул его в бардачок. Визитка пригодится лишь через неделю, пусть пока полежит среди других документов.

По дороге домой Кирилл забыл о профессоре и странном споре. Он лихо проехался по луже, даже слегка поддал газу. Молодая девушка спокойно шла по пешеходной дорожке, ее-то и накрыло веером темно-серых брызг. Модная оранжевая куртка, зауженные джинсы, белая шапочка — девушка превратилась в разноцветного леопарда. Она что-то кричала в след, но довольный Кирилл мчал дальше, еще полчаса и он будет дома.

В прихожей встретила зареванная жена. По-детски пухлое личико скривилось гримасой страдания, глаза покраснели от лопнувших сосудиков, вздернутый носик постоянно шмыгал.

— Что случилось, Людочка? Кто тебя обидел? — подскочил Кирилл.

Жена прижалась к нему объемным животом, притиснулась как волчонок, что ищет защиты у родителя. Кирилл ощущал себя именно таким волком — готов разорвать любого, кто посмел обидеть его кровиночку.

— Меня-a… я-a пошла-а… а меня-а… — всхлипывала Людмила, ее мокрые щечки уткнулись в гладкую кожу куртки, плечи сотрясались от рыданий.

— Мой хороший, тебе же нельзя волноваться. Присядь, я сейчас водички принесу, — Кирилл усадил плачущую жену в кресло и молнией метнулся на кухню.

Людмила пила мелкими глотками, захлебывалась и кашляла, но рыдания потихоньку спадали. Кирилл терпеливо ждал, нежно поглаживал плечи любимой женщины.

— Так что случилось? — мягко спросил он еще раз.

— Вон, посмотри в спальне-е, — всхлипнула Людмила, указав на межкомнатную дверь.

На широкой кровати лежало свадебное платье, в нем Людмила походила на ангела в светлый эпизод их жизни. Ее счастливое лицо в день свадьбы осталось самым ярким воспоминанием для Кирилла. И теперь подол белоснежного платья походил на грязную тряпку, какими уборщицы моют пол в привокзальных туалетах. Верхняя часть находилась под пластиковым плащом и по нему сползали разводы, а вот подол уже не спасти.

— Что произошло? — Кирилл почувствовал, как лицо превращается в камень.

— Я хо-отела продать его Маринке, она замуж собирается. Понесла через дорогу, но какой-то урод на джипе обры-ызгал меня с головы до ног, я по-оскользнулась и у-у-упала. Пока меня подняли, все платье испортило-о-ось, — у Людмилы вновь полились слезы. — Теперь его только-о на выбро-о-ос.

— Не плачь, Людочка. Мы что-нибудь придумаем. Сейчас же много появилось средств для выведения пятен, химчистка, фармакология, — Кирилл и сам не понял, почему произнес последнее слово.

В мозгу мелькнул образ улыбающегося профессора. Да ну-у, не может быть. Всего лишь досадная случайность.

— Ладно-о. Завтра схожу-у в химчистку. Ты ужинать будешь? — утирающаяся Людмила потянула его на кухню, откуда доносились запахи жаренной картошки.

На другое утро небо не предвещало ничего хорошего. Тяжелые серые тучи ползли галапагосскими черепахами, играли в догонялки и наползали друг на друга. Будто на небесах появилось свое Ярославское шоссе, и все "замкадыши" поехали в столицу.

Кирилл поцеловал на прощание спящую жену, она улыбнулась, не проснувшись до конца, и протянула руки для "обнимашек".

— Я тоже сейчас встану и в магазин пойду, — сказала Людмила детским голоском. — Любимому мужу приготовлю на ужин вкусностей.

Кирилл осторожно обнял ее и послушал, как в плотном рюкзачке бьется еще одно маленькое сердечко. Теплое чувство счастья зонтиком накрыло его от пасмурной улицы.

Сын! Кириллович!

Зонтика хватило на двадцать минут пробки — не только в небесах начался час пик. Постоянно лезущие, ныряющие, нарушающие правила автолюбители вывели бы из себя и Махатму Ганди. Если бы этот славный индиец оказался будним утром на Ярославке, он положил бы с пробором на свою философию ненасилия и плевался сильнее струек из омывателя. А может и в драку бы полез с наглым хозяином темно-синего "Опеля".

Кирилл сначала терпел, слушал радио, где Меркьюри кричал о том, что "шоу должно продолжаться", но, пару раз увернувшись от аварии, он не выдержал. Еще и дождик начался — видимость ухудшилась.

— Хрен ли ты уставился, баран? У меня "главная"! Учи правила, чудило с большой буквы "М"! — догнав очередного нарушителя, проорал Кирилл в опущенное стекло.

Капли дождя залетали в окно, темными пятнами расползались по ветровке.

"Нарушитель" что-то прокричал в ответ. Настроение портилось с каждой секундой.

— Динь-дилинь! Динь-дилинь-динь-динь! — задорно пропел мобильник.

Людмила! Может что-то случилось?

— Киря, ты еще едешь? — прозвучал в трубке плачущий голос жены.

— Да, мое солнышко. Что случилось? — встревожился Кирилл.

— Меня сейчас какой-то пьяный дурак из такси обозвал потаскухой беременной и что я с футбольной командой… Представляешь — высунулся наполовину из окна и на всю улицу прокричал. Его потом шофер на место втащил, но вся улица на меня обернулась.

Так знакомы эти плачущие нотки, только вчера их слышал и еле успокоил. И вот опять!

Убил бы этого пьяного кондома! Вырвал бы ему яйца и затолкал по локоть в грязную пасть! Опять вспомнился вчерашний профессор. Нет, не может быть! Это все совпадение…

— Не плачь, солнышко! Иди сейчас домой и дождись меня. Не обращай внимания на пьяных дебилов. Я пробью его такси и заставлю извиниться. Люблю, и жду вечером вкус… ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!!!

Тяжелая фура по правому борту въехала в огромную лужу, и целый водопад накрыл машину Кирилла. Моментально потерялся обзор. Впереди, в прозрачной пленке стекающей воды, мелькнула чья-то фигура. Хрустящий удар о бампер, и узкая ладонь шлепнула по лобовому стеклу. Прокатилось по крыше и сорвалось с багажника. Кирилл видел, как человеческая фигура попала под колеса следующей машины, и автоматически нажал на газ.

Гадство! Его не должны остановить! У него же скоро родится ребенок!

Через три квартала он свернул во дворы и, пропетляв как испуганный заяц, замер у мусорных баков. Погони не видно, но это не радовало — у едущей за ним машины мог быть видеорегистратор.

Только сейчас Кирилл поймал себя на мысли, что еще держит в руке телефон. Он посмотрел на дворники — в держателе застрял русый парик.

Он убийца?

Нет!!!

Людочка! Она же на улице! Одиннадцать дорогих цифр… В телефоне раздался короткий гудок, и электронный женский голос произнес, что абонент не отвечает или временно недоступен.

Людмила!

На повторные вызовы бездушный оператор твердил одни и те же слова ужасного приговора: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети»

Кирилл почувствовал, как внутри что-то оборвалось и гулко ухнуло в бездонную пропасть. Работающие "дворники" гоняли по мокрому стеклу комок тонких водорослей. Голова упала на дугу руля, он почувствовал, как глаза наполнились горячим дождем. Глубоко внутри рыдал одинокий маленький мальчик.

"Профессор! Он может помочь!» — пару раз Кирилл ошибался, но все-таки смог набрать нужный номер.

— Слушаю вас внимательно! — прогудел в трубке вчерашний голос.

— Профессор, это Кирилл! Вчера вас подвозил. У меня тут… — начал Кирилл, пытаясь сформулировать вопрос.

— Здравствуйте, Кирилл! Я вчера вас не сильно обидел? А то постоянно, как выпью, так на розыгрыши тянет, — рассмеялся в трубке профессор.

— Какой розыгрыш? — выпалил Кирилл, — Вы скажите, как можно все исправить? Ваша чертова таблетка… Я тебя найду, доктор… Ты специально так все подстроил? А? Мразь!

Мысли путались, метались как лошади в горящей конюшне.

— Молодой человек! — немного отрезвил спокойный голос. — Пока вы не наговорили того, о чем будете сожалеть, я скажу одну вещь — вчера был розыгрыш. Это обычная аскорбиновая кислота. Для антуража я положил ее в пакетик. Всего лишь эффект "плацебо" — пустышка другими словами. Я не знаю, что у вас произошло, но не смейте так со мной разговаривать и, тем более, в чем-то обвинять! Мне не понравилось, как вы ведете себя на дороге, и я решил вас разыграть. Извините, если слишком грубо.

— Так я же… — начал Кирилл.

— Всего доброго, молодой человек! Пари разорвано! Увидите меня на дороге — проезжайте мимо! — профессор отключил вызов.

Кирилл сидел в холодной испарине, щекочущая капелька прокатилась по переносице, сорвалась с кончика носа и упала на экран телефона. Рот жадно хватал спертый воздух. Скрипнув уплотнителем, опустилось стекло. В салон ворвался осенний дождь, свежий ветерок закинул золотистый кленовый лист. Он спланировал на мобильник, и из-под листа заиграла знакомая мелодия. На табло высветился домашний номер. Кирилл с замиранием сердца нажал на кнопку ответа.

— Киря, ну чего ты так кричал? — раздался в телефоне родной голос.

От сердца отлегло. Плачущий в великой пустоте мальчишка поднял голову и неуверенно улыбнулся. Кирилл крутанул лист за черенок.

— Все хорошо, милая… Собака на дорогу выскочила… Еле увернулся… Ты… как?

— Я от твоего крика телефон выронила, и он разбился на мелкие кусочки. Такая вот я растяпа, но и ты не меньше виноват и теперь должен мне другой телефон. Если вечером не будет какого-нибудь старенького "Самсунга", то поставлю тебя на бабки!

— Людмила попыталась спародировать кинобандитов, и это с ее-то тонким голоском.

— Все будет, моя хорошая, все будет, — Кирилл наблюдал, как сквозь тучи прорезался солнечный луч. Кусочек радуги заиграл цветами на сером фоне — Кирилл никогда не видел картины прекраснее.

— А еще сейчас по телевизору передали новость, что на Ярославском шоссе сбили манекен. Представляешь? Грузчики из "Спортмастера" заносили вещи в "Газель" и приставили манекены к стенке, одного из них сдуло ветром, и он попал под пролетавшую машину. Говорят, что искусственному человеку сделали искусственное дыхание, оказали первую помощь и привели в норму, вот только парик не смогли найти. Так что не одна я такая растяпа, даже манекены волосы теряют, — в трубке щебетал любимый голос.

У Кирилла внутри плясал от счастья восторженный мальчишка.

Радостный смех вырвался под холодный дождь.

— Я люблю тебя, солнышко!

— Я тоже люблю тебя, Киря! Не опаздывай вечером, а то оставлю без вкусняшек! Пока-пока, позже созвонимся! Целую!

В зеркале заднего вида отразились карие глаза Кирилла. Сколько морщинок прорезалось? Сколько седых волос появилось? Мда. Случайность. Пустышка. Эффект "плацебо". Но Кирилл урок запомнил. Пусть случайность, пусть совпадение, но больше ни в жизнь…

Трясущимися руками он достал пачку сигарет. Осталась последняя. Он посмотрел на нее, на парик на стекле. Вышел и завернул пачку с оставшейся сигаретой в расползающийся комок искусственных волос. На небе вновь показался кусочек радуги. Эх, раз пошла такая пьянка…

— На хрен! Эге-гей!! Будем жить!!!

Редкие прохожие обернулись на радостно кричавшего парня. Посмотрели, как он с размаху бросил мокрую тряпку в мусорный ящик и начал танцевать, неумело, дергано, коряво. Кто-то хмыкнул, кто-то улыбнулся, но вскоре о нем забыли и поспешили по своим делам.

***

В этот момент на проспекте Вернадского пожилой человек, похожий на доктора из старого детского фильма, рассыпался дробным смехом и поднял руку на уровень плеча. Из длинной колонны машин одна заморгала правым "поворотником".

Академия попаданок. Второй семестр

Мила Светлая

Аннотация

Второй семестр в Академии попаданок приносит немало приключений. А еще странное пророчество, пропажи сокурсниц и полное исчезновение других курсов…

Что может случиться в этом непонятном заведении, когда туда придет новый ректор? Вопросы, вопросы, сплошные вопросы. А между тем ответов мало кто дает, да еще и Джулия со своими подружками словно белены объелась.

Но я вряд ли сдамся так просто, не на таковскую напали…

1

Утопленница покачивалась на волнах с той же беспечностью, с какой соскучившаяся по мужскому вниманию туристка располагается на песочке сочинского пляжа. Казалось, что сейчас она поднимет синие веки, подмигнет Крысиусу Грызу и презрительно сморщит носик в мою сторону.

Если не знать, что утопленница давным-давно плещется в этой заводи, то ее можно принять за девушку, которая только что искупалась в чане с чернилами и теперь отмокает в обычной воде перед капитальной помывкой.

Плюшки-ватрушки, ну прямо как живая! Мы сидели вдвоем с преподавателем у самой кромки воды в небольшом гроте и наблюдали за утопленницей в белом платье уже третий час.

Мягкий зеленый свет от местного заменителя Луны по имени Фарка проникал в грот и превращал его в пещеру Алладина. Изумрудные грани сталактитов прекрасно сочетались с рубиновыми навершиями сталагмитов, а пыльца Задумчивых Светлячков заставляли наросты поблескивать всеми цветами радуги. Сами насекомые меланхолично перелетали с места на место и не обращали никакого внимания ни на пару людей у костерка, ни на лежащую в воде девушку.

— Старушка Мартильда утопилась от любви к королю Фарфанону Нарциссистому пятьсот лет назад, а до сих пор выглядит как будто вчера с обрыва Правды навернулась, — шепотом сообщил мне Крысиус ценную информацию.

Сообщил так, как будто я должна была тут же мчаться на другой край Стратуина и передать это высказывание самому великому полководцу, а тот тут же выиграет войну и всем вокруг наступит полный… мир.

Удивил, надо же. Я и сама знала про эту несчастную девушку, которая потеряла голову от любви и вызвала короля эльфов на душевный разговор. Увы, тот король любил только себя, и сходил с ума только от собственного отражения. И в тот трагический вечер Фарфанон тупо пялился в воду с обрыва Правды и не слушал воздыхания влюбленной Мартильды.

Отчаявшись как-нибудь привлечь королевское внимание, девушка пошла на последний шаг — она бросилась с обрыва, но прежде пообещала всегда и всюду преследовать короля…

Самовлюбленный эльф лишь хмыкнул в ответ, но в тот же вечер на него из зеркала уставилось перекошенное личико Мартильды. И ладно бы просто уставилась — девушка начала строить рожицы и самым умилительным из них был оскал а-ля тигр перед ужином. Мартильда была везде! Она показывалась из глубины тазика для умывания, дразнилась из блестящих доспехов, а уж какие ухмылки король наблюдал из хрустальных висюлек с люстры, когда ложился спать… В общем, король сошел с ума от обилия рожиц отвергнутой девушки и ринулся следом…

Так и закончилась эта до крайности поучительная история, а труп Мартильды на века остался покачиваться на волнах в гроте Печали. Лежит себе и покачивается уже полтысячи лет, как назидание королям и претенденткам на королевскую руку и сердце.

Чего здесь забыла одна из худших учениц Академии попаданок и ее безалаберный руководитель? Да, понимаю, не самое лучшее место для проведения времени, тем более, что второй семестр начался буквально через неделю после первого. Студентки даже отдохнуть не успели, как милый призрак по имени Борзян снова появился в комнатах с криком: «Доброе утро, лежебоки!»

Так чего мы здесь забыли… Хм, как бы вам объяснить в двух словах — жду появления фамильяра.

Не получилось в двух, но зато тремя обошлась. Так вот, начало второго семестра всегда знаменуется получением собственного фамильяра. Если вы не знаете, что это такое, то можете загуглить, или же я объясню в двух… Нет, нужно больше слов. В общем, фамильяр это волшебный дух, который служит ведьмам, колдунам и другим магикам. Может быть котом, как у Бабы-Яги, либо коньком-горбунком, как у Иванушки-дурачка.

Так как Мартильда все равно плавает в гроте без дела, то ушлые маги придумали ей крайне ответственное задание — она дарует студенткам образ фамильяра, который им потом пригодится в труде и учебе. Да, она лежит, разлагается и ее запах вызывает легкие галлюцинации, а они уже и формируют у студенток образы животных. Этот запах назывался Дыханием Помощи. Пока что это Дыхание со всеми срабатывало, но не со мной…

Мы уже три битых часа сидим возле костерка, вдыхаем воздух, но я пока что ничего не увидела. Даже завалящего крота не появилось. Лишь мерное жужжание Задумчивых Светлячков и потрескивание огня. Фамильяр напрочь отказывался появляться.

— Герцог, вот мы сидим в такой интимной обстановке, любуемся женским аналогом Владимира Ильича Ленина, а мне почему-то на ум приходит эпизод из прошлой жизни, когда сидели мы так с бывшим мужем возле костерка. Сидели возле речки, пили пиво с раками, любовались Млечным путем…

— Странные вы, земляне. У нас на Стратуине пиво другим местом пьют, — хмыкнул герцог и подкинул в костерок еще одно поленце, которое незаметно наколдовал взмахом платка.

Я не сразу поняла, что он сказал, но потом возмущенно фыркнула и замолчала. Пусть прикалывается, а я встала и потянулась, чтобы размять кости. Кости размялись с легким перестуком кастаньет. Пара Задумчивых Светлячков посмотрели на меня фасетчатыми глазами, вздохнули и вернулись к своему вечному обдумыванию важных вопросов. Об этих вопросах я их не спрашивала, а светлячки не торопились посвящать в них людей.

— Может, я какая-нибудь некондиционная и мне не положен фамильяр? Может, ну его и пойдем обратно? — с надеждой я спросила у герцога, но тот лишь отмахнулся.

— Марина, ты должна увидеть своего духа-помощника, и ты его увидишь. Я полагаю, что ты находишься слишком далеко от Мартильды и поэтому не можешь полной грудью вдохнуть…

— Я не буду делать ей искусственное дыхание! — тут же отрезала я. — Ищите другую подопытную, но я с детства боюсь мертвецов. И не надо говорить, что она давно уже не утопленница, а ваш инструмент для вызова бреда. Я не хочу подходить к ней ближе.

Задумчивые Светлячки снова подняли на меня фасетчатые глаза, переглянулись между собой и сделали жест «лапка-рыльце». Я показала язык в ответ. Не буду говорить, что именно показали светлячки, когда оскорбленно отвернулись от меня.

— Марина, мы не выйдем отсюда до тех пор, пока ты не увидишь фамильяра. Так повелось издавна, и так должно быть сейчас. Или ты видишь фамильяра от Дыхания Помощи, или увидишь его же от голодного бреда. Выбор есть всегда, — подмигнул герцог.

Вот уж чего-чего, а голодного бреда мне очень не хочется ждать — и так уже в желудке кишка кишке колотит по башке. Я угрюмо посмотрела на герцога, тот в ответ пожал плечами. Потом также угрюмо взглянула на светлячков, насекомые даже не подумали обернуться. Я еще пару раз стрельнула угрюмым взглядом по сталагмитам и сталактитам, но им было абсолютно по фигу.

Ничего не оставалось, как подойти к покачивающейся на волнах Мартильде и попытаться вдохнуть возле нее Дыхание Помощи.

Песочек под ногами подталкивал меня к девушке в белом свадебном (саване?) платье. Костерок начал более жадно облизывать подачку герцога и тени каменных наростов затанцевали на бугристых стенах. Не хватало только заунывных звуков и клочков белесого тумана, чтобы добавить щепотку мистики в мой спуск.

Мартильда оказалась на расстоянии вытянутой руки, когда я присела возле нее на корточки и постаралась унять бегающие по спине мурашки. Мурашки никак не желали успокаиваться и с разбега заскакивали в такие укромные места, что мне порой хотелось чихнуть от щекотки.

Синекожая девушка в белом платье, роскошные черные волосы шевелились словно щупальца спрута, а волна подталкивала ее туда-обратно. Туда-обратно. На берег, от берега. На берег, от берега.

Я вдохнула как можно глубже, но опять никакого эффекта. Фамильяра нигде не оказалось. Тогда я по-крабьи подобралась чуть ближе к Мартильде и только собралась вдохнуть Дыхание Помощи, как…

Она открыла глаза!

2

Если вы думаете, что я невозмутимо закрыла ей глаза и пяткой оттолкнула от берега, то вы глубоко ошибаетесь. Я завизжала…

Нет, не так. Я ЗАВИЗЖАЛА!

Вот, да. Именно так. Завизжала что есть дури, а дури во мне скопилось немало. Мой визг оценили и офигевшие светлячки, и вставшие дыбом волосы герцога и пара отколовшихся верхушек сталагмитов. Я отрывалась от души, чувствуя, как испуганные мурашки бегают не только снаружи тела, но и изнутри. Меня слушало одинокое ночное светило и миллион ленивых зайчиков, которые плескались в воде, перетекали друг в друга и исчезали в морской глубине.

Я визжала так самозабвенно, что не сразу обратила внимание на то, что губы утопленницы шевелятся. Плюшки-ватрушки, она что-то говорила. Попыток вылезти на берег и укусить меня за филейную часть она не предпринимала, а просто колыхалась на водной глади и чего-то болтала. Вряд ли она пела гимн Российской Федерации, поэтому я, хотя и с трудом, но справилась с визгом.

Любопытство убедило меня временно сдержать свои душевные порывы и послушать, о чем болтает утопленница. А голос у нее был мягким-мягким, как у ведущей «Спокойной ночи, малыши», хотя говорила она вовсе не убаюкивающие вещи:

— … и эта девушка пройдет огонь, воду, землю и камень. В черной свадьбе она увидит себя иную и два берега сойдутся в одной скале. В улыбке сгорит печаль, а радость утонет в слезах. Пламя очистит пустыню, а лед укроет леса. Грядет великий излом…

На последней фразе рот утопленницы закрылся, а потом она зыркнула на меня огромными глазищами, подмигнула и снова притворилась успешно упокоившейся полтысячи лет назад.

Я же застыла на берегу, как офигевший скальный нарост и никак не могла оторвать взгляд от ее лица. Не знаю, чего я ждала — может, расшифровки пророчества, а может того момента, что ее синее лицо дрогнет, она расхохочется и окажется, что это всего лишь нанятая актриса, а они с герцогом меня разыгрывают?

Но нет.

Лежит себе и в ус не дует. Спокойная и умиротворенная, как будто это вовсе не она сводила с ума эльфийского короля пятьсот лет назад и как будто это не она только что вещала странные вещи для испуганной меня.

— Марина, ты как там? — раздался еле слышный голос герцога.

— Сижу и ох… ох… охаю! — после секундного размышления нашла я правильный заменитель матерному выражению чувств.

— А чего ты там сидишь? Иди лучше сюда, тут посидим, — все также шепотом проговорил Крысиус.

— Да вот, жду еще каких-нибудь проявлений жизни от Мартильды.

— Значит, она в самом деле говорила…

— А вы сомневаетесь?

— Ну да, думал, что надышался Дыхания Помощи, вот и показалось после твоего визга. «Слуховые галлюцинации на фоне стрессовой ситуации, возникшей из-за громких звуков. В качестве лечения нужно засунуть корень сельдерея в ухо, два стебля петрушки в нос и сесть в арбуз!» — как сказал бы ведущий оздоровительной программы из вашего мира. Мда, гуляют же шарлатаны по мирам… Ну, неважно. Скажи, что проговорила Мартильда?

Я посмотрела на него с некоторым недоумением — неужели он не слышал?

Перевела взгляд на синюю девушку в белом платье — их разделяет всего лишь пять метров, а он не слышал?

— Да не слышал я! — раздраженно проговорил герцог. — Мартильда говорит свои пророчества только тем, кто должен их услышать, а для остальных раздается булькание и капель. Так что она сказала?

— Да она…

Вот на этом месте меня укусила маленькая лягушка жадности. Она крайне редко меня кусает, но сейчас прямо-таки впилась в пятку и помотала башкой, чтобы привлечь мое внимание. Если я сейчас расскажу все герцогу, то вряд ли получу какую-либо выгоду… Ну да, я буду всего лишь услышавшая и передавшая пророчество, буду пародией на телефон. Расскажу, а потом об этой моей заслуге забудут, а ведь я почти что на грани вылета из академии…

Но ведь можно сказать вовсе не то, что говорила утопленница? Не ту белиберду, которую исторгли мертвые уста, а вполне осмысленную вещь, которая поможет мне выжить в академии. Все это пролетело в голове со скоростью молнии, и я успела взвесить все плюсы и минусы.

Решено!

Я всего лишь подправлю слова Мартильды. Самую чуточку, чтобы не вылететь с первого курса.

— Да она сказала, что я должна буду надеть белую мантию и отучиться в Академии попаданок все четыре курса, иначе Стратуин ждут потопы, наводнения, пожары, налеты саранчи и нашествие тараканов. А также сказала защищать меня от Похотуна, иначе…

— Потопы, наводнения, пожары, налеты саранчи и нашествие тараканов, — закончил за меня нахмурившийся герцог. — А теперь скажи правду.

— Но это правда, — я постаралась сделать лицо как можно более невинным. — Меня надо холить и лелеять, иначе придет беда и все радостно накроются медными тазиками.

Похоже, что делать лицо невинным я разучилась еще лет десять назад. Да и плевать — не станет же он меня пытать… Или станет?

Темные мысли читались на лице герцога весьма настолько явно, что я начала подыскивать сталагмитам побольше для укрытия. Его пальцы смяли платок, но после он расслабился и выдохнул. Крысиус взял себя в руки и менторским тоном начал говорить:

— Жаль, Марина. Очень жаль, что ты не доверяешь мне и считаешь, что…

— Что это? — я показала на существо за его спиной.

Герцог возмущенно вспыхнул, раздосадованный тем, что я не только обманула его, но еще и прервала укоризненную речь, но все же обернулся.

Сидящее за ним существо я никогда прежде не видела: величиной около полуметра, мордочка и мохнатое туловище хомяка, а вот голые лапки вытянуты и с перепонками между пальчиками. Мало того, что это создание было фиолетового цвета в желтую крапинку, так оно еще и фосфорически светилось, как улыбка ди-джея модного клуба в лучах ультрафиолета. Нелепое существо стояло на задних лапках и я четко видела, как кнопочка носа нюхает воздух, а бусинки глаз пугливо наблюдают за нами.

— Суслягух, — выдохнул Крысиус. — Вот что с тобой не так, Марина?

3

А и правда — что со мной не так? Я обычная попаданка с Земли свинтившая в волшебный мир под названием Стратуин. Жила себе обычной жизнью одинокой продавщицы хлебного ларька — работа, дом, редкие выезды с друзьями "на природу" и отчаянное желание выть по вечерам от безысходности и тоски.

Но все преобразилось, когда меня однажды вечером свистнули два каменных голема. Ага, украли и перенесли в иной мир, где технология на всех фронтах уступает магии. Кстати, об устройстве этого мира я знаю сейчас немногим больше, чем в тот момент, когда оказалась перед воротами Академии попаданок.

Академия попаданок…

Чарующее место, где собирают девушек с Земли и готовят из них спутниц королевских особ. Если вы спросите меня: «Неужели на Стратуине своих девушек мало?» Если только вдруг такой вопрос вас заинтересует, то я отвечу — нет. Девушек много, но у здешних обывателей издавна повелось воровать именно земных девушек. Подобная мера обусловлена войнами, которые происходили в древности.

Да-да, тут тоже воевали из-за слабого пола. Не только у нас Ахилл с Гектором друг другу по греческим носам стучали, когда коварный Парис слямзил Елену Прекрасную и развязал Троянскую войну.

Спутниц короли обычно брали из других королевств, а те старались улучшить жизнь именно своих бывших подданных, и иногда специально засылались с такой целью. Этакие Мата-Хари стратуинского разлива. Короли пытались повлиять на дражайших половинок, но женщины тут ушлые и хитростью необделенные. Поэтому они показывали, что смирились и подчинились, но на самом же деле исподтишка продолжали поддерживать "своих".

Само собой новым подданным это не нравилось, возникали бунты, революции или местные междусобойчики стенка на стенку. Иногда доходило и до войн, в которых гибли множество мужчин с различных королевств.

В какой-то миг дошло до того, что женщин в Стратуине стало в три раза больше мужчин, вот тогда-то и было решено, что в королевские супруги годятся только женщины из другого мира. Им вроде как фиолетово на другие королевства, и они будут вместе с супругом заботиться только о своем "родном". Но супруга должна соответствовать особе королевской крови, поэтому и была создана Академия попаданок, где нас, похищенных с Земли, обучали всяким премудростям и полезным вещам, крайне необходимым для королевствования.

Да, тут был отбор. До четвертого курса из тридцати девушек добирались трое кандидаток, а выпускница была только одной. Остальные "отчислялись" с помощью злого духа Академии — Отражалки.

Может, Отражалка и добрая, мне не попадалась, на брудершафт с ней не пили, но из-за нее пропадали девушки. Заходили в туалет студентки, которые не очень годились на взгляд преподавателей на роль королев, а обратно не выходили. Также пропадали и их вещи. Все, абсолютно все. Даже жалкой заколки не оставалось.

Мы сначала пытались протестовать, но особо рьяных тут же отчислили, и неразожженная революция приказала долго жить. Меня почему-то снова не тронули, хотя я и была среди первых рядов возмущенных. Да и от встречи с Отражалкой, которую в обыденной жизни звали Ярославой, меня почему-то оградил завхоз академии Глазун Доносович. Я до сих пор гадаю — почему?

А еще за мной охотится местный злой маг Похотун. Вот прямо-таки два раза пытался свистнуть к себе в замок, а на третий все-таки умыкнул, чертяка этакий. Там-то я и узнала его страшную тайну. Нет, не о размере его мужского эго, и не о том, о чем вы могли подумать — его страшная тайна… А впрочем вы и сами можете это прочитать в предыдущей книге.

Но самое главное — Похотуну удалось свести с ума ректора академии, Симпатира Чернокудра. Да, вот самым натуральным образом главный красавчик свихнулся и теперь пускает пузыри в нашем лазарете. Врач Пилюлия Мензурини не хочет отдавать его в больницу для умалишенных, а пытается вернуть к здравому смыслу путем различных отваров и заклинаний. Пока что получается слабо, хотя есть и прогресс — Симпатир перестал ходить под себя. Теперь он с хихиканием пытается сходить под других.

На замену ему был назначен новый ректор — Фендюлятор Угрюмонский. Когда я впервые увидела его, то даже немного испугалась, честно-честно. В двери академии под всеобщее молчание и танцы вечнодвигающихся растений вошел огромный мужчина, в два человеческих роста высотой. На могучей груди спокойно может развалиться годовалый бычок, ручищи в запястье размером с мою талию, на ногах сапоги семьдесят-раздвижного размера. Лицом он чем-то напоминал Будулая из фильма «Цыган» и злого деда Мороза. Вот такая вот орясина встала в дверях, хмуро оглядела собравшихся и брякнула голосом, от которого волосы встали дыбом: «Ну, чего скопились? Или вам делать нечего? Так я живо работу найду!»

У всех тут же нашлись дела и заботы, а я прямо замерла вкопанной, когда Фендюлятор вперил в меня взгляд маленьких красных глазок — словно две дрели впились в мой мозг и постарались насверлить как можно больше крохотных дырочек. Потом я отмерла, опустила очи долу и удалилась «лунной походкой» Майкла Джексона.

Все бы ничего, но после этого случая, я при встрече всегда ловлю на себе взгляд этих злых, ненавидящих глазок. Причем заметила это не только я одна. Девчонки начали побаиваться находиться рядом со мной, чтобы не попасть под выстрелы этого мелкокалиберного оружия. Да и преподаватели стали как-то странно коситься, будто на мою мантию прислал «весточку счастья» пролетающий голубь, а я хожу и не замечаю.

А с недавних пор я заметила, что и оценки на мои старания стали ставиться меньше, и спрашиваться стало больше…

Меня потихоньку начали выживать!

Уж я-то знаю об этом состоянии достаточно — работала как-то на швейной фабрике, где меня невзлюбила начальница смены. Там было похожее состояние: слухи, падающее доверие, ссоры из-за мелкого повода. Такое понемногу начало появляться и здесь. Даже Джулия начала появляться по утрам довольная, будто только что съела бургер с двойной картошкой. Что-то ехидное проскальзывало в ее взгляде, и это что-то совсем скоро должно выплеснуться наружу.

Так что неспроста спросил герцог о том, что со мной не так? Со мной и в самом деле было что-то не так, вернее с моим окружением. Меня начали переводить в касту отверженных, а там и до неугодных недалеко, и всего один шаг до отчисления.

— Со мной все в порядке, — лучезарно улыбнулась я в ответ. — А почему вы спрашиваете?

— Да потому что тебе досталось в фамильяры самое вредное и противное существо на свете, — вздохнул герцог. — Он всего один такой… и он попался тебе.

4

Когда я оглянулась на это миловидно-отвратительное существо, оно тут же показало мне язык, закрутилось в некое подобие миниурагана и полетело на меня. Я едва успела отшатнуться, когда мимо пролетела воронка с запахом протухших яиц. Суслягух полетел по воде, едва не задев мирно плавающую Мартильду, и вскоре скрылся в бликах стратуинской луны.

Вонь от моего фамильяра тихо испарялась. Задумчивые Светлячки возвращались к своим вечным раздумьям, а мне почему-то до жути захотелось наружу.

Три часа в компании покойницы и мыслящих насекомых могут кого угодно довести до желания увидеть над головой чистое небо, а не сверкающие сталактиты. Герцог понял мое настроение с одного взгляда и опередил с предложением:

— Вот мы и увидели твоего фамильяра. Теперь можем выйти наружу и запустить следующую студентку.

— Да уж, увидели, удивились… Как все-таки здорово, что мы его больше не увидим

— от запаха глаза слезятся и я боюсь за свой макияж.

Герцог пошел было к выходу, но остановился:

— У тебя же нет макияжа.

— Нет, — согласно кивнула я, — однако я щурюсь. А-а-а, что вам объяснять, мужчины же не боятся «гусиных лапок».

Герцог почесал затылок. Мы уже почти подошли к арке, за которой начинался тоннель на поверхность. Мои глаза заметили сбоку надпись: «Здесь была Аленка!» Я даже улыбнулась — словно неведомая землянка передала свой привет, а имя еще и выдает соотечественницу. Вот сидела же тут какая-нибудь заноза в розовой мантии и старательно выцарапывала на камне послание неизвестным соратницам по академии.

И где сейчас эта Аленка? Замужем за королем или же отправилась обратно? Увы, каменные стены тоннеля молчали о судьбе неизвестной землянки, лишь изредка перемигивались мерцающим светом гнилушек.

— Скажи, Марина, — спросил герцог, когда мы подошли к массивной двери, — а почему мужчины должны бояться этих самых лапок? Ладно если лапища дракона или нога слона, но от гусей-то какой прок? Чего в них страшного? Их на сковороду швырнешь и все, а если нет сковороды, то и вертел над огнем сгодится.

Я замерла, ухватившись за кольцо. Герцог издевается или в самом деле не понимает метафоры?

— Да это я так, к слову пришлось, — решила не посвящать герцога в потаенные женские страхи и дернула дверь.

Скрип в ночи заставил девушек у костра обернуться к горе Андрулаин. Да, мы очень долго пробыли в гроте Печали — вон на щеке Агапы отпечатался след от одуванчика. Похоже, что не только она заснула на цветущей полянке, так как другие девушки тоже поднимались с мягкой травы и продирали заспанные глаза.

От первоначальных тридцати девушек осталось двадцать три. Семь остальных были «отчислены» без следа. Как мы потом ни выпытывали у преподавателей, те не сознавались о дальнейшей судьбе девчонок. Отчислены и все.

А небо было таким огромным и чистым…

Меня поймут те, кто просидел в темной пещере рядом с трупом три часа.

А сейчас зеленая Фарка окрашивала лежбище в тревожный шпинатный цвет, превращая всех людей в худенькие пародии мультипликационных Шрека и Фионы. Рядом со студентками сидели преподаватели, которые обязаны были проследить за появлением фамильяра у каждой подопечной.

Судя по открытому рту Джулии, она в сотый раз рассказывала о том, как увидела огромного белоголового орлана, как он пролетел мимо нее и под его левым глазом светилось пятно в виде короны. Конечно же я не верила подобным россказням, но ее преподаватель подтвердила этот рассказ. Правда, про корону она не говорила, но вот слова про орлана подтвердила.

— Судя по тому, что вы были там так долго, у Марины фамильяром стал косолапый медведь? — не преминула высказаться Джулия. — Наверное, тот самый, который потанцевал у нее на ушах и лишил музыкального слуха вместе с остатками совести.

Пока я подыскивала достойный ответ, способный втоптать в одуванчики эту заносчивую мисс, герцог подлил масла в огонь:

— Нет, нам показался суслягух…

Сказано это было таким мрачным тоном, словно у герцога умерла любимая крыса и он скорбно сообщал о ее скоропостижной кончине. Мне даже захотелось всплакнуть. Однако, глядя на вытянутые лица преподавателей, мысли о слезах тут же улетучились.

— Не может быть, это же… Бедная девочка, — громко прошептала маркиза.

— Вот это не повезло, — кивнула фрейлина.

— Может и выживет, — угрюмо бухнула орчиха.

Мои сокурсницы бледнели с каждым произнесенным словом, в их глазах суслягух представал этаким неизвестным министром, состоящим из когтей и клыков. Даже Джулия подавилась очередной колкостью и во все глаза уставилась на потенциальную смертницу.

— Да что за суслягух такой? — взвизгнула Маньяра. — Чем страшен этот фамильяр? Марина, какой он?

— Похож на помесь суслика и лягушки. На вид вполне себе безобидное существо, — пожала я плечами в ответ. — Правда, воняет сильно, как будто из гардероба Джулии.

— Да ты… — начала было Джулия, но герцог не дал ей закончить.

— А еще Мартильда произнесла пророчество.

Дружное «ой» вырвалось у всех преподавателей. На меня посмотрели если не с уважением, то с каким-то подобием суеверного страха, будто у меня начали проклевываться рога на лбу, а глаза засверкали адским пламенем. Девчонки же округлили глаза и стали похожи на героинь аниме.

— И… и что Мартильда сказала? — наконец нарушила молчание Ежина.

Я снова взвесила «за» и «против». Одно дело пошутить с герцогом, вроде как сказалось нервное напряжение, а другое дело вымолвить тоже самое, когда на тебя смотрят поблескивающие глаза. Смотрят с ожиданием, как евреи на Моисея, когда тот спускался со скрижалями. Но я буду не я, если не попытаюсь извлечь выгоду…

— Сказала, что я должна буду надеть белую мантию и отучиться в Академии попаданок все четыре курса, иначе Стратуин ждут потопы, наводнения, пожары, налеты саранчи и нашествие тараканов. И от Похотуна меня…

Я застыла, наткнувшись на укоризненные взгляды. Мне опять не поверили!

— Хватит, Марина, — махнул рукой герцог. — Не хочешь говорить, тебе же хуже. Маньяра, ты следующая на очереди за фамильяром. Идем!

Моя афроамериканская соседка озадаченно почесала кучерявую голову, словно постаралась привести моток спутанной проволоки в порядок. «Проволока» в порядок приводиться отказалась, предпочитая торчать в разные стороны пружинками-антенками. Маньяра умоляюще посмотрела на герцога:

— Но я же так и не узнала, кто такой суслягух и почему его так все боятся?

— Я тебе внизу расскажу. Пойдем же, или ты собираешься оставаться без фамильяра? — насупился герцог.

Маньяра вздохнула, но не посмела перечить Крысиусу. Она лишь подмигнула мне, мол, потом все расскажешь, и скрылась в глубине тоннеля. Дверь с натугой закрылась за уходящей парой.

— А все-таки, что это за суслягух такой? — произнесла Агапа.

— Давайте на этот вопрос отвечу я, — выпрямилась графиня Глистана Сухопаридзе.

— Я очень хорошо помню эту легенду.

5

— Давно это было, у меня еще даже прабабушка не родилась, когда это все произошло, — таинственным голосом начала рассказывать Глистана.

Мы расселись возле костра и уставились на огонь. Глистана же взмахнула платком и огонь ожил. Он начал изгибаться в мельчайших языках пламени, они переплетались между собой оранжево-алыми струями, а перед нами появлялись картины… Прямо мультфильм наяву.

— Жил в королевстве Ауртин злой и жадный мельник по имени Бордун. И была в услужении у него служанка Жалея, девочка-сирота. И насколько мельник был зол, настолько Жалея была добра. Эта девочка любила животных и растения, она поливала розовый куст возле дома и ухаживала за ящеркой-трехлапкой. Ящерка даже спала у ее ног, когда девочка забывалась коротким сном в своей комнатушке, на чердаке. Жалея была всегда отзывчива и улыбчива по отношению к соседям.

Мельник злился на все подряд: на плохую погоду, на палящее солнце, на безветрие и сумасшедший ветер. А еще он очень злился на тех, кто привозил ему пшеницу и рожь на помол. Он так и старался обвесить при сдаче муки и был доволен в единственном случае — если ему это удавалось. Если бы его мельница не была единственной в округе, то соседи ни за что бы к нему не сунулись.

(Из огня возникла мельница с крутящимися лопастями, пузатый мельник и худенькая девочка с маленькой ящеркой в руках. Возле девочки покачивался стебель розы)

Однажды весной розовый куст возле дома мельника расцвел красивыми красно-белыми розами. Таких роз еще никто не видел, они были белыми снизу, а кончики лепестков алели всеми красками уходящего заката. Аромат от роз проникал даже в самый сопливый нос и оказывал чудодейственное воздействие на человека — вдохнувший смягчался сердцем и его невзгоды казались ему не такими уж существенными. Старики вспоминали самые хорошие моменты молодости, а молодые улыбались и настроение у них улучшалось на целую неделю.

Слава о чудесной розе достигла краев королевства, и люди толпами ходили посмотреть на это чудо. Мельник злился. Он очень злился, ведь когда Бордун огородил розу забором и пытался брать деньги за просмотр чудесной розы, то роза переставала пахнуть в пределах забора, зато ее великолепный аромат раздавался далеко за оградой. Люди улыбались и уходили, чтобы унести кусочек бесплатного счастья и рассказать о нем другим.

Увы, роза не могла смягчить сердце мельника и тот с каждым днем становился все мрачнее и злее. Ведь люди приходили только дышать ароматом розы, но никто не вез зерно на помол.

«Мельница простаивает, а эта глупая девчонка только возится со своей вонючей розой и играется с ящеркой!» — думал он, глядя как Жалея удобряет растение, а ящерка сидит у нее на плече и жмурится на солнце.

Тогда-то мельник и придумал свое черное дело. Он выбрал одну из самых безлунных ночей и топором разрубил розу на самые маленькие кусочки. Бордун делал это и посмеивался, представляя лицо девочки утром. И ни гром не грянул в этот миг, ни молния не поразила мерзавца в его черное сердце.

(Я стиснула кулаки, когда увидела, как сотканный из языков пламени мельник рубил розу. Вот аж до слез пробрало)

Утром пропели петухи и солнышко озарило остатки бедного розового куста. Жалея вышла из дома за водой, но ведра так и ухнули на порог, когда она увидела, что стало с ее розой. Жестокий мельник смеялся над ее склоненной фигурой и слезами, капавшими из глаз безутешной девочки.

Ящерка-трехлапка пыталась подбодрить девочку, но ее горючие слезы не переставали падать на погибшую розу. Люди подходили, чтобы увидеть чудо, о котором были наслышаны, но, постояв немного над плачущей девушкой, они уходили ни с чем, проклиная смеющегося мельника.

Так было вплоть до самого полудня, пока к мельнице не подошла старая женщина в лохмотьях. Она была настолько старой, что лицо ее словно состояло из морщин, а передвигаться могла только при помощи поросшей листочками клюки.

«Милое дитя, не надо плакать, ведь солнце уже высоко, а птички щебечут так весело» — сказала старушка Жалее. — «Я слышала, что тут растет чудесная роза, чей аромат дарит людям тепло и кусочек счастья. Будь добра, покажи мне ее».

Услышав такие слова Жалея еще больше залилась слезами, но подвинулась в сторону и показала на то, что осталось от розового куста. А ее ящерка бросила взгляд на старушку и остолбенела, словно увидела перед собой василиска. Старушкины брови тоже взлетели вверх, когда она увидела ящерку-трехлапку.

«Это ты?» — спросила старушка.

А ящерка кивнула в ответ.

(Если бы вы видели сотканных из огненных кружевов старушку и ящерку…)

Потом старушка увидела и разрубленную на куски розу. Старушка все поняла, когда услышала за стеной мельницы громкий мужской хохот. Она вздохнула и покачала головой:

«Жаль, что все так получилось. Но не печалься, милое дитя, ведь у тебя осталось гораздо большее. Скажи, ты знаешь эту ящерку?»

Девочка кивнула:

«Конечно знаю, я отбила ее у злого коршуна, который хотел унести ящерку с теплого камня. К сожалению, в той битве птица оторвала ящерке ногу, поэтому она сейчас бегает на трех. Но я люблю ее и она… она единственное, что у меня осталось».

В этот момент на пороге мельницы возник мельник с топором, который все это время подслушивал под дверью.

«Ага-а! Бездельничаешь? А вода еще не принесена, мука не просеяна, зерно не разобрано! Я сейчас порублю и твою мерзкую ящерицу, чтобы она не отвлекала тебя от работы!»

«Нет, не надо!» — вскричала девочка и постаралась закрыть ящерицу своим худеньким тельцем.

Мельник лишь расхохотался и отшвырнул девочку в сторону, как пустой кувшин. Ящерка храбро бросилась на него и укусила мельника за колено, но силы были не равны и мельник поднял топор над отлетевшей ящерицей.

«Стой», — сказала тогда старушка и взмахнула платком.

Мельник в тот же миг замер, как вкопанный и не смог опустить топора, как бы ему этого не хотелось.

«Я вижу, что ты исправился», — сказала женщина ящерке. — «Я готова снять проклятие и вижу, что она действительно тебя любит, если так отважно бросилась на защиту».

«О чем вы говорите, добрая женщина?» — спросила девочка, которая подхватила на руки ящерку и начала поглаживать ее по голове.

«Ох, дитя, я давно блуждаю по этому свету, одариваю добрых и наказываю злых. Однажды я проходила мимо замка Ольфестайма и попросилась на ночлег. Добрая кухарка пустила и даже накормила вкусным ужином, но приехавший с охоты принц Лоурелл заметил меня и выгнал из замка под дождь. Он кричал, что нечего всяким попрошайкам воровать куски с его стола. Тогда я наслала на него проклятие и велела оставаться в виде ящерицы до тех пор, пока доброе сердце не полюбит его и не пожертвует собственной жизнью, заступаясь за него. Сегодня так случилось и… Подай ее сюда».

Старушка накинула платок на ящерицу, пробормотала неразборчивое заклинание и сдернула ткань. Вместо ящерицы возле кусочков розы сидел одноногий молодой человек в расшитых золотом одеждах. Он был белокож и красив настолько, что девочка забыла про слезы и замерла, влюбившись в один миг.

Старушка взмахнула платком еще раз и у принца появилась и вторая нога. Лоурелл вскочил и бросился обнимать и благодарить девушку за то, что заботилась о нем и спасала все это время. Принц обещал никогда не оставлять Жалею, а также попросил ее руки и сердца, на что девушка тут же согласилась.

«А о розе не печалься, Жалея. Везде, где упали твои слезы, вырастут такие же цветы. Они будут дарить людям радость и небольшие кусочки счастья. Ведь люди не могут без счастья, даже без крохотного кусочка. Иначе их сердца превращаются в каменные жернова, и они становятся похожи на мельника Бордуна», — сказала старушка.

Пара поблагодарила старушку за науку и волшебство, поклонилась в пояс, и отправилась на север, где безутешный король из замка Ольфестайма уже который год разыскивал собственного сына. А старушка махнула платком, и мельник снова ожил.

«Старая кляча, ты увела у меня служанку! За это ты должна…» — взревел мельник, потрясая топором.

«Я знаю, что я должна», — кивнула волшебница и накинула платок на мельника.

Когда же платок был стянут, то вместо пузатого мельника сидело непонятное создание, помесь суслика и лягушки. Чешуйчатые лапы потрогали мохнатую морду и создание жалобно квакнуло. Как у всех жестоких людей, у мельника было трусливое сердце, и он очень испугался превращения.

«Таким ты будешь до тех пор, пока не спасешь прекрасную девушку, а та в ответ не поцелует твою уродливую морду!» — громыхнула волшебница и умчалась прочь на облаке.

Жалея и Лориэлл пришли в свой замок и счастью отца-короля не было предела. Девушка и принц поженились через неделю и жили долго и счастливо. У них родились чудесные сыновья и дочери, а у тех свои сыновья и дочери. И в каждом из отпрысков можно было заметить белую кожу принца и добрые глаза Жалей.

А как только волшебница улетела, то поднялся ураган и разрушил мельницу, а превращенного мельника закинул в дальние дали. Этот же ураган разбросал по земле остатки чудесной розы, вперемешку со слезами Жалей. И там, где упали кусочки, выросли красивые кусты с красно-белыми розами, чей аромат будит в людях самые хорошие чувства и даже самых злых людей заставляет становиться добрее. Эти розы называются Жалейкины слезы.

Глистана уже закончила говорить, а мы сидели возле костра и смотрели, как в огне колышется образ розы на тонком стебле. Мало у кого не поблескивала влага на глазах.

— Эх, если бы мне хотя бы один росточек этих роз, я бы такой бизнес замутила… — нарушила молчание Джулия. — Да я бы миллионершей меньше чем за полгода стала, и осуществила американскую мечту с одного щелчка пальцев.

Вот так всегда, только окунешься в сказку, как тут же действительность вытащит обратно…

6

Когда мы вернулись в Академию, то рассвет уже расплескал по небу золотые краски пробуждающегося дня. Щебечущие птицы удивленно поглядывали на подлетающих студенток и преподавателей. Да-да, мы подлетали на простынях- самолетах. Широкие полосы кипенно-белого полотна в воздухе становились крепче металлических листов, которыми заботливые владельцы обивали свои гаражи. И они прекрасно держали в воздухе, как сказочные ковры-самолеты.

Я даже чуть-чуть почувствовала себя принцессой Жасмин из мультика про Алладина. На самом деле летать в открытом транспортном средстве оказалось также неприятно, как мчаться на полной скорости в кабриолете. Посудите сами — ветер рвет мантию и выжимает слезы из глаз, в ушах свист, а прическа такая, как будто полчаса сидела в трансформаторной будке.

— Дети, сегодня вы обрели фамильяров, — торжественно произнес герцог, когда мы столпились на площадке перед воротами Академии. — Они будут вашими помощниками на протяжении всего обучения, пока вы не закончите… Или пока не будете исключены. Надеюсь, что это произойдет не скоро.

— Но как мне может помочь в учебе динозавр? — удивленно спросила Маньяра.

— Не динозавр, а виверна. Это большая разница. Может помочь в бою… ну и по хозяйству пригодится, сумки какие перенести, или любовника какого отпугнуть, — улыбнулся герцог.

— Пфф, где в Академии любовника-то отыскать? Тут только преподаватели и Глазун с хмурым лицом постоянно вылезает оттуда, откуда не ждешь. Но тут вроде бы и без виверны можно обойтись. Вот если бы тех красавчиков с хулахупиуса к нам в гости на недельку… — Маньяра мечтательно закатила глаза. — Тогда бы я своего фамильяра на все дни в отпуск отправила бы.

Судя по вздоху студенток, большинство было с ней согласно.

Маньяра нам призналась по большому секрету, что едва не испачкала мантию, когда перед ней появилась чешуйчатая образина с огромными клыками и дырявыми крыльями. Виверна посмотрела на пару студентка-преподаватель, насмешливо хмыкнула и развязной походкой опытного гопника подошла к окаемке берега. Там она укоризненно покачала шипастой башкой, глядя на Мартильду, и умчалась в светлеющее небо.

Ворота Академии распахнулись и улыбка герцога померкла, как будто по ней прошлись старательной резинкой. На пороге собственной персоной появился Фендюлятор Угрюмонский. Его мрачная рожа…

Простите, не удержалась.

Его мрачное лицо выражало всю глубину вселенской скорби и уныния. У меня порой создавалось впечатление, что улыбка на его лице была такой же частой гостьей, как африканец на Северном полюсе.

— Прибыли? Все получили фамильяров, или кто-то настроен на отчисление?

Какой же у него противный голос… Прямо как теплое пиво в очень жаркий день.

— Господин ректор, все студентки прошли церемонию получения фамильяра. Никаких эксцессов и неурядиц не произошло, кроме… — орчиха по-военному оттарабанила отчет, но в конце замялась и посмотрела на меня.

Фендюлятор проследил за взглядом, и я с удивлением обнаружила, что уголки вечно опущенных губ подпрыгнули вверх. Вот есть у него на меня какой-то зуб, и, судя по застывшей скорбной мине, этот зуб болел не переставая.

— Опять Марина? Что произошло?

Вот сейчас я снова оказалась в центре внимания, а мои соседки сочувственно вздохнули. Что сейчас начнется?

— Я получила суслягуха в фамильяры, а еще утопленница произнесла пророчество, согласно которому… — я выступила вперед.

— Появился суслягух? Мартильда заговорила? — Фендюлятор удивленно вскинул кустистые брови.

— Да, она изрекла пророчество и опять замолчала, — подтвердил герцог Крысиус.

Что-то в его тоне заставило меня прислушаться. Вряд ли этот тон можно было назвать учтивым и любезным, скорее в его голосе звенели сходящиеся мечи. Герцог смотрел на ректора холодно, без должного уважения, как смотрел на Симпатира.

— Вы все это время были рядом?

Мне показалось, или ректор к герцогу питал те же чувства, что и ко мне?

— Да, но ничего не слышал. Теперь же позвольте нам пройти? Студентки устали, да и для преподавателей первый вылет всегда является испытанием нервов. После обеда мы сможем все рассказать, — ответил герцог и встал вплотную к ректору, смотря снизу вверх.

Фендюлятор окатал герцога ледяным взглядом и, словно случайно вытащил из кармана платок. Ректор набрал в грудь воздуха, но потом выпустил его наружу. Словно автомобильная шина освободилась от распирающего ее объема.

— Хорошо, отдыхайте. Надеюсь, что после отдыха все преподаватели предоставят мне отчеты о происшедшем, где будет подробно описан каждый фамильяр и реакция студенток, — процедил ректор.

— Сэр, я могу сама предоставить отчет! — тут же выскочила Джулия. — У меня прекрасно получались эссе, а написанные отчеты о лабораторных работах ставились в пример остальным студентам.

Ректор кивнул, не отрывая взгляда от герцога.

— Хорошо, девочка, ты тоже можешь написать отчет, а я сравню — чей стиль письма лучше, твой или преподавательский.

После этих слов Фендлюлятор резко повернулся и вошел в ворота. Джулия окинула нас победным взором и поспешила следом, что-то восхищенно щебеча. Остальные студентки и преподаватели потянулись вереницей в раскрытые ворота, сочувственно посматривая на герцога. Наша же троица осталась стоять рядом со своим лидером группы.

Герцог постоял, подождал, пока раскрасневшееся лицо чуть побледнеет под напором ветерка, а после кивнул нам:

— Пойдемте, нам всем нужен отдых.

— С вами все нормально? — спросила я в ответ.

— Да. Просто… Не знаю, как это объяснить, но наш ректор… — герцог снова запнулся, а потом грустно улыбнулся. — Пойдемте, это все мои домыслы от усталости и напряжения. Ведь все преподаватели ответственны за своих студенток. Идите в свои комнаты, а я еще простыни уберу.

Я обернулась на пороге. Герцог тер переносицу и поглядывал на верх каменной стены. Мне стало интересно, и я изогнула шею, в надежде увидеть тот самый предмет, который привлек его внимание, но увидела лишь тень, тут же пропавшую между зубцов стены.

Герцог перевел взгляд на меня и дружески подмигнул. Я невольно подмигнула в ответ и он отвернулся. Пошел к лежащим простыням.

А мы отправились в опустевшую Академию, где сейчас к завтраку, обеду и ужину выходил только первый курс. Остальные курсы исчезли в неизвестном направлении. Как только начался второй семестр, так от других девушек не осталось и следа. На наши удивленные расспросы следовал всего один ответ — другие курсы выполняют практические занятия, и мы сможем увидеть их только в конце семестра.

— Странно это все. Почему герцог так разговаривал с ректором? И почему ректор так не любит тебя? — спросила Маньяра, когда мы улеглись в своих кроватях.

— Мне тоже странно. Ты заметила, как Крысиус смотрел на Фендюлятора? Прямо как Ленин на буржуазию. Я даже на секунду испугалась, что они начнут махать платками, а ведь ректор даже вытащил его. Ух, у кого бы узнать — что между ними произошло, что они так друг друга «любят». А еще бы узнать, где я дорогу Фендюлятору перебежала, — я подбила подушку и старательно прокрутила в голове произошедший диалог.

Вроде бы ничего такого существенного, но мне почему-то показалось, что между ректором и герцогом возникло такое напряжение, что от него запросто можно было зарядить мобильный телефон.

— Да уж, ректор каждый раз смотрит на тебя так, как будто ты ему в суп вместо картошки конский навоз подкладываешь, — произнесла Агапа и сладко зевнула. — Ладно, утро вечера мудренее, поэтому всем спокойной ночи… или спокойного утра… или дня…

Услышав пожелания в ответ, Агапа тут же принялась тихонько посапывать. В это сольное исполнение вскоре влилась и Маньяра, составив с Агапай вокально-сопельный дуэт. А ко мне почему-то сон не шел. Скорее всего, этот нахальный тип где-нибудь заблудился и не торопился навестить уставшую меня.

Вот всегда так — думаешь, что сейчас только коснешься подушки и сразу уснешь, а потом прилетит какая-то мысль и ты, спустя три часа, все размышляешь — куда бы прикатился Колобок, если бы его не остановила лиса?

7

Когда же мы перейдем на второй курс? Вот честно, я не являюсь привидениефобом, но последнее время возникает очень сильное желание повторно убить Борзяна, когда он начинает распевать свои утренние серенады пробуждения. Да, мы пытались спать обнаженными, чтобы смутить этого великовозрастного девственника, но он оказался хитрее и при появлении в нашей комнате всегда закрывал глаза…

— Просыпаемся! Утро такое прекрасное, что только ленивые девчонки встретят его в кровати! Просыпаемся!! Вставайте, иначе графиня Глистана Сухопаридзе заставит вас чистить лук для всей Академии. Просыпаемся!!! Или я сейчас буду каждой чихать в лицо! — от такого вопля проснулась бы и Мартильда, не то что мы.

Вот что мы ему сделали? Ведь он даже помогал мне в замке Похотуна, а теперь…

— Борзянушка, еще полчасика-а-а, — пыталась я воззвать к призрачному милосердию.

Увы, как всегда это было бесполезно.

— Никаких полчасиков! — орал Борзян так, как будто его призрачное достоинство прищемило призрачной дверью. — Вставайте и немедленно идите завтракать! Все уже собрались, только вас ждут!

Я кинула в него подушкой, но она по своему подушечьему обыкновению пролетела сквозь призрака, привычно улеглась в углу на туфлях и тихонько выдохнула. Она отправлялась в полет примерно три раза в неделю. Борзян уже привык, подушка привыкла, даже девчонки-соседки привыкли, вот только я не могла привыкнуть к истошным воплям этого будильникозаменителя.

— Вот сдам тебя Хлипарю, тогда будешь знать, как честных девушек поднимать ни свет, ни заря, — пожаловалась я, но на лице этого стервеца расплылась довольная улыбка.

— А мы уже с ним помирились. И вообще, пока вы вчера спали, Джулия около часа пробыла в кабинете Фендюлятора. Так что спите больше и в один прекрасный день рискуете проснуться за стенами Академии! — деловито заметил Борзян.

Сон как рукой сняло.

Джулия подбивает клинья к Фендюлятору? Это не есть хорошо. Даже скажу больше

— это вообще полный пушной зверек.

Меня прямо-таки сдуло с кровати, как перхоть с плеча бедуина во время песчаной бури. Я так быстро никогда не собиралась. Если бы засекли время при помощи зажженной спички, то она вряд ли бы прогорела до половины.

— Я готова! Можем выходить! — бодро отрапортовала я на ухо Борзяну.

Постаралась сделать это погромче, чтобы он сам ощутил воздействие громкого звука на неподготовленное ухо. Мой грех, каюсь, не ожидала я такого — глаза Борзяна удивленно распахнулись…

Я-то оделась быстро, а вот соседки не успели и великовозрастный скромняга уставился от неожиданности распахнул глаза… Я частично отомщена!

Тихо поскуливая, красный как рак, Борзян в прямом смысле провалился сквозь пол. Маньяра с Агапой расхохотались в голос, а я поставила себе заметочку на то, как можно в следующий раз подловить Борзяна.

Мы подскочили к поднимающейся платформе в последний миг, она уже начала бухтеть и воровать, отрывая от первого этажа студенток первого курса. Глазун укоризненно показал головой, глядя на наши вспотевшие лица.

— А еще Фендюлятор показался мне очень деловым и знающим себе цену джентльменом, — слышался голос Джулии. — Он сказал, что у меня есть все шансы стать супругой короля, не то, что у некоторых, — при этих словах Джулия как можно выразительнее посмотрела на меня. — Мы с ним болтали очень долго и расстались весьма довольные друг другом!

— Скорее он был не просто доволен, а неизмеримо счастлив, что расстался наконец-то с тобой. Даже не могу представить, как радовались разрыву отношений твои бывшие парни, — не могла удержаться от ответной подколки.

— Не все, — хмыкнула Джулия, — только Билл и Джордж… И Майкл… И Свен… И еще… И еще ты не смеешь так говорить, это мое личное дело и я подам на тебя в суд. В Гаагу!

При этом ее кукольное личико сморщилось и стало походить на печенье яблочко, автозагар придавал нужный оттенок. Меня кольнула игла совести… Но не успела эта игла расковырять ранку вины, как тут же хрустнула под булавой ненависти, которую на нее обрушила Джулия.

— А тебя вообще муж бросил, лузерша! — припечатала сокурсница.

Я выдохнула. Да уж, это удар под дых. Хорошо еще, что в это мгновение мы погружались в расписной потолок и Джулия не видела, как мое лицо перекосилось. Я смогла справиться с собой… Внутри взорвался вулкан, кровь бросилась в глаза, и у меня появилось то самое состояние, которое называется "сорвало крышу". Это длилось всего лишь миг… лишь миг отделял меня от тигриного прыжка на непрокрашенные волосы Джулия. Потом я вспомнила о возможной радости недругов от моего отчисления и тут же успокоилась.

Я вынырнула уже с веселой улыбкой на губах. Да, губы чуточку подрагивали, но я упрямо растягивала их в улыбке.

— Я не буду подавать в суд. Я как-нибудь по-другому отблагодарю, — ответила я самым елейным голосом.

Глазун ничего не сказал, но я заметила, как его пальцы барабанят по бедру. Джулия же фыркнула в ответ и снова начала рассказывать о своем посещении Фендюлятора. Я же отвернулась от этой выскочки и прошла на свое место.

Не считая этого инцидента, завтрак прошел нормально. И я даже почти забыла о словах Джулии, когда мы оказались в кухне Глистаны Сухопаридзе. Графиня ждала нас с легкой улыбкой на лице и тяжелым черпаком в руках. Колпак графини был лихо заломлен набекрень, как у нетрезвого десантника перед прыжком в фонтан.

— Дети, вставайте за столы и мы сейчас… хи-хи-хи, — рассыпалась графиня дробным смехом. — Мы сейчас… хи-хи-хи…

— Похоже, что кто-то перебрал со специями, — не удержалась я, когда встала возле своего места.

На гладкой поверхности стола стояли пузырьки с различными надписями: "Гнев", "Ласка", "Смех", "Ярость" и тому подобные эмоции.

— Нет… хи-хи-хи… веселушка, не угадала, — радостная улыбка не сходила с лица графини. — На самом деле мы с вами сейчас будем готовить… хи-хи-хи… блюдо Настроения. А смешки и… хи-хи-хи… хохотунчики будут являться одними из ингредиентов. У меня немного рассыпалось… хи-хи-хи…

— В нашей стране за подобные "хи-хи" люди огребают тюремные сроки, — поделилась я одним из наблюдений.

— А в нашей разрешено, правда, в легкой форме, — сказала голландка Мария Янсен.

— И у нас в Калифорнии разрешено. Так что если у вас есть немного сушеного "хи- хи", то мы запросто можем забить косячок! — тут же влезла Джулия. — Я не знала, что в Академии можно немного расслабиться подобным образом.

Графиня вытащила из недр мантии небольшой кувшинчик с серебряной пробкой. Эта самая серебряная пробка с легким чпоком вылетела из тары, и графиня сделала небольшой глоток, будто дегустировала древнее вино ценой в целое состояние. Когда же кувшинчик вернулся в мантию, то от улыбки не осталось и следа.

— Я хотела вам продемонстрировать, что бывает, когда просыпаешь ингредиенты… Чтобы вы не пугались, если начнете плакать и грустить, или смеяться, или злиться. В общем, будьте аккуратнее и это вас минует.

— А зачем нам это? — спросила Агапа. — То есть зачем готовить такие блюда?

— Девочка, видишь ли в чем дело — королю нужно встречаться с послами, дипломатами, гостями. А если у короля дурное настроение, то переговоры или пир может пройти плохо, вот в этом случае и нужно наше лакомство, чтобы король настроился на нужный лад. Тогда будет легче и ему и остальным, — ответила графиня. — Да и надо ли говорить, что будет в спальне, когда вы приготовите пирожное с ингредиентом "Ласка"?

Молчание было ответом с нашей стороны. Действительно, управлять настроением человека дано немногим, поэтому это очень полезное знание. Хотя, если я правильно догадываюсь о содержимом бутылочки с надписью "Страсть", то земные производители "Виагры" с руками оторвут этот волшебный ингредиент.

И да, вы будете пробовать кушанья друг у друга, поэтому разбейтесь на пары.

Лучше всего разбиться так, чтобы вы к этому человеку испытывали негативные эмоции. Это нужно для облегчения страданий, если ваш дегустатор скоропостижно скончается…

Мы удивленно посмотрели на графиню. Что она такое говорит? Неужели это возможно?

Графиня снова хихикнула:

— Это я так шучу. Конечно же я никому не позволю умереть в этой комнате, но если у вас на кого-нибудь зуб, то вы можете немного ему поднасолить…

Мы с Джулией посмотрели друг на друга и кивнули без лишних слов.

8

Да, до поступления в Академию я не умела готовить, яичница и наполовину сваренные пельмени не в счет. Если вы спросите: «Какая нормальная женщина не умеет готовить?», то я тут же покажу на себя. Ну да, с кухней у меня всегда были отношения на «вы». Я искренне боялась этой комнаты, где умелые ведьмы и бесшабашные колдуны могут приготовить себе и близким вкусную еду. Для меня это всегда была пыточная камера, где ножи норовили порезать пальцы, плита мечтала только о том, чтобы оставить ожог пообширнее, и даже вода из крана норовила плеснуть кипятком.

Если вы сейчас улыбаетесь, то я вас не виню, ведь вы умеете обращаться с этими смертельно опасными предметами, а я всю жизнь боялась и не умела. Порой мне казалось, что кто-то наложил сильное проклятие и я не могла покинуть кухню без какого-либо ущерба. Одежда постоянно задевала за выступы и острые края, поэтому халатики служили недолго и к концу службы всегда походили на те замызганно-рваные тряпки, которые валяются у мужчин-автовладельцев в гаражах. О царапинах, синяках и ожогах я предпочту умолчать, скажу лишь, что нет такого участка тела, которое вилки не попробовали на прочность.

Все было так, пока я не попала в Академию. Мало того что я обрела повторную молодость, так еще и это самое проклятие оказалось снято. Сначала я этого не замечала и списывала на редкое везение, но потом я уже привыкла подходить к плите без огнеупорных рукавиц, а холодильник открывала без опасения, что на меня оттуда бросятся вчерашние щи.

— Каждая студентка должна приготовить любимое блюдо, которое должно вызвать у другой искренние эмоции. Если вам этого не удастся сделать, то тряпка для доски сама влетит к вам в руки. Теперь я пройдусь и раздам вам задания. Вы можете готовить что угодно, но ваша пара должна испытать… — палец графини уперся в меня, — радость!

Я посмотрела на Джулию, а та скорчила такую мину, что главные плакальщицы прошлого могли только позавидовать. Мда, развеселить такую «царевну Несмеяну» будет нелегко.

— А ваше блюдо должно заставить оппонентку испытать грусть, — палец графини показал на Джулию.

— Так точно, мэм! — бодро отрапортовала моя бывшая соседка. — Марина испытает такую грусть, какую никогда не испытывала.

— Вот и хорошо, — кивнула Глистана и показала на Маньяру с Юханной. — Ваши блюда должны вызвать нежность и доброту.

Маньяра кивнула, а вот бровь Юханны Сьеберг удивленно поднялась. Ну да, добро творить трудно, а готовить его еще труднее. Однако скандинавка не посмела перечить, а справилась с собой и кивнула в ответ. Кристине с Агапой достались ярость и злость. Вот тут белорусской девчонке, мягкой, как картофельное пюре, придется попотеть. Она же прежде чем ударить по надоедливой мухе полчаса рассыпается в сожалениях.

Герцогиня прошла по собственной кухне, раздавая задания, потом вернулась на прежнее место и оглядела аудиторию:

— Можете приступать.

Я решила приготовить борщ. Ее знаю почему, но это блюдо получалось у меня лучше всего, даже самой нравилось. А уж если нравится повару, то есть шанс, что понравится и едоку. Хотя, я уверена, что Джулия приложит все усилия, чтобы мои старания пошли насмарку.

Плевать! В таком случае я сама наверну тарелочку вкусного варева, а от прогулки в туалет, чтобы намочить тряпку я избавлена стараниями Глазуна. То есть я нахожусь в беспроигрышный ситуации — даже если Джулии не понравится, то я ничего не теряю.

Краем глаза я наблюдала, как Джулия начала готовить блюдо, которое должно заставить меня грустить. Судя по мизерному количеству фарша, которое выделила для гамбургера, загрущу я гораздо раньше, чем отведаю ее незамысловатое кушанье

Кухня заполнилась ароматами готовки. Ммм, любимый запах с детского сада, когда над всевозможными благоуханиями прилетавшими с кухни довлело неистребимое амбре вареной капусты.

Агапа сразу же принялась за чистку картофеля, ведь как она однажды нам призналась — она знает и умеет готовить триста двадцать пять блюд из любимого корнеплода. Я поверила ей когда однажды попробовала картофельное смузи. Вкус был необычный, но мне так понравилось, что я попросила добавки и внесла его в список любимых лакомств.

Маньяра же вытащила из морозильной камеры пакет с высушеными скорпионами. Она так активно хрустела клешнями, пока ломала их в большую салатную миску, и так кровожадно посматривала на Юханну, словно вознамерилась избавить Джулию от одной из крупных подруг.

Я же забросила в сковородку порезанный лук, морковку и потертую свеклу. Пока жарится заправка и варится мясо у меня есть время разобраться с полусотней склянок, которые плотными рядами выстроились над плитой.

"Жадность", "Улыбка", "Сосредоточенность", "Слабость", "Сила"… Сколько всякого- разного здесь собралось, а вот "Радости" не было. Но не было и "Грусти", поэтому я не удивилась, когда увидела озадаченно почесывающую затылок Джулию.

— Да-да, студентки, вам нужно из представленных ингредиентов составить нужную смесь. Если вы научитесь комбинировать разные специи, то вам не составит труда делать нужное настроение по просьбе короля, — послышался голос Глистаны.

Во как! И как же мне сделать "Радость" для Джулии? А судя по ее чугунной физиономии, сделать это будет ой как непросто. Хотя, если я прямо на месте четыре раза провалюсь сквозь землю, пару раз поджарюсь на ведьминском костре и в конце отравлюсь овсяной печенькой, то слабая тень улыбки скользнет по лицу бывшей соседки…

Так, мясо разлеглось ароматной горкой в тарелке, а в бульон, как пионеры- артековцы в море, прыгнули пряди порезанных капустных листьев и кубики картошки. Может, добавить в бульон горстку "Страсти", пару капель "Удовольствия”, щепотку "Улыбки" и три горошины "Удовлетворения"?

Нет, это не поможет. Вон как Джулия взрезает по окружности буду, словно снимает скальп с индийского вождя делаваров. И ведь еще поглядывает на мои волосы… А если эту смесь приправить порошком "Надежды"? Хуже не будет, а получиться может.

Я вспомнила, как говорила моя мама: "Марина, люди вспоминают радость и ждут ее. Люди никогда не испытывают радость прямо сейчас. А она ведь мимолетна — мелькнет и растает вдали. И даль эта находится либо в прошлом, либо в будущем, но никогда сейчас. Мы с тобой СЕЙЧАС сидим на ступеньках, прижимаемся друг к другу, болтаем о том о сем… А ведь это и есть радость, она складывается из мелочей, из капелек дождя или приветствия соседа, из солнечного лучика и трели соловья, а когда ее становится очень много, то она переходит в счастье. Люби каждое мгновение и ты увидишь, что жить становится легче".

И что же мне любить в этом моменте, когда я не знаю, как приготовить блюдо настроения для вредной американки? Я попробовала бульон на соль. Капуста и картошка уже сварились и осталось лишь забросить пережарку в бульон, чтобы он окрасился густо-бордовым цветом.

Котлета у Джулии уже шкворчала и плевалась раскаленным маслом. До окончания готовки бывшей соседке оставалось всего ничего и я не видела, чем именно она посыпала булку, прежде чем положила сверху лист салата и пришлепнула кружочками огурцов с помидорами. Судя по ее прищуренному взгляду, у меня есть очень большие шансы испытать настоящую грусть…

И в этот момент я поняла, чем могу доставить радость Джулии!

Я сделала вид, что излишне активно мешаю половником, и алюминиевой рукояткой сбила все склянки на пол. Все ингредиенты рассыпались, из битого стекла вряд ли что можно было извлечь, а сама смесь на полу приобрела неприятный вид болотно-зеленой лужицы. Я услышала аханье других студенток, и увидела удивленно вскинутые брови Джулии.

Да, именно это я и хотела сделать. Я ничего не добавила в борщ, но мой план еще не провалился. Я чувствовала, что сделала все правильно.

— Мда, дитя, довольно досадно получилось. Надеюсь, что ты успела добавить нужные порошки и капли? — спросила графиня.

Я отрицательно покачала головой. На губах Джулии появилась тень улыбки. Ее гамбургер был почти готов.

— Что же, наказанием за такую неловкость станет прогулка до туалета. Да уж, такое неудачное выполнение задания встречается мне впервые, до этого студентки сыпали хотя бы что-то в свои «кулинарные шедевры»… Но ты можешь закончить свое блюдо, тем более, что оно почти готово… — хмыкнула графиня.

Улыбкой Джулия стала напоминать того самого Рональда Макдональда, закусочные которого так вольготно разбросаны по миру. Не удивлюсь, если Макдональдсы есть даже в тундре и эскимосы с удовольствием поедают картошку фри и закусывают гамбургером из оленины. Кстати о гамбургере — он был готов и напоминал коричнево-желтый булыжник, поросший листьями салата. Но не это главное — Джулия улыбалась, сейчас она была довольна и радостна, а это…

— За что вы меня наказываете? Я же выполнила свое задание, видите, как от одного запаха борща Джулия испытывает неизмеримую радость! А ведь это она даже пробу не сняла! — я тут же обратила всеобщее внимание на улыбающееся лицо Джулии.

Улыбка тут же оказалась стертой, но сам факт ее появления и блестящие от радости глаза Джулии сказали о многом. Как и говорила моя мама — Ангри сейчас радовалась из-за моего наказания, а это значит, что мой план оказался верен. На самом деле так себе планчик, но я неплохо узнала психологию Джулии, и сделала ставку именно на вредность.

Ставка сыграла!

Графиня смотрела на Джулию. Американка конечно насупилась и показала всему миру, что несчастнее ее только гомосексуалисты, которым в России запрещают проводить гей-парады, но губы графини понемногу раздвигались в довольной улыбке.

— Ничего я не испытываю. Ты лжешь! — пробурчала Джулия и подтолкнула ко мне свое неказистое надругательство над искусством кулинарии. — На! Попробуй мое творение! Ты точно испытаешь великую грусть.

Глядя на ее гамбургер, я уже испытала грусть — показалось, что если откушу всего один кусок, то сразу же испытаю дикую изжогу, несварение и на полгода поселюсь в туалете, где буду кричать в белые фаянсовые недра и звать Ихтиандра.

— Постой, Джулия, а ведь Марина права! На твоем лице действительно остались следы радости, а это значит, что твоя соперница перешла на новый уровень магии

— магию без приспособлений и ингредиентов, магию манипуляции. Но такое изучают лишь на третьем курсе, поэтому вряд ли я смогу принять этот результат, как целенаправленный и осознанный, скорее всего, это лишь удачное стечение обстоятельств.

— Нет, я специально это сделала, — пыталась я возразить, но тут же поняла, что сама себя загнала в ловушку.

— Вот поэтому и идешь мочить тряпку, — наставительно сказала графиня. — Если бы все произошло случайно и ты раскаялась в содеянном, то я бы тебя простила, но увы, за просыпанные ингредиенты должен кто-то ответить. Сходи и намочи тряпку. Потом уберешь эту лужу, а то она вскорости начнет плохо пахнуть и мы можем задохнуться.

Я с укоризной взглянула на графиню — все-таки я выполнила задание, — но не стала спорить и отправилась к тряпке. Исход мне был известен — стоило только коснуться средства для вытирания мела с доски, как тряпка тут же становилась сырой. Я протянула руку, подмигнула Агапе и взяла в руки… сухую тряпку.

Я помяла ее для приличия, как шарик-антистресс, но тряпка даже и не думала становиться мокрой.

Что такое?

Почему?

Неужели кончилась моя индульгенция и я теперь не смогу безнаказанно хулиганить? Агапа с Маньярой тоже удивленно подняли брови, похоже, что моя лафа закончилась.

Но почему?

— Ква-хихик! — послышалось в дальнем углу кухни, возле плиты, и я успела заметить зеленую чешуйчатую лапку, поспешно втянутую в темный угол…

9

Ква-хихик?

Этот звук раздался явно неспроста. И к тому же я узнала зеленую лапку! Странно это все, загадочно.

— Марина, что-то случилось? У тебя такой же вид, как у Борзяна при виде голой девицы, — окликнула меня графиня.

— А вы разве ничего не слышали? — я посмотрела на своих подруг, но те в ответ только пожали плечами.

— Нет, я слышу только как готовятся блюда Настроений, и как вопит твоя совесть, взывая к тому, чтобы сходить в туалет и намочить тряпку, — графиня сдвинула брови в одну ломаную фигуру, напоминающую мохнатую сойку.

— Но я… — еще раз помяла в руке сухую тряпку, но она даже и не вздумала становиться сырой. Вот же вредина, прямо как Джулия.

А Джулия скалилась во все тридцать два зуба, даже не скрывая своей радости. Мой план меня же и подвел. Печалька.

Я заметила, как графиня вытащила платок. Мда, у меня еще свежо воспоминание о том, как одна из наших студенток Фелиция Тромп однажды возмутилась и напрочь отказалась исполнять наказание. Тогда маркиза Ежина без лишних размышлений взмахнула платком и Фелиция, ставшая послушной куклой, тут же вышла из аудитории и вскоре вернулась с мокрой тряпкой. На утро от Фелиции не осталось и следа.

Мне вовсе не хотелось повторять участь сокурсницы, и я тут же выскочила из кухни. Ладно, во всем есть свои плюсы — мне не придется пробовать отраву Джулии. Я шла по красной дорожке в сторону туалета и привычно показывала настенным портретам языки. Они привычно следили за мной, но не шевелились, предпочитая стоять на месте.

— А Мариночка — дурочка! — вдруг пропел крайний портрет, где моложавый мужчина в серебристой мантии и с остроконечной короной на голове поддерживал за руку симпатичную азиатку в роскошном халате.

Я остановилась как вкопанная. Вот не хватало, чтобы еще портреты высказывали свое мнение касательно моих умственных способностей. Да, не Эйнштейн, но к умственно отсталым себя никогда не причисляла.

Под моим пристальным взглядом пара ничуть не смутилась, а все также продолжала бесстыдно пялиться на меня. Я сделала три шага вперед — глаза передвинулись следом за мной. Назад — тоже самое.

— Вы чего обзываетесь? — я вспомнила, как графиня недавно делала бровями мохнатую сойку и попыталась сделать тоже самое.

Почувствовала, что выгляжу крайне глупо и грозно опустила уголки губ. Вот теперь портрет должен был испугаться.

— Мариночка еще глупее чем дурочка! Она просто сумасшедшинка! — снова пропел тот же голос и я заметила небольшое движение на руке азиатки.

Такое движение можно увидеть в текучей воде, когда струя проходит над мокрым камнем. А еще подобное бывает у хамелеонов, которые принимают вид и окрас окружающей обстановки. Что же, у меня есть подозрение в том, кто прилепился к портрету и оскорбляет меня.

— Я сейчас Шандарахусом вдарю и потом отужинаю лягушачьими ножками. Попробую французский деликатес, — грозно проговорила я и направила платок на портрет.

— Не смей пуляться по портретам! — взвизгнул голос. — Не ты рисовала, не тебе и портить.

— Покажись немедленно, пока я окончательно не разозлилась! — притопнула я для пущей убедительности.

Снова возникло колебание воздуха, а после из пустоты начала материализоваться мой фамильяр. На мохнатой мордочке задорно поблескивали глазки, а безволосые лапки так крепко вцепились в раму картины, что того и гляди дерево треснет под напором.

— Увидела? Молодец! Значит, не все еще глазки выплакала по Симпатиру! — осклабился суслягух. — Ой, тряпочку пошла мочить, надо же…

Я перевела взгляд на тряпку в своей руке. Мое маленькое превосходство над остальными студентками улетучилось в тот момент, когда я взяла тряпку в руки, а потом я увидела зеленую лапку… Сложить один и один я могла еще в первом классе, поэтому я снова подняла платок и нахмурилась.

— Так это ты лишил меня подарка Глазуна? Почему?

Редко можно увидеть улыбку суслика, обычно они очень серьезны и озабочены спасением своей шкурки, сейчас же я насладилась этим зрелищем сполна. Мелкие зубки обнажились настолько, что стали напоминать футуристический капкан — сунь туда палец, по локоть откусит.

— Как почему? Студентки должны все быть наравне, вряд ли кто будет рад, если другая вдруг найдет способ выбиться вперед и за счет этой хитрости сможет стать самой умной, хитрой и привлекательной. Скажи, ты будешь рада, если отстоишь двухчасовую очередь, а впереди тебя вдруг полезет какая-то неизвестная фифа с оправданием «Я опаздываю-ю!»? — суслягуху удалось спародировать тот самый «моднявый» акцент, который так бесит обычного обывателя, если произносится какой-нибудь напомаженной фифой.

— Но ты же мой фамильяр и должен мне помогать?

— Да с чего ты это взяла? Я отдыхал на Киркоровском море, загорал и пил коктейль «Мечты на пляже», никого, кроме медуз не трогал, и вдруг появляюсь в пещере с офигевшей студенткой, не менее офигевшим преподавателем и в конец офигевшей утопленницей. Какая будет моя первая реакция?

В принципе он был прав, в его состоянии я бы тоже не обрадовалась переносу, однако…

— Но ты же должен помогать мне, а не строить козни!!!

Суслягух с еле слышимым чпоком отклеился от портрета, сделал в его сторону чинный поклон и махнул мне лапой, приглашая следовать за собой. И его направление показывало как раз в женский туалет!

— Пойдем-пойдем. Чем быстрее тебя отправят на отчисление, тем быстрее я вернусь на свое море. Чего ты встала?

Я не удержалась и метнула в его сторону заклинанием «Шандарахус»…

Ничего не могла с собой поделать — до такой степени выбесила эта наглая самоуверенность и злобная ухмылочка. Такое последний раз у меня было при выборах мэра, когда нас, продавцов из сети ларьков, собрали вместе и повезли на участок. В автобусе наш начальник, Сергей Николаевич Тихонов, выпятил пухлый живот и с нажимом сказал: «Если кто не хочет потерять работу в один день, тот должен зайти, проголосовать за нашего мэра, Михаила Евгеньевича, сфотографировать в кабинке бюллетень и на выходе показать мне. Если такого не будет, то мы расстанемся далеко не друзьями и найти новую работу будет невозможно!» Потом посмотрел на меня и оскалился улыбкой суслягуха. У меня тогда потемнело в глазах от ярости, но зато я нашла выход! Я пошла первой и сфотографировала свой бюллетень. Потом поставила еще пару галочек и сделала его недействительным. Девчонкам же разослала по «WhatsApp» фотку, и они начали показывать ее на выходе начальнику, а сами голосовали за кого хотели. В итоге наш мэр проиграл, а после и вовсе оказался в тюрьме за прошлые темные делишки. И мне по сей день приятно, что я тоже приложила к наказанию вора свою руку.

Увы, сейчас мне не удалось наказать суслягуха. Этот вредный фамильяр замерцал и стал прозрачным, зеленый шар пролетел сквозь него и врезался в стену. Раздался грохот такой силы, что у меня заложило уши, а лицо тут же покрылось штукатурочной пыльцой. В стене возникло отверстие величиной с обруч для хула- хупа, а за ним…

— Вот ты сумасшедшая, Маринка! — хихикнул суслягух. — Ладненько, увидимся позже!

Вредный фамильяр с легким хлопком исчез, а я осталась одна в коридоре, рядом с большой дырой. И эту дыру сделала я…

Я услышала голоса преподавателей. Счет шел на секунды!

Если я попадусь, то…

Решение пришло мгновенно, как на выборах мэра. Я взмахнула платком и произнесла заклинание перемещения:

— Швырдикус!

Тут же портрет моложавого мужчины с азиаткой спрыгнул со стены и закрыл собой проделанную дыру. Мда, фиговая маскировка, но вдруг получится? Хотя, белая пыльца от взорванной стены все еще витала в воздухе, но самой дыры уже не было видно.

— Что тут случилось? Марина? — первым возле меня очутился преподаватель Болтуняго Скороговор.

Его большие уши потешно подергивались, как будто он слушал песню далеких звезд, и прямо сейчас готовился им подпевать: «Мы медузы, мы медузы, мы похожи на арбузы, зы-зы-зы-зы!»

В другой бы ситуации я расхохоталась, но сейчас мне было не до смеха.

— Я разговаривала со своим фамильяром, а потом он вдруг надулся и с грохотом лопнул…

Я сболтнула то, что первое пришло мне в голову. Хоббит задумчиво почесал нос, недоверчиво посмотрел на меня, а после перевел взгляд на возникшего герцога. Крисыус кивнул:

— Да уж, ее фамильяр и не на такое способен. Ей достался суслягух…

Сказано это было таким тоном, словно я шла на эшафот, а герцог зачитывал приговор. Ну никакой радости в голосе. Болтуняго испуганно взглянул на него, а после похлопал меня по руке:

— Держись, девочка, такое не каждому дано испытать.

Я вздохнула и со скорбным видом постаралась улизнуть. К сожалению, из аудитории кухни показалась голова графини: — Марина? Почему тряпка еще сухая?

10

Да уж, я потеряла свою маленькую способность выходить сухой из воды, то есть быть всегда с мокрой тряпкой. Никакой Отражалки в туалете я не обнаружила и вернулась обратно с повинным лицом и легкой досадой на суслягуха. Джулия с подругами встретили меня радостными улыбками, я в ответ сделала лицо кирпичом и умяла пару тарелок борща. К гамбургеру Джулии даже не прикоснулась, сразу сделав печальное лицо и признав ее победу. Проиграно одно сражение, но не проиграна война, а силы и здоровье мне еще пригодятся для дальнейших боевых действий.

У моих соседок по комнате успехи были более воодушевляющими — они смогли заставить своих оппоненток испытать нежность и злость. Причем Кристина так разозлилась, что полезла на Агапу в драку, отчего подруга со скоростью белорусского партизана забралась под стол и начала ловко отбиваться дуршлагом. Графине все же удалось утихомирить разъяренную тигрицу, а после поймать Агапу, когда на нее начала снисходить ярость. В ярости Агапа стала похожа на президента своей страны, когда тот распекает и увольняет чиновников. Вот только усов не хватало, да и волос было лишку.

Однако, после всех кулинарных изысков мы оказались в комнате, где я рассказала о появлении суслягуха и о том, что увидела в проделанной дыре.

— Вот честное слово, я думала, что увижу чью-либо комнату или кабинет, а там оказался потайной ход. Узкий, темный и я не решилась туда лезть одна. Может…

— Даже и не думай! — тут же возразила Агапа. — Надо об этом ходе рассказать герцогу! Вдруг там что-нибудь страшное, а мы вызовем его наружу и тогда вся Академия накроется медным тазом? А впрочем, пойдем! Настучим этому страшному по бульбе и пусть валяется униженный и оплеванный! Чего мы ждем? Пойдем прямо сейчас! Где моя боевая лопата?

Графиня сказала, что побочные эффекты от принятия специфических ингредиентов закончатся через час-полтора после приема внутрь, именно поэтому я не обратила никакого внимания на слова вечно спокойной Агапы. В ней сейчас говорила ярость, вызванная Кристиной, и скоро это должно закончиться.

Маньяра улыбнулась улыбкой Моны Лизы и мягко возразила:

— Давайте лучше нарвем полевых цветов и сплетем венки, а после с песнями и плясками спустимся вниз. Мир должен цвести и пахнуть, в мире не должно быть зла. А если нам кто-нибудь встретится там, внизу, то мы поцелуем его и сплетем еще один венок. Выведем его наружу и затянем в наш дружный хоровод под ласковым солнышком. Мир любит нас…

Да уж, с такими подругами только в разведку идти — одна тут же накинется на противников с яростной бранью, а вторая завалит цветами и поцелуйчиками. Мне пришлось отпаивать обеих чаем с лимоном. Хорошая вещь, очень действенно помогает при легком отравлении разными «специфическими ингредиентами».

Этому способу меня соседка из прошлой жизни научила, Ирка Киселева. У нее муж не пьет, не курит, занимается спортом, но раз в месяц у него наступал «разгрузочный день», когда он под воздействием легких наркотиков шатался по району и улыбался всем подряд. Вот тогда Ирка вылавливала своего благоверного и насильно вливала в него чай с лимоном. На этот случай у нее всегда был припасен спецтермос, который она обновляла раз в три дня. Муж приходил в себя и позволял себя увести домой. На месяц снова воцарялись спокойствие и благодать.

На удивление, моим соседкам это тоже помогло и вскоре мы вполне серьезно обсуждали ночную вылазку. Ну да, не полезем же мы днем искать на свои попы приключения. Нам ночь и мистику подавай!

Борзян залетел ближе к вечеру, когда девчонок «отпустило». Мы поболтали о том, о сем и попросили его не будить нас такими громкими криками. Борзян как всегда клятвенно приложил руку к выступающему из мощной груди клинку и пообещал шепнуть каждой на ушко пожелание доброго утра. При этом его глаза так хитро поблескивали, что мы тут же поверили и попрощались с никогда неунывающим призраком.

Вечер промелькнул тенью летучей мыши и вскоре в Академии погасли все огни. Наша группа оделась во все черное и стала напоминать тройку неуверенных в себе ниндзя, которые шугались любых звуков и подбадривали друг друга тихим шепотом. Особенно, когда наступали на пятки.

— Ты уверена, что там еще осталось то самое отверстие? — шепнула Агапа, когда мы тихонько выплыли из коридора.

— Да, к нам никто не пришел, значит, пока еще не нашли.

В руках мы несли светящиеся платки, они как маленькие привидения парили в воздухе и освещали путь на пару метров впереди. Удобное заклинание "Фламма" позволяло сэкономить на фонарике, и гаснет от дуновения хозяйки.

Все-таки втроем было не так страшно, хотя мурашки табунами мустангов носились по спине. Молчаливые портреты задумчиво посматривали на нас, будто решали — упасть и грохотом привлечь всеобщее внимание или смолчать и пропустить трясущихся от страха супергероинь.

— Вот за этим портретом и скрывается ход, — шепнула я и показала на портрет с моложавым мужчиной и красавицей-азиаткой.

Агапа подняла платок повыше, и злые глаза мужчины блеснули яркими рубинами, глаза девушки тоже светились отнюдь не добротой. Как я этого днем не заметила? Два страшных человека прожигали нас взглядами, и будь я чуть менее огнеупорной, то остались бы от меня обручальное колечко и две шпильки- невидимки.

— Ой, мамочки-и-и, — тихо простонала Агапа, когда я взяла себя в руки и несмело коснулась позолоченной рамы.

— Начали носиться не только по спине — они слонами топтались уже по всему телу и загоняли душу поглубже в пятки.

Рама сдвинулась влево и открыла круглый проход. За ним чернела темнота и имя этой темноте было «Неприятность».

Бррр, какие только мысли не придут на ум полпервого ночи возле потайного хода. Я оглянулась на своих подруг, заметила их глаза величиной по пять рублей, и ободряюще улыбнулась. Глаза девчонок распахнулись еще больше.

— Вы чего? — удивилась я.

— А ты чего оскалилась, как упырь со стажем? — спросила в ответ Агапа.

— Да я только улыбнулась.

— А выглядела так жутко, будто я твоей помадой все стены изрисовала, — поддержала Маньяра.

— Ну простите, что моя ободряющая улыбочка вызвала у вас такие эмоции, — хмыкнула я. — Ладно, хватит разглагольствовать. Пойдемте… или вы останетесь?

Девчонки не сразу ответили и я поняла, что второй вариант был бы для них предпочтительнее. Но я сурово сдвинула брови и они со вздохом кивнули.

Я умею иногда сурово сдвигать брови. Да-да, плюшки-ватрушки. Один раз на меня в подъезде напал нетрезвый мужчина, по всей видимости с целью получения любви и ласки без походов в рестораны и кино. Однако, я не такая и он тут же отпустил меня и заплакал как младенец, когда я сурово сдвинула брови. А может, он так сделал из-за струи газа из баллончика, которую я выпустила ему в лицо, но мне хочется думать, что зарыдал он все-таки из-за моей лютой суровости.

Как самая храбрая из троицы (а может, меня было меньше всего жалко) я первая нырнула в потайной ход. Я очутилась в узком замшелом коридоре, напоминающем прямую кишку окаменевшего динозавра. Скользкие от плесени ступени вели вниз и терялись в полной темноте.

За портретом послышалась возня, а после более слабая Агапа залетела легкой ласточкой в потайной ход и героически зажмурилась. При этом она набрала в грудь как можно больше воздуха и собралась оглушить неведомого врага визгом. Пришлось прошептать, что все нормально и она в безопасности. Пока…

Спустя десять секунд из-за портрета возникла кучерявая голова Маньяры. Агапа собралась высказать свое отношение к нашей подруге, но потом просто махнула рукой.

— Как же тут мерзко и… склизко, — проговорила Агапа, осмотревшись по сторонам.

Ну да, от сухих коридоров Академии этот проход разительно отличался в худшую сторону. Несколько улиток посмотрели на нас со стен и укоризненно покачали глазами на стебельках. Уж они-то как раз были с нами не согласны.

— Мне тоже не нравятся эти стены. И я тоже не в восторге от своей затеи, но… Девчонки, мы в волшебной академии и если там спрятаны какие-нибудь тайны и секреты… Да я уже должна была вылететь с учебы, если бы не помощь Глазуна. А вдруг там гораздо более сильные плюшки? Вдруг мы найдем нужные заклинания, которые сразу же привлекут к нам принцев и не придется ждать еще три года до окончания обучения?

Я постаралась прошептать эту речь как можно зажигательнее. Увы, если бы я покричала и потрясла кулаками, то девчонки мне поверили бы больше, а так… Они вяло покивали и показали мне глазами, что согласны пойти следом.

Я бы хотела сказать еще пару речей, чтобы продлить момент до первого шага, но между тем было понятно, что рано или поздно надо было выдвигаться. Я шагнула на седую от плесени ступеньку и с содроганием почувствовала, как под ногой что-то хрумкнуло, как будто раздавила спичечный коробок.

Ничего не случилось — никто на нас не напал, никто не завыл, никто не предложил купить «Гербалайф». Я оглянулась на девчонок, подняла светящийся платок чуть выше и пошла дальше. Агапа с Маньярой двинулись следом. Под ногами похрумкивало, улитки на нас позыркивали, под потолком покачивались коконы летучих мышей. Мы спускались…

Мы ничего не говорили даже после целых двух минут спуска. Но я не могла произнести тихого «ого», когда темнота внизу чуть раздвинулась и там, в глубине, стал виден намек на оранжевый отблеск. Такой можно увидеть в лабиринте пещер, когда из-за поворота вот-вот должен показаться факел.

Внизу явно кто-то был…

11

Не хватило бы синонимов, чтобы описать наше тихое передвижение. Да древние ниндзя проделали бы групповое харакири от зависти, когда увидели наш спуск. Мы были похожи на три облачка, которых тащит вниз легкое дуновение холодного ветра перемен. Во как поэтически я могу изъясняться, когда поджилки дрожат от страха, а между зубов зажат поясок, чтобы они не отбивали чечетку.

Отблески с каждым шагом становились все ярче, вскоре можно было различить гладкие плиты пола, в который обиженно утыкались ступени. Последние метры до полуарочного входа мы ползли со скоростью беременных улиток. У Агапы, Маньяры и меня были наготове платки, чтобы в случае чего атаковать «Шандарахусом» неизвестное чудовище и с храбрым визгом дать деру.

Картина, которая развернулась перед нами, была настолько нелепа и неподходяща для подземелья магической академии, что мы невольно опустили платки.

Нет, настороженность еще была, но теперь она плавно переходила в удивление. Еще бы нам не удивиться — перед нами раскинулась вовсе не пещера злобного колдуна, который втихаря составляет снадобья для уничтожения всего мира, а вполне современная нашему миру химическая лаборатория.

Нет, не так — НАШЕМУ миру! Земному.

Вот тут должны были ходить серьезные дядьки и тетки в идеально чистых халатах. Еще они должны говорить умные вещи и что-нибудь переливать из пробирки в пробирку. Я-то точно знаю — в фильмах всегда так делают. Конечно же я ни разу не видела настоящую лабораторию, да и не горела желанием ее когда-либо увидеть, но вот сейчас пришлось.

И это было настолько дико, что у нас троих вырвались матерные слова. Я не буду их приводить здесь, лучше скажу, что мы все вместе проговорили: «Плюхи- ватрухи!»

Отблески шли от мерцающих экранов компьютерных мониторов, на которых горели небольшие языки пламени, вот только треска не слышно, а так казалось, что на чистейших столах, уставленных пробирками, мензурками и прочими стеклянными колбочками пылали три костерка. Стены завешаны плакатами с непонятными символами, неизвестными иероглифами и черными кляксами, какими любят хвастаться психологи, показывая их своим пациентам.

Микроскопы сгорбились на столе возле правой стены маленькими лепреконами и что-то старательно разглядывали на своих подставках. Шкафы с подписанными однотипными пузырьками тихо дремали у левой стены. На гладком полу ни следа от возможной пыли, что здорово контрастировало с заплесневевшей лестницей.

Но самое главное — внутри никого не было! Лаборатория была пуста, а это не могло не радовать.

— Похоже, что мы нашли чью-то тайную комнату, — вырвалось у меня.

От звука голоса девчонки вздрогнули, а костры на экранах погасли и вместо них появилась надпись: «Доброй ночи, хозяин!»

О как! Хозяин…

Это уже что-то. Значит, какой-то мужчина-преподаватель втайне от своих коллег сделал себе небольшое убежище и ставил тут опыты. Кстати, а как работают компьютеры? Где тут можно достать электричество, если все работает на магии?

— Как они работают? — озвучила мои мысли Маньяра, когда заглянула по стол и не увидела привычных проводов и удлинителей. От трех мониторов шли вниз, в небольшой ящичек похожий на причудливый процессор, три провода толщиной с мою руку. А больше проводов не наблюдалось.

«Я работаю на эмоциональном фоне студенток и преподавателей. Чем больше студентки ругаются и ссорятся между собой, а также мирятся и дружат, тем больше энергии мы получаем», — тут же появилось на экране мониторов.

— Ого, вот это да, похоже, что мы с Джулией являемся основными источниками питания для этих машин, — подмигнула я девчонкам и снова повернулась к компьютерам. — А чья это лаборатория?

«Мой хозяин — великий маг Похотун Писюкастый!» — высветилось на экранах. — «Уверен, что вас очень опечалит эта информация, но тем не менее это так».

Плюшки-ватрушки, а я уже успела забыть про этого белобрысого неудачника. А он вон какой — оборудовал себе небольшую лабораторию внутри академии и ставил тут свои грязные опыты. Или не грязные, но все равно нехорошие и направленные во вред студенткам.

Почему я так думаю? Пфф, да имела честь пообщаться с этим охламоном. Он в первом семестре попытался меня два раза украсть, а на третий вообще едва не нарисовал на волшебном холсте. Чудесный холст — стирает человека из реальности, но изображает на портрете. Я не захотела и в итоге он с моей помощью проник в академию и лишил разума Симпатира…

А теперь я нахожусь в его тайничке…

Этим грех не воспользоваться. Тем более, что маг он довольно-таки сильный, если с ним до сих пор не может справиться целая Академия.

— Девчонки, похоже, что мы схватили удачу за… хвост, — заменила я последнее слово, глядя как Агапа напряглась.

Она вообще не любила грубых выражений и постоянно морщилась, когда я выдавала что-нибудь этакое. Даже недавно выругаться грамотно не смогла, всего лишь выдавила: «Мерзлая картолля!»

— А может, нам ее за хвост и об стенку шарахнуть? — с надеждой в голосе спросила Маньяра. — Ну а что? Скажем об этом месте преподавателям и, возможно, они найдут способ победить Похотуна?

«Меня нельзя показывать преподавателям. При возможной угрозе я запрограммирован на самоуничтожение!» — высветилось на экранах. — «Я не хочу этого, но вместе с тем не вижу другого исхода».

— И что, прямо вот так возьмешь и самоуничтожишься? — я постаралась вложить в свой вопрос как можно больше издевки.

Ага, если бы вы знали Похотуна, то поневоле начали бы относиться также и к его вещам.

«Да, самоуничтожусь. Если бы я был человеком, то на этом моменте я бы тяжело вздохнул. Вам не дано понять эмоций компьютера, который заключен в одинокой камере, а его собеседниками являются безмозглые улитки и мокрицы».

— Как хоть тебя зовут? — спросила Маньяра. — А то общаемся с тобой, а еще не познакомились.

«Вас я знаю, Маньяра, Марина и Агапа. Не удивляйтесь — мои камеры и подслушивающие устройства расположены по всей Академии. Только так я и справляюсь с извечной хандрой. Понимаю, что вам неинтересны мои слова, но вы спросили, а я ответил».

— В портретах? — ахнула я, вспоминая, как глаза портретов следили за нашими передвижениями.

«Марина, вы умная девочка. Рад, что вы догадались. Хотя последнюю фразу можете считать сарказмом».

— А кто же ты сам? И почему поприветствовал нас так?

«Меня зовут Дамнификационный Руминаторный Агрегат Кавеилацетатного Образа Неорекуперации. Хозяин называл меня «Горыныч», вроде бы в честь одного из мифологических существ с вашей планеты. Назвал вас «хозяином» потому, что приветственная надпись всегда возникает при выхождении из спящего режима. Я пару раз назвал Великого мага Похотуна так, как он того заслуживает, после этого он исключил из моего лексикона все обидные слова и ругательные конструкции. Заставил меня при включении выдавать такую фразу», — побежали по экрану буквы.

— Дамни… нафиг… Респираторный… — попыталась я произнести полностью имя трехглавого компьютера.

Стоп, а ведь и точно — Горыныч. Три монитора, как три головы, а ящик процессора похож на тело. Вот только крыльев не хватает, а так даже пламя сначала плясало на экранах. А если в его имени назвать первые буквы, то получается…

ДРАКОН!

Мда, специфическое чувство юмора у Похотуна. Дракон Горыныч… И ведь драконом его не назовешь — так, дракоша.

— А что ты можешь? Для чего ты нужен магу? — задала резонный вопрос Агапа.

«Во мне находятся тысячи рецептов и заклинаний, но мне от этого ни холодно, ни жарко. Я знаю около полумиллиона колдовских зелий, способных как облегчить жизнь обитателей Стратуина, так и навредить им. И я не могу ими воспользоваться. Я являюсь обладателем почти всех собранных знаний этого мира. И при этом мне крайне досадно осознавать, что я всего лишь записная книжка…» — высветилось на экранах.

Мы переглянулись. Это что? Эмоции у компьютера или заложенные реплики, рассчитанные на случайных посетителей?

— Ладно, мы пока осмотримся, а потом еще вернемся к разговору, — сказала я и тут же нарвалась на запись:

«Я буду ждать. Мне так редко удается поговорить с людьми… Вернее, я никогда не разговаривал с людьми, а всегда только выдавал информацию по приказу. Я буду ждать, хотя и понимаю, что не являюсь крайне веселым собеседником».

Мне почему-то на ум пришел ослик Иа из советского мультика про Винни Пуха. Тот тоже всегда жаловался и являлся крайне меланхоличным типом. Похоже, что девчонки были того же мнения, поскольку предпочли общению с компьютером обзор небольшой лаборатории.

Я прошлась возле шкафов. Плюшки-ватрушки… Чего там только не было… И фиг его знает, что там было, поскольку я никогда не слышала о таких вещах, как «Смахлик пузырчатый», «Куявочка прокаженная», «Дристик брызгательный». На колбочках были и другие забавные надписи. Возможно, это названия местных трав, а может, величественные имена ядов. Хлебнешь «Дристика» и разбрызгаешься в разные стороны.

— Ой, а что это за «Шептун благоуханный»? — раздался голос Маньяры, которая пытливо осматривала полочку ниже.

— Скорее всего какие-нибудь духи, — предположила Агапа, — возможно, ими брызгаешься, а они еще что-то хорошее нашептывают?

Я не стала развеивать девичьи фантазии, но также не позволила им открывать колбочку. Конечно, может девчонки и правы, но если права буду я, то на этом наше исследование и закончится. Нет, после знакомства с Похотуном я предпочитаю думать о плохом — здоровее будешь.

— Дракон Горыныч, скажи, а что это за пузырьки с какой-то фигней? — спросила я у всезнающего компьютера.

«Это ингредиенты для сильных колдовских зелий. С их помощью можно что угодно сотворить с любым существом на Стратуине. Впрочем, вы уже сами видели, как Великий маг Похотун сделал графа Симпатира беспомощнее ребенка. И одним из компонентов того порошка как раз являлся «Шепотун». Впрочем, вас вряд ли развеселит эта информация».

— Дракон, скажи, милый, а обратно Симпатира можно будет вернуть? — взволновалась я почему-то.

Нет, Симпатир мужик симпатичный, видный и представительный, я бы даже взяла у него пару уроков наедине, но в настоящем своем положении он вряд ли кого заинтересует, как мужчина. Скорее, это было ходячее устройство для удобрения грядок.

«Можно, но для этого нужно зелье Чудесного Воспоминания. Вынужден вас огорчить, но это зелье требует длительной подготовки, а еще больше вы расстроитесь, когда узнаете, что в этой секретной комнате собраны не все ингредиенты».

Наши улыбки померкли. У Агапы даже мелькнул проблеск слезинки в правом глазу. Конечно, это обидно — оказывается, что можно вернуть нашего ректора к реальной жизни и убрать вредного Фендюлятора, но возникают какие-то препоны. Ничего так просто не делается, ничего так просто не дается. За все рано или поздно спрашивают цену.

— Вот так всегда… А ты знаешь рецептуру зелья? — задала я вопрос Дракону.

«Да, я могу вам предоставить этот рецепт. Но зачем? Все равно рано или поздно мы все умрем. Даже я не вечен, хотя и подпитываюсь самой дармовой энергией. Лучше вам выбрать простенькие рецепты: «Неземную красоту», «Сногсшибательное обаяние» или «Чарующий взгляд». Все ингредиенты на месте, даже не придется никого убивать, как бы вас это не огорчало…»

Я не пойму — то ли Дракон так обучен Похотуном, то ли вполне серьезно пытается навести на нас грусть-печаль. Конечно, названные зелья нам тоже пригодятся, но если мы приведем в порядок Симпатира, тогда…

Я на миг представила, что будет, если зайду в лазарет и уроню пару капель на губы черноволосого красавца. Симпатир вздрогнет, его бледное лицо порозовеет и он распахнет глаза. Взглянет на меня таким взглядом, что меня пот прошибет в самом неподходящем месте, а потом притянет к себе и поцелует таким жарким поцелуем, что я моментально потеряю голову и скажу, что согласна стать баронессой Чернокудр. И фиг с ними, со всеми королями и принцами — мы будем жить долго и счастливо…

— Марина, у тебя такое лицо, как будто ты снова пробуешь мой картофельный смузи, — сказала Агапа. — Да и губами также шевелишь…

Вот надо же так беспардонно вырвать из мечтаний — подруга называется!

12

— Да ты ему платком не сопли вытирай, а заставь подчиниться! — кричал герцог, пока Джулия изображала храброго тореадора перед увеличенным вуглускром.

Вуглускр напоминал смесь крыса и таракана в самом мерзком воплощении этих двух ипостасей. Облезлая крысиная морда, трясущиеся тараканьи усики, длинный морщинистый хвост и скользкие блестящие лапки в количестве восьми штук. Это создание сначала пыталось смыться и едва не прогрызло в вольере дыру, но герцог взмахнул платком с криком: «Хостилиа!» и поведение гадкого существа сразу поменялось.

Герцог специально увеличил его для нашей тренировки в десять раз, и вуглускр стал размером с английского дога. В своей обычной жизни эти страшненькие существа всегда прятались в темноте и обожали проводить когтями по стене, когда все уснут.

Как сказал герцог — это подотряд крысино-вредных тараканиусов, созданных колдунами для шпионских дел. Увы, мозг в этих существах был меньше наперстка и для шпионажа оказались непригодны, зато расплодились по всему Стратуину в огромном количестве и выживаемость у них была на высоте. Похоже, что к мерзкому обличию колдуны еще добавили и плодовитость кролика.

— Сэр, он уклоняется! Скажите ему, чтобы он… Ай!

Джулия легкой птичкой страусом отскочила в сторону и пропустила мимо разинутую пасть вуглускра. Мелкие зубки поймали воздух, а восемь лапок быстро застучали по полу коготками и существо развернулось к Джулии.

— Либо ты будешь покусана, либо справишься с ним, девчонка. Третьего не дано! — прогремел герцог.

Мы находились на уроке по борьбе с темными силами в зале Крысиуса, в том самом, где практиковались в заклинании «Шандарахус». Теперь же мы тренировались в остановке врага. Как объяснял нам герцог мы не всегда сможем победить врага в честной борьбе, поэтому надо воспользоваться парализующим заклинанием и победоносно сбежать. Главное — сохранить короля, потомство и себя. Так что тут любые способы хороши.

Джулия и вуглускр носились по каменному постаменту, который был окружен решеткой из металлической арматуры. Своеобразный вольер, который не выпускал ни студентку, ни ее врага. Если бы была моя воля, то я бы навеки оставила Джулию там, водя экскурсии и показывая ее как весьма ценный экспонат под названием «Вредила редкостная».

— Столбнякиус! — вопила Джулия и старалась попасть в верткого врага фонтаном красных искр.

Вуглускр отказывался быть побежденным и крутился так, что танцоры из балета «Тодес» ему бы позавидовали черной завистью, а Алла Духова сразу взяла в основной состав. Я даже постаралась запомнить некоторые движения… так, на всякий случай. А случаи бывают разные…

— Да справишься ли ты с ним сегодня, или мы можем отправляться на обед без тебя?! — сердито пробурчал герцог.

— Я стараюсь, с… сэр! — пропыхтела Джулия, перепрыгивая через вуглускра как через гимнастический снаряд с романтичным названием козел.

Вуглускр не остался в долгу и перепрыгнул через Джулию. Та снова метнула фонтан искр, но существо изогнулось в полете и нахально шлепнуло хвостом по американскому носу. Джулия снова взвилась в воздух, а вуглускр метнулся под нее.

Чехарда закончилась неожиданно — морщинистый хвост обвился вокруг лодыжки девушки и дернул ее вниз. Звук соединения пятой точки Джулии и каменной поверхностью вызвал у меня улыбку. Вот я не могла ее удержать, хоть называйте меня обыкновенной злорадной бабой, но это было выше моих сил.

Чудище тем временем кинулось на Джулию и не миновать бы ей посещения лазарета, если бы не герцог.

— Столбнякиус!

Вуглускр замер в той самой позе, в которой любят изображать Майкла Джексона. Я не удивилась бы, если бы эта смесь таракана с крысой издала пронзительный крик и удалилась «лунной походкой» в угол вольера. Но нет, вуглускр безучастно наблюдал, как Джулия отползает от него и пытается привести дыхание в порядок.

— Надо целиться в то место, где он будет, а не где он был! Ведь два раза сказал, ну что непонятного? — повысил голос герцог, отпирая дверь вольера. — Вот если откусит вуглускр кому-нибудь нос, то тогда поймете? А ты чего разлеглась? Ждешь, пока заклинание ослабеет?

Джулия по-пластунски выползла из круга позора и только тогда поднялась. Ее крашеные волосы свисали грязными сосульками, по щекам расползлись разводы, делая мою извечную противницу похожей на Шварценеггера из фильма «Хищник».

— Чего ты под ним разлеглась? Это не король и мы тренировались не раздвигать ноги перед всякими монстрами! Чем же ты слушала, когда промахивалась раз за разом?

— И-и-извините, с-с-сэр.

— Нечего извиняться. В следующий раз сама будешь выбираться. Уйди с глаз моих. А лучше отправляйся мочить тряпку.

— Но я никогда…

— Что ты никогда? Не мочила тряпку? Тогда сегодня будет первый раз. Быстро!

Джулия гневно взглянула на герцога, но ничего не ответила, а тихо отошла к стоящей в углу доске и забрала с собой лежащую там тряпку. Студентки проводили ее сочувственными взглядами.

— Герцог, а можно задать вопрос? — спросила я, поднимая руку.

Понимаю, что сейчас не самое время узнавать о камне, но в другое время герцог будет спрашивать что и зачем, а мне этого не нужно. Не люблю я врать Крысиусу, все-таки мужик он хороший.

— Можно! Если парализуешь вуглускра, то можешь задавать любой вопрос! — бросил герцог и махнул рукой, приглашая внутрь вольера.

Глупо говорить, что я не струхнула… Струхнула, еще как! Я не ожидала такого поворота, думала, что после такого позорного поражения Джулии мы еще полчасика послушаем о повадках вуглускра, а потом за минуту его победим. Но вышло совсем не так.

Я вступила на первую ступеньку пьедестала и поняла, что испытывали всякие Марии Антуанетты, залезая на эшафот. У меня возникло жуткое желание смыться и оказаться как можно дальше от этого места. А уж когда я увидела восседающего на шее вуглускра суслягуха, то мое настроение рухнуло ниже плинтуса. Суслягух старался обнажить в улыбке все свои сто сорок два зуба. Я явно не выйду из вольера без повреждений.

Одна радость — Джулию послали мочить тряпку…

И этой радости меня лишил громовой голос от звука которого я присела и поняла, что апелляции к помилованию не будет.

— Герцог! Я обнаружил эту девушку идущей к туалету. Она сказала, что вы послали ее незаслуженно… Не сомневаюсь, что тут произошло какое-то недоразумение и снял с нее это наказание. Извольте пояснить, почему эту отличницу учебы подвергли наказанию?

По закону подлости если бутерброд упадет со стола, то обязательно маслом вниз, на кошкину голову и раскрошится на мелкие кусочки. Фендюлятор появился как всегда не в том месте и не в то время. Из-за могучей спины высовывалась довольная рожица Джулии.

— Вы не можете отменить наказание преподавателя, — угрюмо пробурчал герцог.

Я с удивлением обнаружила, что на бледном лице начали проступать красные пятна, как будто Фендюлятор нашлепал Крысиусу крапивным веником по щекам.

— Вы ошибаетесь. У меня есть на это все полномочия, — с угрозой произнес ректор. — Так я жду ответа на вопрос…

Герцог глубоко вздохнул, задержал дыхание и после с шумом выдохнул. Студентки притихли, а Агапа показала Маньяре на платок герцога, который мелко подрагивали в руке.

— Студентка провалила тренировку с вуглускром, она напрочь проигнорировала все мои установки и подсказки. Она едва не лишилась жизни…

— Возможно, неправильные действия при тренировке это вовсе вина не студентки, а преподавателя? Или вы так хорошо всем объяснили, что любая сможет его победить? Вот как раз у вас одна поднимается в вольер, давайте на ней и проверим — так ли вы компетентны в вопросах преподавания, — Фендюлятор подмигнул мне.

Мерзко так подмигнул. Гадко. А суслягух ощерился еще больше.

Я поднялась еще на одну ступеньку. Вуглускр лязгнул зубами, и мне захотелось спуститься на пол, сесть в уголке и тихонько показывать всем кукиши. Вот такое вот простенькое и ненавязчивое желание. Разве я многого прошу?

Джулия скалилась до того ехидно, что напомнила мне старую знакомую Катьку Соцкову, когда та рассказывала о способе развести своего любовника с женой. Она брызгала духами в его машине, чтобы жена улавливала запах и устраивала скандалы. Мишка оказался моим одноклассником и охотно поделился записью с регистратора, где было видно как Катька в его отсутствие со злорадной ухмылкой брызгала во все стороны духами. Мишка тогда ржал как конь и рассказал, что купил жене такие же духи, а все Катькины потуги напрасны. Когда все открылось, то дело закончилось грандиозным скандалом, но в итоге Катька с Мишкой остались у разбитого корыта. И не вместе и не женаты…

А я поднялась еще на одну ступеньку. Еще шажок и попаду в вольер, а там…

— Помни, что я говорил, и не подпускай вуглускра близко.

Я кивнула в ответ и посмотрела на странное существо, которое едва не рыло копытом, как заправский андалузский бык на корриде. Суслягуху не хватало только широкополой десятилитровой шляпы и кольта на поясе, чтобы походить на завоевателя Дикого Запада. Он держался на шее вуглускра с таким видом, что если не "лошадка" меня покупает, то "наездник" точно цапнет.

— Если я Шандарахусом грохну фамильяра, то мне это зачтется в наказании? — спросила я с надеждой.

— Твоего? — герцог хмуро взглянул на суслягуха. — За этого так и быть — скощу наказание наполовину.

Суслягух возмущенно зашипел, показал, как лихо он умеет хлопать ладошкой правой лапы по бицепсу согнутой левой, а после с хлопком исчез. Я сделала последний шаг и дверь со звоном закрылась за моей спиной.

— Пожалуй, я помогу девушке, — процедил Фендюлятор и взмахнул платком. — Боссинио!

Мои глаза расширились в два раза и едва не вылезли из глазниц. Это случилось не просто так, по моему хотению по Фендюлятора велению. Нет! Это случилось из-за того, что мой противник раздался во все стороны и стал размером с доброго быка… Вот только глаза у него совсем недобрые, как и его намерения. Клыки вуглускра стали длиннее моего мизинца. И это я говорю не про мизинец на ноге.

Плюшки-ватрушки, ну ни фига себе помощь!

— Хо-хо, вот теперь она достаточно замотивирована! Пусть докажет, что герцог не зря топчет полы Академии! — прогремел ректор. — Если произойдет несчастный случай, то герцог рискует покинуть свое теплое местечко!

Я задохнулась от возмущения — так же нечестно! Но когда я взглянула на герцога, то увидела, что тот… улыбался. Ни грамма страха и разочарования. Он смеялся над ректором и делал это прямо в крупное лицо.

Стальной мужик!

Но мне стало не до него, когда позади себя услышала скрежет когтей.

13

Если вас сплавляли на каникулы в деревню к бабушке, то могу вас поздравить — вы имели счастливое детство. Вы могли вдыхать запах свежескошенного сена, строить шалаши, делать бусы из нанизанных на травинки ягод земляники. Вы слышали пение вертких птиц и стрекот безалаберных стрекоз, ловили пробуждение утра и могли наблюдать за тихим танцем луны за окном, когда лежишь под одеялом, и чувствуешь, что вот-вот слипнутся веки. Но самое главное — вы могли участвовать в веселой, хотя и опасной забаве — беге по пересеченной местности от колхозного быка.

Если вы бывали в Испании, то могли участвовать в зажигательных танцах фламенко, либо походить по Ибице с коктейлем в руке. Конечно, стоило посетить и музеи, но развлечения всегда привлекали внимание в первую очередь. Об угощениях я умолчу, но самое главное — вы могли участвовать в энсьерро — в местном обычае, состоящим в убегании от специально выпущенных из загона быков.

А вот если вы бывали в Академии попаданок, то могли иметь счастье не только познакомиться с замечательными преподавателями, но и поучаствовать в местной тренировке — борьбе с вугпускром. По ощущениям это было так же увлекательно, как бег в деревне или в Испании от быков.

Не помните такого?

Значит, вам либо хорошенько промыли память, либо вы счастливо увернулись от загребущих лап замечательных преподавателей.

Я же целую минуту успешно убегала от лихо перебирающего лапками вуглускра. За вольером слышались подбадривающие возгласы моих соседок и издевательский хохот Джулии. Мне было не до них, но отдельные слова все-таки доносились сквозь щелканье здоровенных клыков и клацанье когтей по камню.

— Влупи ему с левой! Вали его на пол, отрывай ему ус! — это кричала Маньяра.

— Откуси ей ногу по самую шею! — Джулию вряд ли с кем-то можно спутать.

— Марина, может, в него картофелиной кинуть? У меня есть с собой парочка! — Агапа всегда спешила на помощь.

Чудовище же носилось за мной, как озверевший палеонтолог за внезапно ожившим мамонтом. Оно пыталось сделать мне безоперационную липосакцию филейной части, даже без наркоза или каких бы то ни было разговоров. Пять клочков розовой мантии уже нашли приют в зубастой пасти, мне же пока удавалось беречь свое тело от непрошенного проникновения острых клыков.

Но я начала уставать…

— Столбнякиус! — в очередной раз взмахнула я платком.

Как всегда здоровенная туша метнулась в сторону в последний миг и ворох красных искр прошел мимо вуглускра. Я матюкнулась и прокатилась под ним, когда он бросился вперед. Когтистые лапы прошли в нескольких сантиметрах от мантии, едва не зацепив меня.

Плюшки-ватрушки, я же стараюсь попасть в то место, где он должен оказаться в следующий момент. Почему же не выходит?

— Сожри ее, тварь! — раздался мужской окрик.

О как! Этот грубый голос не принадлежал герцогу, а озираться на Фендюлятора не оставалось времени. Я снова перекатилась в сторону и вскочила на ноги.

Вуглускр пролетел мимо и заскреб когтями по камням, чтобы развернуться и вновь броситься в атаку.

Плюшки-ватрушки, какие же у него длинные зубы…

— Столбнякиус! — взвизгнула я и подпрыгнула так высоко, насколько могла.

Подо мной проплыл мохнатый загривок, а после я приземлилась на широкую спину вуглускра…

Плюшки-ватрушки…

Он тоже замер на несколько секунд, не веря в мое сумасшествие. А после началось родео…

Если вы видели в американских фильмах, как в ковбойских барах стоят специальные устройства, напоминающие спину быка с седлом, и видели очаровательных девушек, которые с гиканьем зажигали толпу посетителей, катаясь на этих устройствах, то представьте меня в разорванной мантии на спине вуглускра. Я вцепилась в мех. Вуглускр взвыл и началось…

Это было нечто… это были гонки на выживание и попытки стряхнуть надоедливую студентку со спины… это были крики и свист, гомон и ругательства, а один раз мне прилетело в лоб картошкой… Это было чудовищно, а если учесть, что я сидела задом наперед, то еще и очень страшно.

— С-с-с… — не думайте, что я хотела произнести заклинание.

— Ты похожа на любовницу, которая оседлала своего друга, а потом сказала, что больна дурной болезнью, — раздался в ухе голос суслягуха. — На!

Я обернулась как раз вовремя, чтобы уклониться от зеленой лапы, которая просвистела над моей головой. В Шаолиньском монастыре этот удар назвали бы «Лягушка бьет копытом». Вот только этого мне не хватало — чтобы мой же фамильяр меня же и колотил.

Ну уж фигушки!

Во мне поднялась волна такого возмущения и злости, что я забыла и о зубах и о клыках, даже об ехидной улыбке Джулии. Мне нужна была месть!

Я отпустила мех и на очередном скачке меня подкинуло в воздух…

— Шандарахус!!! — завопила я.

Струя зеленого огня смыла суслягуха и пришпилила к стенке также страстно, как опытный энтомолог прикалывает бабочку к картонке. Ну а я полетела вниз…

Секунды превратились в часы.

Я видела не раз, как в замедленной съемке взрываются стаканы или машет крыльями птичка колибри, но то было в прошлой жизни и на экране телевизора. А сейчас я наблюдала как приближаются камни постамента… как разворачивается вуглускр и как радостно вспыхивают глаза Фендюлятора…

Все это растянулось на целую вечность, а потом моя многострадальная пятая точка приземлилась на недружелюбные камни, я охнула и время вернуло свой привычный бег.

— Марина-а-а! — донесся жалобный голос Агапы.

Увы, вторая картошка пролетела над головой чудовища, а оно даже не оценило подругиных потуг. Красные глазки вперились в меня, белые зубы оскалились и вуглускр прыгнул…

Меня потом спрашивали — как это получилось? Но я и сама не могла понять того, что произошло.

При прыжке чудовища из моей головы напрочь вылетели все заклинания, я храбро завизжала, геройски зажмурилась и воинственно выставила руки вперед…

Мой визг подхватили остальные студентки и я успела подумать, что сейчас должен рухнуть потолок. Рухнет и придавит всех-всех-всех в этом зале. Даже вредную Джулию и милую Агапу.

Мда, не те мысли у меня были в тот момент…

Очнулась я оттого, что внезапно все заткнулись. Даже поскуливающий суслягух, который так и не смог отлепиться от стены. Даже Джулия, которая до этого захлебывалась счастливым смехом. В зале возникла такая тишина, что довольное урчание вуглускра было похоже на гром среди ясного неба.

Урчание?

Да-да, урчание. Эта громада висела надо мной и урчала от удовольствия, пока мои руки чесали ее за ушком.

Я попыталась отдернуть руки от жесткой шерсти, но они меня не слушались!!!

Слюна из пасти вуглускра капала мне на плечо и пахло от нее отнюдь не розами. Руки продолжали начесывать моего противника, а тот жмурился и походил на бабушкиного кота Ваську. Кот любил когда ему чесали за ухом, он ложился на колени и выпускал когти, если его пытались согнать. Вот только вуглускр был не котом, и если он выпустит когти…

Я беспомощно оглянулась по сторонам и наткнулась на взгляд герцога. Он едва заметно подмигнул и скосил глаза вниз. Я невольно проследила за его взглядом и…

Он незаметно помахивал платком!!!

Так вот почему вуглускр стал таким ласковым!

Я почувствовала, что душа потихоньку выползает из пяток и занимает положенное ей место. Я тоже решила не разлеживаться долго на холодном полу (так ведь и простыть можно) и тихонько начала вставать. Вуглускр все также урчал, а когда я поднялась, то начал тереться об меня, едва не сбивая при этом с ног.

Оставаться в вольере для меня не было необходимости и я потихоньку двинулась к выходу. Вуглускр остался сидеть на месте, и озадаченно смотрел мне вслед. Так смотрят кошки, которым показалось, что ты насыпал им корма, а на самом деле всего лишь сделал вид. Мне даже стало немного жаль этого переростка. Один он остается в клетке… Хотя нет, на стене еще висел суслягух.

Герцог кивнул, взмахнул платком и дверь открылась. Я вышла победительницей, но дверь закрыла сразу. Мало ли как изменится настроение мохнатого восьмилапика и он бросится следом.

— Мда, и этому вы тоже обучили студенток? — спросил угрюмый Фендюлятор.

— Нет, это Марина сама догадалась, — с улыбкой ответил герцог.

— Вы лжете!

— А вы забываетесь!

Двое мужчин вновь стояли друг против друга и прожигали друг друга взглядами так же, как недавно, когда мы вернулись с получения фамильяров. Ноздри Фендюлятора гневно раздувались и я даже чуть-чуть испугалась за герцога — вдруг ректор его вынюхает?

— Я все равно вас уволю, — процедил ректор.

— Это может сделать только магический ковен. И я не представляю, что вы такого сделали, чтобы вас назначили сюда ректором, — в тон ему ответил герцог.

— Я видела, как Крысиус Грыз махал платком, сэр! — угодливо влезла Джулия.

— Студентка, вы должны два раза намочить тряпку! — повысил голос герцог. — Это должно научить вас не вмешиваться в разговор преподавателей.

Он все также не отрывал взгляд от налитых злобой глаз ректора. Поскуливающий суслягух затих, чтобы не пропустить ни слова. Казалось, что даже огонь в лампах перестал плясать под потоками воздуха и замер, чтобы не нагревать еще больше обстановку.

— Сэр? — Джулия вопросительно посмотрела на ректора. — Это ведь тоже недоразумение и вы отмените наказание?

— Три раза намочите тряпку, студентка! — прорычал ректор.

Он проиграл игру в «гляделки», моргнул, развернулся и выскочил из тренировочного зала. Герцог проводил его насмешливым взглядом и тихонько выпустил воздух. Я заметила, что его рука с платком нервно подрагивала, как будто она была долго скована мышечным спазмом.

— Если вы сейчас же не покинете мой зал, то я добавлю еще одно наказание, — спокойным тоном сказал герцог, обращаясь к Джулии.

Ту втянуло в дверь, как муху в раструб пылесоса. Только что она была, и тут же ее нет.

— На сегодня занятие окончено, — сказал герцог и отвернулся.

Девчонки выходили из зала притихшие, как гости с дня рождения, на котором разразился семейный скандал. Я бы тоже вышла, но мне же надо было узнать про камень!

— Простите, герцог, — несмело тронула его за рукав черной мантии.

— Я же сказал, все свободны.

— Но вы обещали ответить на вопрос…

Герцог поморщился, глядя на сидевшего на задних лапах вуглускра. Тот в ответ развел передние лапы, мол, да, обещал же.

— Ладно, давай, только быстро.

Я вздохнула и на выходе произнесла скороговоркой:

— Подскажите, где можно найти камень «Драконья слеза»?

Герцог вздрогнул, как будто я ему гаркнула что есть дури в ухо, дернул руку к солнечному сплетению, словно в него вонзилась невидимая стрела.

— Зачем тебе этот камень? — сдавленно спросил он.

— Да мы с девчонками нашли старые книги, вот там и был описан этот самый камень… — соврала я первое, что пришло в голову.

— Он может принести немало бед, если попадет в плохие руки, — задумчиво произнес герцог.

Я терпеливо ждала. Мне не привыкать — я еще в девяностых получила хорошую тренировку в очередях, когда стояли за всем подряд. Это сейчас не проблема — магазин почти на каждом углу, а тогда навык терпения был жизненно необходим.

Герцог вздохнул и начал говорить:

— «Драконью слезу» можно найти на дне ущелья Неизвестности. Там, раз в столетие распускается каменный цветок Желаний, а янтарно-желтая сердцевина этого цветка как раз и является «Драконьей слезой». Если этот камень приделать к наконечнику стрелы, то…

— И-и-и-их! — раздался скрип из вольера, а после послышался шлепок.

Суслягуху удалось вырваться из каменных объятий стены и он рухнул на пьедестал. Вуглускр тут же ощерился и вскочил на все восемь лап. Надо было видеть возникший ужас на морде моего фамильяра, когда вуглускр ринулся к нему.

— Марина-а-а-а, спаси-и-и-и! — запищал суслягух и помчался вдоль вольера.

Довольный, как обожравшийся меда медведь, вугулскр бежал за ним со всех ног.

14

— Герцог мне сказал, что этот камень находится в ущелье Неизвестности, но вот… — я запнулась, видя горящие глаза подруг.

Как им сказать о сроке появления этого камня?

Мы снова находились в скрытой лаборатории, где мягко сияли экраны Горыныча и тускло светились пробирки на столе. Агапа разминала в ступке листья сушеного блескунчика, а Маньяра пыталась набрать сорок две крупинки желчной соли. Как нам сообщил Горыныч: блескунчик являлся аналогом нашего светлячка, только был размером с кошку, а желчную соль добывали из желудка старых гоблинов.

Да, девчонки морщились, но готовили ингредиенты для зелья Чудесного Воспоминания. Иногда на экранах Горыныча появлялись замечания по приготовлению, обильно сдобренные жалобами на этот несовершенный мир и на остальную грусть-печаль.

— Что вот? Не тяни, Марина, — нахмурилась Маньяра.

— «Драконья слеза» является сердцевиной каменного цветка, но цветет этот цветок всего раз в сто лет. Мы будем столько времени ждать? Симпатир к тому времени может быть сам выздоровеет…

— А может быть и вовсе в овощ превратится, — резонно возразила Агапа.

Чешуйки блескунчика в ступке пощелкивали под давлением пестика как скорлупа грецких орехов в зубах Щелкунчика. Со дна ступки поднимались небольшие серебристые облачка пыльцы. Из-за нее девичья ладонь казалась окунутой в «серебрянку».

«Каменный цветок как раз будет цвести в этом году, но зачем вам эта информация, если вы все равно не знаете, где находится ущелье? Лучше отбросьте эту затею и забудьте о зелье. Вам же самим будет лучше».

Надпись на экранах Горыныча заставила нас задуматься.

Надпись на экранах Горыныча заставила нас задуматься. А так ли нам нужен этот цветок и это зелье? А потом мы вспомнили Фендюлятора и задумчивость как ветром сдуло. Нужен нам этот цветок! Нужен и точка!

А еще нам нужен коготь криволапой виверны, зуб свежеубитого упыря и волосок из уха оборотня. Все остальные нужные вещи мы нашли в шкафах. Для создания этого зелья надо было всего лишь правильно подобрать ингредиенты, сварить их в горшке, выпарить всю воду, а из оставшегося на дне горшка месива слепить что-то наподобие помады, чтобы по истечении недели намазать получившимся кусочком губы и поцеловать безумца… Фух, такая мелочь, но мороки-и-и…

— А как нам попасть туда? Великий Дракон Горыныч, ты же умный, ты же все знаешь и все видишь, подскажи нам, глупым бабам? — заискивающе попросила я.

— Я не глупая! — нахмурилась Маньяра.

Я подмигнула ей, чуть отвернувшись от экранов мониторов. Маньяра моментально поняла что к чему и продолжила:

— Но только когда сплю зубами к стенке. А когда бодрствую, то дура дурой.

— Подскажи нам, о мудрый и всезнающий агрегат, — поддержала нас Агапа.

Голубые экраны чуть пожелтели, что могло означать довольство нашими словами. Все-таки компьютер был мужчиной, да к тому же еще и падким на лесть — грех этим не воспользоваться. Он тут же вывел на правый экран карту неизвестной местности, а я, как самая незанятая, бросилась ее перерисовывать. Чтобы получилось более достоверно, я прислонила лист бумаги к экрану и проводила по изгибам и изломам с упорством церковного переписчика старинных книг.

На одном моменте я чуть отошла в сторону и посмотрела на полученный результат.

Непонятные изображения рек, озер, гор и холмов сплетались в огромное подобие снежинки. Я уже даже хотела было возмутиться тем, что эта вечно ноющая машина пытается развлечься за наш счет, но потом моргнула и снежинка пропала, словно она состояла изо льда и растаяла на ладошке ребенка. Теперь снова была недорисованная карта. Я шмыгнула и вернулась к прерванному занятию.

— Марин, а что все-таки ты услышала от утопленницы? — после пяти минут упорного пощелкивания спросила Агапа.

Я почти дорисовала карту, когда услышала ее вопрос. От неожиданности я вздрогнула, и рука соскользнула с экрана, получилась большая загогулина, как у подписи Пушкина. Я недовольно поцокала языком, но не переделывать же из-за этого результат двадцатиминутного труда.

— Она сказала, что какую-то девушку ждет проход через огонь, воду, землю и камень. Увидит себя на черной свадьбе, а два берега фигакнутся в одну скалу. Что- то там про печаль и улыбку, вроде они местами поменяются. И огонь там чего-то натворит, а потом лед что-то наделает. И всем придет великий… излом…

Я так увлеклась рассказом, что в конце едва успела поставить правильное слово. Хотя девчонки слышали от меня слова и похлеще, но почему-то сейчас мне показалось нужным вставить правильное слово.

— Ого, ничего не понятно. А какая девушка должна все это проделать? — спросила Агапа.

— И почему на черной свадьбе? Это же расизм чистой воды. Знала бы об этом раньше — пощипала бы эту мокрую бабу, — нахмурилась Маньяра.

— Девчонки, я сама почти ничего не знаю. Она пробулькала, а я вам передала. Вы первые, кто это услышал. Я даже герцогу ничего не сказала.

«Внимание! Внимание! Внимание» — высветилось на всех трех экранах Горыныча.

— Что случилось? Опять будешь жаловаться на трудную жизнь? — нахмурилась я.

«Нет, хочу сообщить, что к вашему коридору движется ректор Академии Фендюлятор Угрюмонский. Рядом с ним идет Глазун Доносович и его собака Титан. Какое же дурацкое прозвище для такого шибздика, а Глазун даже не догадывается, как пес страдает из-за этого. Ну да, люди все жестоки по природе своей — приручат животное, или создадут умнейший в мире агрегат, а потом над ним издеваются…»

— Девчонки, похоже, что сейчас намечается большой шухер! — быстро проговорила я. — Значит так, все бросаем и бежим в туалет, потом выйдем оттуда как ни в чем не бывало. Скажем, что боимся ходить поодиночке.

Агапа тут же отставила ступку, а Маньяра смахнула крупинки желчной соли обратно в пузырек. Мы выскочили из нашей скрытой лаборатории… Я и сама не заметила, что стала называть ее нашей, а девчонки только согласились с этим. Тихонько закрыли картиной дыру в стене и невесомыми пушинками полетели в дамскую комнату. Глаза портретов укоризненно следили за нами.

Мы успели забежать в последнюю секунду, когда из-за угла раздалась тяжелая поступь ректора. Надо было восстановить дыхание, оправиться. Я даже плеснула в лицо холодной водой, чтобы остудить горящие щеки.

— А я говорю тебе, что по Академии кто-то шатается. Вот прямо нюхом чую, а он меня еще никогда не подводил, — раздался голос Фендюлятора.

— Да не может такого быть, мой Титан давно бы это заметил и сообщил. Правда, Титаша? — залебезил Глазун.

— Тяф, — просто и без прикрас ответил Титан.

Я успела мысленно поблагодарить Горыныча за Безароматные духи, которые напрочь лишали запаха того, кто ими побрызгался. Мы затаили дыхание и напряженно вслушивались в голоса за дверью.

— Вот не удивлюсь, если это та противная девчонка… Марина, кажется. Если она лазает по ночной Академии, то исключу ее без права восстановления.

— Не знаю, но она мне почему-то понравилась…

— Что?

— Тяф!

— Что? И ты тоже?

Я едва не прыснула, представив, как маленький Титан тоже пытается заступиться за меня.

— Возможно, вы очень строги к ней…

— Глазун, я уволил тебя только потому, что ты хозяйственный и под твоим руководством все сверкает. Но я могу передумать — возьму какого-нибудь другого домового, и он будет наводить порядок не хуже тебя. Учти это при следующих словах. И цыкни на свою шавку, а то наступлю на нее нечаянно.

Я вспыхнула. Да что же это за руководитель такой — всех собирается уволить, да еще и Титашу шавкой обозвал. Вот сейчас я ему все выскажу.

Девчонки попытались меня удержать, но я уже толкнула дверь. Фендюлятор тут же обернулся, как будто только и ждал моего появления. На его грубом лице появился звериный оскал. Человеческой улыбкой я вряд ли могла назвать это проявление эмоций.

Глазун виновато посмотрел на меня, а Титан как обычно подмигнул.

— Добрый вечер. Вам тоже не спится? — как можно невиннее спросила я.

— Ты почему здесь? Ты же должна быть в комнате, — угрожающе сказал Фендюлятор.

— А мы все вместе вышли, чтобы сходить в туалет, — спокойно ответила я и вышла вперед, за мной, потупясь, выскользнула Агапа.

— Что вы там затеваете? — нахмурился ректор.

— Ничего. Просто у девушек есть иногда желание сходить в туалет вместе. Знаете, как по ночам страшно ходить в темноте, а до утра не было сил терпеть, — как можно невиннее сказала я.

— Чего страшного-то? Чего может быть страшного, пока я здесь?

— Ну, может снова появиться Похотун, а втроем мы имеем шанс если не отбиться, так хотя бы поднять шум.

Фендюлятор посмотрел на меня с такой ненавистью, что будь на моем месте кто послабее, то осталась бы от него кучка пепла и кусочек мантии.

— Пока я здесь вам никакой маг Похотун не страшен. А если вы ходите по ночам и нарушаете…

— А-А-А-А!!!

Договорить ему не удалось, в туалете раздался резкий женский визг, а после к нам вылетела побледневшая Маньяра. Если вы спросите — как бледнеют афроамериканцы, то я отвечу — они становятся серыми, как статуи на острове Пасхи.

Она увидела меня и завизжала еще громче. Мне стало даже немного досадно — неужели я настолько страшная? Ну да, не выспалась, но не до такой же степени.

— А ну тихо! — прогремел Фендюлятор. — Что случилось?

За нашими спинами начали открываться двери, а любопытные сокурсницы выглядывали в коридор.

— Т-т-т-ты, — указала на меня пальцем Маньяра.

— Я, — согласно кивнула я в ответ. — Я могу тебе помочь?

— Т-т-т-ты б-б-б…

— Ну уж нет, я не такая! — возмутилась я.

— Да нет! — взяла себя в руки Маньяра. — Т-ты была в-в зерк-кале…

15

Целое утро Маньяра шарахалась от меня как черт от ладана. После того, как она провела ночь в лазарете, у нее появилась неприятная привычка не спускать с меня глаз, как будто я мечтала стырить подводку для глаз из ее косметички.

Да, она рассказала, что когда мы вышли, то на нее из зеркала уставилась я, но какая-то потрепанная, взлохмаченная и почему-то в фиолетовой мантии. Фендюлятор ей не поверил и отправил в лазарет, где уже лежал один человек с навязчивыми видениями.

На утро мы с Агапой отправились ее навестить. Я ни разу не бывала в лазарете, но не поэтому завизжала от души, когда на стук открылась белая дверь…

Сам лазарет находился в восточном крыле Академии. По стенам стояли различные кактусы с изогнутыми стволами и такими большими и острыми колючками, что они больше походили на кинжальные лезвия. Растения пританцовывали и казалось, что они вот-вот бросятся на нас. Даже мурашки начали носиться по спине со сверхсветовой скоростью. Почему-то обитатели Академии старались без крайней надобности не заходить в лазарет и не упоминать в разговоре.

Причину этому странному поведению я увидела перед собой, когда открылась дверь. За ней, в белом халате и с фонендоскопом на шее, стоял самый настоящий зомби. Тот самый, зеленый и страшный, который постоянно охотится за мозгами в американских ужастиках.

Он терпеливо подождал, пока я проорусь и сделаю паузу, а потом спокойно спросил:

— Ну сто? Будем дальсе орать или перейдем к конструктивному диалогу? Вы чего приперлись к доктору Мензурини?

Зомби показал глазами на бейджик, где миру доводились сведения, что данный давно умерший человек является врачом Пилюлией Мензурини.

Шепелявый зомби! Плюшки-ватрушки, вот ни за что бы не поверила своим глазам, но это было так.

— Мы пришли навестить нашу подругу, — пискнула я в ответ.

И почему это у меня голос стал тонким, как звук от комара, заходящего на вираж?

— А я думал, сто больную привели, — кивнул Пилюлия на Агапу, потом протянул мне ватку, которую вытащил из кармана. — На, помаси у нее под носом.

От ватки настолько резко несло аммиаком, что у меня выступили слезы. Я повернулась к Агапе и увидела, что та тихо и мирно стоит в обмороке. Стоять ей помогал кактус с красивым названием Карнегия, такие еще растут в Мексике и вырастают до размеров дерева. Ветви аккуратно поддерживали Агапу под мышками, и напоминала охранника, который выводит загулявшую «шальную императрицу» из ночного клуба. Колючки кактус скромно убрал в сторону или втянул.

— Агапа… Агапа!! Да очнись же ты, не плюйся, не брыкайся, а приходи в себя! — командовала я, пока водила ваткой по носом подруги.

Девушка пыталась вырваться из крепких ветвей, пыталась снова занырнуть в бессознательное состояние, но я с упорством барана продолжала доставать ее из недр мрака. Ну да, чего это я одна тут должна стоять возле зомби и бояться?

— Ик, — наконец сказала Агапа, потом сложила глаза в кучку, узнала меня и улыбнулась. Потом она перевела взгляд на Пилюлию и улыбка замерла на губах. Она пару раз вздохнула и выдала. — Дяденька, не ешьте наши мозги, пожалуйста…

Зомби нахмурился. Если вы хотя бы раз видели хмурых зомби, то поймете, что это зрелище не для слабонервных.

— Не бойтесь, не съем. Я их просто не найду в васих пустых головах. Мы так и будем тут стоять, или все-таки пройдем к подруге?

Доктор развернулся, словно мы резко перестали его интересовать, и прошел в лазарет. Только дверью перед нашими носами не хлопнул. Вот же мерзкий тип, что снаружи, что внутри.

Надо было видеть, какой ценой Агапа заставила себя сделать шаг. Я тоже не горела желанием идти туда, но потом представила, как там Маньяра… одна, и с этим зомби… и с полусумасшедшим Симпатиром…

Нет, надо навестить, пока набрались храбрости. В следующий раз такой возможности может не представится.

Внутри все сияло и блестело. Небольшой коридор состоял из кафеля, мрамора и зеркального потолка. Похоже, что пылинки тоже боялись неприятного доктора и старались вылететь наружу, вместо того, чтобы устроиться на вычурных изображениях плит. Зато не было привычных земному глазу плакатов с различными человеческими органами — вместо них висели изображения красивых цветов. Стрелиция, гортензия, калла, рудбекия, дицентра великолепная, и даже гиацинт — это малый список из тех цветов, которые я знала и которые украшали стены.

Между цветами и серыми мраморными стенами красовались шесть изумительно белых дверей. Такой ослепительный цвет можно увидеть только после бурного снегопада, когда сквозь тучи проглядывает солнце. На каждой двери было окошечко, сквозь которое можно разглядеть часть комнаты со стоящими кроватями.

Пилюлия подошел к одной из дверей и махнул нам рукой. Мы на цыпочках подошли ближе.

— С ней все в порядке. Разбудите ее и мозете забирать. Похозе, что она увидела Отразалку, а показалось, что это была ты, — показал он на меня зеленым пальцем.

— Пусть не сляется ночью в туалет, а то она все не то увидит. Да и сами не сляйтесь, если не хотите снова встретиться со мной. Я визу, малыска, сто ты об этом мечтаесь, — врач подмигнул Агапе.

— Нюхай, нюхай, — я тут же сунула ватку под нос Агапе, когда та начала закатывать глаза. — Нельзя же так шутить, уважаемый.

— Какие уз тут сутки, я бы встретился вечерком под приятным светом Фарки, — зомби оскалился корешками зубов и тут плохо стало мне. — Ладно, забирайте васу подругу и проваливайте, мне все Симпатира лечить надо.

Я понаблюдала за тем, как скрывается в крайней двери спина Пилюлии. Мда, тот еще типчик. Прямо бр-р-р-р.

— Марина, неужели я тут только зомби понравилась? — тихонько спросила Агапа.

— Конечно же нет. Ты нормальная девчонка, а этот… тип слишком нахален. Да и вообще все зомби безмозглые, недаром же охотятся за чужими мозгами, — постаралась ободрить подругу.

— Я все слысу! — раздался голос Пилюлии.

Я тут же замолчала и толкнула дверь в палату. На белоснежной кровати лежала Маньяра. Лежала и самым наглым образом похрапывала. Палата вряд ли чем отличалась от земной, больничной, двухместной. Две кровати, тумбочки, стол и пара стульев. Из развлечения — несколько книг на прибитой к стене полке и все. Минимализм и простота в действии. Я бы повесилась от тоски.

— Эй, я пришла к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало! — речитативом зачитала я строки великого поэта, но не могла удержаться от хулиганства и добавила от себя. — Так что вскакивай на ноги и пойдем-ка мыть…

— Марина! — окликнула меня Агапа. — Тут Симпатир.

Я обернулась. Агапа стояла возле окошечка палаты напротив и ее глаза наполнялись слезами. Ой-ей, вот это не очень хорошее состояние, если Агапа начнет плакать, то царевна Несмеяна может спокойно покурить в сторонке.

Надо было что-то срочно делать!

— Маньяра! Проснись же, подруга сейчас на слезы изойдет! — потрясла я соседку за плечо.

Маньяра распахнула глаза, увидела меня и поступила точно так, как я рассчитывала. Она закричала:

— Бумба тебя раздери! Ты снова мне снишься! А ну проваливай в свое зеркало и больше не выходи оттуда. Дай доспать нормально!

Я ущипнула ее, чтобы доказать обратно, Маньяра вскрикнула еще громче и постаралась дать мне сдачи. Я ожидала это и отпрыгнула в сторону. Нога Маньяры пролетела мимо, следом пролетела сама Маньяра. В общем, когда Агапа повернулась к нам, то я стояла на соседской кровати, а Маньяра сидела с перекошенным лицом на полу. Картина забавная, поэтому нам удалось предотвратить слезовое наводнение и Агапа улыбнулась.

— Не пугайся. Это я. На самом деле я. Тебе там все только показалось, — как можно быстрее проговорила я, когда увидела, что Маньяра шарит по полу в поисках чего- нибудь тяжелого и летучего.

Как ни странно, мои слова все-таки оказали воздействие на Маньяру и та начала дышать спокойнее. Уже не так активно искала предмет для моего поражения.

— Маньяра, это мы. Мы тебе не снимся, — присоединилась Агапа.

Вот почему мои слова не убедили подругу, а слова Агапы справились с этим? Непорядок. Надо будет тоже записаться на курсы по успокоению диких негритянок.

Маньяра кивнула, поднялась с пола и попробовала привести прическу в порядок. Как всегда упругие пружинки волос не подчинились повелительным поглаживаниям и остались торчать во все стороны, принимая сигналы Вселенной.

— Извините, девочки, что-то на меня и в самом деле нашло, — наконец сказала Маньяра. — А где этот врач? Я едва заикой не стала, когда увидела его в первый раз.

— Я тозе от тебя не в восторге! — донесся голос врача. — Очухалась? Ну и проваливайте, освобоздайте помесение!

Маньяра тут же закрыла рот и запахнула халат. Я мотнула головой на выход, и мы почта вышли из палаты, когда я остановилась. Маньяра чуть было не воткнула мне нос в спину.

— Чего ты?

— Надо зайти, — я кивнула на палату Симпатира.

Агапа отвернулась, чтобы не смотреть, а мы с Маньярой зашли в палату.

Плюшки-ватрушки, как же больно было смотреть на мужественного красивого человека, который по развитию вряд ли опережал двухлетнего ребенка. Сейчас Симпатир Чернокудр лежал на кровати и тихо пускал слюни на шестилапого медведя. Неизвестно, что снилось бывшему ректору, но он улыбался очень и очень сладко.

Мое сердце кольнуло, в груди стало жарко, как будто хапнула ложку жгучего перца, а на глаза навернулись слезы. Дышать сразу стало тяжело, предметы начали расплываться передо мной…

Надо держать себя в руках! Надо быть сильной.

— Что вы здесь делаете? — прорычал за нашими спинами неизвестно откуда взявшийся Фендюлятор.

16

Вот что за человек? Как ему удается появиться там, где не нужно? Я незаметно мазнула по глазам рукавом, отчего розовая ткань слегка потемнела, и вшмыгнула печаль-тоску обратно. К Фендюлятору я повернулась уже собранной и серьезной, хотя и с покрасневшими глазами.

— Здрасте, а мы тут за Маньярой пришли.

— Прямо сюда? К больному Симпатиру? — на губах Фендюлятору заиграла сардоническая улыбка.

— Нет, мы были в соседней палате, — пролепетала Маньяра.

— Тогда повторю свой вопрос, если вы первый раз не расслышали — что вы здесь делаете?

Его губы кривились, брови грозно хмурились, а уши не менее грозно торчали в разные стороны. Эх, как он напоминал в этот момент моего бывшего начальника, Павла Викторовича, который при любом удобном случае старался повысить голос на подчиненных. Даже мат себе позволял в присутствии женщин! Так продолжалось до тех пор, пока подчиненные не сговорились дать ему отпор. Шофера еще долго обсуждали Войну Луженых Глоток, которую мы тогда устроили. Но в конце концов, после пары сердечных приступов, Павел Викторович собрал свои манатки и отправился в более спокойное место наводить свои порядки.

Вот и сейчас у меня внутри начала подниматься та самая волна возмущения, которая появлялась при повышении начальственного голоса. Да кто он такой, чтобы упрекать нас в чем-то? Да с какой стати мы должны отчитываться перед ним за посещение больного Симпатира?

— Мы навестили нашего больного ректора. Не знала, что это запрещено, — я постаралась добавить в голос металла.

Как меня не сожгли молнии из глаз Фендюлятора — до сих пор не понимаю. В воздухе явственно запахло свежим озоном, а кончики моих волос начали сами собой подниматься, как на уроке физики, когда хватаешься за два блестящих шарика, а учитель крутит электрофорную машину.

— Теперь я ваш ректор и вы должны меня слушаться! — прорычал он мне в лицо.

Ха! Напугал ежа голой…

— Фендюлятор, это ты? — донеслось со стороны лежащего Симпатира.

— Да, друг мой, это я. Принес лекарство, — мягким голосом ответил настоящий ректор бывшему.

Фендюлятор вытащил из кармана небольшую колбочку с зеленой жидкостью. Она еще и светилась, как киношный уран. Мне даже показалось, что это Пилюлия наплевал в колбочку, а после отдал ее ректору.

Симпатир открыл глаза и обвел нас своими глазами цвета весеннего неба. На какой-то миг мне показалось, что он нас узнает. В его взгляде явно чувствовалась осмысленность:

— Опять глотать эту дрянь? Когда же ты выпус…

— Пей!! — прогрохотал Фендюлятор.

Он с громким чпоком выдернул пробку и поднес емкость ко рту Симпатира. Тот невольно сделал три глотка и скривился, как будто разжевал и проглотил лимон. Через десять секунд он снова открыл глаза, но теперь это был уже не осмысленный взгляд, а два стеклянных шарика, какие можно увидеть на люстрах.

— Я хочу пи-пи, — плаксивым голосом заявил Симпатир и начал садиться на кровати.

— Немедленно покиньте палату! — гаркнул Фендюлятор и его голосом нас вынесло наружу.

Мы опомнились уже в коридоре с кактусами. Стояли, переглядывались между собой и боялись что-либо предположить. По половому ковру скребла заблудившаяся метла с желто-зеленой рукояткой.

Я дышала так тяжело, словно поднялась на двадцатый этаж без лифта и с пакетами, полными еды. Сердце бухало также громко, как китайский монах в самый большой гонг на китайский новый год. Щеки горели, будто я полчаса просидела в солярии.

— Надо вернуться и все высказать этому…

Когда же я повернулась обратно, то крайние кактусы грозно сдвинули ветви и ощетинились колючками-кинжалами. Намек понят — без боя не обойтись. Я вытащила платок…

— Марина, может не надо? Вдруг так надо? Ты же не знаешь, что это за лекарство и почему Пилюлия позволяет давать его Симпатиру, — подергала за рукав Агапа.

— Вот и пусть даст мне ответ. А если он сейчас его травит, а мы не можем ничего сделать? Ведь не стесняется делать это даже при свидетелях. Плюшки-ватрушки, ну неужели вы не видели, как Симпатир узнал его? Неужели вы не видели, что он сначала был адекватным, а потом стал глупее тюленя?

— Не знаю, я никогда не видела тюленя, который просился бы в туалет, — заметила Маньяра. — Да и самих тюленей я почти не замечала. У нас в Африке их очень мало.

— А у нас их тоже не много, — сказала Агапа. — Потому что у нас моря нет?

— Ну да, без моря они плохо передвигаются. До Белоруссии бы не дошли, — глубокомысленно сказала Маньяра.

Я почувствовала, что разговор уходит в другую сторону, еще немного и мы начали бы обсуждать условия транспортировки тюленей в Белоруссию или в Африку. А там Симпатиру плохо!

— А ну расступились! — скомандовала я листьям, но они лишь плотнее сдвинули ряды.

Агапа снова подергала меня за рукав. Я обернулась.

— Не надо, Марин, а то хуже будет.

Увы, голос разума в лице моей соседки оказался слишком тих, чтобы я послушалась. Вот если бы она гаркнула, то я может и подумала бы еще, но такая фраза меня не остановила.

— Шандарахус! — крикнула я и с размаха бросила сгусток зеленой энергии в сторону шипастых веток.

Вот честное слово — я не хотела!

Нет, конечно же хотела разметать ветви с шипами, чтобы им неповадно было, но того, что случилось дальше, я явно не желала.

Так дети играют в футбол во дворе и не хотят разбить соседские стекла, так лучники пускают стрелы по мишени и не хотят подбить пролетающую ворону, так автомобилисты мчатся по шоссе и очень не хотят поймать бабочку на стекло.

Я тоже не хотела попадать в грудь Пилюлию…

Он сам виноват, что неожиданно распахнул дверь и появился на пороге!

Врача отнесло на добрый десяток метров вглубь коридора, и на него посыпались картины цветов. За секунду он оказался погребенным под пластами красоты.

— Ну-у я же говори-и-ила, — протянула Агапа.

На шум из палаты выскочил Фендюлятор. Одним взглядом он окинул сцену разгрома и тут же вытащил платок.

— Зачем ты напала на врача? — прорычал ректор.

Честное слово, в этот момент я очень сильно растерялась. Понятно, что ректор спросил у меня, ведь только у одной из нашей троицы был в руках платок. Но что ему ответить? Что это случайность, а на самом деле я хотела раздербанить ветки кактусов, чтобы накостылять ему по шее за возможное отравление Симпатира?

— Я… я… я не хотела… — пролепетала я в ответ.

— А я хочу пи-пи! — прокричал из комнаты Симпатир, но после того, как Фендюлятор зло обернулся, то прозвучало уже тише. — Ой, уже не хочу…

— У… у него ру… рука, — проговорила Маньяра, показывая на предмет в углу коридора.

— Ох, сто зе вы так неаккуратненько? — послышалось из-под вороха картин.

Фендюлятор взмахнул платком и картины поднялись в воздух. Послушными бабочками они вспорхнули на свои места и повисли так, как будто и не думали нападать толпой на зомби. А я разглядела тот предмет, на который указывала Маньяра. Меня едва не стошнило, когда я увидела лежащую на полу руку. Она оказалась оторванной по плечо и лежала бутафорским пресс-папье.

И это пресс-папье недовольно постукивало корявыми пальцами по мраморной плите…

— Все в порядке? — поднял бровь Фендюлятор.

— Да, все в порядке. Меня Мартильда крепче целовала, — начал подниматься зомби. — А где моя часть тела? Вроде бы чего-то не хватает…

Рука в углу словно ждала этих слов и, заскрежетав ногтями по полу, она понеслась к врачу. Прямо как рожденное чудовище из фильма «Чужой» рука резко подскочила и взлетела в воздух. Рукав прилип к халату и Пилюлия повертел восстановившейся рукой в воздухе. Все было в порядке, словно ничего не отрывалось.

Мы зачарованно смотрели на этот факт самоисцеления. Чем дольше живу в Академии, тем больше удивляюсь чудесам. Интересно, а если я как-нибудь довыпендриваюсь и мне случайно оторвут голову — она прирастет обратно?

— Вот и все. Но больсе так не делайте, — Пилюлия погрозил мне пальцем. — Если мои цветочки сослись вместе и никого не пускают, то это значит, сто я не хочу. Больным нузен покой.

— Все ясно? — прорычал Фендюлятор.

— Но я… — я почувствовала, как щеки покраснели и начали гореть ярче сигнала светофора.

— Так, мне это надоело! Немедленно ко мне в кабинет! — рявкнул ректор.

Теперь краска перешла и на уши. Ноги стали ватными, а сердце забилось так быстро, словно я только что пробежала двадцать километров.

— Мы пойдем вместе, — несмело заступилась Маньяра.

— Да, вы пойдете вместе… в свою комнату. Развернулись и пошли!

Лица девчонок тоже вспыхнули. Мы стояли как три красных фонаря над розовыми мантиями.

— Мы с Мариной, — пролепетала Агапа.

— Да вы у меня все вместе вылетите! Да я вас… Что случилось? — нахмурился Фендюлятор, когда увидел спешащего к нам Глазуна Доносовича.

Дворецкий подбежал с выпученными глазами. Он тяжело дышал, похоже, что искал ректора уже давно и избегал половину Академии. За ним летел любопытный Борзян, который подмигнул нам, когда приблизился.

— Там… Там… — пытался раздышаться Глазун.

— Чего там-там? Ты пытаешься изобразить звук барабана? Должен расстроить — у тебя это плохо выходит, — пробурчал Фендюлятор.

Глазун наклонился, уперся ладонями в колени, глубоко вздохнул и с шумом выпустил воздух. В это время из-за угла выскочил Титан, язык собаки плескался розовой ленточкой на ветру. Короткие ножки не поспевали за хозяином. Он тоже тяжело дышал, но когда догнал Глазуна, то сразу же подмигнул мне.

Похоже, что у собаки все-таки нервный тик, или он заразился подмигиванием от Борзяна.

— Да что случилось?

— Там… Похотун похитил первокурсницу, — наконец смог произнести Глазун.

Я не могу утверждать этого точно, но мне показалось, что Фендюлятор довольно улыбнулся.

17

Когда мы прибежали за Глазуном, то обнаружили сидящих за столом Милану Свансон и Туралию Миштертон. Девчонки сидели не просто так — они изображали мраморные статуи, которые уставились на стеклянный шар. В шаре переливались, наплывали друг на друга, соединялись и расходились разноцветные струи.

Эти струи были такими интересными… Они притягивали взгляд и заставляли забыть обо всем на свете… Почему же другие люди стоят, отвернувшись от стола? Ведь там такая красота прядет свои узоры…

— Не смотреть! — голос герцога заставил вздрогнуть. — Закрыть глаза и не смотреть!

Он ворвался со скоростью летящего поезда и накрыл шар своим платком. Изнутри зашипело, заплевалось, словно гадюку бросили на раскаленную сковородку. Под платком задымилось, а Милана с Туралией вздрогнули и оскалились на Крысиуса.

— Все первокурсницы — во-о-он! — крикнул герцог и воздел руки.

Сокурсницы табуном ломанулись в коридор и вынесли нас с Маньярой. Агапа предусмотрительно осталась снаружи и не делала попыток проникнуть внутрь.

Как только мы выскочили в коридор, как дверь с грохотом захлопнулась.

— Что с ними? — донесся рык Фендюлятора.

— Они под заклятием…

Под каким именно заклятием находились девчонки, нам не удалось выяснить, так как его голос заглушил женский визг и шлепки увесистых ударов. Послышался звон разбитого стекла и треск ломаемой мебели.

Мне это так напомнило мое детство в коммунальной квартире и редкие праздники под названием «получка», что я даже ощутила запах капустных щей и сглотнула слюну. Честное слово, когда главы трех семейств возвращались «под шафе» с работы глубоко под вечер, то такие же звуки раздавались из-за закрытых дверей. Жены старались воспитать мужей и вызвать у них чувство глубокого раскаяния, а мужья старались отстоять свое право на заслуженные сто грамм после работы.

Утром лица мужчин украшали боевые шрамы, напоминающие царапины Брюса Ли из фильма «Выход дракона». Иногда и женщины закрывали челками фиолетовые синяки под глазами. Мои родители тоже изредка участвовали в этих праздниках. Зато потом на целый месяц воцарялись тишина и спокойствие, словно в этот день выгонялся весь негатив и дурные эмоции. Пары любили друг друга и воевали с соседями по кухне.

— Они там друг друга не поубивают? И где Кинтара Торопало? — спросила Джулия у воздуха.

Воздух ей отвечать не собирался, зато ответила Арифметина Дробная, которая тихо возникла за нашими спинами.

— Кинтару похитил Похотун. Судя по всему, он подсунул девчонкам шар Ярости, а когда те впали в транс, то умыкнул одну из них. Мда-а-а, я думала, что он не скоро оправится после твоих приключений, — Арифметина кивнула мне.

— Надо было сжечь тот портрет, а не тащить его сюда, — буркнула я.

— Ты же не знала… Ой! — Арифметина отшатнулась, когда в дверь гулко бухнуло.

Да что Арифметина — мы все сделали шаг назад.

— Да что там происходит? — спросила Агапа.

— В карты играют, в дурачка на щелобаны, — вырвалось у меня.

Ну да, нервное. А чего она глупости спрашивает?

Да и вообще я что-то последнее время нервная стала, то по зомби заклинанием шарахну, то по суслягуху. Кстати, что-то его не видно последнее время.

— Там тако-о-ое, — из стены вылезла голова Борзяна. — Они вообще там…

— Что там происходит? — нахмурилась Арифметина.

— Когда меня убили, то точно такая же битва была. А еще они наконец-то шар разбили, — проинформировал Борзян. — Сейчас выйдут.

Голова Борзяна пропала, как будто его втянули за ноги обратно. Мы замерли. За стеной не раздавалось ни звука. Даже пролетевшая муха показалась нам гудящим аэропланом.

Дверь медленно открылась…

В коридоре показались Милана и Туралия. Они плыли по воздуху так, словно только что слиняли с фокуса левитации, где фокусник поднимал ассистенток в воздух и заставлял их замереть в метре над полом. Глаза их были закрыты, а руки сложены на груди.

Агапа вскрикнула. От этого испуганного возгласа все вздрогнули.

— Они… Они живые? — спросила Маньяра, когда девушки проплыли мимо нас.

— Вроде бы дышат, — ответила Джулия.

— Конечно живые, — буркнул вышедший Фендюлятор и бросил Арифметине. — Пригласите в лазарет Глистану Сухопаридзе.

Он вытер пот со лба и поморщился, когда едкая жидкость попала на поцарапанный нос. Его мантия была усыпана белыми штрихами штукатурки, а в области груди зияли три прорехи. Живописно так сияли, словно след от когтей пантеры.

Арифметина кивнула, махнула платком и девушки поплыли дальше по коридору, а мы остались стоять и ждать объяснений случившемуся.

Ректор повернулся в комнату и назидательным тоном произнес:

— Если бы вы мне не мешали, то справились бы гораздо быстрее.

— ВЫ!!! — выскочил в коридор взбешенный герцог. — Да вы ничего не сделали!!! Вы только…

— Соблюдайте субординацию, — усмехнулся ректор. — И вообще, вам бы не мешало почиститься и запахнуться.

Да уж, герцог выглядел гораздо хуже ректора: его мантия походила на шторы- жалюзи, по которым несколько раз выстрелили картечью. To есть это были косые продольные полосы с разбросанными то тут, то там дырами. Сквозь прорехи красовалось зеленое нижнее белье на поджаром теле.

Не скажу, что герцог мог посоревноваться со Шварценнеггером, но кубики на прессе и толстые вены, обвивавшие округлые мускулы, выглядели неплохо даже сквозь рваную мантию. Так могли выступать стриптизеры, которые вот-вот сорвут с себя лоскутки одежды и бросят в толпу жадных до мужского тела женщин. Я почувствовала, что завожусь против воли.

— Я ее соблюдаю, но вы… Зачем вы полезли к девчонкам, если ничего не смыслите в черной магии? — прорычал герцог.

Фендюлятор обвел нас взглядом. Конечно, получить такое оскорбление, да еще прилюдно… Мало кому такое понравится.

— Я еще раз напоминаю, не забывайтесь! От оскорбления ректора даже магический ковен не спасет. Вы показали себя полнейшим профаном в деле изолирования предмета темной магии, а теперь пытаетесь переложить свою вину на других! Это по меньшей мере непрофессионально.

Герцог покраснел так, что если бы он был в мультиках, или каких-нибудь комедиях, то в этот момент у него должны появиться две струйки пара из ушей. Но вместо струек произошло другое — его лицо вытянулось вперед на целую ладонь, сквозь кожу проступили следы чешуек, а зрачки превратились из круглых в продольные, кошачьи. Он подался вперед, сжал в кулаке платок, а Фендюлятор сделал шаг назад.

Всего три секунды длилась такая метаморфоза, а после Крысиус шумно выдохнул и вернулся в свое привычное состояние.

— Извините, я не должен был… Я пойду… пойду помогу Пилюлие и Глистане с девочками.

Теперь выдохнул уже Фендюлятор. Я никогда не видела его таким бледным и с трясущимися губами. Он посторонился, когда Крысиус прошел мимо него. Мы смотрели, как преподаватель в порванной одежде шел, сгорбившись и ступая также тяжело, как грузчик после тяжелого рабочего дня.

— Ну и ладно, теперь все расходитесь по своим комнатам, а ты, — корявый палец Фендюлятора уперся в меня, — тебя я жду через полчаса в своем кабинете. Наш разговор еще не закончен.

— А как же Кинтара Торопало? — спросил Глазун, а Титан тявкнул, словно соглашаясь с хозяином.

Фендюлятор сморщил нос, как будто унюхал что-то дурно пахнущее. Он окинул нас взглядом и произнес:

— А что Кинтара? Что Кинтара? Ей не повезло. Мы не нашли следов Похотуна, кроме шара. А герцог разбил этот шар. Все, ниточка потеряна, девушка перенеслась в замок черного мага. Расходитесь.

18

Я никогда не входила в кабинет Симпатира… To есть в кабинет ректора. Симпатир всегда уходил туда один, а акации тут же смыкали ветви за его спиной, чтобы никто не смог проникнуть следом за Чернокудром.

Новый ректор тоже никого не приглашал в кабинет. Я была первая.

У меня мурашки побежали по коже, когда я очутилась в красном коридоре, а ветви акаций с хрустом расплелись. Небольшая метелочка, которая увязалась за мной и попыталась смести с красной дорожки упавшие листья, была тут же перехвачена длинной лозой. Ее бережно передали дальше в направлении выхода, а после ласково пустили вдаль по коридору.

Мои подруги остались стоять там же — их не пустили крепкие ветви. Маньяра мне показывала кулак, мол, держись. Агапа же махала рукой, мол, идем обратно. Да уж, ветки постучали им по мягким местам достаточно, чтобы они поняли, что не приглашены к ректору.

Я откашлялась стоя перед дверью — обратно мне хотелось больше всего. Не очень- то я жаждала встречи с хмурым ректором. Последние его действия были такими странными, что порой казалось, будто он не защищает Академию от нападения Похотуна, а потакает ему. Возможно, это только мне кажется, но уж слишком все складывается не на пользу студенток.

А уж как он ругается с герцогом — это вообще выходит за рамки понимания. Герцог был нормальным мужиком, так почему же они с ректором постоянно как кошка с собакой?

— Марина, будь там аккуратнее, — напутствовала меня Маньяра.

— Да, не стреляй в него сразу заклинанием, пусть сначала скажет — зачем позвал? — это уже пожелание Агапы.

— Если я не вернусь… считайте меня коммунисткой, — попрощалась я с девчонками.

— Хорошо, будем так считать, — хором ответили мне.

Я несмело постучалась и дверь медленно открылась.

Чего я ожидала увидеть внутри? Средневековую камеру пыток, не меньше. Вон в том углу вместо книжного шкафа должна была стоять дыба, вместо весело потрескивающего угольками камина — жаровня с раскаленными щипцами, а вместо удобных кресел — электрический стул и трон с шипами. Но ничего этого не было — кабинет скорее напоминал рабочее место какого-нибудь академика.

Шкафы с книгами, удобные кресла, антиквариатный стол с изящными письменными принадлежностями — все это освещалось такой здоровенной люстрой, что ее запросто можно принять за детскую карусель. Того и гляди зазвучит шарманка и огоньки пустятся в круговерть.

На стене висела огромная картина, но что было на ней изображено? Простыня полностью закрывала ее сверху донизу, оставляя взгляду только золоченую раму.

За столом сидел Фендюлятор и мрачно смотрел на развернутые листы бумаги, лежащие на ровной поверхности. Под его взглядом они тасовались как игральные карты, и изредка выскакивал то один, то другой, чтобы потом снова нырнуть в веселую перетасовку.

— Сядь! — скомандовал Фендюлятор, не отрывая глаз от листов.

— Я пешком постою, — попыталась я пошутить.

— Ты плохо слышишь?

Он чуть повысил голос. Интересно, до каких пор можно испытывать его терпение? Когда он выйдет из себя и вывалит свою гнилую сущность? А нужно ли мне лицезрение его истерики? Нет. Мне нужно другое — выйти отсюда как можно менее поврежденной.

На всякий случай я крепче перехватила платок. Конечно, "Шандарахусом" такого быка не свалить, но попытаться стоило.

— Я хорошо вас слышу, господин ректор. Что вы хотите узнать? — я села в мягкое кресло и почувствовала, как проваливаюсь в его мягкость.

Проваливалась недолго, всего секунду. Но за эту секунду поручни кресла успели обвить мои руки, а подголовник скользнул холодной змеей и создал подобие врачебного воротника. Вы могли видеть такие на больных, когда им ставят шейный корсет, чтобы они излишне головой не болтали.

Я вскрикнула и рванулась, но мягкое кресло отреагировало мраморной твердостью

— я не смогла вырваться из крепких объятий. Меня так крепко даже бывший муж не обнимал, когда вернулся после армии.

— Чем больше будешь дергаться, тем сильнее кресло будет сдавливать тебя. Перестань, если не хочешь задохнуться, — ехидно улыбнулся ректор.

Я попыталась вырвать левую руку, но она оказалась скованной крепче бетона. К тому же кожаная поверхность кресла прильнула к запястью и начала сдавливать как тисками. Пока было не очень больно, но я тут же расслабила руку и кресло дало слабину в ответ. Понятно — не сопротивляешься, оно не всего лишь держит. Сопротивляешься — получаешь порцию бо-бо. Все ясно, как день за витражным окном.

— Вот и хорошо, — заметил Фендюлятор. — Я знал, что ты умная девочка, только притворяешься дурой. Теперь ты будешь говорить?

Бумажные листы на столе заметались со скоростью листьев в осенней воздушной воронке, а потом, в один миг, сложились аккуратной стопочкой. Представитель семейства бумажных выполз на стол из стопки и на него тут же запрыгнула ручка, украшенная самоцветами. Она застыла, как будто гончая в стойке.

Мне? Говорить? Вот так сразу?

Как самая умная Маша я попыталась сначала поорать. Ведь за дверью девчонки — они могут помочь и спасти. У меня почти получилось… Почти. Увы, подлое кресло тут же уловило напряжение мышц шеи и успело сдавить так, что глаза полезли наружу, а из горла донесся лишь слабый сип.

Я невольно забилась в крепких кожаных кандалах, а ректор внимательно смотрел на меня, и я не могу быть уверенной, что не получал удовольствия от вида моих попыток.

— Чем больше дергаешься, тем больнее себе делаешь, — оскал ректора напоминал волчий.

Я тут же выдохнула и расслабилась так, что стала напоминать медузу. Однако, мне удалось удержать платок в расслабленной кисти. Я знаю не так много заклинаний, но вдруг удастся какое-нибудь применить? Пока я была внешне расслаблена, мозг работал со скоростью крутящегося барабана стиральной машинки.

— Итак, начнем с того, что ты расскажешь мне о том, что тебе рассказала утопленница, — мягко спросил ректор.

Мягкость его голоса можно было сравнить с мягкостью кресла в тот момент, когда я в него села — сначала завлекает, а после фиг выберешься. Ему бы в нашем мире микрозаймы раздавать направо и налево — мигом бы озолотился. К тому же и фактура для выбивания долгов соответствующая.

А что мне отвечать? Ту самую белиберду, которую мне рассказала Мартильда? А вдруг это какой-нибудь шифр, и разгадав его, я получу такие несметные сокровища, что самые могущественные цари и короли будут бегать ко мне занимать до получки? Надо бы ляпнуть тоже самое, что и герцогу, но я уже не помню, что ему наплела.

Надо напрячь память. Вот уже какой раз даю себе зарок завести блокнотик, куда буду заносить важную информацию, а все никак. Всегда забываю об этом. Приходится вспоминать и грот, и утопленницу, и даже хмурых светлячков…

— Она сказала, что я доучусь до конца Академии и всем будет счастье. Иначе всем настанет полный и необратимый кердык, а еще меня надо охранять от Похотуна и вообще — холить и лелеять. Так что отпустите меня, иначе я вот возьму и самоубьюсь, а вам потом придется отвечать на укоризненные взгляды. И жалко меня будет.

Я постаралась говорить как можно более убедительно. Настолько, насколько это возможно после недавно сдавленного горла. Не получилось…

Фендюлятор только хмыкнул, отчего ручка дернулась и порвала лист ровно посередине. Лист тут же поднялся в воздух, смялся невидимой рукой и полетел в мусорное ведро в углу, где тут же вспыхнул ярким пламенем. На смену безвременно почившему белому прямоугольнику из общей стопы выполз его собрат и послушно лег под ручку. Фендюлятор поднял бровь:

— Я могу использовать одно заклинание, которое будет потихоньку раздражать твои нервные окончания до тех пор, пока ты не сойдешь с ума. Ты будешь кричать, умолять о пощаде и в конце концов выложишь свою жизнь вплоть от самого рождения. Но я думаю, что у тебя хватит ума не испытывать мое терпение и…

— Покажи мне ее! — прервал его пафосную речь женский голос.

Это было настолько неожиданно, что я вздрогнула — в кабинете были только мы одни.

19

Я покрутила головой и тут же скривилась — подголовник кресла принял мое любопытство за попытку вырваться из его ласкового удушья.

Откуда прозвучал голос? Никто же не входил. Ответ я получила через пять секунд, когда Фендюлятор выдвинул ящик стола и извлек оттуда ручное зеркальце.

Ого! Такие я видела только в мультиках, где симпатичные царевны пытались самоутвердиться за счет волшебных предметов.

«Я ль на свете всех милее, всех прекрасней и белее?» Что за глупые вопросы они всегда задавали? Методы аутотренинга работают не так — «Я на свете всех прекрасней!» — и точка! И никаких вопросов, никаких сомнений. Я королева, а все остальные только жалкие тени моей блистательной красоты. А если еще бокал шампанского к этому присовокупить, то и любую балерину за пояс можно заткнуть…

Фендюлятор повернул зеркальце от себя и на меня из резной рамки уставился большой голубой глаз. Такие огромные глаза я видела только у памятников величиной с пять человеческих ростов, но там были памятники, и они не шевелились, а этот глаз подергивался и иногда моргал. Создавалось ощущение, что на меня кто-то пялился из причудливого планшета, очень близко подобравшись к камере с другой стороны.

— Здрасте, — вырвалось у меня.

Все-таки вежливость никто не отменял, а поздороваться с неизвестной великаншей мне показалось гораздо мудрее, чем просто показать язык. Показать язык я всегда успею, но вот первое впечатление у той, которая может приказывать Фендюлятору, должно быть приятным.

— Есть небольшое сходство, — моргнул глаз после минутного молчаливого разглядывания. — Не знаю, чем она их так прельстила? Ничего же особенного нет, обычная девчонка, каких миллионы.

— Она еще знает о пророчестве Мартильды, — угодливо напомнил Фендюлятор.

— Так ты его пытался разузнать? Запомни, ей не должен причиняться никакой вред. Пока не должен… Заставь ее выпить эликсир Правды и все разузнаешь. Потом расскажешь мне. Прощай! — фразы у неизвестной особы выходили какими-то рублеными, как будто она экономила силы до такой степени, что опасалась сказать лишнее слово.

Зеркало превратилось в предмет обычного обихода и я разглядела в нем себя, застывшую в объятиях кресла.

Зеркало превратилось в предмет обычного обихода и я разглядела в нем себя, застывшую в объятиях кресла. Глаз исчез, а я даже попрощаться не успела. Впрочем, этот женский глаз со мной даже не поздоровался, так что я могу не считать себя грубиянкой. Вот только кто это был?

Фендюлятор облегченно выдохнул. Так облегченно может выдыхать бухгалтерский отдел, когда его покидал грозный начальник. Похоже, что и ректор ощущал себя неуютно, когда слышал голос из зеркала.

— А кто это был? — невинно поинтересовалась я.

— Не твое дело, — пробурчал Фендюлятор и аккуратно положил зеркало обратно в ящик.

— Как же не мое, если обо мне говорили? Самое мое, ведь я тут тоже принимаю непосредственное участие. Ой, а что это вы наливаете в бокалы? А что это за порошок? Мы будем пить на брудершафт? — у меня от испуга начался словесный понос.

Вот правду говорят, что приготовления к экзекуции порой страшнее самой экзекуции. И люди ломались еще на той поре, когда палачи просто раскладывали свои блестящие предметы перед ними. Я тоже испугалась, когда ректор взял два бокала со столика в углу, наполнил их красной жидкостью из графина и в один из бокалов добавил щепотку порошка из серебристого мешочка, который тут же спрятал обратно в мантию.

В бокале зашипело и на красной поверхности появились белые пузырьки. Весьма неприглядное зрелище. И мне придется это выпить?

Между тем ректор отошел к окну и уставился вдаль. Он начал медленно говорить, так медленно, как будто цедил слова по чайной ложке. И во время своей речи не видел, что творилось за его спиной.

— Ты мне безразлична. Не удивляйся, ты действительно мне безразлична. Я позволил бы тебе доучиться до второго, а может и до третьего курса, прежде чем преподаватели попросили бы отчислить тебя. Я бы даже не обращал на тебя внимания, как на остальных студенток, но тобой заинтересовались высшие силы… Когда я думаю об их мощи, то даже у меня мурашки по коже бегают. И я не знаю — что ты такого сделала, чтобы вызвать их интерес. Пока не знаю, но вскоре эликсир Правды будет готов, и ты все расскажешь. Все-все, без утайки.

Плюшки-ватрушки, сколько пафоса… А ведь Фендюлятор не видел, что в кабинете появилось еще и третье лицо. Вернее, морда. Около бокалов возник мой фамильяр.

В этой ситуации я даже не знала — радоваться ему или наоборот, огорчаться. Пока что я от своего фамильяра ничего хорошего не видела. Он от меня тоже. Хотя нет, можно было в его копилочку кинуть плюсик — благодаря ему мы нашли лабораторию с Драконом Горынычем. Правда, до этого он вывел меня из состояния спокойствия, умело поиграл на нервном аппарате.

Сейчас же он явно не хотел покидать своего вредного амплуа, потому что в его чешуйчатой лапе виднелась перечница. Не знаю, чем питаются суслягухи, но этот явно не пожрать примчался.

Так и есть — мой фамильяр с ехидной миной на морде взял ближайший к нему бокал и щедро начал трясти над ним перечницей.

— Да-да, расскажешь не только о пророчестве, но еще и о том, как ты в детстве конфеты у мамаши воровала. Не такие люди все выкладывали… Если бы ты знала, с какой легкостью узнаются самые большие секреты. Хм, когда предательство короля Вархауза Зубастого в Двухсотлетней битве вышло наружу прежде, чем он что-либо успел сделать, то орки сами сложили оружие и подписали договор о мире. Вот что такое эликсир Правды. Это вам не детектор лжи, это Высшая магия.

Суслягух тем временем поставил бокал ближе ко мне, таким образом получилось, что красная жидкость с порошком оказалась ближе к Фендюлятору. Суслягух язвительно оскалился и с легким шуршанием испарился.

— Так, две минуты прошло, эликсир готов, так что ты можешь сделать еще одну попытку рассказать мне о пророчестве, — ректор обернулся и взял в руки два бокала.

Не знаю, заметил он подмену или нет, но я на всякий случай помотала головой. Ну чего я буду рассказывать раньше времени? Все равно узнает, если даст мне эликсир.

— Пей! — он сунул мне под нос бокал с подарком от суслягуха.

— Не хочу. Я бы сейчас лучше борщеца навернула, — вырвалось у меня неосознанно.

— Пей, или я насильно его тебе волью! — рявкнул Фендюлятор и ткнул бокал мне в губы.

Плюшки-ватрушки, перец попал мне в нос, и я не удержалась от чиха. Кресло снова приняло мое подергивание за попытку вырваться и сдавило шею, а ректор едва успел убрать бокал.

— Я сказал — пей!

Бокал снова приблизился ко мне, но на этот раз я не стала окунать сопли в бокал. Вместо этого я зажмурилась и отпила глоток…

Вы никогда не пробовали вино с перцем? Нет? Скажу вам, что гадость редкая. Вот моя бабулька по отцовской линии, царствие ей небесное или пекло прохладное, была знатной самогонщицей. Она гнала в промышленных масштабах и во многом за счет нее мы выжили в бурные девяностые. В те времена каждый выживал как мог. Так вот, не имея денег на лекарства она все лечила самогонкой: втирала, капала, намазывала на хлеб, а от простуды давала аналог коктейля «Кровавая Мэри», только без томатного сока.

Ее коктейль состоял из стопки свежей, еще горячей самогонки и чайной ложки красного перца. Жгучая смесь. Когда мне впервые дали выпить этого «лекарства», то я сидела пять минут, выпучив глаза и стараясь загнать в себя хотя бы чуть-чуть воздуха. Зато на утро встала с сырой от пота постели здоровой и выспавшейся. Так что я уже знакома с коктейлем алкоголя с перцем.

Я отпила немного, но Фендюлятор наклонил бокал и, чтобы не залилось в нос, пришлось хлебнуть больше. Проглотила и в горле тут же запершило и зажгло. Не сомневаюсь, что именно этого и добивался суслягух, так как я явственно услышала его злорадное хихикание. Кровь бросилась мне в лицо, и я ощутила, как оно покраснело до уровня цвета гвоздики.

— Вот и молодец! За это даже я выпью, чтобы тебе не было скучно, — хмыкнул Фендюлятор, чокнулся с моим бокалом и выпил из своего… с эликсиром.

Я не суслягух, но мне тоже захотелось захихикать в этот момент.

20

Время шло, Фендюлятор сидел за столом и с презрением посматривал на меня. Я старалась сделать вид обездоленной сиротинушки и чуть только слезу не пускала. Хотя нет, пускала. Этот мерзкий суслягух добился своего и от жгучего перца несколько слезинок все-таки вырвались наружу.

Наконец, Фендюлятор решил, что с меня довольно, что эликсир впитался и я могу начать «раскалываться». Судя по его состоянию, впитывание никак не отражалось на здоровье. Он даже не вспотел.

— Итак, что ты можешь сказать о пророчестве?

Ручка начала бегать по бумаге, записывая вопросы и ответы. Я чуть-чуть понаблюдала за размашистыми прыжками современного стилуса, а после постаралась сделать голос похожим на голос робота Вертера из советского фильма «Гостья из будущего».

— Я. Уже. Говорила. Что. Мне. Надо. Доучиться. До. Выпуска. Меня. Нельзя. Отдавать. Похотуну.

Вот так и говорила, одно слово в предложении. Плюшки-ватрушки, знали бы вы, как это трудно — удержаться от смеха в такой ситуации. А я еще сделала личико кирпичиком, чтобы достоверность была полной.

— И что? В самом деле это правда? Тогда скажи — почему тебя так рьяно защищает герцог? — спросил Фендюлятор.

— Я. Лучшая. Ученица.

В таком ключе мы поговорили еще минут пять. Он спрашивал, я отвечала так, как мне нужно, а ручка записывала наш разговор. Фендюлятор кивал на мои ответы и даже не думал их проверить. А я развлекалась как могла, даже забыла про обжигающий вкус перца во рту.

Рано или поздно, но все заканчивается, вот и наш разговор подошел к концу. Фендюлятор двинул бровью, и ручка тут же упала мертвой палочкой, как будто никогда весело не скакала по бумаге.

Фендюлятор двинул другой бровью и кресло разжало свои крепкие объятия. Я тут же принялась растирать затекшие руки и ноги. На ноги скоро должны напасть тысячи мурашек, вооруженные острыми иглами.

— Ты можешь идти, девочка, — сказал ректор и допил остатки вина из своего бокала.

Я кивнула, хотела уже двинуться к выходу, чтобы оказаться подальше от этого места, но тут затекшие ноги дали о себе знать и меня шатнуло. Чтобы не упасть, я переставляла ноги вплоть до того самого момента, пока не уперлась рукой в простыню на картине. Под моей рукой простыня скользнула вниз, и я увидела…

Нет, конечно, я подозревала, что не просто так Симпатир спрашивал меня о той девушке в белой мантии, но чтобы та-а-ак…

За простыней оказалась та самая красавица с Гаваев, которая даже не попросила передать ему привет, но приглашала меня в гости. Она красовалась на фоне багрового заката, стоя на берегу темно-синего моря. Ее волосы красивой волной взметнулись от дуновения ветерка, на губах играла задумчивая улыбка, а глаза устремлены вдаль, где на фоне уходящего солнца угадывалась фигура летящего дракона.

И все бы ничего, но эта девушка чем-то была похожа на меня…

В замке Похотуна я не успела ее как следует разглядеть, да и не до этого мне было, но вот сейчас сходство явно на лицо… Или в лице? В общем, она походила на меня также, как походила бы на меня старшая сестра, если бы она у меня была.

— Иди-иди, чего застыла? Или никогда картин не видела? — спросил Фендюлятор.

— А кто это? — от неожиданно возникшего волнения я забыла, что пародирую робота Вертера.

Фендюлятор усмехнулся.

— Если ты думаешь, что я расскажу тебе о любимой девушке Симпатира, то ты крупно ошибаешься. Я даже не скажу тебе, что ее звали Славояра. А уж тем более не скажу, что любовь его была безответной.

Это любовь Симпатира? Хотя, по тому, как он среагировал на мои слова и так было понятно. Но почему? Почему она не полюбила такого симпатяжку? И зачем ее скрывать под простыней? А Фендюлятор продолжал восторженно распыляться, как будто был тамадой на грузинской свадьбе и сейчас произносил получасовой тост.

— И мне никогда не узнать, почему вы ко мне прицепились и что за глаз был в зеркале? — приняла я игру.

Так вот как действует эликсир Правды — человек вовсе «не рассказывает» о том, что нужно спрашивающему.

— Нет, и даже не узнаешь, что тебя почему-то боится Хозяйка. Вот честное слово — ты ни за что и никогда не услышишь, что ее трясет от одного упоминания о тебе.

— А также я не узнаю, почему эта девушка похожа на меня? — показала я на картину.

— Конечно не узнаешь. И про Симпатира со Славоярой ничего не узнаешь. Я не скажу, что с его помощью она прошла вплоть до самого конца Академии. А также ты не узнаешь, что он хотел ей только счастья и поэтому запихнул свою любовь глубоко в сердце, а Славояру ждала королевская доля. И она осталась одна из трех выпускниц, которые претендовали на трон. Нет, никто тебе не расскажет, что ее за месяц до выпуска похитил Похотун. И вот ты ни за что не узнаешь, что…

Раздавшийся громкий треск за дверью заглушил последние слова Фендюлятора. У меня возникло ощущение, как будто семнадцать дровосеков-дроворубов начали вразнобой колоть дрова. И что именно я ни за что не узнаю, я так и не успела узнать. Простите за тавталогию. Нервное.

В кабинет ворвался герцог с таким перекошенным от ярости лицом, что я всерьез испугалась за здоровье Фендюлятора. За спиной Крысиуса маячили любопытные мордашки моих соседок. По удивленно вскинутым бровям Маньяры я заключила, что они ожидали увидеть меня расчлененной на тысячи маленьких Маринок, а вовсе не стоящей у картины с видом художественного критика. Под их ногами хрустели щепки акаций. Похоже, что деревья сражались до последнего.

— Проходите, герцог. Присаживайтесь в удобное кресло, — с радушной улыбкой приветствовал Фендюлятор, показывая на то самое кресло, которое недавно едва не задушило меня.

— Блямбатор, — махнул платком герцог и после этого спокойно уселся на вполне обычное кресло.

А кресло даже подзатыльник герцогу не отвесило — вот что значит опыт. Сразу разгадал ловушку.

— Я ни за что не расскажу вам, что хотел вас задушить, — улыбнулся Фендюлятор. — А так же вы не узнаете, что на дух вас не переношу.

Брови герцога устремились к потолку. Он метнул взгляд на меня:

— Это эликсир Правды?

Я только кивнула в ответ.

— Девушки, заберите вашу подругу, а нам с ректором предстоит тяжелый разговор,

— проговорил герцог, не отрывая взгляда от улыбающегося Фендюлятора.

Я демонстративно прислонилась к портрету и скрестила руки на груди.

— Я никуда не пойду!

Взгляд герцога скользнул по мне, выше и он почему-то вздрогнул, когда увидел девушку в белой мантии на портрете. Он, не отрываясь, смотрел на картину около минуты. Всю эту минуту никто и рта не смел открыть, даже ректор. Наконец, Крысиус глубоко вздохнул и мягко произнес:

— Марина, я не хочу заставлять тебя силой. В конце концов ты умная девушка и сама все понимаешь. Нам нужно поговорить с Фендюлятором именно сейчас, пока он находится под воздействием эликсира. Завтра он все забудет и ничего толкового я от него не добьюсь. Пойми, этот разговор не должен касаться чьих-либо ушей, поэтому следуй за подругами. Я подойду позже.

Это было произнесено настолько проникновенно, что я не могла противиться. Ноги сами повлекли меня наружу и вскоре дверь захлопнулась за моей спиной. Девчонки словно ожидали этого момента и набросились на меня, как верующие на шашлык в конце поста.

— Марина, как ты? — спросила Маньяра.

— Ты такая бледная, что он там с тобой делал? — поддержала ее Агапа. — Я сразу же побежала за герцогом, когда акации не разрешили нам пройти.

Ну и что я могла им сказать? Только то, что люблю их и все в порядке.

Но голова моя разрывалась от множества вопросов.

21

Я молчала вплоть до входа в комнату. Ведь у Дракона Горыныча не только камеры на портретах наставлены, но и микрофоны натыканы. А мне не хотелось озвучивать ничего из услышанного в кабинете ректора. Все-таки это машина Похотуна, и не нужно, чтобы у того в руках было еще одно оружие против Симпатира. Славояра упорхнула домой, на Землю, и вряд ли горела желанием еще раз очутиться в Академии попаданок. К тому же, она сбежала от замужества, а это значит, что не так уж сильно она горела желанием стать королевой.

— Ух ты, а я тоже подумала — чего это такой классный мужик пропадает в одиночестве, — задумчиво произнесла Маньяра. — А оно вон чего оказывается. Мда, дура эта Славояра — и сама замуж не выскочила и остальных тридцать девчонок подвела. Только о себе и думала.

— А может, у нее дома уже муж был? Ведь у меня тоже был парень, но мы расстались… Мы бы снова сошлись, но в тот день меня как раз подстерегла Глистана со своим контрактом. Я тогда решила отвлечься, а после подписания меня украли, — поделилась Агапа.

— Мы с бывшим уже давненько разошлись, — поддержала я. — Маньяра, а ты?

— А я чего? Мы как обычно по пятницам подрались, и я выгнала Билла из фургона, а потом эта бабка подвернулась. Ну я сдуру и приложила палец к бумажке. Черт, тогда еще боялась, что эта старая выдра меня СПИДом заразила. Боялась аж до самого вечера, пока двух отмороженных не встретила. А вот с Биллом так и не помирилась. Это что же выходит? Академия временных одиночек выискивает? — спросила Маняра.

— Выходит, что так. Но самое главное, что я рассердила какую-то Хозяйку. Кто это? Откуда она взялась? Плюшки-ватрушки, вопросов все больше, а ответов все меньше. И ведь почти никто не отвечает. Хорошо еще, что у нас есть Дракон Горыныч. Может, спросим у него?

Девчонки согласились и решили пойти сегодня ночью снова в подвальную лабораторию к Дракону. Заодно проверим, как продвигается изготовление зелья Чудесного Воспоминания. Хотя мы только приступили к его приготовлению, но все- таки по настоятельной просьбе Дракона мы должны следить за тем, чтобы все было в пропорциях и вовремя.

Увы, как говорится, что люди предполагают, а небеса располагают. Нам в этот день не удалось никуда выбраться, потому что спустя два часа после обеда, в ходе которого я даже не обратила внимание на шипение Джулии, к нам в комнату заявился герцог. На его бледном лице явно читалась тревога.

— Марина и девочки, у меня для вас не очень хорошие новости. Вы, а в особенности Марина, находитесь в опасности. Вы попали в поле зрения очень злых сил, а хуже этого может быть только слабительное при сильном кашле. Увы, я не смогу вам помочь после завтрашнего объявления о соревновании первокурсников. Вы останетесь втроем и… И надеюсь, что небеса будут к вам благосклонны.

— Что вы узнали у ректора? Какие злые силы? Что за соревнование? — вопросы посыпались из нас, как горошек из лопнувшей консервной банки.

— Девочки, обо всем вы узнаете завтра. Сейчас же у меня крайне мало времени. Нужно принять необходимые шаги до вашего отбытия, — поморщился герцог.

— До какого отбытия? — одновременно спросили мы.

— Завтра. Все узнаете завтра. А сегодня, чтобы у вас не возникало желания шляться по коридорам, я запечатаю вашу дверь заклинанием Непроникновения. И никто не сможет к вам попасть, даже призраки, — герцог остановился на пороге. — Поверьте, так будет лучше для вас. Перед завтраком заклинание потеряет силу.

— Но, если мы захотим в туалет? — тут же сорвалось у меня.

— А вот туда вам соваться без крайней необходимости вообще не рекомендуется. Особенно Маньяре, — взгляд герцога упал на соседку. — Отражалка редко отпускает тех, кого увидит.

— А как же нам быть?

— У вас на всякий случай в шкафу стоит ночной горшок. Надеюсь, что эти временные трудности не смутят вас. Поймите, девчонки, так надо. Вам нужно дожить до завтра в целости и сохранности, — герцог вздохнул, закрыл дверь и снаружи послышалось невнятное бормотание.

Конечно же я не поверила в заклинание и дернула дверь. Потом еще раз, потом ногой и с разворота. Увы, она держалась крепче многотонной двери в хранилище Сбербанка. Даже под напором троих слабых женских тел она не пошатнулась.

— Мы заперты, — констатировала Агапа.

Мы ничем не могли опровергнуть сей очевидный факт.

От заключения был всего один плюс — к нам утром не смог ворваться Борзян и мы наконец-то смогли выспаться.

А вот от Глазуна Доносовича избавиться так просто не получилось — он тактично постучал к нам в дверь. Все девушки, которые остались неотчисленными и неукраденными, дружной толпой пошли на завтрак.

Мы уже были предупреждены о готовящемся событии, поэтому не очень удивились, когда обнаружили на завтраке весь педагогический состав. Плюшки-ватрушки, такого пафосного собрания не могу припомнить с самого первого завтрака. Явно затевалось что-то глобальное. Вот только герцог выглядел не таким веселым, и вообще, его лицо по цвету можно было сравнить со слоновой костью.

Явно не спал, бедолага.

Мы расселись по местам, как курочки по насестам и со всевозможным вниманием начали взирать на самого главного петуха. А он преувеличенно медленно поднялся и начал хлопать клювом. To есть Фендюлятор встал и хмуро обратился к нам:

— Дорогие студентки, сегодня у вас начинается испытание первого курса. Именно от него зависит — поменяете ли вы розовые мантии на пурпурные. Вы получите от педагогов задания, которые будете выполнять вплоть до самой свадьбы нашей главной выпускницы. Если не успеете, не получится, или просто пропадете, то мы будем очень сильно скорбеть. Того, что вы узнали на наших лекциях, вполне достаточно для выполнения заданий. Это проверено и не обсуждается. А сейчас вы можете приступить к завтраку.

В тарелках появилась еда, но пока что никто не притронулся к пище. Наш стол загудел в догадках, кто и что должен получить, чтобы попасть на второй курс.

— Я думаю, что мы принесем какой-нибудь камень и нас сразу же отправят на второй курс, — громко сказала Джулия. — Не то, что Марину с соседками, этих-то точно отправят в неизвестность, чтобы они никогда оттуда не выбрались.

— Ага, вам этот камень потом к шее привяжут и заставят составить компанию Мартильде, — поморщилась я в ответ.

Ну да, черный юморок, но другого она не понимает. Джулия хмыкнула и начала шептаться со своими подругами.

— Интересно, а что нам предложат? — спросила Агапа.

— Я думаю, что герцог вряд ли задаст что-нибудь сложное. Сами же слышали, как он волновался за нас, — ответила я.

— Или наоборот, зашлет туда, где орлы не летают, — мрачно выдохнула Маньяра.

Тем не менее, преподаватели взяли вилки с ножами и с загадочными физиономиями начали завтракать. Интриганы, блин.

Глядя на них, я тоже принялась уминать за обе щеки. Сегодня яичница с беконом была особенно вкусной. Маньяра с Агапой составили мне компанию.

После того, как остатки еды исчезли с тарелок, первой взяла слово Чистара Метловира. Она как раз являлась наставницей Джулии с подругами и еще одной группы. Орчиха откашлялась и произнесла:

— Дорогие первокурсницы, мы вместе прожили почти год, за это время произошло всякое, но самое главное — вы учились. Вы изучали новые заклинания, магические зелья и улучшали другие полезные навыки. Теперь же я хочу подтверждения тому, что обучала вас не напрасно — принесите мне разрыв-траву. Что это и где растет, вы должны узнать сами. В способах и методах я вас не ограничиваю. Приступайте и пусть вам помогут ваши фамильяры.

Джулия сразу же вскочила и отчеканила:

— Мы вас не подведем, мэм!

Другие девушки лишь согласно кивнули.

Иным группам было назначено принести прядь с гривы единорога, клык тролля, чешуйку виверны. После этого встал герцог:

— Мои подопечные, вам я задам тяжелое испытание. Я думаю, что вы с ним справитесь и принесете мне камень Драконья слеза. Удачи вам.

Судя по тому, как он сел обратно — он едва не упал в обморок. Мне стало жалко нашего преподавателя — какие же вещи творились этой ночью, если он так выглядит.

— Ну что же, вы получили задание, день вам на сборы, а завтра утром вы отправляетесь, — снова встал Фендюлятор. — Надеюсь, что вернутся самые лучшие.

При этих словах его взгляд не отрывался от меня.

22

После завтрака наставники удалились в комнаты к своим подопечным, что не могло не радовать, так как многим нужно было хотя бы отчасти представить, что из себя представляет тот или иной предмет.

Вот как вы думаете выглядит клык тролля? Вот и я не знала в тот момент. Однако, мы горели желанием обо всем этом узнать. Как себя вести при соревнованиях, почему именно тот самый камень?

Герцог сразу же приложил палец к губам и прошел к окну. Даже если у нас и были выкрики наготове, то сейчас мы запихнули их поглубже в себя и превратились в самых внимательных людей на Стратуине.

Герцог взмахнул платком, прокричал:

— Арсуминте!

Вот я не поверила своим глазам, когда от рамы оторвалось около полусотни щепок и они… зависли в воздухе, трепеща маленькими крылышками.

Иглотыки!

Неужели эти маленькие миньоны все время следили за нами? И только ли за нами?

— Марина, сделай то самое заклинание, которое у тебя лучше всего получается, — устало произнес герцог.

Меня не надо просить дважды и «Шандарахус» полетел в окно со скоростью метеора. Иглотыки с визгом бросились врассыпную, а вскоре их стрекот стих вдалеке.

Вот же мелкие уродцы. Они шпионили за нами все это время, но почему же Похотун не являлся сам?

Вы тоже это заметили? Уже перевалило за большую половину второго семестра, а черный маг спер всего одну девушку, а на меня даже не покусился. Что-то здесь не то. Так ведь и расслабиться можно, и поверить, что он переключился на других. Вот только бы Фендюлятор еще не доставал… и какая-то незнакомая Хозяйка…

— Я так и думал, что они за вами следят. Марина, Агапа, Маньяра, — начал герцог. — Я понял, для чего вам нужна Драконья слеза — для зелья Чудесного Воспоминания? Вы хотите вернуть память Симпатиру?

— Да, именно за этим, — ответила я.

Герцог прошел к столу и уселся на один из стульев. Он тихонько постукивал по столешнице средним пальцем, как будто записывал азбукой Морзе послание. Мы молчали. Наконец, он поднял глаза на меня.

— Марина, я знаю, что ты тут старшая и почти всегда являешься заводилой. Скажи, откуда вы взяли рецепт зелья? Вам кто-то подсказал?

Я открыла было рот, чтобы поведать ему о Драконе Горыныче, но потом передумала — если я расскажу, то у нас отберут этого компьютерного друга. А нам он еще пригодился бы на более старших курсах. Поэтому я ответила иначе:

— Да, подсказали. Та самая утопленница и подсказала. Она продиктовала мне рецепт, ну а я решила помочь Симпатиру. Это разве плохо?

— Нет, это хорошо… но это трудно. Дальше будет еще труднее, и я вас не пугаю, а всего лишь стараюсь предупредить. Держитесь вместе, не упускайте друг друга из вида и… девчонки, скоро должно начаться что-то очень нехорошее. Настолько нехорошее, что даже Фендюлятор об этом не осведомлен. Кстати, Марина, как тебе удалось провернуть аферу с эликсиром Правды?

Я рассказала о происшедшем, он лишь слабо улыбнулся.

— Хорошо, ведь когда предупрежден, то вооружен. Вас же предупреждаю — будьте аккуратнее со цваргами. Они искусные мастера, очень хорошо слышат, здорово умеют прятаться, но у них есть один существенный минус — при свете солнца они превращаются в камень.

— Цверги? — спросила я.

— Да-да, цверги. Маленькие существа, похожие на гномов-карликов. Еще что вам нужно знать о них…

Вот что за Академия? Как только кто-нибудь начинает рассказывать что-либо интересное и нужное, так сразу его прерывают. Вот и герцога прервал дикий женский крик, потом треск ломаемого дерева и шум упавшего тела.

Конечно же мы поспешили навстречу приключениям… А как же иначе? Если там нас ждут неприятности, то не стоит опаздывать — они же ждут. Не стоит быть невежливыми.

Я ожидала увидеть что угодно, начиная от спасающейся бегством серой мыши и заканчивая спасающимся бегством серым слоном, но никак не то, что увидела. Вот не могла я поверить своим глазам, как бы они меня не убеждали. Я все надеялась, что это галлюцинация, что это всего лишь магия и никак не предполагала, что Фендюлятор будет выступать важным павлином, а впереди него по воздуху вверх ногами будет плыть Похотун…

На лице черного мага красовалось такое умиротворение, что мне невольно даже стало завидно — он словно познал дзен и ему все по фигу. Белые волосы мели по красному ковру, черная мантия задралась, выставив наружу заросшие светлыми волосками лодыжки. Увидеть дальнейшую растительность мешали черные же шаровары.

— Ректор поймал черного мага, — несся по коридору шепоток.

Фендюлятор шел уверенным шагом и помахивал платком, как победным флагом. На вечно угрюмом лице сверкала довольная улыбка, скорее напоминающая злобную гримасу.

— Началось… — сдавленно прошептал герцог.

— Что началось? — не поняла я.

Ну а что я могла понять? Все было так неожиданно, так странно. Но еще большей неожиданностью для меня стало следующее: когда Похотун поравнялся с нашей комнатой, то распахнул глаза и уставился на герцога. А вот от последующих слов у меня и вовсе ослабели колени:

— Крысиус, друг… помоги!

— Что он имеет ввиду? — Фендюлятор удивился так ненатурально, что Станиславский не то чтобы воскликнул свое сакраментальное "не верю!", а вообще бы пристрелил этого неумелого лицедея.

— Это герцог помогал мне проникнуть в Академию, — проговорил Похотун. — Крысиус, чего же ты ждешь? Помоги мне!

— Я налагаю на герцога Крысиуса Грыза арест! — гаркнул Фендюлятор. — Миледи, возьмите его под прицел!

Орчиха взглянула на герцога, а тот лишь кивнул ей, мол, выполняй указание. Она неуверенно подняла платок и нацелила его на Крысиуса.

— Я же говорил тебе, что будет все по-моему, — улыбнулся Фендюлятор.

— Пока что твоя взяла, но это пока, — сказал герцог и повернулся к нам. — Девочки, ничего не бойтесь. Держитесь вместе и все будет хорошо.

— Нет, я так не могу. Я не верю в это все! — крикнула миледи Чиставира. — Крысиус, беги!

Она взмахнула платком и посреди коридора возник туман. Он был такой плотный, что его можно было есть ложками. Увы, его хватило ненадолго. Резкий окрик Фендюлятора сдул его прочь, как сдувают сигаретный дымок мальчишки, когда не хотят попасться взрослым с табачной палочкой в руках.

Похоже, что не только у меня случился некультурный шок — все остолбенели, а герцог лишь печально ухмыльнулся, покивал и… укусил ворот мантии. За один миг его скрутило в бараний рог, а когда он смог выпрямиться, то выглядел так, что краше только в гроб кладут.

Испуганный…

Да, именно такое слово ему и подходит — испуганный. Герцог огляделся по сторонам, как будто не понимал, где находится, попытался что-то произнести, но не смог. Он пощелкал пальцами, а после со всех ног рванулся к выходу.

— Шандарахус! — вскричал Фендюлятор и взмахнул платком.

Зеленый шар пушечным ядром вылетел из его руки. Герцог взмахнул руками, как подстреленный сокол крыльями, и упал ничком на красный ковер.

Я не смогла удержаться от вскрика. Также не смогли и Агапа с Маньярой. Мы вместе подскочили к герцогу, лежащему сломанной куклой на мягком покрытии. Его кожа налилась еще большей бледностью. Казалось, что это вовсе не кожа живого человека, а припорошенный пылью алебастр. Капля крови несмело прокладывала дорожку от носа к уху. Глаза герцога были закрыты.

— Герцог! Герцог, очнитесь! — потрясла я его за плечо, но он остался глух к моей просьбе.

Острая жалость пронзила мою грудь стальной иглой. Теплый ком поднялся из груди и застрял где-то в горле, не давая как следует вздохнуть. Горячая жидкость наполнила глаза…

Слезы?

Я давно не плакала. Честно, я забыла, как это делается, но сейчас две горячие струйки проложили пути по моим щекам. Капли падали на черную мантию герцога, впитываясь без остатка и не оставляя следов. Я трясла этого странного мужчину до тех пор, пока меня не оттащили крепкие руки Глазуна Доносовича. Сам бы он не справился, но ему помогала Глистана Сухопаридзе. Сухонькая старушка оказалась очень сильной.

— Унесите герцога в подземелье. Пусть потом к нему наведается Пилюлия. И да, Похотуна закройте во второй камере. Эти два преступника не должны обобщаться друг с другом. А вы, миледи Чиставира… С вами я поговорю позже.

Плюшки-ватрушки, как же сейчас я ненавидела этот голос. Я рванулась, чтобы все высказать Фендюлятору, но мозолистая ладонь Глистаны закрыла мне рот, а в ухо ударил жаркий шепот:

— Дитя мое, ты сейчас не сможешь ничем помочь. Остынь немного, а потом я к вам зайду.

23

Когда мы втроем летели на простыне-самолете, то уже не ветер выбивал у меня слезы, а я сама ревела как крайне голодный крокодил, который увидел рядом вожделенную добычу. Ну да, только у него так слюнки вытекают, а я пыталась слезами смыть свое горе.

Да, плюшки-ватрушки, именно горе!

Вот никак у меня в голове не укладывалось, что герцог мог оказаться предателем. Не верила я в это и все тут. И потом Глистана подтвердила мои опасения. Оказывается, графиня тоже следила за Фендюлятором и пару раз видела несоответствия в его роли защитника Академии и настоящем поведении.

Все все видели, но сделать ничего не могли! Вот как это напоминало Россию девяностых годов, когда беспредел на улицах достиг своего пика и как результат всего этого — люди становились равнодушными. Ну да — а что они могли сделать?

Глистана же уговаривала нас немного потерпеть, убеждала, что сейчас мы ничего не можем сделать, а если и можем, то это лишь ухудшит положение герцога. Фендюлятору сейчас поверят гораздо больше, чем нам всем, вместе взятым. Поверят, ведь он герой — он смог поймать опасного колдуна, который не первый год терроризировал Академию.

Сейчас Фендюлятор герой…

А герцог — предатель и враг…

А мы летим в ущелье Неизвестности за Драконьей слезой. Агапа утешительно гладит меня по голове, а слезы не перестают сочиться горячими каплями из глаз. Так меня гладила мама, когда я впервые принесла двойку по математике. И тогда было вдвойне обидно, ведь я сделала контрольную, а наша отличница Ленка Соколова взяла и сдула ее. Она, видите ли, не подготовилась. В то время мне не поверили, что это я сделала сама и влепили двойку. Ленке же поставили четыре за МОИ ошибки. И даже то, что я потом оттаскала после школы Ленку за косы не улучшило моего настроения. Я тогда тоже не могла унять рыданий из-за несправедливости бренного мира.

Маньяра же сидела словно статуя древнеафриканской царицы вырезанная из эбонитового дерева. Ее лицо не выражало ничего, кроме спокойствия. Я кидала иногда на нее короткие взгляды и дико завидовала — вот это выдержка.

— Успокойся, Марин, успокойся, — мурлыкала Агапа.

А я не хотела успокаиваться…

Слезы текли не переставая, как у достопамятной царевны Несмеяны. Плюшки- ватрушки, вот никогда бы не подумала, что могу за пять минут целый стакан наплакать и по кому? По мужчине! Да после моего бывшего мужа я почти всех мужчин отнесла к категории «козлы». Всех… кроме Бреда Пита. Он был таким душкой в фильме «Троя»…

Маринка-сталь, Маринка-титан!!! А теперь Маринка-плакса…

Агапа прижала меня к груди, еще раз погладила по голове, а я в отместку намочила ее розовую мантию. Она только вздохнула на это.

— Он же… А тот… И они… Так нельзя! — вырывалось у меня между рыданиями.

— Все образуется, Марина, все будет хорошо, — говорила Агапа.

А я не верила. Я продолжала плакать до тех пор, пока не испугалась, что умру от обезвоживания. Потом махнула на испуг рукой и продолжила изливать свое горе. Агапа к тому времени уже подсела к Маньяре и они о чем-то тихонько шептались — или решали, как меня успокоить, или договаривались столкнуть меня вниз, чтобы не намочила простыню-самолет.

Я отвернулась от них и продолжала изображать поющий фонтан. Слезы не приносили облегчения, но мне просто нужно было чем-то заняться…

— Все будет хорошо, — прошептал над ухом голос, а рука мягко прошлась по волосам.

— Да отстань, Агапа. Я и так знаю, что все будет хорошо. Дай мне поплакаться вволю, — отмахнулась я.

— Да плачь на здоровье, — услышала я голос Агапы в отдалении. — Я тебя не трогаю.

Я тут же обернулась — а кто же тогда меня трогает? И чуть не свалилась от удивления с края простыни — на меня пялился довольный суслягух.

— Вот только тебя здесь не хватало. А ну пошел вон! — выкрикнула я.

— Тише, Марина. Успокойся! Я хочу помочь! — суслягух выставил вперед зеленые лапки, как будто это могло спасти его от «Шандарахуса».

— Да ты и так уже помог. А ну проваливай с нашей простыни! Иначе я тебя сейчас свяжу и скину за борт, как Степан Разин королевну!

— Вот, ты уже плакать перестаешь! Сейчас еще немного поговорим и вовсе улыбаться начнешь, — быстро проговорил мой фамильяр.

Как бы я не хотела его сбросить с транспортного средства, но определенная толика правды была в его словах. Я действительно вытерла слезы и нахмурилась. Теперь я уже не жалела себя, а платок потихоньку извлекался из кармана.

Ох и залеплю же я сейчас этому нахалу и наглецу…

— Если ты бросишь в меня заклинанием, а я увернусь, то ты либо попадешь по своим подругам, либо проделаешь дыру в простыне. И то и другое тебе не нужно, так что присядь и послушай меня.

Хитрый фамильяр остановился так, чтобы в случае моего промаха задело девчонок. Я глубоко вздохнула, задержала дыхание и сосчитала до десяти. Выпустила воздух. Все, теперь я могла его послушать… минуту, не больше. О чем тут же ему и сообщила.

— Мне хватит, — заверил суслягух. — Марина, я знаю, куда вы летите и зачем. Я знаю, что там вас ожидает и это очень плохое место. Цварги вас не отпустят просто так, а именно они там главенствуют. Это хитрый и подлый народец, они способны на все, чтобы сохранить Драконьи слезы в неприкосновенности. Но я знаю их повадки и могу вам помочь выполнить задание. У меня все — теперь можешь стрелять.

Мой фамильяр скрестил лапки на груди и принял вид кающегося грешника. Даже на колени встал и склонил голову, как будто смирился со своей судьбой и отдавал жизнь в мои дрожащие ручонки.

Вот если бы я не была зла на него, то могла бы даже простить и в ответ погладить по шерстке, а так лишь кивнула, мол, продолжай.

У суслягуха вырвался вздох облегчения.

— Я знал, что у тебя достаточно благоразумия для верного решения. Как бы мы не ругались в прошлом, но сейчас мы на одной стене замка, а перед нами многочисленные враги. И только от нас зависит — выдержим атаки или позорно сдадимся.

— У тебя дар красноречия проснулся? Скажи, чем ты можешь помочь нам?

— Я знаю некоторые традиции цвергов. При всей своей хитрости и полости, они очень азартны. Если вам удастся вызвать их на соревнование, то они могут согласиться, а это уже немало. Что вы можете делать сообща?

Я переглянулась с подругами.

— Хула-хупиус, — вырвалось у нас одновременно.

24

Если вы ни разу в жизни не играли в хула-хупиус, то вряд ли сможете по достоинству оценить эту игру. Это смесь догонялок, серсо, и битвы на снежках. Причем во всем этом участвуют обручи, командное взаимопонимание и конечно же

— удача.

Нападающие могут нейтрализовать соперников зелеными кольцами, которые превращаются в любую вещь, лишь бы она была способна задержать противников вплоть до забития гола. Обороняющиеся могут отбиваться синими обручами, а вот забивать нужно только красными — их нужно суметь накинуть на торчащие столбики. Еще есть платиновый обруч, который живет своей жизнью в игре и может появиться в любой момент, но так же может и пропасть. И если вам посчастливиться поймать и набросить платиновый обруч на столбик врага, то можете спокойно танцевать джигу-дрыгу — вы выиграли безоговорочно, не дожидаясь, пока вам набросают десять обручей.

Правила просты, но у нас в Академии были препятствия в виде полуобнаженных парней, которые отвлекали от азарта игры и наводили на грешные мысли. Интересно, а что будет у цваргов?

Мы пролетали над зеленым морем из деревьев и кустов. Голубыми проблесками под нами зияли излучины рек и блюдца озер. Вдалеке мы видели человеческие поселения, среди них виднелись маленькие, но очаровательные замки. Как бы меня не тянуло взглянуть на них поближе, но фамильяр отговаривал от этого.

— Вы еще не готовы ко встрече с местным населением. Только на следующем курсе вы получите задание познакомиться с вероятными подданными, и вас будут обучать взаимодействию с людьми, — говорил суслягух, потешно сложив лапки на груди. — Но пока… пока что рано. Да и некогда вам, если хотите поскорее вернуться обратно, чтобы разобраться с Фендюлятором.

— Но хотя бы одним глазком… — попросила Агапа. — Неужели все так серьезно?

Суслягух кивнул.

— Очень серьезно. Девушки, как вы сами думаете — почему вас выпускают в народ только на второй год жизни в Академии? Правильно, чтобы вы научились там готовить и потом могли блинами разогнать разъяренную толпу, которая может узнать в вас иномирянку.

— Тут иномирянок не любят? — спросила я, когда мы увидели еще один замок на вершине холма.

Это творение местного зодчества было прямо-таки слизано со сказочного замка Диснейленда, такие же башенки, арки, водоканал. Мне на миг показалось, что сейчас в небе над ним пролетит заряд из звездочек и начнется какой-нибудь очередной фильм или мультик. Небольшие домики жались к нему, как птенцы к наседке, и все это поселение окружала высокая стена, по которой прогуливались мелкие черные точки. Прямо-таки сказочная идиллия.

— Их мало где любят. Пока они не становятся королевами их даже стараются украсть и продать в рабство. Это даже считается престижным — иметь в услужении ту, которая могла бы стать королевой, — ответил суслягух.

Мы с девчонками переглянулись и замолчали. Каждая думала о своем — неужели нам уготована участь стать поварихами, уборщицами или посудомойками? И это при наших-то умениях?

— Платки сжигаются сразу, — словно услышал наши мысли суслягух. — Вот поэтому вас и не отпускают в города. Еще немного подучитесь, пройдете испытание и в добрый путь. Даже могут пендель отвесить на дорожку.

Кого же суслягух в этот момент мне напоминал? Какого-то знакомого, но я сейчас вряд ли вспомню. И ведь сидит такой серьезный, сосредоточенный. Вот совсем непохож на вредного и злого засранца, который оседлал вуглускра или того, из-за кого я нанесла ущерб стенам Академии. Что-то с ним явно не так, либо задумал какую-нибудь большую пакость, либо исправился. Во второе верится очень слабенько. Почти вообще не верится.

На горизонте показались Черные горы. Вот где-то среди них и притаилось ущелье Неизвестности… а там нас ожидали неприветливые цварги, и они вряд ли горели желанием отдать нам Драконью слезу за красивые глазки.

Кстати, я уже давно упоминала про этих самых цваргов, но так про них почти ничего и не рассказала. Я не винюсь только потому, что сама о них ни фига не знала. Однако, за время нашего полета суслягух исправил брешь в моем образовании. Он рассказал об устройстве жизни этих нелюдимых карликов, о том, что те живут еще в полуфеодальную эпоху развития и даже мобильных телефонов к ним еще не завезли. Хотя, судя по рассказам суслягуха, мобилок нет во всем Стратуине. Отсталый мир… Но магия тут заменяет все возможные достижения наших ученых.

Ой, отвлеклась от цваргов… Прошу прощения. Так вот, главенствуют у них мужчины, женщин ни ставят ни во что, даже в угол порой не ставят с лучиной в руках, чтобы та освещала им вечерний ужин. Ага, так и едят в темноте, наощупь. Считаются хорошими мастерами оружейного и ювелирного дела. С людьми торговлю ведут скрепя сердце и торгуются так, что если не обманут вдвое против цены, то неделю скорбят и сожалеют.

Однако, у них есть один маленький недостаток помимо азартности — они очень сильно боятся солнечного света. Я пока еще не придумала, как на этом недостатке можно сыграть, но обязательно что-нибудь придумаю.

— Ой, у меня мурашки по коже от этих глыбин, — послышался голос Агапы.

— Мне тоже что-то не по себе, — ответила ей Маньяра.

— Ого, кто заговорил. А чего ты раньше весь путь молчала? — улыбнулась я.

— A раньше меня все устраивало, — не моргнув глазом сказала подруга.

Я только хмыкнула и повернулась обратно к Черным горам. Действительно, зрелище было удручающим. Антрацитовые клыки стремились пропороть темнеющее небо, на склонах почти не росли растения, лишь чахлые кустарники то тут, то там боролись за выживание на камнях. Горы были настолько черными, что мне показалось, будто их неровные склоны поглощают солнечный свет и не отражают его обратно.

— Да уж, это то еще зрелище, — подал голос суслягух. — Смотрите, вон за той горой и скрывается ущелье Неизвестности. Там и так темно, как у дракона за пазухой, а сейчас, когда солнце уходит на покой, будет еще темнее. Я вам рекомендую остановиться на ночлег у подножья горы, а уже с первыми лучами солнца можно заглянуть и к цваргам.

Определенно, рациональное зерно в словах моего фамильяра имелось. Я даже взглянула на него с благодарностью, так как самой не хотелось лезть очертя голову неизвестно куда, и при этом еще не видя ничего. А вдруг меня там какой-нибудь маньяк за самое сокровенное захочет пощупать, а я даже отбиться не смогу, так как не буду знать откуда возникла рука?

Девчонки тоже согласились со суслягухом. Эх, если бы знать заранее, чем все это обернется, то полетели бы сразу, но в тот момент нам это казалось вполне здравой мыслью. Мы быстренько сделали из простыни-самолета некое подобие палатки и сбились в кучку, чтобы ночью не очень сильно замерзнуть.

Недалеко от входа мы зажгли волшебный костер, который горел сам по себе, без дров, и дышал теплом на наши ноги. Пережив за этот день немало потрясений, мы быстренько перекусили тем, что успели слямзить на обеде, и улеглись спать. Суслягух в это время куда-то отлучился, сказав, что ему надо по делам.

Какие именно дела у моего фамильяра? Я не хотела об этом думать, так как устала и уснула, только коснувшись руки. Хотя нет, успела порадоваться, что утром проснусь не от истошного крика Борзяна.

Увы, утро принесло другую печаль. Я проснулась оттого, что меня активно тормошили. По всей видимости, кому-то из девчонок приснилось, что они делают коктейль, залили ингредиенты в шейкер и этим шейкером назначили меня. Я не хотела просыпаться, даже попыталась отбиться ногой, но «барменша» была упорной. Она к активным действиям подключила еще и голос: — Марина, вставай! Вставай, не мычи! Да вставай же ты, у нас Маньяра пропала!

25

Если бы меня утром огрели пыльным мешком, то я была бы в меньшем шоке, чем от такой новости. И ведь сплю я чутко, прямо как олигарх, не заплативший налогов.

Маньяра пропала!

Три часа мы потратили на беспорядочную беготню и истошные выкрики. Потом еще полчаса на мозговую атаку и переборки вариантов, куда Маньяра могла провалиться. Увы, все это время пропало впустую, так как ни до чего хорошего мы не додумались.

В самом деле — куда могла пропасть чернокожая девушка в чужом мире, где к нам, иномирянкам, враждебно относится не только ректор Академии, но и почти все люди этого мира. И я еще тактично умолчала про сказочную живность, которая наполняла эти земли.

Кстати, о живности, когда мы уже опустили руки, а Агапа начала шмыгать носом, перед нами появился суслягух. Шерстка его была потрепана, словно он встретил другого суслягуха и они подрались из-за самки. А что — у меня так Клепа приходил постоянно после мартовских прогулок. Потрепанный, поцарапанный, с прокусанными ушами, но дово-о-о-ольный…

Увы, мы были не такими довольными, поэтому я тут же вытащила платок:

— Это ты все подстроил?

— Что я подстроил, пока меня не было? — удивленно вскинул бровки суслягух.

— Ты подстроил пропажу Маньяры? — я подняла платок на уровень его лба.

Вот теперь мой фамильяр выглядел не только удивленным, но и обескураженным. Он огляделся по сторонам и попробовал сделать то, что делали мы предыдущие три часа:

— Маньяра! Маньяра!! Где же тебя носит, неусидчивая девчонка?

Конечно же Маньяра не ответила ему. Да если честно, то я была бы удивлена, если бы Маньяра вдруг вылезла откуда-нибудь из-под кустика и со смехом констатировала, что она выиграла в прятки. Не играли мы в прятки. И не в привычках Маньяры делать такие розыгрыши. Она вообще у нас серьезная дамочка.

Суслягух позвал еще пару раз, а потом повел носиком, и, как заправский полицейский пес в аэропорту, натасканный на поиски наркотиков, помчался вправо, к подножию одной из Черных гор. Я даже не успела как следует прицелиться и шандарахнуть его «Шандарахусом», когда он круто повернул вправо и застыл над мелкой порослью осоки.

Вот сейчас он мне напомнил уже не полицейского пса, а охотничью собаку, которая встала в стойку и показывает охотнику на дичь. Мы с Агапой переглянулись и тоже пошли к тому кустику, чтобы взглянуть на «дичь», которую обнаружил суслягух. Среди зелени валялось небольшое серебряное колечко с агатом, которое Маньяра всегда носила на среднем пальце и любила демонстрировать Джулии, когда та ее задевала.

Сейчас же на окаемке кольца темнела небольшая, запекшаяся корочка какой-то жидкости, похожей на малиновое варенье.

Вот какая еще жидкость может темнеть на ободке? Да еще во вновь открывшемся в своей прелести мира Стратуин… Вряд ли Маньяра втихаря лопала варение, причем пальцем, на котором было надето кольцо, а оно нечаянно соскочило и укатилось в заросли осоки. Маньяра искала-искала, а потом заблудилась и вообще сейчас сама нас ищет.

Нет, это самая бредовая идея, которая пришла мне в голову, после катания по лестнице многоэтажного дома в Кировском районе на лыжах. Тогда я шла на рекорд скорости и если бы не злосчастная собака, которую хозяин выпустил на седьмом этаже, то разбилась бы на фиг. А так… шок у собаки, три перелома у меня, причем два из них — лыжные. Но после этого я зареклась поддаваться «на слабо» в спокойных девичьих посиделках.

— Я думаю, что Маньяру похитили, — глубокомысленно изрек суслягух, а мы также глубокомысленно согласились.

Со стороны мы с Агапой могли показаться женским вариантом Шерлока Холмса и доктора Ватсона, а суслягуху доставалась роль собаки Баскервилей. И мы эту собаку направили по следу похитителей. Конечно же суслягух сначала воспротивился, но обещание испепелить на месте, приправленное моей злобной физиономией дало потрясающий результат — фамильяр рванул вперед, как будто я ему одно место ошпарила.

— Бегите за мной, я напал на след похитителей. Цварги первыми пошли в нападение… Маньяра достойно сопротивлялась, жаль, что вы ничего не слышали! — прокричал суслягух на бегу.

Мы могли бы поизображать из себя леди, собраться с духом, принять ванну и выпить чашечку кофе, но предпочли остаться студентками-первокурсницами и припустили за суслягухом. Мы не волновались об оставленных вещах, все равно без наших заклинаний их никто не сможет взять.

Только если сильные маги, которые могут взломать кодовые защитные комбинации. Но подобных магов-хакеров вряд ли прельщают местные безлюдные места и голые черные камни.

Единственно, о чем мы пожалели, так это о простыне-самолете, так как нам пришлось карабкаться по почти отвесным склонам, вместо того, чтобы с удобством взлететь под небеса и уже оттуда наблюдать за скачущим суслягухом.

— Если Маньяра ко… когда-нибудь скажет, что мы ее не любим, то… то я достану из кармана камень с Черных скал и легонько тю… тюкну ее по макушке, — пропыхтела я, когда попыталась зацепиться за очередной выступ.

— Я сама ее тю… тюкну, но сначала нужно найти, освободить и вернуть об… обратно, — вторила мне Агапа, которая лезла рядом и всеми силами старалась не навернуться.

Через полчаса и четыре сломанных ногтя мы забрались на первую скалу. Там нас уже ждал сидящий на краю пропасти суслягух. Он весело болтал ногами и, прищурившись, поплевывал вниз, в темноту. Казалось, что он во что-то целился. Возможно, что даже пару раз попал, так как мы слышали доносящиеся снизу проклятия.

— Кого это ты там у-умываешь? — попыталась я отдышаться.

Суслягух хмыкнул, подмигнул нам, снова куда-то прицелился и запустил вниз длинную тягучую слюну. Несколько секунд ничего не происходило, а потом донесся далекий отголосок мужского голоса, который угрожающим ором рекомендовал уроду сверху быстренько умереть и разложиться, чтобы не портить своим существованием окружающую среду.

— Кто там? — с дрожанием в голосе спросила Агапа.

— Наше транспортное средство. Или вы хотите дальше карабкаться по скалам? — резонно спросил суслягух.

Ну да, кому надо переться в следующую гору, когда после первой у меня руки стали чернее ваксы? Нам оставалось только довериться фамильяру, поскольку следующая гора была выше первой примерно в три раза.

Суслягух плевался, голос приближался, мы стояли с платками наготове. Мало ли кто там вылезет — надо быть готовыми ко всему…

Казалось бы, чем еще нас можно удивить? Мы в волшебном мире, мы хотим вызволить заколдованного ректора, мы готовимся стать королевами сказочных царств — да у нас должны вырасти стальные нервы, но нет… когда появилась огромная, лысая голова карабкающегося великана, мы с Агапой дружно взвизгнули.

Я завизжала от восторга, а Агапа с испуга. Почему я от восторга? А вот сейчас объясню.

Вы видели когда-нибудь актера и шоумена Дмитрия Нагиева? Ой, кет, не так — когда вы последний раз включили телевизор и не увидели Нагиева?

Последнее время его стало так много, что мне даже чего-то не хватало в Академии и вот сейчас я поняла — чего, вернее кого, именно мне не хватало. К нам поднимался как раз тот самый актер в роли "физрука", только увеличенный в несколько десятков раз. Огромная кожаная куртка, блестящая якорная цепь на шее… Плюшки-ватрушки, даже шрам красовался на том же месте, где заканчивался лукавый прищур.

Надо же быть таким похожим на этого актера.

Агапа же орала из-за того, что впервые видит такого здоровенного мужика и так близко. Только суслягух был невозмутим и спокоен. Он крякнул, взглянул на меня:

— Чем мог — помог. Дальше вы сами.

После этого он также невозмутимо испарился.

Человек-гора вылез на площадку напротив, утер лицо и уставился на нас. Не могу сказать точно, что он вытер — пот, слюни суслягуха или, может, умывался там, где- то во мрачной глубине.

Мы в ответ замолчали и уставились на него. Со стороны это походило на игру в гляделки. И могу даже похвастаться — я выиграла, так как Агапа сразу же жалобно заморгала, а он мигнул спустя минуту. Великан откашлялся так громко, что с соседней скалы сошел небольшой обвал, потом он заговорил: — Слышь, мухи двуногие, ну и кого из вас первой прихлопнуть?

26

Раздавленной я быть не хотела. Не возникало такого желания и у Агапы. Про суслягуха тактично умолчим, хотя…

У меня мелькнула мысль, как можно использовать своего фамильяра. Вот еще бы получилось это дело провернуть. Насколько мне не изменяет память — великаны во всех сказках и мифах не блистали ни умом, ни сообразительностью. На этом и стоило сыграть… Если раньше не окажусь раздавленной могучей дланью.

— Да ты с кем так разговариваешь, орясина волосьями не богатая? Если сделал себе камнями депиляцию, то можешь борзеть не по-детски? А слабо с девчонками силой померяться? Если мы одолеем тебя, то ты нас к ущелью Неизвестности попрешь. Ну, а если ты сильнее окажешься, то мы в твое вечное услужение пойдем. Я готовить буду, а Агапа стирать и убираться. Или кишка тонка?

Я прямо-таки увидела, как под мощной черепной коробкой переваливаются валуны- мысли. Великан погрузился в мыслительный процесс настолько глубоко, что сам превратился в отросток скалы. Огромный, лысый, отвратительно-харизматичный. Мы уже даже успели проголодаться, когда он наконец соизволил очнуться.

— Слышь, давай на руках бороться! — прогрохотал великан.

— Да я боюсь тебе руку сломать. Зачем тебе неоплачиваемый больничный? Лучше давай посоревнуемся в том, кто крепче сожмет камень…

Конечно же вы слышали сказку про храброго портняжку, я тоже слышала, так почему бы мне не воспользоваться наработками народного творчества? Великан снова на пять минут погрузился в раздумья.

— Я камень давлю в песок, вот так, — с этими словами оживший великан отломал зубец соседней скалы и растер его в мелкий порошок. — А чо можешь ты?

Агапа испуганно икнула. Мне кажется, что и у меня пара волосков поменяла цвет на седой. Что там у портняжки было за пазухой? Сыр? А какой? Российский или Букиновский?

— Агапа, у тебя есть сыр? — спросила я шепотом.

— Нет, мы же все припасы внизу оставили. Вот только… — замялась девушка.

— Чего только? Говори, пока он нас в кулачишке не сжал.

— У меня с собой помидорка есть, — проговорила Агапа.

— Класс, передай мне незаметно, — я повернулась лицом к великану и завела руку за спину.

Тот терпеливо ждал. Мне на миг показалось, что скажи я ему, что приду давить камень через неделю — он так и будет ждать. В мою руку ткнулся круглый бок помидора.

— А теперь смотри на мою мощь! — как можно громче прокричала я, подняла кулак вверх и сжала руку. — Ты всего лишь в песок растираешь, а я воду могу выжать.

Как и ожидалось — сок брызнул во все стороны, а рука окрасилась в красный цвет. Я стояла, как копия памятника "Родина-мать зовет" и хмуро смотрела на него. Старалась сдвинуть брови в одну линию. Для пущей серьезности. Агапа встала за моей спиной и тоже уставилась на великана. Две суровые девушки из Академии, почти что ангелы Чарли, только две.

— Прикольно. Ты реально сильная, да еще и себя не щадишь — вон как руку раскровянила. Зашибись еще что сразу с тобой махаться не стал, чую, накостыляла бы нормасик. А может, еще разок силой померяемся? Не, ну так, ради понта.

А как еще с ним силой меряться? Вроде бы портняжка в воздух птичку запускал, а мне кого запустить? Я взглянула на Агапу, та невинно взглянула на меня.

Нет, соседку в небеса пускать нельзя. Жалко. А вот кого не жалко?

— Суслягух, — прошептала я, — ты здесь?

— Здесь, только невидимый. Чего-то я побаиваюсь перед ним показываться, — прошелестел над ухом воздух.

— Придется. Ты сложишься калачиком, я поддам тебе пендаля, и ты быстренько скроешься в небе. Такой вариант развития событий тебя устраивает? Вот только не говори, что не умеешь летать, иначе придется пнуть сильнее.

— Уговорила, я буду лежать круглым голышом, даже специально изваляюсь в грязи, чтобы не отличаться от местных камней.

Я кивнула, скорее сама себе, чем суслягуху, и крикнула великану:

— Давай померяемся силой вот как: возьмем с тобой по булыжнику и подбросим их в воздух. Чей булыжник быстрее упадет обратно, тот и проиграл. Только подбрасываем строго вертикально, чтобы не пришлось потом искать по всем Черным горам.

Великан хмыкнул, поскреб крупный нос и кивнул. Он легко отломал еще один зубец от скалы и подмигнул мне. Я пошарила взглядом по каменистой поверхности и еле- еле обнаружила свернувшегося суслягуха. Он извалялся до такой степени, что походил на сплошной комок грязи.

— Только бей аккуратнее… и не целься между ног, — умоляющим шепотом прошептал фамильяр.

— Не бзди, прорвемся, — шепнула я в ответ.

Великан подкинул на ладони валун пару раз и расхохотался. Громовые раскаты вызвали еще пару обвалов и маленькое землетрясение, из-за которого я едва не выпустила из рук суслягуха.

— Запускаем на раз-два-три! — прогрохотал великан и тут же быстренько отсчитал до трех, даже не дав мне как следует размахнуться.

На счет "три" огромный булыжник и суслягух взмыли в воздух.

Эх, я так рассчитывала дать своему фамильяру пенделя вдогонку… Он оказался гораздо шустрее.

За те пять минут, пока ждали возвращения булыжника великана, мы с Агапой кое- как привели себя в порядок. Конечно, особо черные места с мантий удалить не получилось, поэтому мы выглядели как розовые персики с небольшими червоточинками на боках. Второй сорт не брак! Поэтому мы не стали беспокоиться по этому поводу.

Великан же успел почесаться, высморкаться, поковырять в ухе, а потом в зубах. В общем, тоже был занят общественно-полезными деяниями. К нам не лез, а это главное. Мы терпеливо ждали.

И вот его булыжник вернулся обратно, слегка обледеневший и явно недовольный таким обращением. Наш же суслягух как только скрылся за облачком, так тут же вернулся обратно и ехидно комментировал все действия великана, пользуясь своей невидимостью. Несмотря на беспокойство о судьбе Маньяры и легкий трепет перед лысой махиной, нам с Агапой было трудно удержать серьезное выражение на лице.

— Слышь, а чо ваш не падает? — спросил великан, после того, как его булыжник рухнул вниз, увлекая за собой маленькие камешки.

Ну да, прошло уже больше десяти минут, а суслягух и не думал падать обратно. Он тихо сидел в невидимом обличье и пускал ядреные шуточки. На мою тихую просьбу взлететь и вернуться обратно в видимом образе, он посоветовал догадаться — какой палец он сейчас выставил?

Жаль, что его не видно, так бы и дала леща наглецу. Но, все же он помог нам. Хотя, с другой стороны, сам сюда и завел. Плюшки-ватрушки, голова разрывалась от противоречий и я решила пока оставить определение отношения к суслягуху на потом. Сейчас надо было что-то придумывать для великана. И я брякнула:

— Так надо неделю ждать, прежде чем он обратно рухнет. Ага, неделю, не меньше.

— Почему неделю? Мне это… Нельзя неделю — я проголодаюсь. Слышь, это… давай как-нибудь еще посоревнуемся? — почесал голову великан.

— Вообще-то мне уже надоело. Ты видишь, что я сильнее? Выполняй уговор, а то всем расскажу, что великаны не держат слова, — я даже притопнула в конце предложения, чтобы усилить эффект.

— Это… ладно… я за базар всегда отвечаю. Давай только в последний раз сыгранем в загадки и кто победит, тот вообще красавчик? У меня просто никого в услужении нет, вот и не хочется такую шансюгу упускать, — великан умоляюще посмотрел на нас.

Плюшки-ватрушки, еще немного и он сделает жалобный взгляд кота из «Шрека». Двадцать тонн лысой наивности смотрели на нас с такой надеждой, что наши женские сердца дрогнули.

— Марин, пусть сыграет. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы нас до ущелья доставило, — дернула меня за рукав Агапа.

Я кивнула. Пусть позабавится. Вряд ли он загадает что-нибудь серьезное, если поверил в предыдущие наши забавы.

— Давай свою загадку. Но если мы ее разгадаем, а ты нашу нет, то заканчиваем со всеми соревнованиями, и ты идешь с нами. К тому же, поможешь нам в качестве охранника, чтобы не обидели двух таких симпатичных, хотя и чуточку испачканных, дамочек.

Великан подумал еще две минуты, потом кивнул.

— А чо? Вроде нормально все обосновала. Если отгадаете, то так и быть, впрягусь за вас перед клопами.

— Какими клопами? — не поняла Агапа. — На нас вроде бы клопы не нападали.

— Нападут еще, — шепнул невидимый суслягух. — Вот как пройдете на второй курс, так и ощутите всю радость жития среди обывателей нашего мира. А пока что он имел ввиду цваргов.

— Наедут еще, — подтвердил слова суслягуха великан. — Им дай только наехать. На меня не наезжают, потому что я на них сесть могу и тогда целый полк накроется одной большой и круглой…

— Давай свою загадку! — снова притопнула я. — А то нам некогда тут о твоих размерах слушать.

Великан хмыкнул, снова почесал голову (похоже, что таким жестом он запускал в действие мозговые ролики и колесики) и потом с улыбкой сказал:

— Два березовых коня по снегам несут меня. Кони эти рыжи, а зовут их… Как их зовут?

— Марина, я знаю, это пассатижи, — шепнула Агапа.

— Почему пассатижи? — не поняла я.

— Один раз на меня около дома напал насильник, а под рукой были только пассатижи, я для отца их купила. Ну, я и сжала насильнику одно место… Видела бы ты, как быстро он мчался по свежему снегу, а уж как орал… Меня до сих пор все местные коты уважают, они тогда в ноябре решили, что март наступил.

— А почему березовые?

— Эконом-вариант, денег не хватило на металлические, — пожала плечами Агапа. — Давай, говори ему, а то я побаиваюсь.

Нет, конечно же это не пассатижи. Да и где найти пассатижи для такого великана и ту силу, что их сожмет? Скорее всего это…

— Это лыжи! — крикнула я и не без удовольствия понаблюдала, как довольная улыбка сползает с лица великана.

— Да… По ходу, ты не только сильная, но и умная. Говори свою загадку, и я обязательно отвечу. А потом загадаю еще одну, побежу… победю… в общем выиграю у вас и возьму в вечное услужение! — недовольно прогрохотал великан.

Я подумала, тоже почесала голову. Свою, до великаньей не дотянешься. Оказывается, что массаж кожного покрова головы оказывает благоприятное влияние на стимулирование мозговых процессов. Я вспомнила одну из детских загадок!

— Всегда он в работе, когда говорим, и отдыхает, когда мы молчим. Что это такое?

— Такую легкую? Ты хочешь, чтобы мы снова разгадывали? — подтолкнула меня Агапа.

— Все нормально. Он ни за что не догадается.

Великан насупился, поцарапал голову до крови, пытаясь найти ответ, но в итоге скорчил рожу и произнес:

— Сдаюсь. Вы меня реально одолели. Что за разгадка?

— Это язык, — улыбнулась я и даже высунула кончик загадки наружу.

Великан хмыкнул и протянул к нам руку. Получился своеобразный живой мост, по которому запросто смог бы пройти караван. Ладонь была размером с кузов самосвала, а каждый палец напоминал вековой ствол дуба.

— Я за свои слова отвечаю. Договор дороже денег даже для великанов. Сигайте на ладонь, я оттащу вас к ущелью Неизвестности. Кстати, меня Пушок зовут. Будете смеяться над фантазией моего бати, я вас сброшу. Лады?

Мы прыгнули на бугристую площадку и дружно кивнули. Путешествие продолжилось.

27

Да уж, на простыне-самолете было бы удобнее, но и такое транспортное средство как Пушок нам оказалось очень кстати. Тем более, что он будет еще и нашим охранником. Приятное подспорье в деле освобождения Маньяры. Хотя мы и были настроены воинственно, но вряд ли стоит рассчитывать на Агапу, если дело дойдет до драки. А одна я вряд ли сумею всех щелобанами одарить.

— Молодцы! Красиво великана обманули. Я в вас не сомневался, — раздался над ухом голос невидимого суслягуха. — Теперь осталось всего ничего — вызвать короля цваргов на хула-хупиус, победить и вернуться домой с Драконьей слезой.

— А если мы проиграем? — прагматично поинтересовалась я.

— Подумаешь… Всего лишь проведете всю оставшуюся жизнь в ущелье Неизвестности. Делов-то.

Я махнула рукой в том направлении, откуда слышался шепот, но промахнулась. Ехидный смешок послышался метра на два дальше, чем следовало бы. На миг мне показалось, что вернулся прежний злобный суслягух…

— А он у тебя забавный, — хихикнула Агапа.

— Да? Тогда, может, поменяемся? Кстати, кто у тебя?

— У меня зубр. Мрачный, большой, рогатый. Я когда первый раз его увидела, так едва не убежала из грота. Хорошо еще, что герцог успел меня перехватить. А зубр… он фыркнул так недовольно… и прошел мимо меня к выходу. Марин, он шел по лунной дорожке и даже не проваливался в воду… Около выхода взглянул на меня черными глазами, печально вздохнул и испарился.

— А чего раньше о нем не говорила?

— Да у меня и сейчас мурашки по коже бегают. Я даже на вызывании фамильяров старалась его лишний раз не беспокоить.

Да уж, моя подруга побелела так, что ее лицо стало похоже на звездочку на фоне Черных скал. Один раз при мне Маньяра вызывала своего фамильяра, виверну. Это случилось в нашей комнате и для этой смеси динозавра с птеродактилем оказалось крайне мало места. Виверна немного поорала на нас (видимо возмущалась неожиданным вызовом — а вдруг мы ее из ванны дернули?), потом покружилась под потолком, развела хаос, разбила две чашки и вылетела в окно. Агапа тогда сказала, что не будет вызывать своего фамильяра, чтобы не нанести комнате больших разрушений. Мы согласились, так как бросились убирать оставленные виверной разрушения, а после просто позабыли.

— У тебя зубр… Классно. Не знаю, как он может нам помочь в хула-хупиусе, только если его разозлить и пустить на цваргов? Ты умеешь злить зубров? А танцевать с красным полотенцем? Ладно, если что я сама побуду тореадором.

Великан не прислушивался к тому, о чем мы болтали. Он карабкался по скалам, прыгал через пропасти так далеко, что у нас пару раз дух захватывало, двигался и что-то напевал себе под нос. Судя по бравурности, какой-то марш.

Перебравшись через очередную каменную преграду, он остановился. Перед нами открывалась широкая долина, со всех сторон огороженная скалистыми стенами. Ее делила пополам узкая, быстрая речушка, по берегу которой росли чахлые сосны и не менее чахлые ели. На другой стороне реки виднелся целый город, где черные дома вызывающе пялились на нас черными глазницами окон. Высокая стена окружала этот город со всех сторон так же заботливо, как шерстяной шарф шею детсадовца.

— По ходу, вам сюда надо. Это единственный город в ущелье Неизвестности. Я вас возле ворот оставлю, лады? А то боюсь, что клопы опять в меня начнут копьями кидаться. Мне-то наплевать, а вот куртяху опять латать придется, — прогудел великан, показывая на город.

— Подожди, а как же ты нас защищать собрался? — нахмурилась я. — Или тебе куртка важнее, чем наши нежные тела? А если в нас начнут копьями пулять?

— Не, самокчеловеческого рода они сначала того… этого… — замялся Пушок.

— Чего того-этого? — нахмурилась я.

— Ну, проверяют их на профпригодность. Если не умеют ни готовить, ни убираться, то их… выгоняют. А если умеют, то цверги могут их оставить и даже подобрать мужа. Во как! — говорил великан, переходя реку по пояс в воде. — Но я вас не оставлю. Не, настоящие мужики баб не бросают. А куртка… Куртку потом почините, лады?

— Починим, — пискнула Агапа. — Только не бросай нас. Мы к тебе уже как-то привыкли и я почти не боюсь.

Ну да, Пушка мы немножко уже узнали, а вот цверги будут сплошь незнакомые. На стене показались блестящие верхушки шлемов и капельки копий. Пушка явно встречали тут не хлебом-солью, а копьями-люлями.

Не особо умный, но осторожный великан остановился на расстоянии в полторы сотни шагов и громко прокричал:

— Эй, клопы тупорылые, я тут к вам двух мадамок приволок. Если один волос с их головы упадет, то я вам всем приду делать гирю в хари. Всосали, недомерки неадекватные?

Блестящие верхушки шлемов заволновались, а в небо взмыла целая туча копий. Конечно же, они не долетели до Пушка, но усеяли землю почти у самых его башмаков.

— И чего они меня не любят? — пожал плечами великан.

— Может, у них всех голова болит, а ты кричишь? — предположила я, пока Агапа давилась от смеха. — Нельзя же быть таким громким.

— Ну это, лады, я шепотком их попугаю. Вы слезайте, вон уже и клопы на базар делегацию выслали. Я тут, рядом потусуюсь. Вы это… орите в случае чего, — Пушок положил ладонь на траву, и мы с Агапой соскользнули вниз.

Действительно, ворота замка распахнулись и нам навстречу вышла закованная в латы кавалькада.

Великан дипломатично отступил в тень горы и занялся своим любимым делом — почесыванием головы. А мы терпеливо ждали приближения низкорослых воинов.

Я никогда не считала себя высокой, но вот цверги были на две головы ниже меня. Лохматые, носатые, они очень походили на домовых, какими их изображали в детских сказках, вот только если те были добродушными на лицо, то эти наоборот — угрюмые и насупленные. Нужно ли говорить, что помимо блестящих лат остальная одежда на них была черной, как уголь для шашлыков?

Для справедливости я оговорюсь — не все цверги попадали под мое описание. Впереди горделиво выступал молодой и безбородый мужчина, который был почти одного роста со мной. Этим его отличие от остальных не заканчивалось — по его доспехам вилась золотая вязь, а буйную головушку украшал обруч с таким огромным алмазом, что если бы он продал его в нашем мире, то даже праправнуки питались бы одной черной икрой, а пили исключительно с золотых одноразовых стаканчиков.

Вряд ли его можно было назвать писаным красавцем, скорее он напоминал Армена Джигарханяна в молодые годы. Оливковый оттенок кожи делал его также похожим на итальянца. Усы щеточкой дополняли образ этакого мачо цвергского розлива. Судя по осанка и властному взгляду, встречать нас вышел сам глава города. Так и есть, стоило ему махнуть блестящей рукавицей и остальная толпа немедленно встала, как вкопанная.

— Чего понадобилось студенткам Академии в моем королевстве? — грозным голосом спросил этот цверг.

— Отдай нам нашу подругу, потом принеси камень Драконья слеза, накорми-напои, а после можешь помахать нам ручкой вслед, — шагнула я вперед.

А что? Смелость города берет, а если отсиживаться по углам, вынашивать злобные планы и ждать удобного момента, то мы тогда рискуем состариться и помереть, прежде, чем добьемся своей цели. Хотя… С другой стороны у нас очень большая вероятность помереть молодыми и красивыми, если будем сильно наглеть.

— И все? — вкрадчиво спросил мужчина.

— Можете еще дать пару пирожков на дорожку, я не против.

Он оглянулся на своих подчиненных и смешок прокатился по рядам. Когда смешок покатился обратно, то он начал расти и усиливаться. Вернулся к мужчине уже не смешок, а грохочущий горным обвалом хохот.

Знаете, даже стало немного обидно. Мы же не просто так, грязь из-под ногтей, а с великаном, которым не преминем воспользоваться. А эти хохочут…

— А если мы откажемся? — тем же вкрадчивым голосом спросил мужчина.

— Тогда мы будем сражаться, — ответила я потише.

— Сражения мы не боимся, но что будет если ваша подруга сама не захочет от нас уходить?

— Тогда… тогда…

Я не знала, что будет "тогда". К такому варианту развития событий я была не готова.

— Тогда вы развернетесь и уйдете ни с чем. И ни с чем, и ни с кем. Ну, кроме великана, эту глыбу можете забрать с собой. Согласны?

Я редко бываю в замешательстве, но в этот раз я смутилась — какой-то подвох был в его словах… что-то не то. Неужели Маньяра не захочет уходить от похитителей? Наша свободолюбивая Маньяра?

Да быть такого не может!

И в тоже время в груди появилось то самое противное и тянущее чувство неуверенности, которое появляется когда идешь по льду озера в оттепель. Что-то тут не так…

Неужели ее околдовали?

— Девчонки-и-и! — донесся со стены голос Маньяры.

Мы с Агапой подняли головы — наша подруга виднелась между каменными зубцами и, судя по сверканию белой полосы на темном лице, она улыбалась.

28

В замке короля цвергов не было лишней помпезности и вычурности, какая была присуща королям в нашем мире. Каменные стены, каменные полы, каменные потолки. Порой казалось, что нас проглотил какой-то каменный кит и теперь мы пробираемся по его кишкам, адаптированным для проживания людей.

Правда, почти все предметы были украшены либо искусной резьбой, либо вычурной ковкой. Чуть меньше по размерам, чем человеческие, скорее напоминающие вещи для пятиклассников, стулья, столы, кресла и пуфики могли украсить собой любой магазин антиквариата. Каменные стены то тут, то там украшали вышитые гобелены, каждый из который в нашем мире мог запросто быть променян на дорогой автомобиль. И почти на всех гобеленах были показаны побеждающие цверги. Они побеждали людей, зверей, птиц, зеленых гоблинов, орков, даже кололи огромную пятку копьями, что могло прояснить их «добрососедские» отношения с Пушком.

Сам же великан остался дремать недалеко от города после того, как король цвергов поклялся не

В тронном зале, куда нас с Агапой привели, стояли два огромных стола. Ух, плюшки-ватрушки, и чего только на этих столах не было…

Тут я должна была начать перечислять все известные мне названия блюд, а после заглянуть в поварскую книгу и переписать половину оттуда, но я не буду этого делать. Вот честно — не хочу. Вдруг вы будете читать на голодный желудок, а обильная слюна прожжет язву в вашем желудке? Просто скажу — разнообразной еды было много.

Также в тронном зале много было цвергов, которые хрямкали, хрюпали, булькали, чокались, звенели столовым серебром, а кто-то уже даже спал в заботливо подставленной тарелке с салатом. На нас уставились не меньше сотни внимательных черных глаз. Почти все были в темной одежде, дорогой, но немаркой. И почти все улыбались.

— Девчонки, я так рада, что вы будете присутствовать на моей свадьбе! — подпрыгивала и хлопала в ладоши Маньяра.

Мы уже успели выяснить, что сегодня Маньяра выходит замуж, что ее мужа зовут Дримли Березомеч и что наша подруга не сошла с ума. Она действительно дала согласие на бракосочетание своему похитителю!

Но как? Куда же подевалась наша вспыльчивая соседка, которая может запросто полезть в драку из-за плохого слова в свой адрес? Ее похитили и на тебе — она выходит замуж…

Да фигня это все! Наверное, ее околдовали! Ага, околдовали и теперь насильно заставляют улыбаться и выглядеть как Наоми Кэмпбелл на лучшем показе мод.

— Агапа, держи ухо востро и ни к чему не прикасайся, — шепнула я подруге, когда два заботливых цверга в парадных ливреях усадили нас рядом с невестой, беспардонно выбросив уже сидящих там гостей. Хорошо еще, что тарелки поменяли, а не оставили прежними.

— Даже вон ту уточку не трогать? — жалобным голосом спросила Агапа и показала на роскошную птицу, вальяжно раскинувшую окорочка среди салатных листов.

— Уточку потрогай, но есть не смей, — фыркнула я в ответ.

Когда же я повернулась к невесте, то позади раздался такой треск за ушами, что он невольно перекрыл общий гомон за столами. Агапа явно не только потрогала хрустящую корочку… А может это утка напала на мою соседку без объявления войны, а той пришлось всего лишь защищаться. Ладно, с аппетитом соседки потом разберемся, сейчас же надо было заняться Маньярой.

— Подруга, скажи, а когда же вы познакомились? — дернула я за рукав невесту.

Дернула осторожно, чтобы не порвать наряд, ведь платье в черных кружевах ей очень шло. Оно не только выгодно подчеркивало фигуру, но и украшало носительницу настолько, что ее запросто можно было запускать на подиум и я была больше, чем уверена — других моделей зрители и не заметили. Я уже упоминала о том, что все предметы в замке украшены резьбой и ковкой, так вот — свадебное платье Маньяры было венцом искусства цвергов. Почему я так распинаюсь и рассказываю об этом платье? Признаюсь честно — мне было завидно.

— Когда познакомились? Сегодня ночью, когда меня своровали, — с улыбкой ответила Маньяра.

— И ты сразу же влюбилась и согласилась выйти замуж? — я удивленно вскинула брови. По крайней мере я постаралась их удивленно вскинуть, возможно, получилось не совсем удивленно, а с уклоном в изумление, но я не изучала актерское мастерство, поэтому получилось то, что получилось.

— Да будут дни нашего властелина Дримли Березомеча и его избранницы Маньяры Белозубой долгими и темными! — прокричал вскочивший лохматый цверг.

От остальных его отличал грандиозный нос, который скорее походил на клюв ворона. Сейчас этот клюв был нацелен на жениха и невесту, как гранатомет с двумя дулами. В руке он сжимал чашу с таким количеством драгоценностей, что я невольно сглотнула — вон тот изумруд прекрасно подошел бы к моим глазам, и вон тот аметист, и вон тот алмаз… Да вся чаша прекрасно подошла бы к моим глазам, если бы только он мне ее подарил…

— Да!!! Пусть будут темными и долгими, как Вековая ночь!!! — подхватили остальные цверги и воздели бокалы к каменному потолку.

— Да будет жизнь моего народа черной и счастливой! — зычно выкрикнул король Дримли и одним махом выдул содержимое своего бокала.

— Ого, да он у тебя алкоголик? — спросила я у Маньяры.

— Да иди ты… У него в бокале клюквенный сок. Цверги вообще не пьют вина, а традиция поднимать бокалы с клюквенным соком у них идет в честь памяти о древнем боге Шалоне, который являлся родоначальником всех цвергов и однажды зимой напоил двух сыновей своей кровью, когда те умирали от жажды и холода. Вот, — сказала Маньяра.

— Бикий обыбай, — послышалось со стороны Агапы.

Когда я обернулась, то от утки осталась только груда костей и несколько обгрызенных салатных листьев.

— Фего? — спросила Агапа в ответ на мой укоризненный взгляд. — Я фсекда ем, кокда фолнуюсь.

— Прожуй сначала, а то можешь косточкой мне в глаз попасть, — ответила я и снова спросила у Маньяры. — Да когда же ты все это узнала? И почему так быстро выскакиваешь замуж? Или уж замуж невтерпеж?

На мои слова Маньяра только улыбнулась и что-то прошептала на ухо своему избраннику. Тот согласно кивнул и коснулся алмаза на короне..

В первый момент я не поняла, что именно произошло. Почему-то вдруг все замерло, остановилось, как в фильме про людей Икс, где самый быстрый мутант на свете вытаскивал людей из взрывающегося здания. Вон зависла в воздухе кость, которую один цверг кинул в другого, навстречу ей летел кубок, но он тоже замер, как будто завяз в невидимом стекле. Мало того, из кубка выплеснулись рубиновые капли и повисли, как россыпь драгоценностей.

Также замерли и гости свадьбы… Будто бы играли в «Море волнуется раз…» и ведущий выкрикнул контрольную фразу. Кто-то улыбался, кто-то замер в крике, а один цверг был мной застигнут за тем, что пытался запихнуть в карман соседа куриный окорочок. И все они превратились в манекены!

Да что там говорить о людях — недалеко от меня в воздухе висела муха!

Я даже потрогала ее пальцем, а она никак не среагировала — все также пялилась на свиной окорок и всеми фибрами души стремилась на него усесться.

— Не пугайся, Марина, это всего лишь воздействие Драконьей слезы, — среди царства безмолвия голос Маньяры заставил меня вздрогнуть.

— Они все притворяются? А как вам удалось уговорить муху? — через секунду поняла, что сморозила глупость.

— Марина, Драконья слеза останавливает время, — улыбнулся Дримли. — Именно так я перенес Маньяру в свой тихий мир и мы узнали друг друга за столь короткое время. Узнали и полюбили…

— Да, как оказалось, у нас до невозможности очень много общего. Для этого мира, конечно, — поправилась Маньяра.

Я смотрела на них, они на меня. Вряд ли их можно было назвать несчастливыми или околдованными, скорее, они и в самом деле нашли друг друга. Рядом застывшая Агапа с вытаращенными глазами вцепилась в кабанью ногу. Наивная — она думала, что я не увижу.

— Но зачем вы ее похитили? — спросила я Дримли.

— Пойдем в сад? — вопросом на вопрос ответил король. — Немного прогуляемся, разомнемся, а то свадьба, оказывается, довольно утомительное занятие.

29

Если кто скажет, что сад цвергов это всего лишь каменные булыжники и ничего более, то плюньте тому в нос. Лучше плюньте в тот момент, когда он спит, а то если великан рассердится, то вряд ли вам поздоровится.

На самом же деле сад цвергов являл собой прекрасные застывшие скульптуры из камней различных цветов. Кто-то обладал невероятным терпением, если у него достало сил на сотворение ели из малахита или березы из кошачьего глаза. А ведь деревьев в саду короля Дримли было не меньше сотни. Эти застывшие памятники великому мастерству казались замершими живыми деревьями. Я даже потрогала и успешно уколола палец, когда хотела проверить на натуральность пихту из змеевика.

— Этот сад делали веками мои предки, — не без гордости сказал Дримли, когда мы проходили по усыпанным желтым песком дорожкам. Каждое поколение мастеров трудилось над своим деревом и теперь такого богатства нет ни у одного короля.

— Прикольно, — ответила я, посасывая палец. — А у нас вместо таких художеств раньше везде Ленин стоял. Тоже считалось произведением искусства.

— Должно быть, это был великий король, если его везде ставили, — сказал Дримли.

— Может быть, только он был против королей… Наверное, поэтому его и ставили везде, так как не могли определиться — кого из королей предпочесть.

— Ты удивишься, милый, но в ее стране этого мужчину даже хоронить отказываются. Законсервировали и теперь показывают, как диковину, — сказала Маньяра, держа под локоть Дримли.

Король удивленно вскинул брови:

— Какое страшное наказание — не иметь спокойствия после смерти… Хотя, думается, что этот человек заслужил его. Справедливый народ у Марины.

— Давайте лучше поговорим о вас — почему свадьба? Почему похищение? Почему все это? — я обвела руками все вокруг, украшенное разноцветными ленточками, которые не шевелились, так как ветра в замершем времени не наблюдалось.

Маньяра посмотрела на Дримли, а тот в ответ на нее. Плюшки-ватрушки, если это были не взгляды влюбленных людей, то я готова была съесть полу своей мантии. С солью, конечно, а то могла появиться изжога. И как они успели так быстро влюбиться?

— Все просто — я увидел ее в зеркале Провидения. Увидел еще когда был мальчишкой и всю жизнь искал ее, — улыбнулся Дримли.

— Что за бред ты несешь? — увернулась я от застывшей каменной ветви невысокой сосны. — Какое зеркало Провидения? Ты можешь так Маньяре на уши присесть, но я тебе вряд ли поверю.

— Я знал, что не поверишь, поэтому и позвал в сад. Мы как раз и идем к нашему зеркалу. Не мотай головой — ты не знаешь, отчего отказываешься. Только трое из людей заглядывали в зеркало цвергов и это очень помогло им в выборе жизненного пути. Насколько мне помнится, головы их потомков до сих пор украшают короны. Маньяра упросила меня показать тебе зеркало Провидения, так как по ее словам тебе не мешает заглянуть в свое будущее. А я не могу отказать своей милой невесте, — после этих слов Дримли притянул к себе Маньяру и поцеловал ее ладошку.

Эх, прямо как в бразильском сериале, где главная героиня — обаяшка, главный герой — симпатяжка и наступает развязка, где они, после всевозможных бед и лишений, сливаются в брачном союзе.

— Так значит, ты увидел Маньяру и поэтому искал ее везде… — напомнила я о том, что хотела бы узнать о причине такой скоропостижной свадьбы.

— О да, искал… А когда дозорные донесли, что увидели похожую девушку возле подножия Черных гор, я не смог удержаться и похитил ее, — король почему-то потер правый глаз.

— Ага, а я так зарядила ему пяткой в глаз, что он смог им видеть только спустя неделю, — улыбнулась Маньяра.

Я помотала головой. Нет, я понимаю, что разгадка где-то близко, но про какую неделю он говорит, если мы только вчера ложились все вместе?

— Да-да, Драконья слеза позволяет заморозить время на любой срок, — ответил Дримли на мой удивленный взгляд. — Тебе кажется, что прошла всего лишь секунда, а для нас прошло полгода. Целых полгода жизни вдвоем, в царстве застывших фигур.

— Он взял меня измором, — сказала Маньяра. — Марин, закрой рот, а то вдруг время вернется к своему привычному ходу и туда залетит муха?

Так вот почему они так быстро сговорились. Пока мы шли, Дримли в красках рассказал о том, как он приручал Маньяру, даже показал шрамы от укусов. Рассказал, как день за днем завоевывал ее сердце и как наступил тот миг, когда Маньяра наконец согласилась на свадьбу и сказала, что тоже любит короля цвергов.

Они бродили между застывшими цвергами, Маньяра некоторых пинала, а некоторым пририсовывала усы и синяки под глазами. Они жили, и король каждый день признавался ей в любви, каждый день делал небольшие подарки, каждый день умолял ее поговорить с ним. Спустя полгода он все-таки махнул рукой и сказал, что готов отпустить Маньяру, если она так и не смогла полюбить его. И в этот момент Маньяра не захотела уходить…

Да уж, мой бывший муж тоже долго около меня околачивался, прежде чем я согласилась стать его второй половинкой. Но вот один момент в их отношениях не давал мне покоя…

— Маньяра, а как же твой Билл? Что будет с ним?

Девушка вздохнула. Легкая грустинка показалась в уголках ее черных глаз, но тут же умчалась прочь, когда белые зубы показались в улыбке.

— Билл остался в прошлом. У нас с ним нет никакого будущего, поэтому я предпочитаю о нем больше не думать. Сейчас у меня есть Дримли и мне кажется, что я нашла свою судьбу.

— Но как же Академия? Как же Симпатир и герцог?

— А что Академия? Выпускница получает возможность выйти замуж за короля. У меня же получается сдача всех четырех курсов экстерном. Я уже получила главный приз — зачем мне заморачиваться дальше? А с Симпатиром и герцогом… Марин, это не моя война. Я думаю, что ты справишься сама, а мы если что поможем. Ты только свистни, мы на помощь придем.

Теперь пришла моя очередь вздыхать. Да, Маньяра права — зачем ей хлопоты и заботы далекой Академии, если сейчас начинается новая жизнь? Пустячные проблемы с Похотуном и Фендюлятором кажутся такими мелкими и пустыми, что о них можно забыть и выбросить из головы. Это всего лишь маленькая Академия, где выпускниц забирают короли.

Это всего лишь то, чем я живу последнее время…

— А мы почти пришли, — сказал Дримли и показал на домик из камня, напоминающий белый гриб.

Действительно, неровные стены, приплюснутая крыша — все напоминало царя грибного мира. Может, этот домик специально так стилизовали, а может у создателей просто в тот момент возникло жгучее чувство голода, и они не смогли придумать ничего лучшего.

— Марина, зайди туда и ты увидишь свою судьбу, — сказал Дримли. — Я много раз заходил туда, но видел лишь то, что вижу сейчас — свою очаровательную невесту рядом с собой. Возможно то, что ты там увидишь, поможет в противостоянии с Похотуном.

— Марин, не обижайся, что меня не будет рядом. Это единственное, что я могу сделать для тебя и для Симпатира, — Маньяра взяла меня за руку и потянула к домику.

— Не единственное. Ты еще можешь уговорить своего мужа отдать нам Драконью слезу, — уперлась я на месте.

— Милый, мне удастся тебя уговорить? — Маньяра скорчила мордочку кота из мультика про Шрека.

Дримли сурово нахмурился, но в его глазах плясали веселые чертенята.

— Да, удастся, милая. Для тебя мне ничего не жалко. Попроси подарить тебе звезду с неба, я только спрошу — тебе ее в оправе или без? Попроси подарить любую страну Стратуина, я только спрошу — тебе с жителями или без? Попроси что угодно, и я исполню это без раздумий. К тому же в этом году мои подданные нашли новый камень, так что старый я с легким сердцем могу отдать, — лукаво усмехнулся Дримли. — А в чем прелесть Драконьей слезы — ее можно только подарить, силой и обманом забрать нельзя. В таком случае камень теряет силу и становится простым алмазом.

Маньяра довольно улыбнулась, подскочила к мужу и слилась с ним в настолько длинном поцелуе, что я даже чуточку начала волноваться — не задохнутся ли они на радостях? Наконец, Маньяра с чмоканьем отлипла от Дримли и они наперегонки подбежали к небольшой дверце в стене домика. Я едва сдержала себя, чтобы не броситься вдогонку.

— Марин, заходи, — открыл дверь выигравший гонку Дримли. — Мы подождем снаружи, если что — кричи.

— Да, я уж крикну так крикну, весь домик по камешку разнесу, — пообещала я. — Ну, где там ваше зеркало Провидения, дайте я посмотрюсь — не сбилась ли челочка.

Изнутри потянуло холодом, какой бывает, когда лезешь в бабушкин подвал за банкой с огурцами. Уж я-то знаю этот подвальный холод не понаслышке — когда в детстве играли в прятки, то я спряталась там у бабушки и просидела аж до вечера. Правда, потом слегла на пару дней с высокой температурой, зато после выздоровления целую неделю ходила по улице со званием «Королева пряток».

Я зашла в домик без окон и дверь за мной закрылась. Подвальная темнота окружила меня со всех сторон, как черный мешок окружает кота, которого готовятся подсунуть вместо поросенка хитрые цыгане.

Я поморгала несколько раз, чтобы глаза привыкли к темноте, но этого не понадобилось, так как передо мной замерцал светло-голубой прямоугольник. Его мерцание усиливалось, как будто включался старый телевизор и его лампы еще не успели основательно прогреться. Понемногу свет разгонял темноту, и я смогла оглядеться.

Внутри стояло одно большое зеркало в резной раме. По раме скользили фигуры настолько натуралистично вырезанных существ, что мне показалось, будто они замерли, повинуясь камню короля Дримли. А если он снимет магию времени, то побегут маленькие цверги, затопают огромные великаны, полетят драконы, поползут страшненькие змеи.

Зеркало Провидения перестало мерцать и на светло-голубой поверхности показалась я, собственной персоной. Я подмигнула своему отражению, а оно подмигнуло в ответ и… начало меняться.

Вот я стою в розовой мантии, вот в пурпурной, вот в фиолетовой, а вот в белой… Или это не я?

Мое лицо постоянно менялось, как будто я без остановки корчила рожи. И еще — рядом со мной возникла мужская фигура в черной мантии, лицо которой тоже менялось! Я то узнавала этого мужчину, то его лицо мне казалось незнакомым. Его волосы то темнели, то светлели, то вовсе становились рыжими.

Плюшки-ватрушки, да что же это такое? Чем это зеркало могло помочь мне?

Вот честно — видимое мной походило на подборку фотографий, со мной в главной роли, где пустили быструю промотку и взгляд фиксирует лишь мелкие детали, но упускает полную картину. Кадры мелькали, начинались сначала и все шло по одному и тому же кругу.

Розовая мантия, пурпурная, фиолетовая, белая…

Мужчины то знакомые, то незнакомые…

И вдруг…

В один миг все прекратилось.

Вместо фотографий появился белый экран. Как будто на телевизор накинули белую простыню и сквозь нее начала проступать какая-то темная фигура.

Фигура приближалась, словно кто-то неспешно шел из глубины зеркала. Я оторопела и почувствовала, как по спине промчались противные мурашки. Фигура проступала все отчетливее и отчетливее…

Угадывались руки, ноги, фиолетовая мантия…

И лицо…

Я смотрела на отражение… свое отражение, но какое-то страшное, заплывшее. Будто я целый год жила на улице и пьянствовала с бомжами каждый день. Огромные мешки под глазами, злой взгляд, редкие коричневые зубы, сальные волосы над грязным лбом.

Нет!

Это не я!

Это не мое будущее!!!

Отражение криво усмехнулось и провело большим пальцем у себя под горлом. Это вряд ли можно было принять за хороший знак. Я во все глаза смотрела на это отвратительное создание. Неужели меня ждет такое существование?

Отражение неожиданно прыгнуло вперед, на меня.

Я завизжала что есть мочи и невольно отшатнулась. Ударилась головой о выступающий камень стены, в глазах вспыхнули новогодние фейерверки, и сознание милостиво пустило меня в темноту бессознательности.

Я потеряла сознание, но перед тем, как в глазах померк последний отблеск зеркала, я успела услышать женский голос: — В черной свадьбе она увидит себя иную и два берега сойдутся в одной скале…

30

Если вы когда-нибудь теряли сознание, то можете подтвердить, что в этом состоянии показываются какие-то обрывки воспоминаний, видения, сверкание и шипение. Короткие сновидения, которые тут же забываются после того, как открыли глаза. Мне тоже что-то такое виделось, но что именно…

Когда я с трудом открыла глаза, то уставилась на черный шелковый балдахин, который нависал надо мной ночным небом. Рядом слышалось едва слышимое похрапывание, которое не заглушало отдаленное пение птиц, а старалось вплести свою сольную трель в птичий хор.

Кто это? Или я уснула где-нибудь на вечеринке и меня затащили в спальню? Но что это за вечеринка и у кого кровать под черным балдахином? Да еще и сон дурацкий приснился, как будто я была в другом мире в Академии попаданок…

Бррр, приснится же такой бред… Видимо, опять намешала шампанского с вином. Говорила же мне подруга Тамарка Михалева, что алкоголь на свежем воздухе коварен — вроде бы пьешь и не пьянеешь, а потом он как догони-и-ит…

Так, сейчас нужно выяснить — где я проснулась?

Я не могла вспомнить никого из знакомых, у кого была бы такая кровать. Пришлось поворачивать голову и оглядываться по сторонам. Голова повернулась тяжело, я слышала, как скрипнули шейные позвонки. Такое бывает, если спать на неудобной подушке… либо спать очень долго. Мою подушку вряд ли можно назвать неудобной, так что видимо я продрыхла не меньше десяти часов.

Мой взгляд скользнул по вычурным резным столбикам балдахина, цветастому гобелену на стене и уперся в миловидную девушку в розовой мантии, которая дремала в кресле. Ее-то нос и выводил немузыкальные рулады. И откуда-то издалека выплыло имя:

Агапа…

Похоже, что с непонятным сном я поторопилась прощаться — он продолжается. И пора было вставать, чтобы вершить новые великие дела.

— Доброе утро, подруга дней моих суровых. Э-эй, у тебя сопелку украли и ты решила носом подыграть? — окрикнула я Агапа и та вскочила так резко, как будто рядом взорвалась петарды, брошенная хулиганистым школьником.

— Марина-Марина-Мариночка! — затараторила подруга. — Наконец-то ты очнулась! Мы уже думали, что и вовсе не проснешься…

— Да ладно тебе, поспала чуть больше обычного — чего панику наводить?

— Чуть больше обычного? — задохнулась Агапа. — Да ты уже две недели в беспамятстве лежишь…

О как! Вот это я покемарила после обеда…

На меня волной цунами нахлынули последние воспоминания и мое дикое отражение в зеркале. Или это была не я, а какая-то другая девушка?

— Я удивилась, когда ты вдруг потеряла. сознание и рухнула столбом. Я едва костью не подавилась… Обещай, что в следующий раз предупредишь, прежде чем бухнешься в обморок? Обещаешь? И чтобы на пару минут всего, а не на пару недель…

— Ого, так я упала за столом? Наверно, оголодала очень. И ведь целых две недели…

Как я там оказалась? Скорее всего это жених и невеста отволокли меня туда. Надеюсь, что хотя бы тащили не за волосы, а то и так волосами не богата, а Маньяра от усердия могла запросто несколько прядей выдернуть.

— Да. Я почти постоянно дежурила возле тебя. Ты настолько глубоко погрузилась в обморок, что лекари-цверги лишь разводили руками, не в силах тебя разбудить. Если бы не суслягух и его помощь… Он очень здорово помог — притаскивал нужные травы, менял компрессы, сидел рядом с тобой, когда я отлучалась подремать. И знаешь… Мы подружились. Как оказалось, он вовсе не такой вредный, каким показался сначала.

Словно в подтверждение ее слов возле изголовья возникла лягушачья лапка с букетиком ромашек. Следом показалась улыбка Чеширского суслика… то есть обычного суслика, то есть суслягуха… В общем, вы поняли.

Он исправился?

— А кто это у нас проснулся? Радость-то какая, а то все лежала и храпела, как Спящая царевна. Мы уже начали подумывать испробовать тот же метод, что и в вашей сказке. Я даже создал список цвергов, которые выстроились в очередь, чтобы тебя чмокнуть, — весело сказал суслягух.

Нет, вряд ли исправился.

— Шандарахнула бы я тебя, но вряд ли это поможет. Давайте, рассказывайте, что и как? А то я так долго провалялась, что могло случиться что-нибудь глобальное, а я ни фига к этому руку не приложила, — выдохнула я.

— Агапушка, расскажи, а я покуда компресс сделаю, — хмыкнул суслягух, цапнул ромашки и полетел к дымящемуся в камине котелку. Там он начал обрывать соцветия и одно за другим закидывать в кипяток.

Вот тебе и букет от мужчины. А я уже раскатала губешки-то, думала понюхать луговых цветочков. Эх, видимо еще не пришел мой час.

— Пока ты лежала в беспамятстве свадьба цвергов закончилась и наступили трудовые будни. Эти карлики… — Агапа оглянулась на суслягуха. — Эти невысокие люди оказались отличными мастерами. Надо было видеть, какие украшения они делают, впрочем, вот одно.

Соседка показала мне запястье, которое обвивала золотисто-зеленая змейка. Этот браслет выглядел так, как будто маленькая мамба согрелась на руке Агапы и уснула. Каждая чешуйка выполнена настолько четко, что если положить такой браслет на стул, то по нему сразу же начнут колотить чем попало, чтобы убить ядовитую тварь.

— Красотища, — завистливый холодок коснулся моих пяточек. — Надо будет у них похожую заказать.

— Тебе тоже сделали, только не из изумруда с золотом, а из рубина с серебром. У тебя даже красивее получилось.

— А что Маньяра?

— Она довольна. Вот сколько ее знаю — она никогда не была такой довольной, как сейчас. Они с Дримли словно созданы друг для друга, а уж как они смотрят… Ух, у меня так мама смотрела на папу, а тот на маму. И мои родители никогда не ссорились за все тридцать лет совместной жизни. Думаю, что и Дримли с Маньярой тоже никогда не поссорятся, — восторженно вещала Агапа.

Да уж, вот это подруге повезло.

Да уж, вот это подруге повезло. Без четырех лет обучения сразу "в дамки". А с другой стороны, возможно, она бы и могла стать выпускницей, но кто ей тогда достанется? А тут вроде лямур и полные шаровары счастья.

— А Пушок?

— Он заскучал и отправился по своим делам. Сказал, что если его помощь будет нужна, то только позовите. А как его позовешь, если он будет за горами? — спросила Агапа.

— И к тому же мы остались без транспортного средства. Как выбираться-то будем?

— Выберетесь. Я уже слетал за вашими вещами и сложил в кладовой, — подал голос суслягух.

Я поперхнулась. To есть как?

— To есть мы зря лазали по горам, а я еще два ногтя сломала? — я начала оглядываться по сторонам в поисках тяжелого предмета.

— Нет-нет-нет, конечно же нет. Знакомство с великаном станет очень полезным в грядущей битве, — суслягух испуганно выставил лапки перед собой.

— Какой битве? О чем ты? — я продолжала искать предметы, но пока безуспешно.

— Со временем все узнаешь, — загадочно сказал суслягух. — Сейчас еще рано.

Он зачерпнул серебряным половником ароматную жидкость из котелка и вылил ее в украшенную бриллиантами чашу. С этой литровой чашей он полетел к кровати:

— Выпей, это должно поставить тебя на ноги.

Сначала я боролась с желанием выплеснуть горячее варево в довольную морду, а после хорошенько настучать по лохматой головушке, но решила оставить это на потом. Взяла чашу и с сомнением покосилась на суслягуха:

— А это точно не слабительное?

— Обижаешь! Это самое сильное средство для восстановления сил. Если через пять минут не умрешь, то через десять будешь скакать веселой козочкой.

Желание выплеснуть содержимое вернулось с новой силой. Видимо суслягух прочитал это в моих глазах и на всякий пожарный случай отлетел подальше.

— Шучу я так… Ну что ты, шуток юмора не понимаешь?

Я нахмурилась:

— Вот когда надену эту чашу тебе на голову, тогда тоже рассмеюсь. У меня же чувство юмора специфическое.

— Прости-прости, Марина. Пей без опаски. Если хочешь, то я отхлебну первым… Заодно и слюней туда напускаю, для пущего лечебного эффекта, — заржал суслягух и юрким Карлосном вылетел в окно, пока я не выполнила свое обещание.

Я принюхалась к содержимому. Пахло вкусно. Отхлебнула глоток и закрыла глаза… Плюшки-ватрушки, как же это было здорово. Словно зеленый чай с названием "Луговой сбор". Честное слово, я ощутила всю гамму вкусов и оттенков летнего луга, начиная от легкой кислинки заячьей капусты и заканчивая сладковатым клевером.

Теплая волна начала расплываться по моему телу, каждая клеточка тела громко вопила от восторга. Силы возвращались и вскоре я уже села на кровати и обняла свою подругу.

— Как же здорово… Вот бы этот настой в наш мир — никаких бы энергетиков не понадобилось, — мечтательно сказала я.

— А я говорил, что пей без опаски. Можешь не благодарить, — из-за оконной рамы высунулась мордочка суслягуха.

— Научишь меня этому снадобью? — спросила Агапа.

— Конечно научит, если не захочет снова получить "Шандарахусом" по темечку, то обязательно научит, — пробурчала я.

В этот момент дверь комнаты со стуком распахнулась и на пороге возникла Маньяра. За ее плечом маячила физиономия короля.

— Ох божечки мои, ты очнулась? Ну и напугала же ты нас… там, — чуть помявшись сказала королева.

Да, это уже была не моя подруга и соседка по комнате — перед нами стояла темнокожая королева в черном шелковом платье, украшенном серебряной вышивкой. На кудряшках непонятно как держался обруч короны, а в руке белел все тот же платок из Академии. Одежда Дримли отличалась только мужским покроем, серебряные узоры были похожими на узоры Маньяры.

— Поздравляю вас, молодожены, желаю долгих лет счастья, здоровья и детишек побольше, — приветствовала я их стандартной фразой, которой уже много лет поздравляют молодые семейные пары.

— Да, спасибо, — отмахнулась Маньяра. — Как ты себя чувствуешь? Что ты увидела в зеркале Провидения?

— Нормально. И… И я увидела там себя в белой мантии, а после заметила симпатичного короля рядом с собой и кучу мелких принцев и принцесс, — соврала я не очень убедительно.

— Да? — не поверил мне Дримли. — И больше ничего?

— О каком зеркале Провидения вы говорите? — послышался голос Агапы.

— Да это мы о своем, — подмигнула ей Маньяра. — Не бери в голову, соседка.

— Слушайте, а что там с Драконьей слезой? — спросила я.

— С ней все хорошо. Она упакована и ждет тебя, — ответил Дримли. — Но отдать смогу лишь после обеда. Так что вставай, одевайся и тебя проводят в обеденную залу.

31

Когда мы летели обратно, то Агапа веселила меня беззлобным препирательством со суслягухом. Она рассказывала, как правильно готовить колдуны, это такое блюдо, похожее на картофельные драники с мясной начинкой. Да, существуют другие виды колдунов, из муки и со всевозможными начинками, но сейчас они обсуждали именно картофельные.

— И потом скрепляешь в виде котлет, жаришь и подаешь со сметаной, — нравоучительным тоном говорила Агапа. — А то, о чем говоришь ты — это картофельно-мясной салат, который повар-недоучка еще вздумал пожарить.

— Да это у кое-кого мозги в голове повар-недоучка не прожарил. Как же можно картошку тереть? Ее только мелкой стружкой нарезать — вот тогда она сохранит все соки и придаст колдунам мягкий крахмальный запах.

— Только на терке, добавить лучка и можно готовить. А всякие «спицилисты» могут идти лесом. Если хочешь не слезать с одноглазого друга целыми днями, то можешь еще и грибов добавить непроваренных.

— Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты. А среди моих знакомых одноглазых нет, и не маши так агрессивно платком, а то попадешь по Марине и друзья появятся, — парировал суслягух. — С грибами можно приготовить так, что пальчики оближешь, причем на ногах повара! Эх, да что ты понимаешь…

И так они препирались вплоть до самой Академии, так что лететь было нескучно.

Маньяра отпустила нас со слезами на глазах и взяла твердое обещание каждые каникулы прилетать к ней в гости. Дримли же молча вынул Драконью слезу из своей короны, положил ее в расшитый золотом батистовый мешочек и с поклоном передал мне. Правда, поклон получился насмешливым, но мне и такого было достаточно — главное, что мы достигли своей цели. И даже не пришлось играть в хула-хупиус.

Вот только мы лишились подруги… Но она сейчас счастлива, и это было здорово.

Академия возникла среди скал нагромождением башенок и угловатых стен. Суровая и неприступная для обычных жителей Стратуина, она покоилась на широкой площадке огромной скалы с отвесными стенами.

Академия, где в застенках томится герцог, а в лазарете тихонько сходит с ума ректор.

Академия, где взращиваются надежды и ломаются судьбы.

Академия, где нас ждут…

Возле центральных ворот мы лихо приземлились. Хорошо еще, что я успела вскочить на ноги и отбила всего лишь пятки. Моя вечно ищущая приключений пятая точка не пострадала. Чего нельзя было сказать об Агапе — подруга с ойканьем прокатилась по простыне и успешно сбила с ног мужчину в черном балахоне и с капюшоном на голове.

Таких мужчин стояло пятеро у входа, поэтому падение одного скрыть не удалось. Они повернулись к нам лицом и у меня мороз пробежал по спине…

Вселенская скорбь отражалась в глазах, где черный зрачок занял не только роговицу, но и все белки. Сплошной черный глаз, холодный, бесстрастный, словно космос смотрел на нас из оков плоти. А вся плоть была изрезана продольными канавами морщин и поперечными ручейками морщинок.

— Грустники, — прошипел суслягух. — Вот только их здесь не хватало.

Сбитый мужчина ударил ладонями о булыжники и его тело приняло вертикальное положение. Только что он лежал и тут его словно подняло воздушной волной на ноги. Плюшки-ватрушки, такие спецэффекты я видела только в фантастических фильмах. На нас взглянула пятая пара бездонных глаз. Мороз устал бегать по спине и переключился на конечности. Я почувствовала, что не могу двинуть ни рукой, ни ногой.

Я вмерзла в камень…

— Кто вы? — голос пятого мужчины был тих и походил на шелест ветра, который гонит прошлогоднюю листву по костям павших на поле битвы.

— Это первокурсницы. Прибыли с выполнения задания, — быстро проговорил суслягух. — Я фамильяр вот этой девушки.

— Кто вы? — снова спросил мужчина.

С чего я взяла, что это мужчина? Да бросьте в меня вон тем булыжником, если это окажется не так. Пусть капюшон и скрывает лысеющую голову, но вот черные усы и седую бороду ему скрыть не удается. И если это всего лишь лысая бородатая женщина, то я готова съесть свой платок. Даже без соли, пусть будет язва.

— Марина Голубева и Агапа Дворжунская, — отрапортовала я непонятным людям. — А вы кто?

— Проходите, — после секундной паузы сказал мужчина.

И все? Ни телефончика не спросили, ни чем мы занимаемся вечером. Такое пренебрежение нашим женским очарованием не могло не поставить в тупик. Зато руки и ноги обрели чувствительность. Я рискнула почесаться и у меня получилось. Конечно, не сразу попала в макушку, пару раз пальцы натыкались на ухо, но в конечном итоге цель была достигнута.

— Проходите, пока они разрешили, — прошипел нам в спины суслягух.

Я чувствовала, как мою спину прожигают черные ненавидящие глаза.

Бррр, жуть какая. И как с такими глазищами можно жить? Один сплошной зрачок. Так ведь себя в зеркале увидишь и навек заикой останешься.

Растения в замке не танцевали…

Это было впервые в Академии, когда я проходила по аллее обычных, застывших растений. Обычно же кусты и маленькие деревья всегда пританцовывали и находились в движении. To розовый куст двигается в ритме «Ламбады», то березка плавно изгибается под «Клен ты мой опавший», то сирень зажигает под «Гангамстайл», а сейчас ничего такого не было — растения стояли также, как и в моем мире, то есть без движения. Лишь легкий ветерок чуть покачивал листву, но сами стволы замерли, словно в ожидании свершения чего-то эпического. Мы так замирали, когда в зал для собраний входил наш директор с печальной миной на лице — либо будет увольнять, либо урезать зарплату.

— Марина, если что — я рядом, — раздался голос суслягуха из пустоты.

И когда только успел исчезнуть?

В Академии не раздавалось ни звука, словно живущие там затаились возле дверей и теперь прислушивались к нашим шагам. Единственным живым существом, которое выбежало нас встречать, был пес Титан. Он активно подмигивал мне, словно намекал, что надо бы смыться, пока не поздно. Увы, я не понимала собачьего языка Морзе, поэтому мы двинулись дальше.

Обычно светлый зал, куда я первый раз зашла, показался сейчас темным, будто его накрыла тень и не собиралась убирать свои крылья ближайшие лет пять.

— Так-так-так, кто это у нас здесь?

Раздавшийся голос заставил вздрогнуть от неожиданности. Я бросила взгляд на дверь в ректорский кабинет, где подпирая косяк плечом, стоял Фендюлятор. Из бороды виднелась злорадная улыбка, словно он только что слямзил бабушкино варенье. Слямзил и съел. Один.

— Здрасте, не ждали, а мы приперлися, — пропела я. — Мы исполнили задание герцога.

Улыбка Фендюлятора померкла, будто я сказала ему какую-то гадость. Хотя, возможно, именно мои слова он и считал гадостью. Интересно — когда он будет докладывать обо мне своей Хозяйке, он будет также улыбаться?

— Покажи! — требовательно произнес он.

Я вытащила алмаз из расшитого мешочка. Драгоценный камень засверкал так ярко, что мне на миг показалось, будто я вытащила перышко Жар-птицы из сказки про Конька-горбунка. Грани алмаза раскидывали везде зайчиков, а те скакали по перилам и прогоняли тень, прыгали по листьям растений и оживляли их, заставляли приподниматься и подергиваться в такт неслышимой музыке. Тень уходила прочь…

В этот момент я напоминала себе Данко, который выводил из темноты дикого леса свое племя. Ух, даже кровь заиграла веселее.

— Убери, — прошипел Фендюлятор, который зажмурился, как смотрящий на яркое солнце человек. — А лучше отдай мне и иди в свою комнату.

— Не отдавай, — шепнул невидимый суслягух. — Помнишь, что сказал Дримли?

— Нет, я лучше сохраню его пока у себя, — спрятала я камень обратно в мешочек. — У меня понадежнее будет.

— Ты… Ты мне не доверяешь? — удивленно спросил Фендюлятор.

— Я даже себе не доверяю, — парировала я. — Но все же, когда он у меня, то мне спокойнее спится. Привыкла я к нему, знаете ли.

Фендюлятор поморщился, но ничего не сказал в ответ. Он развернулся и скрылся в кабинете. С силой хлопнула дверь, отчего Титан едва не сделал кучу на красной дорожке.

— Вот и договорились, — выдохнула я.

Мы начали подниматься на свой этаж, когда я вспомнила, о чем хотела спросить суслягуха.

— Скажи, а кто такие эти грустники? И почему они здесь?

— Это стражи магической тюрьмы Колыван. Судя по всему, они прибыли за Похотуном, — ответил суслягух. — Крайне мерзкие типы. Могут взглядом лишить человека радости и заставить грустить до смерти. А еще у них есть такая особенность, как Каменный паралич. Они смотрят на людей и те застывают, превращаются в статуи, наподобие наших посланников в другие миры. Как раз двое таких похитили тебя с Земли. Да и Агапу тоже. На время задания их размораживают, а все остальное время они украшают сады и замки богатых людей.

— Меня чуть не парализовал взгляд Фендюлятора. Скажи, он тоже из грустников?

— Нет, он из другого отребья.

Мне показалось или суслягух и в самом деле сплюнул? Эх, вот в чем прелесть невидимости — можно пописать на Красной площади, и никто тебе и слова не скажет.

— Марина, какая же ты все-таки смелая. А я бы ни за что так не смогла. Отдала бы камень, а потом ходила и сожалела, — протянула Агапа.

— Да я сама с испуга такое ляпнула. Ладно, пойдем в комнату, а то мне после дороги нужно принять ванну и выпить чашечку кофе.

— Будет тебе и ванна, будет и кофе, будет и какава с чаем, — хохотнул невидимый суслягух.

Я не глядя шлепнула воздух, откуда шел звук, и с нескрываемым удовольствием послушала стоны и витиеватые словесные завихрения. Впрочем, это продолжалось недолго, до тех пор, пока мы не зашли в комнату. Туда суслягух залетать постеснялся и тихо испарился.

Агапа с укоризной взглянула на меня, но я только отмахнулась — ванна была важнее.

32

Скоро сказка сказывается, да не скоро прыщи у Джулии на носу выскакивают. Я подмешала ей на общем завтраке в компот несколько капель интересного зелья, которому меня научил Дракон Горыныч. Она заглотила напиток с той же жадностью, с какой троянцы затаскивали себе деревянного коня.

После нашего возвращения прошел уже месяц и почти все отправленные студентки вернулись. Кто-то принес предметы задания, а кто-то пришел с повинной головой. Увы, но тех, кто не смог выполнить задание, мы на другое утро не увидели. Жаль, конечно, но они сами знали, на что шли. От тридцати человек нас осталось всего пятнадцать.

Избранные, плюшки-ватрушки…

Первыми с задания вернулась Джулия со своими вышибалами в женском обличии. Ох, как же она гордилась этим фактом… Надо было видеть, как она горделиво вышагивала по коридору Академии, как с царственным видом садилась за стол и какие взгляды бросала вокруг. Можно было подумать, что она уже сдала все экзамены экстерном и теперь за ней должна приехать королевская колесница.

Ух, аж скулы сводило от ее вида!

Однако, в драку мы не лезли, так как нас осталось двое против троих. Приходилось терпеть насмешки Джулии и угощать ее всякого рода небезобидными эликсирами. Слабительное для троих было самым невинным изо всех подсыпанных мной порошков и накапанных капель.

Дримли успел мне показать, как пользоваться Драконьей слезой, и теперь я вовсю наслаждалась временной безнаказанностью. Могла потихоньку подойти к любому человеку в Академии и нарисовать усы, либо чего-нибудь капнуть в чашу с компотом… Увы, я не могла стянуть ключи и освободить герцога, так как на них лежало какое-то странное заклинание, которое отталкивало руку, когда я пыталась их взять. Хорошо еще, что просто отталкивало, а не ломало.

Заклинание наложили грустники, которые все также дежурили за стенами Академии. Они не могли переместить Похотуна, так как тюрьма оказалась переполненной, а мага такого уровня не положено держать в общей камере — мог запросто организовать восстание и разнести всю тюрьму по камешку. В принципе, грустники не мешали, если с ними не сталкиваться и не смотреть им в глаза.

Начали возвращаться вторые и третьи курсы. Вторых осталось только семь, а из третьего курса вернулись только трое. Четвертый курс должен был прибыть со дня на день, поэтому мы каждое утро ждали радостной вести и свадебного кортежа за стеной.

Сегодня мы тоже ждали, но место за столом четвертого курса все также пустовало…

Во-во, мое снадобье начало действовать и на лице Джулии один за другим начали выскакивать красные волдырчики с белыми верхушками. Какая прелесть! Лицо американки за пару минут превратилось в поверхность луны Фалки с ее кратерами и маленькими горами. Я старалась сдержать улыбку и периодически попинывала Агапу, чтобы та не слишком сильно растягивала губы.

— Джулия, что с тобой? — вскрикнула Арифметина, когда увидела расцветшую прелесть на бледном лице.

— Все хорошо, мэм! Готова учиться и узнавать новое, мэр! — голосом боевого морского пехотинца отрапортовала Джулия.

— У тебя все лицо в прыщах, — промычала Юханна Сьеберг и протянула зеркальце.

— Вот черт! — воскликнула Джулия и схватилась за щеки. — Это какая-то аллергия. Мне срочно нужен врач. Помогите! Умираю! Ну что же вы все стоите? Звоните в больницу, страховка все покроет! Я слишком молода, чтобы умереть!

Фендюлятор хмыкнул, как будто ему каждый день приходится видеть, как лица студенток покрываются россыпью прыщей. Ну да, подумаешь, какие мелочи. Всего лишь прыщи. Чуть подождать, и они пройдут. Но явно он никогда не был женщиной, раз так воспринимает горе Джулии.

Мне даже самой стало немного жаль девушку, всего три минуты, пока она не обратила внимание на меня:

— А ты чего уставилась? Думаешь, что тебя такое минует? Да вот тьфу! тебе в суп. На! Не обляпайся! Ай!

Я честно не хотела бить ложкой по лбу. Само как-то вышло. Удар получился несерьезным, вскользь, но звук был звонким, веселым. На нас посмотрели все присутствующие… К своему удовольствию я отметила, что многие улыбались.

Ну да, мало кому из студенток нравилась Джулия, а возмущаться не решались из- за двух вышибал в женских мантиях. И вот сейчас девушка с изрытым прыщами лицом схватилась за лоб, повалилась навзничь и застонала что есть мочи.

— А-а-а-а! — стонала Джулия.

Надеюсь, что вы и так поняли, какую именно букву она тянула изо всех сил. Мне почему-то на ум пришли футболисты, которые падают в штрафной площадке, стоит кому-нибудь дунуть в их сторону. Да, я смотрела футбол. А куда мне деваться, если бывший муж включал его два раза в неделю и выплескивал эмоции в крике и оре? Если его команда проигрывала, то я заставляла его самого оттирать экран телевизора от плевков.

Эх, как же давно это было… Каким же далеким мне показалось обыкновенное прошлое, где была работа, дом, телевизор и торопливый секс раз в неделю. Даже футбол у мужа был чаще…

И вот сейчас Джулия каталась по полу не как я после секса, а как футболист Неймар после легкого пендаля.

Теперь уже улыбки на лицах сменились искренним недоумением, а потом и вовсе — заботой. Джулию окружили, попытались успокоить, но от такого объема внимания она еще больше «захворала» и заголосила.

Вот же кривляка! Ух, так бы и шлепнула ей еще раз, но вряд ли этот жест добавит очков моему и так покосившемуся авторитету. А вот ее симуляцию можно использовать, если все пойдет как надо, конечно.

— В лазарет ее, а тебя… — палец Фендюлятора показал на меня, — тебя обязательно ждет наказание. Совсем вас герцог распустил! Ну да ничего, его заберут грустники вместе с Похотуном…

Да! Неожиданно ситуация повернула в нужное русло, но…

— Что? — вырвалось у меня. — Он же ничего такого не сделал!

— Он оказался пособником черного мага, а у нас за меньшее головы отрубали. Магический ковен пока еще решает, как с ним поступить, но я не сомневаюсь, что оба преступника отправятся в Колыван, — процедил Фендюлятор, глядя, как мадам Арифметина взмахнула платком и лежащая Джулия поднялась в воздух. Обе скандинавки встали рядом со своей лидершей и начали кидать на меня такие взгляды, что будь я чуть менее жаропрочной, то в ту же секунду вспыхнула и сгорела спичкой.

Вредная девчонка полетела в сторону лазарета, а я проследила за ней взглядом, считая про себя.

Раз-два-три… Ее несут к площадке-платформе, которая тут же начала опускаться.

— Герцог не пособник. Я сама видела, как он сражался с Похотуном, когда тот меня похитил в первый раз!

Четыре-пять-шесть… Арифметина и сопровождение спустились с платформы и направляются в сторону лазарета.

— А вот это уже будет решать магический суд. Все слышали, как Похотун просил помощи у своего сообщника, поэтому показания большинства заглушат жалкие вопли какой-то нелепой студентки, — улыбнулся Фендюлятор.

Плюшки-ватрушки, как же меня взбесила его ехидная улыбочка. Жаль, что у меня в руке была обычная ложка, а не поварешка литров на пять — вот тогда я повторила бы эксперимент с предметом кухонной утвари и лбом вредного человека. Но надо держаться!

Семь-восемь-девять… Арифметина должна уже подойти к двери и постучаться. Зная скорость Пилюлии, он откроет ей после окончания вечности.

— Герцог и в самом деле не хотел ничего плохого. Похотун его подставил, — пискнул за мной девичий голос, в котором я с удивлением опознала голос Агапы.

Ого, если уж мою тихоню настолько это зацепило, то что говорить обо мне?

Десять-одиннадцать-двенадцать. Я прямо-таки кожей почувствовала, как дверь открывается и на пороге появляется веселый зомби.

Еще несколько секунд…

— Дитя, Марина уже заработала наказание, неужели ты тоже хочешь? — почти ласково произнес Фендюлятор.

— Мы не боимся наказания, если оно идет платой за наши промахи. Но вот свой диктат вам вряд ли удастся здесь устроить! — гордо выступила я вперед.

— Марина, ты заработала уже два наказания, — произнесла улыбка Фендюлятора.

Пора!

Я повернула Драконью слезу и со всех ног бросилась вниз. Остолбеневшие люди смотрели на то место, где я только что была. Надо обязательно его запомнить и вернуться туда же.

Площадка-платформа оказалась не единственным способом спуститься из обеденной залы, рядом с ней красовался проход на лестницу. Ступеньки мелькали под ногами так быстро, что слились в одну сплошную бугристую поверхность. Как только не навернулась по пути?

Я выскочила на площадку, метнулась в коридор лазарета. Застывшие кактусы никак не среагировали на мое появление, как и хмурый зомби Пилюлия, который посторонился, пропуская мимо себя процессию с Арифметиной Дробной во главе.

Проскользнув мимо Джулии, я не смогла удержаться и отвесила ей щелбан. Сейчас она ничего не почувствует, но вот когда я поверну камень обратно… Маленькая мстя чуть погрела душу.

Ой, да ладно, я и так из-за нее получила два наказания. А что она из-за меня попала в лазарет… Ой, все!

Я подскочила к палате Симпатира, чтобы взглянуть на ректора. Он сидел, как Александр Сергеевич Пушкин в лирическом настроении перед окном. Сидел за столом, положив рука на руку в классической позе лучшего ученика. Вот только глупая улыбка все портила. Заросший двухнедельной щетиной, с длинными волосами и грязными ногами в легкомысленных тапочках — ректор скорее походил на человека, который пытается выйти из месячного запоя.

Никаких лекарство поблизости не наблюдалось. Да они мне и не нужны. Я вытащила из кармана пузырек с эликсиром Противодействия и уронила три капли в эмалированную кружку с водой.

Все, теперь можно возвращаться обратно.

Эликсир Противодействия смягчал действие всех отравляющих снадобий и выводил их с мочой. Конечно, он не мог вернуть Симпатиру память, но, по крайней мере, мог убрать некоторые побочные эффекты от зелий Фендюлятора.

Бедный… Сейчас Симпатир мне казался таким беспомощным, таким жалким… Я не удержалась и поцеловала его. Жесткие губы не ответили, ну и ладно. Зато я могла спокойно вернуться обратно.

На выходе я не удержалась и щелкнула выпуклый лоб Джулии второй раз. Пусть знает наших. А лучше пусть не знает и удивляется — откуда ей прилетели два щелобана.

В обеденном зале ничего не изменилось, и я постаралась встать в то же самое место, где стояла ранее. Повернула Драконью слезу и снизу раздался громкий вопль.

Ага, мои щелбаны сработали.

Брови Фендюлятора удивленно взлетели вверх, а потом он уставился на мою руку в кармане мантии. Он шагнул ко мне, открыл рот, но не успел чего-либо произнести, как снизу раздался еще один вопль, громче прежнего: — Выпускница прибыла!

33

Спустя два дня мы снова собрались в обеденном зале. На сей раз нас всех собрала церемония отправления четвертого курса в свободное плавание. Из троих девушек вернулась только одна, симпатичная австралийка по имени Абигайль. Судьба двух других почему-то никого не обеспокоила и не взволновала. Арифметина на наши вопросы ответила, что с ними все в порядке, но они не смогли вернуться, предпочитая остаться во внешнем мире.

Абигайль же все два дня не выходила из своей комнаты и не показывалась нам на глаза.

Я не могу ничего сказать про ее характер или ее внешность — на мой взгляд, я гораздо красивее, а вот по характеру вообще ангел. Но сегодня не меня забирает местный король, а ее. Она выполнила самое трудное задание и вернулась первой. Она заслужила честь стать королевой!

Конечно же, нас с утра поднял Борзян. Этот шумный призрак стал немного спокойнее, так как тратить свои силы на нас, переходящих на другой курс, он считал напрасным делом. Борзян запасался энергией для новеньких. Просто прилетал, мычал чего-то невразумительное и улетал в соседнее помещение, чтобы там исполнить партию одинокого призрака.

Вот и сегодня он сделал точно также — прилетел, помычал и растаял, как туман над рекой во время восхода солнца. А мы уже проснулись, ведь сегодня…

— Агапа, сегодня мы увидим, за что боремся с Джулией и терпим лишения, — сказала я, потягиваясь на кровати.

— Да уж, если приз окажется стоящим, то за него можно и побороться, — в тон мне ответила соседка.

— А если вы еще немного поваляетесь на кровати, то рискуете ничего не увидеть, — с кровати Марьяны послышался голос суслягуха.

Я чуть приподнялась и взглянула в ту сторону. Да уж, от смеха удержаться было невозможно, вот и Агапа рассыпалась в дробном перезвоне колокольчиков. Суслягух лежал на кровати в ночнушке и очаровательном чепчике — без смеха на его серьезную морду смотреть было невозможно. А если учитывать непонятно как держащиеся бигуди на шерсти головы, то и вовсе, это была миниатюра Серого волка из «Красной шапочке». Умилительная миниатюра.

— Ты зачем здесь? — попыталась я сохранить строгое выражение лица, но суслягух удивленно приподнял бровку и смех вырвался наружу.

— Что значит «зачем»? Чтобы вы не проспали и смогли увидеть прощание выпускницы с Академией.

— Да мы и так не проспим, — хмыкнула я.

— Ну да, вам только дай волю — будете сопеть до вечера, а потом потянет на приключения. Знаю я вас! А ведь после того, как сегодня заберут Абигайль, у вас наступят каникулы, и вы обязательно во что-нибудь вляпаетесь. Вы всегда во что- нибудь влипаете, если бы не моя добродушная защита, то давно бы закончили свой путь на задворках цивилизации в качестве жены какого-нибудь пропойцы. И не надо…

Чего именно «не надо» суслягух не успел досказать, так как в него полетела подушка и он в срочном порядке повторил исчезновение Борзяна.

Мда, что-то в последнее время все особы мужского пола быстренько линяют. Как будто на мне проклятие какое-то… И что их не устраивает? Симпатир с ума сошел, герцога под замком держат вместе с Похотуном. Даже Борзян уже не тот смешливый и бодрый призрак, а всего лишь заменитель будильника.

Тем не менее, мы нарядились, накрасились и пошли походкой от бедра украшать обеденный зал своим присутствием.

В обеденном зале все было украшено. Нет, не так — все-все-все было украшено. Зал утопал в завитушках, блестках, спиралях, кованых ураганах и хрустальном великолепии. Студентки оккупировали окна, и мы с Агапой еле-еле отвоевали кусочки стекла, откуда можно будет увидеть прибытие одного из королей Стратуина.

Преподаватели и преподавательницы сидели на своих местах с таким важным видом, словно от него решалась прибавка к их зарплате. Даже борода Фендюлятора была любовно расчесана и подстрижена. Миледи Чиставира сидела с недовольным видом, но и она надела праздничную мантию и подвязала черную косичку алой лентой.

К нашей Академии можно было попасть только по воздуху, а центральные ворота находились как раз под окнами обеденного зала. Первой из студенток, кто увидел летящую свиту, была Лин Ян.

— Летят! Они летят! — закричала она и показала пальцем на далекую точку.

Мы все уставились туда и через пять минут точка оказалась десятком рыцарей на мантикорах. От блеска надраенной стали слепило глаза. Рыцари пускали зайчиков по всем потаенным углам. Их злобные транспортные средства огрызались друг на друга, но в драку не вступали.

— А где король? Кто из них король? — раздались шепотки студенток.

Джулия попыталась устроить тотализатор, но ее надежды на обогащение ухнули в небытие, когда один из рыцарей снял шлем и водрузил на буйные кудри золотой обруч. Все рыцари одновременно подняли руки и помахали нам. Мы помахали в ответ и захихикали. Как-то сами собой вырвались эти смешки.

А что? Девчонки мы молодые, кровь в жилах играет. У сопровождающих короля рыцарей тоже не только пики наточены. Да мы…

— Сядьте по местам! Вы претендентки на престол, а не гулящие девки, увидевшие пьяного матроса! — зычным голосом гаркнула графиня Глистана Сухопаридзе. — Ведите себя подобающе, а то о нашей Академии пойдет слух, как о публичном доме!

Ее слова нас отрезвили. Краска бросилась в лицо, и мы с горящими глазами и покрасневшими лицами уселись по местам.

Лязгающий грохот проник в замок. Мужские голоса донеслись до нас снизу, а после раздался зычный голос Глазуна Доносовича:

— Великий король Гиспаны, добродетельный и могучий Грифрик Суровый со своей свитой!

Площадка-платформа поднялась и на краю обеденного зала появились рыцари. К этому времени они все избавились от шлемов и на сидящих студенток уставились молодые бородатые лица. Симпатичные мужички, рослые, здоровые, прямо кровь с молоком.

Они уставились на нас и сразу же начали скалиться и подмигивать, как будто у них у всех одновременно случился нервный тик, а челюсти сковало судорогой. Так продолжалось около пяти секунд, пока мужчина с золотым обручем не кашлянул в кулак. Мужчины тут же вспомнили о цели прихода и превратились в стальные статуи, чьи глаза не переставали раздевать девушек в зале.

— Здравствуйте, преподаватели и студентки Академии попаданок, — звучным баритоном проговорил Грифрик Суровый. — Я рад оказаться здесь и видеть всех в добром здравии.

— Здравствуй, король Грифрик. Мы тоже рады видеть тебя и твоих людей в Академии, — произнес вставший Фендюлятор. — Долог был твой путь, не хочешь ли отдохнуть с дороги?

Плотоядные улыбки на лицах свиты можно было запросто приклеивать стае голодных волков — так они пожирали взглядами сидящих девушек, скромно опустивших глаза. Если этих субчиков оставить на ночь, то вряд ли обойдется без эксцессов…

Видимо, король был того же мнения, поэтому ответил:

— Благодарю за приглашение, но государственные дела не терпят отлагательств. Мы заберем будущую королеву и отправимся в обратный путь, чтобы успеть на восходе познакомить ее с моими подданными.

— Но, король… — выступил было вперед рыжеволосый красавец с аккуратной бородкой.

— Нет, — коротко бросил король, на что рыжий тут же склонился в почтительном поклоне и отступил.

Вот это мужик. Только сказал одно слово и всем все сразу стало понятно — не будет ночевки молодых самцов под крышей Академии, не будет серенад под окнами, не будет даже перекидывания записками с пылкими признаниями и трепетными отказами. Возьмут выпускницу и отправятся домой. Вот и вся недолга.

Была у нас выпускница и скоро она сядет на трон королевства Гиспана. Она прошла свое обучение и вот-вот получит свой приз. Впрочем, этот приз был довольно-таки красивым.

— Будь по-твоему, король Грифрик, — сказал Фендюлятор и кинул взгляд на Глазуна Доносовича.

Тот с поклоном отступил и вскоре исчез на лестничном пролете. Потянулись долгие секунды ожидания, в течение которых мы нагляделись на молодых рыцарей, а те в ответ налюбовались на воспитанниц Академии. Так было до тех пор, пока на лестнице не послышались шаги.

— Абигайль Томпсон! — громогласно объявил Глазун Доносович и в обеденную залу вошла Королева.

Именно так, с большой буквы «К».

Абигайль выглядела сногсшибательно, единодушный вздох мужчин только подтвердил мои слова. Пышное платье выглядело почти невесомым и подчеркивало осиную талию будущей королевы. Пышная грудь в корсете вызвала глотательный рефлекс не только у рыцарей — даже маленький Титан сглотнул под столом и вроде бы присвистнул.

На губах выпускницы играла самая что ни на есть вежливая улыбка — с такой можно и в любви признаться и на фиг послать. Очень очаровательно. Волосы уложены с такой идеальной точностью, словно каждый волосок укладывался в «каскад» отдельно. Минимум косметики не скрывал застенчивый румянец на щеках.

— Абигайль, я… — начал было король и запнулся.

Девушка посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц и было видно, что королю стоило больших усилий справиться с непослушным языком.

— Я водил армии в бой, я побеждал и видел, как под моим руководством падают города. Я думал, что в те мгновения был счастлив, но сейчас вижу, что ошибался. Я счастлив видеть тебя и счастлив знать, что остаток жизни мы проведем вместе, — наконец проговорил король.

Он встал на одно колено и протянул руку красавице.

— Король, я тоже счастлива всегда быть рядом с вами, — ласковым голосом проворковала Абигайль.

Она протянула руку в ответ, и он припал к ней губами под одобрительный гомон рыцарей.

У меня в глазах защипало и к горлу подступил теплый ком. Не только я, но и остальные девушки прикладывали платочки к глазам. Это было также волнительно, как заключительная серия сериала «Богатые тоже плачут». Я там тоже плакала навзрыд, хотя и была всего лишь подростком.

— Мы улетаем, Абигайль. Прощайся, — видимо Грифрик не был разговорчив.

Абигайль кротко кивнула и повернулась к нам:

— Прощайте и… и спасибо за все.

После этих слов она отвернулась, и королевская чета степенно покинула обеденную залу. Рыцари еще пару десятков раз подмигнули нам, показали белые зубы на прощание и поспешили за королем.

Мы выдохнули. На душе образовалась какая-то непонятная тоска, словно хороший сосед, с которым вместе покупали лотерейные билеты, неожиданно выиграл автомобиль, а вам не досталось ничего. Вроде бы и порадоваться за соседа, но в то же время гложет мыслишка, что билет мог оказаться и у вас…

Мы снова оказались у оконных стекол, и рыцари отсалютовали нам напоследок. Мы не удержались и помахали в ответ, невзирая на недовольный взгляд Глистаны.

— В свое время я буду также улетать, — уверенно провозгласила Джулия, глядя, как десять мантикор взлетели с посадочной площадки. — А некоторые не доучатся и до третьего курса.

— Будешь улетать… или с площадки навернешься, что тоже нельзя не учитывать, — съязвила я в ответ.

Львы с крыльями уносили рыцарей и выпускницу Академии попаданок. Уносили к новой жизни, где она сможет применить свои навыки и защитить короля.

Из них двоих получилась отличная пара, красивые, высокие… Не удивлюсь, если в скором времени еще один портрет украсит коридоры Академии. И мы будем знать, что эта девушка стремилась к замужеству, и перенесла все, что только не придумали изощренные умы преподавателей.

Мантикоры улетали, становились точками в утреннем небе и вместе с ними из наших сердец уходила легкая грусть. Да, сегодня улетела выпускница, но каждая из нас может оказаться на ее месте. И каждая может произнести фразу: «Король, я тоже счастлива всегда быть рядом с вами». И король прижмется губами к руке, а после посадит на крылатую зверюгу и умчит прочь, к новым делам и свершениям.

— Студентки, если вы налюбовались на свадебный кортеж, то можете вернуться к столу и поесть, — окликнула нас Глистана.

— Да, вы видели, к чему надо стремиться. А для выполнения всех наших заданий вам понадобятся силы. Так что налегайте на еду, красавицы, — в тон ей проговорила Чистара.

— Ешьте, а после обеда у вас начинаются каникулы и на целый месяц вы будете предоставлены сами себе. Дело ваше, чем вы займетесь, но я бы на вашем месте начал готовиться к новому курсу, — проговорил Фендюлятор.

— Да-да, и каждый курс должен освободить свой коридор и перейти в другой, более подходящий, — спохватилась Арифметина. — Вас там будут ждать новые мантии, новые учебники и новые комнаты. Вы можете расселиться так, как вам будет удобно. Никто вас не ограничивает в перемене соседей, если за время совместного проживания у вас возникли какие-то разногласия.

Мы переглянулись с Агапой. Какие у нас могут быть разногласия? Только обоюдное уважение и готовность стоять друг за друга горой. Жаль, конечно, что с нами нет Маньяры, но так уж сложилось и она теперь тоже счастлива со своим королем.

Джулия обняла своих скандинавок и пообещала ни за что их не отпустить. Те радостно согласились. Я только хмыкнула на это.

Что же, новый курс так новый курс. Узнаем, что там и как. Узнаем куда улетали девчонки второго курса и почему они вернулись такие молчаливые. Узнаем новые заклинания и новые способы защиты короля. Узнаем многое…

А мне нужно было еще узнать про недостающие ингредиенты для зелья Чудесного Воспоминания и попытаться вытащить герцога из подвала Академии. Еще разузнать по поводу загадочной Хозяйки и моего двойника в затасканном и потрепанном виде.

Планы намечались грандиозные. Даже не знаешь, с чего и начать. Но время еще было…

Я думала, что время было, пока в обеденную залу не влетел запыхавшийся Глазун и с порога не крикнул: — Похотун сбежал!

Content

Академия попаданок. Первый семестр
Мила Светлая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

Бонус

Академия попаданок. Второй семестр
Мила Светлая

Аннотация

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33