Игры Огня

Алексей Калинин

Суд

Голос судебного пристава ударил раскатом грома:

— Всем встать! Суд идет!

Неожиданно и резко. Мужчина недавно поступил на службу и не успел привыкнуть к акустике помещения. Люди в зале вздрогнули и украдкой взглянули на соседей — заметили секундную слабость или нет? С кряхтением, сопением и шорохом отодвигаемых стульев граждане поднимались на ноги. В зале суда пахло пылью, лаком и человеческим потом.

В небольшой клетке сгорбились два молодых человека. Одинаковые светлые свитера, засаленные джинсы… Одинаковая угрюмость во взглядах. Рыжий медленно встал, и усыпанное веснушками лицо болезненно скривилось. Второй, черноволосый крепыш, остался сидеть на вытертой множеством задов скамье, лишь согнул правую руку и ладонью левой похлопал по бицепсу. Верхняя губа дернулась, обнажила оскал подпиленных клыков — знак принадлежности к банде «Северных волков».

Судебный пристав кивнул охраннику. Мужчина с красными прожилками на носу потянулся за «ухватом» — шокером с вылетающими контактами. Закон суров, но он закон, и расплата настигает, если преступаешь через черту и имеешь глупость попасться.

— Толян, чё залупаешься? — прошептал вставший парень.

— Пусть запомнят пойманным, но не сломленным, Игоряша! Ай, блин! — подскочил Анатолий.

Крохотная вилка воткнулась в мякоть бедра. По тонким проводам побежал разряд тока. Слишком маленький, чтобы обезвредить и расслабить, но чересчур большой, чтобы стерпеть. Красномордый охранник равнодушно нажал на кнопку на «ухвате», скрипнули сервомоторчики, и вилочка прыгнула на место. Острия стали красными. Анатолий почувствовал, как волоски на бедре пощекотала теплая струйка. Гребаный ухват. Шокеры недаром так прозвали, подобно старинным рогатинам на длинном черенке они впивались в преступника, как в горшок с кашей, и помещали в жаркое жерло печи — в душное нутро полицейского фургона.

Игорь Теплов укоризненно покачал головой, он давно понял, что лишний раз нарываться — наживать ненужные проблемы. Если бы он только знал, что последует дальше…Пока же «Фара», как его называли члены банды, с надеждой смотрел на идущую троицу судей: сухопарую женщину и двух мужчин.

«Что же за непруха? По рожам видно, что им насрать на нас! Неужели всё накрылось?» — пронеслась в голове Фары тревожная мысль.

— Походу, крантик нам нарисовался, — шепнул Боец, будто услышал мысли Фары.

Острые черные глаза успели ощупать идущих, оценили их настроение, и в голове четко пропечатался будущий приговор. Почему-то под этими буквами стоял деревянный стул с торчащими проводами…

— Может, ещё прорвёмся? Жало должен отсыпать судакам.

— Глянь на них, с такими рылами только по этапу посылают. А этот чмырдяй адвокатский даже не смотрит. За что только отстегнули?

Руки Бойца вцепились в белые прутья так, что костяшки слились цветом с арматурой. Саднили ранки от «ухвата», но это мелочи по сравнению с тем, что их могло ожидать. Фарс под названием «суд» уже почти прошел, трое судей брали два дня на совещание и сейчас должны вынести приговор. Какой он будет?

Полсотни глаз взирало на заключенных: кто-то с ненавистью, кто-то с обидой, кто-то с жаждой мести, а кто-то с недоумением, что такие молодые ребята находятся за решеткой. Равнодушных взглядов нет ни у кого… Кроме судей.

Служители Фемиды поднялись на постамент и водрузили седалища на удобные кресла. Черная кожа скрипнула под весом. Фара невольно сравнил судейские троны с жесткой скамейкой. Их банда держала в подвале кресла покруче, с вибромассажерами, удобными подставками для ног. На такой роскоши можно и Маринку отодрать, и задремать, когда не хотелось тащиться домой. Рыжеватый худой парнишка огорченно вздохнул — не до жиру, быть бы живу.

Троица на постаменте вальяжно переговаривалась. Они словно отгородились красным деревом стола от плебеев и обсуждали участь возмутителей спокойствия. Говорили с ленцой, будто обсуждали гонки черепах. Люди в светло-сером зале шептались, строили догадки и предположения. Словно римляне в амфитеатре спорили — поднимет Цезарь палец или отдаст пленников в услуженье Аиду?

Седой судья стукнул молотком по круглой деревянной бляшке. В зале послышалось пшикание и легкое ерзание на стульях — люди инстинктивно выпрямлялись и затихали в ожидании. Словно учитель в школе стукнул указкой. Два парня за решеткой устремили взгляды на человека, в чьих руках находилось их будущее. Судья зачем-то поправил безукоризненную мантию, непременный атрибут власти, что остался неизвестно с каких пор и в конце прошлого века закрепился в России. Троица поднялась, седовласый слуга закона прокашлялся и зачитал монотонным голосом:

— Приговор Именем Российской Федерации город Екатеринбург, девятого августа две тысячи двадцать второго года, Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга в составе…

Далее шло перечисление действующих лиц: судей, обвинителя-прокурора, защитника-адвоката, подсудимых, секретаря. Всех тех людей, которые волей или неволей оказались здесь и принимают участие в решении судьбы уголовников.

Анатолий подмигнул девчонке-секретарше, округлил рот и пару раз оттопырил щеку языком. Та вспыхнула и уткнулась в ноутбук. Засмущалась. Черные пряди волос закрыли лицо траурной вуалью, а пальцы шустро запорхали по клавиатуре.

— Её бы к нам в камеру на ночку, а потом и по этапу можно, — шепнул Анатолий Игорю.

— Будет ли этап? — полупростонал Фара.

Седовласый судья остановил перечисление статей и преступлений, хмуро взглянул на парочку в вольере:

— Подсудимые, прошу вас не мешать оглашению приговора.

— Давай, дядя! Шурши быстрее, а то баланду пропустим! — Боец ощерился острыми зубами.

— Кхм, — откашлялся судья и продолжил, — на основании ранее изложенного, руководствуясь статьями…

Фара слушал количество статей и загибал пальцы. На руках не хватило, на ногах тоже — ох и погуляли за короткую жизнь… Колени подгибались от количества высказанных слов. У Бойца подрагивали руки, тоже нервничал, но старался скрыть чувства за напускной бравадой. Кривился в усмешке.

Адвокат склонился к бумагам и делал вид, что предельно занят. Игорь ясно видел, как плешивый мужичок, похожий на затюканного инженера, рисовал на полях чертиков в разных позах Камасутры. Больной извращенец! И этот человек будет их защищать?

— Суд приговорил, — судья торжественно подвел итог. — Признать Бойцова А. В. и Теплова И. С. виновными в совершении преступлений, предусмотренных статьями п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ…

Молодые люди слушали бесконечный монолог судьи, оглядывали зал в поисках сочувствующих глаз и не находили их. Пострадавшие едва скрывали улыбки — справедливость восторжествовала; приставы и охранники безучастно взирали на подсудимых — много таких прошло через решетку; знакомые глядели осуждающе — ведь они же говорили; адвокат посматривал на прокурора — после процесса запланирован поход в бар; двое остальных судей еле скрывали зевоту — осточертела рутина рабочей пятницы.

Только одного взгляда Фара вынести не смог. Он отвернулся от белокурой девушки и уставился на седовласого судью. Лучше на него. Так меньше боли в том месте, где должно быть сердце.

Перечень обвинений не смолкал десять минут. Ребята признались ещё в нескольких случаях, предводитель по кличке Жало попросил «взять на себя пару косяков, а за это на зоне будет спокой и уважуха». Этот инвалид и сам не знал, что ребята выполняли не его просьбу. Они хотели остаться в тюрьме. Они догадывались, что на свободе их поджидает костлявая старуха с косой.

Единственно, что они не знали, насколько она близко. Очень близко. Сразу на выходе — присела на ступеньку и неторопливо курит. Смерть облачилась в тело сухопарого мужчины средних лет. Пистолет в наплечной кобуре почти не виден под ветровкой. Смерть ждет решения суда. Наушник передает каждое слово из аудитории.

— И назначить наказание в виде смертной казни! Приговор окончателен и обжалованию не подлежит! — с особым чувством продекламировал седовласый судья. — Можете увести подсудимых.

Фара почувствовал, как решетка кинулась на него и попыталась перевернуть с ног на голову. Дрожащие руки еле удержали тело в вертикальном положении. Колено Бойца сильно ударилось о прутья, ноги подкосились.

Двоих ребят приговорили к смертной казни.

Вот и всё! Не пожили… не нажили… не сделали… не увидели…

Зал дружно вздохнул. Кто-то зааплодировал. Фара взглянул в ту сторону — блондинка на инвалидной коляске громко хлопала в ладоши. Она смотрела на него в упор и улыбалась… Игорь опять не смог выдержать взгляд. Рыжий парень понимал эти эмоции, будь он на её месте — сам бы зааплодировал, заулюлюкал, засвистел.

Боец хватал ртом воздух, лицо посинело, как от удушья, потом резко покраснело. Игорь видел его таким только один раз, когда нашелся Серёга Кот. Да и сам он чувствовал себя не лучше — оцепенение не спадает, пол кружится в лихорадочном танце, холодный пот выступает на лбу. Ещё немного и рухнет на пол, заплачет, забьется в истерике.

— Не повезло вам, чуваки, — вполголоса произнес охранник и вставил ключ в замочную скважину.

Никаких эмоций, просто констатация факта, вроде как: «Сегодня хорошая погода». И от этой фразы стало ещё противнее.

— Одну минуту, ваша честь! — громкий голос адвоката перекрыл гвалт зала.

Пол под ногами ребят чуть притушил бешеный танец, желваки натянули кожу на щеках — ещё чуть-чуть и прорвутся. Надежда полыхнула в глазах заключенных так, что затлели кончики уцелевших волос на плешивой голове адвоката.

— Вам давали слово, мы выслушали. Повторюсь — приговор окончательный и обжалованию не подлежит! — пробурчал недовольный судья.

Ему сейчас не до этих отщепенцев: изжога мучает; любовница мозг выносит — требует машину и больше денег; из-за сына-раздолбая придется идти в школу. Куча проблем, а тут ещё эти…

— Разрешите подойти мне и прокурору? — снова подал голос адвокат, по пухлой щеке скатилась капелька пота.

— Я-то причём? — буркнул прокурор, напоминающий циркового медведя на которого напялили синюю униформу.

— Подойдите, даю вам пять минут, — проговорил судья.

Женщина-судья хрустнула суставами пальцев, у неё скривилось лицо — ведь ещё нужно успеть в магазин и приготовить ужин. Судья по правую руку взглянул на подошедших людей усталыми глазами, безразличный ко всему происходящему. Адвокат начал говорить вполголоса, зал притих. Медведеподобный прокурор даже привстал на цыпочки, чтобы лучше слышать толстенького человечка. Начищенные до блеска ботинки подрагивали.

Боец толкнул Фару под бок, но тот и сам вытянул шею. Если бы он мог шевелить ушами, то заставил бы их вращаться не хуже локаторов противовоздушной обороны. Даже хорошенькая секретарша напряженно прислушивалась к тихому говорку адвоката. Женщина-судья склонилась, так же подался и правый судья. Глаза представителей Фемиды удивленно расширились, не осталось и следа от недавней скуки.

Что там? О чем он говорит? Фара только сейчас заметил, что прикусил губу.

— Нет! — грохнул прокурор. — Я на такое не согласен!

Зал вздрогнул от неожиданности, даже у невозмутимого охранника звякнула связка ключей. Ключи сейчас больше атрибут и дань традиции, чем необходимость — замки в большинстве своём открывались от прикосновения чипа на металлическом навершии. Но звякают так же звонко. Мало кто взглянул на охранника, всё внимание устремлено к группе людей, которые решают — сколько ещё секунд проживут два молодых человека. Два преступника.

Адвокат продолжал еле слышно говорить.

— Это бесчеловечно, — выдохнула женщина-судья, её тонкие губы задрожали. — Я не думаю, что это выход. Лучше сразу…

Адвокат продолжал бормотать и бормотать, пока седовласый судья не остановил его потоки красноречия.

— Вам нужно узнать у подсудимых о согласии на проект. Если они предпочтут его смертной казни, то это будет их добрая воля.

— Мы согласны! — сорвалось с губ Игоря.

— На что мы согласны, придурок? — шикнул в его сторону Боец.

— Согласны ещё немного пожить. Не, ну в натуре, я согласен! — ответил Фара, а сам мысленно двинул себе в лоб — и правда, нужно было узнать сперва на что согласился.

— Что же, — проговорил судья, — если подсудимые согласны послужить на благо общества…

— Согласны! Мы послужим! — вновь выкрикнул Игорь. Эти слова вырвались против воли.

— Заткнись, мля, дай ему договорить! — прошипел Боец и больно стиснул локоть соратника.

— Если у моих коллег нет нареканий, — двое судей покачали головами, — и нет возражений у прокурора, — крупный мужчина пожал плечами, — тогда решением суда Российской федерации подсудимым смертный приговор заменяется участием в проекте «П». С учетом тяжести преступлений срок определяется двухсотлетним содержанием.

Зал ахнул. Адвокат радостно улыбнулся — всё-таки смог стащить ребят с электрического стула; у прокурора был такой скучающий вид, что если бы не зрители, то он запросто поковырялся бы в носу; седой судья шарахнул молотком по плашке и закрыл папку с бумагами; у женщины-судьи вырвалась слезинка. В зале зашептались. Люди не знали — сочувствовать смертникам или радоваться за подаренный шанс начать новую жизнь.

Никто не видел, как снаружи здания заместитель старухи с косой поднялся со ступенек и затушил окурок. Если гора не идет к Магомету… Мужчина поспешил в другое место.

— Охренеть! — сплюнул Боец и отвесил Фаре затрещину такой силы, что тот ударился о решетку и едва не пролетел головой между прутьями.

— Да я же хотел как лучше! — огрызнулся Игорь Теплов по кличке Фара.

— А получилось как всегда! — прошипел Анатолий Бойцов по кличке Боец. — Вот отхватят у тебя конец и будешь сидя ссать.

— Уведите подсудимых! — скомандовал седовласый судья. — Судебное дело закрыто.

Мордатый охранник повернул ключ до конца, скомандовал молодым людям отвернуться и завести руки назад. Холодные кольца наручников сдавили запястья. Боец прожигал взглядом спину Фары.

— Всем встать! Суд идет! — пристав снова рявкнул так, что присутствующие невольно вздрогнули.

Три человека в мантиях поднялись со своих мест и неторопливо проследовали в боковую дверь. Красная панель скрыла вершителей человеческих судеб, и люди в зале почувствовали небольшое облегчение. Сегодня осудили не их.

Возбужденный гул зала остался позади. Ребят вывели в тесное помещение. Три древних скамьи, пара железных дверей, поцарапанный линолеум, темные панели на стенах — вот и всё убранство комнаты ожидания. Охранник сел на скамью напротив, шокер положил на колени. Вилочкой по направлению к заключенным.

— Ты знаешь что-нибудь об этом проекте? — спросил Игорь у Бойца.

Анатолий тряхнул головой, словно откинул дурные мысли и повернулся к Фаре. В глазах застыла решимость идти до конца, упрямая складка пролегла у рта, а нижняя челюсть немного выдвинулась вперед.

— Слышал, что это типа холодильника. Кладут туда человечка, а потом отрезают кусочки по мере надобности. Богатенькие уроды теряют руки-ноги, а нормальные пацаны должны страдать и отдавать им свои грабли и говноступы. Ладно, расслабься. Может и пронесет! Не ссы — прорвемся, всё же лучше, чем так, — Боец склонил голову набок и высунул язык, пародируя повешенного.

— А через двести лет выпьем всё, что горит и оттрахаем всё, что движется. Загуляем так… — Фара запнулся, подбирая слова. — Словно двести лет не трахались и не бухали!

Охранник смотрел на них так же эмоционально, как может наблюдать видеокамера в супермаркете. Минуты текли долго и нудно, пока из двери на улицу не показалась голова ещё одного надзирателя и не прозвучала команда выходить.

Молодые ребята вышли и, может в последний раз, взглянули на солнце. Грудь холодила мысль о будущем — оно будет лучше смертной казни или хуже? По небу носились быстрокрылые ласточки, теплый июньский день пах жизнью, радостью и бензиновой гарью. Боец вдохнул вольного воздуха, прежде чем сесть в полицейский фургон. Он знал, что возможно этого больше не удастся сделать никогда.

Немного истории

Вы думаете, что знаете о боли? Да что вы о ней знаете? Кто-то из родных и близких уходил и это больно? Да, но со временем это проходит… Болят суставы и ломит кости? Примите кокаин, и вы забудете о боли. Ах, не употребляете? Тогда намажьтесь чем-нибудь — обезболивающего дерьма навалом. Царапина, рана, инвалидность? Примите таблеточку и забудьтесь.

Вы ничего не знаете о боли, если не побывали в криогене. Пусть врачи льют мочу в уши, что это безболезненно и ничуть не страшно — они-то сами помирают обыкновенной смертью и не замораживаются в холодильных камерах, чтобы не ждать побудки. Они-то знают, что в криогенной камере человек не спит… Да-да, не нужно делать такие удивленные глаза и тыкать листки с данными — Игорь Теплов знал об этом не понаслышке. Он успел о многом подумать. Да почти обо всем на свете…

Вот это и есть настоящая боль — быть заключенным в одном месте и не иметь возможности выбраться. Многие люди сами себя заключают в кольцо «дом-работа-дом». Прячутся в раковинку, удобную и мягкую. Наплевать — что там происходит снаружи, главное, что в раковине всё хорошо. Люди наслаждаются иллюзией порядка и стабильности…

Жируют, пока не приходят подобные «Северным волкам».

Куда деваются надменные взгляды, типа «я учился, я заработал, я всё сам»? Всем известно, что эти «я сам» на самом-то деле результат долгой и кропотливой работы родителей, которые вкладывают в детей всю душу и надеются, что отпрыски не сдадут их в дом престарелых.

Куда уходит презрительная ухмылка с накачанных ботоксом губ, когда «волки» появляются на пороге? Откуда появляется страх в дорогих линзах, когда платье разрывается на груди? Каждый отвечает за свои поступки. Рано или поздно приходится платить и пусть смилостивится тот, кто давным-давно обосновался на небесах.

Они не Робин Гуды, не благородное отребье. Они — дети своего времени. Плохого или хорошего времени — об этом рассудят потомки. Пусть будущим поколениям власти снова вешают лапшу на уши, что раньше было хуже, а сейчас нормально, но нужно чуть-чуть потерпеть.

«Северные волки» не хотели терпеть!!! Они свободные звери!

И они знали, что последует за такой свободой. Но не знали, что так быстро…

Вы хотите, чтобы Игорь рассказал о себе, о нищем детдоме и строгих воспитателях? Хотите, чтобы начал вызывать сочувствие, мол, «не я такой, а жизнь такая»? Обломайтесь. Ничем таким он не намерен заниматься. Да и не детдомовский он. Обычная семья, среднестатистическая, с двумя детьми и бабушкой на другом конце города. Пока отец не разбился в автокатастрофе, и мать не привела «папашезаменителя».

Среднестатистическая семья развалилась за семь лет. За семь лет, в ходе которых Игорь вставал на защиту матери, а сестренка пряталась под столом и дико орала. Да, получал крепко и ходил с долгосходящими синяками. Терпел и глотал слезы. Среднестатистические слезы среднестатистического ребенка. Надоело это слово. Скажу последний раз — «среднестатистический» и сам черт не заставит больше вставить его в текст.

— Гошенька-а-а, — выла мать, когда под голубым глазом разливался цвет спелой малины. — Не рассказы-ывай никому, скажи, что у-упал с лестницы.

Сколько раз в жизни упадет человек, если он не каскадер? Игорь превысил норму в несколько десятков раз — и это за семь лет! Может, мать и любила отчима, это вечно полупьяное животное, а может, боялась остаться одна… Терпела и прощала… Но спустя семь лет Игорь не выдержал. Нож легко вошел в рыхлое тело, а Игорь в очередной раз «упал с лестницы».

Повезло — избавил мать с сестренкой от тирана. Не повезло — попал в воспитательную колонию.

Жалко? Да плевать Игорь хотел на вашу жалость, ему и без неё хорошо. Лучше кого-нибудь другого пожалейте, более достойного. Котенка слепого или собачку одноногую.

То, что из школы пришла характеристика как на неуравновешенного идиота, сыграло Теплову на руку. Игорь знал, что он вовсе не дебил, а на уроках не успевал из-за того, что дома скандалили и ругались. Да, над его неряшливым видом смеялись одноклассники. Недолго смеялись… пока их зубы не оказывались на заплеванном полу туалета. И даже когда напали вчетвером, Игорь не отступил. Некуда отступать.

Вы знаете, куда засунуть свою жалость. Это хорошая школа жизни, и она пригодилась Игорю в колонии. Где его и заметил Боец.

Есть люди, которые не нравятся с первого взгляда, таким подмывает без раздумий заехать в дыню, обругать последними словами. Вот таким же человеком и предстал Теплов в новом месте обитания. Его невзлюбили с первого шага по давно некрашеным дощатым полам колонии. Он «чужой», он волчонок, он злобный дебил…

После очередного нападения троих воспитанников с целью «вдолбить немного разума», Игорь сплевывал и смывал кровь в туалете. Боль утихала при воспоминании о лежащих без сознания «учителях». Тогда-то и зашел Анатолий Бойцов. Боец. Повезло же родиться с такой фамилией и получить такое погоняло. А у Игоря что — «Теплый», или же из-за постоянных синяков — «Фара».

— Ты как?

— Ты ссать шел? Вот и вали, не хер соваться не в свое дело.

— Ладно, не залупайся. Я не враг тебе, — протянул руку темноволосый парень.

Игорь сначала не понял, что в руке у парня какая-то тряпка, но потом узнал в этой тряпке полотенце. Личное. Вафельное, но личное. Такое не доверяют другим, во избежание переноса кожных заболеваний. Полотенцем Фары давно уже подтерся один из лежавших на полу, но тот своё получил. Теплов взял полотенце и нехотя пожал протянутую руку.

Заморозка

Молодые люди покачивались в автозаке. Трое охранников угрюмо молчали по другую сторону решетки. Для них это ежедневная работа — сопровождать людей к месту наказания. Хароны земной тверди, перевозчики душ. Лица красные, осоловевшие от жары, всем троим здорово за тридцать. Судя по загорелой, обветренной коже, которая у воротника переходит в белый цвет, все трое заядлые рыбаки. Может, поэтому сейчас молчали, уставившись в никуда? Будто смотрели на солнечных зайчиков, скачущих по водной ряби, и ждали заветного нырка поплавка.

Заключенные тоже не отличались болтливостью. Каждый думал о своём. В железном фургоне жарко, как в финской сауне, пот струйками стекал по спине, выступал на лбу и обжигал шею. Пахло рвотой, запах хлорки раздражал слизистую, бензиновые ароматы довершали ароматы неволи. Игорь то и дело утирался, сосульки слипшихся волос неприятно щекотали кожу. Анатолий откинулся назад и на выбоинах бился затылком о металлическую стенку фургона.

Люминесцентные лампы моргали светом на замызганные скамьи, на второй доске справа нацарапана надпись: «Здесь ехали свободные люди!» Игорь задумчиво водил по буквам пальцем. Что будет дальше? Судьба свиной головы, которая печально смотрит из морозильной камеры и ждет, когда её разделают на куски?

Здесь ехали свободные люди!

— Ай сссс… Ну и вляпались же мы! По самое не хочу, — выругался Боец, когда на крупной яме основательно приложился затылком.

Игорь вздрогнул, вырвался из тягостных дум. Зеленоватые рыбьи глаза уставились на сидевшего напарника. Тот смотрел в ответ тяжело и мрачно. Так, бывало, глядел напившийся отчим, перед тем, как Игорь начинал своё «падение с лестницы». Фара поежился от едкого воспоминания, передернул плечами — в душном фургоне повеяло холодком.

— Чего ты очкуешь? Может, всё обойдется?

— С нашей-то прухой? Да только уши на свободу и выползут! — ответил Анатолий и потер рукой зудящий затылок. Больше он не рисковал прислоняться.

Мысли Игоря были заняты другим, они ворочались тяжеленными китовыми тушами на мелководье, словно уже подверглись криогенной обработке. Однако среди огромных мрачных дум мерцала ленточка светлой мысли.

— Зато мы живы.

Трое полицейских подняли головы и прислушались к разговору. Вяло, инфантильно, без интереса. Скорее по выработанной привычке, чем из любопытства. Надзиратели выполняли свою работу, не больше и не меньше. Всего лишь нудная работа, такая же, как у слесаря, который несет из магазина прокладку на финский кран. По заданному маршруту они ехали впервые, но никаких происшествий по дороге не ожидалось. Слишком уж мелкие карасики попались, хоть и злые, как пираньи. Рыба крупнее как всегда осталась плавать на свободе.

— Смотри, уже уши греют, может, поугораем напоследок? — одними губами прошептал Анатолий.

Игорь украдкой бросил взгляд на охранников и подмигнул.

— Эх, а заначка-то медным тазом накрылась. Вот же блин, досада какая, а я почти на квартиру накопил, — пожаловался Боец Игорю так громко, что уши у охранников дернулись и напряглись.

— Да ладно, потом выйдем и проценты снимем. Садимся бомжами, а выйдем богачами, — поддержал Фара.

Нет, не до развлечений как-то. Не задевал развод охранников. Да и ребятам думалось о другом. Охранники покивали головами, ухмыльнулись друг другу. Сразу видно, что калачи тертые и не впервой выслушивать подобные откровения.

— Да ну, злые вы, уйду я от вас, — махнул рукой Боец и отвернулся к стене. Минуту поизучал её и повернулся обратно. — Дайте сигарету, что ли?

Охранник с мясистым носом повернулся к заключенному и, лениво растягивая слова, пробурчал:

— Миндзрав уже запарился предупреждать, что курение вредит вашему здоровью!

Двое других охранников хохотнули. Один из них, с соломенными волосами и набухшей нижней губой, не смог удержаться от демонстрации отсутствия чувства юмора.

— Хосподам нужно, чтобы вы были как можно здоровее, так что поберехите ваши лехкие для какого-нибудь старпера.

— Жлобы, — сплюнул Фара, и вязкая ниточка слюны протянулась от шлепка на полу до пересохших губ.

— Хамье. Может, поучить их напоследок? — снова подал голос охранник с соломенными волосами, глядя, как утирается Игорь.

«Мясистый нос» презрительно хмыкнул и кивнул. Его лицо выражало крайнюю степень апатии к этой несовершенной жизни. Ему бы сейчас на Шабровский пруд, закинуть удочку, послушать комариный писк и далекое печальное кукование, да выловить пару подлещиков на жареху… А приходится по жаре сопровождать недомерков к месту их будущего пребывания. Эх, жисть-жистянка.

— Не нужно сильно мять, вдруг там не принимают «некондицию», — он протянул ключи охраннику с соломенными волосами.

Дань традиции — ключи. Никак не могут отвыкнуть от шаблонов и устоявшихся штампов — если есть дверь, то должен быть ключ. Если есть охранник, то должен быть заключенный. Если заключенный позволяет себе вольности, то он «падает с лестницы».

Здесь ехали свободные люди!

Били вяло, так же как и жили, как работали, поэтому ни Боец, ни Фара особенно не пострадали. Разбитый нос, ссадина на щеке и синяки на ребрах — вот весь результат учебы. Охранники мешали друг другу, размеры помещения не давали пространства для молодецкого замаха. Заключенные только прикрывали головы.

Мужчины вышли обратно и сели на места. Хлопнула дверь. Прозвенела дань традиции. Дальше ехали в полнейшей тишине, желание зубоскалить и поддразнивать пропало начисто. Ребята вновь погрузились в невеселые думы, а Игорь потрогал языком шатающийся зуб.

Дорога продолжала стелиться под колеса фургона неровным полотном, так же покачивало и не хватало воздуха. Дорога долгая, но заключенные мечтали, чтобы она никогда не заканчивалась. Уж лучше так, в душном фургоне, с ударами охранников, зато живые, чем в криогене ждать пока кому-нибудь из богатеев понадобится новая рука. Лучше? На тот момент Игорю казалось, что так и в самом деле лучше. Неизвестность будущего всегда страшит, а тут и будущее представляется самым мрачным…

Фургон взвизгнул тормозными колодками, словно пожаловался на трудную работу. Три надзирателя дождались, пока снаружи откроют дверь, и «мясистый нос» выпрыгнул наружу. Двое остальных, после окрика: «Давай!», скомандовали заключенным выходить по одному. На выходе стальные обручи наручников вновь обхватили запястья, жесткие ребра впились в кожу. Под ноги кинулась пыльная земля.

Анатолий и Игорь оказались перед массивными металлическими воротами. За ними возвышалось серое непримечательное здание, какие тысячами толкутся на предприятиях и заводах. Направо и налево тянулись такие же безликие коробки, не предназначенные для жилья. До половины их скрывал высокий забор, способный без труда выдержать встречу с танком, летящим на полной скорости. По верху белого забора щедрой рукой навиты кружева колючей проволоки.

Тягостное зрелище, ещё более тягостное, чем трехэтажное здание. Мрачные стены, окна-бойницы под самой крышей, у металлических ворот застыли двое охранников с новенькими «Калашами». Рожи дубовые, как у Шварценеггера из фильма «Терминатор», да и по фигуре мало чем уступали основателю конкурса «Арнольд Классик».

И тишина… Даже птиц не слышно, хоть какой бы полудохлый ворон каркнул… Гробовая тишь, как на заброшенном кладбище зимой.

— Куда же нас занесло? — поинтересовался Игорь.

— В нашу новую квартиру. Чур, я занимаю место у окна, — вяло пошутил Анатолий.

Сдвоенный толчок в спины, скорее удар, а не толчок, заставил ребят шагнуть к воротам. Анатолий обернулся:

— Мразь, ещё раз толкнешь, я…

Договорить он не успел, кулак «мясистого носа» воткнулся ему в губы, словно хотел затолкнуть слова вглубь глотки. Боец скривился от боли и прыгнул на охранника. Широкий лоб въехал в ненавистную рожу, в нос, в презрительно искривленные губы. В стороны веером брызнули капли крови, шлепнулись на листы подорожника и скатились грязными шариками на землю. Толстый надзиратель отшатнулся и непременно рухнул бы на землю мешком с удобрениями, если бы коллеги не поддержали.

Охранники у ворот не шелохнулись, словно их совершенно не интересовала судьба надзирателя. «Живые ли они?» — пронеслась мысль в голове Игоря.

— Шшшука, да я тебя шейшаш, — вместе со словами вылетели осколки прокуренных зубов и алая слюна.

Анатолий набычился, на лбу выступила кровь из ссадины, капля протянулась по переносице. Он смотрел, как обладатель большого носа отстегнул от пояса «ухват» и крутанул регулятор мощности. Красная черточка остановилась на пределе — от получения заряда такой силы были зафиксированы случаи смертельного исхода. Боец скривил разбитые губы — какая разница, где погибать? Либо за забором разделают, как корову на скотобойне, либо умрет здесь, на улице, на относительно свежем воздухе.

— Остановитесь! — прозвучал в воздухе властный голос.

Надзиратель нехотя опустил шокер. Анатолий обернулся, чтобы встретиться взглядом с пожилым человеком в белом халате. Он ожидал увидеть кого-либо из киношных героев, типа сумасшедшего ученого со стрижкой под Эйнштейна, но никак не седовласого академика из старых советских фильмов про космос. Фигура мужчины не расплылась, как у сидячих работников, которые заменили работу тела на работу мозга. Холодные светло-голубые глаза прирожденного убийцы осмотрели заключенных, словно двух жертвенных баранов, привезенных на Курбан-байрам. Игорь поежился от чувства, что его окатили холодной водой после выхода из жаркой сауны, рот моментально наполнился вязкой слюной. Вот он, их будущий Виктор Франкенштейн.

— Отведите пациентов в зал «Б». Пусть ждут, — мужчина даже не обернулся на стоявших охранников, лишь чуть наклонил голову влево.

Один из «терминаторов» тут же подошел и встал между разъяренным надзирателем и заключенными. Живым щитом отделил прошлое от будущего. На застывшем лице совершенно никаких эмоций, лишь стволом автомата повел по направлению к воротам.

— Вперед! — голос прозвучал глухо, как из дубовой бочки.

Анатолий и Игорь не стали испытывать судьбу на прочность и пошли по указанному маршруту. Второй охранник даже не взглянул на них, когда они проходили через приоткрытые ворота. Сзади раздавалось шипение и матюки надзирателя.

Игорь сложил фигуру из трех пальцев, так любимую на догнивающем, но никак не сгниющем Западе. Вряд ли надзиратель её увидел за спиной идущего охранника, но на душе стало чуть легче.

— Давайте документы, — прозвучал за спиной голос человека в белом халате.

Ребята оказались на огороженной территории. На разогретом асфальте не оказалось привычного для предприятий мусора. Не было ни валяющихся поддонов, ни металлических балок — ничего. Даже опавшие листья стеснялись падать на ровную площадку. На всем протяжении пятидесяти метров серой стены выделялась одна черная дверь, и она выглядела посторонним предметом в этом бетонном массиве.

Чтобы не ожидало ребят за этой дверью, но пока впечатления находились на уровне плинтуса. Даже червячок радости оттого, что живы, тихо свернулся колечком глубоко внутри и выглядывал блестящими глазками из-под огромного нагромождения тревоги. Заключенные шаркали подошвами тяжелых ботинок, старались как можно дольше задержаться на улице и вдохнуть свежего воздуха, как можно дольше не шагать в неизвестность.

Эту заминку увидел охранник и подтолкнул в спину Игоря. Тот запнулся, но смог удержаться на ногах.

— Тебе тоже вмазать? — окрикнул охранника Анатолий.

— Со мной у вас такое не пройдет. Двигайтесь быстрее, — таким бездушным голосом мог говорить тостер, извещающий о прожарке.

Заключенные переглянулись и не решились проверять сказанное. Со скованными руками вряд ли свалят такого быка, а лишние «падения с лестницы» грозили переломами. Они подошли к двери, и та с вальяжностью раскормленного швейцара распахнулась перед троицей. Внутри оказался белоснежный тамбур два на два метра. Очень похоже на грузовой лифт в высотных домах, только нет кнопок, да чернели отверстия решеток сверху и снизу. Приговоренные к заморозке опасливо ступили на пол, охранник шагнул следом, и дверь также неторопливо закрылась.

Три стука сердца. Из верхних и нижних отверстий решеток с шипением разъяренной кобры ударили струи пара. От неожиданности заключенные шарахнулись к стенам, но твердые руки охранника удержали их на месте. Ещё три стука и пар исчез также неожиданно, как и появился. Ладони на шиворотах разжались, молодые люди встали прямо, ощущая дрожь в коленях от выброса адреналина.

Лифт оказался дезинфекционной камерой, Игорю даже почудился легкий запах хлорки. Стенки плавно разошлись, и троица вступила под высокие потолки лаборатории. Иначе это помещение и не назовешь — кругом блестящие столы с нагромождением колб, мензурок и переплетеньями прозрачных шлангов. Возле каждого стола находится человек в белом халате, к стенам крепятся лестницы с железными площадками. На каждой площадке крепкий охранник с автоматом в руках. Дом, который построил проект «П».

У дальней стены рядами громоздились странные параллелепипеды, словно холодильники положили на бок. Возле каждого «холодильника» ютились бочонки серого цвета, по круглому боку шла черная полоса с желтой надписью. Из-за расстояния надпись невозможно прочесть.

— Какой себе выбираешь? — спросил Игорь.

— Я же сказал — у окна! Эх, ещё бы туда телочку горячую, и весь срок, как один миг, — хмыкнул Анатолий.

Неразговорчивый охранник кивнул стоящему у входа напарнику и велел заключенным подождать. Жвачкой потянулись минуты ожидания. Ребята осматривались по сторонам, ведь здесь им предстояло провести ближайшие двести лет. Немалый срок.

Семенящей утиной походкой к ним подбежал юркий мужичок, какие десятками пасутся у метро и сшибают мелочь «на проезд». Однако на плечи мужчины был накинут белый халат, сверкал бейджик с голограммой «Проект П». Блеклые глазки воровато бегали из стороны в сторону, добавляя сходство с теми, у кого «не хватило на метро». Анатолий по привычке хотел послать его на три буквы, но вспомнил, где находится и сдержался. Не хотел проверять реакцию охранника…

— Где Константин Сергеевич? — голосок задребезжал ложечкой в поездном стакане.

— Оформляет документы, сейчас будет! — ответил охранник.

— Это и есть наши доноры? Молодые какие. Это хорошо, — мужичок покачал плешивой головой. — Проводите их к моему столу, пожалуйста.

Охранник резко кивнул, будто ударил лбом воздух. Троица прошла мимо столов с колбами, мензурками и цветными мониторами, на которых хороводились разноцветные спирали. Люди вышли к хромированному верстаку химика, который сопровождал их подпрыгивающей походкой. У Игоря пронеслось в голове, что будь воля этого чудика, то он сейчас же отрезал бы у них по ноге и примерил себе, вместо хромого левого копыта.

Несколько беленых колонн удерживали рифленый потолок, среди мощных балок скользили толстые канаты кабелей. В потолке белели ряды окон из оргстекла, света давали немного, но и не пропускали прямые солнечные лучи. Огромные светильники располагались строго над столами ученых, такие же прожектора стояли на тюремных вышках.

Лохматый человек в синей униформе посмотрел на проходящих ребят блестящими глазами. В побелевших руках он сжимал рукоять швабры, по дрожанию пластмассы было видно, что ещё чуть-чуть и древко сломается. Анатолий нахально сощурился в ответ и сделал губами куриную гузку, словно намекая на поцелуй. Желваки на лице человека заходили сильнее, нос раздувался, как у испанского быка на корриде. Кого-то он напоминал, но вот кого? Другие люди не обращали на заключенных ни малейшего внимания.

На блестящей столешнице, в которую можно смотреться как в зеркало, рассыпаны папки с бумагами — тоже дань традиции по истреблению деревьев. В век компьютерных технологий вся эта гора бумаги могла уместиться на флешке размером с рисовое зернышко. «Бюрократия неистребима и без бумажки ты — букашка», — подумал Игорь.

— Так-так-так, — закудахтал мужичок. — Вы уже знаете, к чему приговорены?

— Нам сказали, что дадут литр вискаря и пару баб в придачу. Больше ничего не говорили, — оскалился Анатолий.

— А мне ещё абонемент в бубли… бабли… библитеку обещали, — поддержал напарника Игорь.

Страшно было до жути, оттого и старались скрыть страх за смехом. Вроде, когда смеешься над страхом, он и не такой уж страшный…

— Шутить изволите? Это хорошо, при гипотермии чувство юмора поможет согреться. Освободите их, пожалуйста, — обратился мужчина к охраннику.

— Отказ. Правый заключенный разбил нос надзирателю, — отрезал охранник.

Мужичок в халате хлопнул себя по плешивому лбу и выдвинул один из ящиков стола. Оттуда показался пластмассовый пистолетик, вроде тех, которыми дети играют в войнушку. Игорь инстинктивно сделал шаг назад — вряд ли мужик в белом халате собирается бегать по залу с криками: «Пиф-паф, ты убит!».

— Не нужно бояться, это всего лишь успокаивающее, чтобы вы не навредили в первую очередь себе. Доноров беречь нужно.

Игорь с Анатолием никогда не видели улыбочки подлее, чем та, которая появилась на губах мужичка, а уж повидали они многое за свою недолгую, но бурную жизнь. Человек в белом халате навел на парней пистолетик, прицелился в ноги. С трех метров трудно не попасть в такие мишени, и небольшие дротики вонзились в икроножные мышцы заключенных так быстро, будто доктор в прошлой жизни был завзятым ковбоем и всегда выигрывал дуэли. Игорь охнул, а Анатолий поморщился на укол.

Боли не было, но внутренние страхи ушли, на их место прилетело чувство полной апатии ко всему происходящему. Захотелось сесть и сидеть до тех пор, пока не жизнь не уйдет из тела. Пусть за стенами этого здания воруют, убивают, лгут и любят, здесь же будет маленький островок спокойствия и умиротворения для двух закадычных друзей.

— Вот теперь можете снять наручники, заключенные не опасны, — доктор выдернул использованные дротики и бросил в мусорное ведро.

Игорь проследил взглядом, как прозрачные стерженьки кувыркнулись в воздухе и стукнулись о пластмассовую стенку черного пакета, надетого на мусорную урну. Почему-то в этот миг полет дротиков показался ему важнее, чем дальнейшее будущее. Так спокойно и хорошо ему было лишь после того, как однажды обкурился гашишом.

Наручники звякнули, и молодые люди принялись растирать запястья. Краем глаз Игорь заметил вышедшего из «предбанника» представительного мужчину, который их встретил у ворот. Походка была такой, словно он шел по гостиной родного дома. И вновь Игорь натолкнулся на неприязненный взгляд уборщика. Представительный мужчина на долю секунды задержался возле уборщика, что-то сказал и двинулся дальше.

— Константин Сергеевич, транквилизаторы введены, доноры готовы к заморозке, — суетливо отчитался мужичок, когда представительный мужчина остановился около них.

— Хорошо, Михаил Анатольевич, если бы так ещё с бюрократическими проволочками дело обстояло. А то миллион подписей нужно проставить… Ладно, отведите их в лаборантскую. Анализы, полная дезинфекция, в общем, всё, как обычно, — скомандовал Константин Сергеевич и повернулся к охраннику. — Вы свободны, можете вернуться к обязанностям.

Охранник кивнул, развернулся и пошел к выходу. Опять никаких эмоций. Киборг, мать его.

Суетливый Михаил Анатольевич взял ребят за руки и потянул за собой. Игорь и Анатолий послушно пошли следом. Наверно, так телята идут на убой, наивные и не представляющие, что их ждет впереди. Работающие за столами люди не обратили на них никакого внимания, скользнули взглядами и тут же забыли, поглощенные своей увлекательной работой по заморозке живой плоти.

Недалеко от лежащих «холодильников» расположилась пластиковая коробка без окон, по размерам она напоминала один из тех вагончиков, где ютятся приехавшие на заработки эмигранты. Внутри перемигивались и зудели неизвестные ребятам аппараты и устройства. Мониторы глядели бездушными огромными зрачками, в них перекатывались те же самые разноцветные спирали, которые струились по экранам ученых. «Вроде бы так изображались спирали ДНК в фильмах», — мелькнуло в голове Фары. У дальней стенки стояло белоснежное кресло с мягкими на вид подлокотниками и подставкой для ног. Михаил Анатольевич щелкнул тумблером на столе, из-за подголовника кресла выехал ещё один монитор. Получилась смесь кресла из кабинета стоматолога и электрического стула маньяка-эстета.

— У и фифа сипе! — промямли Анатолий и осекся.

Язык показался таким неповоротливым, словно к нему привязали кирпич. В размерах он не увеличился, но мышцы ослабли настолько, что кончик почти невозможно упереть в нёбо.

— Я знал, что вам понравится, — улыбнулся мужичок. — Кто из вас первым сядет на наш «трон»?

Ни один из парней не выказал желания приземлиться на «электрический стул». Подобно баранам из старой пословицы они непонимающе смотрели на белую кожу кресла. У Игоря получилось немного преодолеть апатию, и он попытался выйти наружу. Липкие пальцы доктора присосками приклеились к локтю. Игорь вяло дернулся и послушно пошел к креслу. Кожа скрипнула под весом, руки удобно легли на подлокотники. Сквозь черную ткань тюремной робы Игорь ощутил, насколько холодным было кресло, словно сел в мягкий снежный сугроб.

— Так, хорошо. Теперь ноги ставим сюда. Молодец! Плотнее прислонись к спинке, да-да, вот так, — крутился рядом Михаил Анатольевич.

Игорь вяло наблюдал за суетой. Тот нажал несколько клавиш на клавиатуре, по экрану монитора запрыгала ломаная линия. По коже Игоря огромным табуном пролетела орда мурашек — из-под скрытых отверстий подлокотника и подставки вылетели пластиковые ремешки в два пальца толщиной. Ремешки плотнее притиснули руки и ноги к креслу, вспотевший лоб обхватил мягкий обруч.

Игорь задрожал. Сквозь транквилизатор пробилось то дикое чувство страха, которое испытывает дикий зверь, когда его ловят охотники. Чувство страха и дикой агрессии. Он готов был кидаться на доктора и охранников, как крыса кидается на огромного человека, который загнал её в угол и поднимает топор для последнего удара. Игорь забился в кресле, но ремни держали крепко.

Сквозь вой эмоций Игорь далеким краем подсознания отметил укол. По телу вновь пролилась волна спокойствия, расслабленности, даже неги. Снова воспоминание о гашише. Через пелену в глазах Игорь увидел, как в мусорное ведро отправился очередной дротик транквилизатора.

— Какие хорошие показатели, — хмыкнул доктор, — пока ещё никому не удавалось пробиться через блокаду. Тебе бы бойцом в краповом берете быть, а не убийствами да воровством заниматься.

Игорь хотел ответить, но язык так и остался недвижим. В подушечки пальцев остро кольнуло и тут же по ним разлился холодок обезболивающего. Игорь ойкнул, а ремни скользнули по коже. Он был свободен. Липкие присоски доктора вытащили его из кресла. Трон занял Анатолий. На этот раз обошлось без транквилизатора — Анатолий видел, что с его напарником ничего не случилось. По экрану монитора скользили уже две ломаные линии. Синяя и красная.

— Хорошо, очень хорошо. Вы прекрасный материал для будущего донорства, — потирал руки Михаил Анатольевич. — С тех пор, как заморозили Джеймса Бедфорда, наука продвинулась очень далеко. Не бойтесь, ребята, через двести лет выйдете наружу, не факт, что целиком, но выйдете. Передадите привет от меня прекрасному «далеко»?

— Угу, — смог выдавить из себя Анатолий.

Как по ним, то лучше передавать привет великолепному «сейчас», но карты легли иначе. Михаил Анатольевич надавил на клавишу, и из принтера выползла лента бумаги. Затем вторая. Они хотели свернуться кольцами на полу, но доктор ловко подхватил их и не дал коснуться ламината.

— Пойдемте, — коротко бросил доктор и вышел наружу.

Словно послушные зомби за колдуном вуду, ребята двинулись за ним. Игорю попались на глаза подушечки пальцев — небольшие пятнышки обозначили места уколов. На подлокотниках кресла не видно никаких иголок, вообще ничего — вышли, укололи, вернулись на место. Тонкая струйка слюны протянулась из расслабленного рта и образовала мокрое пятнышко на груди. Своеобразная медаль за прошлые заслуги.

— Константин Сергеевич, доноры осмотрены. Данные потрясающие, так бы и забрал себе часть органов.

Вот! Игорь не ошибся в своих предположениях относительно хромающего доктора! Если бы заключенный мог, то злорадно улыбнулся, а так лишь новая струйка слюны скользнула на то же самое место. Пятно на робе расплылось ещё больше и приобрело форму Африки. Представительный мужчина неспешно подошел к ним. Люди в белых халатах всё также не отрывались от своих рабочих столов. Странного уборщика нигде не было видно.

— Хорошо, тогда поместите их в контейнеры С-3578 и С-3893. Через две минуты после отмашки начнем заморозку, — неторопливо падали слова. Так мог цедить мясник на рабочем перекуре в компании других мясников.

Ребята безвольно взирали на то, как два человека раздели их. Будто продавцы в магазине сняли одежду с каучуковых манекенов. В это время железная рука-захват опустилась на верхние «холодильники» и электроталь поставил на пол один за другим два контейнера.

«Вечный эцих с гвоздями!» — мелькнула в голове Игоря фраза из старого кинофильма.

Техники подошли к контейнерам и начали присоединять к контейнерам шланги от спущенных электроталью серых бочек. «АЗОТ ОПАСНО» гласила желтая надпись на черном ободке. Техники проверили аппаратуру и отошли прочь, вполголоса беседуя о вчерашнем футбольном матче. Им тоже было наплевать на замораживаемых. Всем было плевать на замораживаемых.

— Всё функционирует, можем запускать рыбок в аквариумы, — улыбнулся Михаил Анатольевич.

Никто не поддержал его шутку. Константин Сергеевич коротко кивнул, ледяные глаза не отрывались от монитора. По экрану скользили красная и синяя ломаные линии. Обнаженные ребята покрылись гусиной кожей, в лаборатории ощутимо похолодало. Охранники на возвышениях бесстрастно осматривали зал — для них стало уже привычным наблюдать за заморозкой живых организмов. Возможно, так фашистские надзиратели привыкали смотреть на людей в газовых камерах.

— Поместите доноров в контейнеры! — бросил Константин Сергеевич, не отрываясь от монитора.

Михаил Анатольевич взял за плечо Игоря, и тот вновь ощутил, какие у него липкие пальцы. Будто купаешься в пруду и ног касаются скользкие водоросли. Брр! Доктор заметил передергивание Игоря и улыбнулся. Отнес это к страху перед заморозкой. Покивал плешивой головой, мол, любишь кататься — люби и рассчитаться. Расплата всегда найдет героев.

Игорь остановился перед камерой. Блестящие металлические щиты с отверстиями укрывали стенки камеры. Очень похоже на морозильник, куда хорошие хозяйки складывают мясо для дальнейшего хранения. У «Северных волков» в морозилках всегда хранилась дорогая водка. Теперь Игорю предстояло узнать — что же чувствует бутылка, когда её помещают в холод. Только если водка хранилась при -18° по Цельсию, то людям предстояло испытать все -180°. Для лучшего сохранения товарного вида…

Пальцы доктора подталкивали к камере, но Игорь нашел в себе силы оглянуться на Анатолия. Тот смотрел на него безучастным взглядом, но вдруг правый глаз дернулся и сомкнулся. Получилось такое подмигивание а-ля «не ссы, прорвемся». Игорь коротко кивнул — даже двойная доза транквилизатора не смогла с ним справиться.

— Не задерживай, ложись, — бубнил доктор и подталкивал Игоря в контейнер.

Холодный металл обжег кожу, когда Игорь улегся в ледяной гроб. Его руки и ноги вытянули вдоль тела, доктор осмотрел лежащего и прищелкнул языком. Похоже, ему нравилась его работа. Затем Михаил Анатольевич исчез, оставив Игоря смотреть в рифленый потолок лаборатории.

Через пять минут донеслось покашливание и громкий голос Константина Сергеевича:

— Начинаем заморозку! Закрыть криогенные камеры!

Игорь безучастно смотрел на потолок, краем глаза зацепил подошедшего человека. Уборщик. Человек в синей униформе смотрел на Игоря жгучим ненавидящим взглядом, а парень пытался вспомнить — где же видел эти знакомые черты. Всего несколько секунд, а после крышка с легким шорохом закрылась и наступила темнота.

Вам тоже хочется узнать — каково это? Как происходит процесс заморозки, куда деваются толчки сердца, в какие дали уплывают мысли? Возьмите и попробуйте сами. Ощутите всю прелесть моментального перехода от состояния «огонь» до состояния «лед».

Ощутите, как холод накидывается на кожу и кровь кидается к внутренним органам, чтобы защитить их от переохлаждения. Это не зависит от вас, так устроен организм, и он так устроен у всех — перед холодом все равны. Тело забьется в конвульсиях, чтобы хоть чуть-чуть согреться, чтобы тряской выбить искру для разжигания огня в крови. Пульс застучит с частотой бешеного барабанщика, вдох и выдох будут чередоваться один за другим. И так до тех пор, пока температура тела не начнет опускаться ниже тридцати пяти градусов…

Вы начнете засыпать… Откажут почки… Мышцы расслабятся и, если вы не успели перед заморозкой сходить в туалет, то после разморозки вас будет сопровождать запах древнего дерьма. Да и сами вы в глазах размораживателей будете всего лишь древним дерьмом. Человеком, который захотел обмануть время.

Курица из морозильника…

Прежде, чем потеряете сознание, вам захочется раздеться. Да, вы уже обнажены, но вам станет так жарко, словно залезли в раскаленную сауну в норковой шубе. Это кровь прильнет к коже и обожжет ледяную корку. Кровяные тельца захотят спасти тело. Безуспешно. Сердцебиение начнет затухать — тяжело станет моторчику гонять ледяные шарики. Дыхание замедлится, внутри начнет скапливаться угарный газ. Когда температура тела упадет до двадцати двух градусов — сердце остановится…

Игорь засыпал. Из молодого тела выливалась жизнь, или это лилась моча? Из отверстий в металлических стенках доносилось шипение, никакого запаха, кроме собственного пота не слышно. Темнота… апатия… уходящая жизнь… Перед глазами замелькали картинки, какие бывают при удушье…

Немного истории

Говорят, что воровать первый раз страшно — Игорь чуть не обделался бетоноблоками, когда сунул руку в открытую сумку женщины, которая стояла перед ним в рейсовом автобусе. Холодный пот чуть ли не цвиркнул тонкими струйками на жирную спину и легкомысленную блузку в цветочек. Женщина была размером с газетный киоск, её и выбрали-то из-за размеров — на прокорм такой туши нужно потратить много шелестящих бумажек.

Кожу царапала молния кожаной сумки, пальцы наталкивались на какие-то бумаги, косметичку, спутанные провода наушников, ключи, брелоки. Наталкивались на что угодно, но не на упругий кошелек из «крокодиловой кожи». Анатолий подталкивал сзади. Игорь отмахивался и чувствовал, как между лопатками прокатилась крупная капля.

Каким-то седьмым чувством тетка заподозрила неладное и оглянулась. Ребята тут же сделали вид, что увлеченно смотрят на картинку из соцсети. С экрана телефона щерилась глубоководная рыба с фонариком на отростке и экскаваторной челюстью. Жуткое зрелище — кошмар аквалангиста. Тетка с явным неудовольствием оглядела небогато одетых молодых людей. Вместо того чтобы по телефонам лазить, лучше бы на завод шли работать — такое выражение лица ребята встречали у многих взрослых людей. У тех, кто никогда тяжелее карандаша в руках не держал.

После побега из колонии ребятам пришлось переехать из Нижнего Тагила в более большой город. Им и стал Екатеринбург. Толчея, машины, люди — грех не затеряться двоим подросткам. Июльские ночи на удивление в этом году теплы и ласковы, вот только очень хотелось кушать. Отжали пару телефонов у двух лошков и один проели, но это разовая акция. Школьники подняли такой ор, что пришлось бежать от подоспевшей помощи в лице поддатого мужика.

Тетка снова подозрительно оглянулась. Её заметили в магазине, вернее красный пухлый кошелек. Проводили до остановки. Опыта воровства нет ни у того, ни у другого, но жрать-то хотелось.

— Ты вытащишь и передашь мне. В случае чего ты чистый, а я сразу же выйду, — шептал Анатолий Игорю, когда они ждали автобуса и следили краем глаза за теткой.

— Давай лучше ты вытащишь, а я выйду, — ответил Игорь.

В этот момент подъехал автобус, и тетка тяжело пошла к дверям. Препираться некогда, ребята порхнули к автобусу. Час пик не разочаровал своей толкотней и огромным скоплением народа. Огромной баржей тетка заплыла внутрь автобуса, а ребята маленькими катерками скользнули следом. Игорь оказался к ней ближе и несмело потянул за молнию сумки. Сумка открылась, осталось дело за малым — вытащить кошелек.

С Игоря пролилось сто потов, пока тетка успокоилась и вновь отвернулась. Глубоководная рыба на экране телефона подмигнула Игорю, и тот решился. Ладонь лодочкой нырнула между крохотными зубчиками молнии. Пальцы наткнулись на гладкие клеточки и сжали добычу. Пять долгих секунд. Прокатилась ещё одна капля пота по позвоночному столбу, зато кошелек перекочевал под рубашку Анатолия.

Игорь выдохнул и наткнулся на колючий взгляд незнакомого парня. Скуластый, похожий на злого хорька с бегающими глазками, он смотрел прямо в лицо Игоря и улыбался. Улыбались только губы, показывая острые мелкие зубки, которые придавали ещё больше сходства с мелким хищником. Он осматривал двоих ребят таким взглядом, словно приценивался к свинине на рынке. Анатолий тоже увидел парня, нахмурился и показал увесистый кулак. Парень оглядел колотушку, задержал на секунду взгляд на царапине, понимающе кивнул и отвернулся к окну.

За пыльным стеклом показалась серая остановка с надписью «Ост. Медгородок». Ребята начали потихоньку протискиваться к выходу. Пассажиры недовольно ворчали, мол, надо было раньше думать, ребята извинялись и пробирались дальше. В тот момент, когда они попали к дверям, в автобус потекла струйка новых пассажиров. Треск рвущейся материи. Шипение сквозь зубы. Матюки на головы непочтительной молодежи и в лица пахнул свежий воздух. Даже щедро сдобренный бензиновыми выхлопами он разительно отличался от автобусного, в котором пахло застарелым потом и различными оттенками духов и одеколона.

Ребята поспешили прочь, унося свою добычу, когда их окликнул веселый голос:

— Эй, щипачи-неумехи, тормознитесь! Базар есть!

Разморозка

Когда проводились первые опыты по крионике, доктора не знали — смогут ожить их пациенты в дальнейшем или так и останутся замороженными кусками мяса. Поэтому в лед шли люди с неизлечимыми болезнями, несчастные страдальцы, которым осталось жить два понедельника. Они уже приговорены к смерти, им всё равно. Так и было: спали в ожидании пробуждения существа с раковыми опухолями размером с теннисный мяч, спали подхватившие СПИД рок-звезды, спали толстосумы, которым даже всё состояние не помогало вылечиться от смертельных заболеваний. Спали и ждали своего часа. Оживут ли люди после разморозки? Этого не знал никто.

Не знали, пока не получилось оживить замороженное животное. Люди со всего мира следили за пробуждением сурка Джона, а этот зверек даже не осознавал своей значимости для огромных двуногих созданий, которые суетились возле него днями напролет. Его заморозили. И он стал первой размороженной ласточкой. Спустя две недели хомяк ожил и даже смог завести потомство, клетки почти полностью восстановились, соображал не хуже прежнего, единственно — иногда замирал на месте на несколько секунд, но это такие мелочи, по сравнению с тем, что он смог вернуться к жизни, которая была до заморозки. Акции криодепозитариев взлетели на астрономическую высоту, люди поверили в мир будущего!

Никто не знал, кому первому пришла в голову идея использовать преступников-смертников на благо общества. Замораживать и разбирать людей на запчасти. Но была бы идея, а исполнители найдутся — замороженные органы оттаивали и долго ещё служили своим новым хозяевам, пока прежние лежали в ледяных гробах. Своеобразные доноры-Белоснежки…

Темнота… космическая темнота черной дыры… полное отсутствие света…

Стуки и царапание за стенкой… Мозг живет… Всё тело заморожено, но мысли продолжают двигаться… Медленно, как улитка по стволу двухсотлетнего баобаба… Холода нет, тепла нет… ничего нет… лишь изредка стук и царапанье.

Редкие периоды проблесков… вроде бы они есть, а вроде и нет — замороженный мозг не успевает фиксировать. Так летом можно увидеть далекую тучу и тонюсенькую, не толще волоска, молнию и в этот момент задаться вопросом — а была ли молния, или это зрение сыграло шутку?

Игорь находился в анабиозе долгое время. Очень долгое. Для бабочек-однодневок пронеслось семьдесят три тысячи пятьдесят жизней. Двести лет одиночества. Лишь редкие стуки за стенкой составляли компанию.

Кто это? И стучали ли вообще? Может это галлюцинации? А может он сам чья-то галлюцинация?

Голова профессора Доуэля могла щуриться, болтать, шевелить ушами — хоть какое-то развлечение. Игорь лежал в камере без движения. Он даже не знал — есть у него органы или остался один мозг? Кусок бывшего преступника. Секунды сливались в минуты, минуты в дни, дни в года. Два столетия… Он успел пожалеть, что не выбрал смерть.

Всего две секунды боли… и свободен. Две секунды или два столетия… Как говорят одесситы: «Это две большие разницы!»

Однако всё рано или поздно заканчивается и также закончилось пребывание в состоянии заморозки. Сознание приходило постепенно. Сначала пришла боль. Жуткая, рвущая на части, словно в тело вцепились миллионы пассатижей и каждый потянул в свою сторону. Забирались под кожу, вытягивали сухожилия, немилосердно обрывали волокна тугого мяса.

Темнота и жгучая боль — вот два спутника, которые поприветствовали Игоря. Дикий крик снаружи дал понять, что кто-то ещё размораживается. Крик Игоря заполнил холодное пространство камеры. Тело понемногу приобретало чувствительность. В каждую молекулу тела втыкались раскаленные иглы, они отбрасывали ненужные атомы прочь, а те упорно лезли обратно, на привычные места. Крики рвались один за другим, Игорь даже не пытался их сдерживать — так больно не было никогда. А кричал ли он? И кричал ли кто-то другой? Или это снова галлюцинация?

Крышка криогенной камеры отъехала в сторону. Игорь попытался зажмуриться от яркого света — не получилось. Он сумел только подумать об этом, за двести лет мышцы атрофировались и пришли в полную негодность. Если к этому прибавить заледеневшую кровь, то можно понять состояние Игоря.

Он не видел ничего — корка льда покрывала глаза, он не слышал ничего — толстые пробки закрыли ушные проходы. Только слепящее пятно белого света… Оно было нестерпимо ярким, обжигающим. Оно причиняло боль ничуть не меньшую, чем оттаивающее тело и… сознание Игоря провалилось в спасительную темноту. Туда, где оно находилось около двухсот лет. К знакомым и родным галлюцинациям…

Две фигуры в костюмах из серебристой ткани вызвали бы у Игоря ассоциацию со старинными водолазами, если бы он их увидел. Хотя нет — шлемы были в полтора раза меньше и не скручивались толстые шланги для воздуха. «Водолазы» осмотрели лежащих людей, переглянулись.

— Они ещё живы… — глухо раздалось из-под забрала.

— Прекрасно, значит, у нас появились очередные кандидаты на Игры Огня, — последовал ответ второго «водолаза».

Одна из фигур показала на синий круг в центре заброшенной лаборатории. Пришельцы синхронно пробежали пальцами по приборчику, напоминающему наручные часы, и под контейнерами возникли неровные черные пятна. На вид это напоминало разлитый черничный сок.

«Сок» застыл в мгновение ока и фигуры вытянули руки с прибочиками-часами вперед — в такой позе со времен Советского союза ставили памятники дедушке Ленину. Застывший «сок» оторвал от пола тяжелые камеры, и они поплыли пушинками именно туда, куда им указывали пародии на советского вождя.

Черные кляксы донесли контейнеры до круглой платформы. Фигуры в костюмах нажали на приборчики и кляксы растаяли в воздухе, словно их и не было. Серые ящики остались лежать на синем круге.

Одна из фигур осмотрела помещение, в её черном стекле шлема отразились облупленные стены в потеках, искривленные столы с неработающими старинными компьютерами, склянки разбитых колб. В здании царили хаос и запустение, какое бывает на заброшенных складах, откуда в спешке эвакуировали сотрудников. Клочья паутины трепетали на ветру. Свежий поток воздуха врывался в разбитые окна и гонял по грязному полу бумажные обрывки.

Вторая фигура в это время пыталась привести в рабочее состояние платформу разморозки. Увы, старинный компьютер отказывался подавать признаки жизни. Из отверстия процессора выполз недовольный таракан и уставился на фигуры в костюмах. Когда же один из «водолазов» потянулся к нему, то насекомое шмыгнуло прочь, соскочило со стола и успешно запуталось в густой сети. Толстый паук поспешил к пиршеству, неожиданно упавшему с неба.

Блестящий костюм вновь вернулся к компьютеру. Пальцы коснулись «часов», раздалось сухое потрескивание. Потрескивание усиливалось, по пыльному экрану монитора запрыгали мелкие искорки. Загудел блок процессора. Паук испуганно отпрянул от бурчащей коробки, и таракану едва не удалось вырваться на свободу, но голод преодолел страх и паук вернулся к своей жертве. Теперь таракану несдобровать!

Фигура у монитора показала раскрытую ладонь. Потом загнула один палец, второй, третий… Когда же ладонь превратилась в кулак, фигура нажала на клавишу запуска.

— Процесс дефростации запущен. Полная разморозка произойдет через двадцать пять минут! — грянул из скрытых динамиков женский голос.

Фигуры присели от звука и оглянулись в поисках источника.

— Техникам занять свои места! Нач… — зеленые лучи вырвались из приборчиков-часов и динамики вспыхнули голубоватым пламенем. На грязный пол упали тяжелые капли расплавленной пластмассы.

Синюю платформу накрыло куполом силового поля. Такое поле считалось устаревшим и его давно нигде не использовали, но в заброшенном здании с выцветшей вывеской «Проект „П“» оно ещё функционировало. Из центра платформы фантастическими змеями вырвались шланги и впились в металлические бока.

Фигуры наблюдали сквозь мерцающий экран силового поля, как из контейнеров возник зеленоватый дымок. Ни одного звука. Возможно, что силовое поле не пропускало наружу не только запахи. Зеленый дымок заполнял барьер, скрывал под собой контейнеры. Потом платформы открылось ещё одно отверстие. Дым начал исчезать в нём подобно джинну, который выполнил загаданное желание и должен вернуться обратно в лампу Алладина.

По экрану монитора протянулись две ровные полоски — две параллельные линии, которые по аксиоме никогда не пересекаются. Одна синяя, другая красная. Они хранили параллельность до тех пор, пока последние клочки газа не ушли в отверстие. В силовом куполе засверкали молнии, и фигуры инстинктивно отпрянули от платформы. Молнии облизывали стенки контейнеров, забирались внутрь и прохаживались по лежащим телам. Сцена напоминала древнейшую картину «Франкеншейн», только в фильме было всё более громоздко и пугающе. Линии на экране монитора сломались и пошли рисовать скалы и ущелья. То вверх, то вниз. То вверх, то вниз.

В край контейнера вцепилась красная распухшая рука…

Молнии прекратили дикий танец, и синеватый силовой купол растаял в воздухе. Два «водолаза» выставили приборчики по направлению к контейнерам — неизвестно, какое состояние ума окажется у оживших людей. Раздалось тихое поскуливание и шорохи…

Из дальнего контейнера показалось отекшее лицо молодого черноволосого человека. Он оглядел безумными глазами заброшенное помещение, взгляд остановился на двух фигурах. Губы человека шевельнулись. При попытке перехватиться, он упал обратно на дно контейнера. Гул ударил под ржавые своды потолка, пробежался по облезшим стенам, перескочил на склянки. Второй контейнер отозвался царапаньем, над краем поднялась и пропала рыжая всклокоченная шевелюра. Человеку тоже не удалось выбраться наружу…

Два «водолаза» приблизились к платформе с размороженными людьми. Они скользили по воздуху в полуметре над полом на круглых синих дисках. Казалось, что гравитация не волнует этих существ. Они зависли рядом с металлическими параллелепипедами. Черные стекла шлемов заглянули внутрь.

В контейнерах шевелились два искалеченных человека: у черноволосого не хватало руки и обеих ног, у рыжеволосого отсутствовала нижняя челюсть, правая нога по колено отхвачена безжалостными хирургами, культи рук елозили по гладким стенкам. Подобно черепахам, которых перевернули на спину, люди пытались выбраться из своих гробов. Они смотрели на странных посетителей в блестящих костюмах и пытались что-то сказать.

Фигуры переглянулись и та, что поменьше ростом, коротко кивнула. Из приборчиков вырвались зеленые лучи, коснулись лба людей, и инвалиды затихли. Они лежали как две размороженные курицы, которых умелый повар разделывал на куски. Синева кожи придавала им большее сходство с полуфабрикатом. Лишь грудные клетки вздымались в такт дыханию.

«Черничный сок» вновь разлился под контейнерами и понес ящики к выходу. Рядом парила одна из фигур. Выход уже не казался таким белым и стерильным, как при вхождении в него двух молодых и полных сил заключенных. Он потемнел и оплавился, будто принял на себя взрывную волну ядерного удара.

Вторая фигура проследовала за караваном до выхода и остановилась. Перчатка вытащила из скрытого отделения скафандра небольшую черную коробочку, напоминающую детский игральный кубик с буквами, и нажала единственную красную кнопку. Затем коробочка полетела внутрь помещения, а фигура в блестящем скафандре поспешила вон.

Огромный комплекс, весь в дырах и трещинах, с осевшим правым углом, просто перестал существовать. Только что он возвышался подобно прыщу на носу юнца, и вот в одно мгновение пропал. Никаких истаиваний, никакого съеживания, никакого взрыва — был и пропал. Лишь ровная яма десяти метров в глубину напоминала о его присутствии.

Кругом шелестел густой лес, птицы перекликались между собой и перепрыгивали с места на место, озирая непонятную дыру в земле. Ничего не выдавало того, что здесь недавно гнездился комплекс с названием «Проект П». Кругом девственная чистота нетронутого леса, лишь в воздухе покачивается темно-зеленая площадка, напоминающая увеличенный в десятки раз альбомный лист бумаги. На неё-то и встали контейнера со спящими калеками. Рядом опустился первый «водолаз» и повернулся назад. К яме.

Второй скафандр высматривал хотя бы один предмет, созданный человеком. Не обнаружив ничего похожего, фигура в скафандре вытащила ещё один кубик, на сей раз голубой, и метнула его на дно резервуара. Затем фигура поплыла по воздуху по направлению к платформе. Она не одну сотню раз видела, как ровные ямы наполняются чистейшей водой, как со дна поднимаются зеленые водоросли, как между скользких нитей начинают скользить блестящие бока зеркальных карпов. По бокам ямы выстрелили в небо гладкие стебли камышей. За несколько секунд на месте недавнего комплекса образовалось озерцо правильной прямоугольной формы. На ровную гладь воды опустился желто-зеленый лист березы.

Очередное адское наследие прошлого ликвидировано, можно возвращаться домой. Безмолвным призраком фигура подплыла к платформе и остановилась рядом с первой. Кивок шлема и платформа поплыла вперед и вверх.

Контейнеры прижались боками друг к другу, инвалиды в них спали также беспробудно, как двести лет до этого. Платформа скользила по воздуху, минуя кусты, обходила деревья, пока не поднялась выше крон. Фигуры на платформе напоминали сказочных владельцев ковра-самолета, а контейнеры походили на сундуки с богатством. Всё так и было, если бы сказку рассказывал робот по имени Шахерезада…

Путь платформы шел над заросшим лесом, в тени которого безбоязненно прыгали зайцы, шуршали листвой ежи, двигали черными носами пугливые лисы. Птицы провожали взглядами странный объект и возвращались к своим делам. Упитанная мышь юркнула между коряг огромной ели, когда платформа на миг закрыла луч солнца. На заросшей валежине грелся толстый уж, он поднял треугольную голову и проводил немигающим взглядом темный прямоугольник.

Ничего, абсолютно ничего не напоминало о присутствии здесь людей. То, что было построено около двух веков назад полностью скрылось под зелеными насаждениями. Ни грамма асфальта, ни крупинки бетона — девственная природа. И над этой темно-зеленой чистотой летела темно-зеленая площадка.

Бескрайнее синее небо взирало на зеленую поверхность. Солнце пригревало по-летнему жарко, и вскоре одна из фигур сняла с головы шлем. Показалось скуластое девичье лицо. Ветер подлетел и запутался в густых каштановых волосах. Девушка зажмурилась от удовольствия, конопушки собрались в кучку у задорно приподнятого носа. Ярко-зеленые глаза осматривали проплывающие внизу деревья. Она глубоко вдохнула и с удовольствием выдохнула.

Вторая фигура показала на шлем, на что девушка лишь склонила голову. Земляничного цвета губы раздвинулись и на солнце сверкнули белые зубы.

— Перестань, Дрианна! До дома ещё далеко, а когда ещё представится шанс вдохнуть старинных бактерий? — голос девушки напоминал мелодичное журчание ручья.

— Сиатра, надень обратно. Если заболеешь, то вряд ли будешь допущена до теста. Неизвестно, что принесли нам предки, — глухо проворчала вторая фигура.

Девушка немного подумала и кивнула. Каштановые волосы качнулись и скрылись под блестящим шлемом. Путешественники летели не меньше двадцати минут, прежде, чем на горизонте показались белые столбы. Платформа неуклонно приближалась к вырастающим гигантам. Вскоре можно было разглядеть, что это вовсе не столбы, а высокие дома. Стеклянные окна темнели проемами на фоне белых стен.

Платформа начала снижаться, деревья редели по мере приближения к огромным небоскребам…

Игорь открыл глаза и уставился в ослепительно белый потолок. Белее этого оттенка он видел лишь первый снег в деревне, и то, это было так давно, так давно… Судя по ощущениям, он лежал на мягкой кровати, тело укрыто пушистым пледом. Игорь попытался осмотреться, но из этого ничего не вышло, веки могли опускаться и подниматься, глаза же отказывались вращаться. Белый потолок и на краю периферийного зрения чернела непонятная блямба.

Веки смежились и снова открылись. Руки и ноги тоже объявили забастовку и напрочь отказались служить хозяину. Игорь попробовал крикнуть, но лишь слабый сип прозвучал вместо мощного окрика. Однако и этого сипа хватило для привлечения внимания.

Раздались шаги, и к его кровати подошел ангел. Другого названия этому прекрасному существу он не смог придумать. Казалось, что девушка воплотила в себе все лучшие черты и черточки красавиц с «Плейбоевского» разворота. Когда в улыбке показались зубки, то воспоминание о первом снеге кануло в небытие. По сравнению с белизной улыбки снежный покрой был всего лишь застарелой овсяной кашей.

— Очнулся? Вот и хорошо. Сейчас разомнем мышцы, а после снова можешь поспать, — бархатный грудной голос обволакивал и заставлял сердце прыгать в грудной клетке осатаневшим кроликом.

Бежевая маечка едва прикрывала два больших упругих шара, светло-синие лосины обволакивали стройные ноги. От её вида Игорь напрочь забыл, как нужно моргать. Тело ангела было совершенным, видно, что девушка не отлынивает от походов в спортзал. Обычно около таких богинь ошиваются «кошельки на ножках», толстосумы, которые думают, что могут всё купить и продать.

Девушка подняла правую руку Игоря и начала её пощипывать, крутить кисть в разные стороны, разминать пальцы. Игорь смотрел на девушку не отрываясь, пытался запомнить ямочки на щеках, яркие каштановые волосы, зеленые глаза. Ему казалось, что это лишь сновидение из разряда тех, которые он видел последние двести лет. Вот сейчас Игорь моргнет, и девушка исчезнет, растворится как дымка в безумной чехарде фантазий и галлюцинаций.

Игорь не сразу обратил внимание на то, как преобразилась его рука — вместо тонкой веточки, «музыкальной ручонки» как называл её отчим, сейчас разминалась мощная ручища культуриста. Мускулы перекатывались так, словно под кожу запустили сотню скоростных черепашек, и те бегали и показывали очертания круглых панцирей то тут, то там. Змейками струились вены, они по толщине не уступали карандашу, здоровенное запястье не обхватить и двумя ладонями. И эту мужественную руку разминала самая красивая девушка на свете. Сон, глюк, стандартное видение — иначе и быть не может, ещё немного и он проснется.

Однако девушка никуда не исчезала, старательно мяла, щипала и растирала мускулистую руку. Игорь успел несколько раз пожалеть, что не ощущает прикосновений и не может двигать пальцами — они были так близки к соблазнительной груди. Ох и сжал бы, ощутил шелковистость кожи, но, хренушки — оставалось только наблюдать за действиями девушки.

— Ох, как же нам повезло с вами. Ага, особенно с тобой. У тебя такие волевые характеристики, что можно спокойно раскидывать на троих игроков, и это я ещё не говорю о шкале выживания — такой высокий показатель ещё ни разу не встречался.

О чем она говорит? Ни хрена не понял. Рыжеволосая красавица старательно массировала руки, потом перенесла поглаживания и пощипывания на тело. Игорь ощутил, как у него сжалось внутри, когда девушка перешла к ногам, но никаких ощущений так и не возникло.

— Гляделками дыру во мне прожжешь, — улыбнулась девушка. — Ничего, сейчас зарядим тебе питательную смесь, а я пока займусь твоим другом. Через пару дней сможете ходить, и не только под себя.

Каким другом? Игорь вновь попытался покрутить головой. Результат остался прежним — мышцы его не слушались. Всё тот же белый потолок и почти пропавшая с поля зрения рыжевласка. Девушка вернулась обратно. В её пальцах краснел кубик, похожий на игральную кость, для полного совпадения не хватало углублений на гранях.

Кубик лег на мускулистую руку и начал терять форму, распадаться, как сахар-рафинад в стакане горячего чая. Кубик уменьшался, пока полностью не пропал из вида, только квадратик пыли остался на руке. Девушка сдула с руки пыль, и Игорь в очередной раз восхитился плавным изгибом пухлых губ. О таких губах говорят, что они созданы для поцелуев… ну, или для чего-нибудь ещё.

То, что сейчас происходило, вряд ли было сном. Так долго он не наблюдал одну и ту же картину — криогенные галлюцинации менялись одна на другую со скоростью пролетающего метеорита. А сейчас… Неужели их освободили? Кого их? Кто-то был ещё…

Снова усилие на издание звука и снова крах. Навалилась сонливость, девушка почти пропала из виду. Она склонилась над тем самым черным пятном, которое Игорь заметил периферийным зрением. Неужели там лежал… Анатолий? Имя всплыло черными буквами на белом фоне потолка. Игорь моргнул, и буквы исчезли, словно вспугнул их неосторожным движением. Вот бы повернуть голову. С этой мыслью он погрузился в темноту.

Он не видел, как в небольшую палату без окон, где находились всего две кровати и тумбочка, вошла ещё одна девушка. В отличие от первой, пышущей здоровьем, блондинка выглядела субтильной и тщедушной. Огромные карие глаза взглянули на спящего Игоря, перешли к лежащему Анатолию.

— Он так и не приходил в себя? — бархатно прошелестел голос.

— Нет, так и валяется без сознания. Вон рыжик уже вовсю глазами вращает, а этот как пень лежит, даже не моргнет, — ответила рыжеволосая девушка, растирающая руку Анатолия.

— Как прижились новые конечности?

— Не отличишь от настоящих, Дрианна. Очнутся, так от радости плясать будут, — рыжеволосая взяла другую руку.

— Долго не напляшутся, Сиатра. Приближаются Игры Огня, так что они должны быть готовы. И на этот раз мы должны сделать их наиболее выносливыми и сильными. Говорят, что меркурианцы подготовили сюрприз.

— Будут готовы. Подправим характеристики, нарастим силу, скорость и выносливость — будут как супергерои из старинных кинофильмов. Эх, жаль таких самцов упускать, — улыбнулась рыжеволосая.

Блондинка невесомо подплыла к Игорю, взглянула на скуластое лицо. Конопушки так густо усеяли нос и щеки, что напоминали пигментные пятна беременных, рыжие волоски слиплись на влажной коже лба. Крылья утиного носа слегка подрагивали, со стороны он напоминал спящую гончую, которой снится охота — вот-вот задергает лапами и залает. Дрианна оглядела тонкие шрамы на руках, они алыми ниточками вздувались на белой коже.

— Конечности прижились хорошо, ещё чуточку поправить и можно отпускать на тренировочную базу, — проворковала блондинка, ведя полупрозрачным пальчиком по ниточке шрама на левой руке Игоря.

— Гесдарь обделается от радости, — хмыкнула шатенка, — давно ему не попадался такой материал. Недаром же он приказал переделать ребят по старинным снимкам. И ведь сколько раз мы пролетали над этим комплексом и ничего не видели. Лихо же предки замаскировали свой холодильник.

— Если бы птицы не испортили солнечные батареи, то защитное поле так и не выдало его местоположение. Интересно, а почему этих двоих бросили? Были же и другие контейнеры, но все оказались пусты. А эти два человека лежали, да ещё и такие изуродованные. Похоже, что мы натолкнулись на одно из пресловутых хранилищ человеческих запчастей. Вот же варвары, — брезгливо произнесла блондинка.

Шатенка положила руку Игоря и перешла к ногам. Из-под покрывала выглянуло мужское достоинство внушительных размеров. Сиатра поспешила одернуть ткань, но темные брови Дрианны нахмурились. Сиатра шмыгнула носом.

— Не ругайся, я не могла удержаться. Его-то причандалы откромсали, а в биолаборатории Миратен как раз вырастил этот образец. Засранец, специально это сделал, чтобы поддразнить меня. Я облизывалась, облизывалась и не заметила, как приделала к черноволосику. Извини за маленькую слабость, не могла удержаться, — повинилась Сиатра.

— Скажи, почему я никак не могу истребить в тебе гозорские пороки? Ты же почти перешла в новую категорию, столько сил на тебя потратили, а всё равно иногда срываешься. Нужно сдерживать свои желания, — наставительно проговорила блондинка.

Шатенка горестно вздохнула, словно сожалея о своем проступке, но хитрый блеск из-под полуопущенных ресниц выдал всё её напускное раскаяние. Блондинка укоризненно покачала головой.

— Ну, Дрианна, пожалуйста, прости мне эту шалость. Вряд ли когда увидимся с этим бойцом, а не попробовать этот аппарат я не могла.

Блондинка лишь махнула рукой, мол, делай, как знаешь. Шатенка улыбнулась и перешла к массажу ног Анатолия. Вместо культей на поверхности кровати находились мускулистые ноги, такие могут и многокилометровый кросс выдержать и одним ударом выбить дух из врага.

Дрианна отошла к стене и прислонила палец к приборчику на запястье. Из «часов» вырвался зеленоватый луч и нарисовал перед ней квадрат с диаграммами, формулами и таблицами. Девушка быстро осмотрела показатели и протянула ладошку к крайнему разлинованному квадрату. Несколько движений пальцами, будто щелкала по лбу провинившуюся Сиатру, и квадрат увеличился в размерах. Посмотрев на мерцающие цифры, она изменила три показателя в крайней колонке, и кровать Игоря немного выгнулась посередине. Ещё две цифры и подушка слегка надулась. Затем она придала более удобную форму кровати Анатолию. Так заботливая мама подтыкает одеяло уснувшим детям, но вряд ли при этом у мамы будут холодные бесстрастные глаза.

Шатенка встала рядом с блондинкой. Сиатра тоже подняла руку и прислонила палец к «наручным часам». Ещё один прямоугольник возник перед девушками.

На зеленом экране вспыхнули и заплясали в воздухе буквы.

Физические составляющие:

Выносливость — 0

Ловкость — 0

Скорость — 0

Гибкость — 0

Сила — 0

Рядом с первой фразой возникло число 100 и слова: «Воспользуйтесь с умом»

— Модифицированные части тела прижились идеально. Однако прежние тела вряд ли смогут выдержать нагрузки, придется их укреплять. Займись черноволосым, но не увлекайся с бионодами, я знаю, как ты падка на мускулистых парней. Опять обвешаешь его пластами ненужного мяса, а он после первой игры не вернется и что тогда? Все труды насмарку? Постарайся в этот раз держаться «золотой середины», или копируй мои результаты, — проговорила Дриана.

Сиатра горестно вздохнула, но кивнула. Она знала, что лучше Дрианны никто не подготавливает воинов для Игр Огня. Уже не первый гозор смог пройти предстоящие этапы и дойти до финала, бойцы же Сиатры редко когда доживали до третьего раунда. На Играх Огня уходили прочь сомнения в правильности выбора, реакции обострялись до невозможности, мозги испытуемых в скорости вычисления могли соревноваться с самыми мощными процессорами. И лишнее движение, или недостаточная быстрота могли подвести в самый неожиданный момент.

Игры Огня — единственное время в году, когда человеческое племя могло позволить скинуть с себя оковы морали, дисциплины и самоограничений. Своего рода отдушина для дальнейшей спокойной жизни, выплеск животных эмоций, которые скрывались за вежливыми улыбками. Недаром же предки так любили спортивные мероприятия, где они избавлялись от накопленной злости и заряжались энергией от тысяч таких же кричащих и топающих существ.

Под белыми кроватями возникли черные пятна. Из лужиц к кровати протянулись длинные тонкие щупальца. Наткнувшись на одну из ножек, щупальца подтянули жидкую субстанцию к кровати и быстро скользнули к лежащим телам.

— Самое главное — они должны быть быстры и выносливы, — прошептала Дрианна, и пальчики пробежались по «наручным часам».

— Да поняла я, не надо десять раз повторять одно и тоже, — шепнула в ответ Сиатра. Её пальцы тоже заскользили по приборчику, от усердия она даже высунула кончик языка.

Черные лужицы выбросили тонкие щупальца, те вонзились в тела бывших узников. Ни крови, ни разрывов плоти. Казалось, что щупальца всего лишь присосались к телам, подобно гигантским пиявкам, если бы не исчезающие на глазах черные лужи. За пятнадцать секунд лужи исчезли, а под кожей лежащих ребят забурлила кипучая деятельность. Если в воздушный шар залить воду и под давлением подавать воздух, то вид дрожащей и бурлящей резины очень напомнил бы ту картину, что сейчас предстала пред глазами двух девушек.

Дрианна и Синатра начали перемещать цифры и менять показатели.

Выносливость — 19

Ловкость — 20

Скорость — 21

Интеллект — 19

Сила — 21

Слышалось негромкое постукивание, когда бионоды укрепляли и расширяли кости. Когда же дело коснулось мышц, то возникло ощущение, что ребят надувают изнутри. Грудные клетки распирало, пласты грудных мускулов подтянулись над резко очерченными кубиками пресса.

Возникли новые квадраты с характеристиками:

Структура здоровья:

Зрение — 1 D

Слух — 23 дБ

Вкус — 52 %

Обоняние — 72 %

Осязание — 69 %

Вестибулярный аппарат — 45 %

— Смотри, Сиатра, у них такие великолепные внутренние составляющие духовной силы, — ахнула Дрианна. — Это может стать решающим фактором на Играх.

— Ага, посмотри на моего, — кивнула Сиатра на свой экран.

Внутренняя составляющая духовной силы:

Жизненная энергия — 57 %

Сила воли — 60 %

Психическая энергия — 48 %

Самоконтроль — 74 %

Молодых людей на кроватях корежило, ломало, взрывало изнутри. Они приобретали вид двух киноактеров, которых их современники признали бы с первого взгляда. Сиатра с Дрианной слегка удивились такой просьбе Великого Грига, но перечить не посмели.

— У них ещё не хватало почек, у моего отсутствовала селезенка, пришлось тоже наращивать, — прокомментировала Сиатра, не отрывая глаз от растущего тела Анатолия.

Блондинка кивнула и отняла пальцы от «наручных часов». Черная масса осталась в теле Игоря, так же поступили и с его другом. Сейчас на кроватях лежали два человека, которые спокойно могли позировать древнегреческим скульпторам.

— Хорошо, рецепторы в норме, регуляция до нужного уровня достигнута. Адаптация произойдет при пробуждении. Пробуждение через четыре, три, два, один, — отсчитала Дрианна и наткнулась на взгляд внимательных черных глаз.

Запись 3

Немного истории

Каково это — ночевать на улице? Если летом, то ещё ничего — без дождя и под звездным небом, но вот зимой, когда трещат морозы, когда холод забирается даже туда, где обычно всегда тепло и влажно… Осенняя слякоть забивает легкие. Слюна тянется длинной струйкой, не желая покидать теплое место. Весной тоже дело обстоит не лучшим образом. День на день не приходится и порой, после заморозков ночи, попадаешь под ледяной утренний дождь.

Можно переночевать в теплотрассах или пахнущих мочой подъездах. Однако трудно найти незанятое местечко, а из подъездов выгоняют излишне бдительные жильцы, которым не нравится, как пахнет от временного постояльца. Когда жильцы вызывают полицию, то они не думают, что полицейским лень везти куда-либо «ароматного» бездомного. Они выкидывают его на соседней улице, и человек снова ищет себе пристанище. Жильцы уже не считают таких отбросов за людей, будто забыли пословицу «От сумы и тюрьмы не зарекайся».

Жалости не нужно, но вдруг протянутая рука поможет человеку обрести веру в себя и свои силы? Да, есть халявщики, которым на всё накласть, но чем они отличаются от ваших коллег по работе? Количеством монет в кармане и немытым телом?

Неприятно ночевать на улице. Каждая животина ищет укрытие от ветра и дождя, и человек не исключение. Тот, кто хотя бы раз оказался в положении бомжа не по своей воле, может ощутить радость от постоянного пристанища, от того места, куда можно вернуться, где ждут. У ребят не было такого места, потому они и пошли за молодым парнем, который окликнул их на остановке.

— Вот тут мы и тусуемся, — Жало обвел рукой подвальное помещение, где нашли последний приют несколько старых школьных парт, полуободранный диван с торчащими пружинами, пошарпанные стулья.

В потолок вбито несколько крюков, на одном висит обмотанная скотчем боксерская груша. Довершают картину самодельные гантели, скамья для жима лежа и штанга на двух стойках. Плакаты накачанных стероидами качков и обнаженных сисястых красоток заменяют обои. Тусклые лампочки под потолком едва-едва рассеивают свет.

— Прикольно, че сказать, — хмыкнул Боец, оглядываясь по сторонам.

Три парня повернулись от стола, за которым резались в карты, и уставились на пришедших. Игорь поежился от взглядов, они рентгеном прошлись по пришедшим, за долю секунды успели взвесить, оценить и сформировать своё мнение.

— Здоров, Жало. Чё это за туловища? — прохрипел короткостриженный молодой человек. Таких крепышей называют «быками»: нижняя челюсть похожа на тупой конец утюга, сплюснутый лоб, отблеск интеллекта стыдливо прячется в маленьких глазках.

— Знакомьтесь, новые члены нашего… сообщества, — Жало улыбнулся на последнем слове. — Боец и Фара. Щипанули тетку в автобусе, чуть не обделались со страху, от пердежа глаза слезились.

— Ничего мы не бздели, — вставил слово обидевшийся Игорь. — Жарко было, вот и вспотели.

Анатолий только усмехнулся на подначку, он видел, что приведший их парень был старшим среди ребят. Щуплый белобрысый человек поднялся с места и безмолвно пошел к дивану, за которым притаилась грязная походная плита. На раскаленную спираль залез желтый чайник с отбитой эмалью и синеватым цветочком на боку. Жало сел на место белобрысого и протянул принесенный пакет крепышу.

— Ладно-ладно, не бздели, это я для прикола базарю, — сказал вожак и кивнул на крупного парня. — Носорог, наша боевая машина, фанат качкобоксинга, головой может выбить стекло в поезде метро.

— Да это случайно получилось, — прохрипел крепыш и постарался сплющить пальцы ребят в своей лапище.

— Депутатам расскажешь, — хмыкнул Жало и показал на второго человека. — Это Кот, наш водитель, любую машину может завести с полпинка.

Анатолий с Игорем пожали руку невысокому парню, таких ещё называют «ботаниками»: очки в поллица, взъерошенные волосы и затравленный взгляд. Для полного совпадения с идеалом не хватало галстука-бабочки и скрипичного футляра. Вот только пальцы с въевшимся солидолом резко контрастировали с остальным обликом. «Ботаник» коротко кивнул.

— А погоняло того Глист, — хохотнул крепыш, указывая на белобрысого парня, что разливал кипяток по пивным кружкам. Из кружек выглядывали ярлычки «Майского чая», янтарные струйки устремились вверх от прозрачных пакетиков.

— Не Глист, а Змей, — поправил его щуплый юноша. — Форточник я, могу пролезть в любую дырку.

— Я и говорю — раз в любую дырку сможешь, значит, погоняло должно быть Глист, — оскалился ещё раз крепыш, но белобрысый только махнул рукой.

Игорь посмотрел на Анатолия. Похоже, что компашка подобралась ещё та. Носорог достал из пакета буханку хлеба, батон колбасы, майонез, зелень, помидоры. Щелкнул складной нож и через минуту на столе появились крупно нарезанные бутерброды.

— Ну а я мозговой центр этого веселого отряда. Гоп-стоп, кражи и отжимы — мы работаем в узкой специализации, — улыбнулся Жало. — Ваши имена на хер никому не нужны, только погремушки — чтобы ментам труднее было дознаться, если вдруг поймают.

Фара с Бойцом приняли по кружке чая, уцепили по крупному бутерброду и плюхнулись на диван. Теплов матюкнулся, когда пружина уколола в мягкое место, поерзал и примостился удобнее на продавленном диване. Голодные желудки заурчали, и в них бухнулись первые куски бутербродов. Запивая подкрашенной водой, потому что чаем эту бурду можно назвать с большой натяжкой, они уставились на приведшего их парня.

— Лопайте, лопайте, — сказал Жало и сам взял со стола порцию поварского искусства Носорога. — Как пожрете, тогда и расскажу, что мне от вас нужно.

Знакомство

Черные глаза висели в воздухе, каждое не меньше колеса от детского велосипеда. Казалось, что они рядом — протяни руку и наткнешься на скользкую сосудистую оболочку, но так могли подумать лишь те, кто не знаком с голограммами психозора. Следом за глазами проявилась голова пожилого мужчины. Появилось знакомое лицо, на котором никто никогда не видел улыбки, нахмуренные брови, морщины, которые глубокими канавами прорезали лоб и щеки. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, от правого уголка губ спускалась белая полоска шрама.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, Великий Григ! Чем вызвана честь вашего визита? — произнесла Дрианна.

Сиатра кротко поклонилась, когда на неё упал взгляд верховного правителя. Внимания ей было выделено не больше, чем стоящей у кровати тумбочке. Лицо вновь повернулось к Дрианне.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, девочка. До меня дошла информация, что вы подготовили двух человек из прошлого. Я хочу взглянуть на них, — глухо проурчал голос, узкие губы почти не размыкались.

Дрианна простерла руку по направлению к кровати:

— Они должны вот-вот очнуться, лишь ваше появление задержало меня от подачи команды.

Великий Григ повернулся к девушкам затылком, и те могли наблюдать, как умелые парикмахеры постарались уложить один волосок к другому. Когда же он снова обратил лицо к стоящим, то Дрианна могла поклясться жизнью, что с морщинистого лица только что сошла довольная улыбка. А ведь никто не видел его улыбающимся!!! Даже она… Брови снова сомкнулись, а в глазах появился незнакомый блеск. Словно в слизистую оболочку воткнули ряд ярких диодов. Брови приняли прежнее хмурое выражение, но по тонким изломам морщинок, по блеску глаз, по дергающимся уголкам губ Дрианна поняла, что Великий Григ очень и очень доволен.

— Прекрасные экземпляры для Игр Огня. И вы прекрасно слепили из них тела, которые я заказывал. Два моих любимых актера, Жан Клод Ван Дамм и Дольф Лундгрен в пору молодости и расцвета сил. Однако эти молодые люди могли сойти с ума за время, что находились в ледяном заточении. Дрианна, рекомендую установить блокаду.

— Как будет угодно Великому. Какого рода блокаду вы хотите поставить? — Дрианна потупила взор перед огромным лицом.

Верховный правитель в задумчивости пожевал губами, окинул палату глазами. Сиатра постаралась в красивом свете выставить крупную грудь в надежде на то, что внутри Великого Грига остался дух мужчины, но судьба тумбочки не миновала и на этот раз.

— Записывай, — скомандовал верховные правитель, Дрианна тут же пробежала пальчиками по «наручным часам»:

Скрылось солнышко за лесом,

Последний луч ушел за край.

Пушистый котенок споет тебе песню,

Баю-бай, баю-бай, баю-бай.

— Но это же… — Дрианна не смогла закончить фразу.

— Да, зато ты не забудешь в любой ситуации, — губы мужчины дернулись, вроде бы попытались изобразить улыбку, но получилась только презрительная гримаса.

Всё-таки он разучился улыбаться…

Сиатра переводила взгляд с Дрианны на Великого Грига и не понимала, что происходит. Блондинка кивнула и повела «наручными часами» по направлению к молодым людям. Два тела дрогнули, колыхнулись простыни. Молодые люди продолжали спать и видеть замороженные сны.

Дрианна вывела на экран те данные, которые её поразили.

— У них великолепные внутренние составляющие духовной силы. Подобные только раз видели на Играх и это…

— Да, это было всего лишь раз. Прекрасно, что именно у нас появились такие экземпляры. Марс, Венера и Меркурий пока что не догадываются о нашем козыре… Девочка, и не нужно, чтобы они догадывались. Мы давно не выигрывали соревнования, поэтому эти Игры должны принадлежать Земле.

— Да будет так, Великий Григ, — с легким поклоном сказали девушки.

— Увидимся на Играх Огня. Проследи, чтобы они прошли хорошую подготовку. Прощай, — большая голова Великого Грига растаяла в воздухе палаты, последними исчезли пронзительные глаза.

— А меня как будто бы и нет, — буркнула Сиатра.

— Ты знаешь его отношение к гозорам. Вот когда пройдешь последний уровень аэкуанимитаса (тест на спокойствие), тогда и заслужишь его внимание. Хотя, порой я мечтаю поменяться с тобой местами, — вздохнула Дрианна.

Теперь пришла пора Сиатры вздыхать, она недавно провалила седьмую попытку сдать этот ненавистный тест, а следующий раз представится только после Игр Огня. И вроде бы оставалось самую чуточку, но проверяющая Фридара всегда посылала того мускулистого парня и Сиатра срывалась. Старая сучка знала куда бить… Нельзя-нельзя! Сиатра дернулась от укола из хроносалютема— очередное наказание за дурные мысли.

— Ой, Дрианна, не напоминай! И так вся рука в синяках. Вернемся к прерванному занятию. Ты готова?

Блондинка кивнула и громко скомандовала:

— Очнитесь!

Таким голосом мог Христос в своё время скомандовать: «Встань и иди!» По Евангелию человек встал и пошел. Но Дрианна не Иисус и подобного чуда не произошло, хотя глаза молодых людей распахнулись. Игорь и Анатолий уставились в белый ровный потолок. Боец и Фара вернулись к жизни. Остается лишь догадываться, какие мысли промелькнули первыми, но вот слова были напрочь лишены христианского смирения. Крепкий мат такой силы наполнил небольшую палату, что девушки непроизвольно присели.

Известно, что перед смертью люди чаще всего произносят матерные слова, вроде как с ними легче уйти из бренной жизни. Может, с этими же самыми словами люди приходят в этот мир, но в младенческом возрасте их никто не понимает? Вроде как звуковой ключ: пи-пип (я родился) или же пи-пип (я умер). Так это или нет, но молодые люди изрыгали из себя все известные ругательства так, словно стремились испачкать словесной грязью чересчур чистый потолок.

— Перестаньте! Прекратите! — взвизгнула Дрианна, не отнимая ладоней от ушей.

— Да ладно, пусть продолжают, я таких слов даже от самых заядлых преступников не слышала. А что вы посоветовали положить на воротник? — хихикнула Сиатра.

При звуках женских голосов мужчины смолкли и перевели взгляды на девушек.

— Вы к-кто такие? — невнятно спросил Игорь.

Его прилизанные волосы могли служить рекламой бриолина. И к этой прическе в придачу шло мускулистое тело и конечности «мистера Вселенная». Желваки бешено ходили под тонкой кожей. Он оглядел худощавую фигуру Дрианны и взгляд невольно задержался на более крупных формах Сиатры.

Белокурая девушка красива как ангелок и напоминала медсестру-девственницу, настолько чистый белый халатик и настолько невинное личико у неё было. Рыжеволосая же красавица олицетворяла животный огонь страсти, маечка и лосины не скрывали, а скорее подчеркивали упругие достоинства. Сиатра невольно отвела плечи назад, так, чтобы маечка ещё больше натянулась на молочных железах. В плане фигуры она ощутимо выигрывала по отношению к Дрианне, но вот в плане ума…

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, пришельцы из прошлого! Как вы себя чувствуете? — спросила блондинка.

Игорь её уже не слышал, он отвел глаза от Сиатры и наткнулся на удивленно поднятые брови Анатолия. Фаре пришлось пару раз моргнуть, чтобы понять, что качок на белоснежной кровати до чертиков похож на его ближайшего друга. На того самого, которого последний раз видел неизвестно сколько времени назад.

Да, Фара не догадывался, что воспоминания о реальном виде друга заменены на другой образ. А если бы и догадывался, то вряд ли в этот момент стал бы думать о таком пустяке.

— Ну, ни хрена себе! Какие люди и без охраны! — прохрипел Анатолий, глядя на ошалевшее лицо Фары.

Сейчас Фара напоминал героя дешевого боевика, который постоянно побеждает, несмотря на то, что в него выпустили весь боекомплект авианосца. Побеждает врагов, потом окровавленный, но несломленный, на фоне пожарищ смачно чмокает полуобнаженную красотку, а та чуть не кончает от радости. Вот такой экземпляр и смотрел на него с соседней кровати.

— Неужели выкарабкались? — спросил Фара.

Он всё ещё не верил в происходящее. Ведь только вчера их привезли в серое безликое здание и смертельный холод коснулся сердца, а сегодня… А что сегодня? Пришельцы из прошлого?

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, пришельцы из прошлого! Как вы себя чувствуете? — терпеливо повторила блондинка.

— Как ты нас наз-назвала? — вымолвил Анатолий непослушными губами. Такая невнятица только с большого перепоя вылезала.

— Я повторюсь в третий раз. Доброго здоровья и долгих лет жизни, пришельцы из прошлого. Как вы себя…

— Ох… охренеть не встать! — прохрипел Игорь. — Так мы в будущем? Вы киборги или люди? Рыжик, подойди сюда, дай ущипну.

Сиатра лишь улыбнулась такой просьбе и коротко подмигнула. Дрианна этого не видела, иначе без укоризненного покачивания головой не обошлось. Вот же зануда!

Анатолий не спускал глаз с Сиатры, словно срывал небольшие покровы с загорелого тела. Маечка почти лопалась на соблазнительных выпуклостях, волосы красивой каштановой волной спускались к плечам. Красавица из поллюционных школьных снов…

«Такие волосы офигительно смотрелись бы на подушке!» — подумал в тот момент Боец и подмигнул чертовке в ответ.

Нормализация функциональности — 24 %

Непонятная надпись мелькнула перед глазами и исчезла. Боец моргнул от неожиданности. Глюк?

— Мне не сложно повторить в четвертый раз, — начала Дрианна. — Доброго здоровья и…

— Да здорово, здорово, — отмахнулся от назойливого голоска Анатолий. — Не напрягай связки, красотуля. Хреново мы себя чувствуем. Кстати, какой сейчас год?

Дрианна переглянулась с Сиатрой — или это реакция на разморозку, или молодые люди из прошлого действительно так грубо разговаривают? Хотя, если судить по недавнему выплеску мата, сейчас они ещё очень и очень сдерживаются. А если не будут сдерживаться? Внутри Дрианны всколыхнулось давно забытое чувство страха, она ощутила себя ребенком, запертым в клетке с голодными львами.

На руках молодых людей не было хроносалютемов, и они не подчинялись приказам единого наблюдения. Если они кинутся сейчас, то… То ничего не произойдет — у девушек-то хроносалютемы были, да и колыбельная… Дрианна в очередной раз успела восхититься прозорливостью Великого Грига, он словно заглянул в страхи подопечной.

— Постарайтесь не выражаться, вы находитесь рядом с женским полом, поэтому помните о нормах приличия. Сейчас две тысячи двести сорок второй год, — сухо произнесла блондинка.

— Да ладно, Дрианна, пусть ребята позабавятся. Наверное, намолчались в своей гробнице, — повернулась к ней Сиатра.

Игорь вертел головой по сторонам, старался увидеть необычные вещи, которые так часто показывают в фантастических фильмах. Однако, ни говорящих роботов, ни пищащих мусорных баков на колесиках не видно. На бедрах девиц нет даже захудалых бластеров. Ровные стены белой коробки, непонятно откуда льется мягкий свет — никакого намека на двери и окна. Создалось впечатление, что их превратили в муравьев и засунули в светлый пластмассовый кубик. Два муравчика на кроватках и две мурашки перед ними. Довольно-таки симпатичные мурашки. Особенно рыженькая.

— Перестань, им нужно приучать себя вести адекватно, — пробурчала Дрианна и обратилась к лежащим молодым людям. — Меня зовут Дрианна, это Сиатра, мы нашли вас в заброшенной лаборатории. Так как у вас отсутствовали некоторые части тела, нам пришлось заменить их на биоконечности. Заодно усовершенствовали тела, так как они не приспособлены к грядущим испытаниям. Как звучат ваши имена?

— Чего? Где нашли? Чего у нас не хватало? Какие испытания?

Анатолий ничего не понял из слов девушки. Он продолжал вращать головой, но кроме двух кроватей и тумбочки ничего нового не находил. Разочарование от будущего, такого бедного на технические чудеса, отразилось на конопатом лице. Выходит — обманывали фантасты, хотя они всегда только придумывают, а читатели сами рады обманываться и верить в бредовые фантазии. Анатолий уставился на блондинку.

— Ответы на все вопросы вы получите позже. Сейчас назовите ваши имена, — тоном самой терпеливой учительницы столетия сказала Дрианна.

Сиатра же продолжала завлекательно улыбаться, Игорь с небольшим уколом ревности отметил, что рыжевласка смотрит в основном на Анатолия. Впрочем, в их тандеме значительная часть женского внимания всегда перепадала другу, поэтому он и не сильно расстроился. Не привыкать.

— Моё погоняло Боец, а корефана Фарой кличут. Почему мы не можем граблями шевелить? И когда успели так накачаться? — Анатолий смог оторвать взгляд от сочных губ Сиатры и уставился на Дрианну.

«Они ещё не полностью пришли в себя» — эта мысль убрала страх из души блондинки. Долго же молодые люди пролежали в криогене, если забыли, как нужно двигаться.

— Вам придали вид актеров из прошлого. Ваш тип носил имя Жан Клод Ван Дамм, — Дрианна кивнула Анатолию, потом повернулась к Игорю. — А вы аналог актера по имени Дольф Лундгрен.

— Да? А чего Шварценеггером не сделали? Я бы мог бревно на плече таскать, — хмыкнул Анатолий. — И баб штабелями укладывал.

Сиатра хихикнула.

— Тебя бы положил первой, — улыбнулся Анатолий. — Скажите, а почему перед глазами какая-то фигня летает? И почему я вижу Игоряху, а не Лундгрена?

— Всё завтра. Скоро вам пришлют пищу, в течение дня подвижность тела восстановится, и вы сможете передвигаться. Если у вас будут появляться слова перед глазами, то просто моргните, и они пропадут. Это побочный эффект от преображения. Сиатра, пока оставим молодых людей, уверена, что за время, проведенное в криогене, у них накопилось много того, о чем они хотят поговорить, — Дрианна потянула коллегу за белый рукав, та с видимой неохотой повиновалась.

Напоследок девушка ещё раз сверкнула глазищами в сторону Анатолия. Игорь украдкой вздохнул, но взгляд зеленых глаз скользнул и по его лицу.

Блондинка пробежала пальчиками по экрану своих «наручных часов». Часть стены отъехала в сторону, и в открывшемся проеме показался кусочек такого же белого пространства. У Игоря возникло ощущение, что соблазнительно покачивающая бедрами Сиатра вышла в ещё одну похожую палату. Дрианна прошествовала следом, и стена восстановила своё первоначальное положение. Ни шва, ни намека на ручку или замочную скважину.

Игорь взглянул на друга и подельника. Тот оскалился в ответ. Долгую минуту они молчали, наконец, Анатолий открыл рот:

— Знаешь, братан, я долго думал — какие слова скажу, когда очухаюсь. В башку лезло разное, от дебильного «Как сам? Как сала килограмм!» до пафосного: «Это маленький шаг для человека, но огромный для всего человечества!» Так ничего путного и не смог придумать, поэтому скажу просто — охренительно, что мы живы и снова вместе!

Фара попытался ответить чем-либо в таком же духе, но плотный ком встал в горле охранником-громилой и не выпускал слова наружу. Он пискнул, разозлился на себя за подобный звук и с усилием протолкнул ком внутрь, туда, где бушевало море чувств и эмоций. Откашлялся и кашель вышел с каким-то сипением.

— Тоха, я тоже рад тебя видеть. Не думал, что ещё увидимся… В мыслях были твои слова, что только уши выползут на свободу. По чесноку — представлял, как нас обкорнают по самое не балуй, и выкинут два обрубка на улицу. А там посадят ухари в переходе и будем выпрашивать милостыню, если останется чем просить. В общем, фигня всякая на ум приходила. Блин, до хрена годков пролетело фанерой над Парижем… Вот бы сейчас увидеть, что там, снаружи?

Скептическое хмыканье Бойца было ответом на вопрос Игоря. Человек, который не раз совершал дурные поступки, никогда не ждет хорошего от будущего — он настроен только на неприятности.

— Да что там увидишь, Фара? Обычный Ёбург, вряд ли он изменился за такое время. Слышь, а вдруг мы в подземном бункере, а на поверхности разгуливают зомбари с какашками вместо мозгов? Не, а чо? А мы типа будем освободителями, нахерачим главарям и вернемся с победой на плечах. Прикольно будет. Нас тогда любить будут и эта, рыженькая… как её? Сиатра? Точно, Сиатра тогда у нас поочередно будет отсасывать.

— А мне беленькая больше понравилась, только чо-то она строгая. На училку похожа. И за зомбарей… Мне кажется, что будет иначе — всех победим, вернемся, и нас заморозят до следующего раза. Мы типа вертухаи из прошлого, солдаты неудачи, — теперь хмыкнул Игорь. — У меня в детстве пластмассовые солдатики были, всегда врагов побеждали. Вынешь их из коробки, расставишь напротив слона и утенка, и они пошкандыбают в атаку. А вечером обратно в коробку, до следующей войны. Всегда побеждали… пока упырь-отчим их не пропил.

Лицо Игоря скривилось от воспоминаний, Анатолий это заметил. Он знал ситуацию в семье Игоря, знал, из-за чего светловолосый парень оказался в колонии. Знал и старался избегать копания в грязном белье. Почти у всех в колонии похожая история, различия лишь в биологических родителях, в прошлом, но сходство в настоящем и почти всегда идентичная судьба в будущем.

Как и раньше Анатолий постарался отвлечь друга от тягостных раздумий.

— Да хорош за прошлое гонять! Братуха, мы же в будущем! Может, тут водку беспохмельную изобрели, прикинь — набухаешься в зюзю, а утром как стеклышко! Спорнем, я тебя опять перепью? Чего башкой дрыгаешь? Интересно, а какие тут тачки? Летают или всё ещё на бензине ездят? Блин, вот бы заглянуть, что за этими долбаными стенами творится, а то лежишь тут как кабачок на грядке…

Игорь представил Анатолия на грядке, как друг развалился на рыхлой земле в окружении широких листьев, и расхохотался. Смех — штука заразная и вскоре его поддержал Анатолий. Вспышка безудержного веселья рвалась наружу подобно недавнему матному выплеску. Два молодых человека смеялись как безумные, слезы текли по щекам. В этом смехе выходили страхи, накопившееся напряжение, сумасшествие одиночного заключения. Кровати тряслись, белое пространство комнаты наполнялось дробью веселого хохота.

Ребята смеялись и не догадывались, что за ними наблюдали и фиксировали реакции миллионы скрытых датчиков. Записывали температуру тела, частоту биения сердца, каждый вдох и выдох тщательно отслежен. Аналитические выкладки поступали каждую миллисекунду, штрихи психологических портретов накладывались один на другой. Данные о размороженных людях шли с разных носителей: изголовья, подножия и центральной части кровати. За лежаки, на которых сотрясались от смеха молодые люди, врачи прошлого, не раздумывая, отдали бы половину жизни.

Игорь не обнаружил в палате ничего из фантастического будущего, но даже не догадывался, что лежит на ложе, целиком состоящем из мельчайших датчиков. Прокрустово ложе по сравнению с его кроватью всего лишь детская игрушка. Если на лежанке разбойника можно или лишиться головы, или вытянуться до определенного размера, то на кровати будущего можно легко умереть за долю секунды.

Напрасно Дрианна волновалась за возможное нападение со стороны «пришельцев из прошлого» — седовласый мужчина не переставал держать руку на кнопке хроносалютема. Пусть верховный правитель находился за несколько сотен километров, но они на постоянном контроле. Если ребята только вздумают напасть, то наказание последует незамедлительно. Легкий укол из глубины кровати, и окажутся напрасны труды по возрождению и воспроизведению конечностей. Они даже не заметят, что умерли… но нельзя. Пока нельзя! Пусть посмеются. Мужчина наблюдал за ними, на щеках вздувались желваки. Наконец-то нашлись…

— Слышь, а что там белесая протрындела про хавчик? Когда его притаранят? — отсмеявшись, Анатолий вытер рукой пот со лба и удивленно уставился на ладонь. — Ты глянь, у меня руки заработали. Вот что смех животворящий делает.

Нормализация функциональности — 32 %

Надпись пронеслась перед глазами Игоря, и тот встряхнул головой. Движения потихоньку приходили в норму, он тоже попытался поднять руку и сжал пару раз пальцы в кулаки. Такой кувалдой челюсть можно вынести на раз. Не меньше, чем у Носорога. А кто это — Носорог? Воспоминание пришло каким-то обрывком. Так бывало, когда идешь по осенней улице, дует промозглый ветер и в один из моментов прилетает сорванный лист. Мазнет по лицу и тут же умчится разлагаться в перегной или сгорать в костре дворника. Так и это воспоминание — мелькнуло и пропало. Кто-то важный, но вот кто?

— Я тоже могу! Блин, ну и ручищи же нам пришпандырили, у меня нога в обхвате меньше была… Наверное, — Игорь согнул и напряг руку, под кожей вздулся бицепс размером с футбольный мяч. — Круто, это как же надо стероидов обожраться, чтобы такую дурищу нарастить?

Анатолий уперся руками в постель и принял сидячее положение, простыня сползла ниже, следом за поднимающейся спиной двинулась и часть кровати. Боец сидел, а спину поддерживала белая поверхность. Так же поступил и Фара. Молодые люди сидели на удобных креслах с подставками для ног. Кровати согнулись ровно по центру. Боец сдернул простыню и спустил ноги с кровати, только тогда он удивленно уставился на пах.

— Игоряха, зацени — какую мне балдень приделали.

— Ничего себе, да ты её грецкие орехи теперь колоть можешь. А вот у меня прежний стручок остался. Привет, родной! Или это не мой? — Игорь тоже откинул простыню и глянул вниз.

— Слышь, я думаю, это Сиатра постаралась, недаром же так на меня косила зеленым глазом, — улыбнулся Анатолий. — Походу будущее не такое уж хреновое, как мы придумывали.

Игорь попробовал встать на ноги, которые по мускулатуре напоминали нижние конечности скульптуры Геркулеса Фарнезского. Неуверенность понемногу проходила, и он переставил ногу чуть вперед, как ребенок делающий первый шаг. Чужая нога послушалась как родная. Игорь приставил вторую ногу и попробовал присесть. Ноги повиновались. Анатолий наблюдал за его действиями и уже напряг руки, чтобы тоже встать, когда посторонний голос заставил вздрогнуть от неожиданности.

— Да уж, там есть на что полюбоваться, — в проеме беззвучно отъехавшей двери улыбалась Сиатра.

Игорь тут же отпрыгнул к кровати и прикрылся. Анатолий поступил также, но успел заметить, куда Сиатра стрельнула глазками. Его предположения подтвердились, легкая улыбка показалась на губах, но сразу исчезла, стоило только Сиатре задать свой вопрос.

— Так вы из тех, кто любит особей своего пола? — спросила девушка после того, как легкое замешательство покинуло ребят, и они вопросительно уставились на неё. — Иначе зачем разглядывали органы репродуктивной системы?

— Чё? Ты нас за петухов не держи, краля, иначе можем прямо сейчас доказать обратное, — проворчал Анатолий. — Мы новые тела осваиваем, а не то, что ты подумала. На хрена нас так накачали? Зачем вообще достали из холодильника?

Сиатра вновь улыбнулась и посторонилась, пропуская мимо себя два парящих в воздухе подноса. С подобными пластиковыми подносами люди прошлого важно шествовали в заводских столовых, когда высматривали свободные места. Теперь же переноски блюд несли на себе по две емкости. В глубоких тарелках покачивалось темно-серое пюре, похожее на застарелую овсянку. В более мелких посудинах лежали зеленые куски, по форме они напоминали застарелые горбушки, отрезанные от бородинского хлеба. Это неприглядное зрелище способствовало полному убийству аппетита.

Игорь успел пожалеть, что взглянул на предлагаемую пищу, а ещё больше пожалел, что понюхал — еда пахла сыром-рокфором, завернутым в грязные носки. Желудок подскочил к гортани. Такое же чувство испытал и Анатолий — если бы не пустые животы, то рвота точно испачкала белоснежные простыни.

— Вы нас разморозили, чтобы испытать бактыр…бактур… бактереалагическое оружие? — Игорь так и не смог справиться с трудным словом, но не смог отказать себе в удовольствии блеснуть интеллектуальными познаниями.

— Вас что-то не устраивает? — искренне удивилась Сиатра. — У нас это повседневная пища. Ученые давно установили для каждого человека идеальный баланс витаминов и аминокислот, которые способствуют поддержанию жизни и нормального функционирования организма. Вбиваешь в молекулярную кухню данные о том, что тебе предстоит сегодня сделать, и комплекс на день готовится в течение секунды. Чего у вас такие лица?

Подносы так и висели у лиц молодых людей, только сейчас ребята заметили отсутствие столовых приборов. Тарелка «витаминов», краюха зеленого хлеба и всё. Как же это поглощать?

Анатолий погасил очередной рвотный порыв и отодвинул поднос подальше. Кстати, на чем он парит, на реактивных двигателях? Боец заглянул под днище и обнаружил черную пленку, она дрожала, переливалась по пластиковой поверхности дна и очень походила на лужицу ртути. Однако в отличие от жидкого металла эта пленка не отражала свет, а наоборот, поглощала. Как космическая черная дыра втягивает в себя планеты и растворяет в ненасытном чреве, так и пленка забирала белый свет и оставалась пластиной непроглядного мрака.

— Ого, а что это за хреновина под хаваниной переливается? Потрогать можно? — Анатолий протянул указательный палец.

— Пробуй-пробуй, а палец и новый пришить можно! — девушка расхохоталась, когда увидела, с какой скоростью Боец отдернул палец.

Игорь тоже заглянул под днище, несколько секунд изучал черную лужицу и опять вернулся к созерцанию «пищи будущего». Фара вспомнил, как в детстве нашел под кроватью упавший ломтик хлеба, тот успел засохнуть и заплесневеть. Тот ломтик очень напоминал лежащую на тарелке горбушку, словно пришел привет из подкроватного детства. Игорь не мог себя пересилить и коснуться творения ученой мысли. Пусть полезное, пусть витаминизированное, пусть говорят о сходстве во всеядности людей и свиней, но даже с закрытыми глазами пустой желудок выворачивает наизнанку.

— Прикалываешься, симпатюля? — Анатолий всё-таки рискнул потрогать пальцем черную пленку.

Ничего не произошло. Пленка продолжала жить своей жизнью, металлически холодила кожу, не думала рассыпаться и рассасываться от прикосновения живой плоти. Анатолию показалось, что он коснулся вибрирующей стенки холодильника, в тот момент, когда включается компрессор. Для полной палитры знакомого ощущения не хватало легкого дребезжания.

— Вот, старалась сдерживаться с вами, говорить как «умстеры», а не получается. Знаю, что получу лишний час упражнений и лишнюю ситуацию на тесте, но не могу удержаться. Оттопыривайтесь, пацанята, хавайте подгон босяцкий. Лажи нет, сама харчуюсь этим хрючилом, так что белоглазому другу не будете душу изливать, — Сиатра щелкнула ногтем по белоснежному зубу и провела пальцем по шее.

Укол хроносалютема дал понять, что её действия учтены и у старой Фридары появилась новая информация.

— Да ты в теме, симпатюля, и бакланить можешь по-человечески. Может, заберешь эту детскую неожиданность и пришлешь пару хороших отбивных, картошку жареную и салатик на свой выбор. Нет? Чо, даже шаурму не намутишь? Ой, мама, заморозьте меня обратно, — пожаловался в пустоту Анатолий.

Нормализация функциональности — 45 %

Игорь отпрянул от возникших перед глазами слов.

— Слышь, а чо это за туфта возникает? Какая такая нормализация фуку… фунуки… да чтоб тебя, в общем фигня с процентами?

— Это ваше состояние на данный момент. Вы приходите в себя и привыкаете к новым телам. Вам нужно поесть и после сна будете готовы на все сто процентов.

— Готовы к чему? — спросил Анатолий.

— Увидите. Вам точно понравится, — загадочно улыбнулась Сиатра.

— Ну вот, разбудили, накачали, в секретки играют, а еды нормальной не дают. Слышь, красотуля, колись — это уже кто-то ел, а?

Пока Боец сокрушался о несовершенстве нового мира, Сиатра грациозно приблизилась, чуть нагнулась к подносу и с удовольствием отметила, как взгляд черноволосого парня скользнул за вырез маечки. Вот что значит обоюдная симпатия. Если выпадет удачная карта, то они успеют уединиться до отправки ребят в тренировочный лагерь. Пока же Сиатра неторопливо отломила от горбушки, макнула в темно-серое пюре и не спеша прожевала серо-зеленый кусочек. Ребята смотрели во все глаза на подобное издевательство над организмом. У Игоря даже мелькнула мысль, что вместо неказистого кусочка гораздо лучше бы смотрелась клубника со сливками…

— Вот видите, ничего страшного. Очень полезно и питательно. Пораскиньте извилинами — если бы хотели вас отравить, то зачем бы так долго копались с разморозкой? Ешьте, а я пока принесу одежду. У тебя какой размер? — обратилась она к Анатолию.

— Показать? — он с готовностью схватился за простыню, но Сиатра только усмехнулась.

— Я про одежду спрашиваю.

— Раньше была Эл-ка, а сейчас… — Боец осмотрел себя, — сейчас не меньше трех икс элов.

— Что? — переспросила Сиатра и хлопнула себя по лбу. — Чего же я спрашиваю, вы же наших размеров не знаете. Ладно, сиди на попе ровно, не дергайся.

Боец не успел открыть рта, как девушка направила в его сторону «наручные часы». Зеленая полоска скользнула по мускулистому телу, словно в супермаркете отсканировали штрих-код на пачке сигарет. Такая же участь постигла и Фару. Сиатра взглянула на «циферблат» и удовлетворенно кивнула.

— Хорошо, ешьте и постарайтесь немного поспать. Пище нужно время, чтобы усвоиться и приспособить ваши желудки к дальнейшему. Я приду позже.

— Слушай, дай хоть стакан воды, чтобы эту бодягу запить, — взмолился Игорь.

— Так вода у вас на тарелке, — Сиатра показала на зеленую горбушку.

— Это вода? — Игорь озадаченно почесал затылок.

— Ну да, у вас же в прошлом был сухой лед? Так почему же не быть сухой воде? Удобно — ничего не расплескаешь и не вымочишь. Переходит в жидкое состояние только при контакте со слюной. Подносы сами вернутся на место, когда вы освободите их от еды. В общем хавай, рванина, уплотняй щи! — укол хроносалютема вновь засчитал Сиатре переход на гозорский сленг.

Ребята проводили взглядами обтянутый лосинами упругий круп и поймали на прощание белозубую улыбку. Стена скользнула на место и опять приняла вид цельного бетонного блока. Бетонного блока, от которого исходил неяркий свет. «Интересно, а где у этой стены выключатель? Или так и придется спать при свете?» — подумал Игорь.

Нормализация функциональности — 49 %

— Я рискну, братуха. Кому суждено быть повешенным, тот воды не боится, — вспомнил Анатолий старую пословицу.

— Я тоже. Давай на пару, если помчимся на толчок, то чур я первый, — Игорь скривил губы в ухмылке. — Главное — не нюхать.

— Прикинь, а если ты не до конца разморожен и из тебя сосулька вылезет? — засмеялся Боец.

Игорь поддержал смех, и две руки отломили по зеленому кусочку.

Немного истории

Ограбление… Лихой налет, когда в грабителях просыпается кровь викингов, когда наскакивают на одинокого дурня, который вздумал идти по пустынной улице. Несколько ударов, быстро обшарить карманы и бежать, унося добычу… Прямо по Цезарю: пришел, увидел, победил… и сделал ноги.

Статья сто шестьдесят первая и сто шестьдесят вторая идут рука об руку и незаметно переливаются одна в другую. Под какую статью попадет в следующую вылазку гоп-компания — известно одному Всевышнему, хотя, возможно, и Он делает ставки с ангелами, когда наступает ночь. Сидят на небесах, а под ними раскинулась Земля сине-зеленым столом крупье и рулетка уже запущена.

— Ставки сделаны, ставок больше нет! — возвещает архангел Гавриил, и весь небесный сонм наблюдает за тем, как гоп-компания выбирается из своего подвала.

У каждого ангела есть шанс поставить на того или иного запоздавшего человека и забрать куш, если именно его встретят скучающие молодые люди. И вечно крутится рулетка из людей и вечная игра продолжается. Что ж поделать — на небесах тоже бывает скучно. Редкие стычки с преисподней развлекают лишь на время, всё остальное же время ангелы коротают за игрой в небесном казино.

— Ты глянь, Глист, какой-то фуфел нарисовался, — Носорог ткнул в бок приятеля. — Сегодня твоя очередь щемить лоха.

Белобрысый паренек болезненно скривился, хорошо еще, что в темноте никто этого не заметил. Этот перекачанный дебил никогда не рассчитывает силы — чуть ребра не сломал. Только за силу его и держат, так бы давно попросили не приходить в штаб-подвал. Вежливо попросили…

— Не Глист, а… Хотя всё равно не запомнишь, — огрызнулся Змей. — Мы с Котом вперед пойдем, а вы сзади прикрывайте.

— Чего это с Котом? — поправил очки на переносице «водитель-ботаник». — Зацени — лох крепкий шурует, он из нас котлеты сделает, пока вы подоспеете.

— Во-во, тогда поймете, что не в компьютерном железе сила, а в штанге и гантелях, — Носорог согнул руку и выпятил внушительный бицепс.

Фигура приближалась. На пустынной улице ни души, и фонари освещали одинокого прохожего как наиболее удобную мишень для нападения. Человек иногда оглядывался и ангелы на небесах затаились — вот-вот один из них должен сорвать банк. Улица, прямая как швейная игла, с одной стороны ощетинилась забором из металлических прутьев, за ним шелестел кронами городской парк. С другой стороны угрюмыми стражами встали липы с невысокой изгородью шиповника.

— Носорог, поясни тему — с какого ты начал командовать? — лениво поинтересовался Жало. — Или сила есть — ума не надо? Забыл, где твоё место? Так я напомнить могу.

В свете уличного освещения сверкнули глаза Носорога. Он хотел было вскинуться и в полном соответствии со своей кличкой броситься в атаку, круша и ломая всё на пути… Однако, если такое могло произойти раньше, то сейчас возле Жала находились Боец и Фара, а Носорог успел увидеть их в действии. Эти жилистые доходяги дрались как черти и их точные удары вырубали противника чуть ли не с первого раза. С присвистом выпустил воздух, пожал плечами и развел руки.

— Да ладно, уж и пошутить нельзя. Если сейчас кусаться начнем, то лох уйдет и останемся на голяке.

Фигура приближалась. Молодой человек с рюкзаком на правом плече пока ещё не увидел стоящих в тени автобусной остановки.

— Замяли, — бросил Жало и скомандовал. — Боец и Кот навстречу, Фара и Змей справа, мы с Носорогом отрезаем сзади. Работаем!

Молодой человек вздрогнул, когда от стены автобусной остановки отделились две тени и встали перед ним. Он отчетливо услышал, как смачно сплюнули за спиной. Почти деликатное покашливание из кустов дало понять, что путь перекрыт, и он находится в ловушке. Остается надеяться, что удастся вырваться с минимальными потерями.

— Слышь, закурить не найдется? — банальная фраза от черноволосого парня звучала как «здрасте».

— Не курю, — парень думал, что голос не дрожит, — извините.

— Зато мы курим, может, бабла подкинешь на сиги? — спросил второй человек.

Шарканье шагов за спиной приближалось. Вот же не повезло, знал бы, что так обернется — ни за что не пошел провожать однокурсницу после тренировки. Лучше бы вызвал такси. Мысли мыслями, но нужно выбираться. На руке одного тускло блеснула полоса металла, значит, так просто не отпустят, будут бить. Всегда смелые, когда толпой на одного. Мысли метались как лошади в горящей конюшне. Куда? Назад нельзя, с бока тоже встали, прорваться не удастся. Через забор!

— Чего застыл, обосра… — Боец не успел договорить, когда парень ударил его рюкзаком.

На краткий миг парень успел пожалеть, что в рюкзаке находились кроссовки и спортивная одежда, а не гантели или пудовая гиря. Однако человек с кастетом отшатнулся, и молодой человек прыгнул в сторону забора.

— Ты чё, терпила, охренел в конец? — окрик только придал сил.

Подобно коршуну парень взлетел на кирпичную кладку, оттолкнулся, вцепился в верхний край забора. Подтянулся, уперся ногами в перекладину по центру и почти перелетел на другую сторону, когда за кроссовку схватила цепкая рука…

Строители, устанавливавшие в прошлом году этот забор, для устрашения непоседливых школьников приварили на каждый прут забора небольшие острые навершия, похожие на наконечники копий. Рабочие не предвидели, что их творение послужит орудием смерти для Максима Балова, студента Уральского Государственного Аграрного Университета. Для человека, на которого всего лишь поставил один из ангелов…

Раздался треск ткани, хрустнули сломанные кости. Молодой человек повис на арматурных пиках, жалобный писк вырвался из моментально пересохшего рта. Руки скользили по металлическим прутьям, тело пыталось изогнуться и вырвать из себя инородные предметы, но острые наконечники вышли из спины и не собирались так легко отпускать свою жертву. Сухой рот увлажнился слюной с металлическим запахом, лишь спустя несколько секунд Максим понял, что это вовсе не слюна…

В руке Носорога остался кроссовок, он, раскрыв рот, смотрел на дергающееся тело. Он так бы и стоял, если бы Жало не дернул его за рукав.

— Валим, чего встали? Заметут, и мокруху пришьют! — рявкнул Жало и припустил вдоль по улице. Остальная команда рванула за ним. На заборе ещё бился в конвульсиях неудачливый «Ромео».

На небесах ангелы поздравляли коллегу с выигранной ставкой…

Ассимиляция ч.1

Есть пословица — «голод не тетка». Полностью звучит так: «Голод не тетка, пирожка не поднесет». Впервые встречается ещё в словарях девятнадцатого века, и обычный человек гадает — что это за тетка? Сестра отца или матери? Или вообще любая тетка? И если голод мужского рода, то почему его сравнивают с особой женского рода?

На взгляд Игоря Теплова по кличке Фара эта пословица отражала реально существующее положение вещей в мире, он даже переиначил её для лучшего понимания: «Жрать захочешь и ежа заточишь!» Такое философское мировоззрение облегчило поднесение ко рту серо-зеленого куска. Главное — не вдыхать носом!

Вкус оставлял желать лучшего — словно пластилин оставили на солнце, и он расплылся на тарелке. Сиатра не обманула по поводу сухой воды! Стоило зеленому веществу коснуться языка, как оно растворилось, и в пересохший рот пролилась столовая ложка теплой влаги. Первое впечатление от пищи было отрицательным, она едва не попросилась обратно, лишь неимоверным усилием воли Игорь заставил себя сделать глоток. Какая гадость ваша заливная рыба!

— Вода пахнет подмышками бомжа, — пожаловался он другу, который застыл с куском в руке, — но в целом жрать можно. Походу, другим нас угощать не будут, так что придется этим набивать брюхо.

Анатолий кивнул в ответ, немного помедлил и кинул в рот «яство». Игорь наблюдал за лицом товарища и гадал — неужели его также перекосило? Дикие гримасы Бойца в полной мере отражали удовольствие от приема пищи.

— Да, это не рябчики с ананасами. Ладно, живы будем — не помрем! — Боец подмигнул Фаре и отломил новый кусок зеленого хлеба.

Игорь отбросил в сторону брезгливость и последовал примеру друга. Вскоре пластиковые подносы с пустыми тарелками упорхнули к беззвучно открывшейся двери. Ребята проводили их взглядами, вычищая языком прилипшие к зубам частички «сбалансированных витаминов и аминокислот».

— А что же за хрень эти подносы тащит? Сиатра так и не ответила. Надо будет потом её снова спросить, — почесался Анатолий.

— Какая-нибудь высоконаучная фигня, мы же в будущем, тут по-другому быть не может, — рыгнул Игорь.

— Слышь, даже в колонии жрачка лучше была. Может, местные и привыкли, но я бы ещё что-нибудь заточил. Шашлычка с картофанчиком и пивка ящичек — большего не надо.

— А я бы сейчас котлету с пюрешкой навернул из нашей кафешки. Наплевать, что там мало витаминов и котлеты больше чем наполовину из хлеба, зато сытно. Хотя изжога потом донимает адская и не всегда сода справляется.

— Игоряха, да ты в ту кафешку только и бегал ради продавщицы. Как только язву не заработал? После тебя в толчок зайти было невозможно!

— Да ладно, хорош трындеть — не так всё плохо, — зевнул Игорь и откинулся на кровати.

Белая поверхность подалась назад и из кресла вновь приняла форму ровной поверхности. Подушка слегка надулась, подняв рыжеволосую голову так, как рекомендуют ортопеды для лучшего и спокойного сна. Игорь сладко и с протяжным звуком зевнул — хоть кровати в будущем удобны. Нега и тепло разлилось по телу.

Анатолий тоже накрылся простыней:

— Ладно, утро вечера мудренее, хотя, сейчас хрен разберешь — или день на улице, или ночь. Вот подавим на массу чутка и потом узнаем всё у девок. Напомни мне спросить про… про… про… у-у-у-а-а-ах. Ой, бляха-муха, чуть пасть не порвал. Про эту черную фигню под подносами.

— Угу, — буркнул Игорь и смежил веки.

Через пару минут раздалось ровное спокойное дыхание. Свет в комнате медленно потух, словно в кинозале механик выключил освещение перед показом фильма. Остался темно-серый сумрак, будто в закрытой комнате долго и упорно курили потенциальные смертники, а каждая выкуренная сигарета не убивала их, а продлевала момент перед походом на электрический стул. Перед последним походом.

В этом сумраке миллионы датчиков зафиксировали, как открылась дверь и на пороге возникли две фигуры. Поднялись хроносалютемы, пальцы шустро пробежали по экранам. Глазам фигур не нужно освещение — генные инженеры постарались, чтобы люди будущего могли видеть не только днем, но и в полной темноте. Удобная вещь, когда ночью на ощупь пробираешься в туалет, или крадешься к холодильнику.

Фигуры с округлыми формами направили руки на лежащих, и под простынями возникло движение. На белом фоне простыней показались черные щупальца, словно из-под ткани выползали заблудшие осьминоги. Щупальца подтягивали за собой чернильные кляксы, по ножкам кроватей они спустились на пол и растворялись в воздухе, как апрельский снег под солнцем. Молодые люди всё также безмятежно спали.

— Наноиды справились с задачей, вся пища пошла на постройку тел. Они готовы физически, осталось самое трудное — психологические настройки, — прошептала Дрианна, Сиатра кивнула.

— Судя по общению и инстинктам, это будет не так уж трудно. В их время почти каждый человек являлся потенциальным кандидатом на Игры Огня. Через восемь часов проведу экскурсию для анализа слабых мест. В любом случае я буду ставить на черненького. Сдается мне, что мы с тобой нашли если не победителей, то, по крайней мере, полуфиналистов. Так и представляю себе лицо Фридары, когда её ставка отсеется на первом этапе, а моя будет идти дальше, — Сиатра зажала рот ладонью, чтобы звонкий смешок не разбудил ребят.

Дрианна с сочувствием посмотрела на коллегу, она давно уже не делала ставки и не «болела» за своих бойцов. В её обязанности входило подготовить и передать в заботливые руки тренеров, а остальное… Сколько их прошло через её хроносалютем? Один или два десятка? Был один победитель и трое добирались до полуфинала. И всегда она помнила одно правило: «Не привыкай к подопечным!»

Над лежащими людьми в воздухе возникли два вытянутых прямоугольника зеленого цвета. В каждой мигнула запись:

Здоровье 100 %

Девушки посмотрели на экраны хроносалютемов. Там высветилась одна и та же фраза:

Нормализация функциональности завершена.

Игроки готовы к соревнованиям

— Ладно, Сиатра, наступит время — увидим, кто останется в живых.

— Нет, мы точно напали на сокровище! Вон даже Великий Григ заулыбался, когда увидел их.

Дрианна промолчала. Сдержанность — отличительная черта умстеров. Сиатре нужно ещё очень и очень постараться, чтобы приобрести эту особенность характера. Девушки вышли, дверь беззвучно скользнула на место.

Молодые люди спали. Они не привыкли распространяться о своих снах и вряд ли утром расскажут, что приснилось на новом месте. Человек, который знает, что каждое произнесенное слово может быть использовано против него, редко является болтуном. А уж впускать посторонних в свято хранимую нишу снов и фантазий — вовсе считается моветоном. Сон это святое. Там можно позволить себе стать слабым и беспомощным, либо наоборот героем без страха и упрека. Безногие во снах выигрывают марафоны, безрукие занимаются армреслингом, слепые работают впередсмотрящими и кричат: «Земля!», немые выступают перед миллионными аудиториями. Во снах сбываются мечты… и обретают плоть самые затаенные страхи.

Дверь в сумрачную комнату вновь отъехала в сторону и в проем беззвучно влетели два комплекта одежды. Стена приняла обычный вид. Стопки подлетели к изголовьям и тихо опустились на пол. Из-под ткани показалось черное щупальце. На миг застыло и растаяло. Молодые люди спали.

Миллионы датчиков наблюдали за ними, кровати принимали удобное положение для позвоночника, стоило телам шевельнуться. Мерное дыхание вздымало грудные клетки. Обычный сон в необычной кровати. Так пролетал час за часом, пока комната вновь не осветилась мягким светом, исходящим с потолка, стен, пола.

— Доброе утро, сони! Пора вставать! Нас ждут великие дела и свершения! — Сиатра звонким голосом заменила деревенскую птицу, которая пытается напугать восход солнца истеричным криком.

— Утро по сути не может быть добрым. Дурацкое слово, образовано от «утираться», а я ненавижу это делать, — пробурчал Игорь и попытался натянуть простыню на голову.

— Хм, никогда не думала об этом, — улыбнулась Сиатра и подняла хроносалютем. — Всё равно я вам не дам валяться.

Анатолий очнулся в положении сидя — кровати вновь приняли положение кресел.

— А мне кажется, что слово «утро» произошло от «утырка», то есть от чела, который не дает поспать! — недовольно промычал Боец, разодрал заспанные глаза и не пожалел об этом.

Сверху на Сиатре красовалась синяя маечка-топик, на длинных же ногах находилось подобие персидских шаровар. Почти прозрачные у щиколоток, они уплотнялись и переходили в непроницаемый синий цвет к поясу. Если к этому прибавить каштановые волосы и аппетитные формы, то в комнате улыбалась сексуальная фантазия восьмиклассника. Да и взрослому глазу приятно посмотреть. Анатолий сглотнул. Игорь последовал его примеру.

— У ваших кроватей одежда, одевайтесь. И двигайтесь активнее, нам нужно многое успеть, — велела Сиатра.

— Ты бы вышла, — буркнул Игорь.

— Да что я у вас не видела? — усмехнулась Сиатра. — Если я вас смущаю, то отвернусь. Хм, опять эти предрассудки прошлого.

Анатолий хотел сказать, что не смущается, пусть смотрит, но девушка уже отвернулась, а сотрясать лишний раз воздух он не любил. Зато он заметил над головой друга парящий вытянутый прямоугольник. Подняв глаза к потолку, обнаружил такой же над своей головой, прямоугольник дико походил на цифровой индикатор хп в компьютерной игре «Dota». Это что?

— Что это за фигня, красотуля? — опередил его вопрос Игорь.

— Это состояние вашего здоровья. В связи с тем, что у вас пока ещё нет хроносалютемов, мы сможем ориентироваться на эту шкалу. Если что-то пойдет не так, то это сразу же отразится на индикаторе, — пожала плечами Сиатра. — Обычная практика. Одевайтесь же, мне ещё нужно провести экскурсию и рассказать, как обстоят дела на нашей планете. Небольшой круиз перед Играми Огня.

— Ну, игры я люблю. Особенно литробол и постельное двоеборье, — хмыкнул Игорь.

Предложенная одежда состояла из серой футболки, серых же спортивных штанов и почти невесомых спортивных туфель. Словно опытные портные подгоняли по фигуре — нигде не мялось, не висело и не давило. Ребята переглянулись — только голубеньких свитерков на плечи не хватало, чтобы небрежно связать рукава на груди.

— Ты похож на студентика из Ма-а-асквы, — хмыкнул Анатолий.

— Себя бы видел, мажорчик, — не остался в долгу Игорь. — Жан Клод Ван Дамм — дам в рот, дам вам!

— А ты Дольф Лундгрен… — замялся Анатолий, но так и не смог придумать рифму. — В общем, иди в задницу.

— А как по мне, так нормальные люди, — окинула их взглядом Сиатра. — На умстеров ещё не похожи, а вот среди гозоров будете как свои.

— Кто это такие? — подозрительно сощурился Боец. Не то чтобы неизвестность пугала, но он всегда старался следовать формуле «предупрежден, значит вооружен».

— Пойдемте, и всё сами увидите, — Сиатра повернулась к выходу.

— А как же принять ванну, выпить чашечку кофе? — протянул Игорь.

— Что?

— Да ничего, это прикол из старого фильма. Не обращай внимания, провожай, — мягко улыбнулся Анатолий.

Сиатра задержалась на мгновение, любуясь на него, и легкой птичкой выпорхнула наружу. Анатолий проследил взглядом за тем местом, где шаровары уплотнялись, и вздохнул, потом посмотрел на Игоря.

— Ну, братуха, пойдем знакомиться с будущим?

— Очкуешь?

— Есть мальца. Ладно, не ссы, прорвемся.

Выдав старую мотивационную приговорку, Боец шагнул к дверям. Фара пошел следом.

Они вышли в коридор, пустынный и длинный, словно тоннель под Ла-Маншем. На стенах, на уровне человеческого роста, мерцали фиолетовые цифры размером со спичечный коробок. Ребята оглянулись на палату, откуда только что вышли. Над скользнувшей дверью высветилось один-шесть-три-семь-два. Только цифры и гладкие стены. Конец коридора терялся вдалеке. Мягкий свет сопровождал идущих. Ни эха, ни звуков, ватная тишина обложила уши и давила на перепонки. Чтобы как-то развеять это жуткое умиротворение, Анатолий обратился к Сиатре:

— Слышь, а как у вас справляют эти… как их, естественные надобности? А то по утрам жидкость просит выхода наружу. Или у вас в будущем такого нет?

Сиатра не ответила, только подняла узкую ладошку и остановилась у прямоугольника, над которым мерцали два ноля. Часть стены скользнула в сторону и за ней осветилась странная комната. Боец недоверчиво заглянул внутрь. Четыре кабинки слева от большого зеркала, четыре кабинки справа. Под зеркалом четыре умывальника, только вместо привычных кранов над углублениями застыли изогнутые плафоны. Такие лампы устанавливают на письменных столах ученые мужи, много работающие по ночам.

— Заходите, там же и душ примете, одежду можете не снимать. Надобности налево, душ направо. Когда закончите, постучите в дверь. Я бы тоже зашла, но вы же смущаться будете.

— Чего? Под воду и в одежде? Сбрендили вы тут все, что ли? — пробурчал Игорь.

Девушка только улыбнулась. Пусть идут — сюрприз будет. Фара не дождался ответа и шагнул в комнату. Анатолий прошел следом, одарив Сиатру обжигающим взглядом. Та подмигнула в ответ. Стена скользнула на место.

— Испробуешь толчок будущего, — Боец подтолкнул Фару к левым кабинкам.

— Ага, вот почему-то в фильмах всегда есть летающие автомобили, бластеры, даже чпокаются, не снимая виртуальных шлемов, но никогда нет толчков. В будущем что — вечный запор? Хотя с такой жратвой… Не толкайся, лучше душ испробуй.

Игорь открыл кабинку, ожидая встретить всё что угодно, но его терпеливо дожидался обычный фаянсовый унитаз. Фара облегченно выдохнул и тут же озадаченно почесал макушку — на стенке не было рулона бумаги. Вместо неё находилась синяя пластмассовая кнопка. Эх, была — не была! Фара расстегнул штаны.

Боец же смело шагнул в первую кабинку справа от зеркала и очутился в подобии вертикального солярия. Никаких привычных кранов и лейки над головой. Две клавиши на стене с надписями: «Начать» и «Закончить». Боец озадаченно почесал голову — издевалась Сиатра или нет, говоря, что одежду снимать не нужно? Решил довериться симпатяжке и нажал клавишу «Начать».

Ничего не произошло. Абсолютно ничего: не брызнули фонтанчики горячей воды из скрытых отверстий; не загудели воздушные струи; по телу не заскользили цветные пятна света. Боец ощутил себя слегка одураченным — вот и доверяй после этого женщинам. Он уже протянул руку к кнопке «Закончить», когда произошло такое, что потом долго вызывало усмешку у ребят.

— Почти хорошо, вот только на ободок брызгать не нужно! — раздался веселый женский голос, в котором веселость тут же сменилась озабоченностью. — Ну, куда? Куда? Эх! Опять антисептиком придется мыть, а ведь только-только всё привела в порядок. Какие же вы, мужчины, неаккуратные. С собой не можете справиться, а рветесь управлять всем миром!

Боец выглянул из своего «солярия». Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из туалетной кабинки вылетел злющий Игорь. Тот торопливо стягивал завязки спортивных штанов, руки скользили, и шнурок не хотел делать петлю. Лицо по цвету напоминало мякоть спелого арбуза.

— Ты чё — бабу туда привел? Вот ты скоростной, — восхитился Анатолий и вышел из душа.

— С легким паром! — раздался тот же женский голос, теперь пришла пора вздрагивать Анатолию.

В кабинке «солярия» никого не было. Ребята переглянулись и уставились на замерцавшее зеркало. На гладкой поверхности возникло женское лицо. Женщина с синими волосами перевела взгляд с Фары на Бойца. Лицо красивое, симметричное и… неживое. Такие высокомерно-отрешенные лица бывают у манекенов в витринах дорогущих магазинов. Лица, которые просят кирпича.

— Благодарю вас за посещение комнаты очищения. Надеюсь, что вам понравилось и в следующий раз вы вновь воспользуетесь нашими услугами. Желаю хорошего дня и долгих лет жизни, — голос монотонно пробубнил заученную формулу и лицо растаяло.

Игорю показалось, что напоследок женщина сверкнула на него гневным взглядом.

— Вот эту бабу я и привел. Прикинь: стою, никого не трогаю, коней привязываю, а она появляется в толчке и начинает давать указания. Как не обосрался — ума не приложу, — выдавил Игорь.

— Будущее, чё ты хочешь, — хмыкнул Анатолий и покровительственно похлопал по плечу напарника по заморозке. — Тут надо держать ухо востро. Руки помыть не забудь, а то не дело здороваться с потомками забрызганными крабами.

— Да я… А ладно, — отмахнулся Игорь, видя, как друг скалится над его смущением.

Он поднес руки к плафонам над умывальником и… вновь ничего не произошло. Никаких вертушек кранов, никаких регуляторов. Пластиковые плафоны склонились над умывальниками, как пьяный старшеклассник над унитазом. Фара для вида потер рука об руку, по инерции встряхнул и заметил ехидную рожу Бойца. Игорь не заметил, как с рук слетела легкая пыльца.

— Отвали со своими подколами, сам-то не знаешь, как эта хреновина включается, — буркнул Фара.

— Ну да, не знаю, — кивнул Боец, — но ты, на всякий случай, пока меня не касайся. Мало ли чего.

Игорь возмущенно фыркнул, но не стал развивать тему, а подошел к стене и аккуратно постучал в неё. Раздался тихий глухой звук, словно он ударил по спинке дивана. Панель двери тут же отъехала в сторону. Сиатра отклеилась от противоположной стены, и сочные губы расплылись в улыбке.

— Разобрались с комнатой для очищения? — в зеленых глазах скакали хитрые искорки.

— Да, только там какая-то баба напугала Игоряху, и душ у вас не работает, как и краны над умывальником, — отчитался Анатолий. — Стремные у вас сантехники.

— Не может быть, на табло горит, что неисправностей нет. Или вы не знаете про фотоионный душ и такие же плафоны для мытья рук?

— Чего мы не знаем? — настала пора Игорю задавать вопросы.

— Неужели вы не знаете, что нанолокализованные ионные пакеты созданы за счет пропускания сквозь кварцевый нанокапилляр фотоионов, образованных при облучении тугоплавкого металлического эмиттера фемтосекундным лазерным излучением с большой частотой повторения? — Сиатра саркастически поджала губки.

— А-а, ну да, ну да, эмиттера. Как же мы могли забыть? — хлопнул себя по лбу Анатолий и улыбнулся Сиатре. — Скажи, симпатюля, ты сейчас заклинание какое произнесла, или нас так витиевато на три буквы отправила? Обычным языком можешь объяснить?

Девушка перевела взгляд с него на Игоря, так же, как это недавно сделало женское лицо на поверхности зеркала. Она хмыкнула, поняв, что её слова не дошли до адресатов — у Игоря было такое же недоуменное выражение, как и у Анатолия. Проще было показать.

— Разуйся и попробуй что-нибудь вытряхнуть из обуви, — обратилась она к Бойцу, тот пожал плечами, но выполнил просьбу.

На ровный пол коридора посыпалось что-то, напоминающее детскую присыпку. Легкая пыль легла на идеально чистую поверхность. Боец повторил процедуру со второй туфлей. Ещё одна горка образовалась на полу. У основания стены открылся небольшой проем, не больше детского пенала, раздался звук всасывания, и пыль послушно втянулась в отверстие. Так опытный героинщик втягивает дорожку опиума купюрой, свернутой в трубочку. Анатолий почувствовал холодок на поверхности ступни, будто влез босиком на стол аэрохоккея.

Тело очищено — 2 грамма удалено

У него моргнула надпись перед глазами и тут же пропала. 2 грамма грязи? Когда же он успел так испачкаться?

— Ты был в кабине фотоионного душа. Так происходит экономия воды, и поры гораздо лучше очищаются. Не бойся, это не опасно, никакого облучения. Мы всегда заботимся о здоровье и охране окружающей среды, — немного пафоснл произнесла Сиатра. — Женщина в туалете — это компьютеризированный помощник, он же уборщик, он же ремонтник. Её изображение можно сменить на мужчину, на кота, собаку и ещё около сорока видов программ.

У ребят промелькнула перед глазами надпись:

Интеллект + 0,02 %

— Гадство, да что это за хрень перед глазами мелькает? — воскликнул Анатолий.

— И у меня тоже, — поддакнул Игорь.

— Это уведомление о вашем состоянии на данный момент. Если вы достигли чего-либо, то достижение выводится на сетчатку, чтобы вы были в курсе событий. Если скосите глаза вправо-вниз, то сможете вызвать панель со структурами. Там в процентном соотношении от превосходного записаны ваши данные. Но лучше разбираться будете потом, сейчас нам нужно поторопиться. Хорошо, с комнатой очищения вы справились, остался сущий пустяк — с помощью лифта спуститься вниз.

Сиатра прошла вперед, ребята двинулись следом. Анатолий подтолкнул локтем Игоря.

— Походу симпатюля за тобой подглядывала, — шепнул он тихо, чтобы не расслышала Сиатра.

— С чего ты взял? — так же тихо ответил Игорь.

— А с чего же ей называть тебя «ссущим пустяком»?

— Да пошел ты! — возмутился Фара.

Девушка оглянулась на них, вопросительно подняла бровь. Анатолий невольно залюбовался плавным изгибом, блестящими глазами, розовой кожей щек.

— Не обращай внимания, мы о своём, о женском, — он успокаивающе помахал рукой.

— О женском? — не поняла Сиатра. — А-а, это ваши идиомы из прошлого. Придется привыкать. Не обижайтесь, если буду переспрашивать.

— Слышь, ты недавно нормально базарила, что же сейчас случилось? Или тебя Дрианна укусила, и ты тоже стала занудой? — спросил Анатолий.

— Я уже и так заработала десять штрафных баллов за сленг, поэтому вынуждена общаться на гозорском языке без жаргона. Иначе меня не допустят до тестов, — ответила Сиатра.

— На каком языке, до каких тестов? — встрял Игорь.

— Всему своё время, — ответила Сиатра. — Вот мы и пришли.

Троица остановилась около стены. Панель отъехала в сторону, и открылся вид на полукруглый тамбур. Мягкое зеленое освещение выделяло нишу на фоне бежевых стен. «Джентльмены» пропустили даму вперед. Она опытнее, она знает, что делать. Вошли следом. Игорь невольно втянул голову в плечи, когда за его спиной закрылась панель стены. Тишина. Он вспомнил тот самый шлюз перехода, когда входили в здание «Проекта». Вот сейчас откроются отверстия в полу и потолке, ударит удушливый газ…

Анатолий стоял рядом с Сиатрой и вдыхал запах её волос. Она пахла чем-то тюльпаново-свежим. Зеленые глаза смотрели в ответ. Рука Бойца осторожно коснулась места, где ткань шаровар уплотнялась. Сиатра не отодвинулась. Почти незаметное движение каштановых волос предложило развить небольшой успех.

Неизвестно, куда бы дальше двинулась шаловливая рука Анатолия, если бы в этот момент не отъехала панель лифта.

— Экскурсия начинается, — проговорила Сиатра и выпорхнула наружу.

— Тоха, а когда она успела кнопки нажать, и это… где здесь кнопки? — спросил Игорь, оглядывая внутренности лифта.

— Это шайтан-машина, Игорюха. Не заморачивайся, пошли! Нам ещё разные фокусы покажут, так что не урони челюсть, — Анатолий беззаботно улыбнулся.

Из лифта они вышли в большой прохладный холл. Мрамор и сталь — вот два хозяина, которые властвовали здесь. Блестящий пол настолько идеально ровный, что положи на него шарик и он останется на месте, не качнется ни вправо, ни влево. По толстым колоннам зеленого мрамора скользили стальные змеи, причудливо изгибались и переходили одна в другую. С высокого потолка свисали затейливые полосы, они свивались в необычные люстры, будто из потолка выросли металлические деревья, а вместо яблок повисли светящиеся плоды. Окна заменяли полукруг стены, сквозь них падал солнечный свет и вычерчивал квадраты стальных переплетений.

Напротив ребят расположился участочек живой природы. Там зеленели невысокие пальмы, алели большие соцветия на кустах гибискуса, мелкие птицы перелетали с ветки на ветку, даже журчал искусственный водопад. Трое взрослых мужчин тихо беседовали у этой оранжереи, перед ними парили тарелочки, на которых лежали коричневые хлебцы.

Анатолий смог закрыть рот и опустить взгляд на длинный полукруглый стол в центре холла. Тот напомнил стену снежной крепости, какую зимой лепят мальчишки для войны снежками, если бы не тяжелая стальная столешница. За столомвозникло миловидное лицо черноволосой девушки, и Игорю почему-то вспомнилась актриса играющая Настеньку из фильмов Роу. Только платка на голову не хватало, да вместо сарафана халат. Сиатра беззвучно поплыла к «крепости».

Панель лифта закрылась, Игорь оглянулся и обомлел — стену за их спинами целиком украшала живопись, как в Сергиевой Лавре. На огромной картине сражались между собой люди со злыми уродливыми лицами. Оружие в руках разнообразное, от необычных пистолетов и фантастических винтовок до банальных дубин и ножей. И над всеми воинами зеленели полоски, как у Игоря с Анатолием. На воинов чуть выше взирали писаные красавцы и красавицы в белых одеждах, а почти под самым потолком, на всех смотрело большое лицо. Игорь присмотрелся внимательнее, определенно — где-то он видел этого мужика. Вот только вспомнить бы где…

— Слышь, эта ряха никого тебе не напоминает?

— Игорян, я видел стольких людей, что мне каждый кажется знакомым. Вроде на депутата какого-то похож. Такие ряхи всегда стремятся не работать, а руководить. А чё?

— Да не, ни чё. Показалось, что где-то его видел. Опа, глянь, как вон тому перцу полбашки топором отхватили…

— Привет, Касина! Хорошего настроения и долгих лет жизни! Мы отправляемся на прогулку. Вернемся через пару часов. С Сиатрой согласовано, — отрапортовала Дрианна, встав у «снежной крепости»

— Первый выход? — прозвенел колокольчиком девичий голосок, и Игорь в очередной раз вспомнил сказки Роу. До чего же похожа…

— Да, будем в квадрате сто пятнадцать. Охрана не нужна, спасибо.

— Ух ты, тогда я понаблюдаю за вами. Всё равно в ближайшее время развлечений не предвидится, — застенчиво улыбнулась Касина.

— Хорошо, я подключаю твой канал… К Игорю. Вот, так, всё. До скорого свидания, — прощебетала Сиатра и помахала ребятам рукой. — Идем, не отставайте!

Молодые люди оторвались от созерцания сцен лишения жизни, пошли за девушкой. По пути Игорь не удержался и послал воздушный поцелуй Касине. Та непонимающе склонила голову на плечо, будто собака подняла одно ухо, когда смотрит на хозяина. Фара махнул рукой: «Такие вещи забыли, эх!»

Три человека у декоративного садика проводили взглядами идущих. Они неспешно отщипывали коричневые кусочки и отправляли их в рот.

— Кофе пьют? — толкнул Игорь Анатолия и кивнул на мужчин.

— Ага, офисный планктон проё… то есть на перерыве находится, — поправился Анатолий.

Сиатра не обернулась, но он готов был биться о заклад, что на её лице появилась милая улыбка. При подходе к стеклянным дверям раздалось небольшое шуршание — створки разъехались в стороны.

— Хм, прикольно, — констатировал Анатолий открывшуюся картину.

Они вышли на широкую площадку, и перед ними раскинулось огромное пшеничное поле. Ветер волнами ходил по золотистым верхушкам, пригибал и распрямлял стебли. Создавалось ощущение, что ещё чуть-чуть и из темной полоски леса на горизонте выплывет величественный корабль. Возможно и с алыми парусами.

Сиатра колдовала над своими «наручными часами», а ребята смотрели на бескрайнюю ширь и вдыхали полной грудью ароматы, которые приносил ветер. Пахло хлебом и карамелью, словно на срез свежего батона положили ириску «Кис-кис». Шелест и шорох колосьев завораживал. Игорь даже ощутил покалывание в кончиках пальцев. Странное спокойствие разлеглось по груди, так бы стоял и смотрел на эту картину вечно. Разительная перемена для глаз после ужасов убийства на стене. И зачем они так украсили холл? Извращенцы.

Анатолий подошел к краю площадки. Справа и слева вверх уходили гладкие белые стены. Стены, окна, окна, стены. Он заглянул вниз. Ступени обрывались в десяти метрах от земли и под ними… ничего не было. То есть под здание уходило всё тоже пшеничное поле, а под ступенями чернела трехметровая полоса. Однако эта полоса не упиралась в землю, а висела над ней. «Может, дальше под полосой будет стена, а мы, типа, на балконе?» — сам себе задал вопрос Анатолий и успокоился от подобного объяснения. Почти всегда люди готовы оправдать то, что выходит за границы понимания обыденными вещами. Так проще. Так легче.

Сквозь стеклянную стену виднелись любопытные взгляды стоящих мужчин. К ним подошла Касина и присоединилась в обсуждении пришельцев из прошлого. Игорь почувствовал себя животным в зоопарке. Хотелось бы чувствовать себя тигром, но мысли почему-то сходились на макаке.

Из-за стены вынырнула ровная площадка, похожая на тонкую простыню. Эта пародия на ковер-самолет подплыла к ступеням.

— Прошу на борт, господа пираты! Мы отправляемся в увлекательное плавание! — Сиатра безбоязненно ступила на площадку, та даже не покачнулась.

Молодые люди опасливо шагнули на летающую платформу.

Немного истории

Если кого-то называют «крысой», то подразумевают, что этот человек ворует у своих же друзей, либо сокамерников. А воруют ли крысы у своих же собратьев? Или животные не знают, что это действие называется воровством и осуждается только у двуногих существ? У тех самых, кто называет себя «царями природы», а на самом деле являются всего лишь приблудившимися паразитами.

Если посудить, то человек один из самых наименее приспособленных к природе существ: ногти мягкие; зубы плоские; шерсти мало. Такого бы в кунсткамеру, пусть звери ходят и потешаются над причудливым вывертом фауны.

Один из «царей природы» поставил эксперимент над истинными царями планеты Земля. Взял шесть особей крысиного мира, посадил их в клетку около бассейна. Провел пластиковую трубу, чтобы в ней можно было проплыть, а на конце трубы поставил ещё один резервуар, куда на ниточку вешал сухарики. Крысы должны подплыть, схватить сухарик и плыть обратно, чтобы его съесть.

Социальный волшебник! Вот его бы самого туда посадить вместе с остальными такими же умниками…

Сделал и сел записывать результаты эксперимента. Получилось у него такое: две здоровые крысы не хотели работать и отбирали еду у других крыс. Одна крыса возмутилась и дала отпор, её больше не трогали, и она сама по себе плавала, отхватывала долю, приплывала обратно и съедала её. Образовались два раба, у которых два сильных лентяя отбирали еду. «Рабы» терпеливо ждали, пока насытятся «господа» и потом приступали к пище. Последний, шестой участник эксперимента обрел самую низшую ступень, на нем срывали злость все, кому не лень. Он оказался «козлом отпущения» и ел те крохи, что оставались после обеда «господ и рабов», независимая крыса тоже не подпускала его к себе.

Дидье Дизор провел двадцать экспериментов с другими крысами! Двадцать, Карл! И везде одна и та же иерархия. Даже когда он взял «господ» и посадил их отдельно, то там получился тот же результат. Шесть «крыс-рабов» в одной клетке разделились точно также: два «господина», два «раба», один непокорный и один «козел отпущения». Все сословия делились именно так. Шесть «независимых» создали такую же иерархию.

Игорь знал об этом эксперименте, видел как-то по каналу о дикой природе. Он спокойно принял тот факт, что в шайке ему досталась роль «независимой крысы». Фара участвовал в жизни банды, но не давал себя построить. Анатолий же как-то сразу сравнялся по значимости с Жалом и только делал вид, что является его правой рукой, на самом же деле они правили вместе. Носорогу и Коту досталась роль «шестерок», а Змея шутливо не поддевала только штанга.

Не так всё явно, как у крыс, но иерархия чувствовалась, и сейчас в эту иерархию вполз небольшой нюанс — «шестерка» вкусила крови и почувствовала, что может стать «господином». Так казалось Игорю, когда он смотрел на Носорога. Может и ошибался, но Фару редко подводила интуиция.

Здоровяк сначала выглядел подавленным, но, спустя час и после нескольких стаканов водки, он почти пришел в норму. Правда, это был уже другой Носорог. Что-то изменилось в нем и это не последствия «смелой воды». Он смотрел по-другому, во взгляде появилась твердость. Боец с Жалом тоже ощутили эту перемену, но списали её на шок от убийства.

— Я же не спецом. Этот лох сам дернулся, а я лишь… — в сорок первый раз начал говорить Носорог.

Он уже всех достал своими оправданиями, но ребята понимали, что здоровяк пытается обелиться перед собой, а не перед ними. Молодые люди посочувствовали коллеге по преступному цеху и разошлись по углам. О случившемся как-то не хотелось говорить. Возможно завтра, но не сегодня.

Перед глазами висело тело… Кровь капала на кирпичную кладку, алые бомбочки разбивались крупными кляксами…

— Я же не спецом. Он же сам.

Игорь понимал Носорога. Понимал и то, что тому нужно пережечь в себе это чувство. Заново пережить дергание за ногу, хруст костей, стон человека на заборе.

Это на первый взгляд убить легко. Ведь и вы сами не раз это делали. Убивали… Мух, комаров, может мышей или крыс, а если вы охотник или рыбак, то и подавно. Но так уж повелось, что среди людей ввели правило, что убивать другого человека это самый тяжкий грех. Самый тяжкий, но его можно отложить в сторону, когда кто-то властный, кто-то из высших «крыс-господ» посылает на твою родину своих «рабов». Тогда убийство врага превращается во благо…

— Я же не спецом. Я лишь дернул, а он…

Новый стакан сорокоградусной жидкости опрокинулся в глотку. Не чокаясь…

Носорог не пьянел. Он всё также смотрел на стену, желваки буграми ходили под кожей. Крепкий бицепс грозил порвать рукав футболки. На груди, чуть выше соска, краснело засохшее пятнышко, кровь того самого неудачника…

Игорь молчал. Молчали остальные. Слова утешения сказаны. Осталось дождаться полного осушения бутылки, тогда появится повод отправиться спать. Утро вечера мудренее…

Последние капли вытекли из горлышка. Они упали в наполовину заполненный стакан. Упали неторопливо, прозрачные как слезы, которые скатятся по родительским щекам, когда им расскажут, что произошло с сыном. Когда его снимут с забора грубые руки медработников. Когда циничные полицейские запишут показания и притворно пособолезнуют. Когда на землю лягут еловые лапы и черная ткань завесит зеркала.

— Я же не спецом…

Испытание боем

У Анатолия отпала челюсть, когда его предположение не подтвердилось. Под небоскребом ничего не было. То есть так же привольно гулял по пшенице ветер, но не было никаких опор и фундамента. Небоскреб висел в воздухе.

«Черная полоса!» — догадался Боец. Похожий материал поддерживал в воздухе поднос со «сбалансированной и витаминизированной» едой. Однако в комнате плавала легкая пластиковая площадка с тарелками, а тут громадина из стали и бетона. Крышей небоскреб чиркал по облакам, и у Анатолия затекла шея, когда он попытался сосчитать этажи.

Игорь тоже смотрел во все глаза на грандиозное строение. Он сначала чуть присел, когда летающая платформа плавно отделилась от ступеней и поплыла над желтым пшеничным полем. Анатолий не показал вида, что удивился, всего лишь цыкнул длинной струей и попал на один из желтых колосьев. Глядя на него, выпрямился и Игорь. Не удивляться! Ведь и они не пальцем сделаны! Всего лишь… а что это?

— Симпатюля, ты обещала рассказать про эту черную фиговину, которая подносы тащила. Чо это такое? — вкрадчиво спросил Анатолий.

Они обогнули небоскреб и очутились среди восьми таких же. Расстояние между одинаковыми домами составляло около ста метров. Серые, зеленые, красные — разноцветные платформы подлетали к ступеням балконов. Взрослые люди с серьезными лицами сходили с «ковров-самолетов». Одеты люди почти однотипно — белые халаты, черные брюки или строгие юбки. Лишь некоторые, как Сиатра, позволяли себе другую одежду.

Платформы уплывали налево и вставали на специально отведенную площадку. Зрелище стоящих друг на друге платформ напомнило Игорю стопки матрасов, виденных в мебельном магазине. Обходились без парковщиков — умные платформы сами знали, куда вставать. Даже если «матрас» выплывал из середины стопы, то те, что находились над ним, приподнимались, а после опускались на новое место. Беззвучно.

Ветер трепал волосы Сиатры, заставлял их плясать живым огнем. «Классно бы они смотрелись на подушке!» — мелькнула мысль у Анатолия.

— Это не фиговина, — ответила Сиатра, — а наноиды.

— Ага, вот теперь гораздо легче, — не дождавшись продолжения, сказал Анатолий. — А что это за зверюги такие и с чем их едят?

Сиатра усмехнулась. Как объяснить обыденные вещи дикарям из прошлого? Наверное, так же Анатолий попытался бы растолковать неандертальцу назначение двенадцатого айфона. Она набрала в грудь воздуха и пробежала пальцами по хроносалютему. Платформа поплыла мимо стоящих правильным кругом небоскребов. Игорю пришло на ум сравнение со Стоунхенджем, только не хватало лежащих на крышах огромных каменных глыб.

— Наноиды — это микроскопические роботы, которые созданы для помощи людям. Они могут соединяться между собой ради какой-либо работы. Вы уже видели их под днищем подноса, такие же поддерживают здания лабораторий, чтобы они не касались земли и не нарушали природной гармонии, — тоном учительницы сказала Сиатра. — В наноиды вживлены антигравитационные элементы и при достаточно большом скоплении они могут поднимать любой вес.

Интеллект + 0,2 %

Такая надпись возникла перед глазами Игоря. Он стал умнее? Оттого, что узнал предназначение наноидов?

— Симпатюля, слышь, а мне показалось, или вон тот дом сдвинулся со своего места?

— Нет, не показалось, здания циркулируют по кругу. Таким образом, солнечные лучи попадают на каждый участок поля и ни один колос не остается без дозы облучения.

— Это чё? Типа карусели такой? — встрял Игорь.

— Можно и так сказать. В этих зданиях живут и работают умстеры.

— А кто это, умстеры?

— «Умстеры» — это название людей, которые перешли определенную грань человеческих способностей, — разъясняла Сиатра, пока платформа делала круг у парящих небоскребов.

Другие платформы следовали своим курсом, они не пересекались. Люди на платформах кидали взгляды на озирающихся ребят, поднимали глаза на зеленые индикаторы и их глаза радостно загорались. Лица над белыми халатами сосредоточенные, умные. Они напомнили Игорю морду кота Васьки, когда тот залезал в свой лоток и собирался сделать кучу. За одно то выражение Ваське можно было дать степень доктора наук.

Однако попадались и другие люди. Они не носили халатов, и одежда их отличалась вольным разнообразием вкусов. Джинсы, гавайки, шорты, юбки как пояски — люди не стеснялись показывать своих тел. Как раз эти люди киванием здоровались с Сиатрой и с интересом разглядывали мускулистых ребят. Девушка отвечала кивком, и Игорь мог поставить половину жизни против щелбана, что её просто распирает от гордости. Она вывела на прогулку динозавров! Вновь вернулось ощущение, что ребята для людей из будущего лишь животные из зоопарка… Чтобы прогнать это ощущение, он задал вопрос:

— На делении на умстеров и гозоров построено наше общество, — добавил Сиатра, когда молчание затянулось.

Анатолий почесал макушку, посмотрел на черные подушки под небоскребами. Как-то не сочетались два значения — наномикроб и огромные горы небоскребов. Ладно, по ходу действия можно будет разобраться. Пока же их платформа вылетела за пределы внутреннего круга и пошла в обход домов по внешнему.

— Давай, трынди о том, как космические корабли бороздят просторы Большого театра, — наткнувшись на непонимающий взгляд, Анатолий пояснил. — Расскажи, кто такие умстеры и гозоры?

— Наше общество изначально равно. То есть человек приходит в этот мир как полноправный гражданин. По прошествии трех лет адаптации он сам для себя выбирает, в какой слой общества ему отправиться. Умстеры — это ученые, их существование посвящено науке и улучшению качества жизни. А гозоры… Я сама из гозоров и мы можем отправиться на то место, где я родилась, чтобы вы сами всё увидели.

— А чё мы должны увидеть? Ты вроде ничем не отличаешься от этих, белохалатных. Даже получше выглядишь, а они как воблы сушеные. Так в чем же разница? — спросил Анатолий.

— Гозоры не хотят быть учеными, их устраивает жизнь без цели, — понурилась Сиатра. — Но я не хочу бесцельно проводить своё время. Если я смогу пройти тесты, то тоже перейду в умстеры, а это моя давняя мечта. Я не хочу быть… Впрочем, летим и вы увидите гозорское поселение сами. В лаборатории нас всё равно не пустят, так что познакомитесь с тем, что есть.

Платформа отдалилась от высоких столбов-небоскребов. Она проплывала над желтыми волнами, едва не задевала острые колоски. Игорь наклонился и сорвал один. Очистил от длинных усиков, растер на ладони и вдохнул пряный запах. Есть что-то такое в запахе пшеницы, что-то волнующее русскую душу, будоражащее кровь. Может, это впиталось от предков, с тех пор, как начали возделывать поля и сеять пшеницу. Анатолий тоже склонился над ладонью Игоря, вдохнул и зачихал. Сиатра недоуменно смотрела на них.

— Это какой-то ритуал?

— Нет, не ритуал. Пшеница у вас также пахнет, как и у нас, — ответил Игорь.

— А ты где успел пшеницу-то у нас занюхать? — легонько толкнул его Анатолий. — Ты же из города не вылезал.

— Не важно, — смутился Игорь, — успел и всё тут.

Анатолий посмотрел на друга, но уличать во лжи не стал. Сбрехнул, с кем не бывает, к тому же никому от этого маленького вранья хуже не стало. Боец подошел к Сиатре и приобнял девушку за талию. Та не отстранилась. Даже наоборот, прижалась горячим бедром и уперлась в мускулистую грудь упругим плечиком. Анатолий почувствовал, как в жилах заиграла кровь, а взгляд уперся в выемку топика. Нужно было отвлечься.

— А как ты управляешь наноидами? С помощью часиков?

— Это не «часики», а хроносалютем. Как бы вам понятнее объяснить? Хм… в общем да, управляю именно им. Этот прибор не только для управления, а также это охранник и блюститель чистоты помыслов.

— Чё-чё-чё? Это как? Он ещё и мысли читает? — Анатолий на всякий случай отодвинулся от девушки. Хотя и так понятно — о чем он думает в эту секунду.

— Ну, ты чего? Нет, конечно же. Но он считывает определенные импульсы и передает их в общий накопитель, а человеку выдает небольшой укол электричества, если тот думает или поступает плохо. Чтобы не забывался, а информация об этом фиксируется и начисляется балл ошибки. Чем больше баллов, тем меньше шансов попасть в высшие слои.

— Круто! Значит, надумаю я чего-нибудь слямзить, а меня током шибанет? Блин, так этот сруно… храмо… в общем эта хреновина будет меня постоянно током бить. А как она защищает?

Игорь подобрался поближе. Он сначала думал, что платформа перевернется, так как они втроем скопились на одном боку, но та даже не думала покачнуться. Всё также плыла над желтым морем. Фара заинтересованно посмотрел на крупный браслет, который плотно облегал девичье запястье. Похожие часы с маркой «Diesel» он видел на обороте глянцевого журнала, они красиво смотрелись на руке у какого-то небритого актера, очередного успешного богача, на которого нужно быть похожим. По крайней мере, так упорно утверждала реклама прошлого.

Сиатра пробежала пальчиками по экрану хроносалютема. Анатолий успел заметить, что экран «часов» на жидких кристаллах, вроде как на сотовых телефонах его времени, но в то же время покрыт маленькими бугорками. Сиатра подняла руку над головой, из хроносалютема вырвался яркий алый луч. Он вознесся так высоко в небо, что проткнул облако. Игорь удивился, когда из разорванной ватной оболочки не хлынул дождь. После короткой демонстрации луч исчез.

— Круто! — восхитился Анатолий. — А нам такие хрено… часики дадут?

— Не исключено, если кто-то из вас переживет Игры Огня, то сможете присоединиться… — Сиатра не успела договорить.

В сказке о девочке в Стране Чудес, перед Алисой возникала улыбка Чеширского кота, а после и сам вечно позитивно настроенный владелец. Перед троицей на платформе из воздуха проявились сначала карие глаза, а после голова Дрианны. Игорь остановил руку, которой собрался перекреститься. Будущее, блин. Тут много чего удивительного, хотя головы без тел в фантастических фильмах уже показывали. Их, кажется, называли голограммами. Вряд ли это настоящая голова парит перед ними, а безголовое тело терпеливо сидит за несколько километров на диване и решает кроссворд.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни! — произнесла парящая голова.

— И тебе привет, Колобок с ушами! — хохотнул Анатолий. Он тоже слегка опешил при появлении голограммы, но быстро справился с собой.

— Здрасте, — буркнул Игорь.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, Дрианна, — ответила Сиатра. — Зачем вторгаешься в нашу экскурсию?

— Вы летите в гозорское поселение? — после утвердительного ответа Дрианна продолжила. — Вам нужно по пути залететь на поляну в лесу, координаты я переслала на хроносалютем. Там, после устранения постройки прошлого, остались две стальных балки. Новички поработали некачественно, так что вам нужно устранить помеху. Приятного путешествия.

Не дожидаясь слов прощания, белокурая голова растворилась в воздухе. Последними исчезли карие глаза, но Анатолий успел протянуть руку. Палец прошел сквозь радужную оболочку и завис в воздухе. Никаких ощущений. Кроме того, что он увидел, как палец проткнул чужой огромный глаз. Через секунду от головы Дрианны не осталось и следа.

— Вот если бы я так мог делать раньше… — мечтательно вымолвил Анатолий. — Появился бы у кровати начальника полиции и спел ему «Мурку». С душой бы спел… Да что там спел — проорал бы так, что этот лысый черт обделался бы по уши!

— У нас такие случаи тоже раньше были. Однако у шутников быстро отбили охоту так забавляться, — хмыкнула Сиатра. Её зеленые глаза смотрели на хроносалютем, по экрану которого бежали зеленые цифры. — Оказывается, нам по пути. Скоро будем на месте.

Платформа успела приблизиться к лесной гряде, желтая пшеница сменилась невысокими березками и низенькими елочками. Похоже, что эти деревья росли тут недавно, они стояли ровными рядами, будто посаженные заботливыми егерями. А через двести метров поднимались стволы вековых сосен, между ними раскинули мохнатые ветви угрюмые ели.

Платформа послушно поднялась выше крон и теперь под ребятами вместо желтого моря шумело зеленое. Оно пахло живицей и кислинкой еловых иголок. Птицы провожали настороженными взглядами прямоугольник на небе и принимались снова распевать извечные песни, когда люди скрывались из вида.

Игорю надоело стоять, и он присел на платформе, по-турецки скрестив ноги. Подставил лицо солнышку и блаженно зажмурился. Анатолий опустился рядом на корточки, попытался безуспешно поймать индикатор здоровья над головой Игоря, а потом дотронулся до плеча друга:

— Оттопыриваешься? Ну чё, как тебе будущее? Такое ожидал увидеть или другое?

— Да как сказать… Я вообще не думал, что выберусь из холодильника. Пока всё в шоколаде, ещё бы с едой не было напряженки, то вообще лафа была. Жить можно. Кстати, за жизнь… Сиатра, что ты говорила про какие-то огненные игры? Дрианна тебя перебила.

Девушка обернулась на зов, стрельнула взглядом в Анатолия. Тот тоже вопросительно смотрел на неё.

— Не огненные игры, а Игры Огня. Это самое лучшее время! У гозоров появляется шанс перейти в умстеры, миновав тесты и самоограничения. О-о-о, Игры Огня, это нечто, — Сиатра мечтательно закатила глаза. — Мы все ждем его с нетерпением.

— Ты долго сопли жевать будешь, симпатюля? Ближе к телу давай, — сказал Анатолий.

— Опять идиомы, а я-то уже подумала, — после секундного замешательства рассмеялась Сиатра. — Ближе? Ой, а мы почти прилетели. Давайте две балки уберем и расскажу. Сейчас же нужно быть особенно внимательным.

Игорь взглянул вниз. Серая платформа плавно опускалась на лесную поляну. Сочная осока, невысокий багульник, странное озерцо правильной прямоугольной формы. Что-то не так с этой полянкой: трава слишком зеленая, будто на полянке у киношного американского дома; кусты орешника и можжевельника стоят как по линеечке; озерцо без намека на тину, вода прозрачная и незамутненная. Ощущение какой-то искусственности не покидало Игоря, пока платформа спускалась на странную поляну. Словно это была декорация к фильму о дикой природе, а не сама природа — человеческая рука чувствуется также сильно, как и при подлете к посаженному перелеску.

— Нужно найти две металлические балки. Как обнаружите — кричите громче! — скомандовала Сиатра и спрыгнула с платформы.

Ноги Анатолия коснулись поверхности земли. Подошвы утопли в мягких елочках мха. Он тоже обратил внимание, что полянку окружали высокие сосны, ели тянули лапы, но на ковре поляны не было ни желтых иголок, ни упавших шишек. Даже опавшие листья березок лежат возле самих деревьев, но никак не на поляне. Ненатуральность окружения напоминает пастельную картинку о пикнике на природе. Не хватает только радостно скалящейся семьи и клетчатой клеенки с бутербродами.

— Что-то очень чисто, будто вкалывал отряд уборщиц с пылесосами. У вас везде так? — обратился Анатолий к Сиатре.

Девушка отрицательно покачала головой. Её взгляд рассеянно оглядывал кусты орешника у края поляны. На самой поляне не видно искомых балок, значит, придется заходить в лес. Она повернулась к ребятам.

— Это новая поляна, раньше здесь стоял заброшенный дом. Мы стираем пережитки прошлого с лица Земли, восстанавливаем природный баланс. Эх, если бы вы в своё время осознали, что природу надо беречь и не жили бы так, что после вас хоть потоп… Ладно, прошлого не воротишь, но можно изменить будущее.

— Дом стоял? Посреди леса? — недоверчиво покосился Игорь. — Что же за дом такой, если у него металлические балки были?

— Ты не поверишь, но сейчас стоишь на том самом месте, где раньше проходила улица Чкалова, — сверилась с хроносалютемом Сиатра.

Игорь ошарашено повернулся вокруг своей оси. Кругом буйно растущий лес. Лес и небо, небо и лес. Ничего не напоминало того, что здесь не так давно находилась оживленная улица, стояли многоквартирные дома, универсам и мелкие магазинчики, детский дом под номером пять, храм святого князя Владимира.

— Офигеть, — только и смог прошептать рыжеволосый парень. — Это сколько же нужно было всего перелопатить?

— Всё гораздо проще, нам помогают наноиды. Аннигиляция построек и восстановление природного слоя занимают пару минут, — хмыкнула Сиатра.

Молодые люди подошли к краю леса. Темно-бурые стволы сосен уносились ввысь, раскидывали широкие кроны. Орешник побоялся лезть под густую тень и застыл почти у самой кромки поляны, где исполины ещё не перехватывают солнечные лучи.

Анатолий оглушительно свистнул и расхохотался, указав на удирающую лису. Животное оранжевой молнией метнулось между деревьев и остановилось под развесистой елью. Из-под сине-зеленой лапы высунулся любопытный носик. Анатолий снова поднес пальцы ко рту, но рука Сиатры остановила его.

— Тихо, что ты делаешь?

— А чё? Мы же одни здесь. Кстати, не поискать ли эти самые балки вон в тех кустиках, — Анатолий показал на противоположный край поляны, — а Игоряха пока пошурует здесь? Полчасика будем искать, тщательно и с перекурами. Поищем пару раз и вернемся.

— Офигеть, значит, вы там шпили-уилли делать собрались, а мне здесь по кустам шоркаться? Шикарно придумано, — возмутился Игорь.

— Да ладно, чё ты, братуха? Позагораешь, рыбку половишь, — Анатолий обнял за плечи Сиатру.

Девушка томно улыбнулась и кивнула. Посмотрела на Фару:

— В самом деле, Игорь. Когда ещё выпадет шанс позагорать и полежать на солнышке? Мы постараемся найти балки как можно быстрее.

Рука Анатолия сползла на талию и ниже, сжала выпуклую ягодицу. Сиатра прижалась к Анатолию.

— Быстро вряд ли получится — я же больше двухсот лет ничего не искал в кустиках. Пойдем, симпатюля, — осклабился Анатолий.

Игорь хмыкнул. Ладно, пусть позабавятся. А он в это время искупается. Городскому жителю редко удается вырваться на природу, так что сейчас надо воспользоваться моментом.

— Валите, озабоченные. Сильно не кричите, а то всю рыбу распугаете. Сиатра, тут занырнуть-то можно?

— Да, вода соответствует всем санитарным нормам и не представляет опасности для жизнедеятельности.

Анатолий подмигнул Игорю и развернул девушку к дальним кустам. Шаловливая рука так и не покинула нагретого места. Сиатра обняла Анатолия за талию. Неторопливыми шагами они начали удаляться к противоположной стороне поляны. Вскоре плотные ветки скрыли фигуры молодых людей.

Игорь завистливо вздохнул и отвернулся от парочки. Он скинул футболку и ещё раз осмотрел свой торс. Ни грамма жира, мускулы играют под кожей — Игорь пару раз напыжился и порадовался объемистым шарам на толстых руках. Бывший напарник, Носорог, качался почти каждый день, но сейчас Фара смотрелся эффектнее. Если поставить их рядом на конкурсе бодибилдеров, то Игорь спокойно сможет дать несколько очков форы.

Штаны легли рядом с футболкой и туфлями. Трусов или плавок под рукой не нашлось, но кому сейчас подглядывать? Игорь подошел к водной кромке и посмотрел в отражение. В небольшой ряби отражался спортивный и подтянутый молодой человек, изображения подобных юношей украшают плакаты с пропагандой здорового образа жизни. Фара поиграл грудными мышцами и едва не прозевал момент, когда из кустов на него вылетело стремительное тело. Отражение в воде едва успело показать нападающего.

Игорь и сам не мог понять — откуда взялась столь быстрая реакция? Он потом думал об этом и всегда списывал на технологии будущего.

Игорь присел, пропуская нападающего над собой, схватил летящее тело за лохмотья и сильно дернул вперед. Обидчик полетел в «соответствующую всем санитарным нормам и не представляющую опасности жизнедеятельности» воду. Поднялась туча брызг. Игорь перекатился через голову назад и быстро крутнулся вокруг оси, оглядывая поляну. В изумрудную траву бережка, откуда он ушел перекатом, вонзилось крупное копье.

«Копье в эпоху лазерных лучей?» — вспышкой молнии промелькнула мысль, и тут же он получил ответ. Лохматое существо, похожее на питекантропа в кожаной куртке, метнуло в его сторону второе копье. Игорь припал к земле и услышал над собой свист рассекаемого воздуха. Ноги превратились в пружины, тело подбросило вверх, и он рванулся к лохматому.

Человекообразное существо осклабилось гнилыми зубами и выхватило из-за отворота сапога длинный нож. Солнце блеснуло на сверкающей стали. «Средневековье какое-то» — снова мелькнула мысль, когда Фара уклонился от широкого замаха. Не успела рука «питекантропа» дойти до крайней точки, как тыльная сторона ладони размозжила нос нападающего. Грязные патлы взметнулись вверх, скуластое лицо запрокинулось к небу. Открылось незащищенное горло. Игорь не стал раздумывать о человеколюбии и жалости к нападающему. Сложенные щепотью пальцы сломали гортань, словно орел ударил в голову змеи. Кулак левой руки со скоростью летящей стрелы впился в челюсть.

Гозор 2-ого уровня убит

Сила +0,5

Жизненная энергия + 2 %

Психическая энергия + 1 %

Табличка мелькнула перед глазами и тут же исчезла. Игорь вздрогнул от неожиданности и почувствовал, как в мышцы приятно кольнуло, а настроение улучшилось, захотелось улыбнуться.

Со стороны кустов орешника, куда ушла парочка, послышался женский визг и мат Анатолия. Игорь решил разобраться со вторым противником и потом прийти на помощь другу.

«Питекантроп» не успел коснуться земли, как Игорь уже забыл о нем и обернулся к первому нападающему. Мокрый, словно морской царь на празднике Нептуна, человек выбрался на берег и выдернул копье. Перехватил за древко и выставил перед собой испачканное землей острие. Так в древние времена охотники направляли копье на наступающего саблезубого тигра. Однако сейчас перед «охотником» был не тот милый котенок, а зверь гораздо страшнее.

— Хха! — нападающий ткнул копьем, целясь в лицо Игоря.

Фара мог бы развести костер, приготовить кофе, выпить чашечку и только потом уклониться — настолько медленным был удар. Или это показалось в запале боя? Игорь отшатнулся в сторону и дернул за древко. Мокрый противник провалился дальше и лишь коротко всхрапнул, когда стальное колено Игоря вонзилось в грудную клетку. Согнутое тело подбросило в воздух на добрый метр. Фара дождался приземления. Локоть воткнулся точно между лопаток, на тихой поляне отчетливо послышался хруст позвонков. Расслабленное и уже мертвое тело мешком упало на мягкую подложку мха. Пробегающие по телам судороги подтвердили окончание экзекуции.

Перед глазами снова появилась табличка:

Гозор 2-ого уровня убит

Сила +0,5

Жизненная энергия + 2 %

Психическая энергия + 1 %

— Ого, как быстро! — прозвенел в голове Игоря женский голосок.

Он отпрыгнул и осмотрелся по сторонам, но никого не увидел. А голосок очень напоминал «Настенькин», девушки из небоскреба, которая хотела посмотреть…

— Толян! — крикнул Игорь в сторону кустов, куда ушла парочка. — У тебя всё в порядке?

— Нет, блин! — раздался злой голос Анатолия. — Гомики навалились. Чуть самого не…

Игорь осмотрелся по сторонам на предмет новых врагов и потом натянул штаны. Из кустов вылез полуобнаженный и бешенный как черт Анатолий. В каждой руке он тащил по обмякшему телу. Лохматыми головами, грязной одеждой и небритыми лицами они очень походили на тех, кого встретил Игорь. Алая кровь капала со спутанных бород на зеленый мох.

— Слышь, до тебя тоже домогались? — тела шлепнулись рядом с остальными двумя.

— Не, они спросили, как пройти к библиотеке, — криво ухмыльнулся Игорь. — Потом упали и покалечились. Дурачки какие-то. Скажи, у тебя табличка перед глазами выпрыгивала?

— Ага, типа гозоры второго уровня крякнули, и моя сила с энергиями увеличилась.

Из кустов орешника выбралась Сиатра, она смущенно подтягивала топик. Игорь невольно уставился на выпирающие сквозь ткань соски. С огромным трудом он смог отвести взгляд.

— Ясно. Оказывается, и в будущем гоп-стоп остался. Это кто? — спросил Анатолий у Сиатры.

— Это дикие гозоры, — понурилась та. — Я думала, что их уже всех изловили.

— Блин, такой момент обломали. Кстати, твои балки вон там валяются, — Боец показал рукой на кусты можжевельника за прямоугольным озерцом.

Две металлические рейки, будто опавшая перхоть Эйфелевой башни, выглядывали тупыми концами из зеленых кустов.

Сиатра посмотрела в ту сторону. Несколько движений пальцев и яркий луч из хроносалютема расплавил балки. Затем блестящие лужицы металла накрыла черная полоска наноидов и, спустя двадцать секунд, от балок остались одни воспоминания.

— Ты их сам, что ли? — кивнул Игорь на тех, кого притащил Анатолий.

— Ну да, тебя же не дождешься, — огрызнулся тот в ответ.

— Да я не к тому, она же, — Игорь кивнул на Сиатру, — могла их запросто расплавить своим охранником.

— Она это… В общем была занята, — смутился Анатолий. — Ладно, хватить вола дрочить. Мы закончили?

Сиатра кивнула и отошла к платформе. Она опасливо обогнула лежащих на земле дикарей. На лице показалась брезгливая гримаса, будто наступила в коровью лепешку. Ребята проследовали за ней. Они осмотрели нападавших. Грязные кожаные куртки, рваные спортивные штаны, военные берцы — всё рваное и грязное. Подобных индивидуумов вы не раз встречали возле мусорных баков, где они исследуют недра человеческих отходов.

— Это гозоры, которые не хотят жить согласно правилам. Они уходят в леса и живут как дикари. Нападают на пролетающие платформы, убивают пассажиров. Их трудно обнаружить, так как они умеют ловко прятаться. Они выбросили хроносалютемы и объявили себя вне закона, — Сиатра печально покачивала головой, пока платформа набирала высоту.

— Симпатюля, а почему ты трупы не расплавила?

— Животным тоже нужно питаться, а тут не только лисы обитают, — коротко ответила Сиатра. — А вы их…?

— Ну да, ну да. Если бы не мы их, тогда они бы нас. Не смотри так, это жизнь, здесь все рано или поздно сдохнут, — буркнул Анатолий. — Хочешь, прикол расскажу?

— Что расскажешь?

— Прикол, шутку, анекдот. Вот ты знаешь, что мозг после смерти тела живет ещё семь секунд и переживает за это время всю прошлую жизнь? Нет? Так вот, прикинь, что ты уже умерла и теперь находишься в этих семи секундах. Ощутила масштаб трагедии? — улыбнулся Анатолий.

— А у нас не умирают, поэтому странно слышать такие речи, — ответила Сиатра.

— Чего у вас не делают? — челюсть Игоря упала на платформу.

— У нас не умирают, — спокойно ответила Сиатра и отвернулась от ребят.

Игорь ошалело посмотрел на Анатолия, челюсть того находилась недалеко от челюсти Фары. Вот тебе и новости — только что убили четырех человек, а оказывается, что у них не умирают.

Лисичка проводила взглядом улетающую площадку. Бусинки видеокамер повернулись к лежащим на земле «диким гозорам». Она фыркнула и тела начали преображаться. За несколько тысяч километров на экране перед седовласым мужчиной разворачивался процесс аннигиляции четырех тел: кожа нападавших почернела, они уменьшились в размерах, словно надувные игрушки при выпускании воздуха, лохмотья распались на глазах. Эта же участь постигла и оружие. Носы, брови, лица провалились в черноту и, спустя секунду, на зеленом ковре поляны остались четыре непроницаемые тени. Вскоре растаяли и они. Трава выпрямилась, кусты приняли свой первоначальный вид.

Лисичка фыркнула и юркнула в заросли можжевельника.

Немного истории

В юношеском возрасте особенно хорошо мечтается. Хочется крутую машину или хромированный байк, классную одежду, быть центром внимания и видеть себя лидером впереди толпы. Хочется всего того, что может привлечь внимание противоположного пола, ведь гормоны рвутся из штанов, а им не объяснишь, что это лишь мечты.

Если вы скажете, что в юности мечтали о профессии бухгалтера или заштатного менеджера из разряда «унеси-принеси-подай-пошел на фиг-не мешай», то я вам поверю. Не мечтали оказаться в страстном переплетении горячих тел с особями другого пола? Тоже поверю. Не пробовали легких наркотиков, алкоголя и сигарет? Охотно поверю. Везде есть ангелы… и везде есть звездуны.

А когда в кармане уныло бренчит мелочь, то сны о дворцах, крутых машинах, сказочных принцах и принцессах являются полнейшим издевательством. Мало того, что за душой нет ни кола, ни двора, так ещё и по улицам мимо проносятся малолетние выродки на красивых тачках и с сисястыми подругами. Дети тех, кто наворовал в своё время? Возможно. Глядя на таких счастливчиков, Игорю на память приходила прочитанная статья о том, как сын Рокфеллера до восьми лет донашивал платья за старшими сестрами. Экономия… и полное отсутствие её.

Игорь не хотел экономить. Как и всё юнцы мечтал получить всё и сразу, но у него не было богатых родителей. Оставалось только смотреть на проносящихся мимо счастливчиков. Смотреть и мечтать оказаться на их месте… смотреть и стискивать кулаки… смотреть и наливаться тупой злостью по отношению к зажравшимся погодкам.

После смерти студента компания редко выходила на ночные прогулки. Переключились на более безопасные источники дохода — начали залезать в дачные домики. Анатолий легко сходился с людьми, поэтому на него ложилась ответственность за знакомство со сторожами. Распитие одной или двух бутылок водки. В одном из стаканов растворялась таблетка «Димидрола» и… Через день-два пришедший в себя сторож имел счастье наблюдать взломанные двери и разбитые окна в маленьких домах.

Добыча небогатая, но барыги не брезговали старыми холодильниками и еле работающими телевизорами. На такую выручку не побалуешь знакомую девчонку, не сводишь её в дорогой ресторан… Зато можно вызвать проститутку. Вошло в традицию закатывать небольшую вечеринку после «проделанной работы». Как это называл Жало: «водка-селедка и шмара в колготках».

Игорь сначала брезговал устраиваться на «даме» при всех на матраце за шторкой, заливался водкой, но на третью гулянку гормоны взяли своё. Приглашенной особой овладевал Жало, потом шел Анатолий, за ним уже и занимал очередь Фара. Носорогу доставалась самая последняя проба живой плоти. Здоровяк не обижался, он понимал, что после него остается только полуживое тело. Он даже гордился своим мазохистским стремлением к полному обессиливанию «жриц любви».

Какое отношение к женщинам останется после этого у юношей? Правильно — потребительское. Какой век, такое и отношение. Оставьте романтику для слюнявых подростков, настоящая любовь всегда продается и покупается. Об этом кричат все глянцевые обложки, об этом без устали твердит жвачник, интернет с радостью предоставит адреса опытных любовниц…

Однако это всё не то, это всё искусственное и наносное, потому человеческий организм и отторгает навязываемые образы. Мозг отказывается верить, что настоящей любви не осталось.

Игорь тоже верил в любовь и наблюдал вторую неделю за очаровательной блондинкой. Красивая, стройная и с печальными глазами. Она выходила из красно-белого корпуса педагогического университета и шла легкой походкой по направлению к кафе «Аэлита». Никогда не замечала сидящего на скамеечке щуплого рыжеватого паренька. Никогда. Бежевая шубка, обтягивающие длинные ноги джинсы, сумочка больше похожая на кошелек. Мечта, муза, фея. Ирина Соколова. Её имя не так трудно было узнать, даже не пришлось бить однокурсника. «Ботаник» в очках сам рассказал, когда Игорь нагнал его возле дома.

Ирина! Это имя звучало музыкой в уме Фары. Он шептал его украдкой, представляя себя рыцарем на коне, а её принцессой в лапах дракона. У этого убийцы отчима, у этого угрюмого драчуна глубоко в душе ещё горел огонёк романтизма. Он много раз порывался встать и подойти познакомиться, или хотя бы присесть за столик в кафе. Не решался. Стеснялся, боялся быть отвергнутым.

Различные пикаперы кричат на своих лекциях: «Не ссыте, пацанчики! Каждое сказанное сейчас „нет“ обернется тысячами „да“ в дальнейшем! Ступайте смело!» Если бы кто мог заглянуть им в душу, то поразился бы накопившемуся количеству трусости — страха быть отвергнутым. Потому и идут к следующей жертве, чтобы очередной победой загнать страх внутрь, а на самом деле ещё больше умножают его.

Игорь вставал со скамеечки, мысленно брал яички в ладонь и сжимал их до треска. Вот сейчас он сделает шаг, другой и окажется возле щебечущей стайки девчонок, улыбнется, подмигнет Ирине… скажет какую-нибудь глупость и сгорбится под издевательским смехом. И никогда уже не решится подойти… Он садился обратно на скамейку. Наблюдал.

Ребята не знали, куда он пропадает каждый день, думали, что разведывает новые территории и ищет новые дома. Игорь не горел желанием выкладывать им сокровенное, поэтому делал глубокомысленный вид и искал в интернете новые поселки.

Так бы продолжалось ещё долго, если бы в одну пятницу Ирина не отделилась от стайки девушек и не направилась легкой походкой к скамейке Игоря. Тот прилип к деревянным рейкам, сделал угрюмое лицо и отвернулся от девушки. Нацепил сосредоточенную мину, мол, ждет здесь друзей и ему не до глупостей.

— Привет! — сказала девушка глубоким грудным голосом.

По телу Игоря пробежали мурашки. Он растерялся, забыл, что люди общаются при помощи слов. Миллионы раз он представлял, как подойдет и поздоровается, но всегда инициатором был он, а сейчас… Скажи она ему в этот момент достать звезду, так он бы запрыгал на скамейке, в попытках дотянуться до небес.

— П-п-ппривет, — из горла выползло нечто хриплое, неприятное.

— Семён говорил, что ты интересовался моим именем. Ты не маньяк? — она улыбнулась, Игорь окончательно растаял.

Поставь его в любую другую ситуацию, и он бы смог из неё выбраться, а сейчас…

— Я… это… нет, не маньяк, — куда подевался весь юмор и легкость в общении, что часто возникали в мыслях?

— Меня Ирина зовут. Ну что ты такой напряженный? Никогда не разговаривал с девушками?

— Я… это… Игорь я. Вот, — Фара предпочел бы выдержать сотню драк, чем выталкивать из себя неповоротливые слова. Язык сделался размером с полено.

Девушка смотрела, как смущается тайный воздыхатель. Наконец, решила не мучить его и предложила:

— Я иду в «Аэлиту», составишь компанию?

Селение негодов

— Как так, бессмертные? — спросил Игорь, когда смог справиться с шоком.

— А вот так. Умирает наша физическая оболочка, а воспоминания, характер, привычки и навыки остаются на матрице. Информация обо мне ежесекундно поступает на хроносалютем, а он уже отсылает в хранилище Великого разума. Информация записывается на матрицу и изымается, когда возникнет необходимость. Так что если бы «дикие» убили меня, то Дрианна запросто восстановила бы данные моего мозга и, со временем, смогла переместить матричные данные в новое тело, — объяснила Сиатра.

Игорь попытался себе это представить — раз за разом его убивают и восстанавливают, убивают и восстанавливают. Мечта тех судей, которые прописывают заключенным по пять-шесть пожизненных сроков. И в то же время как в компьютерной игре — нажимаешь «IDDQD» и получаешь полное бессмертие. Хотя нет, не полное бессмертие, а возможность восстановиться с места последнего сохранения.

— Офигеть, — только и сумел выдохнуть Анатолий. — А тот факт, что у нас нет этого… этой хреновины, тебя ни мало не смущает?

— Об этом я как-то не подумала. Но вы победили! Вы молодцы, справились, — беспечно отмахнулась Сиатра.

Молодые люди поджали губы. Ощущение какой-то несправедливости повисло в воздухе. Сиатра недоуменно посмотрела на них.

— Ну, чего вы? Вы же одолели их.

— Да уж, ложечки-то нашлись, но вот осадочек остался, — непонятно ответил Анатолий.

Сиатра пожала плечиком и отвернулась от ребят. Знали бы они, что с ними ничего не могло случиться, то вряд ли так лихо разделались с созданиями из наноидов. А сейчас они плотно вошли в первый десяток из сотни кандидатов на Игры Огня. Около трех миллионов человек захотели поставить на них. Поздравление с первым выдержанным испытанием уже пришло на хроносалютем. Осталось провести последний тест и можно возвращаться. Дальше их ожидает тренировочный лагерь, новые знакомые и бурная, но недолгая жизнь.

— Слышь, тебе не кажется, что это была какая-то подстава? — спросил Игорь у Анатолия, когда они сидели на краю платформы, болтали ногами и пытались задеть верхушки деревьев.

— Обоснуй, — сощурился Анатолий.

Сиатра стояла на краю платформы, длинные пальцы бегали по экрану хроносалютема. Она задумчиво смотрела вдаль. Ей бы кафтан вместо топика, парик с треуголкой, подзорную трубу в руки, то с неё запросто можно нарисовать картину сексуальной капитанши пиратского корабля Жанны де Бельвиль. У Анатолия перед глазами всё ещё стояла картина стягиваемого топика, и вопрос Игоря застал его врасплох.

— Да слишком уж резко появились те четверо. Словно спецом ждали. И эти балки… Ты сразу углядел, а эти, — Игорь мотнул головой на Сиатру, — профукали. А поляна. Ты видел когда-нибудь такую поляну? И эти таблички, я будто косяком затянулся, так мне кайфово стало после победы…

— Ну, она же обосновала, что там убирали остатки прошлого. Нашего с тобой прошлого, Тоха. А эти хмыри… Ну, рядом оказались. Хотя, с косяком и у меня похожие ощущения были.

— Это у тебя нижняя голова думать начала. Ты попробуй верхнюю включить, братуха. Как-то неубедительно они наехали. Тормозные, будто обдолбанные начерно. Так люди не нападают, сам знаешь.

— Да ладно, забей. Пацанчики не на тех наехали, вот и огребли по полной. Ты бы видел, какие глаза были у Сиатры. Я прямо героем себя почувствовал, хотя эти утырки и обломали всё.

Игорь укоризненно покачал головой. Вроде бы Анатолий всё правильно объясняет, но внутри остался какой-то червячок недоверия. Не верил Игорь в совпадения. Он махнул рукой на Анатолия, лег на спину и запрокинул руки за голову.

Бело-ватные облака плыли также неторопливо, как и двести лет, как тысячу лет, как миллион лет назад. Для облаков нет разницы — кто сейчас копошится на земле. Они пролетают над землей и скрываются за горизонтом. Светлым на смену приходят черные, дождевые, или же серые — несущие снег. Если сейчас в один момент исчезнут все люди Земли, то вряд ли это событие на миг замедлит их извечный бег.

— Симпатюля, ты ещё не закончила со своим… со своей хреновиной. Давай, колись про игру огненную, — из размышлений Игоря вывел голос Анатолия. Он приподнялся на локте.

— В Играх Огня проходят соревнования преступников. Всех тех, кто набрал тысячу баллов на свой хроносалютем. От каждой планеты-колонии выделяется по двадцать пять участников, и они борются за выход в финал. Победителя соревнований переводят в умстеры без специальных тестов, и он продолжает жить, — пояснила Сиатра.

— А остальные? — с замиранием сердца спросил Игорь.

— Матрицы остальных переводятся в самый дальний отдел хранилища, где они будут вынуждены ждать своей очереди на возрождение. За пятьдесят лет, что проводятся Игры, только троих возродили обратно. Забыла сказать, что физическая оболочка преступников уничтожается.

Анатолий быстро произвел расчеты в уме.

— Значит, остальные четыре тысячи девятьсот сорок семь человек так и оттопыриваются в матрицах?

— Да, — пожала плечиком Сиатра, — но это хороший способ удержать человека от преступлений. И в Играх Огня можно делать ставки, а если угадаешь финалиста, то все твои баллы списываются. Это так здорово, я один раз даже угадала.

— А баллы считает этот… блин, вот никак не могу выговорить название этой хреновины.

— Да, баллы за проступки считает хроносалютем. Начисляются за плохие слова, поступки, при переходе на ступень выше считаются даже эмоции, поэтому Дрианна такая холодная. Однако после Игр Огня многие получают свободу от баллов, у остального же населения баллы продолжают копиться.

Игорь присвистнул. Вот это да — добровольное подчинение. Чем не мечта диктаторов? Не хочешь подчиняться? Вот тебе тысчонку баллов на счет, а там пока разберешься, что это не ошибка «счетовода» тебя уже заколбасят… Когда вылезешь из хранилища, то пройдет не один десяток лет.

— Ага, у меня уже сто сорок семь баллов накопилось, так что я больше чем на одну десятую преступница, — Сиатра поняла свист Игоря по-своему. — Раньше преступников отправляли за пять тысяч баллов, но Игры Огня сделали своё дело и преступность снизилась. Потом ввели три тысячи баллов, сейчас же сократили до одной. Видите педагогический эффект?

— Я вижу баранов, которые добровольно соглашаются на смерть и поддерживают это. Ах да, вы же бессмертные, — сплюнул Анатолий. — Всё равно, это как-то дико для меня. А что ты сказала про планеты-колонии? Люди всё-таки освоили космос?

Сиатра кивнула. Волна каштановых волос качнулась в такт.

— Да. Ближайшие колонии расположены в Солнечной системе на Венере, Марсе и Меркурии. Люди посчитали невыгодным для себя располагаться за пределами системы. Хотя зонды нашли около семнадцати планет, схожих с Землей по флоре и фауне. Эти дублеры внесены в реестр возможных продолжателей существования, и, в случае угасания Солнца, люди спокойно могут переселиться на новые планеты, — продолжала просвещать Сиатра.

Нет, ребята подозревали, что в будущем будут космические перелеты, что будут новые исследования, но чтобы так… Семнадцать планет похожи на Землю и они взяты на карандаш?

Интеллект + 0,3

Чуть кольнуло в затылке, но в целом ощущения были сродни тому, как просидишь десять минут на лекции занудного педагога — сразу потянуло в сон.

— А почему их не заселяют сейчас? Вдруг какая-нибудь непредвиденная катастрофа с Солнцем случится, а вы будете не готовы. Конфуз выйдет с человечеством, — сказал Анатолий.

Сиатра рассмеялась, и Боец сравнил её смех со звонкой дробью ксилофона. Невольно засмотрелся на белые зубы — интересно, это её настоящие зубы, или возрожденные? Он подумал о своём новом теле — насколько же оно «ненастоящее»? Напряг мышцы и ущипнул себя за бедро. Зашипел. Боль была настоящей.

— Понятен твой страх, люди прошлого всегда думали только о плохом. Может поэтому у вас так часто возникали войны? Не волнуйся, на всех планетах размещены капсулы со спящими людьми. Срок сохранения капсул около пяти тысяч лет. Раз в год им посылается сигнал о блокировке, если сигнала не будет, то капсулы разморозятся, и колонисты будут обживать новые Земли. Есть теория, что именно так и произошли люди на нашей планете.

— Круто. Слушай, а как же с Марсом, Венерой и этим… — Игорь защелкал пальцами, стараясь вспомнить название планеты. — С Меркурием, во! Там же воздуха нет, или люди постоянно в скафандрах лазят?

— Ошибаешься. На Венере и Марсе атмосферу сотворили искусственно, а на Меркурии колонизаторы живут в специально созданных куполах. Кстати, с Меркурия поступают самые отчаянные бойцы. Они считают себя наиболее приближенными к Солнцу и дерутся до последнего, чтобы прославить Игры Огня. Больше половины финалистов приходится на долю меркурианцев.

Игорь почувствовал легкое головокружение. Очень уж большой объем информации вылила на них миловидная девушка. Они так мало знали об этом непонятном будущем, а оно вон как оборачивается. Только вышли на свежий воздух и уже уничтожили четырех его обитателей.

— Слышь, а те четверо бомжей? Их тоже восстановят?

— Нет, «дикие» же снимают с себя хроносалютемы. Этим самым они вычеркивают себя из списка на возрождение.

— Сами отказываются от бессмертия? Вот дурачки-то, — зевнул Анатолий. — Я бы хрен отказался. Где тут выдают эти самые… салютемы?

— Всему своё время, — обворожительно улыбнулась Сиатра и протянула вперед руку. — Смотрите, мы почти прилетели. Это фабрика по производству наноидов.

Перед глазами ребят разворачивалась красочная картина. Среди лесной зелени возник белый купол, будто шарик для гольфа выглянул из подстриженной травы. По мере подлета купол увеличивался, вскоре его плоскость закрыла половину горизонта. Схожесть с шариком была ещё и в том, что на гладкой поверхности темнели углубления. Они были закрыты стеклом от дождя, но сквозь него было видно столы причудливой формы, будто грибы на тонкой ножке, стулья и овальные предметы, похожие на яйца динозавров.

— Это комнаты отдыха, — пояснила Сиатра, когда увидела, куда смотрит Игорь. — Во время обеденного перерыва гозоры могут посидеть под солнышком или же поспать в капсулах для быстрого сна.

— Каких капсулах? — переспросил Игорь.

— Ученые установили, что короткий сон способствует производительности. Поэтому рабочие за свою пятичасовую смену могут себе позволить небольшой отдых. Продолговатые камеры и есть кровати для быстрого сна.

— За пятичасовую смену? — Игорь вспомнил мать, которая работала десять часов на швейной фабрике, а после ещё и мыла лестницы в высотных домах.

— Да, ты прав, это очень много и сейчас очень остро встал вопрос о переводе гозоров на четырехчасовой рабочий день.

Анатолий переглянулся с Игорем и криво усмехнулся. Будущее, что с него взять?

Платформа поднялась над куполом. Ребята увидели, что полусферу купола окружали аккуратные домики. Жилые сектора располагались в виде полукругов. С высоты птичьего полета вид фабрики и домов очень напоминал рисунок ромашки, как её рисуют дети в детском саду. «Лепестки» закругленные, «сердцевина» огромная, но нигде не видно привычных труб с валящим удушливым дымом.

— Любит-не любит, — Анатолий начал загибать пальцы, смотря на жилые сектора. Оказалось, что «любит».

— Ой, а я знаю эту присказку, мы так гадали на ромашке, — оживилась Сиатра. — А-а, ты сравнил отделы с лепестками, забавно. Тут гозоры живут раздельно, разбиты на рабочие сегменты и каждый отдел закреплен за определенным участком. Тут ремонтники, а тут специалисты по утилизации, вон там ответственные за энергию. Самый большой сегмент принадлежит создателям наноидов — они следят за беспрерывной работой машин.

— Я-то думал, что в будущем не придется работать, — покачал головой Игорь.

— По правде сказать, работа гозоров несет лишь показательную функцию. С фабрикой справился бы и один человек, но тогда остальным нечем будет заняться, они будут ещё больше разлагаться в праздности и деградировать. А так, создается ощущение, что они работают, у них возникают темы для разговоров и развития. На предприятии искусственно вводятся интриги взаимоотношений, создается месячный план по производству и существует восхитительная карьерная лестница. Видите, вон там небольшой лепесток? Там живут разработчики занятия рабочего времени, «мозговые штурмовики». Они-то придумывают и делают так, чтобы каждому рабочему нравилось приходить на работу. Самая тяжелая работа у разработчиков — с остальными функциями прекрасно справляются машины.

Игорь с Анатолием посмотрели на десяток серых одноэтажных домиков, где живут «штурмовики». Ничем не примечательные, в отличие от других, ярких и расписанных всевозможными картинами. Что ж, и тут вступает в действие поговорка о сапожнике без сапог. Придумывая цвета для жизни других, «штурмовики» забывают о своем окружении.

— Я тоже работала в отделе по созданию наноидов, но мне не хотелось оставаться прикованной к машине. Эх, если я сдам последний тест аэкуанимитаса, то тоже стану такой, как Дрианна, — вздохнула Сиатра.

Игорь с Анатолием не стали расспрашивать о непонятном тесте, а во все глаза уставились на людей, которые потихоньку выходили из больших дверных проемов фабрики. У каждого сектора своя дверь. Обычные люди, каких большинство гуляют по улицам. Идут, переговариваются, смеются. Рабочий класс после смены. Игорю показалось, что несколько мужчин даже начали «соображать на троих». Картинка идиллическая, но Игорю чего-то не хватало, какой-то мелочи и это настораживало.

— Прикольно живут гозоры. Отпахал, не напрягаясь, пять часов и свободен. Эх, если бы у нас было так, — задумчиво проговорил Анатолий.

— Спустимся? — спросила Сиатра. — Или вы ограничитесь поверхностным осмотром?

— Давай спустимся, хоть ноги разомнем, а то по этой летающей простыне особенно не разгуляешься, — ответил Анатолий. — Кстати, а почему здесь платформ не видно? У умстеров не протолкнуться, а тут мы одни порхаем.

— Гозоры не очень любят летать, они больше приближены к земле. Потому и дома у них не парят в воздухе, а построены на прочном фундаменте, — ответила Сиатра.

— Понятно, значит, умстеры могут срать на них с воздуха, а те, кому не понравилось, спокойно могут идти на… То есть в «дикие»? — зло спросил Игорь. Ему не давала покоя маленькая деталь — что-то несущественное, но в то же время очень важное. Он осматривался, стараясь понять, что же именно его тревожит.

— Зря ты так, Игорь — ответила Сиатра. — У нас никто этим не занимается. Помнишь про начисление баллов? Кстати, вон мой дом, давайте опустимся там.

Сиатра показала на двухэтажный деревянный домик. Под красной черепичной крышей полукруглой челюстью выдавалась мансарда. Ступеньки с перильцами огибали её с двух сторон. Окна взирали на улицу прозрачнейшими стеклами. Аккуратная лужайка разделена пополам дорожкой из песка. Чуть сбоку желтела легкая беседка. Игорю понравилась простота и незатейливость дома.

— Слышь, а как так получилось, что вы типа за природу, а строите дома из дерева? Нескладуха какая-то, — сказал Анатолий.

— Это лишь эстетический вид. Родители нашли в старинном журнале изображение дома для благополучной семьи и загорелись идеей создать такой же. На самом же деле он сделан не из дерева, а из пенобетона. На финальной стадии обработки стенам придали соответствующий вид, и вот что получилось, — Сиатра вздохнула. — Целую неделю делали.

— Целую неделю? — Игорь покосился на внушительную громаду, в его время такое могли сотворить минимум за три месяца.

— Да, родители не очень любят работать, — Сиатра по-своему поняла недоверчивый взгляд Игоря.

Платформа тем временем опустилась чуть в стороне от зеленой лужайки. Идущие по улице люди оборачивались на прибывших, осматривали ребят, узнавали Сиатру и приветливо махали рукой. Девушка смущенно отвечала. Игорю показалось, что так же себя чувствуют деревенские жители, которые несколько лет назад уехали в крупный город, а теперь вернулись в родные пенаты и видят знакомые лица. Чувство неловкости, затаенного превосходства и смущение… Смущение оттого, что они-то здесь остались, в привычной и незыблемой серости, а человек попробовал сделать шаг к развитию. Преуспел или нет — не важно, главное, что попробовал.

Игорь заметил, что люди проходили примерно одного возраста, в районе двадцати пяти — тридцати лет. Родители же Сиатры, которые вышли на мансарду, тоже были почти сверстниками ребятам. Молодые, подтянутые, смешливые. Губы растянулись до мочек ушей, когда они увидели Сиатру.

— Какие люди нас посетили! Чё приперлись — мимоходом пролетали или из умстеров турнули? — вместо приветствия протянул отец Сиатры.

Анатолий оглядывал крепкого мужчину с брутальной трехдневной щетиной. Такому бы топор в руки, клетчатую рубаху и джинсы — стопроцентный канадский лесоруб получится. Мамочка же словно сошла с рекламного плаката, на котором белокурая бестия тащит несколько кружек пива, сверкая при этом внушительными молочными железами. На мужчине шорты и серая майка-алкоголичка, женщину же ласково обнимал розовый махровый халат. Они с прищуром оглядывали гостей.

— Привет, родители! Пришельцам из прошлого фабрику показываю, вот и заскочили на огонек. Чаем напоите? А то так есть хочется, что даже переночевать негде, — в тон отцу протянула Сиатра.

— Заваливайтесь, разуться не забудьте, — махнул рукой отец и прошел в дверной проем.

Мать осталась снаружи и пристально осмотрела Сиатру:

— Чего-то ты схуднула, неужели тебя там не кормят?

— Ну, ма-а-ам, перестань, — протянула Сиатра. Игорь узнал интонации сестренки, когда та не хотела собираться в садик и всячески оттягивала момент выхода.

Анатолий дернул его за рукав и кивнул на улицу. Игорь посмотрел в ту сторону и почувствовал, как брови удивленно ползут вверх, к корням рыжих волос.

А посмотреть действительно было на что — посреди улицы стоял белобрысый молодой человек в светло-серых спортивных штанах и цветастой футболке. Но не одежда привлекла внимание ребят, а спутница молодого человека. Черноволосая пухленькая девушка встала перед парнем на колени, приспустила спортивные штаны и… Игорь протер глаза, действительно, ему не показалось — девушка посреди улицы орально удовлетворяла белобрысого. Проходившие мимо люди не обращали никакого внимания на парочку, словно это в порядке вещей.

— Это вас шокирует? — спросила Сиатра, когда увидела, как отвалилась челюсть у Игоря.

— Хм, кха-кха… Как бы… ну да. У нас такого не делали. Даже анекдот ходил, что нельзя заниматься сексом на Красной площади просто потому что советами замучают. А у вас тут… днем, — замялся Игорь.

— Да, это наше право, мы можем везде заниматься делами, которые вставляют. Вы же почему-то обламывали себя, — наморщила носик мать Сиатры.

— Хм, может, этим самым мы отличались от животных, — тихо проговорил Игорь.

Сказал он тихо, но его услышали. Мать Сиатры презрительно хмыкнула и прошла в дом, оставляя за спиной дикарей из прошлого. Дочка же внимательно посмотрела на рыжеволосого паренька, Анатолий же продолжал наблюдать сеанс бесплатного порно. Вот парень поднял девушку с колен и развернул её к себе спиной…

— Заваливайтесь, чё там застряли? — донесся мужской окрик из дома.

Игорь пропустил Сиатру вперед и дернул Анатолия за рукав. Боец еле оторвался от публичной демонстрации сексуального разврата. Когда же они вошли в дом, то погрузились в густые заросли джунглей. Фара даже отшатнулся, чтобы проверить, что он не сошел с ума. Нет, не сошел. Перед ним всё также желтели бревна и поблескивали стекла двери. А вот за ними…

Обезьяны прыгали по длинным зеленым лианам. Огромные деревья склонили ветви почти до самой земли. С толстого сука спускалась треугольная голова питона, раздвоенный язык хищно поддразнивал вошедших. Многоголосье птиц грозило оглушить гостей. В плотных зарослях неизвестного растения мелькнула полосатая шкура тигра. Ребята инстинктивно прижались к дверям. Справа они увидели песчаную полосу морского пляжа, два лежака и родителей Сиатры, которые успели сбросить с себя одежду и теперь загорали обнаженными под жарким солнцем. Игорь с Анатолием ощутили соль на губах, которую им принес ветер.

— Родители, да выключите вы психовидор! Пришельцы едва не обделались! — перекрывая общий гвалт, выкрикнула Сиатра. — Ненавижу эту картину психовидора.

Спустя две секунды джунгли исчезли. То есть деревья, море, животные рухнули на пол черной массой, и та растворилась за несколько мгновений. Осталась обыкновенная светлая комната, вместо лежаков на песчаном пляже у стены расположились два кресла. Ковер на полу походил на невысокую траву, напротив ребят устроился кожаный диван, перед ним стеклянный столик с грязными тарелками. В зеркальном потолке отражались ещё три плетеных стула и чахлая пальма в углу. Джунглями ребята были впечатлены гораздо больше.

— Эй, рыжик! Подгони тарелку с коктейлем, — томно потянулась мать Сиатры.

— Я не рыжик, у меня имя есть. Игорь, — буркнул Фара, стараясь не смотреть на обнаженные тела.

— Да всё равно нам на твоё имя. Ах да, ты же из прошлого, там принято обращаться по именам. Ладушки, можешь называть меня Мирала, а его Балот, — кивнула мать Сиатры и соблазнительно потянулась. — Ты подашь тарелку или придется вставать?

— До чего же у вас тут все открытые и раскрепощенные, — к ней с тарелкой, на которой лежал желтый прямоугольник, подошел Анатолий.

Он невольно сравнил то, что увидел в кустах на поляне, с настоящим зрелищем. Прелести мамы и дочки манили к себе, он вряд ли смог бы кому-нибудь из них отдать предпочтение. Заметив его взгляд, Мирала чуть раздвинула ноги, и по жилам Анатолия вместо горячей крови зажурчал кипяток. Она чуть улыбнулась и опустила взгляд ниже шнурка на поясе спортивных штанов.

— У нас нет запретов! Хочешь, поднимемся на второй этаж, и ты покажешь, какой кабачок тебе приделала Сиатра? — подмигнула Мирала.

— Да-да, сходите, только сильно не увлекайся. Порвать можешь, — улыбнулся Балот.

Игоря затошнило. Может, тому виной сильное воображение или слишком уж доступным был запретный плод? Не таким откровенным он представлял себе будущее.

— Да я не против, — протянул руку Анатолий. Довольная улыбка играла на губах.

Сиатра закашлялась и недовольно покосилась на родителей. Пальцы бегали по хроносалютему, заносились какие-то данные.

— Деточка, не кашляй. Ты всегда была собственницей и никогда не делилась, — недовольно буркнула Мирала и потрогала Анатолия ниже талии. — Эх, паренек, не познаю я твой кабачок. О, почти стихи получились. Видишь, дочка против, а могли бы и вместе повеселиться…

Игорю захотелось выйти наружу, но там, на улице, тот же секс. Помешанные, блин. Озабоченные! Он никогда не был ханжой, но чтобы так…

— Когда мы отправимся обратно? — спросил он у Сиатры.

Она внимательно взглянула ему в лицо, и Игорь почувствовал себя как при рентгеноскопии. Неизвестно, какие чувства отразились на его лице, но она удовлетворенно кивнула. Длинные пальцы нажали на хроносалютем.

— Вы познакомились с гозорами, эта пара такая же, как и остальные. На уме лишь секс и расслабление…

— Зануда! — кинул Балот и хихикнул, как проказливый мальчишка.

— В остальных домах будет то же самое. Мы можем лететь обратно. Видите, как я была права, когда говорила, что здесь нет развития…

— Зануда! — крикнула Мирала, родители рассмеялись уже вместе. — Мы не хотим чего-то учить, станки и так вкалывают. Зачем же напрягаться?

— Так, всё! Мы улетаем. Родители, пока! — махнула рукой Сиатра и повернулась к дверям.

Анатолий не смог удержаться и пожал упругую грудь. Мирала изогнулась под его рукой и выставила напоказ аппетитную пятую точку.

— Милый, когда вернешься, то обязательно заходи к нам. Я буду ставить на тебя!

— Я обязательно вернусь, ты только очень жди, — продекламировал Анатолий и шлепнул по выставленной попе.

Мирала взвизгнула. Балот захохотал. Игорю снова стало тошно.

Когда они вышли наружу, то позади них снова раздались крики тропических птиц и шум прибоя. Сиатра захлопнула дверь. Крылья носа слегка подрагивали, на щеках выступили красные пятна. Девушка явно была расстроена.

— Мама всегда старалась отбить у меня парней. Не думала, что она попытается снова.

Анатолий обнял её за талию, спустился ниже, ласково похлопал по ягодице и определил для себя, что Сиатра всё-таки лучше. Хотя, попозже можно будет наведаться и в этот гостеприимный дом.

Игорь искоса посмотрел на страстно стенающую парочку на улице, возле неё остановились трое парней. Судя по всему, они занимали очередь и не совсем понятно: или парня хотели заменить, или на место девушки устроиться. Что же за гадство тут творится? Это же Содом и Гоморра. Тягучий плевок упал на постриженную лужайку. Он осмотрелся по сторонам, скользнул взглядом по аккуратным домикам, ровной дороге, опрятным газонам и чистеньким деревьям. Всё как с картинки, но всё какое-то искусственное, неприятное. Чего-то нехватало…

Интеллект + 1

Бросив недовольный взгляд на парочку посреди улицы, он понял, чего не хватает: ни у гозоров, ни у умстеров он не увидел детей. Не слышно детского смеха, нигде не валяются забытые игрушки. Может, их растят где-нибудь отдельно от этого разврата?

— Сиатра, а где у вас находятся дети?

— Кто? — переспросила девушка.

— Ну, те, кто получается после этого, — он мотнул головой в сторону трахающихся.

— У нас никого после этого не получается. Ты чем слушал, когда я рассказывала про матрицы? При смерти физической оболочки матричные данные переносятся в новое тело и всё.

— То есть, у вас нет процесса деторождения? — Игорь ощутил холодок в груди.

— Конечно, нет. От родов портится фигура, обвисают груди, идут морщины. Дети постоянно кричат, гадят и требуют к себе внимания. Бррр, даже представить жутко, — Сиатру передернуло.

— Но как же радость материнства? Вот тебя мать рожала или как?

— Фу, нет! Как ты мог подумать такую гадость? Чтобы я вылезла оттуда, откуда она справляет естественные потребности? Это у вас такое было. У нас же всё иначе. Пара сдает свои клетки и из них выращивается тело. На экране психовидора они видят, каким у них получится ребенок, спустя двадцать лет, и в это тело вносятся матричные данные с умершего гражданина. Родителями они считаются лишь на бумаге. Новоявленный гражданин живет с ними и адаптируется к изменениям мира около трех лет, потом идет своим путем. Если захочет.

— А сколько раз ты умирала? — спросил Анатолий, когда они встали на серую площадку.

— Всего один раз. Нас на Земле всего два миллиарда людей, также пятьсот миллионов хранится в матрицах. Идеальный порядок — умер, встаешь в очередь на оживление и снова возрождаешься вместе со своими навыками. Появляешься раньше, если много знаешь и много умеешь. Поэтому умстеры возрождаются чаще.

Платформа поднялась в воздух. Озабоченные люди остались внизу. Игорь ощутил облегчение, словно закончил ремонт унитаза. «Ложечки нашлись, но осадочек остался». Не таким должно быть будущее. Или таким? Безбашенным для всех — делай что хочешь, всё равно оживешь. Трахайся где хочешь — никто слова не скажет. Бей, воруй, хулигань — попадешь лишь на месяц Огня и потом снова возродишься. Секунду… Что там сказала Мирала?

— Сиатра, а что Мирала имела ввиду, когда говорила, что будет ставить на Анатолия?

Запись 7

Немного истории

Везде есть те, кто жить не может без власти. Вряд ли есть такое место на земле, где люди живут в равноправии и кому-либо не подчиняются. Даже в диких племенах есть вожди, а в глухих деревнях люди слушают стариков. А кого слушать в городе? Того, кто может причинить неприятности. Приходится его слушать, чтобы этих неприятностей избежать. Мирный рэкет государства или же агрессивный наезд бандитов — без разницы как это называется, когда цель одна. Подчинить себе как можно больше народа и не париться о завтрашнем дне.

Вы можете сказать, что это не так. Есть же люди, которые мечтают о мире во всем мире. Бескорыстные, честные, справедливые… Я соглашусь, такие есть. О них слагаются легенды, их историями мотивируют других людей, им ставят памятники… Однако, зачем их превозносят? Не для того ли, чтобы в один прекрасный момент можно было упрекнуть человека: «Вон Ганди не жидился, а ты чего жмешься?» Или же набившее оскомину выражение: «Христос терпел и нам велел!» И получается, что редкие люди тоже служат одной цели… А уж когда приводят в пример такого авторитета, как самый известный человек на планете, то руки поневоле опускаются. И тогда в действие вступает вторая присказка: «Вся власть от Бога!»

Вот представьте себе, что вам дали миллион… Неважно какой валюты… А-а-а, сразу начали сравнивать монгольские тугрики и фунты стерлингов? Ладно, остановимся на евро. Так вот, если бы вам дали миллион евро, но с условием поделиться — сколько бы из них вы отдали «голодающим Поволжья»? Представьте — халява, а её ещё нужно отдавать народу. Халява просто так, за красивые глазки и оттопыренные уши. Первые мысли: отдам половину, чего жадничать, ведь халява. Но вот прошли первые покупки и возникли другие мысли: отдам четверть, а то вон на диски для машины не хватает, или на губную помаду, как у Анджелины Джоли. В конечном итоге — сколько вы отдадите из халявных денег? Отдадите в ущерб себе любимому, помните! Я бы отдал двадцать-тридцать евро, правда, потом бы ещё неделю жалел, что так много отдал.

А если бы вам дали власть над миром, но с условием поделиться?

Ради достижения одной цели распределяются сферы влияния, причем на высших кругах крутятся большие деньги, молодежные же группировки остаются с грошами. Однако и ради этих грошей рвут друг другу глотки, стенка на стенку, район на район. Скажете, что так было раньше? Теперь гораздо спокойнее? Я же отвечу, что сейчас ещё хуже, но об этом не принято говорить. Так спокойнее для среднего обывателя… Чуть ли не каждый день вспыхивают минивойны, где нет победителей. Есть временно занявшие территорию, до тех пор, пока не придут более подготовленные и сильные.

Жало со своей компанией перешел дорогу команде Звездочета. Та же минивойна, где всё серьезно. Ребята из шайки Жала старались не показываться на улице поодиночке, «звездочетовские» же развивали неимоверную скорость, когда видели вдалеке знакомую банду. В один прекрасный день всё-таки договорились о встрече и обсуждении. Собирались основательно, кастеты и ножи оттопыривали карманы курток. Носорог вдобавок обернул вокруг шеи велосипедную цепь.

Пустырь, вечер, толпа на толпу. Память о том, кто кого спровоцировал, так и останется погребенной под осколками бутылочного стекла, раздерганных воронами пакетов с мусором и высокой полынью. Бились зло, не щадя кулаков. Миллионы лет эволюции оказались отброшенными прочь, когда перед Игорем появился противник.

Какие мирные разговоры, когда проще и надежнее раскроить череп? Какие вежливые экивоки, если можно увидеть, как падает поверженный противник? Вежливость, мир, дипломатичность — всё наносное. Настоящий человек показывается в тот момент, когда перед ним стоит угроза смерти. Когда «безносая» уселась на широкую часть бейсбольной биты и через секунду кинется в лицо — вот тогда явно не до уговоров. На кону стоит ставка: либо власть над территорией, либо объятия «костлявой». Всё банально и просто…

Игорь поразился в очередной раз, как легко лезвие ножа входит в человеческую плоть. Блестящая полоса шаркнула по ребру и полностью скрылась в разрезе синей толстовки, гарда уперлась в тело. В глазах короткостриженного русоволосого парня застыло недоумение и детская обида. За что его? Ведь это он должен был крушить своей верной битой, добивать ползающих придурков, которые осмелились бросить вызов. А теперь бита стала неимоверно тяжелой, под грудью полыхал огонь, словно этот рыжеватый задохлик воткнул шприц с расплавленным свинцом. Русоволосый осел на землю, зажимая рану ладонью. Тяжеленная бита упала рядом.

В этот момент Фаре стал ясен смысл фразы «Или ты, или тебя!». Её часто повторял Боец, под частыми ударами которого упал человек из банды Звездочета. Игорь поспешил на помощь Змею, которого душил амбал в адидасовском костюме. Мелькание тел, мат, шлепки и звон стекла. Каким-то шестым чувством, Фара понял, что они теснят «звездочетовцев». Вон лихо Жало лихо машет кастетом, в его противники попал сам Звездочет, Кот месит какого-то шныря. А Носорог? Где эта перекачанная гнида? А и хрен с ним, не до него сейчас.

Несколько ударов заставили противника Змея ткнуться мордой в грязь. Фара помог подельнику подняться. Исход боя был предрешен. «Звездочетовцы» покинули пустырь, унося и уводя своих пострадавших.

— Будете знать, …дарасы, как на нормальных пацанов наезжать!

Игорь успел увидеть, как неизвестно откуда появившийся Носорог бросил половину кирпича в сторону отступающей «армии». Остальные не заметили отсутствия главного задиралы на поле боя. Игорь решил не портить радость от маленькой победы расспросами и уличением в трусости яростно кричащего человека. Если бы только знать, чем обернется это решение…

— Ну чё, гладиаторы, территория наша. Эти не скоро ещё дырки залижут, так что можно и продезинфицировать раны, — улыбнулся Жало. Среди желтых прокуренных зубов чернела прореха, остальные окрасились кровью — Звездочет тоже умел драться.

— Да уж, такое дело стоит отметить. Братва, Орджоникидзевский район наш. Чтобы его удержать, нам понадобятся ещё люди! — возбужденно проговорил Боец.

— Так это уже целая банда получится, — хмыкнул Фара. — Организованная преступная группировка. Волки Екатеринбурга.

— Не, «волки Екатеринбурга» это слишком длинно и пафосно. Лучше назваться «Северные волки», — улыбнулся разбитыми губами Змей.

— О! Глист дело говорит! — встрял Носорог. — Точняк, «Северные волки». Дешево и сердито!

— Я не Глист, — буркнул Змей, но услышал его только Игорь.

В этот вечер одна цель была достигнута. Впереди ждали «новые свершения».

Тренировочный лагерь

— Чего молчишь, симпатюля? Язык проглотила? — нахмурился Анатолий.

Летающая платформа удалялась от круглой фабрики. Ребята смотрели на Сиатру, а та снова углубилась в хроносалютем. Рано или поздно, но они бы узнали, но как же невовремя! Они должны долететь до тренировочного лагеря, а уже там, когда она их сдаст с рук на руки…

— Может, она просто оговорилась? — предположила Сиатра.

Девушка открыто посмотрела на парней. Таким честным глазам нельзя не верить, но червячок внутри Игоря лишь скептически хмыкнул и пнул его в область печени. Фара пожевал губами — слишком много совпадений. Когда такие совпадения происходят, то он предпочитал быть живым параноиком, а не мертвым нормальным человеком.

— Я не думаю, что она оговорилась. Сиатра, что происходит на Играх Огня? Почему все люди так его ждут? Писанина на стене вашего небоскреба — это кадр из Игр Огня? Мы тоже будем там участвовать? Мы тоже будем гасить кого-то на радость зрителям?

С каждым вопросом Фары Анатолий делал маленький шажок по направлению к Сиатре. Так неумолимо на небольшой поселок могла надвигаться лава. Девушка смотрела на них, пальчики же бегали по хроносалютему.

Анатолий приблизился вплотную, двумя пальцами взял её за подбородок и поднял голову так, что она в упор уставилась в глаза, черные как деготь. Казалось, что он заглянул ей в душу и увидел там свою участь.

Да, они будут отменными бойцами. Ведь тем и хороши замороженные люди из прошлого, что они сражаются до последнего момента, а не складывают руки и ждут очередного воскрешения. Дерутся за свою шкуру.

— Круто, — пробормотал Анатолий, и Сиатра поняла, что последние слова она произнесла вслух.

— Ладно, раз уж проговорилась, то выложу начистоту. Вы преступники из прошлого и поэтому вас сразу определили в команду землян. Вы внесены в число тех двадцати пяти счастливчиков, которые будут нас развлекать на протяжении всего месяца. Вашими глазами будут смотреть миллиарды! Знали бы вы, сколько ставок пришло на после боя на полянке. Ты что?

Анатолий занес руку, чтобы влепить хорошую оплеуху этой зарвавшейся телке из будущего. Мало того, что их кинули в морозильник и отрезали по частичке для нужд населения, так по истечении положенного срока снова хотят использовать? Делают ставки, чтобы какой-нибудь выродок смог очиститься от грехов и опять пакостить? Если раньше отрезали руку, чтобы богатенький уродец смог дрочить новой ладошкой, то теперь будут кромсать душу и смотреть, как он валит других? Будут переживать, болеть, бухать перед психовидором? А не пошли бы вы все?

Опустить руку он не смог. Неведомый захват вцепился в кисть браслетом наручников и повлек вниз, к левой руке. Так опытный полицейский заламывает грабли и щелкает оковами. Боец успел заметить черную линию на запястье. Твою же мать! Наноиды! Так вот чего она так резво шпарила по своим «наручным часикам».

— Отпусти, сучка, а то хуже будет! — вырвалось из стиснутых от боли губ.

— Не нужно ругаться, это плохо и неприятно для зрителей. Вот наступят Игры Огня, тогда можете выплеснуть все экскременты, а пока не нужно, — докторским тоном проговорила Сиатра.

Игорь видел возникшие на руках Анатолия оковы. Здрасте, приехали. Вот и познакомились с родителями. Он подскочил было к Сиатре, чтобы заставить её дать отбой наноидам, но загадочная сила оттащила его обратно, к краю платформы. Две черных полосы, похожие на широкие лямки рюкзака возникли у него на груди и не давали сдвинуться с места. Они также придерживали и спину, потому он не смог отступить назад и выйти из этого неожиданного захвата.

— Хорошо, что ты осмелился поднять руку на женщину — это увеличивает твои шансы на выживание. А ты, — Сиатра спокойно обратилась к Игорю, — бросился выручать друга. Это просто великолепно. Люди обожают трагедии. Какой будет фейерверк эмоций…

— Сними наручники, — прошипел Анатолий.

Девушка улыбнулась ему и погладила по щеке. Едва успела отдернуть руку, когда крепкие зубы лязгнули и ухватили воздух. Анатолий снова дернулся к ней, но черные помощники знали свое дело. Пальчики вновь пробежали по хроносалютему и мощную грудь Анатолия перечеркнули такие же лямки, как и у Игоря.

— Сейчас тоже наблюдают? — хмуро поинтересовался Игорь.

— Да, с начала нашего выхода вас тестируют, за вами наблюдают, переживают ваши эмоции. Ты, рыженький, очень понравился своей застенчивостью. Такую невинность не грех будет и соблазнить какой-нибудь коварной сердцеедкой. А ты, Анатолий, прямо сборище пороков, ты уже почти звезда. Если проживешь первый тур, то цены тебе не будет.

— Ну, раз наблюдают, то пусть посмотрят и на это!

Наноиды держали ребят на месте, но оставляли свободными руки и ноги. Игорь рванул завязку брюк и начал поливать платформу. Он хотел было направить струю в сторону Сиатры, но «лямки» надавили на спину и заставили согнуться. Унизить эту лицемерную телку не получилось. Анатолий инстинктивно отодвинул ноги, чтобы не быть забрызганным.

— Глупо, — хмыкнула Сиатра. — Процесс мочеиспускания одинаков у половины населения планет, а современная медицина предоставляет такие возможности увеличения половых органов, что на всех четырех планетах у тебя сейчас самый маленький член. Если ты не хочешь завоевать себе кличку «Писюлёк», то засунь его обратно в штаны.

Игорь прорычал сквозь зубы. В подобном бессильном положении он оказывался всего один раз, когда белогривый судья вынес им смертельный приговор. Но тогда был адвокат, сейчас же адвоката не предвиделось. Анатолий скрежетнул зубами, взглянул на потемневшее лицо друга и харкнул в сторону Сиатры. Клейкая струйка ударила в чистый лоб над левым глазом, слюна повисла на длинных ресницах.

— Ещё глупее, — также спокойно произнесла Сиатра и вытерла плевок. — Мы же с тобой обменивались жидкостями на поляне, так что ничем новым ты меня не удивил. Но если вы не хотите лететь в тренировочный лагерь на платформе, то полетите под ней.

Игорь почувствовал, как его потащило назад, за край летающей площадки. Он пару раз взмахнул руками, но наноиды неумолимо тянули вниз, к земле. Инстинкт самосохранения заставил руки судорожно вцепиться в край платформы. Под дергающимися ногами проносились верхушки деревьев, они напоминали травяную площадку или же охотничью яму, укрытую ветками. Лететь вниз никак не меньше тридцати метров — навернешься и ноги по колено в задницу войдут.

— Твою же мать! Вытащи нас обратно! — прокричал Анатолий, он тоже вцепился в край.

Сила тянула назад, к негостеприимной земле. «А ведь тут недавно был Екатеринбург» — молнией пронеслась мысль в голове Игоря. Пальцы соскальзывали. Боль от содранной кожи добавилась к страху падения. Сверху рассыпался веселый смех Сиатры. Игорь посмотрел на Анатолия, пальцы того побелели и он тоже держался на честном слове. Последний рывок и падение вниз. Игорь успел зажмуриться, прикрыл голову руками и приготовился орать от боли…

Ничего не произошло. То ли время замедлилось, то ли он не упал. Игорь осмелился открыть один глаз, взглянул на Анатолия. Друг судорожно набирал в грудь воздух. Черный канат из наноидов протянулся от перекрестья лямок на спине до края платформы. Два друга болтались как пакетики чая, перед опусканием в кипяток.

— Ты как? — спросил Игорь.

— Вроде бы сухо, — потрогал штаны Анатолий. — Прикольнулась девочка.

— Мда, за такие шутки в зубах бывают промежутки, — сплюнул Игорь. Плевок попал на макушку ели, что пронеслась всего в пяти метрах под ногами.

— Вам там удобно? — из-за края высунулось лицо Сиатры.

— Тебя не хватает, спускайся! — огрызнулся Анатолий.

Тела ребят мерно покачивались в воздухе, даже не переплетались. На небе светило солнышко, мимо пролетали птицы, Игорь видел их удивленные глазки. Всё бы ничего, но вот подмышками натирало.

— Нет уж, я лучше здесь, а вы пока проветритесь, — Сиатра улыбнулась и послала воздушный поцелуй Анатолию.

— Да чтобы ты звезданулась со своей платформы, сучка крашенная, — буркнул Боец в ответ.

— Вот этого не нужно, а то я могу сделать так…

Ребятам не было видно, что она делала, но по снижению платформы догадались, что дала команду наноидам. Кроны деревьев начали приближаться. Игорь невольно подтянул ноги к груди, но это не помогло, платформа опустилась ниже.

Пакетики с чаем окунули в кипяток…

Ветви начали хлестать по ступням, коленям, груди. Молодые люди выставили перед собой руки, вжали голову в плечи, но пару раз получили по ушам. Сосны пытались сунуть в лицо колючие пальцы, ели с размаху били сжатыми кулаками шишек, озабоченные березы стягивали штаны и хлестали по пятым точкам.

Здоровье — 0,5

Психическая энергия — 5 %

Самоконтроль — 2 %

Общее состояние ухудшается с каждой минутой

— Эй, всё понятно! Бери выше! — крикнул Игорь, которому сосна попыталась выколоть глаза.

Табличка тут же упорхнула прочь.

Анатолий стиснул зубы и молчал, только вздрагивал, когда острые веточки пробивали блок и царапали по ушам. Он бы так летел и дальше, лишь бы не видеть победную ухмылочку этой кобылы. А ведь он ещё хотел её… Да что там, и сейчас хочет, эту лицемерную телку.

Он обратил внимание, как над головой Игоря замерцал прямоугольник. Чуть-чуть, всего лишь на миллиметр, но из-за зеленого фона показалась красная полоска не больше миллиметра. Поднял голову — у него тоже уменьшился индикатор. Мелочь, а неприятно.

— Вот и хорошо, теперь повисите немного, а мне нужно заняться делами, — донеслось из-за платформы, и площадка поднялась.

Снова засинело небо и ослепило солнышко. Небесное светило давно перевалило за полуденную черту, и горизонт понемногу приобретал оттенок пошехонского сыра. Игорь скрестил руки на груди, подергал за «лямки». Мельчайшие нанороботы сцепились между собой так крепко, что образовали ровную поверхность, похожую на пластиковый щиток от велосипеда.

— Как тебе будущее? — поинтересовался Игорь у Анатолия.

— Класс, именно о таком я и мечтал, — буркнул тот в ответ.

Ребята оглядели поцарапанные физиономии друг друга и дружно расхохотались. Полуистерический хохот спугнул стайку синичек, и они отлетели подальше от непонятной платформы, с которой свисали два размахивающих руками и издающих громкие звуки человека. Нервный смех немного оттянул на себя эмоции, ребята чуть успокоились.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, Дрианна! Всё успела увидеть? — донеслось сверху, и Игорь невольно задрал голову.

Черное днище платформы выделялось на фоне голубого неба тучей причудливо-правильной формы. Что за ней творилось, нетрудно догадаться — появилась голова Дрианны. «Колобок с ушами» как назвал её Анатолий. Она тоже в курсе всех событий… А жаль, блондиночка понравилась ему с первого взгляда.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, Сиатра. Да, благодарю за хороший канал. Экземпляры удачные. Реакции на высоте, наличие моральных принципов радует. Психологически они готовы к тренировкам. Марон ждет вас.

— Как Марон? Я думала, что они пойдут к Гесдарю, тот бы их лучше обучил. Игроки у Марона никогда не выигрывали. Может, все-таки…

— Нет, это просьба Великого Грига. Он тоже наблюдал и распределил именно так. Марон совсем сник, пусть они вдохнут новую жизнь в инструктора.

Ребята слышали голоса, понимали, что сейчас решается их судьба. Игорь почувствовал сожаление, злость. Он ощущал себя рабом, черным деревом с берега Слоновой кости. Так вот что чувствуют футболисты, когда их покупают клубы? Хотя нет, там не идет вопрос о жизни и смерти, а скорее о том — с кого они больше бабла высосут.

— Хорошо. Пусть будет так. Надеюсь, что они выживут после обучения Марона. Но я бы…

— Знаю, что ты бы не стала обсуждать просьбы Великого Грига, если стремишься попасть в умстеры. Доброго здоровья и долгих лет жизни, Сиатра, — оборвал голос Дрианны.

— Да-да, всего доброго, — донесся поспешный голос Сиатры.

Голова беловолосой девушки залетела под днище платформы и уставилась напоцарапанные лица молодых людей.

— Привет, Колобок с ушками! — бросил ей Анатолий. — Полюбоваться явилась? Или тоже ставку хочешь сделать?

— Мне нечего ставить, — ответила Дрианна, — я не первый десяток лет среди умстеров, потому знаю, как не зарабатывать баллы.

Игорь мучительно пытался вспомнить, кого же она ему напоминала. И образ возникал всегда один и тот же — окровавленное лицо девушки, шевелящиеся в мольбе губы. Кто она? Фара не помнил.

— Может, вы отпустите нас? Если нас убьют, то мы не сможем возродиться. На нас же нет этих ваших салютемов, — выговорил Игорь, память так и не хотела предоставлять информацию о той девушке. — Мы искупили своё преступление, так почему нас не оставят в покое?

Голова Дрианны приблизилась к нему, карие глаза неотрывно смотрели на рыжеволосого парня. Никаких эмоций на чистом лице не возникло, так может смотреть школьный лаборант на одних и тех же давно осточертевших микробов.

— Я ничего против вас не имею, но вы преступники. Так было написано на мониторе компьютера в здании, где на стене висела табличка «Проект „П“». Вы не первые пришельцы из прошлого, кого мы размораживаем. Однако, у вас первых такой набор моральных принципов и своеобразных взглядов на жизнь. В наше время забыли о стыде и совести, как о ненужных качествах, мешающих развитию. Поэтому вы сможете напомнить людям об утраченных качествах. Хм, преступники напоминают людям о совести. Забавно.

— Ничего забавного. Отпустите нас, пусть назовут «дикими», но отстаньте и всё, — нахмурился Игорь.

— Кем назовут? — нахмурила лобик Дрианна и тут же улыбнулась. — Ах, этими… Те типы всего лишь часть теста, который вы с успехом прошли.

Игорь зыркнул на Анатолия, мол, я же говорил. Боец только махнул рукой и отвернулся, уставился на облако, которое огромным кораблем плыло параллельно горизонту. Дрианна заметила его жест:

— Так вы думали, что у нас бегают люди без хроносалютемов? Только то, что вы из прошлого оправдывает подобные глупые мысли. Хроносалютемы сопровождают человека с момента внедрения в тело матричных данных и вплоть до уничтожения физической оболочки.

— Да-да-да, а так как их у нас нет, то Игры Огня будут интереснее. Знаем, слышали, — сказал Анатолий. — Нет, не такое будущее я ожидал увидеть. Вроде всё у вас в шоколаде, а на деле всё в говне.

Голова Дрианны приблизилась к нему. Безучастное лицо вновь напомнило школьного лаборанта. Она облетела вокруг висящей в воздухе фигуры и остановилась.

— А какое будущее ты ожидал? Вы сейчас находитесь в той форме, какую только мечтали получить спортсмены в ваше время. Вы вновь обрели возможность передвигаться и брать вещи руками. Это очень и очень не мало. Сиатра, покажи этим людям, в каком состоянии мы их нашли!

— Запросто! — донеслось сверху.

Голову Сиатры занавесом скрыл плотный квадрат. Прямо в воздухе возникла картина. На ней виднелись до боли знакомые контейнера с номерами С-3578 и С-3893. В «холодильниках» шевелились два синих калеки. Анатолий невольно схватился за правую руку, которая отсутствовала на картине, к тому же поболтал ногами. Игорь мрачно смотрел на свои культи, на ногу а-ля Джон Сильвер, только деревяшки не хватало. Фара невольно сравнил тех уродцев, что остались после заморозки, с богатырями, которые сейчас парили под платформой. Действительно, уродцев оставалось только пристрелить. Он почувствовал слабость, если не присутствие Дрианны, то его стошнило бы на верхушки деревьев.

— До и после, — раздался из-за картины голос Дрианны. — Сравните результаты. Сравнили? Сиатра, благодарю, достаточно.

Картина растаяла. Вновь возникло красивое лицо. Карие глаза Сиатры также спокойно оглядывали двух «преступников прошлого».

— Да, мы были медузами, и чё? Оставили бы там, и мы спокойно сдохли, а не валили бы других полудурков, — пробурчал Анатолий.

— Сиатра вам уже объяснила, что финалисты проходят без тестов в умстеры? Чем не награда за страдания? — спросила голова блондинки. — Неограниченные знания и постоянное развитие — это ли не мечта?

— Засуньте её себе… Знаете куда? — отрывисто бросил Игорь.

— Знаем, не будем. Вам остается только смириться с участью и постараться не погибнуть на первых играх. Великий Григ обещал приготовить нечто выходящее за рамки обычных соревнований, — мягко ответила Дрианна.

— И-и-и-и!!! — раздалось на платформе, послышались звонкие аплодисменты и шлепки подошв.

Игорь представил себе, как радуется и подпрыгивает Сиатра. Как мало нужно людям для счастья — всего лишь увидеть чужую смерть.

— Великий Крик? Это чё за перец? Индеец, что ли? — спросил Анатолий.

— Нет, это верховный правитель планеты Земля. Начальник над умстерами, чтобы вам понятнее было, — ответила Дрианна.

— С вами всё ясно, — крякнул Игорь, — посмотрим, что будет дальше. Эх, где наша не пропадала!

Анатолий удивленно посмотрел на друга, тот едва заметно дернул веком. Так было раньше, когда Фара кого-то разводил и просил подыграть ему. Боец мигом подхватил игру.

— Да уж, чтобы не делалось, всё к лучшему. Мы всё поняли, выхода нет, придется махаться за право стать умстером. Скажи симпатяжке, — Анатолий кивнул на платформу, — чтобы она нас подняла. Надоело болтаться как грушам, которых нельзя скушать.

— Сиатра?

— Слышала, сейчас подниму. Но наноидов с них не сниму, чтобы соблазна не было.

Игорь ощутил, как его потащило вверх. Чуть отклонил голову, чтобы не удариться о край. Черный канат не исчез, ребята походили на котов на поводке, когда их выводят погулять. «Два шкодливых кота из прошлого» — пришло на ум Игорю, после того, как он уселся на краю платформы и свесил ноги. Анатолий посмотрел на улыбающуюся Сиатру, хмыкнул, демонстративно отвернулся и сел рядом с Игорем. Голова Дрианны повисла напротив.

— Я рада, что вы всё осознали и готовы участвовать в Играх Огня на равных с остальными преступниками. Надеюсь на вашу победу. Долгих лет жизни и доброго здоровья, — с этими словами голова Дрианны начала таять в воздухе.

Анатолий и Игорь, не сговариваясь, ткнули пальцами в исчезающие глаза — хоть какой-то выплеск эмоций. Пальцы пронзили воздух. Позади них скептически хмыкнула Сиатра, ребята проигнорировали этот звук. Ничего она не понимает в мужской солидарности.

— Расскажешь? — наклонился Анатолий к Игорю.

— Без ушей, — ответил Фара.

— Океюшки, тогда насладимся видами, — сказал Анатолий и с хрустом потянулся.

— Хорошо, что вы поняли, как это прекрасно — побороться за прохождение в годы, — выдохнула за их спинами Сиатра.

Ребята снова проигнорировали её. Демонстративно.

Под ногами колыхалось бескрайнее море зелени, редкие проплешины полянок сверкали голубизной небольших водоемов. «Тут были здания, тут была жизнь без сплошного контроля» — думал Игорь, глядя на редкие полянки. Над зеленым океаном раскинулся голубой купол неба. Игорь почувствовал себя заключенным в стеклянную игрушку. Такая игрушка была популярна на полках и в сервантах: стеклянная сфера на подставке, внутри какое-либо здание или фигурка. Сфера заполнена водой и стоит лишь перевернуть игрушку, как объект внутри осыпали или белые снежинки, или мелкие блестки. Лес внизу, небо вверху, а посередине неторопливо плывет серая платформа с тремя людьми.

— Подлетаем! — через полчаса молчания раздался голос Сиатры.

Ребята покосились на девушку. Она указывала туда, где редел лес и на поверхности земли раскинулся большой луг. В центре луга одиноко возвышался сиреневый домик с огородом. Такие домики с приусадебными участками во множестве роились возле больших городов. Городские жители гордо именовали их «дачами» и отдыхали там от городского воздуха, ковырялись в земле и подставляли бледные спины палящему солнцу.

— Симпатюля, ты ничего не перепутала? Это больше похоже на избушку Бабы-Яги, чем на тренировочный лагерь. Фигня какая-то, — сказал Анатолий.

— Не судите по размерам, ведь вы видите только то, что на поверхности, — пояснила Сиатра. — Снизимся, и всё увидите сами.

— Как только крикну, так сразу дергаем в разные стороны, — шепнул Игорь Анатолию, делая вид, будто поправляет шнурок на кроссовке.

— Тренировочный лагерь закрыт от всех каналов, — продолжала Сиатра. — Это сделано для того, чтобы посторонние зрители не увидели, как тренируют для соревнований. Как раз сейчас мы входим в закрытую зону. Теперь мы невидимы для болельщиков на всех четырех планетах.

— Круто, — наигранно восхитился Анатолий, — вот где после делюг отлеживаться нужно.

— Тортуга будущего, — согласился Игорь и ответил на непонимающий взгляд друга. — Это я фильм про пиратов вспомнил, где они на том острове клали на всех с пробором.

Между тем платформа приближалась к сиреневому домику. Двускатная крыша, рядом банька, на прямоугольнике огорода ровными рядами зеленеют картофельные кусты. Деревенская идиллия, только крика петуха не хватает. Зато привязанная к колышку пятнистая коза перестала жевать траву и смотрела выпученными глазами на летающий прямоугольник. Если не знать, что у неё вместо глаз видеокамеры, то ни за что от настоящей не отличишь, даже траву умеет перерабатывать в молоко.

Платформа спускалась, никакого покачивания, никакой тряск. Игорь едва заметно кивнул Анатолию, мол, приготовься. Наконец, площадка коснулась земли. Остановилась ровно у аккуратной тропинки, посыпанной гравием, будто лимузин припарковался у красной ковровой дорожки. «Звезды» напряглись в ожидании освобождения от сдерживающих пут.

Сиатра повернулась к ребятам, те невинно разглядывали домик. Никакой агрессии, вели себя как деревенские зеваки в столице. Удалось им обмануть девушку, или нет, но она тем не менее положила пальчики на хроносалютем и черные «лямки» осыпались и растаяли в воздухе.

— Симпатичный домик, — протянул Игорь, кивая на сиреневое творение зодчества. — Ой, а кто это? Великий Григ?

Девушка инстинктивно повернулась к дому, в этот момент Игорь легко подскочил к ней. Раз-два и хроносалютем соскользнул с девичьей руки.

— Бежим!!! — что есть мочи гаркнул Фара и подал пример, рванув со всех ног по направлению к лесу.

Анатолий взвился в воздух выпрямившейся пружиной и, активно работая руками, полетел в другую сторону.

Девичьего визга не последовало, как не последовало и громких ругательств. Вместо этого девушка окрикнула беглецов, они даже ухом не повели, сократив наполовину расстояние до спасительной лесной черты. Тогда девушка громко пропела:

— Скрылось солнышко за лесом,

Последний луч ушел за край.

Пушистый котенок споет тебе песню,

Баю-бай, баю-бай, баю-бай.

Игорь споткнулся. У него помутнело в глазах и что-то широкими удавьими кольцами сдавило грудь, не давая вдохнуть. Ещё шаг и колени подогнулись. Зеленая поросль осоки рванула к лицу, протянула острые листья, чтобы оцарапать кожу, впиться в уши, переплестись с волосами. Земля ударила в грудь, выбив последний воздух. Вдохнуть не удавалось.

Он не видел, но красная полоска над головой расширилась, оттесняя назад зеленую.

Хроносалютем выпал из обессиленных рук и ударился о колено. Игорь свернулся калачиком, ощущая раскаленное пламя в груди, там, где недавно кузнечными мехами разворачивались легкие. Последнее, что он увидел, перед тем, как провалиться в черноту беспамятства — черно-красная божья коровка, которая неспешно расправила крылышки и полетела в синеющее небо, и надпись:

Здоровье — 10

Психическая энергия — 10 %

Жизненная энергия — 20 %

Погружение в сон

Девушка неспешно сошла с платформы, подмигнула пучеглазой козе. Та моргнула в ответ и вернулась к поеданию травы. Ещё не вся трава была подстрижена на участке. Сиатра неторопливо подошла к лежащему Игорю, взяла выпавший хроносалютем. Хорошо, что тут нет доступа для чужих каналов, а то бы ей не поздоровилось — минимум десяток баллов зачислилось бы на счет, да и репутация оказалась изрядно подмоченной. А так… Что произошло в тренировочном лагере, то останется в тренировочном лагере. Пусть и несколько за пределами основного комплекса.

Коза не видела, что делала девушка с лежащими телами. Кибернетический механизм продолжал подстригать траву, и внутри него всё также слаженно трудился минизавод по переработке растений. Камеры поднялись на девушку, когда та подходила к дверям дома. За спиной каштанововолосой в воздухе покачивались два тела. Два молодых человека, которые недавно с такой резвостью кинулись к лесу. Теперь их тела поддерживала черная прослойка из миллионов наноидов, словно поросят подали к праздничному столу.

— Кандидат в годы, лаборантка Сиатра привезла для Марона двух кандидатов на Игры Огня. По просьбе Великого Грига.

— Кто они и почему попали в кандидаты? — со стороны дома раздался металлический голос.

Казалось, что с Сиатрой разговаривал сам дом, но девушка знала, что если правдиво ответить, без остроумных шуточек и попыток флиртовать, то вскоре откроется дверь, и на порог выйдет…

— Гатрец, этих людей мы обнаружили замороженными в здании с надписью «Проект „П“». Они были искалечены. Мы с Дрианной привели их в норму, восстановили и добавили мускульной массы. Пройдя череду тестов, они показали себя с хорошей стороны. Великий Григ просил передать Марону, чтобы тот подготовил участников к испытаниям. У них обоих отсутствуют матрицы, — заговорщицким тоном закончила Сиатра.

Потянулись мучительно долгие секунды. Сиатра гадала — откроет или нет? Бывали случаи, когда привратник Гатрец отказывался принять участников, невзирая ни на какие просьбы верховных правителей планет. В первую очередь он заботился о зрелищности мероприятия, а уже потом о тех, кто предоставляет участников на Игры Огня. Он жил этими Играми и начинал собирать данные на потенциальных участников едва ли не с поздравления очередного финалиста. Правители планет знали о его такое маниакальной приверженности соревнованиям и прощали любые отказы.

Прошла долгая минута. Коза продвинулась на полметра дальше. Ветерок гулял по белым картофельным соцветиям. За дверью всё также тягостно молчали. Сиатра знала, что миллионы скрытых датчиков прощупывали её и спутников. Диагностировали, сверяли данные, предоставляли Гатрецу полную картину о физическом состоянии спящих «пациентов». Коза продвинулась чуть дальше.

— Да, они подходят к тренировкам. Я передам их Марону. Через какое время с них спадет оцепенение? — также бесстрастно механическая хозяйка туалета может поинтересоваться о достаточном очищении тела фотоионным душем.

— Я-а… Я не знаю, — замялась Сиатра. — Мы раньше вводили команду на пять минут, но тут особенный случай. Так как у них нет хроносалютемов, то их агрессивность не может регулироваться. Мы ставили на полчаса. Двадцать минут уже прошло.

— Хорошо, я перехватил управление наноидами. Вы можете отправляться обратно. Посетите через пару дней. Доброго здоровья и долгих лет жизни.

Голос замолчал. Сиатра улыбнулась и повернулась к платформе. Радость от того, что их кандидатов приняли, переполняла грудь. Хотелось прыгать и плясать, но она же будущий год, нужно вести себя степенно, пусть даже оценит подобную сдержанность лишь одна киберкоза. Сзади раздалось шуршание открывшейся двери. Когда Сиатра отлетала, то ребят уже не было видно, лишь минизавод по переработке травы провожал её задумчивым взглядом.

Немного истории

Долбанные комары! Вот именно такое выражение возникает в умах миллионов людей, когда среди ночи они слышат тонкий писк. Балансирование на грани сна, когда ныряешь в сновидение, а оттуда вытягивает противный ноющий звук. Так что если у вас сейчас опускаются руки, и вы думаете, что один человек не может ничего изменить, то вспомните одинокого комара в темной комнате.

Да, сейчас есть множество решений данного вопроса — включил в сеть фумигатор и спи спокойно, взял репеллент и пшикнул. Или сделать, как делает один мой знакомый: сесть в засаду, взять лак для волос и выпускать струю в сторону насекомых. Лак фиксирующий, насекомые застывают и падают, он их потом в разных позах расставляет на подоконнике. Как-то хвастался, что собрал армию для игры в минишахматы. Каждый развлекается как может.

Если муху побрызгать лаком

(Комара можно брызгать тоже)

Эта муха помрёт со страха,

Потому что летать не сможет…

Однако если нет ничего такого под рукой, или же лень вставать, то тогда начинаете сначала раздражаться, потом тихо ненавидеть это назойливое существо. Думаете, что лучше бы уж эта оголтелая самка тихо села, напилась крови и отвалила в уголок, не мешала спать. То есть уже готовы пожертвовать малой толикой своего здоровья ради своего спокойствия. Комар не утихает, тогда вы либо залезаете с головой под одеяло и тихонько потеете, либо со зверским выражением на лице начинаете ловить мелкое создание. В этот момент у вас только одна мечта — поймать комара! Не важно, какой дороговизны обои, главное увидеть труп врага на них.

Если вы можете так ненавидеть маленькое назойливое создание, то представьте себе — до какой степени может дойти ненависть к человеку.

Игорь ненавидел Носорога. Ненавидел всеми душевными силами — фибрами, как сказали бы поэты. Но мне фибра представляется в виде прессованного картона, поэтому силами.

За что так можно ненавидеть человека, напарника, подельника? За всего одну глупую шутку, сказанную не в том месте и не в то время. Ну, кто просил его появляться в тот момент, когда Фара показывал Ирине Северную звезду и рассказывал, как на неё ориентируются мореплаватели? Шел бы себе и шел, переваливался с одной накачанной ноги на другую. «Плотинка» большая, так нет же, остановился возле памятника основателю города.

— О, Фара, здоров! Чё ты тут? Телку уламываешь, про звезды задвигаешь? А телка — ништяк, поделишься? — и заржал.

Вот за это ржание Игорь и готов был сломать Носорогу челюсть. Как только не прятал Игорь своё тайное увлечение от друзей, но права была поговорка, что шила в мешке не утаишь. Но не так же, не с этим же уродом! Игорь предпочел бы увидеть Бойца или Жало, у тех хотя бы ума хватило не пороть всякую чушь. В свете ночных фонарей было заметно, как заалели щеки у Ирины. Она растерянно переводила взгляд с одного на другого.

— Привет, Носорог… Это… Не мешай общаться… Ты иди, я скоро догоню, — дрожащим от негодования голосом проговорил Игорь.

Раньше бы он незатейливо, в трех словах задал Носорогу единственно верное направление, но сейчас, перед Ириной… Как и любому человеку Игорю хотелось показаться лучше, чем он есть на самом деле, поэтому и не открывал истинного лица. Говорил, что студент техникума и подрабатывает на автомойке.

— Океюшки, ну ты не теряйся. Присунь и передай корефану, — Носорог заржал ещё громче и пошел по тропинке прочь.

— Это твой друг? — спросила Ирина, когда Носорог отошел на достаточно далекое расстояние.

— Да какой это друг, так… Отморозок из соседнего двора… — ответил Игорь. Он чувствовал, как от выплеска адреналина ходуном ходят колени.

Если бы можно было вернуть всё назад, то он бы отвернулся и не посмотрел на прохожего. Но, как известно, история не имеет сослагательного наклонения. На душе было гадко, частично оттого, что он сам являлся частью мира, где свободно себя чувствуют такие вот Носороги. Частью же задевало то, что не защитил ту, которая шла рядом. Может именно в этот момент и появилась та самая трещинка, что позже расползется в огромный котлован?

Ирина взглянула на памятник Татищеву, словно на указатель солнечных часов, вздохнула:

— Мне пора домой, а то завтра зачет внеочередной назначили…

Игорь почувствовал себя ещё паршивее, ведь до появления этого отморозка и речи не шло о каком-то зачете. Если бы отмотать время чуть назад…

— Да, учеба это такое дело, вроде бы думаешь, что до экзаменов далеко, но р-р-раз и они уже похлопывают по плечу, — Игорь ощутил, каким наигранным был его голос. Чуть не стошнило от омерзения.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — улыбнулась Ирина. Румянец так и не покинул девичьих щек.

Игорь аккуратно стиснулузкую теплую ладошку, и они пошли по набережной. Разноцветные фонари отражались в Исети, легкая рябь заставляла скакать отражения. Тихо шептались деревья, мимо скользили воркующие парочки. Игорь молча шел, ненавидел себя, но молчал. Надо было как-нибудь пошутить, развеселить девушку, смазать впечатление от перекаченного утырка, но в голову ничего не лезло. Фара собирался сегодня дойти до родонита, камня всех влюбленных, а там несмело шепнуть слова, которые давно вертелись на языке, но эта удручающая встреча…

Игорь снова увидел Носорога в отдалении, тот стоял на проспекте Ленина и разговаривал с каким-то незнакомым молодым человеком. Игорь приложил все усилия, чтобы Ирина не увидела вновь этого отморозка, и они благополучно миновали «опасный» участок. Хотя червячок сомнений проник в душу Игоря — где же он видел собеседника Носорога?

Ирина взяла инициативу разговора на себя, чему Игорь несказанно обрадовался. К концу пути настроение улучшилось, и он даже получил поцелуй в щеку на прощание. Когда же шел по направлению к их подвалу, то вспомнил, где видел молодого человека — в драке на пустыре. Тот находился среди «звездочетовцев». Или нет? Может, показалось? Игорь встряхнул головой, прогоняя эти мысли, Носорог хоть и тормоз, но не настолько же, чтобы рисоваться перед друзьями в компании врагов.

Но всё равно Игорь ненавидел Носорога. Как мелкое и назойливое насекомое. Как комара.

Инструктор

«Как часто приходится просыпаться в незнакомом месте» — первая мысль Игоря не поражала оригинальностью. Он помнил бешеный бег, свист ветра в ушах и слова. Обычные, знакомые, но смысл слов уходил в глубину мозга и больше не высовывался. Игорь смотрел в тусклый металлический потолок. Металлический потолок смотрел на него двумя люминесцентными лампами. Комнатка маленькая. Пахло горелой обувной кожей. Это так напоминало лифт из его прошлого…

А где он? Он повертел головой. Оказалось, что он и в самом деле в лифте. Грузовом. Рядом парил Анатолий, а у двери стоял какой-то человек в пятнистом камуфляже. Бритый затылок, крепкая фигура, широкие плечи. Игорь не особенно удивился, когда обнаружил, что лежит на черной подложке, а та изменяется и подстраивается под его шевеление.

— С пробуждением, — словно из трубы донесся глухой голос незнакомца. Он даже не повернулся, видимо дверь лифта занимала его гораздо больше, чем парящие в воздухе люди.

— Спасибо. А ты кто? — поинтересовался Анатолий. Он тоже очнулся и осматривался по сторонам. Лампы, поручни, металлические панели стен. На полу ребристая решетка, словно предназначенная для того, чтобы вытирать ноги. Боец тоже не удивился, что парит в воздухе. Начал привыкать к чудесам будущего.

— Я привратник. Имя моё ничего вам не скажет. Вы были преступниками в своё время? — вновь раздался глухой голос. Человек так и не повернулся к парящим.

— Нет, что ты. Нас оклеветали и подставили, — хмыкнул Анатолий.

— Да-да, у нас в прошлом половина людей сидели ни за что, — подхватил Игорь. — Должны были документы остаться, там четко и по-русски написано: невиновны.

— Хорошо, что вы соврали, это снимает с меня эмоциональную ответственность, — проговорил монотонный голос. — Я всегда проверяю на детекторе лжи новых кандидатов. Вы прошли и этот тест.

Анатолий насупился. Ещё один тест. Их как к полету в космос готовят. Вот ни грамма не удивится, если двери откроются, и перед ними возникнет центрифуга. Он повернулся к Игорю, тот скептически поджал губы и нахмурился.

Вроде бы индикаторы здоровья не уменьшились и это не может не радовать.

— Слушай, привратник. А где мы? — спросил Игорь, чтобы не ехать в тишине.

— Вас же отправили в тренировочный лагерь, вот в него мы и спускаемся.

— А чё там?

— Всё увидите сами.

— Слышь, а ничего, что мы к тебе передом? Чё мы с твоей задницей разговариваем? — не выдержал Анатолий.

— Меня это не смущает, — ответил глухой голос.

Анатолий попытался дотянуться ногой до зада, обтянутого пятнистой тканью, но юркие наноиды обхватили ступню и притянули к другой ноге. Заодно прижали к телу кисти. Боец оказался прикован к черной подложке. «Если развести руки и ноги в стороны, то получилась бы неплохая дыба будущего» — пронеслось в голове Игоря, которому наноиды тоже сковали конечности.

— Что-то зачастили вы с наручниками, извращенцы долбанные, — подергался пару раз Анатолий в зажимах. — Мы бы и сами пошли, своими ногами.

— Положено так. Мы подъезжаем, — незнакомец повернулся к ребятам и те невольно захватили чуть больше воздуха. Лицо привратника напоминало изрытую кратерами поверхность Луны. Кожа до такой степени была обожжена, словно человек уснул лицом в костре.

— Ну, ты и красавец, прямо Фредди Крюгер, — Анатолий вспомнил героя ужастика. — С тобой всё ясно, можешь больше не поворачиваться.

— Договорились, — буркнул привратник и снова отвернулся к двери.

Игорю и Анатолию наскучило спускаться в тишине. Насколько они ушли под землю? На один, на два километра? Давления никакого не ощущается, лишь раздается гудение тросов да мерно укачивает на подстилке из наноидов.

— Слышь, а сколько привратникам платят? Может, я после этих ваших игрищ в привратники устроюсь, — хохотнул Анатолий.

— Что делают? — Гатрец снова повернул своё обезображенное лицо.

— Платят, башляют, отслюнявливают, отстегивают… Деньги дают, — пояснил Игорь вместо Анатолия.

— У нас нет денег. Они изжили себя уже давно и за ненадобностью были уничтожены, — ответил Гатрец.

— Как нет денег, ты чё? А как же товарно-рыночные отношения? Как же стремление одних быть круче других? — блеснул познаниями Анатолий.

Игорь представил, что в будущем всё на карточках, ведь и при нем рассчитывались в основном карточками различных банков. С одной стороны удобно — не нужно таскать с собой кучу бумажек и монет, а вот со стороны карманников плохо — не зная кода, не получишь доступ. Даже «сим-сим откройся» не помогал.

— У нас нет товарно-денежных отношений. Наноиды выполняют основные обязанности, потребностей в еде и воде не возникает. Одежда, платформы, вещи домашнего обихода в свободном доступе. Очень прочные и надежные. Если хочешь быть, — привратник замялся, выговаривая незнакомое слово, — «быть круче», то сдавай тесты и переходи в годы. Всё просто. Всё очень просто — живи, трудись, отдыхай и раз в год выплескивай эмоции на Играх Огня.

У Игоря перед глазами возникли люди прошлого, каждое утро идущие на завод, а вечером возвращающиеся домой. Утром туда, вечером обратно. Телевизионный ящик, ужин, сон. Эмоции выплескивались на футбольных матчах, в уличных компаниях или кухонных посиделках. Люди с потухшими взглядами, «станочное мясо». Хотя, иногда он завидовал им, завидовал окнам, горящим в темноте, завидовал этим сумрачным людям — у них была стабильность.

— Живи, трудись, отдыхай, — задумчиво произнес Анатолий. — Слышь, привратник. Да, мы преступники… в прошлом. Но мы все грехи искупили… Чего молчишь? Проверь на своем детекторе лжи. Отпусти нас. У нас же только жизнь начинается.

— Вам положены Игры Огня, у вас будут Игры Огня, — ответил Гатрец. — Прекращайте разговор, а то из наноидов прекрасные кляпы получаются. Думайте о грядущих испытаниях, вам предстоит нелегкий путь.

На этот раз ребята не стали молчать, даже под угрозой кляпа. Они столько слышали про эти долбанные Игры Огня, что от одного упоминания начинало выворачивать наизнанку, а что там происходит никто не говорит.

— Чё думать-то? Мы даже не знаем, что нас ждет, — пробурчал Игорь. — Вот если такой умный, то возьми и расскажи — чё там будет?

— Всегда соревнования назначает Великий Григ, — ответил привратник. — Никто до последнего не знает, что он приготовит. Но я знаю ещё и то, что игры будут захватывающими не только из-за вас… Со стороны землян выставляется умстер!

— Элита среди быдла? Нормально, — хмыкнул Анатолий. — Пусть попробует на своей шкуре все прелести обычной жизни.

— В Играх Огня люди и так пробуют «все прелести», — ухнул голос Гатреца и послышалось дребезжание, словно кто-то кинул булыжник в водосточную трубу. Лишь несколько секунд спустя ребята догадались, что это привратник так смеется.

— Да, Сиатра говорила, что люди будут зырить нашими глазами, — подтвердил Игорь. — Типа у нас будут камеры на зрачках.

Чем больше информации, тем лучше. Если раньше они потребляли по чайной ложке, и то не всегда понимали, что от них хотят, то сейчас на кону жизнь и смерть. Впитывать как губка, запоминать всё, что может пригодиться в будущих сражениях!

— Они не просто будут видеть вашими глазами, они будут ощущать вашу боль, ваш страх, ваши эмоции. Эмоции, которые накопились у людей за целое лето, будут выплеснуты на Играх. Потому тут важно не промахнуться с выбором кандидата. Те, кто угадал финалиста, потом ходят опустошенные, довольные жизнью и радуются самым мельчайшим событиям, — сумрачно закончил Гатрец.

— А с рожей-то что? Почему не поправишь? У вас же сейчас такая медицина, даже грабли приделывают, — поинтересовался Анатолий.

— Это память о моей игре, — ответил Гатрец.

— Так ты тоже был этим… смертником? — спросил Игорь.

— Мы приехали, — буркнул привратник и в этот момент двери распахнулись.

Ребятам на миг показалось, что они снова вернулись в небоскребы годов. Но только на миг. Если там был длинный коридор с песочно-бежевыми стенами, довольно таки светлый и приветливый, то тут всё наоборот. Привратник вышел в темный и мрачный тоннель. Молодых людей приветствовали серые стены коридора из грубо отесанного камня. Небольшие лампы подсвечивали снизу и рисовали причудливые тени на неровном потолке. Игорю этот коридор напомнил ходы подземелья какого-нибудь старинного замка.

Коридор, будто проеденный огромным земляным червем, протянулся далеко вперед. Сходство с небоскребами годов состояло лишь в дверях и зеленых цифрах над ними. Под ногами привратника хрустела щебенка, острые камешки раскиданы по полу коридора. «А ведь у годов даже пыль сразу убиралась» — подумал Игорь.

Наноиды мягко несли скованных молодых людей вслед за неторопливо идущим привратником. Тишину подземного хода нарушали шаги Гатреца, дыхание ребят и какие-то невнятные шумы, раздающиеся из-за закрытых дверей. Камешки катились, цокали и застывали на новом месте. Впечатление создавалось тягостное. Или стилисты так постарались, или в самом деле тяжелые дубовые двери с металлическими полосами и огромными заклепками остались с давних времен.

— Вот за такими дверями инквизиторы и добывали правду, — мрачным голосом проговорил Анатолий.

Игорь только кивнул, друг высказал то, что вертелось у него на языке. Так и представлялось, что сейчас раскроется ближайшая дверь и оттуда вывалится жирный, потный палач с раскаленными добела клещами. Вывалится, взглянет сквозь прорези красного балахона свинячьими глазками и потащит ребят на металлическую решетку, под которой полыхают яркие угли.

Привратник шел. Сколько древних дверей они миновали? Пять? Десять? Двадцать? Игорь сбился на первом десятке. За некоторыми дверьми тишина, за другими слышался невнятный шум, будто повара месили тесто… или же кого-то лупили от души. Вид приготовлений к пыткам порой производит больший эффект, чем сами пытки, поэтому в душе Игоря завозился липкими конечностями холодный страх. Что же творится за этими дверьми? Перед глазами вновь промелькнула решетка с углями… а также кресло с иглами на сиденье… «испанский сапожок». Накручивание не прошло даром — левый глаз начал подергиваться, а привратник всё также неторопливо шел дальше.

— Эй, Квазиморда, далеко нам ещё? А то по нужде прихотнулось, — окликнул Анатолий.

— Почти пришли.

Вот если бы Анатолий не сказал, то Игорь и не вспомнил бы о туалете. Получилось как с зеванием, если рядом человек зевает, то у вас тоже возникнет желание зевнуть. Возможно, вы воздержитесь, но желание-то останется. Вот и у Игоря появилась потребность увидеть белого друга, пусть даже и с болтающей хозяйкой туалета.

Ещё с десяток метров, в ходе которых Игорь начал поджимать ягодицы, чтобы сдержаться и не обмочить штаны. После этого они остановились перед массивной дверью. Привратник подвинулся ближе к деревянной поверхности, и Анатолий увидел, как зеленая полоска лазера скользнула по его обезображенному лицу. Гатрец шагнул назад и дверь беззвучно отворилась. На пороге возник красавец-атлет, сверкнул белозубой улыбкой и протянул руку привратнику. Тот спокойно смотрел на брюнета с обложки модного журнала. Руки не подал.

— Гатрец, старый бродяга, ты всё такой же красивый! — хохотнул брюнет и махнул протянутой рукой, приглашая внутрь помещения. Будто так и задумывал.

— Я сопроводил двух кандидатов. На этом моя миссия закончена. Доброго здоровья и долгих лет жизни, Марон! — после этих слов привратник развернулся, кивнул ребятам, и те почувствовали себя свободными.

Вот только что они висели в воздухе, а секунду спустя упали на пол. Инстинктивно сгруппировались, но Игорь не смог удержаться от ойканья, когда острый камешек вонзился в левую ягодицу. Молодые люди видели, как Гатрец подпрыгнул в воздух, прищелкнул каблуками и пронесся над ними. Он летел по коридору с возрастающей скоростью, свет ламп выхватывал тело в пятнистом камуфляже и тут же отпускал, чтобы осветили другие. Вскоре он скрылся вдалеке. Унесся, будто призрак.

— Долбанная Баба-Яга, — проворчал Анатолий, поднимаясь с пола, — не мог на пол нормально поставить.

— Привет, кандидаты! Это вы ещё ему понравились. Обычно он перед освобождением пленников сначала хлопает об потолок, — улыбнулся Марон. — Заходите, это помещение на ближайшую неделю будет вашим домом.

Прилизанный брюнет очень не понравился Игорю. Такой тип мужчин пользуется популярностью у женщин — смазливый, похожий на кукольного Кена, друга Барби. Рядом с таким полубогом обычный парень чувствует себя ущербным и из кожи вон лезет, чтобы доказать девчонкам, что он тоже хороший. Лезет, старается, но всегда остается на вторых ролях и вынужден смотреть, как этот прощелыга уходит с самой красивой девушкой, а он остается с её страшненькой подружкой.

Анатолий зашел следом за Мароном, на лице друга отразились те же эмоции, которые сейчас испытывал Игорь. Инструктор не понравился им обоим. К тому же и привратник не подал руки…

Фара поспешил за ними. Услышал, как дверь мягко ткнулась в косяк за его спиной. Комната шесть на шесть метров была пуста как желудки у новоявленных кандидатов. По стенам, окрашенным синей краской, зигзагами струились трещины, под потолком мерцали пыльные лампы. Впечатление не менее тягостное, чем усыпанный каменной крошкой коридор. Ещё одна дверь уходила вправо, но она не походила на декорацию к спектаклю о глубокой старине. Обыкновенная серо-стальная дверь, с глазком на уровне головы. Единственное, на что обратил внимание Игорь — отсутствовала ручка и прорезь для ключа.

— Вот это наш зал для тренировок. Правда, тут чудесно? — улыбнулся инструктор.

Ребята не разделяли его радости. Зал для тренировок больше походил на пустую кладовку для хозяйственного инвентаря, чем на комплекс для развития мускулатуры. Ничего нет, пустота. Как же тут тренироваться и к чему, собственно, готовиться?

— Слышь, чувак. Ты ничего не попутал? Тут же нет ни хрена. О каких тренировках ты звездишь? — поинтересовался Анатолий.

— Прекрасно! Я так и знал, что вам понравится! Значит, тренировка начинается в семь и заканчивается в семь. Перерыв на обед в двенадцать часов. Сейчас покажу вам место для отдыха и приема пищи. Потом вам нужно будет пройти в мою комнату и связаться с вашими «ангелами», — всё также белозубо улыбался инструктор.

— Какими ангелами? Ты чё, нас на тот свет провожаешь? Да вот хрен тебе на воротник, чтобы шею не натерло, — вскинулся Игорь.

— Вашими «ангелами» являются те, кто восстановил вас. Гатрец передавал, что это Сиатра с Дрианной. Так что вам повезло, ребятишки, — радовался непонятно чему инструктор.

— Слышь, друган. Ты отпусти нас, а? Скажешь, что завалил при попытке к бегству и эти… как их… нанодеды нас сожрали. Дай хоть осмотреться в вашем мире, а то глянули мельком и вообще ничего не отдупляем, — на всякий случай попросил Игорь.

Кто его знает, вдруг пронесет. Вдруг этот инструктор окажется нормальным человеком?

Не пронесло, не оказался.

— Ну что вы? Это же такая честь — умереть на радость народа! Принести себя в жертву во имя искупления человеческих грехов! Это же великая смерть для воина! Вы умрете с оружием в руках! Как это прекрасно! — восторгался Марон. Его губы подрагивали от возбуждения, похоже, он и в самом деле верил в эти слова.

— Чё-то он вообще не догоняет, о чем мы ему говорим. Или в уши долбится, или мама его рожала, стоя на асфальте, — хмыкнул Анатолий в сторону Игоря. Тот кивнул в ответ.

Инструктор излучал волны оптимизма, будто пионервожатый в «Артеке». Он радовался, как ребенок и был нереально счастлив видеть двух кандидатов на Играх. Как там говорила Сиатра? Ему нужно самоутвердиться? Да хрен они ему это позволят!

— Я так рад, что вы будете в моей команде! Мы столько побед с вами одержим. Остальные вряд ли смогут, а вот вы… — не обращая внимания на слова Анатолия, ещё шире улыбнулся Марон.

Игорю подумалось, что если инструктор проявит радость чуть больше, то сможет уголками губ защипнуть мочки ушей.

— Чё ты щеришься? Радуешься, что мы сдохнем, утырок? — не выдержал Анатолий.

— Вы можете выражаться как угодно. Кто знает, сколько вам ещё осталось? Я постараюсь, чтобы вы протянули чуть больше. Пойдемте! — улыбку наконец-то смыло со смазливого лица. Теперь кукольный «Кен» нахмурился, даже морщинка пролегла между аккуратно подстриженными бровями.

— Обиделся, — подмигнул Анатолий Игорю и согнул ладошку за спиной. Игорь незаметно хлопнул по ней.

Инструктор тем временем приблизился к стальной двери, заглянул в глазок, и дверь с легким шуршанием отъехала в сторону. За нею оказалась ещё одна комната, ребята прошли за инструктором и оказались…

— Бляха-муха, будто опять на зону попали, — хлопнул себя по колену Анатолий. — Здрасте, господа пассажиры, пусть наш с вами путь будет легок и ненапряжен.

Их встретил запах немытых ног и ядреного мужского пота. Шибанул так резко, что волосы в ноздрях скрутились в спиральки. Если вам знаком запах мужской заводской раздевалки, где не просто плохо с вентиляцией, а её вообще нет, то вы поймете состояние ребят. Когда тренировочный зал показался кладовкой, то эту комнату можно было сравнить с гардеробной. Вытянутая, похожая на школьный пенал комната содержала в себе четыре кровати в два яруса, длинный стол по центру и в конце комнаты умывальник с фитолампой, рядом красовался «белый трон» унитаза.

Три пары глаз уставились на вошедших. Три пары, над которыми в воздухе парили зеленые индикаторы здоровья.

Один из кандидатов робко улыбнулся, это был пухленький домосед, каких можно увидеть в любой очереди под пристальным вниманием суровых жениных глаз. О таких говорят, что он мухи не обидит, но зато осла перекричит. Потная плешь блестела под одинокой лампочкой камеры. Глаза испуганно расширились. «Слабое звено!» — сразу отметил про себя Игорь. Толстячок лежал на первом ярусе, след от подушки отпечатался на румяной щеке причудливым зигзагом.

Второй человек с индикатором выглядел более мужественным, словно сошел с плаката «Их ищет полиция». Перебитый нос, очерченные скулы, угрюмые носогубные складки. Он смотрел на прибывших с верхней кровати, как раз над «слабым звеном». «Местный пахан?» — мелькнула мысль в голове Игоря, но он тут же её отмел. Какой пахан может ходить под инструктором? Всего лишь один из «пушечного мяса».

Смотреть на третьего вообще не представляло смысла. Серая мышастая личность просто умоляла её не замечать и проходить мимо. Бесцветные губы, прилизанные волосы, голова постоянно втянута в плечи. «Тонкая косточка» — такое определение выдал мозг Игоря при взгляде на кандидата на Игры Огня.

Теперь стало понятно, почему так радовался Марон — только человек с угрюмой складкой между бровей что-то из себя представлял. Другие кандидаты, затянутые в серые трикотажные одеяния, вообще не подходили на соревнования со смертельным исходом.

— Привет, кандидаты на жаркое, — пробасил «угрюмый». — Заходите, располагайтесь.

— Располагаться они будут позже. Сначала пусть отметятся у своих «ангелов», — чуть ли не игриво проворковал инструктор.

Игоря в очередной раз передернуло от излишней слащавости, хмурое лицо Анатолия показывало те же эмоции. Так бы и врезали по правильным чертам загорелого лица, но сначала нужно осмотреться, понять, что к чему. Комната содержания кандидатов оказалась сквозной, и за очередной дверью открылся альпийский вид.

Поросшая жесткой травой площадка обрывалась за три метра от двери. Между обрывом и дверью устроилась старинная кованая скамейка. Ребят потряс переход от вонючего помещения к свежему альпийскому воздуху. Впереди, насколько хватало глаз, раскинулись горные вершины с белыми снежными шапками. Близкие облака клубились огромными пуховыми комами. Небольшой туман закрывал узкую жесткую лежанку чуть поодаль от скамейки. Игорь почувствовал легкое головокружение от открывшегося зрелища. Хотя, возможно, это чувство возникло от разреженного воздуха.

Инструктор наблюдал за ними, и улыбка светилась всё ярче. Он наслаждался произведенным эффектом. Ребятам и вправду было легче принять морской берег с дикими джунглями, чем «Альпы подземелья». Там, наверху у гозоров, это как-то само собой воспринималось, а тут… среди гранитных стен и зловонных комнат…

— Я знал, что вы оцените полет моей фантазии. Ведь это я создал сам, на основании виденных голографий и личного посещения гор. Садитесь на скамью, ваши «ангелы» сейчас появятся, — пропел инструктор.

Ребята недовольно взглянули на него — себе миниатюрный рай устроил, а люди в соседней комнате задыхаются от миазмов. Твердая на вид скамейка чуть промялась под задами молодых людей, словно она была из мягкой пластмассы. Фара с Бойцом немного поерзали, устраиваясь удобнее, и уставились вдаль. Искусственная реальность засасывала в себя и через минуту ребята не сомневались, что находятся на вершине горы, где установлена скамейка, в скалу вживлена дверь, а поодаль находится лежанка. Люди за стенкой казались миражом, настоящее же было здесь. Здесь ветер трепал волосы, мимо проплывали белые клочья облаков, за краем обрыва величественно парил одинокий орел.

— Круто ты устроился, — не мог не восхититься Анатолий.

Инструктор примостился на лежанке и только подмигнул Анатолию. Подмигнул и уставился вверх, в бескрайнее синее небо. Иллюзия была настолько явственной, что Игорь почувствовал, как кожу пригревает ослепительное солнце.

— Это всё делают наноиды? — спросил Фара, когда насмотрелся на заснеженные верхушки гор, на облака и одинокого орла.

— Да, они всюду и нам остается только давать им команды. Вот сейчас я отключу психовидор и вы увидите, где на самом деле находитесь, — с этими словами Марон коснулся хроносалютема.

Небо, горы, облака — всё потемнело в один миг и осыпалось на пол черной массой. Через несколько секунд эта масса растворилась, как купюра в руках взяточника. Молодые люди уставились на проявившуюся комнату. Маленькая конурка, где стояла грубо сколоченная скамейка и косой топчан. В другом углу белели пластиковый цилиндр душа и трон для отправления естественных надобностей. Мрачные серые стены в потеках, пол усыпан крошками, под потолком, на месте солнца, покачивается древняя лампа из фильмов о гангстерах. Игорь вновь испытал головокружение — слишком уж резко менялись картины окружения.

— Вот тут я ючусь! Ваше же место будет среди кандидатов. Адские условия созданы специально для того, чтобы вы как можно меньше хотели вернуться сюда, — говорил инструктор.

Игорь его почти не слушал. В голове его крутилась мысль: что если все те леса и поля, мимо которых они пролетали — всего лишь работа наноидов? Что если под красивой картинкой скрывается полное разорение и хаос? Что если им пускают пыль в глаза, а на самом деле живут вот так — под землей и ютятся в конурках?

Инструктор ещё что-то говорил, а Игорь уже вспоминал фильм детства «Матрицу», где компьютеры поработили человечество и выдавали иллюзию за действительность. Может, они с Толямбой новые мессии? Новые Нео? Да ну, они скоро должны сдохнуть, хотя… Маленькая надежда всегда остается. Чего там спрашивает Толямба?

— Слышь, а пожрать сегодня дадут? А то со вчерашнего дня не хавали. В пузяках кишка кишке лупашит по башке, — слова Анатолия вырвали Игоря из тягостных раздумий. Бойцу было не до философских раздумий, его больше беспокоило приземленное и мирское.

— Да-да, как раз сейчас пообщаетесь, и наступит ужин. С вашего позволения я снова поставлю привычную картину психовидора, — Марон нажал на экран хроносалютема, и троица вновь оказалась на площадке одной из альпийских гор.

Зрелище потрескавшихся стен ещё маячило перед глазами Игоря, когда ребята увидели, как над вершинами двух гор темнеют тучи. Они сгущались несколько секунд и вскоре приобрели человеческие черты. Местами посветлели на солнце, местами почернели в тени. На ребят смотрели две головы — Сиатра и Дрианна. Туча с каштановыми отблесками по верхушке выглядела слегка виноватой.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, Марон, — обратилась Сиатра к инструктору. — Надеюсь, наши подопечные не составили тебе хлопот?

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, ангелы, — расплылся в дежурной улыбке Марон. — Нет, никаких проблем. Кроткие и спокойные, как котята.

— Эти котята могут и морду поцарапать, — буркнул Анатолий и взглянул на «тучи». — Говорите, чего заявились и проваливайте. Нас ещё жрачка ждет!

Игорь смотрел на Сиатру. Даже в образе облака она казалась красивой.

— Вы пока поворкуйте, а мне нужно выйти к остальным. Поднять боевой дух, — вновь показал свои безупречные зубы инструктор и вышел в дверь.

У Игоря возникло ощущение, что Марон открыл проход в другое измерение. Через калитку вышел из рая в ад. Нанесло потом и вонью немытых ног. У Игоря заслезилось в глазах, он даже чуть обрадовался, когда дверь закрылась. Фара вновь повернулся к висевшим над горами тучам.

— Мы немного виноваты перед вами за то, что не сказали обо всем сразу, — начала Сиатра, но фырканье Анатолия прервало её речь.

— Немного? Вы нас подставили! Сначала заставили заценить жизнь гозоров и умстеров, а потом на расслабончике засунули в этот мешок. Совали бы сразу, меньше пришлось париться, — негодовал Анатолий.

Игорь молчал. Он не переживал за себя, или за друга. Уже успел понять, что отсюда можно выбраться только через участие в Играх Огня. Он смотрел на Сиатру, что она испытывала к ним? Равнодушие, как к подопытным крысам, которых выставили на бега? Или какие-то эмоции всё-таки возникали?

— Мы вам показали, куда можете попасть после финала. Дополнительно мотивировали, — высказалась Дрианна.

— Ну-ну, ты меня и так можешь промотивировать, симпатюля, — откликнулся Анатолий. — Прилетай сюда, и мы сможем потренироваться в том крошечном зале. Я тебе покажу пару приемов вольной борьбы.

Дрианна улыбнулась и кончиком языка облизала губы. Так как она была в образе тучи, то получилось весьма мрачное зрелище, но Анатолию понравилось.

— Игорь, мы будем лечить ваши раны после соревнований. Проследим за тем, чтобы отношение к вам было таким же, как и к другим участникам. Мы можем разговаривать с вами, ведь во время месяца Огня ваше общение будет крайне ограничено. Мы будем приглядывать за вами и… И надеемся, что вы пройдете финал и выйдете очищенными, — закончила Сиатра.

— Понятно. Вы будете за нами приглядывать? Класс! Сейчас же приглядитесь к этому, — Анатолий скинул штаны и повернулся к тучам задом.

— Хм, а что, вполне достойный вид. Геммороидальных шишек не видно, каких-либо нарушений тоже. Ущипнула бы, но лучше сделаю это позже. Спасибо, ты можешь надеть штаны, — произнесла Дриана.

Анатолий вновь фыркнул и отошел к унитазу. Игнорируя виртуальное присутствие девушек, он зажурчал в уголке площадки, Игорь почувствовал желание сменить его на посту у унитаза. Хотя он не смог бы так…

— Что же, Анатолий ясно дал понять, что наше общение закончено. Мы оставляем вам листы для записей, чтобы вы описывали ощущения от происходящего, — перед Игорем на скамейке возникла аккуратная стопка бумаги, какую офисные работники пачками засовывают в принтер. Сверху материализовались две дешевых китайских ручки.

— Во! Как раз в тему! Игоряха, помни пару листков, чтобы помягче были, — оглянулся Анатолий, не отрываясь от своего занятия.

— Ладно, мы уходим, — нахмурилась Сиатра. Игорю показалось, что между хмурых бровей промелькнула молния. — Дрианна?

— А? Что? Да-да, уходим, — очнулась девушка, она как зачарованная смотрела на Анатолия. Тот ей подмигнул и пару раз оттопырил щеку языком, так же как это сделал когда-то в зале суда. Туча подмигнула в ответ и растаяла в чистом горном воздухе.

— Ты там выжимаешь, что ли? Освободи место, а то сейчас в штаны напружу, — сказал Игорь, когда от туч не осталось и следа.

— А я-то думаю, чего ты ноги скрещиваешь, как малолетка на посиделках у грузин, — хохотнул Анатолий и отошел от унитаза.

Не успел Игорь сделать свои дела, как показался Марон. Быстрым взглядом окинул комнату, не нашел в ней явных разрушений и чуть не умер от счастья. По крайней мере, улыбка появилась гораздо шире прежней.

— Пойдемте ужинать. О, вам бумагу для записей предоставили? И ручку? Давно не видел такого антиквариата. Мы отказались от бумаги уже давно, теперь всю информацию храним исключительно на хроносалютемах и серверах.

— Слышь, а если книгу полистать, то это как? — Игорь тянул время, он и сам не предполагал, что так много жидкости может поместиться в организме.

Марон тут же щелкнул пальцами по «наручным часам» и на двери возник яркий зеленый круг. По нему побежали буквы. Буквы складывались в слова, слова в предложения, предложения в абзацы. Марон двигал пальцами и то менял окрас букв, то приближал текст, то отдалял. Вскоре появились и картинки — коровы на водопое и разинувший пасть огромный аллигатор.

— Всё ясно, век технологий. Про бумажные книги можно забыть, — сказал Анатолий. — А что вы будете делать, если наноиды в один прекрасный день заколебутся впахивать и пошлют вас дружно на хер?

— Хм, этого не может быть, ведь они же роботы. А роботам полагается только исполнять указания хозяев. Ладно, пойдемте, — Марон махнул рукой, и ребята вышли из альпийской свежести в дурно пахнущий сумрак камеры.

На столе стояли тарелки с серой массой. Рядом лежали ломти сухой воды. «Всё витаминизировано и сбалансировано» — вспомнил Игорь слова Дрианны. Гадость редкая, но желудок даже на эту пищу начал урчать, как пес на кота.

Кандидаты на смерть потеснились и трое присоединились к общей трапезе. Игорь многое бы сейчас отдал за обычную гречневую кашу с мясом, но, увы, не всегда желания совпадают с возможностями. Остальные хмуро поглощали ужин. Отламывали сухую воду, макали в массу и жевали. Плохая пища, отвратительный запах немытых тел — абсолютно всё способствовало перебиванию аппетита, но других это не смущало и ребята последовали примеру.

У инструктора даже при жевании получалось улыбаться. Как только крошки не вываливались? После ужина инструктор коснулся хроносалютема, и тарелки растворились в воздухе. Игорь на всякий случай коснулся своего живота — не растворился ли в желудке скудный ужин? Марон пожелал всем спокойной ночи и упорхнул в свою альпийскую свежесть.

Ребята же глядели на временных постояльцев. Возникла дилемма — кандидатов пять, а коек только четыре. Кому-то одному придется спать на столе. И это явно должны быть не пришельцы из прошлого! Анатолий толкнул разлегшуюся «серую мышь».

— Ты чего развалился? Видишь, мы устали с дороги. По законам гостеприимства ты должен уступить свою шконку, или будешь кричать, чтобы другие уступили? Ты же не крыса? Правильно?

— Я человек, но не понимаю… Почему я? Я первый занял, а вот…

Кулак Анатолия не дал договорить мямлящему человеку. Тот тонко пискнул, из разбитой губы потекла кровь. Над его головой замерцал индикатор здоровья. Красная ниточка стала чуть толще, потеснив зеленую полоску. Угрюмая личность приподнялась на локте. Пухленький же закрылся ладошкой, как это делают дети, и смотрел на страшных пришельцев из прошлого сквозь пальцы. Однако молчали.

— Чего непонятного я сказал? Освободи шконку! — отпечатывая каждое слово, проговорил Анатолий.

— Я же…

Второй удар разбил нос. Красная нитка стала ещё толще. «Серая мышь» соскочил с лежанки и бросился к двери в комнату инструктора. Кулаки истерично заколотили по металлу. Анатолий с улыбкой наблюдал за потенциальным ябедой. Через долгие двадцать секунд дверь распахнулась.

— Он… Он меня… Ударил два раза… Я первый занял место… — лепетала жертва.

— И что? — улыбнулся Марон своей извечной улыбкой.

— Как что? Я же первый занял…

— Мне найти тебе место? Спите по очереди, или ложись на столе.

— Нет, не лягу… я же… Я уже…

— Хорошо, если ты такой жадный и не хочешь делиться, то я найду для тебя место, — Марон коснулся хроносалютема.

На локтях и коленях «серой мыши» образовались кольца из черного металла. Он завизжал от испуга. Черные кольца оттащили окровавленного человека от инструктора и подняли в воздух. «Серая мышь» колотил по пустоте руками и ногами до тех пор, пока не коснулся спиной потолка. Черные кольца вплавились в камень. Человека стошнило от страха, серовато-желтая жидкость расплескалась по поверхности стола. Игорь отодвинулся от дурно пахнущих лужиц.

— Вот там ты сегодня и будешь спать, — оскалился Марон и посмотрел на других. — Если услышу ещё какой-нибудь звук, то вся камера присоединится к нему. Доброй ночи.

Никто не произнес ни слова, лишь всхлипывал висящий на кольцах человек. Кровь капала с разбитого носа и попадала точно в центр рвотной массы. Анатолий лег на освободившееся место и отвернулся к стене. Марон удовлетворенно кивнул и закрыл дверь.

Немного истории

Сколько раз в жизни вы ошибались? По-крупному, по-настоящему? Так, чтобы потом вспоминали об этой ошибке всю жизнь? Десять, двадцать раз? Может быть такое, что когда вы читаете эту книгу, то ошибаетесь в двадцать первый раз? Ведь лучше пойти погулять, развеять голову, совершить маленькое приключение… Но самому… Быть автором своего фильма, который вы будете вспоминать в старости, пока по мозгам не вдарит пяткой хмурый склероз. Ведь так просто сделать свою жизнь чуть более веселой, радостной.

Достаточно выкинуть телевизор, выключить компьютер, потерять на вечер телефон и выйти гулять. Просто пройтись по улице… хотя бы и под дождем, неважно. Прочитать стихи встречным людям и посмотреть, как они будут шарахаться от неведомого человека, у которого «мозги в супе плавают». Они, несомненно, так будут думать, но вы-то знаете, что в полной мере адекватны, а сейчас развлекаетесь. Сбрасываете напряжение и снимаете стресс…

Представить страшно? Конечно. Ведь на первом месте выбита фраза: «А что подумают люди?» Но если её заменить на другую присказку: «Мне с ними детей не крестить!», то жить становится неизмеримо легче. Преодолевается робость, страх перед чужим мнением. В конечном итоге вас и ваши стихи будут помнить всего три дня, а после забудут. Ведь человек в первую очередь думает о себе, а уже потом о других.

Не пойдете? Будете читать? Дело ваше.

Жало рано кричал, что весь Орджоникидзевский район под ними. Слишком уж большой кусок для шестерых человек. Хмурые люди с вытатуированными перстнями на пальцах очень быстро объяснили зарвавшимся юнцам — где их место. Били больше для учебы, чем для того, чтобы покалечить.

Когда сошли синяки и зарубцевались неглубокие раны от раскладных бритв, шесть человек снова собрались в подвале. К этому времени они уже начали «крышевать» нескольких ларечников и поэтому могли себе позволить не очень беспокоиться о деньгах. Правда, приходилось делиться с милицией, там люди тоже любили покушать.

— Мы должны набирать пацанов. Чем больше, тем лучше. Иначе нас в следующий раз просто растопчут, как тараканов, — медленно и веско проговорил Жало.

— Да, у меня ешть на примете нешколько человек, — прошепелявил Носорог.

— Чего это с тобой?

— Жубы жаоштрил, чтобы можно было кушатьшя. Круто выглядит. Пока не привык, вот и шепелявлю, — он раздвинул губы и показал подпиленные зубы.

Зрелище было отталкивающим. Игоря передернуло от отвращения. Зубы торчали крокодиловыми клыками. Создавалось впечатление, что Носорог только что приехал с Африки, где туземцы спилили ему зубы ржавым напильником. Он вращал глазами, таращил их на окружающих и старался выглядеть более пугающим. Даже напрягал внушительные мускулы.

— Да уж, походу на зубной пасте ты сэкономишь, — обратился к нему Боец.

— Угу, а ещё могу глотки рвать, — ощерился ещё шире Носорог.

Он и так не был приятен Игорю, а теперь и вовсе вызывал омерзение. Если бы только можно было его прогнать… Но нарываться на здорового противника не хотелось — мало того, что неизвестно, чем закончится драка, так ещё и другие не поймут. А так хотелось выбить ему эти клыки, сложить в ладошку и гнать пинками вплоть до самого Уралмаша.

— Слышь, а прикольно. Похоже на волка, — сказал Жало. — Где делал? Я тоже так заморочусь.

— Ты чё? Тебя случайно не сильно башкой о землю приложили? — поинтересовался Змей. — Это же навсегда.

Носорог подскочил к Змею и схватил того за руку. Впился острыми зубами в кисть. Змей ошалело смотрел, как острые зубы погружаются в его плоть. Подскочивший Боец ударил тыльной стороной ладони в широкий лоб Носорога, отчего тот выпустил худое запястье Змея.

— Гы-ы-ы, — расплылся в оскале Носорог. — Понравилошь, Глиштеныш?

Он облизал окровавленные зубы и пустил красную струйку по подбородку. Не испачканное интеллектом лицо превратилось в маску психа из фильма ужасов. Он был явно доволен произведенным эффектом. Анатолий плеснул перекиси водорода на четыре дырки в руке Змея. Кровь зашипела, Змей застонал, но не отвел взгляда от обидчика. Жало подал пластырь, и широкая полоска легла на ранки.

— Да что вы ш ним возитешь? Завалить его да и дело ш концом. Как в киношках ковбои швоих кляч приштреливали, — пришепетывал Носорог.

— Ты достал меня, гандон! — выкрикнул Змей и кинулся к обидчику.

Вот тут-то и сказалось преобладание мускулов над интеллектом. Змей не успел даже коснуться Носорога, когда тот встретил его прямым ударом ноги. Змей отлетел к скамейке со штангой, согнулся наподобие степлера, обхватил руками живот и упал возле тяжелых металлических блинов.

— Давай ещё разок, Глиштеныш. На этот раз я даже одну руку уберу, — Носорог завел правую руку за спину, а левой поманил хрипящего парня.

— Ты чего беспределишь, полудурок? — окрикнул его Жало.

Игорь встал возле лежащего Змея, хмуро взглянул на Носорога. Он всё-таки решился.

— Давай я вместо него?

Носорог замялся, он не ожидал такого развития событий. Отступить сейчас — значит признать свою неправоту, а никто из людей этого не любит делать. Драться с Фарой — тоже не вариант, подоспеют другие. Он скорчил дурашливую гримасу и развел руками.

— Да ты чё, Фара? Я же прикольнулша над ним. Пушть он не докапываетша до меня.

— Да ни хера и лука мешок. Я вижу, что только ты до него докапываешься. Отвали от него, понял? Или в следующий раз не посмотрю на твои зубы, в кармашке их будешь носить, — пробурчал Игорь и помог Змею усесться на скамейке.

— Да ладно, Глишт. Ты извини, если чё не так, не рашчитал я шилу, — Носорог протянул руку для примирения.

Змей не взял её. Отвернулся от крупной фигуры и не видел, как гримаса злости перекосила лицо Носорога.

— Хорош, пацаны. Вот только между собой нам не хватало покусаться. Завязывайте свою войну. Зубищи у Носорога и в самом деле прикольные, я тоже себе такие сделаю, — вмешался Анатолий. — Мы же «Северные волки», значит, и клыки должны быть под стать.

— Валяйте, майтесь дурью, а я себе не позволю в рот напильником лезть, — хмыкнул Игорь.

Понемногу напряжение спало. Змей просто игнорировал Носорога, и тот старался не глядеть на Змея. Удар вроде бы был забыт.

Может, именно в этом и состояла двадцать первая ошибка ребят?

Тренировка

— Вставайте, друзья! Нас ждут великие дела! — в сон Игоря вклинился противный слащавый голос Марона.

— Отвали! Итак, скоро ласты склеим, дай хоть отоспаться, — буркнул Анатолий.

Увы, мечтам о сне не суждено сбыться. Игорь с Анатолием продолжали лежать, когда угрюмый человек соскочил со своей лежанки, а его примеру последовал пухлячок. Причина их угодливого поведения обнаружилась очень быстро: передние подпорки кроватей растворились черными тенями и лежаки приклеились к стене. Словно гигантская бабочка сложила крылья. Игорь рухнул на орущего Анатолия, по пути больно саданул локтем о стол. Падение с полуметровой высоты мало способствовало возникновению хорошего настроения.

Анатолий закопошился под ним, пытаясь вылезти наружу. Боец уже мечтал популярно объяснить этому вечно скалящемуся тренеру всё, что он о нем думает. Возможно даже ногами. Остальные хмуро смотрели на встающую пару. «Серую мышь» наноиды спустили с потолка, где он провисел всю ночь. Или день? Под землей теряется ощущение времени и если нет часов, то никогда не определишь — который сейчас час. Серый человечек юркнул подальше от страшных пришельцев из прошлого. Он никогда не получал столько боли за короткий промежуток времени. Его шкала здоровья ещё чуть-чуть уменьшилась.

Следом за вошедшим инструктором вплыли знакомые тарелки с обрыдлой серой массой и сухой водой. Игорь с Анатолием с трудом подавили рвотные позывы, когда тарелки остановились перед ними. Неужели так кормят бойцов, идущих на смерть? Гладиаторам на римской арене вряд ли подсовывают навоз пополам с грязью.

— Слышь, а у вас чем-нибудь другим кормят? Мне бы бутер с колбасой пригодился, о плове даже не мечтаю, — обратился Анатолий к Марону.

— Это наиболее подходящая для кандидатов еда. В ней собраны все полезные витамины и минералы, — лекторским тоном ответил Марон.

— Лучше бы пельмешек замутили бы, а то эту хрень жрать невозможно, — буркнул Игорь.

— А что такое «пельмешек»? — поинтересовался пухлый человечек. — Какой-то вымерший зверек?

Игорь переглянулся с Анатолием, и затхлый воздух темной камеры содрогнулся от дружного смеха. Марон тоже неуверенно улыбнулся. Игорь представил себе блюдо шевелящихся пельменей под майонезом и расхохотался ещё громче. Остальные переглядывались, не понимая безудержного веселья «неандертальцев».

— Да уж, зверек такой был. На тебя похож. Очень вкусный под майонезом и перцем, — смог выдавить Игорь.

— Руэналл, отстань от пришельцев из прошлого, пока они тебя самого не съели. Принимайтесь за пищу, а то выбиваемся из графика! — повысил голос Марон.

— Слышь, тренер, пока хаваем, обоснуй за тех, с кем придется схлестнуться, — Анатолий тоже справился со смехом.

Марон присел рядом. Убедился, что его подопечным хватает еды, и коснулся хроносалютема. На грязной стене напротив стола высветился белый круг около метра шириной. В центре круга появилась маленькая фигурка, она приближалась, увеличивалась в объемах. Эбонитовая кожа обтягивала мощные плечи, громадные бицепсы, широкие пласты грудных мышц. Из-под коротких шорт выглядывали мускулистые ноги. Ослепительно белые зубы ощерились в зверином оскале. Блестящие рыбьи глаза хмуро взирали на кандидатов. Короткие волосы напоминали спиральки от авторучек. Над головой тоже зеленела полоска индикатора здоровья.

— Ух ты, на Тайсона похож. Ему бы ещё перчатки и трусы боксерские, — хмыкнул Игорь.

— Я не знаю, о ком вы говорите. Перед вами представитель Меркурия. Один из финалистов. В финале противнику перегрыз горло. Как ожидается, на нынешних Играх Огня таких будет двадцать человек. Так что ешьте больше — вам понадобится много сил.

Фигура на белом кругу щелкнула зубами, и кандидаты вздрогнули от неожиданности. Похожий на Тайсона человек растаял в белом круге. Когда последний штрих исчез, в центре снова появилась фигура. На этот раз показался сухощавый человек с желтоватым оттенком кожи и прищуром раскосых глаз. Ни грамма жира в теле, пресс напоминает древнюю стиральную доску, черный пояс поддерживал широкие штаны. По всему телу скользила татуировка разноцветного дракона.

— Вот если бы Брюс Ли шустрил в якудзе, то он бы вряд ли выглядел иначе, — хохотнул Анатолий.

— Вы всё о своих героях… Это венерианец, они жестокие воины и не брезгуют ничем. Если у обычного человека есть кулаки и ступы, то у этих есть ещё колени и локти. Прыгают выше кузнечиков, с одного удара разбивают молодые стебли бамбука. Очень опасные кандидаты — главные соперники меркурианцев, — лекторским тоном говорил Марон.

— Игоряха, а спорим, что на красной планете живут индейцы? Нам сейчас какого-нибудь краснокожего Гойко Митича покажут. И имя ему будет Большой Хрен, Ползущий По Стекловате! Ха-ха-ха, кхе-кхе-кхе, — закашлялся Анатолий, брызги полетели в тарелку.

— Блин, Тоха, сначала прожуй, — вознегодовал Игорь, убирая свою тарелку подальше.

— Хм, не знаю, кого вы имеете ввиду, но на Марсе действительно кожа у людей красная, — Марон провел пальцами по хроносалютему, и раскосого воина сменил краснокожий великан.

Перьев не было, боевой раскраски тоже, но горбатый нос и волосы «цвета воронова крыла» очень напоминал прежних хозяев Американских континентов. Если есть на свете такой краснодеревщик, который из красного сандала искусно изготовил бы модель человека в полный рост, то его творение вряд ли смогло затмить картинку на фоне белого круга. Похоже, что этот кандидат с детства не вылезал из спортзала, питался только стероидами и запивал протеиновыми коктейлями. Как бы ни были грозны и впечатляющи прежние кандидаты в круге, но этот затмил их проработанной мускулатурой и сумасшедшим блеском в глазах. Налитые кровью глаза обещали малоприятные впечатления от встречи.

— Мда, не хотел бы я у такого папуаса сиги стрельнуть, — проговорил Боец, размазывая остатки серой массы по тарелке.

— Комсот, а как же мы с такими соревноваться будем? — пухленький Руэналл кивнул на белый круг. Угрюмый человек только пожал плечами, он отвернулся от круга, с которого их прожигал ненавидящим взглядом краснокожий кандидат.

— Да нечего бояться, за пару дней я вас подготовлю к встрече с ними, — улыбнулся Марон. — Поели? Тогда можно переходить в спортзал.

— Мда, против таких ушлепков только с гранатометом выходить, — буркнул Игорь, вставая из-за стола.

Тарелки вновь растаяли, крошки со стола смахнул аккуратный пухлячок Руэналл. Игорь подумал — что же такого совершил этот домосед, что его послали на верную смерть? Вряд ли у него есть шанс выстоять против тех упырей, которых показал Марон. Фара сжал и разжал кулак, вот теперь он в достаточной мере понял, почему ему сделали такое тело. Ловкое, сильное, быстрое, но чужое.

Они вышли в тренировочный зал, и Марон скомандовал разобрать инвентарь. Анатолий с Игорем оглядели пустую комнату. Где инвентарь? У инструктора такие шутки? Между тем, трое более опытных кандидатов прошли в конец зала и взяли по плоскому камню. Боец с Фарой последовали примеру своих сокамерников и подняли оставшиеся булыжники. Размером с комнатную черепаху, гладкие и почему-то теплые.

— И чего с ними делать? Играть в «Догони меня кирпич»? — спросил Анатолий. — Игоряха, давай я тебе в лобешник залеплю?

— Знаешь, куда себе залепи? Чтобы меньше из тебя лезло, — спросил Игорь.

Боец только фыркнул.

Инструктор подошел к каждому, проверил — достаточно ли крепко сжаты камни в ладонях. Похлопал по руке Игоря, намекая сильнее сжать булыжники. Игорь сдавил так крепко, что ещё чуть-чуть и из голыша брызнет сок.

— Отлично. Руэналл и Комсот вы сегодня на спарринге. Траун, Анатолий и Игорь, вы на физических упражнениях, а потом начинаете стрелять по цели. В прошлый раз первым соревнованием был пейнтбол, так что вы должны быть к этому готовы.

— Пейтнбол? — переспросил Игорь. — Это где взрослые мужики играют в войнушку и стреляют друг в друга шариками с краской?

— Да, только на прошлых Играх вместо краски в шарики закачали карборановую кислоту, — сказал пухлый Руэналл. — Моя ставка на землянина тогда сразу проиграла, стоило снаряду попасть в грудную клетку.

— Что, такая сильная кислота? — спросил Игорь.

— Серную кислоту знаете? Так эта в миллион раз сильнее концентрированной серной кислоты. Кандидаты умирали в ужасных мучениях. Все зрители были довольны, — вмешался «серый» человек, которого инструктор назвал Трауном.

— Ну и сволочи же вы. Вот теперь на своей шкуре испытаете, что значит быть наблюдателями, — проворчал Игорь.

— Но это же наказание, мы знали, что можем получить его. Не нужно никакой полиции, никаких ваших древних судов — каждый сам себе судья. Если захочешь совершить проступок, то знаешь, чем это грозит, — мрачно заключил угрюмый Комсот.

Марон закончил бегать пальцами по хроносалютему и выпрямил его в направлении группы.

Шшшурх!

В мгновение ока из камней выплеснулись черные щупальца и обволокли руки кандидатов. Игорь от испуга попытался откинуть захлестывающий булыжник, но не тут-то было. Щупальца обхватили кисть, раздались в размерах, и черные нагромождения стали похожи на пчелиные ульи. Попытки стряхнуть с рук и расколоть о стены ни к чему не привели. Анатолий тоже попытался, но результаты были такие же, как и у Игоря.

У Комсота и Руэналла булыжники приняли вид боксерских перчаток. Пара отошла подальше от остальных и принялась лениво обмениваться ударами. Шлепки и уханье звучали в небольшом помещении — словно они находились в огромном зале с великолепной акустикой.

— Мда, таких бойцов в нашем дворе быстро раком поставят, — прокомментировал неумелые удары Анатолий.

— Так может быть, ты покажешь, как нужно защищаться? — вкрадчиво спросил инструктор.

Анатолий смерил его презрительным взглядом. Так вот где собака порылась… Вот почему инструктора нужно было подбодрить — он сам не знал, чему учить. Потому-то у него всё и срывалось. А их отправили к нему? Чтобы он запорол и их участие? Анатолий задумчиво почесал своим «ульем» затылок. А если его самого запороть? Если инструктор не сможет их обучать, то тогда…

— Слышь, а не пошел бы ты тихим ходом на хутор бабочек ловить? Я не подписывался своих конкурентов обучать! Нашел дурака за тебя работу делать! Хрен тебе во всё рыло, — выплеснул он в лицо Марона.

Инструктор слегка отшатнулся под напором, но взял себя в руки и натянуто улыбнулся. Он же не должен показывать слабость перед этими «пещерными людьми». К тому же у него был хроносалютем, а у них только шаруны на руках…

Шаруны!!!

Марон нажал на выступления хроносалютема, и «ульи» троих кандидатов налились свинцом. От неожиданности ребята чуть не упали на пол, словно поймали брошенный пятидесятикилограммовый мешок. Невзрачный Траун сумел сохранить осанку — он уже не первый раз занимался физподготовкой. Шлепки и уханье у дальней стены продолжились после небольшой заминки.

— Так, а теперь мы будем укреплять дельты, верх груди, трицепсы, — Марон махнул руками вверх, словно сделал «армейский жим».

Анатолий попробовал повторить, лицо покраснело от натуги, но два «улья» всё-таки поднялись вверх. Фара с натяжкой сделал тоже самое. Неожиданно для двоих, щуплый Траун с легкостью проделал это упражнение. Анатолий и Фара переглянулись. По виду и не скажешь, хотя…

— Слышь, а ты для всех одинаковый вес в этих хернях поставил? — прищурился Игорь.

— Конечно же нет, для вас чуть больше, — оскалился Марон. — Однако вы и по размерам больше, так что повторяйте за Трауном. Давайте сделаем так — кто сегодня сделает меньше упражнений, тот и спит на столе… Или на потолке, где вам будет удобнее.

Траун издевательски улыбнулся, он видел, как инструктор нажал пальцем на «часы» и его шаруны полегчали ещё на несколько килограмм. Вот он — шанс отомстить этим страшным пришельцам из прошлого. Он ещё несколько раз воздел руки вверх, корча рожи и делая вид, что ему тяжело. «Неандертальцы» повторили за ним, но Траун видел, как им трудно. Он поймал улыбку и подмигивание инструктора. Несмотря на бессонную ночь и мерзкое обращение, Траун был почти благодарен Марону за предоставленную возможность.

— Я не хочу на потолок, — сказал Траун и снова поднял руки.

— Нечестно играешь, утырок, — обратился Анатолий к Марону. — Дай ему вес как у нас.

— А на наш взгляд — всё честно. Ведь так, Траун?

— Да, всё честно, — «серая мышь» мстительно подмигнул ребятам.

Анатолий уже хотел опустить свой «улей» на русые волосы Трауна, когда почувствовал, что не может сойти с места. Подошвы будто приклеились к полу. Брошенный вниз взгляд подтвердил приклеивание — черные полусферы скрыли ступни и не давали шелохнуться. Словно игрушечные копытца у смоляного бычка, они блестели при свете тусклых ламп.

— Повторяйте за Трауном. Кто первым сдастся, тот и уступает ему место, — скалился холодной улыбкой кукольного Кена инструктор. Напускная веселость пропадала, и из-под маски рубахи-парня высовывалось мерзкое рыло полнейшей гниды.

Анатолий с Игорем повторяли упражнение. Они скорее боролись друг с другом, чем с Трауном. «Серая мышь» легко поднимала к потолку затянутые черными коконами руки. Куда подевалось человеколюбие и стремление помочь тому, кто рядом? Может, вышло вместе с каплями крови, что падали из разбитого носа? Траун рассудил так — если он испытал боль и унижение, то пусть и эти «неандертальцы» побудут в его шкуре. Поэтому он подбрасывал руки вверх с огромным наслаждением, наблюдал, как пот катится по лицам пришельцев из прошлого. Им воздастся за ночное висение на жестких кольцах!

— Слышь, Тоха, а если мы вместе стопарнемся?

— Тема! Тогда никто не выиграет, а вечером мы попросим этого ушлепка освободить место. Вежливо… — Игорь подмигнул побледневшему Трауну.

Инструктор отошел от вялых драчунов и подошел к физкультурникам. Он уже не натягивал улыбку, тонкие губы вытянулись в нервную ниточку.

— Саботаж? Это забавно. Тогда поощрю дерзких кандидатов и устрою им пробежку. Вы можете перестать выполнять упражнение и перейти к другому.

— А если мы откажемся? Всё равно подохнем, так чего же напрягаться? Лучше оттопыриться последние деньки и уйти в загул, чем надрываться и терять силы, — Анатолий с удовлетворением увидел, как остановились у стены двое «бойцов».

Марон понял, что если сейчас чего-нибудь не предпринять, то лидерство перехватит этот черноволосый здоровяк с подпиленными зубами. Может, его тоже к потолку в наказание? Но нельзя. Педагогического эффекта никакого, судя по физическим показателям — это ему только в радость. Да ещё и издеваться сверху начнет, стирать крохи уважения остальных кандидатов. Нужно увлечь чем-нибудь другим.

Здоровье + 0,5

Сила + 0,2

Выносливость + 0, 7

Усталость + 12

Табличка с такими данными мелькнула перед друзьями, когда взяли передышку и скосили глаза в правый нижний угол. Здоровье, сила и выносливость повышались медленно, а вот статистика усталости росла как на дрожжах.

— Я понял, вы друзья и лучше будете спать на полу, чем уступите мне. Моя небольшая хитрость не удалась, поэтому предлагаю вам честно разыграть одно спальное место. Согласны? — Марон попробовал подпустить как можно больше таинственности.

— Ты сначала с нас эти штуковины смени, а то стоим как школота, в варежках и валенках. Нет? Ну, колись, че за соревнование? — Анатолий помахал черным «ульем» перед собой.

Марон заставил себя улыбнуться и вновь коснулся хроносалютема. Стена перед тремя кандидатами перестала существовать, вместо неё возникла широкая саванна. Редкие корявые деревья поднимались над плотной невысокой травой. Вдали виднелось стадо рогатых антилоп, вытягивали шеи пятнистые жирафы. На небе сырно-жетлого цвета виднелись стайки птиц. Откуда-то раздался львиный рык. Игорь обернулся, ожидая увидеть за спиной лохматое животное. Однако за спиной находилась всё та же серая стена. А впереди многокилометровое пространство… Словно включили огромный экран телевизора… Но вряд ли какой телевизор способен доносить запахи и ветер.

— Так-так-так, значит, смысл вашего соревнования прост. Вы должны настрелять как можно больше птиц. Детская забава для вас, так что дерзайте, — сказал Марон.

— Ага, а чем стрелять будем? Пальцами? — спросил Игорь.

Марон рассмеялся и показал на руки кандидатов. Те опустили глаза и вместо «ульев» увидели, что сжимают рукояти причудливых пистолетов. Широкие плоские дула, удобные рукояти, серебристый цвет. Можно принять за навороченные пистолеты из компьютерных игр. Анатолий сразу же принял позу грозного убийцы и перекрестил стволы на груди. Игорь сделал руками жест, будто сфотографировал его.

— Вот этим и будете стрелять. Плазмометы стреляют небольшими пучками и взрываются при попадании в цель. Готовы? Тогда один, два… ТРИ!!! — гаркнул Марон и отскочил в сторону.

Он угадал с отвлечением. Ребята с упоением принялись стрелять по взлетающим из травы воронам. Горящие птицы падали вниз и поджигали траву. В спортзале ощутимо запахло дымом — услужливые наноиды добавляли правдивости в тренировку.

Траун пытался догнать ребят, но куда обычному механику до хулиганов из прошлого… Эх, если бы он в порыве ярости не ударил своего начальника, что тот ударился виском об выступающий угол стола, то вряд ли бы угодил в кандидаты на месяц Огня. Матрицу начальника восстановили, но баллы Трауна превысили допустимый уровень. После усыпляющего укола из хроносалютема он очнулся уже в подземелье. Потом подселили остальных, но он до последнего верил, что это лишь случайность и он ни в чем не виноват. До удара страшного «неандертальца» со странным именем Анатолий…

Ребята веселились. Из травы поднимались новые и новые вороны. Игорь и Анатолий сшибали их ещё в начале полета, в то время, когда Траун только засекал движение в плотной траве. Вскоре у обоих перед глазами появились таблички:

Прицельность + 2

Скорострельность + 0,4

— Игоряха, это как в игровых автоматах. Прикольная штуковина, вот бы нам домой, — окрикнул Анатолий.

Игорь как раз сшиб очередного ворона и согласно кивнул. Пистолеты удобно лежали в руках, словно являлись продолжением кисти. Яркие снаряды напоминали трассирующие пули, только двигались быстрее. Он даже умудрился подстрелить далекого жирафа. Охотничий азарт заставлял сердце активнее гонять кровь по венам. Едкий пот лез в глаза.

— Прикольно. Если бы у нас были такие пушки, то район быстро под себя подмяли, — ответил Игорь.

— Ага, но и прежние были ничего. Вон слева. Слышь, а мы походу вынесли этого цуцика, — Анатолий кивнул на Трауна.

Игорь выстрелил с левой руки, нажал на курок правой, рисуясь, завел руку за спину и выстрелил ещё раз. Три вороны упали в горящую траву. Игорь сдул с дула воображаемый дымок и крутанул пистолет на пальце, как это делали ковбои в американских фильмах.

— Придется кому-то сегодня снова спать на потолке. Одеяло будет сваливаться, — поддразнил Игорь покрасневшего Трауна.

Бывший механик хмуро смотрел на двоих пришельцев. Если бы эти пистолеты были настоящими… Но они работали только на «саванну» и птиц. Он уже пробовал исподтишка выстрелить в черноволосую голову, но спусковой крючок заблокировало намертво. А так хотелось отплатить… Ведь в любом случае он ничего не терял!

Он зря думал, что его неудавшийся выстрел остался незаметным для остальных. Марон сузил глаза, глядя на мстительного замухрышку. Что команды из этих пятерых не получится, он понял сразу, но вот чтобы так, когда один кандидат пытался убить другого, а Игры Огня ещё не начались…. Кого-то одного надо будет убирать, или черноволосого «неандертальца» или русоволосого механика. Зря он ночью подыграл «неандертальцу». Ведь он лишь хотел склонить его на свою сторону, а эта неблагодарная скотина…

— Хорошо. Время обеда. После него продолжим упражнения! — Марон всё ещё думал над своими кандидатами, когда поманил всех в камеру.

Наноиды спали с рук и ног, когда Марон коснулся «часов». Кандидаты вздохнули с облегчением. Они ещё не знали, что он им приготовил после обеда. Нужно было решать — от кого из кандидатов отказываться. У Руэналла капала кровь из носа, но он её заткнул оторванной полоской материи и сел вместе с остальными за стол.

— Слышь, инструктор? Ты это, передай наши записки девчонкам, — Игорь вытащил из-под тощей подушки два листа бумаги.

Он бегло окинул взглядом писанину Анатолия и хмыкнул. Тот подмигнул ему в ответ. Вот ни грамма не раскаивался — написал то, что думает. Что жрачка — дерьмо и пошли все…

Марон взял листы, направил на них зеленый луч хроносалютема, и у Игоря вновь появилась ассоциация со сканированием товара в магазине. После «сканирования» луч чуть покраснел, и бумага вспыхнула голубоватым пламенем. Запах гари от горящей «саванны» чуть перебивал вонь от немытых, потных тел. Анатолий и Игорь смотрели, как сгорают их «мысли, изложенные на бумаге». Антиквариат!

— Ты чё делаешь, утырок? Мы же просили передать, а не сжигать, — нахмурился Анатолий.

Вот не нравился ему этот слащавый инструктор. Непонятно чем, но не нравился. Так может не нравиться назойливый пьяный посетитель в баре, или же настырный коробейник, который пытается вам втюхать какой-нибудь «очень нужный товар». Раздражал до щекотки между пальцами ног, так и хотелось вмазать со всей дури по смазливой физиономии, а потом долго и с упоением пинать бездыханное тело.

— Всё в порядке. Ваши записи переданы Дрианне и Сиатре, так что можете не беспокоиться, — и как Марону не надоедает улыбаться?

Анатолий вновь уткнулся в свою тарелку. Он написал правду! Жрачка — дерьмо. Неужели они другую не едят? А как же коктейли у гозоров, или ломти кофейного цвета умстеров в небоскребе? Должна же быть другая пища!

— Слышь, а кроме этой херни есть что-либо существенное? Холестерино-вредное, но очень вкусное? А то с самого пробуждения из заморозки это хрючило жуем. Неужели нет ничего другого? — Анатолий отодвинул тарелку.

— Есть. Но вам нужно есть эту смесь, чтобы стать сильными и выдержать испытания. Это…

— Витаминизированная и сбалансированная минералами! — хором закончили два пришельца из прошлого.

— Да-да-да, поэтому…

— Поэтому я посылаю тебя на хер и говорю, чтобы ты сам жрал эту жижу! — Анатолий схватил тарелку и метнул её в инструктора.

Марон ещё продолжал натянуто улыбаться, когда грязно-серая масса залепила лицо, а край тарелки ударил по губе. Инструктор вскочил из-за стола и смахнул с лица пищу. Как раз вовремя, чтобы увидеть вторую летящую тарелку. В лицо плеснула новая порция. Тарелка ударила по лбу и упала на испачканный пол.

— А чё? Я думал — ты не наелся! — невинно сказал Игорь.

— Вы! Вы! Вы…

— Мы только что из-за тебя остались голодными, братан! Теперь тащи нормальный харч, а то и остальные тарелки заметнем в слащавый хариус! — Анатолий выхватил тарелку у пухлого мужчины.

Вот оно! Свершилось то, чего так опасался Марон — пришельцы из прошлого сорвались. Сиатра и Дрианна предупреждали о неуравновешенности этих психов, но чтобы так… Как быть дальше? Глаза людей устремлены на него, а он… Он не должен показывать страха, иначе последний шанс остаться в инструкторах испустит дух.

— Вы! Оба! На спарринг со мной! — на последнем слове инструктор тонко взвизгнул.

Кандидаты рассмеялись над нервным писком. Это ещё больше ударило по уверенности. Марон зло зыркнул на них и выскочил в зал. На прилизанных волосах остались комки пищевой массы, по щекам пролегли серые разводы. Он скинул с себя испачканную майку и отшвырнул её в угол. Рельефно вздулись мускулы груди, четко очерченные квадратики пресса могли стать эталоном для культуристов. Марон ещё раз напряг мышцы и развел руки в стороны. Мышцы спины вздулись «капюшоном» кобры.

— Ты сильно не пыжься, а то пукнешь ненароком, — заметил Анатолий.

Старая тактика — вывод соперника из душевного равновесия. Практикуется ещё со времен кулачных боев «стенка на стенку», когда выскакивали два человека и старались как можно сильнее ужалить и разозлить противоположную сторону. Анатолий с удовольствием отметил подергивающиеся губы Марона. Тот побелел, но всё ещё натужно улыбался. Инициатива была упущена, и теперь оставалось только побить этих наглых «неандертальцев» чтобы вернуть главенство.

— Можете по отдельности, можете сразу оба! — выдавил сквозь зубы Марон.

— Ну что, Игоряха, проучим балеруна? — подмигнул Анатолий.

— Ага, он же сам просил показать пару приемчиков, — Игорь мотнул головой из стороны в сторону, раздался хруст позвонков.

Трое остальных кандидатов прижалась к стене. Анатолий поднял руки на уровень груди и начал приближаться к Марону. Тот подпрыгивал на месте, как сумасшедший мячик, вспарывал руками воздух со скоростью швейной машинки «Зингер». О мощи ударов оставалось только догадываться. Игорь начал обход с другой стороны. «Клещи» — так назывался уличный прием, когда человек вынужден сражаться с двумя противниками, зажимающими с разных сторон. В положении Марона остается лишь прижаться спиной к стене, но в таком случае он будет скован в маневренности.

— Надери им задницу, Марон! — крикнул «серый человечек» и Игорь едва не рассмеялся, услышав шаблонную фразу из второсортных американских боевиков.

Игорь даже не стал оглядываться, он и так знал, что сейчас Траун покраснел от адреналина и учащенно дышит. Подобные «зрители» есть при каждой драке — это те, кто подбадривает, но сам боится лезть в бой.

Анатолий резко выбросил руку вперед и отлетел от мощного хука. Игорь не заметил, как Марон сделал удар. Он размылся в воздухе и мгновение спустя снова подпрыгивал бодрым попугайчиком. Анатолий здорово приложился спиной о стену, хватательные движения ртом напомнили выброшенного на берег карася.

Тут же возникла запись:

Здоровье — 0,5

Игорь решил действовать аккуратнее, он сделал шажок вперед и тут же отпрянул обратно. Воздух от пролетевшего кулака пощекотал ресницы.

Медлить нельзя! Пока Марон не вернулся в исходное положение, Игорь выстрелил ногой туда, где у размытого пятна предполагался пах.

Да, подло! Да, некрасиво! Зато эффективно, а эффективность в уличной драке преобладает над эстетикой и красотой.

Марон согнулся, зажимая эпицентр взрыва. На несколько секунд потерял контроль над телом, и этих секунд хватило, чтобы Анатолий подлетел к согнутому телу.

Локтем по позвоночнику. Удар подъемом стопы в лицо. Брызнула кровь из разбитого носа, и Марон упал на пол. Он пытался подняться, но не тут-то было.

Анатолий на краткий миг представил себя футболистом, и вышел на «решающий пенальти». От сильного пинка Марон ударился о стену. Упал на сложенные шаруны. Последним усилием угасающего разума дал команду пальцам, и те коснулись хроносалютема. Кандидаты замерли на тех местах, где их настигли сферические полушария, приковавшие ноги к полу. Марон потерял сознание.

— Вы его..? — с придыханием спросил Руэналл.

— Да нет, скоро очнется, — ответил Игорь.

Он видел, как тихонько вздымается забрызганная кровью грудь Марона. Оставалось только ждать, и он протянул пятерню Анатолию. Тот хлопнул по ней так же, как это делали игроки в баскетболе после забитого мяча. Они всё-таки сделали этого хмыря. Что будет дальше? Неважно, главное, что они не разучились действовать вместе.

Бойцовские навыки + 1

— Как же я вас ненавижу! — просипел «серый» человечек.

— И насрать, — отмахнулся Анатолий. — Нам с тобой детей не крестить, так что вали на хер, ушлепок.

— Вы зря храбритесь. Прошлые нападения на инструкторов карались полной аннигиляцией, — пробурчал хмурый Комсот.

Игорь с Анатолием уставились на него. Угрюмый человек смотрел на них с сожалением.

— А и насрать, — повторил за Анатолием Игорь. — Или на соревнованиях умрем, или здесь… Какая разница? Зато этого утырка одолели. К тому же он сам просил.

Трое остальных кандидатов без слов взирали на потенциальных покойников. Им приходилось раньше видеть, как из пятерки преступников на поле выходило четверо. Отсутствие одного как раз и объяснялось нападением на инструктора. Никакие «ангелы» не спасали.

Марон лежал у стены. Игорь попытался согнуться и дотянуться до него, но оставалось добрых полметра, а полусферы не давали ногам принять горизонтальное положение. Попытка Анатолия тоже обернулась провалом. Оставалось стоять и ждать, пока очнется инструктор.

— Прикинь, а если остальные будут также быстро двигаться? — Боец кивнул на Марона.

— Хреново будет, но что поделать? Справились же с этим, значит, и с другими тоже справимся, — Игорь присел на корточки.

Анатолий последовал его примеру. Ребятам не хватало барсеток и семечек, чтобы стать пародией на гопников будущего. Трое кандидатов тоже опустились на корточки. Повисло тягостное молчание. Траун с горестью поглядывал в их камеру, где на столах осталась еда. У кого-то заурчало в животе.

Говорить не хотелось. Игорь понимал, что все их разговоры передаст вон тот серенький хмырь, который положил голову на сложенные на коленях руки. Мало того, что передаст, так ещё и добавит от себя несколько описательных моментов. Поэтому оставалось лишь ждать. Сидеть и ждать, пока очнется инструктор.

Сколько времени прошло? Полчаса, час, пять часов? Время измерялось вдохами, но на пятьсот сорок пятом вдохе Игорь сбился со счета. Грудь инструктора мерно вздымалась, кровь из разбитого носа перестала сочиться и замерла коричнево-черными дорожками на лице. Игорь думал о предстоящих испытаниях — какими они будут? Что им принесет завтрашний день и будет ли он?

Пять кандидатов непроизвольно вздрогнули, когда со стороны лежащего тела донесся слабый стон. Так в фильмах ужасов вскрикивают половицы за спиной крадущегося героя, и тот понимает, что за ним идет толстый северный лис. То есть песец. Таким же лисом являлся сейчас инструктор. Он понемногу приходил в себя.

— Ух ты, Белоснежка очухалась. Сейчас гномам песенку споет, — хохотнул Анатолий.

Игорь поддержал его. Зачем печалиться перед смертью? Они и так через многое прошли, чтобы расстраиваться из-за очередного посещения безносой. Остальная троица молчала. Похоже, что они не знали, кто такая Белоснежка.

Марон открыл глаза и обвел мутным взглядом присевших людей. Взгляд задержался на Анатолии. Мутная пелена исчезала, и на смену ей приходило узнавание. Брови сошлись на переносице, тяжелая носогубная складка пересекла почерневшую дорожку крови. Марон закашлялся и прижал руку к груди. Он с удивлением уставился на окровавленную ладонь, провел под носом и со стоном зажмурился от боли. Когда он снова открыл глаза, то пальцы уже тянулись к хроносалютему.

— Братух, походу нам кранты, так что увидимся уже на небесах. Чур, я первый нимб сшибаю… Или первый в пятачину черту заеду, — бросил Анатолий Игорю, не отрывая взгляд от рук Марона.

— Вот так всегда. Я всё устраиваю, а ты лезешь первым. Заподло это, братуха. Давай в этот раз я буду первым? Ты вон уже и Дрианну пожмакал, и этому полудурку отвесил. Не, так дела не делают, я первым бью в пятачину! — возмутился Игорь.

Пальцы Марона зависли в каком-то сантиметре от хроносалютема. Брови удивленно взлетели вверх. Он переводил взгляд с одного на другого и поражался. Поражался той безбашенной веселости, с которой «неандертальцы» смотрели в глаза смерти. Они — те, кто не сможет восстановиться никогда. Они — те, кто пришел из дикого прошлого. Они — те, кто по определению должны бороться за место финалиста. Он не может их аннигилировать. Да, он с ними не справился, но убирать таких сумасшедших кандидатов… Нет! Решено, он передаст «неандертальцев» другому инструктору, а тот замолвит за Марона словечко перед Великим Григом.

— Вам что — совсем не страшно? Ведь вы же не возродитесь, — на всякий случай спросил Марон.

— А чего бояться-то? Смерть одна, рано или поздно и вы все сдохнете, — ответил Анатолий.

— Да. Но наши матрицы позволят нам восстановиться. А вы…

— А нам насрать. Что хотели, то сделали. Остальное по хер.

Марон ещё раз восхитился таким отношением к жизни. Они должны стать бриллиантами Игр Огня. Жаль, что не под его руководством, но всё же… Ладно, это будет завтра, а сейчас нужно подняться и…

— Бег! Бег до тех пор, пока не рухнет последний… Бегом, твари!

Вся напускная веселость спала. Марон донес пальцы до прибора, и черные полусферы оторвались от пола. Пять человек поднялись в воздух, замахали руками, стараясь восстановить равновесие. Прошло несколько секунд и сферы начали двигаться. Вперед и чуть вверх, потом чуть вниз и назад. Люди оказались на невидимой беговой дорожке. Сферы заставляли их ноги двигаться, чтобы удержать равновесие, нужно напрячь мышцы и чуть наклониться вперед.

— За сопротивление инструктору все получают по два лишних часа тренировки! Не знаю, как вы будете сражаться, но бегать будете быстрее гепарда! Бегом, Руэналл!

Пухлый человек не смог удержать равновесие и завалился назад. Упасть не дала широкая черная доска, что возникла за спиной и толкнула его обратно. Сила толчка не была рассчитана и незадачливый Руэаналл полетел вперед. Та же доска ударила его спереди. Толстенький Руэналл наконец смог приобрести вертикальное положение и заработал руками в такт двигающимся ногам.

Адские беговые дорожки заработали на полную мощность. Шумное дыхание наполнило небольшой зал. Марон удовлетворенно кивнул и вышел к себе в комнату. Нужно смыть кровь и связаться с ближайшим инструктором. Он избавится от этих «неандертальцев», а взамен заберет кого-нибудь из более спокойных преступников. Так и будет, он не сомневался. Пусть бегут, он их вымотает напоследок…

Немного истории

Вас когда-нибудь посещало дежавю? То есть замечали ощущение, что переживаемое в настоящее время состояние уже происходило в прошлом? Не сомневаюсь, что вы скажете «да». А если не скажете, то я всё равно не поверю. Мало кто знает, что в настоящее время это ощущение повтора было у девяноста семи процентов населения на Земле. Так что если вы никогда не испытывали дежавю, то можете чувствовать себя исключением из правил. Но я вам не поверю…

Сейчас очень просто пройтись по незнакомой улице и ощутить, что вы тут уже бывали. Или увидеть незнакомое лицо, а потом мучительно вспоминать — где же его видели. Ведь видели же… Что интересно — это состояние нельзя вызвать искусственно. То есть галлюцинации при помощи наркотиков запросто, а вот обыкновенное дежавю — фигушки.

Так как мозг воспринимает любую информацию, порой не различая, где правда, а где вымысел, то лазание по интернету и просмотр любых картинок как раз и способствует развитию этого состояния. Вы когда-то давно искали картинку и перелопатили кучу изображений, чтобы подобрать то, что нужно. Искали, а подсознание записывало на корочку всё, что вы видели. Вы нашли картинку и забыли об этом поиске, а коварное подсознание в ненужный момент возьмет, да и подсунет когда-то давно виденное изображение.

Допустим, что вы никогда не были на Елисейских полях, но в какой-то момент можете ощутить, что проходили по этой брусчатке. Или лазали по Рейхстагу. Или когда-то уже выходили в Эгейское море на корабле. Подсознание подсовывает виденные ранее картины и для него не важно, что вы видели лишь рисунки на экране. Оно говорит вам, что вы были здесь и точка!

Подобное ощущение испытал Игорь Теплов по кличке Фара, когда вместе с остальными вломился в стоящий на отшибе дом.

Вроде бы набрали команду, потихоньку накопили сил, чтобы можно было занять чужую нишу, даже отстояли пару атак с огнестрельным оружием. Вроде бы успешно объяснили людям с татуированными пальцами, что они не против «закона», но тоже хотят кушать. С огромной неохотой, но люди отдали часть территории Орджоникидзевского района под управление «новеньких и злых». Такие дерзкие и быстрые долго не живут, поэтому справедливо рассудили, что лучше выждать немного времени, дать молодым вкусить легких денег. А вот когда расслабятся…

Команда из ста двадцати семи человек подобралась разношерстная. Кто-то шарил по карманам пассажиров троллейбусов, кто-то подрезал сумки на станции метро Машиностроителей, кто-то отжимал мобильники у гуляющих поздно вечером людей. Все заняты делом, а «главари» столь «мощной» организации не могли себе позволить пробавляться мелочевкой — терялся авторитет. Даже дачные домики давно отошли в сторону и забылись как детские забавы. Сейчас же они перешли на проникновение со взломом.

Пару раз в месяц они выходили на «дело», а до этого момента собирались в «офисе» (так назывался отремонтированный, облагороженный подвал) и решали насущные проблемы своих подопечных. Подвал выглядел шикарнее и богаче, чем большинство квартир на улице Таганской. А уж какие кресла завезли — Игорь мог гордиться своей настойчивостью в отстаивании покупки этих тронов. На кожаных сидениях и было принято решение выбраться за город, но не «на природу», а в дом одинокой пожилой пары.

Наводку на дом выдал Змей: мол, хозяева уже на ладан дышат, а в доме есть чем поживиться. Как он объяснил, что случайно проезжал мимо и попросил воды напиться. Бабуля, божий одуванчик, не отказала вежливому молодому человеку, а тот успел выхватить цепким взглядом почерневшие иконы на полочке в углу.

Теперь же эта бабуля лежала на полу, неподалеку от связанного деда. Боевой дед попался, даже попытался пальнуть из винтовки в ворвавшегося Носорога. Однако скрюченные пальцы не успели вставить патрон в патронник, когда кулак размером с дыню встретился со сморщенным лицом. Пожилая женщина заголосила при виде крови, пришлось и её для успокоения шлепнуть ладонью. Запах крови будоражил ноздри Носорога, если бы не окрик Жала, то он бы забил ломиком этих старперов. Вот так же, как взламывал дверь, вставил бы изогнутый край фомки в рот деда и чик… вынес челюсть вместе со вставными зубами.

Чтобы их не узнали в будущем, четверка грабителей надела балаклавы. Змей остался на шухере, а Кот напряженно вглядывался в ночь сквозь стекло машины.

Игорь сразу же кинулся к иконам, сгреб их в охапку и почти вышел во двор, когда его посетило дежавю. Какая-то деталь напомнила о том, что он был здесь раньше. Или что-то знакомое увидел. Но что это за деталь? Дежавю коснулось и улетело прочь, невесомое и неведомое. А Игорь выскочил в свежесть майской ночи. Следом за ним вылетел и Анатолий, сжимая в руках серебряные ложки и вилки.

— Антиквариат, мать его. Уж в этом-то я разбираюсь. Может, дороже картинок выйдет, — прошептал Анатолий, когда они ссыпали свою добычу в распахнутый багажник украденной «десятки».

— Ну-ну, давай теперь Носорога из дома вытащим, пока он там мокруху не затеял. Видал, как у него носопырка задергалась? — Игорь окинул взглядом пустынную улицу и пошел обратно к дому.

— Вы побыстрее там, — прошипел из-за руля Кот, полностью оправдывая свою кличку.

Его очки начали потеть — верный признак того, что «ботаник» волнуется. Анатолий показал кольцо из сложенных указательного и большого пальцев. Они поспешили в дом и как раз вовремя, чтобы увидеть, как Носорог поднял над головой фомку. Ещё чуть-чуть и голова деда лопнула бы как спелый арбуз, разлетелись бы в стороны алые брызги вперемешку с серым веществом.

— Ты чё творишь, сука? — Игорь успел подскочить и вцепиться в поднятый ломик. — На жмуров мы не договаривались.

Носорог вздрогнул от неожиданности. Похоже, что его выдернули из другой реальности, где он был героем с поднятым мечом, а под его ногами извивался лютый враг, которого нужно уничтожить. Он медленно обернулся к Игорю, заостренные зубы делали из растерянной улыбки зловещий оскал.

— Игоряха, он меня назвал…

— Да похер как он тебя назвал. Давай на выход, не начисляй статью, — Анатолий подошел с другого бока.

Жало вышел с пачкой денег и шкатулкой в руках из другой комнаты. Он быстро окинул взглядом картину и мотнул головой на выход.

Носорог с неохотой подчинился, но всё-таки пнул седого человека по лицу. Голова деда мотнулась назад, на миг Игорю показалось, что она сейчас оторвется и отлетит в угол, шлепнется на полочку, где недавно были иконы. Однако это только показалось. Женщина заскулила и подползла к потерявшему сознание человеку.

Трое покинули ограбленный дом, но на миг Игоря снова посетило это странное чувство дежавю. Словно он увидел знакомый элемент в этом незнакомом месте.

Схватка

Во время сна Игорю чудилось, что он плывет на корабле. Чуть покачивало, слышались далекие крики чаек. Он плыл один, стоя у штурвала и задумчиво вглядываясь вдаль, где вот-вот должна появиться дымка, обозначавшая берег. Ещё чуть-чуть и он сможет отдохнуть, забыть про невзгоды и тревоги. Однако берег не показывался, а качка усиливалась. Бирюзовое небо темнело, и на него постепенно накатывали черные кучевые облака. По спокойной ряби моря пошли буруны, крики чаек стихли вдали. Земля отказывалась появляться… Мелькнула молния и…

— Доброе утро, смертники! — от громового раската ребят сорвало с узких лежанок.

Игорь несколько секунд не мог понять, где он находится — только что шел под всеми парусами, а теперь стоит посреди узкой камеры. И мало того, что люди в камере незнакомые, так ещё перед ними возвышается горный тролль. Иным словом нельзя назвать это чернокожее создание великанского роста, с огромными ручищами, скошенным лбом и вывернутыми губами. На пластинах груди можно выковать не одну подкову, по телу даже не перекатывались мускулы — он казался целиком вырезанным из огромного ствола эбенового дерева.

Трое остальных людей в камере мало чем уступали по фигурам Фаре и Бойцу, но им далеко до этого ходячего воплощения мощи и силы. Сектора слабости людей краснели на пятой части зеленых индикаторов. Черный гигант занимал половину камеры, его дыхание забирало почти весь воздух.

— Эх, и ни хрена себе. Где это мы и где наши вещи? — поинтересовался Анатолий, удивленно озираясь по сторонам.

Трое мужчин уперлись взглядами в пол. Тролль откашлялся — словно огромный валун сорвался в горное ущелье. Ребята невольно уставились на него.

— У вас раньше были такие понятия, как рай и ад. Так вот, у Марона был рай. Добро пожаловать, пришельцы из прошлого, — грозовыми раскатами гремели слова.

— Он нас отдал тебе? Ну и засранец, сам не смог справиться, так спихнул на чужую шею, — сказал Анатолий, потом помедлил и добавил. — У тебя-то хоть жрачка нормальная?

— Меня зовут Гесдарь. Еду у меня нужно заслужить. Но сегодняя вам сделаю поблажку. Четыре порции на пятерых, один останется голодным. В тренировочный зал, твари! Мы теряем драгоценные секунды, а иногда секунда стоит целой жизни! — Гесдарь рявкнул так, что подпрыгнул колченогий стол.

Трое мужчин поторопились выйти в зал. Подтянутые, спортивные, короткостриженые. Если бы Игорь их встретил на улице, то запросто мог подумать на борцов или самбистов. Фаре с Бойцом тоже бы проследовать за ними, но как же без демонстрации силы духа и неукротимого стремления к свержению любого начальства?

— Слышь, пока не пожрем, мы никуда не пойдем. Нам один хрен загибаться, так хоть на полное пузо. А ты вали гулять со своими однояйцевыми, — Анатолий кивнул в сторону выходящих мужчин.

Губы чернокожего тролля расплылись в улыбке, неестественно белые зубы чуть не ослепили молодых людей. Они тоже были подпилены, как и у Анатолия… Страшнее картину трудно себе представить, и Игорь ощутил, как по коже пробежали подленькие мурашки. Он не заметил, как эта черная громада одним прыжком оказалась возле них. Шеи ребят сдавили не руки, а ковши экскаватора. Игорь оторвался от земли, задергал ногами и попытался разжать железную хватку. Бесполезно.

— Что именно в моих словах непонятно? Бегом в зал, а потом кто-то поест, а кто-то посмотрит, — маленькие глазки Гесдаря налились кровью, казалось, что ещё чуть-чуть и он даст волю рукам, тогда шеи ребят хрустнут сломанными спичками.

— Всё понятно, — просипел Игорь. Он ощутил острую нехватку воздуха и услышал в голове далекие голоса — явный признак удушения. Перед глазами мелькнула табличка:

Здоровье — 0,2

Темнокожий тролль отпустил их и удовлетворенно крякнул, поймав ненавидящие взгляды. Они должны его ненавидеть, не должны привыкать к инструктору… Так легче прощаться…

Однако Гесдарь не смог не отметить, что эта покорность временная. Рано или поздно, но эта парочка взорвется, вот тогда нужно быть наготове. Вряд ли удастся снова их поймать на захват. Подобный взгляд он встречал лишь у Басора, но быстро сумел его обломать. Вон, как прихрамывает, становясь у стенки тренировочного зала. Однако Басор один, а этих двое. Если они смогут объединиться с Басором…

Если смогут, то будет весело!

— Поздравляю, доходяги! Игры Огня близко! А значит, у нас есть всего три дня на подготовку! Кто будет меня слушаться и выполнять указания, тот имеет ничтожный шанс дожить до второго уровня соревнований. Кто будет показывать характер — не доживет и до первого. Я понятно объясняю? — Гесдарь остановился возле Игоря и Анатолия.

Молодые люди молчали. Не то, чтобы они испугались этого перекаченного монстра, но пока решили лишний раз не злить. Дожидаться более удобного случая. К тому же — неизвестно, как поведут себя нынешние сокамерники. Двое из них похожи на футболистов, братьев Березуцких, такие же скуластые и губастые. А вот третий чем-то походил на актера Алексея Баталова и одновременно на Бельмондо. Может длинным носом или носогубными складками, а может умным взглядом.

— Через три дня вас выведут против таких же дуболомов! Землян будет двадцать пять — по двадцать пять человек будет и с других планет. Мне абсолютно плевать: вернетесь вы или нет! Что именно вас ждет на первом соревновании, мы узнаем только послезавтра! Так что за эту пару дней должны пройти все уровни подготовки. Вопросы есть?

— Кто сильнее слон или кит? — невинно спросил Анатолий.

Гесдарь внутренне усмехнулся, внешне оставаясь всё тем же полусумасшедшим яростным троллем. Парень показывает гонор, что же, посмотрим, насколько его хватит. Зря говорят, что утро вечера мудренее. Вечер покажет — какими останутся эти два пришельца из прошлого. Но Гесдарь отметил про себя быстрый взгляд Басора. Значит, всё-таки сойдутся… Красота!

— Берите шаруны и приступайте к работе! Вам ещё многому нужно научиться! — гаркнул инструктор и приставил пальцы к хроносалютему.

Мужчины разобрали голыши, встали перед «троллем». Тот скептически хмыкнул, мол, больших слабаков не видал на свете. Люди мрачно смотрели на него. Несколько движений пальцев, и шаруны вытянулись в шесты длиной с человеческий рост. Тяжелые, словно два дворницких лома сложили вместе и скрепили изолентой.

— Вот этим вы и будете сейчас друг друга утюжить. Разобрались на пары! Э-э, нет. Ты, самый говорливый, встаешь в пару со мной. А ты, рыжик, вон с Басором вставай. Бой продолжается до потери сознания одного из кандидатов. Чем быстрее вырубите своего оппонента, тем больше времени отдохнете, — в руках Гесдаря тоже вырос шест. Он смотрелся тростинкой в огромных ручищах.

Анатолий переглянулся с Игорем, тот вздохнул и шутливо перекрестил своего друга. В ответ посмотрел на оттопыренный средний палец и повернулся к названному Басором. Человек, похожий на Баталова, приглашающим жестом показал на середину зала. Игорь сделал несколько шагов.

За спиной раздался сухой деревянный стук. Судя по негромким звукам — удары были примерочными. Игорь слегка расставил ноги и взял шест наперевес, точно так же, как в атаках несли винтовки красноармейцы. Басор же крутнул палку вокруг кисти и закинул её на плечи, словно коромысло. Только ведер не хватало на концах шеста. Он улыбнулся Игорю. И непонятно, чего больше было в этой улыбке — превосходства, издевки или откровенной насмешки.

— Ну что, уголёк, потанцуем? — раздался за спиной голос Анатолия.

Игорь видел, как взгляд противника на миг метнулся к паре за спиной и ткнул концом шеста вперед, целью выбрал точку между густыми бровями. Басор пружинисто прогнулся назад и крутанулся вокруг своей оси. Его шест отшиб в сторону шест Игоря, а второй конец вонзился точно в центр солнечного сплетения. Игорь за мгновение до удара успел напрячь пресс, но боль заставила отшатнуться на пару шагов.

Здоровье — 0,1

Басор устремился следом. Игорь перехватил оружие по центру и отбил два яростных удара. По большому пальцу правой руки словно попали молотком при забивании гвоздя — он вскользь пришелся под удар Басора. Противник не отрывал взгляда от рук Игоря, на этом он и решил сыграть. Резко выбросил руки вверх и подбросил шест к потолку. Пока Басор отвлекся на взлетающий посох, Игорь сделал два быстрых коротких шага и с размаха пнул в пах.

Отвлечение снова не удалось, и ступня Игоря ударилась о подставленный шест. Если бы не плотная ткань обуви, то без перелома вряд ли обошлось. Второй удар Басор нанес в грудь Игоря. Фару отнесло назад, и по голове саданул падающий шест. Басор закрутил пропеллером посох и остановил его на плечах. Опять как баба с коромыслом. Опять насмешливо улыбнулся.

— Твою же мать! — раздался злющий голос Анатолия.

Игорь кинул быстрый взгляд в ту сторону, где его друг боролся против горного тролля. Посмотреть было на что — Гесдарь издевался над Анатолием. Каждая атака Бойца проваливалась в пустоту, а инструктор ощутимо шлепал его по филейным частям, по шее, по груди. Анатолий даже не мог приблизиться на расстояние метра, казалось, что шест в руках Гесдаря превратился в гадюку и всегда оказывался там, куда бросался противник. Взгляд Игоря застал тот момент, когда Анатолий яростно тер пятую точку, а горный тролль издевательски скалился.

Близнецы же спокойно перебрасывались ударами, блокировали и уворачивались. Очевидно, они настолько хорошо знали друг друга, что предвидели движения и удары соперника. Всё это Игорь успел увидеть за те мгновения спокойствия, которые подарил ему Басор. Но вот «Баталов» сделал шаг вперед, и оказалось, что до этого Игорь расслаблялся и кайфовал. Удары посыпались градом. Игорь вертелся изо всех сил, но вездесущая палка тыкала его тупым концом и доставала даже прикрытые места.

Здоровье — 0,1

Здоровье — 0,2

Здоровье — 0,2

Навык владения шестом + 2

Звенело в голове от пропущенных ударов. Игорь даже и не помышлял о нападении, весь ушел в глухую оборону и старался блокировать хотя бы удары по лицу. Басор порхал вокруг Игоря подобно перышку в эпицентре урагана. Шест атаковал королевской коброй — броски настолько стремительны, что тупое оружие порой смазывалось в воздухе.

Игорь дышал как загнанный заяц — он не заметил, как забился в угол и старался не упасть. Если упадет, то всё, никакие уловки не спасут. А этот засранец ещё и улыбается… Даже не вспотел, а с Игоря сошло семь потов. В миг краткой передышки, когда Басор перекидывал шест из одной руки в другую, Игорь успел услышать тишину. Он взглянул правым глазом за спину Басора и увидел лежащего Анатолия. Возле него лежал один из братьев. Тролль с другим братом смотрели на пару Фары и Басора.

Сил уже не осталось. Мощным ударом Басор выбил из рук Игоря оружие, и со скоростью швейной машинки несколько раз ударил по напряженным икрам. Мышцы Игоря взвыли от боли и сократились. Колени подогнулись. Игорь заскреб по неровным стенам, но всё-таки сполз вниз. Конец шеста покачивался у лица. Ещё миг и он вонзится туда, куда сначала метил Игорь, только на этот раз ударят его.

— Чего ты ждешь? Бей! — громыхнуло за спиной.

Игорь взглянул в лицо противника. Тот по-доброму улыбнулся и убрал шест. Вместо этого протянул руку ладонью вверх. Игорь оттолкнул руку.

— Бей, бой же закончится, когда один из нас будет в отключке, — прохрипел он через силу.

— А если не ударю, так и будем три дня здесь куковать? — ещё шире улыбнулся Басор и повернулся к инструктору. — Не буду, Гесдарь! Не заставишь!

— Бей!!!

Черный громила подлетел к нему, занес кулак на головой Басора, но тот даже не моргнул. Он насмешливо взглянул на дрожащую черную глыбу и хмыкнул.

— Нарушишь свои же правила? Значит, напрасно говорили про твою честность.

— Ублюдок! — выругался Гесдарь и отошел в сторону. Его грудь бешено вздымалась, но этот прохиндей знал, куда ударить. Своей репутацией Гесдарь дорожил, никто ещё не мог упрекнуть его в нарушении правил.

— Поднимите эту падаль и возвращайтесь в камеру! — прорычал он и вышел прочь.

Игорь на этот раз принял протянутую руку. С горем пополам они подняли лежащих коллег по несчастью и оттащили их на узкие лежанки. С головы Анатолия струйкой стекала кровь. Игорь осмотрел, но ничего страшного, просто сдернут лоскут кожи и, возможно, сотрясение мозга. Полежит и отойдет, не из такого состояния поднимался.

Гесдарь встретил их в дверях, на лице играла зловещая ухмылка. Он радовался тому, что Басор пошел против него — ненависть объединяет. Теперь «неандертальцы» будут под присмотром этого странного умстера. Великий Григ так и не объяснил — за что Басор послан на Игры Огня. Зато у Гесдаря есть два козыря, их нужно верно использовать, и тогда он прославится на века. Главное, правильно преподнести!

— Жрите! Сегодня вы заслужили обед, — горный тролль мотнул лысой башкой на стол, где выстроились в ряд тарелки с серой массой. — Через полчаса снова на тренировку, так что если эти выродки не придут в себя, то останутся голодными. Полчаса!

Он скрылся за своей дверью, а Игорь принялся приводить в сознание Анатолия. Несколько пощечин и глаза полуоткрылись, как у засыпающей птицы. Боец пару раз провел зрачками из стороны в сторону и сощурился, когда Фара поднял руку для следующей пощечины. Вместо звучной плюхи Игорь покровительственно потрепал друга по щеке, как делают начальники в качестве благодарности подчиненному.

Брат-близнец к этому времени тоже пришел в себя и уплетал за обе щеки. Может, он и притворялся, что потерял сознание, чтобы Гесдарь от них отстал. По крайней мере, у Игоря закралось такое подозрение. Анатолий сел на узкой кровати и протянул руку к тарелке.

— Ты как? — поинтересовался между делом Игорь.

— Состояние такое, будто я загорал на пляже, а об меня запнулся слон. Эта горилла умеет обращаться с палкой, — чуть заторможено ответил Анатолий. — Здоровье минус 10 показало.

— Я заценил, как он тебя гонял, — Игорь посмотрел на уменьшившийся индикатор над головой друга.

— Ты не поверишь, но он меня вырубил не палкой. Я промахнулся по его роже и пролетел вперед, а эта горилла отвесила фофана. Просто дал щелбана, — Анатолий потер ушибленное место и сощурился от боли.

— Да уж, грабли у него знатные, — в качестве поддержки ответил Игорь.

— Угу, — Анатолий уткнулся в тарелку.

Понятно, что он переживал такое унизительное поражение — до этого никогда не терял сознание от щелчка. Похоже, что Гесдарь не зря свой бой закончил именно так. Этот горный тролль прилюдно оскорбил болтливого кандидата и ещё больше ожесточил против себя. Игорь видел, что крылья носа у друга поднимаются и опадают с быстротой взмахов голубя, который пытается скрыться от ястреба.

— Слышь, а ты почему пощадил меня? — Игорь толкнул под столом ногу Басора. — Только не заливай про человеколюбие и гуманизм. У вас же тут всем друг на друга насрать.

Басор оторвался от ломки «сухой воды», блеснул карими глазами. Игорь лишь единожды в своей жизни видел такой взгляд. В школе, когда накануне очередного празднования Дня Победы в Великой Отечественной войне, к ним пришел ветеран. Он пришел сам, в сопровождении правнучки, погодки Игоря. Плечи ветерана клонились к земле под весом медалей и орденов. Морщины рассекали лицо глубокими каньонами, причесанные волосы белели первым снегом. Видавшие виды пиджак и брюки были чистыми и отглаженными. Он сел и, перед тем, как начать свой рассказ, обвел взглядом юные лица. Вот тогда-то Игорь и увидел этот взгляд, взгляд много повидавшего человека, прошедшего через ад, который в страшном сне не привидится.

— Нет, ты не прав, друг. Я не такой как все, может, потому и нахожусь здесь, — баритоном ответил Басор.

— Мы тоже не такие и потому здесь, — «близнецы» прыснули в тарелки.

Басор лениво посмотрел на них, словно старый пес кидает взгляд на резвящихся в пыли щенят. Он-то знал, за что забрали этих двух человек — слишком уж любили хулиганить и портить жизнь окружающим. Хроносалютемы усыпили их после избиения молодой пары в пригороде механиков. Забавно было видеть их пробуждение в камере — только что совали кулаками в лицо худенькому парню, и вот на них уставилось черное лицо Гесдаря. Раскричались как взлетевшие галки. Один из «близнецов» даже воздух испортил от испуга.

— А чё он сделал? Не вырубил тебя? — переспросил Анатолий.

— Да, и Гесдарю это очень не понравилось, — проговорил Игорь, когда смог проглотить очередной кусок пищи.

Анатолий взглянул на Басора — крепок в плечах, мышцы бугрятся под черной футболкой, но на лице печать интеллекта, какую никаким кирпичом не сотрешь. Русые волосы аккуратно зачесаны назад, берет куски пищи с таким изяществом, словно его воспитывал с десяток фрейлин. Такому пристало стоять в белом халате посреди какого-нибудь научного центра и раздавать указания шустрым подчиненным.

— Меньше всего я думал о том, чтобы понравилось Гесдарю, — Басор нахмурился.

Дверь в комнату Гесдаря распахнулась с такой быстротой, что Игорь подумал, будто чернокожий великан ногой ударил по ней. Каким-то чудом визжащие петли выдержали вес и в камере возник мрачный инструктор.

— Ну что, твари, пожрали? Только попробуй, свяжу руки и ноги, и пролежишь котомкой до первого испытания! — рявкнул Гесдарь, когда увидел, что Анатолий потянулся за тарелкой.

— Посмотрим еще, кто кого, — буркнул Боец, но убрал руку от пустой тарелки.

Гесдарь смерил его взглядом налитых кровью глаз. Та-а-ак, этому пришельцу из прошлого урок не пошел в прок. Дух не смирился, воля не сломалась. Это хорошо, значит, на соревнованиях будет интереснее. Гесдарь не любил психологически ломать людей, но если того требуют принципы выживания и объединения команды…

— В зал, рукопашный бой будет вам сейчас как нельзя кстати. Растрясете жир и выбьете из своих тупых голов дурные мысли о неподчинении вашему отцу и инструктору. Живо!!! — от крика Гесдаря люди едва не лишились слуха.

Тарелки вновь исчезли, как только люди поднялись из-за стола. В тренировочном зале ждали привычные кругляши шарунов. Когда люди взяли их в руки, то кисти вновь обхватили черные щупальца и преобразовались в боевые перчатки боксеров. Игорь пару раз вспорол воздух — перчатки тяжелее привычных, словно в каждую положили по пять килограммов свинчатки.

— Да мы такими болванками поубивать друг друга можем! — промычал один из «близнецов».

— Хробун, если ты сдохнешь, то вместо тебя поставим Калона. Никто особой разницы не заметит, — оскалился Гесдарь.

— Я Калон, — нахмурился «близнец».

— Вот! Об этом я и говорил. Сейчас я буду показывать вам удары и защиту, вы должны с первого раза выучить и не доставать меня глупыми вопросами! Всем ясно? — Гесдарь обвел людей бешеным взглядом, казалось, что ещё мгновение, и он бросится на них, разорвет на клочки и размажет по неровным стенам.

— Показывай, — буркнул Анатолий и встал в боксерскую позу. Пару раз качнулся на мысках, но прежний удар по голове дал о себе знать, и он пошатнулся.

— Я в порядке! — оборвал Боец, когда Игорь придержал его за плечо, и кинул Гесдарю. — Показывай, негра неумытая!

Игорь удивленно посмотрел на друга — в своем ли тот уме. Если эта черная глыба смогла с одного щелбана выключить Анатолия, то на что он надеется сейчас? На второй щелбан? Боец едва заметно подмигнул Игорю и продолжил.

— Ну чё застыл, потомок рабов? Долго нам ждать, когда ты будешь свою джигу-дрыгу показывать?

— Я не потомок рабов, ты ошибаешься, «неандерталец»! Я с Меркурия, — хмыкнул Гесдарь.

— Ага, расскажи ещё, что вы там сами завелись, — поддержал Игорь. — Как горелые блохи у собаки.

Таким маневром они вывели из себя Марона — получится с Гесдарем? Горный тролль осклабился и… выдохнул. Он улыбнулся и произвелв воздухе связку ударов: левой в голову, правой в печень и тут же правой в голову.

— Ух ты, прямо Тайсон до откусывания уха! — хохотнул Анатолий. — А балетом не увлекаешься?

Близнецы Хробун и Калон выглядели так, что если бы у них не было перчаток на руках, то они давно покрутили пальцами у висков. Басор догадался, что именно делали ребята, но неодобрительно покачал головой. Игорь понимал его — замысел и в самом деле был самоубийственный. Однако у Гесдаря дрогнули широкие ноздри, а это уже маленький, но успех. Фара жил по тому принципу, что у дела есть два выхода — либо выигрыш, либо поражение. А если даже не пытаться, то выход всегда один…

— Да ладно, не представляю себе этого медведя в пачке и пуантах, — возразил Анатолию Игорь. — Хотя… Ему бы парик на лысую голову, то не отличишь от моей бабушки, когда она чистит дымоход.

— А теперь смотрим защиту и контратаку! — рявкнул Гесдарь и показал блок, уход и тотчас же нырок вперед. — Отрабатывайте друг на друге. Ты, рыжик, встаешь в пару со мной. Хробун берешь Басора. Работаем.

Игорь переглянулся с Анатолием, но тот только пожал плечами, мол, не пробирает инструктора. Нужно попытаться по-другому. Он отошел к одному из близнецов, и начал потихоньку обозначать удары. Тот также неспешно отражал их.

— Работаем в полную силу! — громыхнул Гесдарь. — На первом соревновании не будут ждать, пока вы раскланяетесь и соизволите ударить. Там будут бороться за жизнь, и бороться яростно. Никому не хочется очнуться через пять сотен лет. Имейте это ввиду.

Игорь попытался ударить так, как показывал Гесдарь. Тот не шелохнулся и смотрел, как перчатки ударили по лицу, по корпусу и снова по лицу. Даже не моргнул, хотя Игорь и ударил в полсилы. Он приглашающим жестом развел руки в стороны, словно распахнул двери замка. Игорь ударил уже в полную силу. Опять никакой реакции. Так мог стоять памятник, но никак не живой человек! Игорь помнил, как он отбился от «диких». Хотя это и были лишь искусственно созданные люди…

Может, Гесдаря также создали? Это не человеческая плоть, а собрание мельчайших робов-наноидов? Вот почему он не реагирует на подначки! Тогда получай! Игорь сделал вид, что хочет снова попробовать показанные удары, но сам взвился в воздух и с разворота влупил подошвой в вывернутые губы. Улыбка не успела сойти с лица Гесдаря, когда ярко-алая кровь брызнула в стороны. Игорю показалось, что ногой он впечатал в ствол мореного дуба.

Он не успел приземлиться, когда черная ладонь, похожая на крышку канализационного люка, снесла его в сторону. Возникло такое ощущение, будто Игоря ударили основанием тарана. Он влетел в стену. Голова ударилась о каменную поверхность, и он услышал голоса. Эти голоса что-то неразборчиво бормотали. Вроде как называли его дураком…

Спустя мгновение он сполз на пол, опустился на колени. В голове гудело, во рту ощущался вкус металлической линейки. Он осторожно провел языком по зубам и отдернул от двух кровоточащих дырок. С плевком на грязный пол упали бело-красные резцы, похожие на зубчики чеснока. Игорь успел удивиться, когда увидел подлетающую черную тумбочку — и кому это пришло в голову приделывать тумбочке пальцы? Тумбочка ударила в бок, и Фара оказался в невесомости. Его полет длился невообразимо долго — за прошедшее время успели взорваться и снова возродиться десятки миллионов галактик. Но всему приходит конец. Пришел конец и полету. Игорь Теплов по кличке Фара ударился боком о потолок и в тренировочном зале раздался мерзкий хруст ломающихся веток.

Здоровье — 20

Фара ещё находился в состоянии полета, когда на Гесдаря кинулся Анатолий. Он сам не слышал, что кричал, но за друга готов был загрызть бесчувственного тролля, который двумя ударами поломал Игоря. Боец вцепился в мощную шею, как потерпевший кораблекрушение хватается за обрубок мачты. Гесдарь взревел и попытался оторвать от себя Анатолия, но не тут-то было. Гораздо легче бультерьера оторвать от его жертвы, чем яростно кричащего Бойца от железной шеи.

— Хэк! — голова Анатолия мотнулась один раз, но наблюдающие за дракой близнецы решили, что Гесдарь ударил даже не в полсилы. Ещё раз… Ещё…

Здоровье — 5

Здоровье — 6

Здоровье — 7

Здоровье — 5

Полоска индикатора краснела. Лицо Анатолия превращалось в кровавое месиво. Глаза заплыли, нос превратился в мягкий баклажан, из которого постоянно капала алая жижа. Щеки и скулы хрустели под ударами, но он не отпускал шею. Гесдарь улыбался. Улыбался так мерзко, что Басор не выдержал и тоже кинулся к ним.

Каким-то девятым чувством Гесдарь почувствовал приближение года и выстрелил в его сторону ногой. То, что Игорь принял за черную тумбочку, ударило Басора в грудь и отбросило к близнецам. Если бы дело было в боулинге, то Гесдарь мог бы с радостью заорать: «Страйк!», так как вся троица рухнула на пол.

— Смотрим ещё раз на то, как нужно проводить удары! — чуть сипя из-за сжимающих его шею рук, проговорил Гесдарь. — Раз!

Близнецы и Басор не успели встать и увидели, как кулаком, похожим на дубовый пень, Гесдарь бьет в то место, где раньше находилась скула Анатолия. Сине-красное желе вздрогнуло, и черноволосая голова откинулась назад. Шея Гесдаря так и держалась в захвате, Анатолий не отпускал.

— Два! — Гесдарь ударил в бок Анатолия. Раздался слышимый ранее чмокающе-хрустящий звук ломающихся костей. Анатолий висел.

— Три! — казалось, что кулак инструктора сломал лицевые кости Анатолия и погрузился внутрь черепа.

Руки Анатолия бессильно соскользнули, и он обмякшей куклой шлепнулся на пол. Он уже не видел, как Гесдарь повернул окровавленное лицо к оставшимся на ногах. Он не слышал, как инструктор скомандовал отнести их тела в комнату. Он не ощущал прикосновений. Анатолий присоединился к Игорю в его длительном полете…

Если вы просыпались с тяжелейшего похмелья, когда жизнь кажется чертовски плохой и ужасной, то вы можете понять сотую часть той боли, какую испытал Игорь, когда пришел в себя.

— Гесдарь…

Тихий и ласковый женский голос ударил по барабанным перепонкам пушечным выстрелом. Игорь скривился от боли. Он не мог открыть глаза, они оказались склеенными глазным гноем. Это вещество оказалось мощнее клея «Момент». Оставалось протереть руками, но руки были плотно прижаты к телу, какие-то широкие полосы сковывали движения.

— Гесдарь!

В женском голосе прорезались рассерженные нотки. Голос негромкий, но он ударил по барабанным перепонкам колокольным звоном, зазвучал отголосками в неожиданно пустой голове. Игорь пару раз дернулся, пытаясь хотя бы натяжением кожи открыть веки. Прорвалась тонкая щелочка, в неё хлынул настолько ослепительный свет, что Игорь тут же пожалел о своих попытках.

— Один пришел в себя, чего ещё от меня нужно? — если женский голос оглушителен, то от рева горного обвала Игорь почувствовал себя в огромной кузнице, где сумасшедшие кузнецы лупили со всей дури по листам железа.

— Не кричите!!! — вырвался у Игоря истошный вой.

Он не услышал своего голоса, скорее всего он подумал, а не произнес. Он попытался ещё раз разомкнуть веки и на этот раз щель увеличилась. Глаза зверски защипало, если бы можно было почесать их…

— Видите, губами шевелит, значит, что-то хочет сказать. Наверное, чтобы вы проваливали и оставили нас в покое, — снова сотня кузнецов грохнула по листам. — Ну, потанцевали мы чуточку, подумаешь.

Игорь распахнул глаза и очутился в жаркой пустыне… Да-да, именно в жаркой пустыне — кругом, насколько хватало взгляда, простиралось бескрайнее море песка.

Он закрыл глаза и застонал от боли. Перед глазами мелькала красная надпись:

Здоровье на критически низком уровне.

Обратитесь к вашему ангелу.

Жизнеспособность под угрозой.

Необходимо вмешательство бионодов.

С усилием Игорь вновь разлепил глаза. Барханы и буруны желтоватого песка жили своей жизнью, под сильным ветром они то опускались, то поднимались. Казалось, что пустыня дышала. На ближайшем бархане застыли два больших перекати-поля. Их наполовину занесло песком, но под порывами ветра они дергались, пытались вырваться на волю. Игорь присмотрелся к ним и неожиданно понял, что это и не перекати-поля вовсе, а два женских лица.

Дрианна и Сиатра…

— Зачем ты их изувечил? Они же не будут готовы к первой игре. Ты знаешь, сколько народа на них уже поставило? Гесдарь?

— А? Что?

Фара скосил взгляд и увидел сидящего на красном узорчатом коврике горного тролля. Тот потягивал из пиалы коричневую жидкость. Не отламывал «сухую воду», а именно потягивал, также, как в чайханах пьют чай усталые караванщики. Игорь почувствовал пустыню не только снаружи, но и внутри себя. В раскаленной жаровне рта еле шевелилась головешка языка. Если бы можно было прильнуть к этой пиале…

— Ты нас не слушаешь! — от визга Сиатры у Игоря вновь заложило уши.

Да что же они так кричат?

— Нет-нет, внимательно слушаю, — возразил Гесдарь, — а что вы говорили?

— Ты покалечил игроков. Дай нам их вылечить, — раздался ровный голос Дрианны.

Игорь смотрел на миловидное лицо блондинки, состоящее из прутиков и веточек. От гноя слезилось в глазах, потому лицо расплывалось, терялось и превращалось в один бесформенный ком. Гесдарь также спокойно потягивал свой напиток. Игорь скосил глаза в другую сторону и похолодел — на вертикальной подставке из наноидов широкими черными полосами закреплен Анатолий. То, что это его друг он смог догадаться только по волосам. Фиолетово-красная масса, что заменяла лицо, могла служить иллюстрацией к тем случаям, когда человек падает с небоскреба. Анатолий тоже напал на Гесдаря? Грудная клетка вздымается, а это уже хороший знак.

Индикатор здоровья почти полностью красный, лишь зеленая ниточка еле мерцает в самом конце прямоугольника.

— Всё равно сдохнут на первом же соревновании. Зачем вам лишний раз напрягаться?

— Это не твоё дело. Открой доступ к бионодам! — скомандовала Дрианна.

— Я понимаю Сиатру, она рвется в годы. А тебе это зачем, Дрианна?

— Гесдарь, не испытывай моё терпение!

Гесдарь пожал плечами, словно два кургана сошлись и разошлись в разные стороны. Он отложил пиалу и прикоснулся к хроносалютему. Под ногами Игоря и Анатолия возникли черные блестящие лужицы, словно сквозь песок проступила неочищенная нефть. Игорь почувствовал, как сзади на шее зашевелились волоски — из лужиц показались щупальца. Короткие и толстенькие они дотянулись до подставки и… вещество быстро поползло по телу. Если бы мог, Фара бы закричал, но из пересохшего горла вырвался только сдавленный сип. Пока не больно, но так неприятно, будто в подземном ходе с потолка упала жирная крыса. Лужица залезла и на Анатолия, остановилась на уровне груди.

Игорь смотрел на блестящую поверхность, застывшую в десятке сантиметров от его рта, как кролик смотрит на удава. Он чувствовал холодные прикосновения там, где лужица коснулась голых щиколоток и залезла в прорехи порванной одежды. По телу будто провели большим брикетом мороженого. С одной стороны приятно в таком жарком месте, а с другой стороны… Игорь подул на лужицу, и по её поверхности пробежала рябь.

— Зря вы лезете. Отлежались бы мальчишки, сами выздоровели. Я бы их поправил, а Басор выходил. Стали бы выглядеть как настоящие мужчины, — прокомментировал появление черных лужиц Гесдарь.

— Год Басор у тебя? Да ты вообще этим летом будешь в фаворитах среди инструкторов, — восхитилось перекати-поле с головой Сиатры.

— Упс, проболтался. Надеюсь, что вы никому не скажете, — Гесдарь взглянул на два куста с едва заметной усмешкой. Конечно же скажут, и от этого его рейтинг может взлететь до самого солнца.

— Не отвлекай, — ответила Дрианна и перевела свой взгляд на Игоря. Словно легкий ветерок качнул несколько веточек перекати-поля.

Игорь поднял на неё глаза и пропустил тот момент, когда из лужи вырвались остренькие щупальца-иголочки и вонзились в его тело. Боли не было, кроме той, что осталась после «танцев с Гесдарем». Периферийным зрением он успел зацепить, как лужица на груди стала уменьшаться. Она втягивалась в его тело и по горящим нервным окончаниям расплывалась остужающая холодная волна. Эта хрень вползала в него? Игорь попытался дернуться, но обручи носилок крепко держали тело. А лужица между тем уменьшалась.

Игорю оставалось только принять роль свидетеля и наблюдать за процессом. Он смог заставить себя расслабиться. Сам не знал почему, но доверял Дрианне, тем более что она обещала заботиться о них, пока идут Игры Огня. Мда, игры даже не начались, а они с Анатолием уже поломанные… Что же будет дальше?

— Процесс внедрения прошел успешно. Запускаю восстановительные функции, — проговорила Сиатра.

— Отлично. У меня тоже всё хорошо. Игорь находится в сознании, приступ паники прошел, — ответила Дрианна.

Игорь ощутил расслабление по телу, ноющая боль уходила. Блестящая лужица на одежде почти растаяла, всосалась в тело через тонкие иглы. На одежде Анатолия тоже не осталось и следа странного вещества. Игорь прислушался к себе и ощутил внутри покалывание, словно под кожу запустили сотню майских жуков. Однако, это не напрягало, а наоборот, расслабляло. Перед глазами возникла табличка с заполняющимися черточками под словами.

Нормализация функциональности — 27 %

Восстановление сломанного третьего и второго ребра

Восстановление предплечий

Восстановление порванных связок

— Всегда любил смотреть за вашей работой, — проурчал Гесдарь. Он скрестил по-турецки ноги и взялся за пиалу.

«Ну да, человек всегда любит смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как другие работают» — пронеслась в голове Игоря одинокая мысль. Сознание начало туманиться, барханы расплывались, перед глазами возникло трепещущее марево.

Холодок расползся по рукам и ногам, коготки жуков под кожей… лица из перекати-поле… из месива на голове Анатолия проступают знакомые черты… солнце жарит с такой силой, что разбей в воздухе куриное яйцо, и на песок упадет яичница…

— Реабилитация проходит успешно. Двигательные функции нормализованы, кости срастаются. Гесдарь, в следующий раз лучше ограничиться шлепками, а то у Анатолия лицо приходится по кусочкам собирать.

Слова Дрианны проникали как сквозь фанерную межкомнатную перегородку. Вроде бы она рядом, протяни только руку, но на это не было ни сил, ни возможности. Широкие обручи чуть сдавливали грудь, зато не давали упасть.

Нормализация функциональности — 57 %

Восстановление удаленных зубов

Восстановление зрения

Игорь вновь возвращался к жизни. Провел языком по пересохшим губам и не поверил ощущениям — два зуба вновь выросли на своих местах. Боль уходила вместе с холодком. Последние остатки морозца ещё ощущались в пальцах ног, когда из кроссовок начала струиться блестящая черная масса.

У Анатолия происходило то же самое. Лицо стало прежним, розовато-желтым. Ни синяка, ни ссадины.

Нормализация функциональности — 100 %

Восстановление завершено

Первоначальные параметры восстановлены с учетом повышения уровней

Вещество, которое девушки назвали бионодами, впиталось в песок и растворилось без следа. Анатолий заворочался в путах, но глаза пока не открывал. Гесдарь продолжал попивать из пиалы, как будто его ничего не касалось. Что же у него за пиала такая бездонная? Игорь сделал глотательное движение и отвернулся к Анатолию.

— Фух, закончили. Как раньше хирурги справлялись без бионодов? Даже не представляю, — раздался голос Сиатры.

— Симпатюля, ты мне снишься, что ли? Тогда раздевайся, хоть во сне покувыркаемся, — сипло проговорил Анатолий и открыл глаза.

Игорь видел, как зрачки друга расширились от удивления. Фара и сам сначала не понял, как очутился в пустыне, но потом вспомнил о наноидных картинах и успокоился. У Анатолия проходил тот же процесс восприятия окружающей среды. Зрачки заняли почти всю роговицу, когда он разобрал в переплетении веток перекати-поля Сиатру. Брови взметнулись к самой линии волос.

— Ого, Колобки с ушками, да вы теперь кустарником заделались? А кем прикинетесь в следующий раз? Навозом? — хмыкнул Анатолий.

— Я тоже рада тебя видеть, — надул губки наполовину занесенный песком кустарник.

Если вы видели хоть раз, как обижается перекати-поле, то поймете громкий смешок Игоря. Зрелище и в самом деле было забавным. Анатолий поддержал друга. Гесдарь спокойно сидел на своем коврике, пил чай и, судя по бесстрастному лицу, думал о великом. О том, что произойдет через три дня…

Анатолий повернулся к Игорю.

— Слышь, а чё было? Это горилла вновь отвесила мне щелбан?

— Гесдарь, оставь нас на пару минут. Нам нужно поговорить, — увидев, с каким лицом инструктор отложил пиалу, Дрианна поспешила добавить. — Можешь пока проведать своих подчиненных?

— Меня? Прогоняете из своей же комнаты? — прорычал Гесдарь.

— Да! Ты знаешь, что ангелы могут говорить со своими подопечными без присутствия инструктора. Или нам обратиться к Великому Григу за пояснением этого пункта? — ответила Дрианна.

Вывернутые губы скривились в презрительной усмешке. Он собрался было плюнуть на песок, но передумал — ни к чему показывать перед кандидатами свою слабость. Расправив широченные плечи, он вышел из комнаты. Игорь видел, как открылась инородная для пустыни дверь, её прямоугольный аверс совсем не вписывался в картину пустыни. За дверью показалась стойка кровати, чья-то нога в черном трико. Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, и раздался приглушенный крик Гесдаря.

— Чего развалились, твари? Пошли работать! Шестьдесят четыре часа до первого соревнования, а вы даже близко не приблизились к уровню дохляка! Чего уставился? Гляделки выдавить? Быстро в зал!

— Не отвлекайтесь! У нас мало времени. Перестаньте противостоять Гесдарю. Он хочет, чтобы вы дошли до финала, так что слушайтесь его, — сказало перекати-поле с лицом Сиатры.

Ребята переглянулись между собой. И уставились на два кустарника.

— Чего вам надо? Будете снова читать проповеди? Тогда пошли на хрен, нам ещё нужно учиться «доходить до финала» — пробурчал Игорь.

— Уделите особенное внимание балансировке. Великий Григ обмолвился, что кому-то придется туго, если он не удержит равновесие. Я не знаю, что он имел ввиду, но попробуйте проработать именно это умение. Верю, что вы сможете, — проговорила Дрианна.

— Ага, а больше он ничего не сказал? Только намек насчет равновесия и всё? Этого мало, — откликнулся Анатолий.

Игорь смотрел на Дрианну, даже в переплетении прутьев её лицо оставалось прекрасным. Он наблюдал, как ветер теребит веточки, но лицо остается прежним. Высокие скулы, очерченные губы…

— У других нет и этого, поэтому примите как подарок — фыркнула Сиатра.

Анатолий подмигнул ей и послал воздушный поцелуй. Сиатра улыбнулась в ответ и захлопала глазками. Игорь мог поклясться, что если бы кусты могли краснеть, то веточки на щеках загорелись бы алым цветом. Хотя, он вспомнил совокупление гозоров возле огромного купола завода, родителей Сиатры, и решил, что это ненастоящее смущение. Такое же ненастоящее, как окружающая их пустыня. Такое же ненастоящее, как остальные люди — вроде люди, а на деле всего лишь матрицы в биотелах.

— Вы продолжаете поддерживать настроение. Если пройдете первое испытание, то создастся даже ваш фан-клуб, — заявила Дрианна.

— Ага, вот только этого нам и не хватало — одной рукой валить людей, а другой раздавать автографы. Спасибо вам за заботу, за лечение, но мы пойдем, наверное, — Игорь пару раз дернулся в своих креплениях, но обручи из наноидов держали крепко. Тогда он обратил лицо к двери. — Гесдарь! Мы закончили.

— Не ссы, симпатюля, прорвемся! — подмигнул Анатолий Сиатре.

— Знаешь, а я даже смогу к тебе выбраться, если ты останешься жив после первого соревнования, — донеслось со стороны перекати-поле.

Игорь недовольно обернулся к кустам, но лица на них уже пропали, и горячий ветер смог выдернуть перекати-поле из песочного плена. Два лохматых растения покатились по барханам, словно два огромных шара в боулинге. Ветер гнал их всё дальше и дальше, пока очередная песочная гора не скрыла за своей массивной спиной.

— Начирикались? Тогда прошу вернуться к тренировкам, — в дверях стоял Гесдарь, он даже выдал дурашливый поклон.

Обручи на лежанках разошлись, и Игорь с Анатолием спрыгнули в горячий песок. Руки и ноги функционировали нормально, ничего не болело. Чудеса. Но чудеса направлены на убийство других, поэтому молодые люди не стали восхищаться, а молча протиснулись мимо черной глыбы. Пошли туда, где уже стояли в боевых стойках сокамерники. Коллеги по участию в Играх Огня.

Немного истории

Вы видели когда-нибудь как в слоях атмосферы сгорают метеориты? Чирк и нет его, словно кто-то в небе попытался зажечь спичку, но не получилось. А сколько лет метеорит летел до этого момента? Века? Тысячелетия? Миллиарды лет? Летел для того, чтобы кто-то постарался загадать желание?

Попробуйте себе представить долгий полет в одиночестве… в вакууме… На краткий миг постарайтесь ощутить всю безнадежность этого полета — рано или поздно его притянет к себе более крупный объект или же он попадет на пылающую поверхность звезды. Рано или поздно, но он закончит свой путь. Редко метеориту суждено пройти нереально огромное расстояние и притянуть к себе более мелкие объекты, тем самым увеличиваясь в размерах. Постепенно приобретая вес и значимость, у метеорита есть шанс стать кометой.

Соприкасаясь в воздухе с другими телами, метеорит отдает часть себя и получает частичку других. Скажите — похож ли путь метеорита на человеческий? Кто-то блеснет и растает, сотрется из людской памяти через секунду, а чей-то огненный хвост и сближение с Землей будут помнить через века. Примером может служить Тунгусский метеорит. И люди будут помнить его до тех пор, пока не прилетит небесное тело, в несколько раз превосходящее тот космический булыжник, который вызвал ледниковый период…

Игорь частенько поднимал глаза к небу и смотрел на далекие серебристые осколки. Есть ли кто там, или мы одни во вселенной? Давным-давно он нашел учебник по астрономии и прочитал от корки до корки. Полученных знаний хватило, чтобы произвести впечатление на Ирину, когда первое свидание прошло на крыше многоэтажного дома. Игорь тогда долго думал — куда позвать девушку, если в кармане вошь на аркане? В итоге получилось прекрасный романтический вечер под куполом звездного неба. Небоскреб «Высоцкий» поднимался высоко над городом, но даже прохладный ветер не смог выдуть романтического настроения. Они тогда впервые поцеловались…

Игорь прикинул на вес пачку денег в руке — должно хватить на десяток ресторанов. Однако, не хотелось окунаться в те места, где могут встретиться знакомые, туда, где Ирина может узнать о нем правду. Решено: он заказал на дом еду, бутылку «Вон Романе» и букет белых роз. Также позвонил в «Дом подарков», чтобы прислали партию «романтических свеч». Цветные свечи, закрученные спиралями в стеклянных бокалах, должны украсить праздничный ужин.

Осталось дело за малым — позвонить Ирине.

— Алло, привет! Ты не забыла, что у нас сегодня маленькая дата? — Игорь постарался, чтобы голос звучал лениво и отстраненно. Он тоже придерживался мнения, что мужчина не обязан помнить о тех датах, которыми так дорожат женщины.

— Да… привет. Я помню, — ответил её тихий голос.

— Так вот, у меня для тебя сюрприз! Собирайся, я скоро заеду, — улыбнулся Игорь и погладил плетеную ручку корзинки.

— Игорь… я не могу. Ты прости, но у меня дома неприятности, — в голосе послышались слезы, и это резануло Игоря скальпелем по сердцу.

— Что за неприятности? Я могу помочь? — Игорь почувствовал, как холодное лезвие медленно продвигается дальше и дальше.

— Нет… я не могу сейчас говорить. Я… я позвоню позже, — девушка отключила вызов.

Первой реакцией Игоря было перезвонить и попробовать убедить, что он может помочь, что он с ребятами разрулит любые неприятности. Но потом остановил палец, который почти нажал на повторный вызов. Если она не доверяет ему свои неприятности, то вряд ли доверит и счастье.

В уме щелкала разумная мысль, что ему лучше успокоиться и рассуждать трезво. У девушки неприятности и потом она ему всё расскажет. Однако Игорь уже успел представить себе красивую картину ужина, их объятия, тепло губ и мягкость тела, а теперь воздушный замок рассыпался на куски. Он посмотрел на корзинку — всё есть одному? Маршем из «Звездных войн» прозвенел телефон.

— Привет, Змей. Да так. Не, не поеду, настроение не то. Свиданка сегодняшняя обломалась, а я собирался подругу на небоскреб позвать. Чего ты ржешь, там знаешь, как красиво? Да чего ты прешься, я с тобой сокровенным делюсь. Кого? Вариант. Спасибо за тему, братуха. Может быть, выгорит небоскреб. Давай, на созвоне.

Змей подкинул хорошую идею. Душа требовала доведения дела до конца, и Игорь перелистал контакты на телефоне. Ага.

— Алё, Ольга? Привет! Чё делаешь? Ммм, прикольно. Не хочешь прошвырнуться? Сюрприз будет. Да ладно, тебе понравится. Лады, через полчаса заскочу, — Игорь посмотрел на фото Ирины на заставке телефона и выключил мобильник. Неприятности неприятностями, но и он не пустое место.

На крыше «Высоцкого» гулял свежий ветер. Солнце уже скрылось из виду, и по небу расползалась темно-синяя волна, в мелких прорехах которой начали проглядываться звезды.

— Вон, видишь Большую Медведицу? Вот, а на несколько сантиметров левее Дракон. А ниже Гончие Псы, — Игорь показывал на звезды плотненькой темноволосой Оле.

Миловидная девушка отпивала из бокала и делала вид, что заинтересована тем, куда Игорь тычет пальцем. На самом деле её больше привлекал халявный ужин и выпивка, если повезет, то сможет этого «рыжика» и на клубешник раскрутить. Только и нужно, что изредка делать круглые глаза и восторженно открывать ротик, да иногда поддакивать.

— Круто! Прикольные названия. Интересно, что же такое курили те, кто так называл звезды, — она отставила бокал и соблазнительно потянулась.

Игоря слегка покоробило от речи девушки, он чувствовал, что ей плевать на звезды. Мелькнула мысль об Ирине, но он прогнал её прочь. Вечер шел совсем не так, как он планировал. Да вообще всё шло не так. И на месте этой размалеванной куклы должна быть другая, и вино не должно быть таким кислым, да и мясо оказалось чуть мягче подошвы солдатского берца. Всё шло не так. Он потихоньку раздражался, накручивал себя. А эта овца ещё и губы облизывает…

— Слышь, тут такая красота кругом. Ляпота-а-а-а. Может, быстренько шпили-вили устроим, а потом в Эльдорадо завалимся? — Игорь ждал, что она возмутится, откажется, тогда он получит повод уехать и завалиться спать. Настроение отвратительное, всё осточертело и начинала болеть голова.

— А я думала, что ты не предложишь. Только юбку не помни, — Оля начала стягивать бежевую блузку. Игорь чувствовал себя паршиво, с этим как-то нужно было бороться, и он расстегнул рубашку на груди…

Молчаливые звезды наблюдали, как на крыше небоскреба «Высоцкий» соприкасаются между собой два «метеорита». Соприкасаются автоматически, как роботы. Каждый из «метеоритов» думал о чем угодно, но только не о партнере.

Выход из подземелья.

— Вот так, раз-два! Жмите сильнее! Анатолий, не расслабляйся, от этого зависит твоя жизнь! — грохотал под сводами небольшого зала громкий голос чернокожего инструктора.

Кандидаты на Игры Огня перетаскивали с места на место тяжелые камни. От одной неровной стены до другой. Чувствовали себя как мифические Сизифы — только перетащат камни и поставят на невысокие постаменты, как огромные булыжники, по воле Гесдаря, отлетают обратно и прибавляют в весе. К тому же, с каждым разом камни становились круглее и вспотевшим ладоням труднее зацепиться за края. И опять нужно тащить, обливаясь едким потом и хрипя от натуги. Гесдарь наблюдал за попытками и подбадривал то ругательствами, то ободряющими речами.

Здоровье + 0,2

Сила + 0,4

Выносливость + 1

Усталость + 5

Игорь с Анатолием давно бы всё послали к черту, и снова напали на инструктора, но сделали бы хуже только себе. Гесдарь и в самом деле тренировал хорошо, заставлял выкладываться на сто процентов, но никогда не требовал больше. Ребята терпели, ведь другие таскали, а молодые люди никогда никому старались не уступать. Заповедь уличного бродяги впиталась намертво: «Никто и никогда не увидит мою слабость!»

— Каждая капля вашего пота — это слезы! Слезы лени и бессилия должны литься рекой, чтобы вы достигли результатов. Вы никому не нужны. О вас никто не вспомнит, если вы не оставите отпечаток в человеческой памяти. Всем на вас наплевать! Только сами можете добиться главной награды! Те, кто улыбается вам сегодня, с радостью воткнет нож в спину завтра! Боритесь! Боритесь каждый день, с собой, со мной, с жизнью! Никогда не сдавайтесь. Упал? Отожмись два раза и снова в бой! Не можешь идти? Ползи! — голос Гесдаря гремел, от него закладывало в ушах и хотелось метнуть этот неподъемный булыжник, чтобы хотя бы на пять минут выключить надоедливый громкоговоритель.

Игорь дотащил камень до пьедестала и затолкал его на выступ. Снова выскочили цифры. Мелочь в развитии, целые единицы в усталости. В очередной раз хрустнули позвонки, когда он уперся ладонями в поясницу и прогнулся назад. Он с отчаянием смотрел, как огромный камень поднялся в воздух и перелетел на прежнее место. Гесдарь ответил ослепительной улыбкой.

— У дряхлого и разбитого кандидата нет шанса на победу. Зато есть все шансы на смерть. Выбор за вами — либо напрячься сейчас, чтобы расслабиться потом. Либо расслабиться сейчас и тихо ждать в матрице, пока подойдет ваша очередь на оживление. Чего встал, рыжик? У тебя очереди не будет, так что шуруй к камню!

Игорь посмотрел на свои ладони. Пальцы скрючились орлиными когтями, сорванная кожа висела лохмотьями, обнаженное мясо поблескивало в свете тусклых ламп. Он взглянул на Гесдаря. Чернокожий великан в ответ «сделал ручкой», и Игорь внутренне содрогнулся, когда разглядел, что представляет собой ладонь инструктора. Сплошная мозоль, от коричнево-желтой кожи почти не видно линий. Хироманты сошли бы с ума, пытаясь разглядеть прошлое и будущее, о такую ладонь можно гранить алмазы. Неужели он тоже проделывал такие упражнения?

— Хотел добавить: не верь, не бойся, не проси! — прохрипел Игорь и повернулся к «своему» надоевшему камню.

— Ты молодец! Правильные слова говоришь. Доживи до вечера и будет тебе сюрприз, солнечноголовый.

Анатолий тоже закатил булыжник на пьедестал и теперь вытирал пот тыльной стороной ладони. Делал это аккуратно, старался, чтобы пот не попал на израненную поверхность. Он уже один раз сделал глупость, когда за три или четыре перемещения по забывчивости смахнул капли не той стороной. Соленый пот попал на раны, и только насмешливый взгляд Гесдаря удержал Анатолия от дикого рева. Ладони дико саднило, но это была терпимая боль. Кандидаты уже начали привыкать к боли.

За сутки, прошедшие после достопамятной драки, каждая секунда в тренировочном зале превращалась в испытание. Гесдарь гонял людей так, словно испытывал неописуемое садистское наслаждение от вида страданий кандидатов. Растяжки такие, что сухожилия издавали скрип. Удары сыпались в настоящую силу. Кровь оседала брызгами на стенах, у основания скопилась небольшая горка выбитых зубов. Бионоды Гесдаря работали так, что будь они людьми, то давно бы устроили забастовку из-за диких переработок.

Короткий период сна принес только новую боль, когда Гесдарь неожиданно скинул людей с кровати. В эту ночь никто не боролся за право спать на столе — Анатолий показал игру «камень-ножницы-бумага». После нескольких партий на столе разлегся один из братьев-близнецов. Гесдарь только презрительно хмыкнул, он ждал гораздо большего. Игорь показал ему оттопыренный средний палец и тут же скривился от боли, когда инструктор неожиданно быстро схватился за отросток и переломил его как сухой прутик. Правда, через двадцать минут сам же и починил.

Несмотря на напускную свирепость, Гесдарь через день отвел двоих ребят в соседнюю с их помещением камеру. Они пересекли длинный коридор с разбросанными камнями, звуки шагов гулким эхом разлетелись по двум сторонам и затерялись среди множества дверей и глухих стен. За деревянной дверью, обитой железом, оказалась приличного вида гостиная. Такую можно увидеть в фильмах о добропорядочной семье. Резная мебель, шкура медведя на полу, круглый стол с тяжелой столешницей, массивные кресла. А на столе…

Игорь уставился на золотисто-коричневую кожицу курицы, которая бесстыдно раскинула окорочка среди зелени пряных трав. Рядом на тарелке подбоченились огромные помидоры, огурцы лежали, как аккуратно сложенные флаконы из-под дезодоранта. Круглый хлеб, почти каравай, нарезан ломтями и даже на первый взгляд кажется мягче зефира. Вода, жидкая вода в высоких запотевших стаканах заставила сглотнуть набежавшую волну слюны. После серой «сбалансированной, витаминизированной» бурды и сухого хлеба эта картина заставила Игоря протереть глаза и даже исподтишка ущипнуть себя. Он так вперился в настоящую еду, что не сразу заметил сидящих у камина девушек.

— Привет, симпатюля! Как я рад тебя видеть! Соскучилась? — раздавшийся голос Анатолия вывел Игоря из ступора.

Девушки смотрели на вошедших ребят, как опытные коневоды смотрят на новоприбывших жеребцов. Оценили синяки под глазами, ссадины на щеках и руках. Гесдарь хмыкнул, когда увидел небогатое пиршество на столе и почесал за ухом. Он не одобрял этой странной встречи, но пошел на неё ради информации. Десять минут! Он даст им десять минут и ни секундой больше. И то, если информация будет заслуживать внимания.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни Гесдарь! Мы выяснили, какое соревнование будет послезавтра… — начала Дрианна, но Гесдарь грубо оборвал её.

— Доброго здоровья. Говори быстрее и постарайся без долгих экивоков. Мне абсолютно безразлично, как вы добыли информацию и что вы для этого сделали. Говори же!

Девушки переглянулись между собой, Дрианна кивнула и Сиатра нажала на хроносалютем. На бежевых обоях возникло лицо пожилого человека. Морщинистое лицо кривилось, как от боли, создавалось ощущение, что его пытают. Он то и дело бросал взгляд вниз, словно смотрел, как под ногти на ногах загоняют иглы, но изображение не скользило ниже. Под изображением головы на полу стояла кадка. Из неё тянулись вверх змеиные полосатые листья «тещиного языка». Игорю всегда нравилось это емкое прозвище растения, потому он и запомнил, как его зовут.

— Окрион? Один из организаторов соревнований? — спросил Гесдарь.

— Смотри и слушай, второго раза, возможно, не представится, — ответила Дрианна.

— Ох, Сиатра, что же ты со мной делаешь? Ой-ёй, как же горячо, ещё… — голос тонкий, почти бабий.

Игорь ошибся, когда подумал, что мужчину пытают. Он видел, как Анатолий покосился на Сиатру, но та лишь усмехнулась и кончиком языка облизнула губы. Лицо человека на обоях не переставало кривиться, но в какой-то момент оно приобрело недоуменный вид.

— Не останавливайся, прошу тебя…

— Ты можешь умолять меня, можешь просить, плакать и ныть, но я сейчас уйду и больше никогда не вернусь. Ты же знаешь, что мне нужно опекать своего подопечного, — раздался томный голос Сиатры.

Анатолий скептически хмыкнул.

На лице человека проступило выражение обиженного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он расплачется. Неожиданно он вздрогнул, похоже, что Сиатра задела его за «живое». Самой девушки не было видно, но не оставалось никаких сомнений в том, что она ему явно не пятки натирает пемзой.

— Я… я не могу, — простонало лицо Окриона на бежевых обоях.

— Ты хочешь… и можешь… Я вижу это по тебе, — сексуальный голос Сиатры завораживающе завлекал.

Игорь поймал себя на том, что его дыхание учащается, словно при просмотре порнофильма. Даже еда отошла на второй план, молодой организм вырабатывал тестостерон и не находил ему выхода, потому Фара смотрел на лицо на обоях и завидовал этому пожилому мужику. Завидовал и сочувствовал. Похоже, что из Сиатры получилась прекрасная Мата Хари.

— Ладно, но только тебе одной. Великий Григ задумал лакросс на дисколетах. Да-а-а, вот та-а-ак, — лицо человека вновь скривилось от сладкой «пытки».

Раздался чмокающий звук, словно вытащили пробку из бутылки с вином, и вновь полился чарующий голос Сиатры. Игорь видел, как на щеке Анатолия дернулся желвак.

— Всего-то? И в чем тут зрелищность? Полетают кандидаты, помашут стиками и всё? Ты чего-то недоговариваешь, Окрион. Даю последний шанс, иначе сейчас уйду.

Мужчина начал закатывать глаза, лицо приобрело цвет помидоров, что лежали на столе. Он кривился, шумно дышал, кусал губы, но всё-таки не выдержал.

— Соревнования будут проходить на Мауна-Лоа. А-а-а, ещё-о-о-о…

Лицо на обоях исчезло. Сиатра опустила руку с хроносалютемом. Анатолий глядел на неё в упор, а она отвечала милой улыбкой. Гесдарь за спиной шумно выдохнул. Такого соревнования он даже представить себе не мог — лакросс на действующем вулкане. За такую новость он предоставит им пятнадцать… да что там мелочиться — двадцать минут. Он крякнул и почесал бритую голову, раздался тихий шорох, словно наждачной бумагой провели по деревянной заготовке.

— И ещё, Гесдарь. Окрион сказал, что правитель Меркурия узнал о составе твоей пятерки и вернул к жизни Кисторома. Имей это ввиду.

Позади ребят раздалось громкое шипение, словно открутили велосипедный ниппель и колесо начало спускать воздух.

— Ладно, даю вам двадцать минут, а потом верните мне кандидатов. Надо же… На Мауна-Лоа.

Игорь услышал, как за спиной хлопнула дверь. Он не стал терять времени, а тут же устремился к столу. Корочка хрустнула под жадными пальцами, по коже полился ароматный сок. Запах вызвал целое цунами слюны, розовато-белая плоть приглашала впиться в неё зубами. Жевать, жевать, жевать и сходить с ума от вкуса. Игорь не стал противиться приглашению и вонзил зубы в аппетитный окорочок. Вкусовые сосочки сошли с ума от радости, очень уж долго они находились на «сбалансированной и витаминизированной» диете.

— Я знала, что тебе понравится, — в кресло рядом приземлилась Дрианна.

Она сложила руки на столе, как заправская школьница, и опустила на них подбородок. Значит, правду говорил Великий Григ, что у людей из прошлого вкусную еду возвели в культ. Сама она ни за что не прикоснулась бы к трупу убитой птицы, но подопечных следовало порадовать. Возможно, это последний сытный ужин в их жизни.

Она глядела, с каким аппетитом Игорь уплетает за обе щеки и тихо улыбалась своим мыслям. По правилам, она не должна привязываться к своему подопечному, чтобы не давать потом волю эмоциям, психовать и зарабатывать лишние баллы, если он умрет на соревновании. Но к этому рыжеволосому парню её тянула какая-то необъяснимая смесь чувств. В ней была и капелька любви и щепотка ненависти, горсть симпатии и чайная ложка презрения. Целая куча эмоций, но почему? Никогда и ни к кому, до возникновения этого пришельца из прошлого, она такого не испытывала.

— Угу, — Игорь немного смутился от взгляда Дрианны. Так порой на него смотрела мать, когда он приходил из школы и садился обедать. Смотрела с оттенком нежности и тоски.

— Слышь, симпатюля, а ты после этого старого хрыча хоть клыки почистила? — раздался за спиной голос Анатолия.

Игорь повернулся на голос, искренне недоумевая, почему Анатолий не присоединился к нему. Причина этому сидела у Анатолия на коленях, поглаживала мускулистую грудь и что-то ворковала на ухо. Боец же отстранился и старался увидеть в глазах Сиатры хоть какое-нибудь чувство, кроме животной похоти.

— Вообще-то я для тебя старалась, — надула губки Сиатра и скрестила руки на груди. Два полушария расплющились под зеленой тканью.

— Она права. Эта информация дает вам шанс подготовиться именно к этому испытанию, тогда как другие не знают, что их ожидает. Мог бы и спасибо сказать, — Дрианна повернулась к сидящему Анатолию.

— Ты знаешь, симпатюля, я бы тебя отблагодарил, тем более и инструмент имеется, но не здесь и не сейчас, — после паузы сказал Анатолий и снял Сиатру с коленей. — Сейчас бы я пожрал, а то Игоряха в одно рыло всё заточит.

Игорь кивнул и посторонился за столом. Анатолий же сразу откусил половину крепкого огурца, смачно захрустел.

— Неужели вы так проголодались? — поинтересовалась Дрианна. — Но наша еда дает насыщение и силы для тренировок. А от этой пищи может только стошнить. Эта жареная корочка, эти полужидкие волокна, эти мягкие стенки помидор, этот огуречные пупырышки. Брррр.

— Ого, как ты вкусно рассказываешь. Тебе бы хлебалом на какой-нибудь кулинарной передаче торговать — цены бы не было, — прочавкал Анатолий, приканчивая остатки курицы.

Игорь уже сыто порыгивал и пережевывал сочный помидор, брызгающий соками по сторонам. Он сел в удобное кресло напротив Дрианны и оглаживал взглядом точеную линию подбородка, впадинку под вздернутым носиком. После насыщения тянуло на лицезрение красивых вещей. Игорь видел Дрианну, но перед внутренним взором мелькало похожее девичье лицо, только оно было избито, окровавлено, а глаза умоляли пощадить…

Дрианна перехватила взгляд и поднялась с места. Что-то подняла с полки и положила перед Игорем на стол — более грациозных движений он никогда не видел. Ей бы не на кулинарной передаче, а в балете выступать! Он обратил внимание на вещь, которую она принесла.

Увесистая книга в зеленой обложке! Настоящая бумага, бархатистая на ощупь обложка, по полю золотом вытеснены слова: «А. С. Пушкин Собрание сочинений». Игорь попробовал на вес. Тяжелая. Он непонимающе уставился на Дрианну.

— Это подарок, нашли в одном из старых хранилищ. Пришлось повозиться, чтобы восстановить и сделать надлежащий вид, — сказала девушка.

— Это… Спасибо. Вечером почитаем, — Игорь положил книгу за пазуху. — А как вы здесь оказались? Вы же сами говорили, что сюда не допускаются посторонние.

— Это не твоя забота, — низким голосом проговорила Сиатра, а Анатолий только хмыкнул на это.

Оставалось только догадываться — какие ещё блага «выторговала» Сиатра. Она подошла сзади к Анатолию, обняла за шею, но тот отмахнулся, мол, не мешай есть. Игорь видел, как она недовольно скривила губы. Похоже, что она недовольна обращением Бойца. Сиатра и в самом деле не понимала, что же такого она сделала, если этот симпатичный пришелец из прошлого отказывается принимать её ласки. Двадцать минут, которые обещал им Гесдарь, подходили к концу, а он даже не смотрел на неё. Что же не так? Она не знала, что такое ревность, это древнее качество давно забросили за ненужностью на дальнюю антресоль сознания и успешно забыли.

— Слушайте Гесдаря и постарайтесь сблизиться с Басором, — меж тем втолковывала Дрианна Игорю.

Тот листал стихотворения и кивал на слова блондинки, пока она не положила узкую ладошку на страничку со стихотворением «Анчар». Игорь остановился и взглянул на неё.

— Игорь, я не шучу. Мне кажется, что вы чем-то интересны Великому Григу, и интерес этот вряд ли связан с вашим благополучием.

— Кто этот Великий Григ? Понятно, что ваш пахан, но какого хрена ему от нас нужно? — выплюнул косточку Анатолий.

— Это наш верховный руководитель. Правитель умстеров Земли, — подхватила Сиатра.

— А за что он послал Басора на Игры Огня? — спросил Игорь.

Дрианна только открыла ротик, чтобы ответить, когда одновременно со ртом распахнулась тяжелая дверь. На пороге возник угрюмый Гесдарь.

— Заканчивайте свои муси-пуси. Им ещё нужно научиться управлять дисколетами. Времени мало, так что убирайтесь к себе и не показывайтесь до следующего соревнования.

Девушки обняли своих «подопечных», шепнули на уши пожелания удачи и прошли мимо хмурого черного великана. Игорь заметил, как Анатолий положил ладонь на пятую точку Сиатры и пожал её. Сам же он не мог себе позволить такого с Дрианной, зато мог вдохнуть запах её волос. Она пахла ландышами и клубникой. Небольшая упругая грудь прикоснулась к плечу, и Игорь слегка вздрогнул, словно дотронулась не женская часть тела, а раскаленное железо, которым ставится тавро.

Тысячи мыслей пронеслись табуном диких лошадей, но подходящую он так и не смог поймать и высказать. Всего лишь мимолетное касание заставило кровь бурлить, сердце застучало с бешеным ритмом гавайского барабанщика. Не хотелось отпускать её. Меньше двух суток и он выйдет на какую-то дикую игру, где ставкой является жизнь. Двести лет его не могли убить, а через сорок часов это попытаются сделать «благодарные потомки».

— Крепитесь. Вы должны показать себя во всей красе! — сказала Дрианна уже в дверях.

— Мы ещё увидимся, котенок! — Сиатра послала воздушный поцелуй Анатолию.

Гесдарь вновь хмыкнул и мотнул головой на выход. Ребята шли к двери медленно — очень не хотелось возвращаться в полутемный тренировочный зал, где пахло потом и кровью. За спиной хлопнула дверь и трое кандидатов в странных костюмах уставились на вошедших.

Костюмы больше походили на рыцарские доспехи времен короля Артура, чем на спортивную амуницию. На локтях крепились на эластичных бинтах острые крючья, похожие на те, какими цепляют туши на скотобойнях. Колени и плечи украшали шипыдлиной с ладонь. Подтянутые тела упакованы в нечто среднее между латексом и шелком, по крайней мере, неизвестный зеленый материал выгодно подчеркивал каждый мускул. На головах массивные зеленые шлемы с металлической решеткой-забралом.

В руках троица держала медвежьи лапы, насаженные на палки. По-другому нельзя назвать стики-ловушки, они и в самом деле были похожи на звериные лапы с пятью блестящими когтями. На другом конце палки сверкал лезвием тонкий штык, как у винтовки красноармейца. Эта троица походила на команду охотников на зомби из ужастиков. Игорь даже присвистнул от удивления.

— Нравится? То-то. Теперь представьте сотню из таких вот бойцов, которые будут летать над действующим вулканом, как сумасшедшие чайки перед бурей, — проурчал Гесдарь.

— Круто, — согласился Анатолий. — Это значит, что кровищи выльется немерено.

— Да, много, и против вас выйдет мой старый противник Кистором. А этого зверюгу сухой водой не корми, только дай кому-нибудь перегрызть глотку, — проговорил чернокожий инструктор. — Будете держаться от него подальше и сможете дожить до второй игры. Сейчас же берите шаруны и вставайте напротив них.

Молодые люди не стали противиться. Может костюмы кандидатов дали ясный намек, что игрушки кончились и начались серьезные проблемы, а может, слова девушек подействовали на них.

— Так, убогие, сегодня вам нужно научиться хотя бы стоять на дисколетах, я не говорю о том, чтобы перемещаться, — проурчал Гесдарь и коснулся хроносалютема.

Снова из голышей в руках парней выскочили черные щупальца и поползли по рукам. Игорь не почувствовал холода, как при прикосновении бионодов, но ощущения были малоприятными. Словно он окунул руки в бассейн с желе, и теперь оно настырно лезло по конечностям, покрывая каждый сантиметр кожи. На локтях загнулись металлические крючья, колени и плечи вздыбились острыми шипами. На тяжелых ботинках заострились носы и тоже выросли «носорожьи рога». Теперь обувь стала похожа на рокерские говнодавы. На голове появился шлем, и с шуршанием опустилось забрало. В руках потяжелела палка с медвежьей лапой-ловушкой на конце. Игорь повел плечами, однако наноиды не только плотно прилегали к телу, но и не сковывали движений, превратившись во вторую кожу. Смертельно опасную вторую кожу.

Форма для смертельного лакросса сформирована

Ограничение ловкости — 5

Уменьшение выносливости — 4

Повышение здоровья + 15

— Круто, — присвистнул Анатолий, оглядывая себя. — Если бы я в таком виде появился на улицах Ёбурга, то меня либо санитары в психушку забрали, либо садо-мазохисты забабахали своим паханом.

— Я думаю, вам не стоит рассказывать — для чего нужны крючья и шипы? Не маленькие и сами поймете на поле. Теперь же вставайте на дисколеты и постарайтесь хотя бы не грохнуться! — Гесдарь рыкнул так, что Игорю показалось, будто его крючья на локтях загнулись ещё сильнее.

Пять человек взглянули на пол в поисках упомянутых дисколетов, но, кроме засохших лужиц крови на утрамбованной земле ничего не было. Гесдарь нажал несколько раз на хроносалютем, и металлическое звяканье в углу тренировочного зала заставило людей обернуться. Словно стопка тарелок на полу лежали пресловутые дисколеты. Небольшие тарелки, с загнутыми краями, очень похожи на фрисби, вроде тех, которые так любят бросать собакам, чтобы те мчались за снарядами, брызгая слюной и хлопая ушами от счастья.

Игорю пришло на ум, что хроносалютем на руках людей будущего — своеобразная волшебная палочка. Захотел и сделал себе стул, да что там стул — поднялся в воздух и полетел, как птица. Взмахнул рукой в одну сторону, и появились джунгли, взмахнул в другую, и возникла пустыня. Чем не сказка? Технология — магия будущего, мать её.

Фрисби-дисколеты легли на пол и мужчины аккуратно встали на них. Давным-давно эти средства перемещения успешно вытеснили с Земли громоздкие и чадящие машины, а после оказались не менее успешно забытыми, когда появились летающие платформы. Гозоры так и не смогли полюбить полеты, и взлетали только при острой необходимости. Зато решилась извечная проблема с дорогами, таким образом, территория, на которой раньше находилось государство с названием Россия, решила одну из своих двух бед.

— Ой, блин! — Игорь не ожидал, что диски под ногами резко рванут вверх, и ударился шлемом о неровный потолок тренировочного зала.

Такие же звонкие шлепки раздались рядом — другие кандидаты тоже не знали, как управлять дисколетами. На полу образовалась куча-мала. Люди старались двигаться аккуратно, чтобы не поранить коллегу по заключению шипами или крюками, но зеленая ткань одежды предохраняла от ран и царапин. Острые навершия скользили по ней, словно копья по броне танка.

— Мда, слабаки, — констатировал Гесдарь. — А ведь на них ещё и летать нужно будет. Да что там летать, уклоняться и изворачиваться. Вставайте и пробуйте снова. Оберегайте глаза, а то почти весь запас бионодов исчерпали. Новые поступят лишь после первой игры, так что имейте это ввиду, олухи. Смотрите на меня.

Голыми ступнями Гесдарь встал на дисколеты. Маленькие тарелочки полностью скрылись под огромными лапами. Он крякнул и поднялся в воздух. Не взмыл ракетой, как это сделали кандидаты, а плавно поднялся на метр в высоту.

— Управление простое до безобразия, — начал объяснять чернокожий инструктор, — нажимаете носками ступней и летите вперед. Жмите пятками и полетите назад. Как лететь влево и вправо сами догадаетесь?

Кандидаты на грядущую мясорубку кивнули. Гесдарь привычно хмыкнул и облетел кандидатов по широкой дуге, вернулся на то самое место, с которого начал свой полет и крутанулся на месте. Он ускорился и полетел по залу гораздо быстрее, причем в полете повернулся не только вокруг своей оси, но и сделал что-то наподобие сальто-мортале. Вернулся обратно и пару раз перевернулся в воздухе.

— Балерун, блин, — прошипел Анатолий, поглаживая ушибленное плечо.

— Пробуйте. Кто не сможет проделать сегодня мой кульбит, тот останется без ужина, — осклабился Гесдарь и приземлился на пол. Мгновение и его дисколеты вновь приобрели вид обыкновенных речных голышей-шарунов.

Он встал в углу тренировочного зала и начал наблюдать за происходящим.

Игорь вновь ощутил себя новичком на роликовых коньках. Управление дисколетами было настолько чувствительным, что стоило только нажать носком на край одной тарелки, а пяткой другой ноги постараться удержаться на второй, и полный шпагат гарантирован. Люди падали через раз. Самый большой рекорд по перемещению закрепился за Басором — он смог долететь до противоположной стены и шмякнуться в неё с размаха.

Гесдарь наблюдал за кандидатами и покачивал головой. Однако с другой стороны он прекрасно понимал, что без информации о предстоящем сражении у подопечных не было бы никакого шанса продержаться даже пять минут. Гесдарь догадывался, что этой информацией обладает не только он — ангелы других пятерок тоже стараются выведать что-нибудь полезное. Может быть, именно от усердного выведывания организаторы соревнований выглядят такими измученными, но довольными жизнью? Гесдарь смотрел на сталкивающихся между собой подопечных, как они налетают на стены, как задевают то пол, то потолок. Смотрел и ждал. Ведь к дисколетам нужно привыкнуть и если они привыкнут здесь, в тесноте тренировочного зала, то будут чувствовать себя гораздо увереннее на открытом пространстве.

Ему надоело наблюдать за мельтешащими людьми, и Гесдарь вышел к себе, в жаркую и пыльную пустыню. В созданный наноидами образ, где всё напоминало о далеком Меркурии, куда ему заказан вход.

Правитель умстеров Меркурия вряд ли простит ему тренировку соперников по Играм Огня. Он не зря вернул к жизни Кусторима — похоже, что на этот раз чернокожие люди пошли на крайние меры. Гесдарь вновь уселся на коврик и взялся за пиалу. Зеленый чай успокаивал нервы и заставлял расслабиться разум. Гесдарь отключился от всего, уставившись в одну точку на горизонте. Он не слышал, что творится за дверьми, он снова и снова переживал схватку со своим братом…

Мат лился почти сплошным потоком. Близнецы охотно повторяли за Игорем и Анатолием резкие слова. Казалось, что ругательства уменьшают боль от ушибов. Прошел не один час столкновений и падений, пока люди не научились более-менее сносно перемещаться в пространстве и даже взяли в руки отложенные лапы-стики. Перед Игорем возникла табличка:

Побочное умение — игра в лакросс

Начальный уровень + 2

До следующего уровня осталось 26 пунктов

Если бы кто заглянул в этот момент в тренировочный зал, то увидел бы шипастых и крючкастых людей, летающих осенними мухами под потолком. Они довольно сносно перемещались, даже уклонялись друг от друга. Игорь затеял игру в «пятнашки» и Анатолий подхватил её. Из-за ограниченности пространства игра скоро превратилась в одну большую свалку, а Игорь получил царапину на скуле. Чей-то крюк проскользнул в решетку забрала. За общей возней они не услышали, как скрипнула дверь.

— Я смотрю, у вас начало получаться, салаги. Уже сможете полминуты продержаться, пока другие игроки наматывают ваши кишки на стики. А это уже что-то! Заканчивайте свое ползание и идите жрать. Возможно, это ваш последний прием пищи. Даю два часа сна, и потом мы выйдем на воздух. Вам нужно будет потренироваться на свежем воздухе и открытом пространстве. Остается меньше суток до первой игры. Как же мало времени нам дали на подготовку. Очень мало, — сокрушался Гесдарь, нажимая на выпуклости хроносалютема.

Амуниция исчезла вместе с дисколетами и люди повалились на пол. Рядом с телами глухо застучали шаруны. Вновь последовала волна мата, но глуше. Усталые люди обрадовались самой возможности отдохнуть. Гесдарь на этот раз угостил всех «сбалансированной и витаминизированной». Жевали без энтузиазма, скорее по привычке и потому, что перед занятиями понадобятся силы. Игорь с Анатолием только вздохнули, когда вспомнили о курочке и овощах.

После трапезы Гесдарь устроил свидание близнецам с их «ангелами». О чем они говорили, так и осталось тайной, но когда близнецы вышли наружу, то их лица были темнее кожи Гесдаря.

— Два часа и на выход. Время пошло! — рыкнул инструктор и ушел к себе.

На этот раз выпала судьба улечься на столе Анатолию. Он скривил недовольную мину, но потом махнул рукой и повернулся к Басору. Игорь устроился над годом и свесился вниз.

— Слышь, а у тебя есть «ангел»? Почему тебя не вызывает Гесдарь? — спросил Игорь.

— Если вас это волнует, то нет у меня никакого защитника. Великий Григ не позволил, — тихо ответил Басор.

— А чё он на тебя так залупился? Или ты ему яйца дверью прищемил? Вы же тут вроде как в авторитете, а тебя вон швырнули на Игры Огня, — спросил Анатолий.

— Если выживем после первого соревнования, то расскажу, а сейчас не буду. Я вам не доверяю. Плевать, что вы из прошлого. Я никому не доверяю, — сказал Басор и отвернулся к стене.

Анатолий фыркнул, подумаешь, какая цаца. Он переглянулся с Игорем, тот в ответ пожал плечами. Однако время шло, а судя по ровному дыханию близнецов, они теряли его напрасно. Анатолий подложил руку под голову и сомкнул веки. Он не боялся соревнований, но что-то не давало ему покоя. Какая-то недосказанность, что-то непонятное творилось вокруг их двоих. И какого-то быка оживили на Меркурии. Он решил пока занять выжидающую позицию и осмотреться. А там… что будет, то будет. Русский «авось» пока ещё не подводил.

— Ну что же, черти, подъем! Осталось пятнадцать часов до перемещения, потратим же их с пользой!

Казалось, что только что закрыл глаза, а уже нужно открывать. Однако Игорь почувствовал себя отдохнувшим и посвежевшим, словно проспал восемь часов. Он не знал, что Гесдарь потратил остатки бионодов для восстановления подопечных. Маленькие доктора растворились в «песке пустыни» и трудолюбивые наноиды разложили их на составляющие, стерли в молекулярную пыль.

Люди вышли в тренировочный зал и Гесдарь приказал взять шаруны. Каждый взял четыре штуки. Они вышли в длинный коридор и затопали к лифту. Из-за других дверей не доносилось ни звука, это подтвердило догадки Гесдаря об осведомленности других инструкторов. Похоже, что в этот раз он выйдет последним на поверхность.

— Слышь, так за чё на тебя Григ-то обиделся? — Анатолий толкнул Басора в бок, но тот лишь отмахнулся.

Длинный коридор из глухих стен и внушительных дверей закончился уже знакомыми створками лифта. Гесдарь нажал на «ручные часы» и через пару мгновений перед людьми показалось обгорелое лицо привратника.

— Привет, красавчик! Ты чё, брови выщипал? — хохотнул из-за спины Гесдаря Анатолий.

Его слова вызвали эмоций не больше, чем валяющиеся под ногами осколки камней. Всё внимание головы привратника было обращено к Гесдарю.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, Гартец! — проворочал инструктор. — Нам нужно подняться на поверхность.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, Гесдарь. А я думал, что ты просидишь в своей комнате до самого перемещения. Остальные давно уже на поверхности, одни вы остались. Поднимайтесь! — ответил привратник. Двери лифта распахнулись.

— Мда. Что ж, если узнали земляне, то остальные планеты тоже готовят своих смертников именно к этому соревнованию, — рассуждал в кабине лифта Гесдарь. — Раньше такого не было. И «ангелы» не могли пройти к своим подопечным, и тема соревнований объявлялась только накануне, а не за несколько дней. Черт знает, что творится с этими организаторами.

Игорь стоял за ним, упершись взглядом в широкую черную спину. От инструктора пахло мускусом и нагретой пластмассой. Фара думал — с каким же остервенением нужно заниматься спортом, чтобы развить такие мышцы? Мускулы перекатывались под кожей, когда Гесдарь двигался, или поднимал руки. Эти движения завораживали, казалось, что под черной тканью ворочаются разбуженные от спячки удавы. Игорь помнил, с какой легкостью инструктор раскидал их с Бойцом и поблагодарил высшие силы, что Гесдарь не выступает против них на соревновании. Хотя, он говорил о каком-то Кусториме…

— Гесдарь, а кто такой этот Кусторим? С чем его едят? — спросил Игорь

— Это жестокий человек. Мы вместе выступали на Играх Огня, и я с огромным трудом справился с ним. Теперь он будет мстить. Так как он пока не может добраться до меня, то сначала будет отрываться на вас. И это очень плохо, — вздохнул Гесдарь.

— То есть из-за тебя огребем мы? А чё? Прикольно, — крякнул Анатолий.

Гесдарь что-то хотел ответить, но в этот момент лифт остановился, двери с легким шорохом распахнулись. Инструктор шагнул в проем, и кандидаты, как утята за уткой, проследовали за ним.

Группа вышла в небольшой зал, где отсутствовали предметы мебели, зато на одной стене висели в рамочках около пятидесяти фотографий. К лицам на фотографиях не хватало только надписей: «Их разыскивает полиция». Не то, чтобы они все были уродливы или выглядели отталкивающе. Нет. Обычные лица обычных людей. Вот только в глазах этих людей светилась какая-то сумасшедшинка и на каждом лице выделялись синяки и ссадины. По верху экспозиции шла табличка с надписью «Победители». Игорь увидел среди прочих фотографий лицо Гесдаря и толкнул локтем Анатолия. Тот поджал губы и понимающе покачал головой.

Напротив стены почета, скрестив руки на груди и склонив голову набок, стоял Гартец. Сунуть в руки бокал шампанского, и он стал бы похож на эстета, который застыл перед картиной новомодного художника.

— Другие давно там? — Гесдарь кивнул на оконные стекла, где виднелся темно-зеленый лес, и мелькали человеческие фигуры.

— Достаточно, чтобы сносно перемещаться и не падать. Всего доброго, Гесдарь. Надеюсь, что твои подопечные принесут нам победу, — проговорил Гатрец, не отрываясь от лицезрения фотографий.

— А я надеюсь, что они не сдохнут на первом же соревновании, — пробурчал инструктор и шагнул к двери, ведущей на выход.

— Ты это… в следующий раз держись от костра подальше. А то ни одна баба такому красавцу не даст, — бросил Анатолий Гатрецу.

Привратник осклабился, и эта улыбка показалась оскалом на обожженном лице. Может, он специально не прибегал к помощи бионодов, чтобы казаться страшнее? Игорь ничего не сказал, прошел мимо странного человека, который вызывал не страх, но жалость. Другие кандидаты предпочитали не смотреть на Гатреца, прошли мимо него, как вы проходите мимо фонарного столба.

По глазам, привыкшим к подземельному полумраку, ударил яркий свет солнечного дня. Игорь заморгал и начал массировать веки пальцами, водопадом полились соленые слезы. Другие кандидаты тоже вытирали глаза. Гесдарь же неторопливо направился к стоящим в отдалении людям. Анатолий разглядел среди них Марона и приветливо улыбнулся. У того дернулась щека и он отвернулся к стоящему рядом подтянутому русоволосому мужчине. Этот мужчина оглядел пятерку Гесдаря и кивнул Марону, в чем-то соглашаясь.

Пятерка оказалась предоставленной самой себе. Игорь с Анатолием следили за летающими над поляной и над домом людьми. Они мельтешили, словно мошки летним вечером. Фара напрягся и смог сосчитать парящих кандидатов. Двадцать человек разной комплекции. Они перемещались на большой скорости, приседали в воздухе, делали смертельные петли и выходили из пике. Двое устроили рыцарский турнир, они разлетались на разные концы поляны и сходились почти в центре, уклоняясь в последний момент. Игорь смог разобрать за забралами шлемов Трауна и Комсота. Толстенького Руэналла выдала фигура и активное помахивание рукой.

Если бы Игорь увидел такое зрелище в своем времени, то решил бы, что сошел с ума — люди в шипастых доисторических доспехах парят в воздухе, как наскипидаренные Гермесы. И скоро эти люди сойдутся в эпохальной битве, где будут убивать друг друга, без жалости и сомнения. Тот, кто пожалеет соперника и засомневается в правильности происходящего — вряд ли доживет до второго соревнования. Игорь заметил, как инструктора махнули своим подопечным, и вспотевшие люди опустились на землю. Сошли на траву с блестящих дисколетов.

Привратник Гатрец сидел на крылечке своего дома и задумчиво поглаживал спутанную шерсть козы. Неважно, что коза ненастоящая — молоко у неё получалось очень и очень хорошее. Он осматривал людей и загадывал — кто из них имеет шансы дойти до финала?

— Ну что, другие инструктора согласились провести маленькую репетицию и сыграть команда на команду. Играть будете без умышленного членовредительства, так что остается только пинаться и бить руками, — сказал подошедший Гесдарь.

— Ага, значит, мы их будем пинать, а они нас на крючья насаживать? — хмыкнул Анатолий и показал на шипасто-крюкастые доспехи.

— Шипы и крючья на них из мягкого пластика, это нужно, чтобы люди привыкли к своим будущим доспехам. Так что не ссыте и покажите, как я вас обучал. Не дайте старику ударить в грязь лицом перед другими инструкторами, — Гесдарь осклабился и смахнул несуществующую слезу.

Анатолий хотел что-то добавить, но Гесдарь рыкнул обычную присказку про то, что времени мало и коснулся хроносалютема. Несколько секунд и на пятерке оказались привычные доспехи. Солнце играло на металлической поверхности шипов, они выглядели и ощущались как настоящие. Игорь прикоснулся к одному, и шип мягко согнулся от прикосновения. Потом снова восстановил форму, будто примятая трава приняла свой первоначальный вид. Дисколеты упали в траву, и пятерка встала на них.

— Значит так, Труван и Марон — ваши подопечные в одной команде. Ларуд и Строган — ваши в другой. Моих можете разделить на две группы. Марон, ты, наверно, возьмешь пришельцев из прошлого? — хитро сощурился Гесдарь.

Судя по тому, как он командовал, ребята сделали вывод о том, кто главенствует среди инструкторов. Марон сдержался и ответил на подначку своей ослепительной улыбкой. Игорь видел, как заулыбался Руэналл и даже на лице вечно угрюмого Комсота появилось что-то напоминающее гримасу перед чиханием.

— Мы возьмем близнецов, можем ещё и года в придачу. А Ларуд и Строган пусть забирают этих… — Марон замялся и не закончил предложение.

Гесдарь повернулся к своим подопечным.

— Всё поняли? Я буду судить, игра будет идти до трех голов. Постарайтесь не облажаться, — проворчал Гесдарь и хлопнул Анатолия по плечу, отчего того отбросило на пару метров, но он смог удержаться.

— Тебе повезло, что эти шипы не настоящие, а то выковырял бы тебе глазик, засунул в задницу и моргать заставил, — огрызнулся Анатолий, потер ушибленное плечо и переложил стик с когтями в другую руку.

Гесдарь только ухмыльнулся на эту угрозу и согнулся в полупоклоне, приглашая людей присоединиться к остальным. Игорь и Анатолий встали к тем участникам, среди которых не было Руэналла с Комсотом. Траун нахмурился, глядя на них сквозь прорези шлема.

— Итак, правила просты — вам нужно забить мяч в чужие ворота. Мяч имеет свойство падать, так что старайтесь его не ронять. Ворота там и там, — по велению хроносалютема Гесдаря в воздухе повисли черные квадраты ворот. — Кто из вас встанет вратарем — решите сами. Бить противника, а тем более сбивать его с дисколетов не только можно, но и нужно. Не зря же соревнование будет проходить над действующим вулканом. Сегодня мы будем вас предохранять от падения, но завтра… Завтра мы ничего не сможем сделать. Чего встали? Времени и так нет, игра началась!

Дисколеты взмыли в воздух.

Немного истории

Вам часто доводилось брать на себя ответственность за предстоящее дело? Так брать, чтобы и на ковер вызывали, и спрашивали постоянно, и дергали ежесекундно? Брали? И какие ощущения вы при этом испытывали? Стремление выполнить дело до конца, или надежду на «авось»?

И вот это ни с чем несравнимое ощущение восторга — вы король мира! Вам доверили такое ответственное дело!!! Хотя, зачастую бывает ощущение полностью противоположное восторгу — опять на меня перекинули свою работу… И вот уже на душе не восторг, а досада. И делать ничего не хочется, а если и делать то на «отцепись». Правда, зачастую вместо «отцепись» используется другое слово, но мы же с вами интеллигентные люди и не будем употреблять слова, которые пишут на заборе. Может, поэтому их и называют забористыми?

Хотя, ответственность бывает разной: кого-то отправляют в магазин за молоком и это огромная ответственность, словно принести голову дракона; а кого-то всего лишь просят запустить орбитальную станцию в космос. Всего-то маленькую станцию в бескрайний космос.

У Фары в этот вечер ответственность была гораздо меньше — он должен всего лишь постоять в сторонке, пока Жало с Бойцом поговорят с представителями группировки «Эльмаша». Задание небольшое, поэтому не стали брать автоматы, ограничились «ттшниками» и «макарычами». Семь человек стояли возле двух черных «БМВ» и неспешно вели беседу, в ожидании прибытия оппонентов. Ещё пятнадцать человек сидели в «схронах» и только ждали сигнала.

Встреча проходила в лучших традициях бандитских разборок. На Северном кладбище, в районе «еврейской секции». Сюда и днем-то люди не заглядывают, а вечером тем более — какой чудак попрется на поляну, где нагоняют тоску убогие серые плиты с вырванными фотографиями? И над этим всем висела красный указатель, повешенный каким-то черным юмористом. Белые буквы «Одесса мама» подчеркивали принадлежность местных обитателей.

В другом месте кладбища покоились останки главарей некогда мощной организации «Уралмаш». Жалу показалось символичным организовать встречу именно на том месте, где похоронены те, кто боролся за обретение власти в Екатеринбурге. Своего рода мрачное напоминание о том, что и сильные мира сего оказываются смертными. Возле памятников «погибших на полях разборок» встречаться было глупо — окружающая местность утыкана видеокамерами, как ежик иглами. А тут спокойно и почти нет людей.

Подъехали два «Мерседеса», остановились, подняв облачка пыли. Из них неспешно вышли те, кого так ждали. Лица сосредоточенные, глаза холодные. Такие глаза бывают у игроков в покер. «Восемь человек, это не так уж и много» — подумал Игорь. — «В случае чего их нафаршируют свинцом за две секунды». От группы «Северных волков» отошли Жало с Бойцом. С другой стороны тоже шагнули двое.

Люди подходили друг к другу не торопясь. Они прекрасно понимали, что возможно это их последние шаги. Игорю эта сцена напомнила недавно виденный эпизод по обмену пленными. Тоже подошли четверо, двое с разных сторон поменялись местами, и каждая пара ушла к себе. Четверка остановилась в паре десятков шагов от остальных людей. Первым заговорил седовласый сморщенный человек. Его правая щека то и дело дергалась, словно он говорил что-то смешное и подмигиванием приглашал присоединиться к веселью.

Игорь поймал себя на том, что пальцы правой руки тоже подрагивают, они жаждали выдернуть из-за наплечной кобуры пистолет. С оружием в руках как-то спокойнее, но пиджаки у людей с другой стороны тоже оттопыривались, поэтому Игорь ощущал себя как на бочке с порохом, и неизвестно, когда догорит фитиль.

Речь шла о переделе территории — «Северным волкам» стало тесно на том пятачке, который выделили люди с татуированными пальцами. Группировка расширялась, молодым и злым нужно было расти. Однако они не единственные, кому хотелось ничего не делать, но вкусно кушать и сладко спать рядом с мягкой. Интересы переплелись и теперь люди ждали окончания разговора четверки.

Вороны кружили над головами, истошно перекрикивались между собой. Крылатые вестники смерти словно чуяли поживу и слетались на пир. Белые капли упали на лобовое стекло «БМВ» и вызвали злобное шипение Кота. Он всё также переживал за машины, хотя давно уже не угонял их, гораздо безопаснее было купить или «получить в подарок». Четверка переговаривалась, напряжение росло, сумерки сгущались.

— Долго ли они тереть будут? — проворчал Носорог. По его бледному лицу прокатилась капелька пота. Огромные кулаки сжимали невидимый эспандер.

— Ждем, — почти прошептал Фара.

— Понятно, что ждем. Но ожидание пытки порой хуже самой пытки, — отозвался Змей.

— Блин, Глист, тебе бы только сумничать, — огрызнулся Носорог.

Игорь заметил, как дернулись желваки у Змея, но тот смолчал. Эх, если начнется перестрелка, то нужно быть наготове, а у этих сведенцев опять свара. Или ещё больше потемнело, или тень от кружащих ворон сгустилась? Четверка людей разговаривала…

На небосклоне цвета пошехонского сыра замерцали первые отблески звезд. Кладбищенская тишь перечеркивалась только истошными криками ворон и тихим шелестом крон деревьев. Игорь вновь ощутил то самое тоскливое чувство, какое появляется при посещении кладбища.

Наконец, четверка распалась на пары и Жало с Бойцом отправились в обратный путь. Лица хмурые, зубы стиснуты, значит, переговоры завершились неудовлетворительно. А это означало только одно — грядет война. И нужно будет заиметь глаза на затылке и каждую секунду быть готовым к удару в спину.

Седовласый со своим молчаливым спутником дошли до своих. Пожилой махнул одному из бойцов, крепышу в кожаной куртке, и тот открыл багажник. «Северные волки» насторожились — от оппонентов можно было ждать чего угодно. Фара видел, как рука Носорога нырнула во внутренний карман.

Крепыш вытащил из багажника два пластиковых мешка для мусора. Судя по округлым предметам внутри, там лежали капустные кочаны или небольшие арбузы. Седовласый человек обернулся и посмотрел на стоящих напротив людей. Крепыш размахнулся от души и швырнул мешки в сторону «Северных волков». Пакеты пролетели больше, чем половину пути и ударились о землю. Наружу вылетело содержимое, и это были не кочаны. Игорь увидел, как под его ноги подкатилась отрезанная голова одного из пятнадцати человек, которые должны находиться в засаде. Одного из «схронов»…

Война объявлена, и Носорог первым не выдержал психологического давления. Он закричал, когда его начищенный до блеска ботинок коснулась носом отрезанная голова лысого парня, который подстраховал его на тренировках. Носорог выхватил «Макаров» и открыл стрельбу.

Ответственность Игоря в этой встрече «просто стоять в сторонке» исчерпала себя, и он присоединился к общему истреблению себе подобных. Или «Северные волки» или «Эльмашевские»… Самые смелые вороны уже приступили к выклевыванию глаз…

Первое соревнование

Нет такого существа на земле, которое бы так хорошо умел доставлять боль себе подобным, как человек. Вы можете представить свинью с ножницами для отрезания хвостов? Или лису, которая загоняет товаркам иголками под когти? Или инфузорию-туфельку с паяльником? Только человек способен на бессмысленную жестокость. Только высшее существо…

Такие мысли появились у Игоря, когда он вместе с другими четырьмя кандидатами взошел на платформу, которая должна доставить на первое соревнование. Прошедшая тренировка отняла много сил, но их команда всё же выиграла эту игру. Красный мячик то и дело падал вниз, кандидаты старались его перехватить, сталкивались и слетали с дисколетов. Инструктора подхватывали упавших игроков сетью из наноидов, не давали удариться о траву.

Анатолий пару раз хорошенько врезал Трауну, в память о его поддержке Марона. «Серенький» человечек не остался в долгу и с размаха заехал Анатолию ловушкой по ребрам. Если бы когти на стике были настоящие, то Бойцу явно понадобились бы длинная нитка и игла. Он погнался за Трауном, но тот ловко поднялся вверх, сделал «бочку» и оказался позади. Дисколеты с силой ударили Бойца в спину. Гесдарь подхватил его почти у самой земли. Анатолий погрозил Трауну кулаком, на что тот лишь рассмеялся и упорхнул к воротам.

Игра продолжалась около трех часов — ворота специально сделали меньше, чем в лакроссе и забить пухлому Руэналлу было проблематично. Он всегда оказывался там, куда летел мячик. Игорь не ожидал от толстяка такой ловкости и каждый раз чертыхался, когда видел, как Руэналл берет безнадежные мячи. Зато у них в команде вратарь оказался не столь профессиональным игроком, если бы не отчаянные броски Анатолия, то неизвестно — на чьей стороне оказалась бы победа.

Ужин под открытым небом не баловал разнообразием — всё тоже серое месиво и сухая вода. Инструктора съели свои порции быстрее кандидатов и скомандовали располагаться на ночь. До начала первого соревнования оставалось меньше десяти часов. Игорь с Анатолием обрадовались, что не придется спускаться в душное подземелье и тут же развалились на примятой траве.

Под треньканье цикад и соловьиное пение все тридцать человек заснули. Коза меланхолично жевала траву и посматривала на лежащих людей. Комары и мошки отлетали от поляны, когда слышали едва слышное гудение стрекоз. Механическое создание успешно пародировало стрекот природного врага мелкоты. Ни одно насекомое не потревожило человеческий сон.

— Подъем, смертники! Нам ещё нужно добраться до точки, а это одиннадцать тысяч километров. Грузитесь на платформы! — голос Гесдаря заставил подскочить не только кандидатов, но и механический завод по производству молока.

Солнце поднялось над горизонтом и теперь освещало людей, которые вповалку лежали на траве. Птицы с веселым щебетаньем разглядывали скопление на поляне, они уже успели привыкнуть к тому, что люди здесь иногда появлялись, а потом пропадали до следующего лета.

Последние бионоды, что оставались у инструкторов, были использованы на восстановление сил кандидатов. Несмотря на это, люди поднимались неохотно. Они кидали взгляд на пять платформ, и снова пытались смежить веки.

Марон не выдержал первым. Черные обручи окольцевали его подопечных и перенесли на одну из летающих плит. При приземлении кандидаты слегка ударились о поверхность. Совсем легонько, дабы не поломать чего, но минуты две хватали ртами воздух, как выброшенные на берег караси. Чтобы не повторить их участь, остальные участники пошли сами. Каждый к своему инструктору.

Гесдарь оглядел команду, покачал головой, мол, таких салаг только на переработку пускать, а не на соревнования выставлять. Игорь понимал, что он так делает для подбадривания — их пятерка выгодно отличалась от других кандидатов. Оказалось, что Руэналл был не самым пухлым — ещё два человека страдали излишним весом. Трое кандидатов впечатляли своей худобой, по ним можно изучать анатомию. Остальные же больше походили на бригаду наемных работяг, куда набираются все, без разбора. Кто из них вернется обратно? Об этом будет известно только вечером.

— Все погрузились? Последнее слово перед отправкой. Когда вы выйдете на поле, в головах зазвучат голоса, не пугайтесь — то мысли и отклики людей, которые поставили на вас, и будут смотреть вашими глазами, а также ощущать вашу боль. Теперь вы станете их персонажами, как в компьютерной игре. Думайте только о противниках и голоса исчезнут. Поначалу будет трудно, но со временем привыкнете. И это… Аккуратнее, на этот раз всё будет серьёзно и на кону стоят ваши жизни. Неизвестно, когда ваши матрицы достанут с полок хранилища, так что постарайтесь держаться до конца! Двинулись! — Гесдарь махнул рукой, и платформы одна за другой поднялись в небо.

Гатрец остался на земле и провожал улетающих тоскливым взглядом. Он уже сделал ставку на одного человека, и этого кандидата не было среди тех, кто сейчас взлетал с полянки. Гатрец редко ошибался в своих предсказаниях. Коза тоже взглянула на платформы и вернулась к прерванному занятию — к поеданию и переработке травы. Её рога покраснели, а это означало, что скоро можно будет сцеживать молоко.

— Гесдарь, а как мы на одиннадцать тысяч скакнем? Это же сверхскоростной самолет нужен, а не эти черепахи, — Игорь топнул по платформе ногой. Та едва вздрогнула.

— Вот сразу видно, что вы не из нашего времени, — оскалился Гесдарь. — Делайте также, как остальные.

Другие кандидаты сели на платформу и по-турецки скрестили ноги. Они словно собирались медитировать, не хватало лишь успокаивающей музыки и удушливого запаха благовоний. Игорь переглянулся с Анатолием и тоже постарался так сесть. Раньше бы ноги не согнулись под таким углом, но сейчас он спокойно сложил их в «позу лотоса» и даже промычал что-то вроде «О-о-оммм». Анатолий усмехнулся и примостился рядом. Они сделали колечки из больших и указательных пальцев, уперли локти в колени и замычали, как два быка при виде огромного стада коров.

Помирать, так с музыкой!

Гесдарь кинул на них взгляд, укоризненно покачал головой, но не стал ничего говорить — может, это у них такой обряд для успокоения нервов. Платформы тем временем поднялись на полкилометра над поверхностью земли. Далеко внизу остался синий домик на полянке. Впереди, насколько хватало глаз, расстилалась зеленая бархатная простыня леса, перечеркнутая жилами рек и испачканная кляксами озер. Поля вылезали вытертостями на бархате. Воздух похолодел, ветер подул с такой силой, словно собрался сбросить с гладкой поверхности дерзких пришельцев.

Платформы окутывал синеватый туман, он словно заключал прямоугольники в голубые сферы. Вскоре в воздухе повисли пять шаров огромного диаметра. Из центрального шара донесся рыкающий голос.

— Три! Два! Один!

Шары сорвались с места, оставив после себя небольшие завихрения воздуха.

Игорь видел сквозь синий туман только летящих неподалеку соседей, далекая же Земля скрывалась в дымке. С какой скоростью они летели, что находилось под ними? Ветер не проходил сквозь тонкую стенку сферы, вообще никакого потока воздуха не ощущалось. Зато этот синий туман не мешал дышать — он ничем не пах, и если бы не цвет волнистых завитков, то можно и не обращать внимания. Ни близнецов, ни Басора этот туман ничуть не тревожил. Стоящий же на корме Гесдарь и вовсе представлял из себя монументальную статую. Этакая кариатидная ростра из черного дерева, с оскаленными клыками и резными мускулами.

По внутреннему хронометру Игоря они летели всего пятнадцать минут, когда под платформой из дымки возник контур черной земли. Летающая «бетонная плита» села аккуратно, без толчков и подергиваний. Защитная сфера словно лопнула и резкий ветер в отместку за то, что его не пустили во время полета на площадку, разодрал синий туман в клочья, как сторожевой пес разрывает штаны на неудачливом воре.

Пять платформ остановились на черной каменистой поверхности. Она выглядела окаменевшей ноздреватой губкой, тут и там валялись мелкие камешки. Игорь огляделся по сторонам. Ещё одна гора возвышалась вдалеке, словно огромный прыщ на лбу подростка. Площадка, где они остановились, обрывалась с одной стороны и образовывала огромный круг. С другой же стороны коричневая поверхность с черными проплешинами тихо спускалась вниз, к зеленеющему подножью. Всюду лежат обожженные валуны — как комья лошадиного навоза, как большая черная живучка. Край кратера растянулся на огромное расстояние, будто бортиком окружил арену предстоящей смерти, а в центре клокотала, бурлила и плевалась вверх алыми языками пламени жидкая кровь Земли.

— Эх, и ни хрена же себе, — выдохнул Анатолий и этими словами выразил общее мнение.

Жар от лавы чувствовался издали. Игорю как-то приходилось ночевать в кочегарке у доброго истопника дяди Жени. Истопник тем вечером испил плату за ночь от зашедшего в гости Игоря, и завалился спать. «Постояльцу» же пришлось полночи подкидывать в гудящую топку уголь, чтобы отопление в больнице не упало, и истопника не выгнали с работы. Тот жар от топки как раз и напоминал воняющие химическим заводом волны, которые выплывали из центра кратера, когда ветер менялся и гнал их на людей. Слезились глаза, дышать было кисло. На головы сыпалась мелкая черная крошка.

— Если и есть на свете ад, то вход в него начинается здесь, — пробормотал Марон. Это единственный раз, когда Анатолий и Игорь не захотели с ним спорить.

— Я предупреждал, что будет жарко, — глухо проурчал Гесдарь.

Он хотел ещё что-то добавить, но не успел — Траун обхватил руками голову и упал на колени, словно острый приступ мигрени навестил в самый ответственный момент. Другие кандидаты посмотрели на «серенького» человечка и тоже начали клониться к обожженным камням, зажимая головы.

— Пришли дорогие болельщики, — услышал Игорь грохочущий голос Гесдаря. — Думайте о противниках!!!

Игорь не успел удивиться его словам, как шквал громко кричащего восточного базара ударил по барабанным перепонкам, оглушил и повалил на землю. Казалось, что он встал рядом с концертными колонками, а разнообразный многомиллионный хор с емким названием «Какофония» завопил каждый свою песню в микрофоны.

— Бей! Круши! — визжал фальцет.

— Выдави глаза! — рычал баритон.

— Я отдамся тебе, если выйдешь в финал! — вопил женский голос.

— Оторви ему яйца и запихни в глотку по локоть! — кричал дискант.

— Трахни их, ты мой последний шанс, — грохотал чей-то бас.

Игорь успел понять, что именно чувствуют сумасшедшие, которые слышат чужие голоса. Это было ужасно — каждый человек из миллионного сонма рвал горло и старался привлечь внимание участника. Щеку полоснуло болью, он открыл глаза и уткнулся в острый край скальной породы, по которому стекала грязно-красная капля. Капля его крови. Он, как и остальные кандидаты, бился на камнях, словно в конвульсиях эпилептического припадка. Миллионы голосов людей с четырех планет одновременно говорили, пытаясь ободрить, мотивировать кандидатов.

Гесдарь и остальные инструктора угрюмо ждали, пока первая волна спадет. Пережить первую волну, а дальше будет легче. Гесдарь и сам вспоминал себя на месте подопечных, он тогда тоже не выдержал и упал в зеленый мох тайги. Правда, на колени, но всё равно упал, а вот Кусторим остался стоять…

— Думайте о противнике! — взревел Гесдарь, когда заметил, что на другой стороне появилась пятерка синих шаров.

Сквозь дымок, идущий от лавы, Гесдарь отчетливо видел, как шары лопнули, будто невидимый великан проколол их булавкой. Крошечные фигурки сошли с пластинок платформ и тоже попадали на горячие камни. Участь первой волны настигла и кандидатов, которые прибыли на край кратера гораздо западнее землян.

Шесть человек устояли на восточной стороне кратера и Гесдарь даже с такого далекого расстояния смог разглядеть, что один из людей на корпус выше остальных. Правитель Меркурия на этот раз дал Кусториму поистине великанское тело…

— Думайте о противнике! — закричали уже пять голосов, и Марон даже пнул одного из кандидатов. Не стоить говорить — кого именно. Гесдарь только укоризненно покачал головой.

Игорь слышал голоса инструкторов. Он попытался сосредоточиться на тех, кто вскоре будет нападать на него с единственным желанием — убить. Убить, чтобы прожить самому ещё чуточку, ещё несколько дней и ночей. Перед глазами мелькали чернокожие, краснокожие, желтокожие противники. Он пытался представить себе китайцев, африканцев и индейцев — как ни странно, но гул голосов отходил на второй план.

— Откуси ухо! Сломай нос! Отсосу, если выдержишь! Вырви кадык! — голоса становились тише.

Вскоре Игорь смог подняться. Сначала на колени, а после на дрожащие ноги.

Ассимиляция с эмоциональным выплеском болельщиков прошла успешно.

Звуковые волны заглушены.

Функционирование нормализовано.

Другие кандидаты тоже поднимались с камней. Расцарапанные лица, разбитые костяшки — первое крещение кровью произошло. Кандидаты увидели других, тех, с кем судьба свела в этот сгущающийся вечер. Вечер? Игорь протер глаза — ведь они улетали утром! Потом вспомнил о разнице во времени, другая сторона Земли, ничего не попишешь.

— Вставайте! Поднимайтесь! Скоро появится Великий Григ, он должен видеть своих кандидатов стойкими и готовыми к соревнованию, — грохотал голос Гесдаря.

Игорь вздрогнул, когда миллионную разноголосицу перекрыл голос, показавшийся очень знакомым. Дрианна! Женский голос прокричал в голове Фары: «Береги Басора! И сам берегись!» Игорь закашлялся, когда увидел, что Анатолия тоже словно ударило разрядом тока. Кандидаты встали на ноги. Четыре команды по четырем точкам кратера.

Земляне не видели лиц меркурианцев, а венерианцы не могли разобрать марсиан. Если бы от четырех групп можно было провести прямые линии, то точно над их пересечением в воздухе задрожал светлый кокон, похожий на яйцо огромной курицы.

— Это что ещё за хрень? — Анатолий кивнул на возникший объект.

— Эта «хрень» у нас правителем Великим Григом зовется, — проворчал Басор, он дул на ободранные костяшки пальцев. — Он всегда появляется под девятую симфонию Баха.

Светлый кокон уплотнялся, приобретал черты лица. В воздухе загремела тревожная органная музыка. Анатолий с Игорем сразу узнали её — в рок-обработке она стояла на вызове у Кота, только не могли вспомнить название. Играл орган, тяжелые, торжественные звуки должны подчеркнуть величие появления правителя годов Земли. Вот на коконе, под очередной грохочущий пик музыки, проявились глаза, черные, как застывшая лава по краям кратера. Прямой нос, узкие губы, Игорю даже удалось увидеть тонкую ниточку шрама, что спускалась от правого уголка, словно Великий Григ пустил слюну при виде смертников и их инструкторов. Зачесанные назад седые волосы открывали большой лоб с глубокими бороздами морщин.

Вырисовывалось лицо человека, который привык повелевать. Это лицо и видели Игорь с Анатолием в фойе небоскреба, откуда их вывела Сиатра. Вывела вроде бы недавно, а кажется, что с тех пор прошел не один месяц… Также, как и тогда, лицо Великого Грига показалось Игорю чем-то знакомым. Он заметил, как и Анатолий скривился, пытаясь выудить из памяти образ правителя годов Земли. Нет, не получается. Вроде бы вот оно, знакомое лицо, крутится над лавой, как курица-гриль на жаровне, а вспомнить не получается. Видели где-то и всё тут.

Торжественная музыка взмыла вверх и лавиной ухнула вниз. Наступила тишина, особенно ощутимая после грохочущей музыки. В этой тишине морским прибоем раздавались всплески и шум волнующейся лавы. Лицо Великого Грига окончательно сформировалось, и тонкие губы дрогнули.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, многоуважаемые умстеры и гозоры четырех планет! — прозвучал мягкий баритон, казалось, что Григ стоит рядом и говорит, не напрягая голос.

Игорь даже обернулся на всякий случай, и как раз в этот момент в голове взорвался очередной хор болельщиков. Каждый старался выкрикнуть как можно громче приветствие Великому Григу, будто он мог их услышать. Больше половины участников смогли устоять на ногах, но некоторые всё же присели под накрывшей звуковой волной. Гесдарь одобрительно кивнул — если кандидаты выдержали, то и во время соревнования не будут отвлекаться на выкрики болельщиков.

Над огромной головой в вечернем небе возникали объемные фотографии. Лица менялись одно за другим. Игорь видел эти лица совсем недавно — в зале Гатреца на стене с надписью «Победители».

— Рад вас приветствовать на первом соревновании Игр Огня! (снова исступленный вой голосов в головах кандидатов) Эти Игры знаменательны тем, что проходят уже пятидесятое лето! (Взрыв криков, среди них преобладали признания в любви к правителю годов) Пятьдесят лет мы искореняли преступность на всех четырех планетах, но в первую очередь, мы искореняли её в наших сердцах! (Вой и иступленные крики) Вы помните, как всё начиналось?

(На этот раз глухое урчание было ответом на его слова)

— Да-да-да, пятьдесят лет назад на Игры Огня выходили люди, которые набирали пять тысяч баллов. А теперь? Теперь мы видим тех, кто набрал всего две тысячи и дальше граница будет только уменьшаться. (Взрыв согласных голосов) Каждый из людей может поставить свои накопленные баллы на того кандидата, который по их мнению достоин финала! Каждый из людей ощутит ту боль и те страдания, которые испытает кандидат, но также испытает радость от победы и азарт соревнования, которые во сто крат превосходят муки! Каждый из людей может почувствовать упоение битвы и выплеснуть накопленные за лето эмоции! Каждый может примерить на себя роль кандидата и очиститься в горниле жаркой схватки! Возрадуемся же наступлению Игр Огня!!!

Игорю показалось, что его голова вот-вот лопнет от истерично-фанатических криков. Невидимые люди рыдали, кричали, смеялись и свистели у него в голове. Фара так и представил, как мать Сиатры разливается соловьем в голове Анатолия, пока обнаженное тело лежит на пляжной кушетке возле морского прибоя. Может быть, её муж находится в голове другого кандидата и, в пылу боя на Играх Огня, они смогут решить семейные споры, не прибегая к помощи скалок и сковородок?

Гул голосов не стихал ни на миг, а в это время небольшой участок камня перед кандидатами начал подниматься вверх, как останавливающий столбик на парковке. Толщиной с ногу Гесдаря, он медленно выползал из каменистой поверхности. Поднявшись на уровень полутора метров, столбик вздрогнул и от него в разные стороны отошли небольшие ответвления. Он стал похож на «деревянного человека» для тренировки каратистов, кугнфуистов и других «истов». Игорь не раз такой видел в фильмах про Брюса Ли. На каждом ответвлении, оказавшемся полочкой с невысокими бортиками, лежало по четыре шаруна. Всего двадцать пять ответвлений, будто на краю кратера выросла каменная елочка с новогодними шарами. Хотя, такую елочку мог представить себе только какой-нибудь поклонник кубизма с очень бурной фантазией. Игорь заметил, что подобные «елочки» выросли и перед другими кандидатами.

— Инструкторы, вашим подопечным выдаются нейтральные шаруны, которыми вы не сможете управлять. Это сделано для того, чтобы вы не могли влиять на ход соревнований. Они должны храниться у кандидатов вплоть до окончания Игр, либо прекращения жизненного цикла. Ваша задача — проследить за этим, — огромная голова Великого Грига выдала традиционную фразу предупреждения.

Инструкторы склонили головы в знаке согласия и начали разбирать шаруны. Черные они совали в руки кандидатов, а голубые клали у ног. Игорь вновь ощутил гладкость и тяжесть морских голышей. Особенно непривычно смотрелись голубые камни на пористой, похожей на пемзу, поверхности края кратера. «Ёлочка» втянула в себя «ветви» и ушла в породу, через пять секунд ёе верхушка ничем не отличалась от остального каменистого пейзажа.

— Повнимательнее там и держитесь подальше от самого большого меркурианца, — шепнул Гесдарь, когда сунул шаруны в руки пришельцев из прошлого.

Другие инструктора тоже что-то шептали своим подопечным. Шептали затем, чтобы не услышали другие земляне. Соревнования соревнованиями, но выдавать тайны и секреты возможным противникам…

— Кандидаты, займите свои позиции! — прогремел голос Великого Грига.

Огромные фотографии исчезли с неба, появилась алая цифра пятьдесят, слабо померцала несколько секунд и растворилась в небесной желтизне. Над каждой группой людей в небе возник черный прямоугольник. Словно черный квадрат сошел с картины Малевича, чуть растянулся по длине, размножился на четыре стороны и завис надгробными плитами.

Гесдарь нахмурился, когда увидел, как из шарунов вылетели черные щупальца и поползли по рукам кандидатов. Голубые шаруны у ног расплылись в круглые лужицы и затвердели, превратившись в дисколеты.

Габитуация к шарунам прошла успешно

Кандидаты готовы к соревнованиям

Прошло несколько секунд, на площадке появились затянутые в синюю ткань воины в фантастических доспехах. Гладкие щитки и блестящие пластины прикрывали жизненно важные органы, чтобы кандидат не умер сразу, а смог вернуться в соревнование, если получит удар скальпельным концом стика. Шипы на плечах, коленях и ступнях по остроте не уступали иглам ежа. Крючья на локтях блестели в лучах заходящего солнца, как намазанные салом. Сквозь щели забрала сверкали глаза. У кого-то испуганно, у кого-то зло.

— Берегите себя, — проурчал Гесдарь и тут же рявкнул. — Взлетели!

Двадцать пять человек в синей форме, синих шлемах с белыми полосами, вступили на голубые дисколеты и те подняли их к небу, к мерцающему черному квадрату. Игорь поднимался на дисколетах и смотрел, как с других концов кратера к своим воротам поднимаются иные команды. В вечернее небо поднялись одетые в красное преступники Марса, черные меркурианцы и желтые венерианцы. Форма должна была указать на цвет планеты, за которую выступают кандидаты. Дышать стало очень трудно, воздух казался насыщен кислятиной и запахом гнили.

— Не бзди, Игоряха! Прорвемся! — донесся веселый голос Анатолия.

— Да это не я так навонял, это всё вулкан, — ответил Игорь.

— Ну и я чуть-чуть, — подхватил пухленький Траун, которому досталась почетная роль вратаря.

Стик-ловушка у него был больше, чем у остальных, шипы длиннее, а крючья выдавались на целый метр в разные стороны. Он должен был защищать ворота-квадрат. Двадцать пять человек грохнули нервным смехом, заглушая голоса в головах. Игорь обнаружил, что слышит их уже гораздо меньше, словно звук телевизора в соседней комнате.

В руках покачивались стики-ловушки. Удобные, словно черенки лопат, вот только на лопатах не ставят с одной стороны когти, которые длиннее зубьев от граблей, а на другой стороне скальпельное лезвие штыка. Они поднялись к воротам и развернулись к вращающейся голове Великого Грига. Она продолжала вращаться над небольшой кипящей лавовой трещиной.

— Кандидаты! Вам выпала великая честь своим примером показать — какой неправедной жизнью вы жили и что вы обрели в итоге. Финалисту соревнований Игр Огня даруется право стать умстером без прохождения тестов. Он пройдет через очищающее пламя и станет одним из лучших! Он станет свободным и сможет начать с чистого листа. Сейчас начнется игра в лакросс, старинную игру земных жителей. Выигравшая команда получает шанс отпустить одного участника домой. Правила просты. Вам нужно этим мячом, — возле головы Великого Грига возник светящийся шарик, — забить гол любой команде. Команда считается проигравшей, как только ей забьют шесть голов или же от команды останется только половина. Чтобы ваша игра не превратилась в банальное побоище, уточню маленький ньюанс — атаковать можно, только если у вас мяч, либо вы нападаете на того, у кого мяч. На этом правила заканчиваются. Чтобы вам было веселее признавать ошибки, я приготовил небольшой сюрприз. Увидите в процессе игры. Начинаем отсчет! Три!

С последним словом голова Великого Грига начала опускаться в щель кратера. Яркий шарик сверкал уже над ним. В мозгу участников торжественно взвыли голоса: «Три!»

— Два!! — голова Великого Грига почти коснулась раскаленной расщелины.

«Два!!!» — взвыли голоса в головах. Игорь поймал себя на том, что его губы тоже произнесли этот счет. Напряжение росло, по переносице скатилась капелька пота. Он слизнул её. Соленая. Крепче сжал рукоять стика.

— Один!!! — голова Великого Грига наполовину скрылась в бурлящей крови Земли.

«Один!!!» — заревели голоса с такой силой, словно старались перекричать первую волну. Люди на дисколетах напряглись, готовые рвануть вперед, к заветному мячу.

— Начали!!! — громыхнул голос Великого Грига, когда последний волосок скрылся в лаве.

«А-а-а-а-а!!!!» — загрохотало в мозгу Игоря.

Но это был не единственный грохот — расщелина, где полностью скрылась голова предводителя годов Земли, взорвалась. Вверх взметнулись раскаленные камни. Кандидаты отпрянули к своим воротам и несколько секунд наблюдали, как кратер вулкана полностью скрылся под раскаленными камнями. Поле игры превратилось в жаровню. Падение туда несовместимо с жизнью.

Игра началась

Функционирование в норме

Адреналин впрыснут в половину от рекомендуемой границы

Игорь вздрогнул и попытался вспомнить хотя бы одну молитву. Ничего не приходило на ум. «Если и есть на свете ад, то вход в него начинается здесь!» — вроде бы так сказал оставшийся Марон.

Когда вниз рухнули взметнувшиеся раскаленные камни, то люди увидели мчащихся к мячу меркурианцев. Впереди летел огромный, в два человеческих роста, чернокожий кандидат. «Кусторим» — мелькнуло имя в воспаленном мозгу Игоря, где продолжали вопить и бесноваться болельщики. Хорошо ещё, что руками и ногами не мешали управлять.

— Вперё-о-о-од! — прокричал Анатолий и первым полетел навстречу черной команде. Позже Игорь вспоминал, что именно так командиры Красной Армии увлекали за собой в последнюю атаку обессиленных бойцов.

Игорь нажал носками на края дисколетов и помчался за другом. Он старался не смотреть вниз, на бушующее озеро огня и камня. Он летел, но успел заметить периферийным зрением, как к центру потянулись остальные команды. Руки стиснули стик, ноги напряглись двумя свернувшимися пружинами — коснись и распрямятся в диком прыжке. За спиной слышны подбадривающие крики коллег по несчастью.

Внизу пылает раскаленный ад…

Черный великан подлетел первым. Ловушка с когтями смела сверкающий объект. Возле него скучились остальные кандидаты в черном. Черная кожа, черные доспехи, черная ткань. Сверкали только белые зубы и белки глаз. Две секунды и великан полетел к команде землян. Остальные двинули за ним, оберегая с боков от приближающихся кандидатов в желтом и красном.

Игорь видел, как Кусторим взмахнул стиком и только врожденная реакция спасла Анатолия от того, чтобы его голова не оказалась в ловушке рядом с мячом. Боец присел и поднырнул под когтистую лапу. Кусторим даже не обратил внимания на оставшегося за спиной землянина — им должны были заняться остальные. Великан полетел дальше. Словно живой снаряд выпустили в скопление противника, или черный шар запустили в скопление синих кеглей.

Фара оказался как раз перед летящим снарядом. Он попытался стиком ударить по колену, но Кусторим лишь отодвинул ногу, как от игривого, но надоедливого щенка и ткнул концом стика в плечо Игоря. Удар страшной силы оставил глубокую царапину на защитном щитке и отбросил Фару на добрый десяток метров. Ещё бы чуть-чуть в сторону, и острие точно вошло в шею, пронзило Игоря, как игла энтомолога протыкает редкую бабочку.

Тут же выскочила табличка:

Повреждение! Повреждение!

Задета ключичная впадина

Здоровье — 2

Однако, из-за удара из ловушки Кусторима вылетел светящийся шар. Он словно сошел с новогодней картинки, не хватало лишь зеленой елочки со звездой на макушке. Игорь тут же нажал носками на края дисколетов. Нырок, уклон…

Шар у него! Правда, правая рука поднималась с режущей болью в ключице, но это пустяки — главное, что он завладел мячом!

Черный снаряд по имени Кусторим полетел дальше, а на Игоря уже мчался другой меркурианец. Оскал белых зубов не предвещал ничего хорошего. Широкий нос, маленькие глазки, толстые щеки вываливались сквозь решетку забрала. Уклониться нет времени! Он уже замахнулся стиком, когти на ловушке сверкнули в лучах уходящего солнца.

— А-а-а-а!!! — закричал Игорь нечеловеческим голосом. Точно такой же рев стоял у него в голове.

Стик меркурианца опускался с поразительной быстротой, он казался размазанной полосой и спустя один миг должен соприкоснуться со шлемом Игоря. Фара присел, как это сделал недавно Анатолий, и оказался на добрый метр ниже пролетающего меркурианца.

Черные плоскости дисколетов пролетели над Игорем и он, словно косарь косой, махнул заостренным концом стика по сухожилиям меркурианца. Лезвие прошло без сопротивления, как канцелярский нож по слоям бисквитного торта. Два фонтанчика крови цвиркнули вслед улетающему пришельцу из прошлого. Черный кандидат накренился назад, инстинктивно схватился за раненные ноги и начал заваливаться. Послушные дисколеты отреагировали на перенос веса и отклонились вместе с меркурианцем. Тот замахал руками, как сумасшедшая мельница, пытаясь восстановить равновесие, но дисколеты отклонились ещё больше… Меркурианец полетел вниз, в раскаленное жерло вулкана.

Меркурианцы — 1

Зрители в головах участников взвыли от радости, при виде падения человека. Он летел подобно кукле, брошенной в сталелитейный чан. Игорь не видел падения на твердую раскаленную поверхность, зато слышал дикий визг меркурианца. Небольшой всплеск лавы попал точно в открытый рот и визг оборвался. Человек на лаве вспыхнул зеленовато-голубым огнем, какой возникает, когда поджигаешь денежную купюру. Он дернулся пару раз и провалился в оранжево-алую массу.

Игорь ничего этого не видел, он несся к ближайшим воротам. Ближе всего оказались ворота венерианцев. На него летела желтая группа растревоженным роем ос. Наперерез мчались красные демоны Марса. Никого из своих рядом.

Не прорваться!

Игорь круто свернул в сторону и попытался оглядеться. Синие кандидаты остались далеко позади, среди них ревела как лось во время гона черная глыба Кусторима.

— Игоряха, сзади!!! — сквозь вой человеческих голосов донесся крик Бойца.

Раздумывать и оглядываться некогда. Игорь сделал сальто назад. Точно так же, как вчера проделал Траун. Он уже выходил из крайней точки, когда увидел под собой черные шипастые плечи. Один из меркурианцев незаметно подлетел к Игорю и собирался воткнуть в спину скальпельное лезвие штыка. Вместо этого кровь первого меркурианца смешалась с кровью подкравшегося. Игорь попал точно в щель между шлемом и щитком. Дисколеты ударили чернокожего в спину и сбросили его вниз, в бушующее море огня и камня.

Меркурианцы — 2

Получен новый уровень — убийца-любитель

— Держи, тварь! — Игорь и сам не понял, что это он прокричал вслед падающему. Казалось, что это грохнул хор в голове.

Желтокожие венерианцы оказались в нескольких десятках метров. От них не уйти! Игорь махнул стиком и выпустил шар в сторону подлетевшего Басора. Тот моментально сориентировался и передал пас одному из игроков в синих доспехах. Тому бы лететь, что есть дисколетных сил или передавать пас, но он застыл на месте, глядя на подлетающих красных игроков. Ближайший замахнулся стиком.

Красная кровь, хлестнувшая из раны на груди землянина, почти не отличалась цветом от доспехов марсиан. Игорю показалось, что марсиане искупались в бассейне с кровью, прежде чем взлететь над лавой. Краснокожий выдернул стик из тела падающего землянина и перехватил светящийся шар.

Земляне — 1

Убийца недолго скалился и летел к ближайшим воротам — наперерез ему метнулась огромная черная скала.

— За Меркурий! — грохнул трубный бас.

Марсиане что-то кричали своему коллеге по соревнованию, но он уже не слышал. Со сломанной шеей он падал вниз, а Кусторим опять летел к воротам землян. Он свернул голову марсианина так же легко, как свинтил бы крышечку у бутылки с газировкой.

Марсиане — 1

Игорь услышал свой сдавленный стон — всё напрасно, через несколько секунд чернокожий забьет гол. Другие земляне оказались не такими самоубийцами, как Анатолий и Игорь, они разлетались в стороны перед андалузским быком, который встал на задние копыта и одел шипастые доспехи. Сделать что-либо не успевали. Игорь, Анатолий и Басор оказались слишком далеко от замахнувшегося Кусторима. Фара видел толстенькую фигурку Руэналла, которой точно в солнечное сплетение ударил светящийся мяч.

Руэналл пролетел сквозь черный прямоугольник ворот, словно его в грудь лягнула взбрыкнувшая лошадь. Светящийся шар мчался вслед за ним. Только мяч коснулся черной поверхности, как на ней вспыхнула серебристая цифра «Один». Громогласный вой чуть не взорвал черепа участников. Кусторим победно воздел стик вверх и полетел обратно. По пути его попытался ткнуть стиком угрюмый Комсот, но острый конец застыл в нескольких сантиметрах от черных доспехов.

— Ха-ха-ха! — словно из колодца раскатился глухой голос Кусторима. — Ты плохо слушал Великого Грига, землянин. Ты можешь напасть на меня только тогда, когда я с мячом!

Чернокожий великан проплыл пиратской каравеллой по синему коридору землян. Он подлетел к меркурианцам и дурашливо поклонился. Они ответили ему подбадривающими криками. Представители четырех планет остановились в воздухе. Мяча нигде не было видно. Как-то так получилось, что команды отлетели к своим воротам и застыли парящими разноцветными игрушками. Снизу жарило так, будто люди оказались мотыльками над костром, чьи крылья вот-вот обгорят. Пот струился по подкладкам шлемов, разъедал глаза, стекал к губам. Влажные ладони сжимали скользкие черенки. Дышать становилось труднее, легкие горели от поднимающихся газов.

— Первые смерти уже появились на арене соревнования! — раздался над пылающим озером голос Великого Грига. — Также появился первый пропущенный мяч… Я решил совместить эти два показателя и вот он сюрприз!

Угрюмый Комсот и парящий рядом худощавый мужчина взмахнули стиками и полетели вниз. Под их ногами сверкнули шаруны, превратившиеся в речные голыши. Два резких крика слились в один вой, когда ноги землян по колено провалились в оранжево-алую массу. Остальные бессильно смотрели на смерть сотоварищей.

Земляне — 3

Со стороны меркурианцев послышался дружный хохот.

— Меньше кандидатов — больше шансов на победу! — раздался за спиной Игоря свистящий шепот.

Фара обернулся посмотреть на умника, сказавшего эти слова. Так и есть, Траун вытирал пот с подбородка. Он улыбался гаденькой улыбочкой, глядя на смерть напарника, с которым недавно делил пищу и менялся постелью. Игорь ничего не сказал, но решил для себя держаться подальше от такого «союзника».

— Итак, один гол — две смерти! Должны остаться только сильнейшие! Продолжаем! — прогремел голос и на прежнем месте возник сверкающий шар.

На этот раз все четыре команды рванули одновременно к единственному пропуску в жизнь — к светящемуся шару. Непонятно каким образом первым возле него оказались венерианцы. Невысокие, шустрые как тараканы, они рассредоточились над лавой и короткими передвижениями двинулись в сторону ворот марсиан.

Земляне и меркурианцы тоже подлетели, но ничего не могли делать — ловкие венерианцы оказались неуязвимы. Только один из марсиан занес стик, чтобы обрушить на черноволосую голову нападающего с Венеры, как тот сразу передал пас и теперь скалится на застывшую фигуру, которая не в состоянии нанести удар. Другой же венерианец наоборот — поймал в ловушку шар и тут же нанес удар острым концом между шлемом и красным щитком. Неудачливый участник с Марса полетел в бушующее раскаленное озеро.

— Ловите его! Бей! Тварь изворотливая! — неслось над кратером, где успели обрести покой несколько представителей планет солнечной системы.

Короткие, точные передачи и на прямоугольнике марсиан тоже вспыхнула цифра. Забивший гол венерианец спародировал жест Кусторима. Участники в желтых доспехах заулюлюкали. Марсиане неуверенно переглянулись между собой — кого же коснется костлявая старуха? Два человека в красных доспехах на разных концах арены взмахнули руками, словно пытались превратить их в крылья и остаться в воздухе. Но люди не птицы… Вой болельщиков заглушил крики умирающих.

Игорь с Анатолием отлетели к своим воротам. Переглянулись.

— Это писец, Тоха!

— Держись ближе, братан. Не всё потеряно. Блокируем нападающих! Не давать делать пасы! Валите тех, у кого шар! Или мы, или они! — прокричал в сторону приунывших землян Анатолий.

— Чего ты раскомандовался? — буркнул Траун, но тут же замолчал, когда Анатолий сделал вид, что хочет приблизиться.

— Ещё один гол! Блестящая игра венерианцев может переломить весь ход игры! — прогрохотал голос Великого Грига. — Мяч снова в центре арены. Начали!

Игорь даже выпрямил руки вдоль тела, чтобы уменьшить трение воздуха, пока он летит к центру. Также сделал и Анатолий. И всё равно первыми оказались венерианцы.

Участник в желтых доспехах махнул ловушкой и ушел вниз. Игорь устремился за ним, а Анатолий пристроился рядом с другим венерианцем. Тот блеснул в его сторону черными глазами, и Боец оскалился подпиленными зубами. Он с некоторым удовлетворением заметил, как вздрогнул представитель Венеры. Хотя, может это и показалось в раскаленном воздухе, который чуть искажал увиденное.

Игорь видел, что не догоняет юркого противника. Тот летел у самой кромки бурлящей лавы, каким-то чудом уклонялся от взлетающих фонтанчиков раскаленного камня. Фара едва не угодил под один из таких фонтанов, в последний миг успел сделать сальто вперед, только чудом удержав равновесие. Впереди возникли трое марсиан, они летели навстречу венерианцу с занесенными стиками. Судя по оскалам — им не так уж и нужен мяч, они мчались за жизнью желтокожего участника.

Желтый шлем повернулся на девяносто градусов, стик чуть поднялся — венерианец собрался отдать пас! Игорь сам не знал, что его толкнуло сделать прыжок с дисколетов. На что он надеялся? Или забыл о безопасности в азарте погони? Стопы вонзились в лопатки, как раз чуть пониже наплечников. Венерианец нырнул в кипящую лаву, словно пловец в бассейн, только шар остался висеть в воздухе. Желтые доспехи тут же охватило жаркое пламя.

Игорю удалось попасть на желтые летающие тарелочки и удержаться на них. В ловушку нырнул светящийся шар. Игорь отхлестал себя мысленно за такой безумный поступок по щекам и взмыл вверх. Его же дисколеты пролетели вперед и врезались в грудь марсианина, которому не повезло оказаться в центре. Тот упал на спину и через несколько секунд дикие крики умирающего стихли.

— Фара, пасуй! — сквозь вой болельщиков донесся исступленный крик Анатолия.

Игорь моментально отреагировал на этот крик и метнул шар в ту сторону. Как раз вовремя — мимо его лица пронеслось острие стика, и черной тучей пролетел Кусторим. Игорь выдохнул — ещё мгновение и его мозги приняли бы в себя чужеродный предмет. И это уже второй раз!

Синим метеором Анатолий промчался между стиками участников в желтых доспехах и на черном квадрате венерианцев тоже загорелась цифра. Испуганные крики двух неудачливых венерианцев и снова вой болельщиков. Два человеческих тела в желтых доспехах погрузились в лаву до пояса, они ещё продолжали кричать, когда жидкая масса добралась до груди. Команды в это время вернулись к своим прямоугольникам.

— Третий гол! Людей остается всё меньше! Какая из команд обретет шанс отпустить одного участника на свободу? Начали! — громыхнул голос Великого Грига.

Дальнейшее для Игоря слилось в одну сплошную гонку на выживание. Он долетел первым… Полет, нырок, уход. Пас, блок, сальто назад.

Чей-то шип рвет мясо на плече. Боль. Удар, прием, отскок и бросок.

Пот настолько залил глаза, что он даже не видел вратаря меркурианцев. Тот слился с прямоугольником, и Игорь метнул шар наудачу. Удача оказалась на его стороне, о чем сказала вспыхнувшая цифра на воротах меркурианцев. Два вскрика и снова голос Великого Грига.

— С каждым голом вычленяется костяк тех, кто пройдет во второе соревнование! Начали!

Следующие три гола достались марсианам. Может, это получилось потому, что их оставалось меньше всех. За время атак вниз упало ещё два участника в красных доспехах. Но, прежде чем команда марсиан приблизилась к своему минимуму, они успели скинуть двоих землян, троих меркурианцев и одного венерианца. Двенадцать участников в красных доспехах спустились на свою площадку. На их прямоугольнике горела цифра «четыре».

Марсиане — 13 выбывают.

Земляне — 5

Меркурианцы — 7

Венерианцы — 4

Всё это время голос Великого Грига «мотивировал» участников продолжать соревнование. Не преминул высказаться и сейчас:

— В команде Марса остались только те преступники, которые жаждут дойти до конца и смыть свои прегрешения кровью других людей, наплевавших на законы и обычаи. Порадуемся за этих мужественных людей и обратим внимание на остальных участников! Начали!

На этом розыгрыше Кусторим снова вогнал шар в грудную клетку Руэналла, по пути он сбил вниз ещё одного участника, который не успел уклониться от острия стика.

Земляне — 6

Цифра «два» высветилась на прямоугольнике, и вниз полетел… один участник. Земляне переглянулись между собой, ожидая падения кого-либо ещё, но его не последовало.

Земляне — 7

— Игоряха, ты родился под счастливой звездой! Если бы не соскочил со своих дисколетов, то отправился бы купаться! — хохотнул Анатолий, подлетев к Игорю.

Тот посмотрел на желтые дисколеты сбитого венерианца — вот уж не думал, что смерть одного участника может спасти другого.

— Это чё получается? Если мы накидаем желтозадым, то я могу и навернуться по тихой грусти?

— Братух, а если не накидаем, то тогда они нам. Че будем делать?

— Валить их, и шерстить черных, — после короткого раздумья высказал Игорь.

— Все слышали? — обернулся Анатолий к остальным.

— Вот ещё! Каждый сам за себя! — проворчал Траун. — Чем больше мы забьем, тем больше шанс самим уцелеть, а может, кто-нибудь и домой отправится.

— Сука ты, Траун. Вот дай только игре закончиться — зубы выплюнешь, если в лаву не шмыганешь! — выругался Анатолий.

Траун на всякий случай отлетел подальше.

— Два гола команде землян. Повезло одному участнику, что он воспользовался чужими дисколетами. Сохранится ли такое везение до конца игры? Начали! — громыхнул голос Великого Грига, и три поредевших команды рванулись к сверкающему шару.

На этот раз вновь первыми оказались венерианцы. Они сразу развернулись в линеечку и полетели в сторону землян. Мяч сверкал как трассирующая пуля, переходил из одной ловушки в другую. За ними летела черная туча меркурианцев. Похоже, две команды вознамерились наказать обманувших смерть землян.

Игорь чуть-чуть не успел довести начатый замах, как стик ударился о что-то невидимое и завис в воздухе — летящий венерианец оскалился и показал язык. Вот вмазать быему по челюсти, чтобы розовый кончик полетел в дар вулкану! Но наноиды не дали этого сделать — представитель Венеры успел отдать пас.

Анатолий взвыл от разочарования, когда его оружие тоже ударилось о невидимую преграду. Юркий венерианец проскользнул под Басором и изящным, почти танцевальным пируэтом, влепил шар в «девятку». Руэналл промахнулся, пытаясь поймать воздух. Цифру «два» заменила «тройка». Словно звериная пасть распахнулась на черном прямоугольнике. Люди застыли, делая судорожные вдохи, но, как гласит поговорка «перед смертью не надышишься». Вниз скользнул незнакомый Игорю человек и один из близнецов. Кажется, это был Хробун, или Калон. Игорь так и не научился их различать.

— Держись! — вслед за упавшим человеком устремился его брат.

Он поймал за руку близнеца, но дисколеты не выдержали двойной вес. Другой землянин уже замолчал, когда под ним взметнулся фонтан лавы, буквально разорвав тело на две части, а эта пара медленно, но неотвратимо опускалась к оранжево-алой поверхности.

— Пусти! Пусти, дурак! Оба погибнем! — кричал лишившийся своих дисколетов близнец.

— Держись, сейчас дотянем до берега и там сброшу! — рычал сквозь зубы второй.

— Какой накал страстей! Дотянет или нет? Я уверен, что у него в голове болельщики кричат: «Брось! Брось! Брось!» — раздался голос Великого Грига.

Хробун, или Калон не дотянул. Не хватило каких-то двух метров. Близнец словно уперся в стеклянную стену и заскользил по ней вдоль края. Они опускались всё ниже, а инструктора тянули к ним руки. Сначала задергался висящий близнец, когда его подошвы коснулись раскаленной смеси, а после дисколеты растворились в алой поверхности лавы. Два вопящих от боли человека погружались с дикими воплями. Они погибали, и никто не мог им помочь. Игорь отвернулся, чтобы не видеть последние мгновения близнецов.

Земляне — 10

— Не дотянул! Он не знал, что край кратера для игроков недоступен. Зато теперь знают остальные! — Игорю на миг показалось, что в голосе Великого Грига просквозила насмешка. — Пока самыми сильными командами остаются представители Меркурия и Венеры. Но у землян ещё есть шанс отыграться. Начали!

Анатолий успел первым, перехватил и отпасовал назад. Однако черная фигура меркурианца перехватила шар, адресованный Басору. Чернокожий человек всего лишь вытянул стик и поймал шар в ловушку.

— Мне!!! — прогремел в высоте рык, и меркурианец метнул шар Кусториму.

Тот перехватил стик удобнее и полетел вперед, к застывшему в воротах Руэналлу. Земляне рассыпались перед летящей скалой. Игорь кинулся следом, но это был бросок отчаяния — он не успевал. Анатолий тоже летел следом за огромной фигурой, и тоже опаздывал. Он метнул стик, как копье в спину Кусторима, но острие лишь скользнуло по наплечному щитку и зацепилось ловушкой за торчащий шип. Кусторим даже не обратил внимания на какой-то толчок. Перед ним была пухлая цель — Руэналл.

Толстенький вратарь вновь взмахнул широким стиком, но чернокожий великан отбил его и вонзил острие в солнечное сплетение Руэналла. Туда, куда до этого два раза попадал мячом. Защитные щитки прогнулись и лопнули под напором. Вратарь по-кошачьи мяукнул и начал оседать вниз. Послушные дисколеты повиновались наклону стопы. Кусторим легким движением погрузил ловушку в черный прямоугольник. Поверхность заволновалась и возникла цифра «четыре». Черный громила обернулся и со зловещим оскалом оглядел оставшихся людей в синих доспехах.

Игорь прикусил губу, когда увидел, что ещё двое землян, кроме упавшего замертво Руэналла, нашли себе могилу на дне вулкана Мауна-Лоа. Жаль, что среди них не было Трауна — не так было бы досадно.

Земляне — 13

— Команда землян достигла своего минимума. Правда, возникла дилемма с одним из кандидатов, который экспроприировал чужие дисколеты, но будем милостивы и отпустим его с остальными. Команда землян покидает арену первого соревнования! — прогремел голос Великого Грига.

— Игоряха, снова обманули безносую! — выкрикнул Анатолий, подлетев к Игорю и хлопнув его по плечу с такой силой, что тот едва не повалился вперед.

— Ещё раз так вмажешь, и она таки утащит меня к себе! — ответил Игорь. — Мы-то обманули, а вот остальные… Я херею.

Дисколеты понесли людей к земле. Болельщики в головах провожали восторженным воем — каждый из них получил шанс на то, что его участник пройдет чуть дальше.

Дальнейшее Игорь наблюдал уже с края кратера. Под почти почерневшим небом с переменным успехом сражались две команды: черные и желтые. Меркурианцы оказались тверже и активнее, чем ловкие и юркие венерианцы. В итоге у представителей Меркурия осталось тринадцать человек, когда двенадцать людей в желтых доспехах спускалась вниз под горящей цифрой «три».

Венерианцы — 13

Меркурианцы безжалостно убивали во время игры, венерианцы отвечали им тем же, но у них не было Кусторима, на счету которого три желтокожих трупа.

— Поздравляем победителей первого соревнования Месяца Огня! — из лавы вновь возникло лицо Великого Грига. — Благодаря своей доблести и отваге они доказали право одного отправиться на свободу. Кусторим, ты волен выбрать любого из своей команды!

Чертова дюжина людей в черных доспехах выстроилась в линию, и великан начал двигаться с первого места. Он летел и всматривался в лица своих напарников. Наконец он принял решение и остановился возле худощавого подростка, который на протяжении игры оказывался чуть в стороне от основной массы играющих. Подросток хитрил и старался не подставляться под удары, сразу же перепасовывал, как только мяч оказывался у него.

— Я выбрал! — прогремел голос над кипящей лавой. — Домой отправится Гаррод.

Улыбка осветила лицо юноши, когда Кусторим протянул к нему свои лапищи. Юнец думал, что добрый великан всего лишь хочет снять с него шлем. Улыбка так и осталась на скуластом лице, когда шея хрустнула от резкого поворота. Кусторим перехватил обмякшее тело и поднял его над собой, будто штангу в армейском жиме.

— Гаррод отправляется домой! — с этими словами он швырнул тело юноши в бурлящий кратер. — В моей команде не место трусам!!!

— Что ж, пусть будет так! — после паузы проговорил Великий Григ. — Уважаемые болельщики и не менее уважаемые участники, я прощаюсь с вами до следующей игры. Доброго здоровья и долгих лет жизни.

Голова Великого Грига вспыхнула фейерверком разноцветных огней. Над вулканом будто зажглось маленькое солнышко. В его свете Гесдарь подошел к своим подопечным и кивнул на стоящие платформы.

— Летим, нам ещё нужно тренироваться!

Немного истории

Вам приходилось принимать решения? Не такие мелкие вопросики: сходить в магазин самому, кого-нибудь запрячь, или вовсе заказать еду по интернету. А крупные решения, связанные с нанесением кому-либо эмоционального удара? Вроде ухода из семьи, бросания подруги или друга? Тщательно взвешенные, выстраданные и выплаканные бессонными ночами решения?

Или было такое, что вы шли по улице и вдруг решили про себя, что в последний раз затягиваетесь сигаретой и больше никогда не потянете эту гадость в рот? Последняя стопка и больше ни грамма? Тоже решение, и насколько оно оказывалось верным — показывало время. Но эти решения связаны со здоровьем и всё, что бросается ради его улучшения по умолчанию считается верным, будь то отказ от сухомятки или посещения кафешек быстрого питания. А вот решения, связанные с эмоциональными откликами других людей, даются труднее. В тысячу раз труднее, чем отказ от курения.

С сигаретами гораздо проще — заставь свой мозг перестать думать о них и займи чем-нибудь руки. Правда, тут всплывает условный рефлекс «белой обезьяны». Если я вам скажу, чтобы вы даже не пытались представить себе белую обезьяну, то вряд ли перед вашим внутренним взором не промелькнет горилла, вывалянная в муке. Ваше внутреннее «я» настроено бороться как против чужого принуждения, так и против своего. И только твердое решение оставить что-либо или что-либо сделать может победить это коварное внутреннее «я».

Игорь Теплов решил оставить банду «Северных волков». Решение пришло сразу же, как только из комнаты вышел Хирург и вытер руки окровавленным полотенцем. Он в течение трех часов оперировал Жало, которому в живот попал выстрел из дробовика. Практикующий на дому «бандитский доктор» выгнал всех из комнаты, оттуда доносились разнообразные звуки: мат приходящего в сознание Жала; звякание металлических инструментов; тихое бурчание Хирурга на мальчишек, которым захотелось поиграть в войну.

В глазах Фары до сих пор стояла взмывающая в темнеющее небо худощавая фигура Змея. На его впалой груди расцвели три кровавых цветка и пули автоматной очереди отшвырнули его прочь, бросили на асфальт как изломанную куклу. Фара дернулся было к нему, но за руку поймал Боец и дернул к машине.

— Братуха, оставь! Дергаем! — проорал Анатолий каким-то чужим, натянутым голосом.

Носорог уже сидел на пассажирском сидении, а рядом падал Кот. Игорь выстрелил ещё пару раз в сторону группы у «мерседесов» и ощутил, как его правая рука ударилась о невидимый дверной косяк. От бицепса отлетел кусочек мяса и начал стекать по двери, как фантастическая красная улитка, по ткани куртки заструилась алая струйка. Анатолий прикрыл его от следующей пули и сам изогнулся персидсим луком, когда автоматная очередь зацепила бок. Из его рукава, как туз у шулера, вылетел небольшой пистолет, и он разрядил обойму, целясь в короткостриженного с автоматом. Тот упал на колени, будто собрался совершить намаз, а после и вовсе рухнул ничком. Остальные продолжали стрелять по уходящей цели.

— Давай!!! — снова тот же голос ударил Игоря по перепонкам, и Фара скользнул на заднее сиденье.

Для того, чтобы влез Анатолий, пришлось приподнять и прислонить зажимающего живот главаря «Северных волков». Жало простонал, но не открыл плотно сжатые глаза. Анатолий упал рядом и Кот нажал на гашетку, уводя машину из-под обстрела. Сидящие внутри люди пригнулись, когда лобовое стекло взорвалось серебристыми осколками. Кот яростно крутил баранку, почти кожей ощущая пули, впивающиеся в кузов машины. Снаружи оставались двое — лежащий в неественной позе Змей и седьмой участник их стрелки, Баллон, которому пуля угодила в сонную артерию. Ещё пятнадцать голов высыпались из пакетов и лежали как арбузы на бахче.

Машина успела проехать десяток метров, когда вторая «БМВ», оставленная без хозяев, взлетела в воздух от сильнейшего взрыва. Оставшиеся стекла выбило взрывной волной и осколки впились в руки, тела, лица пассажиров. Кот гнал и чувствовал, как заднее правое колесо осело вниз и по асфальту дребезжит диск. Только бы оторваться.

Молодым людям повезло — взорванная машина перегородила проезд «эльмашевцам». Пока «мерседесы» ехали по объездному пути, разгромленная в пух и прах верхушка «Северных волков» успела затеряться в лабиринтах екатеринбуржских улиц.

Дребезжащая, наклонившаяся на правую сторону машина доползла до ветхой двухэтажки на Совхозной улице. Опасно было оставлять её здесь, и решено, что Кот, чудом не получивший никаких ранений, кроме царапин от выбитых стекол, отвезет её дальше и утопит в Калиновских разрезах.

Носорог и Игорь вытащили залитого кровью главаря, сквозь его прижатые к животу пальцы сочилась темно-красная жидкость, будто он пытался пронести на футбольный матч грелку с томатным соком, и она порвалась. Жало стонал. Игорь старался не сильно задействовать горящую огнем правую руку, Носорог же чуть ли не прыгал на одной ножке, скрипел зубами с такой силой, будто перекусывал гвозди. Процессию замыкал бледный Боец, он из последних сил старался не упасть в обморок. Хирург как назло жил на втором этаже, и молодые люди покрыли кровавыми кляксами каждую из давно не крашеных ступенек.

— Тащите его в комнату и бросайте на кушетку. Сами как? — сразу же пропустил их в прихожую Хирург.

— Сами по легкой. Вот Жало по ходу прилично цепануло, — Анатолий опустился на коричневую тумбочку и закрыл глаза.

— Марина, обработай их, пока я этим займусь, — крикнул Хирург в сторону кухни, а сам прошел следом за троицей. Вскоре двое вышли наружу, а Хирург закрыл дверь, чтобы его не отвлекали.

Из кухни вышла полноватенькая Марина и поманила за собой. «Девочка-пышка» — как иногда называл её Кот. Она частенько бывала в гостях у ребят и не гнушалась оставаться ночевать. Цветастый халатик обтягивал полные телеса и являл два полушария взору Фары, когда она склонилась над ним, перевязывая рану на руке.

— Пуля лишь зацепила, так что приходи завтра. Поменяем повязку и посмотрим, что можно сделать! — сказала она грудным голосом.

Молодые люди обернулись на стук — то в прихожей завалился потерявший сознание Боец. Они затащили его в кухню и разложили на потертом ламинате. Кровь слабыми толчками выходила из двух отверстий на боку. Спереди и сзади.

— Везунчики вы, — проговорила Марина, набирая в шприц противостолбнячную сыворотку. — Судя по всему, важные органы не задеты. Но он много крови потерял, так что подай бинты и аптечку. А у здоровяка чего?

Носорог зажимал мощной ладонью пулевое отверстие на бедре возле колена. По белизне лица он мог сравняться с бежевыми клеенчатыми обоями на кухне. Однако Игорь поразился тому факту, что этот здоровяк не побежал во время перестрелки, а отстреливался вместе с остальными. Вот Змея жалко. Баллона не так жаль, он недавно появился, а Змей…

— Ранен я… тоже… но я подожду… — через редкие вдохи проговорил Носорог.

— Молодец! Тогда зажми вот тут, а я зашью, — одна грудь Марины всё-таки вывалилась из лифа, и Игорь увидел сосочек в ореоле, словно земляничку вжали в красный пластилиновый кружок.

— Чего пялишься? Лучше помоги! — Марина заправила объект осмотра обратно и зло взглянула на Игоря.

— Я это… Да ладно тебе, я нечаянно. Покажи, где зажимать, — смутился Игорь.

Спустя час подлатанные ребята сидели на кухне и прислушивались к звукам из комнаты. Звонок в дверь заставил вздрогнуть, но это пришел Кот. Он успешно избавился от машины и огородами добрался до дома Хирурга.

Когда же Хирург вышел из своей комнаты, то почти швырнул в руки Марины тарелку. По голубоватой гжельской росписи катались свинцовые горошины. Руки по локоть в крови, как у завзятого мясника, желваки нервно подергивались.

— Дайте сигарету! — проговорил он уставшим голосом и сделал глубокую затяжку, когда Игорь прикурил и протянул зажженную никотиновую палочку.

Четыре человека смотрели на него. Исцарапанные, угрюмые, с перевязанными частями тела. Они ждали, что произнесет Хирург.

— Будет жить. Пока оставьте его у меня, через недельку сможете забрать. Что нужно, я сейчас напишу. Маринка, дай листок бумаги и ручку! — окрикнул он девушку, которая нарезала хлеб.

— Пойдем, тоже покурим, — толкнул Игорь в плечо Анатолия.

Тот страдальчески сморщился, когда рану потревожило вставание, но не произнес ни звука. Они вышли в пахнущий мочой подъезд. Закурили.

— Братух, я тут подумал… Ты только не огорчайся, но я походу соскочу с этой темы, — с трудом выговорил Игорь.

— Я понимаю, — после минутной паузы, в течение которой было слышно, как шипит сгорающая папиросная бумага, ответил Анатолий.

— Ты как?

— Норма.

— Ты со мной? — Игорь выбросил бычок.

— А что я там буду делать? — Анатолий кивнул в сторону улицы. — Тут вроде всё понятно. Пока лоханулись, нужно залечь на дно и потом…

— А будет ли «потом»?

Анатолий отбросил окурок, цвиркнул длинной струйкой слюны вниз и посмотрел на Игоря.

— Будет. Счастливо, братуха! Заскакивай, если что!

Они обнялись, причем Игорь постарался сильно не давить на рану Анатолия. Фара почувствовал, как внутри грудной клетки набух упругий шар, который затруднял дыхание, зато выжимал слезы.

Он отстранился от Бойца и пошел вниз. Когда же повернулся на лестничной клетке, то увидел, как Боец одобрительно подмигнул ему.

Фара принял решение и вышел на темную улицу. Он не думал о разыскивающих их «эльмашевцев», он вообще не думал ни о чем. В голове пустота. Вселенский вакуум. Перед глазами расплывались очертания ночных улиц. Куда он шел? Он вряд ли мог ответить на этот вопрос. Он принял решение и отошел от своей «семьи». Опять отошел от семьи.

Возвращение

Платформы прибыли на место, и синий туман развеялся автомобильным выхлопом. Чуть меньше половины из тех, кто отправился недавно на первое соревнование, сошли на сочную траву. Флегматичная коза приветствовала их обычным бессмысленным взглядом. Гатрец всё также сидел на ступеньках, на обожженных губах играла легкая улыбка. Его кандидат остался жив, а значит, чутье и на этот раз не подвело.

Игорь вдохнул свежий и чистый сосновый запах. Словно выпил глоток ледяной воды после стакана обжигающего самогона. Он высморкался и две черные пробки вылетели из ноздрей. У остальных пробки были не светлее — сажа и копоть скопились на слизистой колючими комочками. По щекам и ниже спускались темные разводы, словно каждый поработал кочегаром на бронепоезде «Железняков». У многих на одежде темнели прожженные прорехи, в тех местах, куда шаловливый вулкан дотягивался раскаленными плевками.

Над тренировочной базой землян солнце только начинало опускаться к горизонту, и небо ещё лелеяло ту глубокую синеву, в которую так чудесно смотреть, когда лежишь на теплой земле в окружении сладко пахнущих трав. Улетали из ночи, попали в день. Люди обессилено валились на траву и старались вдохнуть как можно больше запахов. Изгнать из легких запах химического завода и сгоревшего человеческого мяса.

— Гатрец, а ты чё, брови выщипал? — донесся до Игоря еле слышный голос Анатолия.

Сил хватило лишь на то, чтобы раздвинуть губы в слабой улыбке. Всё как-то отдалилось за горизонт. Отдалились тренировки, Дрианна, Сиатра. Перед глазами кричали и погружались в расплавленную массу люди. Он и раньше видел смерти, но такие бессмысленные… Наверное, так выходили на арену Колизея гладиаторы, чтобы своими страданиями позабавить достопочтенных жителей Рима.

Усталость достигла критического максимума

Необходим отдых

— Вы сегодня показали плохую игру. Несогласованность и трусость лишили одного из вас шанса остаться в живых! — из раздумий выдернул громкий голос Гесдаря.

— Отвали и без тебя тошно, — ответил Анатолий.

— Хм, я могу и отвалить, но напомню вам двоим, что сегодня лишь счастливый случай спас одного от верной гибели. У вас нет шансов вернуться к жизни, как у нас. Так что вы должны ценить себя как драгоценную вазу, а не прыгать озабоченной самкой на мужиков! — проурчал Гесдарь.

Огромная фигура чернокожего великана взирала с высоты на лежащих участников. Почти никто не шевелился, и инструктора не решались дергать людей. Полчаса, час. Прошло довольно-таки много времени, когда люди начали подниматься с земли. Инструктора тихо переговаривались в сторонке. Коза продолжала поедать траву. Птицы расплескивали разноголосые переливы, будто старались перекричать друг друга. На небе ни облачка, под спиной теплая земля. Красота. Игорю подумалось, что именно такие моменты и запоминаются. После потрясения, после уклона от костлявой старухи-смерти, после беспомощного наблюдения за смертью знакомцев. Пусть они когда-то возродятся, но сейчас… Сейчас их тела пришли в жертву духу вулкана.

— Поднимайтесь! Нам ещё нужно добраться до своих мест! — раскатилось по полю звучное рычание Гесдаря, и люди со стонами начали вставать с ласковой и мягкой земли.

Гатрец провел поредевшие группы к лифту. Одна за другой тройки, четверки, пятерки скрывались за синей дверью. Группа Гесдаря по праву наиболее отличившихся кандидатов ушла с полянки последней. Игорь, Анатолий, Басор и замыкал процессию горный тролль.

Гесдарь видел, как Кусторим показал понятный всем жест — провел большим пальцем по горлу. Сейчас же он шел и думал, чем обернется против его подопечных такая ненависть? В первую игру Игорь три раза находился под косой смерти, и лишь счастливая звезда позволила выкарабкаться изворотливому парню. Чего нельзя сказать о Хробуне с Калоном… Но кто же знал, что такая братская привязанность послужит причиной трагедии?

Гесдарь взглянул на рыжеволосую макушку Игоря — вернется ли он в следующий раз? А Анатолий? Про Басора вообще можно даже и не думать, ведь это ходячий самоубийца. И где же он так успел насолить Великому Григу, что тот послал умстера на Игры Огня? Гесдарь попытался вспомнить — выступали на каких-нибудь играх умстеры или нет… Нет, это первый и беспрецедентный случай. Мда, повезло с подопечными.

Люди зашли в лифт, и он понес их вниз, к новым тренировкам, новой боли и новым нравоучениям. Длинный коридор показался темным и сырым после дневного света.

— Слышь, Гесдарь. А чё мы на воздухе не сможем заниматься? На хрена нам опять в конуру щемиться? — спросил Игорь, пока четыре человека попинывали разбросанные по полу камешки.

— Чтобы не увидели наших тренировок с воздуха, — пояснил инструктор, когда они проходили мимо старинных деревянных дверей, обитых стальными полосами.

— А как же херня, что защищает тренировочный лагерь? Или она поломалась? — Анатолий повернулся к горному троллю и споткнулся о торчащий из пола осколок.

— Нет, не сломалась, но каким-то образом меркурианцам и венерианцам стали известны наши тренировки и передвижения. Ведь самые захватывающие раунды были между черными и желтыми, а нас и марсиан они раскатали как слепых щенков, — буркнул Гесдарь. — С земли видно, что они выработали тактику против каждого игрока. Руэналл так лихо защищал ворота здесь — там же он превратился в обычного увальня.

— Ну да, а подачи от Кусторима не считаются? Накидал по первое число. Руэналла чисто выносило сквозь прямоугольник, — заметил Игорь.

— Вот мы и пришли. Заходите. Сейчас я принесу пожрать, — вместо ответа Гесдарь показал на дверь в бугристой стене. — Шаруны Великого Грига можете положить в другой угол, чтобы не перепутать с моими.

В углу уже лежала кучка «речных голышей», скорее всего сверху их принес Гатрец, пока земляне парили над кратерем. Молодые люди выложили «дарованные» напротив. Привычная комната с запахом человеческого пота и ношенных носков встретила четырьмя кроватями. «Зато не придется теперь определять — кто будет спать на столе» — мелькнула паскудненькая мысль в голове у Игоря.

После скудного по содержанию ужина Гесдарь скомандовал всем отбой и ушел, хлопнув дверью. С таким выражением лица уходят только в запой. Настроение у оставшихся людей тоже было препаршивое. Перед глазами всё ещё мелькали оскаленные зубы, красные белки глаз, напряженные мускулы. Падали и сгорали заживо неудачники, которым не посчастливилось набрать положенный для преступника минимум баллов. Игорь листал книгу Пушкина, читал и не видел слов. Лишь бы чем занять руки…

— Слышь, Басор, так может сейчас расскажешь — за что тебя упекли на Игры Огня? — сел на кровати Анатолий.

— Ты знаешь, в моей голове сегодня раздавался хор голосов… — начал Басор, он лежал на кровати и смотрел в потолок.

— Вот удивил, — хмыкнул Игорь, который прислушался к разговору, — да у нас у всех в бошках черти хороводы водили.

— Значит, вам тоже кричали: «Сдохни, тварь, сдохни!» или что-то другое? — невесело усмехнулся Басор.

— Мне орали, что отдадутся, если я марсианину яйца откручу, — признался Анатолий и добавил после паузы. — Вот только я не уверен, что это был женский голос.

Игорь прыснул и наткнулся на недовольный взгляд Анатолия. Это заставило Фару заржать в полный голос, Анатолий невольно подхватил смех. Да уж, вот чего-чего, а подозревать Бойца в гомосексуализме не пришло бы в голову даже отъявленным геям. Потому этот эпизод так и рассмешил Фару. Басор переводил взгляд с одного на другого, не понимая, что же так развеселило ребят. Может, они так сбрасывают нервное напряжение?

— Нет, у меня так кричали женские голоса. Походу мне больше всего повезло с болельщиками, — отсмеялся Игорь.

— А вот у меня чуть ли не хором скандировали. Похоже, что все меня ненавидят, и вряд ли я переживу следующую игру. Мда, болельщики хотят смерти своего кандидата — это как же меня преподнес им Великий Григ? Какие же заслуги мне приписал? — произнес Басор.

— Ты не парься. У нас и безвинных такими маньячилами представляли, что волосы подмышками шевелились. Вот только странно, что у вас в будущем такой беспредел творится, — почесался Анатолий. — Вроде всё есть — чего же заморачиваетесь?

— А я всего-то хотел лучшей жизни для окружающих, — сел на кровати умстер.

Игорь отложил книгу в сторону и спустился на нижнюю кровать, подвинул ноги Анатолия. Похоже, что разговор будет серьезный. В таких случаях во времена Фары и Бойца люди брали бутылку водки, а то и две, и вели душещипательные беседы про жизнь, про баб и про правительство. «Сухая вода у них есть, а сухая водка? Или они отказались от этого?» — пронеслось в голове Игоря.

— Кто-то из древних сказал, что благими намерениями вымощена дорога в ад, — блеснул интеллектом Игорь.

— Слышь, Фара, походу тебе помогает книженция-то, — хмыкнул Анатолий и тоже сел на кровати.

Пару «пришельцев из прошлого» и умстера разделял стол. Бойцу тоже показалось, что не хватает запотевшей бутылки, трех стаканов и нехитрой закуски. А ещё традиционной банки из-под кильки, наполовину заполненной окурками.

— Хорошо у вас древние говорили, а вот нас заставляют забывать прошлое, — с горечью ответил Басор. — Нас вообще всё заставляют забывать.

— Чё? — в один голос спросили «пришельцы из прошлого».

Басор прислонился спиной к стене и уселся поудобнее. Переплел пальцы между собой. Откашлялся.

— Вы видели, как живут сейчас гозоры и умстеры?

— Ну да, нам провели экскурсию, вот только непонятно зачем пыхтели — если всё равно кинули в эту парашу, — ответил Анатолий.

— А теперь представьте себе, что они так живут из года в год. Постоянно делают одно и то же. Не в смысле того, что занимаются рутиной, а повторяют движения и слова предыдущего года. Каждые Игры у них стирается определенный участок памяти, и все люди проживают свой жизненный круг заново. Мы остановились на одном этапе, и дальнейшее развитие застопорилось, — ровным голосом ответил Басор.

— Это как так? — поинтересовался Игорь.

— А вот так. Аналитики Великого Грига высчитали, что дальнейшее развитие приведет к полному уничтожению человечества как вида. Предводитель умстеров Земли связался с Марсом, Венерой и Меркурием. После совещания было решено на традиционных Играх запускать программу по стиранию памяти. В то время, когда гозоры и умстеры болеют за участников, бионоды тихо делают своё черное дело и убирают воспоминания о прошлом сезоне. У людей остаются только яркие моменты, связанные с Играми, а то, что после него они совершают одни и те же действия — это никого не волнует. Забывают. Всё забывают. Только четыре человека на планетах живут полной жизнью и знают, что происходит. Ну, и я оказался пятым.

Игорь почесал затылок. Получалась какая-то фигня. Круговорот памяти людей в природе. Он вспомнил старую комедию, где мужик застрял во времени и каждое утро просыпался в один и тот же календарный день. А тут четыре планеты, восемь миллиардов человек… Но как же они помнят моменты Игр?

— Слышь, а как же так? И чё — никто не чухнул, что творятся непонятки? — спросил Анатолий.

— Я это… как ты говоришь… «чухнул». Поэтому я и здесь. Я был увлечен созданием нового вида наноидов, более усовершенствованного и производительного. Из-за этого я и пропустил начало прошлых Игр, зато вовремя смог нейтрализовать подступавших бионодов. Тех самых, которые должны были стереть память. Каково же было моё удивление, когда начальник нашего отдела по производству пришел на следующий день после Игр и заставил меня уничтожить все исследования. Глаза у него были мутные и стеклянные, словно он не спал всю ночь. Мало того — такие же глаза были у остальных. Пришлось повиноваться, но на следующие Игры я опять нейтрализовал бионодов. И снова повторилось то же самое, что и в прошлом году. Я решил понаблюдать и пришел к неутешительным выводам.

— Каким? — нетерпеливо воскликнул Игорь.

— То, что аналитики Великого Грига ошиблись в своих расчетах и сделали выводы прямо противоположные реальному положению дел.

— Ты это, давай попроще, не с ботанами трешь, — попросил Анатолий.

Басор тяжело вздохнул, но не стал возводить очи долу и укоризненно покачивать головой. Если начал рассказывать, то придется очень тщательно подбирать слова, чтобы эти двое поняли. Хотя вон рыжеволосый не спрашивает о значении слов.

— Люди должны развиваться — это их основа жизни. Иначе же они начинают деградировать. Это пока не очень заметно визуально, но уже сказывается на людях. У них пропадает жажда знаний и жизни. Ваша подруга Сиатра уже седьмой раз не может сдать экзамен для перевода в умстеры и знаете почему? Потому что никто не сдает этих экзаменов. А случаи переходов спровоцированы самим Великим Григом и в умстеры переходят те, кто в прошлом лете были умстерами, но забыли об этом. Они начинают новый цикл гозорами и переходят в умстеры. Опять и опять.

— А у вас ещё детей нет, — напомнил Игорь.

— Да, и это тоже. Правители четырех планет решили, что легче управлять одними и теми же людьми, чем пробуждать к жизни непонятных лидеров и фанатичных бунтарей. Удары против детей прошли по трем направлениям: женщин убедили в преждевременном старении и потере привлекательности; мужчин убедили в том, что женщины будут больше времени уделять детям; и тех и других убедили в том, что они могут жить вечно, если будут вместо детей продлевать себя в матрицах.

— Охренеть, вот это развод, — покачал головой Анатолий. — И чё? Все так и согласились, никто даже не залупился?

— Вам же уже известно, что первые кандидаты Игр шли на смерть с пятью тысячами баллов, а теперь выходят те, кто смог набрать всего две? Каждые Игры бьют по нервной системе и блокируют вызывающие агрессию клетки. Болельщики не догадываются, что сами подставляют под корректировку бионодов аверсивные узлы.

— Опять сползаешь в свои зауми? Давай попроще, — напомнил Анатолий.

— Да куда уже проще, — от раздражения у Басора чуть дернулась щека, но он взял себя в руки. — В общем суть проста. На поверку выходит утопия: природа Земли сохраняется и возрождается; у людей нет бедности и несчастий; каждый обеспечен и имеет чудесную жизнь. Но это всего лишь одна сторона медали. А вот другая сторона: дети не рождаются; изобретения и творческие произведения замерли на месте. Ученые и творческие люди каждое лето творят одно и тоже, а во время Игр уничтожают сотворенное. Воспоминания остаются лишь о каре, которая настигает несчастных, которые набрали баллов сверх меры. Об Играх. А уж фантазия у четырех предводителей насчет умерщвления своих подданных работает на «отлично», — выдохнул Басор.

— А для чего они уничтожают старые постройки? — спросил Игорь. — Мы вон летали убирать какие-то балки.

— Чтобы они не напоминали о том, что люди когда-то жили иначе, — ответил Басор и потер виски. — Когда я узнал всё это, то попытался выкрасть матрицу Великого Грига. Я наивно думал, что таким образом смогу повлиять на него. Но я плохо знаю науку воровства, потому и оказался здесь. Мой хроносалютем просигналил об опасности и нейтрализовал меня почти у самых дверей хранилища. Великий Григ предложил мне пари — если я выиграю Игры Огня, то он позволит мне снова встретиться с ним для разговора. Но я не первый день на Земле и знаю, что мне выиграть не позволят.

— Слышь, так ты это… потом можешь вернуться и попробовать снова всё разрулить, — произнес Анатолий. — Сиатра же говорила, что умстеров быстрее возвращают к жизни, чем обычных гозоров.

Басор не ответил, лишь посмотрел усталым взглядом, словно сказал: «Такой большой, а в сказки веришь!»

— Меня зашвырнут на самую дальнюю полку хранилища и вряд ли выпустят в ближайшее столетие. А за это время произойдут неисправимые изменения в человеческих характерах, и человечество вымрет. Каждое лето человечество глупеет на порядок. Каждые Игры оно становится законопослушнее. Фабрики по производству наноидов способны работать на самообеспечении не одну сотню лет и способны долго выпускать крошек для удовлетворения человеческих потребностей. Ещё пятьдесят-сто лет и человек превратится в дополнение к лежаку, а наноиды будут приносить ему еду, питье, развлекать искусственными картинами. После этого люди превратятся в овощей, — Басор замолчал.

Анатолий с Игорем переглянулись. Не о таком будущем они мечтали. Не об обществе зацикленных в круге жизни людей, которым ничего не нужно, кроме хлеба и зрелищ. Это страшнее, чем апокалипсис — там хоть люди выживают и стараются создать новое общество на обломках старого. А тут полное счастье и довольство… но оно же и смерть в деградации.

— Погодь, а ты думаешь, что со смертью Грига общество изменится? Ведь останутся ещё трое утырков на других планетах, — проговорил Анатолий.

— О какой смерти ты говоришь? — встрепенулся Басор. — Я лишь хотел показать ему глубину заблуждений относительно происходящего. А остальные… Остальным нет дела до нужд и чаяний правителя годов Земли. Они довольны происходящим на своих планетах и не суются на чужие.

Игорь задумчиво провел пальцем по обложке собрания сочинений. Ощущение такое, будто потрогал дерматиновое сиденье в больничном коридоре. Книга тоже своего рода лекарь. Тоже лечит, только не тело, а душу, заставляет задуматься, отвлечься. Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила выпрямиться.

— Так получается, что ваши эти… хреносалютемы или как их там, на самом деле как золотые рыбки и в тоже время как вертухаи? То есть надзиратели, — пояснил Игорь, когда наткнулся на непонимающий взгляд Басора.

— Можно сказать и так. Вы видели на улице механическую козу?

— Механическую? — нахмурился Анатолий. — А на вид как настоящая.

— Так и те бомжи, что напали на нас у пруда, были как настоящие, — хмыкнул Игорь.

— Не отвлекайтесь, пожалуйста. Люди на всех четырех планетах находятся в роли этой козы. Есть колышек, к которому они привязаны, в нашем случае это планета, так как редко кто сейчас перемещается по космическому вакууму. Если только перевезти преступников на Игры, — вздохнул Басор. — Также этот колышек олицетворяет свод правил, нарушение которых влечет за собой начисление баллов. Есть бечевка, на длину которой людям позволено отходить от колышка. Это разрешенная свобода. Если вы вырвете колышек и отойдете дальше, то попадете на Игры. Когда трава на расстоянии бечевки заканчивается, то колышек переносят на другое место, а трава остается всё той же. Вот это и есть наша жизнь. Жизнь гозоров и умстеров.

Анатолий задумчиво потер переносицу. В словах Басора была какая-то недосказанность. Вот вроде бы он разрушил всю ту радостную картину мироздания, какую нарисовало путешествие с Сиатрой, но что-то не сходилось. Что-то давило на виски, не давало себя ухватить, словно пытаешься вспомнить имя актера во время просмотра фильма, а оно вертится в мыслях, но постоянно ускользает. Он посмотрел на Игоря и понял, что именно не сходилось.

— Слышь, а такая жизнь была и в наше время. Захочешь рыпнуться — огребешь по хариусу. Захочешь жить в спокухе, то готовься, что об тебя будут вытирать ноги всякие уроды. Такая же ботва с колышками, так что этим ты нас не удивил, — проворчал Анатолий. — Походу это в природе человеческой заложено, либо кому-то хотелось, чтобы мы так думали.

Игорь только открыл рот, чтобы добавить что-то к словам Анатолия, как открылась дверь в помещение Гесдаря. Пахнуло жаром Сахары, немного песка пересыпалось через порог. Глаза горного тролля напоминали два стеклянных шарика, вывалянных в красном перце. Ноздри раздувались с такой силой, что окажись он чуть поближе, то с легкостью смог бы вдохнуть тяжелый стол, а заодно и сидящих на кроватях людей.

— Я же сказал, чтобы вы отдыхали! Какое из моих слов вам непонятно? Если услышу хоть один писк из своей комнаты, тогда я за себя не ручаюсь! Спать! Нам завтра предстоят великие дела! — прорычал чернокожий инструктор.

— Гесдарь, может расскажешь, что это за громила играл на стороне меркурианцев? Пришельцам из прошлого не лишним будет узнать о вашей связи, — усмехнулся Басор.

— О какой связи? Вы чё, гомики чтоли? — поднял брови Анатолий.

— Никакие мы не гномики, если ты не заметил наш рост. Братья мы. Одни из последних, кто родился от настоящей матери, а не создавался в лаборатории, как ваши тела, — хмуро бросил Гесдарь.

Люди молча смотрели на него.

— Всё равно ведь не отвяжетесь? — буркнул Гесдарь и, не дожидаясь ответа, сел на кровать к Басору. Умстера чуть не снесло на пол от присевшей туши.

Игорь с Анатолием превратились в огромные уши, готовые впитывать каждое слово.

— Да, с Игр выходит всего один победитель. Но вы видели сами, что каждой команде-победительнице дается шанс отпустить одного кандидата на свободу. Кусторим мог выбрать любого и тому списались бы набранные баллы, но он предпочел оставить всех в соревнованиях.

— Довольно необычным образом оставил, — вставил слово Басор, но Гесдарь только мазнул по нему недовольным взглядом, словно по мухе, что залетела в открытое окно и закружилась под потолком.

— Десять лет назад я был капитаном команды меркурианцев. У меня был шанс отпустить его из команды, но я выбрал другого, более слабого. Этого он и не смог мне простить. А я всего лишь выполнял указание правителя умстера Меркурия об усилении команды и… и ещё по одной причине, — Гесдарь замялся.

— Раз пошла такая пьянка, то режь последний огурец. Давай, лепи до конца — где накосячил? — поддержал Игорь.

Инструктор почесал переносицу, послышалось еле слышимое царапание. Горный тролль шумно вздохнул и оглядел сидящую троицу. Возможно, через четыре дня они сгинут на следующем соревновании, и некому будет осветить тайну, которая терзает душу уже не первое лето. С тех пор, как он начал тренировать, Гесдарь никогда не встречал таких людей. Вроде бы и простые, как линии прямоугольника, но в то же время сложные. Марон не зря от них отказался, да и с ним они едва не справились. Если бы Басор не остановился тогда, в драке, то Гесдарю пришлось бы туго…

— Ладно, всё равно унесёте тайну с собой, так что могу довериться. Влюбились мы с ним в одну девушку, а она его выбрала. Из-за неё мы и подрались — разнесли половину цеха на фабрике наноидов, а доставка деталей с Земли в то лето была чем-то затруднена. Вот и попали на Игры, как хулиганы и вредители. Пару раз ещё на самих соревнованиях поцапались, так что нас пришлось разводить по разным инструкторам. И я его… Я выиграл те Игры, Игры Камня, а она всё равно от меня отказалась, — закончил Гесдарь.

— Одни проблемы из-за этих баб, — флегматично произнес Анатолий. — Мы вон тоже тут из-за них оказались. Погоди, а разве кроме Игр Огня есть другие?

— Да, на Венере Игры Воды, на Марсе — Игры Ветра, на Меркурии — Игры Камня. Удобное исчисление, чтобы не спутаться, где и что проходило. Ну, чего уставились, как будто из заморозки недавно вылезли?

Басор прыснул в кулак, Гесдарь тоже рассмеялся. Ребята посмотрели на них в недоумении и слегка улыбнулись в ответ. Так бывает, когда двое разыгрывают других, а те не понимают розыгрыша. Умстер с инструктором отсмеялись. Пришельцы из прошлого многого не знали, поэтому их следовало просветить.

— Вы не первые люди, которых размораживают. Криогенные камеры попадаются всё реже, и вы оказались достаточно лакомым куском этим летом. По приказу Великого Грига все те, кто был заморожен, чтобы увидеть будущее, должны увидеть будущее. Поэтому организуется экскурсия и только после этого пришельцы отправляются на Игры, так как они априори преступники, — сказал Басор.

— Мда, не надо было заморачиваться. А то показали нам как трахаются на улице, да вон Тоха чуть не присунул сначал Сиатре, а потом её мамашке. Могли бы и без этого зрелища обойтись, только раздразнили, — заметил Игорь.

— Уже опустились до этого? — уточнил Басор. — Значит не за горами…

— Чего не за горами? — поднял бровь Гесдарь. — Всегда же занимались этим там, где захочется, так в чем же дело?

— Да нет, всё нормально, — покачал головой умстер. Всё равно этому чернокожему не докажешь, а зря тратить силы не хотелось, и так глаза слипались.

— Ну, если нормально, значит нормально. И это, давайте заканчивайте с посиделками, а то уже второй час ночи. Утром поблажки не будет, — Гесдарь неожиданно легко поднялся и снова ушел в свою комнату.

На этот раз глаза у него приняли более осмысленное выражение, чем при появлении.

— Заметили его глаза? — шепотом спросил Басор, когда Игорь залез на вторую полку. — Он снова забывает…

— Я сказал: «Спать!» — раздался рев из-за инструкторской двери, и удар в стену чуть не проломил каменную перегородку.

Сон заполз на друзей черным липким одеялом. Усталые тела получили возможность расслабиться. Ровное дыхание шелестело в узкой камере, словно ветерок в жаркий полдень.

Фаре снились улыбающиеся земляне, которые стояли по колено в лаве и угощали ей друг друга, как подгоревшим зефиром. Носы, губы, рты сгорали под раскаленной массой, лица превращались в уродливые маски. Рядом возникали марсиане и присоединялись к общему пиршеству. Меркурианцы и венерианцы перекидывались кусками огненной породы, словно играли в снежки. Попадающий «снежок» вырывал клочьями куски мяса, выбивал зубы. Одному венерианцу снесло полчерепа, но он продолжал улыбаться.

От края кратера, над которым парила почему-то зеленокожая голова Великого Грига, покатила большая волна. На её верхушке покачивалась беловолосая девушка в серебристом скафандре. Она управляла плоским куском скалы, словно серфбордом, и мчалась прямо к группе веселящихся и умирающих людей. Волна лавы затихла у колен огромного обнаженного меркурианца, и девушка попала точно ему в объятия.

Торчащий член чернокожего человека, напоминал размерами и формой палицу Геракла. Таким и убить можно. Но меркурианец не собирался убивать девушку. Он одним движением содрал с неё скафандр, будто стянул пластиковую упаковку с эскимо. Волосы тяжелой волной упали на незагорелые плечи, пощекотали острые ключицы. Ниже покачивались два увеситых розовых шара, похожих на грейпфруты. Соски темными вишенками выделялись на налитых грудях. Одну из них сжала нетерпеливые черные пальцы, и Игорю показалось, что сосок сейчас брызнет, раздавится в этих жестких граблях. Внизу плоского живота белел пушистый треугольник. Он скрывал под собой заветную женскую пещеру сладострастия, куда стремятся попасть все мужчины с нормальной ориентацией.

Девушка черными глазами смотрела на гиганта и призывно тянула к нему руки. Дрианна? А чернокожий… это… Кусторим развел в стороны белоснежные бедра девушки и с размаха загнал свою палицу под белый пушок. Девушка выгнулась дугой, тонкие руки вцепились в плечи меркурианца и заскользили к огромным пластинам груди, оставляя после себя кровавые полосы, словно она проводила не пальцами, а острейшими когтями. Меркурианец насаживал девушку яростно, зло, будто стремился не доставить удовольствие, а наоборот — разорвать внутренние органы, покалечить её и оставить инвалидом. Дрианна лишь слабо вскрикивала при каждом мощном толчке.

«Инвалидом!» — грохнуло слово Великого Грига, и полуобгоревшие люди перестали жевать лаву и играться в снежки. Закопченные, горящие заживо, они потянулись к паре, которая совокуплялась в центре клокочущего кратера. Опаленные, похожие на сгоревшие головни, руки тянулись к белоснежному телу, стремились коснуться вишневых сосков, ущипнуть за вздрагивающие ягодицы. Дикий смех Великого Грига сопровождал эту оргию.

Волны лавы поднялись от краев кратера и устремились к центру. Они подминали под себя ползущих обгорелых людей. Они казались раскаленным подобием дрожжевого теста, но это тесто не стремилось покинуть края вулканической кадки, а наоборот — тянулось, чтобы захлестнуть центральную часть, где белоснежное тело скрылось под красно-желто-бело-черной массой. Пронзительный визг пронзил небо, и волны с грохотом сомкнулись, погребя под собой всех кошмарных созданий.

Игорь сел на кровати, едкий пот тут же плеснул в глаза. Легкие раздувались кузнечными мехами, стараясь захватить как можно больше вонючего воздуха. Ширинка штанов оттопыривалась подпоркой в палатке, казалось, что ещё чуть-чуть и взорвется, как морской огурец при опасности. Вот только поллюций не хватало. Игорь огляделся по сторонам — всё те же неровные серые стены, кровати в два яруса, широкий стол и туалет в углу. Фара заметил, что Басор тоже ворочается во сне, ноздри Анатолия тоже трепетали крыльями встревоженной бабочки. Ни для кого не прошел бесследно первый тур соревнований.

Фара спрыгнул с верхней кровати и подошел к унитазу. Даже в будущем не придумали ничего удобнее, чем сафьяновый трон с дыркой посередине. Напряжение никак не хотело спадать, и моча не могла пробиться через закупоренный канал. Игорь представлял себе и щенков с раздавленными головами и морщинистые тела бабушек, но ничего не помогало, кровь не хотела отливать от напряженного органа.

— Ну вот, а в старости будешь свисать вялой сарделькой, — обратился Игорь к своей безмозглой головке. — Почему так жизнь устроена — когда надо, то рядом никого, а когда уже не надо будет, то сразу куча народа появится?

С шорохом отворилась дверь Гесдаря, и чернокожий великан уже набрал в грудь воздуха для громового окрика, когда увидел, что двое спят, а третий застыл у туалета. Гесдарь с легким шипением выпустил воздух, будто спустила шина у легкового автомобиля. Как ни странно, но лицезрение черного инструктора повлияло на Игоря успокаивающе, и мощная струя ударила в белую стенку. Гесдарь тактично подождал, пока Фара опорожнит свои резервуары и поманил за собой, при этом корявый палец другой руки прижимался к губам. Игорь аккуратно прошел между столом и кроватью. Басор и Анатолий дышали всё так же ровно.

— Тут с тобой хотят поговорить, — шепнул Гесдарь, когда за ними закрылась дверь, и люди оказались посреди ночной пустыни.

Игорь непроизвольно присел. На миг ему показалось, что сверкающее серебристыми точками небо падает вниз. Городскому жителю непривычно видеть такое раздолье — электрический свет крадет всю радость от лицезрения звездного купола. Огромная луна косилась ущербным бельмом на бугристую равнину. Темные барханы, словно застывшие волны, казались совершенно черными под желтоватым маревом рассвета. В трех шагах полыхал костер. От него катились клубы тепла, и у Игоря возникло желание присесть возле него, слушать потрескивание дров и смотреть в бескрайнее звездное небо. Как было когда-то давно… на каком-то высоком здании… в компании с кем-то…

— У меня мало времени. Так что поссстарайтесь запомнить то, что я ссскажу, — прошипело пламя, и Игорь с недоумением разглядел в желто-синем мареве лицо той, которая недавно снилась.

— Дрианна? Ну ни хрена себе, — только и смог вымолвить Игорь.

— Говори, а ты заткнись и слушай, — шепотом рявкнул Гесдарь.

Лицо Сиатры колыхалось, будто отражение в ряби пруда. Глаза-угольки устремлены на Игоря. Ему снова вспомнился недавно виденный сон, где Дрианна и Кусторим…

— Великий Григ был в яросссти, оттого, что все участники уссспели подготовиться к соревнованию. Он отстсссранил распорядителей и назначил новых, которым под ссстрахом попадения на следующие Игры запрещено разглашать тайну сссоревнований. Так же он разозлился, что тебе удалось выжить. Но он не смог пойти против своих же правил. В следующий раз тебе вряд ли так повезет. Тебе или твоему другу. В гневе Великий Григ нечаянно выдал то, что он припас на следующую игру. Я видела в голограмме за его спиной футбольное поле и бегающие фигурки. Одной команде забили гол, и одна из фигурок на поле вспыхнула свечкой. Они бегали с какими-то…

— Ах ты негодяйка! — донесся из костра чужой голос, и лицо Дрианны обернулось внутрь костра.

Резанул уши испуганный вскрик, огненные волосы пропали из желто-оранжевого пламени и раздался звук падения тела, а вместо лица Дрианны возник большой черный глаз. Гесдарь пнул по костру, разметав пламя в разные стороны. Наноиды послушно исполнили волю хозяина и разлетелись мелкими головешками по песку, зашипели на барханах. Если бы Игорь не знал, что это всего лишь иллюзия, и они находятся в маленькой комнатке, то побежал бы прочь по мягкому песку. Прочь от ненавистных кроватей, от жаждущих смерти болельщиков, от большого черного глаза. Но это невозможно и он стоял, внутренне содрогаясь и думая — что же случилось у Дрианны?

— Мда, попалась девчушка, — задумчиво произнес Гесдарь.

Сказал лишь для того, чтобы нарушить тишину. Пламя потухло, лишь красными звездочками тлели раскиданные головни. Сверху перемигивались холодные звезды, снизу догорали теплые. Что ждёт девушку? Да кто же скажет наверняка. Сейчас всё находилось в руках посетителя Дрианны. И пусть участь её будет легкой.

— Как мы можем ей помочь? — спросил Игорь чуть подрагивающим голосом. Хотелось материться, бить кулаками по воздуху, сломать лежанку — хоть что-то сделать, а не стоять истуканами посреди пустынного пространства.

— Я не знаю. Но зато у нас есть козырь — мы знаем, что будет на следующем соревновании, — ответил Гесдарь.

Игорю захотелось его ударить. Покрепче, чтобы вдавить кадык, чтобы сломать приплюснутый нос, чтобы хоть как-то отвлечь его от мыслей об Играх Огня. Глаза Гесдаря вновь напоминали стеклянные шарики. «Они помнят только то, что было на Играх!» — вспомнились слова Басора. Значит нужно это использовать.

— Да, зато у нас есть козырь… — задумчиво произнес Игорь. — Скажи, а человека, чья команда выиграла на соревновании, точно отпускают, или это происходит как у Кусторима?

Гесдарь кашлянул, сплюнул на зашипевшие останки костра. Задумчиво посмотрел на Игоря. Игорь такие глаза видел у пьяного отчима, когда тот полностью терял человеческий облик. Из-под шорт Гесдаря выскользнула черная змейка бионодов и растворилась в песке пустыни. Глаза прояснялись, словно кто-то изнутри протирал их чистой тряпочкой. Так вот как забывались моменты прошлого лета… И эта фиговина была постоянно на нем?

— Да, отпускают. Иногда дается такой шанс, но это зависит от предводителя планеты, на которой проходят соревнования, — чуть заторможено проговорил Гесдарь.

— Слышь, а ты помнишь о том, что сейчас сказала Дрианна? — на всякий случай поинтересовался Игорь.

— О футбольном поле? Ты думаешь, что я не вылезаю из объятий склероза? — прорычал вспыхнувший Гесдарь. — А ну проваливай в свою камеру, зассанец. Поднимай остальных.

— Так рано ещё, пусть покемарят, — Игорь кивнул на желтый небосклон, на котором только-только прорезался тонкий краешек беловатого солнца.

— На полках хранилища отоспятся. Ах да, у вас же нет матриц, тогда один Басор выспится, как следует! Бегом!!! — казалось, что от звуковой волны Игоря вынесло за дверь. — Пять минут на приведение себя в порядок и в тренировочный зал. Кто не успеет, тому сломаю ногу!

Товарищи по несчастью подняли с подушек заспанные лица, Игорю даже не пришлось их будить. Анатолий сел на кровати.

— Ты ему яйца дверью прищемил? Чего эта горилла так разоралась?

Игорь подошел к столу и остановился у края, словно у деревянной трибуны. Он быстро рассказал о происшедшем в комнате Гесдаря. Анатолий только почесал взъерошенные волосы.

— Да, спасибо, конечно, девахе, но сама виновата, что запалилась. Надо было аккуратнее инфу сливать.

— Так это, надо бы ей помочь, — вздернул брови Игорь.

— Ты случайно с кровати башкой вниз не спикировал? Чё ты мелешь? Или забыл — из-за кого мы здесь? — Анатолий обвел рукой узкую комнату.

— Вас в любом случае упекли бы сюда, — пробурчал Басор.

— Тем более, если всем на нас насрать, то чё мы должны впрягаться? — зевнул Анатолий.

— Вообще-то выход есть, — сказал Игорь. — Достаточно выиграть соревнование и один из нас может выйти на волю.

— А есть и ещё один способ, — задумчиво произнес Басор.

— Какой? — подался вперед Анатолий.

Дверь между комнатами чуть не слетела с петель — с такой силой её поддал изнутри Гесдарь. Он вылетел как черный ураган. Раскричался, оглушил всех могучим ревом и выгнал в тренировочный зал.

— После тренировки расскажу, — успел шепнуть Басор, когда они вышли в пустынный зал.

— Разговорчики! — рявкнул Гесдарь. — Вам силы нужны для тренировки, а не для бабских сплетен. Берите шаруны. Да не эти, а мои. Не хватало ещё обнаружить себя. Великий Григ не должен знать, что мы обладаем информацией о следующем соревновании, поэтому не будем выходить на улицу до самой отправки.

— А остальным не будем сообщать? Мы же командой сможем сделать больше, — резонно заметил Басор.

— Нет. После этого соревнования останется всего шесть человек, и я хочу, чтобы вы трое оказались в этой шестерке. Мне хватило смертей Хробуна с Калоном, — пробурчал Гесдарь.

Молодые люди взяли в руки шаруны, и они преобразовали их серые робы в футболки и шорты. На ногах возникли футбольные бутсы. Металлические шипы заскребли по каменному полу. Игорь посмотрел на них и охнул — пара десятков шипов напоминали осиные жала. Фара увидел даже зазубрины на тонких иглах.

— Это на хрена? — Игорь показал на шипы.

— А вы думаете, что просто в футбольчик погоняете? Нужно готовиться к тому, что вас будут убивать. Причем с особой жестокостью. Так что нечего удивленно вздергивать бровки. Пробежимся для разминки! — хлопнул в ладоши Гесдарь.

Как и у Марона, ступни участников окружили черные полусферы. Вновь заработала невидимая беговая дорожка, и полчаса в зале раздавалось только тяжелое дыхание. Казалось, что от разгоряченных тел воздух прогрелся на десяток градусов. Гесдарь смотрел на бегущих людей и регулировал их бег.

— А стрелялки… потом забабахаешь? Марон… он устраивал, — задыхаясь, прокричал Анатолий. Мокрая футболка прилипла к телу, как вторая кожа. Слипшиеся на лбу волосы лезли в глаза, то и дело приходило забрасывать их назад.

— Посмотрю на ваше поведение, — пробурчал Гесдарь. — Вижу, что размялись, так что давайте-ка поработаем над уклонением от противников.

Молодых людей развернуло в воздухе к стене, и они уставились на выпирающие булыжники. Камни бесстрастно выставили закругленные бока. Три человека тяжело дышали, только языки не закидывали на плечо. Гесдарь не стал жалеть победителей первого соревнования и километров двадцать они одолели всего за полчаса. Горный тролль всегда действовал по правилу Суворова: «Тяжело в учении — легко в бою». Зачастую именно его тренировки и спасали кандидатов. У Анатолия вскоре возникла перед глазами игровая панель с показателями:

Здоровье + 2

Сила + 3

Выносливость + 4

Усталость + 22

Гесдарь коснулся хроносалютема. По стене проползла широкая черная полоса, будто булыжники накрыли бархатной портьерой. Миг и люди зажмурились от яркого солнца, что ударило по глазам. Вместо тренировочного зала возникла пустыня. Чахлые кустики покачивались под жгучим солнцем. Кактусы тянули к небу ощетинившиеся иглами толстенькие стволы. Даже пара стервятников кружилась в лазуревой глубине чистейшего неба. Солнце палило с такой силой, что футболки почти сразу высохли под жгучими лучами, оставив белые солевые дорожки.

— Видите кактусы? Они и будут вашими противниками. Если не увернетесь, то сами знаете, что будет, — улыбнулся Гесдарь. — Бежим отсюда и до обеда. А я пока понаблюдаю за вами.

Черные полусферы снова пришли в движение и, чтобы не упасть, молодые люди начали сокращать мышцы как при беге. Вдали показалась роща кактусов, они приближались со скоростью гепарда. Создавалась полная иллюзия бега, только парящий в воздухе Гесдарь напоминал, что это всего лишь иллюзия — мелкие кустарники скользили по его ногам, не причиняя ни малейшего вреда. Он парил, а почва двигалась…

Приблизились первые кактусы, Игорь первым попробовал проскользнуть под мясистой веткой. Почти удалось… Толстая иголка прошлась по разгоряченному плечу и оставила длинную царапину. Её тут же защипало. Игорь зажал ладонью и обернулся на Гесдаря.

— Я думал, что ты будешь втюхивать голограммы.

— Нет, — пожал плечами чернокожий инструктор, — с полной иллюзией будет гораздо эффективнее. Вам же нужно будет уклоняться от противников, а лучше, чем почти настоящие кактусы, и придумать сложно. Двигайтесь быстрее. Дальше будет сложнее.

Вот вскрикнул Басор, коснулся предплечья влажной ладонью и тут же её отдернул, когда соль попала в рану. Зашипел Анатолий, ему шип прошелся по бедру, и две струйки крови поползли к черным полусферам. У того и у другого заморгали индикаторы здоровья. Уменьшились ненамного, но это «немного» тоже неприятно.

Кактусы приближались, как фантастические удавы-мутанты, которые наглотались дикобразов и поднялись на хвосты. Черные полусферы поднимались и опускались со скоростью швейной машинки. Игорь один раз опрокинулся на спину, но его подхватила упругая черная доска и толкнула обратно. Он едва успел броситься влево, чтобы не удариться лбом о мощную зеленую ветвь. Иглы полоснули по щеке, Игорь успел только обрадоваться, что не попало в глаза.

Здоровье — 0,5

— А там у вас ещё будет мяч, так что лучше здесь научиться, чем потом на поле ложиться. Вы будете самыми подкованными, потом ещё спасибо мне скажете! — гремел голос Гесдаря, а его пальцы бегали по экрану хроносалютема. — Сейчас вам больно, а через четыре дня сможете вернуться живыми! Уклоняйтесь! Работайте ради того, чтобы прожить ещё чуточку своей паршивой жизни. Бегите! Скоро кактусы пойдут гуще, так что не падайте на этих. Это только присказка, сказка будет впереди!

Немного истории

Вы испытывали когда-нибудь ярость? Такую, чтобы зубы ломило, и в коленках появлялась дрожь от выплеска адреналина? Такое состояние приходит обычно перед дракой, когда уже некуда отступать и остается только бить. Когда сердце так и норовит выскочить из груди и надавать плюх обидчику. Когда пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, а костяшки белеют от напряжения. Когда зубы скрипят так, словно вы пережевываете медную проволоку. Было такое?

Вспомните — много вы тогда осознавали? Или весь накопленный опыт, познания, учения о морали и доброте смахнули как тряпочкой крошки со стола, и осталась лишь дикая ярость и желание уничтожить противника? Растоптать, сломать, разорвать? И не важно, что это за драка — школьная потасовка, студенческий махач, взрослые разброки. Ярость всегда одна.

Легко говорить японским мастерам кунг-фу и карате, что нужно держать эмоции холодными и голову ясной. А когда по спине прохаживается дубина, длиной с оглоблю, и она же целится в «холодную голову»? И будете ли подставлять правую щеку, когда левая уже превратилась в холодец из-за удара кастета?

Игорь шел по Совхозной улице. Фонари освещали столбы кругами света, будто боялись, что в темноте украдут бетонные подпорки. За пределами кругов темнота казалась ещё непрогляднее. У подъездов домов раздавался смех, женские взвизги, музыка с мобильных телефонов. Понятно — студенты провожают последние теплые деньки. Скоро на учебу и можно будет встречаться в общагах, а не на улицах. На детских площадках тренькали бутылки, там отдыхали «взрослые дети».

Куда Фара шел? Он и сам не знал. В голове всё перепуталось — потрясение от такого количества смертей отодвинуло на задний план все мысли. Перед глазами опять и опять выкатывались окровавленные головы из черного пластикового мешка. Плескались фонтанчики из груди Змея, падал деревянным манекеном Баллон. Столько крови он видел лишь раз, когда нож вошел в дряблую грудь отчима…

Кроссовки тихо шуршали по асфальту. Свет перемежался тьмой. Сколько он шел? Час, два? Ночь тянулась жевательной резинкой, казалось, что отныне так всегда и будет. Будет вечная темнота, будут белые мерцающие точки на небе, будет лениво плывущая ущербная луна. Игорь шел подальше от своих друзей. Ощущал ли он себя предателем? Да. Ощущал ли он себя правым? Тоже да. Злился? Ненавидел? Боялся…

Впервые в жизни он испугался по-настоящему. Так, что чуть не намочил штаны. Он испугался, что «эльмашевцы» причинят ему боль, оттого и палил, как бешенный. Он испугался, что останется на кладбище, как остальные люди, которым не повезло засесть в засаду. Никогда не было так страшно, даже когда над ним стоял с занесенной скалкой отчим и орал в лицо, что сейчас «размозжит пустую башку и насрет туда». А на кладбище впервые страх липкой ватой обложил грудь изнутри и не давал вдохнуть. Игорь шел сквозь ночь…

— Э, фюить, чувачелло! — раздался сбоку гнусавый голос и Игорь вздрогнул. — Слышь, мелочишкой не выручишь?

Три парня подходили слева, подростки, школьники. Игорь и сам был недавно таким, только обучение у него проходило не в обычной школе. Впереди показались ещё двое. Как по нотам. Всё так, как тогда — возле парка. Вот только не было забора, да и ребятам попался не обычный доходяга-студент.

— Идите на хрен, полудурки. Я из «Северных волков», — сказал привычную фразу Игорь и тут же прикусил губу.

Если раньше эти слова являлись пропуском в любой ночной компании, то теперь они сыграли наоборот. Раздалось щелканье выкидываемого лезвия, у пары впереди на руках блеснули полоски металла. Блин! Надо же было так лохануться. Отдал бы сигареты, кошелек, получил бы по зубам и пошел бы себе, посвистывая «Вальс венского леса». А теперь… Ярость залила глаза красной пеленой — он ушел от пуль, чтобы попасть под кастеты и ножи?

— Чувак, да ты попал! — ощерился похожий на сову мордастый парень. — «Эльмашевцы» дают хорошую цену за мудаков из «Северных». Так что не сопротивляйся и болеть будет меньше.

Трое сбоку, двое впереди. Игорь не стал оборачиваться, чтобы понять, что и сзади есть те, кто жаждет легкой наживы. Классическая схема. Неужели на небесах ангелы поставили на него? Он скользнул рукой в наплечную кобуру. Легкие начали набирать воздух…

— Мальчишки, не бейте, я вам денег дам, больше, чем «эльмашевские», — жалобным голосом проныл Игорь, пальцы привычно сняли пистолет с предохранителя.

— Давай, и ты нам отвалишь, и они отстегнут, а может, ещё и в свою бригаду определят, — прогнусавил похожий на сову. — По любому мы не в накладе окажемся.

Остальные заулыбались. Приблизились ещё на метр. «Что ж, они сами выбрали свой путь» — мелькнуло в голове у Игоря и ярость, что позволяла выжить в колонии, выплеснулась наружу.

— Бабла захотели, твари? Зарабатывайте! — первый выстрел опрокинул лидера молодых людей на спину.

Лицо «совы» превратилось в кровавую маску зомби. Вторая пуля впилась в грудь человека слева, плечистый парень только жалобно охнул, скорчил плаксивую физиономию и осел на землю. Словно живой, пистолет сам выбирал себе жертву.

Игорь перевел ствол на третьего молодого человека. Тот тут же отбросил нож, металлическая полоска звякнула и пустила зайчик от фонаря в звездное небо.

— Молодец, соображаешь! — криво усмехнулся Игорь и выстрелил в ногу третьего.

Когда он повернулся к двум юношам спереди, то лишь небольшие клубочки потревоженной дорожной пыли говорили о том, что здесь недавно стояли люди. Быстрый взгляд по сторонам — если сзади и был кто-то, то этот кто-то после первого выстрела сделал ноги. Теперь пора делать ноги и самому, может, кто и подумает, что это взрывались петарды, но сознательные бабки завсегда вызовут полицию.

Подстреленный парень стонал, держась за раненную ногу. Он старался отползти от худощавого рыжего «лоха», который оказался хладнокровным убийцей. Игорь лишь скользнул по нему взглядом и легкой рысью побежал прочь от лежащих людей. Даже уйдя от преступной семьи он продолжал притягивать неприятности. А если бы у него оказалась лишь спортивная сумка, как у того студентика? Игорь бежал прочь. Сердце стучало мотором, дрожь из ног понемногу улетучивалась.

Игорь бежал в ночь. Бежал на окраину города, к пустырю, где можно спрятаться ото всех и подумать о дальнейшем. Фара бежал и снова проклинал себя за страх, за слабость. И в этот раз он испугался так, что убил двоих молодых ребят, а не ранил, как третьего. Может этому виной была ярость, что вспыхнула одновременно со страхом? Или это маниакальная страсть к смерти? Спрашивал и не находил ответа. Бежал…

Второе соревнование

Шаруны Великого Грига стали чуть легче, или это результат тренировок? Гесдарь не давал покоя, тренировал так, что Басор, Игорь и Анатолий уже мечтали о той секунде, когда смогут выбраться наружу. Старались продлить принятие пищи, чтобы отдохнуть лишние мгновения. Секунды сна считались за счастливые моменты. Гесдарь снова использовал весь обновленный набор бионодов. Выдали на пятерых, но всё ушло на троих — люди работали за гранью возможного.

У всех троих улучшились показания. Теперь они находились в восьмидесяти процентах совершенства. Ещё чуть-чуть и они стали бы великолепными орудиями для убийства, но время поджимало.

И вот настал тот миг, когда по мановению пальцев Гесдаря дверь открылась. Игорь думал раньше, что хуже смерти ничего нет, но за четыре дня успел пересмотреть свои взгляды — хуже тренировок чернокожего инструктора ничего не было. Но какими бы тяжелыми не были тренировки, Басор успел рассказать о другом выходе с Игр Огня.

Перед сном он поведал, как втайне от остальных годов продолжил разработку усовершенствованных наноидов. На основе новой информации был разработан план действий, оставалось надеяться, что он сработает, и Великий Григ не изменит вид соревнования на другой. Ни Дрианна, ни Сиатра не показывались во время тренировок, Игорь постоянно думал о том, что может случиться с девушкой. Анатолий же советовал забить на неё. Вроде бы как использованный элемент.

Как-то Анатолий заметил, что если бы тренером сборной России поставили Гесдаря, то даже речи не стояло о том, кто будет финалистом на любом футбольном чемпионате. Бег с отягощениями между кактусами, когда мышцы трещат и рвутся от напряжения, был всего лишь легкой утренней пробежкой. Игра круглым камнем вместо мяча, в котором никак не меньше трех пудов веса — вот это испытание, с которого начиналась тренировка. Причем на ворота мог встать любой, не зависимо от того, в каком настроении проснулся Гесдарь.

Отработка пасов по грудь в канализационных водах запомнилась Игорю наиболее ярко. Если пропускаешь пас, то уровень чуть поднимается. Порой приходилось пускать пузыри носом и подпрыгивать, чтобы вдохнуть хоть чуточку воздуха. Анатолий был необычно молчалив — он уже успел зачерпнуть с лихвой канализационной воды, и его стошнило, приподняв уровень воды ещё на пару миллиметров. Гесдарь парил в удобном кресле над клоакой и чистил ногти пилкой, лишь иногда отвлекался, когда мяч пролетал мимо зазевавшегося игрока.

Игорь поинтересовался как-то у Басора — кто же им чистит одежду. Вроде как засыпают по уши в грязи, а просыпаются в чистом и едва ли не выглаженном белье. Ответ он уже знал заранее — наноиды. Даже попросил Гесдаря в один из перерывов показать этих самых загадочных существ. Чернокожий великан без слов направил на стену руку с браслетом хроносалютема, и на неровной поверхности возникло зеленое пятно света. На нём появилась картинка — кошмарное сочетание паука и мухи. Черное создание состояло из круглого брюшка, из которого торчали два фасеточных глаза, восемь зазубренных ножек с поблескивающими зажимами и пара прозрачных крылышек. «Вот на этих крылышках и летают небоскребы!» — промелькнула мысль у Игоря. Анатолий же воздержался от комментариев. После озвучивания плана Басора он вообще мало разговаривал, казалось, что он обдумывает грядущее соревнование.

Снова подъем на ползущем лифте. Снова ужасное лицо Гатреца и бессмысленный взгляд механической козы. Снова свежий воздух выгоняет дух подземелья. Четыре человека вступили на платформу, пожав плечами на расспросы других инструкторов и кандидатов. Марон и остальные недоумевали, что им не сказали даже перед соревнованиям о том, что запланировано. Гесдарь и его подопечные знали, но молчали. Видимо, Великий Григ был настолько разгневан на предавшую его девушку, что забыл о традиции Игр.

— Мы также, как и вы, не знаем, что нас ожидает, — отвечал на все расспросы чернокожий великан.

Теперь же вся четверка вступила на платформу и готовилась к отправке на новый этап испытания. Летающие площадки вновь поднялись в воздух и окутались прозрачными сферами. Вновь возник синий дым, скрывая под собой окружающую среду. Гатрец передал всем инструкторам координаты места назначения.

Цинги-де-бемараха.

Это название ничего не сказало ни Анатолию, ни Игорю. Хотя, до прошлого соревнования они не знали и о вулкане Мауна-Лоа.

— Чё там такое, Гесдарь? — спросил Игорь.

— Там каменный лес, — ответил Гесдарь, когда платформы стартовали с места.

— А на хрена нам каменный лес, если мы собрались в футбол погонять? — вымолвил Анатолий.

— Откуда я знаю, что творится в уме у Великого Грига? — рявкнул Гесдарь, судя по раздувающимся ноздрям, он тоже находился в недоумении.

Путь платформ занял уже не пятнадцать, а около десяти минут. То есть они прошли расстояние меньшее, чем до вулкана. Платформа опустилась на зеленую поверхность, и лишь потом исчезла прозрачная сфера. Дым развеялся, и Игорь ощутил, как желудок подпрыгнул к горлу — они находились на краю огромного футбольного поля, а с другого края…

Под парящим в воздухе полем, расположились острые зубы скалистых шпилей. Словно какой-то сумасшедший волшебник посадил ровными рядами тысячи елей и после превратил их в камень. Или огромный великан-йог положил себе эти каменные иголки вместо кровати с гвоздями. Между скалами тянулись к солнцу чахлые деревца, они росли из отверстий скал, разрушая древние зубастые камни.

На расстоянии в несколько десятков метров от прилетевших людей парила ещё одна футбольная площадка. Там приземлялись с одного края поля черные, а с другого красные платформы. На футбольное поле землян опустились желтые платформы. Четыре команды, по две на каждом поле. Внизу серые каменные резцы, сверху голубое бескрайнее небо.

— В этот раз мы будем играть только с венерианцами? — спросил Траун у Марона.

— Похоже, что так, — опять улыбнулся инструктор, Игорю захотелось запустить в эту слащавую улыбку шаруном, чтобы навсегда стереть её с красивого лица.

На другом конце поля тихо переговаривались желтокожие венерианцы. Воздух чист и свеж, солнце жарило так, будто хотело вытопить лишний жир из участников. Инструкторы давали последние наставления своим подопечным, не избежали этой участи и кандидаты Гесдаря.

— Никого не жалеть! Если не вы их, то они вас. После этой игры останется половина кандидатов, постарайтесь быть в той половине, которая дойдет до третьего соревнования. И это… берегите себя, — закончил Гесдарь гораздо тише, чем начинал.

Хор голосов обрушился, чуть ли не в два раза сильнее, чем тогда, на краю кратера. Но на этот раз кандидаты готовы к этому и лишь немногие уткнулись головами в ровно подстриженную траву. Орали тоже самое, что и прошлый раз. Болельщики требовали смерти, требовали крови и страданий. Игорь с Анатолием остались на ногах, а вот Басор присел на одно колено.

В воздухе вновь грянула девятая симфония Баха, звуки органа заставили шевельнуться искусственную траву на полях. То, что она не настоящая Игорь понял, когда попытался сорвать травинку — легче сдвинуть самосвал или побить Гесдаря. Между парящими в воздухе полями возникла голова Великого Грига. Безукоризненная прическа, стальной блеск в черных глазах, узкие губы чуть приоткрыты, словно готовы улыбнуться. Глаза рентгеновскими лучами обежали группу землян, но никто не опустил головы. Гесдарь с подопечными смотрели открыто, будто ничего не случилось. Шрамик на подбородке Великого Грига побагровел.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, многоуважаемые друзья! Незаметно пролетели четыре дня, и мы снова собрались для того, чтобы лицезреть второе соревнование Игр Огня! Я хочу поздравить всех тех, чьи кандидаты вышли сегодня на поля. С каждым соревнованием возрастают ваши шансы очиститься от прошлых прегрешений. Да, вы испытываете боль вместе с участниками, испытываете их страдания, но это необходимая мера, чтобы выплеснуть дурные эмоции. С каждым соревнованием вы становитесь чище, благонадежнее и добрее. Я радуюсь этому вместе с вами! — на последней фразе голос Великого Грига прозвучал особенно громко, будто он выделил её из общей речи.

Вновь восторженный вой в головах кандидатов, признания в любви и пожелания долгих лет жизни. Игорь поднес руку к виску, отчего-то заломило так, словно изнутри воткнули сверло и попытались просверлить выход наружу. Болельщики надрывались с такой силой, будто от их крика зависел исход матча.

— Сегодня мы снова возродим одну игру, которая была популярна в прошлом настолько, что вряд ли бы нашелся на Земле человек, кто хоть раз бы в неё не сыграл или не видел. Я решил немного усовершенствовать, чтобы она подходила к Играм Огня. Игра эта коварна тем, что мужчин приучили при виде неё выплескивать эмоции, а вместо них заливать алкоголь. Пока двадцать человек на поле двигались и развивались физически, миллионы других смотрели на них и толстели, поглощали вредную пищу и отвратительные напитки. Болельщики этой игры собирались в толпы и дрались на улицах, пытаясь выяснить — чья команда лучше. Между игроками бегал судья, который всем мешал, поэтому его всегда отправляли на мыло. Да-да, не удивляйтесь! Уже тогда зарождались принципы Игр Огня в наказании виновных. Но у нас судьями являются сами игроки. В нашем соревновании правил нет, кроме одного — вы должны забить гол в чужие ворота! — Великий Григ прищурился, словно ему в глаза ударил солнечный свет.

Игорь непроизвольно вздрогнул, когда рядом из поля выдвинулся черный прямоугольник. Размером с футбольные ворота, но плоский и без привычных сеток. Также на поле отсутствовали привычные рекламные бортики, где вывешивалась замаскированная, а порой и явная реклама спиртных напитков. Фара с Бойцом всегда смеялись, когда на спортивных мероприятиях рекламировали то, что убивает здоровье. Смеялись и потягивали пиво, подтрунивали над игроками и жевали чипсы, орали на судей и кидались фисташками в экран… а теперь сами оказались на поле. Футболисты из прошлого.

— По ходу игры мною предусмотрены небольшие сюрпризы. И да — касаться мяча можно только ногами. Чтобы не возникло толчеи, я разделил кандидатов на два поля. Игроки, положите шаруны на траву! — Великий Григ возвысил голос, и в центрах полей возникло по два мяча на высоте десяти метров. — Инструкторы, уберите платформы с полей подальше, иначе мои сюрпризы могут коснуться и вас.

Неторопливой походкой Гесдарь прошел к платформе и пробежал пальцами по хроносалютему. Летающая плита поднялась за остальными. Игорь почувствовал сильное желание очутиться рядом с этим противным и мерзким чернокожим инструктором. Пусть орет, пусть ругается, но рядом с ним безопасно. Он видел, как у марсиан кто-то попытался вскочить на плиту… Разбитое лицо ничто по сравнению с падением вниз, на острые скалы. Вот если бы платформа отлетела чуть дальше… Инструктор-марсианин протер ботинок от крови. Земляне переглянулись, а голоса в головах взвыли от удовольствия.

— Басор, ты на воротах потусуешься, а мы в нападение свалим! — безапелляционным тоном заявил Анатолий.

— А чего ты снова командуешь? — встрял Траун, его крысиная мордочка пошла пятнами.

— Потому что мы к этому готовились! Не путайся под ногами, тогда мы поднапряжемся и сохраним тебе шкуру! — рявкнул Игорь.

Траун хотел ещё что-то сказать, но в этот момент шаруны раскрылись черными розами. Лепестки разошлись в разные стороны и увеличились до размеров подсолнуха. На этом они не остановились, а схлопнулись в нераскрытый бутон. Из центра выметнулись черные щупальца, они обвили ноги кандидатов и устремились вверх со скоростью разматывающейся пружины. Чем больше выходило щупалец из центра, тем тоньше становились бутоны.

Игорь посмотрел на Анатолия, чьё тело скрылось под черной бурлящей массой. Возле шеи масса поднялась вычурным воротником и застыла. Черный цвет сходил на нет, заменялся серым, невзрачно-пепельным. Необычные доспехи словно сошли с экранов фантастических боевиков. Они оставили открытыми предплечья и головы, в остальном же тело покрывалось сочленением щитков и большого, глухого бронежилета. Так могли выглядеть полицейские, если бы они были в этом времени.

Голубые шаруны остались внизу и вновь расплылись лужицами. Один из них принял округлую форму и продолжал расти, будто из травы вырастал воздушный шарик. Он достиг размеров трехлитровой банки и лопнул, оставив после себя сплошную маску. Подобную надевают игроки в пейнтбол, чтобы шарик с краской не выбил глаз. Второй же шарун вытянулся в длину, чуть искривился и замер, когда принял форму карабина.

— Ну, ни хрена себе. Вот это футбол намечается, — присвистнул Анатолий, когда поднял тяжелую маску и оружие.

— Экипировка на месте? Прекрасно! Многоуважаемые жители четырех планет, я решил разнообразить эту забытую игру и выдал каждому кандидату по карабину с одним патроном. Наноиды шарунов создали великолепную броню и этим патроном её не пробить. Остается попасть противнику только в глаз, ведь от ранения в руку вряд ли что изменится, и кандидат сможет функционировать дальше. И да, опять гол чреват потерей участника. Игра идет до шести голов, или же до тех пор, пока на поле не останется шесть человек от одной команды. Итак, начинаем отсчет! Три!

— Три!!! — снова взвыли голоса в головах.

— Два! — голос ударил кнутом.

— Два!!! — разразился хор.

Игорь был уверен, что Великий Григ смотрит именно на него. Черные глаза буравили насквозь. Тяжелый карабин удобно расположился в руках.

— Один! — Великий Григ подмигнул Игорю.

— Один!!! — бесновались далекие болельщики.

— Начали! — мячи упали на поле.

Четыре команды на разных игровых площадках устремились к центру. Игорь старался не отстать от рванувшего Анатолия. Ноги как поршни, вместо легких — кузнечные меха. Руки сжимают рукоять оружия.

Убить, чтобы остаться в живых.

Убить, чтобы радостно взревели голоса в головах.

Убить, чтобы иметь возможность выбраться и помочь Дрианне.

Анатолий добежал до мяча раньше юрких венерианцев. Он пяткой сделал передачу назад и врезался в противника. Оба сбитыми кеглями покатились по траве. Анатолий оказался сверху и от души врезал по желтой маске, зашипел от боли. Зато венерианец остался лежать и уже не делал попыток подняться.

Игорь видел эти движения периферийным зрением, сам же он полностью сосредоточился на светящемся мяче. Мяч гораздо легче того круглого камня, что был у Гесдаря. А вот с бутсами чернокожий инструктор не ошибся — тонкие шипы впивались в поверхность и толкали тела вперед с диким ускорением. Ещё они могли прекрасно наступать на руки, как это сделал Анатолий.

Уклон от одного венерианца, отскок от другого и тут великанский кулак бьет в висок… Игорь отлетает на добрый десяток метров и уже в воздухе слышит громовой раскат выстрела. Тут же перед глазами вылетает табличка:

Здоровье — 10

Легкая контузия и нарушение функционирования

Требуется десять минут на восстановление

— Игоряха, держись! — послышался крик Анатолия.

Венерианец промазал… Фара скользнул по траве и увидел, как перед глазами мелькнула белая полоса разметки. Рядом край поля! Волна страха окатила тело холодной водой. Игорь попытался зацепиться за траву, но его протащило дальше, за край…

Ноги провалились в бездну…

по солнечному сплетению проехал жесткий угол…

маска ударилась о черную платформу наноидов…

«Вот и всё!» — пронеслось в голове…

Однако, и в этот раз костлявая старуха промахнулась — правая рука уцепилась за край поля.

Игорь судорожно вцепился второй рукой в зеленеющую пластину. Под ногами серые шпили терпеливо ждали свою жертву. Встревоженные выстрелом вороны поднялись до уровня футбольных полей. Игорь видел, как они сели на край площадки и начали наблюдать за игрой, поклевывая искусственную траву.

Постараться аккуратно подтянуться!

Пальцы понемногу соскальзывают, но руки уже согнулись. Кто подтягивался на стене, тот знает, что это сложнее, чем на турнике, но пропасть с острыми каменными зубами под ногами мотивирует неимоверно.

Подтянулся и вцепился в кустик сочной травы. Вот тут-то Игорь и поблагодарил всех богов за то, что трава искусственная и стебли способны выдержать вес человеческого тела.

Перехват и подтащить.

Ещё перехват и уже тело по пояс на поле.

Сквозь глазницы маски вытекает пот, капли падают на травинки и переливаются цветами радуги, подобно утренней росе.

— Тянись! Давай же!

— Вылезай, придурок! Я же не просто так на тебя поставил!

— Где твой карабин, мудак? Уронил? Сам бы прыгнул!

Голоса в голове кричали и подбадривали Фару. Тот понемногу вытягивался на зеленую поверхность. Белая разметка снова проплыла перед глазами.

Игорь видел, как человек в сером комбинезоне подлетел к черному прямоугольнику, где маячила одинокая желтая фигурка.

Изящный пируэт в обводке противника и Анатолий (Игорь не сомневался, что это он) ударилпо мячу. В прямоугольнике вспыхнула серебристая цифра один. И тут же на поле раздался хлопок, будто у фуры взорвалась воздушная пневматическая подушка. Желтая фигура венерианца в центре поля оделась на миг в голубое пламя и взорвалась, будто яйцо в микроволновке. Конечности, внутренности, доспехи разлетелись в радиусе трех метров. Издалека казалось, что в центр большого круга вывалили мякоть десятка арбузов. Небольшой парок поднимался над тем местом, где недавно существовал, дышал и думал человек.

Венерианцы — 1

Голоса болельщиков в голове Игоря радостно взревели, увидев такое зрелище — люди получили очередную порцию насилия. Фара ещё раз успел поразиться кровожадности народа будущего, ведь на месте кандидата могли оказаться и они. Хотя, может, поэтому так и радуются.

Анатолий отбежал на свою половину поля, по пути уклонился от налетевшего венерианца. Человек в желтом костюме попробовал поднять карабин, но Анатолий был проворнее — выстрел точно в глазницу маски отбросил венерианца на добрый десяток метров. Однако не успел сын Венеры упасть на поле, как снова раздался хлопок пневматической подушки, и ещё одна окружность с разбросанными кусками человеческого мяса появилась на поле.

Венерианцы — 2

Получен новый уровень — убийца-любитель

Анатолий поскользнулся на куске красного желе и опрокинулся на спину. Громкий мат разразился над полем и заставил взлететь успокоившихся после взрыва ворон.

Голоса в голове Игоря восторженно бушевали, тихой совой пронеслась одинокая мысль: «То как звери они завоют, то заплачут, как дитя». Когда Анатолий встал, то был весь покрыт кровью, словно отработал смену на скотобойне. Лишь глаза светились восторженным огнем, в руках покоился карабин венерианца. Свой он отбросил за ненадобностью.

— У венерианцев потери. Уже двух людей не хватает в команде. Если дело пойдет так и дальше, то у команды землян появится шанс отпустить одного домой. Неужели это будет умстер? Или кто-то из везучих пришельцев из прошлого? Один даже завладел оружием противоположной команды. Любят они всё забирать у противников, — прогремел голос Великого Грига.

Дружный смех в головах был ответом на его слова. Анатолий повернулся к Игорю:

— Ему комиком выступать — стадионы бы собирал и бабло рубил. Ты как?

— В норме. Чуть не навернулся, но пронесло. Ух, ты зацени! — Игорь показал на другое поле.

На краю поля, за белой разметкой возвышалась огромная черная фигура. В руках Кусторима слабо трепыхался человек в красных доспехах. Чернокожий великан поднял марсианина над головой и с силой швырнул вниз.

«Словно Стенька Разин бросил княжну!» — возникла мысль в голове Игоря. Мысль оказалась еле слышна за ревом восторженных зрителей. Дикий крик марсианина увлек за собой с десяток ворон, которые по широкой спирали устремились следом. Красная фигурка ударилась о каменистую гряду, и дальнейшее падение происходило в молчании. Спустя несколько секунд раздался взрыв, и вороны взлетели чуть выше.

— Такая же судьба ждет и вас! — прогрохотал в разреженном воздухе голос чернокожего великана. Его палец указывал на Игоря с Анатолием. Игорь видел, как другие кандидаты невольно отступили от них, как от зараженных чумой.

— А вот хрен наны не видел у шпаны? — прокричал Анатолий и сделал движение, будто ехал на лыжах и оттолкнулся обеими палками.

Зрители сходили с ума от приветственных криков. Игорь настолько к ним привык, что уже воспринимал как шум прибоя, когда скалы встречают грудью тонны воды и с честью выдерживают натиск раз за разом. У марсиан тоже в прямоугольнике горела цифра «один». Земляне и меркурианцы пока обходились без потерь.

Марсиане — 2

А когда же у марсиан взорвался участник? Игорь не слышал хлопка, но чуть позже увидел алую кляксу на зеленом поле возле ворот марсиан. Внизу живота заколыхался тяжелый холодный цемент, а желудок подпрыгнул до горла и задрожал подобно замерзшему котенку. Игорю с трудом удалось смирить рвотные позывы. Тревожнаямысль пришла Фаре — если его стошнит, то серая бурда, сдобренная желудочным соком, обязательно польется через глазницы.

— Ха-ха-ха! — по слогам рассмеялся Великий Григ, так мог смеяться бездушный робот, но никак не человек. — Похоже, что у меркурианцев и землян сложились теплые отношения. Что ж, время покажет — смогут ли они встретиться. А сейчас обещанный сюрприз.

Звуки органа усилились. Вороны встревожено взлетели с задрожавшего поля. Игорь с Анатолием переглянулись, посмотрели на Басора, тот только развел руками. Игровое поле задрожало, травинки слипались между собой и клонились вниз, к земле. Через десять стуков сердца поле напоминало площадку из зеленого бутылочного стекла… И эта площадка сгибалась по длине, будто невидимый великан складывал лист бумаги.

— Игоряха, делай так! — крикнул Анатолий и вбил бутсы в ровную поверхность. Игорь тут же последовал его примеру, и острые шипы воткнулись в зеленую гладь.

— Держитесь бутсами за поле! — крикнул Игорь своим игрокам, но чуть опоздал.

Мимо него, как ребенок на санках с горы, пролетел худощавый землянин. Он пытался руками зацепиться за гладкую поверхность, но пальцы скользили и срывались. Глаза в маске расширились от ужаса. Следом скользил и весело подпрыгивал карабин. Игорь протянул руку, однако до ладони землянина оставался ещё целый метр. Целый метр между руками и добрая сотня метров между парящим полем и зубастыми наростами.

— Помогите! Я не хочу умирать! — глухо прозвучало из-под маски землянина, и машущий руками человек скрылся за краем наклоняющейся площадки.

Через пять долгих секунд раздался звук взрыва, потом ещё один и ещё — с соседнего поля тоже сорвались неудачливые кандидаты.

Земляне — 1

Марсиане — 3

Меркурианцы — 1

Стороны поля встали под углом в шестьдесят градусов по отношению друг к другу, словно гигантскую игральную карту согнул по длине и заставил парить в воздухе сумасшедший фокусник. Люди втыкали бутсы в коварный газон и поднимались к высокому краю, в центре которого вращался светящийся мяч. Ворота приняли форму гармони, которую положили на выпуклый угол крыши дома.

— Как вам мой сюрприз? Понравился? — громыхнул голос Великого Грига.

— ДА-А-А-А!!! — взревели голоса болельщиков.

— Кому-то не повезло, но это означает лишь одно — этот кто-то не на того поставил! — Великий Григ собирался толкнуть ещё одну речь. Игорь прицелился в него из карабина, жаль, что выстрел не принесет никакого эффекта. Зато черные глаза чуть прищурились, когда увидели наставленный ствол. — Мы же продолжаем наше соревнование и да победит сильнейший!

Мячи упали на центр поля и застыли на нем, не желая скатываться ни на одну из сторон. Люди неуверенно переглянулись между собой, но громовой рык со стороны меркурианцев и тяжело бегущая фигура Кусторима дала понять, что игра может продолжиться и на таком поле.

— Тоха, двигаем! — прохрипел Игорь и выдернул бутсу из покрытия.

Шаг, другой, третий. Ноги превратились в молотки, и они старались вбить как можно глубже гвоздики бутс. Из-за наклона поля центр тяжести сместился, и приходилось припадать на правую ногу. Кто бегал в детстве по крышам гаражей и сараев, тот поймет — каково приходилось кандидатам.

Невысокие и легкие венерианцы на этот раз оказались у мяча первыми. Светящийся шар судьбы отправился в глубину поля, ближе к воротам, а там его перехватил другой человек в желтой экипировке. Он поставил ногу на мяч и взял карабин наперевес, словно приглашал подойти самого смелого и попробовать отобрать. Каким-то образом мяч не скатывался с поля, будто для него вовсе и не существовало наклона.

— Фара, обходи его слева! — крикнул Анатолий и опасно побежал по краю поля, обегая желтого кандидата справа. Остальные земляне остались позади. Басор смотрел на них с возвышения у ворот.

Игорь помчался стрелой вверх, к линии перелома. Отвлечь того, что с мячом и… А если тот успеет выстрелить? Зацепиться, как в первый раз не получится, значит, придется стрелять первым. Как он не увидел вынырнувшего венерианца? Сколько раз потом прокручивал в голове этот эпизод и понимал, что без технического волшебства здесь не обошлось. Не было его, а через одно моргание глаза венерианец уже рядом. Целится из карабина в маску Игоря…

Сделать что-либо уже нельзя. Остановиться или свернуть в сторону тоже не получится. Остается лишь одно. Игорь нагнул голову и прыгнул вперед. Грянул выстрел, и Игорь снова подумал о богах, иначе никаким другим везением не объяснишь такого тупого везения.

Пуля лишь зацепила маску, словно кто-то сверху отвесил крепкого щелбана. Он врезался в венерианца и покатился как свернутый в рулон ковер. Противник полетел следом. Они оба мчались к краю поля, и Игорь лишь в последнюю секунду смог воткнуть острия в предательскую поверхность. Однако остановился не только Игорь…

— За Венеру! — с тонким воплем на него упало тело в желтых доспехах.

— Бей его! Вали, открути ему башку! Сожри его яйца! — голоса в голове отвлекали от борьбы.

Венерианец оказался необычно вертким и изворотливым, он уклонялся от мощных ударов Игоря и тянулся к горлу. Жесткие и сильные пальцы пролезли за высокий воротник и сомкнулись под маской. Фара ощутил, что горло сдавило металлическими клещами и вырваться нет никакой возможности. Размахнуться для хорошего удара не получалось, а удары по щиткам не приносили никакого эффекта.

— Хрена ли ты под ним возишься? Отбрось его!

Фара не мог с уверенностью сказать, чей именно голос он услышал — или яростного болельщика, или это сказывалось прекращение подачи кислорода.

— Отвали, дурак! Вместе же упадем! — прохрипел Игорь в желтую маску.

— Зато не одна, а с пришельцем из прошлого. Я после восстановления всем буду об этом рассказывать! — фальцетом прокричал венерианец, и только тут Игорь обнаружил две округлости в районе груди.

Его душила женщина?

«Все беды от баб» — пришли на ум слова Анатолия. Где-то прогремел выстрел, потом ещё один.

Взрыв…

Марсиане — 4

Сознание мутилось, но никак не удавалось разжать стальные захваты. Ещё чуть-чуть и он провалится в беспамятство. Венерианка сопела и крепче сжимала ладони. Голоса в голове грохотали приливами. Или это шумела подступившая кровь? Игорь начал выдирать левую ногу из склеенной травы. Он уже приготовился к падению. На уме было лишь сожаление по поводу того, что не смог помочь Дрианне.

— Го-о-ол!!! — прогремел в голове дикий взрыв голосов.

— Го-о-ол!!! — прокатилось по полю.

— Го-о-ол!!! — перекрыл все голоса громкий крик Великого Грига.

Хватка на горле чуть ослабла. Венерианка подняла голову, чтобы увидеть на чьих воротах вспыхнет новая цифра. Тонкая струйка восхитительного воздуха просочилась в пылающие легкие Игоря. Он собрал остатки сил, отпустил руки-клещи и двумя ладонями хлопнул по желтой маске в районе ушей. Словно прихлопнул надоедливую моль.

Легкая дымка упала на роговицу карих глаз, и Игорь почувствовал, как металлические руки на мгновение стали ватными. Этого мгновения хватило для того, чтобы сорвать стальной захват с горла и врезать головой в желтый овал с двумя провалами глазниц. «Сделать бычка» — как говаривал Носорог о своей любимой фишке.

Кто такой Носорог? Кто-то из прошлого?

От резкого удара раздался щелчок, будто два пластиковых таза хлопнули днищами друг о друга. Венерианка подалась назад, и в этот момент Игорь ударил кулаками по выпуклостям на груди. Легкую кандидатку отнесло на пару метров, и она оказалась за краем поля. Но упасть ей не суждено — раздался знакомый звук взрыва, и бронежилет разорвался посередине, будто сделан из папиросной бумаги. Изнутри вырвался красный фонтан, а после полетели куски мяса. Игорь невольно прикрыл глаза рукой, но внутрь всё равно заползла теплая струйка. На тело сыпались куски венерианки, словно трехлетний малыш бил кулачками по доспехам.

Венерианцы — 3

— Ты как, братуха? — раздался сверху голос Анатолия.

— Охренительно, — просипел Игорь.

Его трясло. Он на миг представил, что было бы, если он не успел откинуть венерианку. Разлетелись бы оба? Или погибли в воздухе? Зуб на зуб не попадал, но всё-таки нашел в себе силы подняться и ухватиться за протянутую руку Бойца. Окровавленные куски мяса сползали в пропасть кошмарными улитками. Алые струйки скользили за край, чтобы сорваться полновесными каплями и разлететься на мельчайшие брызги под усилиями гуляющего ветра.

— Го-о-ол! — снова взревели голоса в голове.

— Чё? — переглянулись Анатолий с Игорем.

На воротах землян горела цифра «один». Оскальзывающийся венерианец бежал обратно с поднятыми вверх руками. Басор со злостью сорвал маску и с размаха бросил её на поле. Она покатилась вниз пластиковой банкой из-под краски, по пути подпрыгнула два раза и скрылась за зеленым краем.

Кто?

Кого на этот раз выберет слепая старуха с косой? Игорь с Антолием поднялись на переломленный стык как раз вовремя, чтобы увидеть, как одного из землян словно вывернуло наизнанку и взрывной волной ударило по второму. Несчастный потерял сцепление с полем и покатился вниз вместе с весело подпрыгивающими руками и ногами взорванного кандидата. Глухой крик вскоре перекрылся взрывом внизу. Ещё один потерял жизнь в угоду болельщикам.

Земляне — 4

Земляне обозлились, вернее обозлились пришельцы из прошлого и за три последующие минуты забили ещё два гола.

Венерианцы — 5

Голоса в голове орали, бушевали, словно депутаты при рассмотрении спорного вопроса касающегося отмены депутатской неприкосновенности и всех имеющихся льгот. «Семь у венерианцев, восемь у землян! Осталось забить им ещё один гол и тогда…» — Игорь не успел додумать свою мысль, когда с соседнего поля раздался взрыв. На табло меркурианцев тоже горела цифра. Кусторим бешено ревел, но ничего поделать не мог — его команда тоже уменьшилась.

— Как прекрасна игра в основе своей! — прогремел голос Великого Грига. — Как сражаются между собой преступники, чтобы заслужить свободу! Сколько рвения и усердия! Таких соревнований я не припомню! Браво командам! Браво кандидатам! Начали!

Игорь в этот момент был готов убить кричащего человека. Люди умирают, а он делает из этого праздник. Пусть эти люди в будущем возродятся, но сейчас они терпят страдания, испытывают ужас и готовы порвать глотку другому, лишь бы сделать лишний вдох. На полях сражаются гладиаторы, а огромная голова цезаря вращается между ними. Зрители же настроены агрессивно и всегда наклоняют большой палец вниз. Дарят смерть чужим кандидатам. Надеются на победу своей «лошадки».

И снова бег по наклонной, снова страх перед оружием.

Грохот выстрела.

Таранящий удар в бок, но удается удержаться — на поверхности поля остаются глубокие царапины и два шипа. Дышать становится больно, похоже, что сломано два ребра, зато у венерианцев на выстрел меньше. Сверху индикатор уменьшился наполовину.

Функционирование снижено

Рекомендуется отдых и лечение бионодами

Но не до этого сейчас.

Анатолий отдает пас и сам отлетает назад после выстрела в упор.

Шевелится, значит живой.

Игорь перехватывает мяч и ведет перед собой. Впереди возникает венерианец и спешит наперерез Фаре. Мяч не скатывается, и хорошо, что он не повинуется физическим законам. Игорь бежит по наклонной поверхности и уже видит, что венерианец поднимает карабин.

Попадет или не попадет?

Некогда думать. Фара перехватывает свой карабин и метает его на манер биты из игры в городки.

Карабин ударяет в живот венерианца и отлетает прочь, катится к скалам, не причинив человеку в желтых доспехах ни малейшего вреда. Однако, бросок всё-таки приносит пользу и сбивает прицел. Гремит гром среди ясного неба. Бицепс Игоря словно цепляет мясницкий крюк и пропахивает глубокую борозду. Кровь тут же окрашивает руку в цвета марсианской команды.

Функционирование снижено на две трети

Рекомендуется полная остановка и переход на бионоды

Боль приходит чуть позже, но Игорю она уже знакома — так рвали тело иголки кактусов на тренировке Гесдаря. Даже глубокая царапина это не повод для остановки. Фара снова побежал вперед, но этот выстрел чуть замедлил движение и венерианец перехватыватил мяч. Он тут же отпасовал кому-то за спину Игоря и уклонился от пролетающего землянина.

— Вот же гандон! — вырвался у Теплова, когда он попытался затормозить.

— Сам такой! — послышался в спину ехидный голос.

Игорь развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как фигурка венерианца обошла одного из землян и оказалась как раз перед Басором. Элита землян растопырила руки и ноги — если бы Игорь не знал о его подготовке, не видел, как он ловил круглый камень из любого положения, то подумал бы как о полном неумехе и растяпе. Похоже, что именно так и подумал венерианец, поскольку не стал приближаться на близкое расстояние. Удар по мячу, и Басор в великолепном прыжке забрал мяч из «девятки». Тут же отбросил его назад, как раз в сторону Игоря.

Игорь подхватился и побежал к воротам, на которых серебрилась цифра «два». Он только расслышал выстрел позади, но не видел, что это рассерженный неудачей венерианец выстрелил в открытое лицо Басора.

Умстер напрасно сбросил маску — выстрел снес ему полчерепа и серо-алые брызги пролетели сквозь черноту ворот. Из обессиленных рук выпал карабин, колени согнулись, и тело мешковато завалилось назад. Острия одной бутсы тут же выскочили из поверхности поля. Улыбка так и не сошла с губ, и от этого умстер выглядел довольным своей смертью. Под тяжестью падающего тела правая бутса тоже потеряла сцепление, и тело Басора покатилось вниз.

Игорь ничего этого не видел, он приближался к воротам и на пути к черным воротам оставался всего один вратарь. Человек в желтых доспехах уже использовал свой патрон и теперь беспомощно сжимал в руках бесполезный карабин. Если бы можно было зарядить и расстрелять этого бегущего мерзавца в окровавленной форме. Венерианец метнул карабин, как это сделал недавно Игорь, но Фара легко наклонился, и оружие запрыгало за его спиной.

Шаг, ещё шаг и удар!

Желтокожий вытянулся в струнку, пытаясь хотя бы кончиками пальцев зацепиться за мяч…

— Го-о-о-ол!!! — взревела толпа болельщиков в голове Игоря.

Венерианцы как по команде развернулись к землянам и нажали на спусковые крючки. Хотя бы одного с собой забрать перед смертью! Раздалось всего три выстрела, другие успели истратить свои заряды. Два мимо, а один попал точно в грудь Трауна. То, что это именно Траун выяснилось мгновением позже, когда от падения сорвалась маска. Анатолий успел подхватить падающее тело, которое катилось к краю. Правда, потом он пожалел о своём поступке, и хотел отпустить вредного кандидата, но в этот момент раздался взрыв, и вратарь венерианцев распался на части, как игрушка «Лего» при попадании в неё метко брошенного булыжника. Несколькими мгновениями позже похожий взрыв раздался и на другом поле.

Венерианцы — 6

Марсиане — 6

— Венерианцев и марсиан осталось всего шесть человек! Игра на этом закончена! Землян и меркурианцев осталось больше, так что они могут отпустить по одному человеку! Поблагодарим же кандидатов за прекрасную игру! — раздался голос Великого Грига.

Края полей снова расправились, и теперь над зубастыми скоплениями камней парило два ровных поля, без искривлений.

— А где Басор? — спросил Игорь у Анатолия.

— Ему не подфартило, братуха. Зато может сейчас фортануть одному из нас. Кому-то вольную пропишут! — Анатолий снял маску и теперь улыбался свежему воздуху.

— Да как так-то? Он же недавно мне круто пасанул, а сам?..

— Жаль мужика, но он сам понимал, что эта башка его отсюда не выпустит. Завалили его, да и хрен с ним. Пошли к нашим, сейчас кого-нибудь отпустят, — Боец хлопнул Игоря по плечу.

— Тоха, но он же нормальным был, чё ты так о нем? — Игорь не сдвинулся с места.

— Этот придурок сможет со временем получить другое тело, а мы с тобой хрен снова оживем. О живых думать надо, Фара. Так что не совокупляй мне мозг. Пошли! — раздраженно бросил Анатолий.

— Сейчас пошлю, если не завяжешь так бакланить. Не дело так о Басоре говорить. Сам же поговорку знаешь «О мертвых либо хорошо, либо ничего»! — нахмурился в ответ Игорь.

— Я ещё и продолжение поговорки знаю. «О мертвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды!» Так что не защищай этого терпилу. Будь он умнее, то хрен бы запалился, коптел над своими нанофиговинами и в ус не дул. И это, ты завязывай тут правильного включать, а то и так нервяк колотит! — Анатолий развернулся и пошел к приземлившимся платформам.

Игорю ничего другого не оставалось, как пойти вслед за ним.

Ребята подошли к своей группе, оставшиеся кандидаты тоже сняли маски и подставили ветерку красные лица. Инструкторы исподтишка одобрительно кивали выжившим кандидатам. Один приземлился с хмурым выражением лица — из его команды никого не осталось.

— Команда землян, кто у вас капитан? — обратилась к группе парящая голова Великого Грига.

— Я! — неожиданно для всех, а тем более для себя, выкрикнул Игорь.

Может, это сказалось нервное напряжение, может это недавняя вспышка гнева на слова Анатолия. Игорь и сам не понимал, почему сделал шаг вперед и поднял руку вверх. Он привык, что в их компании ведущим является Анатолий, но сейчас… Что-то надломилось внутри подобно ветке под тяжестью подтаявшего снега.

Нельзя так говорить о людях, которые стараются им помочь! Нельзя!

— Хм, мне показалось, что у вас другой лидер! Однако и Великому Григу свойственно ошибаться, — в голосе послышалась неожиданная вкрадчивость, какая появляется при разговоре с капризным ребенком. — И кого же отпустит новоявленный капитан команды землян?

Голоса в голове наперебой выкрикивали имена других кандидатов. Кого угодно, только не его самого. Интересно, а можно ли самому капитану сдернуть с этой смертельной вакханалии? Наверно нет, иначе Кусторим давно бы был на свободе.

— Домой отправится… — Игорь выдержал паузу, он видел, как расплылось в улыбке лицо его друга, товарища по несчастью и коллеги по соревнованиям на Играх Огня. — Домой отправится Траун.

Игорь с некоторым удовлетворением заметил, как на губах Бойца погасла широкая улыбка. Зато восторженный крик «серого человечка» заглушил разочарованный вой в голове. Траун пустился в пляс по полю. Своеобразная смесь «Комаринского» и «хип-хопа» заставляла его махать руками и выделывать коленца. Но сейчас было не до него.

— Ты чё, братуха? Совсем берега перепутал? Кого на волю отпускаешь? — почти прошептал Анатолий, но Игорь услышал.

— Так надо, ты ещё нужен на следующих соревнованиях, а эта гнида может и в спину ударить, — сплюнул Игорь.

— Интересный выбор. Сразу видно, что это сказывается влияние Гесдаря, мы все помним, как он на своих играх не отпустил брата, Кусторима! — взрыв голосов болельщиков поддержал слова Великого Грига. Гесдарь насуплено смотрел на Игоря.

— Мудак! Да это ты мне сейчас в спину ударил. Я думал, что мы с тобой братья, а ты… — Анатолий не договорил.

Его лицо побагровело, и он схватился за левую сторону груди. Боец пошатнулся, и его повело в сторону.

— Да ладно, харе придуриваться! — окрикнул Анатолия Игорь. — Мы ещё выкарабкаемся.

Чтобы не упасть, Боец попытался переставлять ноги, но оступился, запнулся, и фигура в окровавленных доспехах скрылась за краем зеленого поля. Гесдарь в тигрином прыжке попытался его перехватить, но не успел. Игорь смотрел на край, за которым только что скрылся его друг, товарищ по несчастью и коллега по соревнованиям.

Смотрел и ждал, что Боец сейчас подтянется, выпрыгнет, рассмеется и хлопнет Фару по плечу.

Скажет, что пошутил и тогда Игорь тоже скажет, что пошутил насчет Трауна, и что отпускает именно Анатолия.

Внизу раздался грохот взрыва…

— Неожиданный поворот! — прогрохотал в тишине голос Великого Грига. — Один из кандидатов на финал Игр Огня лишил сам себя жизни. Хм, как же быть? Ведь если мы сейчас отпустим Трауна, то…

— То-о-оха-а-а! — закричал Игорь и бросился к краю. На этот раз Гесдарь успел перехватить последнего из своих кандидатов. Он ударил Фару двухпудовым кулачищем в лицо. Взорвалась сверхновая и уже в полете, сквозь наползающую темноту, Игорь успел услышать голос Великого Грига.

— Пусть Траун уходит, не будем нарушать традицию. На следующем соревновании всех ждет очередной сюрприз!

Немного истории

Вам доводилось испытывать радость от возвращения домой? Когда вы возвращаетесь после долгого отсутствия и знаете, что вас ждут? Когда вы уже на лестнице начинаете глотать слюну от запахов, идущих из-под двери? Приходилось? А ведь всего-то обычный путь, какой вы делали раньше не раз — от машины до подъезда, от вокзала до калитки, от порта до двери… И только большой временной интервал разлуки с домом делает этот путь особенным. Наполняет его доброй теплотой и радостью.

И привычный ветер сразу швыряет в лицо родные запахи, и наклон земли стал чуть больше обычного — встань на самокат и он довезет до дома без отталкивания ногой. Птицы приветственно вам кричат, собаки гавкают и почтительно виляют хвостами. Люди кажутся такими добрыми, даже те, кто раньше не здоровался и не замечал вас. И не важно, какое время года на улице — вам оно кажется самым лучшим, ведь вы вернулись домой. Вернулись туда, где вас любят…

Игорь тоже думал, что в Нижнем Тагиле его ждали и любили. Ждали… но вовсе не те. Он вовремя успел присесть за джип, когда трое мужчин с бритыми затылками вышли из подъезда его дома и закурили. Вышли по-хозяйски, не скрываясь. Всё ясно — идти ему больше некуда. Мать с сестрой в одиночку не выручишь… Кидаться с двумя патронами на троих громил подобно самоубийству.

Мужчины спокойно беседовали между собой, но Игорь видел, как их глаза прицеливались по прохожим, будто из снайперской винтовки. А ведь могли быть и другие! В квартире или на площадке. Может, в тот момент, когда Игорь присел за джипом и делал вид, что завязывает шнурок, по его улице идет ещё один соглядатай? Он окинул исподлобья знакомую с детства улочку — две женщины с сумками двигались в его сторону. Плохо то, что одна из них соседка тетя Ира, и она обязательно узнает «тихого и забитого мальчика, который убил своего отчима».

Громилы и не думали уходить, они закурили ещё по одной сигарете. Женщины приближались, еще пара десятков шагов и убежище Игоря будет раскрыто. Он принял единственно верный вариант из нескольких — поднялся и пошел прочь от своего дома. Голову в плечи, чтобы не узнали, легкая сутулость вместо привычно развернутых плеч. Худощавый паренек в спортивной шапочке и темно-серой куртке, один из миллионов таких же россиян. Игорь прямо-таки физически почувствовал, как спину прожгли подозрительные взгляды, будто семейство дикобразов пробежалось по коже.

Фара шел обратно. Чтобы выручить одну семью, ему требовалось вернуться в другую. А может и не придется, достаточно же будет и одного Бойца. Вдвоем они раскидают эту «эльмашевскую» шушеру. Вдвоем они смогут. Один он не в силах, один он боялся… боялся за семью и за себя. И непонятно — за кого больше.

При подходе к вокзалу он снова заметил маячивших громил, которые всматривались в лица пассажиров. Пришлось идти на отчаянный шаг и ловить такси. Угрюмый таксист без слов взял бумажки и поехал из города. Пост ГИБДД на выезде из города проскочили без осложнений, и это не могло не радовать. Игорь смотрел на дождь за окном, мысли одна за другой падали как капли на ветровое стекло. К Анатолию, а там? Простит ли друг? Вроде бы звал, но сейчас у него проблем не меньше, чем у Фары. Поможет ли? Душу согревала мысль, что поможет.

А как там Ирина? Вроде бы помирились, и если бы не эта стрелка… Нужно позвонить! Игорь нажал на сенсорные датчики телефона и начал слушать гудки. Один, второй, третий. После пятого раздался милый голос:

— Алло!

— Привет! Как дела? — ничего глупее придумать нельзя, но так хотелось в эту минуту услышать хотя бы кого-то, кто к нему не равнодушен.

— Привет, нормально. А у тебя как? — может это Игорю показалось, но голос был каким-то натянутым, неуверенным.

— У меня тоже нормально, — хотелось выть, кусать обивку кресла, но этого показывать нельзя. — Вот сейчас катаюсь, захотелось тебя услышать.

— Хорошо, а где ты катаешься? Может, заедешь? — Ирина говорила как-то странно, заторможено.

— Я… у меня дела сейчас, давай завтра? — Игорь не знал, что заставило его так сказать. На самом деле мог бы и заскочить перед встречей с Анатолием.

— Хорошо, тогда до завтра. Я буду ждать тебя, — холодно ответила Ирина.

Телефон пикнул и связь оборвалась. Игорь сжал плоский прямоугольник так, что побелели суставы. Сейчас-то что не так? Отчего такая холодность? И так проблем выше крыши и тут на тебе. Хотя, может это он себя так накручивает и во всём виновата сотовая связь? Перебои и всё остальное… Можно же сделать ещё один звонок, как раз и договориться о встрече.

— Здорово, братуха!

— Тоха, здорово. Надо встретиться! — приветствовал Игорь ответившего Анатолия.

Голос Бойца лился спокойной и неторопливой рекой:

— Подскакивай, я сейчас на Менделеева. Тут новостей немерено. Только сильно не высовывайся, и держи ствол наготове!

Таксист покосился на разговаривающего Игоря. Слышал или нет? А и слышал, то плевать. Они уже въехали в Екатеринбург, и Игорь слегка вжался в сидение, чтобы наружу торчали только глаза и черная шапочка. Некогда он свободно проезжал по улицам этого города, чувствовал себя если не царем, то принцем, а теперь… Теперь он находился в изгнании и на него объявлена охота. Да что на него, на всех «Северных волков».

— Идет охота на волков, идет охота! На серых хищников, матерых и щенков! — в сознание прорвался хриплый голос и Игорь вздрогнул. Неужели запел водитель?

Лишь через два стука сердца он понял, что хриплый голос Владимира Семеновича Высоцкого звучит из магнитолы такси. Никогда ещё песня так не соприкасалась с реальностью. Внутри, за бледной кожей и частоколом ребер образовалось пустое пространство. От него по всему телу расходились волны холода, словно это была морозильная камера. Игорь потрогал лоб, о кожу можно прикуривать сигареты. Пальцы мелко подрагивали. Хотелось убежать, спрятаться, залезть как в детстве под одеяло и не высовывать носа до тех пор, пока не убедится, что опасность миновала или же пока не уснет.

Однако за спиной осталась мать с сестренкой, и неизвестно, что с ними будет, если он не появится с подмогой. Возвращение в родной дом немного откладывалось. Возле желтой двухэтажки уже маячила долговязая фигура Анатолия. Он только одному Игорю рассказал о существовании тайной квартиры, места, где можно отлежаться или же потеряться на недельку-другую.

— Вот тут тормозни! — попросил Игорь у таксиста, когда до Анатолия оставалось меньше десяти метров.

— Здорово, братуха! — Анатолий ввалился рядом, от него пахнуло запахом виски. Он протянул вперед красно-оранжевую купюру. — Шеф, гони на Академическую, сдачу оставь себе.

— Здорово, Тоха, — Игорь почувствовал себя увереннее в присутствии товарища, который мог разобраться в любой проблеме. — У меня неприятности, нужна твоя помощь.

— Какой базар, конечно помогу. Вот только сейчас заскочим к Носорогу, он первым попросил увидеться. Заодно можем и его захватить, — Анатолий улыбнулся Игорю.

— Да уж, вот только его нам и не хватало, — буркнул Игорь, но Анатолий лишь рассмеялся.

Сюрприз

На обратном пути Гесдарь попытался заговорить с Игорем, но в ответ услышал лишь пожелание отправиться в неизвестное место, название которого состояло из трех букв. На это предложение чернокожий великан лишь пожал плечами и до конца полета не трогал Фару. Игорь обхватил колени руками и уткнулся в них лицом. То ли стон, то ли плач изредка долетал до ушей Гесдаря.

Великан тоже переживал за Анатолия. Если бы он мог ставить, то поставил бы именно на этого черноволосого дерзкого парня. Чувствовалась в нем какая-то огромная жажда жизни и в то же время полное пренебрежение к смерти. Такие безбашенные люди становились великими полководцами или же великими тиранами. И он мог дойти до финала и даже потягаться там с Кусторимом. То, что в финал выйдет именно его брат, Гесдарь ни капли не сомневался. Не зря же его оживил правитель Меркурия.

Синий туман снова рассеялся, будто рядом включили мощный вентилятор. Знакомая избушка, знакомая коза, знакомая обожженная физиономия Гатреца. На этот раз привратник откровенно улыбался — снова его финалист прошел в следующий тур. От зрелища улыбки на кошмарном лице Игорю стало вдвойне плохо. Дать бы по этим белым зубам, чтобы черные прорехи присоединились к обожженной коже…

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, Гесдарь! — к ним подошел Марон. — Прощаемся до следующего сезона.

— У тебя никого не осталось? — спросил Гесдарь.

— Да, последнего игрока отпустил твой кандидат. Осталось два человека у Ларуда и два у Строгана. А мы с Труваном отправляемся на заслуженный отдых. Надеюсь, что ты не забудешь о том, что именно я тебе передал последнего кандидата? — Марон заискивающе улыбнулся.

И этому дать по зубам! Дать так, чтобы челюсть провалилась вовнутрь. За всё! За его вечную улыбку, за его симпатичную мордашку, за его желание всегда и всем понравиться. Он-то жив, а Тоха…

— Стоять! — громовой оклик Гесдаря откинул не хуже удара в грудь.

Игорь замер, раздувая ноздри. Кулаки сжимали воздух с такой силой и ненавистью, что будь в них булыжник, то сразу бы рассыпался мелким песком. Марон улыбнулся холодной улыбкой. Таким оскалом могла улыбаться гиена, когда приближалась к падали. В голове Игоря мутилось, не хотелось верить, что Анатолий сорвался из-за него. Да и Траун ещё тот мерзавец…

Надо было ему подойти и ободрить Фару…

Тварь, его же отпустили, а Анатолий…

— Да уж, хороший у тебя боец остался! — снова улыбнулся Марон и отвернулся.

Игорь смотрел, как два инструктора попрощались с остальными и встали на платформу. Гатрец помахал на прощание рукой, он знал, что оставшиеся кандидаты всего лишь слабые звенья, которым крупно повезло. Механический завод по производству молока прощально мемекнул, будто пожелал им удачного полета… или же послал их.

Вскоре платформа скрылась за грядой леса. Игорь заметил, как за ним украдкой наблюдают оставшиеся четыре кандидата. Смотрят с укоризной, будто он только что на их глазах ударил свою девушку. Инструкторы отошли в сторону, совещаться о дальнейшей подготовке своих подопечных. Игорь зло уставился на потупившихся кандидатов.

— Чё вылупились, лошары? Или чё-то не устраивает?

— Не срывай на нас свою злость. Ты уже один раз её сорвал, — проговорил пожилой человек. Его утиный нос смешно подергивался при разговоре.

— Это моё дело! Не хер шушукаться, если есть чё вякнуть, то базарьте. Если нечего, то завалите хлебала! — Игорь выплевывал накатившую ярость.

— Нам ещё на следующем соревновании выступать, так что не надо ругаться, парень! — сказал тот же человек, остальные молчали.

У Игоря дернулась щека. Если он сейчас нападет на этих четверых, то может положить двоих, а остальные двое уже допинают его. Да и не виноваты они, он же сам допустил…

Анатолий хватается за сердце и падает за край поля. Редко, когда человек признается в своих ошибках, очень редко…

Анатолий бы признался…

— Вы чё, мне угрожаете? Совсем оборзели, мудозвоны? Я сделал то, что сделал. Хотите поправить, так давайте по одному! Кого смогу, того успокою! — Игорь вскинул кулаки в стойку.

— Я сейчас тебя сам успокою! — раздался окрик со стороны Гесдаря. — Отстань от них. Вам и в самом деле ещё выступать вместе. Так что не нужно ссориться с теми, кто будет прикрывать тебе спину.

Игорь сплюнул и отошел от стоящих людей. Если бы можно было сейчас сделать ещё несколько шагов, потом ещё, и рвануть в лес… Туда где темнеют кусты орешника, где ели переплетаются лапами и на редких березах видны гнезда птиц. Бежать и в беге выплеснуть всю ярость от своей ошибки, боль, что поселилась внутри и теперь саднила так, словно свои длинные тоннели прогрызал жучок-древоточец. Но стоит только сделать несколько шагов, и снова появятся оковы из черных наноидов, из этих мелких слуг, готовых исполнить любое желание.

Вот только оживить Тоху они не могут.

— Кто не может оживить? — переспросил мужчина с утиным носом.

Игорь недоуменно уставился на мужчину. Похоже, что Фара и сам не заметил, как начал разговаривать сам с собой. Мало того, он шел к лесу, а оказался возле стоящей четверки.

— Друга моего не смогут оживить наноиды, — буркнул Игорь.

— Это да, но он может потом восстановиться. Из матрицы, — примирительно улыбнулся мужчина.

— Нет у нас матрицы. Из прошлого мы, — снова пробурчал Игорь.

— Тогда соболезнуем твоей утрате. По правде сказать, мы думали, что ты его отпустишь, — вклинился в разговор другой кандидат, мужчина, чья прическа напоминала воронье гнездо.

Игорь сдержался. Хотелось высказать, куда они могут засунуть своё мнение и то, что они думали. Однако Гесдарь прав, не стоило портить отношений со своими товарищами по несчастью.

— Кандидаты, спускаемся! — окрикнул Гесдарь.

Гатрец посторонился, пропуская вперед кандидатов с инструкторами, но перед Гесдарем выставил открытую ладонь. Чернокожий великан хмуро уставился в обожженное лицо.

— Вас внизу ожидает сюрприз! — Гатрец улыбнулся и хитро подмигнул.

Игорю снова захотелось ударить по этой паскудной роже, хотя бы так выместить свою злость. Однако опять сдержался. Внутри клокотало не хуже чем в кратере Мауна-Лоа.

— Какой ещё сюрприз? Нам хватило сюрпризов на предыдущих соревнованиях, — рыкнул Гесдарь.

Гатрец коротко кивнул на остальных людей, которые застыли у лифта. Инструкторы ловили каждое слово, ведь через четыре дня снова соревнование, и любая информация может пригодиться. Игорю показалось, или у мужчины с утиным носом вытянулось ухо?

— Я не могу сказать, но сюрприз вам понравится! — подмигнул Гатрец.

— Раз не можешь сказать, тогда отойди в сторону и не мешайся под ногами, — огрызнулся Гесдарь.

Он оттер Гатреца плечом и прошел внутрь. Игорь оглянулся на лес — вот бы сейчас рвануть. Однако вряд ли получится, недаром же его развернуло обратно. Как в сказке о девочке Алисе — уходишь от замка, а всё равно выходишь к нему. Первый инструктор с двумя подопечными уже зашел в лифт. Вскоре лифт открылся перед второй партией.

— Рычи, рычи! Может, недолго тебе осталось, — услышал Игорь голос Гатреца, когда они зашли в лифт.

— Что? — Гесдарь высунул голову из лифта.

— Ничего, я с козой разговариваю, — буркнул Гатрец и закрыл дверь.

Лифт медленно пополз вниз. «Антоха падал гораздо быстрее» — пронеслась мысль в голове Игоря. Перед глазами вновь и вновь прокручивалась сцена падения друга. Хотелось плакать, кричать, крушить и ломать. Бить кулаками в стены, пинать, грызть холодный камень. Хоть чем-то заняться, чтобы убрать из глаз картину падения.

А как Анатолий на него посмотрел…

— Я не осуждаю тебя и не хвалю. Ты сделал то, что сделал. Обратно ничего не вернуть, а если будешь думать постоянно о своей ошибке, то после следующего соревнования сможешь увидеться со своим другом, — Гесдарь смотрел на дверь лифта так, будто на неё повесили картину «Черный квадрат» и теперь он пытается рассмотреть, что же находится за черной краской.

— Угу, — буркнул Игорь и на этом их разговор закончился.

Шли по коридору в полном молчании. Инструктор и его подопечный. А ведь всего несколько часов назад людей шло в два раза больше. Игорь со злостью пинал камешки, и они пролетали вперед, катились и подпрыгивали.

Знакомая деревянная дверь, хотя все двери походили одна на другую. Однако это была их дверь. Из неё недавно вышли четыре человека.

— Ох, и ни хрена себе, — вырвалось у Игоря, когда он вошел в зал.

В углу на корточках сидела Дрианна.

Блондинка была без привычного белого халата, без мощного браслета хроносалютема на запястье. Серый, обезличенный костюм, в меру удобный и тянущийся, такой же, как и на Игоре. Над головой полоска здоровья. Маленькая, почти вполовину той, какая висит над головой Фары. Кандидатка? За то, что выдала информацию о следующей игре? Дрианна смотрела на вошедших, как кролик на удава. Вернее, на двух удавов. Злых, жестоких, у которых за спиной не одна человеческая смерть.

Гесдарь только сочувственно вздохнул:

— Доброго здоровья и долгих лет… Кхм. Тебя к нам Григ прислал?

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, Гесдарь. Да, Великий Григ назначил наказание в две тысячи баллов и отправил к тебе в качестве кандидата, — по щеке Дрианны скатилась слезинка.

Игорь подошел к ней и помог подняться на ноги. Черные глаза испуганно смотрели на кровь, что застыла на щеках Фары темно-алыми чешуйчатыми тропинками.

— Ты ранен?

— Нет, это чужая.

Кровь венерианки, которой не повезло. Если бы он её не отбросил, то Анатолий был жив. А он умер…

— А где Басор и Анатолий? Их отпустили? — Дрианна взглянула на Гесдаря. — Или они…

— Или! — бросил Гесдарь и кивнул в сторону камеры. — Пойдемте туда. Вам есть, о чем поговорить, а мне есть, о чем подумать.

Игорь с Дрианной прошли в тесное помещение. Ничего не изменилось за несколько часов, кроме количества людей в камере. Не хватало одного человека и его заменили Дрианной. Не хватало Анатолия… Игорь стиснул зубы. Гесдарь прав — сделанного не воротишь, но до чего же тошно на душе.

— Меня не интересуют твои отношения с Великим Григом, поэтому я иду к себе. У вас сегодня день отдыха, а завтра мы начнем тренироваться. И не жди от меня пощады — отношение будет как ко всем остальным, — отчеканил Гесдарь и скрылся за дверью своей комнаты.

Дрианна осталась наедине с Игорем. Он поразился той перемене, которая произошла с ней. Теперь это была не холодная королева, перед которой все обязаны преклоняться, а обыкновенная испуганная девчонка. Заплаканная и с подрагивающими губами.

Она знала, что за всю пятидесятилетнюю историю соревнований Месяца Огня женщины никогда не побеждали. И дело вовсе не в кровожадности или массе тела. Порой на арену выходили женщины, не уступающие по мускулатуре Гесдарю, а по ярости и ненависти как три Кусторима. Они дрались и соревновались наравне с мужчинами, но это проклятое мужское эго не давало им пройти дальше. Мужчины должны всегда главенствовать во всём. И точка. Как спустились с деревьев обезьяны, как взяли в руки палки, так и стараются блюсти эту заповедь.

Десять лет назад одна из кандидаток прошла почти до финала, когда ей в спину вонзилось копье своего же собрата по несчастью. Позже ещё двоих изнасиловали в камерах до такой степени, что они стали легкой добычей для противников. Говорили, что это сделали сокамерники, но тайны тренировочного лагеря всегда оставались закрытыми для остальных людей. И теперь она здесь, в этом прибежище боли и страдания.

Когда она спускалась прошлый раз с Сиатрой, то не ожидала, что камеры будут такими маленькими и неудобными. Да, им показали комнату для гостей, но и там было убого, а здесь… Пока она ждала прихода инструктора с кандидатами, то успела увидеть проползающих мокриц и деловито снующих жуков-рогачей.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, когда молчаливая пауза затянулась на неприлично долгое время.

— Я в норме, — ответил Игорь. — А ты как? Из-за нас здесь оказалась?

— Да, последнее, что я помню, это разговор с вами, потом голос Великого Грига и хроносалютем усыпил меня. Проснулась я уже на поляне, когда Гатрец спрашивал у Сиатры, к кому меня определили, — Дрианна задумчиво потерла щеку, на коже остался темный след.

— Пойдем, умоемся. Я после соревнований грязный как чушка, да и тебе не мешает, — Игорь кивнул на зеркало над умывальником.

Дрианна подошла к мутному осколку и кое-как привела себя в порядок. Игорь же постучался к Гесдарю, и тот с ворчанием пустил его под ионный душ. Такой бодрости, как после обычного водяного, Игорь не испытал. Вышел из кабинки, вытряхнул пыль из кроссовок и вернулся в комнату. Гесдарь проводил его хмурым взглядом. Глаза горного тролля снова стали красными стеклянными шариками. Неужели он уже находится под обработкой бионодов?

— Мне жаль, что с Анатолием такое случилось, — проговорила Дрианна, когда Игорь сел напротив.

— Так вы же сами нас подготовили на Игры, чё теперь жалеть-то? Если бы оставили в лаборатории, то мы всё равно загнулись, а тут хотя бы пользу принесли. Помогли народу напряжение сбросить. Блин, чувствую себя проституткой, — зло сплюнул Игорь.

— Не надо, — жалобным голосом попросила Дрианна. — Ты же понимаешь…

Игорь понимал. Он всё понимал, но кто-то же должен был ответить за смерть Анатолия. Он с неприязнью взглянул в красивое холеное лицо и вздрогнул. На миг ему снова почудилось, что оно окровавлено и в синяках, что глаза умоляюще смотрят и губы шепчут… Наваждение пронеслось дуновением ветерка, оставив после себя холодный пот на лбу и пустыню на языке. На Игоря смотрела всё та же Дрианна, испуганная девчонка, которая попала сюда потому, что пыталась им помочь.

— Извини, я… В общем, замяли. Один из нас по-любому бы зажмурился, так что… Тоха решил за меня. Не будем о нем, и так паршиво. Расскажи лучше о Великом Григе, чё это за перец, почему он рулит? Ты же вроде как близкой ему была, — Игорь провел пальцем по ребристой поверхности стола.

Дрианна на несколько секунд задумалась — стоит ли рассказывать этому пришельцу из прошлого о том, кем она приходится правителю годов. Игорь сидел напротив, злой, насупленный, потерявший друга. С другой стороны, она находится тоже в положении заключенного. Тоже потеряла подругу, хотя Сиатра не могла сделать иначе и слезы на её глазах были настоящими.

— Я была его подопечной, дочерью, если можно так назвать, — прошептала девушка.

— А-а-а, типа как Сиатра у своих родителей? Три года и на выход? — нахмурился Игорь.

— Нет, не так. Но я начну с самого начала. Вы знаете чуть-чуть о нашем настоящем, но ничего не знаете о нашем прошлом. Сиатра рассказывала, что вы даже не интересовались.

— Да как-то насрать на это. Было и было. Чё у вас, ядерные войны были, землетрясения или вся та лажа, которой так любят пугать фантасты? — Игорь склонил голову набок. Сейчас хоть о чем-то поговорить, чтобы отвлечься от мыслей о друге.

— Нет, ничего такого не было. С тех пор, как изобрели наноиды и витаминизированную еду, все войны прекратились. Ведь если у человека есть всё, то он не пойдет отбирать то же самое у соседа. Потом ввели матрицы, позволяющие возродиться. Человек стал бессмертным! Свершилась извечная мечта! Чего её желать?

— Космос? Дальние галактики? — спросил Игорь, когда пауза затянулась.

— И это есть. Освоили ближайшие планеты, забросили на близнецов Земли капсулы со спящими людьми. Болезни побеждены, бессмертие обретено, ни голода, ни нищеты, ни рабства. Казалось, что на этом земляне обрели всё, но остался маленький нюанс. Людям не стало хватать смысла жизни, не стало хватать ощущений. Традиции забывались, ограничения спадали. Можно было всё и всем. Даже появились рестораны, где готовили из человечины. Специально выращенной человечины… То, что у вас считалось дикостью и выходило за рамки понимания, в будущем стало привычным и повседневным, — Дрианна вздохнула, и у Игоря появился шанс вставить слово.

— В общем, зажрались? У нас тоже гандоны и педики были, но нормальные пацаны щемили их, где только можно. А людоедов закрывали в одиночках, чтобы сами себя жрали.

— Педики? Это кто?

— Это когда один мужик другого вместо бабы натягивает, — Игорь снова сплюнул.

— Похоже, что я поняла, о чем ты говоришь. Да, и это стало считаться нормой, а также браки с животными. Причем, чем экзотичнее животное, тем лучше. Кто-то умудрялся жить даже со слонами, — щеки Дрианны покраснели.

— Ни хрена себе. Не, нам в школе рассказывали о том, как греческие боги перекидывались в гусей разных и быков, а потом чпокали землянок. Но чтобы так… Со слонами… — Игоря передернуло.

— Да, было и такое. От рождения детей отказались — кто же по доброй воле уступит возможность увидеть будущее? И пришло увлечение болью, — Дрианна снова вздохнула, но на сей раз Игорь не стал вмешиваться. — Люди начали калечить друг друга и наблюдать за страданиями других. То, что раньше считалось садизмом и извращением — вошло в рутину. А потом пошло ещё хуже — люди начали заканчивать жизнь самоубийством. Раз за разом, раз за разом. Их восстанавливали, и они рассказывали о том, что с ними случилось перед смертью. Рассказывали, какое блаженство испытали от полета сознания, рассказывали о кратком моменте, в который пролетала жизнь перед глазами.

— Идиоты, блин.

— Увлечение самоубийствами достигло такого предела, что на Земле осталось всего лишь пятьсот миллионов человек, и они тоже готовились отправиться в потусторонний мир. Земля готовилась к погружению в вечный сон. Мало того — мода на самоубийства заразила и остальные три планеты. Самоубийство стало самым сильным наркотиком. Некоторые не успевали возродиться, как тут же убивали себя снова. С них даже не успевали снимать матрицы — человечество стремительно сокращалось.

— Точняк зажрались, — констатировал Игорь.

— Вот в этот момент и появился Великий Григ. Откуда пришел он и трое других властителей — до сих пор покрыто тайной. Даже мне Великий Григ не рассказывал о своем прошлом. Его предложение об Играх встретили с огромным энтузиазмом — ведь появилась возможность увидеть страдания другого человека, испытать его боль, увидеть мгновение смерти… и снова жить прежней жизнью. Кандидаты на Игры начали отбираться по счетчику хроносалютема. Баллы начислялись за каждый проступок, за ругань, а в последнее время и за дурные мысли. За тридцать лет человечество успело войти в свои количественные рамки, и угроза вымирания уже не была такой актуальной. В это время Великий Григ разделил людей на две группы: на тех, кто стремился к познанию и развитию; а также на тех, кто хотел просто жить и радоваться жизни. На умстеров и гозоров. Кто хотел, тот свободно мог перейти из одной группы в другую. Но гозорам предстояло пройти испытания, а вот умстеры могли перейти без ограничений, — Дрианна откинула прядь волос назад.

— И переходили? — Игорь потер переносицу. Усталость тяжелого дня накатывала волнами, и голос Дрианны то пропадал, то возвращался обратно.

— Умстеры не переходили, никому не хотелось жить бесцельно. Да и из гозоров были редки переходы. В основном всех всё устраивало. А двадцать лет назад Великий Григ создал меня и начал воспитывать, как свою дочь.

Игорь услышал последние слова как сквозь вату в ушах. Однако их смысл дошел сразу. Чтобы пробудиться, он несколько раз подпрыгнул в проходе, отжался и похлопал себя по щекам. Что есть силы напряг все мышцы и с выдохом расслабил. Усталость и слабость чуть отступили.

Настоятельно рекомендуется покой и работа наноидов

Здоровье находится на критическом уровне

— Обоснуй, как он тебя создал? Как робота? Ты чё, типа киборг? — нахмурился Игорь.

Дрианна улыбнулась на такое предположение. Словно лучик солнца проник сквозь километровую толщу земли и осветил небольшую каморку, где сидели два человека. Игорь невольно залюбовался её милой ямочкой и белоснежными зубами. Он накрыл хрупкие пальчики мозолистой ладонью, Дрианна не убрала руку.

— Нет, я не киборг. Он создал меня как клона дорогого ему человека. Он никогда не рассказывал, кем ему приходилась та девушка, чьё ДНК он взял. А я не помню ничего из жизни предыдущей владелицы. Великий Григ научил меня, как жить в этом мире, помогал во всем и очень гордился тем, что я сама перешла в умстеры. Иногда я видела, как в краешке его глаз возникала слезинка, но он тут же её смахивал, и я не могла с уверенностью сказать — видела что-то, или мне только показалось…

— Ты клон? Прикольно, а у нас клонирование людей было под запретом. А чем ты отличаешься от человека? — после таких новостей у Игоря сон как рукой сняло.

— Я — человек. Как ты, как Гесдарь, как остальные. Я ничем не отличаюсь от своего прототипа, и в то же время я другая личность. Вот и все наши отношения с Великим Григом.

Игорь потер переносицу. Он привык к тому, что в его время детей чиновников, депутатов и разных шишек от тюрьмы откупали родители, но сейчас. Сейчас правитель всея Земли сам кинул дочь в застенки. На верную смерть. Фигня какая-то. Или что-то поменялось в людях с тех пор, или…

— Слушай, а если ты зажмуришься на соревнованиях, то он может наделать себе ещё клонов? Или же восстановит матрицу?

— Я не могу ответить на этот вопрос. То, что творится в голове Великого Грига неизвестно никому.

— Ясно, вкладывать не хочешь. Слушай, у меня сегодня был тяжелый день. Я друга потерял и Басора убили. И твоё появление тоже стало ударом. Навалилось всё так, что мозги закипают. Ты не обидишься, если я сейчас спать завалюсь, а утром мы с тобой ещё поболтаем, если время будет, — Игорь не смог на этот раз сдержать зевоту и чуть не порвал рот, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха.

— Моё появление стало для тебя ударом? — переспросила Дрианна.

— Ну да, я же видел, что ты из-за нас… Переживал, и всё такое, — Игорь погладил нежную руку девушки, та улыбнулась в ответ.

— Спасибо тебе, Игорь… и прости за то, что с вами произошло. Мы… мы не по своей воле, — девушка сжала руку Игоря.

Это прикосновение разрядом тока пронзило молодого человека. В душной камере стало не хватать воздуха. Игорь ощутил, как по вискам пробежали шарики пота и застряли в мягкой недельной щетине.

— Да, ладно. Вы же делали свою работу, — прохрипел он.

Дрианна поднялась со своей кровати и подошла к Игорю, положила руки на напряженные плечи. Их здесь разделяло двести с лишним лет и несколько сантиметров. Здесь, где затхлый воздух наполнен негой и жаром. Здесь, где близость волнует кровь и кажется последней по остроте чувств и боязни утраты.

Игорь протянул к ней руки, протянул через годы, не ощущая, что уже движется упругим воздушным потоком, неудержимым, как желание, и желанием, неудержимым, как дуновение урагана. Одежда слетела осенними листьями. Он любовался её формами, касался подушечками пальцев горячей ласковой кожи, утопал в расширенных зрачках.

Грудь Дрианны вздымалась неровно, скорее всего, от непонятного волнения, подобного тому, что охватило Игоря. От неё пахло луговыми травами и чем-то грейпфрутово-свежим. Игорь прижал её к себе, прижал крепко-крепко. Он почувствовал, как напряглось девичье тело, потом пробежала мелкая дрожь, и она немного расслабилась.

Игорь погладил её по голове, словно пробуя на ощупь мягкие волосы. Его рука скользнула по ним к голой шее, к спине. От этого движения спина Дрианны прогнулась, а голова, словно сама собой, откинулась назад. И в этот момент Игорь её поцеловал. Не в губы. В шею, под кончиком розового ушка. Туда, где у женщин его времени мерцали блики сережек. Сначала легко, едва коснувшись кожи, а потом жадно, словно впиваясь вампиром.

Дрианна выгнулась ещё больше, в желудке образовалась невесомость. Сердце же словно сорвалось в пропасть, в самый низ живота, забилось там, затрепетало горячим клубочком, заставляя сжиматься в унисон все мышцы. Игорь продолжал жадно целовать ее шею, с каждым разом опускаясь чуточку ниже. И Дрианна не думала, что в любой момент сможет это прекратить. Не думала, что может зайти Гесдарь, не думала, что камера может просматриваться. Просто… Просто уже не могла думать… Впервые в жизни ее тело отреагировало на прикосновение мужчины столь бурно.

Она и раньше испытывала непонятные чувства к этому рыжеволосому пришельцу из прошлого. Думала, что это презрение к низшему существу, страх перед дикостью варвара, ненависть перед темным прошлым. Но стоило ему слегка прикоснуться и не осталось ни ненависти, ни страха, ни презрения, ни унижения. Разве что одна сплошная зависимость. От его рук, от его губ. Таких жадных, таких требовательных. Зависимость от прикосновений тела. Потому что уже не разум, а все естество твое понимает: без этих рук, без этих губ пропадешь, не получишь того, о чем сама пока еще не ведаешь, чего доселе ни разу в жизни не испробовала.

При каждом вздохе её живот касался вздыбленной плоти Игоря, и эти прикосновения были сродни касаниям оголенного провода. Дрианна вздрагивала и трепетала в сильных руках. Она дрожала как перепуганная лань, но безропотно позволила Игорю уложить её на узкую кровать. Старательно отводила взгляд от того объекта, что недавно касался живота. Отводила взгляд, но в тоже время хотелось ощутить его внутри себя. Поглотить всего, сейчас, сию минуту, сие мгновение, не откладывая ни секунды. Главное — не медлить. Сейчас. Чтобы тела слились в безумстве экстаза, чтобы узнать, кем он может быть, этот дикарь, этот убийца и этот ласковый зверь. Тот, от чьего прикосновения ноги становятся ватными. Так хотелось ощутить в себе его плоть, чтобы она заполнила её без остатка, до отказа, покорила её, утвердив собственное господство. Но вместо этого Игорь принялся вновь ласкать тело Дрианны, заставлял содрогаться от каждого поцелуя, от каждого нежного прикосновения.

Игорь чувствовал, что разум отказывается работать от недостатка крови, которая потоком хлынула вниз живота. Ему хотелось разорвать ее, брать грубо, как воин берет законную добычу. За всё то, что пришлось ему испытать, за прошлое, за будущее, за настоящее. Но он вдыхал запах волос и боялся причинить боль. Смотрел на неё, как на совершенное творение, и не находил ни малейшего изъяна. Ощущал кончиками пальцев дрожащее нетерпение, чувствовал, как от его губ расходятся волны жара, также на водной глади пруда расходятся круги от брошенного камня.

Кровать была узкой и для одного человека, но на ней оказалось достаточно места для двоих. Игорь застыл над Дрианной, и в этот момент она обвила его руками и ногами, притянула к себе. В себя.

Они сплетались и расплетались, словно два вьюнка на стволе березы. Двигались сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Тела покрылись испариной — и от духоты, и от усердия, с которым они любили друг друга. Они рычали, стонали, вскрикивали, а потом Дрианна задышала размеренно, словно бегунья, отсчитывающая последние шаги до финиша. Игорь почувствовал, как она стиснула его бедрами, впилась ногтями в плечи и, мелко дрожа всем телом, задвигала бедрами в отчаянном, судорожном ритме.

Она закричала, дико, пронзительно, яростно, но это не охладило его, а, наоборот, только добавило сил и удовольствия оттого, что ей хорошо, что он властвует над её наслаждением. Это было, конечно, иллюзией, но сладкой иллюзией. В эту минуту, вонзаясь во влажный, живущий своей жизнью островок плоти, он мог только торжествующе вздыматься над выгнутым ему навстречу телом, чувствуя себя хозяином, победителем, завоевателем.

И в тот момент, когда Игорь готовился излиться бурным фонтаном, перед глазами пролетели утерянные воспоминания. Он вспомнил, где видел её окровавленное лицо, вспомнил, где заметил гневные глаза Великого Грига. Вспомнил, но тело не остановилось. Ещё толчок, ещё, и в голове взорвалась Вселенная… Руки подогнулись, и Игорь упал на горячее тело Дрианны. Он изливал застоявшееся семя и чувствовал, как сердце сжимает ледяная рука отчаяния. Дрианна дрожала под ним, судороги сотрясали два разгоряченных тела. Игорь хрипло дышал, саднили от соленого пота царапины на спине, но это пустяки по сравнению с той болью, которую доставляла мысль, что вспыхивала разноцветным фейерверком, крутилась, кусалась и жглась.

«Тебе не выбраться с Игр!»

Два вида эмоций захлестнули с головой — блаженство и отчаяние соревновались между собой за главенство над разумом. Возникло ощущение полета, и в то же время присутствовало чувство падения в бездонную яму.

В мозгу ясно горели шесть слов: «Тебе не выбраться с Игр!»

Великий Григ никогда его не отпустит. Сколько бы ни было соревнований, одно из них обязательно должно убить Игоря. Именно его. Не Анатолия, хотя и Тоху тоже должно было зацепить. Нет. Агрессия направлена именно на Фару. На Игоря Семеновича Теплова…

Немного истории

Когда-нибудь вам приходилось ненавидеть так, чтобы скулы сводило? Ненавидеть до дрожи в коленях, до спазмов в мышцах? Чтобы каждая клеточка тела трепетала от ярости и желания уничтожить ненавистный объект? Приходилось? И кто же это был: сослуживец, начальник, предавший товарищ или подруга, бывшая супруга или супруг?

Ненавидели так, что мечтали сделать обидчикам как можно больнее? Чтобы отобрать всё, что есть и посмотреть на их страдания. Сравнить со своими и удовлетворенно выдохнуть: «Вот и он побывал в моей шкуре!» Или в мечтах шли гораздо дальше и приставляли ствол пистолета к голове объекта? Мечты же разные бывают, и кто сказал, что они могут быть только светлыми?

Ненавидели гневно, яростно, зло? Тогда вы сможете понять, что чувствовал Игорь Теплов в том самом положении, в каком он оказался вместе с Анатолием Бойцовым…

— Шеф, ты сможешь ещё децл тормознуться? Мы сейчас по бырику слетаем и обратно в Тагил рванем, — Анатолий протянул руку водителю, в ней зеленела сложенная трубочкой тысячная купюра.

— Давайте. Отчего же не подождать, если платите, — хмурый водитель поднял крышку CD-проигрывателя, и на экране возникла косоглазая физиономия актера Крамарова.

— А почему я? Как что так сразу Косой, Косой… — донеслось с экрана.

— Хм, смотри — тоже «Джентельмены удачи», — Анатолий кивнул на закрывшуюся дверь машины, когда они выбрались наружу.

— Нам бы их проблемы, — хмыкнул Игорь.

За время путешествия он успел вкратце обрисовать возникшую проблему. Анатолий только кивал, соглашаясь со словами Игоря. Пришлось рассказывать в общих чертах, чтобы водитель не понял, о чем именно шла речь.

— Сколько их там у тебя? — спросил Анатолий, когда открылась дверь подъезда Носорога.

— Я засек троих. Может было и больше, но на улице паслись только эти трое, — Игорь выплюнул окурок.

— Слышь, так может это и не «эльмашевцы»? Так, какие-то фраера в гости к соседям завалились? — улыбнулся Анатолий, пока они поднимались по лестнице.

В подъезде пахло мочой и кошками. Мерзкое сочетание запахов усугубляло полное отсутствие света — то ли экономили энергию, то ли украли лампочки.

— Ага, гости! Видел бы ты их хари, от таких повеситься можно. По-любому, это те козлы! Ой, блин, — Игорь споткнулся о какой-то увесистый предмет на лестничной площадке.

— Чё там у тебя? — поитересовался Анатолий, когда удержал Игоря от падения.

— Да походу, какой-то бомж развалился здесь. Эй, мудила, вставай! — Фара пнул лежащий предмет.

В ответ никакого движения. Анатолий полез в карман за зажигалкой. Пару раз чиркнуло колесико, и появился небольшой язычок пламени. В свете дрожащего огня показалось лицо лежащего.

— Твою ма-а-ать, — протянул Игорь и бросился проверять пульс у одного из членов их банды.

У Кота.

— Чё с ним? — сдавленно проговорил державший зажигалку Анатолий.

Игорь взглянул на него и замер, потрясенный переменой, произошедшей с другом. Боец хватал ртом воздух, лицо его в неровном свете огонька посинело, а затем покраснело. Ноздри гневно раздувались, глаза вылезали из орбит.

— Не дышит, — шепнул Игорь и вытащил из-за пазухи пистолет.

— Если будете дергаться, то ляжете рядом! — гаркнул кто-то, и на верхней площадке зажглось солнце.

Это включился мощный фонарь, почти прожектор. Луч ударил по глазам и ослепил двух человек. Игорь вскинул пистолет, но выстрел с нижней площадки выбил его из рук. Кусок железа отлетел к дерматиновой двери и оказался вне досягаемости. Выстрел едва слышный, будто кто-то прихлопнул комара на шее, упавший пистолет и то громче звякнул. Анатолий медленно поднял руки вверх.

— Не дергаться, суки! — рявкнул тот же голос.

Игорю хотелось выть от боли — пуля снайпера с нижней площадки выбила пистолет, но также отбила пальцы. Они не сгибались и ныли, будто по ним ударили битой. Невидимые иголочки покалывали со скоростью швейной машинки.

Сверху спустились трое. Фонарь не переставал слепить. Судя по шагам, снизу поднялось ещё два человека. Как же они их не услышали? Голос хриплый, незнакомый. Вот же вляпались.

— Руки! — скомандовал невидимый человек.

— Харе светить, мы не сопротивляемся! — буркнул Игорь.

Холодные наручники сковали запястья. Только тогда фонарь ушел чуть в сторону. Игорь пытался проморгаться, чтобы перед глазами прекратили плясать разноцветные круги.

— Двигайте в квартиру, — наручники жестко дернули в сторону квартиры Носорога. — Этого тоже затащите! А то какая-нибудь бабуля споткнется.

Электричество на площадках не экономили, их ждали и специально потушили свет. Под ногами хрустнули осколки разбитой лампочки. Игорь бессильно стиснул зубы, как же он так опростоволосился? Бежал от одних, чтобы попасть в лапы к другим. Похоже, что сегодня верхушка банды «Северных волков» перестанет существовать. Хотя, на свободе ещё Жало, да и с Носорогом неизвестно что…

Что именно случилось с Носорогом, Игорь обнаружил, когда зашел в квартиру. Внутри царил металлический запах крови и человеческих испражнений. Дорожка из алых клякс вела от кухни до ванной, а там…

На белоснежном кафеле особенно выделялась темная лужа, её касался средний палец свисающей мускулистой руки. Ванна тоже была в кровавых разводах. Голова Носорога была неестественно вывернута, похоже, что шейные позвонки отделились друг от друга. Лицо напоминало палитру художника, где были хаотично перемешаны все краски, но преобладающей всё же была красная.

— В комнату, — в спину воткнулся кулак. Толчок был настолько сильный, что Игорь едва не упал на кляксы. Он влетел в комнату, где постоянно тренировался Носорог. Кровать, стол, два стула и куча плакатов с накачанными мужиками дополняли картину комнаты. Игорь пробежался и встал, словно налетел на невидимую стену…

— Ты? — только и смог прошептать один из главарей бывшей банды «Северных волков».

— Ну да, я. А кого ты ожидал увидеть? — улыбнулся «мертвый» участник бывшей банды «Северных волков».

Кого-кого, а меньше всего в комнате Игорь ожидал увидеть мертвого Змея. Он сидел на силовом тренажере Носорога, на том самом, который был гордостью и отрадой. На этот тренажер разрешалось садиться только самым доверенным лицам. Змею не разрешалось, да и в квартиру Носорог пускал его с большой неохотой. Словно чувствовал что-то… Теперь Змей сидел на скамье, прислонившись спиной к грифу штанги и положив на неё руки, а хозяин тренажера лежал в ванной.

— Ну, ты и гандон, — вырвалось у Анатолия, когда он увидел сидящего напарника, которого считал убитым.

— Вы меня бросили на дороге, а теперь я ещё и гандон? Хреновая у вас раскладуха получается. Ну да ладно, спишем на ваше воспитание, — живой и здоровый Змей глубоко затянулся сигаретой.

— Тебя же завалили! — выплюнул Анатолий.

— Ах это, — Змей улыбнулся и достал небольшую коробочку из кармана, на серой поверхности выделялась большая красная кнопка. — Это я взял у друга-киношника. Правда, круто получилось? — он нажал на кнопку и со стороны кровати донеслись короткие шипения.

На белой поверхности простыни взорвались небольшие нарывы. Красные пятна расползлись по материи. Словно отверстия от пуль… Змей картинно встал и подошел к простыне, извлек из-под неё бронежилет с черной матерчатой полосой идущей наискосок. Из небольших кармашков сочилась красная жижа.

— Сука ты, — вырвалось у Игоря.

— Вам ещё не надоело обзываться? На колени! — рявкнул Змей и подался вперед. Лицо его приобрело цвет расплывающихся на простыне пятен.

— Да пошел ты, — глухо оборонил Анатолий и нырнул вперед от мощного удара по затылку.

Игорь обернулся на ударившего и обомлел — тот самый парень, которого он тогда пырнул на пустыре. Парень улыбнулся, когда увидел, что Фара его узнал. Молниеносный хук, и Игорь присоединился к лежащему на полу Бойцу. Рот моментально наполнился кровью. Что-то много её в квартире и не факт, что это последняя — проносится мысль в голове Фары.

— Встать, ублюдки! — крепкие руки подхватили упавших и встряхнули их, приводя в коленопреклонённое положение. Анатолий и Игорь застыли, словно два мусульманина на утреннем намазе.

Игорь сплюнул осколок коренного зуба. Теплая струйка сползла от губ на подбородок. Анатолий угрюмо уставился на того, с кем совсем недавно делили кров, хлеб, девок…

Змей снова откинулся назад, положил руки на гриф штанги как боксер на канаты ринга во время перерыва. Краснота понемногу сходила, но сумасшедший блеск не стирался из глаз. Он улыбался…

— За что? Мы же всегда были заодно, — проговорил Игорь.

— За что? Хм, интересный вопрос… Надеюсь, что ответ будет не менее интересен. За то, уроды, что вы полнейшие мудаки! Вы перестали ловить границы дозволенного с той самой поры, когда этот кусок мяса, — Змей кивнул в сторону ванной, где лежало тело Носорога, — завалил невиновного парня.

— Ты же в курсах, что это несчастный случай. Ты же сам там был, — бросил Анатолий. В ответ на его реплику Змей кивнул человеку за спинами стоящих на коленях, и Боец снова нырнул носом.

— Ещё раз ударишь, и это будет твоей последней ошибкой! — прорычал Анатолий, когда русоволосый парень поставил его на колени.

— Ха-ха, ты чё, мудак, боевиков насмотрелся? — кулак парня встретился со лбом Бойца, ударил не сильно, скорее для проформы.

Змей взирал на это с легкой усмешкой. Игорь был готов увидеть на его месте кого угодно: Носорога, Жало, но никак не щуплого белобрысого интеллигента-форточника. А он ещё подозревал в предательстве Носорога… Как же порой люди мало знают о том, кто находится рядом.

— Я продолжу? Спасибо. Вы, альфа-самцы херовы, попутали мне все карты. Вас просто не должно было быть. Эта молодежная группировка специально взращивалась для того, чтобы сдерживать преступные бандформирования. А вы же… я не знаю, откуда вас притащил Жало, но с вашей помощью он смог расшириться до серьезной структуры. Я думал, что держу всё под контролем, но ошибался, — Змей зло сплюнул.

— Так ты мусор? Поэтому всегда отсиживался сзади?

— Ну, какой же я мусор? Я оперативный уполномоченный по противостоянию волне преступности. Нянькаюсь с великовозрастными лбами, у которых мозг не прошел стадию развития пятилетнего ребенка. Готовлю «убийц матерых преступников», — улыбнулся Змей.

— Что ты паришь? — нахмурился Анатолий. — Каких убийц? «Эльмашевские» же остались на кладбище. Они же почти все выжили…

— От тебя я другого ответа и не ожидал. Да, дружище Боец, они остались на кладбище. Их всех положили ребята из банды «Северных волков». Да-да, никто не ушел живым. Мы не могли не воспользоваться таким удобным случаем. Теперь же вся та погань, что ещё осталась на свободе, из «эльмашевских», будут разыскивать вас. Не исключено, что даже найдут и в тюрьме, — хмыкнул Змей.

Хозяин положения. Он сейчас улыбался, ведь очередное повышение не за горами. Нейтрализация одной преступной группировки при помощи другой — это дорогого стоит. Долгий и упорный перехлест интересов, а в финале жаркая бойня. И ведь никто не подумает на государственные правоохранительные органы — сделано так, что комар носа не подточит. Сразу же после побега главарей «Северных волков» в работу вступили снайпера. Никто не выжил, а несколько гранат довершило дело, и теперь никто не разберется, чьи пули оборвали жизнь «эльмашевцев». Жаль, конечно, что нарушили покой мертвецов, зато добавили им компаньонов. Осталось последнее дело.

— Ты тоже мент? — Игорь покосился на стоящего позади них русоволосого парня.

— Ага, и «звездочетовцы» будут следующими, кто заменит вас. Свято место пусто не бывает, — оскалился тот.

А ведь той ночью Игорь мог и убить его, или на нем тоже был надет бронежилет? Скорее всего нет, просто Фаре дали возможность неопасно ранить внедряемого…

Лохи…

Какими же они все были лохами…

Он заметил, что Змей набирает на телефоне смску.

— А теперь к тебе, Фара! Ты так долго и упорно вытаскивал свою кодлу из ловушек, что я тебя успел возненавидеть. Не знаю, может тебе черт помогал, или ещё какая нечисть, но ты срывал почти все мои задумки. За это ты должен расплатиться. Да-да, именно ты, а не твой друган, которого хрен чем проймешь. Но я знаю, что для него страшна только боль друга, — с этими словами Змей вытащил из кармана черную спецназовскую шапочку и натянул её на голову.

Остались открытыми лишь глаза и рот. Улыбающийся рот… Шею Игоря обхватила жесткая петля, под руки скользнула ворсистая веревка, а вторая петля обхватила ноги. Знакомая удавка. При такой сцепке особенно не подергаешься — чем больше сопротивляешься, тем сильнее сдавливает горло. Такая же удавка впилась и в Анатолия. Игорь ждал какого-то подвоха, и он не преминул случиться. Того, что произошло дальше, Фара ожидал меньше всего.

За спинами стоящих на коленях ребят открылась дверь. Раздались шорохи борьбы, как будто тащили чье-то сопротивляющееся тело. Игорь оглянулся и наткнулся на взгляд русоволосого парня, который тоже нацепил шапочку. Губы этого «оперуполномоченного» тоже растянулись в улыбке. Они радовались тому, что должно вскоре произойти. Игорь почувствовал, как внутри вместо сердца возник ледяной шар. Он ударился о грудную клетку раз, другой и сорвался куда-то в бездну…

Эту бежевую шубку он бы узнал из тысяч других. Сколько раз он помогал снять её, сколько раз помогал надеть… Ирина не могла кричать — мешала полоска скотча на губах, но она яростно сопротивлялась и пыталась вырваться из рук двух огромных парней. Когда же на её глаза попалась ванная, то Игорь увидел, чуть ли не сумасшествие в перепуганных черных озерах. А потом в поле зрения появились и они с Анатолием…

Ирина что-то мычала, но скотч прекрасно справлялся с подавлением звука. Такие же полоски залепили и рты стоявших на коленях главарей банды «Северных волков». Переставшей существовать банды «Северных волков». Игорь дернулся вскочить, но тут же получил рукоятью пистолета по затылку и завалился на Анатолия. Тот подпер его плечом и помог подняться. Ноздри Игоря бешено раздувались, скотч заглушал мат, вместо него раздавалось невнятное бурчание.

— Какая симпатичная девочка. Ирина Пескова, студентка педагогического университета. Всегда хотел трахнуть учителку. Хороший экземпляр ты себе подобрал, Игорь Семенович Теплов по кличке Фара, — Змей подошел к Ирине и провел рукой по щеке, отодвинул прядь волос. Она отдернула голову в сторону. — Ну-ну, не надо капризничать. Давай лучше поиграем в карты, на раздевание?

«Не тронь её!» — хотелось кричать Игорю, но слова не смогли прорваться дальше липкого скотча.

Змей схватил девушку за волосы и заставил смотреть в свои замораживающие глаза. Только сейчас Игорь понял, почему его назвали Змей, он гипнотизировал девушку, как книжный удав Каа обезьян-бандерлогов. Он достал из заднего кармана какую-то фотографию и поднес её к самым глазам Ирины.

— Вот первая карта, это десятка пик. Видишь, как она свисает с забора? Ты ещё долго тогда расстраивалась из-за смерти своего друга. А ведь он всего лишь проводил тебя до дома. И сделал эту бяку твой дружок, Игоречек. Я думаю, что эта карта достойна шубки и кофточки. Чего головой мотаешь? Думаешь, что десятка пик стоит только шубки? — проворковал Змей.

Игорь забился, пытаясь встать, но лишь туже затянул удавку на шее. Он бешено мычал, но слова поглощались липкой лентой. Ирина переводила взгляд с него на фотографию, и крупные слезы катились по щекам. Люди в масках грубо сдернули с неё шубку. Розовая кофточка натянулась на груди. Теплая одежда упала как шкурка от киви.

Ирина дернулась к выходу и почти вырвалась из крепких рук. Почти… как же коварно это слово. Почти увернулся, почти доплыл, почти вырвалась… Рука крайнего парня коброй метнулась и впилась в волосы девушки, дернула назад. Она застонала и вцепилась в жесткую руку.

— К стойкам её, дайте наручники! — скомандовал Змей.

Девушку подтащили к силовому тренажеру, и стальные обручи сковали её руки со стойками штанги. Получилась пародия на распятого Христа. Ирина брыкалась, пыталась вырваться, но все усилия пропали даром. Молодые люди лишь смеялись и старались ущипнуть за выступающие части тела, за те самые, которые Игорь так любил целовать. Он выл от бессилия, Анатолий тоже что-то кричал, но удавка лишь натягивалась и душила. Они не могли встать с колен…

— А второго зовут Бойцов Анатолий Валентинович, верный друг и помощник по кличке Боец. Смотри, девочка, как они на тебя глядят. Им тоже хочется увидеть тебя голенькой, так что продолжаем игру. Вот эта карта показывает короля и туза червей, узнаешь бабушку и дедушку? Именно Игорь Теплов ограбил стареньких людей. Ах да, этот плохой человек ещё и напинал твоему деду, который скончался в больнице. Ой, он тебе не рассказывал? Ай-яй-яй, какой подлец! Я думаю, что эта информация стоит джинсов и кофточки, — в руках Змея блеснул нож, и фотография упала на пол.

Игорь пытался сказать, что это всё ложь, что это неправда, что он не виноват, но, как и раньше, скотч не давал этого сделать. Он выл от бессилия, когда видел, как с его девочки срезают одежду. Змей делал это с садистским удовольствием, иногда задевая кожу. Игорь упал на пол и захрипел — удавка впилась в шею.

Русоволосый парень поднял его обратно и для острастки въехал по уху. Змей остановил лезвие на середине кофты и подошел к Игорю. Ирина следила за его движениями.

— Дружище, а ты не видел фотографию у тех старичков? Она же стояла на серванте. Вот, я даже прихватил её, смотри же, дурик. Смотри!

Змей выхватил ещё одну фотографию, где двое пожилых людей сидели на скамейке в зеленом и солнечном парке. Их обнимала Ирина и улыбалась в камеру. На её плече покоилась рука стоящего рядом высокого мужчины со светлыми, почти белыми волосами. Так вот что за чувство дежа-вю испытал Игорь, когда он уходил из дома стариков. Он тогда краешком глаза зацепил эту фотографию и узнал Ирину… Жаль, что он не остановился и не присмотрелся повнимательнее. А ведь навел на этот дом именно Змей… Сука!

Игорь задергался, забился в сцепке и снова повалился на Анатолия. Тот тоже мычал, его лицо покраснело от ярости. Змей расхохотался и вернулся к прерванному занятию. Никогда ещё Игорю не было так плохо. Никогда, а ведь в руках этого ублюдка ещё и мать с сестрой…

Розовая кофточка оказалась отброшенной и легла рядом с порезанными джинсами. Бело-красное нижнее белье оказалось последней преградой перед жадными руками насильников. Ирина неверяще смотрела на Игоря, из черных глаз рекой лились слезы. Он отрицательно крутил головой, чувствуя, как веревка обжигает кожу. Если бы он только мог сказать, что это всё неправда, что всё это подстроено… Змей улыбался, наблюдая за его усилиями.

— А дальше будет интереснее. Пока ты сидела у кровати умирающего дедушки, этот прохиндей отшпилил на вашем романтическом месте какую-то шалашовку. Вот карта, где валет присовывает даме на небоскребе «Высоцкий». И ты знаешь, милая, эта карта стоит твоих… А-а-а, тварь! — Змей согнулся пополам, когда Ирина попала ногой в промежность.

Если бы мог, Игорь бы улыбнулся. На секунду. Потому что в следующее мгновение кулак Змея воткнулся в светлое лицо его девочки. В губы, которые столько раз Игорь покрывал поцелуями. В носик, который так смешно морщился, когда её что-то не нравилось. В щёки, которые покрывались милым румянцем, когда Фара говорил какую-нибудь смешную пошлость. Тонкий хруст донесся сквозь шлепок удара. Игорь увидел, как чудесный носик сместился чуть направо и из него даже не побежали — хлынули две струйки крови. Ещё удар, ещё… Голову девушки откидывало после каждого и на бледной коже тут же выступали кровоподтёки. Черные глаза закатились, но Змей не дал ей потерять сознание.

— Нет, милая! Ты должна смотреть на него. Пусть он запомнит твои глаза. Пусть это будет последний женский взгляд, который он увидит перед долгой отсидкой. Смотри, сука! — Змей ударил два раза открытой ладонью по щекам девушки, и та открыла глаза. Он схватил её за волосы и заставил глядеть на Игоря, который бился на полу и едва не задыхался от натянутой веревки.

— А что у нас здесь? — молочно-белые груди вырвались из чашечек лифчика, Змей ущипнул за крупную горошину соска. — Ну чё, здесь в поряде, а внизу?

Трусики сорвались с легким хлопком, не громче недавнего пистолетного выстрела на площадке. Змей раздвинул стиснутые ноги и показал Игорю розово-алый сокровенный участок. То самое место, которое женщины доверяют только завоевавшим или же купившим их мужчинам. Игорь чувствовал, как кровь колоколом бьет по ушам — ещё немного и он задохнется. Лишь бы не видеть этих глаз, лишь бы оказаться отсюда подальше.

— Смотри, Игорь Семенович Теплов по кличке Фара. Смотри! Тебе ещё не скоро такое предстоит увидеть, если вообще предстоит. Правда, похоже на Млечный Путь? Такой розовенький маленький путь. Только если это Млечный Путь, то наша Земля находится чуть ниже, в самой…

Ирина прогнулась от прикосновений грубых пальцев. Она смотрела на Игоря. Тот бился, хрипел, мычал и ничего не мог сделать.

Сначала был Змей, потом русоволосый. Насиловали грубо, чтобы доставить как можно больше боли. Ирина смотрела на Игоря… Третий, четвертый. Заходили ещё люди в балаклавах. Ирина смотрела… Она уже не могла мычать, только тихие слезы лились на белые волосы. Лились, перемешивались с кровью, капали на пол.

Игорь думал, что в такие мгновения люди сходят с ума. Он не сошел. Он смотрел. Стоящий рядом Анатолий опустил голову. Он ждал, когда всё это закончится, стискивал зубы и ждал.

Игорь ненавидел Змея так, что готов был перегрызть ему глотку сквозь скотч, не взирая на количество народа в комнате. Он ненавидел его каждым волоском на теле, ненавидел до ломоты в костях и треска в ушах. Ненавидел так, как можно было только ненавидеть лютого врага, убийство которого становится целью на всю жизнь. А тот смотрел на меняющихся людей, на лежащую Ирину. Он выкурил сигарету, аккуратно убрал окурок в сигаретную пачку, подошел к Игорю, схватил его за волосы и прошептал на ухо:

— Гаденыш, я не такая сволочь как ты, поэтому не трону твою мать и сестру. Пусть живут с грузом того, что их сын и брат оказался серийным убийцей. Сейчас ребята закончат с девочкой, и мы вас сдадим. Даже получим премиальные и бухнем как следует. Смотри, гнида! Запомни это мгновение и ещё запомни мои слова. Каждый должен отвечать за свои поступки!

Третье соревнование

Утро дня третьего соревнования выдалось хмурым и мрачным. Такое же лицо было и у Гесдаря. Он знал, что сегодня снова потеряет одного из своих кандидатов. Даже если случится чудо и небо рухнет на Землю, то это всё равно не спасет Дрианну от заточенных клюшек и коньков. Её бы на месяц-полтора под его опеку, тогда бы она продержалась десять минут против меркурианцев, а так… за четыре дня…

Инструктора Лоруд и Строган уже стояли на улице вместе со своими подопечными. Гатрец проводил группу Гесдаря довольной улыбкой, но ничего не сказал. Он заранее знал, что сегодня его выбранный кандидат снова окажется на коне. Новые жертвы и новые ощущения. Если Гесдарь не участвует в Играх Огня, то и с братом его никто не справится. Остается только догадываться — кто сегодня вернется с соревнования?

Игорь тихо вступил на платформу. После страстной ночи он замкнулся в себе. Закрылся, как в глухую раковину и никому до него не удавалось достучаться. За время изнурительных тренировок и он отделывался односложными фразами: «Да», «Нет», «Спасибо». Дрианна заглядывала ему в лицо, пыталась поймать взгляд, но он упорно отворачивался.

Ничто не могло пронять Игоря, даже сообщение от Гесдаря о том, что Великий Григ вспомнил о традиции предупреждать участников за сутки до соревнований. На этот раз их ждала игра в хоккей.

Извращенная, жестокая и кровавая игра.

И обратно должна была вернуться лишь половина команды. Трое счастливчиков… или же трое неудачников, которым суждено сгинуть в следующих соревнованиях.

Во время тренировок Дрианна не стонала, не ныла, не жаловалась. Она принимала удары, неумело пыталась блокировать, бегала, прыгала и падала на кровать без сил. Близости больше не было.

Игорь не отзывался на слова и отдергивал руки, когда нечаянно касался её. Она видела, что его что-то мучает, но что именно и почему? Игорь словно спрятался в раковину. Тренировался вместе с ней, не щадил ни себя, ни её. Бегал, прыгал, бил, уклонялся и парировал.

И Дрианне было невдомёк, что при взгляде на неё он видел Ирину. Распятую, плачущую, униженную…

Тянущее чувство безнадежности поглотило Игоря с головой. Хотелось просто лечь на траву и лежать до тех пор, пока орущий Гесдарь не начнет пинками закатывать на платформу.

Ничего… пустота…

Игорь превратился в зомби… Нет никакой надежды на успех, лишь где-то вдали тревога за Дрианну. За клон той девушки, которую он любил когда-то. Тревога и в то же время полная апатия, ведь если она умрет сейчас, то правитель годов снова её оживит. И будет она мягче, послушнее, наученная горьким опытом, что нельзя преступать слово своего создателя… Лишь бы её смерть стала как можно менее болезненной.

Они взошли на платформу. Механический завод по производству молока проводил площадки бездушным взглядом. Потом коза отметила, что всегда сдержанный Гатрец сделал пару танцевальных па. Человек с обожженным лицом радовался предстоящему противостоянию, радовался как игрок, поставивший на купленный матч и ожидающий сорвать большой куш.

Платформы вновь окутались синим туманом и исчезли из вида. Приближалось начало третьего соревнования, и Гатрец поспешил занять удобное положение, чтобы войти в сознание Кусторима. Спустя небольшой промежуток времени он будет крушить, ломать кости и выбивать зубы другим участникам.

Скоро, совсем скоро…

— Дрианна, постарайся не быть обузой Игорю. Если он не будет тебя защищать, то есть маленький шанс вернуться обратно, — обернулся к своим кандидатам Гесдарь.

— Не твоё дело, — буркнул Игорь.

— Как раз моё. Ты единственный, кто может справиться с Кусторимом. Потому не кидайся на рожон. Я не знаю, что между вами произошло, и мне это не интересно, но постарайся выжить, — отрезал Гесдарь и отвернулся.

— Игорь, почему ты со мной не разговариваешь? — мягко спросила Дрианна и попыталась взять Фару за ладонь, но тот отдернул руку.

— Постарайся мне не мешать.

Она не должна видеть, что он за неё волнуется. Не должна видеть, как ему больно смотреть в чистое лицо, не должна. Так будет легче. Пусть думает, что он всего лишь варвар из прошлого. Пусть все так думают. Он никогда и никому больше не позволит увидеть его слабость. Никому. Никогда. Игорь отвернулся к горизонту.

Здоровье оптимально

Функционирование всех процессов восстановлено

Кандидат готов к соревнованию

Лететь на этот раз пришлось чуть дольше. Однако Игорю казалось, что они только встали на платформу и уже нужно сходить. Бросок ветра тут же развеял остатки синего дыма, и кандидаты огляделись по сторонам. Смотреть особенно не на что — огромная белая площадка льда, бескрайняя темно-бирюзовая масса воды за отрогом площадки и небо… Глубокое синее небо, с которого проливало лучи холодное солнце. В километре от куска льда виднелась черно-белая полоска земли.

— Куда мы попали? — Игорь кивнул на полосу.

— Это остров Рудольфа, почти край земли. Отсюда не убежишь, — сплюнул Гесдарь. Плевок застыл в воздухе, и на поверхности звякнул уже кусочек льда.

Мороз ударил по прибывшим людям с яростью заклятого врага. Ощущения возникли такие, словно люди из жаркой сауны прыгнули в ледяную купель. Гесдарь тут же пробежался пальцами по хроносалютему, инструктора последовали его примеру, и их тела окутала черная плотная ткань. Кандидаты же остались стоять на пронизывающем ветру, ежась от холода.

Над других трех концах широкого ледяного поля снижались другие платформы. Три у марсиан, четыре у меркурианцев, три у венерианцев. Со стороны живущих в жаре меркурианцев тут же донеслись возмущенные крики. От холода сводило руки и ноги — кандидаты падали на колени и пытались свернуться в клубок, чтобы хоть как-то сохранить последние капли тепла. Другие прижимались друг к другу, сбивались в небольшие кучки.

Игорю не впервой встречать ледяной ветер, но и он ощутил, как по телу забегали мурашки. Дрианна прижалась к нему в надежде согреться, однако Игорь даже не обнял её. Продолжал смотреть бессмысленным взоромв никуда.

Тупой варвар из прошлого… без чувств и эмоций.

— Где же Великий Григ, или он собрался заморозить своих кандидатов? — прорычал Гесдарь.

В ответ ему заиграл орган, и вновь девятая симфония Баха заставила трепетать не хуже северного ветра. В центре площадки вновь возник кокон, и вскоре из него появилось лицо Великого Грига. С таким одухотворенным лицом обычно отпускают грехи и протягивают для благословения руку, но никак не посылают на смерть других людей. Игорь смотрел в эти глаза, смотрел на шрамик на подбородке. Смотрел на того, кто вынес ему смертный приговор и чужими руками должен претворить его в действие.

Как это было давно и словно произошло вчера… Додумать помешал хор голосов, влетевший в мозг стаей взбудораженных чаек.

— Громи их! Вспори брюхо венерианцам!

— Убей трех своих, и ты вернешься обратно!

— Мне все на заводе завидуют, у них кандидаты уже умерли, а ты ещё живой.

— Завали Кусторима!

Игорь не мог поручиться за то, что последняя фраза прозвучала не от Гесдаря. Он оглянулся, но черный великан с невозмутимым видом наблюдал за проплывающим облаком. Может и показалось. Дрианна же дула на кулачки, пытаясь согреться. Пар вылетал изо рта клубами, а на ресницах осел белесый иней. Кожа на щеках приобретала небесный оттенок. И тут её настиг вой болельщиков. Игорь видел, как подломились ноги и вовремя подставил плечо. Она забилась в руках раненной птицей.

— Тихо-тихо, это всё пройдет. Отвлекись и думай о противниках!

Пар поднимался от остальных трех групп, которые стояли на ровной глади огромного куска льда. Поле по размерам напоминало две хоккейных площадки, которые сложили вместе, и получился почти правильный квадрат. Голова Великого Грига вращалась вокруг своей оси, словно осматривала кандидатов на смертельное соревнование.

— Доброго здоровья и долгих лет жизни, многоуважаемые болельщики и кандидаты! Кто-то из кандидатов сегодня обретет возможность прожить чуть дольше, а кто-то отправится на покой… или в хранилище, — при этих словах голова Великого Грига повернулась к землянам, и взгляд его глаз уперся в лицо Игоря.

Словно рентгеновские лучи пронизали Фару, вытащили наружу душу и разложили на ледяном поле. Вечность прошла, прежде чем Великий Григ отвел взгляд. Игорь выдохнул. Он и сам не заметил, как затаил дыхание. Так замирают дети, когда играют в прятки и рядом проходит водящий. И ведь Великий Григ узнал его. Узнал ещё на том, самом первом соревновании. А может и раньше… Такое не забывается, но как он выжил?

— На этот раз я вновь выбрал старую игру. Она называется хоккей. Чудесная, силовая игра. Для настоящих мужчин, — при этом Великий Григ взглянул на посиневшую Дрианну. — Тяжела она будет для женщин. Но когда на Играх бывали легкие испытания? Только закаленный в горниле страданий, выходит настоящий член общества гозоров и умстеров. Перефразируя цитату из прошлого можно сказать так: «Через тернии к жизни!»

Рев голосов снова оглушающе взревел. Игорю снова пришлось поднимать упавшую Дрианну и отрывать руки от ушей.

— Думай об испытании! — прокричал он в покрасневшее ушко. — Думай об испытании и заглушишь болельщиков.

Дрианна медленно поднялась, её шатало. Игорю пришлось обнять её за плечи и прижать к себе.

Как когда-то прижимал Ирину…

Воспоминания вновь нахлынули горячей волной, на несколько секунд он даже забыл о холоде. Неужели эти воспоминания были стерты бионодами? Ведь десять миллиардов человек каждые Игры забывают о прошедшем годе. Значит и на пришельцах из прошлого проделали то же самое. Как же Великий Григ должен ненавидеть Фару и Бойца, чтобы пронести свою ненависть сквозь два столетия… Также, как Игорь ненавидел Змея?

Как же погано стало на душе, когда в момент оргазма обрушились призраки прошлого. Как много он сделал, сколько же натворил… А ведь он думал, что всё — реабилитировался. Чертов Григ — это он всё подстроил. Хотелось выть от ярости, найти этого урода и бить, бить, бить… выколачивать мерзость до тех пор, пока не прекратит вздыматься грудная клетка, пока седые волосы не окрасятся в грязно-алый цвет.

— Игорь! Игорь! — донесся издалека женский голос, и Фара опустил глаза на тормошащую его Дрианну.

Ирину?

— Великий Григ просит опустить шаруны на лед, а ты застыл как замороженный. С тобой всё в порядке? — пролепетала она.

— Да, всё в норме, — процедил он и бросил голыши под ноги.

Круглые камни не раскатились, как если бы они были обыкновенной речной галькой. Они упали точно у носков и застыли верными псами у ног. Голубые шаруны на голубом льду. Шесть землян на границе жизни и смерти. Ветер снова пронизал до костей. Великий Григ тянул время, наслаждался мучениями кандидатов.

— Инструкторы, покиньте поле! — скомандовала парящая голова.

— Держитесь и… держитесь! — Гесдарь отвернулся от них, но Игорь мог поставить свой двухсотлетний срок против щелбана, что у негра во впавших глазницах мелькнула слезинка.

Платформы взмыли вверх и застыли черными прямоугольниками на фоне голубого неба. Игорь проводил их взглядом и прозевал тот момент, когда из шарунов выскочили черные щупальца наноидов. Он даже не ощутил привычного покалывания — так успела замерзнуть кожа. Дрианна дрожала рядом. Или от испуга, или от лютого мороза.

Острые лезвия коньков впились в лед. Коньки были примерно такие же, как вчера создавал Гесдарь. Лезвия выдавались вперед и были загнуты вовнутрь. По остроте они вряд ли уступали бритвенной заточке. Сзади лезвия выступали штыками длиной с ладонь.

Черные щупальца на теле раздались в стороны и посинели. Теплая форма с шипастыми шитками на плечах и коленях начала согревать замерзшие тела. На руках возникла смесь хоккейных и рыцарских перчаток. На каждом сочленении сверкали острые металлические шипы. На голову опустилась решетка шлема, и теплая подкладка прикрыла уши. Игорь испытал то ощущение, какое появляется при входе с мороза в теплую квартиру.

Другие шаруны снова растеклись лужами, и приобрели форму хоккейных клюшек. Солнечные зайчики скакали по заточенным лезвиям, скакали осторожно, словно боялись порезаться. Игорь поднял с земли инвентарь-оружие. В зеркальном отражении плоской поверхности отразилось его злое лицо. Ему вспомнилась шутка из детства — лизни холодный металл и почувствуешь вкус зимы.

— Правила игры просты до безобразия. Командам снова нужно забить… — Великий Григ сделал паузу, как будто прислушивался к песне ветра.

— Го-о-о-ол! — взревели болельщики в головах кандидатов.

Дрианна прислонила перчатку к уху, но Игорь отвел её руку.

— Думай о них! — он кивнул в сторону противников. — И постарайся не приближаться к самому большому из меркурианцев.

— Почему? — прокричала Дрианна.

Она старалась перекричать вой болельщиков в ушах, забыв, что она одна их слышит. Другие кандидаты лишь усмехнулись на её крик.

— И как всегда, у нас припасены сюрпризы для игроков. Внимание! — грохнул голос Великого Грига.

Игорь обомлел, когда из-за края показалось продолговатое черно-белое тело с длинным плавником на спине. Огромная рыбина выметнулась вверх, словно сфотографировала стоящих на льдине людей и бухнулась обратно, подняв кучу брызг. С другой стороны вылетело такое же зубастое чудовище.

— Косатка, — прошептала Дрианна. — Она же может выпрыгивать на лед…

— Хреново, — выдохнул Игорь. — Тогда не приближайся ещё и к краю.

— А кроме этих потрясающих рыбок на поле появятся судьи. Они не будут давать кандидатам скучать. Внимание! — снова раздался голос Великого Гесдаря, и со стороны острова вылетела платформа. Она несла большой черный ящик.

Кандидаты смотрели, как она опустилась в центре поля, под вращающейся головой Великого Грига. Стены черного ящика рассыпались пылью и на лед ступили широкие лапы белых медведей. Дрианна ахнула, когда увидела пять рычащих зверей. Каждый из животных по размерам не меньше Кусторима. У Игоря свело скулы от ярости — этот урод ещё и издевается, мало того, что на этом поле будут биться люди, так он ещё приплел зверей… Голодных, злых, смертельно опасных…

— Держись ближе к нашим воротам и… прости за всё, Ирина, — вырвалось у Игоря.

— Я не Ирина, ты меня с кем-то путаешь, — наклонила голову Дрианна.

Также как его девочка… Ещё бы наморщила носик, словно учуяла дурной запах… Игорь встряхнулся и отвернулся от неё. Он суровый варвар, он пришелец из прошлого, а это другая женщина, это другая жизнь.

— Как всегда у меня приготовлен сюрприз для команды, которая пропускает гол, — продолжал говорить Великий Григ. — Так что советую не делать этого никому. Болельщики готовы?

— Да-а-а-а!!!

Дрианна вздрогнула от оглушающего рева, но на этот раз удержалась от падения. «Начала привыкать» — подумал про себя Игорь. Подумал и крепче стиснул древко смертоносной клюшки. Последние секунды спокойствия, ещё чуть-чуть и бритвенно-острые лезвия заскользят по ровной ледяной поверхности.

— Кандидаты готовы? — Великий Григ осмотрел хмурых людей в разнообразных одеяниях. Игорю снова показалось, что он остановил взгляд черных глаз на нем. Тяжелый взгляд, будто закрытая тюремная дверь. Снова рентгеновские лучи пронизали насквозь тело. И даже наноидные доспехи не были им преградой.

Молчание было ему ответом. Готовы ли люди к смерти? Даже пусть временной? Конечно же нет. Ещё одна секунда, ещё одно мгновение. Игорь смотрел на своих коллег по несчастью — а сколько раз они умирали? Сколько раз возрождались? Но на мрачных лицах ничего не написано. Ничего, кроме уныния и печали.

— Я рад, что вы тоже готовы! Тогда начнем отсчет. Три! — Великий Григ сделал театральную паузу.

— Два!!! — в мозгах взорвался фейерверк голосов.

— Один!!! — в воздухе материализовалась светящаяся точка-шайба и упала на платформу.

К медведям…

Четыре команды рванули к зверям, а медведи кинулись к ним. Словно близкие родственники встретились после долгой разлуки и теперь хотят заключить друг друга в объятия. Смертельные объятия…

Игорь зацепил глазом, как на тех местах, где приземлялись платформы, возникли черные квадраты с мерцающими серебристыми блестками. Ворота! Снова ворота! А за ними выпрыгивают черно-белые зубастые чудовища.

Толчок, другой, третий. Всё быстрее и быстрее. Меркурианцы справа, марсиане справа, напротив венерианцы. Цвета формы всё те же, поэтому у землян с их голубой формой есть небольшое преимущество на фоне синего неба и темно-бирюзовой воды.

— Убе-е-ей! — комариным писком звучало в мозгах.

Белые медведи приближались. Они увидели, что цветастые фигуры сами заскользили к ним и решили не тратить понапрасну сил. Хриплое рычание прокатилось навстречу людям. Игорь мчался к белой когтистой горе.

Только не бояться, только не отступать…

Медведь поднялся на задние лапы и вскинул передние. Пушистые подушечки заканчивались острейшими когтями, способными рвать человеческую плоть как бумагу. В черной пасти белели клыки длиной с большой палец взрослого человека.

Влево!

Медведь мотнул головой.

Вправо!

Хищник кинулся в другую сторону…

Танцевальным па Фара уклонился от рычащего хищника и даже коснулся спиной мохнатого бока. Медведь махнул лапой, но поймал только воздух.

Зато не повезло венерианцу в десяти метрах от Фары. Игорь видел, как огромное мохнатое тело подломило его под себя. Будто белый кот поймал канарейку. Сероватый лед окрасился красным, но не это сейчас волновало Игоря. Венерианец знал куда летел. Шанс на жизнь сверкал в нескольких метрах от Фары, и он оттолкнулся что есть мочи. Вытянулся в струну, чтобы дотянуться до лежащей шайбы…

Лезвие уперлось в черный крюк клюшки Кусторима. Огромный негр улыбнулся сквозь решетку шлема. Игорь по инерции летел на него, и меркурианец начал поднимать клюшку. Думать некогда. Игорь оттолкнулся так, что его подкинуло в воздух. Колени согнулись в прыжке.

— Хха-а-а! — Кусторим успел забыть, когда получал удар такой силы.

Воздух из легких вылетел клубом пара, словно чихнула дымом старинная малолитражка. Кусторим откинулся назад и не смог удержаться на ногах. Игорь впервые не рассмеялся, когда при нем человек плюхнулся на задницу, да ещё так сильно. И всё потому, что видел, как напряглась черная кожа на скулах, как сверкнул оскал. На нахмурившемся лице, в красных от злости глазах Игорь прочитал свой приговор.

Ничего не изменилось — его ждала смерть…

Чтобы отсрочить приход костлявой старухи, а в душе надеясь на разворот фортуны в его сторону, Игорь не стал раздумывать и ждать, пока Кусторим поднимется. Синей молнией он метнулся в сторону черной группы. Сзади раздался недовольный рев и непонятно кто это ревел — медведь или брат Гесдаря.

По широкой дуге он обогнул ещё одного медведя, тот лишь повернул в его сторону приплюснутую голову. Впереди возникли трое меркурианцев. Три человека, которые не хотели вставать в очередь на восстановление. Ещё двое по сторонам, но они не успевали, а Кусторим и подавно. Колени Игоря саднили, словно он с размаха въехал в бетонную стену, зато шайба была у него.

Первый меркурианец не стал мудрствовать, а ударил заточенной стороной клюшки по ногам землянина, летящего со скоростью хорошего локомотива. Прыжку Игоря позавидовал бы и кузнечик. Фара перепорхнул через лезвие и успел задеть тупым концом клюшки по голове первого меркурианца. Голова в черном шлеме мотнулась в сторону, и Игорь всадил лезвием конька по икре нападавшего.

Алая кровь брызнула в стороны, нога меркурианца подломилась. Сдавленный крик привлек внимание гигантского белого существа, и оно побежало в их сторону. Меркурианец начал откатываться на коньке, помогая себе клюшкой, вторая нога была поджата, и из неё как из брандспойта хлестала красная жидкость. Медведь неумолимо приближался.

Игорь мчался дальше. Впереди ещё один противник, третий застыл у ворот. Фара присел и ощутил, как по верхушке шлема скользнуло лезвие клюшки. Фортуна поворачивалась к Игорю лицом. Сзади раздалась ругань промахнувшегося игрока. Пришелец из прошлого оказался верткой мишенью. Хотя, другие до третьего соревнования и не дожили.

— Давай, землянин! — такой крик запечатлелся у Игоря в мозгах, когда он почти вплотную приблизился к меркурианцу на воротах.

Размах и удар! Крюк пролетел над шайбой, и меркурианец рухнул на колени, чтобы поймать шайбу. Однако она всё также скользила между ног Фары, и он сделал круг на льду, возвращая замах клюшки и подхватывая светящуюся таблетку на острие крюка. Второй удар уже не был обманным, и шайба пролетела над плечом присевшего вратаря.

— Го-о-ол!!! — взревели голоса в мозгу.

— Ты молодец!

— Ты герой!

Фара резко повернул, почти у коленей вратаря, и окатил того целым ураганом льдинок из-под коньков. Меркурианец попытался зацепить его клюшкой, но Игорь предвидел это. Древко ударилось о древко с сухим стуком, будто мальчишки дрались на деревянных мечах. Игорь немного удивился тому, что вратарь смог ударить — раньше нельзя было коснуться того, у кого нет шайбы. Правила опять сменились? На воротах возникла большая цифра «один». Позади яростно прокричал Кусторим.

— А сейчас обещанный сюрприз! — прогрохотал голос Великого Грига, и секунду спустя громкий вой голосов прогрохотал в головах участников.

На поле вырос сталагмит. Огромная сосулька вылетела изо льда и пронизала двух существ. Белый медведь взревел, когда холодный лед пробил его грудную клетку. Кровь меркурианца смешалась с кровью жителя северных окраин Земли и зашипела на голубоватом стволе. Легкий парок поднялся над двумя дергающимися созданиями. Над белым охотником и черной жертвой. Медведь всё-таки догнал раненного меркурианца… и поплатился за это.

Игорь заметил, как упала на колени фигурка в голубой форме и из маски полилась желтая жидкость — Дрианную вырвало. Хорошо, что в начале соревнования, дальше было бы хуже. А как там венерианец под медведем? Игорь повернулся и заметил, что тот из медведей, который поймал венерианца, смог удержать верткую добычу. Желтые доспехи перекрасились, и стали похожи на меркурианские… Игорь отъехал к своей команде. Кусторим дернулся было к нему, но остановился…

Меркурианцы — 1

Венерианцы — 1

Приобретен навык: хоккейный нападающий 1-ый уровень

— Потери у меркурианцев и венерианцев! Земляне и марсиане пока в полных составах. Пока… Медведя жалко, но у нас как всегда выбор произвольный. Итак, начнем по новой! Три!!! — воскликнул Великий Григ.

— Два!!! — вновь отозвались голоса.

— Один!!! — грохнул Великий Григ.

— Держись возле ворот! — крикнул Игорь Дрианне и снова заскользил к упавшей шайбе.

Где медведи? Один затих на меркурианце, и сталагмит стал красным, как окровавленный клык. Другой медведь продолжает рвать венерианца и окончания лап словно обули в чулки, которые американцы вешают над камином на Рождество. Ещё двое побежали к меркурианцам, скорее всего приняв их за морских котиков. Пятый гоняется за вратарем марсиан.

Венерианцы обогнули медведя с его кровавым обедом и первыми завладели шайбой. Игорь попытался зацепиться клюшкой, но желтокожий оказался проворнее. Грациозным движением венерианец перебросил шайбу своему партнеру и поднял клюшку над головой. Фара дернулся вправо и наткнулся на марсианина.

«Так вот что почувствовал отчим!» — молнией пронеслась в голове запоздавшая мысль.

Боль пришла чуть позже, когда Игорь выдернул чужое заточенное лезвие из правого бока. Красная жидкость плеснула на металлическую поверхность. Дымила и застывала на морозе. Нервные окончания обожгло раскаленными углями и захотелось кричать, чтобы криком выплеснуть боль наружу, прогнать её из рассеченного бока.

Как раз под ребрами, не мог взять выше?

Игорь рванул клюшку на себя и вырвал древко из ослабевших рук умирающего человека. Лезвие Теплова полоснул того по горлу, как раз под маской, и марсианин поднял руки в попытке зажать рану, остановить дымящийся поток. Бесполезно. Кровь хлестала, словно вино из треснувшей бочки.

Здоровье — 12 %

Потеря крови и снижение нормального функционирования

Рекомендуется воздействие бионодов

Получен новый уровень: убийца-специалист

Марсиане — 1

Фара по инерции прокатился дальше и отбросил ненужную клюшку марсианина. На встречу ехал ещё один, но Игорь подался назад. В этот момент болельщики заорали так, будто им начали удалять почки без наркоза.

— Го-о-ол!!!

В чьи ворота?

Кому на этот раз не повезло?

Холодок в груди на секунду заставил Игоря забыть о пылающей ране. На воротах землян загорелась цифра, а отъезжающий венерианец поднял клюшку вверх.

Радуется, гад!

Игорю даже не пришло в голову, что по отношению к остальным участникам земляне были такими же гадами. Такими же убийцами, которых нужно уничтожить, чтобы выжить самому. Наперерез этому «счастливчику» рванулся один из землян и толкнул его клюшкой в спину, придавая ускорение.

Венерианец попытался удержаться на ногах и побежал на кончиках коньков, забавно взмахивая руками и выгибаясь телом. Он оказался в опасной близости от края и одна из зубастых косаток забрала лакомый кусок. Венерианец до половины скрылся в нежно-розовой пасти. Огромное черно-белое тело вылетело на лед и на мгновение застыло на краю. Маленькие глазки обежали объекты на льду, намечая следующую жертву. Медведи при виде здоровенной туши встали на задние лапы, словно отдавая честь кошмарному млекопитающему. Косатка соскользнула обратно, утаскивая венерианца в холодные воды. Утащила вместе с коньками и хоккейной клюшкой.

Венерианцы — 2

Из раны медленно сочилась горячая влага. Игорь скользил к своим воротам, и хотел только одного — успеть коснуться Дрианны, прежде чем…

Сталагмит вырос в нескольких десятках метров от него — толкнувший венерианца в спину землянин поплатился за свой поступок. Ледяное острие рвануло снизу стремительной ракетой и застыло, чуть-чуть не дойдя до головы. Красный кончик вырвался из синей формы под левой лопаткой. Человек страшно захрипел и задергался, в тщетных попытках слезть со смертельного нароста. К нему заспешил один из медведей. Болельщики опять разразились безумными криками, а Игорь поймал себя на мысли, что радуется вместе с ними. Радуется тому, что это не Дрианна.

Земляне — 1

— Игорь, как же… Ты ранен? Надо перевязать, а то… надо остановить кровь, — залепетала Дрианна, когда увидела, как Игорь прижимает перчатку к правому боку.

Красные кляксы тянулись за ним, но Игорь был сейчас чуть ли не счастлив. Она осталась жива! А это главное. Но нельзя показывать, пусть думает о нём плохо. Так будет легче…

— Всё в… — Фара не успел закончить.

— Второй гол на нашем соревновании и ещё три смерти. Как-то быстро кончаются кандидаты, вы не думаете? — раскатился голос Великого Грига.

— Да!!! — хор голосов болельщиков слился в единый вой.

— Но раз мы начали так соревнование, то погибшие не поймут, если мы изменим правила. Остается пожелать участникам быть осторожнее и не заигрывать с животным миром. А сейчас начнем отсчет! Три!!!

— Два!!!

— Один!!!

Снова сверкающая таблетка упала в центр поля, и смертники рванулись к ней. Игорь поймал за щиток поехавшую было Дрианну, и потянул назад.

— Оставайся здесь и не приближайся к краю! — резкое движение отдалось жгучей болью, и он скривился.

— Лучше ты оставайся, а я…

— Я чё тебе сказал, тёлка офигевшая?!! — не выдержал Игорь. — Дернешься ещё раз, и сам тебя завалю!!!

Дрианна прижала перчатку к губам и остановилась. Он должен был так сказать. Должен. Игорь начал разгоняться. Он набирал скорость и видел, что в центре уже разгорелась яростная схватка.

Огромный меркурианец схватился с медведем!

Черное и белое смешалось в одном клубке. Другой меркурианец мчался к воротам марсиан, но Кусторим… Игорь остановил свое скольжение и наблюдал издалека, как черный гигант душил медведя, а тот пытался обхватить могучего врага. Мощные когти вырывали куски окровавленной плоти. Оба ревели от боли, но ни один не хотел уступать.

Марсианин в красной форме смог отобрать у меркурианца шайбу и отпасовал своему товарищу по несчастью. Тот тут же устремился к воротам венерианцев. Видимо он рассчитывал на то, что их стало мало и желтокожие люди не успеют среагировать. Как же марсианин ошибался…

В лучших традициях фильмов о карате к нему взвился один из команды в канареечной форме. Левая нога поджата, правая вытянута по направлению к марсианину. Металлическая полоса вошла точно в маску и заставила краснокожего человека задрать голову к бездонному синему небу. Лезвие клюшки остановило скольжение кандидата с красной планеты. Остановило навсегда… Красный фонтан бил с такой силой, словно собирался расплавить лед…

Марсиане — 2

Желтый снаряд помчался в сторону команды марсиан. Уклонился, подпрыгнул, присел и взмахнул клюшкой…

— Го-о-ол!!! — показалось, что даже медведи услышали этот рев болельщиков.

Те трое медведей, которые остались в живых, подняли острые морды к бездонному небу и зарычали в ответ. Кусторим отшвырнул в сторону обмякшую тушу. Меркурианец поднялся на дрожащие ноги и поднял правую руку вверх. С неё капала алая жидкость и свисали лоскуты содранной кожи. Его богатырский крик заглушил и рев болельщиков и рычание медведей. Чернокожий гигант пошатнулся, но остался стоять. Он указал пальцем на Гесдаря и поманил его спуститься.

Игорь хотел обернуться и посмотреть на своего инструктора, но истошный визг со стороны марсиан не дал этого сделать. Очередная жертва соревнований Игр Огня задергалась на выросшем сталагмите как кукла на веревочках. Из-под красной формы потекла кровь такого же цвета. Подбежавший медведь оборвал мучения страдальца и вгрызся в грудь, торопясь достать ещё бьющееся горячее сердце.

Марсиане — 3

Марсиане закончили своё выступление на этом поле и платформы их инструкторов начали спускаться. Вновь заиграла девятая симфония Баха. Бьющая по ушам, оглушающая, торжественная.

— Одна команда покидает нас! Что ж, они сражались достойно. Увидим их на следующем соревновании! Хорошего отдыха, участники с Марса! — голова Великого Грига кивнула марсианам. А я поздравляю тех болельщиков, чьи кандидаты сегодня прошли в следующий тур! Но у нас есть ещё и другие игроки, так что… Три!!!

Очередной отсчет слышался как сквозь вату. На глаза Фары будто накинули пленку — так расплылись очертания объектов. Три сталагмита, лежащие трупы и пожирающие людей медведи — всё расплывалось. Сказывалась усталость, нервное напряжение и сочащаяся кровь. С каждой минутой и каждой каплей жизнь покидала пришельца из прошлого. Индикатор здоровья уменьшался. Медленно, неотвратимо. Он ловил встревоженные взгляды Дрианны, но старательно отворачивался. Пусть… пусть будет так. Великий Григ не даст ей умереть, а если погибнет Игорь, то она переживет это чуть легче.

Меркурианцы, вдохновленные ревом шатающегося Кусторима, за несколько удачных пасов заставили замерцать цифру на воротах венерианцев. Крик неудачника на сталагмите и крик болельщиков слился воедино.

Венерианцы — 3

Платформы спустились и поднялись, унося «везнучиков» с Венеры. Меркурианцы сгрудились около Кусторима и помогли ему вернуться в свою зону. По пути он что-то им рычал.

Игоря мутило… Ещё чуть-чуть и вывернет также, как недавно выворачивало Дрианну. Хотелось плюнуть на всё и проехаться к краю поля, где плавали косатки в ожидании неосторожных лакомых кусочков. Шум в голове то нарастал, то утихал. Казалось, что внутри черепной коробки образовался морской берег и теперь приливы чередовались с отливами. Рука Дрианны на плече… Скинуть и выругаться…

— Отвали, со мной всё в поряде, — он дернул плечом и отъехал в сторону. Рана мешала дышать, жгла так сильно, будто туда насыпали острого перца вперемешку с солью.

— Что ж, представители Венеры показали превосходную игру. На поле остались две команды и капитаны обеих команд получили раны! Интрига нарастает! Кто покинет сегодня поле свободным человеком, а кто останется защищать честь своей планеты? Три!!!

Игорь заставил себя скользить. Через «не могу», через «не хочу». Заставил…

Скользил к шайбе…

Споткнулся и упал…

Проехался щекой по ледяной поверхности и ощутил, что площадка вовсе не такая ровная, какой кажется. Ссадина тоже заполыхала огнем, но это ничто по сравнению с тем горнилом, в которое превратилась рана на боку.

— Два!!!

Подняться! Чтобы жить…

Подняться! Чтобы защитить!

Подняться!

Вставай, урод!

Игорь не понял, кто это прокричал: или кто-то из участников; или Гесдарь со своего насеста; или он сам себе дал команду…

— Один!!!

Меркурианцы не поехали к шайбе. Они сразу же заскользили к землянам. Сверкающая таблетка осталась лежать на том самом месте, куда упала. Медведи проводили взглядами скользящие фигуры и вернулись к прерванной трапезе.

— Многоуважаемые болельщики, что же мы с вами видим? Команда Меркурия начала вести себя неспортивно и решила заранее закончить матч массовым побоищем… Ай-ай-ай, но я не могу воспрепятствовать такому решению, ведь соревнование есть соревнование. Так что смотрим, наслаждаемся и болеем за своих кандидатов! — почти кричал Великий Григ.

Игорь с трудом затормозил и поехал обратно, туда, где земляне подняли клюшки, чтобы продать свои жизни как можно дороже. Фара отталкивался, но ворота землян, где горела цифра «один» приближались со скоростью беременной улитки. Черные тени скользили по льду с быстротой гепарда. Кусторим тянулся за ними мрачной глыбой.

Игорь не успевал… Он видел, что меркурианцы отсекли трех кандидатов и оставили незащищенной Дрианну. Именно к ней и направилась окровавленная мрачная глыба. Дрианна застыла на месте как кролик перед удавом. Игорь кричал, чтобы она убегала, чтобы мчалась прочь, но из горла вырывался лишь сдавленный хрип.

— Похоже, что у меркурианцев определенная цель. Кусторим продолжает удивлять, что же нас ждет в дальнейшем?

Кусторим подкатился к Дрианне и одним взмахом сбил с неё шлем. Тот покатился по льдине с сухим стуком, подпрыгнул и рассыпался черным облаком. В светлые волосы тут же забился ветерок. Игорь скользил, но видел, что не успевал — Кусторим приставил лезвие к горлу Дрианны. Острие уперлось как раз в то место, куда Игорь целовал всего четыре дня назад. Зрачки Дрианны испуганно расширились и стали такими же непроглядно-черными как кожа Кусторима.

— Отпусти её, тварь! — проскрипел Игорь и на этот раз гигант его услышал. Услышал и взглянул на остановившегося молодого человека. Ухмыльнулся, сплюнул длинной кровавой слюной.

— Забери её! — прорычал Кусторим и сдавил ручищей шею Дрианны. Лицо девушки приобрело оттенок снега, она явно задыхалась… Острие клюшки чуть скользнуло по бледной коже.

Боль в боку, ярость и… страх. Снова страх, но на этот раз не за себя, а за неё. Когда Фара ударил этого громилу, то стремился лишь удрать, спасти свою жизнь, а сейчас…

Игорь мельком взглянул на парящую голову Великого Грига. Тот молчал, значит…

Фаре будто стакан жидкого азота плеснули в желудок. Левие прорезало кожу Дрианны, и на металл скользнула алая струйка. Капли упали на лед замерзшими рубинами.

Он ведь убьёт её! Снова взгляд на Великую голову. Правитель молчал. Кусторим презрительно кривил губы, когда видел, как колеблется этот землянин. Пусть и пришелец из прошлого, но он очень слаб по сравнению с сыном Меркурия. Да к тому же ещё и трус…

Болельщики орали от восторга и недоумения. Люди понимали, что сейчас прольется кровь, но чья? И почему не в пылу игры, когда можно испытать натяжение мышц и услышать звук рвущихся сухожилий? За всю историю игр такое происходило впервые. Недаром же это юбилейные Игры Огня — Великий Григ должен был придумать сюрприз для развлечения толпы. Только участники и сам правитель годов знали, что это не запланировано.

— Урод, отпусти девчонку! — Игорь начал скольжение.

Толчок, ещё один. Кусторим пошатнулся… или это пошатнуло Фару? Ещё толчок. Пара приближалась и… расплывалась на глазах. Снова шутки будущего? Игорь встряхнул головой, крепко сжал и резко распахнул веки. Нет, не шутки. Кусторим с Дрианной стали виднеться отчетливее. Боль из раны расплылась по всему телу, распространилась как гангрена, мешала дышать и двигаться.

Толчок, другой…

Истеричные крики болельщиков в голове… Великий Григ молчит… Глаза Дрианны, глаза Ирины… тот самый умоляющий взгляд… Что он может сделать? Колени дрожат и подгибаются… Игорь заставляет себя отталкиваться, он всё ближе к застывшей паре.

— Сюда, мальчик из прошлого. Подъезжай ближе и забери свою подружку! — грохочет Кусторим.

Холод никак не хочет уходить…

Холод снаружи, холод внутри…

Холод сковывает движения, когда Игорь поднимает клюшку. Поднимает без особой надежды, а лишь за тем, чтобы дать Дрианне шанс…

Она смотрит на него… как когда-то смотрела девушка, прикованная к стойкам тренажера…

Она аплодировала в суде, когда сидела на инвалидной коляске… Она…

— Ннна-а-а!!! — Игорь кричит и вкладывает в удар всю ярость, всё бешенство, всю злость за потерянную жизнь.

Удар древка о древко и клюшка Игоря отлетает прочь, а перед глазами мелькает окровавленное лезвие. Новая боль вспыхивает в ноге.

Дрианна испуганно взвизгнула, когда Кусторим всадил острие конька в бедро Игоря и заставил того упасть на колени. Игорь попытался встать, когда с неба упало бревно. Огромное, тяжелое. Оно заставило Фару распластаться на гладкой поверхности. Лишь мгновение спустя, Теплов понял, что это его припечатал кулак Кусторима. Каска не помогла, её вогнутое забрало теперь трется о сломанные кости. Из расплющенного носа хлынула горячая кровь. Она начала собираться на льду кипящей лужицей. На шею легло острое лезвие конька. Кожу обожгло ледяным прикосновением.

«Так просто!» — пробилась сквозь вой болельщиков усталая мысль. — «Вот и всё. Сейчас я умру. Наконец-то»

Но смерть не приходила, Кусторим почему-то тянул время. Что он кричит? Игорь повернул голову вбок.

— Спускайся, брат!!! Меняю тебя на твоих кандидатов!!! Ответь мне сейчас за подлый удар!!! Каждый должен отвечать за свои поступки!!!

Меняет? Ему нужны заложники? Может, он их отпустит? — такие вопросы вспыхивали в гудящей голове Игоря. Надежда умирает последней, и Фара схватился за неё, как утопающий хватается за проплывающее мимо брево.

Ещё чуточку проживет или… Теплая жидкость коснулась бедра… Кровь? Нет, это струилась по форме горячая моча…

— Хм, странное предложение! — сквозь вой болельщиков продрался голос Великого Грига. — Такого никогда не было на Играх Огня…

Голос оборвался, казалось, что предводитель годов погрузился в глубокое раздумие — повредит ли это имиджу соревнований или привнесет свою изюминку?

— Я согласен!!! — от громового раската Гесдаря вздрогнули медведи.

— Что же, я смогу нарушить правила и заменить Гесдаря…

Игорь тоже почувствовал, как дернулось лезвие конька Кусторима. Размозженный нос задел о забрало и нервные окончания вспыхнули адской болью. Горящие олимпийские круги поплыли перед глазами Фары. Но всё это: черные братья-гиганты, далекие болельщики, огромная голова над полем, окровавленные медведи, хищные косатки, кандидаты — всё это отошло на второй план, когда буйной розой расцвела надежда.

Их обоих могут поменять!!! Игорь и Дрианна будут жить!!!

Жаль, что эта надежда длилась всего несколько секунд. Ровно столько, сколько понадобилось Великому Григу, чтобы закончить свою речь. Надежда вспыхнула и погасла, как мотылек, который слишком близко подлетел к костру.

— Но заменить Гесдаря можно лишь на одного человека, а никак не на двоих. Значит, кто-то из двоих должен остаться здесь. Кусторим! Ты вправе решать, кому из них жить! — прогрохотал голос Великого Грига.

— Га-а-андон, — прогундосил Игорь.

Лезвие вдавилось чуть глубже в шею. Одно усилие и конек превратится в гильотину…

Платформа с Гесдарем снижалась. Медленно. Слишком медленно. Кусторим снова осклабился. В могучей руке трепетала шейка дочери правителя годов Земли. Под ногой дрожал пришелец из прошлого. Кого же выбрать?

— Кого же мне оставить в живых? Решайте, болельщики! — рыкнул черный гигант.

Игорь повернулся к Дрианне. Снова тот умоляющий взгляд… Он вытаскивал душу наружу. Черные глаза и на щеке блестит влага. Девочка, которая хотела помочь ему, преступнику и убийце…

— Эй, негра охреневшая! Убей меня! Я твою маму… — просипел Фара.

Просипел уже не тот трусливый парень, который готов был на всё, лишь бы остаться в живых. Не тот, который проходил мимо страданий и плевал на них с высокой колокольни. Это был иной Игорь — готовый пожертвовать собой ради другого человека. Чтобы она жила…

— Землянин! Болельщики решили иначе! — грохнул Кусторим и сдавил ладонь.

Ужасающий хруст, громкий, как удар в огромный медный гонг, и тихий, как выстрел из пистолета с глушителем. Хруст и вскрик. Последний женский вскрик, падение тела. Как тряпичная кукла, как манекен, из которого выдернули стержень, как… труп.

Игорь помутневшим сознанием увидел, как мешковато упала Дрианна. Словно браконьер подстрелил лебедя в полете. С шеи исчезло лезвие конька, и Игорь подполз к упавшей девушке. Грубые перчатки коснулись белых волос…

Лицо расплывалось в пелене нахлынувших слез. Он не слышал беснование толпы… Не слышал, что кричал Кусторим и что ему отвечал Великий Григ. Он не видел, как спустился Гесдарь…

Лицо… Чистое и нежное лицо Ирины-Дрианны. Струйка алой крови из уголка губ скатилась по бледной щеке, коснулась волос. Она смотрела бездонными глазами сквозь скулящего Игоря, чьи слезы смешивались с кровью из разбитого носа. Смотрела в далекую страну, где люди добры друг к другу, где нет места насилию, где они с Игорем рука об руку бегут по пшеничному полю…

Фара не смог выдержать этого и протянул руку. Грубая перчатка опустила веки, коснулась щеки и упала на лед. Благословенная темнота накрыла Игоря непроглядным одеялом. Исчезли громкие звуки, исчезла ледяная поверхность, исчез пронизывающий ветер…

Немного надоевшей истории

Вам знакомо отчаяние? Были такие ситуации, когда готовы выть на небо и кусать до крови локти? И что? Живете дальше, пережили или затаили внутри это чувство? Готовы вновь испытать, или же всеми силами будете избегать этого? Помните внутреннюю боль и стремление куда-то бежать, что-то делать, но не сидеть на одном месте?

Бах смог избежать отчаяния. Он смог в период прихода глухоты проработать и написать свои великие симфонии. Он смог. Главное — не опускать рук. Продолжать двигаться вперед, принять как ошибку и постараться не допускать такого же в дальнейшем. Двигаться, не смотря ни на что. Не опускать рук.

«…Сокруши острый меч лукавого, которым он умерщвляет многих. А этот меч есть отчаяние, которое у пораженных отсекает надежду. Крепко это оружие врага, и плененных он удерживает не иначе, как связал этими узами, которые мы, если захотим, скоро можем разорвать благодатию Божиею» (свт. Иоанн Златоуст, 44, 43).

Какое бы отчаянное положение не принимала реальность — всегда найдется выход. Даже если вы находитесь в тюрьме. И на эшафоте дают помилование. Редко, но дают.

Игорь пытался думать об этом, но серые стены в потеках, резкий запах туалета и вонь грязных носков не способствовали раздумьям. Мысли были под стать стенам, такие же мрачные. Он вновь и вновь переживал случившееся на квартире Носорога. Когда их начали пинать, то удары почти не чувствовались за душевной болью.

Всё покрыл какой-то туман. Их куда-то тащили, Анатолий кому-то резко ответил и получил удар в челюсть. Грязный подъезд, пропахшее табаком нутро машины, мрачные рожи полицейских. Сколько прошло ударов и времени? Игорь не знал. Он на автомате шел, на автомате ел, на автомате справлял нужду. Анатолий что-то говорил, Игорь на автомате кивал.

Какие-то бумаги, усталые люди, безрадостное небо сквозь решетку камеры. Кто и куда? Что происходит? Анатолий пытался докричаться до своего друга, но получалось это очень плохо. Игорь трудно возвращался к жизни — перед глазами стояло растерзанное тело Ирины, трупы Носорога и Кота. Всех тех, с кем он пересекался и кому принес несчастье. И Змей, эта гнида…

Даже когда Анатолий не выдержал и разбил ему нос одним точным ударом, даже тогда Игорь всего лишь улыбнулся окровавленными губами и сказал: «Спасибо!» Переходы, пересылки, встречи с потерпевшими. С каждым днем одна боль отходила на второй план, зато на место ей приходила другая — осознание того, что свободы не будет. К прошлому уже не вернуться. Ирина может оправиться, ей помогут родные, а у них?

Осознание себя пришло в один миг. Только что Игорь плавал в сиреневом тумане из обрывков воспоминаний, молящего взгляда Ирины и заляпанной кровью ванной, в которой плавали пятнадцать отрезанных голов, и вот он оказался в узкой камере на верхней лежанке двухъярусной кровати. Больше десятка мужчин занимались своими делами, кто-то спал, кто-то играл в нарды, кто-то в полголоса переговаривался. Игорь провел взглядом по камере и обнаружил Анатолия. Друг сидел за общим столом и курил, наблюдая за игрой. Сигарета как раз перевалила за половину.

— Слышь, братуха, оставь покурить! — именно такие слова услышал Анатолий.

Местная разношерстная публика вздрогнула, когда заговорил немой чудак с едва зажившими ссадинами на лице. Эти два новичка всегда держались особняком, за обоих говорил только черноволосый заключенный. В камере предварительного задержания было слишком много народа, не хватало кроватей и приходилось спать по очереди. Эти двое оккупировали одну из кроватей и никому не мешали. Как и все ждали суда. Не влезали, не наглели. Рыжеватый парень вообще не разговаривал, лишь делал то, что говорил ему черноволосый. Один из охранников предупредил смотрящего, чтобы ребят не трогали. Никто не заметил, как красноватый рулончик скользнул из руки охранника в руку смотрящего. Никто. И вот рыжик заговорил.

— Братуха! Да ё-моё! Очухался наконец-то? А я уж думал всё — накрылся мой друганчик, и вместо этапа в дурку загремит, — широко улыбнулся Анатолий. Он подскочил к кровати и протянул оставшийся окурок.

— Мы ещё не на зоне? — Игорь огляделся по сторонам.

— Не, пока в СИЗО паримся. Послезавтра отправимся на суд, а там уже и по этапу. Жало прислал весточку, что с ним всё в поряде, — прошептал Анатолий Игорю на ухо. — Он залег на дно, но нас не забывает и башляет так, что мы почти считаемся тут королями. Просит взять на себя пару дел, чтобы с него всё списали, и он смог выйти чистым.

— Да он не охренел вконец? Мы тут будем париться, а он на воле расслабуху ловить? — нахмурился Игорь.

Анатолий оглянулся по сторонам, но вроде бы никто не прислушивался к их разговору. Он снова прислонил губы почти к самым ушам Фары.

— Он инвалид, картечью его посекло так, что ходить никогда не сможет. Хирург говорит, что от силы протянет месяцев пять-шесть, да и крякнет. Так пусть хоть на воле помрет, а за это Жало обещал нам подогнать самого лучшего адвоката, который оттащит от расстрельной статьи. Змей на нас и так всё повесил — и «эльмашевских» и Носорога с Котом. Делом больше, делом меньше — зато на зоне будет спокой и уважуха.

— А… как там Ирина? — спросил Игорь.

Спросил не про родных, не про мать и сестру. Спросил про ту, которая снилась ему черными ночами и стояла перед глазами белым днем.

— Она жива осталась. Помяли её звери, в больничке сейчас. Но тоже заяву на нас накатала, так что ещё одно дело пришилось. Очень много всего, Игоряха, очень много на нас наклеилось. Надежда на адвоката осталась, — уже вполголоса сказал Анатолий.

Игорь отвернулся к стене и провел пальцем по мелкой трещине на масляной краске. Послезавтра они увидят своих жертв, послезавтра… Возможно, там будет и Ирина. Возможно… Хоть в последний раз увидеться, если не объяснить, так хоть сохранить в сердце образ. Анатолий похлопал его по плечу, мол, держись.

Игорь держался. Не опускал руки. Хотя отчаяние добавило несколько седых волосков в его рыжей шевелюре.

Последний ужин

Пробуждение с похмелья, когда всё тело болит, а каждое движение отзывается в голове ударом погребального набата, ничто, по сравнению с тем состоянием, которое испытал Игорь, когда осознал, что живой. Это пробуждение прошло без работы бионодов, и каждая клеточка вопила от боли, кричала не хуже оголтелых болельщиков Игр. Он боялся открывать глаза, чтобы не обнаружить, что ослеп.

Спина упирается во что-то мягкое, задница также утопает в чем-то ласково-облегающем. Ноги свешиваются, а руки лежат на… на… на подлокотниках? Слово вспомнилось с трудом, вызвав ещё один приступ боли. Кресло? Похоже на то…

— Ай, блин!

Словно пчела впилась в руку, и ладонь непроизвольно отдернулась от источника боли. Дернулась? Уже хорошо, значит, чувствительность не пропала. Теперь пошевелить пальцами на ногах. Вроде бы шевелятся. Хотя, пока не увидишь, то не поймешь. Говорят, что инвалиды чувствуют свои утраченные конечности, могут шевелить пальцами и сгибать в сочленениях.

В самом деле, это была пчела или..? Ранка саднила, но из тела уходила боль. Чуть прояснилось в голове, прекратился бой колоколов, остался лишь далекий перезвон благовеста. Кричащие клеточки успокаивались, как младенцы, которым сунули бутылочку с молоком. Что это за чудо-лекарство? Посмотреть бы, но пока лучше продолжать делать вид, что в беспамятстве.

Вокруг тепло, не тот лютый холод, который сковывал на льдине, а приятная комнатная температура. В воздухе вкусно пахнет мятой и… чем-то цитрусовым, отчего выделяется слюна.

Попробовать сглотнуть! Получилось. Теперь продолжить успешное начинание и провести языком по… Блин! Трех зубов с правой стороны не хватает. Дырки не кровоточат, но всё равно нижняя челюсть отзывается болью при надавливании.

О как! Оказывается, тут музыка играет. Что-то спокойно-мелодичное, с армянским дудуком. Ага, значит, слух тоже на месте. Игорь рискнул пойти дальше и открыть глаза. Однако прикипевший гной не дал этого сделать, пришлось тереть веки пальцами и пытаться снова. На этот раз получилось и начала вырисовываться картинка. Да, уже не притворишься, что в беспамятстве, но вроде бы и опасности нет.

В большое окно проникали лучи солнца и освещали уютную гостиную. Возле небольшого камина, в котором огонь весело пожирал свою пищу, в кадке плавно изгибалась пальма высотой с человеческий рост, от неё-то и лилась мелодия. Светло-бежевые стены, над мощными книжными шкафами, увешаны картинами писателей и незнакомых людей. Самая большая картина располагалась как раз над камином. На фоне белой питерской ночи Александр Сергеевич Пушкин прислонился к уличному фонарю и скрестил руки на груди. Смотрит вдаль и, судя по задумчивому лицу, сочиняет одно из своих великих произведений.

— Ай да Пушкин, ай да сукин сын! — раздался рядом знакомый голос, и у Игоря защемило в груди.

Он повернулся к Анатолию и уставился на того, силясь понять — это Боец или снова шутки наноидов? Друг утопал в старинном кожаном кресле и тоже осматривался по сторонам. За время, прошедшее со второго соревнования, Анатолий похудел и осунулся. Оно и понятно — хроносалютема у него нет, а на подножном корме далеко не уедешь.

— Здорово, братуха! Рад тебя видеть! — прогундосил Игорь.

Нос не успел зажить. Чуть скосив глаза, Фара разглядел белую нашлепку на покосившемся влево «румпеле». Кожу на боку стянула запекшаяся корка, она нестерпимо чесалась и зудела. Такой же зуд вызывала рана на бедре. Да, бионоды великая вещь, если залечивали такие раны, жаль, что их не было сейчас. Игорь обратил внимание на то, что до сих пор находится в хоккейной форме. А вот коньков уже не было. Растаяли?

— Да-а, не хило тебя покоцали! — присвистнул Анатолий.

— Без тебя хреново было. Дрианну убили…

Игорь пытался сказать твердо, но голос сорвался. Лицо Анатолия затуманилось, улыбка сползла с губ.

— Это за то, что она нас предупредила?

— Не только!

Ребята вздрогнули, так неожиданно раздался третий голос. От черных бархатных портьер отделился человек, лицо которого они узнали без промедления. Человек невысокого роста, в черном траурном костюме и начищенных до блеска ботинках. Узел синего галстука безупречен, о стрелки брюк можно порезаться, воротничок рубашки казался сделанным из белоснежного пластика. Так мог выглядеть преуспевающий бизнесмен или же мафиози из гангстерских кинофильмов.

— Великий Григ? Так вот ты какой, северный олень, — прищурился Анатолий.

— Можно Григорий Александрович. Не нужно этого пафосного прозвища, мы с вами не в фэнтезийном романе. Для гозоров и умстеров — да, Великий Григ. Пусть так и называют, а с вами мы давно знакомы, потому можем себе позволить небольшую фамильярность, — этим голосом он недавно отправлял на смерть участников, а теперь заставлял звучать его медово-сладко.

Мед медом, но холодные черные глаза выдавали его намерения с головой. Такой же взгляд у него был тогда, в лаборатории, когда он стискивал древко швабры и желваки ходили ходуном.

И он находился рядом с Ириной на фотографии…

— Как ты оказался здесь и сумел так подняться? — спросил Игорь у Григория Александровича, а по совместительству предводителя годов.

— Слышь, Игоряха, а ты чё, в курсах кто этот перец?

Игорь склонил голову, как пес, который слушает говорящего хозяина.

— Григорий Саныч, может, ты тоже вернешь ему воспоминания? Ну, чтобы Тоха тоже отдуплял, о чем тереть будем.

Тонкие губы дрогнули, шрамик на подбородке покраснел. Великий Григ прошелся до поющей пальмы и погладил её длинные узкие листья. Деревце перестало изгибаться и замерло, как и положено комнатной драцене. Музыка стихла.

Пальцы предводителя годов пробежали по хроносалютему, и Анатолий вздрогнул, когда ощутил на затылке прикосновение холодных щупалец. Игорь терпеливо ждал и наблюдал, как седовласый мужчина пошевелил кочережкой в камине. От зрелища черных червей, заползающих в череп Анатолия, Фару замутило, поэтому лучше переключить внимание на что-нибудь другое.

— Ох, и ни хрена себе, — вырвалось у Анатолия, когда он тоже вспомнил, где и при каких обстоятельствах видел человека со шрамом на подбородке.

Воспоминания пришли в полном объеме. Мелькания лиц, оскалов, криков вспыхнули ярким взрывом.

— Братан, а у тебя полоска пропала, — сказал Игорь, когда понял, что его беспокоит.

— Да? Слышь, у тебя тоже. А… — Анатолий скосил глаза в правый нижний угол. — И табличка пропала.

— Вам интересны ваши характеристики? Что же, вы не плохо развились, посмотрите на текст.

Правитель земли нажал на кнопки хроносалютема и перед ребятами возникли текстовые сообщения.

Здоровье Игорь Теплов 43 %

Выносливость — 32

Ловкость — 45

Скорость — 52

Интеллект — 21

Сила — 48

Выплыло ещё одно сообщение:

Структура здоровья:

Зрение — 1 D

Слух — 22 дБ

Вкус — 67 %

Обоняние — 79 %

Осязание — 89 %

Вестибулярный аппарат — 55 %

Следом табличка шла с зеленым оттенком:

Внутренняя составляющая духовной силы:

Жизненная энергия — 65 %

Сила воли — 72 %

Психическая энергия — 57 %

Самоконтроль — 82 %

Приобретенные навыки: меткость, скорострельность, хоккеист-любитель, убийца-специалист.

Так же таблички возникли перед Анатолием.

Здоровье Анатолий Бойцов 57 %

Выносливость — 36

Ловкость — 41

Скорость — 50

Интеллект — 27

Сила — 52

Следом табличка серого цвета:

Структура здоровья:

Зрение — 1 D

Слух — 20 дБ

Вкус — 65 %

Обоняние — 69 %

Осязание — 74 %

Вестибулярный аппарат — 53 %

И завершала зеленая:

Внутренняя составляющая духовной силы:

Жизненная энергия — 75 %

Сила воли — 83 %

Психическая энергия — 54 %

Самоконтроль — 78 %

Приобретенные навыки: меткость, скорострельность, хоккеист-любитель, убийца-любитель.

— Неплохие показатели для двух идиотов.

— Слышь, а не пошел бы ты? — предложил Игорь.

— Братан, а ты меня переплюнул, у тебя уровень убийцы выше, — с ноткой ревности сказал Анатолий.

— Хочешь жить — умей убивать, — хмуро ответил Игорь. — А я всего лишь хотел жить.

— Что ж, сброшены маски и пришла пора поговорить, или как вы выражаетесь «перетереть», — губы вновь презрительно скривились. — Как я дожил до этого времени? Отчасти также, как и вы, в холодке.

— Тебя тоже заморозили? — переспросил Игорь. — Тебя-то за что?

Самый главный человек на Земле положил кочережку около камина, выпрямился. Когда он облокотился на каминную полку и скрестил руки на груди, то стал похож на висевшего над ним Пушкина. Вот только взгляд был не задумчив, а яростен и зол. Казалось, что он едва сдерживает себя оттого, чтобы не броситься на сидящих людей.

— Не за что, а во имя чего, — после полуминутной паузы ответил Великий Григ. — Меня заморозили для того, чтобы я смог снова взглянуть вам в глаза, — он запнулся, но нашел в себе силы продолжать. — Это моя прихоть после смерти Ирины.

— Кого ты лечишь? Иринка была жива, даже на суде давала показания, — буркнул Анатолий. — Помяли её шестерки Змея, но она жива осталась.

Григорий Александрович пожевал губы. Адамово яблоко подскочило к чисто выбритому подбородку и опустилось обратно. Он выдохнул и только тогда ответил.

— Сразу после суда… Я вас в лаборатории… а она дома включила газ и в грязную духовку головой… Мама моя следом отправилась, не перенесло её сердце двух похорон за полгода. Помните старушку, уроды? Запил после их смерти крепко, вот в одну из пьянок и пришла такая идея, что надо пережить вас и заставить испытать то, что испытал я…

Игорь потупился. Он знал, что причастен к смерти Ирины так же, как и к смерти Дрианны. Что же он за человек такой, что несет смерть всем, в кого влюбляется? Но нет, Ирина в прошлом…

— Думаешь, мы мало пережили? Время такое было, — прогундосил Игорь.

— Время, безработица, кризис, — слова Великого Грига падали тяжелыми камнями, и каждый камень вдавливал ребят глубже в кресла, — всё это отговорки. Человеком нужно оставаться всегда.

— Философия полотера, — хмыкнул Анатолий. — Да чё ты знаешь о жизни? Получал свои гроши и радовался, что вкалываешь на государство. А мы кутили в лучших кабаках, драли лучших телок, и всё у нас было в шоколаде. Лучше полгода жить как орлы, чем всю жизнь как вороны клевать падаль.

— Я не полотер. Я был начальником «Проекта „П“». А швабру взял, чтобы ноги лучше держали. Мне очень дорого встало выкупить вас с электрического стула. Вот и обрадовался вашему появлению… Если бы не выкупил, то пристрелил бы на выходе. Я ждал вас… Вы для меня воплощали всё, что я ненавидел в ту пору. Наглость, беспринципность, беспощадность. И вот самые главные враги оказались у меня в руках. Я бы оживил вас на следующий день, отрезал по кусочку, а потом скармливал друг другу. И вы бы жрали. Жрали до тех пор, пока сердце одного не остановилось, а это бы случилось очень и очень нескоро. Однако вам повезло, твари… Ирина своей смертью подарила вам жизнь.

Потрескивание огня на долгую минуту составило звуковой фон комнаты. Молодые люди молчали, пожилой человек переводил взгляд с одного на второго. Вот они, в его руках, живые, здоровые… Как же он их ненавидит, до дрожи, до судорог.

Наконец рыжеватый парень вздохнул и откинул челку со лба.

— Слышь, Тоха. Саныч прав, нужно было оставаться людьми и тогда ничего этого бы не произошло.

Анатолий подавился словами, которые готовы были вырваться наружу. Как? Его дружбан идет против него?

— Ты чё, Игорян? Тебе же самому по кайфу так было жить.

— Братуха, мы жили на вечных Играх Огня. Если хочешь жить в шоколаде, то придется ходить по трупам. Мы и ходили. Вечная карусель, а я всегда хотел с неё слезть.

— Да, ты пытался съехать, но как скачок с родными случился, так сразу же примчался за помощью, — скривился Анатолий.

— Упрекаешь?

Анатолий набрал в грудь воздуха для ответа, но через пару секунд выпустил его. Послышался звук спускаемой шины.

— Замяли. Это всё в прошлом.

Седовласый человек наблюдал за ними от камина. Всё такие же дерзкие, всё такие же наглые, и в то же время они боятся. Боятся потерять лицо и показать свою слабость. Хотя, тот рыжеволосый, что встречался с его дочерью, кажется вменяемым. Неужели он всё понял? И Дрианна отзывалась о нем хорошо. Такого даже убивать будет жалко… нет, каждый должен отвечать за свои поступки.

— Что ж, вижу, что вы разобрались в своих отношениях. Скажи-ка лучше Анатолий Бойцов, по кличке Боец, каково тебе в будущем? Всё ли устраивает? Это Басор передал новые наноиды?

Анатолий откашлялся. Григорий Александрович и про наноиды Басора знает? А что именно?

— Говори-говори, я давно за Басором наблюдаю. Знаю, что он уже несколько Игр пропустил и разработал усовершенствованных наноидов. Даже видел, как он себе палец отсек, а вместо него поместил колонию роботов. Чтобы его наноиды всегда были при нем, — криво усмехнулся Великий Григ. — Дурак он, что отдал тебе, а ведь мог с их помощью выиграть Игры Огня и вернуться обратно.

— Кстати, если начали разговаривать за Игры, чё там с Гесдарем и Кусторимом? — спросил Игорь.

— А чё с ними? — переспросил Анатолий. Он ухватился за возможность сменить тему и сотворил на лице крайнюю заинтересованность.

— Он заменил меня и… Заменил меня на поле, — Игорь бросил недовольный взгляд на Великого Грига. — Так кто ушел с поля?

— Оба остались там, — вздохнул Григорий Александрович. — Драка была хорошая… Гесдарь опять победил своего брата, но… В общем, он ушел к косаткам. Так ты не ответил про наноиды Басора?

— Да, они мне реально помогли. Прикольный взрыв получился, грохнуло так, что я чуть не обосрался, зато на теле ни царапины, — улыбнулся Анатолий. — Эх, зря его завалили, хороший мужик был.

Игорь видел, как Басор однажды ночью отломил себе палец и обрубок тут же растворился на ладони. Они с Анатолием кулаки сбили, пока мутузили улыбающегося умстера, а тому хоть бы хны. Тогда-то и придумали план с симуляцией смерти Анатолия. «Почти так же, как симулировал смерть Змей» — пронеслось в голове Игоря. — «Прошлое дает о себе знать. Его никакими бионодами не заглушишь!»

— Может и зря. Но он хотел прогресса, и не видел, что в прогрессе есть финал для всего человечества, — Великий Григ снова пошевелил кочережкой в камине.

— Он говорил, что твои аналитики пургу прогнали и что именно в развитии есть дальнейший путь для человечества. Так что твои бионоды для забывания вообще дерьмо первостатейное. Гозоры уже на улицах порются и говорят, что так всегда и было. А Басор толкал другое, что это началось недавно, пошла дег… дир… диградация и люди начал возвращаться в прошлое. Так что ты завязывай с этим, — сказал Анатолий.

— Да я и завяжу. Скоро. Сейчас смотрю на вас и вспоминаю, что был таким же когда-то. Таким же дерзким, таким же максималистом. Чтобы всё и сразу, чтобы мне и никому другому! По каким-то непонятным обстоятельствам я проснулся на сто лет раньше вас и в совершенно другом месте. И проснулся не только я…

— А кто ещё? — спросил Игорь.

— Искал вас, но всё неудачно. Люди стали более расслабленными, более раскрепощенными. Я их понимаю — болезней нет, еды вдоволь… не лыбься, еды и в самом деле было вдоволь и именно такой, какая нужна организму, — Григорий Александрович грозно взглянул на Анатолия, игнорируя вопрос Игоря. — Тут люди не стали делать из еды культ, а ограничились потреблением нужных витаминов и минералов. Всем тем, чего так не хватает организму. В наше время, чтобы усвоить такое количество полезных веществ, понадобилось бы три картофельных мешка с разнообразной пищей, овощами и мясом.

— Вот только лекций нам не хватало. Кстати, если брякнул о пище, может, угостишь гостей? А то внуртях кишка кишке колотит по башке, — Анатолий почесал живот, будто успокаивал разбушевавшиеся внутренности. — Только не этой лажи, а нормальной хаванины. Не щемись и не толкай фуфло, нас «ангелы» угощали реальной жрачкой.

«Он тянет время, но для чего?» — думал Игорь. Боль не ушла из тела, и при поворотах в мягком кресле иногда появлялся дискомфорт. Солнечный свет чуть сместился по ковру.

— Мда, трудно с вами, ребятушки. Только что сказал о вреде пищи из прошлого, а вы снова… Ладно, так и быть, удовлетворю последнее желание. Придется подождать десять минут, вы не против?

— Не, до пятницы я совершенно свободен, — откликнулся Анатолий. — Игоряха тоже вряд ли куда торопится. И почему последнее желание? Мы же только жить начинаем…

— Не думаете же вы, что я отпущу вас на свободу? В будущем хватает места только четырем пришельцам из прошлого, — Григорий Александрович отбил пальцами барабанную дробь по хроносалютему.

— Саныч, мне не влом повториться — как ты сумел так подняться? — спросил Игорь. — И кто остальные трое?

— Трудно, жестко, тяжко. Когда мы с коллегами очнулись, то люди перестали быть людьми. Они жили, но не радовались жизни, умирали, чтобы возродиться и снова умереть. Ничего не волновало, кроме одного — пережить мгновения смерти, ожить и снова умереть, и снова, и снова. Нам досталось огромное богатство, которым никто не хотел распоряжаться. Чудесное изобретение наноидов открыло невероятные возможности, а люди не понимали этого и принимали как данность. Вот и пришлось брать всё в свои руки. Никому не нужна была власть, и мы забрали её себе — никто не возражал. Никому не нужна была воля к жизни, и я заставил их полюбить эту жизнь.

— Ты сказал, что только четверым хватит места в будущем. Остальные повелители планет тоже из прошлого? — спросил Игорь.

— Теперь это уже не важно. Всё равно скоро всё закончится.

— Может, нас тоже заставишь жизнь полюбить? — вклинился Анатолий. Он расправил плечи и послышался отчетливый хруст позвонков.

— Нет, вы и так слишком её любите, чтобы заставлять. А люди будущего хотели смерти, чтобы насладиться последними мгновениями. Суицидные мысли не уходили от зажравшихся людей. Мы пытались перенаправить их в другое русло, в космос. Мы создали кислород на Марсе и Венере, создали колонии на Меркурии и отправили корабли на те планеты, которые наиболее подходят землянам для жизни. Но всё оказалось напрасно — чуть отвернешься, и люди начинают душить друг друга. Душили с улыбками идиотов. Вот тогда я и придумал Игры.

— Херню ты придумал. Надо было этим утыркам дать загнуться и вырастить новых чувачков, которые будут любить жизнь и не захотят фигней маяться, — вставил своё слово Игорь.

— И это будет. Это скоро будет… — улыбнулся Григорий Александрович и в этот момент белые двери бесшумно разъехались. Послушные наноиды внесли обеденный столик.

Игорь невольно сглотнул слюну. На широком блюде ещё шкворчали прожаренные кусочки мяса, насаженные на блестящие шампуры. Зелень и нарезанные овощи украшали блюдо по краю, там же желтели порезанные дольки лимона. Крупные куски лаваша источали чудесный аромат и дразнили поджаристой корочкой из плетеной хлебницы. Кроваво-красный соус манил окунуть в него кусок мяса. По запотевшему стеклу литровой бутыли стекала неторопливая капля, три стопки жались к прозрачному боку, как дети к заботливой мамаше.

Тончайшие кольца лука поверх шампуров казались завитушками белых волос. Дрианны или Ирины? Игорь заставил себя прогнать эти мысли и сосредоточиться на лице Великого Грига, который наблюдал за ними от камина.

— Вот! Если бы сразу так нас встретил, а не какой-то кашей с сухим хлебом, то тогда бы и порешали всё как есть. И Дрианка бы не загнулась, — Анатолий свернул жестяную крышечку у бутыли с прозрачной жидкостью и вдохнул спиртовой запах. — Водяра, блин! Гадом буду — водяра!

Игорь видел, как передернуло лицо Григория Александровича, будто укусил дольку лимона. На миг, всего лишь на короткое мгновение. Что же он им приготовил?

— Наливай. После первой разговор легче пойдет. Признаться, я тоже порой позволяю себе такую пищу, не могу избавиться от привычки вкусно поесть, — Великий Григ подошел к столу и присел…

Из ковра позади него тут же поднялись черные завихрения и остановили величественную задницу в полуметре от пола. Тут же образовались подлокотники, на которые легли руки правительственной особы. Секунда и Великий Григ восседает на таком же удобном кожаном кресле, как и сидящие напротив бывшие главари «Северных волков». Игорь в очередной раз восхитился работой послушных нанороботов.

— Во, теперь нормуль. Переломим лаваш и побазарим, — Анатолий протянул налитые стопки, сначала Игорю, потом Григорию Александровичу.

— Поднимем стопки за наступление счастья для всего человечества, — Великий Григ поднял вверх маленький стеклянный бочоночек и сдвинул его с протянутыми стопками ребят.

Игорь и Анатолий смотрели, как он опрокинул жидкость в рот. Даже не поморщился! Схватил с блюда шампур и впился крепкими зубами в аппетитный кусок. Игорь даже слюну сглотнул, когда увидел, как волокна отделяются одно от другого. Бледно-коричневые около того места, где соприкасались с жаром и красноватые ближе к центру. Если пьет и ест, значит, и им можно.

— За наступление счастья для всего человечества! — поддержал Анатолий.

— За наступление, — кивнул Игорь.

Прозрачная жидкость обожгла вкусовые сосочки и заставила парней поперхнуться. Спиртовые пары ударили по небу, они ещё полминуты пытались вдохнуть воздух. По крепости почти медицинский спирт, по жесткости проглатывания напомнил самый дешевый коньяк, а по запаху — советская водка. Внутри разгорелся маленький пожар, будто они глотнули лавы с Мауна Лоа. Игорь тут же занюхал лавашом, Анатолий цапнул шампур.

— Хорошо пошло, — крякнул Григорий Александрович. — Сам делаю, из подручных средств.

Самогон чуть ударил по мозгам, комната слегка покачнулась, по телу расплывалось тепло. Игорь и Анатолий накинулись на еду. Шашлык таял на языке, овощи похрустывали. Григорий Александрович кивнул на бутылку и стопки вновь наполнились. На сей раз Великий Григ попросил не чокаться. Выпили молча. Выпили за тех, кого уже больше не увидят.

Каждый выпил за своё.

— Так ты нас позвал для того, чтобы бухнуть? — закусив, спросил Игорь. — Так для этого не нужно было затевать всех этих каруселей с Играми. Дрианна бы осталась жива, может и Басор тоже…

— Конечно же нет. Я позвал вас для другого. Но прежде прошу тебя отдать мою матрицу. Не думал, что ты сможешь добраться до неё, — Великий Григ протянул руку Анатолию.

— Какую матрицу? — сощурился Анатолий.

Великий Григ улыбнулся и нажал на хроносалютем. Анатолий дернулся, и из его подмышки вылетела черная пластинка. Вылетела со скоростью стрелы, и Боец не успел её перехватить. Только горько вздохнул и потянулся за бутылкой, пока Григорий Александрович разглядывал добычу. Наноиды с неё осыпались и теперь это была всего лишь пластинка из стекла, похожая на те, какие используют в лаборатории для наблюдениями за микробами. Однако у этой пластинки шла по центру желтая полоска, будто в хрустале застыл золотой волосок.

— Вся человеческая жизнь в одной стекляшке, — улыбнулся Великий Григ, поднялся и отошел к одному из шкафов.

Он потянул за корешок большую зеленую книгу. Игорь узнал её — такую же давала Дрианна и книга осталась в доме Гатреца. Антиквариат. Собрание сочинений Пушкина. Книга легко откинулась, книжный шкаф выдвинулся вперед на полметра и скользнул в сторону. Игорь вздрогнул от неожиданности — в появившейся нише стоял… Великий Григ. Лет на двадцать моложе того, что пил с ними самогон, но без сомнения это был он. Черный костюм, жесткие черты лица, но меньше морщин и глаза второго Великого Грига были закрыты. Словно он настолько устал, что стоя уснул. Рядом находился небольшой ящичек, похожий на микроволновку.

— Ни хрена себе, это же ты, — прокомментировал Анатолий.

— Конечно же я. Пришла пора обновиться и заменить старое тело на молодое. Тем более, что это тело скоро умрет, — Великий Григ положил матрицу в «микроволновку» и нажал кнопку на боку ящичка.

— То есть как — скоро умрет? Пожил бы ещё чутарик, — хохотнул Анатолий. — И это, надо же три года, чтобы восстановиться. Вроде так говорила Сиатра.

— Я же правитель годов, мне и одного дня хватит. Бионоды специально затормаживают взросление человеческих особей, чтобы у людей появилась хотя бы иллюзия, что они ответственны за других. А на самом же деле человек может вернуться всего за один день обратно. И следующее соревнование я уже буду вести обновленным. Увы, это старое тело отравлено, но оно ещё успеет насладиться вашими последними мгновениями, — улыбнулся Великий Григ в ответ. — Я говорил, что сам готовлю самогон?

«А ведь он никогда не улыбается!» — Игорю почему-то вспомнились слова Сиатры.

— Как отравлены? Ты чё, сука… — Анатолий попытался встать, но тело онемело.

— Скрылось солнышко за лесом, — также ласково улыбаясь, пропел Великий Григ.

Игорь тоже попытался встать, но опрокинулся назад, на мягкую спинку кресла.

— Последний луч ушел за край, — продолжал Великий Григ, и Игорь перестал ощущать свои ноги.

Он взглянул на своего друга, но тот тоже упал в объятия кожаного кресла.

— Пушистый котенок споет тебе песню…

Руки ребят перестали слушаться, даже пошевелить пальцем было большой проблемой. А уж поднять руку… Необычная сонливость напала на ребят, будто трудились грузчиками трое суток без сна и отдыха, и наконец-то выдалась свободная минутка, чтобы присесть.

— Ну как? Нравится колыбельная? Я пел в детстве Ирине, когда умерла от простуды её мать, а потом пел Дрианне, когда пытался сделать из неё… Ещё последняя строчка и вы заснете глубоким сном. Но я не хочу, чтобы смерть к вам пришла во сне. Я хочу видеть ваши последние моменты. Умрем через пять минут. У вас есть какие-нибудь вопросы, пожелания? Можете кричать, ругаться — я с удовольствием всё выслушаю, — довольный Григ уселся напротив ребят и налил себе стопку.

Парализованные молодые люди смотрели, как он с аппетитом закусывает. Листик петрушки прилип к подбородку, и это почему-то особенно привлекало внимание Игоря. Даже больше, чем горящие радостью глаза.

— Да пошел ты на хер, — спокойно ответил Анатолий. — Сдохнем, так сдохнем. Не привыкать уже.

— Что, даже не интересно узнать, как я наблюдал за тем, что вы делали на лужайке с Сиатрой, как тренировались, как ты захватил Трауна, — Григорий Александрович ткнул шампуром в сторону Анатолия, — и заставил его лететь к хранилищу матриц? Не интересно узнать, почему я позволил взять свою матрицу? Чтобы ты сам принес её сюда, дурилка картонная.

— Да как-то насрать на это, — ответил Анатолий и зевнул.

— Почему лаборатория называлась «Проект „П“»? — спросил Игорь у Григория Александровича.

— Я очень люблю Пушкина. Потому и вставил первую букву его фамилии в название проекта. Всё равно как называть, а это моя дань великому поэту, — Великий Григ кивнул на портрет, висевший над камином. Поэт всё также задумчиво смотрел вдаль, и ему было совершенно безразлично, что творилось в комнате.

— Интересно, а что ты скажешь про Дрианну. Ты же клонировал её с Ирины? — спросил Игорь.

Никаких ощущений не наблюдалось. Не жгло внутри, не перехватывало дыхание — ничего из того, что писали про отравление. Лишь полная обездвиженность, будто отлежал всё тело и вот-вот должны напасть колючие иголочки. Спокойствие и умиротворение на душе. Такого спокойствия он давно не ощущал. Двести с лишним лет. С тех пор, как поцеловал Ирину на крыше небоскреба «Высоцкий»…

— Да, но она не такая как Ирина. Я хранил локон своей дочери в медальоне, и думал, что клон сможет заменить её. Я ошибся. Я очень сильно ошибся. Это был совершенно другой человек, а схожесть её заключалась лишь в симпатии к тебе, — на этот раз Великий Григ ткнул шампуром в сторону Игоря. Кусочек мяса чуть не сорвался с блестящего прута. — Но на следующий раз я уже не буду так глуп. Бионоды блокируют воспоминания о Ирине, о вас, о прошлой жизни и я снова понесу счастье людям. Пусть войной, но счастье.

— Какой войной? Ты о чем, старичелло? У вас же все войны давно закончились, — протянул Анатолий. Его тоже накрыло волной спокойствия и не хотелось ничего делать. Будто выпил стакан водки и выкурил хороший косяк. Спросил не ради интереса, а чтобы… а зачем он спросил?

— Ты сам недавно говорил, что этим «чувачкам» нужно дать умереть и на их место нарожать других. Так и будет. Мы договорились с правителем Меркурия о небольшой войне… Умрут в первую очередь те, кто оттаскивает человечество назад. Лентяи и прочее отребье. А вот умстеры и умные гозоры будут строить будущее на осколках старого мира. Я хочу ввергнуть планету в регулируемый хаос, где умрет половина человечества, а… Ой, чувствую, что приходит пора умирать. Вы как? Готовы отправиться туда, где вас давно уже заждались? — Великий Григ откинулся назад. — А когда новый я очнется, то на этих креслах и мокрого места не останется — наноиды всё подчистят. Ни одной нашей клеточки нельзя будет найти.

— Да пошел ты, — ответил Игорь, а Анатолий улыбнулся и оттянул языком щеку.

— Ты молодец, старичелло, но только не предусмотрел того, что и мы не пальцем деланные. Вот твоя матрица, а та была Басора, — на губах Анатолия появилась стеклянная пластинка с золотой нитью. — Так что звездец тебе, Кощей хренов.

Великий Григ медленно, слишком медленно поднес пальцы к хроносалютему. Анатолий успел нажать на пластинку, и она хрустнула на зубах. Он сделал ещё несколько жевательных движений, прежде, чем наноиды вырвали осколки из его рта. Боец улыбался окровавленным ртом, по подбородку стекала слюна красной нитью. Золотые блестки блестели в этой слюне. Золотые блестки матрицы Великого Грига.

— С твоей подачи загнулось много народа. Ты виновен не меньше нашего. Каждый должен отвечать за свои поступки! — раздельно произнес Игорь.

Апатия и совершенное безразличие овладели молодыми людьми.

— Братуха, что-то запарился я в последнее время умирать, — повернулся Анатолий к Игорю.

— Да херня это будущее. Лохи тут все, ну и нам не хрен оставаться, — ответил Игорь.

Они не чувствовали ни рук, ни ног, а вскоре и рты стали открываться с огромным трудом. Великий Григ кидался на них с шампуром, бил в лицо Игоря слабеющим кулаком. Разбил бутыль о голову Анатолия, кинулся к своему новому телу, но сил не хватило.

Великий Григ упал на пол и пополз по-пластунски. Царапал пол, подтягивал тело к нише, но силы оставляли его. Он не дополз…

Игорь скосил глаза на Анатолия и увидел, как тот смотрит на него. Игорь попытался улыбнуться, но разбитый рот отказывался кривиться. Язык распух и почти не ворочался. Анатолий смотрел в ответ. Смотрел до тех пор, пока в глазах не потемнело.

Комната растворилась в бескрайнем ничто и невообразимом нигде. Провалились в сон. Не сон в обычном понимании, не криогенный сон, не потеря сознания, а последний сон, после которого не просыпаются. Ни сожаления, ни печали. Игорь ощущал умиротворение — он заплатил за всё сполна.

Ни один из троих не видел, как в комнату зашла Сиатра.

Пробуждение

— По прию-у-утам я с детства скита-а-ался-а-а-а! Не име-е-ея ро-о-одного угла!

Женский голос доносился издалека. Откуда-то из глубин сознания, из самого дальнего уголка. Он медленно приближался, рос и креп. Вскоре начало казаться, что женщина пела в паре метров от… От кого?

— Ах заче-е-ем я на све-ет появился-а-а-а? Ах зачем меня ма-а-ать роди-и-ила?!

Не сказать, что голос был неприятен, но слишком громкое пение досаждало. Откуда он знает эту песню? И кто он? Человек попробовал открыть глаза, но что-то мешало. Какая-то повязка на глазах. Человек попробовал стащить её, но руки оказались связанными. Ноги? Тот же результат.

Он лежал на твердой поверхности. Судя по ощущениям кожи — мягкая ткань накрывала сверху. Немного жарко. Человек попытался стянуть повязку поворотами головы и потерся щекой о подушку. Вроде бы начало получаться.

— А когда из прию-у-ута я вы-ы-ышел, и пошел нанима-а-аться в завод!

Да кто же это горланит? Повязка потихоньку сползала, и глаза начали различать яркий свет. Человек продолжил свои попытки.

— Меня мастер в конто-о-оре не принял, Говорит, что «не вы-ы-ышел твой го-о-од»!

У человека получилось сдернуть повязку, и он уставился во все глаза на поющую девушку. Черные волосы разметались по белоснежной подушке. На глазах у неё тоже красовалась черная повязка. Точеный носик вздернут к бежевому потолку. Губы земляничного цвета старательно кривились, когда выводили новую строчку. Девушка лежала на чем-то напоминающем студенческую кровать и, одновременно, медицинскую каталку. Тело укрыто белым покрывалом, и, судя по изгибам, было очень соблазнительным. Комната, где они оба находились, представляла собой какую-то бежевую палату без окон и дверей. Мягкий свет лился со стен и потолка, никаких световых приборов, ничего, кроме двух кроватей и двух человек.

Человек тихо позвал девушку.

— Эй, ты кто?

— О, Игоряха! Ты очнулся? Ну и здоров же ты храпеть! Эй! Сиатра! Сиатра! Где тебя носит? Мой друган очнулся!!!

Всё это девушка произнесла, не снимая повязки с глаз. Игорь заметил, что её голова зафиксирована подобием воротника, который не позволял двигать головой. В этот момент часть стены отъехала в сторону и вошла ещё одна девушка. По соблазнительности форм она могла составить конкуренцию черноволосой. Каштановые волосы спускались на плечи и чуть-чуть залезали в вырез белого халатика. Зеленые глаза смотрели чуть насмешливо и лукаво.

— Очнулся? Прекрасно. Ты что-нибудь помнишь?

Человек на кровати помотал головой. Девушка сочувственно покивала и нажала на свой причудливого вида браслет.

Человек успел лишь увидеть, как сбоку скользнуло что-то черное и скользкое на вид, и ощутил холодок под ухом. Две секунды, три и яркая вспышка заставила его забиться на кровати. Воспоминания сыпались как камни при горном обвале: мать, сестра, отчим, колония, Анатолий, «Северные волки», Ирина, суд, Дрианна, Сиатра, Игры Огня, Гесдарь, Великий Григ…

— А-а-а-а!!! — вырвалось у человека, который осознал себя Игорем Тепловым.

— Во, а ты говоришь, что это я громко орал, — послышалось с другой кровати.

Рыжеволосая девушка улыбнулась и снова нажала на хроносалютем. Игорь откинулся на подушки и попытался раздышаться. Как же так? Он же умер! Он должен был обрести покой. Он ответил за все грехи!

Испарина на лбу увеличилась, когда он увидел, как в дверной проем вошел… Великий Григ. Помолодевший, с меньшим количеством морщин на лице. Но всё в том же траурном костюме.

Он же умер, как и Игорь. Как и Анатолий…

— Не пугайся. Я не Великий Григ… Вернее, сейчас я Великий Григ, но внутри я Басор, — вполголоса проговорил человек в строгом костюме.

— Ага, спасибо мне! Если бы не я, то хрен бы мы здесь оказались, — проговорила девушка с черными волосами. — Слышь, симпатюля, когда меня отпустишь? Я уже запарился в этих оковах потеть. Лучше отвяжи меня, и вместе поищем укромное местечко.

— Вообще-то это я сняла матрицы с вас, когда лежали без сознания у дома Гатреца. Так что если бы не я, то никого бы сейчас здесь не было! — надула губки Сиатра. — Надумали тогда слинять от меня, ай-яй-яй! Никакой благодарности за экскурсию.

— Хм, прошу прощения, но при помощи чьих наноидов вы смогли достать мою матрицу и матрицу Великого Грига? — обиженно заявил Басор в теле Великого Грига.

— Да хорош членами меряться, — вмешался Игорь в общую чехарду взаимных упреков. — Отец Ирины говорил, что он договорился затеять войну с Меркурием. Тут дело поважнее будет.

— Да-да, — спохватился Великий Григ. — Ко мне уже обращался правитель Меркурия по этому поводу, но я тогда сказался занятым соревнованиями, и у меня получилось отсрочить важный разговор. Вы сейчас отдыхайте, мы запустим к вам столько бионодов, сколько нужно для полного восстановления. А уже завтра будем думать над ситуацией.

— Слышь, Сиатра. А что с Дрианной? Неужели этот урод и в самом деле не сделал её матрицы? — Игорь уставился на девушку.

— Ты можешь радоваться — она сама сделала матрицу с себя. Вот только хранится она у правителя Венеры, так что…

— Значит, нужно слетать туда и попросить… вежливо попросить матрицу Дрианны?

— Не захотят отдавать — заставим! Опыт уже есть, — улыбнулась черноволосая девушка на кровати.

— Эмм, вот тут есть одна небольшая загвоздка, — хмыкнул Басор. — После того, как я смог прийти в себя, я узнал о ваших приключениях. И тогда же Сиатра призналась о создании ваших матриц…

— Да-да, я вошла, а вы там все мертвые лежите, а потом из капсулы восстановления вышел Великий Григ… — сказала Сиатра.

— И она снова едва меня не убила. Хорошо ещё, что я успел сказать, что я Басор, — улыбнулся «Великий Григ».

— А что ты там делала, симпатюля? — нахмурилась черноволосая девушка.

— За подругу хотела отомстить, — пробурчала Сиатра.

— В общем, я дал ей задание восстановить вас. Но вот когда запросил матрицу с Венеры, то… Впрочем, смотрите сами.

Басор нажал на хроносалютем и перед ним возникла плешивая голова мужчины. Она блеклыми глазами уставилась на лежащих ребят и заговорила:

— Гриша, я всё понимаю. Да, ты отомстил подонкам, но… Я тоже хочу с ними поиграться. Дай мне хотя бы их волосы, а я устрою Игры Воды. Не кривись, у нас так мало в этой жизни развлечений. К тому же, я выпросил у нашего друга матрицу Кусторима. Это будет феерично, Гриша. Ты даже можешь не смотреть — я всё сам устрою. Ох, знал бы ты, как давно я строил поле для этих Игр… Этим чертилам мало не покажется, обещаю. Один из придурков достиг уровня убийцы-специалиста? Отлично, против них я выставлю такие же команды. И эту ещё пришли, девчоночку, которая была с Дрианной. А после Игр я тебе отдам матрицу Дрианны. Да-да, не вскидывай брови, она сама попросила меня сохранить её в тайне от тебя. Ты же снова с ума спрыгнешь без клона Иринки, так что это выгодное предложение. По рукам?

Голова пропала, и Басор вздохнул:

— Ребята, я не мог проколоться и согласился.

— Это же тот гандон из лаборатории. Хромой который, — скривился Игорь. — Он-то как здесь очутился?

— Он появился вместе с Великим Григом. С ними были ещё двое. И они смогли стать повелителями планет.

— Слышь, Басор, а покажи остальных ваших повелителей? — попросила черноволосая девушка и также, как и Игорь, стянула с глаз повязку. Голубые глаза сощурились от яркого света.

— Да пожалуйста, — пожал плечами новый повелитель Земли.

Над хроносалютемом возникли ещё две головы. Крепкие выражения, которые сорвались с губ лежащих, заставили покраснеть даже Сиатру.

— Мда, походу нам ещё придется попыхтеть, — наконец произнес Игорь.

— Братуха, прорвемся, не в первой, — ответила черноволосая. — Хрен с ним, поиграем с плешивым и… и с этими. Ладно, чего-то мне сейчас поплохело. Я бы покемарил слегонца.

— И я бы харю поплющил.

— Да уж, утро вечера мудренее. Мы пока не будем снимать ремни, чтобы вы не помешали бионодам. Всё-таки к новым телам нужно ещё приспособиться. Хорошего отдыха, — сказала Сиатра, и они вышли вместе с Великим Григом из комнаты.

Игорь и черноволосая девушка остались предоставленными сами себе. Свет чуть притух. Игорь смотрел в потолок и думал о той великой мести, которая заставила Григория Александровича пронести её сквозь века. Неужели он так сильно любил свою дочь, что даже её клон не смог заменить Ирину? Какой же силой воли нужно было обладать, чтобы сдерживаться и хранить месть до поры? Положить жизнь на то, чтобы найти виновных в смерти её дочери?

— Слышь, Игоряха. А мы нехило здесь пошумели. Вот уж не думал, что оживем, казалось, что всё — кранты, — сказала черноволоска.

Фиксирующую повязку с её шеи так и не сняли. Игорь повернулся к Анатолию, он уже не сомневался, что внутри черноволосой девушки находится его друг — недаром же так улыбалась Сиатра.

— Всяко бывало, Тоха. Сейчас с новыми телами выйдем на свободу и попробуем начать новую жизнь.

— Точняк! Братуха, не впадлу, скажи — мне Сиатра снова балдень приделала как у коня?

— Как бы тебе сказать… сеструха… Ты находишься в женском теле. Кстати, ты такая реальная чихса получилась!

Анатолий всё-таки смог приподняться. Игорь очень и очень пожалел, что у него стянуты руки, и он не может закрыть уши. Казалось, что от крика Анатолия по стенам должны пробежать трещины, и комната обязана разлететься на куски.

Уровни исполнителей: Гуру, Эксперт, Профессионал, Специалист, Любитель

Конец

Content

Игры Огня
Алексей Калинин

Суд

Заморозка

Разморозка

Немного истории

Знакомство

Немного истории

Ассимиляция ч.1

Немного истории

Испытание боем

Немного истории

Селение негодов

Немного истории

Тренировочный лагерь

Немного истории

Инструктор

Немного истории

Тренировка

Немного истории

Схватка

Немного истории

Немного истории

Первое соревнование

Немного истории

Возвращение

Немного истории

Второе соревнование

Немного истории

Третье соревнование

Немного надоевшей истории

Последний ужин

Пробуждение