Калинин Алексей Владимирович

История одного пета. Часть 1

Пролог

– Что ты видишь?

– Тощий куст, под которым кто-то наложил огромную кучу.

– А я вижу цветущие роз и рой трудолюбивых пчел.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Хочу понять – почему мы по-разному смотрим на одно и то же. Похоже, что бесполезно. Ладно, где он?

– Вон улыбается, слева!

– А это точно он?

– Я не первый день за ним наблюдаю. Так что не сомневайся.

– Невзрачный какой-то. Не думаю, что сможет выдержать игру.

– Твоя забота не думать, а делать как надо. И не подведи меня, как в прошлый раз. Мне искренне жаль того мертвого мальчишку.

– Все будет в лучшем виде, не беспокойся!

– Надеюсь… Начали!

1

Люди задумчиво переговаривались, стоя на железнодорожной платформе, а я тихонько выглядывал из заточения. Да уж, не до задумчивости мне было. Пластиковый контейнер держал в руках мой друг Пашка и иногда ехидно обращался ко мне:

– Кешка, тебе там удобно? Не мешает тряска? Ну, потерпи-потерпи, мой хороший. Скоро поезд приедет, тогда поносишься по купе. А сейчас представь, что ты готовишься к полету в космос и испытываешь центрифугу. И ты суперпуперкосмонавт – Иннокентий Гагарин.

После таких одобряющих слов шалун начинал вращать ящиком из стороны в сторону. От этой болтанки я запевал истошным голосом, когтями впивался в стены, а хвостом буравил потолок.

Старался исполнять арию тореадора из оперы «Кармен». Пел громко, но противно – это спасало от тошноты и привлекало внимание остальных двуногих. Моё сольное выступление прекращалось, когда Маргарите Павловне надоедали слезовыжимательные серенады, и она прикрикивала на сына. Так же произошло и сейчас:

– Павел, вот стошнит кота, тогда сам будешь блевотину с джинсов отстирывать! А ты их и не поносил ещё толком. Вот что значит – сам не заработал!

– Мам, ну Белка и Стрелка летали в космос, почему же Кешке не полететь? Или хотя бы не подготовиться? – отвечал настырный мальчишка.

– Пашок, слушай маму! Котов сейчас не пускают в космос – их жалеют, для космоса люди есть. Так что перестань крутить кота! – подключался к разговору глава семейства.

На короткое время я получал передышку, пока Павел не начал исподтишка покачивать контейнер. Вот же неугомонный! Нашел Белку и Стрелку в одной кошачьей морде, испытатель доморощенный!

Сунуть изобретателя пластиковой переноски в его творение, да отдать на забаву Павлу, вот тогда в этом душном ящике и туалет появился бы, и стенки, войлоком обитые, и самое главное – возможность по-тихому слинять. Однако, это всё мечты, а в реальности я болтаюсь в метре над землей, и терпеливо жду прибытия поезда до Сочи.

Ой, вы столько уже прочитали, а мы ещё не познакомились. Итак, здрасте, многоуважаемые читатели! Я – кот Иннокентий, для домашних Кешка, а для разных злопыхателей «полосатая зараза» и «дрянь подзаборная». Ну да, иногда хулиганю и люблю стащить что плохо лежит. Но если вы скажете, что никогда в жизни не смотрели на чужую рыбу, то я вам просто не поверю. Вот.

Я из благородной семьи египетских котов серо-полосатого окраса, которые нежатся и купаются в молоке со сметаной. А то, что меня подобрали на улице маленького, грязного и исхудавшего, так это все происки врагов. Сам я не помню, но много раз представлял себе, как злые бандиты выкрали с целью выкупа наивного котенка. Однако я сбежал от коварных разбойников и успешно заблудился.

Ведь иначе и быть не могло!

В подтверждение моим словам есть видеодоказательства – Павел иногда снимал на камеру, как я во сне борюсь с врагами. Снимал, а потом показывал, я же со смущением делал вид, что мне это не интересно. Хотя, судя по умильной морде – я всегда побеждал.

Когда Павел принес исхудавшего котенка домой, домашние встретили громогласными возгласами радости на странном языке (позже я узнал, что язык этот называется «мат»), и другими выражениями счастья. Они проявились в спринте по пересеченной местности (в частности – по квартире) за моей скромной персоной с предметом уборки в руках (в частности – веником).

Упрямый Павел смог отстоять мое право на жилплощадь, за что я ему несказанно благодарен и по сей день. Вот если бы ещё не вращал переноску…

– Семён, ты посмотри на сына! Он сейчас опять начнет запускать кота в космом. Весь в тебя, такой же непослушный! – послышался голос Маргариты Павловны.

Я внутренне сжался, как монгольский партизан на допросе. Завтрак то подступал к горлу, то уползал обратно. Бутерброд-путешественник, блин.

– Паштет, хорош Кешку мучить! Так не поступают настоящие пионеры, – проговорил глава семейства. – Я в твоем возрасте скворечники мастерил, и планеры запускал, а не мучил котов и родителей.

– Па-а-ап, так пионеров нет давно! – возразил мой наставник по полетам в космос. – Отдайте мою приставку и вообще нас не услышите.

– Отсутствие пионеров ещё не повод вертеть кота! В общем, не нервируй меня, Муля! Приставку ты получишь, когда сядем в поезд! – грохнула мама Павла так, что ящик опустился чуть ниже. Это Павел присел от громкого голоса, однако переноска снова начала поворачиваться.

Позволю себе украсть минуту вашего драгоценного внимания и написать про своего непослушного друга. Павел, чудо тринадцати лет, в связях порочащих его замечен не единожды, причем не только мною. Красуется в новеньком джинсовом костюме, купленном накануне, и бежевых кроссовках, которые я заприметил для лютой мести. Этакий щеголь сельского разлива.

О его игровой приставке «РХР» стоит сказать отдельно. Это дьявольская хрень!!! Если бы я знал, что мы отправимся в Пашкину любимую игру, то прогрыз бы пол и слинял со всех ног на ближайший аэродром. Но я в тот момент этого не знал. И всё равно - это дьявольская хрень!

А теперь по существу – Павел почти никогда не расстается с консолью и любую свободную минуту ведет в бой войска на каких-то орков или огребает от каких-то гномов. Когда выигрывает, то скачет в трусах по комнате и показывает мне как правильно нужно кастовать заклинания и пытается объяснить, чем «Кулак Ярости» отличается от «Пендаля Мести». В общем, один из тех, кому не хватает боев в реальности, и он пытается найти себя в виртуальном мире. Паладин 87-ого уровня.

Характер спокойный, нордический – когда спит, а во время бодрствования окружающим кажется, что у него вечное шило в одном месте. Лицо лунообразное, веснушчатое и курносое, глаза карие, то веселые, когда затевает какую-нибудь пакость, то невинные и скромные, когда его ловят, а наказание по имени «Папазол» достается из шкафа и поблескивает пряжкой.

В целом, Павел мало хулиганит и всегда заступается за слабых и немощных. Особенно, если эти слабые и немощные живут на нашей улице, и отстегивают малую толику в пользу голодающей крыши в лице Павла Семеновича. Кстати, что там эта «крыша» прошептала?

«Три, два, один?»

Извините, секундочку, – МЯЯЯЯЯ-ААА-УУУ!!! Торе-е-е-адор, смяу-ле-е-е в бо-о-ой!

– Павел, перестань мучать кота! – с ленивой интонацией протянул отец.

Мелькание цветных картинок и бушующая центробежная сила сразу стихли. Отец семейства удовлетворенно прочистил обе ноздри. Из джинсового костюма вылез носовой платок и элегантно обтер слегка осопливленные пальцы.

Семен Алексеевич Латуфьев заслуживает отдельного разговора, «да под поллитра, да под хорошую закуску» – как обычно он говорил соседу, предлагая поддержать дружескую беседу.

– Маргоша, может, я мухой слетаю до ларька? Отпуск всё-таки, а я сухой как лист! – со слезой в голосе обратился Семен Алексеевич к своей дражайшей половинке.

Он работает слесарем-сантехником в местном ЖКХ и считается обладателем «золотых рук», а по дням аванса и зарплаты еще и «бриллиантового горла», если жена не успеет отобрать получку. Морщины и мешки под глазами – вот характерные черты для составления его фоторобота. Сухой, как жердь и такой же длинный.

– Ага, улетишь-то ты мухой, под ней же и вернешься, а нам ещё твой храп и перегар два дня терпеть. Нет, когда доберемся до места, обустроимся, искупаемся, тогда и…

– Тогда и домой пора собираться, и весь отпуск пойдет насмарку, – буркнул Семен Алексеевич и отвернулся, надувшись как рыба-иглобрюх.

– Не бурчи, в кои-то веки выбрались дальше дачи, а ты по привычке норовишь наклюкаться и завалиться спать. Терпи! На вот минералки попей. Ну не хочешь, как хочешь, – послышалось шипение бутылки и следом мощные глотки.

Ну и наконец, самая главная в семье, самая большая и сильная, самая великолепная и неповторимая – Маргарита Павловна. Основной чертой является пронзительный голос. Когда она сердится или делает внушение – фальцет, пробирающий до глубины души, вступает в полную силу. В таких случаях я убегаю и прячусь под кроватью, или зарываюсь в подушки, если там не занято Павлом.

Глаза серого цвета, румяные щеки, нос картошкой – в целом вид нормальной русской женщины, как о них грезят иностранцы (это я в какой-то передаче видел). Химическая завивка напоминает комок медной проволоки, а на солнце горит ярче лазерной указки. Такая штучка есть у Павла, и я иногда забавляюсь с неуловимым пятнышком, а один раз он поиграл в доктора и проверил меня на светочувствительность. Я тогда ослеп и полдня ничего не видел, собирал лбом углы и истошно орал, пока зрение не вернулось… Зато из-за моей адекватной мести ему пришлось выкинуть любимые ботинки.

Ой, ладно, кто старое помянет, тому в глаз лазерной указкой…

Вот снова отвлекся, но поймите правильно – когда приходится молчать (из-за непонимания двуногими нормального кошачьего языка), накапливается куча слов, претензий, ругательств.

Латуфьева работает бухгалтером в том же самом ЖКХ, что и муж (поэтому «бриллиантовое горло» редко смазывается). Именно по её инициативе мы находимся на вокзале. Маргарита Павловна выбила, или вернее сказать – выкричала путевки на отдых, и начальник вынуждено отдал, так как беруши в этот раз забыл дома.

Меня тоже взяли с собой, все же я полноценный член семьи и крайне необходим в путешествии, как мудрый наставник и руководитель. Хотя что-то подсказывает, что меня банально не с кем оставить – почти всем соседям я в той или иной степени досадил, а оставлять дома одного чревато.

Один раз, в качестве наказания, оставили одного… но в свое оправдание могу сказать, что Латуфьевы давно собирались делать ремонт да всё откладывали, а я их к этому ненавязчиво подтолкнул. Конечно же, я простил, и последующую ругань стерпел со смирением святых – такие уж мы, коты, по натуре незлопамятные. Отомстим и забудем… если не забудем, что уже отомстили.

Пока я вам это рассказывал, перрон оживился. Люди заполняли перрон, неспешные, неторопливые, задумчивые... К нам подошла соседка Екатерина Николаевна:

– Марго, ты тоже собралась косточки погреть? Ну, надо же, и семью прихватила, и блохосборник не забыла взять!

До чего же вредная особа… Подумаешь, один раз царапнул, так сама виновата – нечего об меня руки вытирать. Нашла, понимаешь, тряпочку! И ведь ещё удивляется так натурально – им же вместе путевки давали, вчера собираться помогала.

Маргарита Павловна почему-то также громко ответила:

– Катрин, какой сюрприз!!! Да вот наконец-то собрались немного мир посмотреть, а то все дома, да дома. А ты тоже с нами? Ой, как здорово, а почему без благоверного?

Так, стоп, кажется, понял – это такая специальная манера общения, ориентированная на других пассажиров. Пусть смотрят и слушают, завидуют и облизываются. Две взрослые дамы, как любит говорить Павел, «понтуются на песке» или выделываются, проще говоря.

Я заметил данную особенность не только у людей – у соседского кота Васьки понты составляют суть жизни. Жаль, что меня забрали как раз накануне профилактической беседы. А я как раз собирался внести веские аргументы на его морду путем вырывания половины усов и рунического татуажа вечно поднятого носа. То есть хотел настучать по сопатке, а меня забрали в поездку.

Однако я клятвенно обещал вернуться, пока этот подлец истошно орал вдогонку, что «Кешка – трус и побоялся выйти на поединок». В тот миг я сдерживал приступы тошноты из-за «центрифуги», чтобы достойно ответить. Впрочем, успел запомнить все гневные тезисы, что пришли на ум, и при личной встрече обязательно выложу их на полосатую морду.

Тем временем фарс под названием «мы на море – вы пашите» пошел на второй виток. Катрин удивленно распахнула глаза и жеманно сложила губки куриной гузкой:

– Марго, ну кто же в Тулу ездит со своим самоваром? Мой-то дома остался, деньги зарабатывает, доверяет – поэтому и отпустил одну. Ох, как бы ни пожалел! Вот украдут меня там горячие южные парни, будет потом локти кусать.

Зная её мужа, могу с уверенностью сказать, что он уже пробил потолок, прыгая от счастья. А если Катрин еще и украдут, то он никаких денег не пожалеет, лишь бы не отпускали подольше. И уже горячие южные парни будут ногти сгрызать до самых локтей и деньги вагонами грузить, лишь бы муж забрал обратно свою «благоверную».

Маргарита Павловна сделала вид, что не заметила подколку:

– А мне похищение не грозит, мои мужчины любым южанам накостыляют. Помнишь моего сыночка Павлика? (Как же не помнить – вчера у неё в «подкидного дурака» сто рублей выиграл). И муж мой – Семен. С такими орлами ничего не страшно!

«Джинсовые орлы» гордо выпятили цыплячьи грудки. Павел даже на цыпочки встал, чтобы казаться выше:

– Здрасте, Катерина Николаевна. Мы с папой маму в обиду не дадим, всем по ушам нахлопаем. А почему вы Кешку блохосборником назвали? Он у вас блох собрал? Тогда к вам больше пускать его не будем, нам лишнего не надо.

За эти слова он получил немую благодарность от меня и более звонкую словесную оплеуху от матери.

– Павел, мы еще поговорим на эту тему дома, а пока не встревай во взрослые разговоры. Лучше слушай и молчи – умнее покажешься!

Марго хотела добавить от себя, но в этом момент раздался приветственный гудок поезда.

Огромный серый змей медленно подкрадывался к нам. Сверкали на солнце многочисленные стекла глаз, малиновая полоса на середине борта изгибалась странной волной. Мерно стучали колеса, постепенно замедляя ход. Люди замерли, как кролики перед удавом, и загипнотизировано смотрели на подползающего полоза.

Поезд остановился в своем блеске и великолепии, пшикнул в последний раз, и оцепенение спало. Какая-то тетка противно и громко прокричала, что поезд стоит всего двадцать минут, поэтому не прощелкайте. Может, она кричала и другими словами, но смысл тот же.

Широкая платформа превратилась в грандиозный муравейник, где шевелилось все и у всех. Разноголосый гул хлынул волной, словно кто-то снял с паузы просмотр фильма, и жизнь за экраном завертелась дальше.

– Ай, мужчина, не щипайтесь!

– Извините, я нечаянно.

– Ну бли-и-и-ин, а я думала, что с серьезными намерениями! Все вы, мужчины, одинаковые…

– Эй, ты что в кармане ищешь?

– Да кошелек никак не могу найти!

– Чудак, так ты в своём ищи, у меня-то жена в другое место деньги зашила! И отодвинься, а то не дай Бог зашибу за такие шалости.

– Паша, следуй за папой и не отставай! Мужчина, отойдите в сторону, а то нечаянно наступлю на вас. Вряд ли вам нужен перелом в трех местах, – по перрону раскатился голос Маргариты Павловны.

Я видел только руки, сумки, ноги. По стенкам переноски постоянно стучали и царапали – Павел прорывался в вагон. Какой-то палец залез в пластиковую ячейку, но тут уж я не сплоховал. Возмущенный мужской голос долго распространялся по поводу чертенка из переноски. А он сам виноват, и пальцы у него сигаретами воняют!

Грозная тетка в синем костюме наслаждалась властью над будущими пассажирами, проверяла билеты и отшугивала лезущих без очереди. Ее надраенные лычки пускали шаловливых зайчиков по серому перрону, заставляли жмуриться и протирать глаза. И тут она обратила взор на мою скромную персону:

– У вас кот привитый? Не лишайный? Блохами и паразитами не страдает? А то проводи потом после вас дезинфекцию.

– Нет, Кеша – домашний кот, на улицу его не пускаем, даже кастрировали, чтобы не рвался гулять! – соврал Павел.

Я понимаю, что он соврал из лучших побуждений, чтобы не было проблем с дальнейшими расспросами… Но! Это же надо так меня унизить! Пусть никогда больше не увижу эту тетку, но она может рассказать другим пассажирам, а те третьим – так и докатится до нашего двора, где я с малых когтей завоевывал авторитет. А нам ещё возвращаться! А дома ещё Васька… Нет, сидение в камере-переноске не лучшим образом сказывается на измученных нервах.

Наконец-то погрузились, и, честно говоря, я был в шоке от нашего Семена Алексеевича. Втащить три баула а-ля «мечта оккупанта» и при этом ни разу не вспомнить про тещу в матерном эквиваленте – это верх сдержанности. Хотя в глазах светились высказывания на сей счет.

Наконец наша семья смогла пробиться сквозь людскую массу, и оказалось, что в купе поедем не одни. Но о нашем спутнике, об этом вредном старике, я скажу позже. Сколько мы из-за него натерпелись…

Меня поставили на небольшой столик у запыленного окна, где я тут же состроил умную морду. Всегда грустно уезжать, даже если знаешь, что возвращение неизбежно. Хотя грусть возникла еще и от того, что давно пора прогуляться до ближайшей песочницы, но в азарте переезда об этом позабыли. С физиологией трудно спорить, все равно свое возьмет, но надеюсь, меня выпустят раньше её победы. Второго контейнера не взяли, так и придется ехать в одном… Очень не хочется вдыхать пары триумфа матушки-природы.

Понемногу перрон опустел, и провожающих вытолкали из вагонов. Наступила благоговейная тишина, как перед нашествием урагана. Через секунду послышалось шипение такой силы, что я не утерпел и стал искать взглядом роту котов, которым наступили на хвост. Не найдя искомых, я слегка успокоился, за что сразу же и поплатился – раздался ужасающий рев, словно у ненайденных мной котов, без заморозки отняли самое дорогое. Я хотел «пи-пи», но чуть не сделал «ка-ка»… В общем, не сделал, но испугался здорово. Даже подпрыгнул до потолка и чуть не скинул переноску со стола.

Ревом обозначился сигнал к маханию руками и платочками, к заверениям в вечной любви и огромном уважении, к перечислениям имен и фамилий, а также родственников, которым обязательно нужно передать приветы, в общем, к массовому психозу, какой бывает при отправлении поезда. Затем стол под переноской ощутимо дернулся, и платформа побежала прочь вместе с вокзалом и провожающими. Мы поехали… Павел наконец-то взял меня с собой в уборную. Жизнь понемногу налаживалась.

2

Наш спутник, сухонький старичок благообразного вида, забился в угол при виде Маргариты Павловны и, судя по испуганному виду, не собирался вылезать оттуда до конца поездки. На всякий случай, чтобы не рисковать. Прекрасно его понимаю. Хотя наша хранительница добра и нежна где-то глубоко внутри, а на вид воспринимается как предводительница амазонок, причем очень голодная и злая.

Меня насторожило – как он попал в вагон раньше нас? Основная толкающая сила, подобно ледоколу, оставила за бортом остальных пассажиров, и увлекла всё семейство за собой. Мы первыми просочились в вагон! Однако, когда Павел просунул мою переноску в купе, этот старичок мирно сидел и читал местную газету.

Вошедшая за Пашкой Маргарита Павловна сразу заполнила собой купе и если добавить к этому громкие приказы мужу, то ясно, почему наш сосед решил прикинуться наволочкой от подушки. Светлый парусиновый костюм из дореволюционной эпохи и субтильное телосложение позволяли это сделать. Длинный нос придавал старичку сходство с обиженной птицей. Этакий старик Хоттабыч на заслуженном отдыхе.

Вторым, после носа, интересным предметом являлась побрякушка на шее – амулет в форме звезды с множеством разноцветных лучей. Одни лучи короче, другие длиннее. Очень похоже на солнышко, каким его рисуют дети. Из центра пялилась нахальная морда кота, что сразу вызвало у меня симпатию к «парусиновому» типу. Правильный человек!

Как только вещи легли на верхние полки, Семен Алексеевич тут же обратил внимание на присутствие в купе постороннего предмета и по-партизански вложил его взглядом дражайшей половинке. Когда та не поняла, он тактично вымолвил:

– Маргоша, ты пока не переодевайся, мы тута не одни!

Маргарита Павловна резко развернулась и мощной грудью едва не вынесла супруга в коридор. Муж успел зацепиться за поручень на лежанке.

Мать Павла всегда с подозрением относилась к случайным попутчикам, тем более, если они могли составить компанию Семену Алексеевичу в злоупотреблении и распитии. Старичок не внушал подозрений. И так как путь длинный, а Катрин упорхнула в своё купе строить глазки какому-то дядьке с большими усами, Маргарита Павловна решила познакомиться поближе:

– Добрый день, дедушка, надеюсь, мы не сильно вас потревожили? Вы с нами до конца едете или раньше выйдете?

А сама демонстративно спрятала кошелек в сейф между молочными железами, давая понять, что ворам ловить нечего. Хорошо, что она стояла спиной к Семену Алексеевичу и не видела, как страдальчески скривилось лицо, но я-то заметил, как в его глазах тает надежда стибрить «полтишок на пиво».

– Гангурам азкинон, донрег кенау!!! – громогласно раздалось из угла.

Я подпрыгнул от неожиданности – не ожидал услышать от «Божьего одуванчика» такого могучего баса, как, впрочем, и остальные. Глаза Семена Алексеевича вылезли из орбит и, цепляясь ресничками, полезли на лоб, но в пути устали и неспешно вернулись на своё место.

Вихры моего друга наконец-то перестали топорщиться в разные стороны, а дружно вытянулись вверх, то же самое произошло и с моей шерстью. Одна Маргарита Павловна осталась стоять ровно, незыблема как айсберг, в ожидании «Титаника». Но даже у неё озадаченно поднялась левая бровь.

– Это кого ты назвал «гангреной языкастой», сморчок неадекватный? Нет, вы посмотрите, к нему как к человеку, с уважением к возрасту, а он обзываться начинает, – голос Маргариты Павловны понемногу набирал обороты.

Я по привычке оглянулся в поисках кровати, но, вспомнив, где нахожусь, смирился и решил наблюдать за развитием происходящего. На всякий случай зажал уши лапами, чтобы не получить контузию. Павел начал приглядываться к поездной полке, на глазок прикидывая расстояние до пола.

– Должен пролезть, – пробурчал мальчик себе под нос, – главное, чтобы голова пролезла.

Старик закашлялся и опустил голову вниз, похлопал себя по груди. На самом деле он повернул на побрякушке один из лучиков, и ощутимо нанесло холодным ветерком. Увидел и почувствовал только я один, остальным было не до этого. Наша родная фурия как раз запаслась большим количеством воздуха, чтобы вылить очередную порцию праведного гнева на неблагодарные седины. Мужчины искали, куда можно спрятаться.

– Прошу прощения, многоуважаемая хранительница домашнего очага, за то, что прогневал вас родной речью. Я забыл, что нахожусь в другой стране, и вы не понимаете моего языка, – сказал старичок приятным баритоном, ничем не напоминающим тот рык, что прозвучал недавно. – Прошу вас не понять меня превратно – я лишь пожелал вам здоровья и благополучия, хотя, судя по румянцу и жизнерадостному виду остальных членов семьи, мои пожелания излишни. У вас и так всё прекрасно. Я буду счастлив, если и в дальнейшем на вас и вашу семью будет изливаться только покой и благоденствие.

– Ух, вы прямо как наш начальник говорите, когда зарплату задерживают. Вы уж простите, дедушка, с этой кутерьмой да сборами совсем нервы сдали. Так я интересовалась – вы с нами едите до конца, или раньше выйдете? Так не хочется менять спутников, особенно когда к ним привыкаешь, – витиеватой речью старик растопил гнев Маргариты Павловны, что не могло не радовать.

С мужской стороны послышался еле слышный выдох облегчения. Я тоже выдохнул и отнял лапы от ушей. На этот раз пронесло…

– Скорее всего, я с вами проследую до конца, о великомудрая правительница мыслей благороднейшего мужа. Мне на старости лет захотелось развеяться, и я буду рад, если смогу скрасить время путешествия в такой приятной компании, – старичок продолжал петь соловьем, все более и более остужая пыл нашей «великомудрой».

Она слегка покраснела и окончательно растаяла. Вот что с женщинами комплименты делают – это она ещё меня в марте не слышала… То есть слышала, но не понимала. А если бы поняла, то не кидалась бы тапками, а поддержала бурными и продолжительными аплодисментами. Куда там Николаю Баскову – в своих серенадах я могу перепеть Муслима Магомаева.

– И мы будем рады провести время с пользой – так хочется узнать о чужих краях, обычаях. А то сидим как сычи в дупле, не видим и не слышим ничего, кроме телевизора. Хочется из первых уст услышать заграничные новости, что там да как? Меня зовут Маргарита Павловна, это мой муж Семен Алексеевич и наш сын Павел.

– Для своих – Паштет! – протянул руку Павел. – А это наш кот Кешка.

После этого мужская часть нашей семьи расслабилась. А я с рвением Миклухи-Малая приступил к исследованию непонятного объекта, который все заливался и заливался.

Как оказалось: и зовут-то его Железер Молния, и в нашей стране-то он впервые, и русский-то знает от прабабушки, которая умчалась заграницу в годы революции и до сих пор жива-здорова. Он почесал меня за ухом, вроде бы приятно, но с другой стороны показалось, что он ощупал мои мышцы.

Железер Молния – надо же имечко выдумать, вот бы мне такое, а то все Кешка да Кешка, и иногда «хмырь полосатый», а вот если бы Иннокентий Гром или Кешуэль Гроза…

Пахло от нашего спутника луговыми травами, пылью и еще одним резким запахом, с которым у меня связаны крайне неприятные воспоминания. Как-то во время ночной вылазки по чужим садам, я забрался в большой сарай. Он очень походил на курятник, и я решил устроить себе праздник пуза, стащив цыпленка. Какое же меня постигло разочарование, когда внутри оказался вовсе не курятник, а существо великанского роста схватило зубищами мой хвост и потащило к себе. Возможно, с целью познакомиться.

Правда, я исследовательского порыва не оценил и оставил клок шерсти в гигантских зубах. Отбежав на безопасное расстояние, я оглянулся и увидел животное на четырех мосластых ногах с вытянутой мордой и выпуклыми черными глазами, которое помахивало длинным хвостом. Оно фыркало, шумно переступало и, когда я захотел забрать клочок шерсти (стараюсь никогда не оставлять следов), вскинуло голову и заржало с такой силой, что меня вынесло за дверь звуковой волной.

Больше в этот «курятник» я соваться не рисковал. Запах и название существа – «лошадь» запомнил на всю жизнь. Вот и от Железера пахло лошадьми. Может, он конезаводчик какой, или в поло гоняет, кто же разберет этих иноземцев?

– За знакомство смочим горло? По чуть-чуть, чтобы облегчить путь, и чтобы поменьше трясло, – подмигнул Семен Алексеевич Железеру.

– Да-да, конечно, досточтимый Семен Алексеевич, – старичок потянул из внутреннего кармана фляжку, но, словно муха на лобовое стекло, наткнулся на ледяной взгляд Маргариты Павловны и тут же убрал фляжку обратно. – Однако я обещал своей супруге до конца пути ни-ни, поэтому не могу составить вам компанию.

Семен Алексеевич подталкивал глазами руку Железера, но, из-за Маргатиты Павловны, благородный призыв к братанию народов и наций умер в зародыше. Он горестно вздохнул и обиженно уставился в окно.

А Павел расспрашивал старичка о его родной стране, обычаях и нравах. Оно и понятно – дальше областного центра мы не выезжали, все сведения получали от телевизора, а там лишь четверть правды, все остальное сказка. Железер охотно отвечал на все вопросы, но рассказывал почему-то не о современности, а о каких-то исторических событиях, то и дело в его речи проскальзывали «варвары», «рыцари» и прочая галиматья в том же духе. Я задремал под стук колес и под неспешный говорок старичка.

– А я как раз играю в «Мир кинжала и магии». Это такая крутая игрушка! – с восторгом поделился Павел. – Мам, дай я покажу дяденьке Железеру…

Маргарита Павловна покачала головой, но, после ободряющей улыбки старика, всё-таки протянула игровую консоль. Павел с увлечением начал показывать функции и карты, а также своего персонажа и прокачанные умения. Старичок одобрительно качал головой. Он пару раз даже прикоснулся к экрану и посмотрел, как герой ходит туда-сюда. Ох, как бы Павел не подсадил этого старичка на игру – тогда всю дорогу придется слушать их восторженные крики.

– Паштет, а ты хотел бы очутиться в этой игре? – спросил старик, когда под его управлением герой дошел до обрыва и благополучно навернулся вниз. На покрасневшем экране появилось слово «GAME OVER».

– Конечно! – воскликнул Павел. – Ух, каких бы дел я тогда наворотил!

– Тогда достаточно произнести магическую фразу: «Я хочу оказаться в Игре!» – с улыбкой произнес старик.

3

Конечно же ему никто не поверил. Даже я. Как оказалось – не все старички одинаково безопасны, но это выяснилось в дальнейшем, а пока Павел с улыбкой покачал головой, мол, да-да, я охотно верю.

– И всё? Только эти слова?

– Да, только эти слова и ты попадешь в Игру, – ответил старик.

– Я! Хочу! Оказаться! В! Игре! – прокричал каждое слово Павел, за что огреб легкий подзатыльник от матери.

– Не нужно так орать, а то прямо оглушил.

– Железер, а чем вы занимаетесь в своей стране? И какие у вас трубы ставят на воду, чугунные или металлопластик? – подключился к расспросам Семен Алексеевич.

Ответить на этот важный вопрос старик не успел. Вновь нанесло холодом, и дверь купе распахнулась. На пороге появился ещё один старик, который по древности лет походил на Железера.

У нас сегодня наметился слет старых натуралистов? Я к чему спросил: пахло от него также, как и от нашего спутника – травами и дорожной пылью. Правда, наносило еще прогорклым жиром и противным медицинским запахом.

Наряд оставлял желать лучшего: желтый балахон с вышитыми цаплями и лягушками дополнялся красным ночным колпаком с бумбончиком. Бумбончик постоянно падал, закрывал то правый, то левый глаз, и старику приходилось вскидывать голову, чтобы убрать надоедливый шарик. Седая борода, любовно заплетенная в косички, спускалась ниже пояса и шевелилась сама по себе, без участия ветра. Еще раздавалось электрическое потрескивание, словно искрила неисправная розетка.

Из любой толпы его выделяли горящие зеленым светом глаза. Вот этими полыхающими очами он и обвел нашу небольшую компанию, задержал взгляд на Железере. Тот съежился под взглядом и попытался пройти сквозь стену, но стена оказалась очень несговорчивой, так что его усилия пропали напрасно. Наступила немая сцена, очень беспардонно прерванная словами нашей хозяйки.

– Дедушка, вы ошиблись и ваше купе дальше по коридору. У нас все места заняты! – сказала Маргарита Павловна. – И мой вам совет – прекращайте курить, у вас и так глаза зеленые.

Причем здесь курение и зеленые глаза, я до сих пор не могу понять, но хозяйка старше, ей виднее. Резкие слова оторвали нежданного гостя от любования Железером, и он медленно шагнул к нашему спутнику.

– Отец, ну куда ты намылился, тебе же громко и по-русски сказали – мест нет и не предвидится. Может помочь найти купе? – Семен Алексеевич умел быть строгим, когда нужно.

Старик в балахоне не обратил внимания на слова Семена Алексеевича и продолжил надвигаться на сухонького Железера. Потом негромким голосом зеленоглазый старец пробормотал странную фразу:

– Гарам, туавринот кохдан!

Маргариту Павловну зеленоглазый старик отодвинул в сторону, как надоедливую мушку, и та остолбенела с открытым ртом. Заодно волна оцепенения накрыла и нас, я застыл на коленях у Пашки, не в силах пошевелить кончиком хвоста.

Поезд въехал в тоннель, в купе потемнело, вспомнились безлунные весенние ночи, когда моим песням внимали благосклонные слушательницы, а затем благодарили, как могли. Порой случались и неблагодарные слушатели, которые не в силах оценить мои блестящие вокальные данные. Эти так и норовили запустить чем-нибудь потяжелее.

В этой темноте проплыла надпись, как будто странный старик вытащил из кармана электронное табло с бегущей строкой:

На семью игрока наложено заклинание паралича

Время действия – до финала игры

– Кароноат, грундерон тарован, – послышался жалобный голос Железера.

Светящиеся глаза продолжали движение. При зловещей тишине, разбавленной стуком колес, в купе творилось что-то непонятное, и даже мое хваленое зрение, не могло ничего прояснить.

– Харутим тосгеан тожданро!!! – послышались гортанные слова, затем возник глухой звук удара, и в это время я почувствовал, что хвост обрел подвижность.

Ни мгновения не сомневаясь – правильно поступаю, или лучше сидеть тварью дрожащей, я прыгнул на странного визитера и ударил его лапой. Вернее собирался ударить, так как в полете вновь напало оцепенение, и я плашмя шлепнулся на пол. Мой коготь зацепился за какой-то шнурок.

Металлически дзинькнуло, вновь пахнуло ледяным холодом и кислотные глаза исчезли. Посветлело и оказалось, что мы давно уже выехали из тоннеля, а поезд… поезд застыл на месте, так как стука колес я не слышал, и картинка за окном не менялась.

В окошко было видно, что солнце стыдливо спряталось за облаком. Желание подвинуть солнце и спрятаться вместе с ним возникло и у меня, когда увидел, что осталось после визита старика в желтом балахоне. Маргарита Павловна и Семен Алексеевич застыли в позе, в какой их оставил загадочный визитер. Будто играли в «морские фигуры».

Я огляделся по сторонам и замер, когда увидел за окном странную ворону. Не подумайте, что я такой дикий и впервые вижу это пернатое чудо. Нет, в свое время их громкоголосое племя доставило мне немало неприятных минут, особенно в борьбе за территорию крыши. Однако эта ворона висела в воздухе, ни на что не опиралась и даже не болталась на лесках, как один известный фокусник. Я протер глаза, думая, что это какая-то шутка и неизвестный шутник повесил нам на окно фотографию.

В купе шевелились обалдевшие глаза Пашки, мой хвост и борода Железера, которую обмакнули в красную краску. Краска оказалась кровью, и она медленно вытекала из-под торчавшей в груди рукояти кинжала. Стальной зуб переходил в короткую рукоять, которую обвивала стальная змейка, в зубах гада блестел круглый шарик с выбитым орнаментом. Казалось, что змея пытается проглотить шар, и по рубиновым глазкам нельзя сказать, что он ей по вкусу. Судорожные вдохи Железера придавали гадине живой вид, и я застыл в ожидании, что она выплюнет шарик и бросится на меня.

– Дядя Железер, что произошло? Куда этот старик подевался? Мама! Папа! Что с ними, почему они не шевелятся? – волна вопросов захлебнулась, лишь только взгляд Пашки упал на рукоять. – Дядя Железер, вам «Скорую» надо, сейчас я за проводницей сбегаю.

– Не надо, Павел, мне все равно не поможешь, а время мы потеряем. Скоро Гарион вернется за амулетом, который отбило ваше храброе животное, – еле слышным шепотом выговорил Железер. – Ты должен спасти Кирию… поверни розовый луч и попадешь в мой мир… найди Кристана…он расскажет. Торопись, мой мальчик… осталось так мало времени…

В воздухе возникли горящие буквы:

Получено знание –перемещение в Каурин

(один поворот розового луча)

Получен квест – спасти Кирию

Принять Да/Нет

– Это что? Как в игре? – спросил Пашка.

– Это и есть ИГРА. Ты сам призвал её... Пусть тебе повезет, мальчик...

После этих слов Железер последний раз вздохнул и распался водой. «Парусиновый» старик с крючковатым носом превратился в обыкновенную лужу!!!

Я подошел и понюхал, вода как вода, только пахнет чем-то незнакомым. Обидно! Ведь только принюхался к нему. И змейку забрал с собой, мог бы и оставить на добрую память. Посреди лужи лежал блестящий амулет, но и тот почему-то без двух лучей – на их месте торчали обрубки, как наполовину съеденные кариесом зубы. Из центра всё также нахально пялилась морда кота.

Павел поднял упавшую на пол челюсть и кинулся тормошить родителей, но те не реагировали. Я тоже внёс свою лепту в благородное начинание и даже сделал «стрелку» на колготках Маргариты Павловны, за что раньше схлопотал бы по ушам. Сейчас мои шалости не возымели никакого воздействия. Ещё одну и снова никакого эффекта.

– Папа! Очнись! Я нашел стольник, пойдем по сидру вдарим? Мама, а знаешь где у папы заначка? – слышался голос Павла, но родители не подавали признаков жизни.

Я видел по телевизору восковые фигуры музея мадам Тюссо, и сейчас показалось, что два экземпляра её коллекции ехали вместе с нами.

В полной тишине, окутавшей наше купе, слышен шелест одежды, за которую Павел тряс отца, удары головы Семена Алексеевича о стенку и перестуки моего хвоста о пол. Нервы не только у людей присутствуют, у котов они тоже есть, хотя у кастрированных все же меньше. В нашу бодрую какофонию влился еще один звук, что донесся из коридора – неторопливые шаги.

– Пашка, немедленно прекращай болтать отцом, к нам гости идут! Вряд ли от них удастся чаем отделаться! – мяукнул я в сторону друга, но меня не поняли.

Природное любопытство, обостренное последними событиями, попросило меня узнать, чьи шаги так грубо нарушают нашу замороженную идиллию. Я не смог отказать чудесному чувству и выглянул одним глазком в коридор. Столбом поднялась шерсть при виде бородатого маньяка в желтом халате, который неторопливо шествовал по коридору к нашему пристанищу. В изумрудных глазах плескалось то же море всеобъемлющей любви, что и в прошлое посещение.

Очень не хотелось наблюдать змейку с рубиновыми глазками в молодой полосатой груди, поэтому я прыгнул к лежащему амулету. Сохранить бы здоровье себе и Павлу!

В зубы залез шелковый шнурок, и я полетел к другу.

Павел шаркающих шагов не слышал, продолжал трясти отца, и поэтому не оценил моих усилий в плане проведения спасательной операции. Шаги приближались, пришлось запрыгнуть к Семену Алексеевичу на грудь, чтобы привлечь внимание к назревающей проблеме.

– Кешка, брысь!!! Не видишь, я занят? Слезь с головы папы и не смей елозить этой штукой по носу, поцарапаешь еще! – Павел попытался спихнуть меня на пол.

Вот за что всегда любил его, так это за понимание и схватывание на лету. Павел всегда выслушает, посочувствует, но сделает по-своему. Однако шарканье в коридоре придало сил, и я более настойчиво сделал тонкие намеки на толстые обстоятельства: мол, линять нужно, пока не поздно.

– А ну брысь! Вот же кошак противный! Не видишь, что не до тебя сейчас! – упорствовал Павел.

Нет, ну никак он не понимает, что вот еще чуть-чуть, и мы повторим участь Железера… Пришлось принимать кардинальные меры. Извини, Павел, но жизнь дороже.

Поднял голову вверх, с зажатой в пасти блестящей звездой, я вцепился всеми лапами в дружескую руку, словно в ветку дуба. Это подействовало, и Павел с криком попытался стряхнуть меня, но за моими плечами богатый опыт спасения от собак. Другу пришлось оставить попытки разбудить отца и задействовать вторую руку, и только тогда удалось всучить ему наш путь спасения.

Павел ошалело посмотрел на эту фиговину, потом смог осмыслить увиденное. После небольшой умственной работы (я явственно слышал, с каким металлическим перезвоном сталкиваются шарики в мозговой коробке), он забрал из моей пасти звездочку-амулет. Семен Алексеевич рухнул головой на подушку, и в этот миг Павел услышал злополучное шарканье.

Я молнией взлетел к нему на плечо, и мы тихонько выглянули из-за двери. Балахонистый дедушка с зелеными глазами чуть не клюнул носом Павлу в щеку – так близко подошел к нашему купе. Павел тут же отпрянул, налетел на Маргариту Павловну, отскочил как от батута и, почти ничего не понимая, прижал меня к себе и повернул розовый луч на побрякушке.

Использовано перемещение в Каурин

В дверях показалась желтая пола балахона… дохнуло холодом… наступила темнота.

4

– Говоря-я-ят, не повезё-о-от, если черный кот дорогу перейде-о-от! – в далеком уголке сознания играла знакомая мелодия. Играла еле слышно, на уровне жужжания комара, но тоненько так, противненько…

И под эту песню в темноту космоса уплывали слова. Вот прямо как в фильме «Звезные войны», только там был марш, а тут песня звучала в исполнении писклявого голоса Агузаровой. И слова эти были такими:

Питомец – кот.

Имя – Иннокентий (Кешка)

Возраст – четыре года.

Характеристики – в норме.

Развитые навыки – воровство, разведка, оплодотворение кошек.

Магия – отсутствует.

Оружие – когти, клыки.

К выполнению квеста необязателен, но может помочь.

Это всё про меня? Бычки-толстолобики, это же прямо как в Пашкиной игре. Вот только холодно чего-то и темно. Буквы уплыли вдаль и осталась только играющая песня.

Холод может быть адским? Или это оксюморон? Если да, то адский холод покидал тело, и я понемногу начинал чувствовать лапы. Получилось шевельнуть ухом. Правым. Своим.

Запах немытого конского тела будет преследовать меня всю жизнь? Вот сейчас он пробрался в мой чувствительный нос и по-хозяйски осматривал новые владения. Запах побоялся прийти один – вдруг его весь вынюхают, и он захватил с собой звук: рядом кто-то притоптывал и пофыркивал.

Я страшился открыть глаза, чтобы не увидеть в центре купе гордого орловского рысака, который шарится по хозяйским сумкам в поисках съестного. Удивиться, конечно, не удивлюсь, однако с ума сойду точно.

Какой же все-таки настырный запах, ему показалось, что в носу мало место, он начал ворочаться и расширять свои владения. Вот же неловкий – зацепил нерв и вынудил чихнуть.

– А пока-а-а наоборо-о-от, только черному коту и не везё-о-от! – также тоненько звучала песня.

От чихания мои глаза распахнулись и увеличились до такого же размера, как и смотревшие на меня конские бельма. Я смог отвести взгляд и аккуратно огляделся по сторонам.

Всё! Как и обещал – начинаю сходить с ума! Иначе ничем не берусь объяснить то, что мы с Павлом валяемся на соломе в темном чулане, на нас в упор смотрит лошадиная морда и, судя по звукам, в помещении радуются жизни еще несколько представителей конского племени.

«А-ля-ля-ля-ля-а. А-ля-ля-ля-ля-а. Я сошла с ума. Какая досада!» – прозвучал в голове голос Фаины Раневской.

– Здрасте! – мяукнул я, однако лошадь проигнорировала моё приветствие и продолжала пялиться.

Я огляделся основательнее. Удобная всё-таки штука – ночное зрение.

Лошадей друг от друга отделяли деревянные перегородки. Сооружения выглядели такими ветхими, что рассыпаться им не давали только кучи соломы, наваленные с двух сторон. Сквозь дощатую крышу за нами подглядывали серебристые звезды. Я разглядел подгнившие перекрытия крыши, вилы у перегородок и… мелькания у входа в сарай.

Люди?

Никаких явных поползновений в нашу сторону от лошадей не поступало и поэтому, после пятиминутной игры в «гляделки» с безмятежной хозяйкой клетушки, я решил разбудить Павла. Всё-таки сходить с ума вдвоем веселее. И заодно узнать – что за полоски над головой друга? Одна красная, другая зеленая. Над моей тоже есть такие? Я повертел головой, но не увидел ничего подобного. Может, они скрываются от меня?

– Жил да был черный кот за углом, и кота ненавидел весь дом! – в уголке сознания снова завелась прежняя песня.

Надо будет сделать выговор тараканам в голове – пусть снимают песни с повтора.

Как добудиться спящего красавца, если похлопывания лапами по щекам и отирание головой подбородка не достигают желаемого эффекта? Придется будить как встарь, когда ему нужно не проспать школу, а родители смылись на работу. Я кончиком хвоста провел под носом друга.

Раньше всегда забавляло, как он жмурился и как старался закрыться одеялом от вездесущего меня. Сейчас же вышел конфуз: Павел по своему обыкновению пытался укрыться под одеялом. А так, как ему невдомек, где мы находимся, то он схватил первое, что попалось под руку… и попытался натянуть на макушку. К несчастью, первым оказался хвост лошади, которая успела потерять к нам интерес и отвернулась к яслям.

– Только черному коту и не везё-о-от! Ча-ча-ча!

Хамское отношение к хвосту заставило лошадь пересмотреть решение оставить нас в покое. Печально вздохнув, она лягнула со всей дури, в попытке освободить хвост и отомстить нахалу, который без знакомства и цветов полез к самому сокровенному. Я сделал единственное, что успел в этой ситуации, то есть со всей своей храбростью и бескомпромиссностью… зажмурился.

Громкий стук и треск дерева возвестил о конце экзекуции. «Бедная Пашкина голова» – подумалось мне в это мгновение. – «И с кем же мне возвращаться обратно?»

Однако первый открытый глаз принес успокоение и уговорил открыться второй. Уже обоими глазами я осматривал картину, которая не могла не радовать – лошадь промахнулась. Теперь движениями из «хип-хопа» мстительное создание старалось вытащить застрявшее копыто. Нога дрожала над головой Павла.

Одним из немногочисленных плюсов этой ситуации являлось то, что Павел наконец-то открыл ясные очи. Мой друг сделал их круглыми и большими, размером с пять рублей. Потом долго и задумчиво обозревал представшую композицию.

– Ох, и ни хрена себе будильник, – прошептал Пашка.

Вы, наверно, тоже задумаетесь, если утром увидите над собой танцующий конский зад. Нет? Да ну, не верю. Задумаетесь же, ну признайтесь. Или даже обделаетесь легким испугом.

Надо отдать должное лошади, она проделывала танцевальные па в полной тишине. Тактичная особа не желала разбудить тех, кто еще не проснулся после громового удара. Разбуженные же особи всхрапывали и пытались заглянуть в нашу клетушку. Столько удивленных лошадиных морд я не видел ни разу в жизни. Разнообразного окраса и разной степени загрязненности, они таращились на нас, скалили желтые зубы и перемигивались между собой. Застрявшая лошадь все также пыталась вырваться из деревянной западни.

Шорх! Шорх! Шорх! – раздалось от дверного проема. Еле слышные шаги приближались. Всё-таки люди…

Павел открыл рот, дабы испугать и прогнать лошадиную ногу, до сих пор дрожащую над ним. В какой-нибудь голливудской комедии, лошади именно в этот момент захотелось бы выразить своё наплевательское отношение к миру и облегчиться. Судя по просмотрам фильмов – для американцев нет ничего смешнее, чем навоз на лице. Заодно и заткнула бы рот Павлу. Грубо, но действенно.

Однако, в данном случае услугу по затыканию открывшегося зева пришлось выполнять мне.

И не так как в комедиях!

Нет, я лишь запихнул лапой пучок соломы в рот. Пока Павел отплевывался и придумывал, как коварнее мне отомстить, он услышал тихий говор двух людей, что находились неподалеку. Вот их-то мелькание я и видел у входа в конюшню. По сути, Павлу следовало затаиться до выяснения личностей незнакомцев, или же до выяснения намерений этих личностей.

– Эй, люди! Помогите! На меня лошадь напала! – крикнул он в сторону шорохов.

Вот же чудак человек! Даже не подумал о том, кому именно понадобилось разговаривать шепотом в темной конюшне ночью!!!

Как будто по чужим подвалам не лазил с пацанами. Вот вы, да-да, именно вы – если полезли бы в чужой подвал, то стали бы звать на помощь? Вот и я думаю, что вы дружите с головой. Ну да ладно, спишем его неосторожность на необычность положения и нехватку времени для адаптации.

Нет, он не дебил, он просто растерялся.

Жаль, что Павел понял промах только тогда, когда тип в черной одежде приставил нож к его тощей шее. Незнакомец оказался крепко сбитым мужчиной со зловещей рожей, в грубой куртке, подпоясанной веревкой. На кучерявой голове застряла солома и несколько щепок, на испачканном лице зияла щербатая ухмылка. Мужчина потянулся левой рукой к Пашкиному лицу, собираясь заткнуть рот.

Я мысленно простил моему напарнику все прошлые огрехи и поклялся посвятить остаток девяти жизней жестокому мщению. И в этот момент произошло нечто из ряда вон выходящее (как будто всё, что с нами происходит, должно восприниматься как само собой разумеющееся).

Когда незнакомец накрыл рот Павла грязной ладонью, то лошадь, утомленная борьбой с перегородкой, воспрянула духом. Она посчитала увеличение зрителей за поддержку в деле наказания хама и удвоила усилия для освобождения ноги. Ей это удалось. Копыто пронеслось над головой Павла в обратную сторону. Но на этом лошадь не остановилась. Она, окрыленная успехом, вновь вернулась к решению отвесить полновесную оплеуху мерзавцу, который посмел покуситься на её пышную гордость.

Тресь!!!

Так как Павел при виде ножа смело вжался в солому, то плюха досталась перепачканному типу. Лохматая голова впечаталась в злосчастную перегородку. Впечаталась и застряла.

После этого лошадиная морда гордо поднялась вверх – миссия завершена, и мстительное животное вернулось к прерванному занятию. Отошла к кормушке и попутно пожаловалась своей товарке на испорченные нравы современной молодежи. Что удар достался другому двуногому существу, нимало не волновало лошадь – её месть свершилась, плюху она отвесила, а там пусть между собой сами разбираются.

– Ох, и ни х…– я снова заткнул рот Павлу, пока он не высказал то, что давно вертелось на моем языке.

Испытав всю величину гнева оскорбленной лошади, незнакомец висел в перегородке в позе напуганного страуса и, судя по обвисшим рукам, не собирался покидать временное пристанище. Он очень везучий, раз влетел головой в ту же самую дыру, которую сперва пробила лошадь.

Второй незнакомец, двигаясь плавно и бесшумно, приблизился к нам и первым делом приставил палец к губам, прося Павла не произносить ни слова.

Ну да, как будто мало треска и громовых лошадиных ударов.

Павел в ответ показал на торчащее тело и вопросительно взглянул на второго, вернее на вторую. Ночной гость конюшни при ближайшем рассмотрении оказался девушкой, причем довольно миловидной – с людской точки зрения. На мой вкус она была слишком большой и безшерстной. Девушка развела руками и пожала плечиком, мол, я не знаю, что взбрело в голову партнеру: может настроение плохое или ножик хотел продать.

Лицо симметричное и правильное, под курткой и штанами угадывалось ладное девичье тело. О том, что она понравилась Павлу, можно судить по глотательным движениям и капельке слюны, которая упала на джинсовку.

Да, он влюбчивая натура, всех девчонок в классе за косы передергал и от всех папаш успел получить по ушам. Заодно и от девчонок схлопотал, когда они сговорились, собрались и поколотили его, полусонного, на одном из первых уроков. Так что опыт общения с противоположным полом у него имеется изрядный. Хотя, ни разу нецелованный, если игра в «бутылочку» не считается.

Из прорехи в стене, сквозь прелую солому попыталась проскочить легкомысленная мышь. Я резким прыжком поймал пушистую вредительницу и начал объяснять, как она может доставить удовольствие.

Нет-нет, это не то, о чем вы могли подумать, я отпускал ее и потом снова ловил за хвост, как игрушку йо-йо. Параллельно наблюдал за происходящим. Нельзя же выпускать из вида друга и его новых знакомых.

– Хэх, – тихо произнесла девушка.

– Чего? – Павел еще сглатывал обильную слюну.

– Хэх, – повторила перепачканная сажей и показала действием, чего она добивается. Подлезла под торчащего человека и попыталась вынуть лохматую голову из перегородки. Лошади заинтересованно повернулись – похоже, делали ставки на скорость изъятия тела. Жаль, что я не понимаю их языка, иначе тоже бы поставил мышь на полчаса.

Возникла в воздухе горящая надпись:

Появился дополнительный квест – помочь незнакомке

Принять: Да\Нет

Пашка сначала немного оторопел, когда увидел надпись. Потом всё-таки решился и ткнул пальцем в слово «Да». Надпись тут же пропала, а Павел полез помогать. Перегородка отдавать добычу не хотела, выражала протест кряхтением и скрипом. Павел охотно помогал девушке в меру своих сил и способностей. Сил у него оказалось меньше, чем я думал.

Моему спутнику по путешествию пришлось напрячь умственные извилины. Результатом мозгового штурма явилось вытаскивание двух-трех ржавых гвоздей из древней перегородки. Голова не захотела выниматься, и ей пошли на уступки – забрали человека вместе с доской.

Заинтересованный происходящим, я не успел поймать в очередной раз мышь. Эта вертихвостка воспользовалась моментом и нырнула в дырку на стене. Напоследок высунулся язычок из отверстия и раздался ехидный писк:

– Я тебя найду, котяра, и усы повыдергаю!

– Муррр, так ты сейчас выходи, я даже сопротивляться не буду! – промурлыкал я, но мышь оказалась обыкновенной балаболкой и больше не подавала признаков жизни.

Павел с незнакомкой взвалили нелегкую ношу на плечи и поплелись в сторону выхода. Так как мышь не собиралась выходить в ближайшие полгода, то меня здесь больше ничего не держало, и я проследовал за ними. Лошади меланхолично провожали нас выпученными глазами. Даже не попрощались. Хамье деревенское.

Мы вышли на широкий двор, обнесенный каменным забором. Окружающие нас предметы, дома, стены выглядели так, будто мы попали на постоялый двор времен Дон Кихота и Санча Пансы. Два двухэтажных здания с маленькими окнами без стекол, ветхая конюшня, круглый колодец из камней и шаткий навес для хранения сена составляли всё убранство райского уголка. Грязь и несколько конских подарков дополняли пейзаж, которым любовалась необыкновенно огромная луна.

– Хррр! Хррр!

На выходе из конюшни мой слух привлекли странные звуки. Чтобы выявить причину необычного скрежета, я завернул за угол и тут же лишился обоняния. Вот ведь надо было набрать в грудь воздуха, как говорил один сатирик…

На охапках ржавой соломы лежали два чернобородых типа в грязных серых рубахах и рваных штанах. Эти двое из ларца храпели в унисон и выпускали такое количество перегара, что мои усы поднялись к небу и полчаса отказывались опускаться. Рядом валялись два пустых кувшина внушительных размеров, я запросто мог в каждом укрыться от дождя. Босые и грязные ноги задавали такт храпу подобно дирижерским палочкам.

Мой нюхательный аппарат пришел в негодность и поэтому, пока Павел с девушкой тащили третьего к воротам, я решил просто оглядеться по сторонам. Увы, стянуть нечего, в домах закрыты двери, окна высоко. А обратно в конюшню ни за какие коврижки не заманите!

Тем временем парочка уронила чумазую ношу пару раз, но все-таки достигла массивных ворот и скрылась из виду. Не желая оставлять Павла одного (пропадет же он без меня), я поторопился следом.

Мы вышли в степь, где огромный купол звездно-мерцающего неба накрыл серую равнину, а вдалеке виднелась черная полоска леса. Здания за высоким каменным забором находились на перепутье трех дорог.

За воротами нервно переступали копытами еще два существа с гривами. На одного из них молодые люди начали закидывать бессознательного типа с доской. Конь терпел издевательства со стойкостью оловянного солдатика. Он ни разу не моргнул, даже когда бок поцарапали доской.

Мужчина отказывался оставаться на конском крупе. Видимо, из-за врожденной вредности, он постоянно бухался на землю и не желал избавляться от доски.

Когда надоело смотреть на мучения двух молодых оболтусов, я притащил в зубах кусок веревки, стянутой со двора. Пришлось ткнуться головой в Пашкину ногу, который продолжал заниматься бессмысленным занятием и параллельно пялился на симпатичную самку.

Бушующие гормоны не давали Павлу сосредоточиться на веревке и найти верное решение. К тому же он подвинул меня ногой! Вот и помогай после этого! Недаром же одна тетка в телевизоре пела: «Кто людям помогает, тот тратит время зря!»

Зато девушка порадовала меня понятливостью. Она взяла у меня веревку и показала, как закинуть и привязать своего бессознательного спутника. Судя по восхищенному взгляду, Павел близок к возведению её в кумиры за красоту и ум. Он смотрел на чумазую незнакомку, как умирающий с голода на колбасу, упавшую с неба.

– Бли-и-ин, вот ты умная, я бы ни за что не догадался, – прошептал Павел в полнейшем восторге.

– Хэх, – опять сказала девушка и в очередной раз поднесла палец к губам.

– Ну, «хэх» так «хэх», – согласился Павел, – но ты это… всё равно молодец, хоть и не понимаешь меня.

То, что это я притащил веревку, как-то не бралось в расчет, ну да ладно. Я давно привык к людской неблагодарности.

Мужчину закрепили на коне. Девчонка лихо запрыгнула на круп и собралась придерживать драгоценную ношу в пути. Махнула рукой Павлу, приглашая приземлить пятую точку на второго коня. Павел заколебался – стоит ли вообще забираться на животное, сородич которого совсем недавно покушался на его драгоценную голову.

Наконец Павел решился и ласточкой взлетел на широкий круп, обманным движением увернулся от колючек на хвосте, вцепился за гриву и слился с конской шеей.

– МЯАААААУУУ!!!

Эй! А как же я? Куда без меня-то? Девчонка вопросительно взглянула на Павла, тот согласно кивнул, она опасно нагнулась и подхватила меня на руки. Так как на конях не было атрибутики в виде седел и поводов, я слился в одно целое с доской.

И да простит меня за царапины бессознательный незнакомец. Я нечаянно…

Девчонка убедилась, что мы с мужичком не навернемся по дороге, жестом указала Павлу следовать за ней и ударила каблуками по крутым бокам коня. Мы полетели по ночной степи, ноги коней бесшумно пожирали расстояние, вдали зарождалась рубиново-алая заря.

Я вдыхал прояснившимся обонянием запах конского пота и параллельно наслаждался ароматом немытых волос пострадавшего убийцы. На мускулистой шее болтался мешочек темно-зеленого цвета, и тоже пах отнюдь не розами. Ко всему можно привыкнуть, в том числе и к неспешной тряске коня. Сказались волнения недавнего времени, и я задремал в такт покачиванию.

5

Пробуждение нельзя назвать сказочным явлением, если только перед носом не благоухает миска со сметаной. Выпадение из сна в обыденную реальность – всегда жестокий удар по расшатанным нервам. А когда Пашка выходит из игры, то у него порой такие глаза… Вот как у быка, которому ударили в лоб кувалдой, но только разозлили.

Увы, мои нервы пострадали и в этот раз. Утро началось с яркой демонстрации неуважения к моей персоне, когда схватили за шкирку и скинули на мокрую от росы траву.

Я не до конца проснулся, но что есть силы вцепился в ногу предполагаемого обидчика. Ох, мать моя кошка! Такого количества грязи я не помню с тех пор, как маленьким котенком упал в сточную канаву и нахлебался невкусного ила. Сапог обидчика не выказал никакого удивления и озабоченности по поводу неожиданного очищения. Молчаливо остался стоять и вонять конским навозом.

Сам обидчик, крупный мужчиной с большой окладистой бородой, вновь фамильярно схватил меня за шкирку, поднес к лицу и ощерился гнилыми зубами. А уж запах изо рта… словно он полчаса целовался взасос с давешними пьянчугами постоялого двора. Я попытался достать смеющееся лицо хоть краешком когтя – безрезультатно. Лишь дергался и истошно орал.

Ну да, орал, но это не от страха, а только лишь от лютой ярости!

– Кахун пернс! – прохрипел мужчина и заржал над моими тщетными попытками. Потом отшвырнул меня в сторону и склонился над связанным Павлом.

Связанным?!! Куда же мы это попали и где наши вещи? Мы находились в открытом поле, где ветер гонял волны по невысокой траве, и не видно ни единого деревца. Грязные кибитки расположились полукругом перед большим костром, немного поодаль нахохлились серые палатки.

У костра хлопотали черноволосые женщины в цветастых юбках, кружевные кофты потрепаны и просвечивают прорехами. В ушах под лучами восходящего солнца сверкали золотые кольца, а на смуглых шеях болтались знакомые мешочки. То, что они готовили еду, стало ясно из запахов, долетавших до нас.

Неудачливого киллера с доской на шее унесли за телеги два кучерявых молодца в красных атласных рубахах. За кибитками паслось штук двадцать невысоких лошадок, время от времени они косились на нас и ехидно скалились желтыми зубами.

Бородатый снова отшвырнул меня и попытался взять амулет Железера, который висел у Павла на шее. Связанный, но не сломленный, Павел попытался цапнуть грязный палец, однако кляп свел на нет благое начинание. Тогда Павел попытался уползти от бородатого.

Вы когда-нибудь пытались ползать связанным по рукам и ногам? Вот и у него ничего не получилось, зато я заметил над бровью друга здоровенную шишку. Раньше этой опухоли не наблюдалось, вероятно, напарник все-таки сверзился с лошади, пока мы ехали. Бородач быстро настиг Павла и возобновил попытки взять в руку амулет.

Мне оставалось только наблюдать за мародерством, не хотелось снова отлетать в сторону или ещё что похуже. Но этого мерзавца я запомнил!

Однако провидение вмешалось в акт грабежа и выкинуло горящий уголек из костра. Костер и раньше выплевывал угольки, однако в этот раз бросок был на удивление точен. Красный огонек попал за шиворот бородачу, и тот устроил собственную пародию на балет.

Такого исполнения «танца маленьких лебедей» я не видел – мародер махал руками как сумасшедшая мельница, а ногами строчил великолепную чечетку. Приминалась влажная трава, каблуки закапывали кротовьи норы. Потом бородач кинулся на землю и показал Павлу, как нужно правильно ползать и перекатываться. Его рев разбудил весь лагерь. Из палаток и кибиток высыпались смуглые люди разных возрастов, одетые как попало и во что попало.

И люди расхохотались на вертящегося бородача. А когда люди смеются, то вряд ли случится что-либо плохое. По крайней мере я ни разу не видел хихикающего маньяка. Хотя и маньяков-то видел только по телевизору.

Я заметил у деревянного колеса морду облезлой черношерстной кошечки, и решил познакомиться поближе. Пока люди обступили лежащего Павла и на своем тарабарском языке обсуждали его дальнейшую судьбу, я подобрался к облезлому чуду, дабы узнать, где мы оказались:

– Привет, киска! Есть чем угостить усталого путника, у которого, кроме грязного сапога, во рту не было и маковой росинки? А то так пить хочется, что даже переночевать негде!

– ПФФФ! – в ответ раздался звук, какой издает спускаемая автомобильная шина.

Да, признаюсь, обтрепался за время, но ведь не до такой же степени, чтобы от меня шарахались как от вшивого Мурзика и при этом ещё шипели. Как не пытался я успокоить эту неадекватную кошку, как не строил умные и добрые рожи – все усилия пропали даром.

Черная фурия выгнула спину и начала пускать искры по облезлому тельцу. Опасно – током ещё долбанет. Разочарованно плюнул в её сторону и вернулся обратно к моему связанному другу. Неадекватная особа ещё чуточку пошипела и исчезла из виду.

Двое мужчин понесли Павла в сторону серых палаток. Бородатый пришел в себя и что-то пасмурно ворчал, женщины визгливо отвечали, а мужчины прятали усмешки в кустистые бороды. Это не радовало пострадавшего мародера. Злобные взгляды не сулили моему товарищу ничего хорошего.

Павла занесли в палатку и тут же вышли, оставив моего друга внутри. Я шмыгнул следом – не оставлять же его одного. Если получится, то и веревки смогу перегрызть. Глаза сразу же привыкли к полумраку, это людям надо долго и упорно моргать, у котов всё гораздо проще.

Павел смирно лежал возле небольшого костерка. Над веселыми языками пламени в котелке бурлило что-то неприятно пахнущее, будто в помои бросили стоячие от грязи носки вместе с многократно использованными подгузниками.

Со стен свисали связки лука, пучки белесых корешков и пара страшных черепов неизвестных животных с большими зубами – среднее между слоном и динозавром. Под полотняным пологом пахло дымом, благовониями, сушеными травами и не менее сушеной старостью.

Отчасти амбре несло от древнейшей старухи в углу. Вращая глазами (вернее одним глазом – левый оставался недвижим и лишь тускло поблескивал), она почесывала бородавку на носу. Одета в какое-то невообразимое количество юбок, я смог насчитать пятнадцать, за точность не ручаюсь. Бурая рваная кофта висела на тощих плечах как на вешалке. На морщинистой шее переливались в свете костерка блестящие бусы из монеток разной величины. В довершение полной картины ослепляло большое кольцо в ухе, такое же, как у нас на гардинах, только из золота. Именно так я себе всегда представлял Бабу-Ягу.

– Гангурам азкинон! – гортанно крякнула старуха, и я вспомнил, что такими же словами нас приветствовал Железер Молния.

– Не понимаю! – пролепетал Павел.

– Гангурам азкинон!

– Это, как его. Во, вспомнил – хех! – блеснул языковыми познаниями мой друг.

Я начал подкрадываться к лежащему Павлу, когда путь преградила знакомая неконтактная особа и снова принялась шипеть. Сама собой поднялась шерсть на затылке, еще немного и сделаю недружелюбной самке замечание в виде указаний на место, которое она должна занимать. Но за меня это сделала старуха, что-то гортанно выкрикнув, она усмирила разъяренное животное. Кошка словно забыла про меня, гордой павой подплыла к старухе и потерлась о костлявые ноги.

Возможно, потеревшись о бабулю, ободранная красотка зарядила её электричеством. Старуха перестала теребить бородавку на носу, поднялась с колченогой табуретки и заковыляла к Павлу.

– Бабушка, пожалуйста, развяжите меня. Я не виноват, тот дядька сам попал под горячее копыто, – Павел подал голос, и, решив взять старушку на жалость, заныл. – Сами мы не местные, на поезде ехали, а потом здесь очутилися-а!

На старуху тон, которым обычно Павел выцыганивал деньги у своей бабушки, оказал противоположный эффект. Ведьма хрипло рассмеялась и достала из недр многочисленных юбок острый нож.

Да куда же это мы попали?!! Даже престарелые пенсионерки ведут себя как заправские урки, все ходят с ножами и почему-то настроены против моего друга!!!

Нервы не выдержали, и я кинулся на бабку с единственным желанием отобрать ножик, пока не порезалась.

Немного не долетел…

Никак не ожидал такой прыти от черной молнии, которая сбила в полете и притиснула вашего покорного слугу к полу. Эх, прощай, друг Пашка, третий раз за сутки прощаюсь с тобой – как-то начало надоедать.

Старушенция не обратила никакого внимания на мои попытки заступиться за товарища. Ей не до этого – она перерезала веревки. Я же для приличия пошипел и подергался, но остался простым наблюдателем, не хватило силенок вырваться из пасти минитигрицы. Только никому не говорите, это я вам по секрету рассказываю.

– Отпустите, тетенька, я больше не буду, честное слово! – на всякий случай попросил я.

– Лежи тихо и не рыпайся, если шкурка дорога, – прошипела черная фурия.

Хорошо ещё, что люди не понимают нашего языка, а то я повесился бы от Пашкиных насмешек.

Тем временем путы Павла сползли на пол, и старуха вернулась в уголок. Там она вновь занялась прерванным делом, то есть флегматично пощипывала бородавку, как будто ничто другое в данный момент её не интересовало. Павел растирал затекшие руки и ноги. Более-менее восстановив кровообращение, он примостился на вторую табуретку и уставился на старуху, та пялилась в ответ.

Я посмотрел, как они играют в гляделки, и вновь попытался вырваться. На этот раз я задел лапой какой-то дурнопахнущий горшок, он покатился и вывел Павла из транса.

– Бабушка, так может, я пойду? А то там мама с папой остались, скучают наверно, – жалобным тоном попросил Павел.

Этими словами он вывел старуху из полудремы и та, указав на амулет Железера, ткнула в красное пятно на разноцветной юбке и сделала движение рукой, как будто выкручивала лампочку. Я понял с первого раза, а Павлу пришлось дважды показать театр одного актера. Она что-то спела на своем языке, что-то протяжное и успокаивающее. Потом кивнула на амулет.

Носитель сообщил о характеристике артефакта

Получено знание – перевод с других языков

(один поворот красного луча)

С некоторой опаской Павел повернул красный луч на побрякушке с котом, вновь пронесся холодок и… всё осталось как прежде. Даже зубы на загривке также явственно ввергали меня в бездну унижения.

Хотя перед моими глазами снова промелькнули непонятные слова:

Использован перевод с других языков

Питомец понимает те же языки, что и игрок

– Вот теперь поговорим, малыш! – проговорила старуха на чистом русском языке. – Как ты оказался здесь и откуда у тебя амулет Корня?

Я забыл про боль в загривке и вытаращил глаза на старуху.

– Бабушка, вы по-русски говорите? А почему остальные что-то непонятное горланят? – Павел удивился не меньше моего.

– Тебе сейчас понятны языки всех народов этого мира.

– Ух, ты, крутяк! Вот бы так на инглише сделать, – задумчиво проговорил Пашка. – А то задолбало пары получать.

6

Почти во всех Пашкиных играх в самом начале появляется человек, который долго и нудно рассказывает – почему герой игры оказался в этой хреновой ситуации и что ему предстоит сделать. Я так понял, что у нас роль этого вещателя будет исполнять старуха. Вот так всегда – нет бы какая-нибудь очаровательная киска, с которой можно потом уединиться. Кстати, о кисках – черная тварь так и не слезала с меня. Неудобно, стыдно, гендерно неправильно.

–Зовут меня старая Зара и я старейшая табора. Так откуда у тебя амулет Корня?

– Какого Корня? Я не знаком с этим человеком. Батона знаю, с Дюпелем в одном подъезде живем, а вот Корня в глаза не видел! Меня Пашкой зовут, а того, с кем ваша кошка играет, Кешка. А эту фиговину дал Железер Молния.

– Малыш, у тебя на шее волшебная вещь великого колдуна. Если его отдал Железер, то откуда знаешь старого проходимца?

Мне крайне неудобно лежать под когтями и оскаленной мордой, но пока молчал – не хотел нарушать беседу. Чем больше информации, тем лучше. По крайней мере, Штирлиц из военного фильма подумал бы также.

– Железер сам его отдал, но сказал, чтобы я повернул розовый луч. Вот так я и оказался в конюшне, а другие тоже вертятся? – Павел задумчиво разглядывал амулет, и тут до него дошло. – Блин, так я реально в игре?

– Не знаю, о какой игре ты говоришь. Не до игр сейчас. И да, вот ты повернул красный луч и вместе со спутником можешь понимать наш язык. Если повернешь дважды, то сможешь понимать мысли того существа, на которое посмотришь. Остальные лучи тоже вертятся и каждый имеет свое значение. Стоп! – гаркнула старуха.

Я вздрогнул и едва не вырвался. Едва. Зато заметил проплывающие по воздуху слова:

Носитель сообщил о характеристике артефакта

Получено знание – понимание мыслей

(два поворота красного луча)

– Не спеши! Иначе такого можно навертеть, что даже черти в пекле вспотеют. Я сама слышала от прабабки лишь про красный луч, мол, он помогает понимать языки и мысли. И еще – пока амулет на шее, ты неуязвим для тех, кто замыслил против тебя недоброе, но это не касается твоего спутника.

Носитель сообщил о характеристике артефакта

Получено знание – неуязвимость

(присутствие артефакта на теле)

Старушка ласково улыбнулась на последней фразе.

– Какого спутника? Я у вас тут один появился, все пацаны дома остались, – Павел с младенчества особым умом не отличался, а сейчас и вовсе тупил по-взрослому.

– Ах, так ты один? Тогда я брошу твоего упитанного котятку в котелок, заодно и позавтракаем! Ха-ха-ха! – смех старухи напомнил карканье недовольной вороны.

– А-а-а, вы про Кешку, так он мне почти как брат, только ростом маловат, – Павел посмотрел на меня и в задумчивости покрутил пару раз красный лучик.

Знакомый холодок прошелестел по шатру, нагнул язычки костерка под котелком, всколыхнул пучки сушеных трав на брезентовых стенах.

Использовано понимание мыслей

Питомец может общаться с игроком

Опаньки! Я услышал, как в моей голове зазвучал голос Павла: «Вот бы снова увидеть ту девушку. Какие у нее чудесные глаза, а уж фигура…»

«Павел, помоги-и-и!» – мысленно прокричал я. Влюбленный романтик забыл, где мы находимся, и в каком бедственном положении пребывает его друг.

Павел дернулся на табуретке, повернулся вокруг оси, но кроме морщинистого лица и кошачьих морд, никого не обнаружил.

«Показалось, наверное» – подумал он, и снова вызвал в памяти образ девушки.

«Я вот освобожусь и так тебе покажусь, Ромео несчастный, а ну освободи меня немедленно!!!» – пыхтя и елозя, я передал ему свои гневные мысли. Павел удивленно посмотрел на меня, на черную садистку и повернулся к бабульке.

– Бабушка, Кешка просит, чтобы вы кошечку отозвали, а то ему неудобно и стыдно. Кешка-а-а! Ты можешь разговаривать? Ого! Крутяк! – брови Павла удивленно взлетели к волосам и застыли птичьими крыльями на лбу.

– Я же говорила, что если повернешь два раза красный луч, то сможешь прочесть мысли тех, на кого смотрел. Вот тебе и маленький сюрприз, – Зара широко улыбнулась во все свои три зуба, которые дрейфовали желтыми айсбергами среди темно-красных десен.

– А откуда ваша прабабушка про лучи узнала? – ради приличия Павел решил на время отвлечься от мыслей о девушке.

– Раньше крутила роман с одним из приближенных Корня, с Железером Молнией, вот он и проболтался ей как-то под одеялом. Занисса, отпусти кота! Может, он отец твоих будущих детей, если спугнешь, то я искать кошака не буду, – от этих слов придавивший меня пресс исчез, но я еще две минуты не мог сдвинуться с места, ошеломленный возможной перспективой.

Отпустившая валькирия в кошачьем обличье неожиданно взглянула на меня с неплатоническим интересом. Где мой переносной ящик с добротной дверцей?!! Я тут же прыгнул на колени Павла. Чуть не сшиб его с табуретки, зато устроился подальше от подмигивающей кошки.

«Кешка, давай позже переговорим, сейчас узнаем, как выбраться!» – прозвучал в мозгу голос Павла.

Иногда и ему приходят в голову хорошие мысли.

– Уважаемая тетя Зара, а чего же вы говорите, что амулет охраняет владельца? При нас зеленоглазый старик прикончил Железера, да и меня огрели по башке и связали, – Павел пригладил мой вздыбленный загривок.

– Охранять-то он охраняет, но если его одевал соперник, то амулет признает врага за бывшего хозяина. И никто тебя не бил, ты сам уснул и с лошади свалился. А связали по моему указанию, чтобы не убежал со страху или не наделал глупостей. Расскажи-ка, как попал в наш мир и почему у тебя такая странная одежда? – спросила Зара и подкинула сухих веточек в костерок.

Дымок убегал в небольшое отверстие в потолке ровным столбиком. Он даже не пытался растечься по земляному полу или пробежаться по гербарию на стенах. Варево в котелке всё также противно пахло.

Не нравилось мне здесь, до покалывания в кончиках когтей не нравилось!

Пока я приходил в себя, Павел рассказал, что с нами произошло. Когда же описал старика в желтом балахоне, то у старушки дернулся левый глаз, затем сделал попытку выкатиться и убежать, как Колобок от престарелых создателей. Зара ловко поймала его и припечатала на место, откуда он сердито уставился в недосягаемую даль. Больше эксцессов на протяжении всего рассказа не случалось. Но финал порадовал своей непредсказуемостью.

– Кинжал со змейкой? Змейка кусала шар? – после Пашкиного кивка Зара нервно вскочила с места. – Эх, Железер, даже попрощаться не успели! Чего же я прабабке-то скажу?

Я не ожидал, что старые люди могут так быстро двигаться. Она заметалась по палатке. Её руки суетливо хватали корешки, бросали по углам и снова хватали. Дымок от костра прогибался и наклонялся в её сторону, будто хотел похлопать невесомой ладонью по седовласой голове.

– Ага, после и вовсе разлился водой, а кинжал испарился, – Павел автоматически продолжал поглаживать мой загривок, наблюдая за заметавшейся старухой.

Я не возражал против таких поглаживаний, даже пару раз муркнул. Иногда у меня здорово получается изобразить маленький трактор, особенно когда на сытый желудок залезаю под теплое одеяло к Павлу.

– Несчастные, вы познакомились с Гарионом, верховным магом нашей страны, и непонятно – как вы ушли от него живыми, – Зара засунула в холщовый мешочек два хлеба, половинку курицы, пучок пахучих трав. Потом снова подняла глаза на Павла.

– Уходить вам отсюда надо! Он будет вас искать. А я не хочу навлекать беду на свой многострадальный табор. Заклинание, которым он остановил время, также выдернуло вас из бытия. Для твоих родителей время будет идти по-прежнему, но ты не сможешь быть с ними. Хоть сто лет просиди рядом с ними и умри на их руках, они только стряхнут неведомо откуда взявшийся пепел. Скорее всего, он сделал это, чтобы незаметно уничтожить Железера, а вы каким-то образом вклинились в его волшбу. Что могу сказать – не повезло вам.

– И что нам делать? Как снять это заклинание?

– Это сможет сделать лишь он сам… либо его смерть.

– Так может, мы подождем его, да накостыляем? Цыган много, у меня амулет есть – как-нибудь одолеем, – бодрился Павел, но я чувствовал, как подрагивала его рука.

– Не одолеете! Для этого нужно знать колдовские заклинания или обладать знаниями волшебных лучей амулета. А вы с котом пришли из технического мира, дверь в который закрыли последние эльфы.

– Стоп-стоп-стоп! Какие эльфы? Я думал, что это придуманные создания, для всяких сказок и легенд. А-а-а, точно, мы же в игре. Вот блин, всё время забываю, – Павел шлепнул себя по лбу.

– Не могу понять – о какой игре ты всё время говоришь. Нет, малыш, в вашем мире не осталось места для магии и «придуманные» существа перешли в этот мир. Дверь в него запечатали навсегда, чтобы рац… риц… руциональные люди, не верящие в магию, не прошествовали следом. Каким-то образом Железер с Гарионом проникли в ваш мир, а теперь ты попал к нам. Вероятнее всего этому немало помог амулет Корня. Не рассиживайся – тебе еще немалый путь следует проделать, чтобы оказаться подальше от цыганского племени, – старая Зара затянула завязки мешка и остановилась, огляделась по раздерганным стенам и снова засуетилась.

– Старая Зара, извините, а где мне найти Кристана? Железер просил его отыскать, он вроде как должен помочь. А еще умолял спасти Кирию, может, её знаете? – спросил Павел у суетливой бабки о нашем квесте.

Та на мгновение остановилась и задумалась. Потом помогла мыслительному процессу почесыванием бородавки. Затем посмотрела на Заниссу и, когда та отрицательно помотала башкой, старуха ответила:

– Нет, малыш, таких имен я не слышала, может кто-то другой тебе подскажет. Вот, этого тебе на пару дней хватит, а дальше уже сам. Давай-давай, не задерживайся! С кем, с кем, а с Гарионом я связываться не хочу!

С этими словами она сунула мешок Павлу, развернула к себе задом, а ко входу передом, и костлявым коленом вытолкнула из палатки. Я с радостью поспешил за ним, но, когда услышал за спиной тихое кошачье: «Береги себя», не мог не ответить: «Я вернусь». И гордо распушив хвост, походкой уверенного в себе кота, вышел на воздух. Хоть черная кошка и страшна на вид, но я же мужчина! Нет, все-таки я сердцеед – еще одно разбитое сердечко будет биться без моих пушистых усов.

На улице нас обступила группа смуглых людей, которые беззвучно смотрели на старуху. А та начала давать указания. Ей ещё броневик и была бы копия Ленина в юбке.

«Куда теперь, что нам делать? И самое главное – где же эта девушка, с которой мы скакали ночью?» – прозвучал в голове голос Пашки.

«Друг мой, будь скромнее в своих мыслях, теперь не один ты их слышишь!» – я укорил Павла, и тот переключился на мысли о дороге.

Дополнительный квест «помочь незнакомке» выполнен

Награда – отношение цыган положительное

Награда – конь

Награда – помощь в выполнении основного квеста

– Мы покажем Гариону другое направление. Прости, малыш, но это единственное что можем сделать. А искать он будет именно тебя и амулет, – напутствовала Павла старая Зара. – Сейчас езжай на север сквозь Вечный лес, там, в Ледяных горах живет отшельник Кан.

– Куда-куда?

– Туда, – старуха показала на север. – Передашь привет от Зары-хохотушки. Он в молодости волочился за мной, так что должен помочь по старой памяти. И никогда не снимай амулет, он сумеет тебя оградить от любой опасности. Эй, Плут, приведи коня мальчику, и не таких, каких ты обычно водишь на продажу, а Бегунка. Павлу предстоит долгий путь.

– Но, Зара, Бегунок мой конь! А как же я? – мужичина, на которого упал бабкин взгляд, оказался Пашкиным инструктором по танцам.

Почесав обожженную спину, он окинул Павла ненавидящим взглядом. Павел же в ответ мило улыбнулся. Я поступил также, но издевка пропала зря, мужчина на меня даже не посмотрел. Обидно!

– Ты смеешь спорить со мной? – бабкин могучий рык заставил меня присесть, такое же воздействие он оказал и на Плута. Тот склонил голову и торопливо удалился.

– Малыш, пусть тебе помогут боги в путешествии. Я не могу увидеть твое будущее, но надеюсь, оно будет светлым и радостным! – старая Зара обняла напоследок Павла. – Не теряй своего достоинства и ничего не бойся.

В это время Плут подвел черного жеребца, который нервно подрагивал ноздрями и пританцовывал на месте. Гладкая шкура обтягивала мощную грудь, на которой валиками перекатывались мышцы; точеные ноги нетерпеливо переступали, готовые сорваться в бег; длинная грива спускалась до земли, небольшая челка прикрывала белое пятно во лбу. Даже я, нелюбящий лошадей, невольно залюбовался жеребцом.

Получена награда - конь

Теперь я понимаю незадачливого мародера – подобное чудо всякому жалко отдавать. Взгляд Плута настолько кипел злобой и ненавистью, что я невольно подался назад. Вдруг и на меня выльется заряд его настроения в виде хорошего пендаля? Но против Зары он пойти не посмел, лишь скрипнул гнилыми зубами, да слезинка оросила щеку.

– Прощай, малыш, жаль, что мы так мало пообщались. Хочется больше узнать о твоем мире. Может быть, еще свидимся и поговорим. Плут, перестань ныть – украдешь ещё! – старая Зара приторочила мешок к седлу. Ради Павла даже разыскали конскую упряжь.

Потом подхватила меня под передние лапы и передала Павлу, который кое-как вскарабкался на коня. Кто-то из цыганок запел нечто заунывное, еще двое подхватили. Получился этакий тоскливый марш «Прощание славянки».

– До свидания, старая Зара, и я надеюсь, что мы еще увидимся! – Павел тряхнул поводьями, и мы легким шагом тронулись.

Мы представляли собой монументальное зрелище: Павел горделиво покачивался с прямой спиной, я вцепился в луку седла, распушил усы и хвост. Это гарцевание продолжалось несколько секунд, пока не проехали мимо Плута. Тот, «слегка огорченный» потерей Бегунка, хлестнул коня по крупу что есть силы.

Мы стали выглядеть еще монументальней, когда Бегунок заржал и взвился на дыбы – почти как конь питерского «Медного всадника». В попытке удержаться Павел схватился за поводья и потянул их на себя, но схватил не только поводья – он зацепил еще и мой хвост.

Тут настала моя очередь наводить смуту и панику. Почувствовав, что меня лишают пушистой гордости, я сразу же вцепился в первое, что попалось под горячую лапу. Этим первым оказалась шея Бегунка, что тоже не придало ему большей радости и счастья. Конь дико заржал и галопом понес нас навстречу приключениям.

7

Вслед мы услышали возмущенный окрик старой Зары и злорадный хохот Плута. Затем всё внимание переключилось на удержание в седле.

Нас болтало так сильно, что вспомнился случай, когда я спасался от собаки на дереве. Дворняжка налетела на меня, пока я переходил улицу, как Гитлер на Россию. Я шипел как полоумная кобра, но беспородная шавка не внимала просьбам успокоиться и следовать своей дорогой. Так и не придя к разумному соглашению, мне пришлось победоносно отступить, унося в когтях часть его усов.

Ближайшим объектом отступления оказалась тонкоствольная береза, на которую я и взлетел наскипидаренной белкой. В мгновение ока я оказался на верхушке и оттуда высказал всё, что думаю о предках моего преследователя, о его детях и особенно заострил внимание на том, кем он сам является. Собака возражала и отбрехивалась, потом, раздраженная вескими аргументами в свой адрес, начала кидаться на березу.

Бедное деревце раскачивалось и гнулось под напором разъяренного пса. Я изо всех сил старался удержаться и не упасть. Так продолжалось целых два часа, пока псу не надоело бесполезное занятие, и он не умчался дальше. Домой я шел на подгибающихся лапах, с обедом же пришлось распрощаться, как только спустился на землю.

– Кешка, где у коня тормоз? – крикнул Павел, и этим дурацким вопросом вывел меня из воспоминаний.

«На конской спине болтается! Рядом с умнейшим котом!» – огрызнулся я на своего глупого друга. – «Натяни поводья и затормозишь!»

Павлу не сразу удалось остановить разгоряченного жеребца. Табор уже виднелся черной точкой посреди желто-зеленой степи. Мы продолжили путь, и смогли переговорить между собой без лишних ушей. Бегунок успокоился и неторопливо трюхал по невысокой траве.

– Кешка, а тебе не кажется прикольным, что мы перенеслись в игру?

«Совсем умом повредился, когда ночью упал с коня? Конечно же не кажется! Я хочу домой и даже успел соскучиться по своей переноске!»

– Не, а мне по кайфу. Вот что ни говори, а каждый из игроков мечтает попасть в игру и помахать мечом или жахнуть кого-нибудь из танкового дула. Это же сказка, что мы попали сюда. А помнишь, как мы с мальчишками на тебя рейд устроили?

«Конечно помню, я ещё полдня потом от жестянок на хвосте не мог избавиться, зато от моих когтей вы потом ходили как леопарды. Только пятна были зеленые!»

Накопилось много воспоминаний и забавных моментов. Павел попросил прощения за то, что сваливал на меня свою вину, а я расчувствовался и тоже извинился за испорченные ботинки. Потом Павел перевел свои мысли в мечтательную плоскость, то есть начал мечтать о встрече с ночной самкой. Я же тактично не отвлекал его, а осматривался по сторонам. То есть сидел на шухере!

Солнце вошло в зенит, когда Пашкины мысли оторвались, наконец, от воспоминаний о девушке и перешли к осознанию чувства голода. Ну да, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Павел натянул поводья и Бегунок остановился. Мою особу бережно спустили на степную траву.

– Кешка, ты помнишь, куда надо ехать? Кажется на север? А на уроках рассказывали: север с той стороны, где на деревьях находится мох, – поделился Павел своей эрудированностью.

«Паш, а как мы найдем дерево в степи? Тут одна трава по пояс, ты на ней собираешься мох выращивать?» – я передал мысли в отчаянную головушку Павла. – «Подождем и посмотрим за солнцем, может, как и в нашем мире, оно идет на запад. Заодно и перекусим, чем Зара послала».

– А как мы узнаем, куда оно идет, или будем ждать заката? – порой Пашкина наивность напрягала донельзя.

«Если бы ты больше бывал дома, а не разорял птичьи гнезда и не бегал с пацанами от сторожей с милиционерами, то мог бы увидеть по ящику, что нужно делать. Вытопчи возле высокого репейника траву, положи около тени мешок, через пятнадцать минут тень сдвинется, и мы увидим, куда направляется светило. Некогда рассиживаться, помнишь, что за нами следует дядька с антикварным кинжалом?» – просветил я спутника.

– Кстати, Кешка, а ты чего-нибудь понимаешь? А то я ни фига не догоняю, почему мы здесь, какая Кирия, и где нам искать этого Кристана? – спросил Павел, расстегнул мешок старой Зары и достал нехитрую снедь. – Ну и квесты в этом мире. Хоть бы какие подсказки оставили.

«Эх, Павел, вот запомни этот вопрос и обязательно задай его отшельнику. От меня так же мало толку, как и от Бегунка, но его ты почему-то не спрашиваешь», – съязвил я и принялся за хлеб с куском вяленого мяса.

Павел тоже не стал привередничать, а смачно впился в нехитрый бутерброд. Шуму ветра составило компанию дружеское чавканье, причем Бегунок не отставал от нас в этом деле.

«Павел, а мы же сюда попали, когда ты повернул розовый луч. Так может быть, ты снова повернешь, и дома окажемся?» – озвучил я не дающую покоя мысль.

Павел попробовал повернуть розовый луч, пахнуло холодом…

Использовано перемещение в Каурин

Мы остались на том же самом месте, возле того же самого репейника. Но я заметил, что зеленая полоска над головой Павла убавилась на чуть-чуть. Через три секунды она поползла обратно и стала полной.

– Нет, Кешка, ничего не получается, а пробовать другие стремно – Зара не велела. Вдруг я поверну, а тут какая-нибудь страхолюдина нарисуется и схрямкает нас без суда и следствия. Мама недовольна будет! – сказал Павел и вернулся к прерванной трапезе.

Я усиленно помогал ему в истреблении припасов. Вяленое мясо отслаивалось волокнами, щекотало вкусовые рецепторы и проваливалось с обильной слюной. Вкуснотища!!!

Немного заморив бушующих червяков, мы посмотрели на тень от раскидистого ориентира. Та сдвинулась в сторону от мешка на пару сантиметров, и мы вычислили, где же находится север.

Бегунок тоже насытился, пока ждал результата наших научных изысканий и теперь нетерпеливо переступал на месте. Под копытами беззвучно вопили васильки и ромашки. В очередной раз я залюбовался валами мускулов под блестящей шкурой – вот бы мне такие, тогда и мысли не возникло о завоевании авторитета во дворе.

«Паш, а Паш, может, и меня положишь в мешок? Ну не хочу я вновь болтаться на этой перепялинке на седле. Меня укачивает!» – попросил я спутника по приключениям. – «Главное – закрепи его надежнее, а то останешься один в жестоком и неприветливом мире. Тогда точно проиграешь».

– Кешка, ты поближе к мясу стремишься? Смотри, магазинов поблизости не предвидится, так что сильно не увлекайся! – съехидничал Павел.

Все-таки вошел в мое положение и поместил в холщовый мешок. Это, конечно, не пластиковая переноска, но сойдет и так.

Бегунок заржал, мерное покачивание показало, что мы двинулись в путь. Не могу сказать, что я счастлив оказаться в плотном мешке, тем более что дырок для поступления воздуха не предвиделось, поэтому устремился вверх, к солнцу. Голова с трудом протиснулась в отверстие, а я чуть не оставил уши в мешке – в качестве собеседников мясу. Потом обратился к Павлу:

«Дорогой напарник, поговори со мной. Сам знаешь, как приятная беседа скрашивает дорогу».

– Давай поболтаем. Как ты думаешь, «дорогой мой напарник», я понравился той девчонке, измазанной сажей? – спросил Павел, и вопросительно взглянул на меня. – Хотя, что ты понимаешь в человеческих отношениях, тем более в любви.

«Но-но-но, осторожнее в выражениях, как-никак, но опыта в лямурных делах имею в разы больше тебя, недаром каждый третий котенок в нашем дворе называет меня папой. А каждый второй об этом просто не знает!» – возмутился я.

Павел немного пожевал губами и не вытерпел:

– А вот скажи, как найти с женской половиной нормальный язык, раз ты такой специалист по любви. А то попытки всегда заканчивались ударом сумки по башке, причем по моей, причем сразу же!

И я, авторитетно болтаясь в сумке, между синим небом и зеленеющей землей, учил своего напарника искусству обольщения. А кто еще его научит?

Папа? Так он кроме Маргариты Павловны и взгляд на других женщин бросить боится.

Мама? Тоже не вариант – с такой учебой Павел вообще рискует остаться холостяком пожизненно. Особенно, когда девушка узнает, кто ей в свекрови намечается.

Улица? Там курить и пить втихаря портвейн Павла уже научили. Хорошо, что бдительное материнское око вовремя заметило несогласованность в движениях неразумного дитяти и ласковая, но тяжелая рука, достав «Папазол» из шкафа, сразу отучила от уличных наук.

Вот и пришлось мне просвещать недоросля об отношениях с женским полом. Единственно, я не учел то, что просвещаю не котенка, а человека, а у вас, людей, немного другое понятие любезности по отношению к противоположному полу.

Так, за серьезным мужским разговором, мы ехали легкой трусцой. Бегунок не вмешивался в наш разговор, пофыркивал, погруженный в свои раздумья. Но так как его мыслей мы не понимали, то оставили конские реплики без внимания.

Наступал вечер, когда мы подъехали к мрачному Вечному лесу. Огромные деревья высились неприступной крепостной стеной, нависали над чахлыми кустами развесистыми кронами. Ветер гулял в вышине, раскачивал купола деревьев, внизу же царила непроглядная темень и полная тишина. Небольшие кусты скрывали корни гигантов, еле видимая звериная тропинка виляла и убегала в черноту. Совсем не хотелось ломиться ночью сквозь кусты – неизвестно, какие голодные животные водятся в этом мире.

«Павел, давай заночуем на краю леса. Взгляни на солнце, оно уходит на покой и нам бы пора об этом подумать!» – я не то чтобы испугался. Просто в зрелом размышлении гораздо безопаснее ночевать в чистом поле и сдернуть в степь при малейшей опасности, чем в чернильной густоте лезть куда-то и расшибать голову о деревья.

«Пожалуй ты прав, Кешка, давай заночуем здесь. Я надеру папоротника для постели, а ты натаскай дров для костра?» – сказал Павел, абсолютно не подумав, какие дрова я могу натаскать.

Я естественно согласился и даже притащил пару прутиков, когда Павел вернулся с копной травы. Обменялись взглядами, причем я вложил как можно больше упрека в праведный взор. Павел понимающе вздохнул и ушел обратно в лес, вскоре вернулся с охапкой хвороста.

Задумавшись о сущности бытия, я заметил, как Павел зажег кучу прутьев огоньком из ладони.

«Павел, вряд ли ты сделал фокус с появлением и исчезновением огня из пальца, чтобы удивить меня. Скажи, ты снова баловался с дымными палочками? Смотри, узнает Маргарита Павловна, опять не сможешь неделю на хвосте сидеть!» – я не зануда и не ханжа, но против отравления себя и окружающих вонючим дымом.

«Нет, Кешка, не думай, мне одного раза хватило. Эта зажигалка осталась от похода с пацанами за картошкой. Мы накопали и пекли на углях в кожуре. Видишь, как теперь нам огонь пригодился, а то пришлось бы тереть палку о палку, или высекать искру кремнем», – поделился туристическими знаниями Павел. В этот раз он не говорил, а думал. Мы общались беззвучно.

Павел нажал кнопку на цилиндрике и по траве заплясал ярко-красный огонек. А-а-а, старая знакомая – лазерная указка, я немного погонялся за красным пятнышком. Вспомнил молодость.

Солнце же медленно и неуклонно скрывалось за горизонтом, раскрашивая облака на небосклоне яркими красно-бордовыми красками. В верхушках деревьев играл ветер, нашептывал листьям сказки о далеких странах, рядом потрескивал согревающий костерок, в желудок опускалось вяленое мясо, и весь мир казался таким теплым, добрым и отзывчивым.

К сожалению, это чувство продолжалось недолго, как только солнце окончательно село, подмигнув на прощание красным лучом, на небо сразу вылетела стайка холодных звезд и рассыпалась до горизонта, высокомерно посматривая на нас. Медленно и величаво, будто вдовствующая королева перед потенциальными женихами, выплыла большая луна, окрасила местность мертвенным светом. Мы сразу почувствовали себя так неуютно и зябко, что поневоле придвинулись к костру и одновременно друг к другу.

«Кешка, ты часто гулял по ночам, расскажешь, что интересного или захватывающего тебе встречалось? А то я нередко слышал дикий мяв и шипение на соседней крыше, ты там случаем не шарики спускал?» – подумал со смешком Павел, понятно, что нервничает парнишка, вот и пытается за напускной бравадой скрыть волнение.

Ну, я тебе сейчас напридумываю целую кучу приключений, от которых стынет кровь и захватывает дыхание. Как раз подобрался соответствующий антураж: небольшой костерок, стреляющий искрами; залитое бледным светом поле; черная стена гигантских деревьев, чьи кроны скребут небосвод; красные глаза, которые светятся из гущи стволов.

8

Глаза???

Вот только этого нам не хватало! А ведь мой чуткий слух не услышал постороннего звука, и Бегунок не выказывал ни капельки волнения.

«Павел, пока оставим мои приключения в покое, у нас появились более важные дела. За нами кто-то наблюдает и у него не очень добрый взгляд. Как ты думаешь, не пора ли нам храбро сматываться от греха подальше?» – предложил я спутнику единственно верное развитие событий.

Павел резко обернулся и пару-тройку минут рассматривал светящиеся очи, те в ответ бесстыдно пялились на него.

«Кешка, ты напрасно паникуешь, у меня же есть амулет, и он не даст меня в обиду. Так сказала старая Зара, а она внушает доверие. Может, этот глазастый на нас посмотрит и уйдет, чего нас жрать-то – кожа да кости? Пока сидим и ждем дальнейших движений глаз, если начнут приближаться, то немедленно дергаем отсюда!» – ответил Павел и подкинул в костерок еще дровишек.

«Тебя амулет не даст в обиду, а меня? Я же лучше собаки…» – я невольно заныл и осекся.

Сноп искр осветил пространство и вычленил контуры владельца красных глаз.

Да-а-а, пса такого размера я никогда не видел, а повидал на своем недолгом веку их немало. Он стоял на задних лапах, прислонясь плечом к дереву.

Стоял?

Да, стоял, причем не особо напрягался по поводу нетрадиционной позы, так простой деревенский зевака таращится на приехавший балаган. Большое сходство с вышеупомянутым зевакой ему придавали рваные желтые штаны.

При более детальном рассмотрении это оказался не просто пес, по фигуре он напоминал человека. Колени под штанами выгнуты вперед, верхние волосатые лапы заканчивались ладонями с развитыми пальцами. Сразу же вспомнились фильмы об оборотнях, не о тех, которые в погонах, а о тех, которые обвешаны когтями и зубами. И луна подходящая, круглая и полная, даже не собирается заходить за какую-либо тучку.

«Павел, ты видишь то же что и я? Может я слегка переутомился на фоне предыдущих переживаний?» – как можно тише подумал я.

Нет, в принципе должен привыкнуть к чудесам и всяким разным фокусам, но зрелище человекопса в штанах заставило меня пересмотреть свою шкалу удивления. Сейчас она на самой высшей отметке и собралась ползти дальше вверх… до невозможности… в бесконечность...

«Давай спугнем его? Я закричу, а ты зашипишь что есть мочи, может хотя бы как-нибудь отреагирует. Странно, что Бегунок его не чувствует и не пугается», – так же тихо подумал Павел, дождался моего кивка и досчитал до трех.

Затем схватив головню, закричал что есть силы и метнул в красноглазое чудо. Я поддержал его в этом, и от громогласного воя пригнулись верхушки вековых деревьев. По крайней мере, три травинки перед носом точно шелохнулись, и удивленный муравей плюхнулся с верхушки василька в прелую листву.

Головня пролетела сквозь человеко-пса и шлепнулась позади. Осветилась размытая и зыбкая, бесплотная туша. Наш дуэт от удивления замолчал, фигура так и не двинулась с места, а у Бегунка по глазам видно, что он хочет повертеть копытом у виска, оценивая наши крики. На несуразность поведения пса, носящего немодные желтые штаны, четырехногий соратник не обращал абсолютно никакого внимания. Человеко-пес также злобно продолжал смотреть на нас.

«Павел, может, сходишь и проверишь, что этой псине нужно? Ты все равно пожил, и многое повидал, а мне еще жить и жить, к тому же Занисса глазки строила», – спросил я, особо не надеясь на его сознательность и храбрость.

«Нет, так дело не пойдет! Не хочется мне почему-то к чудику прозрачному в лапы переться, тем более я еще нецелованный, а с Маринкой из соседнего подъезда не в счет, мы в бутылочку играли. Давай лучше ты, если что – на дерево запрыгнешь, и нет тебя!» – возразил Павел.

Мы еще пять минут препирались, так и не придя к общему соглашению. А так как мы препирались мысленно, то, оглядываясь назад, представляю эту картину – смотрят друг на друга человек и кот, изредка кидают взгляды в лесной мрак, откуда проступают светящиеся адским пламенем глаза. Чем не заставка к фильму ужасов?

«Тихо, Павел, не шебурши, к нам кто-то скачет, я слышу топот. Не было печали с оборотнем размытым, так еще кого-то принесло, доставай другую головню, мало ли кого там ветер гонит!» – сказал я, и мы тут же затаились. Слева кто-то скачет, справа щерится чучело в желтых штанах, вот как хочешь, так и живи.

Бегунок громко заржал и развернулся в сторону скачущего всадника. Все громче слышен топот, я не выдержал и вскочил на плечо Павла. Темная фигура приближалась ближе, я прижался к Павлу, а тот ощутимо напрягся, готовый вскочить и драпать.

К костерку подскакала и легко спрыгнула на примятую траву наша давняя знакомая. Одета в коричневый камзол, домотканые штаны непонятной серой расцветки, на голове яркий аляповатый платок. На вид она само воплощение разбойницы с большой дороги. Раздолбанные сапоги, видавшие не одну дорогу, дополняли антураж.

– Уф, еле тебя нашла, если бы не крики, то так и проехала бы мимо. Ну, чего рот раскрыл, смотри – комаров нахватаешь. Меня Зара послала в помощь, сказала, что ты в нашем мире можешь заблудиться и сгинуть ни за медный грош, – проворчала разбойница и уселась возле костра.

Её лошадь подошла к Бегунку и они, соприкоснувшись мордами в знак приветствия, зашептались о чем-то своем.

– Привет, а я уже думал… что не увижу тебя… после нашего ночного происшествия, – пролепетал Павел, даже в отблесках костра видно, как он покраснел. – А мы вот с Кешкой смотрим на чудовище из леса и гадаем – как дальше быть.

Девушка повернулась и без особого интереса осмотрела предмет наших волнений. Затем хмыкнула и повернулась обратно к Павлу:

– Нашел о чем волноваться, это обычный Брысь.

– Брысь? А что это за чудо и с чем его едят? – попытался пошутить Павел, девушка тем временем положила мешок, извлекла хлеб и кусок мяса.

Неторопливо отрезала по ломтю и принялась жевать.

– Это не чудо, это охранное существо, призванное отгонять от Вечного леса нежелательных гостей. Его не стоит бояться, пока ты не задумал сделать чего-нибудь плохого. Лес вырубать или болота осушать Брысь не позволит, но если ты идешь с миром, то не тронет, а может даже и покажет кратчайшую дорогу, – прожевав, сообщила девушка.

– А то, что я в него шарахнул горящую головню, он не примет за нападение? – мой друг спросил у жующей девушки. Та в ответ отрицательно помотала головой.

– Кстати, мы так и не познакомились, меня Павлом зовут, а моего кота Кешкой, а как называть тебя? – спросил Павел, не отрывая глаз от жующей девушки.

«Не Кешка, а Иннокентий! Я ее вижу второй раз в жизни, ни к чему нам эти фамильярности! Кешка лишь для домашних и для тех, у кого что-либо стащил!» – мысленно проворчал я.

– Меня в таборе называют Татина, но ты можешь называть Тана. Насчет головни ты погорячился, если бы дерево загорелось, то кричать бы не смог. Когда Брысь появился, многих находили разодранных пополам, пока не поняли, что лес трогать не нужно. Тут лишь часть его, как бы дух, а духам все равно, что в них метают. Остальные части Брыся сейчас в других местах леса и собираются вместе лишь для наказания лесного обидчика, – протараторила девушка и вновь вернулась к прерванной трапезе.

Павел зачарованно смотрел на ее ушко, двигающееся в такт пережевывания пищи, пока я не напомнил еще об одном вопросе: «Павел, спроси, а чем питается этот Брысь, может благородными котами? И почему он в штанах?»

– Тана, а что ест Брысь? А то мой кот слегка взволнован его присутствием и почему Брысь в штанах? – еле-еле оторвавшись от созерцательного зрелища, спросил Павел, вертя в руках амулет Железера.

– Ах да, Зара говорила, что ты с помощью своего амулета можешь читать мысли своего спутника. Только не вздумай на мне опробовать – мигом развернусь и уеду обратно! – Павел отдернул руку от луча и вновь покраснел. – Успокой своего кота, Брысь – вегетарианец и не ест ничего кроме корней и ягод. А в штанах, потому что по преданию это человек, он заколдован за какую-то страшную провинность великим колдуном Корнем и поставлен охранять Вечный лес.

– Крутяк, это значит, что он ждет, пока его поцелует прекрасная принцесса?

– Это ты сказок переслушал. Нет, Брысь заколдован навечно. Сейчас Павел, давай укладываться спать, завтра отвечу на все вопросы, нам предстоит еще долгий путь, успеем наговориться! – прожевав последний кусок, отрезала Татина. Подкинув еще дров в костер, положила под голову мешок и улеглась на траве.

«Ну что, Кешка, будем укладываться. Сам слышал, что сказала Тана. Все же я рад, что нам не придется искать этого отшельника одним. На тебя полагаться нельзя, вон ты даже безобидного Брыся испугался. Да и я в этой местности еще не освоился», – с этими мыслями Павел последовал примеру Татины и положил буйную головушку на мешок, закрылись ехидные глаза.

Ну, Павел Семенович, не ожидал я от тебя такого ехидства, ничего – при случае напомню, как над бедным котом издеваться. Однако, не оставалось ничего другого, кроме как задремать, лелея мечту о возвращении домой, в свой двор, к своим родным и таким любимым просторам.

9

Утром какая-то обалдевшая пичуга разбудила нас своим посвистыванием, хотя посвистыванием можно назвать с большой натяжкой. Скорее, раздался рев потревоженной автомобильной сигнализации, резкий, пронзительный, пробирающий до глубины души.

– У-А-А-А-А-А!!!

Видимо, чтобы нам было лучше её слышно, желтая птичка с розовым хохолком подобралась почти вплотную и заорала от всего маленького сердца. Почти – это не такое уж и маленькое расстояние, потому что когда я метнулся к ней, чтобы отключить непрошеный будильник, не хватило волоска для ее поимки, суда и немедленного наказания.

Маленькая, но очень громкая певунья с писком упорхнула от моих ласковых объятий и вновь принялась орать, но более надрывно и душевно. Результатом ее стараний явилось пробуждение остальной живности, которая пронзительными криками начала выражать недовольство. Нажаловавшись вволю, громкоголосая пичуга покинула наше общество, улетев куда-то вглубь леса.

Когда Павел продрал глаза, то казалось, что кругом орет все, начиная от головешек потухшего костра и заканчивая призрачным Брысем, который так и не сдвинулся с места. Татина же, не обращая никакого внимания на окружающий шум, преспокойно умывалась.

– Доброе утро, Тана – пробормотал Павел, – ничего себе у вас тут петухи поют, так и кондрашку недолго схватить.

– Доброе утро, а что это за зверь такой «кондрашка»? – поинтересовалась Татина, неспешно выкладывая хлеб и мясо.

– Так у нас говорят, когда очень пугаются и сердце может от испуга остановиться. Я сперва подумал, что проснулся дома и у соседей опять колесо с машины сперли, – наблюдая за священнодействием приготовления нехитрой трапезы, сказал Павел.

«Ага, ты еще больше бы удивился, когда б увидел, кто эти звуки издавал. Пичуга величиной с воробья не может так истошно орать, если она конечно не природная аномалия», – передал я Павлу свои соображения.

Тот не мог удержаться, чтобы не спросить у Таны разъяснения моим словам.

– У нас эту птицу называют ревун, маленькое создание не может защищаться, вот природа и одарила ее таким голосищем. Нападающих парализует громким ревом, а она в это время исчезает. Услышать ревуна хороший знак, к удаче. Давай садись, перекусим и в дальнейший путь, неизвестно, сколько у нас еще времени осталось, – сказала Тана и вцепилась крепкими зубами в вяленое мясо.

Павел не отставал от нее в уплетании харчей, да и я не миндальничал и, зацепив солидный кусок, принялся насыщаться. Птицы, поняв, что дальнейшая истерика не принесет никакого эффекта, постепенно смолкали и отвлекались на свои дела.

Солнце медленно высунулось из-за горизонта и в задумчивости начало размышлять – идти на обычный обход или позвать на помощь тучи и взять на сегодня отгул? Потом флегматично рассудив, что раз все равно уже встало, и уснуть не удастся, отправилось на опостылевшую работу.

Наше чавканье затихло в унисон с громкоголосым пением птиц, и мы тоже принялись собираться в дорогу, то есть Тана засунула в мешок остатки пищи, а Павел упаковал в мешок вашего покорного слугу. Приторочив похудевшие мешки у седел, оба седока лихо оседлали скакунов, причем отчетливо послышалось, как скрипнули Пашкины зубы. Но виду он не подал, а терпеливо направил Бегунка следом за лошадью Таны.

Мы въехали в лес, такой пугающий ночью, и такой светлый и дышащий жизнью днем. Брысь нас проводил красными глазами, но не двинулся с места, я ему даже помахал ухом на прощание, хороший все-таки парень, вроде нашего лешего. Если бы в нашем мире существовал такой, то проблема вырубки лесов не стояла так остро.

Утреннего будильника с хохолком нигде не видно, наверно затаился в ожидании благоприятного момента. Зато остальные его сородичи разливались, завершив птичьи дела и радуясь солнечному теплу. То и дело по кустам шуршали мелкие зверушки, дразнили охотничьи инстинкты. Я пару раз расправил и втянул обратно когти, представляя, как впиваюсь в жертву.

Тропинка виляла между шершавых стволов и раскидистых кустов, то становилась едва видимой, то наоборот чуть ли не превращалась в тракт, где крупное зверье ходило на водопой. Воздух до такой степени насыщен запахами, что можно резать ножом, упаковывать и потом продавать – спрос был бы обалденный.

– Тана, ты вчера обещала мне на вопросы ответить, может сейчас самый подходящий момент? – чтобы как-то отвлечься от радости поездки и зубовного скрипа, несмело спросил Павел.

Он ерзал в седле, будто сидел на горячем песке пляжа.

– Давай спрашивай, только учти – я не всё знаю, – ответила Тана.

Я приготовился направлять Пашкины вопросы в нужное русло, а то он со своей влюбленностью лишь о погоде будет спрашивать. Этот романтик тут же подтвердил мои опасения.

– У вас тут всегда лето, или зима тоже бывает? А как долго длится весна?

Тана озадаченно на него посмотрела, но ответила.

– Тебя действительно это очень волнует? У нас бывает зима, это довольно холодное время года, и северный ветер пронизывает до костей. Это продолжается не так уж и долго, в основном тепло и солнечно.

«Павел, узнай у нее про Гариона! Хватит разводить пустые разговоры, спроси – почему он нас преследует и вообще кто он такой!» – напомнил я Павлу. – «Не тормози, мой друг! Ты же сам помнишь, что мы в игре и каждая крупица информации – это ещё один шаг к нашему скорейшему освобождению».

– Тана, скажи, а кто такой Гарион, почему он за нами гонится и почему мы должны от него убегать? Может, получится как-то с ним поговорить? – вняв моим резонным требованиям, спросил Павел.

При этом он неловко повернулся и тут же сморщился: «Кешка, как же я натер в седле свою пятую точку, похоже, там мозоли величиной с кулак».

– Давай я начну чуть пораньше и внесу некоторые пояснения, возможно, они помогут избежать ненужных вопросов. По словам Зары – ты не из нашего мира, поэтому расскажу немного об этом месте. История началась задолго до моего рождения. В ходе Столетней войны, когда человечество сражалось за место под солнцем против гномов, эльфов, орков, была перебита масса народа.

– Тут была Столетняя война? Такая долгая? И у вас есть гномы, эльфы и орки?

– Кхм, не перебивай. Говорили о еще какой-то расе водников, но те вроде как исчезли. Все сражались против всех. Человечество приблизилось к полному уничтожению. Тогда и появился Корень с двумя учениками – Железером и Гарионом. Они остановили войну… Произнеслись вековые клятвы ненападения, но неприязнь развела расы. Как-то так получилось, что гномы, орки и эльфы оставили людям главенствующее место на планете, а сами ушли в леса и горы. Говорят, что остатки племен еще где-то живут, но с людьми они больше не общаются.

– Так значит маги – ученики Корня? Почему же Гарион порезал Железера? – Павел еще раз скрипнул зубами, неловко повернувшись в седле.

– Слушай дальше, что-то произошло после подписания мирных клятв, то ли маги поругались, то ли всё стало спокойно, но Корень их оставил. Железер и Гарион предложили свои услуги человеческому предводителю Пемусу Справедливому.

– Круто, видно место не поделили. Конкурентная борьба и у нас достигает катастрофических масштабов, – Павел вставил строчку из телевизионного сообщения.

– После того, как от опытов Гариона начали исчезать люди, его изгнали из города. Он пообещал вернуться и жестоко отомстить, Железер постоянно находился на страже королевства. Но однажды и он отлучился куда-то, то ли в Ростию, то ли в Лапинию. Ах да, ты же не знаешь, что у нас есть пять королевств. Наше королевство называется Сталлия, также есть Лапиния, Лаврения, Мурашия и Ростия.

– Все равно не запомню, но может пригодиться.

Татина смочила горло и продолжила лекцию.

– Десять лет назад ушел из жизни король Пемус Справедливый (как раз, когда пропал Железер). Поговаривали, что ему помог его племянник Стим Грозный. Правда, те, кто поговаривал, отправились в скором времени обсуждать свои домыслы с самим Пемусом.

– Борьба за власть, м-м-м, – покивал Павел.

– Ага! Стим взошел на престол и сделал советником и первым помощником мага Гариона. Никто не осмеливался думать, за какие заслуги его приблизили. В городах появились отряды псов-рыцарей. Их так назвали из-за шлемов в форме собачьей головы. Они так рьяно взялись за поддержание спокойствия, что мостовые покрылись запекшейся кровью. Даже косой взгляд карался без суда и следствия. И тут случилось что-то необычное – у простого народа пропала жажда жизни. Любого человека можно ударить, оплевать и вовсе убить, ему было безразлично, он готов делать все, что говорят. Такое состояние появилось у всех, кроме короля Стима и его прихлебателей, – Тана сплюнула с омерзением. Плевок заискрился на листе лопуха.

Павел слушал ее, открыв рот, и успев проглотить трех мух.

– Потом Стим, вкусивший крови, начал войну с соседним королевством Лавренией. Всегда и во всем ему помогал Гарион. Никто и никогда не видел короля без его сопровождения. Говорят, что в Лаврении появились глашатаи, которые передавали обращение Стима Грозного: «Вам дается два дня, для того, чтобы сложить оружие и преклонить головы пред нашим королем. Иначе живые позавидуют мертвым!!!»

– Офигеть! – скривился Павел. Я-то знал почему, но вышло убедительно, будто он и в самом деле сочувствовал.

– Глашатаев, конечно, повесили, но кто-то все же переметнулся. Остальные основательно готовились к жестокой бойне. Когда время, отпущенное на раздумье, истекло, лавренийцы начали преображаться. Они, как и сталлийцы, стали безучастны к своей судьбе. Они жили, но их уже ничего не интересовало и не волновало. Гарион творил злое колдовство – при завоевании Лаврении не пролито ни капли крови.

– Это как так?

– Выбегавшие из городских стен люди останавливались и вставали, как вкопанные. Воины Стима ходили и раздавали щелбаны безучастным истуканам. И эти истуканы вернулись к обычной работе. Потом глашатаи появились в Мурашии и Лапинии. Уже больше народа переметнулись к Стиму, однако были и те, кто собрался яростно сопротивляться. Люди искали Корня и Железера, но не смогли их обнаружить. Эти королевства постигла та же участь, что и Лаврению, везде люди становились безразличными к своей судьбе, – Татина повернулась к Павлу, а тот, только что морщившийся, тут же выпрямился в седле и сделал заинтересованное лицо.

– Круто тут у вас.

– Знаешь, Павел, мы с нашим табором проходили эти королевства. Жители в них такие, словно из них вынули стержень, они ходят, дышат, разговаривают, но в глазах нет жизни. Дети не играют, не умеют улыбаться. На наши представления никто не обращает внимания. То и дело вздрагивают и оборачиваются, словно ежесекундно ожидают удара. И что самое плохое – перестали рождаться дети, – Тана смахнула слезу. – Сейчас Стим остановился возле северного королевства Ростии, жители королевства тоже повесили глашатаев, но кто знает, как долго они еще продержатся. Да и Гарион пока отвлекся на тебя.

От ее рассказа и краски леса не казались такими уж яркими, и сам лес как бы притих, внимая Татине.

– Значит Гарион – оставшийся верховный маг королевства, но почему он преследует нас?

Павел морщился при неожиданных скачках Бегунка, когда тот перепрыгивал овражек или поваленный ствол. Я заметил, что красная полоска над головой моего друга потихоньку убывает. Пашке плохо? Он умирает? Или просто зад натер, а признаться не решается?

Я всегда удивлялся тому, что в играх рыцари могут целыми днями бегать и сражаться – ну неужели у них ничего не натирает? Или они потом купаются в детской присыпке?

– Вот на этот вопрос я вряд ли смогу ответить, скорее всего, вы где-то перешли ему дорогу, – ответила Тана. – Кстати, забыла добавить – Гарион появился в нашем таборе после вашего отъезда. Старая Зара направила его по другой дороге. Однако это временно, и она послала меня за тобой, чтобы помочь быстрее добраться до Кана.

– Да, нехорошие дела у вас происходят, просто тирания какая-то – поделился знаниями в политическом строе Павел. – А какую роль в этом играл Железер Молния? И кем он являлся в вашем королевстве?

– Я знаю, что он был главным магом при короле Пемусе Справедливом и выступал против Гариона, а также участвовал в его изгнании из королевства. Больше я, увы, ничем не могу помочь, поскольку все, что творится за стенами дворцов, скрыто от человеческого глаза, – с сожалением ответила Тана.

– А как же Корень? Неужели его так и не смогли найти?

– Корень прекратил Столетние войны и исчез, откуда он взялся и куда ушел – не знает никто. Он пропал давным-давно, еще до моего рождения, но память о нем жива до сих пор. И люди вспоминают о нем исключительно с благодарностью, – Татина сорвала ветку с жасминового куста и отмахнулась от назойливой осы, кружившей около головы.

«Павел, а поинтересуйся, не знает ли она как нам вернуться домой, и как вывести из оцепенения твоих родителей? И что-то не нравится мне нездоровое внимание дядьки с зелеными глазами», – попытался я направить Пашкины вопросы.

– Татина, а ты знаешь этого отшельника? Может, есть какой-нибудь короткий путь, а то я уже немного устал скакать по этой вихляющейся тропинке, – умоляющим голосом спросил Павел.

– Старая Зара описала мне, как выглядит пещера отшельника, и откуда смотреть, иначе можно пройти мимо нее в двух шагах и ничего не заметить. Но не могла сказать, на какой из Ледяных гор ее искать, похоже возраст сыграл злую шутку, и ее посетило старческое забвение. Будем искать главную примету – танцующее дерево, вряд ли нам много встретится таких. Привал мы сделаем немного позже, а сейчас расскажи, откуда и как вы появились в той конюшне? – заинтересованно сказала Тана.

Павел, поминутно ерзая и морщась, рассказал историю, произошедшую с нами. Тана то и дело перебивала и спрашивала про поезд, про машины, про телевизор, в общем, про то чего у них не было, а нами воспринималось как обыденность. Павел до того увлекся в своем рассказе, что представился верховным главнокомандующим нашего государства и совсем забыл о мучительной езде.

Вот тут-то я и вырвался из дремы, дабы отомстить за ночную подколку: «Ох, Павел, и горазд же ты врать, смотри – Тана уже открыто потешается над тобой. Ну, какой главнокомандующий не умеет ездить в седле, а ты чуть ли не лежишь на шее Бегунка».

От моих слов Павел спустился с небес на бренную Землю и мигом вспомнив о болячках, попросил у Таны остановиться на привал, но мотивировал тем, что самому красивому коту захотелось в туалет и покушать. Хотя по его лицу видно, что готов на себе тащить Бегунка, лишь бы не садиться вновь на предмет мук и страданий. Тана посмотрела на солнце, оно подмигнуло в ответ, и прозвучала команда спешиться на привал.

10

Павел упал с Бегунка как мешок с… с картошкой и минуты три лежал, раскинув конечности в позе морской звезды. Потом начал шевелиться. Процесс шевеления занял еще пять минут, после чего он все-таки поднялся и нетвердой походкой отправился к Бегунку. Снял мешок с коня, а то я успел заскучать в душном плене.

Ура! Свобода!!! Наконец-то я смогу распрямить затекшие лапы и пробежаться по траве.

– Павел, всё в порядке? – ехидно улыбнулась Татина.

– Да, просто не спал прошлой ночью, переживания всякие и вообще, – Павел постарался улыбнуться в ответ, но получился оскал очень несчастного крокодила.

«Пашка, с тобой точно всё в порядке? Ты очень бледный, с зеленоватым отливом».

«Кешка, я сейчас сдохну. Никогда не думал, что в игре можно натереть зад. Это что же получается – в Героях меча и магии главный герой постоянно ездил с натертой...»

«Друг мой Пашка, избавь меня от анатомических подробностей. Но учти – у тебя здорово просела красная полоска над головой»

«Не полоска, а индикатор здоровья. Вот у тебя он в норме. Кстати, а почему у тебя нет индикатора магии?»

«Возможно потому, что маг из меня, как из «Китикета» говяжья отбивная – запах есть, а всё равно фигня фигней»

– Павел, ты поможешь мне набрать воды? – прервал наш мысленный диалог голос Татины.

Юный подкаблучник не смог отказать. Эх, а ещё про героев меча и магии рассказывал. Они-то вряд ли бегали за водой, когда их просили самки.

Бегунок с лошадью Татины занялись подножным кормом. Тана и прихрамывающий Павел пошли на поиски воды, а я решил осмотреться, в надежде поймать какую-нибудь живность, а то вяленое мясо слегка приелось. Но, как назло теперь даже мышиный запах пропал.

Сверху на меня упала чешуйка от шишки, которая заставила поднять голову. На дереве сидела очаровательная белочка и преспокойненько обедала. Ранее опыта общения с этими рыжими созданиями не имел, а видел лишь по телевизору, но твердо решил, что сегодня обедом будет эта милота. Чего вы кривитесь? Я же хищник!

Я бесшумно, как тень ниндзя, взобрался на дерево и подобрался к рыжехвостой. Чуть подобрался и…

Момент броска – это ощущение ни с чем не сравнить… Мышцы напрягаются до звона. Сухожилия натянуты гитарными струнами. Время останавливается, а воздух превращается в желе. Тело прорезает тягучую массу, когти выпущены и готовы захватить цель, в ушах свистит ветер и во рту чувствуется металлический привкус свежей крови.

Когти почти сжались на хрупком тельце добычи… но это зловредное «почти»...

Танцевальным пируэтом белка увернулась и метнула вслед шишку, когда мое тело пролетело мимо цели. Я постарался зацепиться лапами за ветку, и это удалось! Но чешуйчатый снаряд, коварно пущенный вдогонку, хлопнул по голове и заставил разжать когти.

Как любой уважающий себя кот, я шлепнулся на четыре лапы, и тут же выскочило сообщение:

Внимание, вы получили повреждение.

Время восстановления – 10 минут.

Сверху раздался довольный стрекот белки, и еще одна шишка ударилась о землю. Чуть поодаль довольно ржали Бегунок со спутницей, которые наблюдали за сценой охоты от начала и до конца. Павел с Таной еще не вернулись, и это не могло не радовать, иначе Павел извел бы меня подковырками.

Озлобленный неудачей, я решил отомстить рыжей нахалке и под артобстрелом взлетел на ту же самую ветку. Белка издевательски помахала перед моим носом пушистым хвостом и перелетела на другое дерево. Я махнул за ней.

Началась гонка на выживание. Ветер в ушах! Жесткие ветки пытаются выцарапать глаза! Каждый прыжок как бросок в неизвестность… Правда, продолжалась она не долго, на пятом дереве я безнадежно отстал. Зато внизу увидел рыжую шкурку, и услышал тонкий писк.

Уж если не получилось поймать белку, то сойдет и бельчонок. Но мой глазомер сыграл небольшую шутку. Когда я спустился вниз, пятно беличьей шкуры увеличилось в три раза и оказалось шапкой небольшого человечка. Тот дергался в безуспешных попытках вытащить ногу из-под упавшего ствола сосны. Видимо делал это давно и успел обессилеть.

Одет человечек в безрукавку из выделанной кожи и засаленные штаны, на голове сбилась набок шапочка из беличьих шкурок. На ногах, вернее на одной, что находилась на воле, красовался коричневый сапожок. Сам человечек космат, безбород и до безобразия грязен. Он-то и издавал тот жалобный писк, который отвлек меня от охоты. Если бы он был нормального человеческого роста, то его можно спокойно принять за модного панка.

Когда он увидел меня, то тут же позвал ласковым голосом:

– Кис-кис-кис, подойди сюда, мой маленький! Ну, подойди и дай себя съесть, ну пожа-а-алуйста!

Тут же выплыло текстовое сообщение:

Получен дополнительный квест – помочь незнакомцу.

Награда – повышение авторитета у незнакомца.

Скрытая награда не разблокирована.

Принять? Да\Нет

Ага, кто из нас еще маленький, это надо посмотреть. Голос звучал совсем по-мальчишески, даже пушка над губой не наблюдалось, но в глазах светился голодный блеск взрослого льва. Мне не улыбалось менять роль охотника на роль жертвы, однако оставить беспомощное существо не позволило жалостливое сердце. Поэтому я отвернулся от человечка и побежал на нашу стоянку. То есть автоматически выбрал «ДА».

Павел и Татина обедали, только треск стоял за ушами. Меня немного удивило, что Павел сидел по пояс сырой, причем сверху. Ещё больше удивило то, что про меня они благополучно забыли. Наверно думали, что так им больше достанется. А я-то их еще считал друзьями… а они так… Ладно, я свое наверстаю, когда снова тронемся, и меня посадят в мешок, поближе к пище. Сейчас не до гордости, нужно сообщить о своей находке.

«Павел, приятного вам аппетита! Вовсе не хотел нарушать благословенную трапезу, однако я обнаружил неподалеку отсюда одно существо, которое тоже не прочь отобедать, но не может присоединиться не из-за природной стеснительности, а лишь потому, что застряло и просит о помощи!» – ого, как падение с дерева способствует витиеватости речи, сам от себя такого не ожидал.

«Как она прекрасна!» – прозвучали в голове Пашкины мысли.

Вот тебе и помог незнакомцу. Квест приблизился к черте провала.

Пришлось подойти и привлечь внимание к своей персоне посредством легкого укуса коленки, иначе из коматоза влюбленности его не достать. Павел выронил кусок мяса и вопросительно посмотрел на меня. Грех этим не воспользоваться, тем более что мясо упало в непосредственной близости от моего носа. Я повторил свои мысли Павлу, и вгрызся в упавший кусок. Все-таки от прогулок по деревьям разыгрывается страшный аппетит.

– Кешка говорит, что неподалеку обнаружил человека, тот попал в беду и просит о помощи, – сообщил Павел наблюдавшей за нашей мизансценой Татине.

– Сейчас многие люди в беде, всем не поможешь. Нам нужно торопиться! Кто знает, когда Гарион вновь нападет на след? – ворчливо проговорила Татина (что же между ними произошло, пока меня не было рядом?), но все же поднялась. – Ладно, посмотрим, чем мы сможем помочь. Пусть кот покажет дорогу, а доесть он успеет потом.

«Павел, а чего она такая злая стала? Ты наступил на любимую мозоль? Или нашел повод поругаться, и она макнула в воду?» – на ходу дожевывая кусок, спросил я у Пашки.

«Нет, не в этом дело. Когда мы у родника набирали воду во фляжки, я вспомнил, как ты учил ухаживать за самками. Я потянулся, чтобы обнюхать ее лицо и заодно проверить нос – холодный и сырой, или сухой и горячий. Ну, чтобы узнать здоровая она или больная. Так она подумала, будто я лезу целоваться и, схватив меня за волосы, с размаху макнула в ручей. А ты говорил, что это всегда срабатывает, вот и верь после этого донжуанскому опыту!» – обиженно ответил Павел.

«Павел, нужно учесть, что сейчас другое место, другое время и вообще другие нравы. Может, тут как-то по-другому заигрывают, ты спроси у нее на досуге. А вот и тот человечек, о котором я вам говорил», – показал я причину нашей задержки. – «Это дополнительный квест и у него есть какая-то скрытая награда. Может, он умеет белок ловить? У меня как раз одна знакомая белка стала себя плохо вести…»

– Ну что рты раскрыли, как зеваки на фокусника? Вы что – никогда гнома не видели? – приветствовал человечек наше появление на лужайке. – Уберите эту деревяшку с моей ноги и я, так и быть, вас помилую. Что встали? Ждете, пока мой гнев прольется в полной мере? Действуйте!!!

Вот тебе и раз, вот и приводи помощь. Человеческая благодарность 45-ого уровня! Павел и Татина не сдвинулись с места, но начали как-то странно переговариваться.

– Павел, а давай его съедим? А то надоела вялёнка, так хочется чего-нибудь свежего, а тут и бегать никуда не надо, режь да жарь! – повернувшись к Павлу, с жаром обратилась Татина.

Павел сперва испуганно посмотрел на Татину, но когда она незаметно подмигнула, то поддержал игру.

– Конечно, захаваем! Не пропадать же добру посреди леса, а так нам на пару дней его хватит.

– Э-э-э, люди! Вы же не едите гномов! Так во всех наших книгах написано… По крайней мере, в северной части материка не едят, – менее уверенно сказал маленький грубиян. – Я разрешаю отдать вяленое мясо, освободить меня и отправиться восвояси. Преследовать и сниться вам по ночам не буду, обещаю.

– Мне больше нравятся его упитанные ляжки, возьму их, а остальное ты можешь забрать себе. И беличья шапочка как нельзя лучше подойдет к моим волосам, – все также плотоядно проворковала Тана и, достав небольшой нож, начала подрезать ноготки. Срезанные чешуйки падали в густую траву.

– Спасибо, ты знаешь, как я люблю жареные пальцы, вот так подфартило. Ещё посмотри на его длинный нос, как раз такого я давно уже не пробовал. Не, я не вспомню сейчас, когда мы с тобой последнего гнома разделывали, зато помню какое у них нежное мясо! – продолжал играть Павел и тоже достал нож.

И я внес лепту – вышел вперед и начал кровожадно облизываться. Наглость гнома растаяла на глазах, а увидев меня, он как-то весь сник и погрустнел. Еще бы, кошачья морда из густых зарослей – страшный сон любого Маугли.

– Котик, зачем ты их привел? Я честное слово не хотел тебя кушать, это просто шутка. Не убивайте меня, пожалуйста, а то папа с мамой очень огорчатся. Один я у них, и позаботиться некому будет на старости лет, и стакан с водой никто не поднесет, и редкий алмаз не покажет, – окончательно раскис гномик. – Отпустите меня, и они вас по-королевски наградят.

– Павел, он сказал «пожалуйста», а этого от гномов почти никто не слышал. Наигрубейший народец, хотя справедливый и очень трудолюбивый. Давай поможем, берись вон за те сучья и тяни на себя! – смилостивилась над запуганным гномом Татина и подошла к пленившему его дереву.

– Раз, два, три и взяли! – скомандовал Павел.

Шероховатый ствол качнулся туда-обратно и примостился на том же месте. Гном взвыл. Таким образом, они брались еще раз пять, пока не освободили ногу гнома.

Дополнительный квест выполнен.

Авторитет игрока и питомца вырос в глазах гнома.

Скрытая награда будет открыта в ближайшее время.

Гном кинулся растирать затекшую ногу, потом покатился по земле и тихо поскуливал, когда кровообращение начало восстанавливаться. Наконец поднялся и, отряхнувшись от листвы, обратился к Павлу.

– Спасибо тебе, благородный сын своего отца, – затем повернулся к Татине. – Спасибо тебе, красивейшая дочь своей матери. Благодарю вас за освобождение и спасение от голодной смерти. Умоляю, не сочтите мою просьбу за грубость и хамство, но не могли бы вы препроводить меня домой.

Получен дополнительный квест – помочь гному.

Награда – авторитет и помощь гномьего племени.

Скрытая награда – неизвестна.

Принять? Да\Нет

– Мы едем к Ледяным горам, меня зовут Павел, а мою спутницу Татина, – слегка выпятив грудь, сказал Павел. – Если тебе с нами по дороге, то валяй – присоединяйся к нашей компании.

– Я Кхорм, наследный принц гномьего королевства и единственный наследник престола. Это… буду признателен вам до самой смерти, если позволите следовать с вами, – гордо произнес гном и уже менее горделиво попросил. – У вас не найдется немного еды, а то я четыре дня ничего не ел.

Мы вернулись на поляну и там отдали должное обеду. По радостной солнечной полянке разливались птичьи трели, кузнечики стрекотали как скипидаром намазанные, бабочки кружились в стремительной карусели.

– Кхорм, так как ты попал в эту западню? – спросил Павел, когда покончили с едой, меня поместили на привычное место, а самого принца умыли и привязали к Пашкиной спине, чтобы не свалился.

Бегунок сначала возражал против увеличения груза, но потом флегматично плюнул и не обращал внимания на гнома. Но иногда усердно принимался отгонять мух, слегка попадая жестким хвостом по румпелю гнома. Я тихонько хихикал в своем мешке.

– Хороший вопрос, Павел, жаль ответ не будет таким. Начну чуть пораньше. У нас, подземных старателей, принято передавать по наследству королевскую власть. Может, поэтому королям дается строгий запрет на рождение детей – не больше одного. И не важно, кто это будет – дочь или сын, но если нет ребенка, то власть переходит к родне. Мой двоюродный брат Стохм, да проклянет его имя Подземный Кузнец, замыслил одну «веселую» шутку, итог которой вы наблюдали. Он гордился тем, что в темноте и на ощупь сможет определить любой вид деревьев. Но мало понимал в каменоломном, кузнечном и ювелирном деле.

– Это да-а, в семье не без урода, – прокомментировала Татина.

Я согласно кивнул, правда, этого никто не заметил. Ну и ладно. К тому же еловая лапа прочертила по боку Бегунка и заставила пригнуться.

– На краю Вечного леса, в канун праздника Подземного Кузнеца, он поставил ловушку и поместил в нее зайца, рядом набросал кучу щепок и сучьев, словно там срубили дерево. Потом, за общим праздничным ужином Стохм обмолвился о ловушке и предложил проверить мою смелость, то есть пойти и посмотреть – попалась ли в нее какая дичь. Мне не хотелось тащиться куда-то, и я запротестовал.

– Не, я бы на твоем месте тоже послал его нафиг.

– Тогда он упрекнул родителей в воспитании труса. Мой отец не стерпел и вызвал Стохма на спор: либо я приношу ловушку с зайцем из леса, и тогда Стохм будет изгнан с позором навсегда, либо я отказываюсь и сам ухожу из племени, «ибо гордому и трудолюбивому народу не нужен трус в короне». Мать пыталась что-то сказать отцу, но тот не пожелал слушать, тем более что и другие гномы, закричали о проверке смелости. Пришлось тащиться в непроглядную тьму за ловушкой Стохма.

– Развели, как лошка, – хмыкнул Павел.

– Что это за зверь такой и как его разводят? – поинтересовался из-за спины гном.

– Да это я так… присказка такая, – смутился Павел.

– Так вот. На пути я не обнаружил ничего пугающего, правда, поднял с лежки семейство кабана, но убежал, прежде чем секач нашел причину беспокойства. Зато неприятный сюрприз ждал меня возле ловушки. Там, над чуть живым зайцем, Брысь рассматривал лежащие на земле щепки. На попытки объяснить, что да как, Брысь не реагировал.

– Это да, он не разбирается, кто прав, а кто виноват, – кивнула Татина.

– Он схватил меня в охапку, в ушах засвистело, в глазах помутилось. В себя я пришел в западне, из которой вы освободили. То есть ощутил себя на месте зайца. Хорошо еще, что Брысь не растерзал меня, как остальных, – Крохм перевел дух, слегка утомленный рассказом.

Бегунок, мирно топающий по мягкому мху, тоже слушал рассказ гнома, хвост ни разу не коснулся картофельного носа. Зато по завершении поставил хлесткую точку, гном испуганно ойкнул.

– Понимаю, и я пару раз велся на «слабо» и попадал от этого в неприятные истории. Ничего, зато сейчас вернешься, накостыляешь этому Стохму по ушам и покажешь, что ты, типа, единственный наследник, – высказался Павел. – А как вообще жизнь у королей проходит, чем вы занимаетесь? А то Татина лишь про одного короля рассказывала, а он или убивает, или захватывает.

– Нет, мы давно ни с кем не воюем, живем под землей, на поверхность редко-редко выходим. Мы ушли вниз от слепящего яркого солнца. Купцы приезжают и оставляют товары у входа в пещеры, а наутро забирают мечи, кольчуги и щиты в обмен. Да и попасть к нам очень трудно – если не знать ходов, то всю жизнь можно проплутать по пещерам, и так и не встретить ни одного гнома, – сообщил нам Крохм. – А жизнь у королей ничем не отличается от обычных трудяг, кроме решающего права голоса ничего и не имеют.

– Вот бы у нас так, а то у нас король на власти помешался. Может быть, к вам в скором времени заглянет с предложением, от которого вы не сможете отказаться! – печально сказала Тана.

Она сорвала длинный стебель пустырника и теперь выковыривала из белоснежных зубов застрявшие остатки обеда.

– Ему не зачем это делать, как я уже говорил, мы давно не имеем контактов с людьми, вы первые за последние несколько лет, кто видел гнома не на картинке. Хотя нет, не так давно к нам приходил маг Гарион, он предлагал, объединившись с его людьми, завоевать королевство Ростию. Но мы отказались. Мы живем своей жизнью и нас не касаются людские войны и перемены. Гарион так разозлился, что задымился и начал потрескивать. Но мой отец остался непреклонен. В ответ на грозное лицо мага пообещал завалить все выходы, похоронив гостя под тяжелыми скалами. Гариону пришлось уйти ни с чем. Кстати, Павел, а почему ты все время ерзаешь, что-то не в порядке?

– Ну, как тебе сказать, я не привык долго скакать на коне, и возникли некоторые проблемасы интимного свойства, – замялся и попытался скрасить ответ Павел.

– Зад натер? – спросил прямолинейный гном. – Есть хорошая мазь от мозолей, постоянно с собой ношу, а то брызнет каменная крошка и порез. Мазь почти сразу заживляет раны. Намажешь, и через пять минут всё как рукой снимет, остановись и дай ее достать.

– Не стесняйся, Павел, в этом нет ничего позорного, многие натирают зады. И главнокомандующим необязательно уметь ездить верхом. Давай мажь, я отвернусь! – со смехом проговорила ехидная Татина.

Покрасневший Павел резко к ней повернулся, с желанием высказаться по поводу ехидства женского пола и Татины в частности, но от этого движения страдальчески сморщился и остановил Бегунка. Конь сразу же склонил голову к сочной траве, мощное фырканье согнало с соцветий глупых кузнечиков и навязчивых бабочек.

– Ничего, вот если бы побывала в нашем мире, то посмотрел бы я, как ты оседлаешь велосипед и проедешь километр. Все столбы стали бы твоими, – пробормотал Павел, спешившись с коня и отвязывая гнома.

– Павел, так ты не из нашего мира? Вот почему на тебе такая странная одежда… Расскажи, пожалуйста, о своем мире и в частности – что это за зверь такой – велосипед? На нем только ездить или в пищу можно тоже употреблять? – заинтересовался Крохм.

– Вот сейчас Павел намажет то, что врагу показывать нельзя, и расскажет про этого дивного зверя. А также про то, какой он важный человек в своем мире – сказки я с детства люблю! – продолжала веселиться Тана.

Не понять ей, дикарке, что мужчина и стукнуть может за такие оскорбления. Привыкла за спиной Зары прятаться. Даже мне стало обидно за покрасневшего Павла. Что эта самка о себе возомнила? Ну, прихвастнул чуток, ну кто же без греха, а под линолеум зачем опускать?

Злой Павел никак не мог распутать веревку, а это никак не помогало возможности успокоиться и ответить достойно. Наконец, разозленный неподдающейся веревкой, болью в ноющем заду и более всего – хохочущей Татиной, Павел плюнул на веревку и решил её просто пережечь. Про нож даже не вспомнил! Достав из кармана зажигалку, он принялся за дело.

Небольшой огонек из зажигалки, заставил замолчать Татину, которая набрала в грудь воздуха для очередной колкости. Она удивленно смотрела, как сгорают веревочные волокна. Обугленные концы упали на ореховый куст, повисли, как уставшая змея на ветке. Из зелени куста выпорхнула малиновка и усвистала прочь.

Удивление спутников навело меня на хорошую мысль. Когда Павел вернулся из кустов с видимым облегчением на лице, я передал ему свои соображения: «Павел, ты смог произвести впечатление. Теперь как-нибудь обыграй мобильник. Мол, ты тоже не пальцем деланный и имеешь шкатулку с заточенными душами, которые когда-то тебя разозлили».

– Павел, а что это у тебя за палочка, с помощью которой ты избавился от веревки? – упредил Татин вопрос любопытный гном.

– Это маленький дух огня. Мы долго бились с его отцом и, когда я одержал победу, он отдал мне одного из сыновей. Правда, отдал с тем условием, чтобы я иногда выпускал его и кормил! – начал выпускать на волю свою фантазию Павел. – Но это лишь малая часть из того, что я могу сотворить в нашем мире…

Татина фыркнула, но после вида грозно насупленных бровей, скромно потупила глазки и показала своим видом, что вся во власти внимания.

Павел привязал бечевкой гнома, причем тот не забыл утянуть в карман обгорелую веревочку, чтобы не оставлять следов. Бегунок недовольно покосился на приготовления, но промолчал, подождал, пока Павел поместит свое седалище, а потом от души врезал хвостом зазевавшемуся гному. Хлестко, я даже поморщился.

Из кармана грязной джинсовки вылез поцарапанный мобильник, и Павел начал рассказывать о заключенных душах и своем могуществе. Татина тихонько пофыркивала, но мой друг горделиво не обращал внимания и продолжал рассказ. Меня убаюкивал неторопливый монолог, мерное покачивание Бегунка, пригревающее солнце.

Фантазия Павла развернулась особенно бурно. Он и мобильник показал, заставив спеть единственную песню-рингтон, и рассказал об управлении автомобилем, и о конструкции велосипеда, и о полете на самолете, и еще много о чем. То есть нашел свободные уши. Я от похвальбы задремал и очнулся, когда мы остановились на привал.

Видимо с мобильником он переборщил – глаза Татины вылезали из орбит от удивления. Гном же что-то черкал заостренной палочкой на куске коры, и этой же палочкой парировал удары прилетающего хвоста. Павел сиял от счастья и собственной значимости. Но тут он допустил одну оплошность, сведшую на нет все повествование.

– К сожалению, в вашем мире у меня почти ничего нет. Иначе я давно бы разобрался с Гарионом, и нам бы не пришлось сейчас куда-то так спешно скакать, – простодушно заявил «великий и ужасный» Павел.

– Тогда какой прок от вашего колдовства? Хотя идея велосипеда мне очень понравилась, – сказал Крохм и засунул кору за пазуху, продолжив фехтование с назойливым хвостом.

Татина разочарованно закрыла рот и вернула глаза в первоначальное положение, но уже не пыталась ехидничать. «Эх, Паша, Паша, а ведь еще бы немного и она бы тебя боготворила. Это будет тебе уроком – если треплешься, так доводи треп до конца, а то одно предложение может свести на нет целый том!» – подумал я, и Павел кивнул в ответ.

На привале веревка развязалась нормально, и гном потопал по мягкому лиственному покрову, разминая ноги. Кругом из широких листьев выглядывали синие глаза цветов, по стеблям сновали деловитые мураши.

– А вас не удивляет, что я из другого мира? Можно подумать к вам постоянно заходят такие гости! – пробурчал Павел.

– Нет, мы знаем, что не одни во вселенной. Корень пришел из другого мира, так почему не может прийти кто-нибудь другой? – задал риторический вопрос Крохм.

Павел согласился с этим, и опять ушел в кусты, для облегчения страданий ноющего места.

Привал не принес с собой никаких неприятностей, а скорее наоборот – Крохм поймал большого зайца, подкравшись к тому на цыпочках, когда беспечная скотинка позволила себе наглость задремать под кустом. Павел еще раз продемонстрировал блестящее умение пользоваться зажигалкой и через полчаса мы воздавали должное непуганности местного зверья.

Пару раз Брысь мелькнул между толстых стволов, но так как Павел набирал на костер только валежник и ломал сухостой, то претензий не возникло. Крохма Брысь проигнорировал, посчитав того достаточно наказанным. Мгновение, и человекопес растворился в буйной листве.

11

После привала половину зайца убрали к Татине в мешок, хотя я и уверял Павла, что в моем мешке ему (зайцу) будет спокойнее и прохладнее. Ну да ладно, людская подозрительность всегда гасит мои благие начинания, не привыкать.

И ведь не объяснишь недоверчивым, что для них же стараешься. Как тогда, когда я съел половину окорока у нашей любимой соседки Катрин. То пиршество было не ради праздника живота – я заботился о стройности фигуры дорогой соседки. А уж после марафона, который она устроила, гоняясь за мной, и вовсе должна поставить мне памятник – ведь похудела на целых пять килограммов. Правда, она могла гордиться собой всего десять минут, пока в поле зрения не попал холодильник.

После набора потраченных калорий она явилась к Маргарите Павловне с требованиями сатисфакции. Меня в этот момент не было дома, так как я усмирял окорок внутри (а вы попробуйте плотно поесть и после устроить кросс по пересеченной местности) и нежился на солнце. Зато потом децибелы мата Маргариты Павловны выслушал сполна, запомнил, отредактировал и всегда поражал соседских котов богатыми познаниями в ругательствах.

Так мы и трусили не особенно торопясь, но все же поспешая. Павел с гномом вели тихую беседу о мечах – из какого металла лучше делать, сколько выдерживать и как закалять. Я дремал. Я всегда стараюсь подремать после обеда. И до обеда тоже. Белки прыгали с дерева на дерево, удивленные глазки провожали нашу странную процессию. Кузнечики учили лошадей правильно прыгать. Эх, какая же потрясающая графика в этой игре. Я честно начал верить, что мы в другой реальности.

Мы ехали до самого вечера, пока солнце не покрасило верхушки деревьев в ярко-красный цвет. Сумерки медленно начали подкрадываться из кустов орешника. Птицы затихали одна за другой.

Татина оживилась и снова взяла на себя роль ведущей:

– Павел, собери дров. Возьми с собой кота, пусть он найдет по пути какие-нибудь съедобные травы, я потом выброшу ненужные. Крохм, выкопай яму для костра и надери папоротника на постели. Если вам и в радость валяться на голой земле, то я все бока отлежала. И пошевеливайтесь, нужно пораньше лечь, чтобы пораньше встать.

С такой логикой спорить бесполезно, и мы отправились выполнять задания. Долго не забуду запаха дикого чеснока в пасти, когда нарвал и принес его Татине. Павел тоже справился с задачей. Вскоре костер весело заполыхал, разгоняя теплым светом вечерние сумерки. Гном натаскал папоротника даже для лошадей, хотя те отказались от подношения, и отошли в сторонку, разговаривая о чем-то своем.

– Тана, а как там себя чувствует твой отец, который угодил головой в дыру доски? – вспомнил Павел, когда все насытились и растянулись на папоротниковой подстилке.

У костра, весело выбрасывающего в небо снопы озорных искр, было тепло и уютно. Так и тянет поговорить сквозь подступающую дремоту.

– Нормально. Славко к обеду очухался, но еще недельки две проваляется, пока в достаточной степени не придет в норму. Да и не отец он вовсе, а подельник – вместе коней воровали. Меня цыгане по дороге на горном перевале подобрали, как рассказывала Зара, – разоткровенничалась Татина.

– Тогда почему же Славко наехал на меня с ножом? Чтобы вы тихо и мирно сделали свое дело, и спокойно ушли, оставив бездыханное тело лежать в навозе? – приподнялся на одном локте Павел.

– Павел, у нас сейчас цена человеческой жизни приравнена к комку грязи – раздавил и не заметил. По твоему лицу было видно, что зашумишь и разбудишь постоялый двор. Тогда, на противоположной чаше весов находились наши жизни, а теперь подумай сам, что мы должны были выбрать? – откинула ветку в сторону Татина. – И вовсе не хотел он тебя убивать, а лишь припугнуть, чтобы ты молчал. А оно видишь, как получилось.

– Ладно, Тана, не кипятись, все же обошлось и я даже рад, что познакомился с такой красивой, умной и доброй девушкой, – раздался Пашкин голос, – Ты само совершенство и затмеваешь взглядом чудесных глаз свет полуденного солнца.

Ого! Никак мои уроки пошли на пользу и сейчас он охмуряет неприступную Татину. Я заинтересованно приоткрыл один глаз.

Павел обалдело глядел на Татину, та смотрела на него, а чуть поодаль перекатывался Крохм.

– Знаешь, Павел, такого чудесного и прекрасного комплимента я не получала за всю свою недолгую жизнь, спасибо, очень изысканно, – сообщил нам голосом Татины смеющийся гном.

– Так это ты веселишься, пересмешник низкорослый, а я уж подумала, что в Павле и впрямь любовь ко мне проснулась. Ведь это не так, Павел? – спросила Татина, запустила сапогом в гнома и успешно попала тому по макушке.

После экзекуции смех Крохма обиженно спрятался и больше в этот вечер не появлялся.

– Нет-нет, да как ты могла подумать такое? Нет у меня к тебе ничего, кроме дружеских чувств, хотя если будешь еще ехидничать, то исчезнут и они, – пробормотал, пряча глаза, Павел. – Ну ладно, посмеялись и хватит. Крохм, у тебя здорово получается передразнивать, завтра научишь?

– Ага, чтобы снова схлопотать по ушам? Нет уж, эти перебрасывания сапогами как-нибудь без меня. К тому же этим даром обладают гномы, а людям это искусство дается с великим трудом, – проворчал Крохм и отвернулся от костра, давая понять, что разговор окончен.

Его примеру последовали остальные участники похода, я же подошел к Павлу и ткнулся головой в плечо: «Не переживай ты так. И ты можешь сказать Татине слова такие, что у нее заблестят глаза и шерстка пустит искры. Ой! Все время забываю, что вы люди не можете ни искр пускать, ни когтей нормально выпустить».

«Спасибо, Кешка, за поддержку. О, даже стихами заговорил. Завтра наберусь смелости и признаюсь, что она мне нравится, а там будь что будет. А сейчас давай спать!» – с этими словами Павел погладил меня по голове и прижал к себе.

В таком положении я побыл некоторое время, пока он не начал посапывать, а затем осторожно освободился из объятий. Не люблю я телячьих нежностей, не мое это, даже коробит слегка, когда лезут грязными руками.

Немного посмотрев на посапывающего Павла, я отошел поближе к затухающему костру, искр он не выбросит, а тепло с детства люблю. В просветах крон сверкали ледяные звезды, они бесстрастно смотрели вниз на нашу компанию, перемигивались друг с другом. Я любил иногда поваляться на крыше и поглазеть на скопище этих серебряных огоньков. Казалось, что это глаза космических котов смотрят на нас и хотят что-то сказать, но у них не получается. И вспомнилось то время, когда я маленький упал с забора, пытаясь допрыгнуть до этих серебряных огоньков. Хорошо, что упал в кусты и обделался легким испугом.

Вот и сейчас я снова засмотрелся на черную вуаль неба, с вкраплениями маленьких далеких звезд, и заметил, как одна звездочка покатилась вниз. В людском мире принято загадывать желание, когда звезда летит по небосклону. Поверю этим суевериям и загадаю – чтоб нам поскорее вернуться домой. Звездочка тем временем продолжала падать по спирали, постепенно увеличивалась в размерах, а конечной точкой приземления выбрала нашу стоянку.

Я подумал, что ошибся и спутал звезду с большим светлячком, слегка даже подосадовал – такое желание пропало, когда это светящееся создание подлетело ближе и превратилось в маленького человечка со стрекозиными крылышками. Человечек в голубом костюмчике, состоящем из жилета и обтягивающих трико, держал в руках небольшую дубинку и маленький фонарик.

Заметив, что я за ним наблюдаю, человечек подлетел ближе, улыбнулся, подмигнул и… вдарил дубинкой промеж глаз.

Внимание! Получено повреждение. Вы теряете сознание.

Дальше накатила темнота, казалось, все звезды скатились на землю, а меня засасывает в себя бездонное черное небо. И ведь засосало же.

12

Внимание, происходит пробуждение.

Ваша цель – понять, что произошло и помочь игроку.

Вот за что я полюбил пробуждения в этом мире, так это за новизну и неожиданность. На сей раз я пять минут не открывал глаза, отдавшись на волю остальных чувств.

Обоняние подсказало, что мы еще находимся в лесу, и я лежу возле костра. Слух же выдал столкновение качающихся ветвей, шорох трущихся стеблей высокой травы и многоголосое попискивание, в котором явно угадывалась членораздельная речь. Но добила меня чувствительность, когда с неким злорадством доложила, что я связан. Зато никаких болевых ощущений, кроме шишки на лбу, не замечено.

На вкус проверять пока нечего, кроме куска веревки в пасти, поэтому я решил открыть глаза.

Ого! Да сколько же их здесь? Тысячи три, не меньше. Над нами, подобно мошкаре летним вечером, роился сонм человечков размером с чайную ложку, которые пищали и махали слюдяными крылышками.

Пол их можно определить по одежде – женщины одеты в розовые накидки, у мужчин же преобладали зеленые и голубые тона. Они переговаривались тонкими голосками, махали ручками, порой переворачивались с ног на голову и в таком виде вели беседу. Будь я в другом положении, то охотно бы похохотал над их ужимками, а сейчас надо перекинуться парой мыслей с Пашкой, если таковой имелся в наличии.

Повернув голову, я смог убедиться, что мой друг лежал рядом, причем тоже связанный и с кляпом во рту. Ему не привыкать, поэтому сопел тихонько на ветвях увядшего папоротника, как поросенок на праздничном столе. А Татина и Крохм извивались, как могли, и как не могли тоже старались изогнуться.

Лошади опутаны за задние ноги и привязаны к стоящим неподалеку дубкам. Четвероногим оставалось нервно прясть ушами и коситься на нас.

«Павел, что это за стрекозы нас спеленали и что им нужно от нас? Почему не сработал амулет. Может, испортился?» – спросил я Павла.

«Кешка, я не знаю, кто это, и почему мы связаны. Амулет, похоже, действует, когда мне угрожает несомненная опасность. А так просто связали, и пока по отношению к нам не принимается никаких действий – он молчит. Давай подождем, что будет дальше, заодно узнаем, что этим крохам нужно», – вполне разумно ответил мой друг.

Ждать пришлось не долго, вскоре от общего роя отделился человечек, в котором я узнал ночного знакомца, и подлетел к Пашкиному носу.

– Прошу простить за неудобство временного пленения, это необходимая мера предосторожности, иначе вы раздавили бы нас как мух. Помним, как шли дела во времена Столетней войны, – горестно вздохнул человечек. – Простите, расчувствовался, сейчас я выну кляп, и мы с вами мирно поговорим, хорошо?

Павлу ничего другого не оставалось, кроме как кивнуть. Человечек подлетел к Пашкиному лицу и, уперся зеленым башмачком, в основание носа. Кляп выскочил со звуком пробки, вылетающей из бутылки шампанского. Павел пожевал освободившимися губами и начал возмущаться.

– А ну-ка, развяжите меня и корешей, принесите свои извинения и чего-нибудь поесть, а то я за себя не ручаюсь!!! Вы еще не знаете, насколько я страшен в гневе!!! – закипятился Павел. – Да я сейчас… Пык. Мык. Мммм

Кляп вернулся на свое насиженное место, и человечек вновь грустно вздохнул.

– Я ожидал такой реакции. Позвольте рассказать, почему вы оказались в такой ситуации, а потом решите – помогать нам или остаться в связанном состоянии до прихода волков. Извините за небольшой шантаж, – пояснил эльф.

Остальные мотыльки находились рядом и сосредоточенным видом выразили солидарность с оратором. Кто-то уселся на ветвях кустов и деревьев, оживленно болтали ногами и языками. На стебель пустырника возле моего носа вынырнули три муравья, оживленно потрясли усиками и пропали. Спустя несколько минут на меня пялилась целая орда рыжих муравьев, судя по лихорадочно дергающимся усикам – решали, кто первым пнет мое безвольное тело.

– Мммм, ммм, – пытался возразить Павел, остальные его поддержали, потом хор мычащих червячков постепенно стих, и мы превратились в само внимание.

– Вот и хорошо, я ожидал понимания от разумных существ. Видите ли в чем дело: нашего короля похитили три брата-людоеда и держат в заложниках. Шантажируют нас его смертью, требуют приносить каждый день грибы и ягоды, заманивать путников. Мы устали жить под их гнетом. Помогите, пожалуйста, мы не постоим за благодарностью, – попросил молодой эльф, и слезинка блеснула на его глазках.

Получен дополнительный квест – спасти короля эльфов.

Награда – авторитет в глазах эльфов.

Скрытая награда – неизвестна.

Принять? Да\Нет

Павел перекатился на другой бок и вопросительно взглянул на остальных. Те кивнули, соглашаясь сделать все возможное для освобождения главы эльфийского народа. Хотя мне думается, что кивнули скорее не от благородства души, а от безвыходности ситуации. А может оттого, что собрались обмануть стрекоз и смыться при первом же удобном случае.

– Нет-нет, прошу еще раз меня извинить, но мы не можем отпустить вас всех, – торопливо пропищал седобородый эльф. – Иначе у вас могут возникнуть неблагоприятные мысли убежать, не выполнив задания. Поэтому мы и отпускаем вас одного, ибо всем людям доверия нет!

«Павел, похоже, что снова будем работать в паре. Меня-то они отпустят, наверно!» – я быстро передал мысли Павлу.

Ужасно чесался нос, а чесать о траву чревато царапинами и попаданиями в него муравьев. Насекомые озадаченно помахивали усиками, примериваясь к нападению.

Тем временем Павел снова кивнул, и послышался звук выдергиваемой пробки. Надеюсь, он вспомнит обо мне, когда его развяжут, похоже, что у муравьев созрел-таки план нападения, и они вот-вот начнут претворять его в жизнь.

Павел не стал в очередной раз играть возмущенного и оскорбленного спасителя всего человечества, лишь более пристально взглянул в лицо молодого эльфа.

– Я согласен вписаться за вашего короля, но только если отпустите моих друзей. Вместе мы гораздо быстрее справимся с людоедами! – сказал Павел, и рой радостно загудел от его слов.

– Нет, благородный рыцарь, я снова повторюсь, что мы не можем поверить человеку на слово. К тому же отсутствие друзей лишь подстегнет тебя. Мы с самой опушки леса следим за вами. Кажется, вы скрываетесь от кого-то, и не лишним тебе будет знать, что этот кто-то вступил под кроны Вечного леса, – вмешался старый эльф.

– Тогда тем более освободите моих друзей! Мы наваляем людоедам и продолжим свой путь, не задерживаясь и теряя времени!

– Знание о приближающейся опасности, которая в первую очередь коснется твоих друзей, не позволит медлить, так что в путь, рыцарь, и пусть тебе сопутствует удача. Мириэль, проводишь рыцаря до обиталища зла! – сказал седобородый.

Он махнул ручкой молодому мотыльку, который спровоцировал появление шишки на моей голове.

– Но почему мы? Мало других прохожих? – поинтересовался Павел, растирая запястья.

– На тебе висит амулет Корня, других бы мы сразу к людоедам заманили, – объяснил седовласый.

– Вы и про него знаете? – Павел протер слегка испачканный амулет.

– Немного, в основном то, что он дает защиту носящему. Но поспешите же, сколько можно разговаривать! – рассерженный долгими расспросами эльф топнул ногой… по воздуху.

В результате такого проявления агрессии он сделал забавное сальто-мортале и снова завис на том же месте. Его собратья тихонько захихикали, но, после грозного взгляда, хихиканье стихло.

– Тогда позвольте пойти со мной моему коту, он специалист в деле разведки и воровства, – спросил Павел, пока его развязывали.

Он все же не забыл про меня!!!

Хотя мог бы выставить своего друга и в более хорошем свете. Например, как непревзойденного диверсанта. На меня стройными колоннами пошли агрессивные муравьи, усики подрагивали в такт неслышимого военного марша. Прямо как в клипе группы «Раммштайн».

– Хорошо, но остальные останутся дожидаться твоего возвращения. Это единственное, что мы можем для тебя сделать, благородный рыцарь. Надеюсь, им не придется долго ждать, – напыщенно произнес седобородый и кивнул в мою сторону.

Сразу же несколько крох накинулись на меня, сноровисто распутали и поставили на ноги. Когда же я захотел поближе познакомиться и выпустил когти, один недвусмысленно продемонстрировал дубинку. Пришлось оставить эту затею до лучших времен.

Павел бросил взгляд на лежащих в траве Татину и Крохма, те глазами пожелали ему удачи и промычали какое-то напутственное слово. Павел дернулся к ним, но рой человечков угрожающе запищал, а двое эльфов приставили маленькие кинжальчики к шеям пленников. Убить не убьют, но поцарапать могут, поэтому Павел позвал меня и двинулся за Мириэлем.

Мы ушли со злополучной поляны, и шум стрекота тысяч крылышек прекратился. Павел решился задать летящему впереди эльфу несколько вопросов, которые давно мучили его.

– Скажи, Мириэль, а что вам известно про мой амулет и про отношение к нему Гариона? А то бежим от него, даже не зная, так ли он страшен. Может, это его дурная слава наводит страх, а на самом деле всего лишь пшик? Вдруг получится его из рогатки расхлобыстать, а не убегать и таиться? – просто снял с моего языка Павел.

– Павел, за то, что согласился нам помочь, открою тебе тайны магических лучей от эльфов. Если повернешь зеленый луч, то обретешь возможность моментально переноситься из одного места в другое, но в пределах взгляда… Эй-эй, осторожнее, вот же непоседа, не дослушал до конца! Между точками перемещения не должно быть лишних предметов! – сообщил эльф, заканчивая свою речь над лежащим Павлом.

Носитель сообщил о характеристике артефакта

Получено знание – телепортация в пределах видимости

(один поворот зеленого луча)

Мой друг сразу попробовал новую возможность и в итоге здорово приложился о стоящую неподалеку сосну. Я поежился от волны холода, но виду не подал, привыкаю к этому явлению.

Хотя выглядело это впечатляюще – только что Павел шел рядом со мной и вдруг ударился лбом о дерево, находящееся в десяти шагах от нас. Дерево поблагодарило его за столь нежные объятия большущей шишкой, которая наливалась на глазах. Рядом упали несколько шишек, в мох высыпались семена с небольшими крылышками.

– Предупреждать же надо! – простонал Павел, держась за лоб и стараясь не делать резких движений.

– Это не беда, если ты знаешь о возможностях синего луча! Он может вылечить любую рану, ушиб или ссадину. Попробуй, – улыбнулся Мириэль, при этом потешно скорчив личико.

Носитель сообщил о характеристике артефакта

Получено знание – регенерация и восстановление

(один поворот синего луча)

Павел осторожно повернул синий луч, снова нанесло холодом. Он зажмурился в ожидании волшебства, но ничего не произошло. Почти ничего. Только шишка, обидевшись за пренебрежение услугами в деле украшения мужского лица, втянулась обратно. Павел повертел головой, пощупал лоб и улыбнулся. Затем потрогал нывшее от езды место и заулыбался во все тридцать два зуба.

– Вот мне такую штуку в школу, тогда бы я был непобедим. И даже одиннадцатиклассников строил бы по-черному! – мечтательная дымка упала на Пашкин лоб, взамен безвременно почившему синяку.

Пришлось ее прогонять, возвращая Павла на землю. Высунувшись из густой травы, я укоризненно уставился на него, вспугнутые бабочки разлетелись праздничным салютом.

– Главное никому не рассказывай о возможностях этих лучей. Я рассказал, потому что в твоих глазах нет отблеска зла и порока, и ты без колебаний согласился нам помочь. Тайны лучей хранятся у предводителей рас. Без ложной скромности могу сказать, что у меня пыталась узнать об амулете прелестная эльфийка, но осталась ни с чем. Она действовала по наущению Гариона, и вскоре её изгнали из королевства. Так что береги эти тайны, они когда-нибудь тебе пригодятся, – погрозил эльф маленьким пальчиком.

Скрытая награда получена.

Носитель рассказал о свойствах артефакта

– И ты так спокойно рассказываешь об этом первому встречному с амулетом? – Павел еще раз сгонял до ближайшего дерева и за пару секунд вернулся обратно.

Ни одна травинка не шелохнулась на пути следования.

– А что мне остается? Если не ты, то наш предводитель погибнет, а это знание может помочь, – вздохнул Мириэль.

«Павел, ты бы узнал поподробнее о предстоящей операции, а то идем наобум, без плана и какой-нибудь надежды на успех. Заодно напомни эльфу про Гариона – как от него можно избавиться?» – попытался я втолковать напарнику, летающему в мечтах и победах.

– Мириэль, так что там насчет Гариона? – поинтересовался Павел.

– Он очень злой и жаждет власти. К нам в лес долетают обрывки жалоб и стенаний по поводу этого колдуна. Да и сам однажды заявился с предложением вступить в ряды армии и властвовать над миром под его руководством. Наш народ отказался. Его поддержал человек, тогда еще племянник короля – Стим. Как с Гарионом справиться – неизвестно, мы попытались, так он молниями подпалил часть нашего племени. Однако другая часть здорово тогда потрепала его балахон, а один герой даже плюнул на желтый колпак! – гордо произнес Мириэль.

– Еще расскажи нам об этих братьях, к которым мы направляемся, что они собой представляют? – заинтересованно спросил Павел.

– Три здоровых чурбана без мозгов и совести. Они живут не так далеко отсюда. С ними вместе проживает их мамаша, старая карга, которой осталось дышать два понедельника. Днем обычно спят, а ночью выходят в лес и ловят заблудившихся путников, хотя последнее время они заставляют нас приводить к ним добычу. Днем легче всего застать врасплох, хотя как-то нужно обмануть их матушку, будем надеяться, что и она спит, – сообщил нам порхающий Мириель.

– Ну что же посмотрим, что можно сделать, отомстим этим тварям за Кука! – блеснул познаниями Павел. – Чтобы нам быстрее добраться, Мириэль, полезай в карман и задавай направление, а ты, Кешка прыгай на руки. Поехали кататься.

Ну как ему откажешь в такой просьбе? Забравшись на шею, я приготовился к тряске, воздушным ямам и чему-либо подобному. Мириэль же, устроившись удобно в кармане Пашкиной джинсовки, показывал на деревья, вырастающие впереди. Миг и оказывались возле указанного дерева. Мы как бы оставались на месте, а менялось лишь окружение. Представьте, что вы бежите с закрытыми глазами, а через каждые десять метров открываете их. Правда для такой пробежки вам понадобится куча бинтов и йода, ведь столкновение с дружелюбно настроенными деревьями просто неизбежно.

Лес поредел, и нам открылась большая изба, срубленная из грубо обтесанных бревен и обнесенная толстенным частоколом. Почти на каждом столбе красовался желтый человеческий череп, задумчиво улыбающийся своим неотразимым оскалом.

По Пашкиному телу пробежала дрожь, да и мне стало не по себе от увиденного зрелища. Под забором валялись обглоданные кости, а две взъерошенные вороны весело переговаривались, пока рылись в зловещей куче. Одна заговорщически подмигнула нам, и кивнула подруге, намекая на скорое пиршество.

– Вот тут и живут людоеды. Сейчас они спят, так что самое время освободить нашего короля, – пискнул высунувшийся из кармана эльф и тут же спрятался обратно.

– Ага, а дымок, поднимающийся из-за забора, это, скорее всего, от курения во сне? – съехидничал Павел.

Эльф что-то пробурчал в кармане, но вылезти и внести пояснения отказался.

«Ну что, Кешка, пойдем, разведаем обстановку, или ты горишь желанием в одиночку совершить этот подвиг?» – Павел мандражировал, и своими подколками пытался обрести хоть немного уверенности.

«Нет уж, Павел, вместе так вместе, а то потом скажешь, что один все провернул, а я даже возразить не сумею!» – я сходу отмел попытки взвалить непосильное поручение на мои хрупкие плечи.

Павел вздохнул, почесал головушку и сделал разведывательную вылазку… то есть подхватил и перекинул через забор меня!

13

Внимание! Квест питомца начат.

Цель – разведка.

Я еле успел сгруппироваться перед приземлением и минут пять расписывал полную несовместимость содержимого Пашкиной головы с нормальным человеческим существованием. Он же извинялся и просил осмотреться по сторонам, обещал накормить отборной сметаной и сулил другие выгоды райской жизни.

Последний раз плюнул в Пашкину сторону и повернулся к избе, где меня ждал сюрприз. Оказалось, мать братьев-людоедов не спала, а пыталась раздуть огонь под большим чаном. Может дыхалка устарела, а может дрова сырые, но костер упорно не желал разгораться. Не хотел и всё тут, дымил, шипел и иногда показывал язык. Она так увлеклась важным делом, что не заметила, как я приземлился у забора.

Не желая её отвлекать, я пустился в обход избы. Черный проем двери находился в прямой видимости старухи, поэтому надо было поискать другой способ проникновения.

Я обошел избу кругом и не нашел иных отверстий, кроме печной трубы и мелких окошек под самой крышей, из которых доносился мощный храп. После этого я передал наблюдения Павлу. Даже рассказал, что обнаружил на заднем дворе огромную кучу рванья, в светлую пору бывшую одеждой. Тот сразу придумал блестящий и оригинальный план, хотя я потом долго возмущался этой гениальной идеей. У него порой случались приступы «гениальности».

Квест питомца выполнен.

Питомец может возвращаться обратно.

Я бы и вернулся, как и было написано в воздухе, но Павел подошел к калитке и смело постучал. Я скрылся в листве развесистой липы и наблюдал, как бабка разогнулась и, бормоча ругательства, побрела открывать. Костер не поддался силе убеждения, и ни в какую не пожелал разгораться, что не могло не радовать.

Бабка доковыляла до калитки, по возрасту годящейся ей в ровесницы, за которой стоял мой «умный» друг.

– Здравствуйте, бабушка, а я послан королем Стимом Грозным с тем, чтобы получить короля эльфов и притащить его в столицу для увеселения публики. В случае отказа или неприбытия посланника, то бишь меня, к вам выдвинутся три роты псов-рыцарей. Так что я жду и терпение моё небезгранично! – отчеканил Павел.

– Охти, матушки мои, никак самим королем? А ведь я говорила сыночкам, что не доведет их до добра игра с мотыльками, вот оно и получается. Сейчас, мой хороший, сейчас я его принесу, а ты это… пока помоги бабушке? Дровец нужно принести вон из той кучи. Уж помоги, милый, а я пока птаху снаряжу, чтоб не улетела, – с причитаниями ответила старуха, кланяясь Павлу до самой земли.

Ох, и зря Павел в школе читал «Тимура и его команду». Хоть и симпатизировал хулигану Мишке Квакину, но дух помощи пожилым проник в его сознание и прочно там угнездился. Вот и сейчас не смог отказать бабушке – поплелся за дровами, шепотом переругиваясь с карманным эльфом.

Старуха посмотрела Павлу вслед и заковыляла в избу. На несколько секунд храп прекратился, затем вновь возобновился, но уже в другой тональности, немного тише. Как будто кто-то притворялся спящим.

Павел вернулся с дровами и свалил их у чана. Как раз в это время приковыляла старуха со свертком. Какой-то длинный предмет завернут в промасленную бумагу, вряд ли там находилась королевская особа.

– Сыночек, вот здесь твой мотылек, но прежде принеси бабке воды с родника. Моих-то сыновей не допросишься, а я уже старая стала, да немощная, – вновь запричитала старуха.

Павла вновь запрягли и он, подхватив ведро, побрел к роднику.

Старуха снова зашла в избу и что-то пробурчала в темноту. Ей ответило тихое рычание. Я остерегся слезть с липы и подойти поближе, чтобы узнать, что она замышляет. Не со страха, нет! Из чувства осторожности. Хотя сообщил Павлу о том, что внутри затевается что-то не хорошее.

Через три минуты вернулся Павел. Притащил воды, по пути немного облился. Подойдя к старухе, он поставил ведро на землю и протянул руку за свертком.

– Спасибо тебе, сыночек, за воду. Она мне скоро пригодится, а может, ты еще и зайца какого-нибудь поймаешь? Пойми, милый, я же старая, а дети мои только о себе и думают. Редко-редко что-нибудь от них перепадает, – старуха опять завела жалостливую песню, а морщинистая рука скользнула в сверток.

– Всё, бабка, это была последняя услуга, теперь подавай мне треклятого эльфа, и мы с тобой разбежимся. Король не забудет твоей помощи и не хило вознаградит – пригонит несколько рабов лично для тебя, – как можно внушительнее, но как можно тише, сказал Павел.

– Ну, надо же, а так все хорошо начиналось, и дров принес и воды притащил, еще бы зайчишку для меня старой, и день бы удался. Но нет, так нет. Эй, сынки мои разудалые, выходите во двор, тут пища своим ходом пришла, да еще и вспотевшая, как вы любите!!! – зычным голосом гаркнула старуха.

Не ожидал от нее такого рыка! Когти нечаянно разжались, листья скользнули у глаз, и меня встретила жесткая земля. Вот тут-то я и попался на глаза старой ведьмы. Она плотоядно улыбнулась.

Внимание – ваша маскировка раскрыта.

Внимание – агрессивность повышена.

Из избы, почесываясь и щурясь на солнце, вышли три здоровенных бугая в меховых безрукавках и замызганных штанах. На ногах обмотанные бечевой сапоги. Похожи как три капли воды из крана: одинаково лохматые, одинаково бородатые и, по всей видимости, одинаково голодные. На бычьих шеях болтались небольшие мешочки.

У нас в таких мешочках былинные богатыри носили родную землю, может братья тоже приезжие?

– Вот вам подарочек, сыночки, а я пожалуй себе возьму вон того котятку, жирненького да вкусненького, – пробормотала старуха, взяла в руки черпак и потопала в мою сторону.

Сверток она откинула в сторону братьев, тот звякнул о подвернувшийся камень. Мне ничего другого не оставалось, как взлететь на высоко растущую ветку, чтобы оттуда шипеть и плеваться, пока она пыталась сбить меня черпаком. С гордостью могу признаться – у меня два раза получилось увлажнить ее морщины.

А тем временем на площадке перед домом разворачивалось дальнейшее действие. Один из братьев неторопливо нагнулся за свертком, который бросила старуха, и извлек тесак внушительных размеров. На солнце блеснуло острое лезвие. Затем людоед осмотрел Павла с головы до ног, горестно вздохнул. Он обошел моего друга, после этого вздохнул еще горше.

– Неужели перед походом к нам не мог нормально поесть? И что же с таким худосочным делать, как вы думаете, братья? – с этими словами старший повернулся к остальным.

Те также покачали головами, а стоящий слева показал незамысловатый жест, проведя ладонью по горлу.

– Слышь, пацаны, может, вы по-хорошему отпустите короля эльфов, принесете ему свои извинения, и пообещаете больше никому не поднимать давления? – попробовал договориться Павел.

Я уклонялся от назойливого черпака старухи, но не мог не остановиться от такой наглости и посмотреть, не сбрендил ли Павел от страха.

Утробный смех трех глоток заставил обернуться и старуху, но увидев, что ничего особенного не происходит, вернулась к прерванному занятию. То есть продолжила попытки достать меня. Поверьте – мне очень не хотелось спускаться. Гораздо комфортнее я чувствовал себя среди свежей листвы, у бабки же на этот счет было иное мнение.

– Глупая киса, спускайся вниз, у меня и ножик наточен, и аппетит проснулся зверский. Давай же, не затягивай, не томи немощную старушку! – «Немощная старушка» подпрыгивала выше олимпийского чемпиона и пыталась сбить меня тяжеленным черпаком.

Краем глаза я видел, как старший брат положил Павлу на голову тяжелую руку, отчего тот присел, но продолжал смотреть прямым и укоряющим взором.

– Малыш, ты, кажется, не до конца понимаешь, куда ты попал и что с тобой сейчас будут делать. А попал ты к голодным людоедам. Что не страшно? Ну, братья, безумству храброго споем мы песню? – с этими словами людоед повернулся к остальным разбойникам, те оскалились гнилыми зубами и замычали что-то крайне немелодичное.

– Я теряю терпение. Или вы отдаете этого, с крылышками, или мы с вами будем по-другому разговаривать! – наглым тоном гнул свою линию Павел.

Вот с таким настроением он выходил против дворовой шпаны из соседнего района. Откровенно трусил, но вида не показывал. Те не раз пасовали перед таким напором и соглашались на мировую.

Жаль, что этот номер не прошел с отпетыми разбойниками. Старший брат нахмурился так, что кустистые брови сошлись в одну сплошную линию.

– Малыш, похоже, тебя мама рожала, стоя на помосте, и ты очень сильно стукнулся при рождении. Ну да ничего, у дурачков мясо нежное. Хватит болтать, мой желудок просит кушать. Прощай, малыш, с тобой было интересно, – пробурчал старший брат. Младшие кивнули в знак согласия, один даже утер слезинку.

Павел не зажмурился, когда увидел, как поднимается над его головой большущий тесак, возможно, вспомнил ребят из "Молодой гвардии". Братья одобрительно прогудели при виде такой храбрости, хотя один повертел пальцем у виска. Дальше началось такое, что я невольно остановился посмотреть и чуть не попался под удар вредной старушки.

Со свистом разрезая воздух тесак опустился… Но попал вовсе не туда, куда метил старший брат, а несколько выше, то есть по волосатой руке. Не ожидал людоед от верного оружия такой подлости. Он с ревом отшвырнул тесак и схватился за культю. Из схватки старший брат в этот день выбыл, так как в скором времени ослабел от потери крови и потерял сознание.

Злобный тесак не остановился на предательстве и, отброшенный яростной рукой, продолжил собирать кровавую жатву. Бесстрастный металл успешно попал второму брату по ногам, рассек сухожилия вместе с обмотками и успокоился, оставшись лежать в пыли. Стекающие с лезвия красные капли скатывались в пыль и превращались в бурые шарики. Раненый брат составил компанию старшему людоеду в его утробном соло. Он не удержался на ногах и продолжил выступление танцем, то есть, схватившись за пятки, покатился по земле.

В бурном перекатывании он успешно докатился до прыгающей бабки и сделал подсечку в лучших традициях сборной Бразилии по футболу. Старуха взмахнула руками и выпустила в небо злосчастный черпак. Я чуть узлом не завязался, чтобы пропустить мимо себя эту блестящую угрозу. Под деревом же заканчивался спектакль. Раненый людоед, подмял под себя истошно орущую старуху, стукнулся головой о липу и затих.

От мощного удара дерево скинуло меня со своих спасительных ветвей. Подумало немного и следом сбросило половину кроны. Листва накрыла разбойника и бабку зеленым покрывалом. Послышался глухой стук, я удивленно посмотрел на свои лапы, вроде бы всегда приземлялся неслышно и аккуратно. Однако причина стука оказалась вовсе не в моем приземлении.

Бабкин черпак все же нашел себе жертву и основательно приложился о череп третьего брата, пока тот, разинув рот, смотрел на все это безобразие. Блестящая железяка упала в чан и затихла. Затих и третий брат. Он огорчился на несправедливый мир и уснул сном праведника, ласково обняв чан. На его счастье костер так и не разгорелся.

– Мы уже их победили? – спросил эльф, храбро высунув нос из Пашкиного кармана.

– Ага, и это целиком твоя заслуга. Ик! – задумчиво сказал Павел, все еще созерцая на голове ласковую руку старшего брата.

Последний перестал рычать и лишь тихо поскуливал, лежа у стенки избы и прижимая к себе пострадавшую руку. Ноги сучили по земле, поднимая тучу пыли.

– Забавную ты себе шапочку приобрел. Сними, пока она меня не закапала, – в ответ съязвил маленький нахал. – И вообще нам пора выручать короля, пока остальные не очухались! Потом построишь из себя горделивого модника.

– Да уж, найдем его, да покончим с этим. Кешка, а ну живо в дом, ты же любитель играть с мышами. Значит, и эльфа быстро отыщешь. Главное – не трепли его сильно! Вдруг они некондицию не принимают? – не остался в долгу Павел.

Я оскалился для пущего эффекта, эльф вздрогнул и погрозил мне пальчиком. Но все же промолчал. Павел избавился от жуткого головного убора, и мы шагнули в темень избы.

В нос ударила такая страшная вонь, что в глазах защипало. Когда же мы утерли слезы, то взгляду предстали три кучи тряпья, сваленные в углах избы. По всей видимости, они служили людоедам постелями, а в четвертом углу висела грубо сколоченная клетка, накрытая грязным полотенцем. Вот к нему-то мы и подошли. Вернее, подошел Павел, а я остался на страже, готовый предупредить об опасности, если вдруг разбойники зашевелятся.

Павел снял клетку с гвоздя, сдернул полотенце, где сидел донельзя печальный эльф с короной на голове. Ручки обнимали скрюченные ножки, подбородок уткнулся в колени.

– Ну что теперь, увальни? Снова вам сказку рассказать? – спросил он, не поднимая головы. – Или вы какое-нибудь другое развлечение придумали? Только учтите – я не собираюсь опять становиться воланом.

– Отец, это я – Мириэль, мы пришли тебя освободить!!! – воскликнул карманный человечек. Его крылышки бешено вибрировали и он пытался вытащить ногу из пуговичной петли.

Павел скинул крючок с петли на маленькой дверце. Король от услышанного голоса тут же взлетел, ударился о потолок и кинулся к выходу.

– Сынок, мальчик мой! Ну, открывайте же быстрее! Дай я прижму тебя к больному сердцу. Наконец-то закончились мои мучения! – король сжал в объятиях нашего проводника.

У меня даже слезинка навернулась, когда я посмотрел на семейное воссоединение.

– Отец, аккуратнее, а то бескрылым меня оставишь, или бездыханным, и не ясно, что произойдет раньше! – прошептал полузадушенный Мириэль.

– Ребята, может вы потом пообнимаетесь? Нам бы сейчас сдернуть без шороха и пыли, разбойники же не вечным сном заснули, – проговорил Павел.

– Да, отец, залезай к нему в карман, и мы скоро будем на месте, – пискнул вырвавшийся Мириэль.

– Сын, ты не забыл, по чьей вине мы живем в лесу? И ты мне предлагаешь касаться человека? Да мне тех троих с их мамашей хватило за глаза, как вспомню, так вздрогну! – начал возмущаться неблагодарный король.

Павел не стал миндальничать, схватил его величество в кулак и крайне невежливо сунул в карман. Оттуда донесся возмущенный писк и уговаривающий лепет Мириэля. Второе все же возобладало, и вскоре из кармана высунулся молодой эльф с поднятым вверх большим пальцем.

Дополнительный квест выполнен – спасти короля эльфов.

Награда – авторитет в глазах эльфов повышен.

Скрытая награда (знание о лучах амулета) – получена.

«Эй, эльфийская маршрутка, нам пора выдвигаться! Бабке немного осталось до освобождения. Тебе ничего, а ко мне она слишком неровно дышит!» – напомнил я о ситуации во дворе.

– Мириэль, показывай дорогу, мы уходим! – сказал Павел и взялся рукой за амулет.

Во дворе та же идиллия, то есть спали все, кроме злобно ворчащей старухи. Я кинул на нее прощальный взгляд, и занял привычное место на Пашкином плече. Вот совсем не жаль, что мы с ней не познакомились поближе.

Павел взялся за амулет, и мы двинулись в путь привычным, волшебным ходом.

14

Мы произвели большой фурор, когда появились на поляне. Порхающие эльфы выдохнули с таким облегчением, словно держали воздух до нашего прибытия. А когда из Пашкиного кармана выбрался изрядно помятый король, на поляне та-а-акое началось…

Эльфы с радостными криками сновали вверх и вниз, пришлось пригнуть голову, иначе набили бы шишек и не заметили. Подданные старались обнять короля и его сына Мириэля, те же царственно уворачивались, но это плохо получалось. В конечном итоге в центре поляны возник кокон из восторженных подданных, похожий на дикий пчелиный рой.

Павел приступил к развязыванию пленников. Первым он развязал Татину, вынул кляп и сразу об этом пожалел.

– Почему вы так долго? Где шлялись? У меня все тело затекло, и нос нестерпимо чешется, а эти летающие палачи даже не прислушивались к моим желаниям! – просипела злющая Тана.

«Павел, засунь кляп обратно иначе она так и будет нудеть! А мне она уже надоела своими феминистическими нападками!» – я передал свои соображения Павлу, тот лишь грустно улыбнулся.

Ну и ладно, ну и не слушай – улягусь у кустов и обиженно изображу гордый мохнатый холмик.

– Ты молодец, Павел, что постарался так быстро вернуться за нами! – из мужской солидарности поддержал развязанный Крохм.

Татина хмыкнула в ответ на такое заявление и отправилась распутывать лошадей.

– Все равно Гарион настигнет вас, мерзкие людишки. И ты, король, так же сгинешь в неизвестности! – неподалеку от меня прошипел седой эльф и усвистал прочь.

Никто не обратил внимания на такую выходку, но мне показалась странным речь того, кто недавно хлопотал за освобождение короля. Я сообщил об этом Павлу, но тот ответил, что мне показалось, и посоветовал поменьше утомляться. Эх, если бы он только ко мне прислушался…

К этому времени радость эльфов поутихла, и король смог вырваться из кольца подданных. Царственно простер руку по направлению к нам и торжественно заговорил:

– Гордые жители прекрасного леса, поумерьте изъявления счастья и обратите внимание на людей. Нам предстоит решить, что с ними делать дальше. С одной стороны они спасли меня, с другой стороны именно из-за людского племени мы вынуждены доживать свой век в Вечном лесу, изгнанные и отвергнутые всеми. Я слушаю вас!

– Король, вообще-то мы торопимся, может, потом вернемся и договорим? – произнесла Татина. – Обещаю выслушать, понять и посочувствовать. А ты можешь приказать стрекозам принести пищи, и потом самолично пошлешь вдогонку воздушный поцелуй.

– Наглость этой девицы не знает меры, какое она имеет отношение к моему освобождению? – спросил опешивший король.

К нему сразу же подлетели несколько эльфов, в том числе и Мириэль. Между ними завязался ожесточенный разговор, правда, на пониженных тонах. Но я-то всё равно все слышал. Эльфы поведали, как «попросили» Павла помочь им, а король в ответ рассказал, как он оказался в лесу.

Выяснилось, что король летел по своим делам вместе с седым эльфом Нариэлем, советником и помощником. В полуденный зной на короля бессовестно накинулась жажда, и он попросил у советника фляжку с водой. Советник с поклоном передал королю фляжку. Потом король почувствовал страшную усталость и уснул под раскидистым дубом, очнулся уже в клетке у братьев.

– Надо же, а к нам советник прилетел убитый горем, и сказал, что ты отправил его за обороненной пряжкой от ремня. А когда вернулся, то обнаружил большие следы. Он полетел по этим следам и принес нам весть о твоем пленении. Нариэль потом сообщал о требованиях братьев, – озадаченно сказал Мириэль, остальные подтвердили его слова.

Когда все кинулись искать Нариэля, чтобы спросить у него о происшедшем, того воздушный след простыл. Я торжествующе посмотрел на Павла – не показалось же, он кивнул в ответ.

Стрекочущая компания отлетела дальше, и я уже не мог их слышать. Мириэль то и дело показывал на нас, что-то упорно доказывал, размахивал руками и иногда подергивал левой ногой.

Возможно, нервное дрожание ноги дало ему дополнительную убедительность в этом обсуждении, поскольку лицо короля смягчилось и подобрело. Он жестом подозвал молодого эльфа и что-то сказал ему на заостренное ушко. Тот кивнул и упорхнул в заросли жимолости.

– В свете новых фактов, – голосом мирского судьи начал король эльфов, – и так же то, что за людей поручился головой мой сын, я дарую им жизнь и даже готов помочь в путешествии. Я послал к Брысю гонца, чтобы он остановил на время Гариона, и прошу вас дать кусок ткани, чтобы сбить мага со следа. Еще я дарую эльфийскую накидку, когда понадобится помощь эльфов, вы только подожгите ее, и мы сразу же придем на зов. Дети мои, принесите гостям припасов в дорогу.

Получен дополнительный бонус «Призыв эльфов».

Использование – сжечь на любом огне.

– Король, а тебе ничего неизвестно о Кристане или Кирии? – Павел сумел вклиниться в монолог. – Вы же много где летаете, слышали что-нибудь о них?

– Нет, мы не интересуемся делами людей, нам до них нет совершенно никакого дела, – с пафосом произнес король. – Уходите, и желаю вам удачи в ваших делах.

Эльфы приносили в основном ягоды и сушеные грибы, один притащил сушеную божью коровку. От коровки мы великодушно отказались, чем неимоверно удивили эльфов.

– Спасибо и на этом, король! Ну, покеда. И до возможной встречи, Мириэль! – сказал Павел и одновременно наступил Татине на ногу, останавливая колкости.

Та ахнула и в ответ ткнула Павла локтем в бок. Закончив на этом обмен любезностями, они вспомнили про меня и гнома. Привязали Крохма к спине Павла, меня засунули в мешок (но не в тот, где скучало полтушки зайца, а туда, где спали эльфийские дары).

Король отвернулся от нас и поднялся с роем к верхушкам огромных деревьев. Мириэль и еще несколько эльфов махали до тех пор, пока мы не скрылись за могучими стволами.

«Павел, почему-то невысокие создания не любят людей, может мне тоже присоединиться к ним? А что – похоже, в этом мире так принято. Да и Татину я недолюбливаю!» – поделился я с Пашкой своими соображениями.

«Кешка, это же не моя вина, что люди так нагадить успели, да и Тана в душе хорошая… где-то глубоко внутри. У неё чуткое сердце, но оно спрятано от чужих глаз», – возразил Павел.

«Ага, и в прятках ей нет равных!» – съязвил я, и Татина не преминула подтвердить мои слова.

– Павел, ты расскажешь нам, как освобождал крылатого зануду? И почему так долго? Наверное, заговаривал зубы людоедам сказками о своем мире и роли главнокомандующего? – ехидным тоном проговорила она.

Уставший Павел почти без прикрас рассказал о нашей спасательной миссии. Я всего пару раз поправил его, и напомнил о своем немаловажном участии, чтобы он не присвоил всю славу себе. Наши лошади неторопливо плелись по лесной тропинке. Мы слегка подкорректировали курс, чтобы не попасть на встречу с братьями и их неуравновешенной матерью.

– Значит, на тебе и в самом деле амулет Корня? Я сперва сомневался, думал – таскаешь для красоты сверкающую побрякушку, – пробормотал Крохм, напоминающий рюкзак.

– Ты тоже что-то знаешь о его свойствах? – заинтересовался Павел. – Так расскажи. Как говорил мой папа: «Длинная дорога становится короче за хорошей беседой». Вот я и думаю, что лучше побеседовать с умным гномом...

– Так ты считаешь меня глупой? Так тебе не о чем со мной разговаривать? Так я тварь бессловесная? Так ты меня собакой назвал? Ну, ничего, я уже плюнула тебе на штанину! – надулась Татина.

– Тана, а тебя Зара точно ко мне в помощь послала? Судя по тому, как ты ведешь себя, она задумала что-то нехорошее. Если хочешь что-нибудь сказать по делу, то говори. Но не понтуйся, тебе это не идет, – наконец-то высказался Павел, я его даже похвалил за это.

Гном солидарно похлопал его по плечу, хотя и словил от коварного Бегунка плюху. Конь обернулся и злорадно оскалился.

– Все, я на вас обиделась, эгоисты лопоухие, болтайте о своих делишках, даже слова не скажу! – с этими словами Татина ударила пятками бессловесную лошадку и ускакала вперед.

Вот не понимаю я этих людских самочек, нервные они какие-то, непостоянные. То ли дело мои кошечки – всегда можно угадать, когда можно подойти, а когда лучше и хвоста не показывать.

– Мне рассказывал отец, рука нашего народа тоже участвовала в создании амулета. Помнишь, как я смог спародировать тебя и Татину, это искусство возникнет и у тебя, когда повернешь коричневый луч. Но это побочный эффект, а главным является умение становиться невидимым. Серый же луч дарует тебе возможность видеть в темноте любой плотности, – перечислил Крохм.

Носитель сообщил о характеристиках артефакта

Получено знание – невидимость

(один поворот коричневого луча)

Получено знание – ночное зрение

(один поворот серого луча)

Два раза нанесло холодом.

– Занудный гном, зацени – как у меня получается! – голосом Татины проговорил Павел, вернее воздух, к которому привязан гном. – Говори правду, иначе грохнусь на спину и начну кататься.

– Хорошо, что тебя не слышит наша язвительная подруга, сапоги у нее действительно тяжелые, – улыбнулся Крохм.

– Крохм, а ты не знаешь как нам найти Кана? Может, и про Кристана с Кирией слышал? – спросил воздух голосом Павла.

Гном нахмурил лоб и долго что-то пытался вспомнить, даже на расстоянии ощущалось, как под черепной коробкой с треском сталкиваются и перекатываются тяжелые мысли. Наконец булыжники его мыслей выстроились в ряд, он твердо и уверенно ответил:

– Нет! Я не слышал ни про Кристана, ни про эту девушку, но могу помочь с поиском Кана. Наши наблюдатели сообщали про этого отшельника. Вот когда выйдем из леса, то подземными ходами я проведу вас по короткому пути.

Довольный Павел снова появился в седле Бегунка. Еще бы – такая способность становиться невидимым просто незаменима при списывании контрольных. Опять мечтательная дымка легла на лоб, опять он заскучал по родному краю.

Подскакавшая девушка вернула его мысли на бренную землю.

– Ну что, мальчики, наворковались? Хотите я вас обрадую? Впереди Вечный лес заканчивается и за ним виднеется небольшая деревенька, вот там мы и попросимся переночевать. Если у кого-то есть возражения, то пусть выскажет их сейчас или унесет с собой в могилу, – выпалила единым махом наша егоза и снова умчалась вперед. Только кусты черемухи колыхнулись белой пенкой цветов.

Получен дополнительный квест – неизвестная деревня.

Награда – неизвестна.

Принять? Да\Нет

«Павел, а Татина дело говорит! Вдруг там молочка дадут и супцом угостят, а то от сухпайка желудок крутит», – поддержал её слова ваш покорный слуга.

Ну, кто же знал, что это невинное желание так обернется?

«Давай заедем, Кешка. Может, в этот раз мы проснемся в нормальном месте и не связанные», – ответил мне Павел.

Затем он пришпорил Бегунка. Ветви ускорили бег, несколько хлестнули по бокам коня в опасной близости от моего мешка.

Вскоре мы вырвались из густой зелени и очутились на обширном картофельном поле. Кусты с сиреневыми и белыми цветочками радостно приветствовали нас. Вдалеке на широкой равнине, раскинулась деревушка в десять дворов, так похожая на наши затерянные населенные пункты. Те же перекошенные заборы, те же черные стены домов, те же хмурые сараи, подпертые бревнами. Следом за деревенькой бугрились лохматые спины холмов, а за ними, в сиреневой дымке наступающего вечера, пронзали небо острые пики гор.

В прошлом году мы ездили к Пашкиной бабушке в деревню, это время было раем для охотничьих инстинктов. Куча разнообразной живности веселила глаз, начиная от землероек и заканчивая крупным рогатым скотом. Из коров и коз выливалось настоящее молоко, а не тот порошковый суррогат, что Маргарита Павловна покупает в магазине. Вот и сейчас вид жилья навеял мне хорошие воспоминания, сразу захотелось на душистое сено, куда-нибудь в теплый амбар, к мышам.

На краю леса гарцевала лошадь Татины. Всадница же задумчиво смотрела на деревню, узкая ладонь изредка похлопывала по шее лошадку.

– Что остановилась, Тана? Я думал, что ты успела доболтаться с жителями об ужине, баньке и шикарных условиях для ночлега, да так, чтобы они были нам благодарны до гроба, – слегка поддел Павел.

Ну да, с кем поведешься от того и наберешься.

– Меня смущает, что деревня находится всего в полудне пути от жилища людоедов, а там вон и корова ходит, и люди снуют. Может, сперва кого-нибудь отправим разведать обстановку, а потом и сами пойдем? – произнесла Татина и направила лошадь обратно, под укрытие развесистых кустов.

– Павел, вот сейчас ты можешь испытать приобретенное умение. Только сперва отвяжи меня, а то гном, плывущий по воздуху, вызовет, по крайней мере, недоумение, – проговорил Крохм, ворочаясь за Пашкиной спиной.

Павел развязал веревку и спустил принца в высокую траву. Рыжая шапка замаячила среди сиреневых кругляшков чертополоха.

«Да, Павел, это отличный шанс проверить, как действует амулет. На этот раз давай без меня, ведь у амулета поле охвата маленькое. Ты быстренько всё узнаешь, стыришь пару куриц и назад. А то после достопримечательной встречи с не очень доброй старушкой, я не очень доверяю незнакомцам в этом мире!» – с надеждой я донес до Пашки свои мысли.

Может и я смогу немного отдохнуть, пока кто-то другой работает?

– Хорошо… дружбаны, спрячьтесь, и не высовывайте носа из кустов до моего возвращения. Если не вернусь, то считайте меня коммунистом! – высказался напоследок Павел, затем повернул коричневый луч и пропал.

– Я не понял, а кем его считать? – спросил заинтересованный гном.

– Не знаю, вроде как выругался… Вот вернется, тогда и спросишь. Куда это он пропал? Опять амулет? Как бы он пригодился мне на ночных вылазках, – проговорила Татина, отводя лошадей подальше от опушки.

Гном кивнул в ответ.

– Ты часто вылезала ночью? Как молодой девушке не страшно в такую темень прогуливаться в гордом одиночестве. Или ты всегда была в сопровождении?

– Да, Крохм, вылезала частенько, но далеко не для прогулок, и редко одна. Сейчас не время об этом говорить, но как-нибудь потом я тебе обязательно расскажу, – сказала Татина и, улегшись на траву, закинула руки за голову, уставилась в проплывающие в далеком небе облака.

Гном тоже примостился неподалеку, думая о чем-то своем и засунув в рот стебель травинки. Вот же эгоисты! Пришлось напомнить им о своем существовании негромким мяуканьем, иначе так и не выпустили бы из мешка.

Обойдя местность в поисках приключений, я не нашел ничего интересного и вернулся к спутникам. Они не поменяли позы за время моего отсутствия, так же флегматично лежали и смотрели в темнеющую синюю даль. Последовав их примеру, я прилег на солнечном пятне, даже слегка задремал, разнеженный ласковым вечерним теплом и мягким ветерком.

15

Наглая пчела самым беспардонным образом вывела из неги. Насекомое село мне на нос и уставилось в упор своими фасетчатыми глазками. Меня заинтриговало то опускающееся, то поднимающееся жало. Однажды я имел опыт общения с представителями данного вида, и закончился он весьма плачевно. Теперь, учтя ошибки прошлого, я слегка подул на нее, надеясь разойтись миром.

Похоже, у пчелы на этот счет совсем иное мнение, она отодвинулась от струи воздуха и приступила к психологической атаке. Видя, что я замер и наблюдаю за её телодвижениями, коварное создание прогулялось от кончика носа до переносицы, и вернулось на облюбованную позицию.

Я боялся смахнуть пчелу лапой – все равно не успею, и она сделает черное дело. Пчела же, наслаждаясь моей беспомощностью, подняла оттопыренное жало и резко его опустила. Я зажмурился в ожидании неминуемой боли, но её не последовало, пчела лишь обозначила удар.

Весь мир перестал существовать, остался только я и чудовище на носу. Мы смотрели друг другу в глаза, время остановилось… Вот пчела снова подняла жало и вновь его неожиданно опустила. Опять сработал рефлекс и глаза сами закрылись, однако удара и на сей раз не последовало. В нашу психологическую игру влился посторонний звук, похожий на стрекот небольшого вертолета. Мне подумалось в тот момент, что это прибыло подкрепление к моей мучительнице, словно её одной не хватало.

Потеряв полтора килограмма нервов, я решился рискнуть и сбить это зловредное существо, невзирая на возможные последствия. Очевидно, пчела поняла, что я собираюсь сделать, поскольку укоризненно покачала головой и подняла свое маленькое, но острое оружие. Я в очередной раз зажмурился и услышал глухой звук удара. «Все, теперь у меня будет нос, как у мультяшного кота!»

Я открыл глаза, удивленный тем, что не почувствовал боли. Перед самым носом летал Мириэль, трепетали стрекозиные крылья и покачивалась дубинка, маленький рот открывал в улыбке белые зубки.

– Все, котик, квиты за прошлый удар, на сей раз я спас тебя от укуса! – дружески подмигнул эльф.

В этот момент я готов был расцеловать его, если бы умел это делать, а так просто мотнул головой в знак признательности. Эльф еще раз улыбнулся и подлетел к Татине.

– Ну, что вы развалились? На вашем коте пчелы эксперименты ставят, а вы и в ус не дуете. Но я не поэтому здесь, у меня плохие новости – Гарион справился с Брысем. Тому-то ничего не будет, неделю полежит и отойдет, а вот вам разлеживаться некогда. Мое племя убрало ваши следы и создало новые, но этим Гариона надолго не обманешь. К тому же: с ним предатель Нариэль. Увы, мы могли лишь бессильно кусать локти, не рискнув снова напасть – слишком мало эльфов осталось на земле. Где благородный рыцарь Павел?

– Привет, мотылек, а он вон в той деревне разведку проводит, вы как-то забыли про нее рассказать, а нам она показалась подозрительной! – сообщила Татина, так и не поднявшись с земли.

– Так это же деревня «неугодных»! Там трое псов-рыцарей в качестве охранников, Павел может им попасться! – встревожился Мириэль.

– Не беспокойся, эльф, сейчас Павел невидим, да и в жизни не особенно глуп, так что ждем его возвращения. Надеюсь, ему недолго осталось и скоро он присоединится к нам, а ты пока расскажи поподробнее об этой деревне, – сказал гном.

– А, он с амулетом – молодец какой! Да что рассказывать? Там содержатся не простые заключенные, а те, кто чем-то не угодил королю Стиму. Причем это бывшая элита, то есть те же звери, а охрана у них оттого немногочисленна, что знание о трех братьях удерживает лучше всякой проволоки и решеток. Головы пытавшихся сбежать насадили на колья, и выставили в качестве напоминания остальным. От братьев пока еще никто не уходил, – сообщил нам расстановку сил в деревне Мириэль.

– Эту элиту не жалко, они такое вытворяли на свободе, словно боролись за главный приз в соревнованиях по жестокости и изуверству. Но стемнело, а Павла все нет, я думаю, что самое время начинать беспокоиться, – соизволила приподняться на локте Татина.

– Подождите, а почему горелой шерстью нанесло? Пойду, проверю, откуда идет этот запах! – принюхался гном и потопал в сторону опушки.

Наши лошади нервно переступали, раздували ноздри и подергивали ушами. Так же как и я, они почувствовали запах горелого. Но это не обычный запах горелых тряпок и древесины, к нему примешивалась удушливая вонь подгоревшего мяса.

Через пять минут вместе с гномом вернулся Павел. Удрученное лицо перепачкано сажей. Молча подошел к Бегунку, проверил сбрую и потуже подтянул подпругу. Конь фыркнул в ответ и вернулся к общипыванию сочной листвы.

– Здравствуй, Павел, а меня к вам отец послал, предупредить об опасности! – пропищал Мириель, глядя на мрачного Павла.

– Здравствуй, Мириэль! Крохм успел рассказать обо всем, спасибочки за предупреждение, нам пора ехать. Крохм сказал, что здесь неподалеку есть вход в подземные катакомбы, давайте поспешим, – тихо произнес Павел и подозвал меня.

– Павел, а что там случилось в деревне, почему ты такой мрачный? – поинтересовалась Татина.

– Нам не нужно здесь больше находиться, валим быстрее, по пути все расскажу, – сказал Павел, уложив меня и привязывая гнома, – Мириэль, спасибо за помощь, передай папане привет. Скажи, что мы его помним, любим, чтим. Пусть всегда с собой носит воду и не доверяет это дело другим.

– Наперед он будет умнее. Этот предатель, Нариэль, вовсю порхает перед Гарионом. Даже зубы сводит от омерзения, – возмутился эльф.

Павел пожал плечами и ничего не ответил. Мириэль, видя, что Павел не в настроении, изобразил в воздухе поклон и умчался вглубь леса. Мы выехали и по картофельной ботве обогнули полыхавшую деревню. Не слышно ни криков, ни стонов, полная тишина и утробное урчание жадного огня, пожирающего выцветшую пищу.

– Павел, так что же все-таки там случилось? Почему деревня горит? – спросила Татина у погруженного в раздумья носителя амулета.

– Когда я туда шел, мне на встречу попалась наша давняя знакомая – мамаша братьев-людоедов. Ковыляя, она что-то там ворчала о положенной пенсии по случаю инвалидности кормильцев. Проследовав за ней, я попал на общий ужин. Татина правильно подозревала эту деревню в ненормальности – там лишь одни мужчины. Но ненормальность выражалась не только в чисто мужской компании, – опередил Павел Татину.

Та огорченно закрыла рот.

– Таких бандитских рож я не видел раньше, каждый из них украшал бы почетное место на стенде «Их ищет милиция». Как раз там впервые увидел псов-рыцарей, они выделялись лишь шлемами в форме собачьих голов, да доспехами, а так их невозможно отличить от остальных. Старуха подошла к одному из рыцарей, что-то прошептала и шмыгнула вон, по пути стибрив краюху хлеба. Другие не обратили на нее внимания и продолжили жрать, – Павел сделал паузу, чтобы откашляться от едкого дыма.

– Вот же мерзкая старуха! – не сдержался Крохм. Бегунок укоризненно оглянулся и хвост в очередной раз съездил по носу недорослика.

– Так вот, рыцарь, к которому она подошла, посмотрел на других и поднял брови, а те кивнули в ответ. Тогда первый поднялся и сказал: «Заключенные, нам сегодня принесли хорошую весть – у короля родился сын, поэтому он милостиво разрешил раскупорить заветную бочку вина, сберегаемую для особого случая. Перепел, принеси бочонок из нашего погребка! Сегодня вам даруется свобода!!! А со временем и возможное возвращение утраченных регалий!» Заключенные радостно загалдели, а один из рыцарей вскоре вернулся с бочонком в руках.

– Так их всех освободили? – ахнула Татина, а Павел покачал головой.

– Освободили бы, но не так, как сказал охранник. Мужчины наполнили кружки и размечтались, что их снова приблизят ко двору, а там уж они себя покажут. Выпили все, кроме надзирателей, которые незаметно выплеснули через плечо. Наполнить кружки второй раз никто не смог. Мужчины засыпали. Трое рыцарей срезали с шей спящих какие-то мешочки. Затем они вышли и на улице подожгли углы дома, а я пошел за ними. Перепел сплюнул и заявил: «Приказ короля уничтожить всех мы выполнили. Обидно, что братья больше не смогут наводить страх на заключенных, к этим харям я привык. Эх, жаль, что столько картошки пропадет зазря. Но пора собираться на доклад к его величеству, интересно как он меня наградит за это?» – Павел понизил голос, вероятно, пародируя Перепела.

– Ничего себе, – вымолвил гном и увернулся от летящего хвоста.

– Ага, вот и ничего себе. Другой резко остановился и вякнул: «А почему это ты будешь докладывать и ждать награды? Я тоже причастен к выполнению приказа и не меньше достоин поощрения!» Третий тоже вмешался в разговор: «Да вы двое рожей не вышли, а мне в самый раз предстать пред его сиятельные очи и все рассказать. На том и порешим, я вас потом элем угощу». Они заспорили, лясим-трясим, шурум-бурум, взаимные обиды вспомнились, и в конце блеснули ножи.

– Ух ты, – не удержался гном.

– Я не стал дожидаться развязки и поспешил к вам, но на краю деревни оглянулся. Все трое лежали с торчащими ножами в груди. Я первый раз видел столько смертей за раз, и не в кино, а в реальной жизни. Не выдержал и вернулся, вытащил людей из горящего дома. Один из последних очнулся и вылупился на меня бессмысленными глазами. За ним другие, глаза у всех пустые, как высохшие колодцы. Я не выдержал и убежал, – Павел негромко всхлипнул в конце истории.

– Вы, люди, всегда славились жестокостью и жадностью среди племен. А уж в уничтожении себе подобных – просто не имеете равных, – сказал Крохм.

– Не обобщай, гном, не все такие. Мы же отпустили тебя и помогли эльфам, я, конечно, не считаю себя святой, но в общее платье запихивать не смей! И у нас еще остались честные и благородные люди, только они вынуждены жить по общим правилам, чтобы не выделяться и не переселяться в такие вот деревеньки! Или переезжать на тот свет, возможно и с семьями! – возмутилась Татина.

Я не стал ничего добавлять, просто похлопал Павла лапой по ноге.

«Все нормально, Кешка, но как же так? Разве так можно? Я не могу этого понять, ни за что, ни про что… И потом еще награду за это получать… Как же я сочувствую Татине, что ей приходится жить в таком мире!» – передал мысли бледный Павел.

«Павел, мы с тобой живем в таком же мире, люди нигде не меняются. Это даже по телеку показывают, я понимаю, что тебе некогда и улица важнее, но если бы иногда смотрел и видел, то вряд ли сейчас был так шокирован. К тому же не расстраивайся – все это они заслужили, как убийцы и изуверы!» – просветил я друга, но тот только хмыкнул в ответ.

– Павел, давай свернем к тому холму. Если мои подозрения подтвердятся, то мы окажемся в нашем мире и под землей домчимся до нашего королевства за несколько часов! – крикнул Крохм.

Огонь разгорался, жадное пламя пожирало без разбора все, до чего дотягивалось. Черный дым поднимался в небо, унося с собой не менее черные души надзирателей. На фоне огня выделялись столбы человеческих фигур. Недавние заключенные смотрели на нас бессмысленными взглядами. По шерсти пробежал мороз – более страшных рож я в жизни не видел, только в фильмах ужасов. Они стояли истуканами и не делали попыток ни убежать, ни спрятаться, ни кинуться за нами.

Квест выполнен

Награды нет

Да? Бывает и такое? Вообще-то во всех Пашкиных играх были награды за выполнение каких-либо действий, а тут… Ну и ладно. Зато Пашка спас жизни людей. Или нелюдей? Он молчал.

Мы подъехали к означенному холму. Ничем не примечательное возвышение, кроме усыпавших подножье кустов красной смородины. Павел быстро отвязал гнома и Крохм смело кинулся вглубь колючих ветвей, не опасаясь поцарапаться. Там он поколдовал с неприметным кустиком, за что получил в качестве награды скрежет внутри холма, и воскликнул:

– Да! Радуйтесь, друзья мои, механизм двери в порядке! Наконец-то я смогу увидеть своих родных и наподдать как следует Стохму.

– Открывай и не томи, а то вид горящей деревни навевает на меня такую тоску, что скоро мигрень вылезет на свет, а от нее так просто не избавишься! – не могла не прокомментировать его слова Татина.

Гном проигнорировал высказывание и занялся переплетением веточек куста. Оказалось, что веточки изготовлены из какого-то гибкого материала, вроде нашей проволоки. Внутри холма зашумело, и ещё раз послышался знакомый скрежет. Песчинки тонкими струйками потекли в глубокую щель, с каждой секундой она делалась все более и более широкой.

Створки дверей остановились, образовав проход. Забавно видеть дыру в поросшем зеленью холме, словно отверстие, прогрызенное гигантской мышью в огромном куске сыра. Я невольно поежился, представив себе размеры этой мыши.

– Прошу вас посетить одну из комнат моего обширного дома, и позвольте быть гидом в этой части увлекательного путешествия, – с поклоном сделал приглашающий жест улыбающийся Крохм.

– А там всегда темно, как у негра… за пазухой? – невольно спросил Павел, заглядывая в уходящий вглубь темный тоннель.

– Нет, только когда наступает зима или лето, осень или весна, а все остальное время там светло и бабочки! – не удержалась от колкости наша язва.

– У гномов всегда на входе в тайнике спрятаны факелы. Татина не права, у нас бывает светло, правда, вместо бабочек у нас порхают мотыльки, – обиженно произнес гном.

– Ну, мы будем стоять и обсуждать особенности освещения в гномьих тоннелях или все же пройдем? Кстати, Крохм, а в твоих переходах достаточно места для прохода лошадей? Я не планирую оставлять свою резвушку сушиться на солнышке! – сообщила нам Татина.

– Не волнуйся, Тана, я проведу вас там, где достаточно места человеку с лошадью. Ты права, нам действительно пора идти! – быстро сказал гном и достал из неприметной ниши три факела.

В подтверждение его слов в склон слева от нас ударила голубая молния. Это природное явление заставило двуногих вздрогнуть, а испуганных коней подняться на дыбы. Опаленная трава занялась язычками огня. Когда же мы обернулись в поисках причины возникновения молнии, то на краю леса увидели маленькую фигурку в неизменном желтом балахоне. Фигурка спешила к нам с поднятыми руками, между ними шевелилась блестящая синяя ниточка.

16

– Быстрее в тоннель, тут он не сможет нас достать! – воскликнул Крохм и подал пример к действию, когда деловито прошмыгнул в пещеру и завозился с какими-то корешками, торчащими из стены.

Мы не заставили себя долго упрашивать и двинули следом за ним, дополнительным стимулом послужила еще одна молния, ударившая в этот раз правее входа. Павел чиркнул зажигалкой и три факела рассеяли темноту каменного тоннеля, заставили тени причудливо гарцевать на неровных стенах.

«Павел, а он с каждым разом бьет все прицельнее, может, останешься на поверхности и еще раз испытаешь возможности амулета? Вдруг у него молния лопнет в руках, или он запнется и больно ударится головой о картофельный куст?» – спросил я у Пашки, пока он пытался справиться с испуганным Бегунком.

«Нет, Кешка, вряд ли это поможет, вспомни хотя бы Железера. Блин, вот же коняга тупая… На Железере висел амулет, однако же он ничем ему не помог, так что не будем быковать без нужды. К тому же мы не одни, с нами еще те, за кого мы несем ответственность. И вообще ты разве не видишь, что я сейчас занят и некогда болтать?» – ответил мне конский усмиритель.

Фу-ты, ну-ты, нашелся Маленький принц. Я пшикнул в сторону Гариона и храбро спрятался в мешке. Если не видишь опасность, то не так страшно.

– Какого молота вы там забыли? Вход сейчас закроется, и останетесь на разговор с тем злым колдуном. А ну быстро внутрь! – раздался голос Крохма.

Бегунок презрительно на него фыркнул и, пропустив вперед Татину с лошадью, величественной поступью зашел в тоннель. Я смог справиться с собой и высунул голову наружу.

Чуть-чуть не прищемив хвост Бегунка, дверь с лязгом сомкнулась, и тут же с другой стороны послышался грохот небольшого взрыва, землю ощутимо тряхнуло. С потолка посыпался песок, полетели камешки, один ощутимо стукнул мне по носу. Я сперва хотел обидеться и уйти в себя, а попутно и в мешок, но любопытство настояло на том, чтобы посмотреть на действия гнома. А посмотреть было на что – Крохм заметался по входу, выдергивая какие-то корешки, веревочки, сдвигая и переставляя с места на место камни.

– Быстрее уходите отсюда, сейчас будет обвал! – крикнул гном.

Татина открыла рот, чтобы прокомментировать это восклицание, но Бегунок из мужской солидарности толкнул её мордой. Чтобы удержаться на ногах, ей пришлось пробежаться вперед, но когда остановилась, то наградила Бегунка таким взглядом, каким смотрел Цезарь на Брута в момент своей кончины. Бегунок ответил невинным хлопаньем ресниц, а когда девушка возмущенно отвернулась, хитро подмигнул Павлу. Друг ответил тем же и украдкой показал поднятый большой палец. Я погладил бы по шее нашего верного скакуна, но из-за ограниченности положения просто солидарно мявкнул.

Мы торопливо шли по длинному коридору. Готические тени выплясывали танцы на стенах: то представляли всех великанами; то делали карликами. Пройдя до развилки, остановились в ожидании гнома. Позади раздался грохот, шум обвала, под ногами зашевелилась земля, а сверху осыпало каменной крошкой. До нас долетело удушливое облако пыли, а вскоре из нее вынырнул низкорослый проводник.

– На время преследователь будет занят поисками входа, поскольку я завалил наш на пятьдесят метров вглубь, да еще и залил расплавленным свинцом. Другой вход находится десятью километрами южнее и вряд ли Гарион о нем знает! – сообщил довольный Крохм и потряс головой, вытряхивая из волос осевшую пыль.

– А откуда у тебя свинец взялся? Или ты его постоянно в карманах таскал? Тогда я слегка сочувствую Павлу, – с усмешкой произнесла Тана.

Что-то последнее время она постоянно старается уколоть Павла. Может ему еще раз проверить ее нос на влажность, вдруг на этот раз получится?

– Конечно же нет, это гномьи секреты, на каждом выходе поставлены специальные резервуары, заполненные свинцом и при необходимости он моментально растапливается до жидкого состояния. Вот и сейчас помимо наваленных камней Гариону придется пробиваться через двухметровую толщу свинца. Эти резервуары мы поставили после того как ушли под землю, – просветил нас Крохм и устремился в правый коридор.

Нам ничего другого не оставалось, кроме как проследовать следом. Со стороны обвала доносились глухие звуки, будто кто-то методично бил по боксерской груше. Мы не стали дожидаться конца тренировки упорного боксера, а с головой окунулись в переплетение коридоров, подземных залов, пещер и проходов.

Пламя от факелов разбивалось на тысячи огоньков, падало на сталагмиты и зажигало причудливые люстры, в сталактитах же скакали наши изогнутые отражения. Пещеры превращались в волшебную сокровищницу Али-Бабы, раскрашивались всевозможными цветами, переливались и сверкали. Мы шли в полной тишине, зачарованные сверкающей красотой, единственными звуками были цокот копыт и наше дыхание. Крохм удовлетворенно хмыкал, видя, как мы очарованы чудесными сказками подземелья. Мы подошли к сплошной стене, и Павел недоуменно посмотрел на гнома. Тупик? Недорослик хмыкнул и ударил по ближайшему сталактиту – по пещере пронесся хрустальный звон.

– Ни шагу дальше!!! Оставайтесь там, где стоите! – громовой голос заставил вздрогнуть, я оглянулся в поисках источника этого голоса.

В зале никого кроме нас, и это не могло не вызывать беспокойства. Однако ничуть не удивленный гном подошел к выемке в стене и склонился над ним.

– Тутом, сколько раз тебе говорили, чтобы ты убавил громкость? Ты озадачил моих спутников и испугал животных, вот доберусь я до тебя… Это Крохм, я вернулся из леса! – проворчал наш проводник.

Хотя гном достигал всего лишь половины человеческого роста – значит он полупроводник. Однако с полупроводником всегда ассоциировался только Иван Сусанин.

– Извини, Крохм, это я так… для пущего эффекта… зато знаешь скольких непрошенных гостей убежали от этого гласа? – уже тише произнес невидимый собеседник, и я понял, что звук исходит из отдушины в потолке. – Если эти люди пришли с тобой, то милости просим! А мы тебя сочли умершим и успели справить погребальную тризну.

– Не сомневаюсь, что Стохм приложил к этому грязную руку. Но он просчитался! Открывай ворота и объяви общий сбор в главном зале Старейшин! – скомандовал Крохм и подошел к сплошной стене.

По стене пробежала трещина, все больше и больше расширяясь, она превратилась в арку высотой в три метра. За ней оказался еще один коридор, но имеющий обжитой вид, на стенах горели факелы, что оказалось очень кстати, так как наши выгорели и почти не давали света. Гном махнул рукой, приглашая поторопиться, и мы поторопились. Павел споткнулся на ходу и проехался носом пару метров. Выслушав очередные подколки от Татины, и огрызнувшись в ответ, Павел что-то подобрал с пола.

– Крохм, а у вас всегда разбрасывают золотые самородки по полу, или вы так встречаете гостей? Нет, я конечно не против, побольше бы таких, – отряхнувшись, Павел разглядывал небольшой кусочек камня в руке.

Осколок гранита с желтой полоской посередине катался по грязной ладони. Полоска тускло поблескивала и радовала глаз желтизной.

– Нет, Павел, это золото для дураков, обманка так сказать. Порой встречаются куски обманки, величиной с твою голову, – проговорил Крохм, взглянув на обломок в Пашкиных руках.

– Павел, я смотрю, ты нашел золото по себе! Ну, ничего, вот завершишь свою миссию, возглавишь какое-нибудь государство и пустишь в оборот монеты из этого металла. Можешь даже гордый профиль на этих монетах вытеснить! – улыбнулась Татина.

Павел только поднял глаза к потолку, но, не обнаружив там ничего интересного, сунул камешек в карман и начал поправлять подпруги на Бегунке. Наше благородное средство передвижения презрительно фыркнуло и отвернулось от него, мол, мог бы и осадить эту ехидную самку. Я никак не прокомментировал данную ситуацию. Надоело.

Мы подошли к концу коридора и гном снова завозился с корешками, какие-то соединяя, а иные отодвигая в сторону.

– Да, все же сложные у вас запоры, надеюсь, на туалеты вы такие не ставите? А то ведь можно и не успеть набрать необходимую комбинацию, – наблюдая за его работой, высказала общее мнение, но в обычной манере, Татина.

– Если наберешь неправильную комбинацию, то в туалет будешь проситься у Небесного кузнеца. Это и защита, и ловушка, только гномы могут знать, как пройти, а в некоторые места и вовсе попадают только посвященные, – сказал гном. – Если ты дернешь не за тот корень, то тебя может накрыть потолок, и считай что тебе повезло, мы ведь и другие ловушки умеем ставить.

После этих слов створки ворот распахнулись, и мы вошли в большой зал. Видно, что зал делался с большой любовью и старанием – на стенах, колоннах и даже потолке расплескалась затейливая каменная резьба. В основном изображающая победу гномов над людьми и какими-то расплывчатыми созданиями. Под потолком разбрасывала яркие огни огромная люстра из хрусталя, отблески причудливо плясади по обширному залу.

Посреди зала встречала целая демонстрация из низкорослых человечков. Некоторые подметали пол бородой, другие, как и наш спутник – безбороды, одни держали в руках кирки, иные кузнечные молоты, но все насторожены и молчаливы. Мы смотрели на них, они взирали на нас, и эта игра в гляделки грозилась затянуться на долгое время.

В одежде молчаливых работяг преобладали коричневые и серые тона. На возвышении расположился большой стул резной работы, весь в завитушках и изгибах, с этого постамента грозно взирал старый гном. Убеленные сединой волосы перехвачены золотым обручем как раз над мохнатыми бровями.

– Подойди, мой сын, и расскажи – почему тебя так долго не было? Двое подданных принесли пряжку твоего ремня с поляны, где находился капкан. Рядом обнаружили щепки от срубленного дерева и след Брыся. Неужели ты настолько глуп, что срубил дерево для костра в присутствии лесного стража? Мы пять дней в трауре, потом являешься ты и приводишь с собой людей. Как ты все это объяснишь? – сдвинув брови, спросил сидящий на резном стуле.

– Отец, все это подстроил Стохм, он поймал тебя на спор и сделал так, чтобы я не вернулся обратно. Он почти осуществил свой план, и если бы не эти люди, то мой труп доедали волки! – начал свою речь Крохм.

Если бы огромная крыса встала на задние лапы, побрилась и одела человеческую одежду, то она вполне могла быть зеркальным отражением племянника короля. Он появился из-за спинки стула и зашипел на Крохма.

– Ты нарушил заповедь не входить в сговор с людьми! Значит, наши законы писаны не для тебя! И чтобы отвлечь от этого наше внимание, ты наводишь злостную клевету на родственника. Ты не выполнил уговор, и… – тут его словоизлияния прервал дрожащий от ярости голос Татины.

– Ты, мелкий провокатор, еще смеешь трепыхаться и пахнуть в его сторону? Король, дай ему по шее, чтобы он скатился в нашу сторону, и я тогда смогу добавить коленкой. Крохма мы нашли умирающим от голода в ловушке, которую сотворил Брысь. Учитывая то, что у твоего сына не имелось толкового защитника перед лесным сторожем и подлость, в виде погубленного дерева – не трудно догадаться, что ваш траур был бы обоснован, если бы мы не вмешались! – чуть не срываясь на визг, прострочила бледная Тана.

– Король, не слушай её! Люди всегда стремились обмануть трудолюбивый народ гномов. Мы вместе с Билном и Тоном обследовали место происшествия, там не нашлось крови. Может и не было никакой борьбы с Брысем? Вполне вероятно, что Крохм где-то пропадал все это время, а после нашел людей и склонил их к сговору против меня. Он еще с младенческого горшка кидал в меня своими… – перекричал Тану гном, но она тут же отыгралась.

– Ах ты, негодник! Пусть твоей маме будет стыдно за такого сынишку, это же надо – мало того что разбросал щепки по поляне, так еще и сорта деревьев перепутал. Вместо щепок сосны, которые росли на поляне, накидал щепки бука, который растет только в центре Ледяных гор! Может, ты и разбираешься в металле, но в древесине, оказывается, полный профан!!! – все убыстряя темп речи и увеличивая громкость голоса, проговорила Татина, и результат ее спича не замедлил сказаться.

– Я различаю деревья и не мог ошибиться, наглая девчонка!!! Я с детства увлекался флорой и фауной с поверхности земли, так что щепки сосны положил верно…

Бац! – прервал истерику Стохма звучный подзатыльник.

Стохм скатился с пьедестала и, ошеломленный, застыл в ногах остальных собратьев, которые расступились и образовали большой круг. До него дошло, куда его завел невыдержанный язык. В нашем дворе таким подлым котам «темную» делали, и выдирали половину усов, чтобы неповадно было.

– Так вот кто это сделал, – сказал мрачный король.

Стохм затравленно огляделся, отступать некуда, всюду нахмуренные лица и грозно поднятые бороды. Павел изо всех сил сдерживал Татину, она все порывалась подобраться к лежащему и отвесить пендаля. Тишину нарушил седовласый король, два раза натужно кашлянув, он поднялся с трона.

– Подойди, сын мой, дай мне обнять тебя! Ты вернулся, и моя душа вновь зажглась жарким огнем, который потушило известие о твоей пропаже. А ты, Стохм, прощай! Отныне вход в наше королевство для тебя закрыт навсегда! – с этими словами король обнял сына и отвернулся от поверженного племянника.

Стохм стараясь ни на кого не смотреть, поднялся с земли, отряхнул одежду и с понурой головой, прошел к выходу из зала. Гномы расступались перед ним, но их красноречивые взгляды тяжеловесными наковальнями сгибали предателя к земле. Лишь один раз он выпрямился, когда Татина все же придала ему ускорение коленкой, хотя для этого и пришлось присесть, дабы попасть по намеченной цели. Стохм прожег ее взглядом и помчался вон из зала, так как Бегунок тоже вознамерился повторить подвиг Татины.

– Гарион вам еще покажет, подлые создания! Наша месть будет скорой и кровавой!!! – донеслось до наших ушей, и затем топот маленьких ног стих вдали.

– Храбрая девушка, благодарю за содействие в разоблачении заговора! Прошу тебя и спутников присоединиться к нам завтра за пиршественным столом, на празднике в честь чудесного возвращения моего сына! – улыбнувшись в бороду, вымолвил король, остальные гномы поддержали его слова одобрительным гулом.

– Спасибо, мудрый правитель, нам действительно пора подкрепиться и следовать дальше, но и поспать бы не мешало. За нами погоня и мы вынуждены поторопиться, но от бесплатной еды вряд ли сможем отказаться, – с поклоном ответила Тана.

Вот! Может же нормально разговаривать, когда есть захочет. Я обратил на это внимание Павла. Тот лишь вздохнул.

– В наших подземельях вы в безопасности. Позвольте же узнать – кто вас преследует? Вдруг наша помощь не будет лишней? – спросил король.

– Отец, за ними гонится Гарион. Видимо, они наступили ему на любимую мозоль, вот он и хочет поквитаться, – проговорил Крохм.

– Тогда вам действительно нужно поторопиться. Стохм не откажет себе в удовольствии провести его короткими ходами. Мы можем лишь блокировать перемещения Гариона, не более того. В междоусобицу между людьми мы соваться не будем.

Пока король говорил – никто не смел шелохнуться, лишь шипение факелов, дыхание многоголовой толпы и пляски длинных теней по стенам.

– И на том спасибо, если вы еще и к Кану проводите, то вообще будет отлично, – вклинился в разговор Павел.

Король кивнул в ответ и махнул рукой своим подданным.

Нас отвели в отдельные комнатки, чистые и аккуратно обставленные. В нашей комнате растопырил ножки низкий топчан, укрытый медвежьей шкурой, в углу капал умывальник, за ширмой скрывался санузел, небольшой столик с парой табуреток – вот и вся спартанская обстановка, что радовала взгляд усталых путников.

Как и везде под землей комната освещена факелами, но чад от них вытягивался в отверстия вентиляции и почти не чувствовался. Коней увели четыре сноровистых гнома, Бегунок сначала было воспротивился, но после похлопывания по шее Пашкиной руки, успокоился и дал себя сопроводить. Крохм помахал нам рукой, мол, увидимся позже, и утонул в дружеских объятиях, похлопываниях и редких пощипываниях.

В комнате Павел сразу же упал на топчан и устало вытянул ноги. Из-за малого роста хозяев его ноги слегка свисали с кровати. Я же походил по комнате и, не найдя ничего интересного, примостился рядом. Потрескивали три факела, падали в таз капли из умывальника, за массивной дверью слышны далекие возгласы радостных гномов. Татина находилась в комнате по соседству и, судя по скрипнувшим доскам, тоже упала на кровать.

«Кешка, почему Татина все время стремиться меня подколоть? Подумаешь, сбрехнул немного – как же без этого. Теперь она до самого расставания не слезет с меня. Когда же мы найдем этого Кристана и ту же Кирию? Если и отшельник не сможет нам помочь, то останется просто каждого встречного останавливать и спрашивать – не Кристан ли он?» – передал свои грустные мысли Павел.

Я понимал его, впервые он оказался далеко от дома, от родителей, от участкового. Незнакомая местность, чужие люди, сказочные существа и несколько смертей – кому угодно нервы попортят. А он молодцом, держится, мысли на девушку переключает.

«Павел, ну чем я тебе могу помочь? То, что Татина неровно дышит по отношению к тебе, заметил даже Бегунок. Ну а что с целью наших поисков… могу лишь одно тебе сказать – быстрее бы они нашлись, и мы смогли вернуться домой! Ты спишь, что ли?»

«Нет-нет, просто медленно моргаю! Продолжай!» – Павел зевнул во весь рот.

«Я думаю, что мы сможем уговорить отшельника! Так завтра и приступим к поискам, найдем и уболтаем. Покажем ему удаль молодецкую и амулетную защиту. А если не уболтаем, то пошлем Татину и она… Ну что ты за человек? Хоть бы храпел потише, пока я тут наизнанку душу выворачиваю!» – оскорбленно закончил я свою речь.

В ответ не прозвучало ни одной толковой мысли, лишь ровное и спокойное дыхание– Павел уснул. Неудивительно, ведь столько всего навалилось за последнее время. Парню, все приключения которого состояли из вылазок в сады за яблоками, и разборок с ребятами соседнего двора, подобные испытания трудно выдержать и тем более так, сходу, принять. С этими мыслями я прикорнул у Пашкиной подмышки и тоже провалился в темноту без сновидений, но ухо само собой держал востро. Так. На всякий случай.

Нас разбудил негромкий стук и хриплый голос за дверью.

– Вас просят придти в общий зал, там все накрыто и ждут только вашего появления.

– Да-да, уже идем. Кешка, вставай, просыпайся, не ленись, а ты где? А, ты уже у двери. Пойдем нормальной пищи поедим, всяческих разносолов и деликатесов, надеюсь, гномы умеют хорошо готовить. Эх, сейчас бы мамкиных блинов со сметаной! – потягиваясь, сказал Павел.

«А я бы не отказался от соседкиной курицы-гриль. Очень уж она вкусно её готовит!» – облизнулся я.

Плеснув в лицо водой, Павел повернулся к двери, где мой желудок уже давно выражал недовольство глухим урчанием. Я по привычке пару раз скребанул по двери, потом вспомнил о мысленном общении и покрыл его ругательствами за нерасторопность.

В коридоре топтался незнакомый гном, рядом протирала глаза заспанная Татина, что-то недовольно бурчащая себе под нос. Гном поклоном попросил следовать за ним, и мы двинулись по коридору в сторону веселого гула голосов.

Двери открыли пародию на крупный корпоратив – меж столов, уставленных яствами, в броуновском движении сновали чисто одетые гномы. О чистоте одежды я мог судить по тому, что при ходьбе с них не сыпалась угольная пыль и каменная крошка. Зато непременным атрибутом у всех, кроме женщин, являлась белая манишка на груди, скорее всего она надевалась на праздники. Судя по снежной белизне, праздники у гномов случались не так уж часто.

Кстати, если говорить о женщинах-гномицах, то по строению фигуры они похожи на мужчин, такие же коренастые, крепко сбитые и широкие в плечах. От мужчин отличали характерные выпуклости и отсутствие бороды, еще головы облегали белые чепчики. В целом гномиц можно назвать миловидными, но я не буду, а то гномы заревнуют, да и нравятся мне больше кошечки нашего двора. Знаю, что они это не прочтут, но может какой-нибудь хороший хозяин расскажет моё повествование своей кошке, а та передаст во двор. И тогда кошки поймут, кого я имел в виду и им станет приятно. Да-а-а, так и представляю сидящего в качалке человека, который читает тихо урчащей кошке.

А тем временем в зале установилась тишина – то поднял руку король. Справа от него улыбается умытый и причесанный Крохм, сменивший беличью шапку на тонкий золотой обруч.

– Приветствую вас, представители людского племени, на нашем торжестве. Мы благодарны за помощь в деле возвращения королевского сына и раскрытии заговора, и просим вас разделить нашу радость. Теперь вы всегда можете рассчитывать на помощь подземного народа, и, в знак нашей признательности, мы дарим уголек от костра великого кузнеца, нашего прародителя. Если вы попадете в беду, то зажгите уголек, и мы придем на выручку, где бы вы ни находились. А сейчас… давайте праздновать! – последние слова потонули в одобрительном реве.

Выполнен дополнительный квест – помочь гному.

Награда – авторитет и помощь гномьего племени.

Скрытая награда – вызов гномов. Уголек.

(способ применения – разжечь)

Сотни рук с кружками взметнулись вверх, и началось всеобщее веселье, которое увлекло и закрутило нас. Слабо мерцающий уголек поместили в шкатулочку, и Павел бережно убрал его во внутренний карман потрепанной джинсовки.

Я не спешил влиться в омут, боясь, что меня элементарно затопчут, и продолжал сидеть на Пашкином плече. Павел же пригубил из кружки и, резко сморщившись, отодвинул ее в сторону, отдав предпочтение закускам. Пару раз я порывался намекнуть ему, что на плече находится живое и голодное существо, но в гуле тостов, здравниц и поздравлений, он не слышал моих мыслей. До него дошло, когда я съездил лапой по уху и с немым упреком уставился в глаза. Вот тогда Павел вспомнил про меня и усадил на стол, поближе к мясу, за что я ему премного благодарен.

– А ну пошел отсюда, блохастый кусок шерсти, еще раз увижу рядом – пущу на шапку! – замахнулся на меня сидевший рядом гном.

За это гном сразу получил подзатыльник от подошедшего Крохма и освободил место на лавке. А когда поднялся с пола, то недоуменно уставился на нашего спутника.

– Этот «блохастый кусок шерсти» нашел меня в лесу и привел для спасения друзей, так что отнесись к нему с должным уважением! – повелительно сказал Крохм проштрафившемуся гному, а я еще и плюнул на него, правда, не попал.

Гном не стал ждать моей повторной попытки, а с извинениями слинял, в это время Крохм повернулся к нам.

– Павел, ешьте, пейте, отдыхайте, а после я вас отведу к тому месту, где видели отшельника в последний раз. Я поспрашивал о цели ваших поисков, но, к сожалению никто о них не знает.

– Да ладно, Крохм, мы сами надеемся только на отшельника, хотя и не факт, что он нам сможет помочь. Давно уже я не спал на нормальной кровати, еще бы помыться, – мечтательно потянулся Павел.

Крохм тут же отдал распоряжения расторопному парнишке в желтом фартуке и присел рядом с нами.

– Сочувствую, Павел, ведь ты вновь продолжишь свои приключения с очень красивой и не менее язвительной девушкой. Будь с ней построже и не забудь позвать на свадьбу, если прежде не поубиваете друг друга, – со смехом поднял кружку Крохм и, стукнувшись с Пашкой, единым махом её осушил.

Павел страдальчески скривился и последовал примеру Крохма, интересно – его от вкуса напитка перекосило или от замечания.

– Да, дружище, с Татиной сложно сладить, но надеюсь, в глубине души она мягкая, нежная и заботливая. На самом деле она мне очень... – Пашкины слова прервал гул в другом конце стола, мы невольно переключили внимание на то, что там происходило.

А посмотреть было на что – молодой гном, поспорив с друзьями, хлопнул Татину чуть пониже поясницы, а та в ответ приложила ему бараньей ногой чуть повыше переносицы. Гном шлепнулся на пол, но тут же вскочил и попытался удрать, затеряться в толпе.Не тут-то было! Мстительная Татина поймала его за манишку и, сделав подножку, повалила на пол, причем он упал лицом вниз, выставив вверх пятую точку. Татина не преминула этим воспользоваться и, под общий хохот, нанесла пару хлестких шлепков по выставленной части тела. Гном что есть силы рванулся и оставил ремень в руках Таны. Надо было видеть как он, придерживая спадающие штаны, кинулся вон из зала. Хохот и аплодисменты не смолкали еще минут пять. Татина картинно раскланялась и вновь заняла свое место.

– Тутом получил по заслугам, нечего выбирать нашу воительницу для баловства! Да и за громкоговоритель получил сполна, – отсмеявшись, произнес Крохм и поднял кружку в честь Таны, остальные его охотно поддержали.

Больше в этот день ничего интересного не происходило, и если вы бывали на больших вечеринках, то можете представить, что было дальше. Обычные разговоры за жизнь и работу, дележка наболевшим и накипевшим, пара стычек, которые тут же разняли, здравницы и тосты.

Павлу и Татине приготовили горячую воду в больших бадьях, я же отказался от помывки – не люблю это дело, а когда мы вновь оказались в наших комнатах, то рухнули в объятия Морфея.

17

Наконец-то утро встретило нас без происшествий: никто не связывал, не стряхивал за шкирку и не орал на ухо, не пинал и не унижал. Всего лишь деликатное постукивание в дверь и ничего больше. Вежливый гном стоял с подносом в руках.

Мы с Павлом проделали утренний процесс умывания и съели принесенный завтрак – жизнь вполне налаживается, и даже волшебник с молниями кажется далекой неприятностью.

Затем мы вышли попрощаться с королем. В прогулке к нам присоединилась Татина. В темной кузне горели факелы и краснели угли огромной печи. Король обнял каждого, потерся жесткой бородой. Меня он чмокнул в нос. Я чихнул – от короля пахло дымом. Его величество пожелал скорейшего возвращения и снова вернулся к прерванному занятию, то есть к изготовлению двуручного меча. Да, я удивился, что король занимается кузнечным делом, но видно, так у них заведено. Два суровых подмастерья кивнули нам на прощание и тут же схватились за молот и меха.

Опечаленный Крохм ждал нас в коридоре. Рядом радовались жизни наши копытные транспортные средства.

– Жалко, что вы уходите, и еще больше жаль, что не получится с вами дальше путешествовать. Эх, с вами так интересно, каждый день что-то новенькое. Пойдемте, я вас провожу на поверхность, – Крохм закинул на плечи вязанку факелов и показал нам на две котомки, лежащие у его ног. – Это велел передать мой отец. Конца вашего пути не видно, и неизвестно, когда удастся добыть пропитание.

– Передай отцу благодарность за прием, за ночлег и за подарок. Тутому мой пламенный привет и пару хлопков ладошкой, место я уже обозначила! – улыбнулась Татина, приторачивая котомки к седлу.

Спустя полчаса хода освещенные коридоры кончились, и нам пришлось запалить факелы. Снова заплясали тени на стенах. Павел тихо переговаривался с Крохмом, Татина изредка вставляла свои замечания, я же спокойно покачивался в сумке и думал о будущем. Не заметил, как задремал. Но уши, приученные в этом мире быть всегда на макушке, фиксировали посторонние звуки и работали на манер локаторов.

Слышались звуки воды, которая капала со стен, потрескивали и шипели факелы, цокали четвероногие и шаркали двуногие. Мы продвигались по извилистым коридорам подземного мира. Крохм уверенно вел нас, даже не останавливаясь, чтобы свериться с картой или задуматься над выбором пути. Впрочем, в этом нет ничего удивительного – я тоже знаю наш двор, как свои когти, и могу найти квартиру с завязанными глазами.

Нос был настороже, и именно он подал сигнал о приближении чего-то нового, необычного. Вскоре за запахами, среди которого особо остро выделялись запах крови и мокрой псины, до ушей донеслись звуки рычания и ударов.

– Тихо! Что там? – остановился Крохм.

– Это мы у тебя должны спросить – твои же владения, – съехидничала Татина.

– Судя по звукам, там кого-то метелят. Есть у вас подземные волки? – спросил Павел.

– Крысы есть, волков отродясь не было, – шепнул гном, когда резкий вой заставил присесть.

Павел велел всем оставаться на местах, а сам повернул луч на амулете. Снова нанесло холодом, и он исчез. Легкое шарканье указывало на его передвижение. Понятно, что и я не мог усидеть на месте и легкой трусцой скользнул вслед уходящему Павлу. И так увлекся преследованием, что пропустил момент остановки и ткнулся носом в его ногу. Она хоть и невидима, но, тем не менее, вполне осязаема.

"Фу ты, Кешка, черт полосатый, напугал, блин. Я уж было подумал, что стал интересен местным крысам, и хотел тебе по башке навернуть. Ты чего здесь делаешь, я же сказал всем оставаться на месте и ждать моего возвращения?" – вот такими дружелюбными словами Павел приветствовал мое появление.

А я о нем переживал, беспокоился. Гад бессердечный!

"Ага, ты опять во что-нибудь вляпаешься, а мне потом отмывать придется. Нет уж, я тебя одного не оставлю, вместе так вместе! Мне тоже интересно на хорошую драку посмотреть", –ответил я.

Судя по усиливающимся отголоскам борьбы, драка и впрямь была хороша, не могу же я такое пропустить.

Меня еще Семен Алексеевич подсадил на бокс. Когда по телевизору транслировались матчи, то мы вместе болели и переживали за бойцов на ринге, правда, каждый по-своему. Семен Алексеевич болел, активно подпрыгивал на диване и ожесточенно вспарывал воздух суховатыми кулаками, я же сидел перед телевизором и старался помочь одному из бойцов, отвлекая его противника заунывным мяуканьем. Маргарита Павловна отбирала пульт и переключала на другие каналы, когда ей надоедало слушать нашу какофонию. Эх, когда же это было...

"Ну ладно, Кешка, только ты не высовывайся, я смотаюсь за поворот и потом передам, что там происходит. Все, сиди тихо, прикрывай тыл, а я на разведку".

Ага, Пашенька, меня-то ты убедил, а вот мое любопытство не очень, и оно подтолкнуло следом.

Когда я повернул за угол коридора, то глазам предстала битва не на жизнь, а на смерть. Высоченный черноволосый человек, весь в мускулах и покрытый зеленой краской, отбивался секирой от трех чудовищ, очень похожих на Брыся. Еще два монстра валялись неподалеку, на оскаленных мордах застыла ненависть и злость. Рядом с ними нашел последний удар другой воин, похожий на первого, но с седыми волосами.

Монстры состояли из клыков и когтей, с коротким черным мехом и собачьими головами (что делало их еще менее привлекательными в моих глазах). Они двигались на задних лапах с неимоверной скоростью и старались достать зеленокожего воина. Судя по многочисленным ранам, покрывавшим тело зеленокожего, им это удавалось, но он не отступал. Ему было за что бороться, кроме своей жизни.

За мускулистой спиной, сжавшись в валуны, сидела женщина с маленьким ребенком на руках. Кожа у них тоже изумрудного оттенка, словно только что вынырнули из бассейна с зеленкой. Ребенок пытался вырваться и принять участие в драке, мать же затравленно сжимала в руках большой кинжал. Другой рукой она удерживала за шкирку прыткого мальчишку.

«Кешка, как нам поступить, ведь скоро зеленый совсем ослабеет, и тогда зверюги растерзают их всех? Кто его знает, может после этого они и нас учуют? Пожалуй, надо ему помочь, заодно и сами перестрахуемся. Кешка, ты здесь?!! А кому я сказал… хотя ладно, все равно уже поздно. Главное – не встревай!» – раздались в голове Пашкины мысли, а я в ответ клятвенно пообещал ему не вмешиваться.

Бороться с собой, стиснуть зубы, сжать когти и не встревать!

Не встревать!

Ага, ведь меня так и тянет кинуться на съедение этим мохнатым шалостям природы с нездоровым цветом глаз. Нет уж, Павел, если у тебя есть желание подписаться на суицидальные подвиги, то это твое дело, а я, пожалуй, постою в сторонке, вроде как на стреме.

Зеленокожий вертелся волчком, рычал и парировал удары зверей, но те перестроились на выматывающий бой. Они лишь обозначали выпады, уклонялись от секиры, заставляли воина терять и без того иссякающие силы. Бойцу оставалось лишь бессильно скрипеть зубами и стараться подороже продать свою жизнь и жизни близких.

И тут в дело вмешался мой друг, да еще как вмешался!

Он неожиданно появился между зверей. Нахлестал правому по морде и, пока тот ошалело смотрел на него, Павел плюнул в глаз левому, после чего снова пропал из виду. Третья зверюга взвизгнула, когда он наступил ей на лапу.

«Кешка, ну как, чётко я их? Эх, почему же раньше у меня не было такого амулета?» – раздался в моей голове веселый Пашкин голос.

«Не высовывайся особо, лишь изредка отвлекай их от дядьки, покрытого зеленкой!» – посоветовал я своему бойцу невидимого фронта.

На несколько секунд бой стих, зеленокожий переглянулся со зверюгами. Те удивленно посмотрели на него. Потом все четверо пожали плечами. Воин поднял секиру и, собрав остатки сил, яростно кинулся в отчаянную атаку. Но тут снова вмешалось провидение в Пашкином лице: он появился из ниоткуда и, дав хорошего пинка отставшему зверю, снова пропал. Зверюга возмущенно взревела и отмахнулась от неожиданного посрамления, но её лапы вспороли лишь воздух, не встретив никакого предмета на пути.

Оплеванное чудовище тоже обернулось в поисках пародии на верблюда. Этим и воспользовался зеленокожий. Он одним прыжком оказался около зверюги. Секира свистнула и навсегда запечатлела на лохматой морде обиженно-огорченную мину. Голова допрыгала до сжавшейся в углу женщины и укоризненно уставилась на нее, как бы обвиняя в случившемся. Та осторожно отодвинула ее и повернула зубами к стене.

Нет, все же у иных женщин чувство аккуратности не истребить! Ну, казалось бы, какая тебе разница, как валяется отрубленная голова, так нет же – обязательно надо фэн-шуй приплести и повернуть энергетическим центром на север.

Оставшиеся в живых зверюги не заметили явного улучшения обстановки в пещере (значит, женщина зря старалась) и, раздосадованные потерей особи своего вида, накинулись на воина с двух сторон. Тот перекатом ушел с линии атаки, и они с шумом встретились в воздухе, стукнулись лбами и рухнули на пол. Однако тут же вскочили на лапы, и тут оказалось, что они разделили собой женщину с ребенком и воина, чем не преминули воспользоваться.

Одна из зверюг молниеносно кинулась к женщине, поднимая лапу для мощного удара. Женщина заслонила собой ребенка, выставила вперед кинжал и, отважно зажмурившись, начала им махать из стороны в сторону. Чудище выбило у нее из рук оружие, схватило за волосы и начало подтягивать к своей оскаленной пасти, целясь на шею.

В промежуток между ними вклинился Павел с занесенным кулаком, но чудище было готово к появлению врага и резко махнуло лапой. Павел отлетел к стене, ударился головой и потерял сознание.

Внимание – игрок временно нейтрализован.

Внимание – угроза для жизни превышает допустимые показатели.

Внимание – через пять минут игрок будет полностью нейтрализован.

Как так? Почему? А как же действие амулета, или под землей оно бессильно? Ответы на все эти вопросы можно найти и потом, а сейчас необходимо действовать, иначе осиротинит мальчонку зверюга дурнопахнущая.

Воин выл от злобы и бессилия, как ветряная мельница махал секирой, но не мог приблизиться – не пропускала мохнатая тварь, щелкала клыками буквально в сантиметрах от лица зеленокожего. Павел не отзывался на мысленные призывы, воин не мог приблизиться, женщина обмякла в лапах твари, которая уже почти добралась до ее горла.

Не мог я оставаться в стороне, надеюсь, что мне это зачтется в кошачьем раю!

Мя-а-а-ау!!!

Я в несколько прыжков долетел до зверюги с женщиной, взлетел на добрых два метра и обрушился карающей десницей на зубастую морду. Истошно вопя боевые кличи, я начал когтями делать пластическую операцию по улучшению морды лица этого чудовища. Тварь резко мотнула головой, пытаясь стряхнуть меня с головы, но не на того напала!

Я еще крепче вцепился тремя лапами, а четвертой продолжал менять твари форму скул и разрез глаз. Но, видимо убедившись в моем непрофессионализме, тварь сорвала меня со своей морды и запустила в сторону Пашки. Все девять жизней пронеслись перед глазами, пока я летел до стены, но все же собрался и, отпружинив лапами, опустился на мягкое, то есть шлепнулся Павлу на живот.

От толчка Павел очнулся и тут же скривился от боли, зажав рукой длинные, глубокие раны на груди. На вид они были ужасны и несовместимы с жизнью, однако Павел каким-то чудом держался.

«Вот оно как бывает, Кешка, живешь себе живешь, тут бац и какая-то страхолюдина с когтями тебя жизни лишает, и что самое обидное – помираю нецелованный!» – оказывается, даже в такой ситуации гормоны берут свое, Павел вздохнул и, судя по выражению его лица, приготовился прощаться.

«Поверни синий луч и не мучай мое воспаленное воображение!!!» – я сорвался на истерический визг. Вы никогда не пробовали мысленно биться в истерике? Попробуйте, довольно-таки интересное занятие.

18

Павел послушался и оставил прощальные речи до лучших времен. Странно, но сейчас амулет не дал сбоя, как в случае с неуязвимостью. Раны моментально исчезли. Не оставили даже шрама, чем немало огорчили Павла, который собирался похвастаться ими перед пацанами. Он уже почти видел, как на речке мальчишки заметят шрамы, начнут выспрашивать, а он наворотит с три короба.

Когда мы вскочили на ноги, полные решимости вновь вступить в бой, то оказалось, что вступать уже некуда. На полу пещеры валялось два свежих трупа, причем один без головы, но поспешу вас обрадовать, что оба они мохнатые. Зеленокожий осмотрел жену и ребенка. Удостоверившись, что с ними все в порядке, повернулся к нам.

– Зимор благодарит тебя, человек, за помощь. Зимор сам мог с ними справиться. Ответь – откуда ты взялся и как очутился здесь? – гортанным голосом спросил зеленокожий.

При ближайшем рассмотрении Зимор, с его гипертрофированными мышцами, низким лбом и выступающей далеко вперед челюстью, казался пародией на человека. На шишковатой голове покачивался ирокез, как у индейцев племени могикан. На мощных ногах красовались деревянные сандалии, доходящие кожаными завязками до колен. Обширную грудь пересекала широкая перевязь, и Зимор, закинув за спину секиру, укрепил ее на этой перевязи. Широкая юбка из голубого меха делала из него настоящего шотландца.

Его фигура дышала силой и казалась вырубленной из цельного куска зеленого мрамора. Хотя, если ребенка с коляски начать накачивать стероидами, заставлять заниматься перетаскиванием тяжестей, и каждый день обливать зеленкой – то к тридцати годам получится нечто похожее на Зимора.

Однако, двигался он легко и завораживал плавностью движений, будто змея готовая в любую секунду кинуться в атаку. Этим он отличался от Пашкиных друзей, когда тот посещал тренажерный зал. У тех можно вешать табличку «Занос 1 м», до такой степени они были неповоротливы.

Павел вкратце рассказал, что идем от гномов и направляемся к отшельнику Кану. Он не мог в ответ не поинтересоваться личностью зеленого и его спутников.

– Зимор – орк, это Ригана, моя жена и мой сын Нагор. Там лежит мой отец, и за его смерть есть кому ответить. Мы сейчас уйдем, но найдем способ ответить на вашу помощь, прощайте! – с этими словами Зимор отвернулся к своей жене и ребенку.

Но его жена посмотрела на нас таким молящим взглядом, что Павел споткнулся и снова обратился к Зимору.

– Уважаемый, неподалеку находятся наши друзья и у одного есть хорошее снадобье от ран. Может, тебе обработать раны?

Зимор сперва гневно обернулся, но посмотрел на жену и ребенка, согласно кивнул. Взял вертлявого сына на руки, оглянулся на лежащее тело седого орка.

– А вы не будете его хоронить? Всё-таки папа, – не удержался Павел.

– Зимор потом вернется и заберет отца. Сейчас нужно позаботиться о живых! – отрезал орк.

Пока мы шли, я смог более подробно рассмотреть наших новых знакомых. Ригана уже оправилась от испуга и теперь приводила себя в порядок, отряхивала юбку и поправляла волосы, падающие на плечи пышной копной. Ну как же – ей предстоит показаться в обществе и нужно выглядеть на все сто процентов, хотя с чумазым и поцарапанным лицом ей это вряд ли удастся.

Ох, уж эти женщины! Ускользнув из лап смерти, она уже стремится навести марафет. Похожая на Зимора лицом, но в более сглаженной форме, она обладала диким очарованием и хорошо развитым телом, я даже пару раз поймал Пашкины заинтересованные взгляды. Хорошо, что их поймал я, иначе у Пашки был бы шанс тоже чего-нибудь словить, но на этот раз уже от Зимора. Я поспешил напомнить моему напарнику о секире за спиной орка. Кто его знает – поможет ли амулет в данной ситуации?

Зеленокожий мальчишка похож на тех сорванцов, которые спят и видят, как бы к хвосту животного привязать консервную банку. Всю дорогу он молчал, но его озорные глазенки сверкали звездочками, выдавая в нем маленького дьяволенка. Сбитые коленки, царапины на руках, синяки и ссадины – совсем недавно всё это являлось непременным атрибутом Пашкиных прогулок. Он носил набедренную повязку и небольшой кинжальчик на поясе, а волосы пострижены как у отца. Этакий миниорк.

Самым приятным был вид удивленно расширившихся глаз Татины. Крохм лишь приветливо кивнул Замору, как старому знакомому, и полез за снадобьем. Маленький орчонок тут же спрыгнул с отцовских рук, подбежал к Бегунку и замер, засунув палец в рот.

Бегунок обнюхал Нагора, фыркнул и толкнул его мордой, как бы приглашая познакомиться. Нагор несмело коснулся гривы Бегунка, а спустя несколько секунд уже сидел на нем, резво стуча пятками по крутым бокам. Наше транспортное средство благодушно пофыркивало и скалилось на мелкого наездника.

Я же просто подошел к нашим сумкам и наглым образом вытащил оттуда кроличью лапу. И пусть бы кто-нибудь попытается мне возразить! Желающих не нашлось. Скорее всего, элементарно не заметили моих происков, ну и хорошо – не помешают наслаждаться пищей.

Татина, подобрав упавшую челюсть, познакомилась с женой Зимора, и вскоре они уже вовсю щебетали в уголке. Орчонок развлекался с Бегунком, а наши мужчины о чем-то негромко совещались и поэтому я, утолив голод, тут же поспешил к ним. Ну как же они без моего мудрого и доброго совета? Не справятся, да и всё тут!!!

Крохм и Зимор и в самом деле оказались давними знакомыми. Гном смазывал раны орка, ворчал, как заботливая бабушка над внуком-драчуном. Забавно было наблюдать, как человечек метр двадцать в прыжке выговаривает двухметровому амбалу. Тот в ответ вяло огрызался и слегка морщился, когда гном излишне активно наносил мазь.

Выяснилось, что орк в прошлом являлся верховным шаманом небольшого племени и, при помощи своего ученика Лихора, вполне успешно практиковал до недавнего времени. Он вызывал дожди, лечил зубы и вправлял вывихнутые суставы, а также разбирал знаки богов и переводил на нормальный язык их волю и капризы.

Однако когда его ученик осознал, что может обойтись и без наставлений своего умудренного опытом учителя, спокойная жизнь рухнула в один миг. У вождя их племени пропала булава власти, без которой тот никогда не выходил из хижины. Племя поставили на уши, обыскали каждый уголок земли, заглянули под каждый камушек, но палка бесследно исчезла.

Вождь запряг шамана и ученика, как последнюю надежду на возвращение пропажи, и булава действительно нашлась. Но нашел её Лихор, и самое главное – булава оказалась в выгребной яме Зимора, правда, заботливо завернутая в шкуру. Ученик сразу же обвинил в краже Зимора. Вроде как орк украл булаву с целью убийства вождя и захвата власти.

Зимор не смог ничего противопоставить этому обвинению, он оказался в том состоянии, что и многие в моем мире – стал преградой на пути карьериста. Прямолинейный орк не сумел оправдаться, а смог лишь от души въехать в ухо клеветнику. Удар мало помог, так как остальные орки навалились кучей и связали шамана.

Вождь не стал долго разбираться, успешно забыл все заслуги перед племенем и приказал сбросить семью Зимора в шахту Забвения, а Лихора назначил на место прежнего шамана. Выжив после падения, орк с семьей побрел по шахте в сторону гномьего королевства, надеясь там найти помощь.

В коридорах на них напали звери, которых раньше никто не видел, они растерзали отца и с такими же намерениями подступили к самому Зимору, когда появились мы. Это я вам еще в красках описал, орк же вообще уложился в десяток слов.

Получен дополнительный квест – помочь орку-шаману.

Награда – авторитет в глазах племени орков.

Скрытая награда – неизвестна.

Принять? Да\Нет

Вот хоть бы раз Пашка выбрал «Нет». Выбрал бы и пошли себе дальше. Но не таков мой друг, чтобы приключениями на тощую задницу разбрасываться. Он всё себе забирает. Вот как настоящий геймер – вроде бы и не нужны ему «перчатки Ярости», а он один хрен по колодцам лазит и всяких чудовищ лупцует. Натура такая.

– Уважаемый Зимор, а что ты намереваешься делать дальше? Возвращаться к прежним корешам напряжно! Орки могут обратно в яму бросить. Хочешь, пойдешь с нами к отшельнику, вдруг он дельный совет даст? – спросил Павел, орк же в ответ помотал головой.

– Нет, Зимор должен отомстить за смерть своего отца, он был храбрым воином и память не должна погаснуть из-за подлого удара в спину. Зимор возвращается! Крохм, пусть пока Ригана и Нагор погостят у тебя, вскоре Зимор за ними вернется! – устремив взгляд вдаль, прорычал орк.

– Нет уж, друг, ты один против всего племени не справишься, пойдем вместе, а твоя жена и сын побудут у моих родственников. Пройдем немного дальше, и я вызову с десяток провожатых – вдруг в наших коридорах бегают еще подобные твари. Нужно по возвращении сделать генеральную уборку, а то что-то грязи много стало, – сплюнул мрачный гном.

Я тоже был настроен на драку, о чем не преминул сказать Павлу. Тот мысленно буркнул что-то вроде: «Куда уж без тебя!» А что? Если бы он видел, как я вцепился в ту лохматую морду, то не подумал бы такими мыслями бросаться. Но я кот гордый – плюнул ему на спину и смирился.

– А меня вы в расчет не берете? – обиженно пробурчал Павел. – Я ведь тоже не пальцем деланный, могу помочь разобраться в этих рамсах.

Его ноздри гневно раздувались, в глазах снова засверкали искорки озорства. Ой, не люблю я этих искрящихся глаз – после них или у него фингал под глазом, или у меня клок шерсти вырван.

– Павел, я не могу просить тебя задержаться, тем более что по твоему следу идет Гарион. Как оказалось, амулет не всегда сумеет тебя защитить. Поэтому я настаиваю на продолжении твоего пути, а с этой проблемой мы сами разберемся – сказал гном, положив Павлу руку на плечо.

– Крохм, с вашей прямотой вам дорога лишь под топоры и секиры, тут надо хитростью действовать. Поэтому давайте отправим женщин и детей, а сами подумаем как бы нам накернить обманщика и вернуть доброе имя Зимору! – ответил Павел.

Ну да, отправь их. Татина и так косилась на порванную джинсовку Павла, видимо разузнав у Риганы о побоище.

– Благодарю за предложение помощи, друзья, но Зимор должен сам отрубить голову подлой змее. Даже ценой собственной жизни, – угрюмо проговорил Зимор, но так тихо, чтобы не услыхали женщины.

Нагору было не до нас, он целовался с Бегунком и трепал его за уши. Бегунок не отставал от Нагора, и у того уши из зеленых превратились в малиновые.

После небольшого препирательства, в ходе которых орк получил два легких толчка от Крохма и отвесил один увесистый щелбан в ответ (после которого гном несколько секунд пытался собрать разбегающиеся глаза в кучу), стороны пришли к общему решению. Павел озвучил женщинам мысль мужской половины оставить их в безопасном месте. За это тут же был награжден децибелами оскорбленного достоинства, и самыми яркими иллюстрациями ущемленного феминизма.

Ни громкий рык орка, ни жалкие причитания гнома, ни справедливые увещевания Павла не возымели ровно никакого воздействия на спевшихся дам. Я благоразумно промолчал по этому поводу, опасаясь получить по ушам.

После взаимных обвинений в черствости характера, после визжания, пищания и сопутствующих звуков, женщины все же отвоевали свое место под солнцем, то есть их пришлось взять с собой. Надо было видеть лица мужчин, когда они, заткнув уши, согласились на участие в этом деле женщин. Хотя, когда им рассказали о плане мести, то Татина размела его в пух и прах, зато внесла свои коррективы. Обиженные мужчины из вредности попытались тоже их разбить, но рационализаторское зерно возглавенствовало, и за обедом все вместе придумали другой план.

Мы отправились мстить за орка. Снова начались блуждания по коридорам, пока вдали не замерцал свет.

С этими путешествиями по подземным коридорам я успел забыть, как выглядит солнце. Похожие ощущения были написаны и на Пашкином лице, в самом деле – под землей кажется, что время тянется дольше. Различия между днем и ночью отмечаются периодами сна, и если провести там месяц без часов, то уже не угадаешь – какое время суток на поверхности.

Мы вылезли на склон горы. Отойдя на пару шагов невозможно определить, откуда мы вышли, так все законспирировано. Трепетал на ветру чахлый вереск, выросший на камне. Булыжники слюдяной поверхностью и песчаные скопления пускали солнечных зайчиков.

Павел тронул луч на амулете и пропал из виду. Зачем он это сделал, будет ясно позднее, а пока я продолжу свой рассказ.

Пройдя совсем немного, к нам навстречу выпрыгнула деревушка орков. Несколько десятков хижин притулилось под каменной грядой. Среди них выделялась одна большая, украшенная черепами животных, как пояснил нам Зимор – хижина вождя. Почти перед каждой дымился костерок и доносился запах жареного мяса. Не только у нас обеды бывают, орки тоже кушать любят. Надеюсь, в череде их кулинарных приоритетов кошки стоят на последнем месте, иначе как-то неудобно получится.

Близлежащие кусты зашевелились и к нам с рычанием вывалился заспанный орк, поменьше чем Зимор, поуже в плечах и с изрядным пузиком, но с таким же милым и дружелюбным лицом. В руках он держал острое копье, которое недвусмысленно направил на нас. Вряд ли это было желание похвастаться остротой оружия. Он обвел нас грозным взглядом еще не проснувшихся глаз и увидел Зимора. Сон сразу же улетучился, по пути зацепил нижнюю губу и заставил рот широко распахнуться.

19

– Катор, ты снова спишь на посту?!! Вот наведу на тебя проклятие бессонницы, будешь знать. Тогда набегаешься еще за Зимором, умоляя подарить часок сна. Ну что рот раскрыл, как птенец куркана? Зимор тебя кормить не собирается, мигом беги в деревню и сообщи, что верховный шаман вернулся! – скомандовал Зимор.

– Но как же… Так ты же… Вас же… И мы все отпраздновали… – начал бормотать дозорный, но Татина прервала его слововыделения.

– Это все в высшей степени интересно и познавательно, но все же сделай, что тебя просит наш друг Зимор. А то, знаешь ли, настроение у нас плохое. То зверюги мохнорылые употребить в пищу собираются, то дядька неразговорчивый молниями швыряется, а тут еще и дождей не предвидится. Так что не раздражай сверх меры! Лучше метнись диким кабанчиком, чтобы нас встречали с фанфарами и овсом для наших лошадушек! – оттарабанила Татина и даже подмигнула ошалевшему орку.

Тот пару минут переваривал услышанное, пока Зимор не развернул его в сторону деревни и не придал пендалем ускорение. От такого проявления заботы дозорный стрелой полетел в нужном направлении, оставив нам на сохранение забытое копье.

Лошадушки, в ответ за заботу о них, благодарно ткнулись мордами в спину Татины, и та едва не полетела кубарем следом за Катором. Могла бы обогнать, наверное. Но удержалась на ногах и тут же высказала все, что думает о наших средствах передвижения и об их родителях.

Ригана заткнула уши сыну, а Зимор вместе с Крохмом начали шевелить губами, запоминая наиболее яркие выражения. Наконец, Татина выдохлась и замолкла. Я услышал, как осторожно дует ветер, боясь вызвать очередной выплеск гнева. Бегунок же как-то странно посмотрел на нее, видимо поставив галочку на память.

– Идемте! Я сейчас попробую повторить что-нибудь из сказанного, – рыкнул орк.

А в деревне началось шевеление. Зеленокожие люди стекались к хижине вождя, и мы решили, что время для торжественного появления настало. Повторили путь Катора, но не так как он, а неторопливо и сохраняя чувство собственного достоинства. Павел старался идти незаметно, но пару раз камушки всё же скатывались сами собой. То, что он находится рядом, я узнавал, когда он подергивал за хвост и выслушивал мои вопли возмущения.

Нас встретили насупленные лица и не менее насупленные секиры. Не самое хорошее первое знакомство, но бывало и хуже, так что я не особенно обиделся на отсутствие улыбок и объятий. Вперед выступил здоровенный орк, в полтора раза больше Зимора, весь украшенный шрамами. Как будто шрамы могут украшать двуногих… Следом вышел второй, разрисованный цветами радуги и притоптывающий в рваном ритме. Наверное, так он показывал вселение духов. Видимо, не все духи входили удачно, поскольку он сверкал свежим и сочным фингалом.

А-а-а, так это же наш зеленокожий спутник постарался.

– Как Зимор посмел вернуться после того что он сотворил? Или Зимор не может найти смерть в другом месте? – медленно проговорил вождь.

– Зимор вернулся, чтобы еще раз украсть булаву власти? Вождь, духи говорят, что Зимора нужно связать и снова бросить в шахту Забвения. А его спутников принести в жертву. Так говорят ду-у-ухи! – из-за спины вождя высказался орк с фингалом.

– Это кого нужно в жертву принести? Да я сейчас сама тебе таких плюх нажертвую, что до конца жизни одну кашу есть будешь. Вождь, ты слушаешь лжеца, а теперь послушай того, кто много лет был рядом и ни разу не дал повода усомниться. Мы знаем его немного времени, но… – на этом месте Татину злостно прервали.

– Духи мне сейчас сказали, что это демоница из подземелий. Именно она вытащила Зимора чтобы завладеть жезлом власти и истребить остатки храброго племени орков. На ваше счастье я здесь, и могу передать волю духов – ее нужно сжечь на костре! Она специально приняла вид ненавистных людей, чтобы тем самым оскорбить священную землю, на которой мы живем! – прокричал вероломный ученик Зимора.

«Фига себе, нашли Жанну д`Арк!» – прозвучало в моей голове.

Орки злобно заурчали, вверх взлетели секиры. Похоже, еще немного и наш путь будет закончен. Нет, опять я рано паникую. Простите, нервы ни к черту стали. Нашу защитницу не так просто перебить, и она набрала в грудь больше воздуха. Однако, в этот момент слово взял Зимор:

– Вождь, ты всех обыскал при пропаже булавы, всех опросил, но забыл спросить самую главную свидетельницу воровства – свою булаву. Духи, которых слышит лживый ученик Зимора, на самом деле видели пропажу. Духи вселятся в твою булаву и укажут на виновного. Покажи поочередно на каждого из нас и вор будет выявлен. Духи пропоют об этом!

Ученик хмыкнул и пожал плечами, когда вождь повернулся к нему с вопросительным взглядом.

– Зимор пытается оправдать свой поступок. Духи сделали выбор, когда обвинили Зимора в воровстве и поставили меня на его место. Давайте покончим с этим и принесем жертвы духам. Они проголодались, – съехидничал Лихор.

– Зимор сказал свое слово, все остальное в руках духов! – орк сложил руки на мощной груди.

– Зимор вызывает меня на соревнование по вызову высших сил, оберегающих орков и дающих им волю к победе? Я согласен! – провозгласил ученик.

– Вождь, Зимор вызовет наших покровителей, чтобы они указали на укравшего булаву власти. Ты показывай на каждого орка и когда булава узнает, чьи руки ее касались, нам будет дан знак. Это единственное, что я могу принести в свое оправдание. Да будет так! – Зимор начал подергиваться в зажигательном ритме.

Смесь тиктоника и польки «Бабочки» развернулась на небольшом пятачке. Он танцевал так заразительно, что даже Татина начала притоптывать ногой.

– Да будет так!!! – проревел вождь и приказал ученику присоединиться к вызову духов.

Остальные орки замерли перед предстоящей битвой мистических сил. Конечно, Зимор предложил такое, о чем страшно подумать этим наивным созданиям. Они всегда принимали слова шаманов на веру, даже в мыслях не сомневались и в их правдивости, а теперь им предлагалось стать свидетелями существования высших сил.

Вождь с сомнением посмотрел на свою палицу, утыканную острыми зубами какого-то очень большого зверя и украшенную перьями различных цветов. На вершине ее красовался зеленый камень, размером с безбедную жизнь человека, его детей и праправнуков, если бы изумруд отыскали в нашем мире. В это время шаман и его ученик затряслись в танце. Каждый отрывался в своем стиле, но с похожими движениями, извиваниями и подергиваниями. Одна школа, что поделать.

– Духи пришли!!! Укажите нам истинного вора!!! – завопил Зимор и все как-то пригнулись и начали озираться по сторонам.

– Духи пришли!!! Если вы не укажите на вора, то Зимор вас обидел! Мы должны немедленно предать его смерти, а остальных принести в жертву, чтобы умилостивить великих духов!!! – в тон ему вторил ученик.

Вождь поднял булаву и начал несмело тыкать ею в каждого стоящего орка. Ужас на лицах сменялся облегчением, как только изумруд смещался в сторону от указанного. Ничего не происходило.

Вождь ткнул в каждого, но духи ничем себя не обозначили, остались танцующий шаман и его ученик. Ученик то и дело косился на булаву, но ничем себя не проявлял. Крепкий орешек попался. Все орки уставились на шаманов, сжимая топоры и нацеливаясь на фигуру Зимора…

Наконец, вождь поднял булаву и ткнул ею в низложенного шамана… но ничего не произошло и вздох пробежался по ряду орков. Зимор танцевал, танцевал так как будто последний раз в жизни. Хотя так в настоящий момент и было. Этот танец завораживал, гора мускулов перетекала из одного места в другое, орк то нападал на невидимого врага, то отступал. Убыстрялся или притормаживал в одном ему известном ритме. Зимор уже не сомневался, что ему сейчас настанет конец и старался в танце приблизиться к секире в руках Ригоны.

– Убейте его!!! Духи требуют крови предателя!!! – истошно завизжал извивающийся ученик.

Зимор метнулся к Ригане и поймал брошенную секиру. Его моментально обступили несколько гневно рычащих орков. Еще двое страшилищ встали возле нас, их горящие глаза не предвещали ничего хорошего. Я поднял шерсть дыбом, гном выхватил кинжал, Нагор поднял камень и уронил его на ногу заоравшей матери, а Татина открыла рот. Веселье начинало набирать обороты.

– Остановитесь!!! Вождь, ты еще не показал на того дергунчика! Не совершай роковую ошибку!!! – закричала Татина, и ее крик походил на раскаты лавины. Даже несколько камушков скатились вниз, но, вовремя поняли, что их надули, и оскорблено остались лежать на новом месте.

– Не слушайте её! Люди всегда были против нас!!! Она из того государства против которого мы собрались идти, об этом говорил великий Гарион!!! (при упоминании этого имени я непроизвольно вздрогнул) Он единственный орк в человеческом обличье!!! Помните, что он рассказывал о подобных ей? Предатели будут всеми правдами и неправдами сбивать нас с истинного пути великого возрождения!!! – провизжал ученик, затем снова забился в дерганом танце.

Зимор тем временем склонил голову, как будто к чему-то прислушиваясь, согласно мотнул ирокезом и поднял руку, требуя тишины.

– Вождь великого народа, и вы, мои воинственные собратья!!! Чтобы доказать вам, что наши духи-покровители здесь и они готовы выявить вора, я покажу вам самого маленького духа огня! Он сейчас спляшет танец на моей руке! – с этими словами Зимор поднял кулак вверх, и из него вырвалась небольшая струя пламени.

Орки непроизвольно отшатнулись от Зимора. Они в благоговейном страхе взирали на мощную руку и танцующий огонек, который под напором ветра отклонялся то вправо, то влево. Павел вспомнил, какое впечатление произвел на Татину и Крохма зажигалкой, и вписал её в наш план. Казалось, что огонек в руке и в самом деле танцует странный танец. Ученик стал бледносалатовым, но все также упорно шел до конца, не желая сдаваться.

– Вождь, это доказывает, что духи жаждут жертвы, если они послали дух огня!!! Тебе же известно насколько он жаден и вечно голоден!!! Принесите их в жертву!!! Сожгите их!!! – надрывался ученик.

Орки недоуменно переглянулись, но объяснение показалось убедительным. Они сбросили оцепенение, наступившее при виде ярко-желтого язычка, и снова подняли топоры.

– Вождь, да покажи ты на ученика булавой!! И если духи промолчат, то я сама лично накостыляю одному из них после смерти!!! – у Татины начал нервно подергиваться глаз. – Ты же ничем не рискуешь, и вор в любом случае будет наказан!!

Вождь повернулся к ученику и начал поднимать булаву, чтобы указать на него. В воздухе повисло немыслимое напряжение, его можно было ощутить в покалываниях когтей и дрожании кончиков усов. Притих ветер, заглохли птицы. Даже черви стеснялись копать землю, ощутив торжественность момента.

Как только булава уперлась в ученика, из пустоты за вождем раздались мощные звуки тяжелого рока. Некоторые орки упали на колени и закрыли уши руками от металлической вакханалии. Я сам никогда не понимал этой музыки, но Павлу она нравилась, поэтому он и поставил ее на мобильник. Пару раз он будил меня при помощи этого устройства, поднося к самому уху во время сладких снов. Как я не остался заикой? Сам не знаю, но сейчас мобильник очень даже пригодился.

Вождь начал оглядываться в поисках прозвучавших аккордов, но Павел уже вырубил звук. Тогда вождь снова поднял булаву и снова заиграл рок уже в другом месте. Вождь еще пару раз прослушал мелодию, но когда поднял в четвертый раз, то послышалось лишь сдавленное Пашкино чертыханье – аккумулятор мобильного телефона сдох. Вождь огорченно вздохнул и жестом приказал схватить ученика, который к тому времени из зеленого стал бледносалатовым.

– Зимор, ты настоящий шаман! Почему же сразу не привлек духов к себе на помощь? Твой ученик сказал, что духи передали ему приказ готовиться к войне с людьми из государства Ростии! Сказал, что они занимают принадлежащую нам территорию! Хотя люди давно уже загнали нас на это плато, но, с его слов, духи выявили историческую родину, где нас ожидает полное слияние с природой. Мы уже достали наши боевые топоры, и через день отправились бы в путь, если бы ты не появился! – проговорил вождь и еще раз поднял булаву на ученика, но мелодии не прозвучало, и он разочарованно вздохнул.

Зато я выдохнул с облегчением. Остальные поступили также. Угроза пропала! Я готов расцеловать Павла, подайте немедленно сюда его невидимую мордашку!

– Вождь, так для этого он и подкинул Зимору твою украденную булаву, чтобы от имени духов управлять нашим великим народом. Но духов не обманешь, они всегда на стороне тех, кто им верно служит! – сколько же апломба, сейчас плеваться начну, но похоже орки верят, так как они дружно взревели, поддерживая шамана. – Духи помогли мне выбраться из подземелий. Они всегда оберегали наш народ от полного истребления, даже когда нам было особенно трудно. Зимору было нелегко в шахте Забвения, он там сражался с диковинными зверями, злобными и агрессивными, они были похожи на людей и собак одновременно.

И Зимор рассказал о великой битве с двадцатью тварями, когда он самолично уложил пятнадцать зверюг секирой, троих щелбанами, а на двоих просто высморкался и они от обиды скончались. Столпившиеся возле него орки жадно внимали рассказу, потрясая топорами в особо напряженных местах. Ученик под шумок попытался смыться, но Татина вовремя указала на его неблагородные поползновения и того физически успокоили.

Наконец театр одного актера закончился, хотя его сын еще продолжал дело отца и расписывал уже свои подвиги перед группой орчат в сторонке. И тварей уже было около сорока, и состояли они из сплошных клыков, когтей и шипов, и положил их Нагор голыми руками, а помощь отца состояла лишь в подаче воды, когда ребенок хотел пить. Похоже, у Зимора подрастает достойная смена.

Татина с женой Зимора и другими женщинами орочьего племени уже вовсю обсуждала моду и что лучше носить во время ритуальных плясок. Я же подошел и уселся возле гнома, который кормил лошадей. Ну да, все о них забыли, увлекшись своими делами, а гному все равно было нечего делать.

«Кешка, неужели я также хвастаюсь перед пацанами? Забавно наблюдать такое со стороны. Ты одергивай меня, пожалуйста, когда я в следующий раз буду завираться, а то неудобно как-то получится, если откроется правда», – сообщил мне невидимый Павел и я торжественно поклялся укусить его за палец.

Хотя порой он такое несет… и настолько вдохновенно, что мне пришлось бы в течение получаса изображать наперсток, а он бы не поморщился.

Орки тем временем закончили одобрительно кричать и хлопать Зимора по плечу и повернулись к вождю. Тот повелел связать Лихора и бросить в шахту Забвения, дабы он повторил путь Зимора и испытал все прелести подземелья на своей шкуре. По-моему справедливое решение. Хотя зверюг там уже нет, так что может и выберется к гномам без ран и царапин.

Орки весело, с прибаутками, потащили орущего ученика к большому отверстию в земле. Затем раскачав его, швырнули в дыру, тот успел что-то прокричать про месть Гариона, и звуки стихли вдалеке. Чуть позже раздался отголосок далекого рева и следом вопль ученика.

Я подошел к шахте и всмотрелся в темноту, но больше ничего не услышал. На меня смотрела безмолвная тьма, скрывающая все тайны, что находились в ней. Может, я ошибся по поводу отсутствия зверюг? Ну и фиг с ним. Никогда не любил предателей. По сравнению с ними соседский кот Васька – ангел, хотя и облезлый.

Пройден дополнительный квест – помочь орку-шаману.

Награда – авторитет в глазах племени орков не получена.

Скрытая награда – неизвестна.

Во как! Вот и старайся тут, мобильником тряси. А тут награда снова неизвестна. Будто мы только что сделали квест у той самой деревни. Что за фигня?

Орки, утолив жажду справедливости, снова вернулись к прерванным занятиям, то есть послеобеденному сну. Как дети, право слово, здоровенные и накачанные дети – забава закончилась и их уже ничего больше не волновало. Часовой, которого мы потревожили своим появлением, полез обратно на свой пост, и вскоре кусты вновь ритмично заколыхались, но без храпа. Хорош охранник – с таким как за каменной стеной.

20

Павел все также лазил невидимым, не показываясь на глаза оркам, поэтому он и смог проникнуть в хижину вождя, который увлек туда же Зимора. Татина с Риганой занялись уборкой хижины шамана, выкидывая оттуда вещи ученика, который в их отсутствие успел основательно обосноваться. Крохма они запрягли как тягловую силу, заставив того подтаскивать вещи к центральной площадке. А там хозяйственные орочьи самки разбирали все, что могло пригодиться в быту. Оставшееся растащили мальчишки, тут же начав обыгрывать недавнее происшествие.

Нагор, на правах участника приключений изображал своего отца, а на роль ученика выбрали валяющуюся неподалеку колоду. Я же занимался священным ничегонеделанием, то есть попросту валялся на солнышке, пока детям не наскучила игра, и они не вспомнили обо мне. После этого мне пришлось спешно отступать под защиту Татины и ее новой подруги, которая недолго думая, подзатыльниками объяснила детям неприкосновенность моей особы. Ибо нечего трогать кота-освободителя, защитника слабых и ущемленных! Вот себя не похвалишь, и никто не догадается!

– Мама, ну разве кошки не для этого предназначены? Я помню, как ты недавно раскрутила одну из них над головой и зашвырнула в глубокую расщелину. Она еще полетела так забавно, болтая лапами и вертя хвостом! – после этих слов, я отодвинулся подальше от Риганы и на всякий случай опустил мою пушистую гордость вниз.

– Сын, то была рысь и она хотела полакомиться тобой, а это чудесное животное участвовало в спасении наших жизней. Отец будет недоволен, если узнает о таком отношении к благородному животному! – спокойно возразила Ригана своему настырному отроку, который не прекращал попыток прорваться за её спину.

Зато после её слов он опустил голову и отвернулся в смущении, но уже через минуту снова гонял с мальчишками по плато. Благородное животное спряталось под коврик. Так… на всякий случай…

Через час пола хижины вождя колыхнулась, и перед нами предстал хмурый Зимор.

– Человеческая женщина, собирайся! Зимор проводит тебя до пещеры отшельника. Крохм, Зимор благодарен тебе за поддержку, но дальше Зимор поможет дойти девушке сам. Не хочу отрывать тебя от королевских дел. Ты и так много сделал, заходи как-нибудь, посидим, вспомним наши приключения. Девушка, не стой столбом, седлай лошадей и следуй за Зимором. Ригана, собери пищи в дорогу! – скомандовал он, но сделал это так, чтобы его слова были слышны и в хижине вождя.

Татина, немного послушав воздух, кивнула в знак согласия и начала запихивать в седельные сумки нехитрую снедь, которую ей притащила Ригана. Гном же, поговорив немного с Зимором, с опечаленным лицом подошел к Татине.

– Зимор прав, он сможет довести вас до отшельника и без моей помощи. Идти тут осталось совсем немного, так что опасностей на свою пятую точку найти не успеешь. Попрощайся за меня с Пашкой, и мы ждем вас к себе в гости, как только вы разберетесь со своими проблемами. И не забывайте позвать нас, если не сможете решить их самолично, – чуть не плача, проговорил наш низкорослый спутник, обнял Татину, чмокнул меня в нос, чем смазал само прощание, так как уже успел наесться чеснока.

Ну не виноват я, что у меня вырвался чих, зато дети орков взвыли в радостном вое, видя изумленное и обиженное лицо гнома. Крохм аккуратно поставил меня на землю, вытер лицо подолом сюртука, повернулся и пошел своим путем. По пути гном остановился и обнял воздух, немного так постоял, что-то прошептал и пошел дальше. Наблюдавшие эту картину орки покачали головами и повертели пальцем у виска, не зная, что гном обнимал невидимого Павла. Татина смахнула слезинку, появившуюся в уголке глаза, и затянула потуже седло на Бегунке.

– Крохм!!! – взревел вслед удаляющемуся гному Зимор, потрясая своей секирой.

– Зимор!!! – обернулся и прокричал, поднявший вверх свой кинжал, гном.

– Кешка!!! – крикнул и я, поддавшись общему настроению.

Окружающие как всегда меня не поняли, лишь Нагор обернулся на мое мяуканье и с подозрительным видом начал сокращать расстояние между нами. Пришлось срочно улепетывать и нырять в сумку, что была в руках Татины. Очень уж не хочется узнавать на своей шкуре, как Ригана запускала в небо рысь.

Татина упаковала сумки, попрощалась с Риганой, причем обнимались они ни как не меньше десяти минут, пока Зимор не прикрикнул на них. Затем, пообещав переписываться и прислать рецепт одного чудесного пирога от бабушки, они наконец-то отлепились друг от друга.

Мы же с Нагором просто обменялись многозначительными взглядами, причем каждый немного сузил глаза, пообещав другому встретиться при более удобных обстоятельствах. И вот Татина вспрыгнула в седло своей лошадки, Зимор взял Бегунка под уздцы, и мы тронулись прочь из орочьей деревни. По дороге Зимор успел еще раз наорать на незадачливого часового. Тот что-то буркнул в ответ и, подождав пока мы немного отъедем, снова нырнул в кусты.

Мы поехали в противоположную от ушедшего гнома сторону и, отъехав на приличное расстояние, увидели материализовавшегося Павла. Тот почему-то неодобрительно посматривал на Зимора, но пока молчал, видимо ожидал, что тот скажет все сам. И дождался все-таки!

– Зимор знает, что ты был в хижине вождя и все слышал, поэтому ничего не будет скрывать. Да, человек по имени Гарион появлялся у нас и убеждал выступить за его короля, но мы тогда отказались. Да, мы недовольны жадным и продажным племенем людей и начинали войну против людского рода. Но вас оказалось так много, и плодились с такой скоростью, что не успевали великие воины орков убить отцов, как на их место вставали сыновья. Мы те немногие, что остались от некогда большого племени и вынуждены скрываться в этом ущелье! – проговорил орк, не поднимая от земли глаз.

– Но почему бы вам не заключить мирное соглашение с людьми и не жить, допустим, в лесу или на склонах гор? Почему вы прячетесь в этом темном ущелье, разве это дело для воинов, один из которых стоит десяток людей в открытом бою? – спросил все также нахмуренный Павел.

– В открытом бою?!! – взревел орк, разворачиваясь к Павлу. – Не один раз был открытый бой и люди терпели сокрушительное поражение. Но что-то вдруг изменилось, вы стали хитрее и проницательнее, всегда спешили на выручку себе подобных. Вскоре после этого вода в наших колодцах оказалась отравленной, везде появились замаскированные ямы с кольями на дне, и нельзя было пройти по лесу, чтобы в твою спину два или три раза не выстрелили. Поэтому дед нашего вождя собрал своих единомышленников и увел их в это ущелье. Вы, люди, никогда не упускаете возможности отравить или зарезать со спины своих собратьев, так что говорить о честном бое с чужими племенами?

– Не все такие, Зимор, поверь – не все. Есть и среди нас чудовища, но как оказалось и среди орков есть червоточина… – сказала Татина.

– Женщина, не смей лезть в мужской разговор!!! Ученик Зимора был на правильном пути, пока не появился Гарион и своими речами не смутил доверчивый ум. Мы с вождем сразу догадались, что колдун хотел на наших спинах ворваться в столицу непокорного государства, а потом всех нас пустить в расход. Но он смог воздействовать лишь на ученика, напев тому про орочью гордость и великое предназначение, результат вы видели сами, – опустив голову, закончил Зимор.

– Однако сейчас вождь уже был готов идти войной, или он передумал? – обидевшись на такое затыкание рта, спросила Татина.

– Сейчас такова была якобы воля духов, которую озвучил ученик Зимора. Мы смогли остановить его, но что будет в дальнейшем – неизвестно. До нас долетают слухи о людских войнах, по земле ползет сумрачная дымка, да еще и звери появились невиданные ранее! Что-то будет, но пока непонятно что! – и орк отвернулся от нас.

– Ты бы лучше рассказал, почему вождь все еще хотел принести Татину в жертву, «так… на всякий случай…» – мрачно произнес Павел. Татина от его слов просто задохнулась от возмущения, покраснела и начала реденько икать.

– Зимор не будет выгораживать свой народ, мы всегда приносили людей в жертву, если они забредали к нам. Гарион единственный, кто сумел уйти, да и то он обернулся змеей и проскользнул под носом у охранявшего его орка. Но Зимор сумел отговорить вождя, сумел убедить его в полезности этой дерзкой девушки, и вождь даже согласился подарить перо из булавы власти. Вот оно, как только понадобится помощь орков – сожгите его и мы придем, – Зимор протянул небольшое перышко, которое Павел убрал к остальным подаркам нелюдей.

Пройден дополнительный квест – помочь орку-шаману.

Награда – авторитет в глазах племени орков получена.

Получен дополнительный бонус «Призыв орков».

(Использование – сжечь)

Татина наконец-то смогла проглотить застрявший в горле комок, но на этот раз ничего не сказала, лишь долго-долго смотрела на орка. Потом плюнула и отстала от нас на десяток метров, что-то выговаривая своей лошади. Лошадка пряла ушами, но судя по волооким очам – ей было абсолютно до фени все жалобы Татины. Животное аккуратно переступало по каменистой поверхности, старалось не оставить подковы на острых краях булыжников.

– Павел, на твоей груди талисман Корня? – спросил между тем Зимор.

– Да, ты о нем знаешь? – и Павел подставил амулет к свету, солнце заиграло на нем яркими бликами и солнечные зайчики немного раскрасили унылую площадку, по которой мы шли.

– Немного. То, что в его создании принимали участие орки и они, как воинственное племя, заложили в нем две особенности – повернув желтый луч, ты получаешь огненный меч, способный резать железо и крушить камень. А повернув черный – получаешь воинское искусство всех орков, великое умение нападать и защищаться. Но кто-то мне говорил, что этот талисман делает его владельца неуязвимым, а те зверюги едва не прикончили тебя! – Зимор продолжал задумчиво разглядывать амулет.

Носитель сообщил о характеристике артефакта

Получено знание – огненный меч

(один поворот желтого луча)

Получено знание – воинское искусство орков

(один поворот черного луча)

Того что Зимор сделает в следующее мгновение никто не ожидал, хотя и могли предполагать. Орк несильно ударил Павла по ноге, но донести удар до цели не смог, так как в этот момент поскользнулся на камне и рухнул на землю. Причем так удачно рухнул, что заехал кулаком себе в лоб. Искр не было, зато возник звук как от сильного удара в огромный барабан. Не успело эхо утихнуть, как орк вновь оказался на ногах, при этом довольно улыбался.

– Хорошо еще, что Зимор раздумал ударять тебя своей секирой, не то вы лишились бы проводника! – орк потер огромную шишку на черепе. Забавно наблюдать, как красная припухлость возникла на зеленой коже.

– Да, не исключено. Я сам не понимаю, почему эта тварь смогла меня достать, до этого промашек не возникало и не было никаких сбоев, – проговорил улыбающийся Павел и строго посмотрел на умирающую со смеху Татину. Но той смотри не смотри, а отомстить за покрикивание на нее орка она просто обязана.

– Нам бы такое чудо, вот тогда бы мы завоевали полностью все государства и смогли бы установить свой порядок, жесткий, но справедливый, – проворчал орк, поглядывая на Татину и уже сожалея, что не внял совету вождя принести ее в жертву.

Павел же повернул желтый луч, я снова съежился от пролетевшего холодка. В руках друга заиграл меч, состоящий из одного длинного языка пламени. Такую зажигалку я никогда не видел! Пламя около двух метров длиной и постоянно двигалось, но сохраняло форму клинка. Орк с уважением покосился на Пашкино обретенное оружие и попросил продемонстрировать его в действии.

Павел повернул еще и черный луч, от чего укрупнился в плечах и обзавелся внушительными мускулами на всем теле. Из-за этого его одежда затрещала по швам, и он был вынужден снять её. Да-а-а, сейчас, по пояс обнаженный, поигрывающий мускулами и пламенным мечом в руке, он был похож на одного из полубогов, какими их изображали древние люди. Конан сдох бы от зависти, когда увидел прорисовку мускулов на теле моего друга.

Павел показал новые умения, превратившись в смазанный вихрь, состоящий из вспарывающих воздух рук, ног и обширной стены огня. Наигравшись вволю, он остановился и посмотрел на остальных. Мы все были в полном восторге от этой демонстрации смертельной силы. Павел хмыкнул что-то типа «то-то и оно, а вы как думали», и повернул обратно лучи, снова став прежним. Камни, по которым он ударял пламенным клинком, оказались разрубленными ровно посередине и срезы были очень ровными, без малейшей зазубрины.

– Зимор, наверное, бесполезно у тебя спрашивать знаешь ли ты Кристана или Кирию? Так хотя бы ответь – далеко еще до жилища отшельника? – Павел погрозил мне пальцем, видя, как я шебуршу в мешке.

Ну да, ну проголодался, все же мы живые и кушать хотим, тем более что по ящику говорили, что мне нужно много сил для игр и роста. Ну и что, что я уже взрослый кот, может мне тоже хочется порой порезвиться и поиграть? Ай, за что по уху? Ну ладно, настигну я еще твои кроссовки!

– Зимору не известно про этих людей, они к нам не заходили. А до пещеры отшельника осталось еще два часа ходу, вы же из-за нас свернули не там, – орк махнул рукой в направлении нашего движения. – Он немного странный, так что ничему не удивляйтесь.

– А как же он живет неподалеку от вас? Вы же всех людей приносите в жертву! – спросила отсмеявшаяся Татина.

Зимор сначала подумал – отвечать или нет. Я бы на его месте вообще проигнорировал эту мужененавистницу, но данный вопрос интересовал всех.

– Он странный человек, не сующийся в наши дела, но и не позволяющий лезть в свои, ну да вы увидите сами! – вот и все, что мы смогли вытянуть из орка. – Мы не трогаем его, а изредка обмениваемся пищей и лекарствами.

Интересно, что же еще нам предстоит увидеть? Хорошо бы людей-кошек, они хотя бы должны понимать в хорошей пище, а то эти завяленные продукты уже порядком надоели.

Так, за дружеской беседой, прерывающейся изредка замечаниями Татины, на которые уже никто не обращал внимания, мы топали по склонам гор. Орк рассказал, как испугался, когда взял в руки зажигалку, и какой был эффект от ее использования. Затем вместе посмеялись над мелодией мобильника, выразившей волю духов. Безмолвные камни внимали этим рассказам, может когда-нибудь они расскажут об этом следующим поколениям. Пока же мы шагали, то попадали в тень от одиноких скал, то шлепали по солнцепеку.

Каменные глыбы поднимались вверх и подпирали заснеженными верхушками небосклон, на их поверхности ютились чахлые травинки и небольшие кустики. Даже попались два или три деревца, неведомо как здесь выживающие. Зато воздух чист и прозрачен как горный хрусталь, сквозь него далеко видно, что нас ожидает впереди. А ожидал нас тот же самый ландшафт, что и позади – камень и немного песка.

Не могу понять этих романтиков, берущих на плечи рюкзаки и лезущих на самый верх, а потом думающих: «Вот я и на самом верху! Я смог все преодолеть!! Я – герой!!! Ё-моё, как же мне теперь спуститься?!!!» А когда с великим трудом спустятся, уже примечают новую гору, еще повыше предыдущей, чтобы также стоять и думать. У меня такие же мысли возникли, когда я, будучи еще котенком, забрался на высоченную березу и целый день там просидел, пока не вернулся с гулянок Павел и не снял меня оттуда. Мне тогда по уши хватило этого опыта, и я больше не старался подыскать дерево повыше и забраться на его верхушку. Случаи, когда меня туда загоняли собаки – не считаются!

Мы шагали по склону, а гораздо ниже зеленели луга, не распаханные, не повергшиеся обработке лопатой и мотыгой и казалось издали, что это бурное зеленое море катит свои волны. Волны накатывались на камни и отступали, ударяясь о них, не в силах разбить твердую поверхность.

Я поймал себя на мысли, что чем больше на них смотрю, тем больше меня укачивает и заставляет глаза слипаться. Ну да, недавно спал, но такие уж мы существа, что можем дремать двадцать часов в сутки. Понемногу зеленые волны все же сделали свое дело, и я заснул, покачиваясь в мешке на спине Бегунка.

Проснулся от запаха пищи, когда мои спутники устроились на привал. Оказалось, что мы почти дошли до конца нашего путешествия и орк, указав на скалу недалеко от нас, начал прощаться.

– Будьте аккуратнее в своих речах с отшельником, а то он может неожиданно вспылить и отказаться от разговоров с вами. Теперь же прощайте! Вон у того танцующего деревца повернитесь лицом на восток и, когда тень дерева доползет до большого камня, сделайте десять шагов в сторону ямы. Тогда откроется вход в его пещеру, главное успеть, а то иначе вам придется ждать следующего дня! – сказал Зимор и повернулся к нам спиной.

– А может нам сразу встать у того места, где обычно открывается вход в пещеру? – спросил Павел.

– Никто не знает, где в следующий день откроется вход, поэтому вам лучше следовать моим инструкциям, ну да вы сами все увидите! – и Зимор зашагал уверенным шагом в сторону своей деревни.

– Передавай Ригане привет и скажи, что ей повезло с таким мужем! До свидания, Зимор – вместе прокричали Павел и Татина.

Тот лишь вскинул руку, но не стал выкрикивать наши имена, как это делал, прощаясь с Крохмом. Ну и ладно, как-нибудь перебьемся без орочьих нежностей.

21

Мы дошли до означенного деревца. Но тут нас ждал небольшой сюрприз – деревце, своей изогнутостью похожее на скрипичный ключ, бросало тень из стороны в сторону. Без помощи ветра оно качалось во всевозможных направлениях, и мы уставились во все глаза, чтобы не прозевать момент касания тенью камня. А тень скакала бешеным кузнечиком, порой пропадая совсем, а порой доползая до точки касания.

Бегунок пытался усмирить деревце, наступив на него копытом, но, после того как получил ветвями по носу, бросил безнадежное занятие. Мы ждали, а дерево, решив продемонстрировать все танцевальные па, извивалось и извивалось.

Со стороны орочьего стойбища донеслось эхо громких взрывов. Когда мы обернулись, то увидели отблески синих всполохов. Похоже, там велся нешуточный бой. Неужели неутомимый преследователь напал на орков, а те пытаются задержать его? Честь и слава этому храброму племени. Они отстаивают жизнь незнакомцев, которых, возможно, никогда больше ни увидят.

– Этот маньяк до орков добрался, ну сейчас они ему наваляют за прошлый раз. Они тогда реально за его исчезновение обиделись, – Павел приложил руку козырьком ко лбу, пытаясь рассмотреть прекрасное далеко. – Его магия на них не действует, сам вождь упоминал об этом. Видать их и в самом деле крышуют какие-то духи. Может, на них наложено эпическое заклинание «Помощь предков»?

Засмотревшись на отблески молний, мы чуть не проворонили соединение тени и камня. Коварное деревце сразу же бросило тень туда, куда нужно. Если бы не мое периферийное зрение, то куковали бы мы в компании несуразного растения до завтрашнего дня и познакомились бы поближе с дядькой в желтом балахоне. Не сомневаюсь, что этим самым мы доставили бы ему ни с чем несравнимое удовольствие.

Я же спокойно заорал во всю мощь голосовых связок. Мои друзья подпрыгнули на месте, причем Татина приземлилась уже с обнаженным кинжалом.

Никого не обнаружив, они собрались высказаться по поводу нервных котов и возможности их кастрации, как средства успокоения, но потом увидели причину моей истерики и проглотили свои слова.

Мы бросились назад, к уже полюбившемуся дереву. То нас радостно поприветствовало вежливым поклоном и даже пару раз присело в глубоком реверансе. Ребята не стали останавливаться и раскланиваться в ответ, а я помахал хвостом – не мог не оценить старания. Быстренько пробежав положенные десять шагов, мы увидели на том самом месте, где недавно стояли, огромную яму и уходящие вниз ступеньки. Но только что её не было. Чудеса, да и только.

Аккуратно спускались по широким мраморным ступенькам. Павел и Татина делились догадками по поводу того, как Гарион смог так быстро нас найти. Но догадки догадками, а правда нам открылась гораздо позднее. Дыра за нашими спинами начала затягиваться. Интересно наблюдать как камни и земля, поднимаясь с пола, сливались в единую массу. Это можно себе представить, если снять на камеру падающий потолок, а затем пустить обратное воспроизведение. Меньше чем за минуту над нами висел целостный монолит, ни малейшего намека на щелочку или дырочку.

– Круто, прямо как в пещере Алладина, – присвистнул Павел.

– Это ещё один полководец? – не преминула вставить шпильку Татина.

– Может и в самом деле старая Зара хотела от тебя избавиться? – со вздохом спросил Павел. Бегунок согласно фыркнул.

– Ой, да мы никак обиделись? Сопли и слюни утирать не буду. Если не понимаешь шуток, то это лишь твоя проблема! – отрезала Татина.

Павел счел за лучшее промолчать – отцовская выучка, где лучше жевать, чем говорить. Как в рекламе, честное слово!

Павел с Татиной запалили факелы, в их неровном свете мы спускались все глубже и глубже под землю. Ступеньки осыпались под ногами, местами отсутствовали вовсе, и приходилось непрерывно следить, чтобы не вступить в зияющий чернотой провал.

«Прямо как в The Elder Scrolls IV: Oblivion. Там были такие же подземелья» – подумал Павел.

«Я ничего не понял, но рад, что ты узнаешь знакомые места»– ответил я ему. Павел тихонько хмыкнул.

Я контролировал весь процесс спуска, вставлял своевременные замечания и слегка иронизировал по поводу слепоты двигающихся в темноте. Это продолжалось до тех пор, пока Павел не повернул луч на амулете. Налетевший холодок едва не погасил факелы, зато Павел любезно предложил мне замолчать и оставить свои наблюдения при себе. Ну а что я? Вздохнул с чувством исполненного долга… и продолжал вставлять свои замечания, но уже по поводу Татины – ну надо же мне было отыграться на этой язве, так почему же не сейчас?

Татина по Пашкиному лицу догадалась, о чем мы вели безмолвный разговор, отвесила мне легкий щелбан и засунула целиком в мешок.

Ну всё – я обиделся и затаил злобу, аж на целых полчаса!!!

Да какое она имеет право? Да кто она такая? Да когда же мы вернемся домой и где мое блюдце с молоком? Обуреваемый гневными мыслями я не заметил, как мы оказались в огромной пещере.

– Пришли, – выдохнул Павел.

Примерно на четверть пещера состояла из суши (не японского деликатеса, а ровно утоптанной земли), все остальное пространство покрывала водная гладь такой густой черноты, что в ней еле-еле отражались блики факелов. Гладкие стены опоясывали пещеру по кругу, делая ее похожей на цирковую арену. Надеюсь, что нас здесь не примут за клоунов.

Никакого отшельника не наблюдалось, хотя обитание живого существа выдавало пепелище от костра. На стене рядком висели пучки различных сушеных трав и корешков. Однако не это привлекло мое внимание – рядом с травами, не представлявшими для меня никакого гастрономического интереса (среди них не было валерианы), висела большая гроздь вяленой рыбы!!! Вот по чему я больше всего скучал в нашем путешествии, так это по рыбе.

Даже дома я не мог удержаться и постоянно рисковал шеей, когда шел по тонкой бельевой веревке к болтающейся на ветру вяленой вобле. Кто сказал, что она хороша только к пиву? Ничего подобного, я пива не пью, но слямзить хорошую и плотную рыбеху никогда не упускаю возможности.

– Вот тут мы и остановимся. Выход закрыт, так что шлепаемся на ж… в общем, ждем отшельника! – командирским тоном велел Павел.

– Как хорошо слушать очевидные слова от мужественного человека, – хихикнула Татина.

Павел снова стерпел, я бы ему медаль дал за такую твердость характера! Люди начали устраиваться на привал, справедливо рассудив, что если ждать отшельника, то лучше в безопасном жилище. Я же решил обследовать наше расположение, подбираясь к манящей рыбе. Все равно на поверхность выходило только одно отверстие в потолке, и то настолько далеко расположено, что даже я туда ни за что бы не полезу.

Я рискнул подобраться к рыбке, но наглым образом остановлен окриком Пашки. Хотя не столько окриком, сколько высотой расположения хвостатого сокровища – ну никак не получалось у меня дотянуться кончиком когтя. Пришлось самыми вескими аргументами доказывать другу, что разнообразие в пище есть основа правильного питания и главный из столпов диетологии. Вдруг завтра столкновение с кучей разъяренных волшебников, а я ослабевший буду лишь обузой, и никакой реальной помощи не смогу оказать?

Сам до сих пор удивляюсь, какую чепуху я нес, лишь бы вкусить вожделенного продукта, но все же смог убедить Павла в своей правоте и он оторвал пару рыбок от связки. С каким же наслаждением я их схряпал, даже плавники прожевал, но напрасно попросил добавки.

– Кешка, имей совесть! Мы и так нарушили законы гостеприимства, взяв без спросу хозяйские вещи. Я взамен повешу нашу ответочку в виде мяса, но рыбы ты больше не получишь, и не упрашивай! – да, Павел умеет иногда быть строгим, а тут еще и Татина влезла со своими замечаниями по поводу моего раздувшегося животика. Осталось принять укоры лишь от лошадей, но они тактично промолчали и уткнулись мордами в торбы с овсом. Вот после этого я их зауважал еще больше.

Когда этот инцидент был исчерпан, я заметил что отверстие в потолке начало понемногу темнеть, о чем не преминул сообщить Павлу. Тот посовещался с Татиной и решил сегодня переночевать на пятачке у озерца.

Кстати, за все то время, что мы тут находились, по поверхности воды не пробежала ни одна мелкая волна. Ни ряби, ни всплеска играющей рыбы, ничего – словно это застывшее матовое стекло. Кто же мог предполагать, что именно из неё следует ожидать появления сюрприза? Но это я снова забегаю чуть вперед. А мы тем временем начали устраиваться на ночлег. Под давлением Татины и меня, а также под укоризненными взглядами лошадей, Павел, наконец, сломал свою предубежденность и решился-таки использовать сложенные дрова по назначению.

Вскоре веселый костерок пожирал предложенную ему пищу и освещал наше временное пристанище. Татина приступила к приготовлению пищи в котелке. По пещере поплыл манящий запах супа, но мне уже было не до него, так как в моем желудке, как в аквариуме, плавали две рыбки.

«Паш, а что ты уже приобрел? Что-то так много всего, что я даже подзабыл»– спросил я у друга, пока суп булькал на костре.

Пашка откинулся назад и заложил руки за голову.

«Давай посмотрим!»

Перед моим, а также его взором возникла табличка:

Приобретенные знания:

Неуязвимость (присутствие артефакта на теле)

Перемещение в Каурин (один поворот розового луча)

Перевод с других языков (один поворот красного луча)

Чтение мыслей (два поворота красного луча)

Телепортация в пределах видимости (один поворот зеленого луча)

Регенерация (один поворот синего луча)

Невидимость (один поворот коричневого луча)

Ночное зрение (один поворот серого луча)

Огненный меч (один поворот желтого луча)

Воинское искусство орков (один поворот черного луча)

Приобретенные предметы:

Эльфийская накидка «Призыв эльфов»

Уголек из костра Великого кузнеца «Призыв гномов»

Перо из булавы вождя орков «Призыв орков»

Здоровье – 100 %

Магия – 100 %

«Вот что мы с тобой насобирали в этом мире»,– подумал Павел. –«И ни на шаг не приблизились к Кирии и Кристану. Надеюсь, что Кан нам поможет».

«Круто! Неплохо мы постарались. Я тоже надеюсь, на Кана. Вот почему я не люблю компьютерные игры – от них трудно оторваться»– заметил я и подобрался ближе к костру.

Стало не то чтобы более уютно, но гораздо спокойнее, как-то по-домашнему, если можно применить это определение в таком месте. К тому же, зная, что до завтрашнего дня нам ничего не угрожает, так как единственный вход, в который мы зашли, надежно запечатан, появилось желание просто расслабиться и заняться увлекательным ничегонеделанием.

Костерок трещал, выбрасывал небольшие искры вверх, лошади мирно топтались на месте, я валялся и смотрел на пляшущее пламя. Павел пытался понравиться Татине, разливаясь соловьем о нашем мире. Ничего не предвещало беду. Редкое умиротворение напало на мои веки и заставило их сомкнуться. Под потрескивание костерка, тихий говорок Пашки и мерное похрапывание лошадей я уснул.

Мне снились плавающие в пещерном бассейне рыбки: одни вяленые; другие холодного копчения; третьи горячего, но особенно радовали живые. Они весело прыгали в бассейне и маняще воздевали ко мне плавники, приглашая вступить в воду и попробовать их на вкус. Я в ответ приглашал выпрыгнуть на берег и воздать должное дружеской беседе на философские темы. Они так настаивали на своем, так задорно сверкали толстенькими боками, что усидеть на месте не было никакой возможности. И вот, с трудом преодолев врожденное отвращение к воде, я направился к ним.

Ухо уловило всплески непохожие на рыбьи шлепки об воду и это почему-то настолько насторожило меня, что я отвернулся от рыб и посмотрел на причину других звуков. Во время резкого движения я проснулся и обнаружил себя у кромки воды, стоящим с поднятой для шага лапой. Следом за мной к воде медленно шел спящий Павел, чуть поодаль плелись кони. Татина же замыкала шествие. Не могу поручиться, но мне показалось, что у нее блеснули глаза, словно она наблюдала за нами сквозь неплотно сомкнутые веки…

Конец первой книги

Content

Калинин Алексей Владимирович История одного пета. Часть 1

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21