Алексей Калинин

Бестселлер

Глава 1

«Сёгун снял рукавицу со звучным названием тэкко и отбросил прочь. Рукой, умытой в крови сотен врагов и закопченной в дыму тысяч пожарищ, он схватил Юрико за расписной отворот шелкового кимоно. Она испуганно вскрикнула и звонкий голос напомнил сёгуну Минамото предсмертный вопль зеленого фазана.

— Вся Япония лежит в руинах… — он рубил воздух каждым словом, словно верным мечом снимал головы самураев, когда те просили о милости харакири. — Вся Япония… Я обещал, что ты будешь моей и это случилось. Смерть Нефритового войска на твоей совести, Юрико. Думай о них, когда я возьму тебя. Думай об отце, который лежит наверху с перерезанным горлом. Думай о сестрах, с которыми развлекаются мои генералы. Всего этого можно было избежать, если бы ты сказала „да“ юному генералу по имени Минамото десять лет назад.

На глазах Юрико выступили слезы. Они маленькими бриллиантами скользнули по беленым щекам и проделали едва заметные дорожки. Минамото дрогнул. Он никогда не боялся смерти, всегда открыто глядел ей в лицо, но сейчас…

Сейчас ему стало не по себе от слез той, ради которой он затеял гибельный поход и потерял половину армии.

Но нет! Хватит эмоций! Она добыча и должна принадлежать завоевателю!

Второй рукой сёгун рванул кимоно вниз и обнажил упругие молочно-белые груди с небольшими светло-коричневыми сосками, похожими на шоколадные жемчужины. Юрико снова вскрикнула, когда он впился в сосок заостренными зубами, словно дикий зверь, каким и был по натуре.

И это благодаря ей он таким стал…

От него пахло смертью, металлом, конским потом и дымом. Она дрожала в твердых руках и слышала крики сестер. Сейчас их участь предстоит разделить и ей. И ничего нельзя поделать. Он — победитель!»

— Джулия! — голос мужа вырвал женщину из придуманного мира. — Оторвись ты от своего компьютера. Или ты забыла, что нам нужно собираться на презентацию?

— Ещё пять секунд, дорогой. Сёгун уже собирается завалить Юрико на циновку.

— Если не поедем, то твой агент завалит на циновку нас обоих. Она звонила уже пятый раз.

Джулия обернулась и пристально взглянула на мужа. Мужчина сорока лет, но держит себя в форме, посещает спортзал и является фанатом единоборств. Лицо слегка ассиметричное и немного кривой нос, муж говорил, что это от занятий боксом. Русые волосы чуть поблескивают от геля. Хорош в постели и терпелив к её творческим перепадам настроения. Почти идеальный на роль любовника, но муж. Стоит сейчас в дверях кабинета и что-то прячет за спиной.

Очередной сюрприз?

Интересно, а каким он видит её? С тех пор, как эротические тексты Джулии начали успешно продаваться и внесли ощутимую финансовую струю в их домашний бюджет, она перестала быть простым приложением к постели.

Да, приходится много времени проводить за компьютером, но от расплывшейся задницы спасает фитнес и прогулки. Она постаралась посмотреть на себя глазами мужа. Женщина невысокого роста, на вид двадцать пять — тридцать лет, густые черные волосы спускаются ниже лопаток. Миловидное лицо, зеленые глаза, пухлые губы. Соблазнительный халатик едва прикрывает тело. Если бы она была на месте Френка, то тут же трахнула такую симпатяжку.

Её фигуре завидуют подружки, но они уже рожали и теперь нянчатся с двумя-тремя детьми, а вот у них с Френком… Не получалось у них с Френком, сколько бы не старались…

— Да помню я, помню. Но так не хочется ехать, — Джулия сохранила текст и нажала на выключение компьютера. — Фрэнк, может, ты заменишь меня?

— Да ты что, там же твои фанатки! Они ждут тебя, Джулия. Нельзя разочаровывать тех, кто приносит нам доход. Кстати, я думаю, что ты будешь прекрасна вот в этом, — Фрэнк вытащил из-за спины коробку.

Внутри лежало темно-синее вечернее платье. Такое, как ей всегда нравилось: открытые руки и вышивка золотой нитью под декольте. Широкий подол шифонового платья чуть-чуть не достает до пола. Если идти не торопясь, то покажется, что она плывет. В подобных платьях Джулия Холахан всегда ощущала себя героиней одного из своих эротических романов.

— Какая прелесть. Милый, ты меня балуешь, — Джулия подскочила к мужу, обняла его и наградила крепким поцелуем.

Потерлась так, чтобы он почувствовал её затвердевшие соски. Так уж получалось, что из-за своих фантазий, которые потом выходили на бумаге, она страшно возбуждалась. Френк знал об этом и любил заходить в кабинет обнаженным, и тогда Джулия набрасывалась на него, как изголодавшаяся кошка. Воплощала в реальность то, во что успевала погрузиться в фантазиях.

— Собирайся, милая, а то опоздаем, — Френк мягко, но вместе с тем твердо отстранил тяжело задышавшую супругу. — После презентации я обещаю такой секс, которого у тебя никогда не было. Не зря же я по пути заскочил в «Мир интима» и сделал пару покупок.

Джулия обрадованно запрыгала возле мужа, как собачка, которая очень сильно соскучилась по хозяину.

— Покажи, покажи! Я же весь вечер буду об этом думать. Ну, пожа-а-алуйста. Я же промочу всё платье, представляя себе сюрприз. Сам будешь потом стирать.

Френк покачал головой. Он только хмыкнул, глядя, как Джулия начала плавно покачивать бедрами и распускать поясок халата. Цветастая ткань скользнула вниз, как покрывало с новой статуи, которую представляют собравшейся толпе.

Муж чуть слышно простонал. Если у Венеры Милосской сдернуть покрывало с ног и приделать на место точеные руки, и то она выглядела бы слабой копией его жены. Френк ощутил, как внизу живота стремительно набухает предмет, который может помешать поездке.

— Одевайся, Джулия! — Френку пришлось прикрикнуть и повернуться, чтобы она не увидела, как увеличивается ширинка брюк. — Я жду в машине.

Джулия простонала в ответ со всей страстью, на которую способна, но он был непоколебим. Вскоре внизу хлопнула дверь. Женщина вздохнула и начала надевать белье.

Да, Френк прав и встречу с читателями нельзя отменять, но с другой стороны — это так много времени отнимает. А она могла бы использовать его для написания нового романа.

Женщина застегивала бюстгальтер, когда что-то в отражении зеркала заставило её вздрогнуть.

Мужское лицо.

Оно белело за стеклом окна призрачной маской, лишь выделялись темные провалы глаз и приоткрытый рот. Джулия обернулась к окну, но не увидела там ровным счетом ничего.

Лицо пропало.

Женщина осторожно подошла к подоконнику и выглянула наружу. Фонари освещали улицу тусклым белесым светом. Френк виднелся внизу, возле своего «Форда», натирая воском капот. Раскидистые дубы высились мрачными вышибалами, готовыми отхлестать любого, кто к ним приблизится на расстояние метра. На карнизе никого не было.

Привиделось?

— Дорогая Джулия, пора к психологу обратиться, а то ты со своей бурной фантазией скоро сойдешь с ума, — пробормотала женщина и осеклась — в полной тишине пустого дома голос прозвучал очень неестественно.

Она быстро надела платье, сделала легкий макияж, кое-как причесала волосы и брызнула лаком. Всё это время Джулия краем глаза посматривала на окно — не покажется ли там снова лицо? Но в оконном проеме царила темнота и никакого намека на присутствие живой души.

Звонок мобильного телефона заставил Джулию снова вздрогнуть. Слишком резкой прозвучала трель, будто выстрел в ночной тиши.

— Джулия, сестренка! Как я рада тебя слышать! — проскрипел в телефоне голос Мадлены. — Где вас носит? Читатели уже начинают волноваться.

— Да едем мы, едем. Скажи, что нас остановили полицейские для проверки документов, — досадливо проговорила женщина и прикрепила к платью последний штрих — заколку в виде скорпиона, подарок Френка. — Отвлеки их чем-нибудь, устрой конкурс.

— Я могу показать им грудь, но это отвлечет не больше, чем на пятнадцать секунд. А конкурсы… Джулия-детка, подъезжайте быстрее, пока они не начали громить торговый центр.

— Хорошо, Мадлена. Мы постараемся.

— Не надо стараться, надо…

Агент продолжала что-то говорить, но Джулия уже отключила телефон.

Последний взгляд в зеркало — хороша! Настоящая писательница эротических романов, которая должна возбуждать мужчин и являться кумиром для женщин.

— Наконец-то, — проворчал Френк, когда жена появилась в дверях. — Принцесса, карета подана и надраена до блеска.

— Ты тут ничего подозрительного не видел, Френки-бой? — Джулия постаралась придать голосу веселости, но получилось так фальшиво, что Френк нахмурился.

— Нет, я ничего такого не видел. Собака Джорджа сделала кучу на газоне Тома, но это вряд ли можно отнести к подозрительному. Завтра Том сам сделает тоже самое на лужайке Джорджа, и они будут квиты. А что?

— Да нет, ничего. Показалось, — Джулия открыла дверь.

— Вот и хорошо. Тогда вперед! Мы отправляемся навстречу славе!

— Ну что это за слава, Френк? — спросила Джулия, когда очутилась внутри «Форда». — Я никому там не нужна как человек. Читатели придумали себе образ, а я должна ему соответствовать.

— Это бизнес, детка.

— Да если там установить ростовую куклу, прикрепить мою фотографию на голову и включить диктофон с записью прошлых встреч — никто и не догадается, что меня нет.

— Ты просто не хочешь ехать, — рука Френка ласково прошлась по её колену. — Потерпи, милая, ведь это ненадолго.

Минут пять они ехали под звуки хриплого голоса Луи Армстронга. Джулия делала наброски в блокноте, меняла план книги и добавляла удачные ходы. Вскоре закончились двухэтажные особняки пригорода, и они въехали в жилые кварталы Нью-Йорка. Витрины, реклама, яркие огни — всё это сверкало и переливалось, уверяя, что у владельцев всё хорошо и они всегда готовы расплыться в голливудской улыбке.

Джулия нахмурилась, когда представила грядущую презентацию. Опять ей придется выступать в роли куклы, которая только и делает, что говорит заученные слова и подписывает конвейер книг.

— Я просто не вижу в этом смысла. Снова спросят: откуда я беру сюжеты и как придумываю персонажей. Обязательно найдется какое-нибудь юное дарование, которое будет стараться подпихнуть свою рукопись для соавторства. Снова будут восхищаться и говорить, как меня обожают, хотя жареную индейку они обожают гораздо больше. Вот спроси читателей — кого они выберут: мою книгу или индейку? Нет-нет, не улыбайся, а подойди и спроси?

— Ты не индейка, милая. Хотя я и не прочь нафаршировать тебя сегодня вечером, — подмигнул Френк.

Джулия скользнула ладонью к его ширинке, погладила. Френк прерывисто вздохнул и убрал её руку.

Надо следить за дорогой!

Женщина улыбнулась, глядя, как в свете ночных фонарей и встречных фар на щеках мужа появляется смущенный румянец.

— Я запомню твое предложение, милый. Оно будет придавать мне сил на автограф-сессии. Буду представлять вместо ручки твой…

— О! — воскликнул Френк, чтобы отвлечься. — Мы подъезжаем! Смотри — сколько народа!

Джулия убрала блокнот в сумочку. Действительно, толпа перед торговым центром была не маленькая. Не такая, как при встрече Майкла Джексона, но тоже потрясает воображение. Джулия ни капли не сомневалась, что Мадлена выбьет из торгового центра всё что можно за привлечение такого количества потенциальных покупателей.

Сам торговый центр с голубой вывеской «Marshall» потрясал воображение размерами. Ковчег у библейского Ноя вряд ли уступал ему по величине — тут тоже можно было запросто разместить каждой земной твари по паре.

Машина остановилась дальше от центрального входа. Тут была малоприметная дверь для персонала, в неё-то и прошла незамеченная никем Джулия.

Густые клубы сигаретного дыма на входе намекали, что Мадлена Уотскотт нервничала. Кружка с кофе, в которой торчали семь окурков, подтверждали дымные намеки.

— Я думала, что меня сейчас порвут на десять тысяч маленьких литературных агентов, — затараторила невысокая полноватая женщина в розовом костюме. — Джулия, нельзя же так обращаться со своими фанатами.

— Я женщина, а женщинам позволительно слегка опаздывать, — сказала Холахан.

— А ты, Френк, неужели не мог вытянуть её пораньше?

Френк за спиной жены только развел руками. Всем видом он старался показать, что тащил жену изо всех сил. Мадлена хмыкнула и повлекла Джулию по лабиринтам и переходам рабочих помещений. Муж старался не отстать, чтобы не заблудиться.

Навстречу попадались работники в голубой униформе, они старались втиснуться в стены, когда мимо пролетал розовый снаряд.

— Побольше улыбайся и будь приветливой. Помни, что каждая читательница может привести другую, а та третью и так до бесконечности, — трещала Мадлена по пути. — Нужно не только написать книгу, а ещё и понравиться читателям. Не морщись! Я многое делаю, но и ты должна помочь мне!

— Ты меня как проститутку на первую брачную ночь уговариваешь, — хмыкнула Джулия. — Это не первая моя презентация, и я знаю, что нужно делать.

Мадлена только вздохнула и остановилась возле двери с надписью «Выход в зал». Она критически осмотрела писательницу, смахнула несуществующую пылинку с плеча и потянула за дверную ручку. Снаружи дверь тоже толкнули и Мадлена ойкнула, когда белая плоскость ударила по плечу.

В коридор зашел огромный мужчина, посмотрел на троицу, и Джулия ощутила внутреннюю дрожь. Нет, она испугалась вовсе не его размеров — видела великанов и выше, и шире в плечах. Внимание привлекло его лицо…

Именно это бледное пятно она видела в окне кабинета!

Не сказать, что красавец, но и на урода мало похож. Нечто среднее, незапоминающееся. Маленькие глазки тускло блеснули под светом люминесцентных ламп, когда он уставился на Джулию. В руках мужчины желтела коробка, перемотанная синей клейкой лентой. Синяя же униформа смотрелась коротковатой для такого мощного тела.

— Извините, — вывалил он невнятную жвачку из звуков.

— Дайте пройти, мы спешим, — пробурчала Мадлена и постаралась отпихнуть мужчину с прохода.

С таким же успехом можно было попытаться сдвинуть Эверест. Человек в синем костюме не отрывал взгляда от писательницы, и той почему-то захотелось вернуться обратно в машину, нажать на педаль газа и гнать, гнать, гнать до тех пор, пока не закончится бензин.

— Пропустите нас, пожалуйста, — вырвался из её горла жалкий писк.

Он стоял. На лице ни одной эмоции. Так может смотреть змея — никто не даст и цента за её следующее движение: либо она бросится в атаку, либо уползет прочь.

— Хэй, друг, у тебя проблемы? — Френк заслонил собой жену и взглянул снизу-вверх на неожиданную преграду.

Мужчина отошел в сторону, всё также не спуская глаз с Джулии. Мадлена потянула женщину за руку, а Френк замыкал процессию, хмуро поглядывая на огромного человека. Джулия оглянулась назад. Дверь закрывалась, а мужчина всё смотрел на неё. Холодок пробежал по спине писательницы.

Глава 2

Читатели сидели на пластиковых стульях. Читатели стояли возле рекламных щитов. Читатели толпились за пределами огороженной площадки и старались увидеть известную писательницу.

Джулия окидывала взглядом фанатов и уже предвкушала завтрашнюю боль в руке — автографов сегодня предстоит раздать очень и очень много.

Не меньше полутысячи человек, если учитывать стоящих на улице. Такой толпы Джулия никогда не видела на своих презентациях.

И почему она не осталась дома?

Сидела бы сейчас возле монитора компьютера и смаковала сцену, где сёгун берет свою добычу. Но Френк прав, это бизнес и нужно немного потерпеть, чтобы потом пару месяцев её никто не трогал, но чеки приходили с завидным постоянством.

Джулия натянула самую кокетливую улыбку из числа отрепетированных и подошла к столу с микрофонами. Электроакустические приборы торчали возбужденными фаллосами афроамериканцев, и они целились ей в рот…

Все целились ей в рот…

Джулия тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли. Сейчас нужно сосредоточиться на поклонниках.

Мадлена присела на стул рядом. Она подмигнула Джулии и ободряюще похлопала по руке. «Все будет о`кей» — прошептала агент одними губами.

— Добрый вечер, дорогие друзья! Мы сегодня собрались на презентацию книги Джулии Холахан и можем узнать больше, как о романе с названием «Сладкий ад», так и о самой писательнице. Разрешите вам представить несравненную и чувственную, гениальную и потрясающую, очаровательную и великолепную Джулию Холахан.

Писательница изобразила легкий поклон и едва не отшатнулась, когда своды торгового центра сотряслись от грома оваций и восторженных криков.

Люди радовались ей! Они любили её и готовы были сметать с полок любое произведение, если видели на обложке фамилию Холахан.

Бурю эмоций, которая накрыла женщину, можно сравнить с океанской волной. Она также подхватывала, крутила в пене улыбок и старалась растворить в себе, как щепку «Титаника». Да-а, это подобно оргазму, только без последующей опустошенности и апатии. Несмотря на всё напускное недовольство и бурчание, Джулия была рада зарядиться от поклонников позитивом и хорошим настроением. После таких встреч работалось особенно продуктивно.

— Здравствуйте! Я очень рада видеть вас, таких веселых и с горящими глазами. Начнем нашу встречу?

Снова раздались хлопки и выкрики.

Встреча проходила спокойно. Как Джулия и предполагала ранее, ей задавались вопросы о сюжетах, спрашивали о продолжении старых книг, восхищались и признавались в любви не только женщины. Она отшучивалась и поглядывала на мужа, который притулился с краю площадки на металлическом стуле. Френк показывал ей большой палец, значит, всё было хорошо.

— Здравствуйте, меня зовут Джим Джеферсон, репортер газеты «Time-News», — поднялся мужчина в мешковатом костюме. Кроме мятого костюма его из толпы поклонников выделяла обширная плешь, украшенная венчиком светло-русых волос. — Скажите, а чем для вас является ваше творчество?

— Это в первую очередь способ донести до читательниц мысль, что они тоже женщины и не обделены чувственностью. Я хочу показать, что все они желанны и могут нравиться мужчинам такими, какие есть, — произнесла Джулия стандартную фразу ответа на подобные каверзные вопросы.

— То есть это не игра на низменных чувствах? Это не способ заработка на литературном порно? — не унимался репортер.

Сколько их таких было? Сотня? Две сотни? Три?

Это обычные люди, которым нужно раздуть скандал на пустом месте и потом получить премию. Скандалы лучше всего продаются, и, по всей видимости, репортер зарабатывал на жизнь именно полосканием грязного белья.

Читатели притихли. Так затихают деревья перед ураганом в надежде, что корни удержат их от падения. Нужно оставаться спокойной и дружелюбной, тогда она будет на коне, а этому плешивому придется плестись в хвосте литературы.

— Вы ошибаетесь, — Джулия мягко улыбнулась, точно также, как для фотографий на обложку своих книг. — В книгах я изливаю душу, а читательницы и читатели находят в них созвучие и похожесть на свои жизни. Одна читательница признавалась, что когда читает мои произведения, то ей кажется, будто это она написала свою историю. И мои книги придают ей сил для дальнейших свершений. Ради таких людей я и пишу.

Она кинула взгляд на мужа, а тот показал поднятый большой палец.

Молодец!

Она снова улыбнулась и перевела взгляд с репортера на миловидную блондинку, которая только не подпрыгивала в надежде, что её заметят. Не тут-то было, репортер оказался тертым охотником за сенсацией, а по цепкости мог дать фору косяку рыб-прилипал.

— Но в любом ваше романе герой обязательно насилует героиню… Да, потом они женятся и живут долго и счастливо, но как объяснить факты насилия в произведениях? — Джим Джеферсон склонил голову набок и придал лицу самое невинное выражение.

С таким выражением крокодил может взирать на жертву, да к тому же ещё и слезы лить.

Джулия вздохнула. Опять поднимают один и тот же вопрос. Каждый раз находится либо поборник морали, либо подобный зануда-репортер. Ответ тоже будет прежним — не стоит давать повода для раздражения.

— Если вы читали ВСЕ мои произведения, — да, надо обезоружить репортера и выделить слово «все», ведь мужчины ни за что не признаются о прочтениях эротических романов. — Если вы их читали, то могли заметить, что в романах насилие подается в игровой форме. Героини и сами были не прочь оказаться рядом с мужчиной, но воспитание и скромность не позволяли этого сделать. А мужчины лишь чувствовали свою вторую половинку и не оставались бездеятельными.

— Героини сами желали раздвинуть ноги, но за них это делали властные герои? — насмешливо спросил репортер. — Это считается мазохизмом.

— Вы снова ошибаетесь. В наше время женщина ждет от мужчины действий, подвигов, свершений, ласки, черт побери! — Джулия пристукнула ладонью в такт словам. — А что получает взамен? Несколько минут пыхтения раз в месяц? Да если вы будете удовлетворять свою жену, то разве станет она обращаться к книгам? Разве станет включать фантазию в поисках того, чего недодаете ей вы, муж и опора? Да если вы придете после работы и не залезете на диван с банкой пива и куском пиццы, а наброситесь на неё и оттрахаете так, что она потом целый день ноги не сможет сдвинуть, то не нужны будут любовные романы. Вы сами замените ей любовный роман. Но для этого нужно действие, а не болтание языком… Хотя, если языком поболтать в нужном месте, то ваша женщина останется довольна гораздо сильнее.

Как-то Джулия готовила омаров. Они получились душистые, пахучие и с ярко-красным панцирем. Вот именно такого цвета стало лицо репортера, когда присутствующие женщины с насмешкой взглянули на него. Хохоток покатился по аудитории шаром для боулинга. Джим Джеферсон сел на место и уткнулся в блокнот, стараясь не поднимать головы, чтобы не наткнуться на улыбку Джулии.

— Какие ещё будут вопросы? — писательница слышала, как рядом давится смехом Мадлена.

Неожиданно краснолицый репортер встал во весь свой невысокий рост. Джулия сразу же постаралась вспомнить телефон первой помощи — вдруг у Джима начнется сердечный приступ?

— Последний вопрос! — по-женски тонко выкрикнул репортер. — Скажите, имеете ли вы какое-нибудь отношение к исчезновению вашего конкурента по любовным романам, Софии Кастор?

Кресло под писательницей скрипнуло и дернулось назад. Если бы плешивый мужчина в мешковатом костюме бросил подожженную петарду писательнице на стол, а та взорвалась, оставив на поверхности черную рваную кляксу, и то Джулия не вздрогнула бы с такой силой, как в этот миг. Теперь уже её щеки налились болезненным румянцем.

Она перевела взгляд на мужа, посмотрела на вздувающиеся желваки под гладко выбритой кожей. Тот с такой силой сцепил пальцы, что костяшки побелели, а ногти, наоборот, заалели не хуже панциря омара. Френк начал ерзать, как будто под ним был вовсе не металлический стул, а колония огненных муравьев.

Джулия помнила Софию, хрупкую и некрасивую женщину, которая действительно составляла ей конкуренцию чувственными произведениями с отличным слогом. Как бы Холахан не сердилась на неё за отвод массы читателей, но не могла не признать таланта этой одинокой женщины. Из её клавиатуры вырывались шедевры, которые тут же теснили книги Джулии на полке бестселлеров.

Джулия даже позволила себе несколько раз негативно высказаться про творчество Софии, та тоже бросила пару хлестких фраз в ответ, и желтая пресса тут же раздула злую историю про «войну порноавторов».

София пропала полгода назад при невыясненных обстоятельствах и целых три месяца её фотография смотрела с экранов телевизора и пакетов молока. Дурные люди заподозрили Джулию в причастности к исчезновению и женщине. Полицейские пытались выяснить достоверность этих слухов, зачастили в их дом, мешали трудиться. Френку даже пришлось провести одну ночь в участке и заплатить триста долларов штрафа, когда в сердцах высказал всё, что думает о беспардонности полицейских.

Потом всё вроде бы утихло, но до Джулии доносились слова злопыхателей, которые к месту и не к месту сравнивали её с пропавшей Софией Кастор.

— Нет, как я много раз говорила полицейским — я ничего не знаю о судьбе бедной Софии. Я искренне сожалею о её пропаже. Также, как и остальные читатели, я выискиваю крупицы информации и слежу за полицейскими сообщениями, — Джулия хотела бы услышать свой голос со стороны.

Рука Мадлены пожала её локоть. Писательница с благодарностью взглянула на агента.

— Мы верим вам! — в полной тишине раздался невнятный голос.

Джулия невольно подняла глаза на крикнувшего, и кресло снова дернулось. За спинами стоящих читателей возвышался тот самый огромный мужчина в синем комбинезоне. Тот же застывший змеиный взгляд, лицо без эмоций и чуть приоткрытый овал рта. Джулия поперхнулась и закашлялась. Она отпила немного воды из стакана и кашель успокоился. Когда же вновь подняла глаза на странного незнакомца, то его не было.

По спине девушки пробежался холодок, словно она лежала обнаженной дома на кровати и на неё попала волна воздуха от вентилятора. Где-то в солнечном сплетении возникла пустота, какая появляется при резком спуске с русских горок. Такое ощущение, что желудок остается позади и летит следом за вагончиком, а внутри возникает крик и растет, растет, растет, пока не заполняет всё существо и не вырывается диким визгом наружу.

Навстречу Джулии качнулся стол. Она заметила, как Мадлена подхватила её под руку и уставилась бездонными карими глазами. Коричневые, как драже «М&amp;М`s» зрачки шарили по лицу Джулии. Мадлена открыла рот, начала шевелить губами, но Джулия не понимала её. Звуки доносились сквозь вату в ушах.

Домой!

Ей очень нужно домой!

Спрятаться от этих репортеров, непонятных и страшных людей с детскими лицами, фанатов, которые тянут крючковатые лапы с зажатыми книгами.

Домой!

И спать…

Она очень устала…

Очень…

Мадлена что-то говорила, обращаясь в зал, а Френк уже подбегал к столу. Как раз вовремя — столешница снова бросилась в атаку и попыталась ударить писательницу по лбу.

Муж удержал Джулию от падения. Она откинулась назад и посмотрела на него с благодарностью.

— Домой, милый. Отвези меня домой, — неловкие слова выталкивались с трудом, будто цеплялись звуками-крючьями за небо, язык, губы.

Френк что-то говорил, но Джулия его не слышала. Вокруг плясали цветные пятна, лица превращались в маски, а люди в карикатурных клоунов. Злых клоунов, вроде Рональда МакДональда.

Этот клоун только снаружи веселый, а внутри он очень злой и специально раскармливает детишек, чтобы потом утащить их в канализацию и съесть…

На улице ей стало легче. Свежий воздух позволил прийти в себя и услышать взволнованный голос Френка.

— Что с тобой случилось, Джул? Ты меня слышишь? Едем в больницу! — он открыл машину и со всевозможной осторожностью посадил её в машину.

— Не надо, Френк. Всё в порядке. Я просто переутомилась, — взяла его за руку Джулия. — Отвези меня домой. Всё хорошо, я просто устала.

Муж долгим взглядом буравил её лицо. Грудь вздымалась, и он не отпускал руку жены. Наконец, Френк закрыл дверь и сел на водительское сиденье.

— Завтра я приглашу доктора Вистера. А сегодня тебе действительно нужен покой. Я постараюсь вести аккуратно.

Джулия погладила его по руке. Глаза слипались, но она всё равно улыбнулась ему и прошептала:

— Я люблю тебя…

Глава 3

Он был внутри неё, двигался и жил. Огромный, заполняющий без остатка, выталкивающий последние крохи воздуха из возбужденного естества.

Горячие ладони требовательно скользили по телу, пробуждая дремлющие чувства. Твердые пальцы сжимали набухшие соски то нежно, словно они были из тончайшего хрусталя, то в следующий миг будто пытались выдавить сок из крупных ягод.

Она была его музыкальным инструментом из которого извлекались стоны разной тональности. Каждый толчок дарил неизмеримое блаженство. Френк был сегодня особенно могучим, жаждущим и ненасытным.

Она не открывала глаза — притворялась спящей. Так они делали пару раз и Френку это безумно нравилось. Писательница даже перенесла одну из сцен в свой роман — как же приятно было наблюдать за набухающей ширинкой Френка, когда он читал эту главу.

Джулия не помнила, как они оказались дома. Скорее всего любимый мужчина перенес из машины в спальню. Он такой заботливый…

Ещё толчок. Грубее.

И такой страстный…

Мощь его впервые была такой жестокой и требовательной. Джулии показалось, что муж вовсе не стремился доставить ей хотя бы каплю удовольствия, скорее он заботился только о себе.

И запах…

Почему-то пахло протухшими яйцами. Такой аромат Джулия ощущала на болотах Манчак в Луизиане, где набирала материал про королеву Вуду, проклявшую эти места.

Пахло сероводородом…

— Да-а, Френк, — простонала Джулия. — Трахай меня, любимый! Трахай изо всех сил!

Неожиданно раздался чужой мужской голос:

«Его рука скользнула вниз и нажала на сосредоточение блаженства. Генриетта простонала, но из закрытого рта донеслось только глухое мычание. Повелитель Тьмы не хотел, чтобы его слуги слышали, как ангелу приятно».

Джулия узнала эти строчки — они из её новой книги «Сладкий ад». Тут же рука Френка зажала ей рот, а вторая скользнула вниз, к «сосредоточению блаженства».

Вот только рука, зажавшая рот, была вовсе не Френка — по ощущениям это была какая-то совковая лопата, а не рука.

Миссис Холохан распахнула глаза и если бы не зажавшая рот ладонь, то завизжала во всю мощь легких.

На неё с любопытством уставился человеческий череп. Ошметки плоти свисали почерневшими липовыми листьями, клочки волос напоминали пучки прошлогодней травы. Лишь спустя три секунды она заметила бирку «Веселый пакостник» — бирку магазина глупых приколов.

За идиотским черепом алели языки медлительного пламени, такое можно увидеть в камине общего зала библиотеки, и возле него всегда было приятно сидеть с бокалом «Кьянти».

Ещё толчок, заставивший Джулию промычать.

Ей уже не было приятно. Огромный стержень давил изнутри и грозил разорвать писательницу пополам.

Джулия забилась, как бабочка, которую мрачный коллекционер медленно пришпиливает к картонке. Она увидела, что за пляшущими языками пламени возвышалась огромная гора. По камням сновали люди со странными приспособлениями на голове, похожими на коровьи рога. В руках людей были трезубцы, и они ловко мешали ими в больших чанах, под которыми горели костры.

Но забилась Джулия не из-за вида людей с рогами, или горы в кровавых отблесках — она увидела, кто варился в кипятке. Сотни мужчин и женщин разевали рты в беззвучном крике и махали ошпаренными руками в попытках вылезти наружу.

Судя по мелким пикселям, это был экран телевизора. Какая-то запись про ад?

Френк придумал новое развлечение? Глупое развлечение. Неприятное.

Снова раздался мужской голос:

«Повелитель Тьмы сжал мягкие груди Генриетты, и та прогнулась в спине, чтобы впустить насильника ещё глубже. Она хотела вырваться и вместе с тем мечтала о том, чтобы эти мгновения продолжались вечно».

Рот Джулии оказался свободен, а грудь погрузилась в тиски жестких ладоней. Френку нравились «авокадо с земляничками» потому, что его ладони почти полностью их накрывали. А сейчас груди потерялись в океане мозолистой кожи.

У Френка не было мозолей!

У него не было таких огромных лапищ!

У него не было такого толстого и длинного…

Это не Френк!

Остатки сна улетучились. Джулия оглянулась на того, кто был позади. Дикий визг присоединился к крикам людей из чанов.

Позади скалился…

Дьявол!

Лицо краснокожего мужчины напоминало результат дикого эксперимента по соединению человека и козла. Бараньи рога закручивались спиралью и росли прямо из покатого лба. Мускулистое тело могло дать фору победителю конкурса «Мистер Олимпия». Похожее существо Джулия видела на многочисленных иконах, а также в фильме «Хеллбой». Да, именно с Хеллбоем можно сравнить этого массивного монстра.

И хрупкая Джулия находилась в мускулистых руках и на огромном стержне. Она скользнула взглядом вниз — мощный агрегат был наполовину погружен в неё, а мохнатая поросль покрывала круглые голыши, каждый размером с яблоко.

Они с мужчиной лежали на алых шелковых простынях, на круглой кровати. Кругом же бесновался ад. Прыгали черти, горели костры, вопили мученики. Экраны по стенам и потолку создавали полную иллюзию нахождения внутри потустороннего мира. Лишь мелкие битые пиксели выдавали грамотное технологическое оснащение комнаты, а не настоящий ад.

— Отпусти меня! — крикнула Джулия.

Она дернулась, попыталась соскочить с органа, похожего на полицейскую дубинку. Краснокожий мужчина лишь утробно захохотал и крепче прижал её к себе. Он вошел глубже, растягивая Джулию изнутри так, будто собирался полностью оказаться в ней.

Джулия попыталась оттолкнуть страшного насильника, руки наткнулись на шуршащие перья и проволочный каркас.

Этот извращенец приделал ей крылья!

Подбородком она коснулась холодного металла. Шею чуть сдавливало тонкое кольцо.

«Повелитель Тьмы перекатился на спину и воздел ангела над собой, демонстрируя свою добычу слугам и грешникам. Огненное сумасшествие радостно завыло, заулюлюкало, оценив совершенные формы девушки».

Голос мужчины словно приказал краснокожему, и тот в точности повторил его слова. Джулия пушинкой взлетела над кроватью и зажмурилась, когда с экранов на неё уставились рогатые люди, а из-за чугунных стенок чанов показались ошпаренные лица.

Иллюзия ада была полнейшей. Возле кровати валялись крупные кости, желтизна выдавала их возраст. Они были человеческими?

— А-а-а! — провизжал тонкий голос и лишь спустя бесконечно долгую секунду, в течение которой стержень продвинулся ещё дальше, вызвав вспышку острой боли, Джулия поняла, что этот визг сорвался с её губ.

— Больше не надо, прошу вас! Мне больно.

«Повелитель Тьмы начал двигаться внутри Генриетты. Его пылающие глаза внимательно следили за открывающимся ртом ангела, с которого слетали стоны. Насчет этого ротика у него ещё были свои планы. Мускулистые руки поднимали и опускали белоснежное тело, преодолевали попытки Генриетты спрыгнуть с твердого предмета. Казалось, что сама жертва не так уж и нужна, ему хватило бы её истекающей соками мягкой полости. Но это только казалось — Повелитель Тьмы наслаждался её видом».

Откуда же льется этот голос?

Губы краснокожего существа не шевелились. Его лицо было неподвижно, как гипсовая маска одного из знаменитых людей, выставленная в музее. И он… он начал движения тазом.

Джулия вскрикнула, когда мощный поршень безжалостно начал хозяйничать в её «мягкой полости». Тиски красных лап не отпускали талию женщины ни на миг. Джулия уперлась в рифленый живот в попытках соскочить с мучителя. На краткий миг показалось, что она трогает теплый мрамор. Бесполезно. Краснокожий не отпускал её, продолжая двигаться внутри.

— Пусти-и-и, — простонала Джулия, когда мучитель вошел в неё едва ли не весь, по крайней мере, набухшей плотью она ощутила покалывание жестких волос. — Пожа-а-алуйста.

«Генриетта стонала, умоляла её отпустить, а сама пыталась вобрать его всего, без остатка. Она царапала живот Повелителя Тьмы, и длинные кровоточащие полосы выступали среди черных, как смоль волос. Раны тут же затягивались, а он продолжал наслаждаться беспомощностью той, которая совсем недавно смотрела на него свысока. Он мстил ангелу за её высокомерие, за её презрение, за её брезгливо кривящиеся губы.

— Пусти-и-и, — стонала ангел. — Дово-о-ольно.

Она стонала, но сама восходила на такие вершины наслаждения, с которых даже ангелы казались мелкими букашками. Она вряд ли вернется обратно в рай, но плевать! Рай был сейчас, здесь, на могучем орудии Повелителя Тьмы».

Толчки следовали один за другим, они рвали Джулию изнутри. Никакого блаженства не было и подавно.

Была лишь боль, резкая, ослепляющая.

Лишь унижение.

Бессилие.

Боль.

Слезы давно текли по её лицу, она не пыталась сдерживать их. Снова и снова толчки, снова и снова вскрики.

Он думал, что ей приятно!

Его лицо-маска оставались неподвижными. Маленькие свиные глазки влажно поблескивали, и в них танцевало пламя.

Сколько времени пройдет прежде, чем он насытится? И что будет дальше?

Джулия чуть не закричала, когда рогатые создания бросили своих подопечных и начали движение к их постели. Сквозь пелену слез было видно, как морды со свиными пятачками увеличиваются в размерах, приближаясь к пляшущим языкам пламени. Следом за ними из чанов вылезали люди с уродливо облезшей кожей. Местами мясо настолько разварилось, что виднелись белые черточки костей.

Ещё немного и они прорвут стеклянную пленку. Ещё чуть-чуть и они присоединятся к мучителю…

Но всё же это было нереально. Джулия видела подобных виртуальных существ на аттракционе «Смерть в пустыне», куда они ходили с мужем. Там они вставали на специальную платформу и ходили и бегали за зомби, которые в ответ ходили и бегали за ними. А теперь сотни чертей и обваренных людей пялились на них с той стороны стеклянной загородки. Да, впечатления не из легких, но квадратики-пиксели всё же выдавали нереальность происходящего.

Вот только огромный агрегат мучителя и его жесткие лапы не были виртуальными. Он всё также продолжал насаживать Джулию на свой твердый отросток. Откуда-то донесся шум сотен голосов. Мужские и женские, они шумели и кричали что-то неразборчиво-победное.

«Возле ложа Повелителя Тьмы собрались все черти и грешники, которые находились на седьмом уровне ада. Они скандировали и подбадривали Повелителя. Рогатым прихвостням было приятно видеть, как унижают высшее существо, как мешают с грязью ту, до уровня которой им не добраться ни за что. Грешники же радовались минутному послаблению перед тем, как снова погрузиться в кипящую воду вечных мучений.

Подобная кипящая среда была сейчас и внутри Генриетты, она чувствовала, как сама превращается в бурлящий котел. Но не хотела, чтобы Повелитель Тьмы вынимал из неё свой властный жезл. Волна жгучего блаженства приближалась. Генриетта ещё никогда такого не испытывала, и она боялась того, что должно произойти с секунды на секунду. Боялась и жаждала».

Среди неразборчиво скандирующих голосов Джулия услыхала речевку «Ред Сокс», она разобрала её потому, что Френк болел за эту команду.

Так это запись рева трибун?

Толчки убыстрились, и теперь огромный жезл целиком погружался в Джулию, заставлял её кричать от боли. Мохнатые голыши шлепались по заду женщины, когда мучитель резко устремлялся навстречу.

Он следил за ней. На страшном лице всё также не возникало никаких эмоций.

«Повелитель Тьмы ещё долго наслаждался унижением своей жертвы. Потом он будет использовать её не раз, но самое первое соитие должно быть самым жестким. Он поднимал и опускал стенающее существо, его стержень скользил как хорошо смазанный поршень в цилиндре мотора.

Рогатые слуги бесновались рядом с представлением, которое устроил Повелитель. Наконец, тот насытился и вошел в Генриетту полностью. Ангел прогнулась в спине так, что белокурые волосы легли на черную шерсть козлиных ног. Повелитель Тьмы одним рывком оторвал белоснежные крылья и бросил их в огонь. Генриетта затряслась-закричала от нестерпимой боли, а властелин ада начал исторгаться в неё. Теперь жертва не сможет улететь, пока не отрастут новые крылья. Повелитель Тьмы утробно расхохотался…»

Мучитель повторил слова диктора, начитывающего книгу. Джулия почувствовала рывок на спине и белые крылья отлетели в сторону. В несколько толчков насильник достиг финала и лишь тонкий сип из плотно сжатых губ указал на это. Джулия ощутила внутри себя жидкий огонь, словно её залили раскаленным свинцом.

Она закричала так громко, что даже виртуальные черти отпрянули от стекла.

Следом за сипом из горла мужчины вылетел грохочущий смех, который перекрыл крик Джулии и рев стадиона. Ещё твердый агрегат вышел из неё с хлопком, какой бывает при вытаскивании пробки из бутылки шампанского.

Джулия отползла от страшного человека. Она сжалась в углу комнаты, наблюдая за мускулистым краснокожим человеком. Липкая красно-белая субстанция вытекала из неё на бетонный пол. Внутри полыхало пламя, но в отличие от виртуального на стенах, оно было реальным.

Мужчина с поникающим оружием, изогнутостью похожим на турецкую саблю, бесстрастно наблюдал за ней.

— Томми, всё получилось превосходно. Королева довольна твоей работой. Проводи королеву в её комнату, — произнес мужской голос невидимого чтеца.

Краснокожий мужчина встал и протянул ей руку. Джулия невольно увидела, как на багровой головке возникла белая капля мутной жидкости.

— Я никуда не пойду, — всхлипнула Джулия. — Вам нужен выкуп? Я заплачу. Отпустите меня. Я все отдам.

Краснокожий все также без эмоций на лице подхватил её и потащил к горе. Джулия завизжала, забила кулаками по твердой спине, но с таким же успехом она могла стучать по полу. Часть горы отъехала в сторону и пара оказалась в длинном коридоре с огромными трубами по бокам. Холодные люминесцентные лампы освещали грязный пол и переплетения кабелей. Великан двинулся вперед.

— Напиши про меня, — Джулия разобрала в невнятном бормотании два слова.

— Что? — она даже забыла кричать.

— Напиши про меня, — повторил великан и остановился возле утопленной в стену двери.

Со скрежетом провернулся ключ, и скрипящая дверь отворилась. Мужчина швырнул Джулию внутрь, как сломанную куклу. Женщина больно ударилась локтем о стол, который стоял в центре комнаты. Тусклая лампа кроме него освещала ещё две кровати и два стула.

Дверь захлопнулась и вместе со скрежетом ключа с одной из кроватей на Джулию взглянуло женское лицо.

Глава 4

Пробуждение было похоже на выныривание из глубокого омута. Из мутно-зеленой темени к свету. И вместе со светом приходили молоточки…

Тюк-тюк-тюк.

Они били по обнаженным нервам и почему-то старались попадать в такт стучащего сердца.

Френк попытался открыть глаза и тут же пожалел об этом — молоточки сменились огромным молотом, который не преминул тут же с размаха ударить по темени. Френк глухо завыл и напряг мышцы пресса с такой силой, что едва не обделался, зато боль в голове стала чуть легче.

Кем был тот громила, который пробрался в их дом?

Френк все-таки открывает глаза. Ковер в прихожей. Почерневшие капли, покрытые спекшейся коркой. Комки грязи почти у самого носа. Он лежит с заведенными за спину руками. Зверски ноет в плечах.

Джулия! Где Джулия?

— Джул! — позвал Френк.

В ответ тишина, лишь молот с новой силой ударил по тому же самому месту.

Френк поморщился и перекатился на спину. Руки чем-то связаны. Молот продолжал бить в темечко, но его удары были не так уж важны. Гораздо важнее узнать — что с Джулией. Кое-как Френку удалось встать на колени. Пол пытался пару раз притянуть к себе, но мужчина удержал равновесие.

— Джулия! — крикнул Френк.

Пустой дом не отозвался. Мужчина смог встать и прислониться к дверному косяку. Вот отсюда отлепилась огромная тень, а после голова Френка взорвалась фейерверком рождественских огней. Джулия тогда уснула в машине и Френк нес её на руках.

Донес…

— Милая! Джул! — уже без надежды позвал Френк, но в ответ снова тишина.

С трудом он добрался до кухни, где ножом начал обрезать путы на руках. Спиной к ножу это делать нелегко, поэтому несколько кровоточащих царапин добавились к ударам молота.

Наконец, пластиковый хомутик лопнул, и Френк с еле сдерживаемым стоном принялся растирать руки.

Когда кровообращение восстановилось, а едкие иголочки перестали колоть кожу изнутри, хозяин дома сжал рукоятку ножа.

Нужно осмотреть дом, этот громила ещё мог быть внутри.

Только бы с Джулией было всё хорошо…

Френк крался на цыпочках. Однако обход спальни, гостиной, ванной и кабинета ничего не дал. Даже в подвале и на чердаке никого не оказалось. Не было ни огромного человека, ни Джулии.

Ни следов борьбы, ни крови — ни-че-го!

За окном стемнело и Френк включал во всех комнатах свет. Темнота почему-то пугала его. Он боялся увидеть, как из темного проема под кроватью вылезет массивная пятерня.

— Алло, полиция? Это Френк Холахан, Бруклин, Девятая улица, тридцать восемь. На меня совершено нападение, похищена жена. Да, я думаю, что похищена. Хорошо, жду, — Френк нажал сигнал отключения.

Вроде бы всё как в фильмах. Он должен быть хладнокровным и это существенно поможет расследованию. Он должен…

Раздался звонок, и мужчина едва не выронил телефон из рук. Трель сверлом ввинтилась второй раз туда, куда продолжал упорно бить молот. Френк обратил внимание, как дрожит палец, который потянулся к кнопке ответа.

— Алло? Кто это?

— Френк? Это Мадлена. Привет! До вас просто не дозвониться! Как там наша «звездочка»? С ней всё в порядке? — послышался голос агента.

— Она пропала, Мадлен. Тут… Я пришел, а у нас дома оказался грабитель… Джулии нигде нет. Я позвонил в полицию, и они должны вскоре приехать.

— Я скоро буду!

Связь оборвалась, и из пластикового корпуса раздались короткие гудки. Френк опустился на стул. Он попытался привести мысли в порядок и выстроить логический ряд.

Что он скажет полицейским?

Что вчера по пути домой Джулия уснула, а он заехал на площадку перед гаражом и аккуратно вынул её из машины. Что он открыл дверь и занес жену в дом. Что вспыхнул свет, и метнулась тень невообразимо большого мужчины, а потом в глазах возник фейерверк и пол устремился навстречу.

Сколько времени прошло?

Они приехали в девять, а сейчас половина двенадцатого. Два с половиной часа в отключке.

Что пропало?

Френк заглянул в их тайничок — деньги и драгоценности лежали на месте. Вещи не разбросаны, как бывает при ограблении и обыске. Вот только…

На столе не было черного с розовой каемочкой ноутбука, на котором Джулия работала. Френк вспомнил, что жена почти ни на секунду не расставалась с этим чудом техники. Даже из туалета порой доносился резвый перестук клавиш. А теперь ноутбук пропал вместе с ней.

С фотоснимка на каминной полке жизнерадостно улыбалась Джулия. Этот кадр Френк сделал в Диснейленде, после посещения Страны Фантазий. Она тогда радовалась, как ребенок и едва не прыгала от счастья.

Где же она сейчас?

Пальцы успели прохрустеть всеми суставами, и теперь он дергал их по пятому разу, в надежде услышать щелчок. Именно щелкнуть, сделать хотя бы что-то — вот что казалось ему важным в этот момент.

Почему-то Френку не хотелось выходить на улицу. Под тенью зловещих дубов ему мерещились затаившиеся огромные фигуры грабителей. В светлом доме было спокойно и… тихо. Он даже включил телевизор, чтобы не оставаться в полной тишине, но тут же выключил, когда раздался взрыв смеха из очередного ситкома для тупых телезрителей.

За окном замелькали всполохи красно-синих маячков полиции и Френк выдохнул. Несмотря на негативное отношение к полиции, сейчас он был ей рад. Да, как-то высказался, что эти нахлебники зря прожирают деньги налогоплательщиков, но это было раньше. Сейчас же они казались ему спасителями. Френк бросился к дверям.

— Мистер Холахан? — прохрипел афроамериканец в форме. — К нам поступил вызов…

Френк окинул взглядом «спасителей». Мужчины могли быть кем угодно, но только не полицейскими.

В штате Миссисипи есть город Коринф. В этом небольшом городишке ежегодно проводится Мировой Чемпионат по Поеданию Гамбургеров. Френка туда как-то вытащила Джулия, ей нужен был эпизод для книги, и они попали как раз на такой чемпионат. Выигравший человек тогда съел сорок три гамбургера за десять минут. Френк успел ещё удивиться прожорливости жирного победителя — массивные булки с котлетами и овощами залетали как обыкновенные тарталетки. Джулия шепнула на ухо мужу, что не хотела бы оказаться под чемпионом, иначе стала бы плоской, как котлета для гамбургера.

Полицейские в дверях были похожи на победителя чемпионата размерами, складками и отдышкой. Даже расстояние от машины до дверей дома вызвало потоотделение, как будто они пробежали десять миль без передышки.

— Да, офицеры, это я сообщил о нападении. Меня ударили чем-то по голове, а когда очнулся, то не смог найти жену. Я… я искал везде, но её нигде нет.

Офицеры переглянулись. На одинаково потных лицах ни грамма сочувствия, лишь недовольство тем, что их оторвали от прослушивания матча между «Сент-Луис Кардиналс» и «Канзас Сити Роялс». Судя по всему, недавно произошла обычная бытовая ссора, в ходе которой жена вмазала мужу и тот успешно забыл об этом.

— Меня зовут офицер Уайт, а это офицер Томпсон, — представился чернокожий полицейский. — Позволите войти?

Френк позволил. Френк готов был им позволить не только войти, но и ещё остаться жить навсегда — лишь бы только они помогли найти Джулию. Оставляя за собой комки грязи, полицейские прошли в гостиную.

Офицер Уайт хмыкнул, когда увидел фотографию жены Френка на каминной полке. Такие красавицы всегда приносят с собой кучу проблем. Эта белокожая сучка, несомненно, вертит хвостом, а когда её рогатый муженёк устроил сцену, вот тогда и получил по пустой голове. А может, это любовник решил наказать слишком рьяного мужа. Преступление раскрыто, они могут уходить. Хотя нет, правила обязывают выслушать этого рогоносца и записать его показания.

Долгие и нудные расспросы (маленькая месть за прерванное прослушивание матча) грозили затянуться до утра. Офицеры не верили ни единому слову Френка. Они старательно выводили его на разговор об измене и плате за то, что муж наказывает жену сверх меры. Офицер Уайт даже поделился парой историй из жизни, когда безжалостно расставался со шлюхами, чей послужной список превышал число игроков в команде по футболу.

— Да как вы не поймёте? На меня напали! Джулию похитили! — Френк снова пытался щелкнуть пальцами, но ничего не получалось.

— Мы всё понимаем и примем в разработку. Утром к вам приедет детектив, и вы ему ещё раз всё расскажите. Он опросит соседей, сделает запросы по вашим местам работы, соберет факты и… Не волнуйтесь вы так! Она вернется. Во всяком случае — за вещами точно, а потом ещё и половину имущества может постараться отсудить. Если что, могу дать телефон хорошего адвоката, этот пройдоха на разводах не одну собаку съел, — сочувственно покивал головой офицер Уайт.

— У меня украли жену! Она не ушла! Её не забрал любовник! Её похитили! — капли слюны летели на лицо чернокожего полицейского и мешались с бисеринками пота.

Офицер Уайт потянулся за шокером. Вот и сочувствуй этим белым.

Неблагодарные свиньи!

Правильно этих мудаков бросают их белобрысые сучки.

— Мистер Холахан, прошу вас успокоиться. Сядьте, пожалуйста, — полицейский постарался подпустить в голос угрозы.

— Не успокаивайте меня! Начинайте прочесывать улицы! Собирайте дружинников! Делайте что-нибудь! — Френк уже кричал в полный голос.

И чем громче он кричал, тем быстрее офицер Уайт отстегивал шокер. Офицер Томпсон зазвенел наручниками — за пять лет совместного патрулирования они с напарником научились понимать друг друга с полувзгляда. Этого психа следовало успокоить, и они его успокоят. Они покажут, что на полицейских нельзя повышать голос в любом состоянии, даже аффект тому не оправдание.

Билл Уайт нацелился Френку в грудь. Пусть этот белый ублюдок выкрикнет ещё хоть слово и окажется на полу, обоссаный и дрожащий, как замерзшая болонка. Френк задохнулся от возмущения — он пострадавший и на него же наставляют шокер.

— Отставить, офицер! — холодный голос позади полицейских заставил вздрогнуть обоих.

Глаза Френка удивленно распахнулись.

Глава 5

— Новая королева? — просипела женщина. — Твоё место рядом.

Худая рука показала на соседнюю кровать. Джулия медленно подошла и села на скомканное белье. Она смотрела на пленницу, а сердце начало отбивать ритм степ-аэробики.

Тусклая лампа безжалостно освещала худую изможденную женщину с такими огромными мешками под глазами, что в них можно спрятать всё золото Форт-Нокса. Пленница держала край покрывала возле подбородка и кулачки её мелко-мелко дрожали, будто она сдерживала ярость и готова вот-вот накинуться на новую соседку.

Спутанные волосы сосульками спускались к голым плечам и ложились на блестящий металлический ошейник. Тонкие губы казались настолько обескровленными, что рот напоминал прорезь в бледном лице манекена. Лишь глаза сверкали голубыми карбункулами, и их лихорадочный блеск заставил Джулию отсесть чуть дальше.

— София? — неуверенно спросила Джулия. Она укрылась желтым одеялом от ощупывающего взора женщины.

— У нас здесь нет имен. Мы тут все королевы… Давай дружить? — подскочила женщина на кровати так резко, что Джулия отпрянула. — Ты боишься? Не надо бояться. Король не любит, когда мы боимся. Он говорит, что от этого женская норка съеживается и ему трудно пропихнуть свой скипетр. Нет-нет, не надо бояться. У нас тут хорошо… Мы пишем…

Женщина тоже была обнажена. Груди, похожие на уши спаниеля, перекатывались по впалой груди, худые голени поросли таким шерстяным покровом, что стали напоминать ноги хоббита. Она радостно скалилась, и Джулия насчитала три прорехи в некогда белых зубах.

София Кастор.

Это точно она!

Джулия смотрела на свою бывшую конкурентку по писательскому ремеслу и не могла поверить, что из некрасивой, но ухоженной женщины получилось грязное полусумасшедшее создание.

— Где мы, София? Как отсюда можно выйти? — прошептала Джулия.

Конечно, можно спросить в полный голос, но кто знает — вдруг у этого маньяка кругом распиханы жучки и скрытые камеры?

Если уж он комнату из экранов соорудил, то такую мелочь тоже мог сделать.

Хотя где?

На столе со стульями?

Или за ширмочкой, откуда доносится зловонный запах туалета?

В этой бетонной коробке и камеру спрятать негде. Вот только если замаскировать под бетон…

— Отсюда можно выйти только в Комнату Наслаждений, — радостно прошептала София в ответ. — Король берет меня туда, когда создает обстановку из моих книг. Он любит меня и любит читать мои книги. Ему нравится читать. Ты тоже полюбишь короля. Он очень добрый.

Джулия снова отодвинулась от женщины. Та улыбалась и смотрела на неё яркими счастливыми глазами. А от подбородка вниз тянулась тонкая ниточка слюны.

— София, скажи, а что это за ошейники? — Джулия подсунула палец под металлическое кольцо на шее.

Женщина тут же отпрянула назад и закрылась одеялом с головой. Получился зеленый холм, который начал потихоньку раскачиваться и неразборчиво бормотать.

Как дальше разговаривать с сумасшедшей?

Джулия осторожно потянула за край одеяла:

— София, ты меня слышишь?

Холм перестал раскачиваться. Наружу выглянул хитрый голубой карбункул:

— А тут нет Софии. Тут есть королева. Хи-хик.

Зеленый холм спрятал в недрах блестящее сокровище и опять начал бормотать. Джулия прислушалась, но как не старалась, так ничего и не смогла разобрать. Какая-то белиберда, напоминающая «заклинания» ярмарочных фокусников. На другие окрики и возгласы холм не реагировал.

Провести ночь рядом с сумасшедшей не очень улыбалось Джулии, к тому же внутри всё болело и саднило после встречи с «королем». Женщина облокотилась о спинку и уставилась в одну точку на ширмочке.

Что делать дальше? Как подать сигнал наружу?

Джулия поднялась и босыми ногами прошлепала к двери. По пути спазм скрутил живот, и она рухнула на колени. С трудом смогла подняться и продолжила движение. За тяжелой металлической перегородкой не раздавалось ни звука. Полнейшая тишина. Лишь за спиной бормотание зеленого холма. Джулия дернула за ручку, но, как и ожидалось, дверь была заперта.

Постукивание стен тоже ни к чему не привело, только ссадила кожу на костяшках пальцев. Бетонный пол холодил подошвы.

Потолок?

На вид он тоже бетонный. Джулия попробовала постучать по нему — в ответ глухой звук, как от пола. Бетонная мышеловка и внутри две запертые мышки.

— Король любит, когда про него пишут, — неожиданно внятно произнесла София и выглянула из-под одеяла. — Напиши про него и подобреет.

— Что?

— Напиши про него сказку, и он нас покормит. Королева очень хочет кушать. Напиши-напиши-напиши, — заканючила София и начала стучать пятками по спинке кровати.

— Но как? У меня нет ни ручки, ни бумаги.

— Королева должна заглянуть под подушку. Под подушкой всегда прячут хорошие вещи. Я прятала зубы, а находила гамбургеры. Я знаю, что это всё приносит Подушечная фея…

Джулия подняла подушку на своей кровати и сердце чуть сильнее забилось — её ноутбук. Тот самый, даже знакомая царапина на крышке, когда он упал на кухне. Она открыла его с затаенной надеждой — вдруг поймается линия интернета и тогда появится возможность послать письмо Френку. Джулия поставила ноутбук на столешницу и открыла крышку. Раздалась знакомая мелодия включения. Она была знакома из той, другой жизни.

Возможно, эта мелодия вернет её обратно?

Увы, ноутбук молчал. Внизу, где должен высвечиваться значок интернета, было так же пусто, как на душе Джулии. Она походила по комнате в надежде найти хотя бы отголосок сигнала, но бесполезно. Ноутбук молчал.

Она едва не выронила его из рук, когда в двери раздался скрежет ключа. Джулия запахнулась плотнее и села на стул. Ноутбук она задвинула за спину, словно собиралась спрятать его.

Мужчина вошел в комнату, и Джулия отбросила все сомнения — это тот самый человек, который повстречался ей в торговом центре. Он смыл с себя красную краску, убрал бутафорские рога, но не стал симпатичнее. На его могучих плечах покоилась накидка, похожая на королевскую, какие одевают дети на спектакли Шекспира. Малиновые шорты едва доходили до колен, а на коротком ежике волос блестела золотистая корона. Она больше походила на те, которые надевают клоуны, чтобы показать всю нелепость королевской власти. В мускулистых руках желтел таз с водой.

— Пишешь про меня? — произнес он, обращаясь к Джулии, когда поставил таз на пол.

— Ч-что? — она хотела ответить твердо, но получился только жалкий лепет.

Мужчина посмотрел на неё, повернулся к двери и закрыл на ключ. Ещё одна мышка добавилась в мышеловку. Хотя, судя по размерам, это была крыса. Огромная, мускулистая, страшная крыса с неподвижной мордой.

— Пишешь про меня? — кивнул мужчина на торчащий край ноутбука.

— Д-да, — вымолвила Джулия и тут же опомнилась. — Что вам от нас нужно? Отпустите и мы щедро заплатим. Мы не бедные, за нас дадут хороший выкуп.

— Хорошо, я люблю, когда про меня пишут. Потом почитаешь?

Мужчина склонил голову набок и стал похож на немецкую овчарку, которая слушает хозяина и поднимает правое ухо вверх. Он вытащил из кармана пористую губку и бросил её в воду.

— Я напишу про вас целый роман… Да что там роман, целый цикл из пяти… нет, из семи романов. Только выпустите нас, пожалуйста, — взмолилась Джулия.

В стеклянных глазах мужчины блеснуло какое-то чувство, и Джулия могла поклясться, что это чувство неуверенности. Значит, она нащупала верную струнку и надо постараться сыграть на ней.

— Да-да, я сделаю вас знаменитым, ваше имя будут повторять миллионы поклонниц. Мы с Софией напишем…

— Стоп! — широкая ладонь хлопнула по столу так, что ноутбук подпрыгнул. — Тут нет имен. Запомни это. Я король, а вы мои королевы.

Джулия прижалась к спинке стула. Она испугалась вовсе не хлопка или громкого голоса, её поразила полная неподвижность лица мужчины. Будто он смыл грим Дьявола, а мимика манекена осталась.

— Но я же…

Мужчина сунул руку в карман. Джулия вскрикнула, когда из ошейника ударил разряд тока и заставил её тело выпрямиться на стуле. Казалось, что она закрутила вокруг шеи оголенный провод, а какой-то растяпа включил электричество.

Пытка продолжалась недолго — через пару секунд мужчина вытащил руку из кармана, и Джулия упала на пол, всё ещё сотрясаясь в судорогах. Мучитель приблизил к ней неподвижное лицо.

— Это ошейник-шокер. Он говорит, что меня надо слушаться. Вставай и положи одеяло. Ты тоже иди сюда, — мужчина поманил пальцем Софию, которая тут же соскочила с кровати и встала рядом с Джулией.

— Я готова слушать тебя, мой король, — с придыханием произнесла недавняя популярная писательница, а сейчас пленница странного человека.

— Королевы должны быть чистыми. Ты где так испачкалась? — спросил мучитель у Софии.

— Я… Я упала с кровати, мой король. А так я всегда жду тебя в свои объятия, — немного поколебавшись ответила София.

Мужчина хмуро кивнул, взял губку и начал размешивать воду. На поверхности прозрачной жидкости понемногу образовалась пена. Похоже, что губка была чем-то смочена. Джулия отпустила одеяло и постаралась прикрыть грудь и лобок. Встала в позу Афродиты пера Ботичелли, но мужчина бесцеремонно отбросил её руки.

Джулия вздрогнула, когда шероховатая губка коснулась соска правой груди. Мужчина провел сверху вниз, прижимая ноздреватую мочалку к ноющей коже. Вода заструилась вниз, к бетонному полу, огибая плоский живот, пробираясь через небольшую щеточку волос на лобке и размывая спермо-кровавые разводы чуть ниже.

Опять ни одной эмоции не отразилось на лице мужчины. Он намыливал Джулию и смывал пену так же спокойно, словно был конюхом, а она вспотевшей кобылицей. Вот только скребком не пользовался, и на том спасибо. Рядом переминалась с ноги на ногу София. Она ждала своей очереди, но в то же время старалась переключить внимание на себя.

Джулия не могла удержаться от стона, когда губка прошлась по лобку и нырнула ниже. Возможно, этот стон был принят «королем» как стон страсти, но у Джулии всё горело внутри и казалось, что вода с шипением начнет испаряться, когда коснется раскаленных половых губ.

Дыхание мужчины участилось, хотя лицо оставалось всё таким же непроницаемо жестким. София кашлянула, и он медленно перевел взгляд на неё.

— Король, я вижу, что твой скипетр поднимается, набирает силу и скоро будет готов править. Позволь мне поласкать его, пока ты моешь королеву?

Джулия тоже заметила, как ширинка шорт начала увеличиваться в размерах.

— Ты поласкаешь его потом, когда я проведу омовение. Не люблю грязных королев, — ответил мужчина и повернул Джулию к себе спиной.

Неизвестность вкупе со страхом рисовала женщине всевозможные продолжения, вплоть до нагибания и вхождения «скипетра» сзади, но губка всего лишь прошлась по позвоночному столбу, вызвав толпу мурашек. Вода закапала на пол. Под Джулией образовалась солидная лужа, будто она выпила очень много пива и не донесла содержимое до туалета.

Губка проходила по коже снова и снова. Дыхание мужчины стало сильнее. Джулия оглядывалась на него, но ничего не происходило. Он всё также методично продолжал её мыть.

— Теперь ты, — губка коснулась ключицы Софии. — Не дергайся, ты мешаешь.

— Это от возбуждения, мой король. Мы дружим с другой королевой. Она хорошая. Она даже хочет написать про тебя книгу, — тараторила София, пока мужчина омывал её. — Мы вместе напишем. Мы тебя сделаем таким героем, ты совершишь столько подвигов…

Джулия уже накинула одеяло и отошла к кровати. Она наблюдала, как мужчина колоссальных размеров моет хрупкую женщину, а оттопыренная ширинка едва не касается пупка Софии.

— Вот теперь ты чистая. Пойдем со мной, бери таз! — коротко скомандовал мужчина и Джулию поразил победный взгляд Софии.

Она на в самом деле была счастлива идти следом за ним!

Мужчина отпер дверь, пара исчезла в коридоре и скрежет ключа дал понять Джулии, что побег невозможен. Она подскочила к перегородке и начала напряженно прислушиваться к происходящему за дверью.

Какое-то время не раздавалось ни звука. Потом донесся знакомый мужской голос, который что-то диктовал. Из-за расстояния и перегородки слова звучали неразборчиво. Через пару секунд прозвенел первый женский крик.

Глава 6

Френку понравилось спокойствие старшего агента ФБР Марты Джонс. Эта миловидная женщина с копной волос цвета прелой соломы ледяным голосом заставила двух жирных полицейских сбавить обороты, а потом и вовсе приказала убраться из дома Холаханов. Как она объяснила — данное преступление не единичный случай, поэтому оно попадает под юрисдикцию ФБР. Полицейские могут идти доедать свои пончики.

Офицеры Уайт и Томпсон что-то проворчали про разнузданность конторщиков, но не стали пререкаться. Наоборот, Френку показалось, что он увидел облегчение на потном лице Уайта, когда тот обернулся на выходе.

Ледяной голос подействовал и на Френка, охладив бушующее пламя внутри. Он сделал по чашке чая и смог вполне внятно рассказать о происшедшем.

Марта делала пометки в небольшом мобильном планшете и глядела на Френка таким же взглядом, каким смотрела мать, когда он рассказывал про школьных хулиганов и их проделки. Тот же понимающий, ободряющий взгляд, который говорил, что всё будет хорошо и всё наладится. И хулиганы не казались такими уж мерзавцами, и проблема уменьшалась в своих размерах.

— Вы знаете, кроме Софии Кастор и вашей жены, за полгода пропали ещё несколько женщин. Однако, вы первый, кто хотя бы заметил похитителя. Так значит, говорите, он был больших размеров? — мягко спросила Марта.

— Да, такого гиганта я никогда раньше не видел. Возможно, это потому, что я вышел из темноты на свет, но я видел прямо-таки Халка, а потом вспышка и я очнулся уже на полу. А Джулия… — Френк с трудом проглотил комок, напоминающий застрявшую оливку.

Рука старшего агента Джонс легла на колено Френка. Неожиданно. Он попытался отсесть, но наткнулся на насмешливо изогнутую улыбку. Решил оставить всё как есть — она же пыталась утешить. Вряд ли нужно спешить в отдел, чтобы заявить о сексуальных домогательствах со сторны агента.

— Я думаю, что всё будет хорошо и мы вскоре найдем вашу жену, мистер Холахан, — сказала сотрудница ФБР.

Её глаза поблескивали в свете электрических ламп. Она облизнула губы, по-змеиному кратко сверкнул розовый язычок. Френк на миг почуял запах из её рта, похоже, что она выплюнула жвачку с ароматом дыни как раз перед входом в его дом.

Аромат духов легкий, почти невесомый. Чарующий. А глаза становятся всё больше…

— Френк, милый! — раздался знакомый голос.

Хозяин дома словно вынырнул из бассейна с теплой и ароматной водой под ледяной ветер. Такое ощущение у него было раньше, когда он перегрелся в сауне и друзьям Джиму Калстону и Биллу Сутоноффу пришлось вытаскивать его из комнаты и бросать в холодный бассейн. В тот момент у него перехватило дыхание, зато он тут же пришел в себя. Джим тогда признался, что такой мощной ругани, какая вырвалась у Френка, он не слышал даже от деда, старого Калстона, прозванного в Сан-Франциско «грязноязычным».

— Мадлена? — спросил Френк скорее для того, чтобы удостовериться, что его язык шевелится и может работать.

— Да, а это кто? — взгляд Мадлены на агента Джонс вряд ли можно назвать приязненным.

Мадлена никогда не отличалась тактичностью, так что вполне могла покрыть проклятиями незнакомую женщину, которая сидела на диване рядом с Френком, и чья куриная лапка лежала на колене страдальца. Она бесцеремонно подошла к паре и плюхнулась пухлым задом ровно посередине. Старший агент Джонс едва успела убрать руку.

— Я старший агент ФБР Марта Джонс. Занимаюсь расследованиями похищений женщин. С кем я разговариваю?

Голос снова стал напоминать айсберг, на который наткнулся «Титаник». Френк невольно поежился. Снова вспомнила ощущение ныряния в холодный бассейн.

— Мадлена Уотскотт, литературный агент Джулии Холахан, — отмахнулась пухленькая женщина и повернулась к Френку. — Её точно похитили? Может, ты всё-таки сболтнул что-нибудь лишнее и она вышла из себя? Что ты сделал с моей девочкой, засранец?

Френк даже отпрянул, когда лицо Мадлены начало наливаться краской. Нет, всё-таки надо обратиться к психологу — слишком много всего произошло за эти сутки.

— Успокойся, Мадлена. Мы доехали до дома, и она уснула по дороге, — в третий раз начал рассказывать Френк. — Потом на меня напали, а когда я очнулся, то Джулии уже не оказалось на месте.

— Точно? — спросила Мадлена.

Френк кивнул. Литературный агент обожгла ещё раз взглядом агента ФБР, та улыбнулась в ответ. Мадлена поднялась и налила себе полный стакан виски. Выдохнула, как завзятый алкоголик, и одним махом осушила двухсотграммовую емкость. Глаза Френка стали величиной с доллар, когда он увидел такое представление. Раньше Мадлена могла только пригубить бокал с вином, а сейчас…

— Джулию нужно найти! — безапелляционным тоном заявила женщина и налила ещё полстакана. Она взглянула совершенно трезвыми глазами на Марту. — Задействуйте все силы, писательница должна быть в следующем месяце на вручении Букеровской премии.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — ответила агент Джонс.

Мадлена фыркнула и покачала головой. Мужчина поднялся и прошел на кухню. Если Мадлена будет пить такими темпами, то вскоре её придется саму искать. Небольшие сэндвичи оставались на случай перекуса, вот их он и принес обратно. Стакан Мадлены был пуст.

— В общем, я зашла, чтобы с-сообщить, что мы видели большого мужчину в тор-торговом центре, — язык Мадлены, в отличие от глаз, заплетался, речь звучала не совсем внятно.

Не совсем внятно!

Как у того громилы с тупой рожей из торгового центра!

Теперь и Френк вспомнил о мужчине в синей форме, который не отрывал глаз от Джулии.

Френк раньше не замечал, что агенты ФБР умеют вздрагивать. Нет, конечно, он предполагал, что это обычные люди с обычными желаниями и у некоторых даже есть хобби, но всегда думал, что выдержка у них должна быть как у статуи Свободы. Именно поэтому он с удивлением посмотрел на агента Джонс, когда диван ощутимо дернулся.

— В торговом центре, где проходила презентация книги Джулии Холахан, нашли грузчика в одном из холодильных камер. Похоже, что ему ввели хорошую дозу снотворного, так как привести в чувство смогли только через час. И вот что выяснилось, — агент Джонс резво пробежалась пальцами по планшету и на экран выскочила размытая фотография мужчины. — Этот человек помогал устанавливать декорации для встречи, но его никто не нанимал.

Мадлена поперхнулась третьей порцией виски и её едва не стошнило на ковер Холаханов. Она без сомнения узнала этот невыразительный взгляд, яйцеобразную голову и оттопыренные уши.

Также узнал его и Френк. Так вот что показалось ему странным в том человеке — мешковатая форма была маловата на несколько размеров. Френк ни за чтобы не признался Джулии, как испугался в тот момент, когда этот громила появился на их пути.

Неужели этот отморозок связан с похищением его жены?

Какой ужас.

— Да-да, это его мы видели. А потом… Вы говорите, что грузчик был под снотворным? Джулии тоже стало плохо, а потом она просто уснула в машине и пришлось выносить её на руках, — сказал Френк.

— Это то-точно. Бедняжка побледнела и е-едва не упала без со-сознания. Хорршо ещё, что я была рррядом, — язык Мадлены заплетался сильнее с каждым новым глотком.

— Скажите, а что пила или ела Джулия перед встречей? — агент Джонс сделала пометку в планшете.

Мадлена смогла невнятно пробурчать о стакане воды на встрече. Куда потом подевался стакан — она не имела ни малейшего понятия. Френк сказал, что перед встречей Джулия ничего не пила и не ела.

— Хорошо. Мы постараемся найти стакан. Хотя, если в нем и было снотворное, то его уже помыли. Зато у нас уже есть подозреваемый, а с нашей базой данных мы найдем его максимально быстро, — твердо сказала агент Джонс. — Ведь в нашей стране даже у термитов есть отличительные черты, а это явно не термит.

Френк не то чтобы испытал облегчение, но всё-таки слова агента внушили надежду. Хоть и призрачную, но надежду.

А что агент говорила ранее?

— Скажите, вы говорили, что кроме Софии и Джулии пропали ещё несколько женщин?

Агент Джонс кивнула. Снова пальцы пробежались по планшету и на Френка взглянули незнакомые женские лица. Вряд ли их можно назвать красивыми, скорее, они были обычными, какие можно увидеть в магазинах, на улицах. На такие взглянешь и через секунду забудешь.

И одно… знакомое женское лицо…

— Это сетевые писатели. Они не имели такой славы, как писательницы Кастор и Холахан, но тоже описывали насилие в своих книгах. Только это их и объединяло: сначала героиню жестко насилуют, а потом она влюбляется в своего насильника, а тот начинает любить её с нежностью, обратно пропорциональной жестокости первого раза.

— И ч-что? Н-никого не н-на-а-ашли? — Мадлен уже не стояла на ногах, а опустилась на ковер вместе с бутылкой виски и стаканом.

Бежевые трусики вызывающе уставились на Френка из-под юбки. Он перевел взгляд на агента.

— Нашли. Двоих. В крайней степени истощения и со следами издевательств, — сурово ответила Марта Джонс.

Глава 7

«На краю Земли, где солнце всходило ранним утром, стоял прекрасный замок. Его хозяин был настолько мудр и добр, что подданные любили его и молились каждый день о продлении жизни короля.

— Доброго здоровья, наш король, — пели птицы.

— Доброго здоровья, наш король, — шептал ветер в листве.

— Доброго здоровья, наш король, — плескалась вода в чистейшей воде озера.

Красивый и справедливый властелин огромного королевства всегда улыбался и кивал на пожелания хорошего здоровья. Он любил своих подданных и заботился о них…»

— Не верю! — рука мужчины захлопнула крышку ноутбука.

Джулия едва успела отпрянуть, чтобы плоскость не ударила по пальцам. Она задрожала, когда мужчина наклонился над ней и заглянул в глаза. От него пахло колой, будто он только что вынырнул из бассейна с шипучкой. Привычная накидка покрывала мощные плечи, а маленькая корона поблескивала под светом лампы.

София съежилась на своей кровати и поблескивала левым глазом. Правый же закрыл фиолетово-синий кровоподтек. Сжатые кулачки поддерживали одеяло возле подбородка.

— А как же мне написать? — спросила Джулия.

— Пиши как есть, что в моем королевстве две королевы, и они любят короля! — сказал мужчина.

Джулия кивнула и протянула руку, чтобы открыть ноутбук, но мужчина перехватил руку и положил ладонь на ширинку шорт. Джулия хотела отдернуть руку, но он держал крепко. Смотрел змеиным взглядом на дрожавшую женщину.

Она ощутила под тканью предмет, похожий на итальянскую сыровяленную колбасу. Этот предмет пульсировал под её рукой. Какой же он огромный.

— Я поняла, — сказала Джулия. — Можно, я продолжу?

— Ты продолжишь… — кивнул мужчина. — А вечером мы с тобой отправимся в морское путешествие. Надеюсь, что тебя не укачивает.

Морское путешествие?

Разве Джулия писала про такое?

Черт побери!

Писала!

Книга «На пиратской мачте» вышла четыре года назад и собрала множество скандальных откликов. И снова тогда скандировали об извращениях и мазохизме героини, которая влюбилась в своего насильника. Поборники чистоты и нравственности не понимали, что чем больше шума они поднимают, тем больше известности приносят книге.

А сцена с изнасилованием?

Там было три. С Анжеликой, Розанной и Джессикой.

Какую из сцен выберет «король»?

Все три крайне откровенные и везде мужчины не стеснялись своей животной сущности.

«Король» продолжал тереть ширинку ладонью Джулии. Иногда так делал Френк, и у женщины появлялось то прекрасное чувство, что внутри разгорается маленький вулкан, а чтобы потушить его — нужно сесть на «брандспойт» мужа. Порой даже на трусиках поблескивала влага, когда она спускала их в спешке. Однако, сейчас она не возбудилась ни грамма, рука тонко дрожала, когда массировала набухающий стержень.

Для пущего удобства мужчина даже вытащил его из штанов и положил на ладонь Джулии. Она замерла, когда огромный «брандспойт» оказался на уровне её пупка. Казалось, что сейчас мужчина опрокинет её на стол, сомкнет руки в одной ладони, раскинет её ноги и возьмет в одно из отверстий.

— Король, ты так красив. Твой скипетр великолепен. Позволь, я тоже поласкаю тебя? — донесся с кровати тонкий голосок.

— Нет, ты наказана! — бросил мужчина, не отрывая взгляда от лица Джулии. — А ты, королева? Тебе нравится мой скипетр?

Мурашки от вида его неподвижного лица пробежались от коленей до затылка. Джулия заметила, что на теле выступили пупырышки «гусиной кожи».

Ответить правду?

Кровоподтек на лице Софии предупреждал о том, что тут правду не очень жалуют. Джулия постаралась выдать улыбку. Её саму трясло от фальшивости происходящего, но…

— Да, очень. Он такой… большой… и к-красивый, — проговорила Джулия.

— Никогда не пиши про него. Вечером я зайду, — «король» отбросил её руку и вышел из комнаты.

Ключ два раза провернулся в скважине. Джулия выдохнула и только сейчас заметила, что старалась всё это время не дышать.

— Напиши про него хорошо, — проговорила дрожащим голосом София. — Он любит, когда про него пишут хорошие вещи.

— Но я же написала…

— Ты плохо написала. Он у тебя получился слабым, — София взглянула на Джулию и спряталась под одеяло.

— Подожди. А как же надо писать? — Джулия подошла и подняла край одеяла.

София дико взвизгнула и царапнула женщину по руке. Обгрызенные ногти зацепились неглубоко, но на коже отскочившей Джулии моментом вспухли три красных рубца.

— Никогда не заходи в мой дом без приглашения! — прокричала София, наполовину выбравшись из-под одеяла. — Никогда! Иначе я тебе глаза выдавлю!

Такую вспышку ярости Джулия видела всего лишь раз в жизни. В ту пору она была ещё малышкой Джули пяти лет. Невинное дитя каталось на велосипеде и наткнулась на соседа Тома Бауэрса, который выгуливал бультерьера со звучной кличкой Герцог. Герцог был белого окраса, как первый снег, лишь розовые уши, коричневые глазки и черный нос выделялись на общей белизне. Том Бауэрс никогда не позволял другим касаться своего пса и всегда выводил его гулять в наморднике. Но в этот раз Том был пьян и забыл нацепить намордник. И ещё он забыл о том, что Герцог воспитывался в жестокости и злобе. Том забыл, что бультерьеры бывают непредсказуемы.

Тому тогда не понравилось, что Герцог сделал кучу на его газоне, а не на соседском. Том хлестал повизгивающего Герцога концом поводка до той поры, пока пес не бросился на него. Малютка Джули зажмурилась, когда белый пес молнией метнулся к горлу хозяина и вместо крика раздался булькающий сип. Собака в мгновение ока превратилась в дьявола, которому нужна была только глотка злого хозяина. Когда же Джули открыла глаза, то собака уже неслась к ней, почему-то выбрав в качестве следующей жертвы. Том Бауэрс лежал на тротуаре, а из горла у него словно выросли бутоны алых роз. Разрастающихся алых роз. На счастье Джулии рядом оказался полицейский…

Вспышка ярости Софии и моментальное превращение из жертвы в нападающего очень сильно походило на преображение Герцога.

— Прости! Я не хотела, — пролепетала Джулия. — Я больше не буду.

— Вот и хорошо. Я знала, что мы будем подругами. А когда-нибудь я даже приглашу тебя в гости, — улыбнулась моментально успокоившаяся София.

Джулии вовсе не хотелось в «гости» к этой женщине, но раздражать её не хотелось, поэтому она мило улыбнулась и кивнула. Отошла обратно к столу, где лежал закрытый ноутбук.

Нужно написать так, чтобы король не получился слабым.

А как?

Сделать его могучим супергероем типа Халка? Или Капитана Америка?

Что ему нужно?

София так и не ответила, а спрашивать второй раз у женщины, которая опять залезла под одеяло, Джулии не хотелось. И так предыдущая ночь прошла под всхлипывания и бормотание «зеленого холма».

Мужчина вчера вечером принес Софию и бросил на пол, как сломанную куклу из числа тех, которые выбрасывают в брак и считают некондиционным товаром. На стол он положил пакет с продуктами: хлеб, нарезку колбасы и кусок сыра. В пластиковых бутылках плескалась теплая вода. Он с бесстрастным лицом вышел, даже не посмотрев на Софию.

Джулия помогла доползти до кровати обессиленной женщине. Но самое странное было то, что София улыбалась. На её обнаженном теле заметно прибавилось синяков, глаз почти не открывался, но женщина улыбалась.

До вечера в комнате царила относительная тишина. София тихо бормотала под одеялом, а Джулия писала. Сидела, поджав ноги, чтобы не касаться голыми пятками холодного пола.

Плечи грело одеяло. Она работала — была в своей стихии. Писала ровно до того момента, пока на экран не выскочило предупреждение о скором выключении ноутбука. Пришлось сохранить написанное и погасить рабочий инструмент.

Зазвучавшая музыка из «Пиратов Карибского моря» заставила Джулию вздрогнуть — слишком уж неуместной она показалась в бетонной коробке. София выглянула из-под одеяла и тоненько захихикала, когда в комнату вошел мучитель. На нем красовалась рубашка из синего шелка с кружевными манжетами, атласные штаны до колен, а также порыжевшие от времени ботфорты. Поверх рубашки надет очень пестрый жилет, сшитый из парчи. Все это дополнялось длинным, ниже колен, богатым кафтаном с длинными и широкими манжетами.

— Держи! — он бросил в сторону Джулии сиреневый сверток, перевязанный тесьмой. — Надевай!

Стоило только женщине распутать веревку и разложить платье на кровати, как с её губ сорвался стон — такое же платье она описывала на Джессике. А мужчина копировал капитана Бертрана д`Анжелона — грубого и неотесанного мужлана…

— Я не хочу, — Джулия отшатнулась от кровати.

— Я не спрашиваю тебя, хочешь ты или нет! Я сказал — надевай! Это был последний раз, когда я повторил дважды!

Рука мужчины скользнула в карман штанов. Джулия вытянулась и встала на цыпочки, когда легкий разряд тока кольнул шею. «Король» чуть склонил голову к плечу и кивнул на платье. Боль от электричества тут же отпустила.

София смотрела на то, как Джулия одевает платье и превращается в прекрасный цветок фуксии. Цветок, которому скоро суждено быть смятым и брошенным на пол…

— Идем! Ты будешь повторять слова за Великим Духом! — сказал мужчина и кивнул на дверь.

— За кем? — переспросила Джулия.

— Глупая королева! — бросила ей в спину София. — Великий Дух читает наши тексты, а мы произносим за ним реплики!

— Она права, ты будешь повторять слова женского персонажа, — мужчина пропустил Джулию вперед.

Джулии очень не хотелось покидать комнату. Конечно, в идеале она хотела оказаться отсюда как можно дальше, но твердая мужская рука подтолкнула в спину, и женщина выскочила наружу.

Снова коридор с толстыми трубами. Пока «Король» повернулся к двери, может…

Джулия подхватила подол и побежала вперед по темному коридору. Мужчина огорченно хмыкнул за спиной и тут же удар током прервал бег Джулии. Она упала как раз возле комнаты, из-за двери которой слышалась музыка из кинофильма «Пираты Карибского моря».

— Ты так спешишь оказаться на моей мачте? — донесся приближающийся мужской голос. — Похвально. Я доставлю тебе всё то удовольствие, которым ты наградила героиню.

Разряды тока заставляли Джулию царапать бетон пола. Она силилась уползти, когда сверху на неё легло тяжелое тело, а твердый предмет, напоминающий полицейскую дубинку, потерся сквозь ткань о ягодицы.

— Я мог бы трахнуть тебя прямо здесь, отыметь во все щели, но тогда окажется, что зря писал программу. Пойдем, Джессика, — шепнул он на ухо.

— Я не Джессика. Пусти меня, грязный ублюдок! — прошипела Джулия, пытаясь выбраться из-под мужчины.

— Тебе будет плохо, если ты не будесь повторять за Великим Духом.

Это было сказано таким тоном, что Джулия замерла.

В одном из многочисленных шоу с ВВС она увидела интервью с маньяком-убийцей. Её тогда заинтересовала истинная подоплека его действий — почему он убивал и что хотел этим показать?

Френк плюнул и ушел в спортзал, чтобы не видеть хмурое лицо обычного человека по имени Джеффри Лайонел Дамери, не слышать его спокойный голос. А человек, защитивший докторскую диссертацию по химии, продолжал рассказывать, как находил в гей-барах своих жертв и приглашал их позировать обнаженными. Что он с ними делал потом…

Джулии после этого интервью ещё долго снились кошмары, но самым страшным являлся его голос. Спокойный, невозмутимый, уверенный в своей правоте и не содержащий ни капли сострадания. Даже когда пришло известие, что его убил сокамерник, всё равно Джулии порой снился этот психопат с наружностью обычного человека.

И вот сейчас она услышала такой же голос над своим ухом. Подобно кролику перед удавом, она замерла и позволила мужчине завести себя в комнату, из которой доносился соленый запах моря.

Глава 8

Френк не находил себе места. Он больным котом бродил из комнаты в комнату, пока не забылся коротким сном на диване в гостиной. В спальню он не заходил — там целая стена увешана семейными фотографиями и почти на всех Джулия улыбалась.

Она улыбалась, а её глаза спрашивали: «Почему ты меня не ищешь? Почему сидишь дома и ждешь, пока прозвенит телефон и чужой человек расскажет о моей судьбе?»

Френку нечего было ответить на эти вопросы и поэтому он не смотрел в сторону фотографий. Не смотрел в сторону спальни.

Агент Джонс увела вконец опьяневшую Мадлену, которую перед этим все-таки стошнило на ковер Холаханов. Не нужно ей было разглядывать снимки найденных женщин. Френка самого едва не вырвало, когда увидел лежащих пленниц, очень похожих на узников фашистского концлагеря. На тонких кистях трупов поблескивали наручники, словно полицейские арестовали их за непристойное поведение в публичном месте. Словно эти живые скелеты промаршировали в будний день по Уолл-стрит.

На глаза Френка тогда навернулись слезы — он не хотел, но мозг сам нарисовал на одном из тел лицо Джулии. Агент Джонс сказала, чтобы он не накручивал себя. Сказала, что ФБР найдет мужчину со снимков. Сказала, что оставит свой телефон, и разрешила Френку звонить в любое время, чтобы узнать о ходе расследования.

Френк кивнул в ответ и попросил её тоже звонить сразу, как только что-нибудь выяснится. Как только будет доступна хоть малейшая крупица информации.

Короткий сон прервался мгновенно, когда за дверью раздался шлепок, а после легкий удар в дверь.

С опаской и в тоже время с надеждой Френк подкрался к двери. Деревянная панель, вышедшая с конвейера «Доорс Саймонс», отличалась хорошим замком и прочностью мраморной плиты, но даже она не смогла помочь против ночного похитителя.

Сможет ли теперь?

И похититель ли за дверью?

Снаружи не раздавалось ни звука. Словно посетитель тоже подкрался и притаился. «Два человека у тонкой перегородки» — промелькнуло в голове Френка, и он на цыпочках отошел от двери.

Антикварный комод в гостиной имел не только винтажный вид, но и маленький секрет: если нажать на правый нижний угол и открыть левый верхний ящик, то сбоку выдвинется неприметная панель-ящичек. Холаханы никогда не думали, что оружие им пригодится, поэтому ящичек пустовал.

После пропажи Джулии Френк предпочел всю жизнь хранить револьвер, изготовленный компанией «Кольт», чем в нужный момент оказаться вовсе без оружия.

Рифленая рукоятка удобно легла в ладонь Френка, и он ощутил небольшой прилив уверенности. Теперь его шансы против незваного гостя значительно выросли.

Он снова подкрался к двери, глубоко вдохнул и распахнул дверь.

За дверью никого не оказалось, зато на ступеньках лежала утренняя газета. Мальчишка Джеймс Турквин всегда раскидывал свежие новости в семь утра. По этому сорванцу можно было сверять часы. Френк взглянул на собственное запястье. Так и есть, пять минут восьмого.

Нервы стали ни к черту, если из-за малейшего стука хватается за револьвер.

Ночь пролетела одним морганием глаза. Только вчера была Джулия. Морг, и её нет. Только вчера была хорошая семейная жизнь, а сейчас…

Морг…

Он с опаской выглянул наружу.

Никого опасного.

Сосед Том Хантер нес на совке коричневые колбаски. Эти самые колбаски он кинул на газон Джорджа Паркинсона и размазал их по ровно подстриженной траве. Толстенький мужчина в халате прохрипел проклятие в сторону желтоватого дома и отправился к себе. По дороге он зацепил взглядом Френка.

— Доброе утро, сосед! — буркнул Том.

— Доброе утро, Том, — отозвался Френк. — Снова собака Джорджа сделала утренний подарок?

Толстяк сплюнул, длинная струйка попала на носок тапка и он чертыхнулся.

— Френки-бой, я не знаю, чем они её кормят, но она постоянно наваливает столько, будто собирается на моем газоне возвести новую Фудзияму. Когда-нибудь я пристрелю эту шавку. И хозяина, если он мне попадется, — последние слова предназначались закрытой двери Паркинсона. Потом он снова повернулся к Френку. — Я видел вчера, что к вам приезжали копы. Проблемы, Френки-бой?

Рассказать?

Всё равно узнает.

Но надо сделать так, чтобы он не подумал, что Френку нужна жалость. Нельзя давать повода, иначе сейчас толстый Том покачает головой, посочувствует, а после по улице может пойти молва, что Джулия убежала с любовником, а Френку наставили рога и набили шишек.

— На меня напали, похитили Джулию. Приезжали не только полицейские, но ещё и агенты ФБР. Говорили, что в Нью-Йорке работает какая-то банда, которая похищает писательниц, а после требует выкуп, — перед глазами вновь мелькнули фотографии замученных женщин, но Френк помотал головой, прогоняя видение. — Теперь жду звонка с требованием.

— А-а, поэтому вытащил на улицу пушку? Чтобы лучше связь ловила? — прищурился Том. — Ладно-ладно, вижу, что руки дрожат. Не обижайся, сосед, я не со зла, а из-за собаки этой гребаной. Я вчера сторожил её, думал, что эта дрянь вернется… Может, пригодится — я видел, как мимо твоего дома проехал «Додж». Тачка притормозила и из неё выскочил громила в синем комбинезоне.

— Что? — распахнул глаза Френк.

— Ага, этот рабочий скрылся в тени и больше я его не видел. А «Додж» сорвался с места, будто уезжал от парковочного талона. Чего ты так побледнел? Сосед, с тобой всё нормально?

— Том, когда позвонит агент ФБР, я обязательно передам твои слова. Ты сможешь опознать этого громилу?

— Ты можешь передать, да вот в чем проблема — я не видел его лица. Да, огромный. Да, в синей спецовке, но и всё. Темно же было, а я видел только со спины.

— Я всё равно расскажу об этом. Спасибо, Том, — Френк сунул револьвер в карман и помахал рукой.

Том Хантер кивнул, отчего его толстые щеки нырнули вниз и почти коснулись ключиц, потом махнул в ответ и удалился гордой поступью свершившего месть человека. Он поглядывал на дверь Паркинсона в надежде, что она откроется и тогда Том сможет сказать пару ласковых этому ублюдку с его чертовой собакой. Но дверь не открылась, и вскоре Том скрылся в гараже.

Френк вернулся в дом и набрал номер с визитки. Он заметил, что когда нажимал на цифры, то внутри словно надувался воздушный шарик. Шарик приятно щекотал и отдавался мурашками по спине.

Почему-то Френку хотелось услышать голос Марты.

— Хэлло! — прозвучал мягкий альт. — Марта Джонс у телефона.

— Привет! То есть… здравствуйте. Это Френк Холахан, мы вчера виделись, — горячий комок встал в горле и слова протискивались через него невнятными огрызками.

— Здравствуйте, Френк! — в голосе Марты послышалась радость. Или это Френку лишь показалось? — К сожалению, за такой короткий промежуток времени нам ничего не удалось выяснить.

— Жаль, конечно, очень жаль. Но я звоню вам по другому поводу — сейчас я разговаривал с соседом, Томом Хантером и он сказал, что видел мужчину в синем комбинезоне. Видел, как к нашему дому подъехал «Додж» и громила вылез из него. Том готов рассказать об этом.

Возникла небольшая пауза. Агент Марта Джонс чем-то шуршала, в трубке раздавались звуки разворачиваемой оберточной бумаги. Френк затаил дыхание.

— Спасибо, Френк. Я скоро буду у вас, — сообщил альт и раздались короткие гудки.

Шарик внутри Френка раздулся ещё больше. Взгляд упал на пятно в гостиной.

Чертова Мадлена, надо же было так набраться!

К приходу Марты пятно должно исчезнуть, а если не получится, то Френк выкинет этот ковер на задний двор. Несмотря на тревогу о Джулии, Френку почему-то хотелось увидеть агента Джонс. Он убеждал себя, что это ради того, чтобы прояснить ситуацию с женой.

Глава 9

«От Бертрана д`Анжелона пахло морем, железом и порохом. Этот двойственный союз чистоты и смерти заставил сердце Джессики биться сильнее.

Её страх не шел ни в какое сравнение с тем, который она испытывала при неудавшемся повешении, когда помилование пришло в последнюю минуту. Тогда она до последнего надеялась на помощь свыше. Теперь же помощи ждать было неоткуда. Судно её мужа медленно погружалось в черно-красные волны, а капитан пиратов прижимал женщину к себе и заставлял смотреть на гибель „Королевы морей“.

— Смотри, белошвейка, как погибает последний спаситель. Тебя ничто не спасет, и ты будешь только моей! — губы пирата коснулись её шеи возле уха.

Сковавшая тело пленка страха треснула, рассыпавшись миллионом кинжально-острых осколков, и каждый осколок полоснул по окончаниям нервов. Джессика вздрогнула.

От омерзения или от неожиданности?

Скорее всего — первое.

— Пожалуйста, молю вас — не надо, — прошептали её губы».

В комнате с телевизионными стенами на этот раз не было изображения ада с религиозной точки зрения, зато был ад на человеческий взгляд. Джулия находилась на палубе пиратского корабля, а вокруг сновали грязные и оборванные люди. Зверские выражения на закопченных лицах, кровавые потеки на лицах и одежде. И на расстоянии, в которое запросто могло уместиться футбольное поле, тонул некогда прекрасный фрегат.

— Смотри, белошвейка, как погибает последний спаситель. Тебя ничто не спасет, и ты будешь только моей! — проговорил мужчина и прикоснулся губами к шее Джулии.

Женщина выгнулась, стараясь отстраниться, но железные тиски рук не дали этого сделать. На шее остался влажный поцелуй, который тут же пощекотала струя воздуха. В углу комнаты вращался вентилятор, лопасти которого находились недалеко от таза с водой. Каждый раз, когда поток воздуха проходил рядом с тазом, с рябящей поверхности поднималась легкая водяная завесь. Именно из-за неё в комнате с тигриной шкурой на полу пахло морем.

— Повтори свои слова, — прошипел мужчина на ухо Джулии.

Женщина помотала головой и через секунду разряд тока ударил по нервным окончаниям, заставив тело выпрямиться в одну струнку. Похожее ощущение она испытывала, когда нечаянно задевала локтем за косяк или шкаф. Хотя нет, в тех ощущениях боль мелькала молнией и пропадала спустя секунду, а сейчас казалось, что на месте шеи вырос миллион локтей и все они бьются о всевозможные выступы и косяки.

— Повтори, — сквозь зубы прошипел мужчина, когда напряжение отступило.

Сквозь выступившие слезы Джулия взглянула на него и снова качнула головой вправо и влево.

Опять ток, опять подскочила на мыски.

На этот раз боль вырвала крик.

— Повтори.

Джулия почти висела на руках мужчины. Колени подгибались, сердце билось о грудную клетку так, словно стремилось вырваться наружу и выброситься за борт корабля.

— Пожалуйста, молю вас — не… не надо, — прошептала Джулия.

Мужчина удовлетворенно хмыкнул над её ухом. Он крепче прижал Джулию. Та снова попыталась отстраниться — вряд ли в ягодицы упирался эфес сабли.

«Капитан пиратов расхохотался. Грубый каркающий смех привлек внимание других людей. Они начали подтягиваться на представление. Джессика никогда не видела столько омерзительных лиц, на поверхности которых, как на книгах некромантов, были прописаны всевозможные пороки.

Бертран д`Анжелон оглянулся на команду. Пираты уже скинули добычу в общую кучу и ждали только капитана, чтобы он начал раздел добычи.

Что же, они дрались как черти и теперь достойны развлечься зрелищем, а может, ещё и поучаствовать в нем. После сражения кровь не успела остыть, и капитан чувствовал, что его мужское естество натянуло ткань штанов, как муссон наполняет паруса.

— Встань на колени, белошвейка! — прохрипел Бертран д`Анжелон и пихнул Джессику под коленную чашечку. — Нежный ротик, который недавно вынес мне приговор станцевать на рее, сейчас очень и очень пригодится!»

Джулия увидела, как снующие по палубе матросы начали подтягиваться к стенам. Так прошлый раз подходили черти и грешники, но сейчас вместо рогов и копыт на фигурах красовались треуголки и ботфорты.

— Встань на колени, белошвейка! — прохрипел мужчина за спиной и тоже толкнул Джулию под колени, отчего она опустилась на тигриную шкуру. — Нежный ротик, который недавно вынес мне приговор станцевать на рее, сейчас очень и очень пригодится!

— Давайте, кэп, отжарьте эту цыпочку! — послышалось со стороны стены.

Джулия вздрогнула, когда услышала чужой голос, кроме читающего и своего мучителя. Потом, когда раздался хохот из десятка мужских глоток, она увидела небольшие динамики, замаскированные под обломки дерева. Этот гад хорошо подготовился.

Неужели его так это заводит?

Натянутая ткань штанов подтвердила её мысли.

Морды, а не лица бесновались вокруг. Оскаленные зубы, сжатые кулаки, сверкающие глаза. Вдали за бортом тонул виртуальный корабль, а над головой трепетал на ветру черный флаг с черепом и скрещенными ножами. Он совсем больной, если потратил кучу времени на создание правдоподобного антуража…

«Джессика со стоном упала на окровавленную тигриную шкуру. Ранее полосатая красавица украшала каюту её мужа, а теперь валялась в грязи пиратской палубы. Такая же участь ожидала и Джессику.

Мозолистая ладонь схватила женщину за шею и перед её лицом показались зеленые атласные штаны пиратского капитана. Джессика зажмурилась, когда твердый предмет, натянувший ткань, скользнул по щеке. Пират дернул за пояс и штаны скользнули вниз.

— Смотри, красавица, какая пушка скоро выстрелит внутрь тебя. Это не жалкий стручок твоего мужа, это настоящая пиратская мачта! — расхохотался Бертран.

Джессика невольно взглянула на торчащий предмет и завизжала. Это не могло быть человеческим органом.

Не могло.

Скорее такое было присуще жеребцу Блеку из её конюшни. Едва ли короче её руки, с густой черной порослью и огромным свисающим мешочком у основания.

Пираты расхохотались, начали отпускать скабрезные шуточки, наслаждаясь страхом и ужасом Джессики».

— Смотри, красавица, какая пушка скоро выстрелит внутри тебя. Это не жалкий стручок твоего муза, это настоящая пиратская мачта! — сказал мужчина, когда повторил действием слова невидимого чтеца.

Джулия мрачно взглянула на торчащую «пушку». Да уж, размер как из книги. Но то была фантазия, в ходе которой она представляла Иона Фалькона и его тридцать четыре сантиметра в эрегированном состоянии, а сейчас… Ион явно не был лидером среди самых длинных достоинств.

— Взвизгни, — требовательно сказал мужчина.

— Чего?

— Я говорю — взвизгни! Как в книге.

— Не буду, — пробурчала Джулия.

Она уже приготовилась получить новый удар током, когда заметила, как напрягшийся орган начал опадать.

Неповиновение его расслабляет?

Тут же последовало наказание. Джулия завизжала от боли, когда удар током превысил прошлые в несколько раз.

Когда же она смогла дышать, то «мачта» мучителя снова обрела былую твердость и покачивалась перед глазами женщины, как голова танцующей кобры.

— Не сопротивляйся и тебе не будет так больно, — сказал мужчина.

Ей показалось, или в самом деле в его голосе промелькнули нотки сострадания? Как такое может быть? Джулия подняла глаза к его лицу, но оно было бесстрастным.

«Рука пирата рванула за ворот платья и на всеобщее обозрение появились белоснежные груди. Два полушария с коричневыми пуговками-сосками предназначались для глаз и ласк мужа, а не для похотливых мужских взглядов. Джессика подняла руки, чтобы закрыться, но Бертран тут же ударил по предплечьям. Он сжал левую грудь так сильно, что Джессика не смогла сдержать стона.

— Какая сочная, так бы и откусил, — заржал капитан.

Остальные пираты захохотали и заулюлюкали.

— Молю вас, не надо. Пожалуйста, не надо. Я заплачу любую сумму, но…

Она не успела договорить, когда бордовая головка пиратского орудия скользнула между её губ».

На этот раз Джулия не стала противиться, чтобы не получить ещё один разряд боли. Она покорно сказала свою реплику и позволила естеству мужчины ворваться в рот.

Следующие реплики тоже были сказаны, и она упала на спину, когда читающий произнес текст, и мужчина толкнул её. Подол платья оказался задран и свернулся рубцом на поясе. По книге капитан пиратов должен был проникнуть внутрь Джессики и заставить ту кричать. Сначала женщина кричала от унижения, страха и ненависти, а потом уже от наслаждения и страсти.

Вряд ли Джулия закричит от наслаждения…

Она удивленно распахнула глаза, когда мужчина извлек из кармана небольшой тюбик с изображением синей капли на прозрачной пластиковой поверхности. Джулия видела такой в сексшопе — лубрикант, смазывающий гель. Небольшая полоска легла на возбужденный орган мужчины, и вот он уже заблестел, как ртутная лужица. Ещё небольшая полоска и женщина вздрогнула, когда мужчина проник пальцем в её горячее и сухое, как пустыни Невады, влагалище. Гель показался прохладным и скользким.

Мужчина коленями раздвинул её ноги и лег сверху. Джулия отвернулась, но он не позволил этого сделать — заставил смотреть в глаза. Она слегка дернулась, когда твердый стержень проник в неё с размаха, словно таран влетел в небольшую щель ворот.

«Джессика плакала от боли, унижения и от того, что впервые она ничего не может сделать. Она была бессильна перед этим самцом, который наслаждался властью.

Его могучее копье вызывало в Джессике кучу эмоций. Сначала была боль. Одна сплошная боль, как в первую брачную ночь, когда муж старался быть аккуратным и неторопливым, а в ответ Джессика терпела и даже пару раз провела рукой по спине. В этот раз Бертран вовсе не собирался вспоминать об аккуратности.

Он брал её, как волк берет свою волчицу, которую только что завоевал в схватке с другим самцом. Он то сжимал, кусал и шлепал по молочно-белым грудям, то наваливался полным весом так, что она еле дышала, а сам стискивал в мозолистых руках нежные ягодицы и проникал.

Проникал.

Проникал…

Сколько времени это продолжалось?

Джессика уже потеряла счет минутам, когда мужчина неожиданно вышел из неё и перевернул на живот. Он заставил встать её на колени и открыть матросам самое сокровенное. Мужчины смотрели на новое зрелище, ржали и кидали издевательские советы. Наконец, мужчина покрыл её, как жеребец Блек покрывал приводимых лошадей».

Перед глазами Джулии возник тот самый момент, когда она работала над этим эпизодом. Как раз в кабинет зашел полуобнаженный после душа Френк, чтобы позвать её к ужину, и капельки воды поблескивали на кубиках пресса. Джулия уже возбудилась от представления этой сцены, и Френк оказался как нельзя кстати. Он был так сексуален и так приятно пах дезодорантом. Бурный секс и сногсшибательный оргазм — вот что ассоциировалось у писательницы с этим эпизодом.

Но не сейчас…

Сейчас она смотрела в желтоватые глаза небритого матроса, который всего в полуметре от неё стоял на четвереньках и щерил в ухмылке кариозные зубы. Виртуальный персонаж словно был живым. Он показывал, что тоже не прочь занять место сзади.

А сзади уже втыкался огромный стержень, который заставлял Джулию при каждом толчке стонать. И это были не стоны наслаждения, как у Джессики… Писательница писала и не представляла в тот момент — насколько это может быть плохо. Она, как и миллионы женщин хотела просто погрузиться в запретную фантазию, нелепую, но сладкую. И теперь упругая фантазия погружалась в неё. И это не было так сладко, как она себе представляла.

Никакого наслаждения. Никакого удовольствия. Подчинение не приносило облегчения. Лубрикант помог легче скользить стержню, но мужчина вовсе не думал о том, чтобы придержать свои толчки и хотя бы отчасти постараться доставить Джулии удовольствие.

Нет. Мужчина так не думал.

Джулия написала, что женщина стонала под пиратом от новых необычных чувств, значит, Джулия испытывала сейчас тоже самое. Значит, нужно крепко держать белые бедра и сильнее входить в неё, каждый раз упираясь кончиком головки в мягкую преграду. Значит, нужно сжимать упругую грудь и пощипывать соски. Значит, нужно шлепать с оттяжкой по светлым ягодицам.

«Бертран д`Анжелон зарычал, как дикий зверь, и начал вонзаться в Джессику на всю глубину своего естества. Джессика уже не владела телом, она полностью растворилась в ощущениях, которые морской волной накрывали с головой, поднимали на самый верх блаженства и бросали вниз, в бездну наслаждения.

С каждым проникновением капитан пиратов привносил новые нотки удовольствия в тело Джессики. Она помнила, что этот зверь убил её мужа, не пощадил никого из команды и вряд ли пожалеет её, но в этот момент она ловила каждую секунду близости. Он был её властелином, он царствовал над её эмоциями, он крал её душу…

— Ещё-о-о, — простонала Джессика, подаваясь телом навстречу пирату. — Ещё-о-о! Да-а-а!

— А белошвейка вошла во вкус, — загоготал Бертран д`Анжелон и замер, не выходя из Джессики. — Похоже, что пиратская мачта нравится ей больше, чем кортик офицера. Ещё, милая?

— Да-а-а, — оказалось, что противиться было выше сил Джессики.

Она хотела ещё, она уже чувствовала, как самый мощный шквал удовольствия подкатывает всё ближе и ближе, и вот-вот закрутит в водовороте блаженства. Тело её предавало…

Под смех, улюлюкание и подбадривание капитан Бертран д`Анжелон в несколько толчков вознес пленницу на вершину наслаждения. Она закричала раненной чайкой и рухнула бы на шкуру, если бы капитан не держал за бедра в крепких руках. От её судорожных сокращений он сам не смог сдержаться и излился влагой в горячее нутро Джессики.

Она стискивала тигровую шкуру и её трясло от упоительных судорог. Казалось, что место между ног посылает бурные волны неги на остальное тело, а то с восторгом отзывается. Это был самый сокрушительный оргазм в её жизни. И возможно самый последний.»

Не было никакого намека на оргазм. Даже когда мужчина заставил простонать Джулию, она не испытала ничего, кроме дикого желания оказаться как можно дальше отсюда.

И боль.

Конечно же была адская боль внизу живота. Казалось, что влагалище вот-вот разорвется на части — так энергично взялся за дело мужчина. Когда же с его губ сорвался едва слышимый свист, а внутрь Джулии хлынул поток спермы, то ей показалось, что это плеснули раскаленным свинцом. Она упала на шкуру и закусила шерсть, пахнущую пылью. Она пыталась исторгнуть из себя белую жидкость и её тело билось в судорогах.

Мужчина стоял над ней и смотрел. Его «мачта» начала потихоньку опадать, белесые капли падали на икру Джулии. В этот момент она ненавидела его больше, чем когда-либо.

— Напиши про меня, — тихо проговорил он и кивнул в сторону двери.

Глава 10

Прошла неделя с той кошмарной ночи, когда пропала Джулия. Френк если не успокоился, то стал более сдержанно относиться к соболезнующим взглядам. Он встречался несколько раз с агентом Джонс и каждый раз та находила слова поддержки. Мужчина даже радовался возможности вновь увидеть смазливую мордашку на пороге дома.

Мадлена периодически звонила, и всегда её прощание напоминало оплеуху, какую гризли отвешивает навязчивой собаке. Френк не винил её, она и раньше относилась к нему с предубеждением, а теперь и вовсе возненавидела, когда Джулия пропала.

И всё из-за того проклятого награждения литераторов, когда Френк поехал без Джулии, потому что та заболела. Тогда Френк забрал награду своей жены, сказал несколько слов благодарности и позволил себе лишний стакан виски, а через полчаса Мадлена обнаружила в подсобке молоденькую писательницу Сивиллу Форест в позе морской звезды. Между её ног ритмично колыхался зад Френка.

Литературный агент тогда поклялась Френку не рассказывать обо всем случившемся Джулии, но отношение к нему стало крайне презрительное. И сейчас она не скрывала эмоций, особенно когда была под алкогольными парами, что в последнее время становилось чуть ли не ежедневной нормой.

Френк понимал, что Мадлена легко могла рассказать Джулии о том случае, потому он решил подстраховаться и заткнул литературного агента тем, что у него на руках оказалось подтверждение её махинаций с процентами от продаж.

Им обоим нужна была Джулия: ему в качестве жены, агенту ради доходов. Поэтому они и скрепили договор бокалом вина — он не рассказывает Джулии о махинациях, Мадлена не рассказывает об измене.

Жиденький мостик, на котором крепилась их договоренность, мог в любую минуту просесть, а то и вовсе провалиться в пропасть — теперь Джулии нет, и ответственность нести не перед кем. О чем и был вчерашний разговор, закончившийся для Френка приемом внутрь двести граммов виски.

— Алло, сволочь, это ты? — раздался пьяный голос Мадлены. Последнее время она называла Френка именно так.

— Перестань обзываться. Ты пьяна, я кладу трубку. И не звони мне больше! — сказал Френк, но последующий возглас Мадлены заставил прижать пластиковую поверхность к уху.

— Сивилла Форест! — крикнула женщина.

Френк замер. Он помнил ту девушку с развратными глазами, которая так успешно подцепила подвыпившего Холахана. Грудь у неё уступала по размерам грудям Джулии, но зато энтузиазм и желание показать себя изрядно компенсировали этот недостаток.

— Что? — переспросил Френк, внутренне холодея. Неужели Мадлена решила развязать язык?

— Сивил-ик-ла Форест тоже пропала. Меся-а-ацем раньше, чем Джулия. Просто не вернулась домой после работы. Её ещё показывали по федеральному кана-а-алу.

Речь женщины с трудом пробивалась через икоту. Наконец, в трубке раздалось бульканье, и икота на некоторое время исчезла. Френк напряжено вслушивался в звуки на другом конце телефона.

— Я знаю, грязный ублюдок, что э-это твоих рук дело. Ты убрал свидетелей. Да-да, именно ты. Или ты спрятал Сивиллу, а потом убил Джулию и закопал её на заднем дворе, чтобы без проблем трахаться с молоденькой шлюшкой в спальне, где ещё недавно спала моя девочка. Верни Джулию, мать твою, старый козел! Верни, или я пойду в полицию и всё расскажу! — голос Мадлены набирал обороты.

— Заткнись, сучка пьяная! Заткнись и слушай! Я сам подам на тебя в суд. Там я покажу документы, где все твои махинации зафиксированы и…

— Да мне насрать!!! — голос Мадлены превратился в визг. — Меня оштрафуют и отпустят, а тебя, грязный ублюдок, упекут за решетку! И там тебя оттрахают все афроамериканцы Бруклина! Верни мне Джулию или ближайшие пять лет будешь питаться тем, что вытекает из черных бананов! Я тебя…

Френк нажал на сброс вызова с такой злостью, что кнопка провалилась внутрь изогнутой коробочки. Виски, которое он пытался налить, большей частью расплескалось по столешнице. Он в несколько глотков осушил стакан и решил набрать агенту Джонс.

Голос женщины несколько успокоил Френка, и они договорились встретиться сегодня. Именно поэтому мужчина надел свежее белье и тщательно побрился.

Синий двухместный «Шевроле» Марты Джонс остановился рядом с блестящим черным «Фордом» Френка. Маленькая машина смотрелась девушкой возле брутального мужчины. Марта улыбнулась своим ассоциациям и прошла по ровному газону к дому Холаханов.

Френк открыл дверь почти сразу, как будто притаился рядом и только того и ждал, что она нажмет кнопку звонка. От Марты не ускользнул его восхищенный взгляд, который, впрочем, он постарался сразу же спрятать. Трудно не восхититься — ведь сегодня она была не в рабочем костюме, а в светлой бежевой блузке и просвечивающей желтой юбке. Солнце сыграло ей на руку, светя в спину, и Френку в первый миг показалось, что женщина пришла вообще без юбки, стоит и хвастается длинными стройными ногами.

— Проходите, агент Джонс, — отстранился потупившийся Френк.

— Можно просто — Марта, — улыбнулась женщина и прошла в дом.

Френк почему-то выглянул наружу, как старшеклассник, который тайком привел в дом девушку, пока предки находились в отъезде. Он посмотрел влево и вправо — не заметил ли кто, что в его дом вошла не федеральный агент, а красивая женщина.

Улица не была пуста. В конце её возился с машиной Джон Уимбли, вредный старик, который не слышал собеседника и постоянно переспрашивал, выставляя поросшее седым волосом ухо. Он не смотрел в сторону Френка.

Два сына Джорджа Паркинсона вяло перекидывались бейсбольным мячом и тихо переговаривались. Они тоже не смотрели в сторону Френка. Других людей на улице не было, и Френк Холахан закрыл дверь.

Что-то внутри трепетно щекотало, будто он высыпал в рот три пакетика шипучего порошка, а тот провалился в область солнечного сплетения и сейчас выпускал радостные пузырьки.

Марта уселась на диван и натянула юбку на колени. Этот жест почему-то показался Френку очень сексуальным.

— К сожалению, пока ничем не могу вас порадовать. Однако мои усилия оказались ненапрасными, и я смогла уточнить личность человека на снимке. Это Билл Донахрец, выходец из штата Техас. Привлекался за сексуальные домогательства, отсидел два года и после исчез с правового горизонта. Он нигде официально не работает, поэтому его трудно было отследить, но у каждого американца есть свой след, и рано или поздно, но он появится. ФБР не зря ест свой хлеб, — улыбнулась Марта настолько белоснежными зубами, что их можно ставить на рекламу пасты «Санги М-Плюс».

— Спасибо, утешили, Марта. Выпьете что-нибудь? Я прекрасно делаю «Маргариту», — Френк очнулся от гипнотического влияния, которое оказывали на него чувственные губы, и вспомнил о своем долге хозяина.

— Да, от бокала не откажусь. Спасибо, — Марта сверкнула глазами и закинула ногу на ногу.

«Получилось почти как в „Основном инстинкте“», — промелькнуло в голове у Френка.

Прилив крови к члену заставил его чуть приподнять ногу, чтобы так явно не выпирала ширинка. Пока он разливал коктейль по бокалам, то взгляд его упал на фотографию Джулии. Жена смотрела с укоризной на мужа, словно осуждала за подобное поведение. Френк потупился, и эрекция спала.

— Я хотел поговорить с вами о литературном агенте Мадлене Уотскотт. Как-то я копался в счетах Джулии… Она сама ненавидела это делать, поэтому всей бухгалтерией приходилось заниматься мне. Так вот…

Френк расписал в таких мрачных красках, что будь рядом Мадлена, она сама прыгнула бы на электрический стул, и даже щелкнула рубильником. Марта внимательно слушала и сделала пару записей в своем планшете.

Женщина отпивала по глотку из бокала и изредка ободрительно кивала Френку. Тот говорил, говорил, говорил и не мог остановиться. Впервые его слушали так внимательно.

Джулия при разговоре хватала ручку и записывала мысли, которые приходили ей на ум. Она могла спокойно взять и ответить невпопад — Френк понимал, что в этот момент жена углублялась в себя и проговаривала диалоги героев. Жизнь с писательницей трудно назвать сахаром. Френк и не называл, но раньше не жаловался, терпел.

Когда рука Марты оказалась на колене Френка?

Он не вспомнил бы об этом даже под страхом смертной казни. Вот только что женщина сидела на расстоянии вытянутой руки, а уже оказалась рядом.

Близко-близко.

Казалось, что только стоит поднять ладонь, и она упрется в упругую грудь федерального агента. А губы…

Её чувственные губы так призывно блестели. Аромат сладких духов притягивал и будоражил кровь.

Снова эрекция начала натягивать ткань штанов, и Френк увидел, как рука Марты начинает движение выше, к его вздыбливаемой плоти. Всего секунда и он вопьется в эти губы.

В горячее дыхание.

Всего полсекунды и он сожмет грудь. Ощутит мягкость кожи.

Всего миг, и он ухнет в сладость женского тела… Но как раз в этот миг ему на глаза попалась фотография жены. Джулия улыбалась…

Словно бочку ледяной воды вылили на Френка, и он отшатнулся. Часть «Маргариты» выплеснулась на диван и образовала форму штата Юта. Улыбка на губах Марты померкла.

— Прости, Марта, я так не могу. Я люблю Джулию и… И я не могу.

Федеральный агент потупилась. Она отставила бокал в сторону, встала.

— Я тоже не знаю, что на меня нашло. Извини, Френк, такое со мной впервые. Я думаю, что мне сейчас лучше уйти…

Френк едва удержался, чтобы не схватить её за руку и не повалить обратно на диван. Он всё ещё старался усмирить дыхание, и с каждой секундой у него получалось всё лучше и лучше. В лицо бросилась кровь и на полыхающей коже легко можно пожарить яичницу с беконом. Френк взглянул на Марту.

— Да, я думаю, что сегодня нам лучше разойтись по домам. Но… мы можем увидеться позже?

— Конечно, мистер Холахан. У вас есть мой номер телефона, я всегда на связи, — улыбнулась Марта и направилась к двери. — Не надо меня провожать, я найду выход.

Френк смотрел ей вслед, и снова солнце сыграло шутку с легкой юбкой, четко обрисовав длинные ноги, между которыми мужчина едва не оказался.

Глава 11

«Король крошил своих врагов в капусту, а остатки многомиллионного войска, жалобно воя, уползали в пещеры.

— Наши земли больше никогда не подвергнутся нападению врагов! — проговорил король, когда последний враг упал в траву с копьем в спине. — Мы доблестно ответим любым мерзавцам, пусть только посмеют бросить неприязненный взгляд в нашу сторону.

Воины одобрительно прокричали:

— Слава королю-освободителю! Да будут чисты его дни!

В замке короля ожидали прекрасные королевы, которые тут же обступили короля и начали смывать с него грязь битвы. Он с удовольствием смотрел на своих спутниц и выбирал — с которой из них проведет ночь. Король любил королев. Король любил войны. Король любил властвовать над всем».

— Нет! — воскликнул мужчина и ударил кулаком по столу. — Мне не нравится! Напиши меня, а не другого человека!

— Я не знаю, как это сделать! — в отчаянии воскликнула Джулия.

Мужчина выпрямился. Он взял двумя пальцами за подбородок женщины и приблизил бесстрастное лицо, больше похожее на застывшую маску, к её лицу.

Глаза в глаза.

Застывший взгляд проникал в самую душу Джулии, и она почувствовала, как по спине, по позвоночному столбу, пронеслась толпа мурашек.

— Ты знаешь. Сделай это. Завтра я хочу послушать, — мужчина достал пакет из-за пазухи и положил на стол. — Это вам, будьте хорошими и завтра я принесу ещё.

На стол легли дольки хлеба, порезанная салями и выкатилось несколько яблок. София очутилась возле стола раньше, чем плоды перестали двигаться по ровной поверхности.

— Спасибо, добрый король. Ты так милостив к твоим королевам… Позволь мне совершить твое омовение? Или ты всё ещё сердишься на свою преданную жену? — женщина с мольбой заглянула в холодные глаза короля.

Мужчина молчал. Он кивнул на принесенные продукты и скрестил руки на груди. София тут же цапнула несколько ломтей хлеба и при помощи салями выстроила заманчивый сэндвич.

Джулия тоже решила не строить из себя высокомерную особу, а впилась зубами в красный бок яблока. Ей нужны были силы… Нужны, чтобы выбраться из этого сумасшедшего дома. Джулия точно знала, что рано или поздно, но король расслабится и потеряет бдительность, вот тогда и появится шанс для побега. А для быстрого исчезновения понадобится много энергии…

— Очень вкусно, спасибо, — пробормотала Джулия, проглотив кусок.

Мужчина безмолвно наблюдал за ними. Там мог смотреть удав на проходящих мимо террариума людей — холодно, бесстрастно, бездушно. София умяла свой сэндвич, протянула руку к ещё одной порции, но Джулия успела отодвинуть свою долю в сторону. Взамен положила другое яблоко. София яростно сверкнула глазами, её мышцы напряглись, но она тут же опомнилась, посмотрела заискивающе на короля и взяла красный фрукт.

Мужчина смотрел как две обнаженные женщины поглощают принесенные им дары. Джулия изредка кидала взгляд на его шорты, но ничего похожего на эрекцию не наблюдалось. Он просто смотрел.

О чем он думал в этот момент?

Какие мысли гуляли за каменным лицом?

Джулия многое отдала, чтобы заглянуть в его голову. Причем, заглянуть ей хотелось, как в переносном, так и в прямом смысле.

Когда последние крошки переместились со стола в рот Софии, король повернулся и вышел прочь. Спустя несколько поворотов ключа женщины остались одни. Джулия взглянула на Софию, увидела, как та кривила губы в недовольной усмешке.

— Почему ты себя так ведешь? Я тоже кушать хочу, — Джулия медленно попятилась к своей кровати.

— Потому что я старшая королева и ты должна мне уступать, — София подернула верхнюю губу, как собака, которая вот-вот укусит, но пока всё ещё предупреждает: «Не подходи — цапну!»

Джулия пятилась и не выпускала из поля зрения свою сокамерницу. За ту неделю, которая пролетела в заточении, София уже кидалась на неё с кулаками, несильно тыча под ребра и стараясь укусить за первое попавшееся место. Тогда причиной было то, что Джулия не уступила ей очередь в туалет. Пока Холахан не пообещала, что София будет первой, когда ей заблагорассудится, сокамерница не отставала.

Последнее время худенькая женщина становилась всё более агрессивной. Джулия думала, что это из ревности — мужчина ещё раз брал Холахан на одну из постановочных сцен из романа «Натянутая стрела», где писательница описала сцену в лесу.

В книге главная героиня оказывалась в заложниках у разбойников, и главарь с хохотом поймал в кустах «испуганную лань». У Джулии до сих пор болела левая коленка, под которую так неудачно попала еловая шишка. А уж от колючей хвои распространилось такое раздражение на ягодицах, что кожа стала напоминать поверхность Луны.

Но тогда король взял Холахан, а Софию оставил в комнате, хотя та и умоляла о новом акте любви.

— София, надо успокоиться. Мы с тобой в одинаковом положении. Нам нужно объединить усилия, и мы сможем сбежать, — Джулия выставила перед собой ладони.

Слабый жест. Так делают дети, когда хотят остановить приближающуюся опасность.

— Кто тебе сказал, что я хочу сбегать? Тут есть король, который меня любит. Он бы продолжил меня любить, если бы не появилась ты. Ну ничего. До тебя тут были другие и где они теперь? Их нету, а София живет и доставляет радость королю. Не зли Софию, а то она не пригласит тебя в свой домик, — бормотала женщина, приближаясь к Джулии.

Холахан пришла в голову занятная мысль — она запрыгнула на кровать и натянула одеяло до подбородка.

— Я в домике. Я тебя к себе не приглашаю!

Лицо Софии приобрело недоуменное выражение. Она обошла вокруг кровати Джулии, пока та настороженно следила за ней. Потом губы Софии задрожали.

— Так нечестно. Выходи из домика, и я тебя поколочу!

— Не выйду! — сказала Джулия и, немного подумав, добавила. — Я теперь всегда буду в домике, и ты не сможешь меня коснуться.

София фыркнула и прошлась взад-вперед перед кроватью Джулии. Заросшие черным волосом ноги мягко ступали по бетонному полу, ступни перекатывались с пятки на носок. Отвисшая грудь напоминала две вяленые камбалы, и эти «рыбешки» покачивались при каждом шаге. Пальцы сжимались и разжимались, словно в ладонях Софии были невидимые эспандеры.

— София, давай не будем ссориться? — наконец, сдалась Джулия. — Мы же подруги? Мы же королевы? Чем нам ругаться и драться, давай лучше подумаем — как написать о короле так, чтобы ему понравилось, и он принес нам больше еды.

Женщина остановилась. Она задумалась на несколько секунд, потом улыбнулась. Джулия не была уверена, но ей показалось, что в глазах Софии промелькнула хитринка.

Возможно, это сказывается нервное напряжение, или электрическое освещение моргнуло? Следующий день в полной мере убедил, что не показалось, и что сокамерница решила её подставить, но в тот момент Джулия списала всё на нервы.

— Напиши о его скипетре. Король очень любит, когда хвалят его могучий хер. Я помню, что за то небольшое эссе он принес мне черничный пирог. Я обожаю черничный пирог, и король мне его принес. Но королю не нравится, когда повторяется рассказ, поэтому он почему-то перестал любить Софию. Я придумаю рассказ и ему обязательно понравится. Да-да, понравится. А пирогом я поделюсь с тобой, Джулия. Мы же подруги?

София прыгнула на свою кровать и, согнув правую ногу, попыталась откусить желтый ободок ногтя большого пальца. Она посматривал на Джулию, а та с трудом кивнула в ответ.

— Хорошо, я напишу о нем. Я рада, что мы помирились.

София бросила педикюр и нырнула под одеяло. Она высунула голову у изножья кровати и стала похожа на страшно похудевшего Карлсона, который зовет к себе в палатку Малыша:

— Я тоже рада, что мы подруги. Мы больше никогда-никогда не будем ругаться. А если король подарит тебе черничный пирог, ты поделишься?

— Конечно поделюсь, — кивнула Джулия.

Глава 12

Джулия спала, когда сквозь сон услышала позвякивание ключей. Она тут же распахнула глаза и натянула одеяло. Король вошел. Он застыл возле кроватей, положа руки на металлические дуги. Перевел взгляд с Джулии на Софию, которая тут же подскочила и начала тереться щекой о костяшки пальцев, как преданная собачка.

— Что-нибудь написала? — спросил он у Джулии, не обращая внимания на Софию.

Женщина полночи не спала из-за бормотания соседки, которая то говорила о черничном пироге, то о короле и его любви, то принималась хлопать себя ладошками по тощим ляжкам. Да и трудно уснуть, когда электрический свет не выключается ни на миг и просвечивает сквозь сомкнутые веки.

Джулия тогда решила последовать совету Софии и попробовать написать о «скипетре» короля. Соседка тотчас же стихла и наблюдала за бегающими по клавиатуре пальцами, как кошка за плавающими в аквариуме рыбками.

— Она написала, мой король, — промурлыкала София. — Она долго писала. Тебе очень понравится. И она тоже любит черничный пирог.

— Прочти, — сказал мужчина.

Джулия запахнулась и хотела пройти мимо, когда он наступил на край одеяла и то упало на пол. Когда же женщина нагнулась за одеялом, то её остановила рука мужчины. Он мягко положил ладонь на её голову и повторил:

— Прочти.

Холодный голос на сей раз приобрел оттенки теплоты. У Джулии в уме промелькнуло сравнение с сосулькой, которая подтаяла и начала плавиться под влиянием жарких солнечных лучей. Неужели он изменил своё отношение к ней? Это было очень неожиданно.

— Хорошо, — проговорила она.

Ноутбук похвастался заставкой из плывущих разноцветных окон и вскоре на экране возник текстовый документ.

«Король всегда гордился своим скипетром. Он держал его гордо, как флагшток, и всегда скипетр был могуч и силен. Никто не мог сравниться с королем в размерах и выносливости. Все женщины мечтали провести ночь с королем.

— Да-а, милый, да-а-а! — доносилось каждую ночь из спальни короля, и голоса всегда были разными.

Стражники и придворные завидовали королю, ведь ни у кого не было такого огромного символа власти».

Джулия не видела, как лицо мужчины краснело. А краснота заполняла бледную кожу пятнами, возникнув на скулах и расползаясь на нос и подбородок. Нет, Джулия сидела и читала о том, как «велик и могуч скипетр короля».

София замерла на кровати, наблюдая за возникнувшей дрожью мужчины. Сначала задрожали кончики пальцев, потом руки начали ходить ходуном, словно у бездомного пьяницы. Софья не видела его лица, но могла представить, как крылья носа расширялись, втягивая воздух. Ехидная улыбка не покидала женских губ, вот-вот должен произойти взрыв.

«Когда король вынимал свой скипетр, то…»

Крышка ноутбука с громким хлопком упала на клавиатуру. Джулия вздрогнула и отшатнулась, когда перед глазами возникло перекошенное лицо мужчины. Это была первая эмоция, которую она увидела на его лице, и эта эмоция ей не понравилась.

Желваки натягивали кожу на багровом лице мужчины, кадык бешено прыгал вверх-вниз. Глаза напоминали стеклянные шарики, вывалянные в красном перце.

Джулии показалось, что люминесцентная лампа взорвалась тысячами мелких огоньков, а пол кинулся ей на встречу с быстротой скоростного поезда. Острая боль в локте померкла на фоне удара затылком о бетон. Женщина перекатилась через голову и проехалась на заднице до стены. Ударилась лопатками о стену. Шок, боль, удивление — вот три состояния, в которых очутилась Джулия, когда увидела застывшего короля.

Его ладонь так и не опустилась. Он был похож на волшебника, который только выпустил магический шар огня. И лицо… вечно бесстрастное лицо на сей раз оскалилось, вытянулось вперед, словно мужчина собрался превратиться в оборотня. Он выпрямился и подошел к Джулии. Шагал мягко, как кот, крадущийся к легкомысленной птичке.

София тут же нырнула в свой «домик» и тихо-тихо забормотала что-то жалобно-неразборчивое. Джулия увидела краем глаза, как зеленый холм затрясся. Мужчина встал перед женщиной огромным деревом, заслонил свет. Она закрылась предплечьями от протянутой руки короля.

Он не обратил никакого внимания на её слабую защиту. Рыкнул и сгреб волосы в горсть. Джулия застонала, когда он потянул вверх. Чтобы не остаться без волос и облегчить боль, она поднялась по стенке, и он снова приблизил лицо. Джулия попыталась его оттолкнуть, уперлась в грудь, но с таким же успехом можно упереться в ковш двигающегося экскаватора.

— Никогда не пиши о моем члене, — прорычал мужчина. — Поняла? Никогда!

Страх, щедро разбавленный ненавистью, заставил Джулию превратиться в загнанную крысу, которая кидается на человека, когда не остается никакого шанса на побег.

Она начала бить его в грудь, попыталась выцарапать глаза, но он поймал обе руки и сильно сжал, на что предплечья отозвались слабым хрустом. Тогда женщина начала лягаться так, что ей могли позавидовать австралийские кенгуру. Но все её попытки вызвали лишь усмешку на лице мужчины. Это была вторая эмоция, которую Джулия увидела, и она снова не понравилась писательнице.

— Пусти, псих! — вырвался у Джулии тонкий писк. — Ты сам не знаешь, что тебе надо! Ты скажи! Скажи, а после слушай написанное. А то София мне сказала одно, а ты говоришь другое…

Усмешка мужчины померкла, и он действительно отпустил Джулию. Некое подобие удивления мелькнуло в глазах, когда он отступил.

— София сказала? — переспросил он.

— Врет она всё. Всё она врет и придумывает! София любит своего короля и никогда бы не написала об его скипетре. А она всё специально сделала, чтобы опорочить Софию, и чтобы король любил Джулию больше! Я люблю короля больше Джулии. А она лживая сучка! — затараторила София, а после и вовсе выскочила из-под одеяла и кинулась к женщине. — Я тебе глаза выцарапаю! Никогда не обманывай короля!

Король перехватил её во время прыжка, легко перекинул через плечо и хлопнул по тощей заднице, успокаивая Софию, которая попыталась дотянуться до Джулии. Та вопила, визжала, но не смела брыкаться.

— Ты также говорила другим писательницам. Зачем ты это делаешь? — усталым голосом он обратился к висящей женщине.

Джулия в это время вжалась в стенку и потихоньку старалась отойти прочь. Ссадина на локте саднила, в голове стоял шум, и комната покачивалась перед глазами. Она смотрела на странную пару: мужчину в накидке, с короной на голове, и обнаженную худенькую женщину.

Смотрела и думала — сколько же ещё времени ей придется провести рядом с ними? Если это не ад, то тогда что же можно назвать адом?

— Я люблю тебя, мой король! — кричала София. — Меня оболгали! Я никогда никому ничего не говорила! Я люблю тебя-а-а-а! Джули, я тебя ненавижу!!!

Мужчина ещё раз хлопнул её по откляченному заду и вышел из комнаты. Крики и уверения Софии раздавались вплоть до того момента, пока не зазвучал мужской голос чтеца.

Глава 13

Через пару часов мужчина принес Софию. Женщина была без сознания. Он положил её на кровать так бережно, что Джулия вспомнила то время, когда была маленькой девочкой — она также укладывала спать Барби-принцессу. Мужчина накрыл Софию одеялом, бросил на Джулию прежний безразличный взгляд и вышел. Его лицо снова превратилось в гипсовую маску.

Джулия тут же подскочила к Софии, положила палец на сонную артерию и с облегчением выдохнула. Пульс прощупывался. Не то, чтобы она очень боялась мертвецов, но оставаться один на один с трупом в этой бетонной коробке без окон — очень и очень не хотелось.

В тазу оставалось немного мыльной воды. Джулия смочила край одеяла и вытерла лицо Софии. Вода закапала на засаленную подушку, струйка скользнула по подбородку и скопилась лужицей в яремной ямке.

Стон был ответом на прикосновения влажной ткани. Когда же Джулия второй раз вернулась с мокрым уголком, то женщина пришла в себя и пыталась открыть глаза.

— София, ты слышишь меня? — Джулия застыла на коленях перед соседкой.

Женщина моргнула и засучила ногами, пытаясь отползти от Джулии. Руки закрыли лицо, словно она собралась играть в игру «Где наш малыш?» София смотрела сквозь пальцы на Джулию и отодвигалась всё дальше и дальше, пока не очутилась на краю кровати.

— Не пугайся, София. Это я, Джулия. Как ты себя чувствуешь?

София что-то зашептала в ответ, но как Джулия не напрягала слух, ей не удалось разобрать ни слова. Она протянула мокрый край одеяла, чтобы вытереть лоб Софии, но та жалобно заскулила и уткнулась лицом в подушку.

Что же этот урод с ней сделал?

Да, она хотела подставить Джулию, но это из ревности, из болезненной любви к этому психопату. Однако вышло совсем иначе, и сейчас миссис Холахан не могла оставить наказанную соседку в таком состоянии.

Может быть, София и получила по заслугам, но кто судья? Этот гребаный идиот с его непонятной страстью к литературным извращениям?

— София, нам нужно быть вместе, нам нельзя ссориться, — сказала Джулия и протянула женщине одеяло. — Возьми, вытрись. Станет легче. Мы с тобой должны выбраться отсюда, поэтому давай прекратим строить друг другу козни. Не нужно пытаться делать друг другу плохо, мы должны объединиться и сделать плохо тому уроду в короне. Договорились?

София отняла руки от лица и кивнула. При этом её глаза сузились и стали напоминать хитрый прищур Братца Лиса.

Джулия уже видела подобный прищур у своей соседки, миссис Доннаван. Во время обучения в колледже, за хорошо законченный семестр, молоденькой Джули Стэтсон подарили маленькую собачку породы чихуахуа. Маленький рыжий комочек поражал своими огромными грустными глазами и оглушительно звонким лаем. Каждое утро начиналось с тявкания мистера Дигби и его веселого топтания по голове Джули. Волей-неволей девушке приходилось вставать и выводить питомца на утренний менуэт.

Почему-то мистер Дигби очень сильно невзлюбил дорожку из цветных плиток у дома миссис Доннаван. Чуть только Джули зазевается, как маленькое вредное создание спешило оставить «подарок» для престарелой дамы. Пару раз миссис Доннаван вступала в «подарок» и даже ходила жаловаться к родителям Джули.

Суровый отец Джим и добрая мама Маргарет пеняли дочке за то, что она не может уследить за питомцем. Миссис Донаван сидела во главе стола и строго смотрела на девушку и её тявкающее сокровище. Джули клятвенно обещала следить за поведением любимца и впредь не допускать подобных происшествий. Вот тогда-то она впервые и увидела этот прищур Братца Лиса на лице миссис Доннаван.

Конечно, легкомысленная девушка всего несколько недель убирала за любимцем, а после стала забывать или отвлекаться на другие занятия. Мистер Дигби снова начал оставлять «подарки».

В то июньское утро Джули проснулась сама, без топота маленьких лапок по лицу. Она успела подумать о том, что мистер Дигби заболел и поэтому не пришел будить её, но постелька собаки была пуста.

Джули стала звать пса, но он не отвечал, а печальное лицо матери заставило сердце ухнуть куда-то в желудок.

Тем утром чихуахуа проскользнул между ног выходящего Джима Стэтсона, а тот не заметил побега маленького шалопая. Маленького пса нашли под кустом акации, когда судороги перестали прохаживаться под рыжей шерсткой. На его мордочке выступила белая пена, будто мистер Дигби собрался побриться и только не мог найти бритву.

Как сказал ветеринар: «Пес что-то съел. Возможно, мистер Дигби отыскал дохлую крысу, и тоже отравился. Сейчас на улицах валяется много всякой дряни. Я вам соболезную».

Джулия тогда две недели ходила сама не своя. Слезы текли у неё по любому поводу, а после второй истерики пришлось даже записываться к психологу. В одно из посещений психолога Джулия успокоилась, привела мысли в порядок. Тогда на неё снизошло озарение, что мистер Дигби не находил никакой крысы. Тогда она свела один к одному и поняла — кого нужно винить в его смерти.

Она хотела поговорить с миссис Доннаван, хотела ей высказать всё, но не успела — престарелая женщина скончалась от сердечного приступа прошлой ночью.

Отправилась догонять мистера Дигби, чтобы по пути наступить в очередной «подарок»…

Вот и сейчас на глазах Софии возник тот самый хитрый прищур Братца Лиса, который явно что-то замыслил против Братца Кролика.

— Вот и хорошо. Лучше худой мир, чем жирная победа. Сейчас попробуй поспать, а после мы с тобой придумаем, как нам выбраться отсюда, — улыбнулась Джулия и отошла на свое место.

София не сказала ни слова, накрылась с головой и притихла. Джулия посмотрела на соседку и дала себе зарок приглядывать за ней.

Писать сегодня не было никакого желания. Она перебирала в уме варианты, которые понравились бы мужчине, но ничего толкового на ум не приходило. И это ему не так, и то не подходит. Что же ему надо? Неужели ему нужно изнасилование? Такое, чтобы он сам задействован в главной роли, а героиней была сопротивляющаяся королева. Или нет?

От дум заболела голова и Джулия просто постаралась расслабиться. Голодный желудок урчал, требовал пищи. Того, что мужчина приносил, хватало чуть обмануть голод, но через полчаса он возвращался и принимался с новой силой мучить женщину. Судя по сегодняшней вспышке гнева, король не принесет им ничего.

Ещё один день без еды. Такой диеты Джулии ещё не приходилось испытывать. Она смотрела в потолок, на разбегающиеся трещины и пыталась представить — что там делает Френк. Ищет её или уже перестал? Если бы знать — где они находятся и как отсюда выбраться? Неужели этот король будет все сцены копировать?

Джулия содрогнулась, когда вспомнила книгу «Жестокие соблазны». Тогда они поссорились с Френком, а досталось больше всего героине по имени Сюзанна. Джулия взмолилась Богу, чтобы их мучитель не читал эту книгу.

Мысли текли медленно, веки с каждым разом поднимались всё тяжелее. Дыхание Джулии выровнялось, и она погрузилась в сон. Сколько времени прошло с тех пор, как она впала в забытьё? Под электрическим светом время терялось, и она уже не могла с уверенностью сказать — что на улице, день или ночь?

Разбудило её прикосновение к голове. За прошедшее время она успела привыкнуть, что прикосновения предваряют боль, поэтому Джулия, даже толком не проснувшись, отпрянула от руки. Если бы не вторая рука, которая подхватила под ребра, то она сверзилась бы на пол.

— Тихо-тихо, не бойся, малышка, — прошептал мужской голос.

Джулия распахнула глаза, когда увидела возле себя обнаженного мужчину. Из всей одежды красовалась только маленькая корона на голове. Его фаллос был напряжен, а багровая головка угрожала вот-вот взорваться от давления изнутри.

— Но ты уже был сегодня с Софией, — пролепетала Джулия.

Она взглянула на соседнюю кровать, где лежала соратница по заключению. Глаза Софии были закрыты, но спала ли она?

— Она не удовлетворила меня. Я хочу тебя. Прямо сейчас, без голоса Великого Духа, — хрипло проговорил мужчина и положил одну ладонь на грудь Джулии, а второй скользнул между плотно сжатых ног.

Шорты и мантия лежали поодаль, а в кармане были ключи к спасению. Может, всё-таки удастся расположить его к себе притворным смирением и вымотать короля так, что он уснет? А когда уснет, то попытаться бежать?

Джулия чуть расставила ноги, позволив мозолистым пальцам проникнуть к нежным складкам половых губ. Даже изобразила на лице легкую улыбку, не отрывая взгляда от лица короля.

Как он будет реагировать?

Недавно он был зол, а сейчас ласкал груди женщины, склонился над ними и аккуратно покусывал соски, которые невольно напряглись и стали похожи на виноградинки. Пальцами он скользил по влагалищу Джулии, которое налилось кровью, но отказывалось давать влагу возбуждения.

Как Джулия не уговаривала себя, она не могла до конца расслабиться. Тогда король плюнул на пальцы и смочил слюной набухшие половые губы.

Джулия заставила себя прогнуться в спине и податься навстречу жесткой ладони короля. Она коснулась волосатого мешочка между его ног, погладила кончиками пальцев, при этом с трудом подавила желание сдавить и выдернуть с корнем огромные яйца. Ладонь прошлась по длинному, перевитому венами стволу, который чуть покачивался на весу.

Ладонь мужчины снова коснулась макушки Джулии, и она увидела, как член приближается к её губам. Она не успела открыть рот, как головка скользнула по лицу и мохнатый мешочек потерся о нос. Запах спермы ещё не успел выветриться с волос мужчины, он раздражал слизистую, и Джулия почувствовала, что вот-вот чихнет. Она отвернулась и глубоко вдохнула.

— Не надо, София может проснуться, — прошептала Джулия. — Она будет кричать.

— Надо, мы тихо, — ответил король и устроился между женских ног.

Кровать заскрипела, когда головка члена потерлась о женский пупок. Потом король сдвинулся чуть вниз, раздвинул половые губы Джулии и вошел в неё. Медленно. Не так как обычно, одним рывком, погружаясь почти наполовину.

Сейчас он входил в неё робко, как несмелый любовник, который боится сделать больно своей партнерше. Джулия положила руки на его зад и даже начала подталкивать, задавая темп и чуть сжимая мышцы влагалища, чтобы простимулировать мужчину. Так она делала Френку, когда уже сама испытала оргазм, а он ещё задерживался.

Мужчина держал свой вес на локтях и коленях, соединяясь с Джулией только членом. Король смотрел на неё также бесстрастно, полностью погруженный в свои ощущения.

— Чуть сильнее, — прошептала Джулия и нажала на зад мужчины. — И быстрее.

Тот вошел в неё чуть ли не полностью, и она ощутила, как пузырьки воздуха проскакивают между стенками влагалища и кожей члена. Жар от его давящего агрегата передался Джулии, и она даже почувствовала что-то похожее на тепло и мягкое удовольствие, когда мужчину словно подменили.

Только что он был ласковым любовником, а через секунду превратился в животное, которое стремится причинить боль. Мужчина начал активно двигать тазом и засаживать природное оружие под легкую поросль на лобке. Джулия вцепилась ногтями в кожу его спины и закусила губу, чтобы не застонать от боли.

Раз-два-три! И он излился мощным липким фонтаном. Судороги сотрясли его тело, и он застыл над сжавшейся Джулией до тех пор, пока член с хлопком вытаскиваемой пробки не вышел из неё. Следом пролился горячий ручеек, который скользнул между ягодицами к простыне.

Мужчина поднялся с кровати, хотя Джулия пыталась удержать его. Он встал, поднял с пола шорты и мантию. В кармане звякнули ключи, и вскоре он вышел из комнаты. Даже не оглянулся на Джулию.

Внизу женщины горело, из неё вытекала горячая сперма и она решила отмыть белесую жидкость с ляжек. Когда же она встала, то наткнулась взглядом на пластиковый пакет на столе, рядом с ноутбуком. Из пакета вкусно пахло, и Джулия заглянула внутрь. Хот-доги и апельсины, вода в пластиковых бутылках и два двойных гамбургера.

Между лопаток засвербело, и женщина обернулась.

— Ты понравилась королю. Он был доволен, — хихикнула Софья, которая лежала на кровати, подложив руку под голову.

Глава 14

Сегодня Френк брился с особенной тщательностью. Он проводил бритвой по одному и тому же месту с таким трепетом, словно его должны будут касаться пальчики младенца. Волосы из ноздрей уже были выщипаны, он ещё поглядывал на уши, но решил пока что там не трогать — должна же в нем оставаться некоторая брутальность.

Вчера позвонила Марта Джонс и сообщила, что Мадлена Ускотт больше не будет доставать Френка. На литературного агента завели дело и взяли подписку о невыезде. Мадлена не звонила, так как ей намекнули, чтобы она не лезла к Френку и не усугубляла свое положение.

Френк рассыпался в благодарностях за такую хорошую новость, но Марта лишь отмахнулась, что это пустяки. Френк пытался уверить что это не пустяки, и он действительно считает это серьезным поступком. Вот тогда-то Марта Джонс и предложила ему приехать к ней и помочь разобраться со счетами. Она бы приехала сама, но куча дел приковала её к дому…

Поэтому Френк и брился сейчас так тщательно. Поэтому и извел лосьона после бритья больше обычного. Поэтому и готовился к встрече особенным трепетом.

Именно потому, что Марта освободила её от Мадлен. Да-да, именно поэтому, а вовсе не из-за обоюдной симпатии между агентом и потерпевшим.

Прошло уже две недели. Местоположение похитителя так и не было установлено. Огромный мужчина словно канул сквозь землю, а вместе с ним и Джулия. Френк страдал, засыпая в холодной постели, но с каждым днем боль одиночества притуплялась, а бегущая рядом жизнь не обращала никакого внимания на горести мужчины. Дела в офисе помогали забыться, звонки Марты поддерживали бодрость духа…

Он хотел быть благодарным и поэтому сейчас начистил ботинки до блеска.

Ровно в пять вечера Френк Холахан стучался в коричневую дверь на 149-ой улице, Гранд Конкорс. Он любил бывать неподалеку, в парке имени Эдгара По, так как Джулия не раз приезжала сюда, чтобы напитаться мистикой и духом великого прозаика для своих произведений. Но вряд ли Френк тогда мог догадываться, что приедет без жены в это тихое место.

Дверь открылась без предварительного окрика: «Кто там?» и мужчину встретила Марта. Именно встретила, как встречают дорогого денежного гостя метрдотели пятизвездочных гостиниц. На женщине алела воздушная блузка, а бедра туго облегала юбка-карандаш. Солнечная улыбка сверкала ярче электрической лампочки.

Возможно, Френку только показалось, что на Марте не было бюстгальтера, а соски проступают темнеющими альвеолами сквозь легкую ткань. Или это так упали тени?

— Проходи, Френк, — чуть отступила Марта и тот протиснулся мимо неё в небольшую прихожую, коснувшись плечом женщины.

Он успел ощутить, что на ней не только не было нижнего белья, но и то, что она использует духи с феромонами. Да уж, этот запах Френк вряд ли забудет — когда он заходил к Джулии в кабинет во время работы, та иногда брызгала в воздух, чтобы больше раззадорить мужа перед тем, как повалить его на ковер.

Или это просто похожий запах? Ну да, Френк же не парфюмер, а обычный биржевой маклер, которому всего лишь «повезло» стать мужем писательницы эротических романов.

— Привет. Симпатичная квартирка, — сказал Френк, когда прошел чуть дальше прихожей. — Всегда было интересно узнать, как живут федеральные агенты.

— Проходи в гостиную, — махнула рукой Марта. — У меня скоро всё будет готово.

Френк поднял чуть выше подарок в цветастом, высоком пакете. Вино «Брунеллоди Монтальчино» всегда нравилось ему из-за терпкого вкуса и темно-бордового цвета.

— Нужно чуточку охладить.

— Ого, — улыбнулась Марта, когда вытащила бутылку из пакета. — Оно же не из дешевых.

— Пустяки, — отмахнулся Френк. — Это всего лишь благодарность за Мадлен.

Марта умчалась на кухню, откуда доносился запах жареного мяса. Френк же прошел в гостиную и с любопытством осмотрелся.

Для женщины, которая живет одна и всё время пропадает на работе, квартира не выглядела слишком запущенной. На креслах возле высокого стола со стеклянной крышкой лежали подушки с веселенькими рисунками целующихся Микки и Минни Маус. Занавеси на окнах были полузакрыты, создавая интимное освещение. В углу из музыкального центра тихо рычал Луи Армстронг.

Френк подошел к стене, где висели сюрреалистические картины из кружочков и пятен. Как он не пытался что-либо рассмотреть в переплетениях разноцветных клякс, у него ничего не получилось. Только голова немного разболелась. Хотя, не исключено, что голова разболелась из-за запаха ароматических палочек, которые дымились на полке стеклянной этажерки возле картин.

Из кухни донеслась трель газовой плиты и послышался звук открываемой дверцы. Френк проглотил слюну. Он уже забыл, когда последний раз ел домашнюю еду. Они с Джулией только утром питались вместе, когда Френк готовил завтрак, в основном из молока и хлопьев. По вечерам же их ждал ресторан или размороженные полуфабрикаты. Они экономили время.

— А вот и я, — проговорила входящая Марта, которая в руках несла поднос с блестящей крышкой.

Френк подскочил, чтобы взять поднос из рук Марты и их руки соприкоснулись. До этой секунды мужчина думал, что искорки пробегают между людьми только в книгах. Небольшой электрический разряд ударил по окончаниям пальцев и заставил его вздрогнуть. Френк забрал поднос и поставил его на стол. Марта виновато улыбнулась в ответ.

— Извини, у меня бывают проблемы с плитой и после этого я заряжаюсь, как батарейка.

— Ничего, мне отчасти даже понравилось.

— Ммм, тебе нравится боль? Не думала о тебе в таком ключе.

— Нет, мне не нравится боль, хотя, из-за некоторых трудов Джулии, мне приходилось быть подопытным кроликом… Нет, мне точно не нравится боль, — тряхнул головой Френк, прогоняя возникшие видения.

Марта лукаво взглянула на него и провела по его руке кончиками ногтей. Легко, почти невесомо. На этот раз искры не было, но целый табун мурашек промчался от копчика Френка до макушки, и в солнечном сплетении возник щекочущий комочек теплоты. Она чуть подалась вперед.

— Я тоже не очень люблю боль, но иногда бывает так хорошо, что… Легкий шлепок помогает не улететь от счастья.

Френк ощутил, как дышать становится чуть труднее, а щекочущий комок скользнул вниз, за ременную пряжку. Яички подтянулись ближе к теплу, как замерзшие путники к горящему камину. В этот момент Френк подумал, что может сейчас привлечь Марту к себе и впиться во влажно поблескивающие губы. И она не будет сопротивляться.

Надо отвлечься. Хотя бы сейчас, на время… а там будет видно. Он усмехнулся и сел в кресло. Подложил под спину подушку с целующимися мышатами.

— Марта, скажи, а есть какие-нибудь новости о Джулии?

Может, ему показалось, что женщина огорченно вздохнула?

Вряд ли.

Марта дружелюбно улыбнулась и взялась за крышку на подносе. Перед Френком открылось чудо кулинарного искусства — говяжья вырезка вольготно разлеглась на печеных ломтях картофеля. Зелень салата дополняла картину свежими штрихами. Коричнево-красное, желтое, зеленое — словно флаг Боливии на белой тарелке. А запах… Если чем и можно ослабить крепнущую эрекцию, то лучше способа не придумаешь.

— Новости есть. Билла Донахреца заметили в Манхэттене, он покупал продукты в одном из торговых центров. Мужчина пытался скрыться за кепкой и очками, но камеры не обманешь. Так что его поимка — дело времени. Не переживай, Френк, скоро мы найдем его и… Джулия вернется.

Френка не насторожила заминка в речи Марты. В конце концов, люди охотно верят в плохое, но надеются на хорошее. Да, она говорила об его жене и похитителе, но говорила так уверенно, что он и в самом деле обрел надежду, что Джулия скоро будет спасена и всё вернется на круги своя.

— Лучшие агенты допрашивают свидетелей, продавцов и мерчендайзеров. Фотографии Билла уже во многих супермаркетах и магазинчиках округа Манхеттен. Я не удивлюсь, если сейчас раздастся звонок и сообщат, что видели этого мужчину и даже проследили за ним, — говорила Марта, пока накладывала Френку угощение. — Надо только не опускать руки и не отчаиваться.

Френк чувствовал тонкий аромат, идущий от неё. Видел блестящие глаза и тонко очерченные губы. Локоны волос приоткрывали розовую мочку уха, без дырки под сережку, гладкую и с легким пушком.

И что-то невыносимо эротическое было в этой мочке, которую так и хотелось чуть прикусить, а руками почувствовать дрожь, пробежавшую по женской спине. Однако нужно выяснить ещё один вопрос. Френк с трудом оторвал взгляд от чуть выступающих ключиц.

— Скажи, а ФБР что-нибудь известно о Сивилле Форест?

— Сивилла? — Марта на секунду задумалась. — Нет, она тоже пропала, но никаких данных о её местонахождении нет. А что? Ты знаком с ней?

Знаком? Хм, если секс не повод для знакомства, то они незнакомы. Но Мадлена вряд ли так всё просто оставит, поэтому надо узнать чуть больше. Да и сказать можно не всю правду…

— Познакомились на церемонии награждения литераторов. Как-то промелькнула информация в новостях, потому и спросил, — вроде бы и не совсем соврал, однако и не сказал правду полностью.

— Да, она тоже числится среди пропавших. Скорее всего, если мы найдем Билла Донахреца, то отыщем и всех писательниц. Подожди, я сейчас.

Марта вышла из комнаты и через секунду вернулась с бутылкой вина.

Темно-рубиновая жидкость наполнила бокалы. Легкий звон хрусталя и первые терпкие капли пролились на язык. Луи Армстронг из музыкального центра захрипел мелодичнее после того, как пара глотков чуть вскружила голову Френка.

Так же мягко, как вино в желудок, полилась беседа, приправленная пропеченным мясом и овощами. Френк и Марта говорили обо всём на свете и ни о чем конкретно. В первый раз за две недели мистер Холахан почувствовал, как напряженные плечи размягчаются. Ему было хорошо и спокойно, как в кровати у родителей, когда он мальчишкой забирался между матерью и отцом.

Беседа расслабила не хуже вина. Марта оказалась отличной собеседницей. Френк вряд ли мог подумать, что эта женщина тоже болеет за «Нью-Йорк Янкиз», его любимую команду. А уж как они спорили по поводу правильного приготовления гамбургеров…

Как они оказались на диване? Френк вряд ли мог ответить на этот вопрос. Словно включился телепорт из фантастических фильмов и перенес их из-за стола на кожаную поверхность, которая поскрипывала под весом двух тел. И этот коварный телепорт бросил две фигуры в объятия друг друга.

Френк обнаружил в какой-то миг, что неистово целует шею Марты, а та поднимает голову к потолку и вплетает пальцы в его волосы. В другой миг он уже сидит без пиджака и рубашки, а она покусывает его соски и тихонько царапает грудь. В следующее мгновение уже он ласкает её белые упругие груди, а она снова пропускает его волосы сквозь пальцы. Он не ошибся — на ней не было бюстгальтера.

Юбка скользнула вниз, открыв взору Френка кружевные черные трусики, больше похожие на паутинку. Марта присела на колено мужчины, и он почувствовал, как кожа на бедре стала горячей, будто к ноге приложили грелку с кипятком.

Её пальцы расстегнули ремень и аккуратно потянули бегунок молнии вниз. Он в это время оглаживал бедра Марты, скользил ладонями по талии и выше.

Шумное дыхание двух людей заглушило хрипение Армстронга. Марта высвободила из пут ткани вздыбленный член, склонилась над ним, провела бархатистым языком по головке и вобрала его в горячий рот до половины…

Что заставило Френка оттолкнуть её от себя в этот момент? Он и сам не знал.

Ему было приятно, ему было хорошо…

Но это было неправильно!

Да, Френк жаждал Марту, хотел её каждой клеточкой тела, но перед глазами возникло лицо Джулии, и желание словно отсекло лезвием гильотины.

Марта удивленно распахнула глаза и снова потянулась к хозяйству мужчины. Френк остановил её. Он понимал, насколько глупо сейчас выглядел, когда с торчащим фаллосом сдерживал возбужденную женщину, но ничего не мог с собой поделать. Он знал, что в любом случае Марта посчитает его уродом, знал и всё равно остановил её.

— Что-то не так? — прошептала Марта. — Я сделала тебе больно?

— Нет, дело не в тебе. Ты великолепна, потрясающа, но у меня есть Джулия, — ответил Френк, засовывая хозяйство обратно в ширинку.

— Но её же нет сейчас. Неужели так всё сложно?

— Она вернется и я… Пойми, я не могу так.

Марта посмотрела на него долгим взглядом, потом отвернулась от Френка и спрятала лицо в ладонях. Худенькие плечи затряслись, и всхлипы начали составлять дуэтную партию Луи Армстронгу. Френк провел рукой по спине, но она лишь дернула плечом, сбрасывая его руку.

— Уходи-и, — донеслось сквозь рыдания. — Ухо-оди.

Френк поднялся. Он ещё секунд десять стоял возле обнаженной женщины, которая сотрясалась в плаче. Он не знал, что ему делать — как утешить Марту? Погладил по голове, но женщина снова отстранилась.

— Прости меня, Марта… Я сейчас уйду. Я не должен был приходить вообще.

Слова казались такими дурацкими и фальшивыми, что он замолчал.

— Я-а… Я хотела всего лишь кусо-очек счастья. Ты мне понравился и… и я не смогла совладать с собой. Ду-думаешь легко найти время для личной жи-жизни? — Марта взглянула на Френка заплаканными глазами. — У меня уже полгода ни-никого не было и ты… — женщина вновь уткнулась в ладони.

Френк помялся ещё полминуты. Тягостное молчание затягивалось.

— Прости, — прошептал он и направился к выходу.

Глава 15

Третью неделю вряд ли можно назвать ужасной. Мужчина, который известен читателям под именем Билл Донахрец, а двум женщинам в бетонной коробке как «король», стал появляться раз в день. Он приходил, молча клал пакет с пищей на стол, потом приносил таз с водой и мыл пленниц.

Джулия уже привыкла, что он в одно и тоже время звенит ключами в замке. Она каждый раз с замиранием сердца ждала, что король снова потащит её в комнату с экранами вместо стен и там в очередной раз сотворит одну из сцен. Но Билл не делал этого. Он два раза брал с собой Софию, и под голос чтеца всегда раздавались крики.

Каждый раз Джулия испытывала облегчение от того, что сегодня не она и сердце сжималось, когда мужчина приносил Софию обратно.

Её соседка всё больше сходила с ума. Она почти не спала, бормотание перерастало в визг и это зачастую происходило в тот момент, когда Джулия ненадолго засыпала. В такие моменты миссис Холахан словно подбрасывало на кровати, и она ещё минут пять старалась унять бешено стучащее сердце.

Однако, София не лезла драться. Она посматривала на Джулию с тем самым прищуром Братца Лиса, но не ругалась и не оскорбляла соседку.

Всё чаще и чаще София бормотала о черничном пироге и о том, какой он вкусный, почти как скипетр короля, только с сахаром. Джулия старалась не разговаривать с соседкой. Она подходила к столу тогда, когда София забирала свою часть и прихватывала часть Джулии. Пусть ест, решила Холахан, зато без скандалов.

Постоянный страх перед очередным изнасилованием выматывал нервы не хуже бормочущей Софии. Стресс — бич двадцать первого века, хлестал Джулию изо дня в день и заставлял вздрагивать от каждого шороха. Она пыталась написать что-либо про короля, но каждый раз он забраковывал её текст.

Ему не нравилось, что она писала о Билле, как о добром человеке, не нравилось, что она писала, как о злом. Не нравилось, что она делала его справедливым или подлецом. Он едва не разнес ноутбук в дребезги, когда услышал, что король милосерден. Недовольно прорычал, когда услышал, что Джулия назвала его свирепым.

Порой, миссис Холахан даже завидовала Софии — её он просто трахал и не требовал никаких творческих изысканий.

От отчаяния Джулия начала писать новую историю. Для себя. Также, как начала писать, когда счета за дом, газ, электричество ввергали её в пучину ненависти к себе, к малозарабатывающему мужу, к правительству, которое своими бюрократическими преградами не давало домохозяйкам никакой подработки, кроме официанток и посудомоек.

В то время она начала писать о любви. Писала неумело, через раз ошибалась, злилась на себя, но продолжала. Книги по писательскому мастерству помогали в какой-то мере, однако, больше всего помогали другие книги — те самые, которые продавались с первых полок, сверкали глянцевыми обложками и расходились многомиллионными тиражами.

На этих обложках мускулистые молодые люди страстно обнимали прекрасных женщин, а те заглядывали в глаза с такой собачьей преданностью, что Джулии хотелось просто взять и встряхнуть их.

В такие моменты хотелось крикнуть: «Женщины! Вы же равноправные партнеры! Зачем вы готовы бежать за мускулистым мудаком на край света? Ведь в конце книги он вас добьется, а дальше что? А дальше он может разориться, сломаться и лежать на диване в заляпанных кетчупом трусах, со свешивающимся на плед пузом. Вы ради этого готовы бросить всё?»

Вот тогда-то разозлившись на всю женскую половину человечества, она и написала свой первый роман о любви насильника к жертве и об ответном чувстве…

Интернет дает возможность любому человеку вынести свое творчество на суд людей. С Амазона её заметили, посыпались предложения о сотрудничестве, но лучше всех расстаралась Мадлена Уотскотт. С ней-то миссис Холахан и заключила контракт.

Книги Джулии поднялись на верхушки рейтингов. Скандалы вокруг них разгорались, как угли в кузнице под напором воздуха.

Скандалы всегда привлекают внимание, потому то книги Джулии начали разлетаться быстрее, чем свежие хот-доги в Канаде суровой зимой. Гонорары посыпались золотым дождем, и она уже не считала — сколько завтра ей нужно будет заплатить за дом, за газ и за электричество. Два предложения экранизации оказались отвергнутыми Мадленой, она пояснила, что суммы за сценарий просто смехотворны.

О том, что Джулия сама может попасть под роли своих жертв, она не думала. Она всего лишь писала развлекательную литературу. Она всего лишь зарабатывала деньги…

Сейчас же она начала писать сказку о похищенной принцессе, которая сопротивляется похитителю и строит козни в ответ. Сквозь темноту и беспросветность последующей жизни Джулия старалась светить фонариком юмора.

Юмор выходил печальным, но это был единственный выход эмоциям, которые накатывали с каждым посещением короля. Тревога росла по мере того, как он всё чаще и чаще останавливал на ней взгляд, когда велел заткнуться и написать его как надо.

Как надо?

Он не говорил…

София же становилась всё более безрадостной. Она не хотела вставать по утрам, застывала в одной позе на кровати, и Джулии приходилось вглядываться в колебания одеяла, чтобы удостовериться в том, что она дышит. Лишь по вечерам появлялась некоторая активность, когда король приносил еду, и соседка вставала за своей порцией. Тогда можно было с ней поговорить, в такие минуты наступало временное просветление сознания.

— Скажи, София, а как тебя похитили? — спросила Джулия, когда в очередной раз соседка возвращалась от стола с прихваченной едой в руках.

София забралась под одеяло и расположила перед собой хлеб, куски бекона, яйца и сыр. Получилась иллюзия упавшей корзинки на пикнике, когда продукты валятся в траву, а муравьи с жадностью набрасываются на «манну небесную». Сейчас муравьев не было, но София всё равно осматривала каждый кусок прежде, чем положить в рот.

— Я не София, а королева, — проговорила женщина, когда прожевала хлеб. — Я сидела дома и писала очередной роман. Ты знаешь, я всегда пишу голая. Да-да, как ты сейчас пишешь, только даже без одеяла. Это очень удобно, чтобы описать какую-нибудь сцену. Трогаешь себя везде, описываешь ощущения. Ты тоже так делаешь?

— Я так не делаю, — ответила Джулия. — Это лишь мои фантазии, но если муж придет, то ему порой доставалось. Брала его подопытным кроликом.

— А у меня нет мужа, — вздохнула София. — Зато у меня был Джимми. Он был на батарейках и такой милый… И тогда, когда я познакомилась с королем, то описывала сцену и игралась с Джимми. Я немного испугалась, когда рука короля начала ласкать мою грудь. Я даже начала кричать… Я ещё не понимала тогда, что король ласковый и очень хороший. Я была такой дурой…

София отправила в рот очередной кусок хлеба вместе с сыром, предварительно осмотрев их. Она хихикнула и чуть не подавилась. Потом почесала подмышкой и снова хихикнула. Джулия терпеливо ждала.

— А потом мне стало так хорошо, что я потеряла сознание. Я очнулась уже здесь. Сначала я тоже писала королю, а потом ему не понравилось, и он запретил мне даже прикасаться к ноутбуку. Запретил писать. А для меня это было наркотиком, я каждый день хотела выплескивать мысли на экран. Это была моя-а-а-а пре-е-е-елесть, — голосом Горлума из «Властелина колец» закончила София.

Джулия тоже сделала себе сэндвич. Ей хотелось поговорить, а у Софии как раз наступила пора более-менее внятной речи и проблеск сознания.

Да и сама София не прочь была поболтать:

— Скажи, а ты сама решила писать про любовные отношения с привкусом Стокгольмского синдрома? Или у тебя что-то не заладилось в жизни, и ты захотела таким образом перенести страдания на бумагу?

— Сама? Да ты оглянись вокруг, королева. То есть, я хотела сказать не сейчас, а вообще. В нашем мире стало столько деловых женщин, которые принимают судьбоносные решения, с легкостью выполняют любую мужскую работу, даже становятся канцлерами и руководят королевствами… А женщинам так хочется побыть обычной, женственной, любимой. Которая не принимает никакой ответственности и делает то, что скажет мужчина, который ей нравится. А уж если она ещё и изменит этого мужчину в лучшую сторону, то книга будет продаваться на отлично. И пусть мужчина насилует её, она убедит себя, что это всего лишь вынужденная грубость — результат стресса на работе. Зато потом она ощутит комфорт и ласку. Услышит, что он её любит. Ради этого стоит потерпеть, правда? — улыбнулась Джулия, а потом нахмурилась. — Я не знаю, как тебе, но меня прямо воротит от короля. Когда он сует свой разбухший член в меня, то я едва не разрываюсь на части. Какое тут может быть оправдание? А когда требует оральных ласк, то меня тошнит. Может, поэтому он и кормит нас по вечерам или после траха?

София нахмурилась.

— Мне нравится, как король берет меня. Он такой ласковый на самом деле. Я даже получаю удовольствие. Иногда он бывает очень вынослив и тогда я не выдерживаю. Но он не хочет меня обидеть, он и в самом деле думает, что всё написанное в моих романах нравится испытывать женщинам. Он очень хороший, но доверчивый. И любит читать. И любит дарить черничный пирог. Очень любит…

Джулия наблюдала, как София снова почесалась, потом опять.

Уж не вши ли у неё завелись?

Этого ещё только не хватало. Джулия поморщилась. Надо будет у короля попросить сводить их в нормальный душ, а ещё лучше — в ванную. А самое хорошее — вообще свалить из этого кошмара. Джулия усмехнулась своим мыслям. Вряд ли получится, но руки опускать нельзя. Надо ждать нужного момента, ждать и верить, что он наступит.

София снова забормотала что-то о черничном пироге. Она набила рот едой и слова выходили невнятными. Потом и вовсе укрылась с головой в «домике» и уже там начала бубнить.

Джулия быстро прикончила свой нехитрый ужин и вернулась к написанию. Принцесса как раз должна обхитрить дракона и выручить из беды принца. Принц оказался недотепой и постоянно влипал в неприятности, почти как Френк…

Глава 16

В этот раз Джулии попалась её сцена из книги «Кол для вампирши». Она писала этот юмористическо-эротический роман, чтобы отвлечься от обыденных историй, и больше для развлечения, но Мадлена настояла на том, чтобы роман был издан. Восторженные письма поклонниц, которые узнали автора с новой, веселой стороны, грели душу, а подписанные чеки на переиздания хорошо согревали карман.

Когда же король завел её в комнату с телевизионными стенами, то Джулия поняла, почему он принес кожаную куртку, джинсы, юбку, сплошной черный лифчик, трусы-боксеры и заставил её во всё это одеться.

В комнате на ковре красовалось кресло-качалка, а по полу раскиданы небольшие подушки. Вот и всё, что там было из реального. А в виртуальности напоминала спальню Людовика XIV — Джулия разглядывала её, когда писала тот роман. Спальня была затемнена, на окнах занавеси, кругом антикварные вещи, а на кровати с балдахином видны три фигуры, занимающиеся сексом. Толстяк и две девушки с фигурами порноактрис.

По сюжету героиня романа была детективом Джулиан, которая охотилась на убийцу своих родителей — злого и бессердечного графа Милоша Попеску. Легкая самоирония показалась забавной, когда Джулия давала героине похожее имя — в тот миг она не предполагала, что окажется на её месте.

Она с напарником врывается в заброшенный дом, где напарник поддается чарам спутниц вампира и начинает их увлеченно трахать, а саму Джулиан гипнотизирует и насилует граф.

Сцена не очень хорошая, но Джулии в тот момент она казалась веселой и жизнерадостной. Сейчас она уже так не думала. За её спиной закрывал дверь король, одетый в белую рубашку и черные брюки. Если бы не бесстрастное лицо, то его можно было бы даже назвать привлекательным. И на голове опять желтела эта дурацкая корона. Джулия подумала — а снимает ли он её во сне?

Но узнать не успела, спросить помешал голос чтеца:

«Когда он подошел к ней вплотную? Это остается загадкой. Только что он был на расстоянии метра и вот уже нависает над ней.

Глаза…

Они заставляют Джулиан сдать все позиции. Они завораживают и обещают скорое счастье. Что-то с глухим стуком падает на ковер. Пистолет? Да, её руки свободны, и они сами поднимаются к мужским плечам. Детектив пытается притянуть его к себе, чтобы впиться в ярко-красные губы, но легче сдвинуть фонарный столб, чем подчинить этого мужчину.

Милош не торопится, наслаждается её беспомощностью и покорностью. Легонько касается подбородка и поднимает симпатичное личико к себе. Медленно, ужасно медленно этот садист приближается к её губам. Другая рука ложится на талию и чуть притискивает к железному телу. В низ живота детектива упирается твердый предмет, напоминающий черенок от зимней лопаты.

— Не бойся, я буду ласков, — на миг отрывается от губ напомаженный тип.

— Ты… ты убил… моих родителей, — шепчет Джулиан, потому что сказать громко у неё не получается, голос куда-то пропал.

— Ах, вот откуда мне знаком твой запах. Твоя мать пахла полынью и цветущим каштаном. Да-а-а, помню, как она извивалась на мне, как просила ещё и ещё…

Мужчина говорит, а его руки расстегивают куртку Джулиан. Кожаная оболочка падает к ногам девушки. Рука мужчины, словно невзначай, касается правой груди детектива, и девушка подается чуть вперед, чтобы прикосновение стало более ощутимым, чтобы он смог оценить её размер, форму и упругость.

— Ты мразь, — срывается с губ Джулиан.

Губы Милоша кривятся в презрительной улыбке. Одну за другой он расстегивает пуговки на бежевой блузке девушки. Шлепки, хлюпание и стоны продолжают раздаваться со стороны жирного Тома и обольстительниц. И это возбуждает Джулиан ещё больше. Ей кажется, что штаны намокли до колена, колени дрожат, а соски так набухли и окаменели, что ими можно резать стекло».

Джулия вряд ли смогла бы назвать приятным поцелуй короля. Изо рта у него пахло так скверно, словно он неделю не чистил зубы и питался только лошадиным навозом.

— Не бойся, я буду ласков, — произносит король текст.

Его холодный взгляд сверлит Джулию, а рука тянется к карману. Ещё немного и электрошок поразит шею женщины…

— Ты… Ты убил моих родителей! — воскликнула Джулия послушно.

Она уже вскрикивала так, когда пыталась придать сцене достоверности, но то было дома, а не здесь, в заточении и перед сексуальным актом с психом…

Мужчина одобрительно кивнул. Он положил руки на куртку и начал медленно её расстегивать. Уронил куртку на пол. Джулия отвернулась, чтобы не вдыхать вонь из его рта и наткнулась взглядом на троицу. Толстяк с увлечением прыгал на брюнетке, а рыжеволосая девушка елозила крупной грудью по его спине. Царапала и облизывала красные полосы на рыхлой коже.

— Ах, вот откуда мне знаком твой запах. Твоя мать пахла полынью и цветущим каштаном. Да-а-а, помню, как она извивалась на мне, как просила ещё и ещё…

Рука короля сжала грудь Джулии. Её передернуло.

— Ты мразь! — эти слова она выкрикнула с таким чувством, что он на миг даже отшатнулся.

Он недоуменно уставился на неё, но продолжил расстегивать блузку. Джулия покрылась гусиной кожей, когда последняя пуговица оказалась освобожденной из петли блузки.

«— Я знаю, — шепчет мужчина. — Именно так и говорила твоя мать, когда полностью принимала меня.

Он резким движением срывает блузку с плеч девушки и на свет появляется сплошной черный лифчик. По всем канонам на девушке должно было надето кружевное сексуальное белье, обтягивающее и дразнящее, но как назло вчера у неё была большая стирка. Джулиан успевает ещё подумать о трусах-боксерах, которые намокли настолько, что натирают нежные складки.

Как она их покажет обольстительному ублюдку?

Свечи моргают, и в их неровном свете показывается сначала одна, затем вторая грудь Джулиан. Девушка дрожит в его руках, но не от холода, наоборот — жар заполняет тело и, кажется, что ещё чуть-чуть и появится запах горелых волос.

— Какое чудесное зрелище. Так бы всю жизнь не отрывался от него, — мужчина наклоняется и целует ложбинку между двух полусфер. — Будто крышечки на небольших блюдцах, а ручки ещё и увеличиваются в размерах, чтобы удобнее было брать.

Он сжимает левый сосок и словно разряд тока сотрясает тело девушки. Волна мучительного блаженства, сопровождаемая мурашками, проносится от копчика до легкого пушка на шее. Легкий стон слетает с губ Джулиан. Мужчина улыбается и сжимает второй сосок, мягко, но твердо. Словно накинул клеммы для „прикуривания“ аккумулятора. Джулиан чувствует вторую волну. Она гораздо мощнее первой. Ещё чуть-чуть и она зайдется в пароксизме оргазма.

Милош растягивает губы в улыбке, чуть приседает и прижимается к горячему телу детектива. У девушки возникает ощущение, что она уселась на перила — настолько твердым и большим кажется тот черенок, который протискивается между её ослабленных бедер. И да — он нажимает на тот самый сосок, которого так не хватало девушке.

— А-а-а, — срывается с её губ стон из порнофильма».

Король сказал свои реплики, проделал действия с грудью, но Джулия вовсе не ощутила приближения оргазма. Мурашки пробежали по спине, а зажатые соски заныли от резкой боли. Потом король раздел её и усадил на кресло-качалку, как в гинекологическое кресло. Подушки на полу были раскиданы не случайно — они удобно легли под зад и приподняли Джулию над сиденьем.

Следуя тексту книги, король разделся сам и вот-вот должен был погрузиться в Джулию.

Может, женщине показалось, что он похудел? Даже холодные глаза немного ввалились, а кожа на скулах натянулась, как ткань на батуте. Неужели он тоже мало ест? Или причина в чем-то другом? Возможно, он боится, что его вычислят и поэтому почти не выходит из своего мрачного порно-подземелья?

Она наблюдала, как король смазывает член лубрикантом и выдавливает немного смазки на палец, а после увлажняет влагалище. Холодок от прикосновения заставил вздрогнуть. Отчаяние и бессилие накрыли Джулию и ни о каком оргазме, который описывался в книге, речи быть не может. И не убежать, не скрыться…

Дверь заперта, а ключи у этого психа.

Виртуальная троица на кровати уже поменялась местами и теперь толстяк вставлял свой разбухший корешок в рыженькую девушку, а черноволосая с упоением нажимала на его зад. Для большего погружения.

Король вошел рывком, заставив женщину вскрикнуть от боли. Она пыталась отдалиться, спрыгнуть с предмета, который доставляет страдания, но король не дал этого сделать. Он крепко взял Джулию за талию и начал двигаться, с каждой фрикцией погружаясь глубже на несколько миллиметров.

Джулия вскрикивала при толчках, упиралась в грудь мужчины, но тот смотрел на неё холодным взглядом и бесстрастно делал свое дело. Там мог двигаться киборг из фильма «Терминатор», без души, без чувств, без эмоций. Вошел-вышел, вошел-вышел. Вскрик-выдох, вскрик-выдох.

Женщина отвернулась, когда в очередной раз он попытался поцеловать её. Да, по книге так было нужно, но сдерживать себя было выше её сил.

— Скажи, я тебе очень неприятен? — прошептал мужчина.

Глава 17

Если бы король ударил её, да при этом ещё и включил на полную мощность электрический ошейник, то и тогда Джулия удивилась бы гораздо меньше. Он остановился и посмотрел на неё. Возможно, это всего лишь игра теней от виртуальных свечей, но его взгляд показался печальным.

— Да, — прошептала Джулия в ответ.

Король всё также был в ней, но не двигался. Джулии показалось, что она сидит на вибраторе, у которого сдохли батарейки. Король смотрел на неё, не отрываясь.

— Билл, в чем причина остановки? — спросил голос чтеца, и Джулия вздрогнула.

Так это не начитанный текст? За ними кто-то наблюдает?

Джулия пошарила глазами по углам, но никаких скрытых камер не заметила. Да и не удивительно — сейчас камеры величиной со спичечную головку — даже не узнаешь, где они находятся. Король вздохнул.

— Я хотел чихнуть, — сказал он, не поворачивая головы.

— Продолжим, Билл, — проговорил чтец. — Старайся не показывать слабость. Помни, что королеве нравится то, что она написала. Тебе тоже нравится?

— Да! Очень! — рявкнул король в ответ и начал снова вонзаться в Джулию.

Вскрики снова заполнили комнату.

— Прости меня, — прошептал король, когда наклонился к Джулии, чтобы укусить её за ухо.

Джулия не ответила. Она была так ошарашена, что даже забывала вскрикивать, когда король погружался в горячее влагалище. А король, или Билл, двигал задом точно также, как Джулия описывала в книге. Но там героиня тащилась от такого обращения, а вот писательница не могла сказать, что испытывает те же чувства.

Было чертовски больно и неприятно. Как в первый раз, когда она отдалась самому лучшему парню школы под скамейками на стадионе. Его команда тогда победила и Джулия решила сделать ему такой подарок… Как же противно было утром смотреть на ехидные рожи дружков, которому капитан команды успел похвастаться ещё одной победой…

Чтец продолжил чтение, и король с королевой поменялись местами. Теперь уже Джулия была сверху, а король натягивал её, как безвольную резиновую куклу. Член входил не полностью, но и того, что было погружено в неё, хватало, чтобы корчиться от неприятных ощущений. Билл поддерживал её за талию и старался не сильно насаживать на каменный «скипетр».

Джулия замерла, когда в правом глазу короля заметила блеснувшую слезинку.

Он начал ласкать её грудь, гладил шершавыми ладонями, чуть сжимал набухшие соски. Голос продолжал читать об ощущениях Джулиан, которых на самом деле не было у Джулии. Если бы она в тот момент знала, чем закончится всё дело, то написала бы, что насильник перестал заниматься сексом, извинился и отпустил Джулиан на все четыре стороны.

Виртуальная троица не обращала никакого внимания на живых людей. Толстяк самозабвенно трахал по очереди двух вампирш, а те царапали его спину и слизывали кровь тонкими язычками. Кровать под ними дрожала, как настоящая, балдахин грозил вот-вот соскользнуть и накрыть всех темным одеялом. Пламя свечей пускало по стенам причудливые тени, которые превращались в затейливых чудовищ или расплывались в мягкие тени игрушечных медвежат.

— Я не хочу больше делать тебе неприятно, — прошептал король, когда ставил Джулию на колени, чтобы войти сзади.

— Так не делай, — шепнула Джулия в ответ, когда он резко вошел в неё. — Отпусти нас с Софией. Мы никому не расскажем о тебе.

— Королева должна стонать и говорить те слова, которые сама написала! — произнес голос чтеца. — Это последнее предупреждение, дальше я включу ток.

Король не ответил. Он входил глубоко, почти на всю длину члена, шлепал Джулию по ягодицам, бормотал пафосную чушь, которая в момент написания казалась писательнице забавной. Когда он намотал её волосы на кулак, то Джулии пришлось прогнуться в спине, а это означало, что финал сцены близок.

Финал тогда показался Джулии смешным, ещё бы — детектив Джулиан глотала сперму вампира, и сама становилась полувампиршей, чтобы потом противостоять кровососам. Сейчас же её вырвало, когда в горло ударила солоноватая жидкость.

Король бесстрастно смотрел, как женщина содрогается, пытаясь рвотой заменить рыбный запах во рту. Увы, король не напрасно кормил своих королев только после сексуального акта — Джулия смогла только выплюнуть вязкую жидкость, запах же остался с ней.

Троица на постели тоже закончила трахаться — напарник детектива хлестал как из брандспойта, потушив три свечки и полностью залив своих любовниц, как пончики глазурью.

Это было весело тогда… и это было мерзко сейчас.

Джулию снова вывернуло и судорога хлестнула по животу. Женщина упала на ковер. Король поднял её на ноги так легко, будто она была невесомой оболочкой. Хотя, после трех недель вынужденного голодания, Джулия вряд ли сумела набрать вес.

Король надел штаны и накинул рубашку. Джулия осталась обнаженной, а когда потянулась за джинсами, то он наступил на них.

— Пойдем, — пробурчал мужчина.

— Билл, кто тебя заставляет? — спросила Джулия.

Король вздрогнул, будто она огрела его по спине креслом-качалкой. Он молчал, отвернувшись от Джулии. Пять секунд тишины, а после он вздохнул и прошел к двери.

— Называй меня королем! Идем, — сказал король.

— Я никуда не пойду, пока ты не скажешь — кто тебя заставляет? Кто читает текст? — Джулия топнула и поморщилась от боли, когда ударилась пяткой. — Кто стоит за всем этим безумием?

Билл потянулся к карману, но Джулия хмыкнула и уселась в кресло. Она с вызовом взглянула на короля — бей током, я всё стерплю!

Ни один мускул не дрогнул на лице Билла. Он подошел к женщине и медленно произнес:

— Я не хочу делать тебе больно. Но пока тебе нельзя этого знать. Ты узнаешь, чуть позже. Пойдем… Джулия.

Сегодня точно был вечер, созданный для удивления Джулии. Ни разу, за всё проведенное в заточении время, он не назвал её по имени. А сейчас…

— Покиньте помещение. Билл, ты меня очень расстраиваешь, — произнес голос чтеца.

Желваки на лице короля дернулись. Он протянул руку к женщине и произнес:

— Пожалуйста.

Никогда расстояние между виртуальной комнатой и комнатой пленения не казалось Джулии таким коротким. Она не бежала, но за мыслями, переполняющими голову, она не заметила, как оказалась возле двери. Король мягко толкнул Джулию внутрь комнаты, и она едва не запнулась.

Джулия обернулась, чтобы спросить о происходящем, но закрытая дверь отозвалась поворотами ключа. Она со злостью ударила по шершавой поверхности, и чертыхнулась, когда содрала кожу на костяшках. Король позорно сбежал, так и не ответив на вопросы.

Стон за спиной привлек внимание женщины. Она обернулась и обнаружила нелицеприятную картину — на кровати Софии лежал ноутбук, а из него доносились женские стоны и мужское уханье. Но не это было неприятным для Джулии — ноутбук лежал поверх одеяла, под которым, судя по дергающимся движениям, увлеченно мастурбировала София.

Неужели ей было мало короля, и она так восполняла недостаток внимания?

Джулия вздохнула, ей уже вообще не хотелось никакого секса. Как у подопытной собаки Павлова, у неё на секс уже возникало если не слюноотделение, то явное отторжение.

А откуда в ноутбуке Джулии порнушка?

Она не закачивала себе ничего подобного, а взяться ещё откуда-то это не могло. Хотя нет — на столе лежала блестящая коробочка от компакт-диска.

Король принес Софии порно? Вот же извращенец. Или это сделал кто-то другой?

София продолжала увлеченно тереть между ног. Джулия не мешала — чем бы это сумасшедшее дитя не тешилось, лишь бы не кричало и не лезло драться.

Женщина решила прояснить ситуацию с порнушкой позже, а сейчас попыталась прополоскать рот, чтобы заглушить запах спермы короля. С горем пополам ей это удалось, и она повернулась опять к Софии, которая вскрикнула и забилась в судорогах оргазма. Наконец, она затихла, лишь небольшие волны прокатывались по телу, когда чуть подергивала рукой.

Джулия взяла коробочку от диска и прочитала корявую надпись:

«Сивилла Форест и Френк Холахан 12 мая 2016 года».

Сивилла, Сивилла, Сивилла… Джулия попыталась вспомнить — откуда ей знакомо это имя?

В тот день Френк привез приболевшей Джулии литературную награду, а ещё от него здорово пахло виски. Как признался муж: «Эттто я от радосссти за лю-ик-любимую женушку! Мы с Мад-ик-дленой по чуть-чуть». Она тогда прогнала его в гостиную, а утром он был тише воды и ниже травы. Почти не рассказывал о церемонии, хотя она и пыталась расспросить. Мадлена тоже мало чего говорила и старалась перевести тему на другое. Странно…

— Королева, тебе ноутбук уже не нужен? Можно его забрать? — спросила Джулия, когда приблизилась к кровати. — Я хочу поработать.

— Забирай. Ух, какой оказывается у тебя жеребец в стойле пасется, — тоненько захихикала София и развернула экран к Джулии.

Сегодня точно был день удивления. Увиденное оказалось той последней соломинкой, которая сломала спину верблюду.

Джулия сначала не разобрала, что именно она видит, но потом в глазах потемнело, в ушах застучала кровь, а пол почему-то набросился на женщину…

Глава 18

Если вам чуть за тридцать, вы мужчина и привыкли получать секс тогда, когда захочется, а с писательницей эротических романов даже больше обычного, то вы поймете состояние Френка под конец третьей недели.

Несмотря на тревогу за Джулию, несмотря на мрачные мысли — физиология требовала своё, особенно по утрам, когда он по пять минут стоял над унитазом и представлял мертвых щенков с разбитыми головами. Представлял другие ужасы — лишь бы эрекция чуть спала, и он смог пописать.

А если рядом постоянно оказывается соблазнительная женщина, которая раздевает вас взглядом, то вы ещё лучше поймете состояние Френка. Порой ему казалось, что Марта преследует его, но она объясняла свое появление в магазинах и ресторанах производственной необходимостью. Она говорила, что работает по делу о пропаже Джулии Холахан.

Агент Джонс всегда разговаривала с одним из работников тех мест, где он её встречал. Она узнавала информацию и подбадривала Френка тем, что кольцо возле Билла Донахреца неумолимо сжимается. Сегодня или завтра, но он попадется. И тогда Джулия вернется в родное гнездо…

А может, никакое это не преследование, а сама судьба толкает Френка в постель Марты?

Он был ей благодарен, и сама мысль об измене уже не казалась такой горькой. Очертания греха расплывались и становились почти что повседневным делом.

А что?

Никто же не узнает, а здоровый секс очень хорошо восстанавливает измотанные нервы. У него на работе почти все, кроме шестидесятилетнего охранника Уилморта Хьюза, изменяли своим женам. А если бы у Хьюза ещё функционировал отросток, то и он бы оказался в числе «влажных ходоков».

Конечно, если вы женщина, то вы вряд ли поймете состояние Френка в тот субботний вечер, когда он в баре «Блюз клуб и гриль Би Би Кинг» опрокинул шестую стопку «Джека Дэниелса» и набрал номер агента Джонс. Но, если вы женщина, то сможете понять согласие Марты на встречу. Да она откликнулась на звонок и с радостью пригласила Френка к себе.

— Привет, — единственное слово, которое успела сказать Марта, прежде чем поцелуй Френка накрыл её губы.

На сей раз она не стала надевать нарядное платье и сексуально краситься. Марта была в розовом домашнем халате, на голове намотан тюрбан из полотенца, а на ногах пушистые тапочки в виде мордочек собак. Такая домашняя, такая уютная. Как раз то, чего так не хватало Френку.

Поэтому он и не стал тянуть — зачем? Если она оттолкнет, то Френк извинится и просто уйдет, как в прошлый раз, а если нет…

Она не оттолкнула. Наоборот, чуть отступила вглубь квартиры и увлекла за собой Френка, который принял этот жест за знак одобрения.

Дверь со стуком закрылась и одновременно Марта впечаталась в стену, когда тяжело задышавший Френк рванул за полу халата. Под халатом не оказалось нижнего белья, и ладонь Френка жадно накрыла грудь Марты. Она прогнулась в спине, подаваясь навстречу.

Федеральный агент пыталась что-то сказать, но Френк уже не слушал. Он целовал её податливые губы и мял упругую грудь. Вот чего ему не хватало — власти над женщиной, над той женщиной, которая желала его в ответ. А в том, что она его хотела, не было никакого сомнения, ведь ладонь Френка успела скользнуть между ног, туда, где скопилась горячая влага.

Марта бросила безуспешные попытки что-либо произнести и обняла Френка в ответ, крепко прижала и почувствовала, как в ногу упирается твердый предмет, напоминающий фонарик. Френк был не из тех людей, которые среди белого дня носят в карманах фонарики, поэтому она провела по стволу предмета рукой и услышала легкий мужской стон.

Френк задрожал, его дрожь передалась и Марте. В тот миг, когда он начал целовать её шею, у неё вырвалось:

— Какой же ты горячий, Френк Холахан. Может, перейдем в спальню?

— Нет! — прорычал Френк и развернул Марту лицом к стене. — Прямо сейчас! Прямо здесь!

Ладони женщины легли на поверхность синих обоев, когда халат слетел осенним листом с её талии. Позади вжикнула молния и в ягодицы Марты уткнулся горячий твердый член. Она прогнулась, чтобы облегчить вхождение и вскрикнула, когда Френк ворвался в неё.

Френк тоже не смог сдержать стона, когда ощутил себя в тесно-горячем плене. Он сжал талию Марты и едва не излился накопившимся за три недели напряжением. Лишь на третьей секунде смог обрести контроль над телом и начал двигать тазом.

Бляха от ремня впивалась в левую ягодицу Марты, когда Френк рывками насаживал её на себя, но это был слабый отзвук по сравнению с теми ощущениями, которые она испытывала. Марта так долго этого добивалась, что сейчас готова потерпеть даже шлепки по ягодицам, которыми её награждал Френк между фрикциями.

Она вскрикивала, когда он входил, стонала, когда сжимал грудь и покусывал плечи. Большой упругий стержень скользил внутри неё и наполнял без остатка негой и болезненным блаженством. Каждая клеточка тела умоляла продолжать это действие, не останавливаться и сдаваться, сдаваться, сдаваться на милость этому ненасытному самцу.

Казалось, что стоны и влажное хлюпанье раздавалось по всему дому, а соседи слушали и делали ставки на продолжительность секса, но Марте было плевать на это — она чувствовала, как внизу живота нарастает обширное чувство наслаждения. Это чувство сродни подожжённому фитилю у динамита — горящая веревочка уменьшалась с каждой секундой и вот-вот должен произойти взрыв.

Френкс удовольствием наблюдал, как его член погружается в Марту, даже задрал рубашку к шее, чтобы лучше видеть это действие.

Ему нравилось чувство власти, которое сейчас испытывал: захочет и войдет медленнее, чтобы поддразнить разгоряченную женщину; захочет и заставит её стонать громче, когда сожмет упругие груди в ладонях, а пальцами помассирует набухшие соски; захочет и намотает волосы на руку, чтобы заставить прогнуться в спине.

Френк тоже чувствовал нарастающую волну. Ещё немного и он выплеснется горячей спермой внутрь раскаленного жерла вулкана.

Марта испытала оргазм первой. Он был такой бурный, что ноги подогнулись и она рухнула на пол, соскочив с члена Френка и выскользнув из его рук. Почти в эту же секунду и у Френка началось семяизвержение, которое заставило выгнуться дугой индейского лука.

Два стона прозвучали в унисон. Марта содрогалась на полу, среди босоножек и туфель. Она прижимала ладони к влагалищу, которое посылало судороги по телу женщины и казалось сосредоточением блаженства всей Земли. Френк же оставлял белые потеки на синих обоях.

— Какой ты… — протянула Марта, когда судороги покинули тело, но затухающие волны неги ещё приятно скользили внутри.

— Да уж, — хмыкнул Френк. — Сам от себя такого не ожидал.

Он протянул руку Марте и помог подняться. Она случайно коснулась его члена плечом и не могла не отметить, что тот вовсе не собирался терять напряжения. Перевитый венами, с разбухшей головкой, казалось, что он сейчас снова готов к боевым действиям на войне блаженства.

— Ого, да ты хочешь ещё? — мурлыкнула Марта, проводя ноготком по яичкам Френка.

Френк снова рыкнул и пытался схватить Марту, но та легко ускользнула на этот раз. Она поманила Френка за собой.

— На этот раз мы будем делать это на моих условиях. Раздевайся и пойдем!

Френк никогда не думал, что может раздеваться с такой скоростью. Штаны полетели следом за ботинками, две пуговицы рубашки оторвались и укатились куда-то в комнату.

Плевать!

Ведь впереди маячила соблазнительная задница Марты, она манила и увлекала. Обнаженные люди оказались в выложенной кафельной плиткой комнате, где журчала вода и над белым краем ванны поднималась пушистая шапка пены. На полочках под большим зеркалом стояли батальоны баночек, пузырьков и флакончиков.

— Ты ждала меня? — обнял Френк Марту.

— Да, и я уже приняла ванну, а вот тебе не мешает искупаться. Френк, я не люблю пьяных людей, а от тебя разит, как из пивной бочки. Я могу потереть тебе спинку.

Френк кивнул и залез в горячую воду. Мышцы радостно заныли, расслабляясь в комфортной среде. Марта плеснула немного геля на ладонь и начала растирать на груди Френка. Он хитро взглянул на Марту и чуть приподнял таз, выставляя член из пены, словно перископ подводной лодки.

Агент Джонс пыталась крепиться, но когда он коснулся пальцами её бритого лобка и нажал на мягкий сосочек, величиной с зернышко, то не смогла удержаться и забралась на перископ. Сейчас она управляла действиями Френка и не позволяла половому акту закончиться очень быстро.

Потом был секс на кухне, когда Френк сбросил тарелки со стола и положил на столешницу Марту. На этот раз он брал её грубо, закинув длинные ноги на плечи, и рычал от удовольствия. Ещё раз случился уже утром, когда будильник уведомил их, что сейчас семь часов и все нормальные люди просыпаются. Секс был не менее насыщен, чем вчера. Поменялось по крайней мере пять поз, прежде чем Френк и Марта откинулись на простыни.

Уже за кофе, когда страсти улеглись, и уставшие, но довольные любовники устроились за столиком, Марта сказала ту новость, которой хотела поделиться вчера:

— Мы узнали квартал, где проживает Билл Доннахерц. Там постоянно дежурят двадцать наших сотрудников. Вскоре он будет схвачен.

Глава 19

Четвертая неделя подходила к концу, когда Джулия спохватилась — у неё не было месячных. По графику они уже должны начаться, но срок прошел, а никаких выделений не появилось. И никаких болезненных ощущений, вроде дрели в голове и тянущей боли внизу живота не было.

Раньше Френку приходилось скрываться, когда наступали три дня предменструального синдрома. Да-а, Джулия в такие дни становилась мерзкой, вредной и ужасно колючей. Она могла закатить истерику по любому мельчайшему поводу, и муж даже не совался в кабинет… Но сейчас ничего такого не было. Ни боли, ни печали, ни вредности — ничего.

Возможно, все чувства исчезли с того момента, как она увидела, что на Френке скакала растрепанная девица, а Мадлена за всем этим наблюдала и потягивала коктейль из трубочки. Джулия не ожидала, что два самых близких человека способны на такую подлость.

Даже когда король провел её в комнату, где транслировалась постельная сцена баронессы Аманды Крудиер и графа Мерваднуа, то она безропотно последовала за ним. Она безропотно легла на кровать и вяло сопротивлялась, следуя указаниям чтеца. Даже фразы она произносила монотонно, а вовсе не так, как они звучали в её голове в момент написания.

Перед глазами стояла всё та же довольная рожа Френка, когда он лежал на полу в неизвестном кабинете, а сверху восседала та вульгарно накрашенная девица. И улыбка Мадлены…

Билл брал её, как описывалось в книге. Брал жестко, не щадя ни себя, ни женщину, но та лишь смотрела в потолок и иногда вскрикивала, когда он делал ей особенно больно. Король на этот раз не шептал. Он был бесстрастен, как робот. Джулия была под стать ему. Две механические куклы, наряженные в старинные одежды, совокуплялись на широкой кровати в окружении канделябров и свечей.

Текст-действие, текст-действие, текст-действие. Финал сцены — финал действия. Билл слез с Джулии и приказал раздеться. Снова комната заточения. Снова сонный взгляд Софии. Снова на всё наплевать.

Вот только почему не было месячных?

София почти перестала вставать с кровати. Только поесть, до туалета и тогда, когда приходил король. Она бессвязно бормотала всё время, пока не спала, и Джулия старалась её лишний раз не трогать.

Король не переставал спрашивать, но снова отметал попытки описать его. Джулия даже не пыталась что-то придумать. Она набрасывала варианты и безжалостно их удаляла, когда он забраковывал.

Сказка про принцессу перевалила через половину. Её приключения — вот что давало Джулии жизнь. Она словно перемещалась в голову принцессы и жила за неё. Влюблялась, гуляла, получала кайф от свободы.

Она ловила себя на мысли, что может однажды не вернуться обратно в комнату и превратиться в подобие Софии. Думала так, но всё равно садилась каждый вечер за ноутбук.

Села она и в этот вечер. Пальцы шустро застучали по клавиатуре, и Джулия погрузилась в привычное состояние, когда даже бормотание Софии отступило на второй план.

— Королева, скажи, а тебе очень нравится быть с королем?

Джулия сначала даже не поняла, что это соседка подала голос. Писательница как раз вместе со своей героиней попалась в лапы к оркам и сейчас готовилась сбежать из плена с помощью заколки и природного обаяния. София же сидела на кровати и смотрела на Джулию необычно серьезным взглядом.

— Ты уже как-то спрашивала такое. Конечно, не нравится.

София почесалась и шмыгнула. Её волосы были похожи на воронье гнездо, но это мало заботило женщину. Король любит её и такую, так что прихорашиваться не имело смысла.

— А мне очень нравится. Он очень нежный и заботливый.

Джулия хмыкнула. Нежный и заботливый? Это же какой свихнувшейся надо быть, чтобы такие вещи говорить о короле? Или у Софии других и не было? Она с жалостью посмотрела на некрасивую худую женщину. Да уж, не всем повезло родиться симпатяжками с высокой грудью и длинными ногами.

— Скажи, София…

— Королева! — резко оборвала Джулию соседка.

— Да-да, прости, королева. Так вот, скажи — у тебя были до короля другие мужчины?

София потупилась. Ноздри расширились, будто она втягивала дорожку кокаина. Желваки на щеках дернулись так отчетливо, что Джулия даже немного забеспокоилась — не прорвут ли они тонкий пергамент кожи.

— Я думаю, что могу тебе рассказать. Да, у меня были другие мужчины, и с ними было очень плохо.

София произнесла эти слова медленно и с той жутковатой обреченностью, от которой у Джулии на затылке шевельнулись волоски. Бедная София, что же ей пришлось пережить, если она говорила, что с королем хорошо, а с теми мужчинами плохо? Соседка закуталась в одеяло и начала тихонечко раскачиваться:

— Четыре человека похитили меня, когда я была в самом начале писательского пути. У меня уже было пять книг и небольшая группа фанатов, которые с восторгом принимали новые рукописи. Однажды мне пришло приглашение выступить перед фанатами на квартире у одной из читательниц. К приглашению был приложен чек с хорошей суммой. Я думала, что хорошо знаю эту читательницу, Лорэн Пауэлл. Думала, что могу ей доверять. Как оказалось — она была насквозь фальшивой, начиная от имени и заканчивая доброй улыбкой.

София всхлипнула. Джулия слушала соседку, затаив дыхание. У Софии была такая сцена в романе «Стальная Мэри». Там тоже четверо мужчин похищали женщину, чтобы долго, со сладострастием насиловать её и ломать морально. Героиню им сломать не удалось, зато она очень жестоко в финале им отомстила.

Неужели София описывала свою жизнь?

— Через три месяца меня выбросили на улицу из машины… Просто выбросили, как ненужную куклу. Обращения в полицию ничего не дали. Похитители исчезли, как из моей жизни, так и из города. Пропали, словно их никогда и не было. А мне по ночам иногда снятся волосатые вонючие тела и довольные рожи, — Софию передернуло, как если бы она коснулась липкой холодной жабы. — Они смеялись… Говорили, что раз я пишу об абьюзе, то мне должно это нравится. Говорили, что я тащусь, когда они пихают в меня свои тухлые члены.

— Мне очень жаль, Со… королева. Я не знала, что у тебя было такое… — Джулии захотелось подойти к Софии и обнять. Прижать крепко-крепко, чтобы прогнать дурное видение. Так делала мама в детстве, когда маленькая Джули забиралась на родительскую кровать и жаловалась на кошмары.

— Это ничего. Я пережила. С каждым днем это отдалялось, становилось бледнее, но… Но после этого я не могла сойтись ни с одним мужчиной. Стоило кому-нибудь только поцеловать, как меня тут же тошнило. А если пытались дотронуться, то порой доходило до истерик и припадков. Те уроды хорошо позаботились о том, чтобы я никогда больше не была с мужчинами. И дюжина психологов не смогла убедить меня в обратном. Я ненавижу мужчин… А вот с королем мне неожиданно стало хорошо…

Джулия только покачала головой. Что же творилось в голове соседки, если она так воспринимает их похитителя? Может, это всё наложилось на прошлое и произошел сдвиг в плохую сторону? Сможет ли София вернуться обратно, к нормальной жизни? Джулия подумала так и одернула себя — а будет ли она, нормальная жизнь?

— Мне в самом деле жаль, королева. Крепись, я думаю, что скоро нас отыщут.

София перестала покачиваться, встала и подошла к Джулии. Она положила худую руку на плечо миссис Холахан и слегка потрясла её. Джулия недоуменно посмотрела в ответ. София потрясла ещё раз, уже сильнее.

— Что ты делаешь? — удивленно спросила Джулия.

Соседка не отвечала, а продолжала трясти, сильнее и сильнее. Джулия попыталась вырваться, но хватка худенькой женщины оказалась на удивление цепкой.

— Да что ты делаешь? Чего ты хочешь?! — воскликнула Джулия, когда тряска начала причинять болезненные ощущения.

София отступила на пару шагов, поправила сползшее одеяло и обеспокоенно спросила:

— Королева, скажи — а с кем ты сейчас разговаривала?

Глава 20

— Читай! — сказал король, когда на следующий день застыл перед Джулией.

Под его глазами пролегли темные мешки. Недавно пышущее здоровьем тело потеряло половину своих мускулов. Джулии показалось, что король вообще ничего не ест и сохнет на глазах, как дубок без подпитки.

— Что читать? — нахмурилась писательница. — Читать про тебя? А что ты хочешь услышать? Скажи, наконец! Перестань меня мучить — скажи, что именно тебе нужно?

— Ты не написала? — бесстрастно спросил король.

Джулия помотала головой. Она с вызовом взглянула, когда король поднес руку к карману шорт. Сейчас последует боль, Джулия ждала её, чтобы хотя бы немного встряхнуться. Чтобы на миг ощутить, что она жива и ещё есть чувства. Что она ещё в твердой памяти и может адекватно воспринимать тяжелую реальность…

Вчерашние слова Софии сначала повергли её в шок. Она уже привыкла к тихому сумасшествию соседки, но чтобы так… Чтобы разговаривать и в следующий момент не помнить о своих словах?

Джулия тогда покачала головой и попробовала успокоить Софию. Она мягко убедила вернуться её на кровать и накрыться с одеялом. София снова одарила её взглядом братца Лиса. Словно она что-то знала, но до поры до времени решила приберечь эту информацию.

После очередной порции бормотания София уснула, а Джулия вернулась за ноутбук.

Если на вас когда-нибудь прыгали из-за угла, а вы не были готовы, то первой реакцией идет вздрагивание. Не страх, а неожиданность. Вроде бы всё хорошо и тут же в зону комфорта вторгается посторонний предмет, который заставляет испытать волнение из-за потери пресловутого комфорта. Джулия вздрогнула, когда на экране ноутбука, как раз под шуткой принцессы, увидела следующие слова:

«Я обожаю короля. Я боготворю короля! Это единственный смысл моей жизни!! Король — это моя любовь навсегда!!! Никому его не отдам, и он меня никогда не отпустит. Мы будем вместе вечно!»

Она не писала этих слов! Джулия поморгала, но слова не исчезли. Они продолжали чернеть мелкими букашками на белом листе текстового редактора.

И эти «букашки» возникли из-под пальцев Джулии? Но когда? Она не печатала, когда София начала рассказывать, она не печатала, когда та подошла и начала трясти за плечи.

— Королева, скажи — а с кем ты сейчас разговаривала?

Неужели Джулия тоже начинает сходить с ума?

Она стерла непонятно откуда возникшие слова и закрыла ноутбук. Забылась беспокойным сном, а сейчас хотела подтверждения того, что ещё может отвечать за свои поступки. Пусть он ударит током, зато Джулия поймет, что она может сопротивляться и может оставаться в здравом уме. Поймет, что она не сходит с ума.

— Неужели ты не видишь меня таким, какой я на самом деле? — спросил король, не убирая руки от кармана.

— А какой ты на самом деле? Ты трахаешь нас без разбора, играешь в свои долбанные игры, кормишь какими-то отбросами и не выпускаешь наружу. Ты маньяк! Хочешь, я так и напишу? Хочешь? — пальцы Джулии резво застучали по клавишам.

— Не смей так говорить с королем, — раздался с кровати слабый голос Софии. — Он хороший, я его люблю.

Король даже не покосился в её сторону. Он зачарованно следил за порхающими пальцами Джулии. Писательница не смотрела на экран, она и так знала, какие слова там возникают. Взглядом, которым она буравила короля, можно было прожечь дыру в гранитной скале Хаф-Доум, но Билл Доннахерц даже не поморщился. Худощавый мужчина, бледная копия того здоровяка, какой похитил Джулию месяц назад, смотрел на клавиатуру, как на волшебную доску, из которой выскакивают чудеса и появляются фантазии.

— Готов? Слушай! — откашлялась Джулия и, пародируя голос чтеца из видеокомнаты, начала зачитывать:

«Король по имени Билл был самой большой сволочью из всех известных человечеству. Его мерзкая рожа до того опостылела королевам, что они готовы были наброситься на короля и развернуть голову в другую сторону.

Король по имени Билл обожал мыть королев, но даже не представлял себе — насколько им противны его прикосновения. Королевы предпочли бы сидеть среди гадюк и жаб, только чтобы король по имени Билл не трогал их. Каждое его касание вызывало в уме королев ассоциацию с полусгнившим щупальцем дохлого осьминога.

Король по имени Билл ужасно сюсюкал, его речь звучала как пердеж гиббона, который обожрался гороха. Он думал, что его любят, но его ненавидели! Его презирали, засыпали и просыпались с мыслью о его смерти!

Король по имени Билл достал королев так, что они содрогались от омерзения даже в те минуты, когда только думали о нем. Он считал себя их господином, а на самом деле являлся всего лишь больным ушлепком, который унижает слабых из-за того, что боится сильных.

Король по имени Билл никого не любил и никогда не был любим. Даже если бы он сдох в своей комнате, устав дрочить на картинки, то его никто и не вспомнил. Он всего лишь человек-ничтожество, кусочек серой массы, который пытается самоутвердиться за счет других.

Вот кто такой король по имени Билл!»

Джулия подняла глаза на короля. Какую она ждала реакцию? А какую может ждать реакцию человек, доведённый до отчаяния?

Ей было плевать на то, что случится дальше, зато сейчас…

Сейчас у Джулии было легко на сердце, словно она сбросила с плеч огромную тяжесть, которою несла всю жизнь. Она выплеснула в нескольких словах все эмоции, которые скопились за долгие годы вынужденных улыбок и ответов «О`кей!» на вопрос «Как дела?» Все годы общения с неприятными людьми и подавления внутренней ярости вышли сейчас наружу.

— Неправда, король… Всё это неправда… — слабо проговорила София, пытаясь подняться, но падая обратно на подушку. — Я люблю своего короля, и он самый красивый на свете…

Билл Доннахерц смотрел на Джулию застывшим взглядом удава. Опять его лицо ничего не выражало. Долгую, бесконечно долгую минуту он смотрел на Джулию, а та с вызовом глядела в ответ. Слышались только уверения Софии в том, что её соседка глупая дура и не понимает своего счастья. София пыталась высказать всё то, что она думала по отношению к королю, но слова путались, она перескакивала с одного на другое.

— Идем! — резко бросил король и кивнул на дверь.

— Я никуда не пойду! Отпусти нас, грязный извращенец! Перестань же нас мучать!!! — Джулия не желала останавливаться. Если идти, то уже до конца.

Король ответил нажатием брелока, и Джулию сбросило на пол. Ей показалось, что у ошейника выросли клыки и теперь эти клыки впивались во все нервные окончания. Во время сокращений она задела ногой стол, ноутбук едва не упал, но король подхватил его в воздухе. Он отпустил кнопку брелока.

— Идем, — уже спокойнее сказал король.

Джулия заметила, что между ног тепло, а на полу образовалась лужа. Она попыталась встать, поскользнулась и шлепнулась обратно.

— Идем, — повторил король и потянул её за руку.

— Отпусти нас, долбанный мудак, — прошипела Джулия в ответ.

Король подхватил Джулию, перекинул через плечо и вышел из комнаты. Вслед неслись уверения Софии в любви к королю и вскрики, что вторая королева — ненормальная дура.

— Отпусти! — Джулия пыталась бить его по спине, но Билл не обращал на это никакого внимания.

В комнате с телевизионными стенами было пусто. На экранах висело изображение утра в сосновом бору, легкий туман полз по островкам мха, лавируя между высоких стволов. Солнце просвечивало сквозь колючий полог веток. Не хватало только комаров для полной достоверности и голосов птиц.

Король осторожно положил Джулию на пол и запер дверь. Он повернулся к ней и застыл соляным столбом. Джулия сразу же взглянула на его шорты, но они не были вздыблены. Король просто стоял и смотрел на неё, словно пытался запомнить каждый изгиб, каждую черточку лежащей женщины.

— Пожалуйста, отпусти нас, — первой молчание нарушила Джулия. — Мы же умрем, неужели ты этого не понимаешь?

Король молчал. Джулия отползла к дальней стене и прислонилась спиной к холодному экрану. Подальше от этого непонятного существа.

Король молчал. Лицо ничего не выражало. Он просто смотрел.

Джулия не выдержала и уткнулась в ладони. Недавняя вспышка ярости уходила прочь, оставляя после себя ощущение опустошенности и слабость. Запах мочи щекотал ноздри женщины, но это было уже не важно. Ничего уже было не важно. Она уже знала, что сделает, когда вернется в комнату. Шнур от ноутбука должен выдержать…

— Ты… — начал было король, но осекся.

Джулия сначала не поняла причину его заминки, но через пару секунд тоже услышала. Она подняла голову.

Мужские голоса в коридоре!

Король бесшумной тенью скользнул к ней и накрыл рот ладонью.

Глава 21

— А я говорю тебе, Кевин — протечка где-то здесь. Вот не сойти мне с места, если через пять минут не найдем эту сраную дыру, — донесся из коридора хриплый мужской голос. Он звучал приглушенно, словно через вату в ушах, но тем не менее слова можно было разобрать.

— Сраная дыра у твоей Хилды, Грязный Стивен, — просипел в ответ другой голос. — И не говори, что это не так. Я вижу, как ты облизываешься на каждую проходящую юбку и готов присунуть даже автомобильной выхлопной трубе. Что, опять на сексуальной диете?

— Если ещё раз упомянешь мою Хилду, то я тебе так врежу, что будешь дристать мозгами. Не тебе лезть под наше одеяло. Ты-то вообще один, только и умеешь, что одноглазую змею душить под порнушкой с пивом и пиццей. А у меня… У нас временный перерыв.

Джулия рванулась из рук короля, но он держал её крепко, прижимая телом к полу. Женщина пыталась вырваться, царапала руки, пыталась добраться до глаз, пока он не сгреб свободной рукой её запястья. Она не оставляла попыток закричать, но сквозь плотно прижатую ладонь доносилось только слабое мычание.

Два тела на полу походили на борцов греко-римского стиля. И король положил Джулию на лопатки.

— Тихо, иначе я сверну тебе шею, — прошипел Билл на ухо Джулии.

«Помогите!» — хотела прокричать Джулия. — «Спасите меня и Софию! Загляните в другую дверь!»

Наружу вышло мычание. Только слабое мычание, которое не расслышишь уже через пару метров.

— Стивен, не парься, будь счастлив. Ты же знаешь, что я всего лишь подначиваю тебя. Да и удар у тебя уже не тот, что был раньше. Ну, чего уставился? После той потасовки в баре у меня все ребра остались целы, а раньше минимум два приходилось лечить. Не раздувай ноздри, а то они у тебя по диаметру больше вон той трубы становятся. Ещё немного и в твой тоннель можно будет запустить электричку.

— У тебя всегда был поганый язык, Кевин Браун. Если бы ты не был моим двоюродным братом, то я давно бы повесил тебя за язык на одну из балок. И вряд ли кто о тебе вспомнил, тем более в этих заброшенных домах. Кстати, ты знаешь, что под Бруклинским мостом недавно нашли ядерный бункер? Там даже консервы и крекеры съестными оказались. И даты были знаменательные — когда эти сумасшедшие русские запустили искусственный спутник и когда случился Карибский кризис.

Джулия сделала ещё один рывок. Руки едва не вывернулись из суставов, но король был начеку и не позволил этого сделать. Она попыталась попасть коленом в пах, но удар напоминал шлепок ребенка, и король даже не поморщился.

— А что это за двери, Стивен? Вот сколько раз проходил мимо, и всегда они были заперты. Может, там тоже консервы и крекеры? От бесплатной жрачки я бы не отказался.

Сердце Джулии радостно застучало. Вот сейчас они попытаются вскрыть двери и обнаружат их. Или увидят Софию и вызовут полицию. Ну же!

Снаружи раздался кашель. Дверь, через которую король с Джулией зашли в комнату, несколько раз дернулась, и Билл Доннахерц застыл, стараясь даже не дышать. Этим и воспользовалась Джулия, когда резко рванулась из его крепких рук.

Она почти добежала до двери, сверкая голым задом, когда ошейник на шее вспыхнул обручем боли. Крик замер в горле, не достигнув гортани. Джулия упала на пол всего в двух метрах от заветной двери, которая дернулась ещё раз. Она царапала шею, пытаясь сорвать ошейник, но он был гораздо крепче человеческих пальцев.

Король подошел к бьющейся в судорогах Джулии и снова накрыл её рот ладонью. Это движение словно сняло боль с женского горла. Билл убрал брелок обратно в карман. Он оттащил дрожащую Джулию от двери.

— Слышал? Там вроде что-то шевельнулось?

— Ага, похоже, что за этой дверью целый выводок крыс. Представляешь, Кевин, откроешь дверь, а они на тебя бросятся. Ну что, рискнешь?

За дверью помолчали. Джулия пыталась крикнуть, чтобы они рискнули, но вновь раздалось сдавленное мычание, которое вряд ли можно было разобрать из-за двери.

— Пошло оно… Не, Стивен, я лучше стряпню твоей старухи отведаю, там хотя бы шанс есть, что ты в больницу вовремя доставишь.

— Хилда нормально готовит, а тот таракан скорее всего за тобой увязался. У нас их с начала времен не было! И вообще, не открывается, да и дьявол с ней, вдруг там какие-нибудь секретные материалы хранятся, и их инопланетяне стерегут. Отстригут тебе орешки на опыты и будешь потом хорошим танцором, — хохотнул хриплый голос. — О, смотри! Вот и утечка. Доставай инструменты.

Ладонь короля зажимала не только рот, но и нос. Джулия вдруг ясно поняла, что если сейчас что-нибудь не сделает, то может задохнуться от нехватки кислорода. Она бросила руку вниз, нащупала пах короля и изо всех сил сжала головку члена.

Теперь пришла очередь короля мычать сквозь стиснутые губы. Он задергался и вырвал свое сокровище из цепкой ладони Джулии. Зато его рука сместилась ниже, и женщина смогла урвать глоток воздуха. Король снова поймал её руки в захват, сжал их так крепко, что на сей раз она застонала уже не от бессилия, а от боли.

— Подай мне разводной ключ, а то тут всё заржавело, как у твоей Хилды между ног, — раздался из коридора смешок.

— Гребаный урод! Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не трогал мою Хилду! — взревел другой голос, и следом раздался звук удара.

Шлепок падения тела сопровождался звоном упавшего инструмента.

— Ещё хотя бы одно слово и, клянусь Иисусом, я переломаю тебе ноги!

— Стивен! Стивен, не кипятись. Я же нарочно тебя подкалываю, дружище! Чтобы ты не ходил таким мрачным, — послышался в ответ сиплый голос. — Да, я перегнул палку, извини. Больше такого не повторится.

— Бутылка бурбона поможет тебе загладить вину. Вставай, нам ещё нужно доделать работу, — пробурчал хриплый голос.

Вот оно спасение — всего в десятке метров, но как его достичь? Джулия уже слабо трепыхалась, она чувствовала, как Билл контролировал любое её движение. Какой же он тяжелый…

Подобное бессилие она испытывала, когда издательства одно за другим отказывалось принимать её книги. Она билась в запертые двери, но везде звучало одно и тоже: «Ваши книги не будут пользоваться спросом, поэтому мы не намерены вкладывать деньги в неизвестного автора».

Амазон убедил издателей, что они крупно ошибались, но раньше давили похожие эмоции, когда она по ночам плакала в подушку и впивалась ногтями в ладони.

От короля пахло потом. Он вспотел в борьбе с Джулией, а может… Может он так испугался посторонних? Джулия видела только коридор и две двери, а что скрывалось дальше? Возможно, там были другие комнаты и другие девушки? И почему же они молчат? Почему молчит София?

Горячие слезы хлынули с большей силой. Спасение рядом, в тех двух водопроводчиках, а она не может ничего сделать…

С шести лет ей снился один и тот же сон. С тех самых пор, как они с отцом слепили снеговика из первого выпавшего снега. Снеговик получился грязным и уродливым, он внимательно следил за людьми угольками глаз, а его морковка жалко нависала над нарисованным кривым ртом. Ночью Джулия проснулась от собственного крика, ей снилось, что она убегает от этого снеговика, а он медленно, но неумолимо приближается.

От того снеговика давным-давно не осталось даже угольков, но вот сон иногда приходил к Джулии. И она снова бежала, а он снова догонял. То самое чувство, когда ты здоров, силен, но ничего не можешь сделать, нахлынуло сейчас на Джулию. Король был в роли снеговика, и на этот раз он её догнал…

— Вот и всё Стивен! Можем отправляться в бар, — наигранно весело произнес сиплый голос. — Не хмурься, дружище! Мы разопьем с тобой бутылку мира. Как долбанные индейцы, только они курили трубку мира.

Кевин произнес эти слова и расхохотался. Его смех был таким же фальшивым, как стены комнаты, в которой находилась Джулия. Джулия попыталась ещё раз дернуться, но король был начеку.

— Идем, Кевин, — прохрипел другой голос. — Но помни…

— Помню, помню! Ни слова, видишь, закручиваю рот разводным ключом, — ответил напарник.

Обладатель хриплого голоса коротко хохотнул. Видимо, Кевин и в самом деле изобразил, как елозит под носом регулируемыми металлическими губками. Джулия тихо завыла, ей-то было не до смеха.

Голоса начали удаляться, вместе с ними удалялась надежда и на спасение. Джулия уже не выла, она содрогалась от рыданий в крепких руках короля.

Спустя пять минут после затихания последнего отзвука голосов король отпустил её.

— Ты — чудовище! — произнесла Джулия и всхлипнула.

— Я не могу иначе, — тихо произнес король.

— Отпусти нас, — без особой надежды произнесла Джулия.

— Не могу, — ответил король. — Сейчас не могу. Вставай, пойдем.

Джулия села и обхватила колени руками.

— А зачем ты меня сюда притащил?

— Хотел наказать, но ты уже и так наказана. Пойдем и больше так не пиши. Это неправда. Я не такой.

— А какой ты? — Джулия подняла на короля заплаканные глаза.

— Я другой, — вздохнул король и протянул руку. — Пойдем.

Они вышли из комнаты. Король крепко держал Джулию за руку, поэтому ни о каком побеге не могло быть и речи. Трубы шли в оба конца мрачного коридора. В каком из них скрылись неизвестные водопроводчики? Где та дверь, которая ведет на свободу?

Дергаться не было смысла, поэтому они спокойно дошли до комнаты заключения. Причина молчания Софии выяснилась в тот момент, когда открылась дверь.

Худенькая некрасивая женщина лежала на полу, подвернув правую ногу и протянув руки по направлению к двери. Лицом она уткнулась в бетонное покрытие и не подавала никаких признаков жизни. Джулия подбежала к своей невольной соседке, перевернула и отшатнулась — глаза у Софии закатились и на женщину уставились помутневшие белки.

Женщина тут же приложила палец к яремной вене, никакого пульса не прослушивалось. Холодная кожа напомнила Джулии кожу индейки, которую только что достали из холодильника и собираются фаршировать на День Благодарения.

Возможно, Софию ещё удастся спасти!

Нужно только заставить сердце снова начать биться!

Король застыл в дверях и мрачно смотрел на то, как писательница пытается сделать наружный массаж сердца. На бесстрастном лице снова никаких эмоций.

— Не стой же столбом! Помоги! — закричала Джулия, когда увидела, что её попытки не приводят ни к какому результату. — Ей срочно нужна медицинская помощь!

Король сделал несколько шагов вперед, отшвырнул Джулию прочь и наклонился над Софией. Легко, словно ростовую куклу, набитую холлофайбером, он поднял Софию и вышел. В двери снова проскрежетал ключ.

— Урод! Помоги ей! — Джулия бросилась к двери и начала стучать кулаками, глотая слезы. — Помоги ей…

Глава 22

В эту ночь Френку снилась Джулия. Она смотрела на него огромными синими глазами и улыбалась. Они были в каком-то темном подвале, вроде заброшенного бункера, а по стенам тянулись огромные трубы, по таким может проползти взрослый человек. Френк сначала пошел к Джулии, потом побежал, но как бы он быстро не двигался — всё равно Джулия оставалась вне досягаемости.

Он бежал, обливался потом, падал и вставал, а фигура улыбающейся Джулии всё также маячила поодаль. Когда же Френк почти остановился, то Джулия приблизилась. Подошла сама к нему и оказалась на расстоянии протянутой руки. Вот она — чуть подайся вперед и ухватишь.

Френк вытянул руку вперед, и его вышвырнуло из сна. Простыня была влажной и липкой. Едкий пот щипал глаза до тех пор, пока мистер Холахан не умылся. Это не первый такой сон, и всегда он заканчивался на подобной ноте.

Он никогда не дотрагивался до Джулии…

Френк посмотрел в зеркало. Неужели она так и будет считаться без вести пропавшей?

Боль из сердца потихоньку уходила и Марта помогала её уходу, но всё равно в те моменты, когда он просыпался один, то неизмеримая тоска накрывала его с головой. Всё меньше и меньше оставалось надежды на возвращение жены. Всё больше и больше он углублялся в работу, чтобы стараться не думать о Джулии.

Мадлена не появлялась и не подавала признаков жизни. Где она и что с ней творится — Френка это ни капли не интересовало. Чеки за проданные книги пришли в строго назначенное время, словно привет от пропавшей жены. Френк оставлял их на столе — пусть лежат.

В обед позвонила Марта и сказала, что ФБР вычислило здание, где скрывается Билл Доннахерц. Операцию по задержанию особо опасного преступника они назначили на завтра, поэтому Френку следовало отпроситься с работы, чтобы опознать и помочь в расследовании.

Весь день Френк сидел как на иголках. Почему завтра? Если они всё узнали, то нужно сегодня. Нужно взять этого мерзавца тепленьким… Если бы Марта сказала — где именно он находится, то Френк сам бы через полчаса освободил Джулию. Только бы она была жива…

Как он посмотрит в глаза жены после всего того, что произошло между ним и Мартой? Об этом он не думал. Старался не думать…

Каждая секунда была подобна вечности. Дома он тупо смотрел на часы и подгонял взглядом длинную стрелку.

Быстрее.

Быстрее!

Да что же ты тащишься, как черепаха?

Виски не приносил облегчения, да и руки дрожали так, что половина стакана оказывалась на ковре, рубашке, шее, где угодно, но не на языке.

Телевизор опять пугал русской угрозой и всемогущим Путиным, почти по всем каналам транслировались ужасы современной жизни. Телевизионные каналы словно сговорились и вместо расслабляющих картин смаковали сцены насилия и убийства.

Даже старый добрый кот по кличке Том сегодня чересчур активно пытался прикончить мышонка по имени Джерри. Френк щелкал каналы уже по седьмому кругу, чтобы найти хотя бы что-то, что сможет отвлечь от тяжелых дум.

Самая медленная стрелка перевалила через цифру двенадцать, и Френк отправился спать. Он с удивлением обнаружил, что уничтожил целый литр «Джонни Уокера» в процессе переключения каналов, но хмеля не было и в помине. Словно вылил виски в раковину, а не в рот. Зато утром неминуемо будет ожидать похмелье.

Или не будет?

Френк решил не рисковать и сунул два пальца в рот над унитазом.

Холодные простыни начали теплеть от жара тела, когда раздался телефонный звонок. Половина второго — кто же мог звонить в такое время?

— Френк, извини, если разбудила, — раздался голос Марты.

— Ничего, я и не спал. Что-то случилось?

— Да нет, ничего. Просто хотелось услышать твой голос.

Френк промычал что-то утвердительное. Он помолчал, на другом конце провода тоже молчали. Вопрос об их будущем висел в воздухе, но никто не решался его задать. Наконец, Френк решился спросить на отвлеченную тему:

— Скажи, а разве это неопасно, если я буду находиться возле группы захвата? Вдруг он будет стрелять?

— Нет, вероятность такая же, как если ты будешь идти по улице, а на голову свалится кирпич. Ты много знаешь таких людей, которым на голову падал кирпич? — хмыкнула Марта, и Френк представил, как она улыбается, лежа на своей кровати. — А если там окажется Джулия, то будет лучше, если она увидит тебя и поймет, что находится в безопасности. После такого срока заключения, на мой взгляд, ей будет крайне необходима помощь и поддержка от близкого человека.

Близкого?

Френк ощутил, как будто невидимый убийца всадил ему иглу в сердце и тут же отдернул руку. Можно ли его назвать близким человеком после всего того, что произошло? И что, возможно, ещё будет происходить…

— Да-да, конечно, я буду рядом. Марта, вы должны поймать этого мерзавца!

— Мы поймаем. Да, — раздался уставший женский голос. — Френк, а что будет, когда мы его поймаем?

Пауза затягивалась, и нужно было что-то говорить.

Но вот что? Как сказать женщине, что она останется не у дел, если Джулия будет жива…

А если Джулии уже нет на свете? Что тогда?

Тогда он отпугнет от себя чудесную женщину, которая подставила плечо в трудную минуту. Ну, не только плечо, но и остальные части тела, но это уже не столь важно.

— Марта, давай сначала разберемся с этим громилой, а дальше увидим? — сказал Френк, перед этим набрав воздух в грудь, как будто перед прыжком в ледяную воду.

Теперь пришла очередь Марты выдерживать паузу.

Что с ней? Плачет или играет желваками?

Несомненно, она всё поняла и разложила по полочкам, ведь тупиц не берут в ФБР.

— Я была о вас лучшего мнения, Френк Холахан, — её голос показался Френку холоднее жидкого азота. — Хорошо. Завтра я за вами заеду, и мы отправимся на место операции. Всего доброго.

Тихим писком телефон предупредил Френка, что Марта оборвала разговор и теперь он спокойно может лежать и считать себя полнейшим ничтожеством и последним из подонков.

— Марта, я хотел сказать совершенно другое…

Ответом ему была тишина. Френк вздохнул и уставился в потолок. Он забывался на несколько минут, просыпался вновь и опять изучал ровную белую поверхность.

Утро принесло небольшое разнообразие в виде кофе и тостов. Нужно было подготовиться к приезду Марты Джонс. Нужно было подготовиться к появлению перед Джулией…

Марта приехала днем, как и обещала. На сей раз на ней был синий деловой костюм. Один из тех, которые подчеркивают женственность, но так же кричат о независимости женщины от мужского кармана. На сей раз Марта не улыбалась.

— Мистер Холахан, мы с вами отправляемся на Гринвич-стрит. Вам нужно всего лишь быть рядом. Не исключена возможность ошибки, поэтому и необходимо ваше присутствие, — подобным официальным тоном Френка всегда отчитывал босс, когда тот допускал серьезный промах.

— Марта…

— Мисс Джонс, — поправила его федеральный агент.

— Мисс Джонс, я хотел бы извиниться за происшедшее… Я…

— Заткнись, Френк, и садись в машину, — оборвала его женщина.

Улицы Нью-Йорка показались хмурыми тоннелями, такими же мрачными, как настроение сидящей рядом женщины. У Френка даже пару раз возникала мысль вылезти и поймать такси, только чтобы не слушать назойливую мелодию Энио Морриконе. А Марта, как назло, поставила пронзительную финальную часть из фильма «Профессионал». И так еноты на душе скребутся, а тут ещё они обретают голос…

— Мы приехали. Встаньте возле газетного киоска и будьте готовы, что мы вас позовем.

— Марта…

Марта вышла из машины и захлопнула дверь. Она подошла к мужчине в строительном желтом жилете и сделала вид, что разговор с ним один из самых важных моментов в жизни.

Френк словно перестал существовать. Он хмыкнул, подошел к указанному киоску и купил «Нью-Йорк Таймс». Постарался встать так, чтобы его не толкали прохожие, и уткнулся в газету. Глаза видели буквы, но смысл не улавливался — Френк то и дело поднимал взгляд, чтобы видеть происходящее.

Задержание прошло странно — никаких киношных подъезжающих машин с мигалками и выскакивающих полицейских. Никаких мегафонов и пистолетных выстрелов. Мужчина в строительном жилете отдал короткую команду в рацию.

Что? Куда смотреть? Где происходит захват?

Френк заметил, что его руки сминают газету и мелко дрожат. Ничего не происходило. Марта всё также стояла возле человека в желтом жилете, а тот что-то вполголоса ей говорил. Они не оглядывались на Френка, а тот сходил с ума от нетерпения. Он где-то слышал, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять, сейчас эта истина приобретала ещё большее значение.

Наконец, рация в руках мужчины пробубнила, и они с Мартой посмотрели в сторону парикмахерской «Модный стиль». Френк невольно проследил за их взглядами. Двое мужчин в одинаковых темно-синих костюмах вывели под руки третьего.

На руках ведомого поблескивали наручники, он шел, опустив голову вниз, но Френк даже с такого расстояния разобрал, что это вовсе не тот, кого они ищут. Тот был громилой с каменным лицом, а между двумя мужчинами шел щуплый азиат, больше похожий на Брюса Ли.

Они задержали не того!

Мужчины посадили азиата в серый «Бьюик», и машина рванула с места. Марта кивнула мужчине и вернулась к своему автомобилю. Френк выбросил смятую газету в урну и подошел с другой стороны.

— Марта, это не Билл…

— Мистер Холахан, это Билл Доннахерц. По фото его опознали ещё пять человек. Не волнуйтесь, скоро мы его расколем, и он признается — расскажет о вашей жене и остальных…

— Ты не слышишь? Это не Билл! Тот был…

— Мистер Холахан, я сейчас еду в бюро, так что вам придется добираться до дома самому. Жаль, что вы не узнали его сразу. Мы вас вызовем ещё раз на опознание. Возможно, в более комфортных условиях за зеркальным стеклом вы его узнаете. Вы же видели его больше месяца назад и всего несколько секунд, так что воспоминания могли измениться.

— Это не Билл!!! — Френк ударил по крыше автомобиля.

— Аккуратнее, мистер Холахан. Автомобиль не служебный, поэтому за вмятины придется платить вам.

— Я заплачу. Но услышь же меня — это не Билл Доннахерц!

— До свидания, мистер Холахан. И это… Френк, не звони мне. Когда понадобится, я сама тебе наберу, — Марта кивнула на прощание и села в машину.

Френк остался стоять на улице. Он смотрел, как уезжает машина. Смотрел, как ещё одна женщина исчезает из его жизни. Как донести до неё, что они арестовали не того? Пока пройдет расследование и его слова подтвердятся — пройдет немало времени, а настоящий Билл будет гулять на свободе и, возможно, вскоре ещё одна писательница пропадет без вести.

Френк Холахан тяжело вздохнул и поднял руку, чтобы подозвать такси. Он задумчиво смотрел на другую сторону улицы и одна из идущих фигур заставила его опустить руку. Он быстро перебежал дорогу, не обращая внимания на гудки машин и злобные пожелания от водителей.

Он торопился, спешил догнать женщину, которая спокойно шла и разговаривала по телефону. Она вот-вот должна была зайти в метро, когда Френк решил её окликнуть:

— Сивилла! Сивилла Форест!

Глава 23

Тишина…

Это слово многое значит для человека, который остается один в закрытом помещении.

Вы сидели в тишине? В полнейшей, вакуумной, космической тишине, когда становится слышен стук сердца или шум движения легких?

Полная неподвижность и тишина… Даже не так, а вот так — ТИШИНА. После такого слова не поставишь восклицательный знак.

Самое тихое место в мире находится в Южном Миннеаполисе в Лабораториях Орфилд и сам создатель этой тихой комнаты не может выдержать в ней более получаса. Рекорд же высиживания в полнейшей тишине составляет сорок пять минут. Рекорд засчитан при сохранении ума и твердой памяти. Ведь даже космонавты НАСА, которых тренируют, поместив в наполненный водой резервуар, в этом самом тихом месте через какое-то время начинают испытывать галлюцинации, так как тело пытается создать звуки из ничего. Скучно телу, не любит оно тишину.

Джулия поняла это по прошествии часа с того момента, как Билл унес Софию. Сначала она рыдала, пыталась докричаться если не до неизвестных ремонтников, так хотя бы до Билла. Одной ей было страшно…

Да, София порой была невыносима, но она была рядом и иногда с ней можно было поговорить, а сейчас. Сейчас даже стук сердца казался грохочущим камнепадом. Джулия то и дело оглядывалась по сторонам.

Нет, никого рядом не было. Ни писка мыши, ни жужжания комаров, ни отголосков человеческой жизни. Тихо капала вода в унитазе и этот звук потихоньку начинал сводить с ума.

Джулия слышала о китайской казни, когда человека закапывали в яму глубиной меньше двух метров, а сверху крепили сосуд с водой. Сам сосуд располагался на расстоянии полуметра над головой и из него монотонно капало на макушку подозреваемого. Человека оставляли на день, наедине с природой и капающей водой. Абсолютно здоровый человек, под конец дня сходя с ума, был готов признаться в любом убийстве, лишь бы вовеки не слышать грохота капель.

Чтобы утихомирить раздражающую капель, Джулия оторвала кусок одеяла и подложила на фаянс, стало гораздо тише, но лучше ли?

Джулия не могла лежать в полнейшей тишине. Чтобы хоть как-то разогнать тишину, она села за ноутбук. Знакомый перестук клавиш немного успокаивал, а мысли о приключениях принцессы помогали справиться с пугающей реальностью.

Прошел день…

День тишины, стука сердца и тяжелых мыслей. Ночь, или лучше сказать — время сна, прошла в кошмарах. Джулии казалось, что это не София лежала на полу, а она сама. И что король не Софию закапывал на пустыре за городом, а Джулию, причем ещё живую. И что ветки орешника прочертили длинную царапину на ноге прежде, чем она упала в неглубокую яму. И что недалеко завыла собака…

Джулия два раза просыпалась от собственного крика и снова забывалась тяжелым сном.

Сколько она ещё проведет в этих стенах? Будет она одна, или король приведет ещё какую-нибудь жертву для удовлетворения своей больной фантазии? И что он имел ввиду, говоря, что пока ещё чего-то нельзя и что он не может иначе?

Джулия прислушивалась к звукам из коридора. Один раз там раздался тихий шелест шагов и шуршание целлофана, словно король заворачивал букет цветов и готовился пойти на свидание. Вот только там был явно не букет, и он шел вовсе не на свидание.

У Джулии снова слезы подступили к горлу. Какой бы не была София сумасшедшей — она не заслужила такой участи.

Тишина сторожевым псом сидела возле стола и бросалась в уши Джулии, когда та переставала печатать. Принцесса жила своей жизнью, ходила на балы днем, а ночью спасала обычных горожан от продажных судей и жестоких стражников. Принцесса была свободна и могла делать всё, что заблагорассудится.

Джулия полностью ушла в историю, оставив в том несуразном мире волнение, голод и переживания. Сейчас она вместе с принцессой скакала по небу на крылатом пегасе, гналась за злым колдуном, который похитил сердце её возлюбленного.

Облака летели мимо мохнатыми связками пуха, в ушах свистел ветер, а на душе была такая радость, что сердце екало каждый раз, когда пегас нырял в воздушную яму. Бородатый колдун на черном драконе оборачивался, грозил им кулаком, но в его глазах плескался страх — он знал, что расплата неминуема. Ещё немного и они его схватят. Ещё чуть-чуть…

— Хм, а почему ты не пишешь про меня? — вдруг спросил колдун не у писательницы, а у Джулии, которая сидела за спиной.

Почему-то у колдуна был голос точь-в-точь как у короля. Или это и был король?

Джулии пришлось сделать над собой усилие, чтобы оторваться от экрана и взглянуть на мужчину. Тот облокотился о край стола и смотрел на свои ногти так, словно грязь под ними является наиболее важной из всех существующих проблем.

— Где София? — Джулия замерла, в надежде на хороший ответ.

С такой же надеждой она ждала писем из редакции о том, что её роман принят и будет распечатан большим тиражом. Но, как и тогда, ответ не был положительным.

— София больше здесь не будет жить. Скоро у тебя появится новая соседка, — без эмоций произнес король.

Новая соседка?

Джулия сама удивилась — насколько спокойно приняла эту новость. Где-то в глубине души даже обрадовалась. Хотя бы будет не одна… Будет с кем поговорить.

— Спасибо, — невольно вырвалось у неё.

— Скажи — ты любишь своего короля? — король придвинулся к Джулии, и она заметила, как ширинка старых шорт начинает надуваться. — Я могу угостить тебя черничным пирогом.

Он хочет её трахнуть!

Сказать, что она его любит? Превратиться в подобие умершей соседки?

И это притом, что только недавно вынес из комнаты Софию! Возможно, он возьмет Джулию на том самом месте, где лежало худенькое тело.

И только сейчас до Джулии дошел весь смысл происходящего — её ломают. Ломают не физически, а морально. Ломают душу, причем умело и профессионально. День за днем расшатывают психическое состояние, каждый день отщипывают по пучку нервов. Её целенаправленно сводят с ума. Так сделали с Софией, так будет и с ней.

Неужели это делает этот озабоченный отморозок?

Скорее всего — нет. Неизвестный чтец, который управлял действиями Билла — вот кто интересовал Джулию. Но если показать, что она сохраняет ясный ум, то король никогда не расслабится и всегда будет на стороже. Недаром же он не волновался за Софию, когда пришли неизвестные ремонтники, зато как навалился на Джулию — до сих пор болели ребра.

Все эти мысли молнией пронеслись в голове Джулии. Если она будет и дальше сопротивляться, то в конце концов неизвестный злодей добьется своего. А если…

— Да-а, о мой король. Я очень люблю тебя и очень люблю черничный пирог. Я обожаю тебя, мой король, — Джулия сползла на пол и оказалась лицом к вздувшейся ширинке. Протянула руку. — Можно я поласкаю скипетр моего короля?

Твою мать, что это? В его глазах мелькнуло сожаление? Он сожалеет о том, что Джулия превращается в подобие Софии?

Член под рукой Джулии начал опадать. Она ему неинтересна, когда не сопротивляется!

— Король больше не любит меня? Королева провинилась? Королева будет хорошей. Она даже может взять королевский скипетр в ротик и сделать королю очень приятно.

Главное — не переиграть. Главное — выдержать нужную манеру держаться.

Как это делала София? Слегка потрясти головой и пустить слюну?

Нет, слюна будет лишней, а вот головой можно пару раз дернуть, будто уже делает похитителю минет. Его член ещё больше поник, он напоминал заполненный водой длинный шарик, из которых клоуны на ярмарке крутят собачек и цветы. Джулия еле удержалась от улыбки после такой ассоциации. Нельзя. Надо быть серьёзной и сумасшедшей.

— Ты… Ты меня разочаровываешь, — поморщился похититель. — Неужели всё так просто?

— А зачем усложнять, мой король? Я готова на всё. И ещё я очень люблю черничный пирог, — Джулия постаралась показать самую идиотскую улыбку, на которую только способна.

Мужчина достал из заднего кармана шорт бокс для CD-диска, положил его на стол и вышел из комнаты. Он горбился, когда выходил, будто нес на плечах половину земного шара. Джулия улыбнулась ему в спину. Если бы в этот момент Билл Доннахерц обернулся, то увидел бы вовсе не пленницу, а королеву, у которой возникли всего лишь временные трудности. И вряд ли он поверил бы ей в следующий раз…

Улыбка погасла, когда она увидела надпись на диске:

«Марта Джонс и Френк Холахан 24 октября 2016 года».

Что там? Очередной удар по психике? Очередная измена Френка?

Джулия переживала в первый раз, сейчас же она шумно выдохнула и тряхнула головой. Что бы ни было внутри — это уже не испортит маленькую победу. Сейчас главное выбраться… А отрезать яйца Френка она сумеет и позже.

Глава 24

Что же, она знала, что увидит на диске, поэтому не очень удивилась. Френк — подлец и негодяй, но Джулия разберется с ним позже. Та миловидная женщина с бледно-желтыми волосами была писательнице незнакома, но это не оправдывало мужа. Когда Джулия выберется, то этот кобель останется с голой задницей.

Да-да, она думала именно так — когда! Никаких «если»! Она выберется и точка!

Неизвестно — подглядывают за ней сейчас или нет?

Если в комнате с телевизионными стенами точно были камеры, то в этой они тоже не исключены. И Джулия сделала то, что от неё ожидали.

Как-то она видела по каналу «Discovery» телепередачу про вспышки гнева у буйнопомешанных. Думала, что может пригодиться для описания эмоций… Это было страшно, но это отложилось на подкорочке и помогло сейчас. В телепередаче лохматая женщина выла, стонала, кидалась на огромных санитаров, а мужчинам с трудом удалось справиться с хрупкой фурией.

Что же, каждый писатель немного актер, поэтому Джулия начала свое выступление с опрокидывания на пол кроватей.

Как она бесилась… Тот русский режиссер, на которого равняется половина мира, перевернулся бы в гробу и воскликнул: «Верю! Ещё как верю, мать твою!»

Крики, слюни, отборные проклятия — всё шло в ход. Она вытащила диск и разбила его на несколько частей. Рычание, которое при этом издавалось, больше подошло бы разъяренной львице. Пластиковый бокс из-под диска тоже не смог остаться целым — осколки разлетелись по полу.

«Френк Холахан и Марта Джонс 24 октября 2016 года»…

Осколок с именем Френка нашел последнее пристанище в унитазе, Марта же улетела под перевернутую кровать. Пусть там и остается.

Там этой сучке самое место!

Одеяло Софии подверглось яростной атаке, и вскоре клочья ткани составляли компанию блестящим осколкам. Джулия смахнула мокрую челку, осмотрела разгром в комнате.

Вроде бы достаточно?

Своё одеяло рвать не хотелось, поэтому она решила приступить ко второй части марлезонского балета.

Писательница села за ноутбук, уткнулась лицом в сложенные руки и постаралась, чтобы всхлипы звучали как можно более достоверно. Главную цель всего этого представления она выполнила и теперь остается только дождаться нужного момента, чтобы пустить приобретенное оружие в ход.

Чтобы ещё больше разозлить короля и заставить его потерять душевное (если душа у него есть) равновесие, Джулия решила написать накипевшее откровение. На этот раз не ругательный, а иной текст.

Билл просил написать про него? Он получит своё описание.

Она подвывала, слезы струились по щекам, но это были слезы радости — Джулия знала, какой будет её следующий шаг.

Среди хаоса и разгрома писательница ощущала себя как нельзя лучше. Неизвестному врагу не сломить её. Пусть Френк хоть полмира перетрахает, пусть король каждый день залезает на неё, пусть она будет ещё хоть пять лет в одиночестве — Джулия выберется наружу.

Несмотря ни на что выберется.

Есть точка невозврата из мечты, и Джулия её прошла…

Сквозь слезы она заметила, как открылась входная дверь. На пороге возникла фигура короля. Шуршание пластика подсказало, что он принес еду. Джулия как могла мягко улыбнулась мужчине.

— Здравствуй, любимый король. Ты принес королеве черничный пирог? Королева хорошо постаралась, она написала про короля.

— Зачем ты всё разгромила? — спросил мужчина, аккуратно ступая по осколкам и лохмотьям.

— Я? Я не знаю. Наверное, я соскучилась без короля, потому и уснула. Да-да, я уснула, а пока я спала, кто-то приходил и намусорил здесь. Точно-точно, так всё и было. Я бы никогда в комнате не стала мусорить, королева не такая.

Она вытерла слезы и только сейчас заметила, что на короле надеты кожаные обтягивающие шорты, в руках небольшая плетка с пучком ремешков, похожая на конский хвост, который привязали к дилдо. Шуршание пластика означало вовсе не пакет с едой, вовсе нет. Шуршание шло от небольших пластин на груди, которые имитировали броню древних римлян.

«Жестокие соблазны».

Он всё-таки читал эту книгу! И это плохо…

Но с другой стороны, героиня книги Сюзанна довольно активно сопротивлялась маньяку-насильнику, поэтому у Джулии появлялся дополнительный шанс. Но, черт возьми — надо же было такое написать…

А если его ещё и раззадорить, то он вообще потеряет контроль и тогда план Джулии будет завершен. Что будет следовать дальше — у писательницы пока не было мыслей.

— Я написала про тебя, мой король. Хочешь, я прочту?

— Хм, да, прочти. Потом мы отправимся в твою любимую книгу, — кивнул король.

— Да, я сразу узнала этот костюм. Я обожаю эту книгу и обожаю короля, — Джулия постаралась, чтобы её голос звучал также, как у Софии.

— А потом ты уберешься в комнате? — наклонил голову король.

Потом? Для тебя не будет никакого «потом»! Но сейчас Джулия лишь коротко кивнула.

— Конечно же уберусь. Я не знаю, кто это сделал, но с радостью уберусь. Лишь бы моему королю было хорошо. Ты готов слушать?

Король подошел к перевернутой кровати Софии, поставил её на место и сел на плоскость из пружин. Внимательно посмотрел на Джулию.

«Король в подземном королевстве был глубоко несчастен. Он жаждал любви от своих королев, но те почему-то отказывались его любить. Он всё для них делал — мыл, кормил, любил, но вредные женщины почему-то мечтали о воле и просили их отпустить.

Король знал, что на воле он не будет королем. Там он будет лишь огромным и неуклюжим мужчиной, который отпугивает женщин. И его глодало изнутри несчастье.

Он не мог выказать своим королевам истинных чувств и намерений, ведь тогда они подняли бы его на смех. А он хотел лишь понимания и немного ласки.

Но король хотел искреннюю любовь и ласку, а королевы не давали её. Тогда он сводил королев с ума, потихоньку, понемногу, но заставлял влюбиться в себя.

Однако, такая любовь не приносила облегчения, а наоборот — жгла сильнее пламени. Король бесился, но ничего не мог поделать. Король был несчастен.

Королевы уходили одна за другой, они умирали без света и тепла, а король находил новых пленниц и всё жаждал найти ту, которая его полюбит.

Он был похож на заколдованного принца из сказки „Красавица и чудовище“. Он искал свою Белль, но не находил её. Женщины умирали, а он всё искал любви и был несчастен.

А ещё королем управлял Высший разум, который диктовал, что нужно делать королю. Он был пленником в своем подземном королевстве и не мог вырваться из оков. Король ненавидел такую жизнь и оттого был ещё более несчастным».

Джулия читала запись торжественным голосом, словно декламировала стихи Вольтера перед литературным собранием. Она не отрывала глаз от текста, вкладывая в каждое слово частичку той ненависти, которую испытывала к этому мускулистому извращенцу. Джулия читала долго, не меньше десяти минут, а когда закончила то увидела то, отчего сердце на миг остановилось.

На щеках короля блестели две дорожки. Они начинались от помутневших глаз и заканчивались под подбородком. Маньяк плакал…

Глава 25

— Мой король, что с тобой? — вот сейчас Джулия испугалась также, как в первый раз, когда очнулась в этом месте.

По телу пробежал холодок, и гусиная кожа выступила отчетливыми пупырышками. Даже отросшие волоски на руке поднялись дыбом. Не такого эффекта она ожидала. Он должен был разозлиться, закричать, затопать ногами и включить ток в ошейнике, но… король плакал.

Эта непонятная реакция короля…

Джулия ненавидела плачущих мужчин, считала, что эта слабость доступна лишь женщинам, но сейчас… Эта глыба невозмутимости просто протекла, как дырявый пакет с водой.

Что последует дальше?

— Мой король, прости, если я тебя задела, — проговорила Джулия.

Билл молча вытер слезы — будто умылся, тяжело вздохнул. Джулия заметила, что пальцы короля мелко подрагивают, словно он сам находился под напряжением тока. Он исхудал за проведенный месяц, однако мышцы всё равно оставались внушительными. И теперь эта гора мышц обмякла и пускала слюни.

— Ты… Ты всё правильно написала. Ты молодец, — оглянувшись на дверь, сказал Билл.

— То есть как?

— Да, всё правильно. Я и в самом деле несчастен. Никто меня не любит… — король всхлипнул.

Сейчас он напоминал огромного ребенка, у которого отняли любимую игрушку. Джулия с трудом подавила желание встать и обнять его, чтобы утешить.

Нет, нельзя! Он враг… и осколок диска в руке должен лишить жизни этого врага.

— Король тебя любила София, — сказала Джулия.

Билл Доннахерц вздрогнул, как от удара плеткой, которую так и не выпустил из рук. Он поднял на Джулию покрасневшие глаза, похожие на стеклянные шарики, обсыпанные красным перцем.

— Та королева никогда не любила короля. Я это чувствовал. Я это видел в её взгляде, она была такой же, как и Венди Уотсон. Ей тоже хотелось только скипетра короля.

Джулия не знала, что ответить. Она предпочла молчать, а король вытер нос тыльной стороной ладони и продолжил:

— Это было в старших классах. Да-а, именно в старших классах к нам и пришла Венди Уотсон. Я тогда ещё не был королем, нет, моя королева, не был. Я был обычным ботаником, и учителя меня звали Билл Доннахерц. «Какун Билли» — так меня звали одноклассники. Это прозвище приклеилось, когда я в младшых классах не успел добежать до туалета…

Вот только воспоминаний не хватало — он всё больше и больше пугал Джулию.

Зачем он это рассказывает? Зачем назвал своё полное имя? Неужели думает, что Джулия никогда отсюда не выберется и никому не расскажет?

— Так вот, когда Венди пришла в нас класс, то мне показалось, что вместе с ней в комнату закатилось ослепительное солнышко. Я тогда не знал, что девчонки из Техаса рано взрослеют, и она показалась мне самой красивой и самой невинной из всех существующих на Земле людей. Через три дня я осмелился пригласить её на свидание…

Снова тягостное молчание воцарилось в комнате, усыпанной пластмассовыми осколками и клочками от одеяла. Джулия не знала, что сказать. Да, она много раз читала монологи злодеев в финале произведений, когда кульминация нарастала до такого предела, что вот-вот и страницы книги брызнут потом напряжения.

Она считала это самым большим штампом и никогда не использовала в своих романах, лучше ударить сразу и все решить одним махом, чем тянуть сурка за хвост…

— И ты знаешь, она согласилась. Да, она согласилась пойти на свидание с Какуном Билли. К ней сразу же подбежали наши сплетницы Мелисса Стомпсон и Глория Финисид, но Венди не послушала их. Если бы я только знал, что меня ожидало на свидании…

Джулия невольно затаила дыхание. Как бы не был противен этот мужчина, но он сумел заинтересовать своей историей. Из этой истории мог бы получиться неплохой триллер.

Вот только кто его прочитает?

— Мы гуляли по парку весь день. Я был необычайно остроумен… По крайней мере Венди смеялась над каждой моей шуткой. Она смеялась, а её глаза сверкали голубыми карбункулами… Ты знаешь, в те мгновения я был счастлив. Да, именно тогда. До этого даже Рождество не приносило столько радости, даже подарки под елкой не были такими хорошими. Я был счастлив.

Король прерывисто вздохнул. Джулия слушала.

— А вечером она меня поцеловала. Предствляешь? Меня, который никогда не гулял с девушками, поцеловали. Я тогда шел домой и ощущал на губах её прикосновение. А на следующий день она на лекции прислала мне записку, в которой снова приглашала погулять. Я помню, какими ревнивыми взглядами Мелисса Стомпсон и Глория Финисид провожали эту записку. Они ревновали новенькую ко мне. По крайней мере, в тот момент мне так казалось.

Джулия помнила своих одноклассников — как она только выжила в ту пору? Вроде бы и ничего особенного, но деление на крутых и ботанов достигало космических масштабов. Над ботанами издевались, заставляли делать домашние задания и отбирали деньги на обеды. Джулии тоже не повезло быть в низшей когорте.

— Мы снова гуляли. Пошел дождь и мы спрятались под раскидистым вязом. Я тогда осмелел и прижал её к себе, нежно-нежно, а она поцеловала меня и дотронулась до моего скипетра. В тот момент я едва не кончил, так это было необычно. Нет, я уже мастурбировал в то время, слушал рассказы ребят об их приключениях. Хотя, мои друзья были такими же ботанами и всегда выдумывали истории, или сдирали их из порнофильмов. А теперь мой скипетр трогала не доктор-венеролог, не мечта из поллюционных снов, а живая девушка. Я был в полном восторге. А когда она сказала, что родителей нет дома… Да я готов был бежать по лужам босиком, лишь бы оказаться вдалеке от чужих глаз и лишиться девственности с любимой девушкой. Да, в тот момент я думал, сто люблю её.

Король снова «умылся». Он виновато взглянул на Джулию, но та сидела с крайне заинтересованным видом. Словно на свете не было ничего важнее, чем история короля.

— Дома у неё в самом деле никого не оказалось. Венди с порога начала раздеваться и раздевать меня. Я был как послушный болван, мой скипетр едва не взрывался от напряжения, когда она «нечаянно» касалась его. Венди была прекрасна… Она сняла бюстгальтер и наружу показались груди такой прекрасной формы, какой я не видел ни в одном порнофильме. Венди осталась только в тоненьких красных стрингах и это было очень возбуждающе. А я стоял перед ней в трусах и мой скипетр едва не прорывал ткань. Она заметила, что я смущаюсь и предложила глотнуть для расслабления. Я согласился…

Король опять замолчал. Джулия видела, как тяжело ему даются эти фразы, словно он перетаскивал каждое слово, как мешок с песком.

— Я не знаю, какое снотворное она добавила в виски, но видимо очень сильное, так как вырубился через три минуты, как отставил стакан. Пока Венди убежала в ванную… Попудрить носик. Очнулся я уже в темном подвале, похожем на этот… Я лежал на кровати, которая стояла в центре круга из горящих свечей, а мои руки и ноги были пристегнуты наручниками к металлическим стойкам. И я был абсолютно голый. Я думал, что меня похитили сектанты и сейчас придут убивать, но потом услышал женский смех. Я не мог видеть лиц смеющихся, они были за границей света. Только балахоны и ладони. Я попытался вырваться, но стойки дерзали крепко. И на все мои подергивания ответом был смех. Женский смех…

Глава 26

— Что же случилось, мой король? — вырвалось у Джулии.

— Я напрасно думал, что понравился Венди. Нет. Как оказалось, она специально очаровала меня, чтобы беспрепятственно… Их был трое. И то, что я сначала принял за ревность, оказалось всего лишь сомнением по поводу моей кандидатуры. Они выбирали жертву.

— Кто они?

— Венди Уотсон, Мелисса Стомпсон и Глория Финисид. Они были старыми подругами, а Венди перевелась в нашу школу специально, чтобы быть ближе к ним. И они решили, что я подхожу для того, чтобы лишить Глорию девственности. Я был их заменителем вибратора. А ещё они решили, что если всё обставить, как магический ритуал, то будет даже интереснее. Поэтому Венди начала читать непонятную белиберду на латыни… Я сразу узнал её голос, даже когда она сделала его ниже. А Мелисса под эти заклинания подошла ко мне и начала мять и пощипывать мой скипетр. Она скрывала лицо под капюшоном, но я узнал кольцо на её пальце. Чтобы я не кричал, мне залепили рот клейкой лентой, я мог только мычать. Не взирая на весь ужас, который охватил меня в тот момент, мой скипетр начал подниматься…

Джулия представила себе ученика в темном подвале, которого пленили три молодые девушки. Благодаря развитой фантазии она смогла ясно представить те чувства, которые овладели юношей тогда.

Страх, ужас и неизвестность того, что будет дальше. Живущий с кличкой «Какун», постоянно подвергаемый унижениям… Он мог предполагать только самое худшее. Молодежь так жестока, когда собирается в группу…

— Мелисса даже взяла его в ротик, чтобы он стал тверже. Как я не пытался вырваться, но молодая кровь взяла своё — я начал получать удовольствие. Я должен был лишиться девственности вместе с Глорией, которая скинула балахон и осталась в одной маске с венецианского карнавала. Мелисса хихикнула, когда увидела, что мой скипетр стал как из железа. От её слюны он блестел и даже увеличился в размерах…И она тогда сделала э… это…

Король споткнулся на полуслове, будто шел, болтал и ударился о ступеньку лестницы. Джулия смотрела на него.

— Мелисса начала надевать аптекарские резинки, перекручивать и тянуть их к основанию. Как я понял потом, это было сделано для того, чтобы мой скипетр не опадал. Резинки заперли кровь внутри и не пускали её обратно. А затем девушки подвели ко мне голую Глорию, которая уже успела раздумать и хотела убежать. Подруги ей не дали. Венди уговорила Глорию сесть сверху и чуть-чуть ввести в себя мой напрягшийся скипетр. Всего лишь чуть-чуть и остановиться, когда будет больно. Та согласилась, и залезла на меня. Она дрожала и боялась не меньше моего. Мелисса направила мой скипетр в её гладковыбритую щелочку и Глория начала потихоньку опускаться. Она едва не сломала скипетр, когда Венди с силой надавила ей на плечи. Глория закричала тогда очень сильно…

Джулия слушала.

— Она кричала, но подруги её крепко держали, а после пару раз подняли и опустили, чтобы девственная плева порвалась наверняка. Глория соскочила с меня сразу же, как только они её освободили. Но они не отпустили меня. Нет, Венди тогда сказала, что грех пропадать такому стояку. Она принесла тазик с водой и губку. Она смыла с меня кровь Глории и надела на скипетр презерватив. А скипетр из-за аптекарских резинок начал понемногу синеть. И Венди села сверху. Как оказалось, от вида дефлорации Глории она очень возбудилась и мой скипетр почти весь скрылся в её горячей дырке.

Король почесал затылок и вздохнул.

— Я не ощущал ничего, кроме боли. Казалось, что ещё немного и мой скипетр лопнет от переполнявшей крови…А Венди прыгала на скипетре, стонала и царапала мою грудь. Она жутко вспотела и сбросила с себя балахон. Снова показалось красивое тело, и я был внутри него. Честное слово — я не так представлял себе первый раз… А потом Мелисса сдернула с моего рта липкую ленту и заставила меня вылизывать её влажную щель. Сказала, что если я укушу её, то останусь здесь навсегда… Это продолжалось очень долго… Девушки менялись местами не один раз. Глория успела подмыться и мастурбировала, глядя на то, как Венди с Мелиссой используют меня. Потом она тоже решилась и села на мое лицо. Я умолял, чтобы меня отпустили, но они только смеялись.

Джулия молчала, она не знала, что сказать. Жуткая история. Именно тогда у него поехала крыша?

— Мелисса старалась сделать мне больно и постоянно называла меня Джорджем. Когда я кричал, что я не Джордж, то она била кулаками по моим ногам и кричала, что я вру, что все Джорджи отъявленные лжецы. Как я понял из их отрывочных разговоров — они мне мстили за вечеринку в колледже, где Венди и Мелиссу изнасиловали пять парней. В моем лице девушки не только сделали подругу женщиной, они мстили всему мужскому роду. Я не знаю — сколько это продолжалось, час, два, три. Наконец, они устали и ушли. Представляешь? Погасили свечи и ушли, оставив меня в полной темноте. Они поднялись по лестнице, и я остался один в подвале дома Венди.

Один молодой человек в темноте… Джулия слышала о таких похищенных, но ни разу не встречалась лично. Каково ему было тогда? Таково же, как и ей сейчас…

— Я начал кричать и кричал до тех пор, пока Венди не спустилась с бейсбольной битой… Как оказалось, родители Венди были богатыми людьми, поэтому сняли дом для молодой мисс Уотсон и почти не показывались в нем. Откупились деньгами от родительской заботы. А она не закатывала вечеринок, не приглашала друзей, кроме двух подруг — была хорошей ученицей и примерной девочкой. У неё даже парень был, которого она ни разу не приглашала к себе. Она была скромницей для всего мира… А в подвале становилась самой распутной шлюхой из всех, какие только существовали на Земле. Я был её маленькой тайной, ручным Покемоном.

Король снова тяжело вздохнул.

— Но как ты выбрался? Ты же стал другим? — спросила Джулия.

— Я десять лет провел взаперти. Десять лет, представляешь? Ты провела всего месяц, а я был десять лет. Да, меня сначала искали, девушки приносили газеты с моими фотографиями, но после всё затихло. Отца у меня не было, а мать не выдержала моего похищения… Я тогда разгрыз себе вены на руках, — король показал на белые ниточки шрамов на запястьях. — Но Венди не дала мне умереть… Она спасла меня и потом месяц дерзала почти неподвижным, чтобы я снова что-нибудь с собой не сделал. Читала книги, разные… К тому времени я узе смирился со своей участью… Девушки были ненасытными, они продолжали приходить к подруге. И если я плохо их удовлетворял, то оставался без еды. Венди приносила мне витамины, вместе с подругами притащила беговую дорожку, гантели. Даже компьютер принесли, только без интернета. По нему я и научился создавать виртуальную реальность для видеокомнаты.

— Но как же ты выбрался? — повторила вопрос Джулия.

— А я не выбирался. Я полюбил своих мучительниц и старался всегда делать так, чтобы им было хорошо. Мы переехали в другое здание и сделали видеокомнату для других девочек-писательниц, для их романов. Да, я всегда старался, чтобы моим королевам было хорошо. Вот и сейчас я должен в последний раз им сделать хорошо… Прости меня, королева. Я бы ничего этого не рассказал, если бы ты не угадала меня. Мы так договорились с Венди — если ты пишешь меня, то я тебе всё рассказываю. Я полюбил тебя, королева Джулия. Честно — полюбил. Я в самом деле несчастен, ведь я должен убить тебя. Последняя сцена из «Жестоких соблазнов» у тебя вышла очень крутой…

Джулия вскочила и опрокинула стул. Король даже не шелохнулся. Он смотрел в одну точку перед собой, а на щеках блестели две дорожки.

— Подожди, какая Венди? Я не знаю никакую Венди.

— Да нет, знаешь. Только под другим именем. Я тебя убью, а подумают на твоего мужа, Френка. Он скоро должен будет здесь появиться…

— Кто такая Венди? — спросила Джулия дрожащим голосом.

— Венди взяла новое имя, ты видела её с Френком на диске. Теперь её зовут Марта Джонс. Глорию Финисид ты недавно видела. Её новое имя София Кастор, а Мелиссу теперь зовут Сивилла Форест. И Сивилла должна привести сюда Френка Холахана…

Глава 27

В небольшом ресторанчике «Суши Наказава» сквозь запах благовоний прорывались ароматы пряностей, морских водорослей и вареного риса. Узкоглазая официантка с приклеенной улыбкой приняла заказ на сет и большой чайник «кукитя».

Френк не глядя сделал заказ — вряд ли сейчас пища полезла бы ему в рот. Он во все глаза смотрел на женщину с короткой стрижкой. Невысокая, худощавая, похожая на мальчика с огромными глазами.

Больше полугода назад он впервые изменил Джулии и сейчас недоумевал — почему именно с этой женщиной? Разве мало было на презентации других более симпатичных особ, с которыми можно не плохо оторваться? Почему же она? Но, этот вопрос можно было обсудить и позже, сейчас же волновало другое — почему она на свободе?

— Ты неплохо выглядишь, — заметил Френк, пока официантка раскладывала перед ними приборы, выставляла квадратные тарелочки и небольшие подставки.

— Спасибо, Френк. А вот ты похудел. Что-то случилось? — спросила женщина.

— Да, случилось, — Френк проводил взглядом официантку. — У меня похитили жену. В подозреваемых оказался Билл Доннахерц. Тебе что-нибудь говорит это имя? Скажи, тебя же тоже похищали?

Сивилла ахнула и приложила руку ко рту, словно старалась запихнуть невольный вскрик обратно. Если она сейчас играла, то её игра тянула на Оскара. Испуг в огромных глазах, вздрагивание, нервная дрожь на кончиках пальцев — Френк почему-то всё это отмечал про себя.

— Я… Прими мои соболезнования, Френк Холахан. Я надеюсь, что он не рассказал ей слезливую историю…

— Подожди, что ты имеешь ввиду? — Френк не заметил, как в его ладони сломалась бамбуковая палочка. Только когда щепочка уколола подушечку большого пальца, он отложил обломки в сторону.

Сивилла замолчала на полминуты, пока официантка наливала в чашки из бело-синего фарфора ароматный чай. Потом женщина поставила на столик чайник, расписанный цветами гибискуса, и с поклонами удалилась.

— Мне сложно об этом говорить, я с таким трудом выгоняла из памяти воспоминания… Да, ты прав, меня тоже похитил этот страшный человек. Знаешь, его любимой фишкой было то, что он просил написать про него небольшое эссе, и он наслаждался, когда говорил, что писательница сделала это неправильно. Он называл себя королем, а своих пленниц — королевами. Писательницы старались написать всё самое хорошее, но он раз за разом отвергал их написанное. Он ломал женщин и сводил их с ума, прежде чем убить. Так было с моей соседкой. Он играл с каждой из своих жертв, а перед тем, как… — рассказывал жалостливую историю о том, что он вовсе не виноват в своих прегрешениях. Что на это его сподвигли одноклассницы. И каждый раз он называл другие имена. Моя соседка поверила ему и обняла, пожалев. Он убил её… Я долго кричала в полной пустоте, но никто не пришел. Мне он тоже рассказал…

— А как же ты спаслась? — спросил Френк.

— Мне он рассказал то же самое, что и Матильде Будро. О том, как его похитили три девушки и держали в подвале. Шея Матильды хрустнула, как тонкая веточка весной, — Сивилла словно впала в прострацию и не слышала голоса Френка. Она будто вернулась в то время, когда делилась куском хлеба с другой пленницей. — И видеокомната. Френк, у него была видеокомната, где он ставил сцены из произведений писательниц. Это было так страшно — жить и не знать, когда он расскажет свою историю…

— Какая видеокомната? — нервно сглотнул Френк.

Сивилла отпила из чашки, поставила её с величайшей осторожностью обратно на тарелочку, но Френк успел заметить, как вода покрылась крупной рябью. Руки Сивиллы задрожали сильнее, словно она напрягла мышцы и теперь никак не может расслабиться. Такую дрожь Френк видел у своего пса Диппи, когда тот был наказан за кучу на ковре и изгнан из дома. Пес всю ночь скребся под дверью и жалобно завывал, но отец Френка, старый Джордж Холахан, был настроен решительно и никому не позволил пустить собаку в дом.

Утром песик залетел со скоростью пули и бросился в первую очередь к Френку, так как тот постоянно с ним играл и считался самым главным защитником. Крупная дрожь била тельце пса, который испуганно оглядывался на дверь и одновременно с этим успевал радостно вилять хвостом. Старина Диппи перестал делать кучи на ковре, но вместе с тем, он никогда не выходил из дома, когда на Нью-Йорк опускались сумерки. Когда же Френк звал его на вечернюю прогулку, то пес забирался под кровать и высовывал оттуда только кончик черного носа. Он терпел до утра и дрожал, когда приходилось проходить ночью около входной двери.

— У него есть видеокомната, где он ставить видеопредставления. Он всегда выступает в роли насильника-любовника, а писательница в роли жертвы. Неизвестный чтец наговаривает текст, а Билл повторяет реплики и заставляет говорить жертв. От этого он очень сильно возбуждается…

Френк опустил глаза. Он представил — каково сейчас там Джулии. А он… С Мартой… Ну и свинья же он после этого.

— А как тебе удалось сбежать? — спросил Френк.

— Когда он унес Матильду Бурдо, то я была вне себя от горя. Я не соображала, что делаю. Пытаясь после вспомнить — что же я делала? — я не могла этого сделать. Лишь обрывочные воспоминания о том, как разбился ноутбук, как я пыталась длинной пластинкой сломанной микросхемы открыть замок. Очнулась я уже на улице — ноги болели от долгого бега, а следом за мной ехала машина медицинской помощи. На меня глазели прохожие, но мне было плевать — главное, что я находилась на свободе, — Сивилла медленно водила пальцем по поверхности стола, вырисовывая только ей видимые узоры.

— А где тебя содержали, ты не помнишь? — с надеждой спросил Френк.

— Я пыталась показать полицейским, но они так ничего и не нашли. Я слишком долго бежала и не запоминала дорогу. Я радовалась свободе. И я тогда была счастлива. Ты не представляешь, Френк, насколько это было всё ужасно, — Сивилла моргнула и из уголка глаза в чай упала маленькая капелька.

— А хотя бы приблизительно?

Официантка принесла заказ и на время два человека замолчали, наблюдая, как женщина раскладывает принесенную пищу. Суши чередовались с роллами и выглядели маленькими произведениями искусства, словно не повара делали шедевр из кусочков слипшегося риса, а ювелиры пристраивали каждую икринку на необходимое место и пластинки рыбы нарезали с точностью до микрона.

— Я очнулась в Бруклине. Откуда я выбралась и что это был за дом? Я не могу этого сказать. Мы с полицейскими много раз проехали кварталы вдоль и поперек, но я не узнала ни одного места. Хотя… Я потом ходила одна, безо всяких надоедливых полицейских глаз, которые как бы спрашивали: «Ну что, сучка, где тебя трахали? Говори и мы пойдем, сделаем вид, что ищем и опрашиваем жильцов, а после разведем руками и притворно вздохнем. Да, сучка, мы высадим тебя у метро, а сами вернемся в бар, чтобы обсудить сегодняшнюю поездку и сделать выводы, что тебя правильно трахнули и ты это заслужила» — губы Сивиллы задрожали сильнее, чем пальцы.

Френк положил руку поверх её ладони. Пожал, как сделал бы это любой мужчина, чтобы приободрить женщину, которая вот-вот разразится Ниагарским водопадом слез. Сивилла благодарно кивнула и глубоко вздохнула.

— Но знаешь, Френк, я потом гуляла одна по Бруклину. Я старалась вспомнить — откуда выбежала и как бежала… Я даже купила маленькую «Беретту», такая же была у Джеймса Бонда, перед тем, как он перешел на свой знаменитый «Вальтер». И с пистолетом в сумочке я искала Билла… И знаешь… Думаю, что нашла тот дом, где он… Но я не уверена, потому что подвалы тех домов, на которые я показывала, оказывались пустыми, без видеокомнат. А этот дом почему-то манит меня…

Если бы японскую музыку сделали чуть потише, то стук сердца Френка запросто мог перекрыть барабанное соло. Он не отрывал глаз от лица Сивиллы, ждал, что та сейчас ещё что-то скажет, но женщина молча взяла рисовый комочек с пластинкой рыбы и окунула в коричневый соус.

Никогда ещё секунды не тянулись так томительно долго, как в этот промежуток времени, пока суши покинуло пиалу и теперь перемалывалось белыми зубами. Сивилла не торопилась. А у Френка кровь начала стучать в висках.

— Мы можем поехать туда? — спросил Френк.

— Да, можем. Мне одной было страшновато, но с тобой… — Сивилла несмело усмехнулась.

— Со мной… — Френк словно попробовал слова на вкус. — Скажи, а почему в тот вечер ты со мной?..

Сивилла одарила его долгим взглядом. Френк не отвел глаз. Снова вспыхнуло воспоминание о том, как эта женщина скакала на нем, будто оседлавший быка ковбой на родео.

— Я была дурой, и Матильда… Мы поспорили на то, что я сумею тебя совратить. Прости, Френк, я искренне сожалею о случившемся. Я…

— Всего лишь поспорили? — сглотнул Френк.

— Да, ты стоял такой важный, с наградой жены в руках… и Матильда тогда сказала, что я не смогу оседлать этого надутого индюка… Я смогла, но сожалею…

Сивилла снова перевела внимание на суши. Белые комочки склеенного риса слегка окрашивались коричневым соусом. Светлая жизнь Сивиллы также окрасилась темнотой заключения в подвале сумасшедшего маньяка. Как суши уже не вернуться к первоначальному виду, так и эта писательница вряд ли сможет возвратиться к нормальной жизни. Именно так думал Френк, глядя на сидящую напротив женщину.

— Я прощаю тебя, Сивилла. В конце концов, это осталось между нами, а Мадлен так и не откроет рта, потому что у меня тоже есть на неё кое-что. Давай забудем это, будто и не было ничего. Хорошо? Тогда доедай и поехали.

— А ты?

— Мне кусок в горло не лезет. Я лучше выпью чай.

Уже вечерело, когда такси остановилось в Бруклин-Хайтс. Над Верхним нью-йоркским заливом плыли алые пятна туч, край солнечного диска ещё виднелся там, где статуя Свободы воздевала к небу застывший факел. Стеклянные стены небоскребов нижнего Манхеттена отражали последние лучи уходящего светила и горели оранжевым пламенем.

Френк помог выбраться Сивилле. Всю дорогу до нужного места они молчали, слушали заунывные напевы из магнитолы таксиста-араба. Бородатый мужчина даже не поблагодарил за деньги «на чай», умчался, обдав их клубом выхлопных газов.

— Мне почему-то кажется, что я была в этом дому, — кивнула Сивилла на зажатый между серых зданий красный кирпичный особняк.

Заросший вьюном, с осыпающейся краской на оконных рамах и заросшими плесенью стенами дом очень отличался от своих прилизанных соседей. И действительно было странно видеть такое здание среди тех, которые продаются не меньше, чем за десять миллионов долларов.

— А вы сюда не заходили? — спросил Френк.

— Мы были здесь, но хозяин дома находился в отлучке, а соседи в один голос утверждали, что тут никто не живет и никого не видели. Тоже самое говорили и ремонтные службы — они приезжали по вызову, чинили неисправность и уезжали. Видели лишь высокого старика, который иногда выходил из дома, — Сивилла поежилась. — Но там не было старика. Был высокий и мускулистый мужчина, который любил изображать с женщинами сцены из их романов.

Френк не отрывал взгляда от окон. Ему казалось, что из-за ставней кто-то за ним наблюдает. Необычное ощущение, такое знакомое, когда чужой взгляд колючкой царапает спину. Он передернулся. На нижних этажах стекла были закрыты фанерой, а вот выше…

— Что с тобой? — Сивилла дотронулась до плеча.

— Предчувствие какое-то нехорошее… Такое бывает, когда к стоматологу ждешь вызова, — хмыкнул Френк.

— Ой, смотри! — Сивилла показала на идущую по набережной женщину. — Это же Матильда Бурдо. Не может быть, она же мертва…

Френк присмотрелся. Сердце заколотилось ещё сильнее.

— Да какая же это Матильда? Это…

Глава 28

— Бедный король, — прошептала Джулия. — Я не знала, что всё так обстоит. Скажи, а кто начитывает текст и командует тебе, что делать? Это Венди? Или Мелисса.

В ответ король покачал головой.

— Наше время вышло, королева. Пора отправляться в видеокомнату. Поверь, сейчас я не хочу тебя… убивать, но если не буду этого делать, то мы умрем оба. Надо что-то придумать… пока идет начитка. Я не буду тебя сильно бить, но тебе придется сделать вид, что очень больно, иначе нам не поверят.

Он встал и протянул руку. Джулия помедлила секунду, спрятала получше своё импровизированное оружие в ладони и подала другую руку. С острым осколком диска она чувствовала себя чуть посмелее.

Они снова прошли мрачный коридор и вошли в алую комнату.

Всем известно, что алый цвет возбуждает, недаром же женщины в красном платье всегда смотрятся соблазнительнее на фоне остальных дам. Знают об этом и устроители комнат для секс-игрищ, знала об этом и Джулия, когда описывала комнату главного героя из романа «Жестокие соблазны».

По книге стены тайной комнаты героя завешены плотными алыми портьерами, горели электрические свечи, создавая интимно-мистическую атмосферу. Блестящие цепочки различной длины и размеров украшали стены причудливой паутиной.

Стеки, хлысты, флоггеры, веревки, наручники — для каждого предмета находился свой крючок и строго определенное место, словно перфекционист-уборщик здесь дневал и ночевал. Маски, повязки и кляпы больше подошли бы для украшения пыточных инквизиций. В углу аккуратно сложены кляп-кошка, зажимы для сосков и две тонкие бамбуковые трости. Они уже не являлись видеоизображением…

Посреди комнаты возвышался деревянный крест андреевского типа, с него свисали тонкие ремешки креплений. Джулия на миг замешкалась — судя по всему готовилась финальная сцена из «Жестоких соблазнов» когда героиня после долгих «игр» получала сокрушительный оргазм при небольшом удушении.

Вот только будет ли у Джулии этот самый оргазм? Или выйдет нечто иное?

— Проходи, я постараюсь только сделать вид, но ты должна будешь кричать очень сильно, — шепнул ей король.

«Алиша вошла в святую святых Квентина. Блондин наблюдал за выражением её лица — как она воспримет его „маленькую слабость“. Прежние посетительницы замирали, как кролики перед удавами и у многих в глазах светился испуг. Они боялись не боли, не страданий, которые может принести владелец шикарного особняка — они боялись того, что им это понравится и уже никогда не смогут прожить без этой комнаты.

Сейчас же в глаза Алиши виднелось любопытство. Она хотела пощупать, посмотреть, примерить. Для неё всё это было таким необычным и новым… и в тоже время чекочуще-пугающим, как черные сказки возле костра в лагере скаутов, когда и интересно, и необычно, и вот-вот должен раздаться крик рассказчика, который вырвет визг из груди.

— Это моя небольшая тайна. Здесь я доставляю самое большое блаженство любимым женщинам, — тихо проурчал Квентин.

Алиша коснулась креста. Холодное дерево было настолько тщательно отполировано и покрыто лаком, что по гладкости могло соперничать с новой доской для серфинга. Ремешки креплений качнулись под её пальцами.

— Необычно видеть такое, напоминает пыточную комнату, — Алиша попыталась улыбнуться, но вышло несколько кривовато, словно она только что укусила лимон».

Так и есть — финальная сцена. Джулия после её описания чувствовала себя полностью опустошенной, а сейчас…

— Это моя небольшая тайна. Здесь я доставляю самое большое блаженство любимым женщинам, — пророкотал король.

Теперь Джулия должна пройти вперед. Она дотронулась до креста, напоминающего букву «Х». Хм, этот тоже гладкий, как в том магазинчике с кучей сердечек и надписью «SEXSHOP». В том месте она провела немало времени, пока описывала предметы, выставленные на продажу. А Френк был даже в восторге от кружевного белья с прорезью… Хм, Френк… Мерзкий изменник.

— Ты должна сказать свои слова, — прошептал за спиной король.

— Необычно видеть такое, напоминает пыточную комнату, — проговорила Джулия.

Ещё немного и наступит момент, в котором героиня будет сопротивляться. Этого момента и ждала Джулия. Король по имени Билл пока что не заметил осколка в руке, и это будет тот самый пресловутый эффект неожиданности, при котором даже слабым людям порой удавалось одерживать верх над могучими супергероями.

Голос чтеца лился ровным ручейком, не запинался и не проглатывал окончания. Кто же там, за пультом управления? Кто тот человек, который дергает за ниточки марионетку-короля?

«— Раздень меня, — в голосе Квентина послышалась хрипотца.

Алиша взглянула на него. Пластиковые доспехи римского воина и кожаные шорты смотрелись немного нелепо на мускулистом теле любовника. Раньше за ним таких странностей она не замечала, но вот сейчас…

Сколько ещё скелетов таится в его шкафу?

Она подошла, и начала медленно расстегивать защелки доспехов. Он неотрывно смотрел ей в глаза, словно старался заглянуть в душу. Старался проникнуть туда, где скрываются затаенные страхи и желания. Кожаные шорты не могли скрыть его возбуждения, наоборот — они красиво обрисовали его член, будто он засунул туда ради шутки пару плодов хурмы и приличных размеров баклажан.

От его дыхания чуть шевелились волосы на темени. С щелчком последней защелки доспехи скользнули вниз, будто пол был магнитным, а они выкованы из стали высокого качества. Алиша медленно потянула шорты вниз, продолжая смотреть в глаза Квентина.

— Ты хочешь этого, — не спросил, а утвердительно произнес мужчина.

— Да, очень, — проговорила женщина.

Она и в самом деле хотела его. Хотела полностью, без остатка. Низ живота приятно ныл в предвкушении скорого приема огромного гостя, напрягшиеся соски стали тверже алмаза».

Голос чтеца замолчал, предлагая двум людям совершить описанное. Джулия не испытывала никакого возбуждения, даже капли. Её мысли были заняты другим — сможет ли? Даже нет, не так — скоро ли она сможет?

— Раздень меня, — проговорил король.

Он попытался добавить хрипотцы в голос, но в итоге получился какой-то сип, словно его горло перехвачено кнутовищем плети. Так должна будет сипеть Алиша, но этому не бывать. Пока же нужно подыграть королю.

Джулия подошла к нему. Защелки оказались туговаты, и пришлось приложить небольшие усилия к их расцеплению. Так вот какие доспехи снимала её героиня, смешные и нелепые. Зачем Джулия их описывала? В тот момент они показались ей забавными. Они с хрустом упали на пол. Похоже, что переднее сочленение даже лопнуло по левому краю.

Плевать! Это не то из-за чего стоит расстраиваться. Теперь нужно потянуть за шорты и не оцарапать короля зажатым в ладони осколком.

— Ты хочешь этого, — сказал король.

Джулии больше всего хотелось оказаться на свободе, в другом месте. Но правила игры диктовал невидимый чтец.

— Да, очень.

«Квентин провел ладонью по её шее, ниже, ласково сжал грудь подавшейся вперед Алиши. Мягкое прикосновение вызвало целую бурю эмоций внутри девушки. Тут была и страсть, и нежность, и трепет, и волнительная нега. Колени невольно начали подгибаться, словно Алиша только что вернулась с интенсивной танцевальной тренировки.

Она всё ниже спускала кожаные шорты. Чтобы полностью их стянуть, пришлось опуститься на корточки. Освободившийся жезл гордо торчал нацеленной в потолок ракетой. „Секретное оружие Соединенных штатов“ — Алиша хихикнула про себя на возникшую в уме аллегорию.

— Скоро он будет в тебе, — Квентин помог девушке подняться. — Но сначала мы немного поиграем.

Он был полностью обнажен, она тоже. Он стоял так близко, что она чувствовала низом живота жар от его „секретного оружия“.

— А что ты хочешь сделать? — спросила девушка, пытаясь сделать невинное лицо.

Вряд ли это хорошо получилось, потому что они уже не раз оказывались в объятиях друг друга, не раз ласкали и сливались в бурной борьбе за блаженство. Квентин усмехнулся.

— Я привяжу тебя к этому кресту и легонько проведу плеткой по всем эрогенным зонам. Затем заставлю стонать от блаженства, когда надену зажимы. Не пугайся, тебе это понравится…

— А зачем бамбуковые палки? — спросила Алиша, ощущая в груди тянущий холодок.

— А это для моего небольшого веселья. Почему ты отшатываешься? Нам будет приятно обоим».

«Скипетр» короля соответствовал аллегории из книги. Джулия оказалась к нему так близко, что могла чуть податься вперед и поцеловать его, но не стала этого делать. В книге такого не было, значит и она делать не должна. Даже чтобы расслабить короля и отвлечь его внимание.

Король сказал реплику, Джулия ответила. Вторую, опять ответ. Колени и в самом деле начали подрагивать, но не от возбуждения, а от предчувствия скорого действия. Будет всего один шанс, и она не должна его упустить…

— А это для моего небольшого веселья. Почему ты отшатываешься? Нам будет приятно обоим, — сказал король и прошептал. — Я не буду делать тебе больно.

На этот счет у Джулии было другое мнение. Вот сейчас Алиша должна испугаться и начать сопротивляться. Сердце бухало так громко, что порой заглушало голос чтеца.

«Алиша увидела что-то в глазах Квентина — словно кто-то чужой и страшный взглянул на неё из потустороннего мира. Ласковый и добрый мужчина пропал, сейчас перед ней тяжело дышал незнакомый человек.

Маньяк? Синяя борода? И она только что увидела его тайную комнату?

Такие мысли сильнее подстегнули страх Алиши и она уже не хотела играть в его игры. Сейчас ей хотелось оказаться как можно дальше от этих красных стен. Как можно дальше от флоггеров и зажимов. Это не для неё!

— Квентин, милый, давай уйдем отсюда? Мне почему-то стало страшно. Почему ты так смотришь?

Алиша постаралась, чтобы её голос не дрожал, но тонкий всхлип всё равно прорезался в конце. В его глазах мелькнула…

Радость?

Он наслаждался её страхом? И почему она раньше этого не замечала? Сердце сжалось и быстро скатилось к пяткам. Почему-то воздух показался очень спертым, возникло головокружение.

— Я хочу доставить тебе такое блаженство, какое ты не познаешь ни с одним мужчиной. Тебе понравится, Алиша. А если будешь сильно сопротивляться, то понравится уже мне.

— Я не хочу…

— Это уже не важно. Мы пришли сюда, ты меня раздела, дальше хода нет, кроме как на крест, — Квентин улыбнулся уголком рта, и это получилось очень зловеще, как у киношного злодея. — Алиша, будь благоразумной.

Мужчина взял стальной рукой за локоть девушки и потянул к кресту, но Алиша вырвалась. Она вырвалась в первый раз, но во второй он уже схватил крепче и прижал к себе. Прижал так, что могучий ствол члена ткнулся между ягодицами. Если раньше это возбуждало Алишу, то теперь ей хотелось вырваться и убежать. Почему появился такой страх — она и сама не знала. Только что было интересно, а в следующую секунду на затылке зашевелились волосы. Скорее всего, причина крылась в чужом человеке, который взирал из глаз Квентина. Этого чужого она не знала и отчего-то страшно боялась.

— Пусти! Пусти, Квентин, ты делаешь мне больно!

— Вот сюда мы прикрепим одну руку… — Квентин с силой развернул Алишу и толкнул её на крест так, что она ударилась поясницей о крестовину. Он поднял её левую руку и ловко накинул ремешок крепления.

— Нет, Квентин! Я не хочу! — Алиша попыталась вырвать руку, но крепление держало на совесть. Она словно была прикована к кресту.

— Ты хочешь, только боишься в этом признаться…

Квентин не успел договорить, как Алиша ударила его по щеке».

Только не дать ему закрепить ремешок! Если закрепит, то тогда станет бесполезным и спектакль, и смирение, и покорность. Джулия повторяла текст и старалась вести игру дальше. Вот возбужденный член короля коснулся её ягодиц, вот холодная крестовина ударила по пояснице. Вот сейчас он должен будет закрепить её руку.

— Стой, тварь! — крикнула Джулия и уперла своё небольшое оружие в яремную вену короля. — Если дернешься, то я успею воткнуть, и ни одна медицинская помощь тебе не поможет.

Он улыбнулся.

Он улыбнулся?

Да, это не показалось Джулии. Он в самом деле раздвинул губы в улыбке. Да что же на уме у этого сумасшедшего с торчащим членом?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел — дверь толкнули снаружи, и она открылась…

Глава 29

«Она же уехала? Как она оказалась здесь?» — промелькнуло в голове Френка, когда он увидел идущую Марту.

Федеральный агент шла неспешной походкой. На губах играла легкая улыбка, но глаза оставались холодными, как в тот день, когда она спроваживала увальней-полицейских из дома Френка. И всё равно она была чертовски соблазнительна.

— Ты знала её под именем Матильда? — быстро спросил Френк, стряхивая с себя чары. — Держи пистолет наготове, а лучше передай мне.

— Френк, мне страшно, — проговорила Сивилла, когда полезла в сумочку.

— Не бойся. Нужно разобраться во всем, а тогда можно будет и пугаться, — краем рта проговорил Френк.

Марта приближалась так же неотвратимо, как зима или любое другое время года, которому безразлично психологическое состояние человека и которое придет, невзирая ни на какие обстоятельства. Сивилла копалась в сумочке, а Френк почувствовал, как внутри пробегает холодок.

Марта была у похитителя и ничего ему не сказала? Она уверяла, что какой-то азиат и есть Билл Доннахерц? В эту минуту он пожалел, что не взял из дома «Кольт», они же хотели просто посмотреть на дом…

— Здравствуйте, дорогие друзья! — с неизмеримым пафосом в голосе воскликнула Марта. — Как же я рада приветствовать вас в нашем незабываемом путешествии в мир разврата и необыкновенного наслаждения. Не стоит напрасно искать, Сивилла. Всё равно он не заряжен.

Она вынула руку из кармана пиджака и показала шесть маленьких патронов, похожих на желуди. Сивилла охнула.

— Когда же…

— Милая, ну неужели ты думаешь, что мы выпустим тебя из зоны внимания? Мы следим за тобой и то, что ты здесь сейчас находишься, говорит о том, что тебе понравилось и ты хочешь ещё раз испытать сцены из своего романа. Неужели это неправда? — улыбнулась Марта.

Или Матильда?

Или любое другое имя из миллиона возможных. Френк смотрел на неё — и с этой женщиной он недавно делил постель? Пока его жена была в плену у извращенца?

Какая же она с-с-с… Да и он сам хорош — в этот момент захотелось разбежаться и с размаху удариться головой о парапет. Но сожаления потом, сначала нужно освободить Джулию!

— Скажи, Марта, или как тебя там, а почему вы выбрали именно дом по адресу сто девяносто четыре Колумбия Хайтс? Неужели нельзя было обосноваться в другом месте, кроме как, пф-ф-ф, сто девяносто четыре Колумбия Хайтс? Это же почти у всех на виду. Или вам как раз виды и были нужны? — спросил Френк. — Вон и статуя Свободы красуется — какая символичность! Пленить недалеко от статуи Свободы.

— Френк, не надо, не кипятись. Ты ещё не видел основного блюда, так что придержи эмоции. То, что ты вскоре увидишь, тебе должно понравиться. Ты никогда не видел, как твою жену трахает мужчина с пенисом, длиной с пожарный рукав? Твой стручок вряд ли когда сравнится с таким сокровищем. Не дергайся! — прикрикнула Марта, когда Френк сделал шаг по направлению к ней. Она скосила глаза на второй карман пиджака, откуда выглянул черный зрачок небольшого пистолета. — В отличие от оружия Сивиллы, мой пистолет заряжен. Вынь руки из карманов и держи их всё время на виду.

Френк кивнул и сделал так, как она просила. Он свою часть дела сделал, теперь всё в руках Божьих. Теперь надо чуть протянуть время, чтобы не злить похитителей и выручить Джулию. Лишь бы она была жива…

— Вот и молодец, Френки-бой. Эх, надо было тебе поехать домой и там напиться с горя. Ты же любишь это дело. А я бы приехала и снова «утешила» тебя… Но ты решил поиграть в героя. А ты, — Марта повернулась к Сивилле. — Ты же уехала в Лос-Анджелес. Зачем ты вернулась?

— Я не могла всё так оставить… — дрожащим голосом проговорила Сивилла. — Сколько ещё писательниц вы похитили? И ты… Я думала, что ты умерла. Матильда, как же так?

Мимо проходили люди. Мало кто оглядывался на странную троицу — пару и стоящую перед ними невысокую миловидную блондинку. Все спешили по своим делам, у всех были свои проблемы и заботы. И никому не было интересно — что творится всего в десятке метров, за кирпичными стенами?

— Начнем наше путешествие. Идите вперед так, чтобы я вас видела и не вздумайте даже дергаться. Френки, ты далеко не герой, так что не нужно примерять на себя чужое амплуа. Ну же, — Марта повелительно кивнула в сторону дома.

Пока они шли к заброшенному дому, в голове Френка промелькнула мысль, что вряд ли они отсюда выйдут. Остается надеяться на Всевышнего… Возможно, такие же мысли были у идущих на эшафот — вдруг в последний миг случится чудо и придет помилование?

Заброшенный дом бесстрастно взирал на людей окнами, закрытыми жалюзи. Если снаружи, с вида на залив, окна были понизу заколочены фанерой, то со стороны входа только жалюзи, а уже выше ставни. Френку показалось, что за ними кто-то наблюдает. Облупившаяся дверь, зелень плесени на стенах, пошарпанные ступени — всё нагнетало мрачное настроение.

Стоило только Сивилле встать на ступеньку, как рядом звякнула связка ключей. Марта ухмыльнулась.

— Открывайте серым ключом и проходите, дорогие гости. Пять метров по коридору и направо. Та дверь открывается розовым ключом.

Френк нагнулся и поднял связку — судя по трясущимся рукам Сивиллы, она вряд ли сможет попасть в замочную скважину с первого раза. Ступени снова принесли мысли об эшафоте. Скрежет в замке проскреб по ушам пронзительной трелью. Френк толкнул дверь и в ноздри ударил затхлый запах плесени.

В длинной прихожей валялись серые ошметки штукатурки, темно-красные пятна обрывков обоев, с потолка свисали лохмотья отставшей краски. Френк с Сивиллой прошли до покосившейся зеленой двери и остановились — из-за неё слышалось далекое монотонное бормотание мужского голоса. Так можно услышать телевизионного диктора из-за двери квартиры, в которую пришел на праздник. Вот только там был явно не праздник.

— Открывай, Френк. Думаю, что с замочной дырочкой ты справишься лучше, чем с моей или Сивиллы, — хохотнула Джулия. — Выключатель справа.

Она стояла в трех метрах. Всего в трех метрах. Даже если Френк сейчас бросится к ней, то всё равно не сможет допрыгнуть.

Френк отпер. На сей раз ключ повернулся с меньшим скрежетом. Чувствовалось, что этой дверью пользовались чаще. Открылась дверь и показались металлические ступени, как на пожарной лестнице, которая есть у многих домов и которая может послужить прекрасным подспорьем для грабителей.

Голос прорезался отчетливее:

— Такие мысли сильнее подстегнули страх Алиши, и она уже не хотела играть в его игры. Сейчас ей хотелось оказаться как можно дальше от этих красных стен. Как можно дальше от флоггеров и зажимов. Это не для неё!

Что-то знакомое… Где-то Френк уже это слышал… Или видел? Он замер на секунду и это не укрылось от Марты.

— Узнал, Френк? Да-да, это из книги твоей жены. Мы как раз придем на самое интересное, поэтому спускайтесь и не мешкайте. Иначе, всё может закончиться без нас, — мило улыбнулась Марта, при этом не опуская оружия.

Что там может быть? То, что описывала Сивилла? Видеокомната с сумасшедшим хозяином-королем?

Гулко прогрохотали ступени, и открылась вторая дверь. Длинный грязный коридор уходил вглубь дома, его главной особенностью были большие трубы, тянущиеся вдоль стен. Голос стал отчетливее:

«— Вот сюда мы прикрепим одну руку… — Квентин с силой развернул Алишу и толкнул её на крест так, что она ударилась поясницей о крестовину. Он поднял её левую руку и ловко накинул ремешок крепления».

— Двигайтесь вперед и толкните третью справа дверь, — раздался за спиной парочки голос Марты.

Френк искоса на неё посмотрел, но женщина всё также оставалась вне досягаемости для прыжка. Зато он заметил, как затрясло Сивиллу. Да что там затрясло — её колотило как старину Диппи, когда тот проходил мимо входной двери ночной порой. Френк пожал тонкую ладошку, а в ответ она с благодарностью кивнула. Дрожь уменьшилась.

— Тебя держали здесь? — одними губами прошептал Френк.

— Да, вот за этой дверью, — Сивилла кивнула на громоздкую на вид перегородку, обитую ржавым железом.

А может, это вовсе и не ржавчина, а пятна… Френк тряхнул головой, прогоняя дурные мысли.

— Толкайте, — прошипела Марта, когда пара замерла возле указанной двери.

Френк толкнул.

Глава 30

Джулия мрачно взглянула на вошедших, сейчас она была готова к любому повороту, поэтому даже не удивилась виду ошарашенного Френка.

Муж замер на пороге, а за его плечом виднелась голова Сивиллы, той девушки, с которой Френк трахался на вручении литературной премии. Джулия представила, какой она сейчас выглядит с его точки зрения — обнаженная жена рядом с мускулистым мужчиной, член которого даже не думает опадать…

Она чуть отшатнулась, и Билл это почувствовал. Он неуловимо быстро отскочил назад и почти вышел из опасной зоны.

Почти…

Реакция Джулии за последние полтора месяца обострилась до такой степени, что она могла схватить кобру в броске и связать из неё собачку, словно клоуны на ярмарке из длинного воздушного шарика. Она прыгнула следом за Биллом и снова прижала своё оружие к шее мучителя. Из-под осколка вытекла крупная капля.

Заодно Джулия схватила за багровую головку члена, сжала так крепко, что он тут же перестал улыбаться и застонал сквозь зубы.

— Джулия, милая… — только и смог проговорить Френк, наблюдая за обнаженными людьми.

В комнате с красными стенами был рай для любителей БДСМ. И крест в центре комнаты… Сивилла ахнула.

— Прекрасно, — проговорил мужской голос. — Все участники собрались для финального действия. Чудесная кульминация. Вышло даже лучше, чем мы предполагали.

Френк оглянулся по сторонам в поисках обладателя голоса, но никого не увидел. Лишь Марта улыбнулась и кивнула им, приказывая пройти в комнату. Она улыбалась… Френка передернуло, как от прикосновения к холодной липкой жабе.

— Проходите, проходите, — скомандовала Марта. — Сейчас мы в полной мере насладимся общением друг с другом. Не смущайся, Френк. Можешь даже раздеться и присоединиться к оргии. Если вы с Биллом оттрахаете Джулию вдвоем, то она будет на вершине блаженства. Видишь, как у неё загорелись глаза?

Джулия не видела Марту, но узнала этот голос — он звучал из динамиков ноутбука, на мониторе которого Френк обуздывал миловидную блондинку. И теперь осколок от диска, на котором было запечатлено их сексуальное многоборье, упирался в шею Билла.

Забавный поворот судьбы — они хотели сделать больно ей, а получается иначе.

— Заходи, Марта, — сказала Джулия твердо. — Боюсь, что оттрахать им меня не получится — я не в настроении.

Френк никогда ещё не видел свою жену такой — даже когда она ругалась и сердилась, то это была домашняя, мягкая Джули. Девочка, которую можно было поцеловать в шею под ушком, и она расплывется вытащенной на берег медузой.

Сейчас же перед ним стояла валькирия, воительница, которая без колебания заберет чужую жизнь, если это будет нужно для продолжения собственной. Обнаженный мужчина рядом как-то сник и уже не казался тем грозным громилой, которого они видели в торговом центре.

Марта вошла следом за парой и тут же направила ствол пистолета в сторону Джулии. Та лишь усмехнулась и кивнула на осколок в своей руке.

— Если выстрелишь, я всё равно успею перерезать ему вену. Мне наплевать, что будет дальше, но одного из вас я с собой заберу. Правда, милый король? — Джулия вновь сжала головку члена, который начал ослабевать и провис в её руке, как обрезок садового шланга.

— Да убей его, милая, всё равно он нам больше не нужен. И черничный пирог у него из рук вон плохо получается.

Когда раздался женский голос нового участника, то Джулия почувствовала, как подкосились ноги. Всего лишь на миг, на одно моргание глаза. Конечно же, она не поверила королю, но то, что сейчас происходило, лишь подтверждало его слова. И Марта здесь, и Сивилла, и Френк стоит, вытаращив глаза. И этот голос…

— София, мать твою, Кастор! — воскликнула Джулия, когда усилием воли прогнала дрожь из коленей. — Ты жива, старая сучка? Так это ты всё затеяла?

В комнату зашла София. Женщина выглядела также, как на фотографиях своих книг — строгая бизнес-леди с забранными в пучок волосами, в приталенном темно-синем костюме и с небольшой коробочкой в руках. Коробочка была в полтора раза длиннее обычной китайской зажигалки и напоминала толстый смартфон. Эту коробочку София поднесла ко рту и произнесла:

— Похоже, что пиратская мачта нравится ей больше, чем кортик офицера. Ещё, милая?

Раздался тот самый мужской голос, который звучал в видеокомнате, когда Билл насиловал Джулию.

«Вот кто читал книги и наговаривал текст романов» — подумала Джулия. Подумала холодно, отстраненно, словно о крутящемся в барабане стиральной машины белье.

Сначала наговаривала, а потом наблюдала за унижением своей давней соперницы через замаскированные видеокамеры.

— К стене! — скомандовала Марта, и Френк с Сивиллой отошли чуть дальше. Под ногой Френка хрустнула одна из бамбуковых палочек.

— Ну вот и кульминация настала, — мурлыкающим голосом произнесла София. — Все герои на своих местах, осталось только понаблюдать за трагическим финалом и отложить эту книгу навсегда.

— София? — спросил Френк. — Тебя тоже считали похищенной. Неужели это ты…

Марта насмешливо хмыкнула. Так может хмыкнуть человек, который увидел неудачную попытку перепрыгнуть через уличную лужу незнакомого прохожего. Марта погладила Софию по плечу, а та прижалась щекой к её ладони.

— Мы вместе. Мы всё делаем вместе, правда, Билли? — Марта подмигнула обнаженному мужчине.

Билл и рад бы кивнуть, но упертый под челюсть кулачок Джулии не давал этого сделать. Поэтому он просто закрыл глаза и через пару секунд открыл их.

— Но зачем? — спросила Сивилла. — Зачем вы это делаете?

— Тебе ли не знать этого, шлюшка! — ответила вместо похитительниц Джулия. — Ты же с ними заодно.

У Сивиллы даже рот приоткрылся. Она посмотрела на Френка и потрясла головой.

— Френк, это неправда.

— Мне всё рассказал ваш король, — последнее слово Джулия выплюнула с таким раздражением, словно оно было кактусовой колючкой и полдня царапало нёбо. — Он всё про вас рассказал.

София залилась звонким смехом. Да, это была уже не та замарашка, которую видела Джулия в первые минуты появления в комнате. Сейчас в дверях красовалась акула с блестящими глазами, которая запросто предложила убить их давнего «друга-любовника».

— Билли всегда что-нибудь рассказывает. Он любит как слушать рассказы, так и повторять. Тебе он повторил мою версию. Сивилле он рассказал версию Марты…

— Но вы же Венди и Глория? — переспросила Джулия, не отнимая осколка от горла Билла. Она кивнула на Сивиллу. — А эту девушку зовут Мелисса?

— Да-а, — протянула Марта, — а прошлый раз мы были Сюзанной и Миленой. Билл очень любит рассказывать сказки.

Джулия посмотрела на прижатого к стене Билла. Рука начала затекать. Только бы не затряслась сильнее, а то мужчина может не дожить до конца разговора.

— Ты мне соврал? — спросила Джулия и сжала поникший член как эспандер. — Говори.

Мужчина застонал, приподнялся на цыпочки и закусил губу. Джулия чуть отпустила, и он снова опустился на полную ступню. Но так ничего и не сказал. Он смотрел своим обычным застывшим взглядом, и снова лицо превратилось в маску.

— Он не соврал, — усмехнулась София. — Он правда в это верит.

Джулия покачала головой. Кому из них сейчас верить? Кто из них врёт? Френк стоял напротив, а возле него тяжело дышала перепуганная девушка. Перепуганная, или она тоже только играла?

Джулия почувствовала себя Алисой на чаепитии у Безумного Шляпника. Кругом безумство, и только она старается сохранить голову. Или ей это только кажется? Может, это всё ей снится, и она сейчас проснётся?

Пока не закончился сон, нужно узнать о главном.

— Скажи, София, зачем тебе нужно всё это? Зачем вы это затеяли?

София вздохнула, повертела в руках коробочку и потом спрятала её в карман пиджака.

— Ты спрашиваешь — зачем это было всё нужно? А ты не понимаешь?

— Ради мести? Из-за того, что мы поругались?

— Нет, не только. Ладно, начнем всё с самого начала. Ты пишешь книги про изнасилования и любовь жертв к своим насильникам. И ты самый страшный насильник для своих читателей. Ты и есть главная преступница! Не я, не Марта, не даже наш ненасытный Билл — только ты имеешь на своей совести больше грязи, чем все мы вместе собравшиеся. Чего ты хлопаешь глазками? Скажи ещё, что не понимаешь?

Лицо Софии покраснело, капельки слюны вылетали изо рта каждый раз, когда она с нажимом выплевывала слова. С таким лицом можно было идти в атаку на врага. Её даже потряхивало, но было видно, что она пытается сдержаться.

— Я? Я же ничего такого не делала. Я всего лишь писала для развлечения женщин, — Джулию уже не так легко смутить. Возможно, если бы такое случилось полтора месяца назад, то она бы запнулась, опустила глаза, но не сейчас…

— Ты ничего не делала?! — повысила голос София. — Да ты своими книжонками убивала самое дорогое, что может быть у женщины — её достоинство и честь. Ты думаешь, что всего лишь написала очередную порнушку, завернула её в исторический фантик и можешь продавать как вкуснейшую конфету? На самом-то деле, как была твоя история дерьмом, так она дерьмом и останется, в какую-бы оболочку ты её не завернула.

— Неправда, я писала эротику, которая будила фантазию, — возразила Джулия, когда София замерла на миг, набирая порцию воздуха в легкие. — Женщины читали её и уносились в страну ярких страстей и чувственных эмоций. Да ты же сама писала…

— Ну да, только я писала эротику, а ты порнуху. Грязную и пошлую порнуху. У меня в книгах всё было по согласию и по любви, а у тебя только через изнасилование. Ты сама много эмоций получила от хера, который держишь в руках? Вот то-то и оно. Ты сама испытала то, о чем писала. Ты думаешь, что это всего лишь книги? Всего лишь развлечение? Да это самое страшное оружие, которое могло придумать человечество. И если им пользоваться во благо, то можно добиться величайших результатов, а если наоборот, как ты… Нас с Мартой насиловали под начитываемый текст Дженнифер Блейк «Обольщение по-королевски». Джим Фредерсон читал пикантные сцены, а остальные десять человек развлекались, как могли. А потом и он присоединился… Представь себе, каково это — лишаться девственности среди окурков и пустых бутылок из-под пива на заплеванном столе. А ведь мальчики из колледжа были уверены, что раз женщина это написала, то и остальным это должно нравиться.

— Все одиннадцать получили своё, — жестко усмехнулась Марта, не сводя пистолета со стоящих Френка и Сивиллы. — И никто не подумал на двух невинных подружек…

Джулии стало на миг дурно, когда она представила себе, что могли сделать эти женщины с насильниками.

— А Патриция Максвелл, то есть писательница с псевдонимом Дженнифер Блейк, и не знает, что послужила толчком для изнасилования. Ну да ничего, мы и до неё в свое время доберемся. Благо, что нашли её дом в Луизиане, — хмыкнула София.

— Но мы же не виноваты… — пролепетала Сивилла. — Это какое-то повреждение мозга было у самих ребят. Неужели авторы должны писать только о цветочках и бабочках? Мы тогда…

— Заткнись, шлюшка, — оборвала её София. — Ты тоже испытала «ласку» Билла. Скажи, понравилось? Всё было так, как настрочила в своих книгах? Испытала «семикратный оргазм»?

— Нет, — Сивилла склонила голову.

— Зато ты перестала писать об изнасилованиях, когда поняла, что это никакой не кайф, а одна сплошная боль. Ты испытала на своей шкуре и больше вряд ли станешь писать подобное. А ты, Джулия?

— Иди ты в задницу, мелкая дрянь. Ты отлично похохотала, пока я старалась написать что-либо про этого ублюдка, — Джулия кивнула на стоящего Билла. — И ведь как натурально играла, я даже всплакнула по тебе.

— Я видела. Ты тоже хорошо разыграла свою ярость, но я-то мастер, а ты всего лишь любительница.

— Какая же ты всё-таки сволочь, — сплюнула Джулия.

— Если бы ты сломалась, то просто бы уснула и тебя выбросили на одной из улиц Бруклина. Да, пробежалась бы голенькой по кварталу, но ничего бы не случилось. И я ещё не закончила перечисление ваших грехов. Своими мерзкими книгами вы заставляли женщин поверить, что изнасилование — это нормально. Трахнет её на улице какой-нибудь бухой бомж, а ваша читательница подумает, что всё в порядке вещей (ведь у любимой писательницы Грегори трахнул Сюзанну, а та его простила и в финале обрела счастье), и не пойдет в полицию. А бухой бомж трахнет вторую, третью, переключится на детей…

— Ты всё это напрасно накручиваешь. Я ничего такого не хотела… — ответила Джулия.

— Не хотела? Да, может, и не хотела, но получается именно так. Вы пишете про изнасилования и любовь после них, а женщины принимают это за чистую монету. Вместо того, чтобы вырвать яйца мужа-ублюдка, который живого места не оставляет на женщине каждый выходной, та читает книги и сочувствует героиням. Ещё бы, там у них хуже дела обстоят, но героини же любят… Они же в конце концов меняют натуру насильника и тот становится примерным семьянином.

— И что? Это выбор женщины, — упрямо сказала Джулия. — Я лишь будила их эротические фантазии. А ваши слова словно упали изо рта поборников морали, я уже слышала такое не раз.

София только вздохнула. Она посмотрела на Марту тем взглядом, каким взрослые перекидываются, когда не получается объяснить ребенку прописную истину.

— Ты так ничего и не поняла. Даже Сивилла успела понять, а ты всё упрямишься. Ты мастерски владеешь словом — я читала твою сказку о принцессе, но ты продала мастерство темным силам. Да, они платят больше, но платят не за твои книги, а за души читателей. И за эти души ты получаешь самый мизер, — сказала София.

— Это всё неправда, — вставил своё слово Френк. — Джулии писали благодарственные письма за чувственные книги. Она ничего плохого не хотела.

— А ты мог бы и помолчать, Френки-бой. Она видела наши с тобой приключения. Надеюсь, ей понравилась поза на диване, — Марта со скучающим видом начала переводить ствол пистолета с Сивиллына Френка. — Мы заболтались. Пора заканчивать этот спектакль и уходить. Кого бы из вас первого застрелить? А! Мы дадим выбор Джулии. Бедняжечка Джулия, скажи — кого из этих двоих пришить первым? Мужа-изменщика или одну из нашей банды?

Марта улыбалась. Её явно забавляла сложившаяся ситуация.

— Я успею вспороть вену вашему трахарю, — ответила Джулия.

— Да хоть сейчас это делай, он нам больше и не нужен. Таких идиотов мы ещё с десяток найдем, — сказала София.

— Я люблю своих королев, — вымолвил Билл.

— А королевам уже надоел их король. Пусть тебя убьет эта королева, а мы посмотрим? — предложила Марта. — А потом я застрелю этих троих людей и вложу пистолет тебе в руку. Умри по-королевски, Какун Билли.

— Король очень любит своих королев. За что вы так со мной?

Джулия заметила, как по худой щеке Билла прокатилась слеза. На миг она ощутила жалость к этой игрушке двух (трех?) женщин. Но миг прошел, и она снова была готова воткнуть осколок в кожу под горлом. Нельзя расслабляться — они могут блефовать.

— Итак, кого ты выберешь, Джули? — Марта снова улыбнулась. — Я считаю до трёх. Раз.

Френк и Сивилла с ужасом уставились на Джулию.

— Два, — проговорила Марта. — Кто же это будет, Джули? Шлюшка, которая трахнула твоего мужа, или сам муж, который трахал всех, кто ему только подмигнет?

Повисла тишина. Джулия не знала, что ей и думать. Всё равно выхода нет. Мысли кончились. Время шло.

— Леди, я бы на вашем месте опустил пистолет, — раздался задыхающийся голос из коридора.

Глава 31

Если в первый раз Френк Холахан готов был растерзать потного чернокожего полицейского по имени Билл Уайт, то сейчас наоборот — он едва не кинулся ему на шею. Они успели!

Двое задыхающихся и обливающихся потом полицейских тем не менее твердо держали в руках пистолеты. Один направлен в ошарашенное лицо Софии Кастор, а второй ствол косился на Марту Джонс. Расстановка сил кардинально поменялась и если недавно Марта держала всё в своих руках, то теперь…

— Офицеры! — воскликнула Марта с такой радостью, будто те подарили ей выигрышный билет в национальную лотерею. — Офицеры, как вы вовремя! Мы как раз накрыли банду извращенцев. Арестуйте этих двух женщин и мужчину!

— Леди, прошу вас ещё раз — опустите оружие, — сказал офицер Томпсон.

— Я из ФБР, — Марта продемонстрировала жетон федерального бюро. — Эти трое похитили Билла Доннахерца и удерживали его в подвале собственного дома очень долгое время. Видите, одна из женщин и сейчас угрожает ему.

Джулия едва не задохнулась от возмущения. Мало того, что эта женщина переспала с её мужем, так она ещё и клевещет на них. Неужели эти два толстяка в форме поверят ей?

— Билл Доннахерц? — переспросил офицер Уайт. — Он же был раньше звездой фильмов для БДСМщиков. Мне кто-то рассказывал, я уже и не вспомню кто, — смущенно ответил он на удивленный взгляд напарника.

— Совершенно верно, офицер. Эта троица похитила и жестоко издевалась над ним больше года, — подхватила София. — Нам удалось их выследить…

— Не верьте им, это всё ложь! — взвизгнула Джулия.

Сейчас она была готова кинуться на двух лгуний с кулаками… Но для этого ей бы пришлось отпустить Билла, а он был её небольшой, но всё-таки гарантией прожить чуть дольше.

— Мы знаем, миссис Холахан. Ваш муж всё это время носил при себе включенный телефон, и нам удалось записать большую часть разговора, — сказал чернокожий полицейский.

Марта опустила руку со значком.

— Так вот для чего ты два раза повторил номер дома, Френки-бой? Вот почему держал руку в кармане. А я-то подумала, что ты просто испугался и сжимаешь яички, чтобы они у тебя не выкатились через штанину. Да уж, я тебя недооценивала… Не надо нервничать, офицер, я кладу пистолет. Но учтите, что вам придется вскоре искать новую работу, когда узнают, что вы мешали работе федерального агента.

Марта и в самом деле положила пистолет на пол.

— Вы никакой не федеральный агент, леди, — хмыкнул офицер Уайт. — Мне показалось ещё тогда странным, что вы очень быстро примчались по такому мелкому делу. А уж когда я позвонил своей кузине, которая в самом деле работает в бюро, и попросил её узнать об агенте Джонс, то оказалось, что такого агента никогда не существовало. Тогда-то мы с мистером Холаханом и взяли вас в разработку.

— Джулия, прости, мне пришлось поехать к ней… — промямлил Френк.

— Да-да, милый, и трахал ты её без удовольствия. Я прямо видела, как ты морщился и отворачивался, — скривилась Джулия.

Офицеру Томпсону не удалось подавить смешок. Офицер Уайт был более серьезен.

— Дамы, прошу опуститься вас на колени, а руки завести за головы. Ну же! — прикрикнул он, когда увидел, что Марта и София замешкались.

Джулия отвлеклась. Нет, она продолжала держать осколок у горла Билла, вот только её рука оказалась в мужском захвате.

Когда он успел?

Скорее всего он начал поднимать руку в тот миг, когда в дверном проеме показались полицейские. Медленно, дюйм за дюймом он приближал ладонь к запястью Джулии и вот сейчас перехватил её. Женщина даже услышала негромкий хруст, будто сломалась сухая веточка.

Он посмотрел на Джулию застывшим взглядом и легко отшвырнул её прочь. Френк едва успел поймать жену и удержать от падения. Джулия тут же отшатнулась, словно его прикосновения обжигали кожу. Френк снял пиджак и подал ей. Джулия с брезгливой миной приняла и накинула одежду на плечи.

— Не трогайте моих королев. Я их очень люблю, — тихо проговорил Билл, когда пистолеты полицейских повернули к нему смертоносные зрачки.

— Эй, парень, лучше не дергайся, — предупредил офицер Уайт. — Встань на колени рядом с этими дамочками и задери лапки вверх.

— Билл, не надо, — шепнула София.

— Я очень люблю своих королев. Нельзя делать им больно. Пожалуйста, уйдите и оставьте нас, — Билл поднял на полицейских безучастный взгляд.

Офицеры переглянулись. Им уже не раз приходилось видеть обдолбавшихся наркоманов, которые в своей эйфории могли сделать что угодно. Такие отморозки не чувствовали боли и плевали на усилия троих человек.

Билл Уайт даже помнил ярость одного из наркоманов, когда у того началась ломка… Тогда семь человек пострадали, прежде чем удалось усмирить беснующегося демона, иным словом нельзя было назвать окровавленное и переломанное существо, которое прыгало на всё подряд и горело жаждой уничтожения.

— Встань на колени и положи ладони на голову, — офицер Томпсон чуть отступил назад. Всего чуть-чуть, но этого хватило, чтобы Билл Доннахерц почувствовал, что его боятся.

Проявление страха и раньше возбуждало его, а теперь это чувство почему-то вылилось в такое жгучее желание, что казалось, будто его сейчас разорвет изнутри. Его член напрягся и уставился на полицейских, словно дуло одностволки. Со стороны это казалось своеобразной дуэлью, вот только если первым выстрелит Билл, то вряд ли кто из полицейских упадет мертвым.

— Билли, не надо. Встань рядом с нами, — прошептала Марта, которая искоса наблюдала за мужчиной.

— Леди говорит дело, лучше тебе быть послушным мальчиком и сделать так, как она просит.

Чернокожий полицейский поймал себя на том, что пистолет в его руке подрагивает. Раньше его слушались, и никто не возражал, становились на колени, а сейчас… Сейчас холодок пробежал по вспотевшей спине. Ему ещё никогда не приходилось стрелять в живых людей, да и на напарника надежды мало — ещё немного и того хватит инфаркт миокарда. А этот озабоченный мужчина с огромным шлангом между ног начал медленно двигаться по направлению к ним.

— Я никому не отдам своих королев, — король шел, будто продирался сквозь толщу воды. — Они только мои, и я их люблю. Они любят меня, и мы счастливы. Слышите, стражники? Мы любим друг друга! Пошли вон из моего дворца!

— Последний раз говорю, встань на колени и положи руки на затылок, — выдавил офицер Уайт.

— Билл, он тебя не слышит, — прошептал за его спиной офицер Томпсон. И как успел там оказаться?

— Король оставь, они же тебя застрелят! — вырвалось у Джулии.

Билл Доннахерц обернулся к ней, как-то по-детски неуверенно улыбнулся и подмигнул. Потом снова повернулся к оторопевшим полицейским.

— Уходите!!! — взревел король и по-кошачьи легко прыгнул на людей в форме.

Если бы это был фильм, то сейчас должна заиграть пронзительная печальная музыка и кадры должны замедлиться ровно до той степени, чтобы зрители успели увидеть всё в мельчайших деталях.

И будет крупный наезд на разъяренное лицо короля, чья корона сползла на ухо.

И будет виден открывающийся рот Софии, которая на одной ноте тянет слово: «Не-е-е-е…»

И обязательно удивленно открытые глаза Джулии, Френка и Сивиллы.

А также хороший режиссер снял бы руку Марты, которая пытается поймать мускулистую ногу Билла…

А потом сразу переход на черный ствол пистолета фирмы «Gloсk», который выплевывает один за другим раскаленные цилиндрики. Выплевывает и выплевывает, будто его тошнит от вида людей, собравшихся в красной комнате.

И апофеозом сцены — испуганное лицо офицера Томпсона, который не снимает палец со спускового крючка пистолета, а жмет и жмет беспрестанно, будто пистолет — это крест, и он защищается им от нападающего вампира.

Музыка должна в этот момент достигнуть своего печальной пронзительности, а в кадре обязательно возникнет крупным планом лицо короля и выползающая струйка крови из угла рта.

Билл отшатнется, словно налетит на стеклянную стену и сделает шаг назад.

На мускулистом торсе расцветут алые розы от цилиндриков калибра девять миллиметров.

Колени подогнутся, и он сделает несколько шагов назад.

Король будет повержен.

Низвержение короля окончится падением на деревянный крест, и слабеющие руки не смогут удержать крупное тело.

Оставляя красные потеки на перекладинах, Билл сползет вниз, а к нему с рыданиями подползут две женщины.

— Я люблю вас, мои королевы, — прошепчет король и закашляется.

Тяжелыми руками он обнимет их и прижмет к своей груди, которая будет вся алой, словно на короля плеснули из ведра с ярко-красной краской.

Руки женщин тут же испачкаются, но они не будут обращать внимания на это, будут просить Билла не умирать и размазывать слезы, рисуя на лицах причудливые маски.

Троица попадет в кадр и застынет на мгновение.

— Мы тоже любим тебя, Билли. Не умирай, пожалуйста, — проноет София.

— Не умирай, — в тон ей повторит Марта.

Камера покажет горе злодеев, и сделает это так, чтобы зритель понял — они наказаны. И при этом наказание их гораздо сильнее преступления. И уход Билла будет считаться сакраментальной жертвой, которая необходима для очищения женских душ.

Которая нужна для перерождения.

Да, так бы и было, если бы эта сцена снималась в кино.

На самом же деле всё произошло в считанные секунды — только что Билл бросился на полицейских, а в следующее мгновение он уже упал у ног троих людей.

От грохота выстрелов заложило уши и было не разобрать — что кричали женщины и вопили полицейские. Джулия словно окостенела, когда взглянула в лицо Билла.

Мужчина улыбался…

Глава 32

Голубоглазый пятилетний малыш с моделью яхты в руках подбежал к красивой женщине, сидящей в тени старого вяза. Она удобно расположилась на клетчатом одеяле и с улыбкой смотрела на мальчика. Улыбка чуть померкла, когда женщина подняла глаза на идущего за мальчиком мужчину.

— Мама, мама! — прокричал мальчик, подпрыгивая от распиравшей радости. — Мы с папой обогнали все модели. Представляешь? Подрезали большой корвет и едва не врезались во фрегат какого-то дяденьки. Мы молодцы?

— Да, молодцы, — улыбнулась женщина. — Ещё какие молодцы. Джимми, а ты не проголодался?

— Нет, мам, мы с папой съели по хот-догу. Я даже не испачкался, — похвастался мальчик.

— Джимми мне пытался подсунуть свой кусок, он вряд ли голоден, — кивнул мужчина.

Мальчик положил модель на землю и пару раз обежал взрослых. Энергия из него так и хлестала, хотелось прыгать, ходить колесом, дурачиться и немножко петь. Глазами и припухлыми губами он походил на мать, а вот остальные черты лица были явно не мужчины, которого Джимми называл папой.

— Мама, а ещё Томас Кристен говорил, что его мама, миссис Кристен, такая же красивая, как принцесса из сказки. Мам, а когда я ему сказал, что это неправда и ты гораздо красивее, то он разозлился и полез драться. Пришлось надавать ему тумаков, а он мне поцарапал руку. Мам, правда я похож на рыцаря, который защищает свою королеву? Мам, а почему ты вздрогнула?

Словно невидимая рука стерла улыбку с лица женщины. Кожа побледнела, как у человека, который вот-вот грохнется в обморок. Мужчина тут же подскочил и взял её за руку.

— Джулия, милая, всё в порядке?

Женщина перевела на него чуть остекленевший взгляд.

— Да-а, просто… просто холодный ветерок пролетел, вот и передернуло, — через силу она снова вернула улыбку на прежнее место.

Мальчик обеспокоенно заглядывал в лицо матери, но потом мимо прокатился мяч, и он кинулся за ним, чтобы бросить обратно.

Джулия проводила его взглядом. Мальчик не должен знать того, через что пришлось пройти его маме. На миг перед глазами женщины снова пронеслись те ужасы, которые она испытала.

Испуганный полицейский всадил целую обойму в тело Билла, благо мишень располагалась всего в трех метрах. Билл отчаянно цеплялся за жизнь, в стремлении защитить своих «королев», но его хватило ровно до того момента, как приехавшие санитары погрузили могучее тело на носилки. Тогда он выгнулся дугой, прокричал в потолок: «Простите, королевы!» и упал обратно уже бездыханный.

Несмотря на то, что женщины сначала говорили, что Джулия может прирезать Билла, они безутешно рыдали несколько дней. Они блефовали, когда показывали равнодушие к своему «королю», думали, что у Джулии не хватит духа сделать это. Они много в чем ошибались…

Как оказалось, эти женщины и в самом деле любили Билла Доннахерца. По-своему. Любили заниматься с ним сексом, иногда по отдельности, иногда вместе. Женщины так жестко сломали психику мужчине, что он в самом деле полагал себя королем. А их считал королевами…

Когда же начали давать показания, то выяснилось, что среди их «жертв» были не только пропавшие одиннадцать молодых человек, но и четыре писательницы, которые так же подверглись насилию по написанным романам. Шесть женщин побывали в королевском плену. Шесть женщин испытали то, что они описывали в своих романах.

«Порномстители» (как тут же окрестили ушлые репортеры) до такой степени ломали писательниц психологически, что те даже думать не могли об эротике, как о жанре в литературе.

Чтобы сильнее шокировать жертвы, перед каждой разыгрывался один и тот же спектакль — король рассказывал историю, а перед этим, или после, одна из заключенных с писательницами женщин умирала. Писательницы получали шок такой силы, что не могли потом вспомнить — что с ними было. Вкупе с легким психотропным препаратом шок затмевал их память, и троица вывозила человека в одно из мест подальше от Бруклина.

Просчет у них случился с Сивиллой Форест, которая смогла вытащить у спящего короля ключи и выбежала на улицу. Этот просчет и стоил им свободы, а Биллу жизни.

Офицеры Томпсон и Уайт были повышены в званиях до детективов за поимку особо опасных преступников. Впрочем, детектив Уайт вскоре отказался от своей должности и перешел обратно в патрульные. Ему не понравился увеличившийся объем работы и большая ответственность. Привычнее был прежний уклад патрульной службы. Они тоже дали показания, и их слова внесли ощутимый вклад в определение срока заключения для Марты и Софии.

Как оказалось — женщины не просто наказывали «аморальных писательниц», но и превратили съемку наказания в доходный бизнес. Увы, не удалось отследить канал, куда уходили записи с видеокамер из комнаты с видеостенами. Женщины же отказывались говорить об этом, мотивируя тем, что если они откроют эту тайну, то не проживут и часа. Как оказалось — это вовсе не Билл создавал видеосцены, а записи присылали с посыльными.

Кто следил за извращениями над писательницами? Это так и осталось тайной. По всей видимости, съемка пользовалась спросом, если они могли позволить себе содержать дом на довольно дорогом участке города.

Марта рассказала о людях, которые разыграли представление перед Френком. Их нашли, допросили, но это были обычные безработные актеры, которых наняли на десятиминутную работу. Вроде как «продюсер боевика следил за их игрой, и нужно было сделать всё достоверно». И они сделали. Но снова вмешался случай и актер, который должен изображать Билла, слег с температурой, а вместо себя послал соседа по комнате. Увы, азиат совсем не походил на широкоплечего и рослого мужчину.

Сивиллу допрашивали особенно тщательно. Полицейские долго не могли поверить, что она «случайно» оказалась неподалеку от изображаемой сценки. Да и рассказ Джулии об исповеди короля заставил отнестись к Сивилле с предубеждением.

Так было до тех пор, пока Марта не призналась, что это она внушила девушке мысль о приходе на данное место. Сивилла всегда обедала в одном и том же месте, поэтому подбросить ей в кофе нейролептики не составило труда. А после галантный мужчина проводил девушку домой и даже не воспользовался женской слабостью. Сивилла даже не догадалась, что мужчиной была именно Марта, которая и вытащила пули из её пистолета.

Приехавшие на суд писательницы тоже немало внесли в дело троих людей. Мнения людей, наблюдавших за этим процессом, разделились — одни считали их борцами за чистоту помыслов и святыми моралистами, другие считали сумасшедшими. Америка словно разделилась на два лагеря: одни осуждали, другие хвалили.

Осуждающая половина возликовала, когда вынесли приговор. Об этом неделю шли разговоры во всех барах, забегаловках и в офисных курилках.

Люди обсуждали — можно ли человеку выдержать три пожизненных срока?

По логике вещей это было нереально. Нереально, но именно столько судьи вынесли каждой из женщин. «Порномстителям» придется находиться за решеткой до скончания века.

После оглашения приговора Марта выкрикнула, что ни о чем не жалеет, и если бы у неё был шанс всё исправить — она сделала бы точно также. София молчала. Она не поднимала глаз от пола ни тогда, когда давали свидетельские показания, ни тогда, когда выступали юристы, ни тогда, когда оглашался приговор. Казалось, что её ничего так не интересует на свете, как носки собственных туфель. Даже когда уводили из зала суда — и то она не подняла глаз.

Судебный процесс растянулся на срок больше двух лет. За это время у Джулии родился Джимми. Веселый и смышленый мальчишка, которого Френк принял, как своего. Но они с Джулией знали — чей он сын на самом деле. Френк сказал, что это не важно. Это в прошлом, а сейчас есть Джимми, и он всегда будет для Френка сыном.

Брак Джулии и Френка испытал большой стресс. Он три года балансировал на грани развода. Три года, в течение которых Джулия часто просыпалась от собственного крика и не позволяла Френку прикасаться к себе.

Она никому из мужчин не позволяла прикасаться. Доктора, к которым она обращалась, были только женщины. Продавцы в магазинах — только женщины. Если за прилавком стоял мужчина, то она разворачивалась и уходила. Хотя, в последние шесть лет Джулия мало выходила из дома, возложив заботу о покупках на плечи Френка.

Она писала… Она писала сказки о прекрасных принцессах и верных рыцарях, о красивых драконах и добрых волшебниках. Большая часть её поклонников радостно взвыла, когда вышла новая книга, но, увидев, что вместо привычного порно Джулия Холахан написала какую-то сказочную бредятину, тут же бросила сломавшегося автора и устремилась к другим, более эксцентричным писателям. Джулия продолжала писать и у неё образовалась новая аудитория, меньшая, чем предыдущая, но зато добрая и понимающая.

Мадлена сначала танцевала от счастья, когда узнала, что Джулия вернулась на свободу. Но это было ровно до падения продаж новой книги. Потом она тихо исчезла из жизни Джулии и Френка. Исчезла так, словно её никогда и не было. Расторгла контракт и тут же отправилась к другой писательнице, которая описывала сексуальные похождения в космосе. Отправилась к привычным властным героям и изнасилованиям. «Деньги не пахнут» — были её последние слова.

За одной книгой волшебных сказок последовала вторая. Третья, седьмая… Новая аудитория росла, и вскоре имя Джулии Холахан снова зазвучало среди читателей, но на этот раз её ставили в один ряд с Джоан Роулинг.

Сказки были волшебными и чарующими, уносящими читателей в фантасмагорический мир, где добро всегда побеждало зло, а герои обязательно в конце жили долго и счастливо. Мадлен снова попыталась вернуться, но ей был дан от ворот поворот.

Если бы присуждали премию «Самый примерный муж», то, безусловно, Френк стал бы её пожизненным обладателем. Он чувствовал свою вину перед женой и старался изо всех сил её изгладить. За прошедшие шесть лет у них ни разу не было интимной близости. Шесть лет он ночевал в гостиной и прибегал в ту же минуту, когда Джулия начинала кричать среди ночи. Френк был без ума от Джима и старался каждую минуту проводить с мальчишкой. Он терпел…

— Всё хорошо, Френк, — на этот раз она не вырвала руку, как это было прежде.

На этот раз его прикосновение не обожгло кожу. Кольнуло сердце и стало так легко, как будто она скинула с плеч тяжелый груз, который носила несколько лет. Словно ледяной осколок из сказки о Снежной королевы растаял в груди. Джулия вздохнула и почувствовала небольшое головокружение, какое бывает, когда житель мегаполиса наберет полную грудь лесного воздуха. Она выдохнула.

— Это из-за того…

— Да, из-за королевы, — Джулия споткнулась на слове и удивленно посмотрела на Френка. — Из-за королевы?

Она не могла выговорить этого слова шесть лет, а сегодня оно вырвалось у неё без напряжения. Само. Просто слово из сотни тысяч тех слов, которые произносятся ежедневно. Никакого барьера и табу. Просто слово.

— Милая, ты сама произнесла его. Это из-за того, что Джим так сказал? — Френк заглядывал в глаза жены, пытаясь предугадать — что делать дальше.

— Да. После того, как он сказал это слово, у меня словно что-то прорвалось внутри. Будто комок в горле застрял, а теперь он проскользнул внутрь, — Джулия сжала ладонь Френка.

Долгую минуту их глаза не отрывались друг от друга. Джимми уже гонял с другими ребятами в футбол и не обращал внимания на родителей. Они же рядом, а если что — позовут. А родители молчали и смотрели друг на друга.

Наглая белка подскочила к клетчатому покрывалу, по-хозяйски поводила мордочкой влево-вправо, тоненько чихнула и запрыгала дальше, не обнаружив ничего съестного.

Этот чих словно заставил людей очнуться. Френк вздохнул и заметил, что до этого он задержал дыхание. Такое же чувство возникло и у Джулии.

— Поцелуй меня, — тихо попросила она.

Френк колебался. Он помнил испуг в глазах жены, когда приходил в её комнату после крика. Она боялась мужчин, а сейчас…

«А сейчас будь что будет!» — наконец решил он и мягко коснулся губами её губ.

Пушинка может также невесомо лечь на ладонь, как он дотронулся до жены. Так сапер легонько отводит провод от взрывателя, как Френк убрал прядь волос со лба Джулии. Так Ромео мог смотреть на Джульетту, как он смотрел на жену.

— Ты как? — шепнул он, чуть подавшись назад.

— Я хорошо, — шепнула Джулия в ответ. — Очень хорошо.

Теперь уже она сама поцеловала мужа. Тоже мягко и пугливо, словно тонконогая лань берет хлеб с протянутой ладони и готова отпрыгнуть прочь, если хотя бы на волосок ощутит опасность.

Джулия погладила мужа по щеке. Похоже, что застарелый кризис прошел. Похоже, что жизнь снова начинает играть яркими красками.

— Знаешь, Френк, я думаю, что тебе сегодня не нужно ночевать в гостиной, — произнесла Джулия и притянула мужа к себе для более крепкого поцелуя.

Вечером их ждал ужин. Джулия расстаралась на славу, такого сочного и вкусного бифштекса Френку никогда не удавалось попробовать. Среди огоньков свечей её глаза сверкали двумя драгоценными камнями, а губы призывно манили.

Френк уже предвкушал, каким нежным и ласковым он будет сегодня ночью. Каким… почему-то после второго бокала вина его начало клонить в сон.

Мужчина удивленно посмотрел на бутылку вина — неужели оно такое крепкое?

Дымка застила глаза и, когда он попытался снова взглянуть на жену, его глаза смежились и тяжелая голова упала на стол.

Пробуждение было сродни утреннему похмелью — болела голова, в глазах песок, а во рту словно переполненный кошачий лоток. Френк попытался вытереть пот со лба, но его правую руку кто-то держал.

Откуда-то издалека доносились человеческие крики. Крики боли и страдания.

От удивления он распахнул глаза и поморщился от яркого света. Горло что-то сдавливало. Огляделся по сторонам и похолодел — он находился на кровати обнаженный, его руки и ноги пристегнуты наручниками к столбикам, а вокруг творился ад…

В самом деле, кругом горели костры, булькали кипящие котлы, а из них… Из котлов высовывались покрасневшие лица людей, перекошенные страданием и мукой.

Черти сновали между этими котлами и вилами пихали людей обратно.

Это было так страшно, так кошмарно, что Френк сперва не понял, что всё это видеостены, что всё это не по-настоящему. И он вздрогнул, когда услышал голос:

«Его рука скользнула вниз и нажала на сосредоточение блаженства. Генриетта простонала, но из закрытого рта донеслось только глухое мычание. Повелитель Тьмы не хотел, чтобы его слуги слышали, как ангелу приятно. Повелитель Тьмы сжал мягкие груди Генриетты, и та прогнулась в спине, чтобы впустить насильника ещё глубже. Она хотела вырваться и вместе с тем мечтала о том, чтобы эти мгновения продолжались вечно».

От стены отделилась фигура. Ярко-красный латексный костюм, маска хохочущего дьявола, огромный страпон между ног…

И всё-таки это была его жена, его Джулия:

— Френки-бой, пришла пора повеселиться. Ты будешь моей Генриеттой…

Она чем-то щелкнула, и тут же резкая боль от стягивающего горла ошейника пронзила мужчину, заставив тело выгнуться дугой.

* * *

В то же время в одном из ночных баров Нью-Йорка мирно беседовала симпатичная пара. Худощавая женщина с короткой стрижкой держала в руках папку с документами, в деловом костюме она была очень похожа на серьезного мальчика из фильмов про вундеркинда. Её же сосед наоборот был высоким и плотным мужчиной, чьи круглые бицепсы натягивали рукава футболки и угрожали прорвать тонкую ткань.

— Так вы говорите, что можете заниматься сексом без устали два часа? — спросила женщина, делая заметки.

— Да, и я готов это продемонстрировать, — ответил мужчина, поигрывая мышцами груди. — Вот только где? Я оттрахал целую кучу телочек перед камерами, так что опыт имею ого-го какой.

— К этому мы вернемся чуть позже, мистер Моррис, — улыбнулась женщина. — Вы указали, что ваш член в эрегированном состоянии составляет одиннадцать с половиной дюймов?

— Да, вот только двадцать девять сантиметров звучит более внушительно, — ответил мужчина и положил руку на свою мошонку. — С таким богатством можно вершить великие дела.

— Что же, как раз для великих дел вы нам и подходите, — улыбнулась женщина. — Вот моя визитка, на обратной стороне указан адрес. Жду вас завтра в два часа, мистер Моррис.

— Я не опоздаю, мисс Форест, — улыбнулся в ответ мужчина.

КОНЕЦ

Content

Алексей Калинин
Бестселлер

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32