Андрей Храмцов

Новый старый 1978-й

Глава 1. Утро

Я не хотел открывать глаза и просыпаться. Но утренний свет, проникая сквозь веки, будил мозг. Сам мозг как-будто плавал в каком-то киселе сознания, которое начинало осознавать себя человеком. Что касается тела, то оно категорически не хотело очеловечиваться, тело хотело валяться в постели и наслаждаться бездельем. Чтобы понять, что я уже человек, пришлось открыть один свой глаз.

Этот один глаз увидел странную картину, которая была только в моей юности. Это была моя комната в московской трехкомнатной квартире, в которой все вещи мне были до боли знакомы. Вот кресло-кровать, на котором я лежу. Его привезли мои родители в 1977 году из Финляндии. Оно раскладывалось прямо на полу. В нем был удобный закрывающийся мягкой крышкой ящик для белья. Я помню, что мы выкинули это раскладывающееся кресло году в 85-ом.

Стоп. Как это может быть, если я его выбросил в 1985 году, то лежать в 2020 я на нем просто не могу. Как сказал один умный человек: «Даже если вас сожрали — у вас все равно есть два выхода…» Меня пока никто не жрал, но рассмотреть ситуацию с этой точки зрения придётся. Первый выход: закрыть глаза и снова открыть. Если ничего не изменится, значит это не сон. Закрыл — открыл. Да, как у Алладина: «Когда принцесса видит сон про не сон, ей кажется, что сон не сон про сон, а думает что сон про не сон.». Короче, я понял, что это не сон про сон.

Выход два: я это я, только на 40 лет моложе. Тело ощущало себя человеком явно юношеского возраста. Судя по рукам, которые лежали поверх одеяла, это руки не пенсионера. Резко вскочив, я подбежал к окну. За окном явно не 2020-й. Выручает настенный календарь “SOVEXPORTFILM” со звёздами советского кино, с которого загадочно улыбается Маргарита Терехова и на котором снизу крупными белыми буквами на чёрном фоне написано «МАРТ 1978». Вот и мартовская принцесса для меня, Алладина.

Выругался, правда не матом, а словами из рекламы 90-х: «Ну вот я и в Хопре». Да уж, это уже не «Хопёр», и даже не «инвест», а это полное попадалово. Вот-вот, только вчера, сорок лет вперёд, читал про писателя Карпова, который попал в 1971 год, а теперь сам, как этот Карпов, попал, только в в 1978-й. Карпову было хорошо — он в своём теле попал, а потом помолодел до 25. А я попал в себя, 15-летнего (без одного месяца).

Но, если подумать, то мне тоже неплохо. У меня есть знания на 40 лет вперёд. Помимо знания английского языка, я хорошо владею ещё и французским языком. В МГИМО, который я закончу в 1985 году, вдалбливали языки на совесть, по три языковые пары в день. А английским я продолжал заниматься и с внуком. У него школа с углубленным изучением английского языка. Там шесть часов английского в неделю, да и изучать его начали со второго класса. А здесь, в средней советской школе, английский начинают учить с пятого класса и только по два часа в неделю.

У меня также есть огромный жизненный опыт, который «сын ошибок трудных». Теперь я знаю, где эти ошибки будут совершены и как их избежать. Я умею общаться с людьми и обрастать нужными связями. Все это повышает мои шансы на успех в несколько раз.

Встал ещё вопрос — как и зачем я сюда попал. Видимо, это проделки коронавируса. Я ни разу не вирусолог, поэтому точно утверждать ничего не могу. Когда/если вернусь — разберусь. А зачем попал — «будем посмотреть». Прошлую/ будущую жизнь чуть подкорректирую, а может и не чуть. Как сказал Иван Васильевич, который меняет профессию: «Эх, Марфуша, нам ли быть в печали?» Меня, правда, Андреем зовут и без всяких уменьшительно-ласкательных, так как давно привык к отчеству. Я, конечно, не Андрей Еремеевич и не Андрей Елисеевич, но Юрьевич тоже звучит достойно. Но об Юрьевиче придётся забыть — не положено теперь по статусу.

Ладно, на будильнике уже 8.30. Хорошо не в школу. Здесь у меня весенние каникулы, а там у внука тоже каникулы, только из-за коронавируса. И вот ведь какое совпадение — внук заканчивает восьмой класс, а я, его дедушка, тоже заканчиваю восьмой класс. Кому рассказать — не поверит и, как того Ивана Васильевича завяжут, в смирительную рубашку, а потом, как Шурика, в палату к Наполеону подселят.

Да, вот что юный организм вытворяет. В том, моем возрасте, я бы ударился в меланхолию и самокопание. А здесь молодое тело грустить не умеет, ну если только чуть-чуть и недолго. Зачем грустить? Теперь молодость знает и старость может, без «если бы». Кто говорил, что история не терпит сослагательного наклонения? Вот оно я, живое сослагательное наклонение и теперь история будет меня терпеть, я очень на это надеюсь.

Так, а чем это там с кухни таким вкусненьким пахнет? Судя по запаху, это моя бабушка печёт сырники для любимого и единственного внука (две внучки не в счёт), то есть меня. Пойду крикну бабушке с добрым утром и примусь за утренний туалет, который не «типа сортир», а типа комплекс гигиенических процедур, совершаемый после окончания сна.

В ванной я увидел в зеркале то лицо, которое, мне казалось, я носил всю жизнь. Но это только казалось, потому что лицо в 60 и лицо в 15 — это, как говорят в Одессе «две большие разницы. В памяти у мужчины всегда его лицо в 15–20 лет. В 60 всегда хочется увидеть в зеркале своё лицо в 15, но это уже невозможно. А вот сейчас в зеркале я вижу то, о чем мечтал последние 35 лет.

И эта фантастическая мечта сбылась. Нет морщинистого лица с уставшими глазами, а есть молодая нахальная мордаха с наглыми глазами. Нет седины и залысин, а есть лохматая шевелюра с длинными волосами а ля Битлз 70-х. Прав был Дима Билан, что «невозможное возможно».

Теперь на кухню. Первая проверка меня старого в этом молодом теле. Мой внутренний возраст почти идентичен возрасту моей бабушки. Только от осознания этого крыша куда-то едет. Держим крышу и целуем бабушку.

— Пахнет очень вкусно.

— Садись, я сейчас положу тебе сырников.

— Спасибо, бабуль. Сметаны не надо, сырники и без сметаны вкусные.

— Что будешь делать сегодня? — спрашивает она меня, накладывая горку румяных кругляшей.

— Позвоню Димке, сходим в кино. В «Витязе» «Принцип домино» идёт. Сегодня суббота, думаю он не откажется. Потом планирую позаниматься с гитарой.

— Какой-то ты сегодня не такой, — говорит бабушка, внимательно глядя на меня сквозь очки.

Хочется ей сказать, что мне уже давно не пятнадцать и скоро на пенсию, но вовремя спохватываюсь.

— Видимо взрослею, — говорю я, запивая сырники чаем. — Скоро пятнадцать, пора думать о женитьбе.

— Какая женитьба? Мал ещё. Вот сначала закончи школу, потом институт. А потом можешь жениться.

На том и порешили. Сказав спасибо за вкусный завтрак, я пошёл к себе в комнату. Надо было обдумать, что делать дальше. Первый экзамен я прошёл, правда, чуть не спалился. Бабушки — они такие, «они сердцем видят». О, вспомнил! Недавно в Москве и Одессе Станислав Говорухин провёл кинопробы для своего фильма «Место встречи изменить нельзя». Вот там Армен Джигарханян и скажет: "Бабу не проведешь, она сердцем видит!"

А вот теперь не уверен, звонить Димке или нет. Ведь он сразу просечёт, что я какой-то необычный. А, вспомнил, мы его все Димоном зовём. Память начинает восстанавливаться. Скорее не восстанавливаться, а дополняться. Я же память не терял. У меня как-бы две информационных блока: старый и новый. Они начинают проникать друг в друга и происходит диффузия. Образуется единая общая память. Пока основная работа ложится на ассоциативную память. Один предмет напоминает нам о другом, а этот другой о третьем. Я как-бы освобождаю свои мысли и они перемещаются от предмета к предмету по цепочке умственных ассоциаций. Например, несколько музыкальных тактов могут вызвать у меня целую гамму чувственных воспоминаний. Вот опять о музыке вспомнил. Решаю так: иду гулять один, набираюсь ассоциаций, а потом за гитару. В памяти всплыли стихи Сергея Соколова:

Давно не брал гитару в руки,

Не трогал тонкую струну.

Легли на плечи боль и муки,

Былую жизнь я не верну.

А я вернул…

Глава 2. Когда есть на чём играть

В моей комнате у окна стоял письменный стол с мягким качающимся-вращающимся креслом на колесиках, слева от окна стояла небольшая югославская стенка с застекленными шкафами для книг. В правом углу комнаты стояло раскладывающееся кресло-кровать. Вся правая стена была обклеена плакатами западных музыкальных групп. В центре выделялся плакат The Rolling Stones с их альбома «Black and Blue» 1976 года. Лицо Мика Джагера с этого постера было огромным. Казалось, что его голова внушает какой-то благоговейный трепет.

Под постером стояла моя гордость — подарок мне на будущее пятнадцатилетие от родителей. Это была электрогитара Gibson Flying V. 1974 года «космической» серии на подставке вишневого цвета с рычагом тремоло (вибрато, «Gibson Vibrola») и с белой пластиковой накладкой на деке. Сама гитара имела вид наконечника стрелы. Я о ней мечтал целый год и в письмах к родителям просил купить такую в качестве подарка мне на День рождения. Отец работал советником по культуре в Хельсинки. Ему как-то удалось купить подержанный вариант совсем не дорого и он переправил гитару в Москву с одним из сотрудников посольства. Футляр от гитары стоял в шкафу в гостиной.

У нас в школе был свой вокально-инструментальный ансамбль. В нем играли десятиклассники. В этом году они заканчивали школу и уже теперь администрация школы задумывалась о том, кто будет играть в следующем учебном году. Аппаратура ВИА хранилась в радиорубке на третьем этаже над актовым залом. В радиорубке была отдельная комната, стены которой были покрыты звукопоглощающими белыми плитами и в которой музыканты проводили репетиции. Там было окно и застекленная дверь, которая выходила на балкончик. С балкончика вниз на крышу перехода вела пожарная лестница. В следующем году эта радиорубка перейдёт под моё начало, так как меня выберут в школьный комитет комсомола и я буду руководить радио-пропагандистским отделом. Такое название будет придумано мной специально, чтобы поступить в МГИМО.

Так вот, я с такой гитарой становлюсь первым претендентом на участие в ансамбле. Все музыкальные инструменты, хранившиеся в радиорубке, были старыми, да и качество их оставляло желать лучшего. Наш совковый дизайн плюс совковое качество — в итоге получаем инструмент, годный только для деревенских танцулек. Через две с половиной недели в стране будем отмечать День космонавтики и гитара у меня аккурат тоже «космическая». Теперь нужна забойная песня о космосе. Мои мысли прервал телефонный звонок. По привычке поискал глазами трубку домашнего радиотелефона, но потом понял, что «здесь вам не тут». Пришлось идти в гостиную, где у нас стоял телефон на длинном шнуре, и поднял трубку.

— Алло, Смольный на проводе.

— Андрей, привет, — услышал я в трубке голос Сергея. — Как твоё ничего?

— Привет Серёга, моё ничего — хорошо. Как сам, как твой KORG 900?

— Синтезатор — зверь, — захлебываясь эмоциями, сообщил друг. — Я его полностью освоил. Но речь не о нем, а о барабанном синтезаторе. Вчера предки привезли из Японии новую драм машину. Помнишь, я тебе рассказывал?

— Помню, ты мне ещё проспекты показывал. И как?

— Это же Roland CompuRhythm CR-78. Свежак.

— Вот это да! Класс! Нам теперь вдвоём больше никто не нужен для ВИА. Нужны только песни, и я кое-что уже набросал.

— Тема какая?

— Тема очень актуальная. Двенадцатого апреля — День космонавтики. И нам, Серега, надо что-то замутить в школе, например, дискотеку. Как, «могЁм»?

— «Не могЁм, а мОгем». Давай попробуем записать что-то у меня, только свою Gibson возьми.

— Замётано. Буду после обеда, а сейчас песню доработаю. Пока!

— Пока.

Так, проколов не было. Серёга ничего не заметил. А с ритмбоксом мы многое сможем, если не всё. Я этот аппарат по прошлой жизни помню. Небольшой квадратный деревянный ящик с рядами разноцветных кнопок. Его звучание было использовали в фильме бывшего советского, а потом американского режиссера Славы Цукермана. Фильм вышел в 1983 году и назывался «Жидкое небо» (Liquid Sky). Там была песня под названием «MeandMyRhythmbox». Звуки ритмбокса для тех лет казались фантастически неземными.

Синтезатор KORG 900 PS я у Сереги видел и даже на нём играл. Теперь, с моим опытом, я сыграю круче. PS расшифровывается как Preset Synthesizer, у которого этих пресетов аж 29. Аппарат 1975 года, но стоил кучу денег. На нем можно было воспроизвести даже звуки сямисэна — трёхструнного щипкового японского музыкального инструмента. Кроме того, в синтезаторе есть функция добавления гармоник, как в электрооргане. Поскольку 900 PS — синтезатор аналоговый, то он звучит гораздо насыщенней и теплее. Отец Сереги работает во «Внешторге» большим начальником, всё время по загранкам, вот оттуда и тащит все нужное единственному отпрыску.

Самое главное в том, что теперь нам с Серегой не надо искать студии звукозаписи. На «Мелодию» даже не думаю замахиваться, нас туда не пустят, так как мы никто и звать нас никак. В Москве 78-го существуют только две относительно доступные студии звукозаписи, на которые есть шанс попасть через хороших знакомых. Это домашняя студия композитора Александра Зацепина и студия ГИТИСа. Зацепин, увлечённый радиолюбитель, свою студию собрал сам. Чтобы площадь домашней студии была большая, он обменял с доплатой две квартиры на одну 142-х метровую. Качество было лучше, чем на студии Мосфильма.

Учебная речевая студия в ГИТИСе была, можно сказать, бедненькой. Писали на двух профессиональных студийных магнитофонах венгерского производств Mechlabor STM-610. На одном писали болванку: барабан, бас и гитара. Если всё получилось, то переписывали на второй STM с наложением дудок и второй гитары. Микширование происходило во время записи, и если что-то было не так, то приходилось всё делать заново. Обработка делалась на скромном ревербераторе. Помню, там «Машина времени» первый свой альбом записывала.

Реверберацию используют, когда нужно создать иллюзию пространства, «перенести» слушателя из одного помещения в другое, создать эффект приближения или отдаления источника звука, когда нет возможности обеспечить естественную акустику. Грубым примером является использование какого-либо масштабного пресета наподобие «пещера». Долго затухающий «хвост» реверберации создаёт иллюзию отдаленности обработанного такой реверберацией звука.

У Серёги есть студийный катушечный японский магнитофон OTARI, потом будем писать на мой кассетный JVC RC — 828L BIPHONIC на золотую компакт-кассету Maxell UD XL II. Слушать записи на этом JVC — это нечто. Кажется, что звук существует сам по себе, вне своего источника, он струится где-то прямо перед тобой, растекается в воздухе и порой создаётся иллюзия, что стоит протянуть руки и ты сможешь зачерпнуть его, как воду из кристально прозрачного источника.

С учетом встроенного очень чувствительного микрофона, запись получается полупрофессиональной. Да и таскать довольно удобно за выдвигающуюся ручку

Глава 3. «Музыка на-а-ас связала»

Зайдя в комнату, я снял со стены свою ленинградскую шестиструнную гитару. На ней были натянуты не просто обычные струны, а струны от электрогитары. Звук был более мягкий и пальцы сразу привыкали к струнам электрогитары. Проверил подушечки пальцев на левой руке и убедился, что их даже ножом не разрежешь. Мозоли что надо. Вспомнил, как я проходил диспансеризацию в нашей поликлинике вместе с классом и сдавал кровь из пальца. Кровь берут всегда из безымянного пальца (который около мизинца) левой руки. Две попытки медсестры не увенчались успехом — она не смогла проколоть палец скарификатором.

— Ты что, музыкант? — спросила она меня после второй попытки.

— Да, играю на гитаре, — ответил я.

— Тогда понятно. Давай правую руку! — приказала медсестра.

Я выполнил приказ и протянул правую руку. Пальцами правой, как Маккартни, я струны не зажимал и уплотнений на кончиках пальцев не имел, поэтому процедура забора крови прошла без проблем.

С пальцами разобрался, теперь надо разобраться с гитарой. В смысле понять, настроена она или нет. Я провёл большим пальцем по струнам. Что-то чуть-чуть звучало не так, какая-то дисгармония. Я зажал указательным пальцем левой руки первую струну на пятом ладу и зацепил струну указательным пальцем правой руки несколько раз. Это была стандартная процедура настройки гитары, которая дополнительно развивала слух. Вторую струну настроил аналогично первой (на 5 ладу), но уже по отношению к открытой (без прижатия) первой струне. Третья струна — уникальная, так как настраивается на прижатом четвёртом ладу и к открытой второй. Дело было именно в ней. Ещё минута и звук полностью меня устроил.

Теперь надо решить, что делать дальше. Сегодня было 25 марта и до Дня космонавтики оставалось не так уж много времени, а дел громадьё. Значит, нужна песня для и про космонавтов или о космосе. До появления песни «Трава у дома» Мигули и Поперечного было ещё четыре года. Владимир Мигуля исполнит её 12 апреля 1982 года в не очень удачной аранжировке. Если поэт Анатолий поперечный уже и написал стихи, то в его первоначальном варианте нет даже слов о космонавтах и иллюминаторах, а есть слова про корову, сарай и траву. Мы её в 90-х часто играли в аранжировке «Землян». Я пел один в один в тембр солиста «Землян» Сергея Скачкова.

Начинаю вступление с До ударом вниз, потом Соль. После вступления беру Ля минор и начинаю петь:

Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе видна…

Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери,

Грустим мы о Земле — она одна.

А звезды тем не менее, а звезды тем не менее

Чуть ближе, но все также холодны.

И, как в часы затмения, и, как в часы затмения

Ждем света и земные видим сны.

Припев:

И снится нам не рокот космодрома,

Ни эта ледяная синева,

А снится нам трава, трава y дома,

Зелёная, зелёная трава…

Потом проигрыш без слов как вступление. Заканчиваю песню. А хорошо получилось. С Серегой мы такое сбацаем, что все просто выпадут в осадок.

Беру свой BIPHONIC, вставляю в кассетоприёмник кассету BASF Chromdioxid 40 — модель 1978 года для Европы. Это сорокаминутная тестовая кассета как раз мне подойдёт по малому времени звучания и записи. Нечего девяностоминутками баловаться. Они дорогие, а сорокаминутные — бесплатные. Сами такие кассеты примечательны тем, что это тестовые кассеты и раздавалась они на презентациях бесплатно, о чем гласит надштампованная запись в левом верхнем углу кассеты — «kostenlos Testcassette».

Снова играю и пою, только уже во встроенный микрофон своего JVC. Нажимаю на стоп и засекаю время. Хронометраж 5 минут. С Серегой добавим проигрыши на синтезаторе и получи 6 минут 20 секунд, как должно быть в оригинале. Беру наушники и прослушиваю своё выступление. Мне нравится. Аранжировка за Сергеем.

Теперь вторая песня. Нужно что-то ритмичное, с электронным вступлением и роковое, с ударением на первый слог. Вау, была же в будущем классная группа «Рок острова» с их хитом «Ничего не говори». Группа была создана в 1986 году. Лидер группы, бессменный автор музыки и основной вокалист — Владимир Захаров. Но их знаменитая песня «Ничего не говори» появилась только в 1997 году в альбоме «Взлети же к небу». В этой песне и вступление, и музыка отличная. Беру опять гитару и начинаю играть с Ля минор, а потом все, как всегда:

Я уйду и не вернусь.

Я уйду, а ты не жди.

Я уйду и не дождусь,

Когда кончатся дожди.

Я уйду и все забуду.

Я уйду, не вспомнив о тебе.

Я уйду, жалеть не буду,

Что забыла обо мне.

Я уйду, теперь мы квиты.

Я уйду, ты не смотри.

Я уйду, и карты биты.

Ничего не говори.

Припев: Ничего не говори,

Это жжёт огонь внутри.

Ты в глаза мне не смотри,

Ничего не говори.

После окончания я записываю себя на магнитофон и опять прослушиваю. Голос стал уверенне, чуть взрослее. Уже не скажешь, что поёт «пятнадцатилетний капитан». Голос тянет уже лет на восемнадцать. Не, не в смысле срока по УК, а в смысле возраста. Неужели мой настоящий возраст начал влиять на это моё юношеское тело? Да, надо добирать солидности. Может очки без диоптрий начать носить? Посмотрим. Думаю, внутренний возраст и внешний вид тоже изменит.

Тут зазвонил телефон. Хорошо я телефон на сервировочном столике с колесиками из гостиной к себе в комнату перекатил, не надо бегать при каждом звонке по квартире.

— Алло? Звукозаписывающая студия слушает, — выдаю я в трубку.

— Кравцов, хватит прикалываться, — сказала на том конце Света, моя одноклассница и соседка по парте. — И голос у тебя какой-то странный. У тебя горло болит?

— Не, я две песни сочинил. Пока пел и записывал, горло устало. Надо тёплого молока попить потом, — «втираю» я Светке про мой новый голос.

— А, понятно, бывает. Я вон тоже, когда вокалом занимаюсь, голос под конец всегда садиться. А что за песни ты написал?

— Одну ко Дню космонавтики и ещё одну про любовь.

— Ух ты, как-то ты раньше песен не писал.

— Да вот так, решил известным певцом и композитором стать. Зарегистрирую их в ВААПе и буду ещё и деньги за это получать.

— А что такое ВААП?

— Всесоюзное агенство по авторским правам. Зарегистрирую песни, чтобы мое авторство другие себе не присвоили.

— Дашь послушать? — просит Светка.

— Мы их с Серегой в студийном исполнении с аранжировкой сначала сделаем.

— А это тот Серега, который от нас ушёл два года назад в музыкалку?

— Молодец, помнишь ещё. А ты чего звонила, просто так или по делу?

— Просто так, спросить, что делаешь.

— А у меня к тебе вопрос. Ты вот вокалом занимаешься, а поешь хорошо?

— Учителя говорят, что хорошо. А тебе зачем?

— Судя по тембру твоего голоса, у тебя колоратурное сопрано?

— Да, а ты стал в тембрах голоса разбираться? Не ожидала. А зачем тебе мой голос понадобился? — спросила Светка с большим интересом в голосе.

— Я одну песнью сейчас обмозговываю, она для женского голоса. Хочешь спеть на концерте?

— А когда концерт?

— Хочу организовать выступление в школе, типа дискотеки ко Дню космонавтики. Я с Серегой буду петь и играть и ты одну хитовую песню споёшь. Как тебе такие планы наполеоновские?

— Отпад, все подруги умрут от зависти. Слушай, тебя с началом каникул прямо подменили. Я тебя таким загадочным и целеустремлённым даже не представляла. И песни, и ансамбль, и концерт.

— Вот когда мои песни по Всесоюзному радио зазвучат, тогда гордится будешь, что в одном классе со мной учишься.

— Вот ещё, я и сама звездой стать собиралась.

— Я сам из тебя могу звезду сделать. Ладно, — перебил я Светку. — Мне уже обедать пора, а потом к Серге на Новые Черёмушки аранжировкой записи заниматься.

— А кассету дашь послушать?

— До ВААПа никому не дам. Если хочешь, вечером, как приеду, позвоню и забежишь и послушаешь. Лады?

— Хорошо, только не поздно. Мама меня до девяти только отпускает.

— С мамой твоей я договорюсь. Скажу, что репетируем ко Дню космонавтики, да и бабушка моя тебя мне в обиду не даст.

— Хорошо, звони, я буду ждать. Интересно, что у вас получится. Пока.

— Пока, — выдохнул я и повесил трубку.

Светка девчонка красивая, всем мальчишкам в классе нравится. Но болтушка, мертвого уболтает. Похоже, я ей нравлюсь и она мне тоже нравится. Надо с ней что-нибудь замутить, а то гремучая смесь пятнадцатилетнего с предпенсионером выдаёт такой гормональный всплеск этому молодому организму, что впору заводить не одну, а две любовницы. Молодую для тела, постарше — для души. Хотя Светка, как «два в одном», тоже сойдёт.

Посмотрев на часы, я понял, что ещё остаётся достаточно времени до обеда и решил занять это время с пользой. Мне нужны были песни, много песен. Мне, как любому человеку, а тем более, теперь молодому, нужны были деньги, желательно много и как можно быстрее. Я знал, кому и за сколько мог продать песни, которые в будущем станут хитами. Нужно было записать ещё две песни, которые взорвут наш музыкальный мир своими танцевальными ритмами. Я выбрал «Комарово» на стихи Михаила Танича и музыку Игоря Николаева в исполнении Игоря Скляра. Она впервые прозвучала в 1985 году. Второй песней станет танцевальная вещь Игоря Корнелюка «Подожди — Дожди». Обе песни простые в исполнении с легко запоминающимися мотивом и словами. Я решил начать с песни Корнелюка:

Так и надо — все говорят.

Так и надо — сам виноват.

Я про неё забывал и часто не замечал,

И, наконец, потерял.

Так и надо — не разглядел.

Так и надо — я не у дел.

Её встречает один и провожает другой,

А я как будто чужой, чужой, чужой…

Припев:

Подожди — дожди — дожди.

Я оставил любовь позади,

И теперь у меня впереди

Дожди, дожди, дожди. (2 раза)

После прослушивания понял, что получилось очень даже замечательно. Только в четвёртом куплете надо менять «пулю в висок» на что-то другое. Ага, подойдёт «несколько строк». Правда не очень понятно, но на приемке худсоветом (если спросят) скажу, что это несколько строк перед расставанием.

Так, теперь «Комарово». Помню, как вся страна пела эту песню. Прости, Скляр, минус мне в карму, но она мне нужнее. Ты был известным, а я нет. Песня легкая, какая-то воздушная и, просто, невесомая:

Hа недельку, до второго,

Я уеду в Комарово

Поглядеть отвыкшим глазом

Hа балтийскую волну.

И на море буду разом

Кораблём и водолазом:

Сам себя найду в пучине,

Если, часом, затону.

Припев:

Hа недельку, до второго,

Я уеду в Комарово,

Сам себя найду в пучине,

Если, часом, затону!

Ну вот и всё. Четыре хита на кассете есть. Да, устал с непривычки. Это тело не избалованно физическими тренировками, но потенциал хороший. После сорока я стал активно заниматься бодибилдингом, поэтому знаю, как «построить» это тело. Фитнесс-центров пока нет, но «железо» достать можно. Спортивные магазины знаю, так что в понедельник закуплю штангу, гантели. А завтра с утра — пробежка и турник. Всё теперь по взрослому, всё теперь серьезно.

Ждем обед, потом отдых с газетами, чтобы вспомнить, что в стране и мире происходит. Каждый комсомолец должен был выписывать «Комсомольскую правду» и ещё какой-нибудь журнал. Я был подписан ещё на «За рубежом». Дополнительно, благодаря подписке родителей, я получал ещё журналы «Новый мир» и «Иностранная литература».

Просмотрю пока «Новый мир» свежий мартовский этого года. О, Борис Васильев с романом «Были и небыли». Помню этот роман об освобождении Россией Болгарии из-под османского ига в 18+7-78 годах. Хорошая вещь. И надо будет почитать роман Ларисы Васильевой «Альбион и тайна времени». Вот дошёл до её рассказа о ленинских местах в Лондоне и рассуждениях рабочего о Ленине. Да, для меня, жителя XXI века, это уже давно не актуально, но в этом времени это знать надо.

Так, что-то уже есть хочется.

— Бабуль, когда будем обедать? — кричу я в гостиную, где бабушка смотрит телевизор.

— Через десять минут, — кричит бабушка в ответ.

Лучше бабушки в мире нет. Опа, я даже в рифму стал думать. Вот что творчество «животворящее делает». Тут мне пришла в голову песня Шер “Believe “, которая потрясла всех своими звуковыми эффектами. Вот бы нам такое. Но мы её отложим на потом. Ко Дню космонавтики лучше подойдёт «The Final Countdown» — песня шведской рок-группы Europe. Как представил, как Серега на клавишных и ритмбоксе, а я вокал и соло гитара, особенно проигрыш, так аж мурашки по спине. Вспомнил, что когда работал в таможне Шереметьево-2, то эта группа проходила у нас по прилёту. Тогда музыканты свою гитару на досмотровой стойке забыли. Наш сотрудник даже бегал к их автобусу, чтобы отдать забытую гитару.

Решено. Делаем «Последний отсчёт».

Глава 4. Рождение группы

После обеда я опять взялся за гитару и за запись песни «The Final Countdown». Потрясающее вступление и «Последний отчёт» пошёл:

«The Final Countdown»

We're leaving together,

But still it's farewell

And maybe we'll come back,

To earth, who can tell?

I guess there is no one to blame

We're leaving ground (leaving ground)

Will things ever be the same again?

Припев:

It's the final countdown…

The final countdown…

Надо сделать себе зарубку на память, чтобы обязательно, перед исполнением этой песни на дискотеке в школе, продекламировать русский перевод первого куплета с припевом со сцены. Будет похоже на белый стих, но, зато, очень даже в тему:

«Обратный отсчёт»

Мы улетаем все вместе,

Поэтому прощаемся.

И может, мы вернемся

На Землю, кто знает?

Я думаю, что никто не виноват,

Что мы покидаем землю

Будет ли все таким же?

Припев:

Это обратный отсчет…

Обратный отсчет…

Мы направляемся к Венере,

И мы все еще высоко

Итак, у нас с Серегой есть две мегахитовые песни про космос. Это уже половина успеха. Первая в дальнейшем должна стать гимном российских космонавтов, а во второй простые слова о полёте к Венере. Нет ни слова о политике, все политкорректно. Надеюсь, худсовет и ВААП пропустят их, не смотря на то, что я не состою в Союзе композиторов. Но это надо делать все быстро и у меня есть, что предложить за ускорение оформления. Если упрутся.

Это, конечно, очень большой риск, но информация огромной государственной важности. Я думаю, что за эту информацию мне или голову оторвут, или наградят. «Нет, ребята, я не гордый…Я согласен на медаль» — это не про меня. Награды не надо, мне помощь нужна. Это они легко и не напрягаясь сделать могут, им это раз плюнуть.

Всё, пора собираться. Беру свой «космический» Гибсон, кладу его в футляр. Да, медиаторов штук пять надо взять, Серёга же клавишник, таких девайсов он не держит. Потом беру свой JVC с демокассетой и выкладываю всё в прихожей. На улице «минус», поэтому одеваю свою кожаную финскую зимнюю куртку. На голову норвежскую шапочку с «петушком», а на ноги — утеплённые зимние французские высокие кроссовки на шнуровке. В прихожую выходит с кухни бабушка и спрашивает:

— Далеко собрался?

— К Сереге, аранжировкой моих песен будем заниматься, — отвечаю я.

— Когда вернёшься?

— Часов в шесть, Светка собиралась к семи подойти. Я на машине, так что быстро.

— Не гони, — напутсвует бабушка и крестит на дорожку. Она у меня верующая, а я комсомолец и, поэтому, атеист.

— Пока, — кричу я от лифта в закрывающуюся дверь квартиры.

Машина стоит на стоянке справа от подъезда, у фонарного столба. Отец оставил мне по доверенности свою «Волгу ГАЗ-24» в экспортном варианте. Салон велюровый вишневого цвета. Под торпедой съемная импортная магнитола, которую я убираю под сиденье. Сама машина стоит на сигнализации. Чтобы её открыть, надо просунуть палец рядом в зазор между дверями и опустить тумблер. Я это делаю не пальцем, а брелком или ключом.

Сажусь на водительское сиденье и сначала снимаю металлический крюк, соединяющий руль и педаль сцепления. Заводится «Волга» сразу, но я ещё минуты три прогреваю её на холостых оборотах. Пока машина греется, вылезаю и скребком счищаю наледь со стёкол.

Дорога пуста, ехать одно удовольствие. Станция метро «Коньково» будет введена в строй только через девять лет, поэтому обычные москвичи добираются до метро «Беляево» общественным наземным транспортом.

Буквально за десять минут доезжаю до Новых Черемушек, сворачиваю к новым кирпичным домам. У серёгиного подъезда паркуюсь, ставлю машину на сигнализацию, забираю гитару с магнитофоном из салона и поднимаюсь на четвёртый этаж.

Серёгина квартира в два раза больше моей, с двумя туалетами и огромной кухней. Процедура встречи в прихожей неизменна и почти смахивает на ритуал: словесные приветствия, пожимание рук и похлопывания по левому плечу. Встречаемся мы не очень часто, только на выходных. Но на каникулах — почти каждый день. Родителей у Сереги практически не бывает не только дома, но и в стране. Вместо родителей оставлена на хозяйстве бабушка, как и у меня.

— Ну что, композитор, пошли, покажешь, что ты там насочинял, — говорит Серёга. — Никогда не думал, что у тебя к этому делу есть способности. Я вот уже почти три года в музыкалке учусь, а сочинить ничего не получается.

— Зато на фоно классно играешь, — отвечаю я ему. — И аранжировщик из тебя получается толковый. А когда вместе выступим на школьной дискотеке, то все девчонки будут наши. Сегодня со Светкой разговаривал, она тебя помнит.

— Правда? Не ожидал. Симпотная девчонка была.

— Сейчас ещё лучше стала, ноги из коренных зубов растут. Во всех нужных местах уже округлилась. Я с ней на двух школьных предметах сижу за одной партой. Вечером ко мне обещала заскочить, послушать, что мы с тобой тут поназаписываем.

— Везёт, я с девчонками не очень общаюсь, — говорит Серега и приглашает в свою комнату-студию.

Я уже в ней не раз бывал, вместе играли на синтезаторе, подбирали различные песни. Несколько песен ABBA могли исполнить качественно, у Сереги «родные» ноты их были, отец ему привёз.

— Вижу твой ритм-бокс. Крутой аппарат. Полностью сможет заменить ударную установку? — спрашиваю я.

— Почти, — отвечает Серега. — Сейчас и проверим. Ты на магнитофон записал свои песни?

— Да, сейчас включу. Я пять песен сделал. Первая самая мощная. Только учти, с синтезатором и ритм-боксом это будет шедевр.

И я включил и стал смотреть на реакцию Серёги. Уже после вступления глаза его загорелись, а после припева он вскочил и бросился к синтезатору, и стал подбирать мелодию для клавишных. После окончания песни Серёга заорал:

— Ты гений, я такого себе даже представить не мог. Музыка — отпад, слова — улёт. И голос, голос твой стал лучше, профессиональнее звучать. Если бы тебя не знал, не поверил, что это ты поешь.

Серега, восторгаясь, продолжал подбирать мелодию. У него она звучала немного не так, как у «Землян». Я встал и показал, как я вижу эту вещь. Моя обработка была один в один, как у оригинала.

— Обалдеть, Андрей. Ты даже на синтезаторе стал лучше играть. Откуда у тебя это?

— Не поверишь, все это родилось у меня в голове утром. Я увидел песню, как будто я сам играю её где-то на концерте. После этого я сел и сыграл её на одном дыхании, — врал я, не краснея. Не рассказывать же Серёге, что я играл и пел её в будущем более сорока раз на корпоративах и домашних тусовках. — Давай, поработаем с ритм-боксом, а потом я возьму свою гитару и начнём записываться. Времени до 12-го апреля остаётся мало, а до этого я должен зарегистрировать их в ВААПе.

— Да, серьезные у тебя планы, — выдал восхищенно Серёга.

— У нас, теперь Серега, у нас. Мы теперь единый ансамбль, одна музыкальная банда.

И началась работа. Так как мы с Серегой уже играли вместе много раз, через два часа песня была записана на его катушечный OTАRI, а потом на мой кассетник. Песня звучала лучше, чем у «Землян», потому, что она была НАША!

Потом мы немного отдохнули, попили чай и помечтали, как мы скоро будем знамениты и богаты. Серёга просто мечтал, а я точно знал, что так и будет.

«Ничего не говори», «Подожди-дожди» и «Комарово» у нас пошли легче и быстрее, чем первая. Да и сами песни были легкие, как в плане исполнения, так и в психологическом настрое, игрались без напряжения. Если что-то у Серёги не получалось, я быстро ему всё показывал. Слушая свой голос, я просто балдел от его диапазона. Я пел так, как пели сами исполнители, полностью повторяя их манеру исполнения и тональность звучания. Серёга был шокирован моими новыми вокальными возможностями. Я думал, что больше радоваться Серёга уже не может.

Но когда я поставил «The Final Countdown», у него закончились даже слова и остались только эмоции. Он что-то радостно промычал в свой крутой микрофон AT-800 японской фирмы Audio-Technica Corporation со знаменитым двойным треугольником в круге в качестве логотипа на корпусе и заявил, что мне надо поставить памятник на территории моей школы, а лучше его, музыкальной. Чтобы все видели, какой у него талантливый друг.

С «Последним отсчетом» мы провозились дольше. Устали, но зато голос у меня зазвучал так, что соседи сверху и снизу могли начать стучать. Но нет, комната была звукоизолирована специальным поролоном, покрывающим стены и потолок. На полу был дубовый паркет, покрытый толстым ковром.

Было нелегко, но мы справились. Четыре часа я пел и играл, как заведенный. Тогда то я и понял, что значит выражение «поймать кураж». Возникло ощущение, будто огонь одновременно находится внутри и в твоих руках. Вот-вот, бедные мои руки. Кожу с подушечек пальцев левой руки я сдирал несколько раз. Под конец голос немного сел и навалилась усталость. Серёга тоже пахал, как проклятый, весь в мыле. Под конец мы были опустошенные, но счастливые.

— Да, — сказал Серёга, — я такого не ожидал. Теперь я понял, что правильно сделал, что пошёл в музыкалку. Будет стимул учиться дальше и больше. Спасибо тебе, Андрей. Я понял, чего я стою.

— Это тебе спасибо, — ответил я, убирая гитару в футляр. — Без тебя это была бы просто дворовая самодеятельность. Завтра будем работать?

— А что, ещё что-то есть? — спросил удивленно Серёга.

— Пока играли, появились задумки. Светке вечером напою, отшлифую. Утром позвоню и скажу, что получилось. Нам надо ещё на продажу что-то сделать. Тебе деньги нужны?

— Спрашиваешь, конечно нужны. А за сколько их продавать и кому ты знаешь?

— Есть намётки. Мы должны до двенадцатого и песни записать, и в ВААПе часть из них зарегистрировать, а не зарегистрированные продать. Дел выше крыши. Ладно, давай. Поеду, а то уже темнеет. Ты ноты со словами напиши для регистрации. Эти все официально проводить будем.

— Понял, сделаю к обеду. Вечером ещё послушаю наши песни. До завтра!

— До завтра, — сказал я и вышел.

Машину опять пришлось греть, успела замерзнуть, но потом по времени я всё наверстал. Перед выходом не забыл и позвонил домой, сказал, что буду через пятнадцать минут. Доехал быстро, дома уже ждал накрытый стол на кухне. Хоть и перекусывали с Серёгой в перерывах, но есть хотелось зверски. Этот молодой и растущий организм требовал столько калорий, что готов был есть даже по ночам.

Помыл руки, умылся и стал есть. Только допил компот, зазвонил телефон. Слышу, бабушка взяла трубку и с кем-то разговаривает. Потом крикнула:

— Это тебя. Света.

Я подошёл к телефону и взял трубку.

— Привет, Свет. Придёшь?

— Да, — ответила Светка. — Хорошо, что твоя бабушка подошла. Мама сразу успокоилась и разрешила до девяти. Я уже почти готова, жди, песни не забудь, — сказала строго подруга и повесила трубку. Ей ещё в январе исполнилось пятнадцать, поэтому Светка считала себя взрослой и вела себя со мной как старшая. В этом возрасте даже какие-то три месяца давали право считать себя взрослее остальных одногодок.

— Бабуль, — крикнул я в сторону бабушкиной комнаты, — сейчас Светка придёт, мы музыку, которую я сочинил и с Серёгой записал, послушаем.

— Хорошо, только не зови её Светкой. Она очень хорошая, воспитанная и милая девочка. И родители у неё серьезные люди, — отчитала меня бабушка.

— Ладно, — согласился я, — буду звать её Светиком или светом моих очей.

— Балабол, — вынесла вердикт бабуля, — не забудь её чаем напоить и сырниками угостить. Я заварной чайник и сырники на столе оставила.

— Спасибо, обязательно предложу.

Чай — это хорошо, но сырники не подойдут, не тот случай. Я лучше достану коробку Моцарткугель («моцартовский шарик»). Как раз, вечер же у нас музыке посвящён, поэтому Моцарт будет в тему. Моцарткугель — это традиционные австрийские круглые шоколадные конфеты с начинкой из фисташкового марципана. Коробка красивая, да и сами конфеты вкусные. Все девчонки любят сладкое и блестящее. Поэтому, очаровывать, так очаровывать.

Глава 5. Светка-Светик

«Почти готова» у Светки заняло целых двадцать минут, хотя идти ей из соседнего дома 5 минут. Но в будущей жизни я давно привык к «пунктуальности» лучшей половины человечества. Главное для нас, мужчин, успеть поймать момент, когда девушка «сама придумала — сама обиделась». А способ простой — все время им что-то говорить. Можно не очень много, но всегда не по делу. По делу они общаться не любят. Девушек можно и нужно переключать, как переключатель. Увидели, что девушка тормознулась и зависла — переключи её внимание, например, на её платье или на её подругу.

На звонок в дверь я среагировал мгновенно. Домофоны появятся только через тридцать лет, поэтому надо соответствовать эпохе и всегда быть на низком старте. Открыл дверь и пригласил даму войти.

— Светик, привет. Ты всё хорошеешь, — выдал я комплимент.

Девушка смущенно улыбнулась, но потом поняла, что первая часть моего приветствия была какой-то необычной. На это и был расчёт. Старый ловелас в делах любовных ас.

— Кравцов, ты меня Светиком назвал. Как это понимать?

— Понимать надо просто, — начал я тираду, одновременно помогая снять Светику шубку из «шанхайского барса». — Я пообещал бабушке не называть тебя Светкой. Она сказала, что ты милая и приятная девушка. И я с этим согласился. Теперь я буду называть тебя Светиком, ты не против?

— Ммм, не против, — проговорила она в замешательстве. Было видно, что Светик слегка подвисла. Это было для неё неожиданно и поэтому вызвало некоторое удивление.

— Не обращай внимания, у меня сегодня был напряжённый день. Четыре часа записывать музыку — это перенапрягает мозги очень серьёзно. Проходи в комнату. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях. Шутка.

Светик ничего не сказала, но как-то задумчиво и оценивающе посмотрела на меня. Так, меня уже начали оценивать. Что будет дальше!

А дальше я её посадил в крутящееся кресло, а сам сел напротив на табуретку на углу стола, чтобы видеть её реакцию на мои песни. Магнитофон стоял на столе, это было удобно для меня. Крышка кассетоприёмника была прозрачной и сквозь неё было видно, как вращается механизм перемотки плёнки. Это вращение гипнотизировало слушателя и усиливало воздействие музыки и голоса на любого человека. Завершающим штрихом в обольщении Светика я собирался предложить ей одеть наушники. В них звук окружал человека полностью и он, как бы, выпадал из окружающей реальности.

— Одевай наушники, — сказал я девушке, — в них получается полный эффект присутствия. А я пока разолью по чашкам чай и открою конфеты.

— Давай, — благосклонно ответила Светик, разглядывая коробку на столе.

— После первой песни расскажешь о своём впечатлении. Лады?

— Лады, — сказала она, надевая наушники на голову.

Я включил запись и стал разливать чай, внимательно поглядывая на Светика. При начальных звуках вступления она сосредоточилась, а потом, по мере прослушивания первого куплета, её лицо менялось от удивленного, потом неверящего, а потом восхищенного. Я любовался ею. Длинные светлые волосы, голубые глаза, точеная фигурка — она была похожа на актрису Наталью Вавилову.

Я часто видел, какое впечатление производит первое знакомство с «Травой у дома». Люди находились в эйфории от услышанного. После припева и проигрыша Светик растворилась в музыке. На её губах играла счастливая улыбка. Песня закончилась и я нажал на стоп. Я сам снял наушники с девушки и повернул её к себе. В её глазах было написано большими буквами ЛЮБОВЬ. Любовь к песне. Но от любви к песне до любви к автору и исполнителю этой песни — один шаг.

— Светик, пей чай и попробуй конфеты, — предложил я.

Светик медленно сфокусировала взгляд на чашке, потом на конфетах, потом перевела взгляд на меня.

— И это всё ты? Это же просто невозможно?

— Ну, голос и гитара мои, слова и музыка тоже. Клавишные и ритм-бокс — Серёгины. Так что, понравилось?

— Я всего ожидала, но чтобы так классно у тебя получилось, даже представить себе не могла, — сказала Светик и отпила чаю. Да, зацепило её конкретно.

Я спокойно пил чай и молча смотрел на неё. Девушка тоже думала о чём-то своём, витая где-то далеко. Но вот она очнулась.

— Сколько всего вы записали? — спросила она.

— Пять песен. Ты хочешь ещё послушать?

— Да, я уже готова.

— Прслушай ещё три, они легкие. Потом передохнёшь, обсудим, и пятую уже на закуску, — предложил я.

— Хорошо.

Светик позволила надеть на неё наушники. Мои пальцы коснулись её волос. Это ей понравилось. Она правильно расценила мои действия как ухаживание. Эти пятнадцать минут, которые длилось прослушивание, я продолжал внимательно отслеживать все эмоции девушки. Она украдкой несколько раз посмотрела на меня, как бы сравнивая меня и песни. И это был хороший знак. Было заметно, что все песни ей понравились. Когда звучала «Комарово», Светик активно качала головой в такт музыке. Я опять нажал на стоп и спросил:

— Ну как?

— Я в восторге. Я такого не слышала. Песни разноплановые, но классные.

— Давай ещё чайку и последнюю, на английском?

— Давай чайку. Слушай, а как ты их сочиняешь? — спросила она, глядя на меня уже другими глазами, в которых читалось восхищение. Так, вот оно. Любовь к песне стала ассоциироваться у Светика с любовью ко мне. Это хорошо. Надо закрепить успех словами.

— По разному. Иногда как-бы вижу песню целиком, иногда возникает в голове только припев. Вот любовался сейчас тобой и придумал припев к будущей песне. Только припев и музыку, потом буду думать над куплетами.

Я вспомнил песню Киркорова «Алла», там был припев со словом «влюблена». Это слово-якорь. Я взял гитару со стены и запел:

Ты пишешь песни вместо писем и потому всегда одна

Твой взгляд всегда был независим, ты влюблена

Ты пишешь песни вместо писем и в этом вся твоя вина

Твой взгляд всегда был независим, ты влюблена

Светик смутилась, но было видно, что ей нравится. Уверен, песен ей ещё никто не посвящал.

— Рифма интересная: одна — влюблена. Это разве про меня? — спросила она.

— Ты же пришла одна, — ответил я ей с улыбкой. — И музыка тебе понравилась? Понравилась. Значит ты немного влюблена в песни. Всё просто.

— Может быть, — задумчиво ответила девушка, накручивая локон на указательный палец, и посмотрела на меня загадочным взглядом.

— Ну что, по последней на посошок?

— Это ты о чем?

— Я говорю о последней песне. Будешь слушать?

— Буду, — уверенно ответила подруга.

— Песня называется «Последний отсчёт». Тоже космическая. Она, может быть, даже лучше первой.

Я опять надел наушники на Светика и наши глаза встретились. Я увидел в них всю гамму её чувств. Было заметно, что она борется со своими эмоциями, переполнявшими её. Она инстинктивно подалась вперёд и я поцеловал её в губы. Девушка ответила робко, но ответила. Это был целомудренный поцелуй, но уже не такой, каким обмениваются друзья. Это был знак только что зародившегося чувства. Это не была ещё страсть, это был только предвестник страсти. Робкий намек на будущее.

Чтобы не спугнуть мгновение, я включил PLAY. По лицу девушки было видно, что песня попала в унисон с её чувствами. Глаза её говорили «Не может быть! Это потрясающе!». И ещё они говорили, что она хочет, чтобы её любили. Любил тот, кто сотворил подобное музыкальное чудо. Музыка закончилась и я снова поцеловал её. Вот теперь я целовал её со страстью, умело, показывая, что её любовь не безответна, что ее тоже любят. И она поверила в это. Её ответ был тоже полон страсти и желания. Мы готовы были переступить черту, но я решил, что это произойдёт не сегодня. Я даже не позволял своим рукам опуститься ниже её плеч, только гладил её волосы. Оторваться было невозможно, но, всё-таки, мозг опытного мужчины подавил бушующие гормоны молодого тела.

Я оторвал свои губы от её губ и тихо прошептал:

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — также тихо ответила мне Светик. — Это так сказочно. Я об этом мечтала с самого детства. Я мечтала, что когда я стану взрослой, меня полюбит мой герой и я его тоже полюблю. И мы будем долго-долго целоваться. И сегодня моя мечта сбылась.

— Ты мне нравилась ещё с пятого класса. А эту третью четверть я всегда старался быть в школе рядом с тобой.

— Я это знаю. Я ждала этого и дождалась. Что теперь с нами будет?

— Замечательно всё с нами будет, — уверенно ответил я. — Только нельзя об этом никому рассказывать. Иначе нам житья не дадут, особенно в школе.

— Правильно. Надо дождаться шестнадцати лет, получить паспорт и тогда мы будем считаться взрослыми и самостоятельными. Ты будешь писать песни, они у тебя замечательные. Станешь богатым, купишь квартиру и мы станем жить вместе. Да?

— Да, — ответил я и поцеловал её в тонкую шею, прямо в пульсирующую синюю прожилку. Поцеловал и отстранился. — Знаешь, поехали со мной завтра к Сереге. Я написал песню для женского голоса.

— Правда? Для меня? И я буду петь?

— Правда. Ты её споёшь на дискотеке на День космонавтики. Это будет твоя звездная песня.

— С тобой мне ничего не страшно. Я готова петь, готова куда-то ехать, но только чтобы ты был рядом. Какая же я счастливая!

— Какие же мы счастливые. Теперь только «мы», никаких «я». Согласна?

— Согласна. Ой, мне уже пора уходить. А так не хочется, но нельзя.

— Да, «и хочется, и колется, и мама не велит». Давай собираться, я тебя провожу.

Мы быстро оделись, Светик попрощалась с моей бабушкой и мы выскочили к лифту. Я проводил СВОЮ девушку до её подъезда. Дорога заняла в два раза больше времени, потому что мы всю дорогу целовались. Светик в этом деле стала чувствовать себя более уверенно, сама инициируя поцелуи. Около подъезда она подняла голову и помахала кому-то. В освещённом окне на пятом этаже была видна женская фигура.

— Это мама, — сказала Светик. — Мы не опоздали.

Около лифта мы ещё раз поцеловались.

— Люблю, — сказал я вместо прощания.

— Люблю, — ответила моя любовь.

Интерлюдия: Светик

Я не успела нажать на кнопку дверного звонка, как дверь открыла мама. Мама внимательно и оценивающе посмотрела на меня и задала только один короткий вопрос:

— Целовались?

— Да, — ответила я честно.

— Заходи и закрывай дверь. Сначала разденься, вымой руки, а потом расскажешь.

Я выполнила все мамины требования и прошла на кухню. Мама сидела там. Папа обещался прийти позже, встречается с друзьями.

— Мама, Андрей хороший, — заявила я сразу, чтобы избежать возможных упрёков.

— Я знаю, что он хороший. По твоим распухшим губам и довольно-смущенному выражению лица сразу видно, что вы целовались и не раз. Чай будешь?

— Нет, спасибо. Меня Андрей чаем напоил, с конфетами. Очень вкусными, шоколадными и необычными. Представляешь, у него даже конфеты музыкальные. Каждый шарик обернут в золотую фольгу с изображением Моцарта. Сказал, что родители из Финляндии привезли.

— И чем вы там занимались?

— Слушали его песни. Он их сам написал и потом они у Сергея, который от нас ушёл три года назад в музыкалку, сделали аранжировку и записали. Когда он мне включил первую песню, я сначала не поверила, что это он все сделал. У Андрея даже голос изменился, стал взрослее. Мам, а какая музыка! Я такого никогда ещё не слышала. Я просто летала от первой песни, во мне, как будто всё дрожало и вибрировало. А другие песни тоже улёт. А какой диапазон голоса стал у Андрея, ты даже не представляешь! Последняя песня — вообще нечто. Аж мурашки по коже. И тут он меня первый раз поцеловал.

— И как?

— Ты знаешь, мне показалось, что он хотел меня поцеловать и я потянулась к нему. И он поцеловал. Как-будто понял, что я хочу и поцеловал.

— И что ты почувствовала?

— Что он самый лучший мальчик на свете. Вот.

— Он руки не распускал? — с тревогой спросила мама.

— Что ты. Нет, конечно. Он только гладил мои волосы и мне было приятно. Я млела. А потом он поцеловал мою «жилку» на шее. И всё.

— Знаешь, что я тебе скажу, доченька. Ты влюбилась. И, похоже, Андрей тоже тебя любит.

— Правда? Я так рада. А ещё он написал при мне припев новой песни. Про меня и про то, что влюблена. И обещал мне написать новую песню для моего голоса. Правда, правда. Мам, не смейся.

— Что ты, доченька, я не смеюсь. Я, наоборот, рада. Рада, что пришла твоя первая любовь и она взаимна. Но и немного грущу, потому, что ты уже стала взрослой. Надеюсь, ты глупостей делать не будешь?

— Конечно, нет. До получения паспорта — ни-ни. Я сама ему об этом сказала и он согласен.

— Необычный мальчик, он умеет слышать и ждать. Дай Бог. Мне кажется, что он тебя старше.

— Наоборот, я старше Андрея на три с половиной месяца.

— Я не так выразилась, — сказала мама. — Взрослее и мудрее. Обычно бывает наоборот. Это хорошо. А песня — это замечательно. Петь ты умеешь и любишь.

— Мам, Андрей позвал меня на завтрашнюю запись к Сергею. Сергей тоже с бабушкой живет на Новых Черёмушках, его родители, как и у Андрея сейчас в загранкомандировке. Можно мне, ну пожалуйста. Это днём будет, с двух до пяти.

— Ладно уж, езжай, егоза.

— Мы на его машине поедем, так что быстро вернёмся.

— А откуда у него права? Ему же и пятнадцати нет?

— Он на УПК на права недавно сдал. Андрей специально пошёл на вождение, чтобы права получить. А машину ему папа оставил, по доверенности. Я ещё ни разу с ним не ездила.

— Тогда понятно. А сейчас иди-ка ты спать, влюблённая Джульетта. Завтра опять увидишься со своим Ромео.

Когда я легла, сон долго не шёл. Даже мой любимый плюшевый мишка, которого я крепко прижимала к себе, не помогал мне заснуть. Я вспоминала нашу встречу с Андреем в мельчайших подробностях. Да, я его люблю и он меня любит. Я уже, как Наташа Ростова, спокойно рассуждаю о любви. Как же мне было приятно, когда он прикасался ко мне. А когда он меня целовал, то мне казалось, что у меня внизу живота порхали бабочки. Я знаю, это называется желание. Да, я желала его. Я готова была наделать глупостей, но Андрей вовремя остановился. И я за это ему так благодарна, хотя немного жалею. Девчонки про это такое рассказывают, что самой хочется испытать. А вот о бабочках я маме рассказывать не буду, иначе с Андреем больше не разрешит встречаться. Вот как подумаю о нём, так опять бабочки летают. Всё, спать. Завтра снова с ним увидимся.

Глава 6. Новые «песни о главном»

18+

— Вот так нацелуешься с девушкой, а потом что делать? Как Челентано дрова рубить? Так нет у меня дров, да и топора тоже нет. Во, вместо дров будут песни. Пойду песни «рубить»., — так думал я, возвращаясь домой.

Когда пришёл, стал решать, что записывать завтра. Нужны две женские песни на продажу, одна песня для Светика и пару песен для дискотеки. Итого опять пять песен, лучше шесть. Сроки поджимают. Две песни на продажу я знаю, кому их предложить. Я их предложу Алле Борисовне. Я помню будущий гастрольный график Пугачевой. Знаю, когда у неё будет много денег и поэтому хорошее настроение. Съемочная группа фильма «Женщина, которая поёт» будет работать на двух концертах Пугачевой в Тольятти (в 5-тысячном Дворце спорта) 6–7 апреля 1978 года. Они будут доснимать для фильма массовку. Приёмная комиссия потребовала включить в фильм больше метража о положительной реакции советских людей на творчество Аллы Борисовны. Именно там будет лучший момент для меня познакомиться с Пугачевой и представить свои песни… Об этом написал композитор Эдуард Ханок в своих воспоминаниях. Кстати, не забыть выйти на него перед поездкой, чтобы он меня и представил Пугачевой.

Первой песней я выберу «Позови меня с собой», стихи и музыка Татьяны Снежиной. Надо будет, так как я знаю будущее, обязательно предотвратить её смерть. Снежина погибнет в автомобильной катастрофе 21 августа 1995 года на 106-м километре Чуйского тракта (Черепановский район Новосибирской области). Это будет моя ответная благодарность за песню. Ей сейчас только около шести лет, так что у меня ещё много времени в запасе. К тому же, сама Примадонна эту песню и исполняла. Беру гитару, ставлю на запись магнитофон и начинаю играть вступление, а потом первый куплет:

Снова от меня ветер злых перемен тебя уносит,

Не оставив мне даже тени взамен,

И он не спросит, —

Может быть, хочу улететь я с тобой

Желтой осенней листвой,

Птицей за синей мечтой.

Припев:

Позови меня с собой,

Я приду сквозь злые ночи,

Я отправлюсь за тобой,

Что бы путь мне не пророчил,

Я приду туда, где ты

Нарисуешь в небе солнце,

Где разбитые мечты

Обретают снова силу высоты.

Да, я обязательно спасу эту талантливую девочку. Такие самородки нужны людям, чтобы люди были добрее и чище. Снежина написала более 200 песен, большинство из которых сначала исполняла сама. Песня в исполнении Аллы Пугачёвой «Позови меня с собой» была спета после смерти Снежиной в 1997 году.

Далее запишу песню Славы «Одиночество». Интересно. что Слава придумала эту песню как ответ на песни Аллы Борисовны Пугачевой, потому, что все песни Пугачевой «либо про разбитое сердце, либо про то, что ты один. И что все мужики — сволочи». И вот Слава решила обратиться к композитору Виктору Дробышу: «Вить, давай напишем песню, такую, чтоб прямо разорвало душу. Ведь сколько одиноких женщин, девушек и мужчин тоже». И он говорит: «Представляешь, у меня такая фраза в голове: «Одиночество — сволочь». И он написал эту фразу, а я дописала остальное. Мы с ним вместе сочинили эту песню, он написал музыку. Это было настолько спонтанно, просто как крик души». Эту песню я играл и исполнял не раз, так что поехали:

Каменная леди, ледяная сказка,

Вместо сердца — камень, вместо чувства маска.

И что? Больно всё-равно.

Одинокой кошкой, вольным диким зверем

Никогда не плачет, никому не верит.

И что? Больно всё-равно.

Припев:

Одиночество-омут, одиночество-скука,

Я не чувствую сердце, я не чувствую руку.

Я сама так решила, тишина мне подруга,

Лучше б я согрешила, одиночество-мука.

Заменяю слово «сволочь» на слово «омут», иначе не пропустят. Переношу к себе из гостиной портативную гэдээровскую печатную машинку «Erika” и быстро печатаю слова двух коммерческих песен. Пока печатаю, приходит идея песни для Светика на дискотеку. Это будет песня «Солнце» (автор муз.: Анастасия Максимова и Stardan; сл.: Анастасия Максимова) в исполнении финалистки проекта «Фабрика звёзд — 2» Елены Терлеевой. Быстрая, ритмичная и с интересным вступлением:

Забери солнце с собою…

С собою…

Мокрые улицы, сонные машины.

Длинные пальцы. Метро невыносимо.

Давят виски, мне туда надо войти.

Пользуясь правом на дождь, я убегаю.

Пользуясь правом в лицо я отвечаю.

Можешь идти, тебе же так надо, лети.

Припев:

Забери солнце с собою.

Оно мне не нужно, веришь.

Оно меня больше не любит.

Оно меня больше не греет.

Главное, что в песне много проигрышей, они хороши для танцев. И припев можно повторить по два раза. Печатаю слова и бросаю взгляд на часы — уже двенадцать, пора спать.

Утром второго дня моего пребывания, заметьте, в этом своём же молодом теле я понимаю, что упустил что-то очень важное. Что-то, можно сказать, судьбоносное. И тут мысленно бью себя по лбу. Идиот! Кретин! Вот оно! Как вы думаете, какая фамилия у Светки? А? Допёрли? Вот именно — СОКОЛОВА!!! Вот так, на ровном месте, чуть не забыл замечательную песню Натальи Пляцковской да ещё и о моей любимой девушке, как бы полной её тезке. Я представляю радость Светика, когда она услышит песню о себе. Только там надо поправить слова о возрасте, ей до тридцати два раза по столько же, сколько ей сейчас.

Быстро умываюсь, завтракаю и начинаю петь, играть и записывать:

У Светки Соколовой день рожденья,

Ей уже пятнадцать лет.

Я несу в подарок поздравленья

И огромный розовый букет.

Помнишь день рожденья

В пятом классе,

И тебе двенадцать лет.

Вот тогда, на зависть всем ребятам,

Я принёс свой розовый букет.

Припев:

Розовые розы

Светке Соколовой,

Светке Соколовой,

Однокласснице моей.

Розовые розы

Я несу ей снова,

В память наших школьных,

В память наших школьных дней.

Цифру тридцать убрал и сразу легче на душе, да и сама песня стала более молодежной, как будто на самом деле помолодела. Так, сегодня воскресенье, я обещал бабуле отвезти её в Подольск к деду. Она планирует пробыть там до вторника, поэтому отвезу-ка я её на машине. Тридцать минут туда и тридцать обратно. Сейчас десять, дома буду в одиннадцать.

— Бабуль, — кричу я ей, — собирайся, я тебя отвезу.

— Да не надо, — отнекивается она, — у тебя же дела.

— Дела у меня после обеда, да и сумки у тебя, наверняка, тяжелые. А дороги сейчас свободные, выходной, быстро доберёмся.

— Спасибо, я тогда побольше деду продуктов захвачу, раз на машине поедем.

— Захвати побольше, я донесу.

Перед отъездом звоню МОЕМУ Светику. К телефону подходит её мама, Нина Михайловна. Я её видел несколько раз, очень приятная женщина, ухоженная, всегда модно одевается. Работает в каком-то министерстве секретарем у какого-то большого начальника.

— Здравствуйте, Нина Михайловна. Как ваши дела?

— Привет, жених. Дела — хорошо, а как твои?

— Тоже хорошо. Как и обещал Свете, написал о ней песню. Она вас предупредила, что у нас сегодня запись? Вы не против?

— Предупредила, я не против. А по поводу песни — молодец, она обрадуется. Вот уже трубку вырывает.

— Привет, Андрей. Ты прости, я маме все рассказала, не удержалась. Я слышала, она тебя теперь женихом стала называть. И правильно, пусть привыкает к жениху. Ты правда песню про меня написал? Когда?

— Сегодня утром. Ты мне всю ночь снилась, вот и получилась песня. Песня про нас с тобой, но больше про тебя. Теперь твои имя и фамилия прозвучат на всю страну.

— Я тебя люблю, — шепчет Светик, прикрывая ладошкой трубку.

— Я тоже тебя люблю, — тоже шепотом говорю я, чтобы бабушка не слышала.

— Я сейчас отъеду ненадолго. Ориентировочно будь готова к часу, я за тобой заеду. Целую, пока.

— Я тоже тебя целую. Пока.

Вся дорога заняла менее часа. Машин на трассе попадалось мало, «Волга» на зимней шипованной резине шла хорошо. Пятиэтажный дом в Подольске стоял на Высотной улице, поэтому пришлось проехать городок насквозь. Сумки занёс на третий этаж в их с дедом двухкомнатную квартиру. Пять минут пообщался с дедом, поцеловал на прощанье бабулю и поехал назад, в Москву. По дороге обдумывал то, какие ещё песни записать. Нужны ещё, как минимум, две.

Вспомнил «ДДТ», Юрия Шевчука и его «нетленку» «Что такое осень?». Всю дорогу домой я пел эту песню Шевчука. Хотя сейчас весна, а сама песня про осень, но уж очень нравится мне эта песня. Поставив машину на стоянке, я влетел в квартиру и сразу взял гитару. Добавил в голос хрипотцы и получился Шевчук, как и хотел:

Что такое осень — это небо.

Плачущее небо под ногами.

В лужах разлетаются птицы с облаками.

Осень — я давно с тобою не был.

В лужах разлетаются птицы с облаками.

Осень — я давно с тобою не был.

Припев:

Осень, в небе жгут корабли.

Осень, мне бы прочь от земли.

Там, где в море тонет печаль

Осень темная даль.

Да, рабочий диапазон моего голоса расширился до общего диапазона, что открывало передо мной грандиозные возможности. Мне казалось, что мой голос стал похож на голос дельфина, который перекрывает все диапазоны баритона, тенора, сопрано и охватывает более 12 октав. Я, конечно, шучу, но ощущение было похожее.

Я вспомнил песню Газманова, которую он подарил Киркорову. Филипп услышал эту песню на концерте Газманова в Сочи и после его окончания упросил Олега отдать её ему. Газманов отдал, но последующие попытки записать песню у Киркорова не получались. Филипп нашёл Газманова уже в Москве и попросил помочь. Вспоминает Филипп Киркоров: «Мы поехали с Олегом на студию, как сейчас помню, в «Останкино», с одного дубля мы записали её. Вот он как-то там стоял за стеклом, дирижировал, но он настолько мне дал правильные интонации эмоциональные, и она сложилась». Итак, пишем. «Единственная»:

Даже в зеркале разбитом,

Над осколками склонясь,

В отражениях забытых

Вновь увидишь ты меня.

И любовь безумной птицей

Разобьет твое окно.

Снова буду тебе сниться,

Буду сниться все равно.

Припев:

Единственная моя,

С ветром обрученная,

Светом озаренная,

Светлая моя.

Зачем мне теперь заря?

Звезды падают в моря,

И, срывая якоря,

Прочь летит душа моя.

Все, я устал. Но я доволен. Голос получился средним между Газмановым и Киркоровым. Сейчас пообедаю, часок отдохну и за Светиком.

Пообедать до конца мне не дали. Светик сама пришла, уже нарядно одетая и готовая к поездке. Поцелуй был долгим и страстным. Если бы не моё обещание, я бы её уже уволок в спальню. Видимо что-то такое почувствовав, она отстранилась и сказала:

— Привет! Я ужасно соскучилась. Я тебе недавно звонила, а ты трубку не брал. Ещё не приехал? А куда ты ездил?

— Бабушку в Подольск к деду отвозил, — ответил я, помогая Светику снять шубку и доставая тапки, — только приехал и сел обедать. Сумки с продуктами занёс им в квартиру и назад, в Москву. Две песни записал, потом сел обедать и ты пришла.

— А что утром делал?

— Песни писал, для тебя и на продажу. Нам же деньги нужны?

— Нужны. А сколько песня может стоить?

— Пока не скажу, — заявил я, впуская её в свою комнату, — плохая примета. Не обижайся. Вот продам, тогда всё расскажу.

— А мою песню не продашь?

— Конечно, нет. Я её зарегистрирую и она будет звучать из всех приемников и телевизоров Советского Союза. Как я могу продать песню, где написаны имя и фамилия моей любимой девушки?

— Правда?

— Правда, что любимой или правда, что имя и фамилия?

— И то, и другое. Дашь послушать?

Я прижал Светика к себе и посмотрел в её влюблённые глаза. Как я могу отказать этим глазам, которые так любят меня? Я поцеловал её в нос и спросил:

— Потерпеть до аранжировки не можешь? Она же лучше зазвучит.

— Не могу. Поставь, пожалуйста. Я не дотерплю. Я поэтому и прибежала раньше, чтобы её послушать.

— Ладно. Слушай без наушников, я тоже вместе с тобой послушаю.

Мы сели рядом, обнявшись. Я включил:

У Светки Соколовой день рожденья,

Ей уже пятнадцать лет…

Светик замерла с приоткрытым ртом и широко открытыми глазами. Всю песню она даже не шелохнулась. Слова, музыка и мой голос её заворожили и ввели в ступор. Я обнял девушку и стал вдыхать аромат её волос. Они пахли яблоком и солнцем. С последними звуками песни Светик выдохнула и стала меня целовать. В её глазах стояли слезы:

— Спасибо, любимый, — сказала она и обхватила меня руками. Её упругая грудь уперлась в меня и мое молодое тело отреагировало, как и должно. Я едва сдержался и осипшим голосом сказал:

— Светик, я сейчас отнесу тебя в спальню и ЭТО произойдёт сейчас. Год я не выдержу.

— Я тоже этого очень хочу, но что мы скажем родителям?

— Мы ничего им не скажем. Мы просто будем любить друг друга.

Она поцеловала меня и глубоко задышала. Я понял, что она приняла решение. Я взял её на руки и отнёс в спальню. Глаза её были счастливыми и одновременно испуганными. Я помог ей раздеться и разделся сам. Светик была скованна, но настроена решительно. В моей прошлой жизни у меня было много женщин и я умел с ними обращаться. Поэтому я знал, что то, как это получилось в первый раз, девушки помнят всю свою жизнь и я должен сделать так, чтобы у Светика остались в памяти самые яркие и приятные воспоминания об этом.

Я начал языком и губами ласкать её грудь. Её соски затвердели, а дыхание стало более частым. Я поцелуями опускался всё ниже и ниже. Девушка начала постанывать. Когда я опустился в самый низ, коленки Светика непроизвольно раздвинулись и раздался более громкий стон. — Пора, — решил я и вошёл в неё.

Я сделал всё нежно, так, что боль от первого проникновения Светик практически не почувствовала. Она кончила быстро, а я чуть позже и успел выйти из неё до семяизвержения. Нам, пока, дети не нужны. Я продолжал нежно целовать её грудь, гладить её плоский живот и шептал нежные слова. Светик открыла глаза и сказала:

— Я ждала этого с самого начала восьмого класса. Когда ты вернулся в наш класс первого сентября, я поняла, что ты мне нравишься. Когда в пятом классе ты уехал в Финляндию с родителями, я даже особо этого и не заметила. А вот когда ты вернулся, я сразу тебя вспомнила. Как же мне хорошо. Какая я счастливая. Ты меня будешь любить всегда?

— Я буду любить тебя всегда. Тебе не было больно?

— Совсем чуть-чуть. Девчонки не обманули, это действительно не описать словами. После твоих песен, я думала, что не выдержу и не выдержала. Тебе было хорошо со мной?

— Очень. Я бы ещё не отказался, но тебе нельзя. У тебя там сейчас больно, несколько дней тебе надо воздержаться.

— Да, девчонки рассказывали. А как же ты? У тебя проблем не будет? Вон он как у тебя опять торчит, — сказала Светик и захихикала. — Я знаю, как я тебе могу помочь. Мне девчонки рассказывали, что парни часто просят в попу. Говорят, что это больно, но я согласна потерпеть ради тебя.

— Я возьму крем и смажу, а сам одену презерватив.

— Давай попробуем. Для тебя я готова сделать всё.

Я нашёл мамин крем в тумбочке и принес упаковку фирменных презервативов из своей комнаты. При виде голой девушки мой прибор ещё больше напрягся и встал почти вертикально. Светик увидела его и воскликнула:

— Ух ты. Мне девчонки говорили, что он большой, но о таком я даже и не мечтала. Как он во мне уместился? Дай я его поцелую.

Она поцеловала его и опять стала возбуждаться. Я начал натягивать презерватив и от вида этого процесса Светик ещё больше завелась. Я перевернул её на живот и намазал ей анальное отверстие кремом. Палец ласкал её анус и проникал внутрь. Девушка стала сама насаживаться на палец, заползая на него все глубже. Тогда я взобрался на неё сзади, мягко и постепенно стал проникать в неё. На удивление, ей не было больно. Она застонала, схватила руками простынь и заглушила крик, уткнувшись лицом в подушку. Я ускорился и мы кончили вместе. От волн оргазма её тело несколько раз изогнулось и затихло.

— Мне кажется, что я побывала в раю. Говорят, там живут боги и богини. Теперь ты мой бог, а я твоя богиня. Согласен?

— Я согласен жить с тобой, как боги на Олимпе. А теперь, моя Афродита, нам пора в ванную и собираться. Сегодня начинаем восхождение на Олимп. Такая красивая богиня должна жить только на Олимпе.

Я поцеловал Светика и отправил её в ванную. Когда она вышла, я тоже быстро ополоснулся и оделся. Девушка уже заканчивала прихорашиваться.

— Светик, я написал ещё одну песню про тебя. Хочешь послушать?

— Конечно. Очень хочу. А как называется?

— «Единственная». Как и ты у меня.

И зазвучала песня:

Даже в зеркале разбитом,

Над осколками склонясь…

Светик прижалась ко мне, обхватив меня руками, и слушала, замерев. Это были мгновения невообразимого счастья. Меня обнимала самая красивая и самая желанная моя богиня. Я видел, что и девушку переполняли те же чувства, что и меня. Мне хотелось так сидеть вечно, обнявшись с единственной.

— Это правда, что я у тебя Единственная, — тихо спросила Светик.

— Чистая правда, — ответил я. — Понравилась?

— Как такая красивая песня может не понравится. Я никогда не могла себе представить, что ты умеешь так тонко чувствовать душу песни. Эта песня самая душевная из твоих. Ни у кого из моих девчонок нет парня, который бы писал такие прекрасные песни. Да просто песни никто и не пишет, бренчат блатные куплеты на трёх аккордах и всё. Никакой особой романтики. А ты у меня особенный, ты в душе романтик.

— Спасибо, любимая. Будем собираться?

— Я готова, можем выходить.

— Тогда идем. Я беру магнитофон и гитару. О, чуть тексты песен не забыл. Для тебя я напечатал слова на машинке. Так, ты берёшь себя, как самое ценное и хрупкое, и не вздумай ничего разбить, — сказал я и мы вместе рассмеялись.

— А что во мне самое ценное? — задала хитрый вопрос Светик.

— Всё то, что я целовал, то и самое ценное, — ответил двусмысленно я.

Мы спустились к машине, я положил все на заднее сиденье, а подругу усадил на переднее. Жену мы возим на переднем, а любовницу — на заднем сиденье. Только не говорите, что тёщу надо возить в багажнике. Тёщи бывают разные, поэтому кому как повезёт. Это лотерея. Надеюсь, и в этой жизни мне опять повезёт с тёщей.

Глава 7. «Солнышко»

Пока ехали, обсудили кучу моментов и нюансов. Надо было решить, сколько песен Светик будет исполнять на дискотеке, во что она будет одета. Для неё, как для любой женщины, самым главным является то, как она будет выглядеть. Оказалось, что ничего нового из одежды у неё нет. Я её успокоил, сказав, что за платьем для неё мы поедем в «Березку».

— Рядом с метро Академическая, на Ферсмана, есть «Березка», где продают итальянские платья и французские брючные костюмы, — обрадовал я богиню.

— Правда? Ты у меня самый лучший на свете, — ответила Светик, счастливо улыбаясь. — Все девчонки просто обалдеют, когда я выйду в новом платье на сцену.

— Да, и новые туфли надо купить. Ну а прическу сама придумаешь. Хотя так, как сейчас, с распущенными волосами, мне больше нравится.

К Сереге мы вошли запыхавшиеся, так как в лифте успели нацеловаться. Серега со Светиком долго охали и ахали, вспоминая пятый класс и Светкины смешные косички с бантиками. Мы сразу прошли в комнату с аппаратурой и быстро подготовили инструменты. Я достал слова «Позови меня с собой» и поставил кассету с записью со своим исполнением. Светик легко попала в голос, а Серега быстро подобрал на синтезаторе сопровождение.

— Мне она очень нравится, — сказала девушка. — Немного грустная, но жизнеутверждающая. Это на продажу?

— Да. За каждую проданную песню я вам буду платить по 150 рублей.

— Сколько? Да у меня мама в месяц столько зарабатывает, — воскликнула обалдевшая Светик. — Это за две сегодняшние песни я заработаю триста рублей? Вот это да!

— В начале апреля я собираюсь их продать и тогда всем выплачу гонорар. Знаете сколько Юрий Антонов вместе с группой получает за концерт от трёх до пяти тысяч рублей, — ошарашил я друзей. — Любая хорошо сделанная работа должна хорошо оплачиваться. А за остальные песни я буду платить по сто рублей. Но постепенно, по мере накопления денег на счёте. Мне без паспорта счет не откроют, придётся на отца оформлять. Так что, Светик, ты сегодня заработаешь четыреста, а может пятьсот рублей. А Серега за два дня получит тысячу триста с премиальными.

Ребята ошарашено молчали, потом вскочили и стали кричать от радости. Светик меня всего расцеловала, но я их быстро вернул с небес на землю.

— А теперь за работу, — скомандовал я.

Остальные четыре песни мы записали на одном дыхании. На песне «Солнце» Светик выкладывалась полностью, понимая, что эта песня станет её визитной карточкой не только на дискотеке, но если повезёт, то и на радио. Потом мы пошли на кухню пить чай. Мне пришла в голову одна идея с новой песней. Я взял чистый лист и ручку и стал записывать. Я решил ковать железо пока горячо и записать песню группы Демо и её солистки Александры Зверевой «Солнышко в руках» (втор музыки и слов Дмитрий Постовалов). Я заменил слова «о запретах» на слово «о заботах» и слово «стыдно» на «трудно», чтобы исключить двоякое толкование.

— Что ты пишешь? Новую песню? Какую?

— Для тебя и про тебя. Теперь я буду тебя называть по названию этой песни, — сказал я и написал над словами её название — «Солнышко».

— Ух ты, я теперь твоё Солнышко. У меня будет две песни про солнце, — жмурилась от удовольствия моё Солнышко. — А когда я её исполню?

— Сейчас допью чай и пойдём писать, — озадачил я всех.

В комнате студии я показал Серёге как играть эту песню на синтезаторе. Всем очень понравилось ритмичное вступление. Я её спел и сыграл, а Светик следила по моей записи за словами.

— Так, Солнышко, — сказал я, — теперь ты поёшь, я на гитаре, Серёга на синтезаторе и ритм-боксе. Поехали. Раз, два, три:

Я отрываюсь от земли

Я от тебя на полпути

И мне так важно, что ты думаешь об этом

Огонь подружится с дождем

Мы будем делать это вдвоем

Не вспоминая о проблемах и заботах.

Припев:

Солнышко в руках

И венок из звезд в небесах

И с других планет все видят нас

Мне так хорошо с тобой мечтать об этом

Где-то над землей

Мы парим с тобой в облаках

Как лавиной снежной в горах

Нас накроет счастьем и теплым ветром

Со второго раза у нас получилось замечательно. Солнышко светилась от счастья. Серега был горд, что поучаствовал в рождении таких музыкальных шедевров. Мы чувствовали себя пока хоть и небольшими, но уже звёздочками советской эстрады. Грела душу уверенность, что скоро у нас будут деньги и мы будем уже финансово ото всех независимы.

— Серёга, мы собираемся, нам надо успеть в магазин. Ты вечером запиши ноты, они уже завтра утром могут понадобиться, — даю задание Серёге.

— Хорошо, — заверил Серёга, — прямо сейчас сяду и всё сделаю.

— Лады. Тогда пока.

Мы со Светиком аккуратно кладём вещи в багажник, чтобы не светить гитару и JVC в салоне, и едем в «Березку» на Ферсмана. У нас есть час до закрытия. Солнышко, вся на эмоциях от успешно завершившейся первой в своей жизни звукозаписи, вспоминает в деталях, как мы писали наши песни, подсмеивается над молчуном Серёгой и гордится собой, а больше всего мной.

— Ты меня захвалишь, Солнышко, — говорю я, как-бы, строго, — я возгоржусь и заболею звездной болезнью.

— Ты главное меня люби, а остальное всё не важно, — категорично заявляет Солнышко. — Слушай, мама хотела с тобой познакомиться в домашней обстановке. Ты как, не против? Я боюсь, что если я буду с родителями говорить сегодня одна, то не выдержу и проговорюсь о наших очень близких с тобой отношениях.

— Хорошо. Мы будем вместе уверенно врать, что у нас только поцелуи и до шестнадцати ни-ни. Так, тогда надо подарки им в «Березке» купить. Хорошо я всегда в портмоне вместе с правами и документами на машину таскаю все свои чеки Внешпосылторга. Надеюсь, всем и на всё хватит, — успокоил я девушку.

В «Березку» мы успели и потратили почти час на покупки. Подруга выбрала себе серебристое итальянское платье и такие же серебристые туфли. Я купил себе серебристый пиджак под её комплект. Когда мы вместе мерили выбранное, то ловили на себе завистливые взгляды продавщиц. Действительно, мы вдвоём, во всём серебряном, смотрелись очень стильно и были похожи на заграничных артистов. За парфюмом мы успели в «Березку» на Профсоюзной 16, благо всё рядом. Там маме Солнышка я купил «Шанель», а папе — «Драккар». Солнышко сказала, что они именно эти духи и туалетную воду любят.

— Сейчас заедем на Черемушкинский рынок за цветами, и я ещё куплю бутылку советского шампанского и торт на сладкое, — сказал я. — Ты посиди в машине, я быстро.

Как же не хватает сотовых телефонов, сейчас бы позвонил и предупредил родителей Солнышка, что скоро будем. Ладно, позвоню из автомата и скажу, чтобы ничего не готовили, так как мы всё везём с собой.

Вернулся я быстро, с цветами, шампанским и тортом, за что был расцелован и обласкан. Мы сначала заскочили ко мне, занесли гитару и мой новый пиджак. Магнитофон оставил в машине, решил взять его с собой в гости и продемонстрировать наши песни родителям Светика. В прихожей я успел потискать Светика, чем она была очень даже довольна. Если бы не поход к родителям, я бы её утащил в спальню и вернул родителям только завтра. Но Солнышко пообещала, что завтра будет вся-вся моя и я покорно согласился, за что получил ещё один страстный поцелуй.

К родителям девушки мы пришли нагружённые под завязку. Увидев нас, мама Светика охнула. На что я ответил словами Раневской:

— Когда придёте в гости, стучите в дверь ногами.

— А почему ногами?

— Ну так вы же не с пустыми руками придёте?

Шутка Раневской разрядила витающую в воздухе лёгкую напряженность первой встречи и все спокойно занялись своими делами. Нина Михайловна с цветами и Светик с пакетами из «Березки» ушли к Светику в комнату мерить и показывать обновку, а мы с Сергеем Павловичем раздвинули стол, расставили фужеры для шампанского и десертные тарелки для торта. Тут вышла моё Солнышко в обновке. Папа был доволен, мама смотрела на меня оценивающим взгядом, как на будущего зятя. Я решил усилить положительное впечатление от себя любимого и торжественно вручил маме французские духи, а папе арабскую туалетную воду. Папа расплылся в улыбке, а мама, похоже, готова была уже разрешить нам жить вместе. И я тоже был счастлив, потому что все были вокруг счастливы.

— Прошу к столу. Андрей, открой, пожалуйста, шампанское, — попросила будущая тёща.

Это был экзамен на профпригодность. Если откроешь бутылку грамотно — значит годен для всего, начиная от семейной жизни и заканчивая работой. Я за свою жизнь каких только бутылок не открывал. В последнее время попадались пробки только из натурального пробкового дерева, но и с пластиковыми пробками я научился обращаться филигранно.

Бутылку я открыл с легким хлопком и «струйкой дыма». Женщины захлопали, Сергей Павлович одобрительно кивнул головой. Нам со Сетиком я налил только пригубить, а родителям — как положено по этикету, на три четверти бокала. Это тоже было оценено положительно. Светик убежала переодеваться, чтобы не помять платье, а мне пришлось рассказать, как мы писали песни.

— Я вам сейчас поставлю песню, в которой поётся о вашей дочери, потом четыре песни, которые пела Светик, а потом все остальные, — сказал я.

К этому моменту вернулась Солнышко, села рядом и прижалась ко мне. И я включил воспроизведение. При первых словах песни родители приятно удивились, потом заулыбались, а потом стали даже подпевать куплет.

— Замечательная песня, — сказал папа и его полностью поддержала мама. Солнышко смотрела на меня влюблёнными глазами, а я улыбался в ответ. Родители переглядывались между собой и прятали довольные улыбки. Скрыть нашу любовь от родителе было просто нереально.

— А сейчас две песни, которые будет петь Света на школьной дискотеке. Одна называется «Солнце», а другая — «Солнышко», — сообщил я родителям.

— Мам, представляешь, Андрей написал «Солнышко» прямо на кухне, когда мы пили чай. Я видела, как он писал, что-то зачеркивал, а потом назвал её в честь меня, Солнышком. А потом сказал, что теперь и меня он будет звать Солнышком.

Родители понимающе расплылись в улыбках, а Светик засмущалась. Я хотел её поцеловать, но вовремя остановился. Мой порыв заметили все, но сделали вид, что ничего не произошло.

Обе песни очень понравились. Две следующие понравились больше.

— Эти две на продажу, чтобы у нас были свободные деньги на творчество и на организацию концертов.

— И сколько они стоят сейчас? — поинтересовался папа.

— Пока это коммерческая тайна, я всё расскажу, когда получу за них деньги. Но могу вам сказать, чтобы вы представляли порядок цен, что Юрий Антонов и его группа за концерт получает от трёх до пяти тысяч рублей.

— Сколько-сколько? — хором спросили родители.

— Пап, я сегодня заработала за исполнение четырёх песен пятьсот рублей, а Сергей получит в два раза больше. За две песни на продажу по сто пятьдесят рублей, их мне выплатит Андрей в начале апреля после продажи двух песен, а за остальные — постепенно, по мере поступления на счёт папы Андрея.

Удивлению родителей Солнышка не было предела. Они засыпали меня вопросами. Я отвечал четко, уверенно, так как знал, что так и будет.

— Я на следующей неделе встречаюсь с министром культуры Демичевым. Он как раз сейчас в Финляндии и папа его сопровождает в поездке, и надеюсь встретиться ещё с Паниным, руководителем ВААПа. Отец тоже знаком с Паниным. Я на сегодня на десять вечера заказал телефонный разговор с Хельсинки, чтобы с папой обговорить все моменты. Так что всё пока идёт, как я спланировал. Главное, что песни уже записаны и осталось их только грамотно подать с помощью нужных людей.

— Да, — сказал папа, — с такой поддержкой всё у тебя обязано получиться.

Мы прослушали все песни до конца. Больше всего понравилась «Трава у дома». Я объяснил, что именно на эту песню у меня самые большие планы. Потом мы пили чай с тортом и отвечали, как мы планируем жить дальше. Мы дружно со Светиком заверили родителей, что до шестнадцати мы ведём целомудренную жизнь, а потом будем решать. Это успокоило родителей и я стал прощаться. Меня все благодарили за подарки, за песни и за то, что Светик тоже теперь при серьезном деле. Я благодарил родителей за то, что вырастили такую замечательную и талантливую дочь. На прощание мы с папой по-мужски пожали друг другу руки, у мамы я галантно поцеловал руку, чем её немного смутил, но вызвал благодарную улыбку. А Солнышко обняла за шею и поцеловала меня в губы, а потом застеснялась родителей. Да, засветились мы по полной.

В результате, после такого тёплого, почти семейного расставания, я понял, что смотрины прошли успешно. Я был взвешен на весах, оценён и признан достойным кандидатом в мужья для дочери. Поэтому в приподнятом настроении пошёл домой ждать вызова с телефонной станции.

Ждать пришлось недолго. Характерный звонок по межгороду прозвенел минута в минуту, как заказывал.

— Привет, пап! Как ты, как мама? — сказал я, услышав в трубке голос отца.

— Привет, сын. У нас всё с мамой хорошо. А у вас всё нормально?

— Да, бабуля в Подольск до завтра уехала. У меня каникулы. Я чего звоню. Я тут песни написал, всем нравятся. Мы их с моим другом Сергеем записали на качественной аппаратуре. Я их хочу зарегистрировать в ВААПе, нужна твоя помощь и связи.

— Песни — это серьёзно. В ВААПе я многих знаю. Запиши телефон их руководителя. Панина ты видел, он у нас был прошлым летом. Запиши телефон его заместителя, Василия Романовича Ситникова. Как в школе четверть закончил?

— Три четвёрки, остальные пятерки. Последнюю четверть постараюсь закончить вообще без четвёрок, на одни пятерки.

— Молодец, старайся. Как бабушка с дедушкой поживают?

— Тоже хорошо. Я бабулю на машине отвёз. Она тяжелые сумки набрала. Дедушку тоже видел. Чувствует себя хорошо. Привет передаёт вам.

— Спасибо. И им привет передавай, — сказал папа.

— Спасибо, передам. Пап, в газетах писали, что министр культуры у вас?

— Да, он сейчас у нас… в гостях.

— Пап, можно мне будет к нему обратиться по вопросу продвижения моих песен, в смысле издания в «Кругозоре» или на «Мелодии», или по поводу моих концертов. Не удивляйся, пап. Я и на радио хочу свои песни предложить.

— Да, серьезно ты взялся за песни. Хорошо. Я решу этот вопрос сегодня и утром завтра позвоню, часов в девять. Отсюда, как ты помнишь, связь прямая. У тебя всё?

— Да, спасибо большое. Маме привет и целуй. Пока.

— Пока.

Вот и всё. Рубикон перейдён и уже поздно поворачивать назад. Слишком большие люди вступают в игру на моей стороне. Если я не справлюсь, то подставлю не только ребят и себя, но прежде всего, своего отца. Но срыва быть не должно, я в этом уверен почти на сто процентов. Завтра всё решится.

И завтра же, прямо с раннего утра, примусь за реализацию намеченных планов по поводу укрепления вновь доставшегося мне своего тела. Начну бегать и повторять ката. Надо браться за это тело всерьёз. И ещё надо не забыть из папиного бара захватить с собой в ВААП бутылку виски в подарочной коробке для Василия Романовича и небольшую коробку конфет для секретарши.

Глава 8. Интерлюдия: Родители

После моего ухода родители Светика насели на неё с кучей вопросов. Это напоминало допрос с пристрастием у доброго следователя. Железными аргументами Солнышка на все сложные и каверзные вопросы были фразы «Я его люблю» и «Он самый лучший и самый порядочный». От принятой нами легенды, что у нас только поцелуи, Светик не отступала ни на шаг. Потом родители сдались и отправили уставшую и сонную дочь спать.

Но родительский педсовет продолжился на кухне, за закрытой дверью.

— Ну и как тебе Андрей? — спросила мама.

— Парень толковый, производит впечатление серьёзного и ответственного юноши. Планы на будущее у него четкие и далеко идущие. И главное, что он их начал уже осуществлять. Создаётся такое впечатление, что ему не пятнадцать, а все двадцать.

— Ты тоже заметил? И я сразу это почувствовала. А как он держится! Умеет вести себя со взрослыми женщинами. Откуда он так профессионально научился открывать шампанское? Такое впечатление, что его учили. Хотя он прожил в Финляндии более трёх лет, там могли его всему научить: и галантности, и обхождению и умению правильно вести себя за столом. А какие песни он пишет! А как он поёт! Но самое главное, как смотрит на него наша дочь! С каким-то обожанием. И он, сразу видно, её очень любит. Да, вскружил он голову нашей девочке. Ведь по её рассказам, он ей давно нравился. Света говорила, что он тоже, украдкой, бросал на неё взгляды в школе, да и сидят они вместе на некоторых уроках. И вот вдруг, неожиданно, это всё переросло в любовь. Ты как считаешь, у них уже что-то было?

— Не знаю, но долго они не продержатся. Сейчас молодёжь более раскрепощена, не то что наше поколение. Да и не уследим мы за ними.

— А я тебе скажу, что чувствую, что у них это уже произошло и, похоже, сегодня. Вот сердцем чую, что уже было. Светка стала другая. Изменился взгляд, походка. Да, вот так, ушла утром девушкой, а вернулась женщиной. Да ещё певицей. Но самое интересное, сердце у меня спокойно. Я знаю, что Андрей её не обидит, а это главное. И обрати внимание, что дочка всё время старается прикоснуться к Андрею, потрогать или погладить его. Когда они сидели рядом, то мне на мгновение показалось, что они стали даже похожи друг на друга. Оба красивые, молодые, влюблённые. Они, как будто, светятся изнутри.

— Вот мать и стали мы с тобой старыми, — с сожалением сказал папа. — Ещё недавно дочка в куклы играла, а сейчас уже жених есть. А помнишь, сколько я за тобой ухаживал? Целый год! И только после года ты позволила первый раз тебя поцеловать, И было нам по двадцать четыре года, а не как им, по пятнадцать.

— Самое главное, чтобы детей не наделали в таком возрасте. Я с дочкой ненавязчиво поговорю о контрацепции, но мне кажется, — задумчиво высказала свою мысль мама, — именно Андрей будет за этим следить или уже следит. Наша то вся в любви, ни о чем не думает. А вот Андрей к этому вопросу относится серьёзнее, чем наша дочь. А что ты думаешь о деньгах? Это правда, что такие деньги певцы и музыканты зарабатывают?

— Да, слышал, — ответил папа, — но только если ты сам и певец, и композитор, и твои стихи. А Андрей как раз такой, всё делает сам. Если хочешь сделать хорошо — сделай сам. Видимо, это его принцип. Ты обратила внимание на его разные необычные словечки и речевые обороты?

— Обратила, но это тоже может быть из Финляндии. Он там в школе при советском посольстве учился. Светка рассказывала, что их там в седьмом классе было всего пять человек. Представляешь, пять человек, так даже один раз Андрей получил на английском сразу две пятерки, за себя и за «того парня», потому, что в классе нечетное количество человек и для диалога ему партнера не хватило. Сам за двоих рассказывал. Поэтому он и учится почти на все пятерки. Особенно англичанка его хвалит. Да и ты слышал, как он поёт на английском. В Финляндии все говорят по-английски, он у них как второй родной. Но вот откуда в нём этот талант, ума не приложу.

— Да, талант редкий, — согласился папа, — особенно голос. — Когда про космодром запел, аж мурашки по спине пробежали. И впечатление, что поёт разными голосами. Обрати внимание, в каждой песне он поёт по-разному, но ты понимаешь, что голос один и тот же.

— А у меня поползли мурашки от «Единственной». Очень душевная песня. Я чуть не заплакала, но глядя на счастливую дочку, тоже почувствовала себя счастливой. И ты посмотри, девочка то наша как запела. Раньше всё стеснялась, а тут раз — и уже певица. Это его влияние. С ним она ничего не боится. Вот их рожаешь, трясёшься над ними, ночами не спишь, боишься за них, а они вдруг раз и выросли, и ничего не боятся. Вот что с нами, женщинами, любовь делает. Когда у нас есть любовь — нам ничего не страшно. Только любимого боимся потерять.

— Мать, ты же сама хотела, чтобы дочь пела на сцене?

— Я об оперной сцене для неё мечтала. Хотя вон, нашу оперную певицу из Большого Галину Вишневскую с её мужем Ростроповичем десять дней назад лишили советского гражданства. Так что теперь уже и не знаю, какая сцена лучше. Слушай, а какое он дочке платье купил! Я как увидела её в нем, так самой захотелось в таком пройтись. Но уже не влезу. Я такой же худенькой в юности была. А вот платья такого у меня в юности не было. Зато теперь у дочери такое есть. А туфли какие красивые! Как представлю Светку на сцене в этом платье и туфлях — аж завидую. По хорошему завидую. У неё уже в пятнадцать всё есть, а мы с тобой только после тридцати могли себе такое позволить.

— Да, другое время было. Сейчас им легче. А с духами тебе Андрей угадал или дочка подсказала. Я видел пакет из «Березки». Он всё там что ли купил?

— Всё из «Березки». Балует он Светку, значит точно любит. Нам теперь надо начинать копить на свадьбу. Хотя Андрей собрался зарабатывать много и на свадьбу уж точно заработает, но без подарка, всё равно, нам не обойтись. А для молодых лучший подарок — это деньги. И знаешь, Серёж, я верю, что у Андрея всё получится. Он парень ответственный. А теперь, пойдём-ка и мы с тобой спать. Нам завтра на работу, это у дочки каникулы, а у нас отпуск только летом.

Глава 9. Подготовка к восхождению

18+

Утро понедельника встретило меня дребезжащим звонком будильника. Вчера решил начать новую жизнь, поэтому поставил будильник на семь часов, чтобы успеть совершить пробежку и повторить ката из карате до того, как позвонит папа. Карате я успел позаниматься в прошлой жизни всего три года, но когда внука во втором классе отдали в секцию Шотокан, то пришлось вспомнить всё, что я когда-то знал и умел. Занимаясь карате дома с внуком, я подтянул свою физическую форму и подзабытые навыки в кихон.

Теперь этому телу придётся активно потрудиться, чтобы соответствовать тому мне, который был сорок лет вперёд. Да, всё это звучит как какая-то абракадабра, смахивающая на бред сумашедшего. Ладно, умываюсь, одеваюсь и на пробежку. В голове вспыхнули забавные слова из рекламы будущего о «пробежке» и «пельмешке». Хотя я уже хотел есть и с удовольствием съел бы не одну пельмешку, но сначала первое, потом второе, а не наоборот. Хорошо, что в этом теле худеть мне было не надо. Наоборот, мне нужно набрать мышечную массу, для чего предстояло заняться бодибилдингом, а не фитнесом и много есть. А пробежки буду считать кардиотренировками.

Три круга по стадиону на заднем дворе школы — на первый раз достаточно. Потом на турник сделал три подхода. Затем по лестнице на шестой этаж и разминка с растяжкой. Тело разогрел, растянул, теперь займёмся шпагатом. Да, это не шпагат, а одно название. Мышцы не растянуты и не тренированы. Ну ничего, главное регулярность и всё получится.

Начал выполнять ката на первый коричневый пояс Бассай-Дай, потом на второй коричневый Дзион и перехожу на Канку-дай (третий коричневый). Тело пока плохо реагирует. Эти три ката занимают немного времени, поэтому повторяю их три раза. Всё, достаточно для начала. В душ и завтракать.

После завтрака оставалось ещё время и я решил исполнить несколько песен из АВВА, которые мы с Серегой уже не раз репетировали вместе для себя. Их я решил использовать для дискотеки. Я исполнил «Money”, “Mamma Mia”, “Dancing Queen”, “Thank You for the Music”. Стало понятно, что один мой мужской голос — это хорошо, но без женского голоса это будет выглядеть несколько суховато. Берём Солнышко и поем дуэтом. Серега добавит «эхо» и получится звучание квартета.

Так, вспомнил песню «Очарована, околдована» на стихи Заболоцкого и музыку Звездинского. Поступаю как Звездинский — меняю в оригинале стихотворения само название «Признание» на «Очарована, околдована», потом меняю первое слово "зацелована" на "очарована", добавляю местоимение «ты» в четвёртой строке и в последнем куплете вместо «тире» ставлю «то».

Очарована, околдована,

С ветром в поле когда-то обвенчана,

Вся ты словно в оковы закована,

Драгоценная ты моя женщина!

Вот в таком виде исполнил и записал на новую демокассету. Звонок межгорода оторвал меня от работы. Беру трубку и слышу:

— Привет сын! Готов?

— Привет пап! Всегда готов.

— Значит так. Василий Романович ждёт тебя сегодня в 12.00. Что нужно, возьми в баре, — объяснил папа.

— Уже приготовил.

— Молодец. С Демичевым я переговорил. Запиши телефон его секретаря и позвони завтра утром. Рассчитывай встречу на после обеда, он только завтра утром будет в Москве. Всё, если что нужно будет — звони. Мама тебя целует. Пока.

— И ты маму целуй. Пока.

Ну вот, до встречи в ВААПе времени много, позвоню-ка я Серёге. Надо предупредить его, что в 11.15 буду у него, чтобы ноты были готовы. Только потянулся к телефону, телефон зазвонил сам. Я знаю, кто это может звонить, поднимаю трубку и сразу говорю:

— Привет, любимая. Я соскучился.

— И я очень соскучилась. А как ты догадался, что это я? — спросила Солнышко с удивлением в голосе.

— Ты у меня единственная такая, у нас с тобой после вчерашнего тесного телесного общения установился устойчивый телепатический контакт, — заявляю с уверенностью я.

— Вот здорово, я тоже тебя чувствую, только когда ты рядом. Ой, привет милый. Ты что-нибудь уже написал?

— Да, вспомнил о тебе и написал. Я знал очень красивые стихи и сочинил к ним музыку.

— Я уже одета и через пять минут буду у тебя, — категорично заявила Солнышко и повесила трубку.

Ровно через пять минут мы уже целовались в прихожей. Удивительно, что женщина, когда очень хочет чего-то или кого-то, то всё делает в мгновение ока. Светик, не теряя времени, сняла сапоги и шубку и мы помчались в спальню. В спальне всё было уже готово и мы набросились друг на друга, словно месяц истосковавшиеся по друг другу любовники. Главное, я не забыл и успел надеть презерватив, чтобы и мне, и Солнышку было спокойно. Наше обоюдное желание было настолько велико, что мы кончили вместе буквально через пять минут.

— О, — удивилась Солнышко, — ты успел надеть презерватив? А я даже не успела тебе сказать, что у меня опасные дни и я могу залететь.

— Солнышко, я же обещал твоим родителям, что буду заботиться о тебе.

— Как же мне хорошо с тобой, любимый. Я всю ночь об этом мечтала, а утром такое желание было, что не могла дождаться, пока мои родители на работу уйдут.

— Я сейчас схожу, выброшу резинку и приду. Не скучай.

Когда я вернулся в спальню, Солнышко лежала на спине абсолютно голая с раскинутыми в стороны руками и ногами в форме морской звезды. Вот чертовка, уже прекрасно знает, как её обнаженное тело возбуждает меня и пользуется этим. Естественно, мое мужское достоинство мгновенно и правильно, как в том анекдоте, отреагировало на такую эротическую позу, показывая, что «папа купил новую шляпу». Светик краем глаза увидела мою реакцию и со смехом спросила:

— Ты что, опять готов?

— Для тебя я всегда готов.

— А давай, как вчера, — предложила Солнышко и перевернулась на живот. Я поцеловал каждую половинку её упругой, аппетитной попки и приступил к подготовке. Вчерашняя процедура повторилась и мы слились, как две части единого целого. Движения поначалу были медленные, потом всё быстрее и быстрее, пока не наступил взрыв. Наши тела содрогались в унисон друг другу. Это был экстаз.

— Ты не считаешь меня развратной? — спросила меня Солнышко, едва переведя дух.

— В сексе между двумя любящими людьми не может быть никаких запретов и стеснений. И тогда мы достигаем гармонии, как в музыке.

— А мне Ленка из «А» класса говорила, что её Коля может только один раз. А ты уже два раза кончил.

— Я мог бы и третий раз, но мне надо собираться на встречу. А раз я больше могу, значит я самый лучший в этом деле.

— Да, мне и в этом с тобой повезло.

— Так ты и сама два раза кончила. Значит у нас гармония в сексе, а Ленка твоя остаётся неудовлетворенной. Получается, она хочет и может больше, а её партнёр нет. А это плохо, накапливается неудовлетворенность и появляется раздражение, и тогда пара может распасться.

— Слушай, а откуда ты такой подкованный в сексе? Я что, у тебя не первая?

— Первая и любимая. А в школе при посольстве у нас выступали сексопатологи и всё рассказывали. Да и по финскому телевидению всё о сексе показывают и рассказывают, у них идёт перевод с субтитрами на английский. Журналов и книг на эту тему на английском тоже полно.

— А у тебя такие журналы есть?

— Есть, даже два. И видеокассета есть, потом покажу.

— Интересно-то как. Слушай, возьми меня с собой, я тебе мешать не буду, честно-честно. Могу в машине посидеть. Ну пожалуйста. Мне без тебя очень скучно и грустно будет. А за это вечером я обещаю что-то очень и очень приятное, — сказала Светик и лукаво посмотрела на меня.

— Ладно, уговорила, соблазнительница. Беги в ванную и будем собираться.

Мы быстро собрались и пошли к машине. Я взял с собой свидетельство о рождении, магнитофон, кассеты и подарки. По пути мы заехали к Серёге, забрали ноты и катушки с нашими песнями. Он нам пожелал удачи.

По дороге в ВААП, Солнышко упросила меня поставить послушать мою новую песню «Очарована, околдована». Ну как я мог отказать ей в этой просьбе. Она же просила поставить не какую-то чужую песню, а именно мою. Светик была потрясена самой песней и моим исполнением под гитару.

— Мне кажется, что твой голос стал звучать ещё лучше, — восхищенно сказала она. — Я даже не могу представить себе, что вот ты тут за рулем и вот ты, поющий. Мне все время кажется, что в магнитофоне поёт кто-то другой. Хотя я знаю, что это ты и это твой голос. Это какое-то наваждение. Мне кажется, что с каждым новым днём я люблю тебя всё больше и больше, но понимаю, что такого не может быть.

— Это потому, что я открываюсь тебе каждый раз с какой то другой, новой для тебя стороны. Вот я же тебе сначала нравился как мальчик-одноклассник, потом ты полюбила меня за песни, потом любовь духовная дополнилась любовью телесной. Теперь твою душу тронули задушевные стихи и моя лирическая музыка.

— Как ты всё просто разложил по полочкам! Мне даже легче стало.

— Я тут решил, что на дискотеке мы исполним ещё несколько песен из репертуара АВВА, чтобы была полная полуторачасовая программа для дискотеки. Я, конечно, постараюсь написать больше песен за оставшееся до праздника время, но если не успею, до будем исполнять песни АВВА. Мы их с Серегой уже репетировали и у нас уже хорошо получается. Но нам нужен женский голос. Ты согласна ещё четыре песни спеть со мной дуэтом.

— С тобой я на всё согласна.

— Значит завтра учишь слова песен, которые я тебе скажу и потом порепетируем их втроём. И ещё один вопрос. Завтра приезжает моя бабушка и нам с тобой будет негде встречаться. Ты же хочешь каждый день быть со мной?

— Да, а ты? — спросила Солнышко.

— Я тоже очень хочу. Значит надо снять квартиру, деньги не проблема. Однокомнатная стоит двадцать пять рублей в месяц в нашем районе. Не хочется далеко от дома и школы снимать. Поспрашивай у своих подружек, а я поспрашиваю у своих знакомых, может кто сдаёт на полгода. Только родителям ничего не говори.

— Хорошо. А я даже об этом и не подумала. Как ты обо всем сразу можешь думать?

— Я мужчина, я должен заботиться о своей богине. А богиня должна беречь нашу любовь и хранить семейное гнёздышко.

— Как здорово! У нас будет своё семейное гнездышко! Знаешь, я уже три дня хожу счастливой. И каждый день всё счастливее и счастливее. Меня, как-будто распирает от счастья. Так будет всегда?

— Всегда, если ты меня не разлюбишь.

— Я никогда тебя не разлюблю. Слышишь, никогда. И не говори так, а то я заплачу, — взволнованно ответила Солнышко и маленькая слезинка заблестела на её левой ресничке.

Я успел нагнуться к ней и поцеловать сначала чуть подрагивающие губы, а потом губами промокнуть слезинку.

— Солнышко, я люблю тебя и верю тебе. И я тебя не разлюблю никогда. Мы будем жить вместе долго и счастливо, веришь мне?

— Да, любимый.

Слово «любимый» Солнышко говорила как маленькая девочка. Так маленькие дети учатся говорить слова. Они говорят и слушают, как у них получилось. Так и Солнышко. Она говорит и слушает себя. Это слово ей знакомо с детства. Но только три дня назад оно обрело для неё совершенно другой смысл. Поэтому ей приятно его произносить и слушать, как оно звучит. Глядя на неё испытываешь такую огромную нежность, что сразу хочется её бесконечно целовать.

— Больше, пожалуйста, не плачь. У меня сердце сжимается при виде твоих слёз. Обещаешь?

— Обещаю. Только мне иногда хочется плакать. Мне кажется, что это от счастья. Я читала, что женщины иногда плачут от счастья. От счастья плакать можно. Меня переполняют чувства к тебе, поэтому мне хочется тебя целовать или плакать. Когда мне захочется плакать, я буду тебя целовать. Хорошо? — спросила Солнышко с надеждой в голосе.

— Даже очень хорошо. И я в этот момент прижму тебя крепко к себе и тоже буду целовать.

На Ленинском проспекте нас тормознул гаишник. Ну конечно, едет какой-то юнец за рулем «Волги» и его обязательно надо остановить. Хочет или денег, или настроение мне испортить. Не получится, товарищ инспектор. Сейчас я ему фокус покажу. Главное, чтобы он не был таким принципиальным, как тот инспектор ГАИ Зыкин из очень популярного художественного фильма тысяча девятьсот восемьдесят второго года «Инпектор ГАИ» с Сергеем Никоненко в главной роли.

— А зачем нас гаишник остановил? — встревожено просила Солнышко.

— Не волнуйся, сейчас всё решим, — ответил я.

Выходить из машины я не стал, сидел и дожидался инспектора. Сам остановил, вот пусть сам и подходит. Когда гаишник подошёл, я опустил окно и выслушал представление младшего лейтенанта. На просьбу предьявить документы я показал ему спецталон без права проверки автотранспортного средства. Такую хорошую вещь мне оставил отец перед отъездом в долгосрочную командировку.

На такой веский аргумент гаишнику сказать было нечего, поэтому он только козырнул и пошёл назад к своей машине.

— Здорово у тебя получилось, — восхитилась Солнышко.

— Папа перед загранкомандировкой не стал сдавать спецталон на работе, а оставил мне на всякий случай, — ответил я, убирая документ в карман. — Вот он и пригодился.

И я рассказал, вкратце, историю о спецталонах. История этих спецталонов больше похожа на детективный роман. Видов спецталонов было два — для сотрудников КГБ и МВД, а второй — для богатых Буратино. Таких «подпольных миллионеров Корейко» в стране было много: цеховики, директора рынков и крупных магазинов, директора крупных стадионов и пансионатов, известные артисты, певцы и деятели науки. Вот для них и появился второй вид этих талонов в тысяча девятьсот семьдесят пятом году благодаря стараниям начальника столичного ГАИ Ноздрякова. У него лично хранилась вся картотека на эту категорию блатных владельцев спецталонов, потому что стоимость каждого такого талона доходила до двадцати тысяч рублей. И самое интересное, что часть талонов была именная (то есть с фамилиями владельцев), а другая — безымянная. Один такой безымянный спецталон нашли даже у известного главаря банды из Подольска, скрывавшегося девять лет от милиции, при обыске в его особняке площадью 200 квадратных метров, в котором было все, что душе угодно: сауна, бильярдная, бассейн, винный погреб, гараж на четыре машины, охранники. Вот так, на примере отдельно взятых личностей, можно было увидеть воочию результаты курса партии и правительства на "неуклонное повышение материального благосостояния советских людей".

И вот когда количество правонарушений обладателей таких блатных талонов, а их было выписано более девятиста штук, превысило все разумные пределы, этим делом решил заняться Комитет партийного контроля, а председателем КПК был член Политбюро Арвид Янович Пельше. Но вскоре министр МВД Щелоков нажаловался Брежневу по этому вопросу и Леонид Ильич лично отдал команду прекратить это дело.

— Только ты, Солнышко, никому обо всём этом не рассказывай, — попросил я подругу.

— Конечно, не буду, — заверила меня Солнышко. — Я же понимаю, что об этом лучше помалкивать.

Так мы ехали и болтали, пока не доехали до Большой Бронной.

Глава 10. ВААП

Всесоюзное агентство по авторским правам, сокращённо ВААП, находилось на Большой Бронной в бывшем здании старой трехэтажной школы. Я припарковал свою «Волгу» на служебной стоянке рядом с персональной черной «Волгой» с мигалкой председателя Правления ВААП Бориса Дмитриевича Панкина и, как воспитанный юноша, открыл дверь своей девушке и помог выйти из машины. Я догадывался, что многие сотрудники смотрят в этот момент в окна и хотел произвести на них нужное впечатление. Солнышко уже привыкла к такой моей галантности и воспринимала это уже как должное.

— В машине ты сидеть не будешь, а пойдёшь со мной, — сказал я. — В здании есть очень хороший буфет. Вот тебе трояк, на него можно купить пол-буфета. Сиди, пей кофе, ешь пирожные и жди меня. Чтобы тебе не было очень скучно ждать, я захватил с собой для тебя мамин журнал «Vogue” на английском языке за февраль этого года, будет что полистать и почитать. Заодно посмотришь, какие сейчас модны прически на Западе.

— Какой ты внимательный и заботливый. Я бы тебя поцеловала, но люди на нас смотрят.

Мы подошли к проходной и я сказал вахтёру, что я Кравцов и у меня назначено на 12.00 у Ситникова Василия Романовича и что девушка со мной, у неё реквизит и ноты (магнитофон я предусмотрительно отдал заранее Солнышку, чтобы она, как будто, за него отвечала). Нас пропустили без проблем, даже свидетельство о рождении не спросили и никакого пропуска не выписали. Сказали только, что в сто третий кабинет на третий этаж. Вот беззаботное и счастливое время. Ни террористов-смертников, ни обдолбанных или обкурившихся придурков. Никто ничего не боится и никто никому не угрожает. Хотя год назад армяне осуществили серию террористических актов в московском метро, магазине и на улице. Правда, в прессу эта информация не попала, поэтому об этом толком никто ничего и не знал, да и взрывников быстро нашли и через год их расстреляют.

Мы сначала разделись в гардеробе и получили номерки у гардеробщицы. Потом я проводил Солнышко в буфет на первом этаже, усадил её за свободный столик возле окна и сказал подруге, что если ей надоест сидеть здесь, то пусть поднимается на третий этаж и ждёт меня возле кабинета Ситникова. Затем я чмокнул Солнышко в щёку и пошёл искать дорогу на третий этаж. Мой JVC весил шесть с половиной килограммов, плюс бутылка виски — вес в одной руке для подъёма и долгого хождения по коридорам получился подходящим для утренней зарядки. В левой руке я держал пачку нот, коробку конфет и катушки с записью наших песен, правда всё это лежало в фирменных пакетах. Вид у меня с кучей пакетов и магнитофоном был несколько необычным для этого заведения и некоторые проходившие мимо сотрудники удивлённо посматривали в мою сторону.

Я легко и быстро преодолел путь до нужного этажа, перескакивая через одну ступеньку, и прошёл мимо кабинетов зам. пред. правления и заведующего Протокольным отделом Жарова Ю. Ф., зам. пред. правления и заведующего УМС Лебедева А. А. и кабинета самого Панкина (бывшего главного редактора «Комсомольской правды»). После этого зашёл в нужную дверь с медной табличкой с фамилией и инициалами Ситников В.Р. и в приёмной представился секретарше. Сразу вручил ей коробку конфет, чтобы потом можно было напрямую к ней обращаться. Ведь как сказала одна знаменитая американская актриса: «Офис может работать без шефа, но не без секретарши». На мой презент секретарша благодарно кивнула мне, по селектору доложила руководству о моём визите и пригласила войти.

— Здравствуйте, Василий Романович! — поздоровался я. — Я Андрей Кравцов, сын Юрия Леонидовича..

— Здравствуй, Андрей! — поприветствовал меня толстый, пожилой, неуклюжий мужчина. — Вылитый отец в молодости. Ты на него очень похож. Я в окно видел, как ты помогал выйти из машины красивой девушке и проводил её до входа в здание. Галантно, ничего не скажешь. Твоя девушка?

— Да, это моя девушка. Она ещё моя одноклассница и начинающая певица.

Он вышел из-за стола и пожал мне руку. В этом огромном кабинете, бывшем школьном классе, Ситников казался больше похожим на учителя, чем на начальника.

— Вот папа, в знак старой вашей с ним дружбы передаёт вам привет и маленький презент, — ответил я и протянул вынутую из пакета литровую бутылку «Black Label» 12-тилетней выдержки в красивой чёрной коробке.

— Передай папе спасибо и присаживайся. Мне он сегодня утром звонил и просил помочь с твоими песнями. Я правильно понял суть вопроса?

— Да, всё так и есть. Я написал десять песен. Слова и музыка мои. С музыкантами сделал аранжировку и записал демокассету. Ноты со словами я тоже принёс. Их надо, если можно, побыстрее зарегистрировать. Я понимаю, что проблем с этим много, и из-за моего юного возраста, и что я пока не состою в Союзе композиторов. Но выход ведь есть всегда?

— Да, есть. На регистрацию уйдёт не меньше четырёх-пяти дней. Так как ты несовершеннолетний, счёт, на который будут поступать твои авторские отчисления, придётся открыть на твоего папу. Давай ставь свой магнитофон, послушаем несколько песен и будем решать.

Я поставил магнитофон на стол и включил первую песню.

— Да, — сказал Василий Романович. — Честно сказать, не ожидал. Такое я никогда не слышал. Отличная песня. Аж пробирает. Как раз для Дня космонавтики.

— Вот поэтому я и тороплюсь. Мне очень нужно зарегистрировать эти песни сегодня. У меня скоро концерт, я их заявил уже как свои и должен успеть зарегистрировать их заранее.

— Да, задача очень непростая. Главная проблема в худсовете и в проверке на подлинность. Надо троих специалистов собирать, прослушивать и давать экспертную оценку твоим песням. Может эти песни уже кто-то написал и исполняет.

— Я понимаю, — отвечаю я, — я готов предложить услугу за услугу.

— И в чем твоя нужная мне услуга может выражаться? — спросил, улыбаясь, Василий Романович. — Если услуга очень значимая, я постараюсь ускорить.

— Услуга по профилю вашей предыдущей службы, — серьезно сказал я и покрутил поднятым пальцем, подняв глаза вверх. Я знал, что полковник Василий Романович Ситников раньше был заместителем начальника Управления дезинформации ПГУ КГБ СССР. — Мы одни?

— Ты про прослушку? Её здесь нет. Это такая секретная услуга?

— Это информация о нашем чиновнике очень высокого ранга, который уже три года работает на ЦРУ и через две недели не собирается возвращаться на Родину, то есть собирается стать невозвращенцем и предателем. Это стоит того, чтобы оказать услугу мне?

— И ты знаешь его фамилию и можешь её назвать?

— И не только фамилию и все факты по этому делу, но даже информацию его помощника о том, что он его давно подозревает в измене, а руководство на его доводы не совсем своевременно реагирует. Этого достаточно, чтобы начать ускорять мой вопрос?

— Да, вполне достаточно. Если бы ты не был сыном Юрия Леонидовича, я бы не поверил.

— Отец вообще не знает об этом и не имеет к этой информации никакого отношения. И ему лучше ничего не знать. Самое главное заключается в том, что уровень этого чиновника настолько высок, что вам придётся докладывать об этом лично Юрию Владимировичу. Велика вероятность утечки.

— Да, создал ты проблему на ровном месте. Не ожидал, что всё так серьезно.

— Можно всё забыть и сделать вид, что этого разговора не было, — предложил я. — Песни и без ускорения, я надеюсь, зарегистрируют, за те же за пять дней.

— Нет, теперь это уже невозможно. Придётся тебе помочь. Ладно, сиди, я все сам сделаю.

Василий Романович стал звонить начальникам отделов, кто занимался регистрацией стихов, песен и музыки и вызвал их к себе. Пришли двое мужчин, Ситников передал им мои документы и магнитофон с кассетой, ноты со словами и мое свидетельство о рождении. Продиктовал данные отца для открытия на его имя счета в Госбанке. Попросил их сделать всё максимально быстро, отложив на время все текущие дела. Те пообещали сделать всё, если не возникнет никаких проблем с текстами и музыкой, за час-полтора и ушли.

— Ну вот, — сказал Василий Романович. — Я сделал всё, что обещал. Теперь рассказывай всё, что знаешь. Надеюсь, это того стоило.

И я начал рассказывать.

Глава 11. Предатель

— Речь пойдёт о заместителе Генерального секретаря ООН по политическим вопросам и делам Совета Безопасности ООН, — сказал я и посмотрел на Ситникова.

— Шевченко?

— Да, Аркадий Николаевич, правая рука Громыко, его друг и протеже.

— Ого, это очень серьёзно. Должны быть железобетонные факты, чтобы идти к Андропову, минуя его замов и начальников управлений.

— Юрий Иванович Дроздов, наш резидент в Штатах и зам Шевченко, уже год докладывает руководству, что Шевченко предатель. Самое главное, что руководство поверило и тридцать первого марта, в пятницу, отправит шифротелеграмму о том, что третьего апреля Шевченко должен вылететь в Москву для консультаций.

— Андрей, — перебил меня Ситников, — откуда ты знаешь то, что будет?

— Василий Романович, — спокойно ответил я, — это тема отдельного серьёзного разговора.

— Хорошо, — удивившись моему спокойствию, ответил Ситников. — Продолжай, я внимательно слушаю.

— Это его и спугнет. Не сама шифротелеграмма, а идиотская фраза «и для обсуждения некоторых других вопросов». Это я процитировал дословно.

Последняя моя фраза вызвала бурю эмоций, но Ситников сдержался.

— Шевченко всё поймёт и в воскресенье 2 апреля связжется со своими хозяевами из ЦРУ и назначит им срочную встречу на конспиративной квартире в Манхэттене. Там Шевченко сообщит им свои опасения и попросит предоставить ему политическое убежище в США. Цэрэушники разработают план: Шевченко дает в Москву телеграмму, что он собирается вылететь на родину в конце недели, как только закончит неотложные дела в Комиссии ООН, а ЦРУ утрясет «наверху» все детали его побега, который состоится в четверг, 6 апреля.

— Подожди, — прервал меня Ситников, — как это проверить?

— Об этом я расскажу чуть позже, если позволите. Шевченко ещё в 1975 году обратился к Дэниэлу Патрику Мойнихэну, постоянному представителю США при ООН, своему хорошему знакомому, с просьбой о предоставлении политического убежища. При встрече сотрудники ЦРУ убедили Шевченко поработать на них. Он согласился и стал добровольно работать на ЦРУ.

— Сволочь, — выругался Ситников.

— 6 апреля в Нью-Йорке состоится побег Аркадия Шевченко. Произойдет это поздно вечером. Шевченко из рабочего кабинета, расположенного в миссии ООН, позвонит в обед своей жене и сообщит, что к обеду вряд ли успеет, и попросит садиться за стол без него. Затем он соберёт личные досье на сотрудников миссии и сунет их в портфель. Туда же положит и фотографию, на которой были запечатлены его жена и супруга министра иностранных дел Лидия Громыко. После этого Шевченко напишет письмо, адресованное жене и близким. В нем будут такие строчки, цитирую: «Я в отчаянии. Я не могу жить и работать с людьми, которых ненавижу, ни в Нью-Йорке, ни в Москве». А поздно вечером, когда жена будет уже спать, Шевченко соберёт дома личные вещи, подсунет письмо для жены под дверь её спальни и в темноте дойдёт до поджидающего его недалёко от дома автомобиля с агентами ЦРУ. Вот как-то так. А по поводу спекуляций жены Шевченко и жены Громыко с меховыми шубами и антиквариатом, я думаю, наши все давно знают, но ничего сделать не могут. Позиции Андрея Андреевича в Политбюро очень прочные, слишком он близок к Леониду Ильичу.

В процессе нашего разговора Ситникову позвонили из отдела регистрации и сказали, что они всё проверили и претензий ни к музыке, ни к словам нет. Только две песни «Солнце» и «Солнышко» вызвали некоторые странные ощущения своей необычностью. Слова песен им сначала показались набором каких-то обрывочных фраз, но при звучании песня оказывалась мелодичной и понятной. С таким они столкнулись впервые. Ситников дал команду оформлять и сказал, что он все подпишет.

— Да, — сказал Василий Романович, — я срочно свяжусь с Андроповым, это действительно экстренный случай. Судя по датам, времени у нас остаётся не очень то и много. Что мне говорить руководству о том, откуда у тебя эта информация?

Я был готов к этому вопросу и ждал его, когда понял, что мне поверили. Всю правду я вообще не собирался выкладывать никому. Нужна была версия, которая будет похожа на правду, но которую нельзя проверить. Необходимо было показать свою нужность власти, но в тоже время быть от неё независимым. Нельзя дать понять, что я за четыре часа могу рассказать всю будущую историю Союза. Информацию необходимо выдавать дозированно, тогда она будет стоить и цениться намного дороже.

— Скажите, что я иногда вижу то, что будет. Это у меня началось недавно, когда я упал со стремянки и ударился головой об пол… Как это происходит и с какой пререодичностью — я не знаю. Иногда я вижу будущие события очень чётко и полностью, даже всё слышу, что происходит. Иногда всё, как в тумане. В процессе моего рассказа я «увидел» ещё одного предателя. Даже фамилию услышал. Он как-то будет связан с этим делом. Но как — не знаю. Надо ждать.

— Интересные у тебя проявились способности, — сказал полковник КГБ в отставке. — Учти, Андропов наверняка захочет с тобой встретиться.

— Я согласен. Когда дело с Шевченко завершится и вы убедитесь, что я говорил правду, то готов в любое время встретиться с Юрием Владимировичем. Да, предупреждаю сразу, в конторе «протекает» очень сильно и очень высоко. Поэтому с Шевченко работайте предельно изолированно. Я потом сам всё объясню Юрию Владимировичу, он поймёт.

— Если всё подтвердится, то контора в долгу не останется.

— Вы же видите, меня интересует только музыка, поэтому если в этом деле поможете, то буду очень благодарен.

— Что ещё конкретно нужно, — спросил Василий Романович.

— Очень хочу, чтобы «Трава у дома» и «Единственная» попали в апрельский журнал «Кругозор» да и с Москонцертом нужны завязки, кое-какую аппаратуру хотел попросить у них для своего концерта. Также и на радио хотелось бы свои песни предложить.

— С «Кругозором» я помогу. С главным редактором Хессиным я знаком шапочно, а вот с его замом Велистовым знаком давно, можно сказать, что друзья. Пока есть время, сейчас ему наберу.

Ситников при мне набрал Велистова и попросил втиснуть две песни. «Траву у дома», как космическую к 12 апреля Велистов согласился сразу, а вот на вторую нужна сопроводиловка из Министерства культуры. Ситников договорился обо мне на завтра на одиннадцать с оригиналом песни и бумагой из ВААПа.

— Василий Романович, — обратился я к нему. — Папа дал для связи телефон секретаря Демичева. Завтра после обеда я с ним встречаюсь по вопросам песен. Вы не могли бы им от себя тоже письмо с просьбой по «Кругозору» и для радио со мной передать?

— Хорошо, сейчас Леночка всё напечатает.

Тут в кабинет постучали и вошли те двое сотрудников, кто занимался проверкой и регистрацией моих песен. Передали мне магнитофон и моё свидетельство о рождении.

— Хорошие песни у тебя получаются, — сказал тот, который постарше. — Приятно было с ними работать. Особенно понравилась «Трава у дома». Как раз к празднику.

— Спасибо за положительный отзыв, — ответил я. — Рад, что понравились.

Положив бумаги Ситникову на стол, они оба вышли.

— Ну вот, забирай свои свидетельства, — разрешил Василий Романович. — Я сейчас их подпишу и ты пойдёшь в канцелярию и поставишь печати на них. Кабинет восемьдесят шесть на втором этаже справа. Потом зайдёшь в бухгалтерию и оплатишь регистрацию. Кабинет рядом. А я пока дослушаю остальные твои песни. Видишь, даже моим спецам они понравились, значит успех им гарантирован. Я тебе на радио дополнительно наше официальное письмо сделаю, к нему ещё письмо из Минкульта приложишь — процесс ускорится на порядок. Первый раз на моей практике, чтобы автор сразу десять песен принёс, да ещё каких!

Я взял стопку только что подписанных Ситниковым свидетельств и вышел из кабинета. В коридоре увидел прогуливающуюся Солнышко.

— А вот и я, чуть больше часа ушло на всё. А ты устала сидеть в буфете?

— Да, соскучилась и пошла тебя искать. Ты же сам разрешил тебя найти, если соскучусь. Вот я и пошла на третий этаж, а тут ты выходишь.

— Вот, — сказал я и потряс кипой своих авторских свидетельств, — сейчас пойду печати ставить и всё. Смотри, к каждому свидетельству подшиты слова и ноты. Итого десять таких комплектов.

Мы спустились на второй этаж. Солнышко я отставил около двери, а сам зашёл в канцелярию. В комнате сидели четыре женщины. Та, кто ставила печати и регистрировала номера документов, сидела у окна. Я передал ей свои бумаги и сел в сторонке.

У меня в голове происходило что-то странное. Я как только зашёл, то почувствовал, что как-будто кто-то шестой находится в комнате. Это было необычно. Кто-то то ли смотрел на меня, то ли пристально вслушивался. На потолке камер быть не могло, их ещё миниатюрными делать не научились. Создавалось впечатление, что в стену на уровне потолка встроено человеческое ухо, которое внимательно слушает, что происходит в комнате. Ба, да это же прослушка! Точно! Такого ощущения в кабинете у Ситникова я не испытывал. Да, вот это интересно. И я ощущал, что прослушка находится именно под потолком, справа в углу. Надо спросить об этом у Василия Романовича.

С уже проштампованными свидетельствами я вышел из канцелярии и сразу поцеловал Солнышко.

— Гордись, любимая! Я у тебя настоящий автор песен, всё теперь на законных основаниях.

Светик радостно пискнула и поцеловала меня в ответ. Мы зашли в бухгалтерию, а потом вернулись на третий этаж, где я оставил Светика в приёмной на диване, а сам зашёл к Ситникову.

— Отличные песни, — сказал радостный Ситников. — Молодец, чувствуется талант.

— Василий Романович, мне показалось или я действительно обнаружил прослушку в канцелярии? Это свои или чужие? — спросил я его в лоб.

— Вот это да! Ты и это умеешь? — с удивлением воскликнул бывший чекист, хотя, как известно, бывших чекистов не бывает. — Теперь всё более-менее понятно с твоими пророчествами. Да, это наша работа. Как ты догадался?

— Я почувствовал странный посторонний звуковой фон с правого угла потолка. Сопоставил с вашим кабинетом, где такого фона нет, и пришёл к такому выводу.

— Да, она установлена там. Только никому ни слова. Чёрт, никогда не слышал, чтобы кто-то мог почувствовать прослушку.

— Вольф Мессинг мог. Может и у меня что-то похожее получается.

— Может быть, может быть, — отрешенно проговорил Ситников, глядя в окно.

— Спасибо вам большое, Василий Романович, за помощь. Тогда мы поедем дальше работать над песнями.

— Хорошо. Думаю, нам придётся часто встречаться и по песням, и по делу. Счёт на твоего отца открыли, я ему об это сам сообщу.

Я забрал магнитофон и вышел из кабинета. Секретарша Лена, а она любезно разрешила себя так называть, успела напечатать все необходимые письма и передала их мне. Оперативно. Вот что значит вовремя подаренная коробка конфет. Сказав спасибо, я забрал Солнышко с дивана и мы пошли на выход.

— Вторая вершина покорена, — сказал я, садясь за руль и включая зажигание.

— А какая была первая? — спросила любопытная сорока.

— Первой и самой важной вершиной, которую я покорил, была вершина с красивым именем Светик.

— Как приятно! Мне такого ещё никто и никогда не говорил. Да и что меня было покорять, я сама готова была сдаться на милость победителя, да и продержалась эта вершина неприступной всего один день. Я бы покорилась и в первый день, но надо было держать марку. Слушай, а почему я тебя всё время хочу?

— Я тоже постоянно тебя хочу. Это любовь с нашими гормонами так играет. Поэтому целуй меня скорей и поехали ко мне домой реализовывать наши хотелки.

Глава 12. Интерлюдия: Ситников

Он стоял и смотрел в окно на Андрея и его девушку, садящихся в белую «Волгу», и думал о том, что сейчас произошло. Он догадывался, что Андрей очень не прост и не всё ему рассказал. Он, полковник в отставке, бывший заместитель начальника Управления дезинформации Первого Главного Управления КГБ СССР, это прекрасно понимал. Его опыт подсказывал, что по Шевченко Андрей сказал правду и что надо срочно связываться с Андроповым. К тому же, Андрей предупредил, что у нас утечка на высоком уровне, поэтому доверять никому нельзя.

Он не понимал, как этот пятнадцатилетний пацан смог получить эту информацию. Сначала он не поверил в то, что Андрей обладает какими-то сверхспособностями, но факт обнаружения им спрятанного подслушивающего устройства, вмонтированного в потолок, говорил о том, что у Андрея всё-таки эти сверхспособности есть. Мистика какая-то. Придётся весь разговор с Андреем напечатать на своей личной печатной машинке и взять с собой на доклад к Андропову. Секретарше такой доклад не поручишь печатать. У нас мало времени и надо действовать оперативно.

Ситников решительно сел за машинку и стал печатать рапорт. На это у него ушло около сорока минут. После этого он поднял трубку телефона спецсвязи КГБ и произнёс:

— Код «красный 011».

— Ждите у телефона, — ответили в трубке.

Прошло около двух минут, когда в трубке раздался знакомый голос:

— Андропов у аппарата.

— Здравия желаю, товарищ председатель Комитета государственной безопасности. Докладывает полковник в отставке Ситников Василий Романович из ВААПа. Угроза национальной безопасности. Прошу срочно принять для доклада.

— Хорошо. Жду вас через 30 минут у себя во втором кабинете.

— Есть быть через тридцать минут.

Связь прервалась.

— Ну вот и всё, — подумал про себя Ситников. — Отступать поздно.

Интерлюдия: Андропов

Андропов сидел за письменным столом и готовил отчёт к заседанию Политбюро, когда зазвонил внутренний телефон секретаря.

— Слушаю, — тихо сказал он.

— Код «красный 011», — доложил секретарь.

Этот код знали только офицеры от полковника и выше, да и то только начальники и заместители начальников управлений. Значит вопрос действительно серьёзный и не терпящий отлагательств. Этим кодом пользовались буквально считанное количество раз. Тот, кто называл этот код, прекрасно понимал, что если выяснится, что использование этого кода можно было избежать, назвавшему его грозила неминуемая отставка. Поэтому перед тем, как назвать этот код, говоривший должен был сто раз подумать.

Ситников, Ситников… Это из Управления дезинформации, помню такого. Значит на память жаловаться пока рано.

— Саша, — сказал Андропов, подняв трубку, — я во второй кабинет. Ни с кем не соединять, кроме генерального.

Второй кабинет был предназначен для личных встреч, о которых другим сотрудникам знать не следовало. К этому помещению за простой дверью без таблички, знали дорогу немногие. Комната была небольшая, но уютная. Ничего лишнего, но обстановка располагала к беседе.

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — сказал Андропов.

— Полковник Ситников по вашему приказанию прибыл, — доложился по уставу Василий Романович.

— Садитесь, докладывайте.

— Два часа назад мне стала известна вот эта информация, — сказал Ситников и протянул Андропову три листа машинописного текста.

По мере прочтения доклада лицо Андропова все более и более мрачнело.

— Сколько в этом правды? — спросил Андропов.

— По моей оценке практически сто процентов, — доложил Ситников.

— Попытку американцев ввести нас в заблуждение вы исключаете?

— Полностью, Юрий Владимирович. Сам источник — сын нашего сотрудника, который сейчас работает в Финляндии по линии ССОДа. Его я знаю более 20 лет. Сын вообще школьник и ни к каким секретам не допущен, но, несмотря на это, обладает недоступной никому сверхсекретной информацией. Это не игра американцев, это феномен, который я объяснить не могу. Также источник сказал, что у него в связи с этим делом всплыла фамилия ещё одного нашего сотрудника, готового предать. Но он ещё не всё «видел», как он сам выразился. Источник готов встретиться с вами, если нужно, после завершения операции с Шевченко.

— Источник зовут Андрей? Охарактеризуете его коротко, в двух словах.

— По разговору это молодой человек лет двадцати пяти, но никак не пятнадцати. Написал десять хороших песен. Предложил в обмен на услугу по ускорению регистрации этих песен свою услугу — информацию. В разговоре употребляет слова и фразы, не характерные для нашей молодежи. Они более точные и выверенные. Говорит свободно, уверенно и со знанием дела. Его экстраординарные способности случайно подтвердились, когда он сразу указал, где находится вмонтированная в стену прослушка. Эти все способности и к музыке, и знаниям из будущего появились у него, как он объяснил, после удара головой об пол при падении со стремянки. Во время разговора он дал понять, что у нас в Комитете есть высокопоставленные предатели и он их точно знает. Один Шевченко чего стоит. Поэтому я запросил красный код.

— Вы правильно поступили, — сказал задумчиво Андропов. — Это действительно вопрос государственной безопасности. Что касается вас. После решения проблемы с Шевченко я с ним, возможно, встречусь. Я вам сообщу когда. Попросите у Андрея дополнительную информацию по людям, о которых он упоминал. Раз уж он вышел на вас, то вы и будете с ним контактировать. Оперативный псевдоним у него будет «Музыкант». У вас все допуски есть, поэтому постарайтесь работать аккуратно и не засветить Музыканта. До свидания, Василий Романович.

* * *

Андропов вернулся в свой кабинет и ещё раз перечитал информацию от Музыканта. Ничего из прочитанного не вписывалось в привычные рамки, даже музыка. Но музыка — это не его сфера. Он, конечно, любил музыку, но предпочитал классическую или народную. Современную музыку он не любил и не понимал. Но дело не в музыке.

Дело в информации о будущем. Как можно видеть будущее он не знал. Марксистско-ленинская теория здесь помочь не могла, а по сути своей, она отвергала всякие проявления мистики. Мог бы помочь Мессинг, но он четыре года как умер. В стране есть целых два института, которые занимаются паранормальными явлениями и свехспособностями человеческого мозга, но с ними нет времени консультироваться. Ладно, мистику в сторону. Только голые факты.

А факты говорили о предателе, который передавал американцам сверхсекретную государственную информацию. Доклады Дроздова из Штатов прямо указывали на предательство Шевченко. Поэтому сведения Музыканта подтверждаются и другими источниками. Значит, этой информации можно верить. Если мы возьмём Шевченко сейчас, то очень трудно его будет разговорить без спецсредств и, возможно, никаких доказательств мы не получим. А вот если мы возьмём его шестого вечером при выходе из дома, то при нём будут папки с документами и в спальне его жены будет оставленная им записка, полностью изобличающая его, как предателя. Риск конечно есть, но если руководствоваться показаниями Музыканта, он практически нулевой. Значит надо брать его шестого и вывозить по дипломатическим каналам в Союз. Это будет очень сильный удар по Громыко. Если всё правильно сделать, то Андрей Андреевич не удержится на своей должности и на одного конкурента на место будущего генсека станет меньше. Информация о спекуляции жён главных фигурантов этого дела уже давно отрабатывается и пойдёт довеском к теме предательства. Да, пора начинать свою личную игру. А в такой большой игре первый ход надо делать с козырей.

Одним из этих козырей и станет Музыкант. Необходимо за ним присмотреть. И в качестве слежки, и в качестве охраны. Он нам ещё может очень пригодиться. По словам Ситникова, парень талантливый. Раз пишет музыку — поможем с продвижением его песен. Это не сложно. Что ему ещё может быть нужно? Раз есть девушка, значит им надо где-то встречаться. Если ещё двух кротов или потенциальных перебежчиков поможет выявить — выделим трёх, нет, четырёхкомнатную квартиру на перспективу. Пусть будет нам благодарен и активнее делится с нами возникающей у него в голове информацией.

Но группу захвата надо собирать уже сегодня и отправлять нелегально заранее. Только никому доверять нельзя, раз Музыкант уверен в наличии «кротов». О «кротах» я узнаю в лучшем случае восьмого апреля, а до этого необходимо никого не просто не спугнуть, а даже не зародить и тени сомнения, что мы что-то знаем. Значит ничего менять мы не будем и пусть всё идёт по сценарию, который описывает Музыкант, а группа захвата присмотрит за Шевченко с третьего по седьмое апреля. И поручу я это дело своему старому товарищу, о существовании которого никто не знает.

Так началась операция «Крысолов», о которой знали только два человека в Советском Союзе. Это была очень крупная и важная крыса, поимка которой могла переставить фигуры на политическом олимпе СССР. Группировки вокруг дряхлеющего Брежнева начинали борьбу за место генсека. Кто будет будущим Генеральным секретарем знал только один человек, но его это не особо волновало. Зато это волновало других, поэтому такой козырь, как человек, который знает будущее, был нужен всем.

Глава 13. Жизнь только начинается

18+

Я не знаю, как мы дотерпели до дома, поэтому любить друг друга мы начали уже в прихожей. Первая буря закончилась быстро. Мы лежали на двуспальной кровати умиротворенные. Солнышко, приподнявшись на локте, водила пальцем по моему лицу, а я целовал её розовый сосок.

— Мы же хотели пообедать? — спросил я свою богиню.

— Давай быстренько посмотрим ту видеокассету, про которую ты говорил утром и пойдём обедать.

Я поставил в видеомагнитофон «Филлипс» кассету 18+ и мы уселись на кожаный диван, который стоял в гостиной, завернувшись в одну простыню. Одеваться не хотелось, да и вещи мы умудрились раскидать почти по всей квартире, когда бежали в спальню, поэтому мы решили не заморачиваться с одеждой и обойтись одной простыней на двоих. Сцены плотской любви по телевизору вызвали повышенный интерес у Солнышка, так как такое кино она видела первый раз в жизни. Мою же заинтересованность к происходящему в фильме стало заметено уже через две минуты. Даже простынь не могла скрыть мой возникший интерес. Солнышко захихикала. В этот момент на экране актеры занимались любовью на диване.

— О, мы тоже сидим на диване, — отметил я похожесть наших ситуаций.

— Ты предлагаешь тоже на диване? Тогда делай со мной что хочешь, а я буду смотреть, — сказала Солнышко томно.

Я усадил Солнышко к себе на колени и через минуту мы оба забыли о фильме. После окончания «олимпийских» игр на диване, мы пошли в душ и только после этого сели обедать. Я достал из холодильника суп и на второе котлеты. Мы это всё мгновенно съели. Да, любовь нам, как в старом анекдоте, не смогла заменить обед. Наоборот, любовь требовала много энергии, которую мы активно брали из пищи. Жиры, белки и углеводы сгорали в нас, как в топке паровоза. Как скажет один из героев фильма «Место встречи изменить нельзя» в исполнении Зиновия Гердта: «Вы ещё мальчик. Вы должны испытывать постоянное чувство голода». Кстати, этот фильм ещё даже не начал сниматься. Станислав Говорухин на киностудии им. Довженко только-только обработал первые кинопробы. И там же Говорухину предложили попробовать в роли Шарапова другого актера — Владимира Конкина.

После обеда мы ещё немного повалялись на кровати, подурачились, а потом принялись за наведение порядка в квартире.

— Что мы будем делать дальше? — спросила Солнышко.

— А что бы ты хотела? — спросил я её.

— Не знаю, делать ничего не хочется. Какие у тебя мысли?

— Слушай, а давай пойдём в школу и договоримся о проведении дискотеки вечером 12 апреля, с полседьмого до восьми.

— Пошли, я уже по школе соскучилась. Думаешь, директор или завуч на месте?

— Увидим. Если никого нет, просто прогуляемся.

Мы быстро собрались и пошли в школу. Я захватил с собой, на всякий случай, все свидетельства на свои песни. Было три часа дня, в школе в это время всегда кто-то есть. В вестибюле школы мы встретили нашего завуча Людмилу Николаевну. Она очень удивилась, что мы на каникулах решили зайти в школу.

— Людмила Николаевна, — обратился я к ней, — мы по делу. Мы хотим провести концерт, посвящённый Дню космонавтики. Это мероприятие можно назвать и дискотекой, потому что мы создали музыкальный ансамбль, я сочинил десять песен и мы готовы выступить с моими песнями на этом вечере.

— Неожиданно, Кравцов. Дискотека на День космонавтики — идея хорошая. А ты, Соколова, тоже участвуешь?

— Я буду петь две песни Андрея и дуэтом мы споём несколько песен ABBA.

— Интересно, не прошло и трёх дней, как начались каникулы, а вы уже поёте, играете и сочиняете песни.

— Вот мои авторские права на десять песен. Я их сегодня зарегистрировал в ВААПе. Завтра я встречаюсь с Министром культуры Демечевым по поводу их продвижения на радио и издания их в музыкальном журнале «Кругозор». Так что у нас всё по взрослому.

— Ни за что бы не поверила, что всё это ты сможешь сделать за такой короткий срок.

— Людмила Николаевна, — влезла в разговор Солнышко. — Андрей написал одну песню про меня и одну для меня. У нас даже сценические костюмы готовы. Мне Андрей купил итальянское платье и туфли для выступления.

— Сколько же событий у вас за три дня произошло! Ладно, раз Министерство культуры тебя поддерживает — будет вам дискотека на двенадцатое апреля.

— Аппаратуру и цветомузыку мы привезём. От школы только зал и бурные аплодисменты, — заявил уверенно я.

— Приходите послезавтра, составим список песен и послушаем ваш репертуар, — сказала, прощаясь с нами, Людмила Николаевна.

Около дверей мы столкнулись с Ленкой Фроловой из параллельного. Я решил оставить девушек поболтать, а сам пошёл повнимательней изучить сцену в актовом зале. Включив освещение и взобравшись на сцену, я повернулся лицом в зал. Надо немного привыкнуть к ней. Я прошёлся по сцене от одного края до противоположного, попробовал пропеть припев «Единственной». Да, голос окреп и возмужал. На моё пение прибежали подружки и хором закричали:

— Твой голос слышно даже в коридоре на первом этаже!

— Школа пустая, поэтому акустика хорошая, — объяснил я, разглядывая электрические розетки, которые нам понадобятся для дискотеки.

— А что это за песня? — спросила Ленка.

— Эту песню Андрей написал для меня, — похвалилась Солнышко. — Он написал несколько песен для меня и про меня. Будем петь двенадцатого на дискотеке.

— А как это про тебя? — удивилась Ленка.

— А там поётся о Светке Соколовой. Эту песню будут крутить по радио и в «Кругозоре» на гибкой грампластинке. И Андрей споёт её тоже двенадцатого.

— Вот это новость? Когда вы успели? — обалдела Ленка. В её глазах загорелись проблески зависти.

— Мы всё успеваем, я Светику даже купил итальянское платье и туфли.

Это добило Ленку окончательно. Ей, Ленке, платьев ещё никто из парней не покупал, а тем более, не дарил. Вот так, мы ещё не выступили, а уже появились первые завистники. Ничего, я об этом знал, поэтому был готов.

— Ленка, тряси своего Колю, пусть ублажает свою девушку, — посоветовал я ей. Ох, кому-то сегодня мозг вынесут.

— Ладно, мы с Солнышком пойдём. Нам ещё репетировать надо.

Ленка пошла с нами и на улице мы распрощались.

— Вот завистливая какая, — высказал я своё «фи», — поменьше ей надо рассказывать о нас. Переврёт всё и пойдут гулять слухи по школе.

— Да, ты прав. Буду помалкивать. А знаешь, как хочется похвалиться? Жуть.

— Ничего, после дискотеки мы станем популярны. Утром по радио начнут крутить мои песни и мы станем известными на всю страну исполнителями. Солнышко, а мы с тобой ещё не придумали название нашему ВИА.

— Точно. Давай придумывать. Ммм… У меня ничего не придумывается, — сморщив носик, ответила Солнышко.

— Я предлагаю короткое и ёмкое название — «Демо». И по-английски практически также пишется, что очень удобно, когда мы будем выступать в Англии или в Штатах.

— Это от глагола демонстрировать?

— Да, уже появились новые слова, такие, как «демокассета», «демоверсия». Так что мы в тренде.

— В чём?

— В струе, в обойме. Тренд — это тенденция, направление развития с английского.

— У нас дети будут умными в тебя, — заявила Солнышко, посмотрев серьёзно на меня.

— И красивые и любимые в тебя, — ответил я.

— Как приятно! Ты мне больше таких приятных слов говори, я сразу понимаю, что ты меня любишь.

— Очень люблю, Солнышко. А что это ты о детях вспомнила?

— Ну у нас же будут дети. Я хочу, чтобы мальчик был похож на тебя.

— А девочка — на тебя. Слушай, а когда у тебя месячные?

— Ты как моя мама! Тебе то это зачем?

— Как это зачем? Я должен знать, когда нам нельзя будет заниматься традиционным сексом. И, во-вторых, я хочу, чтобы у тебя заранее были тампаксы.

— А это что такое?

— Это специальные тампоны в женские критические дни. Мама такие забыла у себя в тумбочке. За границей все женщины пользуются ими. Они маленькие и удобные. А ты что, используешь «Подгузники детские из распушенной целлюлозы"?

— Да, а что? И откуда ты всё про наши женские дела знаешь?

— Я продвинутый в этом плане юноша.

— У тебя столько новых непонятных слов, что я даже теряюсь.

— Вот общалась бы ты поближе со мной раньше, всё бы уже знала. Ты вот обратила внимание, какие стрижки были на лобке у актрис из фильма?

— Да, такой маленький треугольник или полоска. Это они что, там бреют?

— Да, это сейчас последний писк моды в интимных стрижках.

— Вот опять новое выражение, но абсолютно понятное. Откуда ты их берёшь?

— Ты же видела, сколько у меня иностранных журналов. Даже «Vogue» тебе давал.

— Да, в буфете все женщины на мой журнал косились.

— Вот, в них и встречаются эти выражения. Там иногда пишут и об интимных стрижках. Потом, как-нибудь, я тебе дам посмотреть два журнала для взрослых, в которых большинство актрис уже с таки стрижками. А сейчас придём домой и я тебе покажу тампаксы. На днях куплю тебе упаковку в «Берёзке». Чтобы за пару дней до месячных ты брала их всегда с собой. Они маленькие и удобные.

— Ладно, когда придём домой, я схожу в душ и покажешь.

Вернувшись домой, Солнышко первым делом пошла в душ, а я занялся ужином. После душа она одела халат моей мамы и мы сели за стол. За столом Солнышко меня спросила:

— Ты не против, если я себе тоже сделаю такую интимную стрижку, как у актрис на твоей кассете? Мне они очень понравились. Только я не умею их делать.

— Когда соберёшься делать такую стрижку, — ответил я, доедая бутерброд, — скажи мне и я тебе помогу её сделать. Там ничего сложного нет. Главное реши для себя, что ты хочешь: аккуратный треугольник или полоску.

Поужинав, мы упали на кровать и я показал ей тампаксы.

— Ой, какие маленькие. И на сколько их хватает?

— На целый день точно. Давай я тебе покажу, как их открывать.

— Смотри, там верёвочка.

— Это за неё тампаксы надо вытаскивать. Давай, поднимай колени и вставляй. Хорошо, чуть глубже пальчиком задвинь. Ещё глубже, должна быть видна только верёвочка. Вот тебе зеркало и посмотри, как правильно будешь вставлять.

Эта процедура вставления тампакса между прелестных женских ножек даже мертвого разбудит. А эта вредная девчонка, видя мою реакцию, ещё и позы стала менять. Попой ко мне повернётся и спрашивает: «Не видно тампакса?» То пальчиками губы раздвинет, якобы что-то там поправляет. Потом встала, подошла к ростовому зеркалу и принялась внимательно рассматривать верёвочку между ног. А в мою сторону глазками стреляет. Вижу, что возбудилась, но сама первой не начинает. Потом опять легла на спину, ноги согнула и раздвинула. Стала медленно вытаскивать за ниточку тампакс. Это уже было выше моих сил. Я схватил её руку и резко дернул. Тампакс выскочил и я набросился на эту обворожительную вредину. Она радостно завизжала и отдалась мне со всей страстью.

Потом мы лежали и отдыхали.

— Любимый, мы сегодня поставили сексуальный рекорд — мы занимались любовью пять раз! Я себе не могла такого представить. Девчонки рассказывали, что взрослые занимаются сексом два раза в неделю, а мы пять раз в день. Ты у меня какой-то половой гигант.

— Если ты будешь каждый день по нескольку раз показывать, как ты вставляешь и вытаскиваешь тампакс, то я пять раз в день буду набрасываться на тебя. Но учти, с возрастом количество раз будет уменьшаться. Вот же твоя подружка, у которой получается только раз со своим парнем, тебе обзавидуется.

— Я порой сама себе завидую. Завидую, что у меня есть ты, такой особенный и талантливый. А порой сама себе не верю, что это всё мне — и ты, и песни, и секс по пять раз в день.

— А я себе завидую, что у меня есть ты. Знаешь, так не хочется, чтобы ты возвращалась домой. Мне хочется утром проснуться, а «Солнышко в руках» спит рядом.

— Я тоже не хочу домой, хочу остаться с тобой. Но мама меня убьёт. Когда же мы сможем быть навсегда вместе?

— Есть простой способ — мы идём к твоим и признаёмся во всём, а потом ночуем у меня. Я звоню в Подольск и прошу бабушку задержаться до пятницы. И тогда мы вместе будем до пятницы.

— Я боюсь родителей. Они не поймут этого и будут против, тогда мы испортим с ними отношения. Лучше потерпеть и снять квартиру.

— Согласен. Завтра постараюсь решить квартирный вопрос. Думаю, что через пару месяцев мне могут дать квартиру. Но это ещё под большим вопросом. Только ты никому не говори, чтоб не сглазить. Вот когда получу, тогда и с твоими решим.

— Ладно, — сказала с грустным вздохом Солнышко, — потерплю немного. Закончим восьмой класс и тогда у нас всё будет, как мы того хотим.

Мы собрались и я проводил подругу до её квартиры. Всю дорогу мы целовались, а потом я сдал свою любимую её маме, как ценную бандероль, с рук на руки. Мама встретила нас со всепонимающей улыбкой. Да, мамы всё понимают, и делают это молча. Я это по себе знаю.

Дома я созвонился с Серёгой и попросил записать на одну катушку «Трава у дома» и «Единственная» для «Кругозора» и две катушки с нашими десятью песнями для радио. И что в десять утра я к нему заеду. Перед тем, как лечь спать, я решил завтра утром подготовить ещё три песни для дискотеки. Я остановился на песне «Нас не догонят» группы «Тату». Только слова надо будет основательно переделать, чтобы было более понятно, что она о космосе. Подумав, добавил ещё две песни «Демо». Забавно получается — две песни «Демо» для «Демо»! Я выбрал «2000» и «Давайте петь». Во всех упоминались звезды, а вторая танцевально-зажигательная.

Лечь спать я решил не в своей комнате, а в спальне. Там на подушке оставался запах Солнышка. Я лёг и ощутил её присутствие. Я чувствовал аромат её тела, вспоминал её смех и как она смешно морщит носик. Всё это подействовало на меня умиротворяюще и я спокойно уснул. Последней моей мыслью была мысль о том, что надо не забыть заехать в «Березку» и купить любимой духи и тампаксы.

Глава 14. Интерлюдия: Вечерние разговоры

— Что вы сегодня делали? — спросила мама, когда дочь переоделась и пришла на кухню.

— Ой, мам, где и что мы только сегодня не делали, — ответила торопящаяся поделится своими новостями Солнышко. — Утром мы были в ВААПе на Большой Бронной и Андрею удалось быстро зарегистрировать свои десять песен. Я сидела в буфете и ждала его. Он дал мне денег и я набрала всяких разных вкусностей. Чтобы я не скучала, Андрей захватил для меня из дома журнал «Vogue». Там было много интересных статей о моде, о косметике и духах. Когда я его листала, все окружающие женщины пытались подсмотреть фотографии у меня из журнала.

Потом мы вернулись, пообедали и пошли в школу. Там мы встретили нашего завуча Людмилу Николаевну и договорились о проведении дискотеки двенадцатого апреля. Завтра Андрей уедет на весь день по делам. Утром ему надо в редакцию журнала «Кругозор», чтобы его две песни вышли в апрельском номере журнала, а потом успеть к министру культуры по поводу представления наших песен на радио. Вот он у меня какой!

— Да, насыщенный у вас был день и завтра твоему жениху предстоит немало поездить и пообщаться. Я и не догадывалась, что Андрей способен на такое. Написал песни, записал, зарегистрировал, а теперь пробивает их в известный журнал и на Всесоюзное радио. И всё это всего за несколько дней. Он очень способный и талантливый мальчик, и тебя любит.

— Любит, я знаю. И я его люблю. Мам, а как ты папу полюбила?

— Сразу, как увидела. Потом год встречались и я год ждала. Потом он сделал мне предложение и через три месяца мы поженились.

— Целый год ждала? Я столько бы не выдержала.

— И ты выдержишь, если по-настоящему любишь. Мы, женщины, терпеливые. За своё счастье мы готовы ждать и дольше.

— Мам, а вот если очень хочется быть с Андреем рядом и я тебя об этом очень попрошу, ты разрешишь нам быть вместе?

— Не знаю, я ещё не думала об этом. Ведь ты же его завтра опять увидишь?

— Обязательно увижу. Но это будет только завтра вечером. А мне хочется не расставаться с ним ни на минуту.

— Я знаю, так бывает в первые месяцы после того, как ты влюбилась. Терпи — и будет легче. Ведь завтра уже скоро. После каникул вы будете ходить вместе в школу, а после занятий сможете вместе делать уроки.

— Мам, Андрей так много знает. У него куча журналов на английском. Когда он успел все их прочитать? И мне очень понравилось ездить с Андреем на машине. Он классно водит. Я за день увидела и узнала столько интересного о Москве, что, наверное, за год не смогла бы увидеть и узнать. Андрей мне много разных историй постоянно рассказывает. О людях, об исторических событиях. Он даже в женской моде хорошо разбирается. Да, кстати, он сегодня придумал, как будет называться наш ВИА. Теперь мы группа «Демо»!

— Хм, неожиданно. Коротко, ёмко и лаконично. Молодец, в сообразительности ему не откажешь.

— Мам, мы сегодня с Андреем обсуждали наше будущее и он сказал по секрету, что в этом году он может получить отдельную квартиру. Ой, я ему обещала никому не говорить.

— Не волнуйся, я буду молчать. Пока всё, что он задумал, у него получалось. Такого мужа мне и хотелось для тебя. Умного, любящего, обеспеченного и не жадного. Только я думала, что он будет постарше тебя лет на пять, ну а получился твой одноклассник, хотя, по жизненной хватке, целеустремленности и умению всё организовывать вокруг себя, он сто очков даст любому двадцатипятилетнему. Давай договоримся так: если ему дадут квартиру, мы вернёмся к вопросу о вашей совместной жизни. Я понимаю, что вы хотите жить вместе, но надо иметь где жить. Хорошо?

— Спасибо, мамочка. Я буду очень-очень желать Андрею, чтобы ему дали побыстрее квартиру. Тогда бы я с ним всегда была рядом. А в школе мы ещё Ленку встретили из параллельного, так она нам с Андреем стала завидовать. Сначала поразилась его голосу. Представляешь, Андрей решил проверить акустику актового зала и спел припев из «Единственной». Так мы с Ленкой услышали его голос даже в переходе между зданиями. Во какой у него голосище стал! А потом, когда Ленка узнала, что он про меня песню написал и платье с туфлями купил, вся обзавидовалась. Теперь начнёт всякие глупые сплетни по школе разносить.

— Не переживай. После концерта все поймут, что Ленка просто от зависти болтала. Ну а если концерт пройдёт успешно, то и вообще о твоей Ленке все в школе забудут.

— Мам, а Андрей не может меня разлюбить?

— Конечно, нет. Он же тебя очень сильно любит. Такая любовь может длиться очень долго, иногда всю жизнь. Вот мы с твоим папой уже шестнадцать лет вместе, потому, что любим друг друга. У нас ведь поначалу тоже сумашедшая любовь была, как у вас. Потом мы немного успокоились, а потом родилась ты. Только учти, что мне было уже двадцать пять лет, когда ты появилась на свет. Дети — это замечательно. Только сначала надо закончить институт и найти хорошую работу, потом выйти замуж, а там и дети появятся. А не наоборот: сначала появятся дети, а потом поступать в институт и выходить замуж. Ты меня поняла?

— Конечно, поняла. Мы тоже, как и вы с папой, торопиться не собираемся. Андрей уже задумывается о гастролях в Англии. И мне кажется, что мы сможем этого добиться. Как будет здорово, если нам удасться поехать за границу. Хочется повидать мир, побывать в разных странах.

— А учится кто будет?

— Многие всю жизнь учатся, а заграницей никогда и не бывали. Но ты не переживай, я обязательно поступлю в институт. Только пока не решила, в какой. Конечно, мне очень нравится петь. Я уже сейчас представляю нашу будущую дискотеку в школе, как я стою на сцене и пою свои песни, и как все мне потом аплодируют и восхищаются мной. А я всем кланяюсь и посылаю воздушные поцелуи.

— Какая же ты у меня ещё глупенькая. Эстрада — это работа, тяжелая и кропотливая. Это бесконечные концерты и гастроли. Это пока ты никому неизвестная певица, а если о вас узнает вся страна, чего упорно добивается Андрей, то слава и популярность обрушатся на вас, как лавина. Учти, что слава — это очень тяжёлая и ответственная ноша, не все с ней могут справится. И к тому же, слава бывает мимолетной и скоротечной. Многие в лучах этой славы сгорают, как мотыльки на пламени свечи. Поэтому будь готова не к лёгкой прогулке, а к тяжелой и, порой, изнуряющей и изматывающей работе. А пока можешь помечтать, твоё дело молодое. Тебе крупно повезло, что у тебя есть Андрей. Он тебе всегда будет опорой и защитником. Ты же видишь, что только благодаря ему у тебя начинает что-то получаться.

— Да, он у меня самый лучший. Я без него пропаду. Если бы не он, то моя жизнь не была бы такой яркой и интересной. Я теперь могу сравнить свою прошлую жизнь до Андрея и после знакомства с ним. Такое впечатление, что это была не я, а какая-то другая маленькая девочка. Да, я училась и общалась с подружками. Но теперь я пониманию, что это было как-то слишком просто и буднично, даже по-детски. А сейчас всё изменилось. Я как-будто очень быстро повзрослела и прошлые мои увлечения мне уже не интересны. Даже Ленка мне стала казаться какой-то примитивной, недалекой и местами даже глупой. Раньше я относилась к ней по-другому.

— Ты действительно изменилась. Ты стала взрослее и стала ко многим вещам относиться серьезнее. Такое впечатление, что детство твоё закончилось и ты уже вступила во взрослую жизнь. Хотя так оно и есть. Обычно все становятся такими, когда начинают учиться в институте. А у тебя это случилось на два года раньше. Ладно, будем закругляться. Скоро отец с работы придёт. Иди умывайся, чисти зубы и ложись спать. Проснёшься — и вот уже завтра, и твой Андрей придёт.

Глава 15. Журнал «Кругозор» и Министерство культуры

Утро опять я начал с бега и зарядки. Раз взялся за своё здоровье — надо продолжать. Потом ката и душ. Как же не хватает боксерской груши и макивары. Надо вспоминать и отрабатывать удары, а не на чем. Завтрак я сделал себе особо калорийным, так как день предстоял очень хлопотным и энергозатратным. Вчера пять раз я «дал стране угля». Сорок лет я так не отрывался. Вот что значит быть молодым и «за любовь свою сражаться».

За гитарой и записью я провозился почти два часа. Сначала внёс небольшие изменения в текст песни «Нас не догонят» (авторы Елена Кипер, Сергей Галоян и Валерий Полиенко). Думаю «татушки» и авторы не обидятся, если я заменю слово «аэродром» на «космодром». У нас же День космонавтики, как-никак. Решаю ещё вставить дополнительно целую строчку, что «в космосе нам имя Земляне». Получилось неплохо:

Нас не догонят

Только скажи — дальше нас двое.

Вижу огни на космодроме

Мы улетим — нас не догонят.

Мы сохраним память о доме

Ночь-проводник, спрячь наши тени

Нас не найдут, нас не изменят.

Им не достать звезды руками!

В космосе нам имя Земляне!

Припев:

Звезды уронят ночь на ладони!

Нас не догонят! Нас не догонят!

Звезды уронят ночь на ладони!

Нас не догонят! Нас не догонят!

Мы улетим — все будет просто.

Ночь упадет, звезды укроют.

И пустота на перекрестках,

И пустота, — нас не догонит.

После моей правки, в песне стал более заметен акцент именно на космодроме и на космонавтах, улетающих в космос. Что и требовалось по целям и задачам дискотеки. Мы эту песню будем петь вдвоём с Солнышком. Конечно, мы совсем не похожи на дуэт Юлии Волковой и Елены Катиной, но в два голоса мы её сделаем очень даже неплохо, я в этом уверен. Хотя сами «Тату» на её запись затратили около ста двадцати студийных часов, а сведение композиции продлилось у них целую неделю. Но я думаю, что мы с этим справимся намного быстрее, потому, что Юля при записи сорвала голос из-за криков. А мы с Солнышком громко кричать не будем.

В песне «2000 лет» (автор музыки и слов Дмитрий Постовалов) солистки Саши Зверевой есть тоже прозрачные намеки на некий полет в космическом пространстве, даже есть слова о дыхании звёзд и огромном временном расстоянии, сопоставимом с безграничными просторами космоса. Играю и пою без изменений с ритмичным вступлением:

2000 лет

Я думаю о том,

Как реки проникают в моря

И в капельках росы

Стекающих в ладонь вижу я

Как медленно лучи

Сливаются в прозрачный рассвет

И думаю о том,

Что мы живем две тысячи лет

Ты ко мне прикоснешься во сне

Как дыхание звезд в тишине

Я почувствую нежный твой свет

Даже через две тысячи лет…

Эту песню Солнышко будет уже петь одна. Чисто женская вещь. Мы с Серёгой только играем. И третью «Давайте петь» ей придётся тоже одной петь, я только в припеве присоединюсь. В ней с первой же строчки поется о звёздах, которые катятся. Я только заменяю «семнадцать лет» на «пятнадцать лет», нам это по возрасту более соответсвует, да и сама Саша Зверева выглядела на пятнадцать лет, когда впервые исполняла эту песню. Получилась весёлая, танцевальная песенка для школьников. Вот так я и собрал достойную подборку песен как раз ко Дню космонавтики.

Давайте петь

Я иду, а звёзды катятся,

Сколько дней из жизни тратится,

Чтобы делать то, что не нравится —

Даже не представить!

Я живу, а мне всё кажется:

Что-то жизнь никак не ладится,

И не хочет, чтоб по-моему

Было всё как в сказке.

Давайте петь, давайте жить,

Давайте жизнь свою любить

И каждый день встречать рассвет,

Как будто вам пятнадцать лет.

Поменьше есть, поменьше спать,

Советы в книжках не искать:

Ты только сам найдёшь ответ,

Как он прекрасен, белый свет!

Только всё успел записать и даже напечатать слова на машинке, как позвонила Солнышко:

— Привет, я опять соскучилась, — раздаётся любимый голос в трубке.

— Привет, я тоже. Догадываюсь, опять будешь проситься со мной?

— Буду, и ещё как. Словами твоей же песни — «Позови меня с собой». Позови, ну пожалуйста! Я как мышка рядом буду тихо сидеть.

— Ладно, так и быть, позову тебя с собой. Не могу же я такую очаровательную мышку обидеть.

— Ура! Я так рада. Я уже одета и буду через пять минут.

Через пять минут ко мне ворвался любимый ураган и повис у меня на шее. Как же хорошо. Я вспомнил слова песни Татьяны Овсиенко и пропел их Солнышку:

Женское счастье —

Был бы милый рядом,

Ну а больше ничего не надо.

— Классно! Как раз про меня. Это ты сочинил?

— Да, прямо сейчас. Я тебя увидел, поцеловал и сочинил.

— Ты у меня гений. А ещё что-нибудь сочинил?

— Целых три песни. Для твоего голоса, на дискотеку. В машине поставлю, послушаем по дороге. Пошли?

— Пошли, — сказала Солнышко и улыбнулась, радуясь, что мы будем опять целый день вместе.

С собой я взял ещё одну бутылку виски в подарок Велистову, документы, письма от ВААПа и магнитофон с кассетами. В машине я поставил свои новые три песни для Солнышка и мы поехали в сторону Серёги. На асфальте местами ещё встречалась утренняя наледь, поэтому я вёл машину аккуратно.

Все песни Солнышку очень понравились. В процессе прослушивания подруга внимательно вслушивалась в слова песен, сверяя их с напечатанными на листах. Даже иногда подпевала, весело кивая головой или покачивая ей из стороны в сторону.

— Замечательные песни ты написал, — вынесла вердикт Солнышко, — мне очень понравились. Когда ты всё успел?

— А я вечером думал о тебе, ночью ты мне приснилась, а утром я все додумал до конца и записал. Без тебя бы ничего не получилось.

— Опа! — воскликнул я.

— Что случилось? — взволновано спросила Солнышко.

— Я припев сочинил, — выдохнул я, вспомнив песню Стаса Михайлова «Всё для тебя». — Пока припев, потом остальное придумаю. Я назову её «Всё для тебя».

— Вот это да, ты сочиняешь даже за рулём, — восхитилась Солнышко. — Спой, я очень хочу послушать. Да, я только сейчас поняла, ты сказал «без тебя» и появилась песня «Все для тебя». Здорово!

— Ну как-то так. Слушай.

Все для тебя

Рассветы и туманы

Для тебя — моря и океаны

Для тебя — цветочные поляны.

Для тебя.

Лишь для тебя — горят на небе звезды

Для тебя — безумный мир наш создан

Для тебя — живу и я под солнцем

Для тебя!

— Браво, маэстро, — завопила богиня и полезла ко мне целоваться.

Я чуть руль не отпустил, но было приятно. Я добавил в голос хрипотцы, как у Стаса и получилось недурственно. Мне саму понравилось. Что говорить о Солнышке, у которой восхищенно заблестели глаза. Когда у твоей любимой женщины так блестят глаза при взгляде на тебя, ты понимаешь, что делаешь все правильно, и ощущаешь себя каким-то героем из сказки, способным свернуть горы ради любимой. Даже почти волшебником.

— Песню надо срочно дописать и зарегистрировать, — озвучил вслух для себя поставленную задачу. — Ты заметила, Солнышко, что песен у нас набирается на целый диск. Ты стала для меня не только любимой женщиной, но и творческой музой. И всё благодаря твоей любви ко мне.

— Это потому, что ты талантливый, — безапелляционно заявила любимая.

У Серёги я забрал две катушки с песнями и предупредил, что договорился о дискотеке на двенадцатое. Ещё я показал десять свидетельств на песни и предупредил, что почти готовы ещё пять и нам надо опять срочно репетировать и записывать. Серёга был двумя руками «за».

Дальше мы двинулись в редакцию журнала «Кругозор» на Пятницкую д. 25, где находился также и Государственный комитет СССР по телевидению и радиовещанию. По дороге я рассказал Солнышку, что Велистов, к кому я еду, он не только заместитель главного редактора журнала, но ещё и известный детский писатель-фантаст. Солнышко могла слышать или читать его фантастическую повесть «Электроник — мальчик из чемодана». По этой повести собираются снимать фильм «Приключения Электроника». О том, что я его уже смотрел раз двадцать, я говорить не стал.

Мы подъехали к техническому корпусу здания Гостелерадио СССР и вышли из машины. Пропуск был заказан на меня, но вахтёру я сказал, что со мной певица, которая исполняет мои песни. И ни капельки при этом не соврал. Далее мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет зам. главного редактора литературно-музыкального и общественно-политического иллюстрированного журнала «Кругозор» Велистова Е.С. Солнышко я оставил опять в буфете, дав ей денег и несколько номеров американского музыкального журнала «Rolling Stone» для чтения, с наказом не бродить по зданию, а то ещё потеряется и тогда я её больше с собой никуда не возьму.

— Здравствуйте, Евгений Серафимович, — поздоровался я, входя в кабинет. — Я Андрей Кравцов, вам вчера звонил Ситников из ВААПа и вы назначили мне на одиннадцать.

— Здравствуй, Андрей! Помню, помню, Ситников тебя нахваливал, — с улыбкой ответил Велистов. — Включай свои песни, будем слушать.

«Трава у дома» очень понравилась Евгению Серафимовичу и он сказал, что они с удовольствием возьмут эту песню. Вторую песню, «Единственная», он слушал внимательно, но по его глазам под большими очками было заметно, что и эта песня ему нравится.

— И это тоже прекрасная песня, — восторженно заявил Велистов. — Задал ты мне задачку. Ладно, у тебя письмо из ВААПа с рекомендацией на две песни?

— Да, на эти две, — ответил я и протянул письмо за подписью Ситникова.

— Технический редактор вчера подтвердил, что на две песни не более десяти минут есть возможность втиснуть.

— У меня на эти две хронометраж девять минут двадцать три секунды.

— Значит удачно получается. Я их обе поставлю в апрельский номер «Кругозора».

— Я после обеда встречаюсь с Демичевым, там я возьму письмо тоже на обе песни.

— В принципе, не обязательно, но лишнее письмо не помешает.

Тут в дверь постучались и вошёл мужчина, и спросил Велистова про новые песни. Как оказалось, Евгений Серафимович ещё вчера предупредил своего знакомого, что к нему сегодня подойдёт молодой автор двух новых песен.

— Вот, Анатолий Сергеевич, юное дарование и зовут его Андрей. Я его две песни ставлю в наш апрельский номер. Замечательные песни. А это музыкальный редактор «Маяка» Анатолий Сергеевич Краснов. Хочешь послушать две его песни?

— С удовольствием, за тем и шёл, — ответил Краснов.

Мои две песни Анатолию Сергеевичу тоже понравились.

— Андрей, пойдём со мной, я тебя представлю своим сотрудникам и мы поговорим о твоих песнях.

— Тогда, Евгений Серафимович, я оставляю вам катушку с песнями, а письмо из Министерства культуры я завезу вам завтра и оставлю у секретаря. Огромное вам спасибо и небольшой презент.

Я передал катушку и пакет с подарочной бутылкой виски, попрощался и пошёл за Красновым в соседнее крыло здания.

— Давно пишешь? — спросил он меня по дороге.

— Почти два года, — соврал я.

— И сколько уже написал?

— Пятнадцать, десять уже зарегистрировал.

— Всё твоё, слова и музыка?

— Всё моё, и голос и группа тоже моя.

— Впечатлён. Я хотел предложить поставить в эфир эти твои две песни у нас на «Маяке». Как ты на это смотришь?

— Очень даже положительно смотрю.

— Тогда сейчас ещё раз послушаем их со звукорежиссером и решим.

В студии я познакомился с кучей народа. Обе песни были встречены на ура и их готовы были уже сегодня или завтра включить в несколько выпусков радиопередач. Я попросил только, чтобы песню «Трава у дома» вышла именно в День космонавтики, а «Единственную» можно и завтра с утра.

— Включай «Маяк» завтра в девять ноль ноль и услышишь. Как её представить в эфире?

— Объявите, что песня на слова и музыку Андрея Кравцова исполняет автор и группа «Демо». Солистка — Светлана Соколова. За клавишными — Сергей Лысенко. Так пойдёт?

— Пойдёт! Если ещё что новое напишешь — приноси.

— У меня ещё восемь песен есть, только на кассете.

— Вот это да. А кассета какая, если наша — не пойдёт.

— BASF, феррохром.

— Эта пойдёт даже лучше катушки. Давай, сейчас и их послушаем.

Все песни вызвали настоящий фурор. Посовещавшись, решили не откладывать хорошее дело на завтра, а уже сегодня в вечерних выпусках после девятнадцати поставить все девять. На «Маяке» придерживались формата «5/25» — пять минут выпуск новостей и 25 минут музыкальной программы. Поэтому музыка звучала постоянно. Любая. Моя англоязычная «Последний отсчёт» не то что никого не смутила, но наоборот, вызвала гордость этих музыкальных профессионалов за нашу советскую эстраду. Наши не писали хороших песен на английском, а тут такой прорыв.

— Все песни зарегистрированы. Если нужно, я возьму рекомендательное письмо от Демичева.

— Возьми на всякий случай. А как твою певицу зовут?

— Светлана. Светка Соколова, как в песне — ей тоже пятнадцать лет. Я песню про неё и написал.

— Лихо ты придумал. Я такое в первый раз вижу. Она, наверно, красивая?

— Очень. Она сейчас сидит в буфете и ждёт меня.

— Тогда пошли в буфет знакомиться с будущей звездой, — предложил кто-то.

И все пошли. Перекусить и посмотреть на девушку. Краснов не пошёл. Он протянул мне руку на прощание и сказал:

— Как что-то новое напишешь — звони, — и протянул мне визитку. — И мой тебе совет — по дороге домой заскочи в фотоателье и сделай побольше фотографий себя и Светланы. Завтра вы можете проснуться знаменитыми и у вас начнут просить автограф. Мы это уже не раз проходили.

— Не ожидал, что так быстро. Спасибо за совет. После обеда сразу займусь.

В буфете было ещё мало народу и я прямиком направился с пятью моими новыми знакомыми к столику, где сидела Солнышко. Я кивнул головой на неё и сказал, что это она.

— Девушка, — подошёл к ней один из них и спросил, — это вы поёте «Забери Солнце с собою»? Мне очень нравится эта песня.

Солнышко была ошарашена. Такого она просто не ожидала и испуганно хлопала ресницами.

— Солнышко, не пугайся, — успокоил я подругу. — Все в восторге от твоих двух песен. Это сотрудники музыкальной редакции радиостанции «Маяк» Как вам моя невеста?

— Красивая, и поёт хорошо, — ответили все почти хором и стали представляться Светику с поклонами.

Все в буфете стали прислушиваться к нашей компании и начали смотреть с любопытством на Сволнышко. Она сидела вся раскрасневшаяся от такого внимания и всё время поглядывала на меня, как бы прося у меня помощи и совета.

— Засмущали совсем девушку, — сказал самый высокий, который представился Олегом. — Завтра Светлана Соколова станет знаменитой. Рады были познакомиться. Мы пойдём за дальний столик, пообедаем. Надеюсь, ещё не раз увидимся.

Они пошли к буфетчице, а я поцеловал Солнышко в щеку и спросил:

— Как тебе твоя популярность?

— Что это было? — тихо спросила Солнышко.

— Наши песни сегодня будут в эфире, прозвучат на всю страну. Твоё имя узнают все. Ты готова проснуться знаменитой?

— У тебя всё получилось? Это невероятно? Я думала, что это какой-то розыгрыш.

— Это всё правда. Мои и твои песни всем понравились. Вечером в семь включаем «Маяк» и ждём. И завтра утром в девять. Я пошёл купить что-нибудь поесть, а то проголодался.

Я взял себе котлеты, салат, кофе с пирожным и сел за столик. Солнышко ещё полностью не отошла от всех этих известий и медленно переваривала весь этот поток радостных новостей.

— И что, все десять прозвучат?

— Девять. «Трава у дома» выйдет двенадцатого утром ещё и на других радиостанциях. Так что мы завтра будем знамениты. В тебя теперь будут влюбляться поклонники и ты обо мне забудешь.

— Ты что, как ты можешь такое говорить. Я люблю тебя больше жизни и даже не смей об этом думать. Мне нужен только ты.

— Я сейчас придумал припев ещё одной песни, напеть?

— Конечно.

И я постарался тихо напеть припев из песни «Люби меня» группы «Отпетые мошенники» (музыка А.Козлова, слова А. Репникова) Солнышку:

Люби меня, люби жарким огнём.

Ночью и днём, сердце сжигая.

Люби меня, люби;

Не улетай, не исчезай — я умоляю!

Совсем тихо у меня не получилось. Люди за соседним столиком зааплодировали.

— Вы певец? — спросила симпатичная блондинка с соседнего столика.

— Я и поэт, и композитор и исполнитель своих песен. А рядом со мной сидит певица, о которой завтра узнает вся страна.

— Как зовут девушку?

— Запомните, её зовут Светлана Соколова. А в песне я называю её Светка Соколова. Слушайте «Маяк» сегодня вечером.

— А вас как зовут?

— Андрей Кравцов. Прошу любить и жаловать. Наша группа называется «Демо».

— А у вас вашей фотографии с собой случайно нет?

— К сожалению, пока нет. Только сегодня планировали сфотографироваться..

— Жалко. Мы ваши песни сегодня вечером обязательно послушаем.

— Спасибо, мы пойдём. Были рады познакомиться.

Я взял Солнышко за руку и повёл к выходу.

— Она тебе глазки строила, — сказала Солнышко, поджав губы.

— Я не обратил внимания. Ты что, ревнуешь?

— А если ревную, то что?

— Я люблю только тебя и мне до остальных нет никакого дела. Ты красивее её в тысячу раз.

— Правда? — с радостью спросила Солнышко.

— Правда. Ты же слышала, что я назвал тебя невестой при всех.

— Слышала. Было очень приятно и необычно. Не-ве-ста, — почти пропела по слогам Солнышко. — Слово какое красивое. Я правда твоя невеста?

— Я готов жениться на тебе прямо сейчас, но у меня паспорта пока нет.

— Ничего. Зато теперь я тоже всем буду говорить, что ты мой жених.

Мы подошли на проходную и я попросил позвонить по их телефону. Я решил связаться с секретарем Демичева и узнать, когда меня примут. Секретарь сказал, что Петр Нилович ждёт меня сегодня в половине четвёртого и что у меня будет не более десяти минут.

— Так, Солнышко, министр культуры ждёт нас в половине четвёртого. У нас есть почти полтора часа до встречи, поедем делать фотографии.

— Зачем?

— Поклонники и поклонницы будут просить наши фотографии с автографами. Ты сама видела, что у меня уже просили фотографию. И у тебя будут. Поэтому теперь в сумочке обязательно будешь носить свои фотографии и фломастер, им легче писать на фотографиях. Поехали.

Мы нашли фотоателье недалёко от Министерства культуры. Сделали три снимка: я, Солнышко и один вместе. И заказали по сто фотографий каждого снимка. Отдал три рубля за срочность, но оно того стоило.

Петр Нилович принял меня радушно.

— Ты похож на отца, — сказал министр. — Вчера только с ним говорили о тебе. Какой у тебя ко мне вопрос?

— Записал десять песен и готовы ещё пять. Набирается на полноценный музыкальный альбом. Записи все высочайшего качества, перезаписывать не надо. Нужно ваше одобрение на издание альбома на «Мелодии». Часть песен будут в эфире уже сегодня, остальные — завтра.

— Да, быстро ты всё организовал. Сделаем так: подойдёшь к секретарю и всё объяснишь. Он все организует. Что-то ещё?

— Нужно оборудование для концерта в школе на День космонавтики и письмо, что Министерство культуры не против.

— Мой второй секретарь, Роза Самуливна, всё сделает, — сказал министр и вызвал её по селектору в кабинет.

— Это Андрей, — сказал Петр Нилыч, показывая на меня, — молодой певец и композитор. Он расскажет, что ему нужно. Нужные бумаги я завизирую. Работайте.

Мы вышли в приёмную, где я доходчиво объяснил Розе Самуиловне, что мне нужно. Мы быстро подготовили письмо для школы, письма на радиостанцию «Маяк» и в Москонцерт по поводу музыкального оборудования. Над письмом в «Мелодию» пришлось немного подумать, так как ещё пять песен ещё не прошли регистрацию в ВААПе. Не говорить же, что они ещё даже толком и не записаны, но их необходимо сразу включить в письмо. Я клятвенно заверил, что их зарегистрируют завтра и Василий Романович Ситников лично ей позвонит, когда это произойдёт. Как только она услышала фамилию Ситникова, она всё поняла и согласилась напечатать все песни полным списком. Видимо, они оба из одной конторы, которая «глубокого бурения» и хорошо знают друг друга. Последнюю пятнадцатую песню в списке, я назвал «Flash In The Night» группы Европа. Я решил выбрать эту песню ещё по дороге в Министерство. Роза Самуиловна сама потом зашла и завизировала письма и поставила печать, которую достала из своего сейфа. Я вручил ей большую финскую шоколадку с орехами и мы расстались, довольные друг другом.

На обратном пути заехали в фотоателье, забрали кучу фотографий. Фотографии получились замечательные. Свои я забрал себе, Солнышко забрала свои себе, а те, на которы мы вместе, разделили пополам.

— Солнышко, у тебя подпись красивая?

— Более-менее.

— Сегодня будешь её тренировать, совершенствовать и доведёшь до автоматизма. Завтра утром едем к Серёге и пишем ещё пять песен. Мне дали письмо на выпуск альбома на «Мелодии» из пятнадцати песен.

— Вот это да! Целый альбом песен. У нас будет свой альбом! Я тебя люблю!

— Я тебя больше люблю.

— Я слышала сегодня только три новые песни, где ты возьмёшь ещё две?

— Одну я почти закончил, а припев второй я напел тебе в буфете.

— Ты, наверное, уже устал.

— Чуть-чуть. Но на два раза вечером меня хватит.

— Я уже тоже об этом мечтаю, скорей бы.

— Сейчас по дороге заедем в «Березку» и купим тебе духи. Ты должна пахнуть как звезда. Я знаю, какие духи подойдут моей богине.

— Правда? И какие?

— Потерпи, это подарок. Я быстро забегу и обратно. Могу сказать только, что это набор из туалетной воды и парфюмированного мыла.

— Заинтриговал. Ладно, потерплю.

Я подъехал к «Березке», заскочил внутрь и сразу взял набор Nina Ricci. Я такой дарил своей подруге в прошлой жизни. Запах я помню даже через сорок лет. Сев за руль, я взглянул в обожающие меня глаза Солнышка, поцеловал её в губы и протянул красивую коробку с набором. Светик ахнула и стала меня целовать.

— Как ты угадал? Я мечтала о таком наборе, а ты угадал. Ты волшебник?

— Я не волшебник, я только учусь, — сказал я и мы рассмеялись, лучась от счастья. Я был счастлив, потому что Солнышко была счастлива, а Солнышко была счастлива, потому что её мечта сбылась.

Глава 16. Путь к славе

18+

Домой мы ввалились в виде одного большого, раскачивающегося из стороны в сторону, шара, потому, что Солнышко висела на мне и мы не могли расцепиться из-за долгого поцелуя. Мы чуть не упали в прихожей, но для этого мне пришлось опереться о стену и отцепить от себя эту очаровательную цепкую обезьянку. Я помог подруге быстро раздеться и отправил её в ванную. Она взяла с собой из подарочного набора «Fleur de Fleurs» только красивую белую перламутровую мыльницу с одуряюще пахнущим мылом внутри. Солнышко плыла по квартире полностью обнаженной, как вышедшая из морской пены греческая богиня красоты и любви Афродита, вдыхала аромат Франции и загадочно улыбалась улыбкой Джоконды.

Так как ванная была занята, я помыл руки и умылся на кухне. Пока я разбирал кровать и готовил всё для наших увлекательных занятий камасутрой, Солнышко успела ополоснуться и так же голой прийти ко мне в спальню. Она пахла божественно и я стал целовать её тело, а затем всё поглотила страсть. Как и обещал, я смог два раза. Потом мы лежали и балдели. После такого полного расслабления я с большой неохотой заставил себя встать, забрёл в ванную и потом направился на кухню накрывать на стол. Солнышко зашла ко мне через несколько минут опять абсолютно раздетой, поцеловала меня и пошла в душ. Разгуливать голой по квартире у Солнышка начинало входить в привычку. Такая её привычка мне очень нравилась. Для каждого мужчины, я думаю, и все они меня поддержат в этом, самая лучшая одежда для женщины — это её полное отсутсвие. Хотя некоторые всё же считают, что в неглиже женщина тоже неплохо смотрится. Иногда неглиже будит в мужчинах эротическую фантазию даже больше, чем абсолютное ню.

Всё, что я выставил на стол из холодильника, мы быстро съели и пошли ещё немного поваляться. Потом Солнышко позвонила маме домой, так как та уже вернулась с работы, и сообщила ей, что наши песни будут звучать по «Маяку» в семь часов. Затем она позвонила двум своим подружкам, а я позвонил Серёге. Все подтвердили, что с нетерпением будут ждать у радиоприёмников нашего выступления. Оставалось тридцать минут до эфира и я решил поработать над словами песни «Всё для тебя», написав их на листе и заменив первоначальное словосочетание «родная женщина моя» на «подруга школьная моя». Родная женщина — это уже как-то слишком по-взрослому, а у нас ведь школьная дискотека для старшеклассников. Думаю Стас на меня обижаться не будет:

«Всё для тебя»

В моей судьбе есть только ты

Одна любовь и боль моя.

С тобою повстречались мы

Подруга школьная моя.

То ли на радость — то ли на беду

Ты знай, что я тебя одну люблю

Знай, что я тебя…

Солнышко смотрела, как я работаю, положив подбородок мне на плечо.

— Сыграй, пожалуйста, «Все для тебя», — попросила она, поцеловав меня в мочку уха.

Она пахла так завораживающе и этот поцелуй меня так возбудил, что я чуть не завалил её прямо в кресле. Она интуитивно почувствовала моё намерение и весело рассмеялась. Но времени до эфира оставалось мало, да и бабушка должна была скоро приехать. Поэтому я тяжело вздохнул, взял гитару и начал молча со вступления, а потом запел.

— Припев просто потрясающий. И это тоже песня обо мне?

— Ну не о Ленке же из параллельного. Конечно о тебе.

Солнышко замурлыкала от счастья, как маленький котёнок, и смотрела на меня преданными и, одновременно, влюблёнными глазами.

— Всё, пора. Ловлю «Маяк», — сказал я и включил радиоприёмник в BIPHONIC.

Передали позывные радиостанции «Маяк». Сначала прошел выпуск последних новостей и через пять минут начался наш оглушительный триумф. Ведущий стал рассказывать о новой, недавно появившейся музыкальной группе «Демо» и её участниках. Начал он с представления меня, назвав руководителем, певцом, поэтом и композитором в одном лице. Солисткой указал Светлану Соколову, а Сергея Лысенко — исполнителем на клавишных инструментах. Потом сказал, что мы молодая, но очень талантливая группа и объявил первой песней «Розовые розы».

Мы сидели, обнявшись, и внимательно слушали нашу собственную песню, которая звучала по-новому. По-новому потому, что звучала она в прямом эфире и что нашу песню сейчас слушали миллионы советских людей. Аудиторией нашей песни в этот момент была вся наша необъятная страна. Солнышко заплакала от переполнявших её чувств, да и у меня глаза увлажнились.

Когда песня закончилась, ведущий стал рассказывать о том, что героиня этой песни не выдуманный персонаж, что Светлана Соколова существует на самом деле и ей действительно недавно исполнилось пятнадцать лет. Более того, она поёт в группе и сейчас прозвучит песня «Забери Солнце с собою» в её исполнении на стихи и музыку Андрея Кравцова. Итак, группа «Демо» и её солистка Светлана Соколова.

Теперь из радиоприёмника раздался такой знакомый, родной и любимый голос Солнышка. Она открыла рот от изумления, схватила лицо ладошками и замерла. Я смотрел на неё и улыбался. Она и я стали знаменитыми на всю страну за какие то десять минут. Да, десять минут, которые перевернули наш с Солнышком мир.

Солнышко отмерла только тогда, когда ведущий стал рассказывать, что Андрей Кравцов пишет прекрасные песни не только на русском, но и на английском языке. Следующую новую песню Андрей написал ко Дню космонавтики и она посвящена всем космонавтам планеты Земля. Итак, песня «The final countdown» — «Последний отсчёт».

Это был триумф. Полная и безоговорочная наша победа. Мы прыгали, целовались и громко кричали, давая выход нахлынувшим на нас чувствам безграничной радости и счастья. Наше буйство напоминало сцену из кинофильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», когда герои кричали «Победа» и прыгали, как пятнадцатилетние мальчишки. Далее ведущий объявил, что в следующем выпуске в девять вечера прозвучат дополнительно ещё три новые песни этой замечательной музыкальной группы.

Потом раздался телефонный междугородний звонок. Это была бабушка. Она сообщила, что сегодня не приедет, а приедет завтра утром. Потом позвонила Нина Михайловна и в восторженных выражениях сначала поздравила меня с успехом, а потом я передал трубку Солнышку.

Солнышку я говорить долго не дал, потому что хотел поздравить её, а больше себя, по-своему, по-мужски. Поэтому я стал целовать её в ушко и она быстро завершила разговор, только сказав напоследок маме, что мы скоро придём к ним на чай. Как только она положила трубку, я подхватил её на руки, закрыв рот поцелуем, и утащил её в спальню. Третий раунд мы закончили вместе, одновременно.

— Ты так вкусно пахнешь, любимая, — сказал я и поцеловал её в носик.

— Кто-то очень наглый и любвеобильный уволок меня в спальню и там надругался над скромной девушкой. И теперь этот кто-то меня обнюхивает. Как не стыдно, а ещё известный певец и композитор. Что подумают люди?

— А мы им не расскажем, особенно о том, чем мы занимаемся и сколько раз в день. Если мы им расскажем, что мы этим занимаемся три, а то и пять раз в день, они просто умрут от зависти. А мы этим занимаемся так много почему? Потому, что мы школьники и у нас каникулы. Значит, чем больше каникул у школьников, тем больше у них времени на безумную любовь.

Солнышко закатилась от хохота.

— Ну уморил, — сказала она, захлёбываясь от смеха, — школьники занимаются любовью на каникулах по пять раз в день! Этого не может быть! Советские девочки должны на каникулах учиться шить и вязать, а не заниматься сексом. Секса в СССР нет!

— А у нас он есть и будет…есть, — выдал я новую в этом времени шутку и мы опять засмеялись.

— Так, а какая-то абсолютно голая, но, при этом, очень скромная девушка обещала пойти и утащить меня, против моей воли, куда-то на чай. Лучше бы эта голая девушка осталась с голым юношей и скрасила его одиночество.

— Я сама очень хочу остаться, но пока нам нельзя. И мне от этого очень грустно.

— Не грусти, скоро всё у нас будет и мы не будем скрывать свою любовь. Пошли одеваться, а то твоя мама уже, наверное, волнуется. Позвони маме, скажи, что мы идём. Подарок мой не забудь и подушись перед выходом новой туалетной водой.

— Подарок и подушиться не забуду.

В дверях нас встретила сияющая Нина Михайловна. Она расцеловала дочку, потом меня и прослезилась.

— Это я от радости за вас, — сказала мама. — Когда ведущий стал рассказывать про мою дочь, я замерла. Но когда из радиоприемника раздался голос моей дочери, вскочила и закричала: «Молодец»! Какие же вы, всё-таки, оба молодцы! К девяти подойдёт папа, он отпросился с работы пораньше ради такого события, так что будем все вместе слушать ваши выступления. Света, а чем таким знакомым от тебя так приятно пахнет? Неужели Нина Ричи? И я догадываюсь, кто это тебе подарил.

— Да, это я. У вас дочка такая талантливая и красивая, что мне хочется ей постоянно что-то дарить: песни, духи, платья. Мне нравится, как Солнышко радуется. Она действительно становится похожа на настоящее лучистое Солнышко.

— Ты, всё-таки, так и продолжаешь называть её Солнышком. Как приятно это слышать матери. Ну пойдёмте, попьём чаю с конфетами.

Мы прошли на кухню, где уже всё было расставлено. Солнышко вернулась за своей сумкой и достала толстую пачку наших фотографий.

— Мам, мы сегодня с Андреем сфотографировались. Кажется, хорошо получилось.

Мама взяла фотографии и удивилась:

— А зачем так много одинаковых?

— Мам, у Андрея уже сегодня просили его фотографию с автографом. Он сказал, что мы утром станем знаменитыми и у нас все будут просить автографы. Вот мы и сфотографировались для этого.

— Можно я две разных себе оставлю? — спросила Нина Михайловна.

— Конечно, берите, — ответил я. — Вот, Солнышко, я же говорил. Мама твоя самая преданная поклонница. Ты не забыла, что надо тренироваться подписывать фотографии? Завтра у нас будет мало времени. Утром нам надо дописать пять песен, потом в ВААП и на «Маяк», а затем в школу по поводу дискотеки договариваться. Ты со мной?

— Конечно с тобой, — сказала Солнышко и хитро улыбнулась.

Папа Светика пришёл за двадцать минут до эфира. Все успели пообщаться и попить чаю. Мы заранее включили радио и спокойно ждали. В девять вечера мы уже были готовы.

Интрига была в том, какие песни прозвучат в этом выпуске. Ведущий музыкальной программы опять начал с нас. Он рассказал, что в студию позвонили более пятисот радиослушателей со всей страны и просили больше рассказать о группе «Демо». И они решили не просто рассказать, а пригласить вокалистов группы в студию в ближайшее время, чтобы они сами рассказали о себе и о своей группе. Ведущий сказал, что он знает только то, что они школьники старших классов одной из московских школ. У школьников сейчас каникулы, поэтому они стараются успеть за каникулы записать и зарегистрировать как можно больше песен. А сейчас в эфире ещё одна песня группы «Демо» — песня «Комарово» на стихи и музыку Андрея Кравцова. Поёт Андрей Кравцов.

Мы, практически, уже не волновались. Первая эйфория прошла. Мы просто сидели и улыбались новому чувству сопричастности к чему-то большому и радостному. Дальше ведущий объявил нашу песню «Солнышко» в исполнении Светланы Соколовой. Родители Солнышка светились от счастья. Мама держала в руках фотографии и показывала их мужу. Я обнял девушку, а она ухватила мою ладонь двумя руками и крепко сжала. Нет, всё-таки, ещё волнуется. Ничего, завтра запишем ещё три песни, где она поёт, и тогда перестанет волноваться.

Третьей песней стала «Подожди-Дожди». Мы все расслабились и спокойно дослушали её до конца. Ведущий объявил, что оставшиеся три новые песни выйдут в эфире в одиннадцать часов вечера. Но если радиослушатели попросят повторить какие-то уже отзвучавшие песни, то они обязательно повторят. Дальше пошли песни других исполнителей. Значит в одиннадцать прозвучат еще три песни. Песню «Трава у дома» поставят двенадцатого апреля, хотя может и зря я стал настаивать на этом. Посмотрим, всегда можно попросить Краснова передвинуть дату выхода в эфир на более раннее время.

Я посмотрел на довольных родителей Солнышка и понял, что это тот момент, когда можно рискнуть и попросить о невозможном. О том, о чём мы с Солнышком мечтаем каждый вечер. Я собрался с духом и сказал:

— Уважаемые Нина Михайловна и Сергей Павлович. Мы хотели вас попросить отпустить сейчас Солнышко со мной до завтра. Мы придём домой и будем репетировать до ночи новые пять песен к завтрашней записи, а в одиннадцать дослушаем вместе с ней «Маяк». И рано утром нам надо ехать на запись. Поэтому прошу вас отпустить Солнышко со мной до утра.

Мне показалось, что родители были не очень удивлены моей просьбе. Это говорило о том, что они это уже обсуждали и давно догадывались, что мы не в шахматы вдвоём с Солнышком дома играем. Мама покачала головой и сказала мужу:

— Видишь, я оказалась права. Ну что с вами делать. Идите уж. Папа, ты как?

— Да что уж теперь. Посмотри на дочь, она вся светится от счастья. Андрей, береги дочь.

— Светлана, возьми свою зубную щетку и пижаму. Завтра вечером заходите, всё обсудим.

Солнышко бросилась на шею к маме, потом поцеловала папу, а потом меня. Пока она собирала вещи, Нина Михайловна сказала мне:

— Я сразу поняла, что вы не выдержите. Надеюсь, что ты будешь оберегать дочь и всё держать под контролем. Ты понял, о чем я?

— Да, Нина Михайловна, нам ещё школу заканчивать, — ответил я.

— Я готова, — вошла в комнату сияющая Солнышко, — пойдём.

— Мы пойдём, нам ещё надо поработать.

— Я вам с собой колбасу и сыр на завтрак порежу и положу, — сказала мама.

Пока мы одевали верхнюю одежду, мама собрала нам пакет с едой. Мы попрощались и вышли к лифту. В лифте Солнышко прижалась ко мне и прошептала:

— Спасибо тебе, любимый. У меня как камень с души свалился. Какой ты молодец. Когда мама согласилась, я почувствовала себя твоей женой. Мне показалось, что у нас было свадебное застолье и теперь меня отпускают с мужем на нашу первую брачную ночь. Я не могу поверить, что родители разрешили нам жить, как муж и жена.

— Ты знаешь, я как-то почувствовал момент, когда можно об этом сказать и сказал. Я же знал, что ты об этом мечтаешь и я тоже.

— Какой ты у меня хороший. Сейчас допишешь песню, а я буду на тебя смотреть. Потом послушаем «Маяк» и пойдём спать, чтобы утром проснуться вместе. Ты рад?

— Ещё как рад. Наши мечты, о которых мы говорили с тобой, сегодня все сбылись.

Дома я сначала позвонил в Подольск и предложил бабушке забрать её на машине в пятницу утром. Она согласилась и я со спокойной душой занялся песней. Я сел за стол, вооружившись ручкой и несколькими листами бумаги, и стал вспоминать и записывать слова песни «Flash In The Night». Солнышко сидела рядом и мне не мешала. Потом я проиграл аккорды, помычал, а затем спел в микрофон магнитофона:

«Flash In The Night»

As a break of dawn came closer

My hopes seemed so forlorn

The misty signs of laughter

And the light eluded all

My despair was caught in motion

A face just barely true

Shadows in blue

Припев:

A flash in the night

— Пойдём в спальню, — сказала Солнышко и мило застеснялась.

В этот раз мы любили друг друга медленно и нежно. Мы, как бы, благодарили друг друга за всё, что мы друг для друга сделали и кем друг для друга стали.

— Вот и четвёртый у нас получился, — сказала Солнышко. — Я у тебя молодец?

— Ты просто умница. Пойдём в ванную и будем готовится к эфиру.

Потом мы в халатах расселись вокруг радиомагнитолы. Уже не было никакого нервного возбуждения, была спокойная уверенность в успешно сделанном деле. После новостей ведущий рассказал о просто огромном шквале звонков в редакцию с просьбами повторить ранее прозвучавшие песни группы «Демо» и редакция решила запустить их все девять, одну за другой. Получилось так, что весь музыкальный одиннадцатичасовой эфир был посвящён только группе «Демо». И ведущий объявил песню «Единственная». Потом пошли «Ничего не говори», «Осень» и всё предыдущие шесть песен, которые звучали в эфире в семь и девять часов вечера. В конце выпуска ведущий программы напомнил радиослушателям, и, скорее всего, в первую очередь нам, что завтра в эфире выступят сами вокалисты «Демо» и расскажут о себе.

— Я боюсь, — сказала Солнышко. — Я никогда не выступала на радио.

— Не бойся, это не страшно. Мы заранее обсудим предстоящий разговор, да и я буду рядом. Нас же не по телевизору будут показывать в прямой трансляции. Это будет запись, поэтому всё можно будет или повторить, или вообще вырезать.

— Ты меня успокоил, — сказала Солнышко. — Я пойду надену пижаму. Ты только не смейся, я сплю в своей любимой пижаме. Дома у меня ещё есть мягкая игрушка, зебра. Я с ней сплю. Теперь я буду спать с тобой, и, так как я зебру с собой не взяла, ты будешь у меня вместо зебры.

Пижама у Солнышка была действительно смешная, вся в мишках. Мы легли, обнявшись. Вот оно, настоящее счастье. Мы очень вымотались за день. Столько произошло событий за этот бесконечно долгий день, что уснули мы мгновенно, успев только пожелать друг другу спокойной ночи.

Глава 17. Мы проснулись знаменитыми

18+

Рано утром в среду я проснулся ещё до того, как зазвонил будильник. Солнышко ещё спала, закинув на меня свою ногу. Глядя на неё, мою душу наполнило чувство тихого умиротворения и радости. Я попытался аккуратно убрать ногу и сесть, но Солнышко сквозь сон почувствовала это и ещё крепче прижалась ко мне.

— Ты куда? — не открывая глаз спросила она.

— Я на пробежку. Спи, ещё рано. Я тебя позже разбужу.

Пробежка вокруг школы заняла пятнадцать минут. Ката я решил сделать во дворе школы. Потом домой отжиматься на кулачках и пресс. Как же не хватает того, на чём можно отрабатывать удары. Надо этим заняться. Ударную технику следует восстанавливать. Затем душ и завтрак. На запах бутербродов и кофе выползла заспанная Солнышко, поцеловала меня и пошла в ванную. Я включил радио и оттуда раздался голос Солнышка. Она пела «Забери Солнце с собою». К этому моменту Солнышко успела в ванной только снять с себя пижамную кофту и поэтому выскочила оттуда наполовину голой с громким радостным криком:

— Неужели нас уже везде крутят?

— Сейчас поищу.

Ещё на двух радиостанциях я поймал в эфире наши песни. Да, вот она — слава.

— Иди в ванную, красавица, а то я за себя не ручаюсь.

Красавица засмеялась и скрылась за дверью. Когда она вышла из ванной без халата, то спросила меня:

— Ты на что-то намекал или мне показалось?

Я стал целовать её прямо на кухне. Дело, как обычно, закончилось в кровати.

— Утренний секс очень приятен, — заявил я.

— Мне тоже понравилось, — промурлыкала довольная Солнышко. — Ты меня так всегда буди по утрам. Хорошо?

— Хорошо. А теперь пошли, я тебя чаем напою с бутербродами.

В девять часов на «Маяке» опять прозвучали наши песни: «Розовые розы», «Единственная» и «Комарово». После завтрака позвонил Ситникову в ВААП, чтобы спросить, когда нам можно приехать.

— Доброе утро, Василий Романович. Это Андрей Кравцов. Когда мы могли бы к вам подъехать?

— А, популярный композитор и солист группы «Демо»?! Уже из всех радиоприёмников твой и Светланин голос раздаётся. Не ожидал, что так быстро у тебя всё получится. Но искренне рад за вас. Подъезжай к часу. Ты опять с песнями?

— Да, хотел бы зарегистрировать ещё пять.

— Ух ты! Где ты их берёшь? Ладно, я своих предупрежу, чтобы никуда не уезжали и в час были у меня. Давай, не опаздывай.

Мы быстро собрались. Сегодня Солнышку я доверил нести мою гитару в футляре и слова новых песен в отдельном пакете. Мы рванули к Серёге. Он нас уже ждал и с порога начал рассказывать, как он весь вечер и всю ночь слушал в эфире наши песни. Но время поджимало, поэтому я прервал его поток восторженных междометий вперемешку с восклицаниями и мы приступили к работе. За три часа записали все пять песен. Я заметил, что утром голос у Солнышка звучал по-особому мелодично. Нужно постараться впредь записываться по утрам.

Переписали все песни на две кассеты феррохром и ещё сделали две катушки. На песне «Нас не догонят» мы с Солнышком постарались громко не кричать, поэтому голос мы не сорвали. А спеть дуэтом у нас получилось очень даже хорошо. Все были довольны. Потом Серёга записывал ноты со словами песен. Я сказал ребятам, что чужие песни на дискотеке и вообще, в будущем, мы исполнять не будем, только свои. У нас уже готовы пятнадцать песен — их и будем исполнять. Мы теперь известный на всю страну вокально-инструментальный ансамбль и чужие песни нам исполнять не к лицу. Поговорили об альбоме, который нам разрешили выпустить на «Мелодии». Я сказал Серёге, чтобы сделал фотографии для автографов и научился ставить красивую подпись. И ещё предупредил, чтобы он подготовил новый костюм на обложку нашей пластинки и для выступления на школьной дискотеке двенадцатого апреля.

Потом мы полетели в ВААП. Сначала мы забежали в буфет выпить по чашке «двойного» кофе с пирожком, а некоторые симпатичные сладкоежки, на которых не будем показывать пальцем, опять с пирожным. Из колонок под потолком раздавались наши голоса. Крутили все наши песни. Хорошо, что нас мало кто знал в лицо, а то бы не дали поесть. Солнышко уже начинала привыкать к тому, что со всех сторон раздаются песни в нашем исполнении, поэтому полностью сосредоточилась на поедании сладкого.

Ситников нас ждал. Я передал его сотрудникам, как и в прошлый раз, магнитофон с кассетой и ноты пяти новых песен со словами. Я ещё попросил официально зарегистрировать название группы «Демо» и указать, что я явлюсь основателем этой группы, со всеми вытекающими из этого правами. Затем они нас стали поздравлять с успехом и попросили автографы. Светик сидела рядом и радостно улыбалась. Мы достали наши фотографии, поставили подписи на каждой и раздали всем желающим. Ещё раз спасибо Краснову за своевременно поданную идею с фотографиями.

— Вот и первые автографы, ребята! — сказал Василий Романович. — Скажу по секрету, звонили из представительства EMI в Москве и интересовались покупкой прав на твой «Обратный отсчёт». Предварительно договорились на завтра. Как, ты завтра сможешь?

— Конечно, а во сколько?

— Утром, часов в десять.

— Я написал ещё одну песню на английском. Сегодня отвезу на «Маяк», они, наверняка, её вечером услышат и завтра можно будет уже предлагать англичанам купить сразу две песни. Думаю и второй они тоже заинтересуются.

— Отлично. Порядок цен сейчас, если ты не знаешь, от тридцати до пятидесяти тысяч за песню.

— Вот это да! — воскликнули мы. — Мы такую кучу рублей не то, что никогда в руках не держали, но даже и не видели.

— Долларов, ребята, долларов.

— Ого, это что-то вообще запредельное. А сколько мне причитается?

— Пять процентов.

— Немного. Тогда надо две песни по максимуму им продать и получится пять тысяч долларов. Это уже звучит гораздо весомее.

— Доллары ты не получишь. Получишь чеки. Но они пойдут на счёт твоего отца, — сказал Ситников.

— Солнышко, мы тут с Василием Романовичем обговорим технические вопросы. Подожди меня, пожалуйста, в приёмной.

Светик вышла, понимая, что мы будем решать скучные финансовые вопросы.

— Можете ли вы мне помочь с досрочным получением паспорта и быстро?

— Паспорт чисто технически можно сделать и за двадцать минут. Главное в этом деле — грамотно в письме сформулировать причину досрочного получения паспорта.

— Я вспомнил того офицера ГРУ, которого я видел в своей голове и что он будет как-то связан с Шевченко. Этого достаточно для такой бумаги?

— Хорошо, вымогатель. Бумага будет. Рассказывай.

— Виктор Богданович Резун. Капитан или майор ГРУ. Сейчас находится в Женеве. 10 июня 1978 года вместе с женой и двумя детьми исчезнет из своей женевской квартиры. Год назад он пытался завербовать английского журналиста, а журналист сам оказался сотрудником МИ-6. Журналист пригласил Резуна в Цюрих и там показал видеосюжет гомосексуального совокупления, в котором участвовал Резун. Так завербовали уже самого Резуна. Скоро Резун почувствует к себе интерес наших и английская разведка 10 июня его вывезет из Женевы.

— Да, теперь ГРУ. Я всё доложу наверх. Ладно, сфотографируйся на паспорт по дороге домой и сегодня, во второй половине дня, можешь заехать в свой паспортный стол и получить его. Тогда завтра мы откроем счёт в банке уже на твоё имя. У Андропова я был. Там твою информацию восприняли серьёзно.

После этих слов вошли сотрудники с уже оформленными свидетельствами моих песен и свидетельством на группу «Демо». Ситников подписал их и процедура с бухгалтерией и канцелярией повторилась. Перед выездом я попросил Ситникова связаться с секретаршей Демичева, Розой Самуимловной, по поводу успешной регистрации ещё пяти моих песен. Потом сам позвонил на радиостанцию и сказал, что мы будем у них минут через тридцать. Там мне ответили, что нас ждали в любое время. Анатолий Сергеевич обещал всё подготовить.

Я забрал Солнышко и мы поехали на радиостанцию «Маяк». Там нас встретили с улыбками и поздравлениями. Все просили фотографии с автографами. Пришлось опять повторять процедур с подписывание и раздачей фотографий. Солнышко улыбалась всем своей обворожительной улыбкой. Было видно, что всё происходящее доставляло ей огромное удовольствие. Гитару и магнитофон, которые приходилось таскать с собой, я оставил в кабинете Анатолия Сергеевича. Нас провели в студию с микрофонами и предложили устраиваться поудобнее.

По дороге я рассказал Солнышку, как и что мы будем говорить. Лишнего не будем сообщать, только о школе и музыке. О том, что мы любим друг друга упоминать не надо, это помешает росту количества наших поклонников. Так, пусть юноши восхищаются Солнышком, а девушки пусть восхищаются мной. Делаем вид, что мы не пара. О, можно было назвать нашу группу «Непара», которая появилась в две тысячи втором году. Но уже поздно что-либо менять, да не очень то и хотелось.

— Да, как всё сложно, — вздохнула Солнышко.

— Ты же сама хотела стать известной певицей? Теперь терпи.

Разговор начал ведущий. Он обратился к будущим радиослушателям с сообщением о том, что сейчас к ним в студию пришли Андрей Кравцов и Светлана Соколова, солисты группы «Демо». В редакцию уже поступили первые письма и телеграммы с просьбами пригласить солистов группы в студию, чтобы они рассказали о себе и своих творческих планах. Вот они уже сидят в студии и готовы ответить на многочисленные вопросы наших радиослушателей.

— Первый вопрос к тебе, Андрей, как руководителю и организатору группы «Демо», — продолжил ведущий. — Сколько тебе лет и где ты учишься?

— Мне почти пятнадцать и я учусь в московской школе № 865 в восьмом классе.

— А на вид тебе лет восемнадцать. И голос у тебя как у профессионального певца. Ты давно стал писать песни и как ты их пишешь?

— Два года назад я написал свою первую песню. Она была ещё совсем детской, поэтому я её не исполняю. Постепенно пришёл опыт. Я начал брать уроки вокала и игры на гитаре. А сами песни приходят мне в голову по разным причинам. Светлана видела, как я неожиданно могу отреагировать на какое-то слово. Возникает рифма к этому слову, потом припев и музыка. Иногда к припеву быстро появляется продолжение, иногда припев так и не превращается в полноценную песню.

— Почему группу ты назвал «Демо»?

— Это новое слово, сокращение от слова «демонстрировать». Например, демонстрировать одежду или песню. Или то, что все мы любим ходить на праздничные демонстрации или смотреть их по телевизору. У меня есть демокассеты с нашими песнями. Демонстрационные кассеты выговаривать долго. А так, лаконично и ёмко. И на английский язык не надо переводить, даже в английском написании тоже самое количество букв.

— Ты написал одну песню ко Дню космонавтики, но просил её поставить в эфир 12 апреля. Слушатели уже узнали об этом и очень хотят услышать её раньше. Как ты смотришь на то, что она прозвучит в сегодняшней передаче?

— Я пою песни для своих слушателей и если они просят, я не могу им отказать.

— Итак, в эфире песня «Трава у дома” на стихи и музыку Андрея Кравцова. Поёт Андрей Кравцов и группа «Демо».

В студии зазвучала песня, а мы немножко расслабились.

— Как ты, — спросил я Солнышко, — освоилась?

— Уже освоилась. Ты так здорово держишься, как будто уже много раз давал интервью.

— И у тебя тоже всё получиться, обещаю.

После песни разговор переключился на Светика. Он держала меня за руку и когда ведущий задавал ей очередной вопрос, сжимала мою ладонь и смотрела на меня. Я ей улыбался и успокаивающе кивал. У неё всё получилось.

— А теперь вопрос опять к тебе, Андрей, — обратился ко мне ведущий. — Ты принёс сегодня ещё пять песен. Какие?

— Их пять. Две пою я, две поёт Светлана, а одну мы поём вместе. Вот их названия:

«Всё для тебя»

«Нас не догонят»

«2000 лет»

«Давайте петь»

«Flash In The Night»

— У нас на студии есть традиция, — продолжил говорить ведущий. — Когда мы находим новых исполнителей и их песни становятся популярными, мы вручаем им приз «Открытие года». По многочисленным просьбам радиослушателей и после тщательного отбора нашим жюри, мы решили присудить этот приз группе «Демо» за самое яркое и стремительное появление на советской эстраде. Приз вручает музыкальный редактор радиостанции «Маяк» Анатолий Сергеевич Краснов.

Меня и Светлану поздравили с заслуженным успехом, пожелали продолжать покорять сердца наших радиослушателей и вручили статуэтку в виде золотого музыкального ключа с гравировкой «Группа «Демо» 1978». Потом нам пообещали, что все пять новых песен прозвучат сегодня в семь, девять и одинадцать часов вечера. Выбор будет произвольным, поэтому маленькая интрига оставалась. Возвращались мы из студии довольными. Солнышко шла первой и гордо несла наш музыкальный трофей, прижав его к груди правой рукой.

Мне надо было ещё сфотографироваться на паспорт, заехать в 127-е отделение милиции и получить заветную корочку, а потом ещё в школу успеть. В машине Солнышко не умолкала ни на минуту. Прежде всего она спрашивала меня о том, как она держалась во время интервью и правильно ли она говорила. Я её хвалил и говорил, что она молодец. Я прекрасно знал, что девушек надо часто хвалить, чтобы они никаких глупых мыслей себе не напридумывали. Как можно чаще говорить, какие они молодцы и что они делают все отлично, и всё у них получается замечательно. Тогда они постепенно успокаиваются и начинают уже адекватно воспринимать окружающий мир. Так и Солнышко. Мои слова её успокоили и она на какое-то время затихла, нежно поглаживая нашу награду.

Фотоателье было расположено рядом с домом, недалёко от отделения милиции. Там мне тоже пришлось ускорить процесс печатания с помощью проверенного способа под названием «дать на лапу». Потом мы подъехали к нашему отделению милиции. Когда мы зашли внутрь, то дежурный спросил, кто я и к кому. Когда он услышал моё имя и фамилию, то поинтересовался, имею ли я какое-либо отношение к группе «Демо». После моего утвердительного ответа он проводил нас до двери паспортного стола и попросил автографы для своей дочери, которой нравились наши песни. Мы уже привычно подписали нашу совместную фотографию, отдали улыбающемуся дежурному и зашли в паспортный стол. Паспортистка узнав, что мы группа «Демо» и по поводу меня ей звонили, за десять минут оформила мой первый паспорт. В благодарность от меня она попросила три наших фото с автографами.

— Вот что значит популярность! — сказал я, довольный. — Никаких проблем. Наши фотографии становятся разменной валютой, даже подарки покупать не надо. А что будет, когда появится пластинка с нашими портретами!?

— Не знаю, любимый. Пока мне это очень нравится. И я тебя поздравляю с получением паспорта. Подарок за мной. А какой, я думаю ты и сам догадаешься.

Мы заскочили домой, благо всё было рядом. Дома немножко отдохнули и повалялись на кровати. Валяние закончилось легким и быстрым подарком от любимой, который снял небольшое напряжение, накопившееся за день, и, одновременно, взбодрил. Обещанный подарок мне понравился.

— Так, берём магнитофон, приз, документы и идём в школу.

В школе уже все знали о группе «Демо». Завуч и трое учителей поздравили нас с успехом и первой наградой. Согласовывать, практически, ничего не надо было. Я показал письмо из Министерств культуры и список из пятнадцати песен для будущей пластинки, которые мы исполним и на дискотеке. Обговорили формат школьной афиши, время и возраст школьников, которых допустят на дискотеку. Мы с завучем решили, что будут только восьмые — десятые классы. Если младше, то это станет похоже на детский утренник. Ещё Светик напомнила Людмиле Николаевне, что сегодня будут опять звучать по радио наши новые песни. Две споёт она, две — Андрей и одну споём вместе.

У выхода из школы нас поджидала группа одноклассников, которые каким-то образом узнала, что «Демо» — это мы и что мы ещё в школе. Вот и первые наши фанаты. Мы все вместе вернулись в школу и попросили завуча разрешить послушать наши песни в актовом зале. Мы зашли туда уже целой толпой, так как присоединилось ещё человек десять из параллельного класса. Вот оно, сарафанное радио в действии!

Я установил магнитофон на сцену, а сам остался стоять рядом.

— Друзья, — начал я. — Сейчас вы услышите песню под названием «Трава у дома», которую я написал ко Дню космонавтики и хотел, чтобы она прозвучала по «Маяку» именно двенадцатого апреля. Но радиослушатели уговорили меня поставить её сегодня, и я согласился. Она прозвучит по «Маяку» в семь часов. Но вы услышите её первыми:

Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе видна…

После окончания песни все хлопали. Затем показал всем статуэтку, которую мы получили в качестве награды от радиостанции «Маяк». Подошли ещё и учителя с учениками девятых классов. Все шумели, радовались и кричали «молодцы». Потом я сказал:

— Дале вы первыми услышите ещё пять наших песен: «Всё для тебя», «Нас не догонят», «2000 лет», «Давайте петь» и «Flash In The Night». Вы их тоже сегодня услышите по радио.

Когда звучали вторая и четвёртая песни, многие не выдержали, вскочили и стали танцевать. Получилась такая импровизированная мини дискотека. Всем было весело. Ребята чувствовали себя причастными к чему-то большому и интересному. Они не просили автографы, потому, что для них мы были свои. Друзьями, подругами, одноклассниками, но пока не звёздами. Мы пока не стали какими-то недосягаемыми кумирами, мы были просто все из одной школы. Некое отдаление и разделение начнётся позже.

Концерт продлился сорок минут. Подошли ещё ученики не только нашей школы. Зал оказался полным. К сцене подошла Людмила Николаевна и объявила, что двенадцатого апреля группа «Демо» даст живой концерт у нас в школе. Приглашаются только восьмые — десятые классы с одним условием: кто между третьим и двенадцатым апреля получит хоть одну тройку, того не пустят на дискотеку. За этим она проследит лично.

Зал зашумел, но быстро успокоился. Я подхватил магнитофон и мы всей толпой вывалились из дверей школы. Многие напевали мои песни. Мальчишки толпились рядом со мной и задавали кучу вопросов. Девчонки окружили Солнышко и что-то тоже у неё выспрашивали. Светик уже чувствовала себя уверенно и весело что-то рассказывала своим подружкам, размахивая руками. Я предупредил всех, что нам долго на холоде находиться нельзя и, подхватив Солнышко под локоток, направился в сторону дома. Вся толпа пошла нас провожать. Когда мы поднялись на лифте и зашли в квартиру, то услышали, как наши друзья скандируют с улицы: Демо, Демо, Демо…

Я отрыл окно, мы с Солнышком помахали им руками и спели вместе фразу «Нас не догонят». Девчонки весело завизжали, а мальчишки радостно заулюлюкали. Мы крикнули: «До встречи!» и закрыли окно, после чего довольные ребята начали расходиться по домам.

Мы сели на кухне, не раздеваясь, а в ушах продолжали звучать крики: Демо, Демо, Демо.

— Ну что, любовь моя, ты уже привыкла? — спросил я.

— К хорошему быстро привыкаешь. Давай я тебя покормлю, любимый, и пойдём слушать радио.

Мы разделись, умылись и поужинали. Приз я поставил прямо на кухонный стол и мы любовались им. Первая наша музыкальная награда. Сколько таких ещё будет и будут ли вообще, мы не знали, но мечтали о них. Постепенно мы отходили от этой суеты и усталость ушла. Мы, держась за руки, прошли в комнату и включили радио. Наше интервью передавали с несколькими музыкальными вставками из наших песен. «Нас не догонят», исполненная нами вместе, звучала очень ритмично. Из нас получился хороший дуэт. Солнышко взобралась ко мне на колени, как котёнок, и дышала теплом мне в грудь. Вот они, минуты семейного счастья.

— Я тебя люблю и никому тебя не отдам, — со слезами в голосе заявила Солнышко.

— Так на меня никто и не претендует.

— А вот и нет. Все девчонки стреляли в тебя глазами, а одна из девятого вообще заявила, что очень хочет оказаться на моём месте.

— Я люблю только тебя и никто мне не нужен.

Она благодарно поцеловала меня и этот поцелуй закончился опять в спальне.

Было видно, что Солнышко очень не хочет уходить домой. И тогда я решился и позвонил Нине Михайловне.

— Здравствуйте, Нина Михайловна. Как ваши дела?

— Хорошо. Я тебя и Светлану только что слышала по радио. Рада за вашу награду. Ты хорошо говорил, дочка тоже под конец перестала быть зажатой. Молодцы. Я слышала какой-то шум на улице и крики.

— Это наши школьные фанаты скандировали у нас под окнами.

— Судя по тому, что звонишь ты, а не она, дочка возвращаться домой не очень хочет. Я права?

— Сердце матери не обманешь.

— Красиво говоришь. Ладно, что с вами делать. Только как-то скучно дома без дочки. Ты её когда вернёшь?

— В пятницу утром съездим за бабушкой и верну. Можно до пятницы?

— Хорошо, уговорил.

Солнышко стояла рядом, приложив ухо к обратной стороне трубки, и с замиранием сердца ждала вынесения приговора. Услышав последнее слово, она бросилась меня целовать.

— Это она тебя целует за то, что я разрешила ей остаться с тобой до пятницы? Вот чертовка. Совсем о матери забыла.

— И ничего я не забыла, — выхватив у меня трубку, ответила Солнышко маме.

И она стала рассказывать обо всех событиях сегодняшнего дня, кроме, конечно интимных подробностей нашей личной жизни. Мы пока эту тему дипломатично не затрагивали.

Пока они общались, я пошёл за гитарой и стал напевать и подбирать мелодию песни «Яблоки на снегу», которую исполнял в будущем Михаил Муромов на стихи Дементьева. Я напевал тихо, чтобы не мешать общению будущей моей тёщи и моей невесты.

Яблоки на снегу — розовые на белом

Что же нам с ними делать, с яблоками на снегу

Яблоки на снегу в розовой нежной коже

Ты им еще поможешь, я себе не могу.

Припев:

Яблоки на снегу, яблоки на снегу

Яблоки на снегу, яблоки на снегу

Ты им еще поможешь, я себе не могу

Ты им еще поможешь, я себе не могу

Получилось очень хорошо. Тут вошла Солнышко и, прищурившись, сказала:

— Ты что-то сочинил?

— Вы болтаете, мне скучно. Вот и решил сегодняшний придуманный мною припев превратить в песню.

— Спой, я хочу послушать, — запрыгала вокруг меня Солнышко.

— Ладно, слушай песню «Яблоки на снегу».

От моей новой песни Солнышко была в восторге.

— Ты гений! Я люблю гения! — пела от восторга и кружилась в центре комнаты богиня. — Меня любит гений!

Мы смеялись, шутили и веселились. Потом Солнышко рассказала, что мама за нас рада и гордится нами. На работе она показывала наши фотографии своим подругам. Все ее знакомые уже знают, что мы — группа «Демо». В девять часов вечера мы прослушали себя любимых по радио. Ведущий говорил о нашей популярности и таланте, но мы его уже не слушали. Нам было хорошо вдвоём.

Глава 18+ Интерлюдия: Андропов

Юрий Владимирович сидел в своём кабинете номер два на Лубянке и думал о феномене Музыканта. Наружка доложила, что ещё неделю назад он был обычным пятнадцатилетним юношей. Ничем особым не выделялся. Учился почти на отлично. Характеристика на отца никаких нареканий не вызывала, в ней были даны только положительные отзывы. И вдруг такое. Ладно музыка. У этих композиторов всё не как у людей. По «Маяку» случайно услышал его песни. На удивление, четыре песни понравились, особенно «Трава у дома». И популярным стал почти мгновенно. Но если есть талант и поддержка отца, да и мы, чего греха таить, немного помогли, тогда много можно добиться. Докладывают, что уже и фанаты орут под его окнами.

Да, интересный юноша. Не пьёт, не курит, бегает по утрам. Не пьёт… Вспомнился его непутевый сын Владимир от первого брака. Да, он частично признает свою вину в смерти сына. Он им вообще не занимался, хотя материально всегда помогал сыну после развода. Нынешняя его жена относилась к Владимиру как к родному, даже посылала ему подарки. Сам он только следил за судьбой сына и пытался через знакомых вылечить его от пьянства. Но не получилось. Даже двухкомнатную квартиру выделил, когда тот женился. Если быть честным с самим собой, он не любил его, поэтому и не приехал к нему на похороны в июне 1975 года, потому что скрывал своё родство с ним. А как не скрывать, когда сын несколько раз был судим и умер от цирроза печени в тридцать пять лет.

А вот внучку Женю, дочь Владимира, он любил и даже приезжал к ней в школу., чтобы узнать о её успехах. Вот так и бывает, кто-то даже ни капли в рот не берет, а кто-то умирает от пьянства. Или от…наркотиков.

Про наркотики Андропов вспоминать боялся. Перед ним сразу вставало лицо его второй жены. Татьяна случайно оказалась невольной свидетельницей страшных сцен зверств восставших неонацистов во время кровавых событий в Венгрии в 1956 году. Из окна советского посольства в Будапеште она наблюдала, как повстанцы зверски расправляются с местными коммунистами и работниками госбезопасности. Из-за перенесённого шока у неё развилось психическое расстройство. После возвращения в Москву, Татьяна боялась выходить на улицу и сидела всё время дома. Но откуда то она ухитрилась достать наркотики и сейчас он подключил врачей для лечения жены от наркомании. Вот опять отвлёкся, надо работать.

Днём позвонил Ситников по его прямому телефону и сообщил, что Музыкант принёс ещё одну важную информацию. Он назначил полковнику встречу на половину десятого вечера. Тут в дверь постучали и вошёл Ситников.

— Добрый вечер, Юрий Владимирович.

— Добрый, Василий Романович. Присаживайтесь. Что сообщил Музыкант?

— Вот рапорт. Если коротко — это капитан ГРУ Виктор Богданович Резун. Год назад завербован англичанами. 10 июня они его переправят в Англию вместе с семьей. Музыкант указал на него в связи с Шевченко, потому что тот должен будет доставить его сына в Москву из Женевы, после того, как отец сбежит в Нью-Йорке. Интересно, что Музыкант сообщил даже прозвище Резуна среди сотрудников. Они его называют Павликом Морозовым.

— Да, хорошо, что этот Павлик Морозов не совсем наш. Но это тоже очень ценная информация, — сказал Андропов. — Как ведёт себя музыкант?

— Видимо, появились некоторые проблемы с деньгами. Очень обрадовался, когда узнал, что фирма EMI, английская звукозаписывающая компания, решила купить лицензию на песню Музыканта на английском языке. Сумма возможной выплаты произвела на него сильное впечатление.

— Быстро это всё у Музыканта происходит. Уже и англичане заинтересовались. Там всё чисто?

— Абсолютно, Юрий Владимирович. Эти акулы от музыки сразу чуют, где намечается серьёзная прибыль и мгновенно мчатся туда. Сегодня Музыкант принёс ещё одну песню на английском. Все говорят, что не хуже первой. Думаю, и вторую вместе с первой купят.

— Да, наш пострел везде поспел. Что предприняли?

— Помог получить Музыканту паспорт, чтобы ещё больше привязать его к нам. Было понятно, что Музыкант захочет стать финансово независимым и получать деньги напрямую, минуя отца. И я его понимаю, деньги ведь заработаны им самим абсолютно законным путём. Поэтому я предполагал, что музыкант захочет сделать себе паспорт на год раньше и был к этому готов. Предварительно созвонился с его паспортным столом и переговорил с нужными людьми.

— Это вы правильно сделали. Он скоро получит деньги и станет более независимым. Тогда труднее с ним будет работать. Мы, конечно, можем его прижать, но лучше обойтись без этого. Надо, наоборот, авансом его поощрить за этих двух предателей, чтобы и дальше поставлял нам ценную информацию. У него сейчас появилась девушка и остро встал квартирный вопрос. Я эту проблему решу завтра и вам сообщу. А вы, как только англичане заплатят, сразу выдайте ему всю сумму чеками из ваших фондов. Пусть знает, что мы умеем быть благодарны. Можете идти.

По этому Резуну придётся действовать тоже очень аккуратно. Пока никому доверять нельзя. Надо рассмотреть несколько вариантов, не исключая дальнейшее его использование «в тёмную» для передачи англичанам дезинформации. Необходимо всё взвесить и решить, как поступить. Надо будет переговорить со своим первым заместителем Ивашутиным Пётром Ивановичем на эту тему. Его кадр — ему и отвечать. Пусть внимательно присмотрится к своему первому управлению, может что и надумаем вместе.

А с квартирой, пожалуй, надо решить сегодня. В нашем фонде есть несколько квартир на Новых Черёмушках. Как раз в том районе, где он часто бывает. Наружка сообщает, что там живет его друг, с которым они записывают свои песни. Друга зовут Сергей Лысенко. Отца проверили, тоже наш, под крышей Внешторга работает. Выделим Музыканту там четырёхкомнатную квартиру, так сказать, на вырост. Думаю, он нам за это «крота» раньше сдаст. Эта квартира стоит двадцать пять тысяч рублей. А этот Шевченко за три года работы на ЦРУ нанёс убытков стране, торгуя её секретами, на миллионы и ещё мог на столько же нанести. Пусть Музыкант лучше будет привязан к нам, чем к кому то ещё. Борьба за власть только начинается. А его способности видеть будущее очень пригодятся.

Глава 19. Первый контракт и новая квартира

18+

Четверг начался с нежностей. Я опять проснулся раньше Солнышка и решил выполнить её просьбу буквально. Аккуратно стянув с неё пижамные штаны, я стал ласкать её языком. Солнышко сначала никак не реагировала на это, потом сквозь сон почувствовала мои ласки, а после этого и сама включилась в процесс. Абсолютно ошибочно считают, что человечески язык только до Киева доведёт. Я утверждаю, и это я только что доказал опытным путём, что язык доведет до высшей степени наслаждения, если, конечно, стараться и делать это с большим желанием. Желание у меня было просто огромное, утреннее,(мужчины меня поймут) и я очень старался. Солнышко осталась довольна. Затем я ещё постарался, но уже другой интимной частью своего тела. И мы одновременно остались довольны друг другом, можно даже сказать целиком и полностью удовлетворены.

Я решил ещё раз приятно удивить Солнышко и пожелать ей доброго утра необычным способом. Хотя для любой девушки или женщины моего первого способа разбудить было бы вполне достаточно, но я решил не останавливаться на достигнутом и спел любимой утреннее мартовское приветствие словами Олега Митяева. Ведь у нас на дворе сейчас март, весна и любовь:

«С добрым утром, любимая!»

Милая ты моя!

Эта надпись красивая

Смотрит в окна твои.

Может, строчка счастливая,

Мартом хранимая,

Будет всем, как в пути маяк.

Пусть потерпит ГАИ.

В широко раскрытых глазах девушки читалось восхищение и такая безграничная любовь, что я готов был не только петь, но ещё и плясать, прыгая от счастья.

— Это ты сейчас сочинил? Для меня?

— Конечно, для тебя. Сочинил прямо сейчас, когда будил тебя таким приятным для тебя способом.

— Это было действительно очень приятно и неожиданно. Я никогда не слышала, чтобы мужчина так делал. Но я всегда знала, что ты у меня необыкновенный мужчина.

— Спасибо за «необыкновенного мужчину». Ради таких слов я готов будить тебя так каждое утро. Ты можешь ещё поваляться, а я на пробежку и разминку.

После пробежки, тренировки и душа я пришёл в спальню и увидел, что Солнышко опять спит. Но она что-то почувствовала и приоткрыла один глаз.

— Не надо было тебя будить так рано, — сказал я и поцеловал её в носик.

Она опять забавно сморщилась и я рассмеялся.

— Тебе смешно, а я не знаю, что мне сегодня надеть на встречу с англичанами, — сказала сонная красавица, зевая.

— Никаких проблем не вижу. По дороге заедем в «Березку» и я брошу к ногам своей богини лучшие образцы ширпотреба так красиво загнивающего капиталистического мира.

— Правда? — спросила Солнышко светящимися от счастья глазами.

— Чистая, как слеза младенца. Поэтому скорее одевайся и поедем за обновками.

Мы быстро позавтракали, собрались и помчались в «Березку». Там Солнышку сразу понравился женский брючный костюм синего цвета и голубая водолазка. На ней всё сидело просто великолепно и смотрелось потрясающе. Продавщицы видели нас в магазине уже второй раз и спросили меня, кем приходится мне эта девушка. А я в ответ им спел «Единственная моя…».

— Так вы Андрей Кравцов из «Демо», — воскликнули они хором, узнав мой голос и песню, — А это Светлана Соколова?! Вот это да! А автограф оставите?

Я достал несколько фотографий и подписал. Солнышко тоже их подписала. Продавщицы радостно благодарили и приглашали заходить ещё. Солнышко так и пошла в только что купленных вещах после того, как я расплатился за них на кассе. Я объяснил девушкам, что нам сегодня подписывать контракт с англичанами и солистка должна выглядеть сногсшибательно. На прощанье они пожелали нам успехов, удачи и новых песен. Вот так, теперь ещё долго продавщицы будут нас обсуждать, а потом своим знакомым расскажут, что сегодня у них в магазине были солисты группы «Демо» и какие вещи Андрей Кравцов купил Светке Соколовой.

Чеков у меня практически не осталось, но я не переживал, так как все они были потрачены на нужное дело. В душе я надеялся на сегодняшний успех переговоров и скорую продажу моих двух песен. Солнышко сияла от счастья. Я знал, как завоевать любовь женщины и доставить ей максимальное удовольствие не только в постели. Скоро на экраны страны выйдет художественный фильм «Миллион за улыбку», только миллиона у меня пока нет, но улыбку я уже заслужил, потратив всего лишь чуть-чуть. Так что не в миллионе счастье, это я точно знаю.

Мы успели приехать на Большую Бронную даже немного раньше. Англичан ещё не было. Солнышку разрешили присутствовать на переговорах как солистке группы «Демо». Мы как раз обговаривали с Ситниковым последние детали, когда вошли англичане. Мужчина был невысокого роста и пузат, а женщина, наоборот, была высокая и худощавая. Англичане прекрасно говорили по русски, так как работали представителями EMI в Москве уже не первый год. Нас представили друг другу и мы обменялись обоюдно-приятными любезностями и комплиментами. Англичане сказали, что очень рады познакомиться одновременно и с солистом, и с солисткой группы «Демо».

Отказавшись от предложенного кофе и перейдя сразу к делу, они заявили, что слышали вчера вечером нашу вторую новую песню «Flash in the night» и готовы обсудить обе песни вместе. Они попросили поставить для прослушивания оригиналы песен и предоставить все подлинники документов на них, что было незамедлительно выполнено. Качеством звучания они остались очень довольны. К документам у них претензий тоже не возникло. Даже если бы и возникли какие-либо вопросы к документам, с нами присутствовал на переговорах полномочный представитель ВААПа в ранге заместителя председателя правления, который урегулировал бы любую возникшую проблему на месте. Я также дополнительно рассказал о том, на какой аппаратуре мы записываем свои песни. Гости удовлетворенно покивали головами.

И после этого начался торг. Мы с Солнышком вышли, испросив разрешения у Ситникова, чтобы не мешать профессионалам увлечённо торговаться, и спустились в буфет выпить сока или чая. Нас уже многие в агенстве видели и знали. Да и слух о том, что англичане из EMI покупают песни «Демо», распространился по зданию со скоростью молнии. На нас всё смотрели как на чудо, ведь иностранцы никогда не покупали права на наши современные песни, написанные на английском языке. Они покупали или классику, или оперные арии. В этом деле мы были первые! Только я и Солнышко сели за стол, как прибежал сотрудник от Ситникова и позвал нас на подписание контракта. Я оставил девушку за столом допивать чай с пирожным, а сам пошёл на третий этаж за сотрудником.

По довольным лицам всех присутствующих в кабинете я понял, что переговоры завершились успешно. Ситников протянул мне уже заполненные бланки контракта и сказал, что они договорились на две песни сроком на пять лет. Сумма сделки составила восемьдесят пять тысяч фунтов стерлингов, а фунт был дороже доллара. Вот почему все были довольны. Всем удалось на разнице курсов остаться в прибыли. Я поставил свою подпись на всех четырёх экземплярах контракта, затем англичане передали Василию Романовичу подписанный чек на оговоренную в контракте сумму, мы любезно раскланялись и гости ушли.

— Андрей, поздравляю, — сказал Ситников, довольно улыбаясь. — Мы первый раз продали наши современные советские песни на английском языке иностранцам. Я подсчитал, что в долларах контракт стоит около ста двадцати тысяч. Значит ты заработал шесть тысяч долларов, а в чеках это будет около семи тысяч. В честь такого знаменательного события я распорядился выдать эти деньги тебе прямо сейчас. Так что иди в бухгалтерию и получай причитающийся тебе гонорар. Потом зайди ко мне, есть ещё приятная новость для тебя.

Я, как на крыльях, прилетел в бухгалтерию, предъявил свой новый паспорт и получил семь тысяч триста двадцать два рубля чеками. Это было огромное богатство. Я мог купить себе "Москвич 427" универсал в экспортном исполнении и ещё бы осталось тысячи полторы или третью модель Жигулей, но тогда бы ничего не осталось от полученной суммы.

Про «Москвич 427» я вспомнил интересный случай. В 1971 году в Великобритании проходила автомобильная выставка London Motor Show и там, как раз, был выставлен советский автомобиль «Москвич 427», для рекламы которого использовали английскую актрису Джули Десмонд, снявшуюся в популярном телесериале «Казанова», где актриса сыграла проститутку. Так вот, эта Джули ничего лучше не придумала, как позировать фоторепортерам в очень эротичной позе, вылезая из задней дверцы, свесив правую ногу. При этом сама актриса была одета как проститутка из сериала «Казанова».

В приёмной уже сидела Солнышко и ждала меня. Она спросила о результате переговоров. Я её поцеловал и сказал, что всё отлично и что у меня есть для неё подарок. Я зашёл к Ситникову и сообщил, что всё получил и даже чуть больше. На что он ответил, что Юрий Владимирович в качестве аванса за будущую плодотворную совместную работу передал мне просмотровый ордер на четырехкомнатную квартиру в Новых Черёмушках и что он надеется, что информация о кротах появится намного быстрее ранее обозначенного срока. Я заверил, что информация будет завтра после обеда.

— Отлично, завтра жду от тебя звонка.

— Спасибо за всё, я не подведу.

Я, счастливый и сияющий, выскочил в приёмную, подхватил Солнышко под руку и потащил на первый этаж в гардероб. Солнышко сгорала от любопытства. Таким загадочно-счастливым она меня ещё не видела. Мы быстро оделись, вышли и сели в машину. Там я достал из кармана толстую пачку чеков и показал Солнышку. Она охнула и зажмурила глаза, как маленькая девочка, не поверив в то, что это не сказка.

— Это мой гонорар за две песни, — сказал я. — Здесь более семи тысяч чеков.

— Вот это да. Дай я тебя поцелую. Я так рада за тебя.

— И это ещё не всё. Какая твоя самая заветная мечта, о которой мы мечтаем с тобой постоянно?

— Неужели квартира? Не может быть!

— Ещё как может! И не просто квартира, а четырёхкомнатная! И мы сегодня едем её смотреть!

— Наша мечта сбылась! Я не верю своему счастью. Поедем сразу туда?

— А ты заглядывала утром в холодильник? Вот то-то и оно. Там мало что осталось. Сейчас поедем в продуктовую «Березку» на Большую Грузинскую и купим икры, копченой колбасы, швейцарского сыра, других вкусностей и устроим пир. Мы это с тобой заслужили.

— Тогда поедем скорей, очень хочется увидеть квартиру.

В продуктовой «Березке» мы набрали не только всё то, что я перечислил Солнышку, но и ещё много всего другого, потому что кое-кто очень любит сладкое. Да и я набрал дополнительно несколько разных красивых бутылок, в основном, на подарки. Цены в магазине были смешные, поэтому забили весь багажник пакетами с едой.

Квартира, счастливым обладателем которой я неожиданно стал, оказалась в соседнем с Серёгой доме. В просмотровом ордере было написано, что квартира четырехкомнатная, но на каком этаже, не указано. Главный инженер ЖЭКа, к которому мы обратились за разъяснениями, сказал, что подъезде есть две свободные четырехкомнатных квартиры, одна на втором, другая на пятом. Я сразу сказал, что мне, даже не глядя, больше нравится та, которая на пятом и нам дали ключи от неё.

Мы поднялись в квартиру и просто застыли столбом от восхищения, только переступив порог. Квартира была невероятно огромной. Кухня метров двадцать, два туалета, большая прихожая. Паркет, сантехника — все было. Не было только мебели. Даже обои были в каждой комнате разные.

— Ну как, — спросил я Солнышко, — нравится наше гнездышко, о котором я тебе говорил совсем недавно?

— Это просто чудо. Я попала в сказку.

— А я — добрый волшебник. Все твои желания исполнил.

— Я и не сомневалась, что ты волшебник. Ты мой и только мой волшебник.

— Хочешь, я отгадаю, о чём ты думаешь? Ты думаешь, где у нас будет детская.

— Невероятно! Ты даже мысли умеешь читать. Представляешь, я вдруг захотела, чтобы у нас было двое детей — мальчик и девочка.

— Всё у нас будет. И будет всё так, как ты захочешь. Ого, я придумал (автор Александр Шевченко) песню. Слушай:

Будет все, как ты захочешь,

Будет мир у ног твоих,

Будут ночи дней короче,

Только б нам хватало их.

Солнышко бросилась ко мне на шею и впилась своими губами в мои.

— Я согласна, чтобы у нас было даже трое детей. Но только, если ты будешь регулярно писать мне такие песни.

— Согласен. Только очень кушать хочется. Пошли скорей оформлять документы.

Мы нашли главного инженера и сказали, что квартира нам очень понравилась. Он ответил, что тогда мы можем оставить ключ себе. Переписал мои паспортные данные и объяснил, что теперь квартира моя и что мне надо прописаться в неё. Для этого мне следует выписаться со старого места, взять открепительный талон и прописаться у них в паспортном столе.

Мы поблагодарили его и поехали домой обедать. Дома мы загрузили часть продуктов в наш двухкамерный финский холодильник, а другую часть оставили на столе. Так как я был жутко голодный, то сразу открыл несколько банок с разными вкусностями, Солнышко порезала колбасу и мы устроили пир. Жуя бутерброд с икрой, я сварил суп из фирменного пакетика. Запах на кухне стоял просто фантастический. Как сказали герои «Кавказской пленницы»:

— Жить, как говорится, хорошо!

— А хорошо жить — ещё лучше!

После вкуснейшего обеда мы решили немного отдохнуть. Я подумал и посчитал, что пятница будет очень загруженным днём и решил позвонить в Подольск и пообещать бабушке, что я её заберу в воскресенье утром. Солнышко просияла. Она не хотела расставаться со мной ни на час. Но мы понимали, что в понедельник начинается учеба и нам, всё равно, придётся хотя бы на одну ночь расставаться.

— Позвони маме и скажи, что к семи мы зайдём, — сказал я Солнышку. — Надо их навестить. Во-первых, они же по тебе скучают и волнуются за тебя. Во-вторых, я им обещал тебя им иногда показывать. И в-третьих, ты же хочешь похвалиться своими обновками и рассказать обо всех новостях?

— Конечно хочу. Но ты сам, пожалуйста, отпроси меня у мамы до пятницы? Хорошо? Я так рада, что у нас будут ещё три ночи, только наши ночи.

— Давай соберём вкусные подарки маме, бутылку французского коньяка папе и пойдем. Я собираюсь вечером ещё поработать над новыми песнями.

Мы набрали большой пакет и отправились в гости к родителям Солнышка. Мама была рада. Она сразу увидела на Светике новые вещи и стала говорить, какой я молодец, что забочусь о своей девушке. А увидев кучу подарков, просто обомлела.

Мы сели на кухне пить чай и Светик начала рассказывать о наших радостных новостях. Сначала Солнышко рассказала о получении мной паспорта и я показал заветную книжицу. Потом я рассказал, сколько я заработал за две песни. Нина Михайловна не могла поверить, но пачка чеков у меня в руках служила веским тому доказательством.

— Солнышко, — сказал я, — я решил сейчас выплатить тебе твой гонорар в чеках. По моим прикидкам ты заработала семьсот чеков за исполнение моих песен. Держи свою первую честно заработанную зарплату.

— Может не надо, — застеснялась Солнышко. — Ты же мне вон сколько всего подарил.

— Подарки — это для любимой и единственной, а гонорар — это певице за честно выполненную работу.

— Я тогда маме отдам их на хранение. Мне они сейчас не нужны, а у мамы пусть они копятся.

Мама была растрогана и счастлива. Дочь заработала огромные деньги за неделю работы, и самое главное, честные деньги. Она была довольна ещё и тем, что тот, кого любит её дочь, уже начал обеспечивать их будущую семью.

— Мам, а самая главная новость — Андрею дали квартиру.

— Это просто невероятно, — заявила мама, готовая уже поверить во всё, что угодно. — А сколько комнат?

— Четыре! — хором ответили мы, а потом я добавил. — На Новых Черёмушках, на пятом этаже. Завтра уже буду туда перепрописываться.

— Нина Михайловна, — начал я, воспользовавшись удобным моментом, — можно Солнышко у меня до воскресенья останется.

— Ну ты и хитёр, — рассмеялась мама, — воспользовался удобным моментом, когда я отказать не могу. Хорошо, но в воскресенье чтоб вернул дочь её законным родителям. В понедельник вы идёте в школу, надо вещи собрать, подготовиться к школе. И тебе, Андрей, тоже надо подготовиться.

— Спасибо, — опять хором ответили мы.

Дальше я рассказал, что дискотеку разрешили, с Демичевым встречался, что нас уже узнают и много всего. Вместе послушали наши новые песни. Их крутили уже на многих радиостанциях страны. Мама расскказала, что у неё на работе всем нравятся наши песни. Потом я извинился и сказал, что мне надо ещё закончить к завтрашнему утру четыре новые песни и мы с Солнышком пошли домой.

Я решил завтра записать и зарегистрировать также пять песен. Надо набирать обороты, а то мало ли что в будущем может случиться. Прикинул и составил в уме список:

«Яблоки на снегу»

«Желтые тюльпаны»

«Гранитный камушек»

«Теплоход»

«Твои глаза»

Получилось три песни группы «Божья коровка», песня Муромова и песня Наташи Королёвой на музыку Игоря Николаева для Солнышка. «Яблоки на снегу была уже готова, остались четыре.

— Солнышко, — сказал я и поцеловал девушку. — Завтра мы запишем пять песен. Одну будешь петь ты, она женская, для тебя. Рада?

— Конечно, — ответила Солнышко. — Главное, это твоя песня и ты будешь рядом.

— Хорошо, — сказал я и стал печатать на машинке слова. — Вот слова, прочитай, они легкие и быстро запоминаются. И это будет хит!

Солнышко взяла листок со стихами и начала читать их вслух, пытаясь даже угадать мелодию, которую я написал на эти слова:

Высохли фонтаны,

Лето кончилось нежданно.

Жёлтые тюльпаны

Ты мне даришь, как не странно —

Знаешь ты сам как жесток,

Этот прозрачный намёк —

Жёлтые тюльпаны, оу-о,

Жёлтые тюльпаны!

Жёлтые тюльпаны — вестники разлуки

Цвета запоздалой утренней звезды, утренней звезды!

Жёлтые тюльпаны, помнят твои руки,

Помнят твои губы, строгие цветы, строгие цветы!

Жёлтые тюльпаны, помнят твои руки,

Помнят твои губы, строгие цветы, оу-о,

Строгие цветы, оу-о, строгие цветы.

Мелодию Солнышко не угадала, но прочитала стихотворение с выражением. Для меня лично эти стихи всегда ассоциировались только с музыкой Игоря Николаева, а без неё они звучали по-другому, очень непривычно и, как-то сухо и безжизненно. Я сыграл и спел сначала сам, потом Солнышко спела слова под гитару. Второй раз получилось очень хорошо. Она продолжала учить слова, а я засел за «Гранитный камушек”:

В этот вечер снова ждет тебя другой

Это он украл любовь у нас с тобой

Не ходи к нему на встречу, не ходи

У него гранитный камушек в груди

Не ходи к нему на встречу, не ходи

У него гранитный камушек в груди

Потом «Теплоход»

Помнишь, Женька, лучшие дни,

Сладкий дым родной стороны,

Облака и белый причал,

Плеск речной волны. е-е-е-е

Припев:

А по Волге вверх теплоход,

А по Волге вниз теплоход,

Кто-то ждал, а кто-то встречал

Дальние огни. е-е-е-е

И, в завершение, «Твои глаза»:

Вновь глаза твои большие, полные огня,

С фотографии весенней смотрят на меня.

Так цветет твоя улыбка, раннею весной,

Излучая свет волшебный тёплый и живой.

Припев:

Повсюду со мной твой взгляд не земной,

Я вижу в нём всё, где ты, что с тобой.

Стоит мне только взглянуть в глаза твои…

Я всё это написал на трёх отдельных листках, потом стал наигрывать мелодии и петь. Солнышко следила за мной, затаив дыхание.

— Я тебя хочу, — прошептала она.

И мы рванули в спальню, как сумасшедшие, скидывая на бегу одежду. Мы два раза подряд доставили друг другу удовольствие. Мы кричали от восторга, стонали от страсти. Взмывали на вершину Эвереста и падали в Марианскую впадину. Потом мы упали обессиленные и минуты две лежали без движения, просто смотря друг другу в глаза. Говорить или целоваться уже не было никаких сил.

— Спасибо, любимый, — промурлыкала Солнышко через некоторое время. — Твои песни так возбуждают, что сил терпеть нет. Особенно последняя. Мне казалось, что я кончу прямо в кресле.

— За такой безумный секс я готов писать песни только о любви, о любви к тебе. Завтра сделаем аранжировку и они зазвучат еще лучше. Ты иди в ванную, а я позвоню Серёге и предупрежу, что мы приедем в десять.

После ванной я отправил Солнышко спать, а сам пошёл печатать информацию для Андропова. Надо было отрабатывать квартиру и показать, что я серьезный человек и ко мне следует относиться серьёзно. Поэтому я решил сдать генерал-майора ГРУ Полякова Дмитрия Фёдоровича. Он, находясь в Нью-Йорке в тысяча девятьсот шестьдесят первом году по собственной инициативе предложил сотрудничество ФБР и «слил» шесть наших шифровальщиков. На второй встрече сдал американцам 47 советских разведчиков ГРУ и КГБ, работавших в то время в США. Идейный гад был, ему же американцы предлагали перебраться в Штаты, но он отказался по идейным соображениям.

В 1974 году Поляков получил генерал-майора, продолжая работать на американскую разведку. Во время сотрудничества передал ЦРУ информацию о девятнадцати советских разведчиках-нелегалах, о ста пятидесяти иностранцах, сотрудничавших с разведслужбами СССР и о примерно 1500 действующих сотрудников разведслужб СССР. В в итоге получилось двадцать пять ящиков переданных врагу секретных документов в период с 1961 по 1986 год. Отпечатав на машинке текст рапорта о Полякове, который занял целых два с половиной листа, я, с чувством честно выполненного долга, с хрустом потянулся и отправился спать.

Когда я вернулся в спальню, Солнышко уже спала. Казалось, что беззащитный маленький котёнок свернулся калачиком на подушке и тихо-тихо дремлет. На её губах играла счастливая улыбка. Я аккуратно, стараясь не шуметь, лёг рядом. Солнышко прижалась ко мне своим тёплым доверчивым девичьим телом и причмокнула, как младенец, губами во сне. Я обнял её и провалился в сон.

Глава 20. Новые встречи

В это пятничное утро меня разбудила уже Солнышко своими поцелуями. Я на это отреагировал как молодой породистый пятнадцатилетний жеребец. Два ударных раунда закончились нашей общей и оглушительной победой. Мы уже перестали считать, сколько раз в день мы так отрываемся. Нам хотелось — и мы исполняли наши хотелки. Мы были молоды и счастливы. И мы уже абсолютно не стеснялись друг друга. Наша любовь не признавала никаких ограничений и стеснений. Каждому, прежде всего, хотелось доставить удовольствие не себе, а партнёру. Каждый сантиметр тела друг друга мы изучали внимательнейшим образом, не только визуально, но и тактильно. Когда руки и пальцы казались неспособны передать всю гамму чувств, мы использовали наши губы, как более чувствительные инструменты. Солнышко таким способом открывала для себя абсолютно новое и ещё никогда ею не испытанное. Я же, используя весь свой многолетний любовный опыт, щедро делился им с девушкой и, одновременно, вспоминал давно забытые радостные ощущения юности.

Мы пошли вместе в ванную и ополоснулись. Я рванул на пробежку, а Солнышко на кухне стала готовить завтрак. После пробежки и тренировки я почувствовал зверский аппетит и съел всё, что Солнышко мне приготовила и даже попросил добавки в виде двух бутербродов с колбасой.

— Сейчас мы берём с собой заранее всё для записи и заезжаем в наш паспортный стол, — я озвучил для Солнышка мои планы на сегодняшний день. — Из паспортного стола едем к главному инженеру, и уже там, в Черемушкинском паспортном столе, ставим мне в паспорт новую прописку. После этого заворачиваем к Серёге. У него поём и записываем пять новых песен. Потом отправляемся в ВААП и, после всего этого, едем на «Мелодию». Надо обязательно взять с собой несколько шоколадок на подарки. Хорошо, что я вчера в «Берёзке» купил десять штук больших, с разными начинками и наполнителями.

Мы загрузили футляр с моей гитарой, дополнительно маленький кассетный магнитофон PHILLIPS на всякий случай, кассеты с нашими песнями и пакеты с подарками в машину, и подъехали к 127-му отделению милиции. Дежурный меня узнал и махнул рукой, разрешая проходить. Я быстро забежал в кабинет к уже знакомой паспортистке. Она меня тоже сразу узнала и за несколько минут сняла меня с учета, потом заполнила открепительный талон и поставила штамп в паспорт о снятии меня с регистрационного учёта у них. За это я ей подарил ещё несколько наших с Солнышком фотографий с заранее написанными нашими с Солнышком автографами и большую плитку шоколада с цукатами и сухофруктами.

Затем мы приехали в паспортный стол в Черёмушках, где я отдал открепительный талон и там же мне сразу поставили в паспорт уже новый штамп, со вписанной моей новой пропиской. Увидев мою фамилию в паспорте, эта пожилая паспортистка нас узнала и всё сделала быстро, за что пришлось ей подарить несколько наших подписанных фотографий и ещё одну шоколадку, но уже с орехами. Вот так, благодаря нашим фотографиям и шоколадкам, ну и, конечно нашей известности, мне удавалось быстро решить множество бюрократических проблем.

Серёга открыл нам дверь сразу, как только я коснулся пальцем кнопки звонка. Пока мы раздевались в прихожей и потом настраивали аппаратуру, я успел рассказать ему, что теперь наша с Солнышком новая квартира находится в соседнем с Серёгой доме и показал свой паспорт с новым адресом на штампе.

— Теперь мы с тобой соседи, — сказал я и протянул ему шестьсот чеков. — это пока половина твоего гонорара. Чуть позже я получу ещё и приплюсуем работу за сегодня. Солнышко получила свои деньги вчера. Все довольны зарплатой?

— Ещё как! — хором ответили оба.

— Если есть какие вопросы по зарплате, сразу говорите. Не накапливайте недовольство в себе. Кого что-то не устраивает или есть замечания и предложения — выкладывайте, всё обсудим вместе. Уверен, скоро начнутся наши гастроли. Будет непросто, поэтому финансовых проблем нам только ещё не хватало. Днём мы с Солнышком едем на «Мелодию» решать вопрос по нашей пластинке. Всё, за работу!

Пять новых песен мы записали, на удивление, всего за два часа с небольшим. Наш профессиональный уровень растёт очень быстро, да и спелись мы уже, в прямом и хорошем смысле этого слова. Мы уже понимаем друг друга с полужеста и полузвука, поэтому работается легко, быстро и продуктивно. Серёга записал ноты и передал мне катушку с пятнадцатью нашими песнями для «Мелодии» и ещё одну записанную катушку с новыми пятью песнями для «Маяка». Я предупредил его, что скоро придётся делать профессиональные фотографии на обложку нашего первого альбома, поэтому потребовал не пить и не драться, чтобы не испортить лицо. Да, и быть в ближайшие день-два всегда на связи. Если куда-то Серёга собирался уходить, то должен был оставить бабушке телефон, по которому его можно будет найти.

Потом я позвонил Ситникову в ВААП и сказал, что мы едем к нему с песнями. Не в том смысле, что мы будем ехать и горланить в окна машины наши песни, а в смысле того, что везём пять новых песен, которые необходимо зарегистрировать сегодня. До Большой Бронной мы долетели за двадцать пять минут. Нас уже встречали, как хороших знакомых или даже родных. Я передал пять новых песен с маленьким магнитофоном и кассетой в придачу сотрудникам Василия Романовича, отправил Солнышко, как всегда, в буфет и мы с Ситниковым закрылись в его кабинете для серьёзного разговора.

— Вот ещё один предатель, — сказал я и протянул Василию Романовичу два с половиной листа напечатанного мной текста о генерале Полякове. — Напечатал всё, что увидел у себя в голове. Постарался вспомнить и воспроизвести всё в мельчайших деталях, потому, что понимаю, как важна любая мелочь. Это очень опасная сволочь, потому, что идейная. Ненавидит Советский Союз по идейным соображениям. Получилось несколько сумбурно, но я в составлении рапортов и отчётов не силён, писать песни у меня получается лучше.

— Да уж, вот теперь уже и генералы пошли, — сказал Василий Романович, быстро пробежав глазами весь текст. — Это точно, судя по твоим данным, сволочь редкостная и давно нам гадит, аж с тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Таких надо сразу к стенке. А ты молодец, оперативно сработал. Какие ещё у тебя есть вопросы?

— Еду на «Мелодию». Министерство культуры разрешило выпустить пластинку с моими песнями. Хотелось бы и на компакт-кассетах тираж сделать, тысяч сто.

— Аппетиты у тебя растут. Ладно, я сейчас позвоню генеральному директору «Мелодии» Василию Ивановичу Пахомову и решу этот вопрос.

Синтников позвонил Пахомову и договорился, что тот примет меня через час.

— Утром мне звонили из EMI и хотели провести фотосессию группы «Демо» для организации рекламной кампании вашей группы на Западе. У нас есть наша неплохая фотостудия для этих целей в дальнем крыле здания фотограф будет их и они готовы сегодня в три часа к нам подъехать. Времени у вас до их приезда остаётся полтора часа. Успеете все свои дела сделать? Костюмы для фотосессии они с собой привезут, поэтому возвращаться домой и переодеваться не надо.

— Сейчас звякну Серёге и он будет в три здесь, как штык. Ему нужен любой синтезатор для антуража, гитара у меня с собой есть. Хорошо Светлане, ей ничего не нужно, она только поёт. Сейчас мы отправимся с ней в «Мелодию», потом на «Маяк», а потом вернёмся к вам. И ещё. Я так понимаю, что у вас может возникнуть срочная необходимость связаться со мной, а я буду в разъездах. Поэтому заранее согласен на установку у себя в машине системы телефонной мобильной связи «Алтай-3М».

— Мы подумает над этим вопросом. Возможно, это хорошая идея. Да, чуть не забыл, вот тебе твоя сберкнижка. Мы её открыли на твоё имя. Счёт в Сбербанке будет пополняться постоянно. Рекомендую проверять его каждую неделю. Авторские, бывает, большие получаются, если песен много. А ты автор и музыки, и стихов. В двойном размере, получается. Так-то сумма разовая с исполнения песни по рапортичке поступает небольшая, но это только с одного исполнителя. А по стране-то их тысячи набирается и исполняют они каждую песню не один раз. Вот так и набегают приличные суммы.

Тут, как раз, принесли уже надлежащим образом оформленные и зарегистрированные документы на мои новые песни. Я быстро сбегал в канцелярию и бухгалтерию, а потом забрал Солнышко из буфета. Она там весело болтала с ками-то девушками из местных сотрудниц и ей уже не было так скучно там сидеть одной, как раньше. Как оказалось, это были машинистки из машбюро. Они узнали Солнышко и подсели к ней за столик. Их интересовало все, что касается творчества группы «Демо», потому, что они знали уже все песни нашей группы наизусть и теперь ждали новых. Солнышко им рассказала, что мы записали ещё пять новых песен и попозже заедем на радиостанцию «Маяк». Если там будет всё успешно, то новые наши песни прозвучат в эфире уже сегодня вечером. Под конец они стали интересоваться нашими взаимоотношениями, но тут появился я и забрал её оттуда.

До Тверского бульвара, где находилось руководство «Мелодии», мы доехали быстро. В кабинете Пахомова я пробыл сравнительно недолго. У меня были с собой все документы и необходимые разрешительные и рекомендательные письма. Помимо этого группа «Демо» была уже популярна, да и звонок Ситникова поспособствовал быстрому и положительному решению нашего вопроса. Главное было в том, что все пятнадцать песен были записаны очень качественно и стоять в очереди на запись несколько месяцев не требовалось. Я передал Василию Ивановичу катушку с пятнадцатью нашими песнями и мы договорились, что тираж будет сто тысяч пластинок и столько же компакт-кассет. Я брал на себя подготовку оформления макета обложки для пластинки. Сами грампластинки и компакт-кассеты будут изготовлены через пять дней. Внутренний конверт они тоже сами сделают. Этикетку или, как говорят специалисты, «яблоко», они могут сделать стандартным, где только реквизиты и текст на однотонном фоне, но если нужно что-то особое, то понадобится дополнительная фотография. Я сказал, что фотографию для «яблока» подберу дополнительно. Здесь был свой нюанс. Пластинка на проигрывателе крутилась, чаще всего, в открытом виде или проигрыватель закрывался прозрачной пластиковой крышкой. Поэтому «яблоко» было всегда хорошо видно, да и когда пластинку вынимаешь из конверта, сразу бросается в глаза как раз этикетка в центре диска. Поэтому нужна именно фотография нашей группы, а не безликая надпись в центре.

После «Мелодии» мы отправились на радиостанцию «Маяк». Там я сдал катушку с пятью новыми песнями звукорежиссёру. Звукорежиссёр сказал, что все пять песен прозвучат сегодня вечером у них, а завтра станут крутить уже другие радиостанции с их подачи. Потом Краснов пригласил нас с Солнышком к себе в кабинет и заговоре скину сказал, что к ним уже стали обращаться с предложениями по поводу наших возможных концертов в Москве и других городах.

— У нас, пока, нет своего администратора, — сказал я. — Поэтому мы готовы играть пока только в Москве. Да и к дальним поездкам мы ещё не готовы, и, если честно, пока не очень хочется. У нас через два дня заканчиваются каникулы, поэтому мы пока привязаны к Москве. В будущем мы обязательно решим вопрос со школой, но пока мы можем выступать только в пределах Москвы.

Далее Анатолий Сергеевич рассказал, что завтра, в субботу, состоится свадьба дочери одного известного и уважаемого человека, директора Черемушкинского рынка. Свадьба будет гуляться в «Праге». Его дочери очень нравится группа «Демо», поэтому они готовы платить любые деньги за ваш концерт. Отец сначала хотел пригласить Пугачёву, но она заломила почти три тысячи за четыре песни. А дочка очень хочет, чтобы у неё на свадьбе пела именно группа «Демо», и никакая другая.

— Две тысячи за пятнадцать песен, — подумав, сказал я. — Это получается полноценный концерт. Так что по времени это выйдет на три-четыре часа, если считать с перекурами и перекусами. Только передайте, пожалуйста, чтобы всю сумму полностью отдали мне перед нашим выступлением.

— Сейчас позвоню его заму. Ради свадьбы дочери, я думаю, они согласятся, — сказал Краснов.

Солнышко сидела с ошарашенным взглядом. Она не могла поверить, что вот так, легко и просто, можно заработать две тысячи рублей за вечер. Для неё такие большие суммы пока ещё оставались абсолютно нереальными и фантастическими. Ничего, если всё пойдёт, как я планирую, совсем скоро ставка может вырасти раза в два, а то и в три. Узнают нас, распробуют, а потом это станет модным и престижным приглашать именно нас, а не кого-то другого. Всё будет зависеть от того, как мы покажем себя в субботу.

— Согласен, — сказал после короткого разговора Краснов. — А администратора я вам найду. Свадьба будет завтра в «Бирюзовом зале» на втором этаже в шесть часов вечера.

Мы ушли, окрылённые нашей неожиданной удачей. В ВААП мы вернулись раньше и нас сразу отвели в студию, где уже находился Серёга и ждал нас. Там уже стоял ROLAND, который откуда-то удалось достать Ситникову, за которым.

Серёга и сидел. Я ему рассказал, что завтра у нас первое выступление и это будет на свадьбе в ресторане «Прага», и нам заплатят кучу денег.

Приехал фотограф и привезли сценические костюмы. Их быстро подогнали по размеру. Мы выбрали серебряный цвет, так как дома у нас есть уже одежда в серебре. Думаю, что этот цвет станет отличительным цветом группы «Демо». Фотосессия прошла быстро, фотограф, который представился Игорем, отщелкал нас вместе: я с гитарой у микрофона, Серёга за синтезатором, а Солнышко у второго микрофона. Потом каждого сфотографировал отдельно. Сидя, стоя, я в прыжке с гитарой, без гитары с микрофонной стойкой и так далее. После этого я договорился, что для нас фотографии будут готовы уже завтра к утру за отдельную плату. Поэтому фотограф подъедет в «Прагу» к одинадцати часам и будет нас ждать у центрального входа в ресторан. Я попросил дополнительно на фотографиях сверху сделать серебристыми буквами название нашей группы на русском и английском языках. В «Праге» мне было удобно встретиться с Игорем, потому, что, я смогу посмотреть зал, где мы будем выступать, и, заодно, обсудим макет обложки нашей будущей пластинки.

После фотосессии мы все поехали к Серёге репетировать перед завтрашним выступлением. Прогнали двадцать песен, подвигались у микрофонов, изображая различные синхронные движения, которые мы будем выполнять вместе на сцене. Никаких канканов с задиранием ног мы исполнять не собирались, да и особая мода на перемещения по сцене к нам с Запада ещё не дошла. Советские исполнители, обычно, стояли столбом на сцене и не двигались вообще. Допускалось исключительно только движение рук. Поэтому нам особо ничего вызывающего придумывать было не надо, так, чуть-чуть добавили экспрессии.

— Ну что же, для первого раза неплохо, — сказал я. — Нам, как раз, нужно было где-то найти сценическую площадку, чтобы отрепетировать наше выступление перед дискотекой в школе. Вот в ресторане всё и отрепетируем… Считайте, что в «Праге» будет генеральная репетиция перед Днём космонавтики. На свадьбе все, обычно, быстро напьются и им будет не до наших мелких огрехов, им главное, чтобы было громко и весело.

Мы поехали домой и первым делом, что я сделал, когда мы пришли домой, я залез в холодильник. Я не виноват, что мне постоянно ну очень хочется есть. Солнышко тоже не отказалось составить мне компанию. Потом мы разок покувыркались в постели. Я сделал для себя интересный вывод: если есть чёрную икру каждый день, желательно утром и вечером, то кувыркаться можно регулярно по несколько раз в день. Были бы устрицы в продаже, я бы вообще из кровати не вылезал. Но не судьба, да и тогда все остальные дела пришлось бы забросить. И без устриц, как-нибудь, обойдёмся.

После этого я пошёл в свою комнату поработать, а Солнышко осталась ещё повалятся в кровати и повторить слова песен. А у меня возникла идея подобрать дополнительные песни к свадьбе. Задумка была представить молодожёнам, в качестве свадебного подарка от группы «Демо», по одной песне персонально жениху и невесте.

Первой я вспомнил прекрасную песню в исполнении Юлии Савичевой «Невеста» (автор музыки и слов Максим Фадеев):

«Невеста»

Я узнала тебя без слов,

Словно вместе давно,

И я взлетела так высоко,

Где небо вдыхает любовь перед сном.

Я закрывала глаза как оно.

Твой голос меня подхватил словно крылья.

А можно я буду целую вечность с тобой!?

Припев:

Я буду только твоя невеста,

Я буду только с тобой вместе.

Я буду только твоя невеста,

Я буду только с тобой вместе.

Песня замечательная получилась. Я проиграл её на гитаре, тихо напевая слова. Тут в комнату влетела Солнышко и, с затаённой надеждой в голосе, спросила:

— Это новая песня? Под мой голос?

— Да, песня для тебя, — ответил я. — Завтра будешь петь её на свадьбе. Я планирую её представить как подарок невесте от нас. Слушай.

Песня звучала бесподобно. Солнышко была рада ещё одной песне, которую она будет петь. Я допечатал незамысловатые слова и отдал ей лист с текстом песни. Я играл, а она пела с листа. Получилось очень близко к оригиналу. Не сто процентов Савичева, но очень похоже на её исполнение.

— Да, завтра будет хороший подарок невесте, — сказал я. — Иди учи слова, а мне надо что-то для жениха придумать.

Я промучился изрядно, но, всё-таки, вспомнил песню «Самая красивая невеста» Алана Черкасова и Сосо Павлиашвили:

«Самая красивая невеста»

Загадал желание, быть счастливым самым, самым.

И теперь надеждою живу.

В нашем танце для двоих, расскажу о самом главном,

Как же сильно я тебя люблю.

За ресницами слеза, знаю плачешь ты от счастья,

Ведь сбывается твоя мечта.

От волнения сердца разрываются на части

И твержу себе я без конца.

Припев:

Самая красивая невеста

Только у меня, только у меня.

Не найти мне в этом мире места,

Не найти мне места без тебя.

Самая красивая невеста

Только у меня, только у меня.

В белом платье словно ты принцесса.

Небесам спасибо за тебя.

Я спел эту песню Солнышку и она была в восторге. Она кружилась по комнате и пела «самая красивая невеста». Моментами мне даже казалось, что Солнышко поёт эти три слова в той же манере, что и Глюкоза в песне «Невеста».

— Я себе представила, что это я — самая красивая невеста, — мечтательно воскликнула Солнышко. — Я ведь самая красивая? Правда?

Отрицать истину, которая глаголила устами младенца, было бессмысленно. Подхватив принцессу на руки, мы, кружась, опять оказались в спальне, где эта будущая самая красивая невеста показала мне, только, естественно, без всякого белого платья, насколько она красива и в каких местах она особенно красива. Приятно, когда ты разбираешься в женской красоте, как настоящий специалист, и умеешь по достоинству оценить эту красоту. Подлинным ценителям женской красоты я рекомендую чаше заниматься оценкой оной, особенно по вечерам.

Отдышавшись, я посмотрел на часы. Было без пяти семь. Надо включить «Маяк» и послушать музыкальное обозрение с нашими новыми песнями. Все пять пять песен запустили единым блоком, снабдив хвалебными комментариями как в адрес самих песен, так и в адрес нашей необычной манеры исполнения. В девять вечера мы ещё раз прослушали несколько наших песен в музыкальной передаче по «Маяку», после чего я сказал Солнышку, что сегодня ложимся пораньше, так как завтра у нас первое выступление на публике и надо как следует выспаться.

Глава 21. Ресторан «Прага»

18+

Пробежка стала для меня уже абсолютно привычным утренним моционом, поэтому я добавил к ней ещё несколько дополнительных подходов на турнике. На дворе первое апреля. Сегодня обещали настоящее весеннее тепло, поэтому я был одет только в спортивный костюм. Куртку я оставил дома, чтобы не было жарко. Занимаясь на турнике, я заметил одинокий неприметный «Москвич», стоящий у подъезда соседнего со школой дома, на передних сиденьях которого были видны двое сидящих мужчин. Сразу было понятно, что этот «хвост» увязался именно за мной, так как никого, кроме меня, в радиусе ста метров видно не было. Я к этому был готов, поэтому слежка не стала для меня неожиданным сюрпризом. Но я чувствовал, что это больше похоже на охрану объекта, чем на слежку. При очередной встрече с Ситниковым я ему этот вопрос обязательно задам. Андропова я прекрасно понимаю и не осуждаю, методы работы его конторы я знаю неплохо. У него теперь появился источник очень ценной, а скорее даже бесценной, информации, сведения из которого помогут ему не только правильно рассчитать все будущие ходы его собственной политической игры, но и выиграть борьбу за власть. И за этим ходячим источником надо неотступно и следить, и, одновременно, охранять. Мне это нисколько не мешало и я спокойно закончил тренировку.

Дома я разбудил Солнышко и спросил, есть ли у неё весеннее пальто, так как сегодня обещали плюс десять. По словам сонного котёнка, пальто у неё где-то было, но, скорее всего, она за зиму из него выросла. Я решил, что нам надо купить ей новое модное пальто. Негоже такой известной и очень симпатичной певице ходить в старом пальто, да ещё, возможно, с короткими рукавами. Солнышко, услышав о покупке нового пальто, вскочила на кровати и стала прыгать от радости, сбрасывая с себя пижаму. Вид обнаженной девушки, у которой груди второго размера прыгают как теннисные мячики, вызвал жгучее желание эти мячики потрогать. Всё это троганье закончилось утренним бурным сексом.

Выйдя после завтрака на улицу, мы поняли, что в природе, действительно, произошли кардинальные перемены и наступила настоящая долгожданная весна. Даже воздух стал пахнуть весной и на асфальте появились первые лужи. Теперь уже не надо больше счищать каждое утро наледь со стёкол автомобиля и прогревать его лишние три минуты, вместо этого теперь придётся чаще отмывать сам автомобиль от летящей, от впереди едущих машин, грязи.

Мы спокойно доехали на машине до «Березки» и припарковались около входа. Продавщицы в магазине были те же самые, что и прошлый раз. Они нас узнали, ещё увидев в окно, когда мы выходили из машины, и сразу, только мы вошли, стали наперебой рассказывать о наших новых вчерашних песнях и что они им очень понравились. Больше всего их интересовало, когда выйдет наша пластинка. Я сказал, что пластинка должна выйти через пять дней, то есть в конце следующей недели. Они, немного смущаясь, опять попросили у нас автографы. Да, фотографии уже заканчиваются, срочно нужны новые и побольше. Видимо, количество поклонников группы «Демо» растёт не в арифметической, а в геометрической прогрессии.

В этот раз я купил Солнышку пальто синего цвета с широким поясом, под её брючный костюм, и синие туфли. Потом Солнышку понравилось пальто из джинсовой ткани. К нему пришлось купить джинсовую юбку и батник. Ещё купили ей итальянские чёрные сапоги и синие полусапожки. Солнышко от счастья светилась как… Солнышко. Приятно одевать любимых женщин, это обязательно должно войти у всех, без исключения, мужчин в привычку.

После этого мы направились в центр, в сторону Арбатской площади. Парковка перед рестораном была практически свободна, только несколько машин стояли ближе к Калининскому проспекту. Настоящая жизнь ресторана оживала ближе к вечеру, а сейчас, утром, «Прага» только начинала просыпалаться. Фотограф нас уже ждал около центрального входа в ресторан. Войдя внутрь, я попросил швейцара вызвать администратора.

— Здравствуйте, — поздоровался подошедший администратор. — У вас есть какие-то вопросы?

— Да, — ответил я. — Сегодня в шесть у вас будет свадьба в «Бирюзовом зале» на втором этаже. Жениха зовут Тариэл, а невесту зовут Манана.

— Всё правильно. Вы приглашены к ним?

— Да, мы группа «Демо» и пришли посмотреть зал. Мы будем выступать вечером на свадьбе.

— Так вы те самые модные певцы из «Демо»? — расплылся в улыбке администратор. — Очень приятно вас увидеть вживую. Меня зовут Евгений Николаевич. Пройдемте со мной.

— Это Светлана, солистка группы, а это Игорь, наш фотограф, он тоже с нами работает, — представил я всех, хотя это было и не обязательно. Но вежливость — это наше всё, поэтому лучше быть всегда вежливым, чем прослыть плохо воспитанным молодым человеком.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в зал. Зал был довольно большим и действительно оформлен в бирюзовых тонах. Столы пока стояли вдоль стен и мы без проблем прошли к сцене. Слава богу, колонки с усилителем были на месте, и стояли в углу сцены, поэтому не надо было их срочно искать и тащить сюда через всю Москву. Сцена была небольшая, но для троих очень удобная. Мы с Солнышком и фотографом направились к отдельно стоящему у сцены столику и расселись, сняв, предварительно, перевёрнутые стулья со стола и расставив их вокруг него. Фотограф достал из сумки уже готовые наши фотографии и разложил перед нами на столе. Они были все цветные, великолепного качества и с нашим названием на двух языках. Можно сказать, что это уже был наш логотип. Я отдал ему сто рублей за все и попросил напечатать ещё столько же. Далее я рассказал об обложке нашей пластинки, как я её себе представляю. На лицевой стороне должна быть наша фотография во всю обложку, где мы все трое. Мы с Солнышком выбрали одну такую, где мы, на наш взгляд, лучше всего получились. Название группы должно располагаться сверху крупными печатными буквами цвета металла на двух языках. Внизу — название пластинки — «Трава у дома». На обороте — наши одиночные фотографии, по две фотографии каждого участника с именем и фамилией. Состав и порядок первых наших пятнадцати песен должен быть как на катушке, которую я оставил в «Мелодии». Список песен и хронометраж я напечатал заранее дома на отдельном листке с именем и фамилией исполнителя, и передал фотографу. В этом списке в скобках был указан я в конце каждого названия песни, как поэт и композитор. Обговорив мелкие детали и сумму, я попросил подвезти готовый макет и дополнительные фотографии к «Мелодии» на Тверском бульваре, 24 к трём часам дня понедельника, то есть послезавтра. Я успею после уроков заехать в «Мелодию» и всё передать Пахомову.

Домой мы вернулись как раз к обеду и с удовольствием плотно поели. Я позвонил Серёге и предупредил, что мы заедем за ним в четыре часа, так как нам надо отрепетировать ещё две новые свадебные песни. Потом мы поспали где-то около часа, чтобы без сильного перенапряжения выдержать четырёхчасовое вечернее выступление. Затем отобрали некоторое количество новых фотографий для автографов, целую пачку отложили для Серёги, а остальные я убрал в стол. Время пришло собираться. Свой концертный серебристый пиджак и серебристое платье Солнышка мы аккуратно упаковали в чехлы. Для выхода я оделся в джинсовый костюм, так как мне надо было ещё синтезатор помогать Серёге тащить.

Серёга был уже полностью готов и ждал только нас. Синтезатор и ритмбокс он аккуратно упаковал и выставил в прихожую. Мы вдвоём перенесли сначала синтезатор в машину и положили его на заднее сиденье. Рядом втиснулся Серёга, в ногах, слева от него, поместили и ритмбокс. Микрофоны, шнуры и удлинители мы убрали в багажник. Солнышко Сидела впереди и держала мою гитару и нашу одежду.

Без двадцати минут пять мы внесли синтезатор в «Бирюзовый зал» ресторана и поставили его на сцене, потом принесли всё остальное. Солнышко стояла возле машины и охраняла наши вещи. Подсоединение проводов и штекеров, проверка и настройка аппаратуры прошли без проблем. Затем мы отрепетировали «Невесту» для Солнышка и «Самую красивую невесту» для меня. Они были не сложные в исполнении, только требовали предельной сосредоточенности. Мы все немного волновались, так как это было наше первое живое выступление перед зрителями. Гости немного запаздывали и мы, воспользовавшись этой возможностью, успели ещё раз прогнать начало всех наших песен. Все звучало хорошо и мы постепенно успокоились. Официанты сновали вокруг столов, приносили многочисленные тарелки и напитки. Столы ломились от разных блюд, было много на столах ваз с цветами и фруктами. Запах копченых мясных деликатесов и соленой рыбы смешивался с запахами многочисленных салатов и цветов, что напомнило мне мои многочисленные банкеты из прошлой моей жизни. Сначала мы с Солнышком сходили в комнату за сценой, любезно показанной нам одним из официантов, и переоделись для выступления, потом это сделал Серега. Мы вернулись в зал и только тогда начали подтягиваться гости.

Я решил начать играть и петь, чтобы создать заранее атмосферу праздника в зале. Когда в зале играет музыка, то напряжение, которое накапливается перед началом затянувшегося торжества, быстро улетучивается. Гости чувствуют себя увереннее и не так скованно. Начали мы с песни «Ничего не говори». Она простая, ритмичная и немного расслабляющая. Гости помоложе, узнавая песню, сразу понимали, что мы группа «Демо», улыбались и приветливо махали нам руками.

После вступительной песни к нам подошёл кто-то из сопровождения отца невесты, передал мне конверт и сказал, что здесь ровно оговоренная сумма и ушёл. За ним появился распорядитель свадьбы и сказал нам, что мы можем пока сесть к столу и перекусить, так как молодожены и основная группа гостей будут минут через двадцать. Наши три места были рядом со сценой, поэтому во время перерывов куда-то далеко отходить нам не потребуется, что было очень удобно для нас. Огромный стол мест на двести пятьдесят, поставленный большой буквой «П», к этому времени был заполнен гостями уже процентов на тридцать. Теми, кто не был в ЗАГСе на церемонии регистрации брака и приехал на свадьбу сразу в ресторан. Кто-то уже ел, другие наливали, поэтому мы смело сели на свои места и начали накладывать себе в тарелки всё, что нам понравилось и до чего можно было легко дотянуться. Через минут десять появилась основная группа людей с невестой в белом платье и белой фате и женихом в чёрном костюме. Пока они рассаживались по своим местам, я пересчитал деньги под столом и сказал ребятам, что все деньги я получил полностью, так что можно по этому поводу не напрягаться.

Тут появился тамада и приступил к своим прямым обязанностям по ведению праздничного свадебного застолья. Он начал расхваливать сначала жениха, потом невесту, потом их родителей, а в конце произнёс витиеватый и длинный тост за всех присутствующих. Мы с Солнышком переговаривались, обсуждая гостей и пробуя разные блюда. Всё было вкусно. Невеста часто кидала на нас троих заинтересованные взгляды и улыбалась. Сразу было понятно, что это именно она добилась от отца приглашения именно нас на свадьбу и поэтому была рада, что мы пришли. Неожиданно тамада объявил, что на этот свадебный праздник родители невесты пригласили супермодную музыкальную группу «Демо». Молодежь радостно замахала руками, приветствуя нас, и мы вышли на цену.

Я взял с подставки гитару и подошёл к микрофону.

— Уважаемые молодожены, их родители и гости этого торжественного мероприятия, — начал я свою вступительную речь. — Мы не могли придти на свадьбу с пустыми руками, без подарка. А что может подарить музыкант — только песню. Я вчера вечером специально написал для Тариэла и Мананы две новые песни, два музыкальных подарка от нас. Первый подарок для прекрасной Мананы, чьё имя в переводится на русский как явленная Богу, исполнит солистка группы «Демо» Светлана Соколова. Песня называется «Невеста».

И пошло вступление, потом Солнышко запела. Песня получилась просто великолепной. Все слушали очень внимательно, даже есть перестали. По окончании песни гости зааплодировали и мы раскланялись. Даже Серёга слегка привстал из-за своего синтезатора и кивнул головой, изображая поклон.

— Второй подарок для мужественного Тариэла, в переводе с грузинского его имя означает царь-герой, исполню я, автор и исполнитель в одном лице, — сказал я и объявил песню под названием «Самая красивая невеста».

Я отработал эту песню на пять с плюсом. Гости, подогретые алкоголем, уже громче выражали свои чувства, от души хлопая понравившейся песне. Кто-то из подружек невесты вдруг выкрикнул: «Земля в иллюминаторе». Я поклонился, выражая благодарность за то, что кому-то очень нравится эта наша песня и мы вступили с «Травой у дома». Мой голос звучал неподражаемо, проигрыш на гитаре получился просто забойным. Солнышко выступала в этой песне в роли бэк-вокалистки, подпевая мне в припеве. При втором повторе припева гости уже сами с удовольствием начали нам подпевать. А кто-то, под шумок, успел пропустить пару рюмок, пока мы исполняли эту песню. Началось настоящее веселье. Гости уже громко кричали «горько», жених с невестой целовались под эти крики, а мы пели и играли. В паузах между песнями официанты разносили горячее и ставили его на стол перед гостями. Горячему были рады все, даже те, кто, казалось бы уже наелся и даже не мог смотреть на еду. Один только вид и аромат, исходящий от приносимых блюд, вызывал обильное слюноотделение.

Мы отыграли ещё пять песен и сделали перерыв, чтобы перевести дух, поесть горячее и глотнуть немного воды. Молодежь подбежала к нам и стала просить у нас автографы. Обычным гостям мы раздали предыдущие наши оставшиеся черно-белые фотографии, а две новых цветных подписали и подарили невесте и жениху с наилучшими пожеланиями для Тариэла и Мананы. Кто-то фотографировался с нами на фотоаппарат мгновенной печати «Polaroid». Невеста хотела дальше танцевать и мы сыграли ещё три песни подряд, в которых солировала Солнышко: «Забери Солнце с собою», «Давайте петь» и «Солнышко». Все плясали от души, отрываясь по полной. Даже старшее поколение не отставало от молодёжи, настолько песни были заводными.

В наш зал часто заглядывали гости из других залов ресторана, привлечённые громки звуками популярной музыки. В перерывах, когда мы отдыхали, многие подходили ко мне и просили сыграть песни других исполнителей, но я всем отказывал, говоря, что мы исполняем только свои песни. Несколько человек предложили выступить и у них на торжествах, на что я был, в принципе, согласен и просил записать для меня на листке их телефон и приблизительную дату. Я обещал предварительно позвонить, если мы не уедем на гастроли или если в этот день у нас не будет концерта. Про цену я пока ничего не говорил, зачем сразу обозначать свой потолок. А так, пусть сами узнают, если очень захотят. Возможно предложат больше или, когда популярность нашей группы вырастет, соответственно и цена сама поднимется.

К девяти часам мы полностью отыграли весь свой репертуар из пятнадцати песен и сели отдохнуть. Подошёл распорядитель и предложил продлить наше выступление ещё на два часа за дополнительную тысячу рублей. Я согласился, взял протянутый конверт и через пять минут все молодые друзья и подруги со стороны жениха и невесты танцевали перед сценой, весело отплясывая под зажигательную музыку и легко запоминающиеся слова песни «Комарово». Они пытались одновременно танцевать и петь, но мало у кого из них это получалось.

После окончания песни «Нас не догонят», которую мы замечательно спели дуэтом с Солнышком, я объявил в микрофон, что мы сейчас исполним для жениха и невесты ещё пять новых песен, которые мы только вчера отдали на радиостанцию «Маяк» и которые потом крутили вечером в эфире, хотя многие могли их ещё не слышать. И я их перечислил:

«Желтые тюльпаны»

«Яблоки на снегу»

«Гранитный камушек»

«Теплоход»

«Твои глаза»

Солнышко всё наше выступление держалась молодцом. Песню «Желтые тюльпаны» исполнили на бис, так как она всем очень понравилась. Песня «Яблоки на снегу» в моём исполнении очень понравилась женщинам за тридцать, присутствующим в зале. Видимо, они посчитали, что песня о любви и расставании. Они воспринимали замершие яблоки, как замёрзшую любовь между мужчиной и женщиной, и что только женщина способна отогреть эту любовь, а мужчина не смог или не захотел. Так тонко чувствовать песню молодежь ещё не умеет. Это могут только опытные женщины, прошедшие через разлуку с любимым.

Когда мы сделали очередной перерыв и сели за стол, вся молодёжь быстро перебралась к нам поближе и расположилась за нашим столом. Официанты, видя такое неожиданное перемещение гостей, тут же принесли новые тарелки, приборы и фужеры, а старые унесли. Это было ожидаемо, потому, что молодым интересно с молодыми, особенно если некоторые из них уже известные музыканты. Манана села с Солнышком и болтала без умолку. Тариэл сидел с ней рядом и тоже что-то переодически вставлял в разговор. А меня одолевали две подруги невесты, которые строили мне глазки и чокались со мной, весело и призывно смеясь. Солнышко внимательно следила за моей реакцией и за этими двумя развязными девицами. Мне было хорошо видно, что эти девицы ей очень не нравились, но она старалась этого не показывать.

Мы же пили исключительно только сок или минеральную воду. Я предупредил заранее Серёгу и Солнышко, что за употребление спиртного на наших выступлениях сразу выгоню из группы. К одинадцати часам очередным исполнением песни «Розовые розы», которая особо нравилась всем гостям из-за того, что сама героиня этой песни, Светка Соколова, лично подпевала автору и исполнителю, мы закончили наш концерт, сорвав бурные и продолжительные овации от изрядно подвыпивших гостей. Все кричали нам благодарственные слова, желали много новых песен и махали на прощание руками. Подошёл отец Мананы и в качестве благодарности подарил нам большой пакет с продуктами с его рынка. И ещё он сказал, чтобы мы всегда заходили к нему, когда будем на Черемушкинском рынке, и он лично выберет нам всё самое свежее и вкусное. Мы его тоже искренне благодарили за прекрасно организованную свадьбу и желали счастья молодым. С молодоженами мы, вообще, стали закадычными друзьями, обменялись телефонами для связи и пригласили друг друга в гости. Только я сразу предупредил, что только что получил новую квартиру, и пока там нет вообще ничего из мебели, кроме лампочек под потолком.

После трогательного прощания, а какое прощание может обойтись без взаимных дружеских поцелуев, с Мананой и Тариэлом, а потом и со всеми остальными гостями, мы попросили официантов помочь нам отнести аппаратуру к машине и быстро уехали в сторону дома. На улице была уже ночь, поэтому мы ехали при свете включённых фар. В это позднее время машин на дорогах вообще не было, поэтому в Черёмушках мы были буквально через пятнадцать минут. Серёгу мы подвезли прямо к его подъезду. Я помог ему занести в квартиру его аппаратуру, а в прихожей отдал Серёге пачку наших новых цветных фотографий, отложенных специально для него, и восемьсот рублей за сегодняшний концерт. Он обалдел от этой суммы.

— То ли ещё будет, — заявил я многозначительно и пожал ему руку, сказав спасибо за отличное выступление. Эти мои слова из «Песни первоклассника» Пугачёва споёт уже в этом году и они станут крылатыми.

Мы приехали домой без чего-то двенадцать и просто упали в коридоре на тумбочку. Сил не было от слова вообще, даже подняться и раздеться. Посидев так пару минут, я поднял Солнышко и поднялся сам.

— В душ и спать, — приказал я подруге и пошёл на кухню перегружать продукты из пакета в холодильник.

В пакете лежали две палки сырокопченой колбасы, небольшая банка чёрной икры, нарезка сёмги, фрукты, овощи, сыр, зелень, бутылка грузинского вина и разные копчености. Всё это изобилие пахло очень аппетитно, но мы были сыты, наевшись за свадебным столом до отвала, и очень сильно устали. Холодильник я забил полностью, поэтому к приезду бабули ничего покупать дополнительно было не надо, только хлеб и молоко. Хорошо иметь среди знакомых директора Черемушкинского рынка! Теперь мы будем жить совсем недалеко от самого рынка, поэтому можно будет пару-тройку раз воспользоваться личным приглашением Гиви Вахтанговича. К тому же я знал, что члены семьи Брежнева часто сами приезжали покупать продукты на Черемушкинский рынок.

После Солнышка я тоже быстро ополоснулся в душе и лёг рядом с девушкой. Она уже крепко спала. А если бы я не заставил её и себя днём немного поспать? Тогда Солнышко просто бы не выдержала и уснула ещё за столом в ресторане. Да, тяжело быть артистом. С этой мыслью я отрубился.

Глава 22. Последний день каникул

Сегодня я решил дать нам всем день отдыха и даже не будить утром Солнышко. Вчера мы зверски вымотались на этой свадьбе, поэтому ей нужен полноценный отдых. Я ей оставил записку, что скоро буду. Последний день каникул — пусть спит, завтра рано вставать и идти в школу. В этом году ВИА «Пламя» исполнит, прогремевшую на весь Советский Союз, песню «Не повторяется такое никогда». А вот у меня всё такое повторяется: и первая школьная любовь, и сами школьные года. Моя любовь ещё спит в спальне, а школа меня ждёт только завтра.

Быстро умылся, собрался и поехал за бабушкой в Подольск. По дороге я ловил разные радиостанции, на многих из них крутили наши песни. Я ехал, напевая свои же песни и думал о том, «что день грядущий нам готовит?». Завтра в Англии выйдут в эфир мои две песни: «The final countdown» и «Flash In The Night». По прогнозам музыкальных аналитиков EMI, мы должны попасть в десятку UK Singles Chart, так называемый официальный хит-парад синглов Великобритании. Ну, раз специалисты говорят, что должны, значит попадём. До хит-парада альбомов Великобритании мы пока не дотягиваем, так как альбома у нас нет, поэтому будем бороться среди синглов. Наш русскоязычный альбом выйдет в четверг, но на англоязычный готовы пока только две. Можно выпустить мини-альбом из двух песен, по одной с каждой стороны, так называемый миньон, хотя для полноценного миньона нужно четыре песни. Но это дело теперь решают англичане из EMI. Поживем — увидим.

В Москву я вернулся ровно через час уже с бабушкой, даже на заправке не задержался и быстро залил полный бак, так как машин не было вообще. Дома нас встретила улыбающаяся Солнышко, сама открыв нам дверь. Вот так, теперь у меня появилась новая хозяйка в доме. Мы поцеловались при бабуле, не стесняясь. Я бабуле всё про нас рассказал по дороге и она на это отреагировала абсолютно спокойно, даже философски. Дело молодое, как она всегда любила говорить.

Бабушка осталась дома, разбирать привезённые вещи, а мы быстро собрались и пошли, хотя и было воскресенье, в школу, чтобы узнать новое расписание уроков на последнюю учебную четверть. По дороге встретили многих своих одноклассников, которые тоже решили прогуляется до школы и узнать расписание. Все хвалили наши песни, радовались за нас и задавали кучу вопросов, на которые приходилось обстоятельно отвечать. О мире музыки они слышали только по радио или смотрели по телевизору, а закулисную жизнь музыкантов они вообще себе не представляли, поэтому их интересовало всё то, чем мы занимаемся, начиная от музыки и заканчивая личными отношениями. Пришлось рассказать о вчерашнем выступлении в ресторане «Прага». Я сказал, что это выступление было для нас генеральной репетицией перед школьной дискотекой на День космонавтики. Тем самым я всех заверил, что программа дискотеки полностью готова и обкатана. Когда разговор коснулся предстоящей дискотеки, все заявили, что очень бы хотели попасть на нашу дискотеку в следующую среду, поэтому собирались учиться всю предстоящую неделю без троек.

Расписание немного изменилось, но предметы были те же самые. Вокруг расписания собралась небольшая толпа. Все сразу повернулись в нашу сторону и смотрели на нас, как на каких-то фантастических героев. Как же иначе, ведь их одноклассники стали знаменитыми! Они учатся в одной школе с солистами «Демо»! Поэтому всем было интересно на нас посмотреть.

Солнышко выглядела просто великолепно в своём новом синем пальто. Пальто она специально расстегнула, чтобы был виден тоже синий брючный костюм и голубая водолазка. Всё было в одних сине-голубых тонах и это смотрелось очень стильно. Девчонки вокруг неё охали и ахали, внимательно разглядывая её обновки. Некоторые даже трогали и просили померить.

Сама Солнышко тоже немного изменилась. Теперь внешне это была уже достаточно уверенная в себе девушка, знающая себе цену. Нет, она не смотрела на всех вокруг свысока. В ней появилась некая внутренняя сила и самообладание. Она уже научилась независимо держать себя среди окружающих её людей. Да, как же мы изменились за эту неделю! Мы, как-будто, стали другими, даже внешне. Мы перестали быть детьми и далеко вырвались вперёд в плане развития, как личности. Нас уже не догонят, это точно. Солнышко заметила, что я задумчиво любуюсь ею и улыбнулась в ответ.

До дома нас провожали человек двадцать, которые, как только мы зашли в подъезд, стали, как и в прошлый раз, скандировать: «Демо!», «Демо!». Мы опять помахали им из открытого окна в ответ и крикнули, ставшие для нас неким девизом, слова: «Нас не догонят!».

Мы решили пообедать дома у Солнышка. Она стала собирать вещи, не зная, какие взять в первую очередь, а какие можно оставить до следующего раза. Её лицо, при этом, выражало вселенскую грусть и абсолютное нежелание расставаться со мной. Куда делась та, так уверенная в себе десять минут назад, девушка. Я её обнял, поцеловал и прошептал на ушко:

— Не грусти, любимая! Я подарю тебе песню!

— Не хочу уходить, — сказала Солнышко и прижалась ко мне.

— Всего одна ночь, а потом ты будешь жить у меня, пока мы не купим мебель в новую квартиру. Я постараюсь решить этот вопрос как можно быстрее. В понедельник мы с тобой встретимся в школе и будем сидеть на всех уроках за одной партой. И я ещё попрошу бабушку переехать в мою комнату, а мы с тобой будем жить в спальне. Ты согласна?

— Ура! Конечно согласна. Только как же я буду целую ночь одна?

И я запел:

Ночь пройдет, наступит утро ясное.

Знаю счастье нас с тобой ждет.

Ночь пройдет, пройдет пора ненастная.

Солнце взойдет, солнце взойдет!

— Спасибо, любимый, — сказала Солнышко, — я уже успокоилась.

— Вещи можешь оставить, — сказал я, — ты только на одну ночь останешься у родителей. Они же скучают по тебе. Моих учебников хватит на нас двоих, ведь теперь мы уроки будем делать вместе.

— Я всё равно возьму их на понедельник из дома, чтобы не идти с пустой школьной сумкой, — ответила моя радость.

— Пойдем к твоим, — сказал я и подтолкнул её к выходу.

В доме Солнышка нас ждали и встречали, как будто мы не виделись целый год. Родители девушки очень соскучились по ней. Сначала мама поцеловала дочку, а потом внимательно оглядела её с ног до головы. Её новый наряд поразил Нину Михайловну.

— Ох, Андрей, балуешь ты Светлану, — вынесла свой вердикт Нина Михайловна, покачав головой. Но было видно, что она довольна.

— Это производственная необходимость, — ответил я. — Популярная советская певица должна всегда быть модно одета. К тому же, мы вчера давали концерт в «Праге» и нам заплатили очень хорошие деньги, поэтому мы теперь можем себе позволить красиво одеваться.

— Вот это да, — воскликнул Сергей Павлович, — и сколько, если не секрет, вам заплатили?

— Ваша дочь, с вычетом за бездетность, заработала восемьсот рублей.

— Обалдеть, — хором воскликнули оба родителя. — За одно выступление и столько денег!

— Мы на свадьбе у дочери директора Черемушкинского рынка выступали, — добавила Солнышко.

— Теперь мы у них желанные гости. Они нам целый пакет продуктов подарили и ещё добавили денег за переработку, — смеясь, сказал я. — Вот гонорар Солнышка, я передаю его вам, Нина Михайловна.

С этими словами я протянул шестнадцать пятидесятирублёвых купюр маме Солнышка. После чего сказал:

— У нас сейчас начинается очень плотный график. Школа, репетиции, концерты. Поэтому очень прошу вас, дорогие Нина Михайловна и Сергей Павлович, отпустить с завтрашнего дня Солнышко ко мне. Обещаю беречь её и заботиться о ней.

— Я как чувствовала, что дочку нам отдадут ненадолго, — вздохнула Нина Михайловна. — Все к этому и шло. Ладно, пойдёмте садиться за стол.

Мы расселись и в процессе всего обеда нас расспрашивали о новостях. Я рассказал о нашей новой музыкальной пластинке, в которую войдут все наши первые пятнадцать песен. Солнышко достала новые цветные фотографии, четыре из которых сразу подарила маме. Увидев их, мама стала восторгаться нашими костюмами и как замечательно мы получились. Я показал два полароидных мгновенных снимка, которые я попросил сделать для нас кого-то из гостей на вчерашней свадьбе в «Праге», где мы поём со сцены и тоже подарил Нине Михайловне на память. Я ведь теперь Солнышко забираю себе, пусть у её родителей хотя бы будут её фотографии. Родители, когда их дети вырастают и уходят во взрослую жизнь, всегда очень скучают по ним и переживают за них. Сам это проходил, поэтому могу с уверенностью об этом писать.

Так мы недолго посидели и я стал собираться. Солнышко вцепилась в меня и не хотела отпускать. Я её поцеловал и сказал:

— Завтра утром в восемь я за тобою зайду. Сегодня тебе необходимо собраться и подготовиться. Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — чуть не заревела Солнышко, но сдержалась.

Я отправился домой, по пути обдумывая всё то, что нужно подготовить к школе. Надо собрать портфель на завтра и решить, что одену. И ещё пару часов посидеть и просмотреть учебники. Требовалось сравнить эту школьную программу и программу двадцатого года будущего века. Я с внуком делал все уроки и даже находил дополнительные материалы в интернете по всем параграфам учебников, помогал писать сочинения, тесты и олимпиады. Поэтому я очень хорошо знал обе школьные программы и мог их сравнить.

Учебники были… детскими. Уровень восьмого класса здесь совпадал с уровнем конца седьмого класса в две тысячи двадцатом. Английский был ещё легче, на уровне конца шестого. Внук учился в школе с углублённым изучением английского языка, где было шесть языковых часов в неделю и начал он его учить со второго класса. Здесь же был адаптированный литературный английский и только с пятого класса. Поэтому можно смело сразу заканчивать девятый класс. Но это я обдумаю потом, так как сначала надо закончить восьмой класс на все пятерки.

Проверил школьный пиджак с алюминиевыми пуговицами и нашивкой с картинкой, в виде раскрытой книги, на плече. Пока нормальный, рукава доживут до конца мая. В «Берёзке» я купил себе строгие чёрные брюки — подойдут под пиджак. И итальянская белая водолазка, которую подобрала мне Солнышко. Туфли тоже итальянские. Пальто для меня тоже Солнышко выбрала. Комсомольский значок с золотой ветвью, который подарил мне сам товарищ Пастухов, когда он был прошлым летом с официальным визитом в Финляндии, был на месте, как и полагается, на левом лацкане пиджака.

Всё готово, учебники сложены, форма готова, теперь можно заняться музыкой. Две новые свадебные песни у нас уже есть, надо ещё несколько повспомнить. Вспомнил песню «В каком неведомом краю» группы «Божья коровка» и решил спеть. Взял гитару и попробовал:

«В каком неведомом краю»

В каком неведомом краю

Я потерял любовь твою?

Где заблудился голос твой?

Я знаю, ты сейчас одна,

Стоишь печально у окна,

Но я приеду за тобой…

Припев:

Я знаю, ты сейчас одна,

Стоишь печально у окна —

Во сне я видел образ твой.

Ты грела руки у огня…

Мы где-то рядом, жди меня,

И я приеду за тобой!

Очень даже ничего. Напечатал слова и задумался. Мне надо квартиру срочно обставлять мебелью, а для этого нужно много чеков. Один столовый румынский гарнитур «Режанс» из восемнадцати предметов стоит две тысячи чеков. Или просить отца купить в Хельсинки финскую мебель и переправить по железной дороге в Москву. Это получится дешевле, но намного дольше. Да и родителей к этому делу подключать не хочется. Ладно, буду сам всем заниматься, главное, чтобы на это времени хватило.

Тут зазвонил телефон. Это была Солнышко.

— Я соскучилась, — сказала в трубку грустная Солнышко.

— Я тоже соскучился, — ответил я. — Но ты даже не догадываешься, чем я в данный момент занимаюсь. Я выбираю мебель в нашу квартиру. Видел недавно хороший столовый гарнитур в гостиную из восемнадцати предметов. Хочешь такой?

— Очень хочу. И ещё я тебя хочу, — добавила Солнышко шёпотом.

— Я тоже очень тебя хочу. До завтра надо потерпеть, а потом мы навсегда вместе. И в нашей квартире, представляешь? Где мы, со временем, оборудуем детскую и твоя очередная мечта сбудется.

— Да, детская комната — это моя мечта. Я так тебя люблю.

— Я больше тебя люблю.

Солнышко засмеялась и успокоилась. Странные существа, эти девушки. Красивые, но очень странные. С ними надо много говорить и тогда они постепенно успокаиваются, как маленькие дети, слушая твой монотонный голос. Вот что-то себе напридумывала, расстроилась, а мне её перенастраивать и успокаивать. Теперь пусть о покупке новой мебели думает и о детской.

— Я позвонила, чтобы пожелать спокойной ночи.

— И тебе, любимая, спокойной ночи. Я целомудренно целую тебя в носик.

Успокоив Солнышко, я почувствовал, что тоже пора идти спать. Разобрал в своей комнате кресло, лёг и задумался. Завтра ведь пойду второй раз в восьмой класс. Как всё будет в этот раз? Но уже сейчас понятно, что всё уже будет по-другому. Бабочку Бредбери я уже раздавил, но гром пока не грянул. Видимо, бабочка была маленькая, как ацетозея, или это была совсем не бабочка. Но самое главное, что гром пока не грянул, и, надеюсь, что не грянет.

Глава 23. Интерлюдия: Мама и Солнышко

18+

Я, все-таки, разревелась, когда Андрей ушёл.

— Да, ты так сильно его любишь, я даже не ожидала, — сказала Нина Михайловна, прижала дочку к себе и стала гладить её по голове, успокаивая, — Он действительно очень хороший юноша. Симпатичный, заботливый. Любит тебя.

— И я его очень люблю, — заявила Солнышко, размазывая по щекам текущие из глаз слезы.

— Я знаю, что вы с ним спите, — безапелляционно заявила мама.

— Да, мам. Я давно собиралась тебе об этом сказать, но стеснялась. Но мы предохраняемся. Андрей очень строго за этим следит. Ему родители оставили две упаковки финских чёрных презервативов, правда они закончились, но Андрей сказал, что купил ещё три упаковки.

— Постой, — сказала мама, широко открывая от удивления глаза. — Если я не ошибаюсь, в упаковке их обычно десять штук. И ты хочешь сказать, что за эти несколько дней вы использовали все двадцать штук?

— Мам, — ответила Солнышко, вся красная, — мы в среду занимались этим пять раз. Андрей говорит, что он меня постоянно хочет, и я тоже.

— Вот это да! Повезло тебе, дочка. Я первый раз слышу, чтобы кто-то из мужчин занимался этим пять раз в день.

— Это было только в среду. А так мы обычно утром, днём и вечером. Последние дни мы очень с ним уставали.

— Да обычные мужчины занимаются этим не более трёх раз в неделю, а он три раза в день, а когда и пять. И откуда берутся такие половые гиганты?

— Из школы, — заявила серьёзно Солнышко.

Мама засмеялась и сказала:

— Ты только никому об этом не говори, что они из школы берутся. Вам этим вообще рано заниматься, а вы сексуальные рекорды ставите.

— А ещё Андрей показал мне фирменные тампоны Тампакс для месячных и обещал их купить целую упаковку. Он дал мне пока три. Смотри, они такие маленькие, удобные и с веревочкой. Андрей сказал, что одного на целый день хватает.

— Я смотрю, твой Андрей и в наших женских делах хорошо разбирается. Ну что я тебе могу сказать. Еще раз только повторить, что очень повезло тебе, дочка, с Андреем. Держись за него. Он теперь стал очень хорошо зарабатывать и ты смогла, благодаря ему, за год заработать столько, сколько инженер за год не зарабатывает. Да и у него теперь квартира шикарная есть. Откуда он её такую получил? За просто так у нас в стране квартиры не дают пятнадцатилетним школьникам, да ещё и такие шикарные. Значит, что у него есть высокие покровители, которые ему и помогли с квартирой. Родители здесь, скорее всего, ни при чём.

— Не знаю. Он сказал, что раз я очень хочу отдельную квартиру, он обязательно добудет. И добыл. И мебель для неё на следующей неделе будем покупать. Наверное, тоже в «Берёзке». Он хочет в спальню белую мебель и мне тоже нравится этот цвет.

— А о свадьбе он ничего не говорил? — спросила мама, внимательно всматриваясь в дочь.

— Говорил, что готов хоть сейчас, но нас не распишут. Да и у меня паспорта ещё нет. Но зато мы решили, что у нас будет, как минимум, двое детей.

— Молодцы, вы уже всё решили и спланировали. И мебель, и детей. А школу кто будет заканчивать?

— Мы говорили с Андреем об этом. Возможен экстернат или мы можем сдавать все экзамены раз в полгода, если начнутся постоянные гастроли. Чуть не забыла, завтра в Англии выходят две песни Андрея на английском языке, ну ты их слышала. Если они займут первые места в английском музыкальном хит-параде, то, возможно, мы поедем в Англию на гастроли. Так Андрей сказал.

— М-да, я, конечно, мечтала, что у тебя будут гастроли, но лет этак через десять. Но, на твоё счастье, у тебя есть рядом Андрей. С ним ты как за каменной стеной, даже в Англии не пропадёте.

— Мам, с виду Андрей выглядит довольно мягким и податливым, но это только внешне. Внутри же он, правда, как камень. Он мне, порой, кажется очень взрослым.

— Если бы ты видела его со стороны, то он очень повзрослел и возмужал за эту неделю. Ему даже восемнадцать сейчас не дашь. Вам, конечно, многое пришлось пережить за это короткое время. Да и ты тоже повзрослела, тоже на обычную легкомысленную восьмиклассницу уже перестала быть похожа. Иногда уже ведёшь себя, как студентка-первокурсница, а вот в любви ты ещё пока, как ребёнок. Но ребёнок уже оперившийся.

— Это всё влияние Андрея. Я с ним столько нового и интересного узнала и увидела. Даже журналы на английском языке о моде и музыке Андрей заставляет меня читать.

— Молодец парень, я тебя заставить не смогла, хоть у кого-то это получилось. Если будешь его любить и будешь ему верна, он всегда будет с тобой.

— Я не представляю себе жизни без него. Мне, вообще, кроме него никто не нужен. Я иногда у него дома сижу тихо в комнате и смотрю, как он стихи сочиняет и потом музыку подбирает, а он как вдруг вскочит, подхватит меня на руки, поцелует и закружит с криком, что он песню для меня сочинил. А один раз утром, сразу после утреннего ммм… секса, спел мне куплет и припев песни, которую он сочинил для меня в процессе этого самого ммм… секса. Он её ещё не закончил, но музыка уже есть. Вот послушай, я тебе спою начало:

«С добрым утром, любимая!»

Милая ты моя!

Эта надпись красивая

Смотрит в окна твои…

— Как у вас всё необычно, — восхитилась мама. — Вы даже умудряетесь общаться между собой с помощью песен. Это напомнило мне фильм «Романс о влюблённых», где главные герои разговаривали друг с другом «белым стихом» и песнями.

— И у нас так иногда получается. Представляешь, как-то раз я произнесла какое-то слово, а Андрей задумался и выдал четыре строчки будущего припева с рифмой на это слово. С ним всегда так интересно и непредсказуемо. И ещё, он не курит и не пьёт. И сказал нам с Серёгой, что выгонит, если узнает, что мы этим балуемся.

— Серьёзно он к жизни относится. И правильно делает. Теперь я спокойна за тебя. Он для себя и для тебя добьётся всего. Только учти, такие, как Андрей никогда не прощают измен. Старайся даже повода ему не давать.

— А я и не даю. Мам, я его очень ревную к другим девушкам. А они, как назло, сразу на него начинают пялиться и глазки строить. На свадьбе к нему две особенно клеились, так я чуть им на головы сок из стакана не вылила. Еле сдержалась. Хотя я видела, что он совершенно спокойно на них реагировал, но всё равно ревновала.

— Молодец, что сдержалась, — похвалила мама. — главное, ты чаще показывай ему свою любовь, мужчины это любят. Тогда они спокойны за свой очаг и налево не пойдут.

— Мам, я пойду позвоню Андрею, а то я уже соскучилась. Сегодня лягу пораньше, устала я за каникулы. Завтра в школе все вокруг нас опять хороводы водить будут. Популярность — это, конечно, хорошо, но иногда бывает очень тяжело её переносить. Особенно в школе, где все тебя знают и помнят с первого класса. Все хотят стать моей близкой подругой, узнать о нас с Андреем побольше, при чём побольше секретов именно из личной жизни. Хотят, чтобы часть нашей популярности и славы коснулась и их. Мы с Андреем для этого пахали без передыху и каникул, как таковых, у нас не было, а этим надо всё на халяву и сразу.

— Да, непросто вам будет. Ну ничего, привыкнешь и не будешь замечать эту суету. В тебе сейчас говорит усталость, слишком бурно вы с Андреем провели эти каникулы. Ладно, иди, звони своему жениху и ложись спать. Завтра рано мне тебя будить придётся. Твоё школьное платье я уже погладила. Волосы ты теперь распущенными носишь, поэтому косу по утрам тебе заплетать не надо. Только расчеши их утром тщательно. Завтрак я приготовлю и оставлю на столе. Мы с папой разбудим тебя и уйдём на работу. Ты обязательно утром плотно поешь, а то со своей любовью и про еду совсем забудешь.

Глава 24. Интерлюдия: Андропов

Воскресенье Андропов обычно проводил на своей правительственной даче в Подмосковье. И в этот раз, второго апреля, он своей привычке не изменил. С раннего утра он удобно расположился на берегу небольшой речки, которая протекала недалёко от дачи. Было по-весеннему тепло, но от реки ещё тянуло сыростью и холодным воздухом. С собой он взял тёплый плед и термос с кофе, чтобы насладиться этим напитком на открытом воздухе, сидя у воды. Он любил смотреть на текущую перед глазами воду. Эта привычка осталась у него с молодости, когда он был простым матросом. А сейчас, сидя у воды, ему так лучше думалось.

В данный момент Андропов пытался проанализировать ситуацию с Музыкантом. Последний рапорт, доставленный Ситниковым в пятницу, подтвердил правильность принятого решения о выделении Музыканту отдельной квартиры. Этот рапорт с лихвой перекрывал все затраты на Музыканта. За такого «крота» Музыканту можно было дать орден, да и ещё одну квартиру в придачу, не жалко. Но так и разбаловать мальчишку можно, лучше всё это отложить на потом. Как предупреждал Музыкант, теперь и генерал-предатели пошли. Слава Богу, Музыкант про маршалов ничего не упоминал. Но главное, стало как-то спокойней на душе.

Генерал Поляков аж с шестьдесят первого года сотрудничает с ЦРУ. Сколько же этот предатель передал информации американцам! И ведь сам пошёл на сотрудничество с ними, никто его не вербовал и не «ловил на горячем». И, как сообщает Музыкант, Поляков в 1980 году перейдёт в кадры и сдаст вообще всех сотрудников ГРУ. Абсолютно всех, кого когда-либо знал или видел их личные дела.

Но каким образом этот Музыкант всё это видит из будущего? Получается, что какое-то событие вызывает в его мозге какую-то ассоциацию, как было с Резуном по Шевченко. Кстати, по Шевченко. Доложили, что группа уже в Нью-Йорке и ведёт срытое наблюдение за Шевченко. Им была дана четкая команда ждать шестого числа и самое главное, не засветиться до срока. С этим всё идёт по плану. Вторая группа ушла в Женеву за Резуном. С ним проще — сразу берут и вывозят в дипломатическом багаже. Посоветовавшись с Ивашутиным, решили Резуна не использовать в контригре. Слабоват он для этого дела, да и сорваться в любой момент может.

Судя по быстрой ответной реакции на получение квартиры, получается, что Музыканту можно ставить четко обозначенные задачи по конкретным событиям или людям. А если он знает дату смерти Брежнева и знает, кто будет потом руководить страной, то эта информация вообще бесценна. Надо этот вопрос в пакете с фельдъегерем предать через Ситникова для Музыканта. Пусть Музыкант поработает над этим вопросом, а Ситникову эту тему знать не обязательно. Сразу будет понятно по времени, которое потребуется Музыканту на ответ, как быстро тот может, при необходимости, реагировать на поставленный вопрос и выдавать ту или иную информацию. Пока используем контакт через фельдъегерей, так как информация, как говорил Владимир Ильич, «архиважная». После четких и прямых ответов Музыканта можно будет организовать личную встречу с ним на одной из конспиративных квартир в Москве. Заодно проверить способности Музыканта чувствовать прослушку, о которых докладывал Ситников. Таких квартир для личных бесед у председателя КГБ в Москве было несколько. На такие встречи он выезжал без охраны, только с помощником, который был и водителем, Евгением Ивановичем Калгиным.

И второй главный вопрос — о себе и о лечении своей болезни. Этот вопрос, может быть, даже важнее первого да и, вообще, всех остальных вопросов. С почками проблемы серьёзные и надо с этим что-то делать. Хотелось бы всё узнать и тогда уже спокойно начинать выстраивать стратегию борьбы за власть. Лёня с каждым месяцем всё хуже становится, даже речь его подводит. У Брежнева недавно произошел микроинсульт, после которого у него было парализовано верхнее небо и оно перестало участвовать в артикуляции, то есть часть активных произносительных органов перестала функционировать. Была нарушена отделимость произносимых звуков и чёткость их звучания. К этому добавилась и еще одна проблема: советские стоматологи сделали Брежневу зубной протез, но из-за проблем с мозговой деятельностью генсеку трудно было с ним справляться. В итоге некоторые слова, которые он произносил, обрели совершенно иное звучание. Например, слово «систематически» превратилось при произношении чуть ли не в «сиськи-масиськи», а «социалистические страны» в «сосиськи сраные».

Скоро на эту тему наш народ придумает очередные анекдоты про Лёню. Многие считают, что политические анекдоты в СССР придумывают у нас, на Лубянке, и в этом есть некоторая доля правды. А про «сосиски сраные» можно будет спросить, при встрече, у министра пищевой промышленности. Вот так у нас всегда и получается: от серьёзного к смешному, и наоборот.

Глава 25. Второй раз в восьмой класс

18+

Утром пришлось вставать на час раньше. Утренний спорт взбодрил, завтрак зарядил, теперь за знаниями, которые я уже знаю. Солнышко уже ждала меня у подъезда своего дома. Я поцеловал её и сказал:

— Как будто год не виделись, соскучился жутко.

— А мне показалось — целую вечность. Я уже привыкла засыпать и просыпаться с тобою рядом.

— Всё закончилось. Теперь я тебя родителям не отдам. Ты мне самому нужна. Ты у родителей жила пятнадцать лет, а у меня — только неделю. И я, в этом плане, очень жадный, можно сказать, жуткий собственник. Теперь ты только моя и никакие родители мне не указ. Моя, и всё тут. Мучиться от одиночества целую ночь — это пытка, не хочу я так больше.

— Ты мне всю ночь снился. Я уже хотела рано утром к тебе прибежать, но потом успокоилась. Я тоже не хочу больше так мучиться.

Я забрал её сумку с учебниками, взял её ладошку в свою ладонь и мы пошли в школу. Мы специально вышли пораньше, чтобы спокойно войти в школу и спокойно раздеться в раздевалке, но мы оказались не самыми первыми, кто пришёл этим утром в школу. Пришлось быстро снять верхнюю одежду, повесить её на крючки раздвигающихся вешалок и прошмыгнуть на лестницу. Но проскочить незаметно не получилось. Нас узнали и стали подходить, чтобы поздравить с успехом. Мы благодарили всех, кто нас поздравлял. Пришлось пожать несколько десятков рук, пока дошёл до класса. Популярность — вещь тяжелая, все хотят со звёздами поручкаться. Если так будет продолжаться, то правая рука у меня просто опухнет от рукопожатий и я не смогу играть на гитаре. Шучу, конечно, но ощущение в руке действительно такие.

В классе только нас и ждали. Одноклассники скандировали «Демо», хлопали меня по плечам, опять жали руку и всячески демонстрировали своё удовольствие видеть нас в своих рядах. Ребята итак соскучились за каникулы, а тут ещё и такие потрясающие новости о своих же одноклассниках. Все хвалили наши новые пять песен. Кому-то больше понравилась «Яблоки на снегу», другим — «Желтые тюльпаны» и «Твои глаза». Но, в общем и целом, все песни всем очень понравились.

Я подошёл к Димке и сказал:

— Ты извини, что на каникулах не пересеклись. Видишь, как всё закрутилось.

— Проехали. Ты за каникулы стал звездой. Да и со Светкой у тебя всё определилось, — ответил Димка. — Теперь, я так понимаю, у тебя вообще времени нет.

— Да, в субботу концерт в «Праге» давали. До ночи играли.

— И как?

— Классно. Мы как раз откатали все наши двадцать песен. Да ещё и денег заработали.

Тут все начали громко спрашивать, когда ждать нашу пластинку.

— Не шумите, — громко сказал я и все притихли. — Сегодня я еду на «Мелодию» отвозить макет пластинки. Обещали к четвергу выпустить сто тысяч пластинок и сто тысяч кассет.

Все опять начали радоваться и галдеть. Мы прошли и сели с Солнышком на третью парту в центральном ряду.

— Теперь мы будем сидеть со Светкой Соколовой здесь на всех уроках, — громко объявил я.

И тут весь класс как грянул: «Светке Соколовой, однокласснице моей». Это было здорово. Все были искренне рады за нас.

Тут прозвенел звонок и все расселись по местам. В класс вошла учительница английского языка Вера Викторовна, наша классная руководительница. Весь класс встал, приветствуя учительницу.

— Sit down, please, — сказала она, обращаясь к классу. — У нас в классе теперь учатся звезды нашей музыкальной эстрады. Давайте поприветствуем группу «Демо», песни которой мы слышим по несколько раз в день на всех радиостанциях страны.

Все зааплодировали. Мы с Солнышком встали и поклонились.

— Спасибо, — сказали мы. — Мы рады, что вам нравятся наши песни.

— Ну а теперь урок. Тема урока — как я провёл каникулы. Я думаю, что самые интересные каникулы были у двух наших очень музыкальных учеников. Кто из вас двоих готов рассказать? — спросила Вера Викторовна, обращаясь к нам с Солнышком.

— I’m ready, — встал и ответил я.

И стал рассказывать на чистейшем английском языке с оксфордским произношением о том, что произошло с нами за неделю. Знания и опыт сорокалетнего общения на английском были заметны даже глухому. Учительница удивлённо смотрела на меня, а весь класс затих. Когда я закончил, Вера Викторовна спросила:

— Кравцов, у тебя и так, после трехлетней учебы в Финляндии, английский был очень хороший, а за неделю ты вообще научился говорить как житель Оксфорда. Как тебе это удалось?

— Переговоры с англичанами были долгими и сложными, — соврал я. — Эти акулы капитализма за каждый фунт торговались. Да и почти весь договор сначала зачитывали по-английски, а потом вносили изменения. И всё это время приходилось разговаривать только на английском с коренными англичанами. Вот и поставил произношение, внимательно слушая и копируя их манеру говорить. Да и песни пишу теперь тоже на английском, поэтому приходится соответствовать.

— Молодец. Ставлю пятерку. В четверти и за год тоже получишь пятёрку.

— Спасибо, — сказал я и сел.

Солнышко сжала мою руку под партой и прошептала мне на ухо:

— Молодец, я тобой горжусь.

Я, по привычке, хотел поцеловать Солнышко, но вовремя остановился. Она заметила мой душевный порыв и понимающе хихикнула. Сзади зашептал Димка:

— Я большую часть того, что ты сказал вообще не понял. Круто ты ответил!

А его соседка, Маша Колесова, с завистью добавила:

— Не мешай им, у них любовь.

Как выяснилось через несколько лет после окончания школы, я Маше нравился и она строила планы в отношении меня. Но не судьба. А тут, вообще, в этой новой реальности, мы со Светкой стали жить вместе. Этого в моей прошлой жизни не было. Получается, что я многим одноклассницам нравился, но я этого не замечал. Вот такие мы, мужчины, толстокожие. Любовь девичью в упор не замечаем.

— Маш, — ответил я, — любовь — это очень чистое и нежное чувство. И, по сути своей, касается только двоих. Поэтому давай лучше о чем-нибудь другом.

Машка замолчала, видимо обиделась. Ну и пусть. Сама полезла — сама получила. Впредь будет думать, о чем говорить. Я понимаю, что ей обидно. У неё, можно сказать, жениха увели из-под носа. Но лезть ни ко мне, ни к Солнышку со своими капризами и обидами я никому не позволю.

На перемене девочки толпились вокруг Солнышка, а мальчики — вокруг меня. Всех интересовало, как я пишу песни. Потом посыпались вопросы о заработке. О деньгах сказал, что получили, пока, только за концерт в «Праге», уменьшив сумму гонорара в три разв. Но даже и такие деньги вызвали бурные восторги у ребят. Спросили об англичанах и EMI. Я ответил, что сегодня в Англии начинают крутить мои две песни и к середине недели уже будет понятно, попаду ли я в топ-лист UK Singles Chart. Если всё будет ОК, то, вполне возможен наш выезд в Англию на съемки клипов или на гастроли.

Все загудели и стали наперебой говорить о том, как классно побывать в Англии. Каждый тоже хотел добиться известности, но не знал как. Поговорили о предстоящей дискотеке. Я предложил им создать фан-клуб «Демо» и выдвинул на эту должность главным Димку. Все сразу согласились с предложенной кандидатурой. Затем я объявил, что как только выйдет пластинка и кассета, то пять экземпляров я бесплатно передам в наш фан-клуб. А там они уже сами распределят, кому выдать.

Все опять загудели, после чего я добавил, что все самые свежие новости по нашей группе я буду передавать через Димку. И как бонус для самых активных фанатов — пять бесплатных билетов на наши концерты будут вручаться тем, кто будет самым активным и привлечёт большее количество фанатов в наш фан-клуб.

Это сообщение всех воодушевило и они стали бурно обсуждать эту новость. Видя такую активность у мальчиков, девочки подтянулись к нашей группе. Новость о фан-клубе девочек тоже обрадовала. Я пообещал, что мы со Светиком подарим наши фотографии с автографами всем тем, кто вступит в наш фан-клуб и запишется у Димки.

Больше всех был рад Димка свалившейся на него популярности. К нему стали подходить наши одноклассники и записываться в фан-клуб. Я пообещал, что как только появятся значки и любая другая атрибутика с логотипами «Демо», то я её тоже передам Димке. К концу перемены все наши одноклассники вступили в ряды нашего фан-клуба. Когда мы вернулись в класс, то я выдал Димке двадцать четыре наши фотографии, чтобы он, как руководитель клуба, раздал их сам. Так наш клуб стал реальностью.

— Ты здорово придумал с фан-клубом, — сказала Солнышко, садясь рядом со мной за парту.

— Теперь у нас есть группа поддержки и рекламы, — ответил я, достав учебник по алгебре для следующего урока. — После уроков ты со мной поедешь в «Мелодию» или пойдёшь домой? Бабушку я утром предупредил.

— Конечно с тобой, да и макет альбома очень хочется поскорее увидеть.

— О чем девчонки тебя пытали?

— О музыке, о наших с тобой отношениях. Сказала, что дружим, вместе репетируем. Похвалилась вещами, которые ты мне подарил. Все девчонки охали и завидовали. Многие уже видели меня в актовом зале в твоих подарках, да и вчера все оценили мой комплект в сине-голубом стиле. А новые духи они сразу на мне унюхали, пришлось рассказать, что это новый набор духов Нина Ричи с мылом и перламутровой мыльницей.

После звонка началась алгебра. Материал для меня был хорошо знаком, поэтому я спокойно мог отвлечься и задуматься об англоязычных песнях. Нужны были ещё две хороших песни, чтобы ещё хорошо заработать и на миньон добрать недостающие. Ещё я понял, что в Тольятти на встречу с Пугачевой не полечу. 6–7 апреля я, скорее всего, буду занят в Москве. У меня для неё есть две песни, но я их передам здесь, никуда не уезжая. Рано или поздно мы с Пугачевой пересечёмся. Да и цену я подниму. Я теперь раскрученный композитор и поэт, мои песни знает и поёт вся страна, поэтому негоже самому носится по городам и весям. Всё равно встретимся.

Так, я отвлёкся. Какие английские песни сделать? Помню, будет такой F.R. David. У него будет хорошая вещь “Words don't come easy”:

Words, don't come easy to me

How can I find a way

To make you see I love you?

Words don't come easy

Words, don't come easy to me

This is the only way for me

To say I love you

Words don't come easy

Успел написать только два куплета, как Ольга Ивановна прервала моё творчество:

— Кравцов, ты чем занят?

— Новую песню написал. На уроке английского пришла идея, а на алгебре полностью сложились стихи и мелодия. Могу спеть.

— Сначала реши пример функции с аргументом и тогда можешь спеть.

Я решил это легко, так как мой внук это учил вместе со мной, или я с ним, ещё в седьмом классе. А затем я спел классу новую песню. Все захлопали.

— Я спел только два куплета, — сказал я после выступления. — Песня про любовь. Мы завтра после уроков её запишем, потом отвезём на радиостанцию «Маяк» и вы все её сможете услышать в музыкальной программе в семь, или в девять вечера.

— Спасибо за концерт, — сказала, улыбаясь, Ольга Ивановна. — Первый раз увидела, как рождается песня. Завтра тоже обязательно послушаю. Но у нас алгебра, поэтому продолжим.

Солнышко на меня любовалась и мной гордилась. Она не удержалась и, когда я сел, поцеловала меня в щёку. Все в классе, увидев это, восторженно загомонили и начали веселиться, но Ольга Ивановна быстро навела порядок. Ребята уже давно поняли, что у нас с Солнышком не только дружба и что дома мы не только репетируем. Это скрыть от окружающих было просто невозможно. Мы всё время старались держаться за руки и смотрели друг на друга влюблёнными глазами, поэтому конспираторы из нас получились никакие.

Потом мы сходили на обед в столовую, где я, за общим столом нашего класса, всем сказал, чтобы с сегодняшнего вечера несколько человек, которых отберёт Димка, внимательно следили за английскими музыкальными радиостанциями. Чтобы они, наши фанаты, были в курсе дел о положении наших двух песен в британских музыкальных чартах. Может и Сева Новгородцев в своей «Программе поп-музыки из Лондона», которая звучала по ВВС, что-нибудь расскажет о нас.

Мы досидели с Солнышком до последнего урока и пошли домой. Бабушка нам открыла дверь и покормила. Потом бабушка занялась на кухне приготовлением пирога и мы, воспользовавшись её занятостью, оторвались в спальне, закрыв, предусмотрительно, дверь на замок. Целая ночь без секса — это, скажу я вам, очень долго. Мы смогли удовлетворить друг друга три раза, чуть кровать не сломали, так соскучились друг по другу. Потом ополоснулись, взяли бутылку французского коньяка в подарок и поехали на «Мелодию».

Игорь, наш фотограф, уже нас ждал. Обложка нашей первой пластинки мне понравилась. Я передал оговорённую сумму, попросив Игоря написать расписку, что деньги за изготовление макета обложки пластинки группы «Демо» получил, и что права на макет он тоже продал мне. Это чтобы в будущем у нас не было проблем с авторскими правами на оформление пластинки. Далее я ему заказал ещё двести наших фотографий и обсудил дальнейшую совместную работу над новым диском, так как у нас пять песен уже крутятся на радио и ещё готовы пять. Он с радостью согласился и оставил мне свой номер телефона.

Мы с Солнышком прошли в кабинет генерального директора «Мелодии» Василия Ивановича Пахомова, у которого я уже недавно был. Он нас ждал и сразу вызвал своего художника. Художник одобрил макет и сказал, что немедленно отдаст его в печать. Нам подтвердили, что сами пластинки и кассеты будут готовы в среду. К четвергу их упакуют и вечером они будут разложены в коробки. Тогда уже можно будет подъехать и забрать их.

Мы поблагодарили Пахомова и я передал ему бутылку «Наполеона» в качестве благодарности за помощь. Все остались довольны друг другом. По дороге домой мы заехали в «Березку» на Улице 18+2 года, где продавали мебель и радиотовары. Там мы оплатили столовый румынский гарнитур из восемнадцати предметов, который нам заранее так понравился, и двухкамерный холодильник «Розенлев», как у нас, с доставкой на среду на четыре часа дня и договорились с продавцами о польской белой спальне. Они сказали позвонить в четверг. Я оставил пятьдесят чеков заведующей в качестве аванса и она нам гарантировала, что спальня уже наша. Еще мы купили импортные столовые и чайные сервизы, столовые и кухонные приборы, фужеры, блюда и прочее. Все это нам помогли отнести потом в машину сотрудники магазина. Вот так, больше половины чеков считай уже нет. Но спать то нам на чём-то надо и есть из чего-то в новой квартире тоже нужно.

Солнышко от радости прыгала вокруг меня, а в машине она меня всего расцеловала. На обратном пути мы заехали к нам на Новые Черёмушки и отнесли покупки в квартиру. Походили по квартире и выбрали, где у нас будет спальня, а где гостиная. Потом для себя однозначно решили. что на выходные обязательно заночуем здесь.

Дома сразу сели за уроки. Уроков пока задали только два. Мы быстро их сделали и я немного позанимался дополнительно английским с Солнышком. Перед возможной поездкой в Англию следовало подтянуть английский у Солнышка.

Вечером мы поужинали. Солнышко позвонила маме и рассказала, как мы провели день. Особенно хвалилась покупками мебели. Я крикнул Солнышку, что на выходные мы их ждём на новоселье. Солнышко прибежала из гостиной, расцеловала меня и убежала болтать с мамой дальше. Поболтав, она пришла за мной и мы сели смотреть телевизор. Шла передача по первому каналу о современной популярной музыке в СССР и вдруг ведущий в прямом эфире стал рассказывать о группе «Демо», которая ворвалась на советскую эстраду как метеор. Поведал о нас с Солнышком и о наших песнях, которые уже знают и любят многие миллионы радиослушателей. А потом он добавил, что наши две песни на английском языке бьют рекорды в Англии, где о современных советских музыкальных группах никто никогда не слышал и ничего не знал, а теперь узнали, да ещё как триумфально. Ещё он сказал, что это прорыв нашей страны на западную эстраду и что пора показать наших музыкальных героев на телевидении, чтобы их увидела вся страна. Мы сидели с Солнышком едва дыша.

Вот это мы дали! Теперь наши гонорары можно увеличивать в полтора, а то и два раза. Мы вскочили, обнялись и стали целовать друг друга, поздравляя с заслуженной победой. Это был наш фантастический успех. Теперь мы стали известны не только в СССР, но и во всём мире.

Позвонили родители Солнышка и сообщили, что тоже смотрели эту передачу и поздравляют нас с успехом. Потом позвонил Димка, потом Серёга. Все тоже поздравляли. Потом зазвонил межгород. Я понял, что это уже мои родители.

— Привет, сын, — сказал папа. — Тебя можно поздравить с успехом?

— Привет, пап, — ответил я. — Да, так получилось.

— Не скромничай. Мне ещё сегодня днем на работе говорили, что советская музыкальная группа занимает в Англии первые места в хит-параде, но я как-то не придал этому значения. Но вот сейчас услышал по телевизору и понял, что говорят о тебе. А девушка, это, случайно, не твоя одноклассница, как подсказывает мне мама?

— Да, пап, это Светлана, моя соседка по парте и моя невеста.

— Мы так и догадались. А вы не торопитесь?

— Нет. Мы сначала закончим школу, поступим в институт, а потом уже поженимся.

— Правильно. Сначала учеба, а всё остальное потом. Что-нибудь вам нужно?

— Да. Пап, пришли, пожалуйста беспроводной микрофон Nady Systems для меня и Светланы, две штуки. Для концертов очень нужны. И если можно, то на этой неделе.

— Хорошо, я название записал. Завтра постараюсь купить и в среду-четверг, с оказией, отправлю в Москву.

Потом трубку взяла мама и стала задавать кучу мелких бытовых вопросов. Пришлось изворачиваться. Но, в целом, мы получили добро и распрощались.

— Всё, Солнышко, — сказал я. — Теперь о тебе знают мои предки, но добро получено.

— Уф, я так боялась, — ответила Солнышко. — Ты то с моими уже познакомился, а я твоих только один раз видела. Мне ещё с ними знакомиться предстоит.

— Не бойся, они такие же родители, как твои. Добрые и хорошие.

— Ладно, ты чем сейчас займёшься?

— Песню на английском надо ещё написать. Я вот что подумал. Необходимо именно для тебя её написать. А то если пригласят в Англию, чтобы тебя обязательно тоже оформили, как исполнительницу. Решено, я так и сделаю.

— А можно я рядом посижу? Ты на меня внимания не обращай.

— Хорошо. У меня есть идея, что мы её вдвоём споём, но ты будешь солировать.

Я решил взять песню Roxette «How do you do». Должны потянуть.

I see you comb your hair and gimme that grin.

It's making me spin now, spinnin' within.

Before I melt like snow, I say Hello —

How do you do!

Припев:

How do you do, do you do, the things that you do.

No one I know could ever keep up with you.

How do you do! Did it ever make sense to you

To say Bye Bye Bye?

Я напечатал все слова и решил, что наши могут не пропустить её в эфир из-за слова «undress” во втором куплете. Ладно, поборемся за это слово. Беру гитару и пою про себя под мелодию.

— Солнышко, слушай, — говорю я, и пою уже нормально. — Бери слова. Я пою первый куплет. Второй вместе. Припев ты одна. Поехали.

Получилось похоже, только не хватает аранжировки и звучания моей Gibson Flying V.

— Придётся побороться за слово «раздевайся», но думаю решим. — сказал я и посмотрел на Солнышко хитрым взглядом. — А тебе это слово ни о чём не говорит?

Солнышко, правильно меня поняв, стала раздеваться. Она была в домашнем халате, а под ним были только трусики и бюстгальтер. И эта вредная девчонка стала медленно-медленно, по миллиметру, стягивать с себя эти крохотные кусочки материи, соблазнительно вертя, при этом, попой. Я еле досидел до конца представления и мы устроили любовный марафон прямо в качающемся кресле. Два раза пошли душевно. Да, смена предметов мебели, на которых вы занимаетесь сексом, способствует возбуждаемости партнёров и вносит в процесс некое чувство новизны. Иногда это не очень удобно, когда что-то упирается вам в бок или в ногу, но это не критично. Зато опять повторили свой рекорд. Вот как изголодались за одну ночь. А если бы нас разлучили на две ночи — даже подумать страшно. Я об этом сказал Солнышку и она залилась, от моих слов, счастливым, звонким смехом. Видимо представила, что если пять умножить на два, то будет десять. Десять, скорее всего, мы не потянем.

Спать мы легли счастливые, потому, что вместе. Я для себя решил, что можно даже только один раз в день, но только без разлуки, чем десять за два дня, но с разлукой. Никаких больше разлук!

Глава 26. Лирическое отступление: Размышления о школе

(все события происходили на самом деле и фамилии «героев» настоящие)

Каждый из нас учился когда-то в школе. Только все мы делимся на две большие группы: на тех, кто учился в советской школе, и тех, кто учился или учится в школе после распада СССР. Те, кто учится сейчас, про учебу в СССР ничего не знают, а те, кто это золотое время застал, вспоминают о той поре с любовью. И не потому, что они тогда были маленькими, а потому, что школа была другая и, самое главное, учителя были другие. В советское время учителями становились по призванию, по зову сердца, потому, что зарплата учителей была, надо честно сказать, одной из самых низких в стране. Поэтому и не была она особо престижной, но заметьте, учителей в школах всегда хватало. А сейчас, после того, как увеличили зарплату учителям, все бросились получать именно профессию учителя. И бросились, как вы понимаете, не лучшие, а худшие. Не по зову сердца и души, а по зову кошелька и в целях наживы.

Вот и хлынула в наши школы эта мутная пена безграмотных и беспринципных учителей, которых учителями то назвать нельзя. И вот такие псевдоучителя с купленными дипломами, начали учить наших детей. И начались у всех большие проблемы. Возьмём, к примеру, московскую школу № 1273 в спальном районе столицы. Однажды появился в ней молодой учитель истории и обществознания Мосин Евгений Дмитриевич и начал учить. А начал он… с подделки электронного школьного журнала. Его один раз поймали, но строго наказывать не стали. Всё-таки молодой учитель, может ещё возьмётся за ум. Взялся, только опять с другого конца. Через год его опять поймали на подделке того же самого электронного школьного журнала. Вот такой он упёртый, этот Мосин, всё время ему надо что-то подделывать. Во втором случае подделки дневника последствия были более серьезными и администрации школы, в лице заместителя директора Третьяковой Тамары Гурамовна, пришлось, скрепя сердце, вынести взыскание Мосину. Ведь проступок Мосина тянул уже на статью Уголовного кодекса и срок светил ему до двух лет лишения свободы. Поэтому решили, по-тихому, замять это дело и ограничились только взысканием.

Но Мосин никак не мог успокоился, мечтая отомстить родителям того ученика, которые его поймали на совершении преступления. Ничего другого не придумав. Мосин через полгода опять подделал, теперь уже тест ученика этих родителей, своей рукой вписав имя ученика в тесте. Но это был чужой тест, а проверить это было легко, только никто делать этого не захотел. Мальчик, которому Мосин подделал тест, был левша, а тот, чей тест Мосин использовал для подделки, был правшой. Заместитель директора школы № 1273 Третьякова Тамара Гурамовна тест ученику на руки не отдала, прекрасно понимая, что это уже серьёзная улика, изобличающая учителя Мосина в очередной подделке, и что он может за это получить реальный срок.

Но это только цветочки. Как вы думаете, сколько этот молодой учитель истории Мосин сделал ошибок в одном предложении на своей презентации? Вы не поверите, целых 8 (восемь) ошибок! Ученики сфотографировали эту безграмотную презентацию Мосина, что явилось прямым доказательством этих восьми ошибок. И что вы думаете, после обращения законных представителей ребёнка по поводу этого безобразия к заместителю директора Третьяковой Тамаре Гурамовне, она в течение целых пяти месяцев так и не смогла посчитать, сколько точно ошибок сделал Мосин в этом одном предложении. И только после приезда в школу представителя Департамента образования, администрация школы подписала итоговый документ о том, что действительно Мосин Евгений Дмитриевич сделал восемь ошибок в одном предложении, когда проводил презентацию на своём уроке. Интересно, кто-нибудь хочет, чтобы его ребёнок делал восемь ошибок в одном предложении? Я, например, точно не хочу, да и любой другой родитель будет против. А вот администрация столичной школы № 1273 в лице заместителя директора Третьяковой Тамары Гурамовны считает, что «Мосин Е.Д — замечательный педагог».

Подобную ситуацию описал русский баснописец Иван Андреевич Крылов ещё в XIX веке в басне «Кукушка и петух». Там есть такие замечательные слова:

Кукушка хвалит Петуха?

За то, что хвалит он Кукушку.

Идём дальше. Теперь мы узнаем, как учитель истории Мосин знает свой предмет. А он его никак не знает. В одной из своих презентаций он допустил чудовищную ошибку, перепутав Каспийское море с Азовским морем. Вы спросите, как такое возможно? А всё просто. Мосин взял и сфальсифицировал результаты Петербургского мирного договора 1723 года. Петербургский мирный договор 1723 года никакого отношения к Азовскому морю не имеет, так как военные действия велись на Каспийском море и Каспийском побережье. Территории Россия получила только на побережье Каспийского моря, а не Азовского. А Мосин в своей презентации, которую школьники сфотографировали, заставлял учить их, что территории именно Азовского моря перешли России. Вот так взял и извратил историю России.

Да, чуть не забыл. Мосин является единственным человеком в мире, который пишет слово «Европа» с ошибкой. Как в этом, с детства всем известном слове, можно сделать ошибку? Оказывается можно и Мосин её сделал. Это просто уникум, да и только. Лучше бы он изобрёл новую винтовку, чем открыл «новую» часть света в Северном полушарии Земли. Да, Мосин написал на своей презентации так: «Евпропа». Именно с лишней буквой буквой «п» в середине слова. Я не знаю, с чем это новое слово ассоциировалось у школьников на уроке Мосина, когда они его увидели, видимо с попой, но ржали они и веселились долго. На фотографии этого события, которую сделали ученики, видны их большие пальцы рук, поднятые в одобрительном жесте. Да, учитель в роли безграмотного клоуна — это что-то новенькое в школьной жизни. Хоть плачь, хоть смейся.

Теперь посмотрим, как ведёт себя этот «замечательный педагог» на своих уроках. Мосин Евгений Дмитриевич в конце декабря 2018+года на своём уроке довёл до истерики ученицу 7 класса. Ученица разрыдалась и, вся в слезах, выбежала из класса, спрятавшись от Мосина Е.Д. в женском туалете. Её подруга бросилась за ней и там, в течение часа, успокаивала её. Директор школы № 1273 г. Москвы Попов М.А. в своём ответе на возмущённые письма родителей учеников назвал поведение Мосина Е.Д. «ненормальным». И как это понимать? Мосин доводит до истерики девочку на своём уроке и ему всё сходит с рук? Приходят на ум строчки из пародии Иванова:

Стою на асфальте,

В лыжи обутый.

То ли лыжи не едут,

То ли я… ненормальный.

Теперь осталось проверить, как Мосин Евгений Дмитриевич знает обществознание, так как он преподаёт ещё и обществознание, ведь ему мало зарплаты только историка. Не обязательно знать историю и обществознание, главное красиво преподавать, а Азовское это море или Каспийское — это не важно. В одной из своих презентаций по обществознанию Мосин допустил ошибку аж в 400 (только вдумайтесь, четыреста!) лет при датировке появления транснациональных корпораций (ТНК), доказывая школьникам, что ТНК появились только в XXI веке. Эту презентацию школьники тоже сфотографировали на камеры своих смартфонов.

Как все прекрасно знают, первым примером ТНК считается East India Company, которая была образована в 1600 году. И поэтому годом появления первой ТНК является 1600-й год. И это знают все, кроме Мосина. Третьякова Тамара Гурамовна же считает, что Мосин всегда берет информацию из «пособия, полностью соответствующего федеральному государственному стандарту». И где то пособие? А его никто не видел, кроме Мосина и Третьяковой. Вот такие дела! И что самое интересное, сама Третьякова Тамара Гурамовна очень часто бывала на уроках Мосина, но ни одной ошибки так и не нашла. А зачем искать, если Мосин, по её мнению, «замечательный педагог». Да и знать надо историю очень хорошо, чтобы видеть такие ошибки. И те восемь ошибок в одном предложении Мосина она тоже не заметила, или не захотела замечать, судя по тому, что целых пять месяцев их искала. Вот так и живут «кукушка» и «петух» в московской школе № 1273. Сами ничего не умеют и не знают, и учат детей не грамотности и знаниям, а безграмотности и невежеству.

Если открыть интернет, то при поиске на Мосина Евгения Дмитриевича вы увидите, что этот «замечательный педагог» предлагает свои платные частные услуги в роли репетитора по истории. И он ещё имеет наглость кому-то предлагать за деньги учить людей делать восемь ошибок в одном предложении?

Или предлагает научить, как перепутать Каспийское море с Азовским?

Невежество — препакостная штука,

Старается прилюдно извратить,

Статичности в ловушки обратить

И даже Свет сам — в скверную науку!

Автор этого стихотворения подписалась именем Зорька.

Глава 27. Интерлюдия: Первый главный вопрос

18+

Вы когда-либо слышали, чтобы школьники утром, перед тем, как пойти в школу, занимаются сексом? Нет? Вот теперь слышали. Это мы, то есть я и Солнышко. Так как наступило тепло, то мы стали спать ночью голыми. А по утрам у молодых людей что? Правильно, именно это, о чём вы и подумали. А когда рядом спит голая молодая девушка, прижавшись к тебе приятными выпуклостями и, вдобавок, закинув на тебя ногу, это заканчивается одним — сексом.

Будить таким способом девушку утром — незабываемое удовольствие. Как для самого будящего, так и для будимой. Попробуйте и не пожалеете. Ты видишь, как у девушки несколько раз открываются и закрываются глаза, потом они фокусируют взгляд на тебе и узнают тебя. Потом она понимает, что ты с ней делаешь и отдаётся этому процессу с глубоким вздохом, а потом со всей страстью.

— Как тебе утренняя побудка? — спросил я, переведя дух.

— Очень понравилась, — ответила Солнышко и игриво потянулась при этом с грацией большой красивой кошки.

После такого зрелища я захотел добавки. Мы добавили и добавка нам понравилась.

— Если я расскажу девчонкам, чем и как ты меня будишь по утрам, они упадут в обморок, — сказала Солнышко и поцеловала меня.

Потом я побежал заниматься спортом, а Солнышко решила ещё несколько минут повалятся в постели, а затем идти в душ. Завтраком нас накормила бабуля. В этот раз были опять мои любимые сырники. Мои любимые сырники стали любимыми и моей любимой. Во как загнул, надо запомнить.

Из подъезда мы выходили вместе и в сторону школы пошли, взявшись за руки. Сзади раздался знакомый голос Машки, живущей от меня через подъезд.

— С утра репетировали? — ехидно спросила она.

— С вечера начали и только утром кончили, — улыбнувшись, очень даже двусмысленно, ответил я. — Сегодня сдавать пять песен, потому и задержались.

— Ну вы даёте. И когда только успеваете? — не уловив двусмысленности моей первой фразы, беззаботно спросила Машка. Солнышко же прекрасно поняла двойной смысл, скрытый в моих словах, но, спрятав улыбку, сделала вид, что её больше интересует лужа на тротуаре и как её обойти, чем наша с Машкой болтовня.

Было видно, что потерю жениха в моём лице Машка уже пережила и больше не обижалась, признав в Солнышке более чем достойную замену себе. Она была девушка отходчивая, но до ужаса любопытная. Поэтому зная её повышенный интерес ко всему, а с недавних пор особенно к нам, я дозировано сливал информацию, чуть-чуть подкалывая Машку. Уже сегодня наши фанаты будут горячо обсуждать Машкину новость о том, что мы вместе с Солнышком утром вышли из подъезда. Какие они сделают из этого выводы, я мог себе представить.

— Ты же помнишь, как вчера на алгебре я придумал песню. Вот так всё и успеваем. А одну из этих пяти песен мы поём вдвоём.

Так до школы и дошли, болтая о пустяках. Нам было хорошо, поэтому всё и все вокруг были хорошими. Да и весна делала наше настроение беззаботным и веселым. Про любовь, бурлящую в нас, я вообще молчу, так как это чувство всепогодное и даже всесезонное. Около школьной калитки стояли наши фанаты и обсуждали вчерашние новости о нас.

Димка подошёл к нам и рассказал, что они слушали вчера Лондон и мои синглы заняли первое и второе место в первой десятке лучших песен. На первом месте — наш «Последний отсчёт». Остальные ребята добавили, что Сева Новгородцев пока ничего про нас не сказал. Я поблагодарил всех за активное участие и сообщил, что вчера мы были на «Мелодии», передали уже готовый макет обложки пластинки и заверил, что в четверг-пятницу пластинки с кассетами будут готовы.

Ещё мы успели обсудить вчерашнюю передачу на первом канале и приглашение, переданное группе «Демо» в прямом телеэфире, выступить на центральном телевидении. Многие видели сюжет, поэтому были в курсе этого.

Сам школьный день прошёл буднично. На истории я подсказал Солнышку правильные ответы по событиям эпохи Александра I, а потом сам добавил интересные факты о Наполеоне. Наполеон мог в молодости поступить на военную службу в русскую армию во время войны с Турцией и добавил эпизод о неудачных попытках Наполеона жениться на сёстрах Александра I. Солнышку и мне поставили пятерки.

После пятого урока мы отпросились у завуча, сказав, что у нас репетиция перед дискотекой. Вчера я предупредил Серёгу, чтобы во вторник он заранее отпросился с уроков пораньше, так как нам было необходимо дописать три песни к двум уже практически готовым песням про невест. Поэтому мы заскочили домой, быстро переоделись, взяли всё необходимое и поехали к Серёге. Три песни мы записали за два с половиной часа, а две свадебные вообще за час, потому, что мы их уже исполняли в «Праге». Потом поехали к Ситникову в ВААП. Василию Романовичу я заранее позвонил и сообщил о нашем приезде.

Солнышко я опять оставил в буфете, потому, что она захотела есть и ей было неинтересно слушать наши специфические разговоры. Все в агенстве нас уже знали в лицо и поздравляли с успехом наших песен в Англии. Ситников лучился довольством. Он хвалил, предлагал чай и обещал всякие блага. Когда он узнал, что я принес ещё две песни на английском, то вообще расплылся в улыбке, хотя казалось, что шире улыбаться было уже невозможно. Ещё он обрадовал, что мои комиссионные теперь составляют уже десять процентов. Он сразу позвонил в офис EMI с новостью о ещё двух новых песнях «Демо» и англичане предложили встретиться через два часа. За это время, пока мы разговаривали, зарегистрировали наши новые песни, только были проблемы со словом «раздеваться» в песне «How do you do». Решили так, что её тоже зарегистрируют, но на радио эту песню пока не пустят.

Тут неожиданно прибыл фельдъегерь и привёз пакет для меня, сказав, что у него приказ дождаться ответа на месте. Догадаться было не трудно, откуда он. Я немедленно вскрыл пакет и сказал, что сейчас же напишу ответ. На листе было напечатано только два слова: «Кто после?». Ситников смотрел на меня удивлённо. Он понял, что фельдъегерь привёз пакет от Андропова, текст которого ему знать было не положено..

Я взял ручку и отошёл в другой конец кабинета, сел в кресло за журнальный столик и написал:

6(19) декабря 1906 — 10 ноября 1982

12 ноября 1982 года (2(15) июня 1914 —?)

Сложив лист вдвое, я попросил у фельдъегеря новый пакет, положил в него письмо и заклеил. Фельдъегерь опечатал письмо своей печатью на сургуче, отдал честь и отбыл.

— Лучше вам не знать, что там было, — сказал я, предвосхищая возможный вопрос Василия Романовича. — Это слишком серьёзная информация.

— Сейчас куда? — спросил Ситников, что ничего сейчас в его кабинете и не происходило. Да, старая школа. Умеет «держать лицо» в любой ситуации.

— На «Маяк» и назад.

— Добро. Я сам встречу англичан. Если задержишься, то я дам им пока послушать твои песни.

Я забрал Солнышко из буфета и мы поехали к Краснову. Музыкальный редактор радиостанции «Маяк» Анатолий Сергеевич Краснов был у себя. Я передал ему катушку с пятью новыми песнями, сказав, что пятую песню «How do you do» не пропустили из-за одного слова, поэтому ставить её в эфир пока не то, что запретили, а не рекомендовали. Краснов ушёл к звукорежиссерам, а мы с Солнышком остались сидеть в его кабинете.

Тут раздался стук в дверь и вошла… Пугачева.

— Здравствуйте, Алла Борисовна, — поздоровался и привстал я один, так как Солнышко онемела от неожиданности и смотрела на Пугачеву обалдевшими глазами.

— А где Анатолий Сергеевич? — спросила певица.

— Он пошёл решать вопрос по нашим песням.

— А вы кто, такие молодые?

— Мы «Демо», — коротко ответил я.

— Ах вот вы какие! Ваши песни везде крутят, но мало кто вас видел.

— И в Англии нас никто не видел, но первые два места в десятке самых популярных песен уже два дня, как наши.

— Даже так? Лихо, однако. И ты всё сам?

— Да, сам пишу и сам пою. Вот сейчас даже заказы на написание песен стали поступать.

— Ого, ещё и на продажу успеваешь! Молодец. Хорошие?

— У нас все песни хорошие. Сейчас записали две песни под женский голос. Светлана исполнила.

— И за сколько отдаёшь?

— Песни от лучшего певца и композитора Великобритании стоят пять тысяч.

— Ну ты загнул.

— У нас послезавтра диск выходит на «Мелодии» и миньон в Англии на следующей неделе. Так что будут ещё дороже.

— Да, а они у тебя с собой?

— С собой, — ответил я и достал ноты, слова и кассету.

Кассету я поставил в маленький магнитофон Phillips, который я, предусмотрительно, таскал всегда с собой вместе с демокассетой на две песни и нотами к ним. Вот и пригодилась моя предусмотрительность. Тут в кабинет вошёл Стефаночич, муж Пугачевой и сел рядом с Аллой Борисовной. Песни «Позови меня с собой» и «Одиночество» слушали молча. Алла Борисовна переодически заглядывала в ноты, проверяя соответствие звучащего написанному. Я знал, что Пугачёва любит сама проверить всё на пианино или рояле, но ни того, ни другого инструмента в кабинете Краснова не было.

Когда кассета закончилась, Пугачева помолчала секунд десять и спросила, обратившись к мужу:

— У тебя есть с собой десять тысяч?

— Есть, — сказал немногословный Стефанович и достал две пачки новых пятидесятирублёвок в банковской упаковке.

Пугачева протянула мне деньги, забрала себе кассету и ноты.

— Сильно, — сказала Алла Борисовна. — Светлана хорошо исполнила, молодец. Если ещё что-то подобное напишешь, позвони мне.

Стефанович молча протянул мне визитку Пугачевой.

— Хорошо, — ответил я, убирая деньги в сумку. — У нас, пока, визиток нет., но скоро сделаем.

Вернувшийся Краснов расцеловался с Пугачевой и пожал руку Стефановичу. Потом сказал нам, что с песнями всё в порядке и попросил нас подождать его в буфете, он нас потом найдёт. Я был рад пойти поесть, потому что ещё не обедал.

— Андрей, — ошарашенно глядя уже на меня, сказала Солнышко, — ты продал свои песни самой Пугачёвой?! Вот это да. Да ещё за десять тысяч! Теперь мы богаты!

— Солнышко, — поцеловав девушку, сказал я, — мы с тобой такие же звезды, как и Пугачева. Скоро и при виде тебя будут замирать. Привыкай.

В буфете я набросился на еду. Минут через десять к нам подсел Краснов и сообщил:

— Есть предложение от уважаемых людей провести ваш концерт в ДК им. Горбунова в субботу в семь часов. Будут директора рынков, магазинов с жёнами. В общем, все денежные люди столицы. Они уже наслышаны о вашем успешном выступлении в «Праге» и тоже хотят вас послушать. Предлагают семь тысяч за трёхчасовой концерт с антрактом. Как вы?

— Мы согласны, — немного подумав, ответил я. — Всю сумму перед концертом пусть передадут мне, как в прошлый раз.

— Уже обговорили. Теперь по администратору. Есть один опытный, работал с двумя ВИА в Ленинграде. Знает хорошо всю эту кухню.

— Понял. У нас сейчас цейтнот. Предлагаю ему с нами встретиться перед концертом в субботу в шесть прямо в ДК и мы всё обсудим. Заодно на наше выступление посмотрит.

— Хорошо, я ему передам. Зовут его Александр Самуилович Вольфсон.

— С ним всё понятно. Спасибо вам за помощь. Я ваш должник.

— И ещё, — сказал Краснов. — Со мной связались с телевидения и пригласили вас завтра в среду на семь вечера на запись в Останкино. Вот телефон главного редактора музыкальных телепрограмм «Останкино». Сегодня обязательно позвони и подтверди, что будете.

— Ещё раз спасибо. Мой долг вырос в два раза.

— Сочтёмся. До свидания, Андрей, до свидания, Светлана.

— До свидания, Анатолий Сергеевич.

И мы рванули опять в ВААП. Солнышко всю дорогу ликовала, целовала меня и хвалила за то, как я быстро всё уладил. Я же пообещал, что сегодня устрою ей денежный дождь.

— Это конечно здорово, но потом купюры собирать неохота, — ответила Солнышко. — А в чём мы на телевидении выступим?

— Сейчас получим деньги за песни и заедем в «Березку» за шмотками, — уверенно заявил я, хотя с песнями ещё ничего не было решено. Но я очень надеялся, что всё сложится удачно для меня.

В ВААПе англичан ещё не было и мы успели выпить чаю и спокойно пообщаться. Англичане были, как всегда, пунктуальны и пришли в том же составе, как и прошлый раз. Сразу сообщили, что наши две песни бьют все рекорды по популярности в Англии. В барах и ресторанах их уже начали исполнять другие группы, поэтому скоро пойдут авторские. Раз в неделю они будут переводить эти суммы нам на валютный счёт в ВААПе. Затем они очень внимательно прослушали мои песни, даже, можно сказать, придирчиво. Несколько раз просили перемотать, но, в результате, остались довольны. Цену за права на продвижение на западе обеих моих песней, в связи с ростом популярности нашей группы, нам удалось поднять на двадцать тысяч фунтов, и теперь мои кровные выросли почти до восемнадцати тысяч чеков. Это было очень серьёзно.

Мы быстро подписали уже знакомый договор, только название песен изменили. Чек был выписан и передан в руки Ситникова. Далее англичане стали настаивать на нашем скорейшем приезде в Лондон, мотивируя это более успешными результатами рекламы наших песен и с возможным проведением одного или двух концертов для продвижения миньона из наших четырёх песен на музыкальный рынок Великобритании. Также возникла срочная необходимость в съемках музыкальных клипов для телевидения.

Наша сторона была слегка ошарашена такой оперативностью и напористостью англичан, но было понятно, что наш выход в лидеры UK Singles Chart заставляет их торопиться. Им необходимо как можно быстрее показать нас публике, пока мы в первых строчках хит-парада. Я сказал, что мы согласны, но не раньше тринадцатого. Всех это число устроило. Англичане сказали, что берут три дня на проработку наших гастролей и вежливо откланялись.

— Вот это да, — воскликнул Ситников, — у вас уже концерты намечаются в Англии. Надо срочно вам делать советские паспорта и сразу за этим и загранпаспорта. Я доложу на верх. Как там решат. Всё по загранкомандировке зависит от руководства, а советские паспорта получите в течение этой недели. Только Светлана и Сергей пусть сфотографируются. Да, можете уже сейчас получить деньги в бухгалтерии. Вот вам приказ за моей подписью.

Мы поблагодарили Василия Романовича и пошли получать мой гонорар. Так как сумма была большая, деньги выдали самыми крупными купюрами по двести пятьдесят чеков каждая. В сумке уже лежали две толстые пачки рублей от Пугачевой, теперь к ним добавилась ещё одна, только с чеками. В машине Солнышко выдохнула и расслабилась.

— Вот это жизнь, — высказала своё восхищение Солнышко. — Ещё десять дней назад о нас никто ничего вообще не знал, а сейчас нас пригласили в Англию на гастроли в качестве музыкальных звёзд. И денег сегодня кучу получили. Теперь хватит на все: и на мебель, чтобы квартиру обставить, и на новую одежду.

В «Берёзке» мы закупались одеждой и обувью основательно. Получился ворох всего, но всего нужного, в основном для Солнышка. Мы теперь должны быть всегда модно одеты и не в одно и то же. Ещё я купил, до кучи, финский замок «ABLOY» для входной двери в нашу новую квартиру. Продавщицы опять просили у нас автографы. Это уже стало традицией. Зато нас теперь всегда ждали и встречали, как долгожданных и близких друзей.

Хорошо дома было несколько шкафов для одежды. Родители всю свою одежду забрали с собой в командировку, поэтому они были свободны. Поэтому мы все покупки туда и развесили, а обувь поставили вниз. Дома нас опять покормила бабушка. После ужина я сначала позвонил в «Останкино» и подтвердил, что завтра в семь вечера мы, как солисты группы «Демо», обязательно будем у них вдвоём на записи передачи, после чего мы сели за уроки и сделали их за час. Чуть не пропустили передачу «Маяк», но успели. Наши четыре песни разбили на два выпуска. «Words» и «Невесту» пустили сейчас, остальные будут в девять. Солнышко свою «Невесту» слушала сосредоточенно, а потом заявила:

— Как же я хочу стать твоей невестой!

Я молча поцеловал девушку и отнёс на руках в спальню. Когда девушка хочет стать твоей невестой, это значит, что она тебя очень любит и готова создать семью. Будущая невеста показала в постели, что настроена очень серьёзно и решительно стать моей невестой. Сейчас это была уже не та застенчивая и стеснительная девушка, какой она была в первый раз, а уже опытная в этом деле женщина. Теперь её любимой позой стала поза наездницы. Очень горячей и заводной наездницы. Я чувствовал себя необъезженным мустангом, которого оседлала и пытается объездить очень красивая и умелая всадница.

После этого родео мы лежали и мечтали об Англии. Я то там был, в другой жизни, правда всего один раз и давно, а вот Солнышко нигде не была. Родителям про Англию решили пока не говорить. Когда уже всё будет готово, тогда и скажем. А вот про встречу и разговор с Пугачёвой, без упоминания продажи песен и, тем более, за сколько, Солнышко рассказала маме по телефону. В большинстве своём их разговор состоял из перечисления и описания Солнышком вещей, которые мы купили в «Берёзке». Это самая животрепещущая тема любых женских разговоров, которые мужчины стараются не слушать и не слышать.

В девять мы прослушали по «Маяку» наши оставшиеся две песни и решили ложиться спать. Слишком наши дни были загружены делами. Да, тяжело артистам без администратора. Ну ничего, скоро будет на кого скинуть бо́льшую часть проблем. Надоело быть, как тот швец, который ещё и жнец, и на дуде игрец. Я, правда, не на дудке играю, а на гитаре, но всё остальное как про меня. Оставлю себе только музыкальную часть, а всё остальное пусть администратор берет на себя.

Глава 28. Центральное Телевидение

Утро прошло по заведённому ранее графику — любовь, спорт и завтрак. Каждое утро я замечал всё тот же «Москвич», в котором сидели двое. Было желание кивнуть им в качестве приветствия, но я сдерживался. Я делал вид, что их не замечаю, а они делали вид, что просто кого-то ждут у подъезда. Всех всё устраивало. Главное, не нарушалось сложившееся статус кво, да и никто не планировал его нарушить первым.

До школы дошли одни, а там уже около входа нас ждали наши фанаты. Фанатов стало намного больше, видимо, из параллельного класса записались в наш фан-клуб. Димка, завидев нас, направился ко мне, а Солнышко пошла поболтать с подружками.

Димка сообщил, что в клубе уже сорок человек и будет ещё больше. Все вчера слушали по «Маяку» наши новые песни. Девчонкам больше понравились две песни про невест, а ребятам две других. Ну еще бы, какой восьмиклассник признаётся, что ему нравятся песни про девчонок. Ещё Димка рассказал, что ночью следили за музыкальными радиостанциями в Англии, там наши песни уверенно держат первые места. Все английские радиоведущие сходятся во мнении, что такая ситуация может продлиться ещё минимум три недели. Вот теперь стало понятно, почему англичане из EMI так торопятся.

Я поставил Димку в известность, что в субботу вечером мы даём концерт в ДК им. Горбунова и надо тихо, чтобы остальных не взбаламутить, а то ещё попрутся всей толпой за нами, отобрать шесть самых активных фанов, мы их возьмём с собой на концерт. Девочек и мальчиков поровну, чтобы никому обидно не было. И ещё нужен «рафик», тогда все смогут загрузиться спокойно. У нас куча аппаратуры с собой и десять человек пассажиров.

Потом мы всей толпой вошли в школу. Оказывается, пока мы разговаривали с Димкой, Солнышко успела рассказать всем нашим о том, что мы вчера днём встречались на радиостанции «Маяк» с Пугачёвой. Эта новость произвела ошеломляющее впечатление на всех и подтвердила мнение многих, что по популярности мы уже не менее известны, чем Алла Борисовна. Какая, правда, она Алла Борисовна, ей пятнадцатого апреля исполнится только двадцать девять лет, то есть на сегодняшний день ей всего-то двадцать восемь. Все привыкли через сорок лет называть её по имени-отчеству или примадонной. Хорошо, что я её даже про себя не называю примадонной, а то случайно сорвётся с языка и получится конфуз. Вот её будущему мужу, Филиппу Киркорову, сейчас всего одиннадцать лет. Ну не буду же я одиннадцатилетнего пацана называть «королем поп-музыки», он ещё сейчас и петь то толком не умеет.

Уроки прошли как обычно, только на большой перемене в столовой мы увидели, что для нас и наших фанатов было выделено пять уже накрытых отдельных столов. Мы с Солнышком подошли и поблагодарили поваров и работников столовой за заботу о нас и сказали, что за это внимание к нам мы исполним для них песню. Мы развернулись лицом в зал и спели первый куплет с припевом песни «Комарово». Все уже хорошо знали слова этой песни и дружно подпевали нам. Вот такой неожиданный экспромт получился. Заработали бурные аплодисменты и порадовали всех.

Последним уроком была физкультура. Сегодня физрук решил заняться с нами подтягиваниями на турнике. Чтобы получить пятерку, мальчикам надо было подтянуться девять раз, а девочкам пять. Из нас отметку в девять раз преодолели только я и Колька Харитонов. Я сделал тринадцать раз, а он четырнадцать. Ну ничего, ещё недельку зарядок на турнике проведу и доведу свой счёт до пятнадцати. Солнышко подтянулась четыре раза и получила заслуженную четверку. Смотреть, как она это делает на турнике, было приятно. Правда тут же в голову полезли мысли не совсем целомудренного характера, но я их отложил до вечера. Хорошей фигуркой среди девчонок выделялись только Солнышко и Маша, но Маша уже не наша, хотя тоже хороша. Остальные были ещё или не развившиеся худые, или наоборот, толстоватые или бесформенные. Да, повезло мне с Солнышком. Она явно похорошела и стала намного сексапильнее, чем была до каникул.

После физры мы отправились домой, быстро съели бабулин суп и котлеты на второе, переоделись и поехали встречать наши долгожданные покупки. Это было радостное для нас событие, потому, что в первый раз в своей жизни Солнышко будет обставлять мебелью своё семейное гнёздышко. Ей теперь отвечать за уют в доме. Только после того, как появляются в пустой квартире первые предметы мебели, женщины начинают чувствовать себя настоящими хозяйками в доме.

Приехали мы в квартиру на Новые Черёмушки заранее. До прибытия мебельного гарнитура с холодильником оставалось ещё время и я вызвал слесаря, который врезал нам ещё один замок во входную дверь. Тот, который уже стоял в двери, я решил оставить. В него я буду теперь вставлять «жучок» — специальная тонкая металлическая насадка на ключ, которая оставалась в замке при повороте ключа, который затем вынимался. Получался замок в замке. Очень, кстати, надежная вещь.

Холодильник и мебельный гарнитур привезли точно в четыре часа. Вот что значит «Березка». Занесли, распаковали и расставили так, как мы попросили. Холодильник, естественно, поставили на кухню. Я дал за доставку и установку двадцать чеков сверху, поэтому мужики остались довольны. Нам этот гарнитур, после того, как его расставили в комнате, ещё больше понравился. Даже спустя сорок лет румынский гарнитур «Режанс» смотрелся достойно. Солнышко заглянула во все шкафы, посидела на диване и на стульях. Короче, всё рассмотрела и опробовала. А глаза у неё горели, как у любопытного ребёнка. Да она и есть ребёнок, только почти взрослый, которому всё интересно и всё хочется потрогать.

Телефонный аппарат стоял на кухне. Я проверил гудок, всё работало. Наш номер мне сообщили в ЖЭКе. Я набрал Серёге и спросил, не хочет ли он зайти к нам в гости в новую квартиру. Он, конечно, захотел и через десять минут был уже у нас. Посмотрел квартиру, она была похожа на его родительскую, но немного другой планировки, оценил новую мебель. Правда, сама квартира выглядела пустовато, но хотя бы что-то уже из мебели присутствовало.

— Ну как, — спросил я. — Нравится?

— Хорошая квартирка, — ответил Серёга.

— В эти выходные устраиваем новоселье. За эти дни дозакупим оставшуюся мебель и квартира станет полностью упакованной. Так что приходи в гости, будем рады. Будут только родители Солнышка и мы.

— Конечно забегу.

— Я позвал тебя ещё и для того, чтобы отдать долги по зарплате.

— Что, за песни заплатили?

— Да. Продал две песни, которые мы писали на продажу и за остальное тебе авансом отдаю, так как ждать, когда поступят на счёт, это долго. Держи свою долю. Здесь полторы тысячи рублей.

— Вот это здорово! Спасибо.

— Это тебе спасибо. И ещё одна новость. Срочно сфотографируйся на общегражданский паспорт и на загранпаспорт. Могут в скором времени понадобиться. Англичане проявляют к нам повышенный интерес, так что возможна наша поездка в Великобританию.

— Вот здорово. Завтра всё обязательно сделаю.

— Ну что, так и не поедешь с нами на телевидение? Не передумал?

— Не, что-то не очень хочется. Да и не знаю я, что там говорить. Вот вы за меня и отдувайтесь.

— Ну как хочешь. Напоминаю, что в субботу в семь часов у нас концерт, помощники будут, так что будь готов.

— Всегда готов.

— Ладно, мы поехали. Надо ещё успеть заехать домой, переодеться и в выдвигаться в Останкино. Бывай!

— До встречи.

Дома процесс выбора, что надеть, и само переодевание несколько затянулись. У кого есть девушка или жена, тот меня поймёт. А у кого пока нет, пусть знает, что его может ожидать. Когда у Солнышка было мало вещей, которые можно надеть, то выбор был очень простой: или одно, или другое. С появлением большого количества вещей, появился большой выбор и выбрать стало сложнее. При этом была масса вещей, которые были куплены только вчера и никогда раньше на выход не надевались. Выбрать из двух платьев — задача простая. А если их девять и все девять хочется надеть? Вот такая получается уже непростая задача, за помощью в решении которой Солнышко, в конце концов, обратилась ко мне. Как вы помните, я сторонник того, что женщину одежда только портит и её полное отсутсвие на ней — самая лучшая одежда. Но сегодня не тот случай.

Телевидение — это значит, что тебя увидит вся страна и надо не ударить в грязь лицом. Нас будут внимательно изучать миллионы советских телезрителей и необходимо выглядеть на все сто. Русскую поговорку, что встречают по одёжке, а провожают по уму, никто не отменял. Поэтому я сказал, что всё девять платьев ей очень идут, но вот те два — лучше всех. В них она будет выглядеть просто сногсшибательно для противоположного пола, да и у своего пола тоже, одетая в именно в эти два платья Солнышко, вызовет зависть и ревность. Такие мои аргументы были железобетонными и остальные семь платьев были убраны Солнышком в шкаф до следующего раза.

Из двух одобренных мной платьев Солнышко смогла выбрать, в результате, одно, но было видно, как тяжело ей было расставаться с остальными восемью. Хорошо, что обувь мы купили под цвет каждого платья, поэтому здесь задержек не было вообще. С прической Солнышко даже не стала особо заморачиваться, просто их расчесала и закрепила лаком. Получилась топ-модель с обложки зарубежного глянцевого журнала.

Так как я знал, что процесс одевания у женщин может затянуться, и не только может, но обязательно затянется, я его организовал с большим запасом по времени. Поэтому в Останкино мы выехали вовремя и в хорошем настроении, потому что примерка у женщин часто заканчивается ухудшением их настроения или, вообще, скандалом. Виновниками скандала оказываются, как всегда, мужчины, хотя они могут во время примерки вообще не проронить ни слова или даже в этот момент отсутствовать. Платье не налезло? Кто виноват — мужчина. Туфли жмут — опять мы виноваты.

Телестудия в Останкино встретила нас суетой. За нами на проходную спустилась девушка, представившаяся помощницей ведущего передачи, и отвела в гримёрную. Там нас немного попудрили, чтобы лицо не бликовало в камере. Солнышко чуть-чуть волновалась, но мне удалось её полностью успокоить. Мы расселись перед двумя телекамерами и ведущий начал задавать вопросы, а мы отвечать. О нас, об учебе, о школе, о друзьях, о фан-клубе, о творчестве. Солнышко держалась хорошо, не было уже прошлой скованности, как во время интервью на «Маяке». Спросили, что делать с письмами, которые приходят к ним в студию.

— А вы отправляйте письма на адрес нашей школы, — предложил я. — Их отсортируют в нашем фан-клубе и мы их обязательно прочитаем. И ребятам будет интересно поработать с письмами и нам проще будет отвечать на вопросы и их просьбы. Наш завуч, Людмила Николаевна, надеюсь будет не против этого. Я думаю, комитет комсомола поддержит моё предложение и нам выделят в школе небольшое помещение.

— Собираетесь ли вы в ближайшее время выпускать альбом с вашими песнями? — спросил ведущий.

— Альбом группы «Демо» уже в пятницу выйдет на фирме «Мелодия». Не только в виде диска, но и на кассетах. Тираж — сто тысяч. Так что те, кому нравятся наши песни, смогут купить наш альбом под названием «Трава у дома» уже на этой неделе в магазине «Мелодия» на Калининском проспекте в Москве. Мы со Светланой решили, что мы подъедем вместе к открытию магазина в субботу и до двенадцати часов будем подписывать пластинки всем желающим. Пользуясь случаем, приглашаем всех ценителей нашей музыки подъехать и пообщаться с нами вживую.

— Как встретили появление ваших двух песен английские любители музыки? — продолжил задавать вопросы ведущий.

— Английская публика очень требовательна к своим исполнителям, а что уж говорить про иностранных певцов и музыкантов. Но она по достоинству оценила наши песни и наше исполнение. Третий день подряд две песни группы «Демо» занимают первые места в английском хит-параде, что ещё раз доказывает, что советские песни — самые лучшие в мире.

— Какие планы у Светланы?

— Петь в группе, учиться и поступать в институт.

— Многие телезрители в своих письмах спрашивают, будут ли в ближайшее время у группы гастроли, когда и где.

— Гастроли обязательно будут. Их график только согласовывается и на следующей неделе мы уже более точно сможем сказать, где и когда будем выступать.

— Какие у тебя, Андрей, как поэта и композитора, творческие планы.

— Написать ещё много хороших песен, которые полюбит вся страна и выпустить второй альбом.

Потом неожиданно принесли синтезатор и предложили нам что-нибудь исполнить вживую из своего репертуара. Гитару мне тоже нашли, да и Солнышко уже давно научилась играть многие мои вещи. Мы немного порепетировали и исполнили сначала «Трава у дома», а потом «Солнышко». Если что-то звукорежиссёрамрам не понравится, они смогут наложить на сегодняшнее наше исполнение наши фонограммы этих двух песен.

Нам пообещали, что всё смонтируют уже сегодня, а завтра в восемь вечера наше интервью выйдет в музыкальной передаче «Шире круг» на первом канале. Ну вот, уже завтра нас увидит по телевизору вся страна и все нас будут знать в лицо. После этого просто так в булочную за хлебом не сходишь. Каждая кассирша тебя узнает и станет просить автограф. Будет нелегко. Да, надо было в «Берёзке» солнцезащитные очки купить. Сейчас мода на большие и круглые, они пол-лица скроют. Ладно, что-нибудь придумаю. Провожали нас как уже очень известных и популярных артистов. Просили автографы, кто-то просил сфотографироваться вместе на Polaroid.

По дороге домой мы с Солнышком обсудили, как мы будем действовать утром в субботу.

— Надо взять наших фанов утром с собой, а то могут помять нас от радости при встрече, — решил я. — Вдруг толпа будет большая. Наши грамотно организуют очередь и не будет давки. Возьмём кого покрепче, как охрану.

— Ты здорово придумал с магазином и с ребятами, — сказала Солнышко.

— Это своеобразная рекламная акция, нестандартный формат общения. А ребят мы потом и в Дом культуры с собой возьмём. Пригодятся таскать аппаратуру и музыкальные инструменты. Заодно поприсутсвуют на концерте, будет что друзьям рассказать.

Дома нас ждал сюрприз. Оказывается, папа ещё вчера купил два беспроводных микрофона и передал с сотрудником, который ехал в Москву. А он уже сам решил завезти нам посылку, благо был на машине. Теперь не надо мучиться с проводами. Свободный микрофон — это вещь. С ним и по сцене можно ходить и на стойку ставить. Свобода перемещения, короче. Вот мы их в субботу и опробуем в Доме культуры. Там я и в зал смогу выйти, и с Солнышком разные схождения-расхождения продемонстрируем.

Ещё завтра надо обязательно позвонить Розе Самуиловне, секретарю министра культуры. Она обещала связаться с Москонцертом и договориться о цвето-музыкальной установке для наших выступлений. Выпросить бы ещё дымогенератор, устройство для имитации дыма во время концерта. Редкая сейчас штука. Можно, конечно, с военными договорится по поводу пиропатронов. Но это штука опасная, потому, как в процессе используется химическая реакция горения. А вот дымогенератор для сцены использует термическое испарение глицерина. Но самое главное, плотность полученного дыма можно регулировать и сам дым направлять в нужную сторону.

Мы быстро перекусили, сделали уроки и пошли спать. Секс отложили на утро. Как же меня достали эти уроки в школа. Времени и так нет, так ещё полдня тратишь на то, что уже учил два раза в своей. Но Конституцией 1977 года в стране было гарантировано всеобщее полное среднее образование, поэтому приходилось терпеть. Надо договариваться, что весь оставшийся материал за восьмой класс и экзамены сдадим в конце мая. Я Солнышко поднатаскаю по предметам и она тоже сможет сдать.

Глава 29. Интерлюдия: Андропов

Шеф КГБ сидел и смотрел отсутствующим взглядом на листок бумаги, на котором рукой подростка были выведены две короткие строчки с цифрами. Особо голову ломать было не надо, что они означают. Верхняя указывала на дату рождения и дату смерти Брежнева. Вот так просто, как на могильной плите. Через четыре года Лёня умрет и вместо него, судя по дате его собственного дня рождения, он, Андропов, станет следующим генеральным секретарём. Но вот этот чертов мальчишка в конце строчки поставил вопросительный знак.

Уже то, что Музыкант уверенно, буквально за одну минуту, согласно рапорта фельдъегеря, написал дату смерти Брежнева, и его последующее вступление в должность руководителя партии и государства, говорило о том, что именно так и будет, Андропов нисколько не сомневался. Вчера доставили из Швейцарии Резуна. Для переправки его в Союз использовали контейнер с дипломатической почтой и снотворное. При аресте Резун сопротивления не оказал. Первые протоколы допросов полностью подтвердили информацию Музыканта, даже мелкие детали совпадали, что говорило о высокой достоверности предвидения. Завтра тоже самое произойдёт и с Шевченко. Если все данные Музыканта подтвердятся и по Шевченко, то вся информация от него приобретает характер истинности высшей категории. Тогда он будет знать, с точностью до девяносто девяти процентов, всё о будущем. Один процент он оставлял на вмешательство высших сил, хотя в Бога он не верил.

Все эти сведения уже сами по себе бесценны. Плата за них в виде квартиры — это мелочь. Но вот знак вопроса не даёт покоя. Как будто Музыкант спрашивает: «А точно он, Андропов, хочет знать дату своей смерти?». Вот он, вопрос вопросов. С одной стороны, очень хочется знать, сколько ему осталось. Но с другой, что потом с этим знанием делать.

Тут ещё возникла проблема с поездкой Музыканта в Великобританию. Как же всё у него быстро получается. Меньше месяца прошло, а его уже приглашают на гастроли в капстрану. По правилам, он должен сначала побывать в стране Варшавского договора, а только потом получить разрешение на выезд в одну из капиталистических стран. Но с учетом того, что Музыкант уже несколько раз выезжал в Финляндию в связи с командировкой отца, этим правилом можно пренебречь.

Очень уж не хочется отпускать его в Англию, но и не отпускать нельзя. Он дал четкий и быстрый ответ на его письмо, чем заслуживает ответной поддержки. Главное, что с Музыкантом установились доверительные отношения, а это сейчас дорогого стоит. Присмотр за ним в Англии мы организуем по всем службам, это однозначно. Ещё в Москве к нему будет прикреплён человек от нас для страховки от всяческих неожиданностей. У него будет задача только страховать ребят, в остальные дела он лезть не должен. Главный в этой группе — Музыкант, голова у него на месте, так что должен справиться. А ещё дадим ему пряник, или даже два. Выдадим каждому из группы по тысяче фунтов командировочных и оформим им дипломатические паспорта. Объясним это важностью их миссии по популяризации нашей страны, и музыки в частности, на Западе. По сути, это так и есть. И статус ребят поднимем. Будем их называть послами мира и дружбы или послами доброй воли. Да и им проще будет в Англии в статусе дипломатической неприкосновенности находиться. Решено, так и сделаем. Пусть тринадцатого летят в Лондон. Вопросы с паспортами поручим Ситникову, так как никого дополнительно подключать к делу Музыканта категорически нельзя. Его, Андропова, участие в этом деле, надо тщательно дезавуировать.

Вчера принесли аналитическую справку по всем известным прорицателям, предсказателям и пророкам, начиная с Нострадамуса и кончая ныне живущей Вангой. Ученые по этому вопросу однозначный вывод сделать не могут. Да, феномен такой существовал и существует, но механизм его доселе не изучен. Ведь что такое предсказание? Предсказание (прорицание) — это сообщение о некотором событии, которое с большой долей вероятности, а у Музыканта этот показатель очень высок, произойдёт в будущем. Ну раз учёные этот факт наличия предсказаний и предсказателей не отрицают, значит Музыканта можно смело перевести из области мистики в область реально существующего, но пока плохо изученного материального события. Поэтому статус Музыканта однозначно меняется с маловероятного знака минус на потенциально возможный знак плюс. Его помощь в деле с Резуном и Шевченко дает полное право считать Музыканта уже прямым его союзником, без всяких потенциально и возможно.

А над знаком вопроса следует ещё хорошенько подумать. Ох не прост этот Музыкант на самом деле. Да и Ситников говорил, что его внешний вид подростка не соответсвует его уму и речи, как будто ум взрослого человека заключён в тело пятнадцатилетнего юноши. Возможно, есть ещё и другой скрытый смысл, который он не может пока понять. Музыкант, конечно, знает о его болезни. Возможно, он знает из будущего, как её там лечат или научились лечить. Вот это бесценно уже лично для него. А Музыканту, как он понял, важны его песни. Вот они друг другу и помогут.

Глава 30. Много дел

Утро четверга было бурным. Отрабатывали сегодняшнюю утреннюю норму и должок за вчерашнее. Это молодое юношеское тело было готово размножаться круглогодично или, даже, круглосуточно. Всегда находящееся рядом молодое женское тело полностью меня в этом поддерживало. Как сказано в одной умной книге: «плодитесь и размножайтесь». Перефразируя по этому поводу слова Владимира Высоцкого из его песни «Милицейский протокол» о том, что «На “разойтись” я, кстати, сразу ж согласился — И разошелся, то есть расходился», я спел про себя так: «И на «плодись» я, кстати, сразу ж согласился, и размножался, то есть расплодился».

Так как у нас идёт только подготовительный процесс, пока категорически без размножения, то мы и стараемся вовсю… Я по этому случаю рассказал Солнышку анекдот про поручика Ржевского, что когда его спросили, любит ли он детей, он ответил: «Нет! Но сам проце-е-е-с!!!» Солнышко долго смеялась, но я сразу уточнил, что детей я люблю и они у нас обязательно будут, но только когда мы будем постарше.

В школе я всем фанам сообщил, что сегодня в восемь часов вечера все смотрим «Шире круг» на первом канале Центрального телевидения и записываем наше с Солнышком выступление на видеомагнитофон, у кого он дома есть. Потом я сказал Димке, что теперь все письма в адрес «Демо», поступающие на радио и телевидение на наше имя, будут перенаправлять на адрес нашей школы и фаны будут их читать и сортировать. Потом они будет делать обзор этих писем для нас и мы будем рекомендовать, что отвечать. Отвечать на письма они будут тоже сами, так как у нас времени нет вообще. Надо будет ещё договориться с завучем по поводу помещения в школе, где всё это будет происходить и будут храниться письма. Можно будет это помещение назвать «Музеем «Демо»». Вот так, не очень скромно, при нас живых уже музей самих себя открывать, но зато очень необычно для этого времени и, можно сказать, вызывающе. Далее я объяснил Димке, что понадобятся шесть человек на утро субботы. Мы все вместе поедем в магазин «Мелодия» на Калининском проспекте на первую продажу нашей пластинки. И назовём мы это дело среди своих новым словом «Демоакция». Те же самые шестеро поедут с нами в ДК им. Горбунова вечером, если захотят. Димка сказал, что все захотят обязательно и никто даже не подумает отказаться. Ещё бы, бесплатно побывать на нашем концерте никто не откажется. Думаю, если им подкинуть немного денег за работу, так они вообще будут счастливы.

По поводу использования для наших нужд «рафика», оказалось всё просто. Отец одной нашей фанатки работает водителем на «рафике» и он готов за деньги возить нас хоть целый день, когда нам это будет необходимо. Только заранее его нужно будет предупредить через дочь. Я протянул Димке двести рублей и сказал:

— Это на расходы. Как закончатся — скажешь. Для поездки купишь сладкую воду и «Боржоми», ящик. Салфетки и всё, что может понадобиться. Водителю тоже из этих денег отдашь за работу.

— Конечно сделаю, без проблем — подтвердил Димка, удивившись, с какой легкостью я расстался с большой, лично для него, суммой денег.

— Не удивляйся, деньги я за песни вчера получил. Прилично уже набежало.

На переменах пообщался с завучем. По поводу писем и помещения она дала добро, по поводу наших гастролей и возникающих в связи с этим пропусков уроков во время учебного года согласилась на сдачу в конце мая. Только необходимо заявление от наших со Светланой родителей об этом. Я сказал, что паспорт я уже получил и сам могу написать такое заявление, но если нужно именно от родителей, то отец передаст с курьером в течение недели. Людмила Николаевна подумала и сказала, что раз паспорт у меня уже есть, то заявление я могу написать сам. Тут я добавил, что Светлане тоже сделают паспорт на этой или следующей неделе и тогда мы вместе подойдём и напишем два заявления сразу.

После школы мы с Солнышком пообедали и я позвонил сначала Розе Самуиловне в Министерство культуры. Она была рада нашим музыкальным успехам и дала телефон ХОЗУ Москонцерта, сказав, что после её звонка меня там ждут свои люди в любое время и я на месте смогу решить свои вопросы. Далее я звякнул в «Березку» и пообщался с заведующей. Она обрадовала, что белая спальня нас уже ждёт. Я спросил ещё об импортных люстрах и кухонном гарнитуре, на что получил положительный ответ, что всё есть в наличии. Пообещал, что будем через час.

Только опустил трубку, позвонил Ситников и сказал, что с общегражданскими паспортами вопрос решён и можно уже сегодня приходить с фотографиями и свидетельствами о рождении в свои паспортные столы. Я перезвонил Серёге и сообщил ему эту радостную для него новость, предупредив, чтобы он всё сделал именно сегодня. У Солнышка фотографии уже сделаны, поэтому можно сразу ехать в наш паспортный стол. Наши дома с Солнышком соседние, поэтому мы с ней относимся к одному паспортному столу. Я сказал Солнышку, что мы сейчас едем делать ей паспорт и она запрыгала вокруг меня от радости.

— Я теперь большая, — кричала она, смеясь.

— А давай тебе сразу мою фамилию впишем, — улыбаясь, предложил я.

— Я очень этого хочу. Как представлю себе, что я Кравцова, так сразу улыбаюсь. А представляешь, родится у нас дочь и назовём мы её Елена Андреевна Кравцова. Как красиво и мелодично звучит, словно ручеёк журчит или колокольчики звенят.

Я молча обнял Солнышко и поцеловал. Очень приятно, когда любимая девушка хочет носить твою фамилию. И приятно вдвойне слышать из уст любимой имена наших будущих детей.

В таком мечтательно-благодушном настроении мы ввалились в, такой уже ставший почти родным, паспортный стол. Там нас все встретили с широкой улыбкой. В этот раз я презентовал нашей паспортистке бутылку финского клюквенного ликера «Lapponia», которого купил прошлый раз несколько штук в «Берёзке» специально для подарков. Бутылка сама по себе была необычайно красива, а на вкус, как мне говорили, это был просто божественный сладкий нектар, который очень нравился женщинам. Солнышко вышла гордой походкой из нашего отделения милиции, прижимая к груди новый паспорт. На ум пришли строчки Маяковского из «Стихов о советском паспорте:

Читайте,

завидуйте,

я —

гражданин

Советского Союза.

Правда, я в этот торжественный момент любовался и гордился грудью своей девушки, к которой был прижат паспорт, а она — своим паспортом. Кто о чем, а сексуально озабоченный подросток о женской груди. Потом в машине она свой паспорт внимательно листала, нюхала, так как он пах свежеотпечатанной типографской краской, хорошо на зуб не пробовала, а затем, со вздохом полного удовлетворения, аккуратно убрала его в свою сумочку.

В «Берёзке» нас тоже ждали. Польский спальный гарнитур нам понравился. Именно белый, какой мы и хотели. Ещё мы подобрали пять разных люстр в разные комнаты и кухню. На кухню нам приглянулся тоже польский гарнитур в светлых тонах, поэтому мы решили купить и его. Дополнительно приобрели цветной телевизор «Grundig» с пультом дистанционного управления и всё это оплатили вместе с доставкой. Добавив к ранее оставленным, в качестве благодарности, пятидесяти чекам ещё пятьдесят, мы договорились с заведующей о доставке на сегодня на шесть часов по ранее указанному адресу. Нам сказали, что бригада грузчиков будет та же, что и прошлый раз. Значит сегодня они приедут тоже вовремя и сделают всё в лучшем виде. Вот и получилось замечательно, что я грузчикам в тот раз дал денег сверху. Сегодня они ещё больше будут стараться и помогут, если что, электрикам, зная о дополнительной оплате за хорошо выполненную работу.

На «Мелодию» мы приехали вовремя. Фотограф Игорь нас ждал, как всегда, около входа. Я с ним сразу расплатился за новую пачку фотографий и мы с Солнышком пошли к Василию Ивановичу. Пахомов был у себя в кабинете и приветливо с нами поздоровался, когда мы к нему зашли. На его столе, с краю, лежал наш альбом и кассета.

— Да, это они, — сказал директор «Мелодии», увидев, куда мы смотрим, — ваша грампластинка и компакт-кассета. Всё, как и обещал. Как только все узнали, что мы выпускаем пластинку с компакт-кассетами группы «Демо», заказы посыпались со всего Союза. Только на сегодня у меня набралось заказов на пятьсот тысяч ваших пластинок. Так что завтра приступаем к производству новой партии в миллион штук. Я решил теперь, глядя на такой ажиотажный спрос на вашу пластину, выпустить второй тираж, так сказать, с запасом. Рады?

— Ещё как, — сказали мы.

— Ваш гонорар с пластинки как авторов и исполнителей песен составляет двести сорок пять рублей. Можете получить деньгами в кассе или пластинками с кассетами.

— Нам лучше пластинками и кассетами, мы их в качестве подарков будем раздавать.

— Тогда это получается сорок пластинок и сорок компакт-кассет. Сейчас позвоню на склад и их вам принесут. А пока подпишите, пожалуйста, для дочери альбом и кассету, я их специально для этого приготовил. Она мне все уши прожужжала про вас, хочу сегодня вечером её порадовать подарком.

— Как зовут дочь? — спросил я.

— Лена.

Мы написали на обложке пластинки обращение к Лене, чтобы она любила музыку и подписались. Когда принесли две коробки с нашей музыкальной зарплатой, я попросил Василия Ивановича выделить нам кого-нибудь в помощь, чтобы донести коробки до машины. Коробки были не тяжелые, даже можно сказать, легкие. Я их сам мог бы без проблем донести. Но имидж — теперь наше всё. Мы теперь звезды и должны вести себя соответсвенно, а не как грузчики, таскающие коробки. Попрощавшись, мы поспешили в новую квартиру на Черёмушках. Из ЖЭКа я заранее вызвал электриков со стремянками, чтобы повесили люстры, как только их привезут. Потолки в квартире были высотой более трёх метров, поэтому я по телефону предупредил диспетчера, что мини-стремянки с двумя ступенями здесь не подойдут.

Пока выгружали и заносили мебель в квартиру, электрики взяли люстры и стали их вешать в те комнаты, где мы наметили. Хорошо, что электриков пришло сразу трое. Они потом помогли вешать на стену шкафчики для посуды от кухонного гарнитура. Через полтора часа всё было готово.

— Вот, — сказал я. — Теперь можно жить.

— Я так рада, — ответила Солнышко, валяясь на нашей новой белой двуспальной кровати. — А что в двух других комнатах у нас будет?

— Кабинет и детская. Ты рада?

— Очень. Ты у меня самый замечательный!

За всеми этими приятными хозяйственными хлопотами мы чуть не забыли о нашем выступлении на телевидении. Мы сели на диван и я с пульта включил телевизор. Для Солнышка это было необычно. Я то уже привык в будущем к плазменным панелям и к голосовому управлению «умным домом», но для этого времени подобный телевизор с таким ПДУ являлся новинкой и мечтой для многих. Единственно, чего не хватало, так это видеомагнитофона, чтобы записать наше выступление с телевизора. Видеомагнитофон остался на той квартире, а новый купить я не сообразил. Но я надеялся на наших фанатов, что у одного-двоих из них точно есть дома видеомагнитофон и без видеозаписи мы не останемся. В крайнем случае, свяжусь с Останкино и порошу сделать копию для нас. Думаю, что нам не откажут.

По телевизору мы смотрелись очень даже хорошо. Были некоторые мелкие шероховатости, но они не бросались в глаза, если очень внимательно не присматриваться, и в целом, для первого раза, получилось очень неплохо. Я думаю, что Людмиле Николаевне, нашему завучу, будет приятно, что её имя и номер нашей школы прозвучали на всю страну по центральному телевидению. Солнышко сразу, как только закончилась передача, позвонила маме. Маме наше выступление тоже смотрела и оно ей очень понравилось. Она гордилась нами и говорила, что даже не мечтала о таком успехе для дочери.

— Я ещё паспорт сегодня получила, — похвалилась она маме. — Это Андрей поспособствовал. Теперь я стала по-настоящему взрослой.

— Я рада за тебя, — ответила Нина Михайловна. — На новоселье похвастаешься. Когда и во сколько вы это дело планируете?

— В воскресенье в два часа дня мы приглашаем вас к нам на обед. Андрей за вами заедет. Готовить ничего не надо. У нас всё будет готово.

— Когда вы всё успеваете? У вас с Андреем, такое впечатление, не двадцать четыре часа в сутках, а тридцать шесть. И концерты вы даёте, и на телевидении на первом канале вы выступаете, и новоселье вы успеваете организовать и даже паспорта умудряетесь получить.

— Сама удивляюсь. С Андреем мы всё время находимся в центре како-то броуновского движения. Мы где-то постоянно бываем, куда-то летим и с кем-то всё время встречаемся. А ещё, я хочу тебя обрадовать, вышла наша первая пластинка. Мы вам её сейчас привезём, так что ждите нас через двадцать минут в гости. Да, чуть не забыла, нам сегодня на «Мелодии» сказали, что на нашу пластинку очень много заказов со всей страны и её второй тираж решено выпустить в количестве, ты представляешь, миллиона штук. Так что мы теперь певцы-миллионники. Вот так.

По дороге домой мы заранее решили заехать на десять минут к родителям Солнышка. Нина Михайловна очень нас просила хоть изредка заезжать к ним, так как они сильно скучают по дочери. Но десять минут, как я и предполагал, вылились во все сорок. Зато мы спокойно попили чай с домашними пирожками с мясом и с яблоками. Солнышко похвасталась полученным паспортом и обновками. Потом я вручил Нине Михайловне полторы тысячи рублей, заработанных Солнышком за две наши песни. Она уже перестала чему-либо удивляться и только с улыбкой смотрела на нас, радуясь нашим успехам.

Мама попросила подарить ей две пластинки и две кассеты для себя и своей лучшей подруги с работы, которые тут же были торжественно вручены Нине Михайловне. Мы сами толком нашу пластинку ещё не рассмотрели, поэтому внимательно изучали и восхищались вместе с мамой и папой, который сегодня пришёл домой пораньше, чтобы тоже посмотреть наше интервью по телевизору. Пластинки Нина Михайловна и Сергей Павлович держали в руках с каким-то трепетом, видимо потому, что везде были фотографии их дочери и они испытывали чувство родительской гордости за свою дочь. Родителям всегда очень приятно видеть, что их ребёнок достиг в своей жизни серьезных успехов и они гордятся чувством сопричастности к этому успеху.

— В воскресенье я за вами заеду в половине второго, — сказал я, когда мы одевались и прощались в прихожей. — На новоселье я пригласил ещё Серегу, так что нас за столом будет пятеро. Но он буквально посидит с нами пол часа, потом они с отцом, который приехал ненадолго в Москву, куда-то уедут по делам.

— А мебель в квартиру вы всю уже купили? — спросил Сергей Павлович.

— Кухня, спальня и гостиная готовы, осталось по мелочи. Так что на чем сидеть, есть и спать уже есть, а это главное. Две комнаты пока пустые, мы с Солнышком ещё решаем, что там будет. Одну комнату я планирую использовать под кабинет или в качестве комнаты для спортивных занятий, где повешу грушу и сделаю турник. Гантели и штангу тоже собираюсь купить. А по поводу второй пока пустующей комнаты у вашей дочери уже есть кое-какие задумки, но это всё в отдаленной перспективе.

Дома, так как за день очень устали, мы решили сделать уроки перед сном, лёжа в кровати. Нас хватило на это дело буквально на пять минут. Вот скажите мне, кто сможет сделать уроки, когда красивая голая девушка лежит с тобой рядом и упирается упругой грудью тебе в плечо, чтобы заглянуть в учебник, который ты держишь перед глазами? Я не смог. Результат был закономерен и предсказуем. Уроки мы послали пешим сексуальным маршрутом вместе с учебником, который мы утром перед школой едва смогли найти. Два раза нам вполне хватило, чтобы окончательно понять, что домашнее задание в жизни подростка — это не главное. Домашнее задание может подождать, его можно отложить и, вообще, на него можно забить. Но школьникам это знать необязательно.

Глава 31. Англичане

Рано утром в пятницу нас неожиданно разбудил телефонный звонок. Это звонил Василий Романович Ситников из ВААПа. Он сообщил, что англичане приедут к ним в агенство сегодня в три часа дня на переговоры. Нам с Солнышком быть строго обязательно.

— Будем, — ответил я лаконично. Хотел вскинуть ладонь к фуражке и отдать честь, но за отсутствием оной, делать этого не стал.

Я был предельно краток, потому что долго разговаривать по телефону не мог. И всё потому, что когда я резко вскочил с кровати, то откинул одеяло и стала видна чья-то очень сексуально-аппетитная попа. Вспомнил к месту стишок:

Твоя попа, как орех

Так и просится на грех.

Хотя было, наоборот, грешно не воспользоваться такой возможностью. Да, куда ни плюнь — и так, и так грех. И не воспользоваться — грех, и воспользоваться — тоже грех. Я, всё-таки, решил согрешить, именно воспользовавшись, и своим, как его называли в старом анекдоте, «грехометром» стал измерять степень греха у Солнышка. Оказалось, что степень нашего совместного грехопадения очень велика, но нас это не остановило. К тому же, утренний грех очень даже приятен, и многие говорят, даже очень полезен для здоровья. Все те, кто без греха, пусть камни в нас и кидают. А я буду «кидать палки». И мы ещё раз с Солнышком согрешили, так как всё равно живём во грехе и в нем погрязли «местами по… в общем, по это самое. Вам по пояс будет». На эту тему вспомнил стихи Лилии Полещенко:

Одним больше, одним меньше,

Что теперь грехи считать?

Всё решила!

Путь мой в бездну!

Пропадать, так пропадать!

В школу мы взяли с собой семь наших пластинок и семь кассет, разложенные в фирменные пакеты с надписью «Мелодия», которые я обнаружил вчера в одной из коробок с пластинками. Я их все передал Димке в школьной раздевалке.

— Тебе один комплект, — сказал я, — а остальные шесть раздай тем из фанатов, кого ты отобрал для субботы.

— Ух ты, вот это да, — обрадовался Димка, доставая из пакета нашу пластинку с названием «Трава у дома». — Теперь мы настоящие фанаты, потому что у нашей музыкальной группы уже есть свой альбом.

— Вчера передачу из Останкино все смотрели? — спросил я.

— Все. Многие даже вместе с родителями. Всем было интересно посмотреть на вас. Классно вы смотрелись. Теперь все вас знают в лицо. А то до этого вас мало кто видел. Теперь же мы — сила. Нас теперь уже семьдесят один человек. У троих наших были дома видеомагнитофоны, так что они записали передачу с вашим выступлением.

— Тех, кто завтра с нами едут, назначь своими заместителями. Один ты со всей этой толпой уже не справишься. Нарежь им участки задач и контролируй выполнение. Кто-то отвечает за письма, кто-то за концерты и так далее. Каждому выдели по двенадцать человек под его или её начало и спрашивай со своих заместителей за них.

— Здорово ты всё расписал. Так я и сделаю.

— Я, когда встречался последний раз с англичанами из EMI, попросил часть рекламной продукции с нашим логотипом или фотографией передать нам пораньше, так как у нас скоро намечаются концерты. Это всякие значки, буклеты, футболки и другая разная рекламная продукция. Так вот, сегодня мне утром звонили из агенства и, похоже, на встрече мне могут это все уже передать. Так что помимо пластинки и кассет, у наших фанатов будет и другая атрибутика нашей группы. В первую очередь получишь ты и твои шесть заместителей. Поэтому можешь их об этом предупредить, только не при всех.

— Это вообще супер. Теперь мы станем самым известным музыкальным фан-клубом. А на счёт предупредить — сделаю всё в лучшем виде, никто больше и не узнает.

— Какие слышно новости из Англии?

— Уверенно держите первые места. Судя по количеству отданных за вас голосов, отрыв от третьего места довольно большой. Сева Новгородцев в своей музыкальной передаче о вас вчера хорошо отзывался. Сказал, что первый раз за всю историю два сингла советской музыкальной группы так высоко взлетела на английский музыкальный Олимп. Ребята записали всю его передачу, так что можно дома прослушать.

— Отлично, кассету я потом возьму. Если у тебя всё, то тогда пошли в класс.

Димка ушёл вперёд, а я обнял Солнышко за талию и мы пошли к лестнице, ведущей на второй и третий этаж школы. В классе перед уроком географии Димка назначил шесть своих заместителей и торжественно вручил им пакеты с пластинками и кассетами. Получилось похоже на некое посвящение в рыцарский орден. Визгу и гаму было — ужас, как будто первоклашки радовались Деду Морозу с подарками. Все внимательно рассматривали обложки, доставали пластинки, открывали и вынимали кассеты. Конечно, получить такой набор хотелось всем и я сказал:

— В субботу в магазине «Мелодия» на Калининском поступят в продажу наши пластинки и кассеты. Но будет ещё дополнительный выпуск тиражом в миллион пластинок, так что на следующей неделе я принесу в подарок ещё десять таких комплектов для тех, кто не сможет купить в субботу.

Все обрадовались, но, всё равно, завидовали первым получившим, так как наших пластинок и кассет ещё даже не было в продаже. Информация же о миллионном повторном тираже нашей пластинки вызвала просто шквал радости у всего класса. А вся школа в это время бурлила, обсуждая наше вчерашнее выступление по телевизору. Все учителя нам улыбались. Директор и завуч лучились удовольствием из-за того, что их школа прозвучала на весь Советский Союз. Нам готовы были пойти на любые уступки и выполнить любые наши просьбы, ну в рамках разумного, разумеется.

Урок географии прошёл несколько сумбурно. Всем было, однозначно, не до географии. Былом другие, более важные темы, чем география, которые нужно было срочно обсудить. Все обсуждали пластинки и вчерашнее наше выступление в Останкино. Девчонки судачили о том, в чем была одета Светка Соколова на передаче. Все пришли к выводу, что её платье смотрелось очень модно и сидело на Светке, как влитое. Все хотели купить такое же платье, как у неё и поэтому весь урок выспрашивали у моей подруги где, сколько стоит и много ли там таких ещё осталось. Не обошли вниманием и её фотографии на пластинке. Наш чёрно-серебристый стиль всем пришёлся по вкусу. Учитель географии Владимир Петрович у нас был мужчиной в возрасте и предпочитал монотонным голосом пересказывать содержание параграфа учебника. Он не замечал или делал вид, что не замечает некоторый шум в классе, ну а мы тоже особо не наглели и тихо перешёптывались между собой, стараясь особо голос не повышать. Иногда к нам на парту прилетали записки с других рядов с разными вопросами, поэтому мы тоже, таким же точно способом, отправляли наши ответы назад.

На уроке русского языка все немного успокоились, хотя стали тихо обсуждать теперь уже тему субботней «Демоакции». Это новое слово, придуманное мной, так всем понравилось, что мгновенно стало популярным. Думаю, к концу уроков вся школа будет его произносить к месту и не к месту. Все собирались обязательно подъехать завтра к десяти часам к открытию магазина и принять самое активное участие в акции, и, заодно, купить нашу пластинку с кассетой. Но, наверняка, приедут далеко не все, так как в выходной день сами родители часто нагружали своих чад различными неотложными домашними делами, поэтому вырваться на «Демоакцию» удастся не больше, чем половине класса.

После четвёртого урока мы опять отпросились у завуча, хотя можно было уже и не отпрашиваться и слинять по-тихому, так как все уже прекрасно знали, что нам надо репетировать. Но мы решили пока особо не наглеть и всё сделать официально. А то мало ли, приедет кто с проверкой в школу, а нас нет и никто не знает, где мы. Мы теперь люди известные и поэтому, при любой неожиданной проверке, например из РОНО, в первую очередь будут интересоваться нами. Но в этот раз нам нужно было не на репетицию, а мы должны были встретиться с англичанами и обсудить, если наше руководство дало добро на нашу поездку, сроки и условия наших гастролей в Англии.

Сидя за рулем я думал о том, что два наших сингла уже почти неделю занимают первые две верхние строчки английского музыкального хит-парада. Сколько мы продержимся наверху? Хотелось бы подольше. Если вспомнить, то сингл «All the Things She Said» (в русском варианте он звучал как «Я сошла с ума») нашей российской музыкальной группы «Тату» в две тысячи втором году занял первое место в британском чарте UK Singles Chart и удерживал эту позицию четыре недели подряд. Вот так бы и нам четыре недели продержаться. Но это минимум, я надеюсь, и что мы продержимся дольше.

По дороге в ВААП нас пытался тормознуть гаишник, хотя я ничего и не нарушал, но увидев солистов «Демо» на передних сиденьях, передумал свистеть и отдал честь. Видимо вчера смотрел передачу про нас и хорошо запомнил, как мы выглядим.

— Вот так, Солнышко, — сказал я, — теперь уже гаишники нам честь отдают.

— Голова кружится от всего этого, — заявила девушка. — Немножко похоже на сон. Но сон приятный и красивый.

— Вот когда в Кремле нам пожмёт руки сам наш дорогой Леонид Ильич, тогда ты поверишь, что это не сон. А то, что это точно будет, я тебе обещаю.

Без пятнадцати три мы входили в кабинет Василия Романовича.

— Ты сегодня без песен? — спросил Ситников.

— На песни времени совсем не остаётся, — ответил я. — Полдня школа каждый день отнимает, потом новой квартирой занимались, да на телевидении выступали.

— Видел вчера вас по телевизору, хорошо смотрелись. Хочу сразу вас обрадовать. Вопрос с вашей поездкой в Великобританию решён положительно. Поэтому необходимо вам всем троим сделать фотографии на загранпаспорт. Так что в понедельник жду от вас, в обязательном порядке, ваши фотографии. Только учтите, фотографии на загранпаспорт совсем другие. Они заметно отличаются от фотографий на общегражданский паспорт. Они белые, матовые, меньше размером и с овалом внутри. Поэтому, когда будете фотографироваться, обязательно сразу говорите, что на заграничный паспорт.

Англичане были, как всегда, пунктуальны. Они, сразу после традиционного обмена приветствиями, сказали, что поездка состоится с тринадцатого по девятнадцатого апреля. График будет плотным. Будет наше выступление в 10 °Club, очень популярном и знаковом музыкальном месте Лондона. И самое главное наше выступление состоится в знаменитом клубе Hammersmith Apollo. Сообщили также, что миньон с четырьмя нашими песнями поступит в продажу в понедельник и с понедельника в эфир запустят две наши новые песни «How do you do» и “Words don't come easy”. Прогноз по ним очень хороший, следует ориентироваться на седьмое-восьмое места, но может быть и выше. Записи двух клипов для продвижения наших двух первых синглов на телевидении, которые бьют рекорды всех музыкальных чартов Великобритании, будут сниматься на киностудии EON Productions, чей главный офис расположен в центре Лондона, на улице Пикадилли. Они также рассказали, что это очень известная в мире кинокомпания, на которой были сняты все фильмы о Джеймсе Бонде и сейчас там ведутся съёмки нового фильма об агенте 007 под названием «Moonraker» с Роджером Муром в главной роли. После этого они сообщили о том, что песни нашей группы также занимает второе и третье место в Billboard Hot 100 Америки и первые два места в European Hot 100 Singles.

После вводной информационной части наши гости перешли к деловой. Нам показали контракты, расписания деловых встреч и маршруты передвижения на каждый день. Расходы на билеты, проживание и питание EMI берет на себя. Также нам будет выплачена сумма в размере двухсот тысяч фунтов стерлингов за этот тур по его окончании. Аванс в размере пятидесяти тысяч фунтов они выплатят сразу после подписания контракта. Потом обсудили рейдер. У нас с Солнышком особых пожеланий не было, только жить мы захотели в двухместном номере не на первом и втором этаже, и чтобы окна выходили в тихий двор. Ещё я попросил, чтобы в гостинице или рядом был спортивный зал с грушей и тренажёрами. Это не у нас в Союзе, когда любящие друг друга люди не могут проживать в одном гостиничном номере, потому, что у них в паспорте не стоит штамп о браке и поэтому они не являются мужем и женой. В Европе на это вообще никто не обращает внимание. Ты даже жить с девушкой в гостинице можешь анонимно, зарегистрировавшись на ресепшн как мистер и миссис Смит.

Контракт, после тщательного изучения и внесения некоторых немногочисленных изменений нашим юристом, мы подписали. Англичане передали подписанный ими чек на пятьдесят тысяч фунтов стерлингов и выставили на стол образцы рекламной продукции с символикой и нанесёнными на них фотографиями группы «Демо»: футболки, бейсболки, буклеты, значки, флажки, пластиковые кружки, тетрадки и пакеты. По пятнадцать предметов каждого наименования. Все это разнообразие было упаковано в трёх средних размеров красивых чёрных наплечных сумках с нашим логотипом на русском и английском языке, как на пластинке. Серебро на чёрном — такой стиль выбрали мы изначально себе сами, и такой же стиль выбрали для нас англичане. Думаю, наши с ними мысли работали в этот момент в одном направлении.

После ухода гостей Ситников сказал, что с нами полетит сопровождающий от ВААПа. Тот работал в Лондоне несколько лет и знает его прекрасно. Инструктаж о том, как себя вести и что можно или нельзя делать на гастролях, проведут при получении паспортов. Да, вот так два часа убили на болтовню, но на болтовню полезную и нужную.

Сумки были не тяжёлые, поэтому до машины мы их донесли сами. По одной мы несли с Солнышком на плечах, а ещё одну я нёс в руке за ручки. Они выглядели стильно как личный багаж группы «Демо», поэтому мы несли их сами. Солнышко в них потом копалась всю дорогу до дома, охая и ахая, доставая разные вещи. Везде на них были наши фотографии, что было приятно глазу. Семь комплектов раздадим нашим фанам завтра утром, перед поездкой в магазин на «демоакцию», чтобы вдохновить их на трудовой подвиг и показать всем, что фанаты нашей группы хорошо организованы и одеты в одинаковую одежду с символикой группы «Демо».

Да, ещё нужно подумать о кричалках. Как сказал один фанат, кричалка — это специальная речевка, которую выкрикивают болельщики во время матча. Ну, у нас не футбольный фан-клуб, но суть от этого не меняется. Я попытался привлечь Солнышко к обдумыванию этой идеи, но всё её внимание было приковано к сумкам с вещами и на её лице, когда она оторвалась на мгновение от этих сумок, чтобы попытаться ответить на мой вопрос, было написано молчаливое высказывание Скарлетт О’Хара из «Унесённых ветром»: «Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра».

Так, Солнышко пока лучше не отвлекать. Этим делом я займусь сам или привлеку фанатов, ведь это их забота и работа. Именно фанаты придумывают кричалки и кричат их на выступлениях артистов, тем самым поддерживая их. Я вспомнил о фанчатах. Фанчаты — это такие кричалки фанатов, в которых присутствуют имена участников музыкальной группы. К нашим фамилиям намного проще придумать кричалки, чем к названию группы. Хотя навскидку я сразу придумал рифму с слову «Демо» — Немо. Капитан Немо был в фантастических романах одним из главных героев у Жюль Верна. Есть ещё всеми любимый советскими фанатами музыки итальянский город Сан-Ремо. Вот пусть завтра наши фанаты голову себе ломают над придумыванием кричалок. Мне понравилась бы такая кричалка: «Демо» — звёзды Сан-Ремо». Но в Сан-Ремо мы пока не собираемся, хотя чем чёрт не шутит, может и туда нас занесёт музыкальный ветер. Нам бы сначала с Англией разобраться, а потом уже Сан-Ремо покорять, хотя там с прошлого года прямую цветную телевизионную трансляцию организовали и даже разрешили выступать под фонограмму. Только прошёл уже фестиваль в Сан-Ремо в этом году. Он был в январе, поэтому нам можно не торопиться, так как если мы и попадём на этот фестиваль, то только в январе следующего года. Но мечтать о том, что «Демо» станут звёздами Сан-Ремо, уже можно.

Дома бабушка приготовила на ужин вкусный плов, который мы с большим удовольствием съели. Узбеки едят плов руками, но мы не узбеки, а русские, поэтому решили не выёживаться и съели его, пользуясь обычными вилками. Затем мы упали на нашу кровать в спальне и просто лежали, молча смотря в потолок. Слава Богу, нам уроки делать не надо, завтра выходной. Минут через пятнадцать мы, всё-таки, встали и начали собирать в каждый пакет по набору, чтобы к утру семь пакетов для наших фанатов были готовы.

— Можно мне один набор оставить себе? — попросила Солнышко.

— Зачем он тебе? — удивился я.

— Маме с папой отдам в воскресенье, им приятно будет.

— Да забирай хоть три. Из Лондона ещё привезём или англичан здесь попросим, если очень нужно будет. Наверняка они не все нам сегодня отдали.

— Ты сейчас песни будешь писать?

— Кое-какие наброски новых песен уже крутятся в голове, но пока они чётко не сформировались в слова и музыку. А вообще, я что-то устал. Вся эта суета изрядно выматывает.

— И я устала. Звездой, оказывается, быть тяжело.

— В Лондоне будет в два раза тяжелее. Там из нас за шесть дней все соки выжмут.

— Да, а я думала по Лондону погулять.

— Солнышко, мы едем на работу, а не в турпоездку. Что, уже так всё надоело?

— Нет, что ты. Просто я ещё не привыкла. Мне же ещё только пятнадцать.

— Ага, хочешь сказать, что детство ещё в одном месте играет.

При упоминании этого моего любимого места на её теле да ещё со словом «хочешь», Солнышко стала соблазнительно крутить этим местом передо мной, ну и докрутилась. Мы решили проверить, что у неё там, в этом одном месте играет и как играет. Проверка показала, что всё играет, как надо. После этого мы, как пишут в книгах, «усталые, но довольные», уснули.

Глава 32. Концерт в ДК

На утреннюю пробежку и тренировку я ушёл тихо, даже не разбудив Солнышко. К моему возвращению девушка только встала и бродила по квартире заспанная и смешная, ещё не отошедшая полностью ото сна. Вот как можно не любить эту соню? Я бы прямо сейчас полюбил её крепко-крепко пару раз, но надо собираться. Хорошо, что всё вчера уже подготовили и собрали.

Когда мы вышли с Солнышком из подъезда с пакетами и моим BIPHONICом, «рафик» уже стоял на стоянке напротив нашего подъезда. Димка подошёл к нам, посмотрел на пакеты и спросил:

— Это то, о чем я думаю?

— Да, держи семь комплектов, — ответил я и протянул подарки. — Вчера англичане нам передали, как я и предполагал. Скажи всем, что футболки и бейсболки надо будет надеть в ДК. А сейчас пусть наденут только бейсболки и прицепят значки на левую сторону курток. И ты тоже всё надень, ты же у них главный, по тебе ровняются твои подчиненные.

Димка отнёс пакеты в машину и раздал шестерым своим заместителям. Радостный визг трёх девчонок был слышен у подъезда. Парни ограничились негромкими, но тоже радостными возгласами. Когда мы сели в рафик, все уже надели бейсболки и наценили то, что я сказал, на себя и приветствовали нас со счастливыми улыбками на лицах и флажками в руках. Вот теперь совсем другое дело, теперь они выглядят, как настоящие фаны, это видно любому, даже издалека. Особенно красиво смотрелись бейсболки с вышитым серебряной нитью, на лобовой части, названием группы.

Я передал магнитофон своему однокласснику Олегу Кобякову и мы всю дорогу слушали наши песни. Окна были открыты, так как на улице было уже не холодно, и поэтому музыка была хорошо слышна идущим по тротуарам прохожим и проезжающим мимо нас машинам. Перед светофорами, когда мы останавливались на красный свет, фанаты начинали махать из окон машины флажками с названием нашей группы. Ещё бы на «рафик» нанести наш серебряный логотип, было бы вообще, как на Западе.

Когда мы подъехали к магазину «Мелодия» на Калининском проспекте, тот был ещё закрыт, но небольшая очередь перед его входом уже стояла. Мы вышли из машины, сказав водителю ждать нас, и подошли к магазину всей группой. Стоящие в очереди ожидающие покупатели нас сразу узнали и предложили пропустить вперёд, без очереди. Как оказалось, половина из них пришла за нашими пластинками и за нашими автографами.

Как только магазин открылся, мы с Солнышком и Димкой одними из первых вошли внутрь, а наших фанов, с громко играющим магнитофоном, оставили у входа. Да, наши пластинки стояли на витрине на видном месте и их активно покупали. Один купил даже сразу две пластинки и две кассеты. Мы вышли и стали ждать первых покупателей с нашими пластинками снаружи. Из магнитофона всем на улице было хорошо слышны наши песни, привлекая, тем самым, внимание прохожих к магазину грампластинок и к нам. Бейсболки на головах ребят и девчонок, и флажки с логотипом «Демо» в их руках, которыми они активно размахивали, сразу бросались проходящим мимо людям в глаза и давали понять, что эта компания молодых ребят является поклонниками группы «Демо». Не все видели телевизионную передачу с нашим участием, но песни уже слышали многие и легко их узнавали… Поэтому громко звучащая из магнитофона музыка и мельтешащие в воздухе флажки оказались главной рекламной составляющей этой «Демоакции».

Первые купившие пластинку подошли с ней к нам и мы с Солнышком её по очереди подписали. На улице была настоящая весна, тепло, солнышко начинало пригревать. Был субботний выходной день, поэтому людей постепенно прибывало. К нам подтянулось по частям ещё девять наших одноклассников, которые тоже сначала зашли в магазин и купили пластинку с кассетой, а потом сгруппировались вокруг нас, создавая впечатление массовости нашей акции. Народ всё шёл и шёл, а мы стояли и подписывали. Видимо, наш призыв по телевизору был услышан многими телезрителями и они погожим весенним днём решили прогуляться по центру Москвы и заодно увидеть солистов группы «Демо» вживую. Большинство купивших наши пластинки или кассеты, после того, как мы их подписали, не уходили, а оставались стоять недалеко от нас. Они слушали музыку и общались с нашими фанатами, которые отвечали на их многочисленные вопросы. Мы же только подписывали пластинки и отвечали на приветствия. Вокруг нас образовалось некое подобие кольца безопасности из наших фанатов в бейсболках и наших одноклассников. Постепенно перед магазином собралась уже довольно внушительная толпа, что привлекло к нам повышенное внимание сотрудников милиции. Трое милиционеров подошли к толпе, но узнав нас ещё издалека, поняли, что это не митинг каких-то диссидентов, и доложили по рации кому-то из начальства об этом. Видимо, начальство дало добро, так как никакой опасности мы не представляли и информация о нашей акции была озвучена по центральному телевидению заранее, после чего милиционеры козырнули нам приветливо и отправились патрулировать Калининский проспект дальше.

Через два часа мы закончили нашу «Демоакцию». К этому моменту все наши пластинки, завезённые в магазин, тоже закончились. Мы, распрощавшись с толпой поклонников, загрузились в «рафик» и поехали в Москонцерт, где нас ждали к половине первого. Там нас с Солнышком встретили прямо на улице у входа и провели сразу на склад, где хранился концертный реквизит и аппаратура. Я с инженером-светотехником обсудил, как я вижу световое оформление нашего вечернего выступление. У них было на тот момент на складе не всё, что я хотел, но к шести они обещали недостающее оборудование подвезти прямо в ДК. Ещё я, к своей огромной радости, договорился о двух дымогенераторах. Их я планировал разместить в глубине сцены, в противоположных её концах. Я оплатил накладные и дал ещё сверху стольник.

— Получите столько же после концерта, — сказал я, — если всё пройдёт на отлично.

— Сделаем в лучшем виде, — уверенным голосом ответили мне.

Потом мы все зашли в рядом расположенное кафе и пообедали. Димка оплатил обед из выданных ему на расходы денег. Все обращали внимание на нашу компанию, так как мы заметно выделялись среди остальных посетителей кафе, да и нас с Солнышком, как солистов группы «Демо», уже многие знали в лицо. Несколько самых бойких и смелых девчонок попросили у нас с Солнышком автографы. Закончив обедать, мы поехали домой. На обратном пути я дал всем задание придумать фанатские кричалки, предложив в качестве примера придуманную мной вчера кричалку «Группа «Демо» — звёзды Сан-Ремо», добавив в начале слово «группа» для уточнения. Всем моя кричалка понравилась, но я попросил придумать им самим ещё несколько своих. Когда мы подъехали к нашему дому, я ещё раз напомнил, что встречаемся здесь же, у нашего подъезда, в пять и чтоб никому не опаздывать. Опоздавших ждать не будем, так как времени будет впритык.

Дома мы немного отдохнули, приняли душ и просто повалялись на кровати, ничего не делая. Затем упаковали концертные костюмы в чехлы с вешалками, а обувь положили в новую английскую сумку. Туда же вошли и два беспроводных микрофона. Вторую такую сумку, с двумя комплектами рекламной продукции от англичан, мы взяли для Серёги. И вот так, с гитарой, с двумя сумками через плечо и костюмами в руках, убранными на вешалках в чехлы, мы вышли из подъезда без десяти минут пять. Соседи нас узнавали и вежливо здоровались. Ещё две недели назад они в упор не замечали двух школьников, а теперь мило улыбаются и первыми здороваются.

Разместившись в машине, мы поехали к Серёге за синтезатором и ритмбоксом. Трое одноклассников во главе с Димка всё аккуратно вынесли и загрузили в салон «рафика» через заднюю дверцу. Серёгу все узнали, так как учились с ним когда-то в одном классе, да и на обложке пластинки были его несколько фотографий. По дороге он рассказал мне, что его отец был очень доволен тем, что сын выступает в ансамбле и что он стал самостоятельно зарабатывать приличные деньги. И ещё он спросил, откуда все эти фирменные штучки на фанах. Я передал ему вторую сумку, приготовленную для него, и рассказал о рекламной акции от англичан, продукцию которых мы раздали, в качестве рекламы, нашей группе фанатов. Их теперь больше семидесяти, но раздали только, пока, димкиным заместителям, и ещё хотят вступить человек двадцать.

Я объявил всем, что мы скоро втроём улетаем на гастроли в Англию и будем там выступать с концертами. Эта новость вызвала бурный восторг у всех. Серёге я сообщил об этом ещё вчера, поэтому он реагировал спокойно.

— Только попрошу всех об этом не болтать, — сказал я строго.

— Будем немы, как рыбы, — ответили фаны в разнобой.

— Всем привезём из Лондона подарки, — добавила Солнышко с улыбкой.

Эта новость обрадовала всех ещё больше. Молодец, Солнышко. Замотивировала их дополнительно, хвалю… Все любят подарки на халяву. А нам не жалко, мы не жадные. Стоят они копейки, а отдача от людей за это вырастает в разы. Да и сами люди долго помнят заботу о них и проявленное к ним внимание. Ведь не зря в народе говорят: «Дорог не подарок, дорого внимание».

Мы подъехали к служебному входу Дома культуры и быстро выгрузились. Теперь у нас с Серёгой было кому таскать аппаратуру. Её унесли по частям на сцену наши добровольные помощники. Нас провели и показали нашу большую гриммёрную, где фаны смогли спокойно переодеться. В одинаковых футболках и бейсболках они во главе с Димкой выглядели как настоящая команда поддержки звезд. Мы пока переодеваться не стали, только распаковали вещи и развесили их на вешалках.

Вскоре приехал автобус с цветомузыкой. Трое специалистов со светотехником перенесли всё своё оборудование на сцену и приступили к монтажу. Мы параллельно настраивали аппаратуру и микрофоны. Сделали прогон начала всех песен, потом отработали движения под каждую песню. Я несколько раз прошелся по центральному проходу зрительного зала, проверяя каждый микрофон. Всё работало прекрасно. Постепенно установили металлическую арку под цветомузыку и стали навешивать прожекторы и большой шар с зеркалами. По краям сцены установили мощные стробоскопы, направленные на шар. Недалёко от них установили и два привезённых дымогенератора. Я договорился, что дым пустят только с началом первой песни в первом и во втором отделении. Если надумаю ещё где-то использовать дым, то предупрежу заранее.

Когда было всё готово, мы прогнали «Трава у дома» под аккомпанемент цветомузыки, приглушив свет в зале. Фанов отправили в центр зала, чтобы выступили в качестве зрителей и оценили производимый эффект от музыки и света. Фаны сказали, что всё супер. Шесть колонок «Marshall» создавали мощный, глубокий и чистый звук. Нам тоже понравилось. Под каждую песню нам настроили разный режим цветомузыки. Всё это время за нами внимательно наблюдали работники ДК, но с вопросами не лезли. Пора было переодеваться.

Солнышко привела себя в порядок с помощью Ирки, которая уложила ей волосы и сделала легкий макияж. Я же только переоделся и причесался. В гримерку постучали и вошёл мужчина, который принёс конверт с деньгами и предал его мне. Деньги я пересчитал, там было ровно семь тысяч, как и договаривались. Потом я заклеил конверт и положил его в наплечную сумку. Сумку же я отдал Димке на ответственное хранение. Он парень честный, я ему всегда доверял, поэтому за сохранность денег я был абсолютно спокоен.

Нас позвали на сцену. Зал был заполнен до отказа, пустых кресел нигде не было видно. В первом ряду сидели самые уважаемые люди из сферы столичной торговли с жёнами и детьми. Партийных руководителей среди них не было. Это было полуофициальное мероприятие, поэтому представителей партийной номенклатуры, а тем более столичного МГК КПСС здесь быть не могло. Я вышел с гитарой на середину, пока ещё ярко освещённой сцены, и обратился к залу:

— Уважаемые гости! Вы все пришли сюда в этот субботний вечер, чтобы услышать наши замечательные песни и хорошо провести время. Мы обещаем, что вы останетесь довольны. Итак, мы начинаем.

И понеслось. Концерт мы открыли песней «Трава у дома». Свет в зале погас и включилась цветомузыка. Она придавала песне какой-то реально космический эффект. А когда появился стелющийся низко по сцене густой белый дым, то создалось полное впечатление стартующего с космодрома межпланетного космического корабля. Молодцы мужики, отлично поработали.

После первой песни зажегся свет и мы увидели и услышали, что всем очень понравилось столь эффектное начало нашего представления. С первой же песни мы произвели ошеломляющее впечатление на зрителей. Они все дружно нам хлопали, восхищенно комментируя свои ощущения друг с другом.

— А теперь мы исполним для вас две наших песни, которые покорили сердца слушателей всего Туманного Альбиона.

И пошли «The final countdown» и «Flash In The Night». Дым ещё продолжал покрывать пол сцены, цветомузыка пульсировала разноцветными огнями в такт музыке, зеркальный шар медленно вращался и разбрасывал по залу звездные всполохи, отражая в десятках маленьких зеркал направленные на него лазерные лучи стробоскопов. Да, это было потрясающее зрелище. То, что я и хотел сделать. Такого они ещё точно не видели. Затем мы исполнили «Words”. На этой песне я спрыгнул в зал и прошёлся по центральному проходу, продолжая петь в микрофон. Зрители, когда я к ним подходил, улыбались и подпевали. Беспроводной микрофон был для всех ещё в диковинку, поэтому, проходя вдоль рядов кресел, я, как будто, обращался к каждому зрителю в отдельности. Энергетика зала заряжала меня и наполняла силами. Это был поистине водопад радостных эмоций, который лился на меня прямо из зрительного зала.

До антракта мы отработали программу на одном дыхании. На песне «Комарово» зал дружно мне подпевал. Я пел «на недельку» и поворачивал микрофон в зал, а зал пел дальше — «до второго». Такой способ совместного пения с залом очень понравился зрителям, что они и выразили громкими аплодисментами и восторженными криками «Браво!» по окончании песни. На песне «Дожди» молодежь выскочила к сцене и стала танцевать прямо внизу перед нами. Высидеть спокойно всё первое отделение они просто не смогли. Когда я объявил антракт, зал дружно захлопал. Под «бурные и продолжительные аплодисменты» мы ушли со сцены. В гримерной мы с Солнышком упали на диван и минуты три просто молчали. Хотелось выпить ведро воды, но нельзя. Мы только смочили горло.

— Как ты? — спросил я Солнышко.

— Нелегко, — ответила она. — Позови, пожалуйста, Ирку. Надо поправить волосы и освежить макияж.

— Серёга, а ты как?

— Нормально. Сидеть — не скакать. Но энергетика прет из зала мощная.

Мы переоделись в новые костюмы и Ирка стала приводить в порядок лицо и волосы Солнышка. Теперь она у нас будет персональным стилистом, по крайней мере, точно, у Солнышка. Когда мы вернулись на сцену, к нам стали подбегать молодые ребята и девушки: кто с нашими пластинками, кто с кассетами или нашими фотографиями и брать у нас автографы. Фотографии были из новой серии, цветные. Похоже, фотограф делает свой бизнес на нас, но без нас. Я ему об этом обязательно напомню при следующей встрече.

Второе отделение прошло на ура. Последней песней, которой мы решили закрывать концерт, мы выбрали «How do you do».

— Дорогие, надеюсь уже, друзья. Мы написали новую песню, которую нам пока запретили исполнять на радио всего из-за одного слова «undress” — «раздеваться». Вы её сейчас услышите первыми. Это наш подарок вам всем, пришедшим на наш концерт.

И мы спели её так, что нас попросили исполнить её на бис. Песня, действительно, очень забойная. Первыми, конечно, её оценила молодежь. Они танцевали её не только перед сценой, но и в центральном проходе зала. Все громко подпевали и веселились.

Прощаться с нами никто не хотел, нас долго не отпускали со сцены. Все хлопали и кричали. А потом понесли цветы. Меня и Солнышко ими просто завалили. Даже вынесли на сцену огромную корзину с розами для Светки Соколовой. Весь концерт трое наших фанов снимали всё происходящее на сцене на два наших и один фановский фотоаппараты. Мы с Серёгой загодя отдали им наши «кодаки» и они фотографировали нас со всех точек зала. Цветной пленки мы закупили десять катушек, чтоб на всё хватило.

Рядом с гриммёрной нас поджидал импозантный толстячок в очках с золотой оправой. Это был Александр Самуилович, наш потенциальный администратор. Мы прошли внутрь и расселись за столиками. Прежде всего я и Солнышко взяли себе по бутылке воды и залпом её осушили.

— Как впечатление, Александр Самуилович? — спросил я, чуть отдышавшись.

— Грандиозно! Я такого, честно, ещё не видел, — ответил он. — Невероятно, что это вы сами всё организовали. У вас талант ко всему, что касается музыки и проведения концертов.

— Спасибо за комплимент. Теперь вы поняли, что мы уже сделали себе имя и нам только нужно грамотно составить нормальный гастрольный график и зарегистрироваться в Москонцерте.

— Это я возьму на себя, как и все остальные технические мелочи.

— Мы тринадцатого улетаем на гастроли в Лондон. Поэтому, пока нас не будет, вы должны попытаться организовать наше выступление в Концертном зале «Россия».

— Да, высокие у вас запросы.

— Мы уже сейчас очень популярны в Великобритании. Мы даём через несколько дней концерт в Лондоне, в «Хаммерсмит Аполло», а это круче, чем «Россия». С нами работает EMI, и мы такие единственные в Союзе. Да, хочу сразу сказать, что мы нацелились ещё на фестиваль в Сан-Ремо, который будет проходить в январе следующего года.

— Теперь мне понятен уровень задачи. Что же, после Англии «Россию» сделать будет несложно. А к Сан-Ремо, почти за год, мы успеем все подготовить и организовать.

— О деньгах мы поговорим по возвращении. А сейчас мы немного отдохнём и будем выдвигаться в сторону дома.

Мы распрощались и стали собираться. Подошли цветомузыкальщики и я им отстегнул ещё сотню, как договаривались. И ещё им напомнил, что двенадцатого апреля у нас в нашей школе дискотека и мы их ждём там в пять часов вечера на прежних условиях. Они обрадовались и подтвердили, что будут обязательно и сделают не хуже, чем сегодня. Необходимые бумаги они оформят сами, поэтому ещё раз приезжать не надо. Надо будет только десятого числа им позвонить и уточнить адрес школы.

В «рафик» мы загрузились с трудом, так как было очень много цветов. Мы часть отдали нашим девочкам-фанаткам, часть оставили Серёге для его мамы и часть завезли маме Солнышка. Мама была потрясена таким количеством цветов. Полторы тысячи я отдал Серёге за концерт. Он был очень доволен. В машине я переговорил с Димкой:

— Дим, фотографии проявите и напечатайте в понедельник в фотостудии. Вот, возьми сто двадцать рублей нашим помощникам, раздашь каждому по двадцатке. Себе из расходной части возьми тридцать, как старшему. Ребята и ты сегодня целый день отлично поработали, поэтому заслужили премию. И возьми себе тоже часть цветов, а то нам много. Маме подаришь.

— Спасибо за деньги и за цветы. Ребята и так в восторге от всего того, что сегодня увидели и услышали, так ещё и денег заработали. Вообще будут счастливы. А концерт был супер. Я представляю, что будет в школе!

Нас выгрузили около подъезда, помогли донести цветы и гитару до квартиры.

Бабушка сразу занялась цветами и поставила их в четыре пластиковых вёдра, залив водой. Корзину мы поставили на стол в гостиной и плюхнулись на диван.

— Я хорошо выступала? — спросила Солнышко, прижавшись ко мне.

— Замечательно, — ответил я. — Ты была прекрасна.

— Спасибо, у нас всё получилось. Я столько цветов в жизни ещё не видела. Когда я маме передала шесть букетов, она просто обалдела.

— Когда мы выступим в Концертном зале «Россия», то цветов будет ещё больше. Теперь ты стала звездой, и я хотел бы проверить, как это спать со звездой.

— И я хочу переспать с моим звёздным героем.

Мы зазвездились несколько раз и нам это, как всегда, понравилось. Засыпали мы под потрясающий аромат цветов, который наполнял всю квартиру. Казалось, что находишься в ботаническом саду. Поэтому сны наши были безмятежны и снилась нам чопорная Англия, утопающая в цветах и курортный Сам-Ремо, который неофициально называют «городом цветов».

Конец первой книги.

Content

Андрей Храмцов
Новый старый 1978-й

Глава 1. Утро

Глава 2. Когда есть на чём играть

Глава 3. «Музыка на-а-ас связала»

Глава 4. Рождение группы

Глава 5. Светка-Светик

Глава 6. Новые «песни о главном»

Глава 7. «Солнышко»

Глава 8. Интерлюдия: Родители

Глава 9. Подготовка к восхождению

Глава 10. ВААП

Глава 11. Предатель

Глава 12. Интерлюдия: Ситников

Глава 13. Жизнь только начинается

Глава 14. Интерлюдия: Вечерние разговоры

Глава 15. Журнал «Кругозор» и Министерство культуры

Глава 16. Путь к славе

Глава 17. Мы проснулись знаменитыми

Глава 18+ Интерлюдия: Андропов

Глава 19. Первый контракт и новая квартира

Глава 20. Новые встречи

Глава 21. Ресторан «Прага»

Глава 22. Последний день каникул

Глава 23. Интерлюдия: Мама и Солнышко

Глава 24. Интерлюдия: Андропов

Глава 25. Второй раз в восьмой класс

Глава 26. Лирическое отступление: Размышления о школе

Глава 27. Интерлюдия: Первый главный вопрос

Глава 28. Центральное Телевидение

Глава 29. Интерлюдия: Андропов

Глава 30. Много дел

Глава 31. Англичане

Глава 32. Концерт в ДК