Элис Хэмминг

Полночный единорог

Alice Hemming

The Midnight Unicorn

© Alice Hemming, 2019

© Панферова А. А., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Давным-давно в одном далёком волшебном королевстве…

Глава 1

Сломанная ветвь

Сложно представить себе место, которое было бы живописнее, чем славный город Эссендор. Он был выстроен на огромном холме, вершину которого венчал величественный замок из гладкого серого камня. Вокруг него, спускаясь вниз по склонам, теснились аккуратные городские домики, между которыми, словно змеи, петляли узкие дорожки каменных ступеней. Стояла ранняя осень, и тёплый сентябрьский ветерок играл красными лентами флагов, украшавших башни замка. На троне, воодушевлённо улыбаясь, сидела правящая королева Эссендора, совсем недавно вышедшая замуж. В воздухе витало праздничное настроение. На пышно украшенной рыночной площади в окружении восхищённой толпы выступали уличные артисты.

Сразу за городскими воротами бежала река. Перекинутый через неё арочный мост служил началом дороги, ведущей сквозь бесконечную вереницу лугов, полей и садов, очерченных зелёными линиями живых изгородей. Именно к ним и направлялись две молодые матери, неспешно миновавшие мост в окружении своих отпрысков. Одна из них несла младенца в умело завязанном на спине платке, другая вела самого младшего из малышей за руку. Ещё пятеро детей, те, что были постарше, дружной гурьбой шли следом. Целью прогулки была изгородь неподалёку, сплошь увитая ветками с сочной спелой ежевикой. Её было так много, что, казалось, запасы ничуть не иссякнут, даже если неделю собирать ягоды всем городом. Женщины планировали испечь вечером вкуснейшие пироги, а оставшуюся ежевику продать на рынке.

Не прошло и пяти минут, как компания принялась за работу. Одни старательно собирали с куста спелые ягоды, пока другие присматривали за младшими детьми, которые с энтузиазмом обрывали ежевику, правда, наполняли ею не корзины, а свои перепачканные фиолетово-синим соком рты.

Воздух полей наполнял сладковато-терпкий запах бергамота. За весёлыми разговорами, песнями и свежими сплетнями время летело незаметно. По округе разносились звонкие переливистые голоса молодых женщин, которые судачили, в какой молочной лавке выгоднее покупать козий сыр, как долго продлится эта тёплая погода и почему брат королевы покинул Эссендор так внезапно.

Они были настолько поглощены беседой, что совсем не заметили, как один из малышей, видимо, вдоволь наевшись ягод, решил отправиться на поиски более интересного для себя занятия. Совсем рядом, у реки, стояла раскидистая ива, манящую силу которой оценил бы любой, кто хоть раз лазил по деревьям. Бесстрашный малыш проворно вскарабкался наверх и медленно полез по ветви, нависшей над бурными потоками реки. Разумеется, он не был первым мальчишкой, решившим посмотреть с этой ивы на воду, но то ли ветер подул тогда не в ту сторону, то ли звёзды в тот день сошлись в каком-то особом недобром знаке… Ветвь издала резкий пронзительный треск и сломалась.

Последовал грохот, сменившийся оглушительным воплем ребёнка, отчего матери, вмиг побросав свои корзины, ринулись к реке. Малыш упал с высоты двух метров и теперь, отчаянно крича, цеплялся маленькими пальчиками за валун, выступавший из крутого берега высоко над рекой. Мальчику не было ещё и трёх лет.

Женщины в панике метались вдоль берега, не зная, как подобраться по крутому спуску к плачущему от боли и страха ребёнку. И вот наконец старший брат малыша набрался мужества и принялся аккуратно спускаться по отвесному обрыву к спасительному валуну. Время как будто замерло, женщины затаили дыхание, не сводя глаз с храброго мальчика, который медленно, но верно подбирался всё ближе к цели. Малыш замолк, было видно, что все его силы уходят лишь на то, чтобы держаться, но вот его крохотные пальчики сдались, и он, издав пронзительный писк, кубарем покатился вниз. Всего мгновение, и несчастный ребёнок исчез в водовороте реки, течение подхватило его и понесло прочь от семьи.

Мать мальчика стояла молча, будто оцепенев от ужаса, а его старшая сестра в отчаянии воскликнула:

– Он же не умеет плавать!

Первыми пришли в себя старшие дети, они бросились бежать вдоль берега, стараясь не упустить из виду малыша, который, словно поплавок, то показывался на поверхности реки, то вновь скрывался под её быстрыми водами. Матери последовали за ними, но чуть медленнее: они боялись оставлять без присмотра остальных своих малышей. Чем дальше они бежали, тем более пологим и низким становился берег, и вот он уже почти сравнялся с рекой, но увы, в этом месте земля сплошь заросла кустами и деревьями, за которыми почти не видна была водная гладь. Заметив узкий проход, видимо, прорубленный некогда охотниками, женщины с детьми наконец пробрались к водоёму и принялись в отчаянии озираться по сторонам. Несчастная мать не сводила глаз с реки и держалась на ногах лишь благодаря объятиям своей подруги. Они бежали так быстро, что течение просто не могло унести ребёнка дальше этого места, но его нигде не было. Над рекой повисла тяжёлая тишина.

Внезапно раздавшийся откуда-то сзади детский плач заставил всех вздрогнуть. Мальчик, дрожа, стоял среди кустов, насквозь мокрый, но, к счастью, невредимый. Мать бросилась к нему, крепко прижала к груди, покрывая его поцелуями, стянула мокрую одежду и закутала в свой платок. Кожа малыша вся раскраснелась от холода, его руки были усыпаны ссадинами, и страшно было представить, сколько к вечеру проступит синяков, голос срывался от плача. Но не бывает у малышей такого горя, от которого не могли бы спасти нежные материнские объятия и несколько сладких ягод ежевики. Не прошло и двух минут, как ребёнок успокоился.

Всё ещё не выпуская сына из рук, женщина огляделась в поисках его спасителя. Немыслимо было, чтобы ребёнок, не умеющий плавать, сам совладал с быстрым течением реки и выбрался на берег без посторонней помощи. Но, кроме них, здесь не было ни души.

– Кто тебя спас? – ласково спросила она.

– Лосадка, – ответил малыш, – Лосадка с логом. – И он дотронулся пальчиком до центра своего лба.

Женщины в недоумении переглянулись.

– Единорог? – недоверчиво прошептала мать мальчика. Тот, просияв, закивал.

– Он был серебряным, да? – с любопытством выпалил один из старших ребятишек. Тот много слышал о волшебных животных и кое-что в них понимал. – А рог такой спиральный? И блестящая развевающаяся грива?

Спасённый малыш отрицательно покачал головой:

– Нет, совсем чёлный.

– Полночный единорог… – изумлённо прошептала женщина. А потом что есть мочи прокричала в сторону зарослей: – Единорог, не знаю, слышишь ли ты меня… Но спасибо, что спас моего сына.

С того самого дня все звали чудом спасённого мальчика не иначе как Ручеёк. Его история быстро разнеслась по королевству, и какое-то время он даже пользовался определённой известностью, которая, впрочем, вскоре была позабыта. Но сам Ручеёк никогда не забывал, что именно он первым в Эссендоре увидел Полночного единорога.

Пять лет спустя…

Глава 2

Защищённый город

На улицах Эссендора то здесь, то там раздавалось традиционное городское ворчание. Год вышел не самым урожайным. Козий сыр опять подорожал. Местная таверна закрывалась по субботам слишком уж рано. Но в целом это было счастливое время для подданных королевства. Тем более что многие события, обещавшие стать роковыми, заканчивались не так уж и плохо. Например, при пожаре, в котором за ночь сгорели дотла три крытых соломой дома, не пострадал ни один из множества жильцов. А ещё на стадо пасущихся в поле овец как-то напал волк, но все животные уцелели. Кроме того, не так давно чужеземные захватчики совершили налёт на город со стороны Северного острова, но ещё на подходе к Эссендору потерпели поражение.

И что поразительнее всего, вновь и вновь очевидцы этих и других событий рассказывали об удивительном единороге со сверкающей шерстью цвета агата и прекрасным жемчужно-белым рогом. Он возникал будто бы из ниоткуда именно тогда, когда кому-то в королевстве грозила беда, спасал бесчисленные жизни и исчезал так же бесследно, как появлялся. Чаще всего он приходил на помощь Эссендору после заката, когда на землю опускалась тьма, именно поэтому горожане назвали своего героя «Полночный единорог».

День за днём король и королева смотрели на свой город с самой высокой башни замка и улыбались. Их земли обрели защиту, их подданные благоденствовали. К тому же их самих постигло великое счастье.

Королева носила под сердцем наследника.

Знак

Нянюшка достала из стоящей сбоку миски одно из коричневатых куриных яиц. Кухонная прислуга замка собственноручно собрала их этим утром.

Королеве в её положении следовало есть за двоих. А доверять здешнему повару не приходилось: он, видно, совсем выжил из ума и подавал августейшей чете на завтрак совершенно немыслимые блюда, вроде бутербродов из цельнозернового хлеба с твороженным сыром и фруктами. Так что сегодня Нянюшка была вынуждена взять готовку на себя и собиралась порадовать госпожу жаренным на масле омлетом. Женщина разбила яйцо о край глубокой тарелки и аккуратно вылила его содержимое из скорлупок. Прозрачный белок стал медленно растекаться вокруг двух ярких кружочков желтка. Нянюшка с минуту в недоумении смотрела на дно плошки. Двойной желток. Давненько она не видела ничего подобного. Впрочем, тем лучше для королевы, ведь желток гораздо вкуснее и питательнее белка. Вслед за первым отправилось и второе разбитое яйцо. Теперь в плошке плавали, покачиваясь, уже четыре солнечно-жёлтых кружка. Два яйца и оба с двумя желтками? Такого женщине ещё не приходилось видеть. Нянюшка прижала ладони к раскрасневшимся щекам.

– Это знак! – воскликнула она. – Предзнаменование!

На крики женщины тут же сбежалась кухонная прислуга, и та с гордостью продемонстрировала им плошку с удивительными желтками.

– Королева благословлена двойней! – торжественно объявила она, улыбаясь.

Неверие

Королева Биа восприняла новость о знамении не лучшим образом. По правде говоря, не успела Нянюшка поставить на туалетный столик плошку с удивительными желтками и выйти, как августейшая особа подняла крик и запустила тарелкой через всю комнату:

– Фу, яйца! Терпеть их не могу! Моя беременность – не повод пичкать меня всякой дрянью. И малыш у меня будет один!

Горничная королевы, опустив взгляд, бочком протиснулась в спальню и принялась аккуратно очищать полог кровати от стекающих по нему яиц. Король бросил на неё быстрый сочувствующий взгляд и откашлялся.

– Нянюшка говорит, что всё ясно как день. Два желтка в двух яйцах подряд…

Королева сморщила нос и фыркнула:

– Стоит ли полагаться в таких вопросах на слова прислуги? Тем более что те основаны на глупых суевериях.

– Она не прислуга, любовь моя. Я бесконечно доверяю Нянюшке, и она очень мне дорога. Это не первое предзнаменование, замеченное ею за многие годы нашего знакомства, и она всегда оказывалась права. Помнишь, как она предсказала смерть лакея Бурка?

– Тоже мне предсказание, ему было сто двенадцать лет! И какое вообще отношение может иметь завтрак к моему ещё не рождённому ребёнку? Тем более что я даже не просила готовить мне омлет.

Король взволнованно мерил шагами комнату:

– Знаю, Нянюшка кажется тебе старомодной, но игнорировать такой явный знак было бы просто неразумно. Она знает, о чём говорит. И я ей верю, ведь она с пелёнок растила меня, моих братьев и сестёр, а нас, как ты знаешь, в семье семеро!

– Ну и что? С того момента, как стало известно о моём положении, она запрещает мне играть на фортепиано, потому что, по её словам, от этого ребёнок непременно родится легкомысленным. Ну и как после такого доверять её мнению? – недовольно изрекла королева. – Я не собираюсь зависеть от причуд твоих слуг. Наверное, стоит посоветоваться с кем-то, кому я доверяю. – И она повернулась к горничной. – Пошли за моим колдуном!

Колдун

Молодого колдуна Манео смело можно было назвать любимцем королевы. В городе ходили разные толки об этом чужестранце, но увы, из всей его биографии доподлинно было известно лишь то, что магии его обучал великий и очень сильный наставник. Когда же тот счёл, что ему больше нечему обучать юношу, Манео отправился в путь, и провидение привело его в Эссендор. Разумеется, молва о его мастерстве в магическом искусстве быстро разнеслась по городу и вскоре дошла до королевской четы. Тем более что его методы колдовства разительно отличались от тех, что использовали маги-старожилы, давно обосновавшиеся на юге поселения. Юноша использовал невиданную здесь прежде магию, любил экспериментировать с заклинаниями, и, надо отметить, всегда успешно. Он сумел исцелить немую женщину, не проронившую ни слова за последние семнадцать лет, а ещё превратил козла в козу, да так, что та давала лучшее молоко в округе.

Прослышав о талантливом колдуне, королева вызвала его во дворец и попросила порадовать её, сотворив какое-нибудь чудо. Тогда Манео околдовал розы в саду замка, чтобы они никогда не боялись засухи, холода и вредителей. С тех пор можно было круглый год любоваться прекрасными цветами и наслаждаться их нежным ароматом. К тому же в качестве подарка на годовщину королевской свадьбы юноша заколдовал самый большой фонтан замка, чтобы в нём вместо воды струилось лучшее шампанское. Стоит ли удивляться, что вскоре после этого королева Биа пригласила его ко двору, выделила в замке прекрасные покои и распорядилась, чтобы Манео доставляли по первой же его просьбе редкие ингредиенты для зелий и любое необходимое для опытов оборудование.

Бие нравились манеры юного колдуна, его спокойствие и прямолинейность. Особам её высокого положения опостылело слушать лесть, и потому Манео выгодно отличался ото всех при дворе. Он открыто оперировал фактами, был честен и даже то, что касалось магии, умел объяснить понятно и логично.

Так что теперь он стоял перед королевой, бесстрастно глядя на её едва успевший увеличиться живот. Его молодое приятное лицо резко контрастировало с глазами повидавшего жизнь старца; пожалуй, юноша даже считался бы при дворе красавцем, не забывай он хоть изредка улыбаться. Подбородок Манео украшала аккуратная остроконечная бородка, а на голове он носил жёлтую шляпу с мягкими полями, в которые было заправлено чёрное перо, к слову, это было единственное украшение его сдержанного гардероба. Длинные изящные пальцы колдуна ловко крутили тонкую палочку, чем-то похожую на хлыст, при этом лицо его оставалось спокойно-безмятежным, будто сам молодой человек даже не догадывался о том, что творят его руки.

– Я знаю несколько надёжных заклинаний, способных защитить вас и ребёнка в вашей утробе. Если вы не против…

Королева, улыбнувшись, кивнула, и её сердце забилось в восхищении. Ей всегда нравилось наблюдать, как работает молодой колдун. Манео же тем временем запрокинул голову, поднял руки вверх и, глядя в потолок, принялся бормотать что-то себе под нос – вереница странных неразборчивых звуков носилась по спальне, становясь всё громче. И вот, почти перейдя на крик, юноша очертил палочкой в воздухе круг, и, повинуясь его движениям, комната наполнилась крохотными сияющими искрами, похожими на блеск попавших в луч солнца пылинок.

– Это заклинание защитит вас на шесть лунных циклов. Этого должно быть достаточно, едва ли ребёнок появится позже. Если ваше величество разрешится в этой комнате, всё пройдёт самым наилучшим образом.

– Манео, даже не знаю, как вас отблагодарить!.. – радостно произнесла королева.

Колдун чуть склонил голову и продолжил более тихим голосом:

– Возможно, пока вы в положении, вам понадобится надёжный страж?

Король кивнул:

– Это было бы прекрасно. С магическим стражем нам будет гораздо спокойнее.

Быстрым движением руки юноша выдернул из шляпы чёрное перо, подбросил его в воздух и, вскинув руку, направил на него палочку. Перо озарила яркая вспышка синего света, а затем по комнате разнёсся оглушительный звук, отдалённо похожий на скрип старой телеги. Супруги вздрогнули от неожиданности, переглянулись и смущённо рассмеялись.

На умывальнике в углу комнаты гордо восседала громадная птица, её оперение и клюв были чёрными как смоль, а на шее красовалось белое пятно. Это был ворон. Манео неспешно подошёл к птице и легонько погладил её по голове. Та же, очевидно, была совершенно ручной и ничуть не возражала против прикосновений юноши.

– Позвольте представить вам Корвуса. Отныне он будет оберегать вас, наблюдая из дальнего угла комнаты. Не волнуйтесь, вы даже не заметите его присутствия. Ему не требуется уход, но если вас не затруднит, оставляйте окно приоткрытым, и тогда он самостоятельно найдёт себе воду и пропитание.

– Нам с малышом свежий воздух не повредит, – рассудила королева.

Король же не разделял её воодушевления. Он изумлённо приподнял бровь и недоверчиво изрёк:

– Какой оригинальный… страж.

– Не сомневайтесь в нём, – спокойно и уверенно ответил колдун. – Лучшей охраны, чем ворон, вам не найти. Они прекрасно чувствуют опасность, обладают высоким интеллектом, легко находят общий язык с людьми, и, что самое главное, эти птицы не способны на предательство.

Надо сказать, Корвус не торопился подтвердить слова своего защитника. Он прикрыл глаза и спрятал голову под крыло.

– Какой милый ворон. – Биа разглядывала своего стража, склонив голову набок.

– Если он радует тебя, моя дорогая, пусть остаётся с нами. – Король повернулся к юноше. – Вот что, Манео, мы ведь пригласили вас сюда по очень важному делу. Один крайне уважаемый мною человек заметил знак, предвещающий, что королева вынашивает двойню. Вы можете подтвердить это или опровергнуть?

Манео сложил руки, переплетя между собой длинные белые пальцы, и медленно покачал головой:

– Сожалею, ваше величество, но я не вижу будущее. Я практикую алхимию, варю действенные зелья и знаю самые мощные заклинания. Но дара предвидения я лишён. Этому нельзя обучиться, чтобы предсказывать грядущее, нужна сильнейшая интуиция. Обратитесь к провидице.

Провидица

В тот же день в городе отыскали провидицу и привели её в королевскую опочивальню. В Эссендоре не было человека старше её. Никто даже не помнил провидицу ребёнком, кроме разве что старого лакея Бурка, которого, по известным причинам, уже нельзя было принимать в расчёт. Старухе потребовалось немало времени, чтобы подняться по многочисленным ступеням на вершину южной башни. Войдя в покои, она остановилась, стараясь перевести дыхание, а затем подошла к окну и, глядя далеко за городские стены, изумлённо покачала головой.

– Подумать только, какой у вас, оказывается, отсюда вид! Я прежде никогда не поднималась так высоко. Даже в юности, а ведь я покорила Серую гору. – Она задумчиво замолчала, охваченная воспоминаниями, а затем продолжила, будто разговаривая сама с собой: – Там наверху был прекрасный водопад, я разделась и нырнула в холодную воду. Я была нага и свободна, как при рождении, и никто, кроме птиц, не мог меня видеть.

Корвус звонко каркнул, отчего провидица пришла в себя и закашлялась. Король вежливо улыбнулся.

– Могу я предложить вам что-нибудь? Возможно, сладкий мятный чай? – И он указал на серебряный чайник у постели королевы.

Провидица, всё ещё кашляя, покачала головой и вновь выглянула в окно.

– Теперь я смотрю на птиц сверху вниз, так же, как они смотрят на город, что раскинулся внизу. – Её кашель наконец отступил, и она уверенно подняла руку. – Ещё я вижу, что ждёт Эссендор. Тёмная туча нависла над королевством. Грядут перемены. А между тем Полночного единорога уже несколько недель как не видать. Появится ли он, защитит ли нас вновь?..

Она повернулась к королеве и сосредоточила на ней свой острый пронзительный взгляд. А та молчала, зачарованно глядя в окно, словно она тоже могла видеть ту страшную тёмную тучу. Наконец король решился нарушить повисшую тишину:

– Не могли бы мы сосредоточиться на том, для чего вы были приглашены? На королеве и нашем ребёнке… Или детях.

Провидица кивнула. Она медленно проковыляла к кровати и положила руки на едва выпуклый живот королевы.

– Мне понадобится ваше обручальное кольцо, – тихо сказала старуха женщине. Биа не без труда стянула узкое золотое колечко с безымянного пальца и, трепеща, протянула его провидице. Та же ухватила его двумя сморщенными пальцами и аккуратно продела сквозь него зелёную шёлковую нить.

– Что?! – не сдержался король. – Мы искали человека, способного видеть будущее, и вот она исполняет старый трюк с кольцом на верёвочке! Да кто угодно так может! Нянюшка гадала так моей матери, когда та носила под сердцем меня. Кольцо качнулось туда-сюда, так все и узнали, что я мальчик.

– Каждый способен на удачную догадку, – спокойно ответила старуха. – Но иногда нужен тот, кто действительно умеет понимать все знаки судьбы.

Королева бросила на мужа недовольный взгляд:

– Думаю, провидица знает, что делает.

Король, нахмурившись, опустился в кресло, но больше ничего не сказал. Старуха же подняла висящее на нитке кольцо прямо над животом королевы. Супруги сверлили его взглядом, но то оставалось неподвижным. Тогда провидица начала тихо напевать низким голосом мотив, похожий на колыбельную. Кольцо качнулось и стало медленно вращаться по часовой стрелке, постепенно набирая скорость и амплитуду.

– Дочь, – едва слышно прошептала старуха. – Сильная и здоровая дочь.

Кольцо остановилось, и королева удовлетворённо улыбнулась мужу:

– Здоровая дочь. Одна.

Провидица резко вздёрнула в воздух свой ссохшийся скрюченный палец, призывая всех к тишине:

– Не торопитесь.

Золотое колечко снова закружилось, но теперь уже в противоположном направлении. Сперва это движение было едва заметным, но вскоре, как и в первый раз, скорость увеличилась, и теперь даже король из своего кресла не смог бы списать это на случайность.

Старая женщина склонила голову над животом Бии:

– Знаки не врут. Здесь есть ещё один младенец, ещё одна дочь. Она не так сильна, как первая девочка, но их определённо двое.

Королева села в постели и в ужасе обхватила голову руками:

– Нет! Я не верю! Я не хочу, чтобы это было правдой! – И она сбросила с прикроватного столика хрупкую чашку из тончайшего фарфора. Та разлетелась вдребезги, но, к счастью прислуги, убрать это было проще, чем яйца с ткани балдахина.

Горничная быстро собрала осколки и побежала на кухню, чтобы скорее доложить Нянюшке о произошедшем. Они обе довольно улыбнулись. Разве можно осуждать женщину, если она беспокоится о рождении своего первенца? И, конечно, вполне разумно, что это беспокойство увеличивается вдвое, когда речь идёт о двойняшках.

– Она очень скоро свыкнется с этой мыслью и непременно увидит в произошедшем благословение свыше, – уверенно заключила Нянюшка.

Горничная кивнула:

– Королева замужем уже целых пять лет. Ей давно было пора произвести на свет наследника. Так что в её случае чем больше, тем лучше.

Время шло, живот Бии постепенно увеличивался в размерах, но всё же мало кто осмелился бы предположить, что она носит не одного младенца, а сразу двоих. Как и предсказывала Нянюшка, женщина, похоже, свыклась с мыслью о близнецах, она казалась счастливой и часто с нежностью поглаживала свой живот. Несмотря на все уговоры, королева не желала отказываться от привычного ей образа жизни, она ухаживала за цветами в саду, много пела, часто играла на фортепиано и даже каталась верхом, пока это не доставляло ей неудобств.

– Кто мы такие, чтобы осуждать действия членов королевской семьи? – любила говорить Нянюшка, поджав губы. – В конце концов, это не самое странное из того, что она когда-либо делала.

– А мне кажется, что она просто старается набраться сил для удачных родов, – следовал обычно ответ горничной.

– Королевам не пристало беспокоиться о своих родах. Ей будут помогать лучшие повитухи в городе. Я лично позабочусь, чтобы эти малышки благополучно появились на свет. К тому же она высокая. Такие легко могут произвести на свет и троих. Уверена, родить ей будет проще пареной репы.

Роды

Увы, родить оказалось не проще пареной репы.

Боли начались, когда королева была в розарии. Врач рекомендовал соблюдать постельный режим, но ей уж очень хотелось взглянуть на новые розы. Это был только что выведенный сорт, который назвали в её честь – Биа. Крупные цветы тёмно-жёлтого цвета, напоминающего чем-то злополучный желток, обладали прекрасным ароматом с нотками настурции и лимона.

– Лучше всего розы пахнут по утрам, – уверяла женщина, и в час, когда солнце ещё едва выглянуло из-за горизонта, горничная осторожно проводила её вниз по каменным ступеням южной башни в сад. Огромные кусты с яркими великолепными цветами разукрасили розарий в розовые, красные, белые, рыжие и жёлтые тона. Королева наклонилась к новому кусту и, прикрыв от блаженств глаза, вдохнула аромат его цветов.

Выпрямившись, она вдруг ахнула и схватилась рукой за живот. Горничная заботливо придержала её за руку.

– Ваше величество, что с вами? Это родовые схватки?

Королева, размеренно выдыхая воздух ртом, как научила её Нянюшка, кивнула, подтвердив тем самым худшие опасения служанки. Молодая девушка чуть не лишилась чувств. Неужели этому суждено было случиться здесь и сейчас? Ей никогда не приходилось присутствовать при рождении детей, так что она не знала, что ей предстоит делать и сколько времени займёт вся процедура. Неужели ей придётся принимать роды прямо здесь, в саду?

– Ваше величество, пойдёмте скорее, нам нужно вернуться в ваши покои.

Королева отрицательно покачала головой:

– Ни за что. Я хочу рожать здесь, в окружении прекрасных цветов. А как дивно они пахнут!

Горничная совсем растерялась, но тут ей в голову пришёл прекрасный аргумент:

– А как же защитное заклинание, госпожа? Манео сказал, что оно действует лишь в королевской опочивальне.

– Я уверена, и здесь всё пройдёт хорошо. Эти розы тоже заколдованы. Не могу представить более прекрасного места, чтобы произвести на свет моих детей. – Королева запнулась в середине фразы, съёжившись от захлестнувшей её на миг боли.

Голос горничной звучал всё тревожнее:

– Ваше величество, но разве это было бы прилично? Такой сокровенный момент, а сюда может войти кто угодно! – По правде говоря, произнося это, девушка больше всего надеялась, что прямо сейчас кто-нибудь действительно войдёт в розарий и наконец спасёт её. Прошло несколько мучительных минут, нервы служанки окончательно сдали, и она закричала: – Помогите, кто-нибудь! На помощь! Королева рожает!

Все окна замка разом распахнулись, из них стали выглядывать сонные люди, и вскоре придворные в ночных колпаках и пижамах заполонили сад. На юг города тут же был отправлен гонец с приказом привести двух самых мудрых и умелых повитух. А тем временем король, Нянюшка и горничная, останавливаясь на каждой седьмой ступени, медленно вели королеву Бию обратно в её спальню.

Оказалось, что горничная напрасно беспокоилась о том, как бы дети не выскочили из её госпожи прямо в розарии: роды продлились весь день и всю ночь. Ворон Корвус всё это время настороженно наблюдал за происходящим, неподвижно сидя на умывальнике.

Утомлённая схватками королева то и дело вспоминала о прекрасных жёлтых розах, сожалея, что не осталась рожать в саду. Так что в конце концов король послал за садовником и приказал ему срезать все цветы с новых кустов. Тот вернулся с огромной охапкой сладко пахнущих букетов, а слуги собрали вазы со всего замка и превратили королевскую опочивальню в поляну из роз. Теперь Биа выглядела довольной и спокойной, казалось, она даже не чувствует больше боли. Вдохнув полной грудью аромат солнечно-жёлтых бутонов, она улыбнулась.

– Эти цветы как будто сама радость, – пробормотала она. – Прекрасные розы для моих прекрасных девочек.

С того момента всё пошло гладко. И вот около полуночи, окончательно развеяв все сомнения относительно защитного заклинания колдуна, на свет появились две совершенно здоровые девочки. Одна малышка была чуть крупнее, на её головке росли пышные волосы, а розовенькую щёку украшала родинка. Вторая была послабее, она родилась лысой, но такой же здоровой, как сестра. Когда в комнату вошёл король, его супруга уже кормила детей. Счастливый отец взял девочек на руки и торжественно произнёс:

– Вот они, наши первенцы! Кто из них родился раньше?

– Та, что побольше, – с нежностью ответила королева.

– Значит, она унаследует трон. – И мужчина поцеловал младенца в круглый лобик.

– Но ведь закон королевства гласит, что близнецы могут править вместе, если тот, что родился первым, этого захочет, – возразила Биа.

– Возможно, так и будет. Поживём – увидим.

Королева склонила голову в согласии.

– Знаешь, я беспокоюсь за наших девочек. Та тёмная туча, о которой говорила провидица… Мне кажется, я тоже чувствую её приближение. – И она с тревогой взглянула на младенцев. – Что же их ждёт?

Нянюшка недовольно фыркнула и бережно разгладила простыни в изножье кровати:

– Вам не стоит беспокоиться об этом сейчас, ваше величество. Всему своё время. А пока, если о чём-то и стоит задуматься, так это об именах для новорождённых.

Король улыбнулся:

– Мы давно выбрали имена. И теперь осталось лишь решить, которое из них больше подходит каждой девочке.

– Наверное, одну из них вы назовёте в честь матери короля? – поинтересовалась Нянюшка.

– Нет! – довольно резко возразила Биа, а затем, чуть смягчившись, продолжила, уже обращаясь к супругу: – Думаю, нашу старшую дочь стоит назвать Алетта, что означает «истина». А её сестре мне хотелось бы даровать силу, и потому я предлагаю назвать её Одри. Если нас и правда ждут сложные времена, истина и сила смогут проложить королевству дорогу в светлое будущее.

Новость о рождении близнецов быстро разлетелась по городу, и вскоре не было в Эссендоре ни одного человека, кто не знал бы о маленьких принцессах. Вот только их имена по настоянию королевы пока решено было держать в строжайшей тайне.

– Мы оповестим народ в своё время, – объявила Биа. – Когда я буду полностью уверена, что моим детям ничего не грозит.

Подданные королевства ликовали. Появление долгожданных наследников после пяти лет ожидания стало для всех настоящим праздником. Город гудел несколько дней, по его улочкам расползался аппетитный аромат жареных каштанов, уличные артисты исполняли невероятные акробатические номера, на каждом шагу пестрели торжественные флаги и ленты. На рыночной площади устроили ярмарку, а по аллеям городского сада кружились в бесконечном танце нарядно одетые мужчины и женщины. Во многих домах по такому поводу были извлечены из погреба и откупорены бутылки с лучшим ежевичным вином. Радости народа не было предела.

И лишь одного человека в самом дальнем уголке королевства не обрадовала эта новость. Когда гонец наконец доставил послание о рождении наследников брату королевы на скалистое западное побережье, тот нахмурился.

– Какая неудача, – сказал он своему слуге. – Многие женщины умирают при родах, я надеялся, что королеву тоже не минует эта участь. А тут ещё и сразу двое детей… – Он покачал головой. – Но от младенцев не сложно будет избавиться. Да и моя сестра сейчас слаба как никогда. К тому же давненько не было слышно о появлениях Полночного единорога. Пожалуй, сейчас идеальный момент, чтобы воплотить в жизнь мой план.

Глава 3

Мальчик ручеёк

А тем временем мальчику по имени Ручеёк уже исполнилось семь лет. Что удивительно, случай, приключившийся с ним в раннем детстве, не заставил ребёнка бояться воды, наоборот, она его манила. Практически всё своё свободное время мальчик проводил на берегу реки, протекавшей вдоль городских стен. Там он изловчился ловить раков и пресноводных мидий, которых потом продавал на рынке вельможам и, между прочим, получал за это неплохие деньги. Узнать Ручейка было несложно, он был худым, загорелым и вечно босым, отчего кожа его ступней огрубела так сильно, что тот мог безболезненно ходить по острым камням, которыми сплошь было усыпано дно реки.

Парнишка не любил сидеть в четырёх стенах, природа вызывала его живой интерес, и, наблюдая за ней, мальчик вскоре научился чувствовать, когда наступит похолодание или начнётся проливной дождь. Ходили слухи, что он даже умеет разговаривать с животными, но Ручеёк в ответ на них лишь заливался хохотом.

– Понимать животных проще простого, так может каждый, кто проводит с ними достаточно времени, – объяснял он людям.

Стоял жаркий летный день, горячий воздух был неподвижен. Зайдя по колено в воду, Ручеёк проверял свои ловушки для раков, которые, увы, оказались пусты. На его тёмном лбу блестели капельки пота. Мимо беззвучно сновали стрекозы. Даже шум реки казался в этот полуденный час тише, будто бы все звуки увязли в овладевшей королевством духоте.

Мальчонка выбрался из воды и, вытянув ноги, уселся на берегу. Мокрая кожа зудела, быстро высыхая под лучами палящего солнца. Ручеёк заглянул в свою матерчатую сумку и выудил из неё сушёную колбасу, заботливо упакованную его матерью, чтобы сын мог подкрепиться, если вдруг проголодается до обеда. Он с аппетитом откусил крупный кусок тёмно-красного солёного мяса и принялся с наслаждением его жевать. Спокойствие воздуха нарушило трепетание крошечных крыльев, и на колено мальчика опустилась небольшая птичка. Он был так поглощён перекусом, что даже не почувствовал бы на своей ноге её невесомого тельца, но кожу слегка царапнули коготки, и мальчик опустил глаза на своего гостя. Это был крапивник, который уже не первый раз прилетал к Ручейку, чтобы составить ему компанию и заодно полакомиться чем-нибудь вкусненьким. Сомневаясь, что птица оценит острые специи и соль, которыми была щедро приправлена колбаса, ребёнок выковырял из неё кусочек жира и протянул его своему пернатому другу.

Задумчиво наблюдая, как крапивник клюёт жир, мальчик прислушивался к непривычной ему тишине. Он остро чувствовал в ней что-то зловещее. Поддавшись какому-то внутреннему инстинкту, ребёнок обернулся и стал рассматривать холмы, что виднелись далеко на горизонте. И вот на вершине одного из них показалась тёмная фигура. Мужчина? И не один. Армия. Опасения Ручейка подтвердились. На город надвигались враги Эссендора. Враги королевы.

Мальчик вдруг представил, как она полулежит на царском ложе с близнецами на руках. Принцессы наверняка такие же маленькие и уязвимые, как его недавно появившийся на свет младший брат. Нужно было срочно предупредить замок об опасности. Но как? Дотуда было не меньше трёх миль, и все в гору. К тому же как заставить стражу поверить ему, маленькому мальчику из бедной семьи? На это всё мог уйти не один час, а враги неумолимо приближались.

Ручеёк наклонился к пернатому комочку, удобно примостившемуся на его коленке, и вежливо прошептал:

– Вы не могли бы помочь мне, господин Крапивник?

Птица чуть склонила свою крошечную головку влево, что, несомненно, означало: «И чего же вы изволите, сударь?»

Мальчик порылся в карманах и с ликующим выражением на лице извлёк пушистую сиреневую головку чертополоха.

– Вот, отнесите, пожалуйста, это вон в то окно. – И он указал чумазым пальцем на самую высокую башню замка. – Это королевские покои. Там будет красивая молодая женщина. Нужно предупредить её о приближении врага.

Крапивник кивнул, ухватился клювом за цветок и, не медля ни секунды, взмыл в небеса.

Не каждый придал бы значение такому посланию. Большинство взрослых выгнали бы птицу прочь, даже не задумавшись, зачем ей вдруг понадобилось влетать к ним в окно. Но Ручеёк не раз слышал о глубокой связи королевы с природой и потому был уверен в успехе своего замысла.

Предупреждение Крапивника

Королева сидела за туалетным столиком, аккуратно обрезая серебряными ножницами стебли жёлтых роз. Пусть ей пока нельзя проводить время в любимом саду, она, по крайней мере, может ухаживать за цветами в своей комнате.

Отложив секатор, она осмотрела воду в вазах. Та показалась Биа мутной. «Ну ничего, – решила она. – Попрошу горничную поменять её, когда та вернётся». Королева могла бы позвать служанку и прямо сейчас, но ей не так часто выпадала возможность побыть наедине со своими мыслями, а цветы вполне могли подождать. С момента родов её никак не оставляли в покое, почти круглосуточно указывая, что есть, какие упражнения выполнять, чтобы быстрее вернуться в форму, и как ухаживать за детьми.

Биа, улыбнувшись, обратила свой взор на близняшек: её малышки крепко спали в одной колыбели, которую она собственноручно придвинула поближе к окну. Нянюшка этого не одобряла. Она всё время причитала, что, если укладывать детей возле окна, те непременно заболеют, к тому же, по её мнению, каждой следовало спать в отдельной кроватке, иначе они ни за что не научатся жить порознь. Но королева ни под каким предлогом не согласилась бы их разделить. Ей нравилось смотреть, как они сладко посапывают, прижавшись друг к другу, в такие моменты новоиспечённой матери думалось, что, наверное, они точно так же лежали рядышком в её утробе и ждали своего часа. Кроме того, Биа слишком хорошо знала, сколько горя может случиться, если разорвать семейные узы.

Ещё Нянюшка без конца твердила, что матери следует отдыхать днём, когда спят её дети, а молоко нужно сцеживать в бутылочки и отдавать служанке, потому что королеве не пристало кормить грудью. Биа на это лишь закатывала глаза. Для двойняшек она в первую очередь мама, а не королева, и значит, она будет сама кормить их, как того требует природа. А спать днём было бы совсем уж глупо, ведь за это время можно столько всего сделать!

Правда, именно в этот день дела совершенно не ладились. Комната была полна цветов, и обрезать их все в невыносимой духоте оказалось не так-то просто. Королева открыла ящик своего изящного туалетного столика и достала из него веер. Искусное кружево запорхало в её руке, словно крыло волшебной бабочки, и лёгкое прохладное дуновение коснулось тонкой белой шеи, принося долгожданное облегчение.

Корвус дремал на своём насесте, спрятав голову под чёрное крыло. Как и советовал Манео, окно всегда оставляли приоткрытым, и иногда по ночам Биа слышала, как ворон улетает, хлопая своими гигантскими крыльями. Но в течение дня он всегда добросовестно нёс вахту. С определённого ракурса и сейчас можно было увидеть, что один из его похожих на лакированные пуговки глаз слегка приоткрыт. Нянюшка, как и следовало ожидать, возражала, чтобы подобную птицу держали в качестве домашнего питомца, да ещё и рядом с детьми.

– Все знают, что вороны – главные предвестники смерти, – ворчала женщина, не привыкшая стесняться в выражениях. Но Корвус не был домашним питомцем. Он был помощником королевы и её защитником.

Странный звук, что донёсся из раскрытого окна, отвлёк Бию от её мыслей: в комнату впорхнула маленькая коричневая птичка. Она уселась на подоконник и осмысленно огляделась, будто попала сюда не случайно. Затем, пролетев над колыбелью и сделав виток возле Корвуса, она приземлилась на трюмо королевы и, подскакав к ней крошечными прыжками, положила на стол то, что принесла в клюве. Женщина подняла пальцами подношение пернатого посланника и стала пристально его изучать. Пушистые сиреневые лепестки хаотично выбивались из круглой, покрытой шипами чашечки. Это был цветок чертополоха.

Королева задумчиво вертела его в руках. Она не сомневалась, что получила какое-то сообщение, вот только от кого? Не сама же птица решила его принести. И откуда таинственный отправитель мог знать, что она знакома с языком цветов? Биа принялась перебирать в голове значения чертополоха. Благородство? Нет, это казалось бессмыслицей. И тут её осенило: опасность! Женщиной овладел страх, её сердце бешено заколотилось в груди, в горле стоял ком.

А маленькая птичка тем временем осторожно подлетела к Корвусу. Ворон приподнял голову и вопросительно встряхнул перьями. Маленький пушистый комочек открыл клюв, и по комнате разлилось быстрое мелодичное щебетание. Закончив объяснения, крапивник вновь вспорхнул на подоконник, приподнял на прощание хвостик и улетел.

Корвус повернулся к поражённой происходящим королеве и громко захлопал крыльями. Он кричал, каркал и визжал, а проснувшиеся от внезапного шума дети принялись громко плакать, присоединившись к общей какофонии звуков. Биа бросилась к младенцам и, прижав их к себе, закричала:

– Дорогой! Сюда, скорее!

Ворвавшийся в комнату король бросился было к принцессам, но королева кивком указала ему на Корвуса:

– Он пытается нас о чём-то предупредить. Поверь мне, я знаю. Нас ждёт какая-то беда.

Гигантская чёрная птица остановилась и заглянула королю прямо в глаза. А потом ворон широко раскрыл свой клюв, и оба супруга готовы были поклясться жизнью, что слышали, как он прокаркал им почти человеческим голосом:

– Берегитесь!

Берегись

Сомнений больше не оставалось, королева верно истолковала послание крапивника. Она в безмолвном смятении смотрела на супруга.

Король недоумевал:

– Захватчики? Вражеская армия? Но чья? И как вышло, что наши советники ничего об этом не знают?

– Не думаю, – тихо ответила королева. – Мне кажется, эта опасность пришла не из чужих земель. Будь оно так, всё стало бы гораздо проще. Ты ведь знаешь, как я люблю свой народ. Мои девочки, ты и жители Эссендора для меня дороже всего на свете, и я готова на всё, чтобы вас защитить. Видно, настало время это доказать. – Она бросилась в гардеробную и судорожно принялась швырять одежду в свой дорожный сундук. – Я чувствую, именно моё присутствие сейчас подвергает королевство опасности. Нам всем немедля надо бежать.

Король озабоченно нахмурился:

– Любовь моя, но ведь это всего лишь птица. Неужели мы просто бросим всё и сбежим из-за того, что он один раз что-то там каркнул?

Корвус возмущённо встрепенулся, и королева тут же бросилась на его защиту:

– Мне казалось, это ты у нас любишь знаки! К тому же Корвус – не просто птица. Он заколдован сильнейшим из всех известных мне колдунов, вернейшим из моих слуг. Он наш защитник. Так что я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока его предостережение сбудется.

Мужчина раздражённо вздохнул.

– Ну скажи, что мы теряем? – Биа не собиралась уступать. – Если он ошибается, мы через пару недель вернёмся в замок как ни в чём не бывало и больше никогда не станем его слушать. Но подумай, что, если он прав и здесь нам грозит смертельная опасность? Ведь мы же не простим себе потом, что не прислушались к его предупреждению.

– Пойми, я беспокоюсь. Ты ещё так слаба. Вдруг долгая дорога тебе навредит?

– Может, и так. Но уж явно не больше, чем навредит мне сражение.

– Не понимаю, – произнёс король растерянно. – Ты знаешь, кто этот таинственный захватчик? Армия далёкого королевства? Разве мы не должны остаться и защитить наш народ? Подданные всегда были для тебя превыше всего.

Королева тяжело вздохнула:

– Пойми, если что-то и угрожает жителям Эссендора, то только пока я здесь. И в самой большой опасности сейчас именно наша семья. Я уверена, врагам нужен наш трон. А значит, и наши жизни тоже.

– Но мы правим мудро и справедливо. Народ всем доволен. Кто осмелится лишить тебя законного престола? И кто может быть достаточно для этого силён? Кроме того, у нас ведь есть Полночный единорог. Неужели он не сможет нас защитить?

Королева на мгновение перестала собирать вещи и, опустившись на кушетку рядом с супругом, взяла его за руку.

– Я не просто так считаю, что опасность пришла не из чужих земель. Я почти уверена, что это мой брат.

Побег

При упоминании о брате Бии король замолчал. Со дня их свадьбы прошло уже больше пяти лет, и за всё это время она заговорила о нём впервые. Мужчина знал лишь то, что в детстве они с его супругой были невероятно близки, но потом по не известной никому причине вдруг прекратили всякое общение. И прежде чем королева взошла на престол, её брат скоропалительно перебрался куда-то далеко, на окраину Эссендора.

Как следует собравшись с силами, Биа наконец поведала мужу подробности случившегося. Самый родной для неё человек оказался жестоким, жадным до власти предателем, он завидовал, что ей посчастливилось унаследовать престол, и мечтал занять её место. Незадолго до коронации подлец попытался отравить сестру, но, к счастью, его чудовищный заговор был вовремя раскрыт.

– Советники твердили мне, что нельзя оставлять его в живых. По закону измена карается лишь одним наказанием – казнью, и исключений быть не должно. Но я не могла на это пойти. Ведь он мой родной брат! Мы были неразлучны в детстве, у нас не было друг от друга секретов, и мы понимали друг друга без слов. Как бы я смогла жить дальше с его кровью на моих руках? Как я могла начать своё правление с братоубийства?

Король кивнул, поражённый услышанным.

– Поправ все законы и наставления, я помиловала его и заменила казнь пожизненной ссылкой. Я надеялась, что со временем смогу о нём забыть и больше никогда его не увижу. Я могущественнее его, сильнее. Мне казалось, так далеко от королевского двора он не будет больше представлять для меня угрозы.

– А с Полночным единорогом, защищающим Эссендор, он и подавно не смог бы до тебя добраться.

Королева грустно улыбнулась:

– Верно. Но теперь мне почему-то кажется, что единорог не сможет мне помочь. Мы с братом были слишком близки когда-то, и он знает меня слишком хорошо. А я… Благодаря этой связи я чувствую сейчас его приближение. Поверь, он знает, как ослабили меня эти роды, так же как я знаю, что все эти пять лет он собирался с силами, чтобы однажды, когда я буду наиболее уязвима, снова напасть.

Король выглянул в окно и увидел на горизонте приближающееся тёмное скопление людей.

– Кажется, ты права, – прошептал он.

Биа нахмурилась.

– Больше всего я тревожусь за наших детей. Раньше мой брат был первым претендентом на трон в случае моей смерти. Но теперь это право принадлежит Алетте и Одри. Я знаю, он хочет их смерти.

– Значит, мы обязаны спрятать их, найти для девочек какое-то безопасное место, – подумав, обречённо заключил король. За последний час он будто постарел сразу на несколько лет. – Возможно, однажды они станут единственной надеждой королевства на светлое будущее.

Было решено посвятить в происходящее лишь двух доверенных людей. Когда дело касается хранения великой тайны, чем меньше людей знают о ней, тем надёжнее она защищена. Обдумав всё как следует, супруги пригласили в свои покои тех, кому могли всецело доверять.

Как и следовало ожидать, король избрал для этой важной миссии свою любимую Нянюшку. Королева же решила, что её приближённым станет Манео. И вот, пока не вполне понимая, что происходит, но уже ощущая всю судьбоносность момента, эти двое совершенно не похожих друг на друга людей стояли бок о бок перед кроваткой с двумя новорождёнными принцессами. Собравшись с духом, Биа заговорила:

– На крещении девочек мы собирались попросить вас стать их крёстными родителями, каждый из которых нёс бы ответственность за одну из сестёр. Увы, сейчас мы находимся в страшной опасности, и у нас нет времени для проведения официальных церемоний. Мы надеемся, что, несмотря на это, каждый из вас согласится оказать нам и королевству эту неоценимую услугу. Пожалуйста, спасите наших девочек. Защитите их от врагов.

Нянюшка поджала губы:

– Позвольте мне взять их обеих, ваше величество. Уж я-то знаю, как правильно воспитать детей, не то что этот…

– Нет. Таково наше решение. – Королева была непреклонна. – Мне и самой не по душе их разлучать. Но у нас нет выбора. Чем дальше они будут друг от друга, тем в больше безопасности будет каждая из них. Манео, вы с вашей крестницей отправитесь на запад королевства. Нянюшка, а вы с её сестрой – на восток. Если… Когда придёт время, мы отыщем вас там.

Король подошёл к туалетному столику и открыл стоящий на нём деревянный сундучок крошечным медным ключом. Вытащив оттуда два красных бархатных мешочка, он протянул их Нянюшке и колдуну.

– В этих мешках золото. Его должно хватить, чтобы ни вы, ни дети долгие годы ни в чём не знали нужды.

– Это не всё. – Биа медленно сняла с шеи небольшой серебряный медальон, размером с монетку. Она повернула его в руках, и тот разделился на две половинки. Теперь стало понятно, что это были два соединённых между собой кулона. Королева аккуратно распутала их цепочки и передала по одному каждому крёстному.

– Я буду безустанно молиться, чтобы никто из нашей семьи не пострадал. Я буду безустанно молиться, чтобы мои девочки вскоре воссоединились. Но порой молитв бывает недостаточно. И потому я вручаю вам эти медальоны как напоминание о моей бесконечной любви к нашим детям. Когда они станут старше, наденьте на них эти кулоны, и пусть они носят их не снимая, чтобы однажды узнать друг друга и вновь стать одним целым.

Закончив свою речь, Биа подошла к колыбели и взяла на руки спящую Алетту. Она прижала девочку к груди и вдохнула её аромат, словно это был прекрасный цветок и она надеялась запомнить его запах навсегда. Поцеловав дочь, она передала её Манео, тот бережно принял малышку, но остался таким же холодным и сдержанным, как всегда. Затем королева подняла на руки Одри. Та издала неуверенный звук, как будто хотела сказать что-то важное, но пока не понимала, как, и смущённо прижала кулачок к своей розовой щёчке. Мама прошептала ей на ушко что-то, чего никто больше не услышал, и протянула её Нянюшке. Та ласково взяла девочку на руки, подоткнула одеяло и поцеловала её маленькую ручку. В наполненных слезами глазах этой полноватой краснощёкой женщины читалась непередаваемая нежность.

Королева, сумевшая сохранить спокойствие и самообладание на протяжении всего пережитого ею тягостного момента, теперь, отдав своих детей, чувствовала невыносимую боль. Ей казалось, что, даже отделив от своего тела все конечности разом, она бы не испытала таких мучений. Но она должна была пойти на это. Ради своих детей. Ради своего королевства. И ради своего спокойствия. Чувствуя, что её душат слёзы, Биа резко отвернулась от крёстных с детьми и удалилась в гардеробную, где, рыдая и всхлипывая, продолжила укладывать вещи в сундук.

Сердце короля мучительно сжалось, когда он на прощание нежно поцеловал каждую из девочек в лоб. А в голове его острой болью пульсировала одна-единственная мысль: «Лишь бы не в последний раз».

Туннель

– Следуйте за мной, – тихо сказала Нянюшка колдуну, выходя из королевских покоев. Они спустились вниз по гладким каменным ступеням южной башни и поспешили через внутренний двор замка к тяжёлой дубовой двери. За ней располагался тёмный коридор, ведущий к узкой винтовой лестнице. Спутники, бережно прижав к себе детей, направились вниз и вскоре очутились на кухне. Там стоял невообразимый шум: гремели начищенные медные котлы, в печи потрескивал огонь, весело позвякивая крышками, булькали кастрюли, слуги болтали и громко смеялись. Краснолицый повар пел песню, состоящую, казалось, из одних только ругательств, и несколько человек фальшиво подпевали ему на припеве. От витающих вокруг аппетитных запахов у Манео громко заурчало в животе. К счастью, на кухне было так шумно и многолюдно, что, даже если бы кто-то додумался проехать здесь в повозке, запряжённой пони, никто, скорее всего, не обратил бы на это ни малейшего внимания. Так что колдун и сопровождающая его женщина остались незамеченными, не говоря уже о том факте, что эти двое несли на руках завёрнутых в одеяла маленьких принцесс. Но если бы кто из кухонной прислуги всё же ненароком остановил на Манео и Нянюшке свой взгляд, то наверняка решил бы, что те несут в своих тёмных свёртках дрова для печи или, возможно, муку.

Протиснувшись сквозь неугомонную толпу в дальний конец кухни, женщина завела юношу в небольшую комнату, от пола до потолка уставленную полками. Чего только на них не хранилось: банки со всевозможными джемами, пучки свежей зелени, копчёные колбасы… Прохладный воздух кладовой хранил в себе невероятное многообразие ароматов. Нянюшка кивнула в сторону большого деревянного ящика и, забрав из рук Манео Алетту, прошептала:

– Нужно передвинуть сундук с зерном.

Колдун бесшумно отодвинул в сторону полупустой ларец, который, как оказалось, скрывал под собой дубовую крышку люка. Приподняв её, молодой человек обнаружил резко уходящие вниз каменные ступени.

– Этот туннель ведёт в лес позади крепостных стен, – объяснила посвящённая во все секреты любимица короля. – Долгие годы именно через него доставляли еду на королевскую кухню, подъехать ближе доверху нагруженные провизией повозки просто-напросто не могли. Но после того, как построили новое крыло замка и подвели к нему дорогу, надобность в этой подземной тропе отпала. С тех пор практически все слуги на кухне сменились, так что сомневаюсь, что сейчас кто-то вообще подозревает о существовании этого прохода, кроме разве что крыс.

– Прекрасно, – произнёс Манео решительным тоном. – Просто прекрасно. – И он принялся медленно спускаться вниз по скрытым в темноте ступеням. Нянюшка, покрепче прижав к себе девочек, медленно последовала за ним. Когда путники водрузили крышку люка на прежнее место высоко над своими головами, они ощутили на коже холодное дыхание подземелья. От такой резкой смены температуры принцессы оглушительно заплакали.

Нянюшка принялась успокаивать малышей, нежно покачивая их на руках.

– Не волнуйтесь, никто не услышит отсюда их плач, – обнадёжил женщину колдун. – Мы далеко, а если до них всё же и донесётся какой-то приглушённый звук, его невозможно будет различить среди шума кухни.

Его спутница неуверенно кивнула.

– Мне нужно произнести пару заклинаний, их обычно сопровождают яркие вспышки света, – продолжил юноша. – Будьте к этому готовы и ничего не бойтесь.

Первое заклинание, несмотря на все предостережения, заставило Нянюшку подпрыгнуть от неожиданности, а дети, которых ей уже почти удалось успокоить, разразились новыми криками. Но это того стоило: мрачный туннель наполнился нежным, мерцающим светом, похожим на тот, что разливается по комнате от угасающей свечи.

Второе заклинание надёжно заблокировало люк, а затем послышался медленный скрежет – это сундук с зерном вернулся на своё прежнее место. Теперь можно было не опасаться, что кто-нибудь случайно наткнётся на люк, а если его всё же отыщут, то точно не смогут открыть.

– Пока мы здесь, нам ничто не угрожает. – Манео подошёл к Нянюшке. – Позвольте мне взять Алетту. – Женщина скрепя сердце передала ему малышку. Тот принял её, держа от себя на расстоянии вытянутой руки, и несколько раз потряс из стороны в сторону, очевидно, желая убаюкать. Вырастившая семерых детей няня пришла от увиденного в ужас.

– Да что же вы с ней творите? – возмутилась она. – Хорошо, что у неё ещё нет зубов, не то бы выпали все от такой тряски.

– Нашли время для своих советов! – огрызнулся колдун, ребёнок вновь заплакал. – Мы обязаны поскорее унести их как можно дальше от замка, сейчас не до сюсюканий.

Туннель оказался достаточно высок, чтобы женщина могла идти, вытянувшись в полный рост, а вот юному магу пришлось пригнуться. От каменных стен веяло ледяным холодом, воздух пах сыростью. То здесь, то там со стен и потолка свисали лохмотья паутины. Оставалось лишь надеяться, что всё пойдёт по плану и им удастся выбраться из этой подземной ловушки, в противном случае помощи ждать было неоткуда. Ступеньки какое-то время вели путников вниз, а потом вновь устремились наверх. Это значило, что они миновали окружающий город ров.

Проход кончался таким же дубовым люком, и вот, толкнув его изо всех своих сил, Манео первым выбрался на свежий воздух. За ним показалась и Нянюшка. С минуту оба стояли неподвижно, быстро моргая, чтобы глаза привыкали к дневному свету. Наконец их взору открылись высокие деревья – путники стояли посреди леса. Они определённо были здесь совершенно одни. Ни врагов, ни обеспокоенной стражи, ни друзей. Полянку, на которую выходил люк, окружали одни лишь беспристрастные деревья.

Беглецам удалось выбраться на свободу незамеченными.

– Нам нужно спрятать проход, – заключил Манео. – Никто не должен узнать, каким образом мы выбрались из замка. Возможно, однажды этот туннель вновь сослужит нам добрую службу. Вам следовало бы отойти.

Нянюшка недовольно сморщила нос:

– Давайте проясним это раз и навсегда. Я не стану подчиняться приказам девятнадцатилетнего юнца, даже если он любимец королевы.

– А вы примите это не как приказ, а как дружеский совет.

Поражённая такой неслыханной дерзостью, женщина презрительно фыркнула, но всё же отступила на несколько шагов назад.

– Рекомендую отойти как можно дальше. – Крепко прижимая к себе Алетту одной рукой, колдун ловко взмахнул палочкой в другой и прошептал только что придуманное заклинание. В воздух вырвалась вспышка света, а затем громкий протяжный скрип заставил Нянюшку обернуться. Высокий вековой каштан раскачивался из стороны в сторону, словно терзаемый невидимой бурей. Он наклонялся всё ближе и ближе к земле, пока ствол дерева не треснул пополам, взметая в воздух ошмётки коры и щепок. Могучий гигант медленно упал, беспрекословно повинуясь воле мага, он протолкнулся сквозь листья и ветви близрастущих деревьев и опустился прямо на люк, надёжно скрыв его от посторонних глаз. Спутница юноши на этот раз не испугалась, она даже не выглядела удивлённой. Присев на корточки, она нежно провела рукой по коре дерева, будто оно было её старинным другом, и произнесла:

– Бедный старый каштан. Ему пришлось пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти наши.

– Какие жертвы? – Голос Манео звучал ободряюще. – Дерево не умерло. Оно просто отдыхает и ждёт, когда нам снова понадобится пройти через туннель.

Нянюшка скривилась:

– Боюсь, ждать ему придётся долго.

Юноша покачал головой, глядя себе под ноги, а потом поднял глаза на женщину и тихо спросил:

– Не кажется ли вам, что для всех будет лучше, если я заберу обеих принцесс? Благодаря моей магии они будут под самой надёжной защитой.

– Не смейте даже думать об этом! – В глазах новоиспечённой крёстной загорелся яростный огонь. – Вы же слышали, что сказала её величество! Девочек надо разделить ради их собственной безопасности. Мы дали слово их родителям, и я его сдержу. Даже несмотря на тот очевидный факт, что им обеим куда лучше было бы со мной.

Колдун склонил голову:

– Хорошо, вот только…

Но прежде чем он успел закончить свою фразу, откуда-то слева донёсся хруст ветки. Похоже, в этом лесу они всё же были не одни. Манео резко обернулся и увидел невысокого мальчишку. Весь его скудный гардероб состоял из одних лишь коротких рваных штанов. На плече ребёнок нёс удочку, а в руке сжимал небольшую матерчатую сумку. По его виду без малейших сомнений можно было определить, что большую часть своей жизни мальчик проводит на улице.

Повернув Алетту так, чтобы нельзя было рассмотреть её личико, Манео шагнул к незваному гостю и крепко схватил его за плечо свободной рукой.

– Как тебя зовут? – сурово спросил он.

– Все зовут меня Ручейком, сэр.

– Ты давно здесь? Что ты видел?

– Сэр, думаю, я видел всё.

На удивление, мальчик совсем не казался испуганным. Он без труда выдержал на себе тяжёлый взгляд колдуна, а для того это было вернейшим доказательством, что человек заслуживает доверия.

– Скажи мне, мальчик Ручеёк, ты верен нашей королеве?

Ребёнок энергично закивал:

– Она мудрая и благородная правительница.

– Хорошо. Значит, я могу доверить тебе нашу тайну. Над королевской семьёй нависла большая опасность, – теперь Манео говорил почти шёпотом. – Ты хорошо знаешь эти леса?

Мальчик опять закивал.

– Тогда я прошу тебя вывести эту женщину и доверенное ей дитя из леса, быстро и, главное, незаметно. – Он ослабил хватку и хлопнул Ручейка по плечу. – Не рассказывай об этом ни одной живой душе. Ни сейчас, ни потом. Обещаешь?

– Обещаю.

Юноша удовлетворённо кивнул.

– Благодарю тебя за твою помощь. – Колдун одной рукой развязал свой бархатный мешочек, извлёк из него маленькую золотую монетку и протянул ребёнку. – И благодарю за твоё молчание.

Нянюшка всплеснула руками:

– Да это ведь больше моего месячного жалованья!

– Он оказывает нам огромную услугу и заслуживает за это достойной оплаты. Сейчас нет ничего важнее, чем в самом скорейшем времени увезти девочек как можно дальше отсюда.

– Благодарю вас, сэр. – Мальчик осторожно засунул золотую монетку поглубже в карман своих штанов и, готовый тотчас же отправиться в путь, поманил за собой женщину.

– Вам нужно на восток, – распорядился Манео. – Наймите повозку или попроситесь в карету, идущую в том направлении. Говори всем, что путешествуешь с тётей, или придумай другую правдоподобную историю. Хорошо?

– Не волнуйтесь, сэр. Со мной они будут в полной безопасности, – заверил колдуна ребёнок и смело зашагал вперёд, высоко задирая ноги, чтобы пробраться через заросли папоротника. Нянюшка с Одри на руках поспешила следом.

– Прощай, Манео! – крикнула она, обернувшись. – Да хранит тебя Полночный единорог!

Юноша легонько поклонился, приложив руку к полям своей шляпы, и направился в противоположную сторону. Удаляясь, он тихо пробормотал себе под нос:

– Боюсь, времена Полночного единорога прошли.

Тринадцать лет спустя…

Глава 4

Дочь колдуна

Алетта

Алетта стремительно ворвалась в дом и яростно захлопнула за собой дверь. Её высокие кожаные сапоги оставили на полу вереницу грязных следов. Теперь девочка стояла перед остывшим камином и выжимала, скручивая жгутом, свои длинные чёрные волосы, доходящие ей до самого пояса.

Её отец, Манео, сидел за гладко отёсанным деревянным столом. Отсчитывая какие-то мелкие крупицы, похожие на зёрнышки риса, он аккуратно складывал их в чашу медных весов. Со стороны это казалось чрезвычайно утомительным занятием, требующим большой сосредоточенности. Алетта на его месте просто отсыпала бы их на глаз, сколько получится, надеясь, что ей повезёт. Но колдун терпеливо перебирал по одному крошечному зёрнышку, и это дело полностью поглотило его внимание.

– Что-то долго тебя не было, – произнёс он, не отрываясь от своего занятия. – Дочь моя, я беспокоился.

– Беспокоился? Из-за чего это, интересно знать? Боялся, что меня ударит молния, я упаду в бурлящий поток и меня унесёт в дальние дали? – Девочка звонко рассмеялась. Она исследовала безлюдные просторы, окружавшие их одинокое жилище, с тех самых пор, как научилась ходить, и в детстве её любимым занятием было переворачивать камешки в горном ручье, пугая живущих под ними пескарей. Она могла самостоятельно о себе позаботиться, и отец прекрасно это знал.

Мужчина наконец закончил своё важное дело, вышел из комнаты и, вернувшись с полотенцем, протянул его дочери.

– Разумеется, нет, – спокойно ответил он на её полную сарказма тираду. – Молнии прячутся при виде тебя: когда моя девочка в гневе, она опаснее любой бури.

Алетта закрутила волосы в полотенце и ловко обмотала его вокруг головы. Она больше не чувствовала злости.

– Расскажешь, куда ты ходила? – поинтересовался Манео. Ответа не последовало. И он, чуть повысив голос, спросил: – Ты была в лесу?

Алетта подняла голову и дерзко взглянула ему в глаза:

– Да, я была в лесу. А потом ходила к речке. Я бежала по мокрой грязи берега так быстро, как только могла, до самого водопада, а потом долго стояла возле него, он успокаивал меня, осыпая холодными брызгами.

– Что же могло разозлить тебя так сильно?

– Что? Да всё здесь! Эта холодная пустынная глушь, что зовётся моим домом, моей школой… Но на самом деле это моя тюрьма!

Колдун понимающе кивнул, призывая её продолжать.

– Я пошла к водопаду, чтобы вездесущий шум его потоков заглушил мои мысли, избавил меня от этой невыносимой тишины, что вечно здесь царит. Тишины, которую нарушают лишь тиканье часов, звон стеклянных сосудов с твоими зельями да этот омерзительный звук, с которым ты прочищаешь горло!

Отец устремил на девочку свой пронзительный взгляд, словно стараясь прочесть её мысли. Его осенило:

– Ты снова превращалась, да?

Алетта кивнула.

Стараясь сдержать гнев, колдун с такой силой сжал кулаки, что костяшки его пальцев побелели. Он продолжил всё тем же спокойным безэмоциональным голосом:

– Я же велел тебе этого не делать. Это опасно.

– И что в этом опасного? Меня не видела ни одна живая душа. Если, конечно, не считать лесных зверей и рыб из речки. В этом проклятом месте нет никого, кроме нас!

Мужчина промолчал.

– К тому же я не могу это контролировать, – пожала плечами его дочь.

Тот нахмурился:

– Это неправда. Ты можешь. Ты должна. Если ты не научишься контролировать свой дар, он начнёт контролировать тебя. – Манео тяжело вздохнул. – Я чувствую, это ещё не всё, что ты должна мне рассказать. – Колдун не обладал даром телепатии, но когда растишь ребёнка с младенчества и долгие годы находишься с ним неразлучно, волей-неволей учишься его чувствовать. Алетта нехотя кивнула. – Я слушаю.

– Водопад успокоил мою душу. Но мне было так жарко от бега, чудовищно хотелось пить, и я спустилась к реке. Я склонила голову к воде и вдруг увидела отражение какого-то существа…

– Тебя удивило твоё отражение?

– Это была не я. Оно стояло рядом со мной. Такое похожее на меня, но всё же немного другое. Я сразу же обернулась… Но позади никого не оказалось.

– Алетта, но ведь над рекой бушевала буря. Она взбудоражила воду, отражение исказилось, и тебе просто показалось…

Девочка недоверчиво приподняла бровь. Она была умна не по годам, и потому это объяснение её не удовлетворило.

– Нас было двое, мне не могло показаться. Тем более что это случилось не в первый раз. Не надо лгать мне, я уже не ребёнок. И я хочу знать правду.

Фигурки из теста

Одри

Одри любила петь во время работы, но сегодня она молчала. День не задался с самого утра. Сперва она сожгла булочки со смородиной, а потом случайно добавила в тесто для хлеба вдвое больше соли, чем того требовал рецепт. Новая порция выпечки уже румянилась в духовке, но девочке не нужно было за ней следить, мама сказала, что лично проконтролирует готовность, чтобы не повторять недавнее фиаско.

Тогда, желая чем-то занять свои руки, Одри взяла пересоленное белое тесто и принялась тянуть его, раскатывать и скручивать. Она славилась на всю округу своим оригинальным фигурным хлебом. Две её работы, большой круглый венок со множеством мелких деталей и высокий сноп пшеницы, оба выкрашенные яичной краской и запечённые до блестящей золотисто-коричневой корочки, были даже выставлены в витрине их булочной. Её отец любил, бывало, шутить, что, как только за стеклом появились эти невероятные шедевры, все их конкуренты разом разорились. Смешнее всего эту шутку делал тот факт, что никаких конкурентов никогда и в помине не было. В Лаллгрове проживало всего четырнадцать семей, и родители Одри владели единственной пекарней на много миль вокруг.

Воспоминание о любимой шутке отца вызвало на лице девочки лёгкую улыбку, и она стала месить тесто вдвое энергичнее. На следующей неделе в их деревеньке планировался грандиозный праздник, и она обещала матери в честь такого события испечь новый образец для витрины. Размеренно вдыхая аромат тёплых дрожжей, Одри полностью поддалась порыву, и её тонкие изящные пальчики принялись выплетать из теста новое творение. Как и всегда, она просто доверилась своему таланту и сама толком не знала, что должно было получиться в итоге. Сперва посреди засыпанного мукой стола появился высокий холм. Затем его облепили крошечные домики. Девочка ловко примяла тесто закруглённым кончиком ножа, и холм покрыли узенькие лесенки, поднимающиеся от подножия к самому верху, где следом тут же был вылеплен замок со множеством остроконечных башен. Одри с восхищением осмотрела получившийся город. Он показался ей смутно знакомым, будто она видела его когда-то во сне. Но каравай оставался каким-то незаконченным, словно на нём отсутствовало нечто очень важное.

– Что бы нам сюда добавить, как думаешь, Тень? – прошептала себе под нос девчушка.

– С кем это ты там разговариваешь? – Голос её матери эхом разнёсся по пекарне. Она, как всегда, была начеку.

– Ни с кем.

На широкой деревянной лестнице послышались тяжёлые шаги, и минуту спустя в комнате появилась краснощёкая женщина в фартуке, испачканном мукой. Она резко опустила на стол большой поднос с выпечкой, отчего в воздух взмыло облако муки, на секунду почти скрыв мать девочки из виду.

– Мы уже говорили об этом, Одри. Ты не в том возрасте, чтобы общаться с воображаемыми друзьями.

– Прости. – Девочка пристыженно опустила глаза. Её мама всегда была понимающей и добродушной, но одного упоминания о Тени было достаточно, чтобы вывести её из себя.

Та же существовала в сознании Одри столько, сколько она себя помнила. Тень была такой же реальной, как сама девочка, её мать и память о её недавно почившем отце. Они часто болтали по ночам, казалось, она всегда готова была выслушать, понять и дать мудрый совет. Одри понимала, что это не нормально, но ничего не могла с собой поделать. Порой ей даже думалось, что, отказавшись от этого воображаемого друга, она перестанет быть самой собой. И потом, такой ли уж воображаемой была Тень? Ведь кто, если не она, направлял сейчас руки девочки, чтобы та закончила фигурный хлеб? Она смочила пальцы, окунув их в маленькую мисочку с водой, и те быстро сплели воедино несколько небольших кусков теста.

Мать вытерла руки о фартук и, встав позади дочери, стала наблюдать за её кропотливой работой. Потом она подошла поближе, чтобы как следует рассмотреть каравай, и с её губ вдруг сорвался полный удивления вздох.

Он вернул Одри к реальности, и та сделала пару шагов назад, чтобы оценить своё творение. Без сомнений, это была самая прекрасная из всех её работ. Теперь, когда девочка добавила последние штрихи, композиция обрела наконец завершённый вид. Сбоку от замка появились две лошади, они стояли лицом к лицу, склонив головы в обоюдном поклоне. Женщина, прищурившись, вглядывалась в их фигуры. Нет, это были не лошади. Хлеб украшали два единорога.

Она прижала ладонь к щеке, которая вдруг стала холодной, словно лёд. В глазах её потемнело, и женщина медленно сползла на пол прежде, чем дочь успела понять, что происходит. Испуганная девочка тут же бросилась к маме, но та уже была без сознания.

Правда

Алетта

Стараясь собраться с мыслями, колдун разглядывал серый каменный пол. Затем он налил себе бокал рубинового домашнего вина и присел на скамью у стены, прямо напротив Алетты, что всё так же стояла посреди комнаты.

– Я знал, что настанет день, когда ты захочешь узнать правду, – медленно произнёс он. – Не по своей воле я скрывал её от тебя все эти годы. Я старался тебя защитить. Ты точно готова?

Глаза девочки вспыхнули невиданным прежде огнём:

– Готова.

– Тогда слушай.

Манео достал палочку и разжёг в камине огонь, его дочь тут же уселась поближе, чтобы согреться, с её волос всё ещё капала вода. Мужчина мысленно вернулся обратно в Эссендор и сбивчиво принялся рассказывать о происшествии тринадцатилетней давности.

Алетта наблюдала за ним с удивлением, она впервые видела его таким взволнованным и неуверенным. И для того, как оказалось, была веская причина. Он не был её отцом. Их в принципе не связывали никакие родственные узы. Она оказалась дочерью великой королевы Бии и её супруга. Выходит, она сирота. О смерти королевской четы было хорошо известно даже в их захолустье. Пожалуй, в королевстве не было ни одного человека, кто не знал бы этой истории. Полночный единорог покинул Эссендор, народ остался без защитника, и тогда король с королевой погибли при загадочных обстоятельствах.

– Но твои родители знали об опасности, – продолжал Манео. – И они доверили свою наследницу мне, чтобы я спрятал тебя и защитил.

Теперь всё встало на свои места. Девочка с детства искала сходство с отцом, но никогда его не находила. Крепкая, крупная, круглолицая Алетта совсем не походила на астеничного Манео. И потому она всегда считала, что полностью переняла внешность своей матери, не взяв от колдуна ровным счётом ничего.

Но ведь в этой истории было кое-что ещё. Ей приходилось слышать о гибели короля и королевы всего пару раз, но она прекрасно помнила, что вместе с ними считались погибшими ещё и обе их дочери. Девочка наконец разгадала секрет таинственного отражения в реке, с которым она чувствовала такую глубокую и сильную связь.

– У меня есть сестра, – прошептала она.

Манео кивнул.

– Вы двойняшки. – И он рассказал дочери, как их решено было разлучить, отдав Одри на попечение Нянюшки.

Алетта получила то, что хотела. Теперь она знала правду. Кровь так звонко стучала у неё в висках, что девочке казалось, словно она перенеслась из комнаты к водопаду и оглушительный шум воды вновь заглушает мысли в её голове. Сирота. Принцесса. И она никогда не встретится с родителями. Но всё же она не одна в этом мире. У неё есть сестра. И что ей теперь делать? Как ко всему этому относиться? Тайна, которую так долго и так рьяно хранил колдун, оказалась для неё слишком тяжёлой ношей.

А Манео тем временем продолжал свой рассказ:

– Позже я всё-таки узнал, что случилось с твоими родителями. Полночный единорог так долго оберегал Эссендор, что его народ разучился защищаться. Со временем роль армии, стажи и королевской охраны стала чисто церемониальной. Так что, когда произошло нападение и единорог не появился, люди оказались совершенно беззащитны. Они были так испуганы, что ничего не смогли предпринять для спасения своего города. Атакующая армия была небольшой, но хорошо организованной. Наши воины бились так храбро, как только могли, но этого было недостаточно. Вражеские солдаты быстро окружили замок. Король и королева к тому времени уже сбежали. Они направлялись через лес по узкой, скрытой от посторонних глаз тропинке. Но кто-то всё же заметил их и донёс об этом брату королевы. И твои родители угодили в засаду. Они оба погибли, а твой дядя Зелос, воспользовавшись этим, захватил власть.

Правда оказалась куда чудовищнее, чем Алетта могла представить в самых страшных своих фантазиях. Её несчастные родители были жестоко убиты родным братом матери. Её родным дядей.

– Как они погибли? – дрожащим голосом спросила девочка.

– Я знаю об этом лишь с чужих слов, мы тогда уже покинули эти края. Насколько мне известно, их зарубили мечами приспешники Зелоса. Сам он при этом не присутствовал.

Алетта молчала, охваченная внезапно обретённым вихрем воспоминаний, которых у неё никогда не было. Едва различимые в ночи голоса, сладковатый запах роз, высокие башни замка, предсмертные крики родителей. Невыносимо кружилась голова, и она с трудом могла разобрать, что теперь говорил человек, которого она всю жизнь считала своим отцом.

– Но я не понимаю… – прошептала девочка. – Ведь всем известно, что принцессы погибли вместе с родителями.

– Разумеется. Твой дядя об этом позаботился. Всем объявили, что король и королева мертвы, как и их преемники. Лишь ваша смерть могла открыть Зелосу дорогу на трон.

Горячая ярость огнём пульсировала внутри Алетты, пробегая от макушки до самых кончиков пальцев ног. Но теперь она знала, куда направить тот гнев, что копился и рос в ней все эти годы. Она отомстит Зелосу. В народе тот уже обрёл репутацию затворника, сурового и неприятного человека, Манео не раз рассказывал ей, насколько хуже теперь жилось подданным королевства под его правлением. Но раньше девочке казалось, что это её не касается, теперь же у неё были свои причины ненавидеть короля.

Но месть – это не главное. На фоне всех этих страшных известий было одно хорошее. Им и следовало заняться в первую очередь.

– Моя сестра. Где она сейчас?

– Не знаю. – Манео нахмурился. – Поддерживать с ними связь было слишком опасно. Я ничего не слышал о Нянюшке и Одри с того момента, как мы расстались в лесу тринадцать лет назад.

Алетта сидела, обхватив голову руками. Чем больше она узнавала, тем больше у неё появлялось новых вопросов:

– Постой, ты ведь рассказывал мне о матери. Показал её портрет, нарисованный карандашом. Ты сказал, что она умерла при родах. Кем тогда была эта женщина? Или её и вовсе никогда не было? Просто очередная ложь, чтобы я не задавала лишних вопросов?

Мужчина тяжело вздохнул:

– На первый год я нанял для тебя кормилицу. Она заботилась о тебе, как мать. А после… Мы остались вдвоём. Отец и дочь. Мне казалось, нам никто больше не нужен.

– После? После чего? Что с ней случилось? – Девочка попыталась представить себе, насколько иначе выглядел бы их дом, если бы в нём жила женщина. Мама. Наверное, они бы вместе собирали в полях цветы и украшали ими гостиную. И она наверняка шила бы для Алетты красивые платья.

– Она умерла. От болезни. – Голос колдуна не дрогнул, но девочка чувствовала, что впервые на её памяти отца переполняли эмоции. – Я не хотел врать тебе. Я собирался всё рассказать, когда ты достигнешь совершеннолетия. И тогда, если бы ты этого захотела, я бы помог тебе найти сестру и заявить о своих правах на престол.

Девочка ничего не ответила. Она насухо вытерла волосы, подошла к большому деревянному комоду и, вытащив из него дорожную сумку, стала складывать в неё свою одежду. Туда же отправились два больших ломтя чёрного хлеба и сыра, острый нож, крепкая верёвка и катушка ниток с иглой.

– Уходишь? – Манео с трудом нашёл в себе силы задать этот вопрос.

– Да. У меня есть сестра. И я непременно её найду. А потом мы вместе отправимся в Эссендор и свергнем подлеца, что убил наших родителей.

Глава 5

Половина

Одри

– Матушка, ты заболела? – озабоченно спросила Одри, протирая лицо немолодой уже женщины прохладным влажным полотенцем. – Ты слишком много работаешь.

– Чепуха, – отмахнулась от неё мать. – Я совершенно здорова. Просто здесь так душно… К тому же меня очень удивила твоя работа.

– Чего же в ней такого удивительного?

– Да всё! – ответила женщина, чуть нахмурившись. – Этот холм… Город… Всё это напоминает мне одно место, где я когда-то жила.

– Эссендор? – Девочка с трудом скрыла своё любопытство. Она знала, что мама некогда работала там няней в одной весьма состоятельной семье. Они редко затрагивали эту тему, так что Одри было известно лишь одно: именно те богачи и были её родными родителями.

Женщина кивнула, на её побледневшем лице читалась тревога:

– Но откуда ты можешь знать, как выглядит Эссендор? С тобой что, кто-то разговаривал о нём? Или ты туда ездила?

Одри залилась звонким смехом. Матушка, должно быть, ещё не до конца пришла в себя после недавнего обморока. Столица находилась в нескольких днях пути от их деревушки, и потому девочка не смогла бы добраться туда и обратно настолько быстро, чтобы её отсутствие осталось незамеченным.

– Ну что ты, разумеется, я там не была! – ответила наконец она, утирая проступившие от смеха слёзы. – Я даже и не знала, что у меня получился Эссендор. Возможно, я видела его на картинке в какой-нибудь книге или во сне.

Мать Одри нахмурила брови, отчего её лоб расчертили глубокие линии морщин. Она тяжело поднялась на ноги и, облокотившись о край засыпанного мукой стола, вновь принялась внимательно рассматривать фигурный хлеб дочери.

– Положим, ты и правда видела город на картинке. Но как ты тогда объяснишь этих единорогов? И почему их двое?

Девочка небрежно пожала плечами. Этот разговор всё больше напоминал допрос, и ей это не нравилось:

– Не представляю, как это объяснить. Здесь оставалось пустое место, и я добавила эти фигурки просто для гармонии в композиции. Я столько раз слышала легенду о Полночном единороге Эссендора, видимо, он и пришёл мне в голову, когда я раздумывала, чем ещё украсить каравай.

– Знаешь, дочка, вопреки слухам единороги порой бывают не самым хорошим знаком. Например, если тебе во сне привиделся единорог – это к обману, – изрекла женщина и медленным шагом направилась к лестнице.

– Ты куда? – обеспокоенно спросила Одри. Ей казалось, что матери стоило бы ещё немного полежать, а взбираться вверх по крутым ступеням и вовсе было плохой идеей.

– Пора доставать булочки. Мы ведь не хотим, чтобы ещё одна порция превратилась в угольки, верно?

Провожая её взглядом, девочка задумчиво намотала на палец тонкую цепочку своего кулона, она всегда делала так, когда волновалась. Нужно было срочно отвлечься от тревожных мыслей, и потому Одри аккуратно вытащила из-под платья потемневший серебряный медальон и поднесла его к глазам. Тот напоминал по форме каплю, но одна его сторона плавно закруглялась, а вторая была идеально прямой и ровной. Пологий край обрамляла искусная гравировка, которая затем загибалась и шла к центру, разветвляясь на несколько хаотичных плавных линий. Всё это напоминало какое-то странное, волшебное дерево, на одной из центральных ветвей которого, словно цветок, переливался всеми цветами радуги сверкающий белый камень. По словам матери, это был драгоценный опал.

Девочка провела пальцем по ровному краю. Она никак не могла понять, с чего вдруг ювелир, создавший такую прекрасную подвеску, не сгладил и его тоже, ведь так общий вид казался каким-то неправильным, незавершённым. Разве что это был не весь кулон, а лишь какая-то его часть, например половина.

Эта загадка уже многие годы не давала Одри покоя. Мама вручила ей медальон, когда девочке не было и трёх лет, и всегда говорила, что он невероятно ценен и нужно носить его, не снимая, ведь это единственная оставшаяся память о её родной семье.

Спрятав цепочку обратно под одежду, девочка задумалась. А что, если вторая половина кулона и правда существует? Кому тогда она принадлежит? И где сейчас находится?..

Второй кулон

Алетта

Алетта нервно водила пальцем по рельефной гравировке подвески. Манео рассказывал, что та раньше принадлежала её матери, но теперь, узнав всю правду, девочка будто прозрела. Форма кулона всегда казалась ей какой-то странной, и вот великая тайна, которую все эти годы хранило её бесценное сокровище, наконец выплыла наружу.

– Есть второй медальон, точно такой же, верно? Он словно вторая половина этого… И он у моей сестры.

Колдун молча кивнул.

– Выходит, чтобы найти её, мне нужно просто отыскать этот кулон.

– Просто? Боюсь, всё немного сложнее, чем тебе кажется. Ты ведь не можешь наугад бродить по королевству и ждать, когда он сам вдруг встретится тебе на пути!

– Почему же не могу? Именно этим я и займусь.

– Алетта, ты же это не всерьёз, да? Или ты правда будешь словно странствующий торговец швабрами стучать в каждую дверь и трясти перед носом у незнакомцев своей подвеской?

Девочка скривила губы:

– Надеюсь, не потребуется, но если нет другого способа разыскать мою сестру, что ж, я пойду и на это.

Метнув напоследок полный ярости взгляд, она быстрым шагом удалилась из дома в сторону конюшни. Теперь, когда все вещи были собраны, ей предстояло подготовить к долгому путешествию своего любимца, коня по кличке Шторм. Колдун, тяжело вздохнув, последовал за ней.

– Алетта, но ведь это же безрассудство! Уехать ночью, да ещё и в такой спешке. Подобные решения нельзя принимать на эмоциях, – всё это давалось сдержанному Манео крайне непросто, но сдаваться он не хотел. Стоя чуть позади дочери, он смотрел, как та поправляет седло, и сердце его щемило от тревоги.

Девочка же, не оглядываясь, передёрнула плечами, словно она пыталась отогнать от себя назойливую муху.

– Почему бы тебе, по крайней мере, не подождать с этим до рассвета? Ночью можно ненароком свернуть со знакомой тропы и сгинуть в болотах. И потом, ты ведь знаешь, как коварна в наших краях погода. Да, сейчас небо чистое, но это не значит, что через час не начнётся ливень. – Мужчина не скупился на аргументы, но его дочь, казалось, пропускала их все мимо ушей.

Она уже застёгивала кожаные ремешки на стременах, когда наконец задумчиво произнесла:

– Даже не знаю, как теперь тебя называть…

– Отец. – Голос колдуна едва заметно дрогнул. – Я бы предпочёл, чтобы всё было, как раньше.

– Но ведь ты мне не отец. – Алетта на миг обернулась, на её лице читалась не свойственная ей прежде жестокость. – И поэтому я не обязана больше тебя слушаться. А обращаться к тебе, пожалуй, буду просто по имени.

– Ты пока не можешь понять этого в полной мере, дочка, но в мире есть узы куда крепче и надёжнее кровных. Это узы преданности, верности, любви…

Девочка вновь не ответила. Она обняла коня, и пряди её длинных блестящих волос смешались с его шелковистой гривой.

Помолчав пару минут, Манео решился предпринять ещё одну отчаянную попытку:

– Возможно, стоит отложить это всего на несколько лет? Подумай, достигнув совершеннолетия, ты станешь намного сильнее, и твоё мастерство возрастёт. Знаешь, ведь именно в этом возрасте я впервые оказался в Эссендоре, мне было как раз восемнадцать, когда твоя мать пригласила меня ко двору.

Алетта обескураженно уставилась на колдуна.

– Несколько лет? – отчётливо спросила она. – Сегодня я узнала, что из всех родных мне людей в мире остались лишь только моя сестра-двойняшка и дядя, убивший наших родителей. И ты серьёзно предлагаешь мне прожить с этой информацией ещё пять лет, совершенно ничего не предпринимая?

– Согласен, пять лет – слишком много, но ты ведь можешь, по крайней мере, подождать ещё пять минут? Раз уж отговорить тебя невозможно, позволь мне хотя бы тебя сопровождать. Мне нужно лишь захватить с собой несколько самых важных вещей, карту, например…

Девочка ловко запрыгнула на коня, не проронив при этом ни звука.

Мужчина же пребывал в полнейшем отчаянии, но, не подавая виду, продолжал свою пламенную речь:

– Тебе ведь нужен защитник. И мы сможем закончить твоё обучение прямо в пути. А если ты найдёшь сестру и вы соберётесь заявить о своих правах на королевский престол, вам непременно понадобится могущественный союзник. А я как раз знаю несколько подходящих заклинаний. Кстати, ты взяла с собой свою палочку? Если будешь упорно заниматься, из тебя выйдет первоклассная волшебница!

– Да не хочу я быть волшебницей. Мне вполне достаточно своего дара, тем более что для него мне не нужны ни палочки, ни заклинания. Когда мы с сестрой объединим свои силы, нам не составит никакого труда победить Зелоса.

– Так ты позволишь мне тебя сопровождать?

– Я уезжаю. И уезжаю прямо сейчас. Я не могу запретить тебе идти со мной. Но если это и правда так важно, тебе придётся меня догнать.

Грядущие перемены

Одри

Вскоре Одри поднялась наверх, чтобы удостовериться, что с мамой всё в порядке. Та уже вовсю месила тесто, и девочка, пристроившись рядом, принялась ей помогать. Какое-то время они работали молча, а затем тишину пекарни наконец нарушил вопрос:

– Матушка, почему тебя так огорчил наш разговор об Эссендоре?

– Огорчил? Вот уж нет! – всплеснула руками женщина, пожалуй, слегка наигранно. – Тебе показалось, дитя. Ну что такого в этом Эссендоре, что могло бы меня огорчить?

– Я подумала, может, там произошло что-то неприятное? – Одри тщательно подбирала каждое слово. – Например, со мной, когда я была ещё совсем маленькой…

Мать отрицательно покачала головой.

– Тогда, возможно, это связано с моими… С другими родителями?

Женщина на миг оцепенела, погрузив кулак в пышное воздушное тесто. Затем она несколько раз вздохнула и как ни в чём не бывало продолжила свою работу:

– Дочка, запомни, прошлое – на то и прошлое, что оно прошло. Не стоит его ворошить.

Одри отложила тесто, вытерла руки о свой фартук и подошла к распахнутому настежь окну. Отсюда открывался прекрасный вид на деревню и окружающие её поля. Тёплый ветер принёс откуда-то издалека маленькое зёрнышко на пушистом парашюте, и оно прилипло к вспотевшей щеке девочки. Та рассеянно смахнула его пальцем.

– Мне кажется, грядут перемены. Даже ветер словно дует теперь как-то иначе. – Она так внимательно вглядывалась в точку, где скрывалась за горизонтом петляющая средь полей дорога, словно ждала, что с минуты на минуту там появится очертание чьей-то фигуры. Но тщетно.

– Твоё место здесь, Одри, в деревне, рядом со мной. Оставь ты эти странные мысли. Наверное, тебе просто надо развеяться, ведь ты целыми днями только и делаешь, что помогаешь мне в пекарне. К счастью, скоро настанет Праздник Урожая, ты распустишь волосы, нарядишься и будешь танцевать со сверстниками, пока вся эта ерунда не исчезнет из твоей милой головки! И кстати, раз уж мы заговорили о празднике… – Женщина задорно улыбнулась дочке. – Ты вообще собираешься испечь свой изумительный каравай или мы так и оставим его валяться сырым на столе?

Болото

Алетта

Алетта гнала Шторма галопом, она во что бы то ни стало хотела уехать от колдуна так далеко, как только могла. Она любила дальние конные прогулки, так что ей не раз случалось бывать за десятки километров от дома, но Манео сказал, что Нянюшка должна была отправиться на восток, а в этом направлении девочка ещё не путешествовала, ведь именно там скалистые хребты гор отделяли их одинокое жилище от других деревень и городов королевства. Так что, чем сильнее они отдалялись от дома, тем сложнее становился их путь и тем медленнее двигались они вверх по склону.

Выросшая в этих краях Алетта всем своим сердцем любила ветреные, поросшие низеньким кустарником пустоши, хоть её порой и раздражала их безлюдность. Но больше всего ей нравилась непредсказуемость погоды. Колдун, собственная комната, водопад – всё это осталось уже далеко позади. С побережья дул порывистый осенний ветер, он трепал волосы девочки и нашёптывал ей на ухо, что скоро этот ясный вечер сменится скверной ночью. Не прошло и получаса, как синеву неба заволокли тёмно-серые тучи. Как ни странно, настроение юной путешественницы от этого лишь улучшилось. В воздухе отчётливо ощущался привкус морской соли, и это придавало ей бодрости. Конь, гордо подняв голову, нёсся в сторону гор, протаптывая себе путь сквозь буровато-пурпурный вереск. Для Алетты он всегда был самым близким и дорогим другом. Шторм, во всяком случае, понимал её куда лучше, чем Манео, к тому же девочка и её питомец невероятно походили друг на друга характером.

Дождь начался так внезапно, словно на небе кто-то опрокинул огромную бочку с водой. За плотными потоками ливня даже растущий в метре от Алетты куст разглядеть удавалось лишь с огромным трудом. Укрыться было негде, и потому ей оставалось лишь натянуть посильнее капюшон дорожного плаща и продолжать свой путь.

На самом деле девочка была даже благодарна этому дождю. Борьба со стихией прогнала из её головы все посторонние мысли. Теперь она могла наконец не размышлять ни о своих несчастных мёртвых родителях, ни о потерянной сестре, ни о том, куда ей стоит направиться. Подхваченные ветром потоки воды хлестали её со всех сторон, так что она просто двигалась вперёд.

Но Шторм не радовался буре. Его копыта скользили в грязи, сохранять равновесие становилось всё сложнее. Из-за дождя девочка с трудом понимала, куда направляет своего коня, и потому она слишком поздно осознала, что вокруг них простирается болотистая местность. Алетта огляделась по сторонам: вокруг не было ни одного твёрдого клочка земли, одни лишь только лужи. Она слегка откинулась назад, и Шторм, повинуясь её сигналу, сделал несколько неуверенных шагов. Вдруг конь потерял равновесие, и одна из его длинных задних ног соскользнула с тропы и по колено погрузилась в вязкую грязную жижу. Девочка попыталась успокоить своего любимца и направить его в нужную сторону, но тот был на грани паники и уже не воспринимал приказы хозяйки. Его передние копыта безрезультатно царапали землю, а уши то прижимались к голове, то резко взмывали вверх. Он вновь оступился, и теперь обе его ноги были во власти болота.

Алетта спешилась и ловким движением извлекла из своей дорожной сумки длинную верёвку, которая тут же была обвязана вокруг шеи животного. Теперь ей оставалось лишь перевоплотиться, и тогда, в другом своём облике, у неё точно хватит сил, чтобы вытащить друга.

Но Шторм, очевидно, об этом не знал и с каждой секундой лишь сильнее впадал в панику. Наконец он издал испуганный хриплый визг и встал на дыбы, лишь чудом не задев при этом хозяйку. Уклоняясь от хаотично молотящих в воздухе копыт коня, девочка отступила в сторону, и её ноги, не встретив никакого сопротивления, легко погрузились в грязь по самые голенища любимых сапог для верховой езды. Таким образом, Алетта и её верный конь оказались в ловушке посреди пустоши, где можно было неделями блуждать, не встретив ни одной живой души.

Всего несколько минут назад девочка радовалась, что больше никогда в жизни не увидит своего приёмного отца, теперь же она ничего на свете не желала так сильно, как вновь встретиться с ним в самом скорейшем времени. Она ругала себя за излишнюю грубость и надеялась, что он всё же отправился следом и находится уже где-то неподалёку.

– Помогите! – что есть мочи закричала она. – На помощь!

Крик о помощи

Одри

Сперва Одри послышался отдалённый неразборчивый визг. Этот звук крайне походил на тот, что издаёт лошадь, когда испытывает сильнейший страх. Девочка бросилась было к окну, лишь выглянув наружу, осознала, что никого там не увидит, ведь этот странный звук исходил будто бы из глубин её собственного сознания. На миг всё стихло, а затем вдруг раздался пронзительный крик: кто-то звал на помощь.

Всё это произошло настолько внезапно и казалось таким реальным, что Одри в растерянности обхватила голову руками. Тень попала в беду. Но как могло это быть правдой, когда долгие годы все считали её лишь плодом воображения мечтательной девочки?

Кровь звонко пульсировала в ушах. Впервые в жизни дочь пекаря чётко ощутила, что Тень живая и сейчас она была на пороге гибели.

– Что бы ни случилось, пожалуйста, не сдавайся, – едва слышно прошептала Одри. – Умоляю, держись. Ты мне очень нужна.

Держись!

Алетта

Дождь прекратился, и теперь над вереском, словно дым, клубился густой вечерний туман. Алетта не могла разглядеть сквозь этот плотный полупрозрачный занавес даже круп своего коня, она замёрзла и совсем ослабла. Выбраться из вязкой грязи для них обоих оказалось совершенно непосильной задачей, и теперь девочка просто старалась не усугублять своего положения и потому смиренно держалась прямо, сжимая онемевшими руками поводья. Шторм весь дрожал, то ли от страха, то ли от холода; он шумно выдувал воздух из ноздрей, не издавая больше никаких звуков. Они оба понимали, что спастись им не удастся, и, казалось, были близки к тому, чтобы с этим смириться.

Но внезапно послышались мягкие шаги, и из тумана в полуметре от Шторма появилась другая лошадь. Измождённая Алетта тут же узнала её: тёмная блестящая шесть, сверкающая серебристая грива. Она не тонула в болоте, не боялась и не убегала, казалось, она словно парит в воздухе, едва касаясь копытами земли.

А затем девочка услышала голос. Она знала, что тот исходит от лошади, пусть он и доносился не из её рта, а словно откуда-то изнутри. Таинственное видение произнесло лишь одно слово: «Держись!»

Алетта сделала глубокий вздох. Она сможет, сдаваться нельзя. Болезненно сжав покрасневшими пальцами кожаные поводья, девочка собрала воедино все оставшиеся силы и прокричала:

– На помощь!

Её голос как будто спугнул мираж, и чёрная лошадь растворилась в густом белом тумане, не оставив за собою ни следа. Алетта в отчаянии искала её взглядом, и вот из мутной дымки проступил чей-то силуэт. Это был высокий, худощавый мужчина в шляпе с мягкими полями. Манео быстрыми уверенными шагами пробирался сквозь кусты к дочери.

В пекарне

Одри

Одри тяжело дышала, но на сердце у неё было теперь спокойно. Опасность миновала. Она знала, что где бы ни была сейчас Тень, в какую бы беду она ни угодила, всё это осталось позади. Но важнее всего для девочки было другое открытие: её видение оказалось живым, настоящим. И Тень искала Одри, приближаясь с каждой минутой.

На следующее утро

Алетта

Чтобы вытащить из болота Алетту и её коня, колдуну потребовалось простейшее заклинание подъёма и ровно тридцать секунд. По едва различимой в тумане безопасной тропе он вывел их к единственному на многие километры трактиру, что мирно примостился у подножия одной из гор. Жена хозяина встретила их радушно и, изучив ласковым взглядом замёрзшую, заляпанную грязью девочку, понимающе произнесла:

– Вересковые пустоши порой коварны и безжалостны. Особенно в такую погоду.

Не теряя ни минуты, добрая женщина принялась хлопотать. Она набрала для Алетты горячую ванну, выдала ей чистую одежду, а после, когда девочка выстирала свои вещи, принесла ей тёплое молоко с вересковым мёдом. Шторма же накормили и устроили в самое лучшее стойло. Судя по всему, путешественники не часто останавливались на ночлег в этом богом забытом месте, и хозяева истосковались по клиентам.

Наутро Алетта проснулась отдохнувшей и весёлой, недавнее происшествие, к счастью, ничуть не сказалось на её здоровье. Позавтракав, путники в полнейшем молчании двинулись на восток. Манео больше не пытался отговорить дочь от её необдуманной затеи, а она, в свою очередь, больше не возражала против его компании. К тому же он весьма кстати прихватил с собой карту, одеяла и запасы провизии.

За прошедшую ночь пустошь совершенно преобразилась. То здесь, то там пестрели жёлтые звёздочки асфоделя, и в тёплых лучиках утреннего солнца без труда можно было различить, где начинаются опасные болота. Девочка искренне удивилась, как накануне сумела сбиться с пути: теперь это казалось практически невозможным.

Среди бескрайнего вереска кое-где выглядывали пушистые белые головки хлопка, а над ними, заливаясь дивным пением, кружили маленькие птички, луговые чеканы. Проходя мимо разросшегося куста черники, Алетта спешилась и набрала полную горсть сочных тёмно-синих ягод. Продолжив свой путь рядом со Штормом, она то и дело отправляла в рот очередную черничку и при этом довольно жмурилась от их терпкого сладковатого вкуса. Колдун ехал первым на своём верном коне Сильвере, и когда дочь догнала его, чтобы угостить ягодами, тот с мрачным видом отказался от угощения.

– Почему ты вчера не воспользовалась своим даром? – спросил он, и было заметно, что этот вопрос терзал его всё утро.

Девочка ловко закинула в рот очередную ягоду:

– Я хотела, но у меня ничего не вышло. Я так устала, да и ноги слишком сильно увязли в грязи. К тому же я побоялась, что, превратившись, стану тяжелее и тогда выбраться будет ещё сложнее.

– Но ты всё равно не считаешь нужным брать с собой волшебную палочку?

– Она мне не нужна. Мы уже обсуждали это, я не волшебница и не собираюсь ею быть. У меня есть своя особенная сила.

– Ну да, та самая, от которой нет ни малейшего прока, если ты увязла в болоте ночью посреди безлюдной пустоши.

– Подумаешь, – недовольно пробурчала Алетта, вновь взбираясь на коня. – Это произошло со мной лишь раз и больше никогда не повторится.

– Твоя главная беда, дочка, состоит в том, что ты принимаешь решения, не обдумав их даже секунду, – поучительным тоном изрёк Манео.

– Человеческий разум сильно переоценивают. Я предпочитаю доверять интуиции и своим ощущениям.

– Иногда я боюсь, что именно это и станет твоей погибелью.

Алетта дёрнула за поводья, и Шторм, обогнав Сильвера, галопом помчался вперёд. Им предстоял долгий путь, и она решила больше не медлить.

Ожидание

Одри

В пекарне выдался на редкость спокойный денёк, но всё же каждый раз, когда колокольчик на двери сообщал о новом покупателе, сердце Одри волнительно сжималось. Неужели это пришла Тень? Нет, это всего лишь постоянная покупательница, мадам Грей, она каждый день заходит за свежей буханкой. Может, следующим посетителем будет она? Нет, это фермер Доннелли пришёл заказать каравай к Празднику Урожая. Девочке никогда прежде не было столь трудно обслуживать клиентов, ей приходилось буквально выдавливать из себя улыбку, но, впрочем, никто не обратил на это внимания. И лишь мама заподозрила неладное.

– Какая-то ты бледная сегодня, – обеспокоенно сказала она. – Тебе нехорошо?

Одри покачала головой. Она чувствовала себя прекрасно, если не считать, конечно, мучительного, беспрерывного ожидания чего-то грядущего, причём даже она сама не знала чего.

Путешествие на восток

Алетта

Чем дальше продвигались путники, тем чаще им встречались деревеньки и города, и вот к концу второго дня своего пути они выехали на широкую дорогу. Здесь то и дело мелькали вывески трактиров и гостиниц, так что Алетте и Манео не приходилось больше беспокоиться о ночлеге и еде.

Остановившись отдохнуть на первом же попавшемся постоялом дворе, колдун достал из-за пазухи алый мешочек и вручил его дочери.

– Твои родители выдали их на твоё содержание. Теперь они твои. – Алетта сжала в руке мягкий, шелковистый бархат. – Как ты сама понимаешь, мы жили довольно скромно, так что я потратил лишь несколько монет. Здесь внушительная сумма, но и её не хватит навсегда.

Девочка развязала мешок и принялась изучать его содержимое. Тот был полон сверкающего золота. Она осмелилась предположить, что баснословно богата. Задумавшись, дочь мага ждала, когда её охватит всепоглощающая радость от обретённого сокровища, но время шло, а новых эмоций так и не появилось. Алетта с удивлением отметила, что, несмотря на своё происхождение, она совершенно безразлична к деньгам.

– Думаю, будет разумнее разделить их поровну, и пусть каждый из нас хранит половину. Вдруг с одной из частей что-то случится или, к примеру, нам вдруг придётся разлучиться.

Алетта пожала плечами:

– Как считаешь нужным. А теперь, с твоего позволения, я удалюсь. Я сегодня так устала, хочу поскорее лечь спать.

– Хорошо. Вот, возьми, вдруг захочешь почитать что-нибудь перед сном. – И Манео протянул девочке древнюю магическую книгу. – Пусть мы сейчас странствуем, не стоит забрасывать обучение ремеслу.

Но мужчина так и остался стоять с протянутым вперёд увесистым томом.

– Я уже сказала, это твоё ремесло, не моё. Мне нравится мой дар, а все твои зелья, взмахи палочкой, заклинания… Это вызывает у меня лишь скуку и тоску. Я рада, что больше не обязана этим заниматься, ведь теперь ты мне не указ.

Колдун устало вздохнул и убрал книгу:

– Ты забываешь, что королева Биа лично доверила тебя именно мне. Из всех знакомых ей людей, из всей своей свиты она выбрала именно меня. Она хотела, чтобы ты была сильной, неуязвимой. Она доверила мне твою жизнь и твоё воспитание, потому что желала для тебя только самого лучшего.

– Тогда я была лишь младенцем. Но я выросла и теперь сама буду решать, что для меня лучше. И уж поверь, ни ты, ни тем более моя покойная мать не можете разбираться в этом вопросе так же хорошо, как я. Я найду сестру, и когда наша магия объединится, мы будем сильнее любого, даже самого могущественного противника.

– Положим, ты не хочешь изучать мою магию, но ведь твоё мастерство тоже нуждается в постоянном совершенствовании. А его не достичь без регулярных тренировок.

– Я не понимаю, зачем мы обсуждаем всё это здесь и сейчас. Я ещё не претендую на престол и даже не знаю, как скоро получится отыскать сестру. Почему бы не вернуться к этому вопросу после того, как мы с ней объединимся?

– Ну разумеется. Приступим к тренировкам лет этак через пятьдесят, если, конечно, я в старческий маразм не впаду. Ты ведь понятия не имеешь, с чего начать свои поиски.

– Это не так. Ты сказал, Нянюшке было приказано отправиться на восток. А значит, мы возьмём курс на восходящее солнце и будем идти, пока не найдём то, что ищем.

– На востоке бесчисленное множество поселений, от крошечных деревушек и до огромных городов. Это займёт вечность.

– Я пойму, когда увижу свою сестру. Мы ведь близнецы, наверняка мы похожи.

Манео отрицательно покачал головой:

– Похожи лишь однояйцевые близнецы. Но вы не такие, вы двойняшки, каждой из вас достался от родителей отдельный набор черт, так что вы можете не только отличаться чем-то друг от друга, но и быть совершенно разными. У неё, например, не было такой родинки, как у тебя. И ещё ты при рождении была крупнее.

Алетта неосознанно коснулась овальной отметины на правой щеке:

– Если у неё нет такой же родинки, то вдруг нет и магического дара?..

Колдун поджал губы. Он опасался этого вопроса, особенно видя, сколько надежд возлагает девочка на объединение силами с сестрой:

– Я не могу дать тебе ответа. Ты начала перевоплощаться лишь несколько лет назад. Когда вы были младенцами, я не видел ни в одной из вас этих задатков. Возможно, так умеешь только ты.

– И всё же я узнаю её, – упрямо заявила девочка. – Уверена, мне достаточно будет лишь заглянуть в её глаза.

В пекарне

Одри

Одри аккуратно завернула две пышные круглые буханки в грубую коричневую бумагу и с улыбкой протянула их почтенной мадам Вудкрофт. Утро в пекарне выдалось на редкость утомительным, стрелки словно прилипли к циферблату часов, казалось, этот день уже никогда не закончится.

Не успела старушка покинуть лавку, как в дверях появился новый клиент. Увы, это снова была не Тень. Но всё же вошедший мужчина был встречен приветливо, хотя девочка никогда прежде его не видела. Должно быть, он путешествовал по королевству и остановился на ночлег в их деревенской гостинице. А вдруг он приехал сюда на Праздник Урожая? Одри смерила его оценивающим взглядом. Он определённо не походил ни на странствующего музыканта, ни на одного из весёлых, шумных цыган, что обычно разъезжали по стране в своих разукрашенных сверху донизу повозках. В его лице читались сдержанность и строгость, так что он вполне мог бы сойти за одетого не по форме военного, но разве стал бы солдат носить такую шляпу?..

Мужчина неторопливо подошёл к прилавку, на ходу снимая свой причудливый головной убор:

– Два больших куска пирога с курицей и ветчиной, пожалуйста.

Упаковывая заказ, Одри с любопытством изучала странника. Он был уже не молод, но и назвать его пожилым было нельзя. Его черты отличались особой привлекательностью, но всё портило суровое выражение лица, не предполагающее даже лёгкого намёка на улыбку. Девочка подумала, что полем его деятельности является наука.

Мужчина уже расплачивался, когда Одри заметила, что на улице его поджидает девушка с двумя лошадьми. Она изучала расходящиеся в разные стороны улицы деревеньки, и потому из пекарни было видно лишь её спину и спутанные чёрные волосы, собранные в высокий хвост. Видимо, она приходилась таинственному страннику дочерью или молодой женой. Словно ощутив на себе чей-то любопытный взгляд, девушка стремительно обернулась, и теперь без труда можно было рассмотреть её решительное, волевое лицо и крупную овальную родинку на щеке. Вариант с супругой отпадал: спутница мужчины была слишком для этого юна, пожалуй, она была всего на пару лет старше самой Одри. Кроме того, она казалась какой-то отрешённой и одинокой. Продолжая заворачивать пироги в бумагу, Одри погрузилась в мечты. Она надеялась, что эта незнакомка останется на Праздник Урожая. Тогда они смогут поговорить по душам, можно будет научить её плести фигурки из засохших листьев кукурузы, и они непременно станут подругами. У девочки никогда не было близкой подруги, и это было пределом её мечтаний.

Внезапно их взгляды встретились. Но лицо высокой незнакомки осталось таким же жёстким и неприветливым, так что Одри смущённо опустила глаза.

Путешественник отсчитал монеты, оплатил свой заказ, затем одним ловким движением надел шляпу и, легонько кивнув в знак благодарности, покинул пекарню. Девочка достала влажную тряпку и принялась тщательно протирать прилавок, то и дело бросая печальные взгляды на две фигуры, удаляющиеся вместе со своими лошадьми в сторону гостиницы.

Первая же деревня

Алетта

Алетта и Манео сидели за грубым столиком для пикника на главной площади крошечной деревеньки с неприметным названием Лаллгров. Они с аппетитом уплетали пирог, и, по правде говоря, девочка никогда прежде не пробовала ничего вкуснее.

– Ты хотела бы отправиться дальше сегодня же или переночуем в местной гостинице? – поинтересовался Манео.

– Думаю, на ночь останемся здесь, – с набитым ртом промямлила Алетта. – Я хочу как следует здесь осмотреться и расспросить местных.

– Считаешь, есть хоть малейший шанс найти твою сестру в первой же деревне на востоке?

– Считаю, что она с одинаковым успехом может быть как здесь, так и в любом другом уголке королевства.

– С чего начнём?

Девочка задумалась. Казалось, лишь сейчас она смогла в полной мере оценить весь масштаб предстоящих им поисков.

– Ты ведь сможешь узнать Нянюшку при встрече? – Она нахмурилась. – Столько лет прошло…

– Да, если, конечно, мне ещё есть кого узнавать. – Колдун поймал вопросительный взгляд дочери. – Ну… Ты ведь понимаешь. Столько лет прошло.

– Полагаешь, её уже нет в живых? Разве она была так уж стара?

– Старость – не единственная дорога, ведущая к смерти. Ты ведь не считаешь, что Зелос и его люди просто забыли бы о существовании двух законных наследниц? Нас преследовали, искали. Возможно, они не сумели спрятаться так же хорошо, как мы с тобой.

– Но… – едва слышно ответила Алетта. – Если Нянюшку нашли, что тогда могли сделать с моей сестрой?

– Пойми меня правильно, тебе следует готовиться к самому худшему. Ведь прошло целых тринадцать лет. Что угодно могло случиться за такой долгий срок.

– К худшему? Уж не знаю насчёт няни, но моя сестра определённо жива. Я ведь видела её в отражении реки, помнишь? – Девочка откусила ещё пирога. – Так что будем действовать по плану. Мы остаёмся тут как минимум до завтра.

– Ладно, только позволь напомнить тебе, что денег в этом бархатном мешочке не хватит навечно. На сколько ночей в гостиницах вообще получится растянуть этот капитал?

– Позволь в таком случае и мне напомнить о том, что ты не мой отец и это не твои деньги.

– Пусть так, но нам в любом случае стоит подумать о том, что делать, когда они кончатся.

– Когда кончатся деньги, я буду спать, как бродяга, в тени деревьев. Буду мыть посуду в придорожных тавернах, чтобы заработать на кусок хлеба, – легкомысленно изрекла Алетта. – Или позаимствую твою книгу заклинаний и научусь превращать обычные камни в драгоценные.

– Я смотрю, ты прекрасно всё продумала.

– Нам не нужно ничего продумывать. Нельзя спланировать жизнь. К тому же очень скоро я найду свою сестру, и тогда нам точно не придётся беспокоиться о такой ерунде.

Манео тяжело вздохнул. Они молча закончили свою трапезу и направились в гостиницу.

Сон

Одри

Одри сидела на своей кровати. Комнатные часы показывали полночь. Мама уже давно спала. Снаружи доносился гул: ветер печально завывал в кронах старых деревьев, обещая в любую секунду перерасти в настоящую бурю. Дождь лупил в окна, словно кто-то резко выплёскивал на них кружки с водой. Это определённо была не одна из тех ночей, которыми приятно было бы завершить тяжёлый день. Особенно для Одри, ведь та всегда немного побаивалась темноты.

Внезапно девочка почувствовала непреодолимое желание выйти на улицу, словно ей необходимо было во что бы то ни стало находиться там. Она беззвучно спустилась по деревянной лестнице, предусмотрительно избегая скрипучих ступеней, и накинула плащ прямо на ночную рубашку. Одри прошла через пекарню и надела стоящие у двери башмаки. Осторожно прикрыв за собою дверь, она оказалась посреди тёмной улицы. Сильные порывы ветра, прежде внушившие бы ей страх, теперь воодушевляли девочку и придавали ей сил. Родная деревня в этот час выглядела совершенно иначе, словно, лишившись прохожих и играющих детей, она утратила свою суть. Качаясь на поржавевших цепях, заунывно скрипела вывеска ломбарда. Откуда-то издалека послышалось уханье совы, а затем чёрные грозовые тучи вдруг расступились, выпустив на небосвод серебристый диск луны. В её бледном свете ладони и лицо дочери пекаря казались белыми словно снег.

Одри замерла и прислушалась, её охватило ощущение, что с минуты на минуту должно произойти то, ради чего она, собственно, и вышла этой ночью на улицу. Так и случилось! Издалека, приближаясь и с каждой секундой нарастая, доносился отчётливый стук копыт.

Девочка бросилась навстречу незримому всаднику. Резкие порывы ветра развевали подол её плаща, обнажая покрытые мурашками ноги. Звук при этом становился всё громче, и в какой-то момент Одри даже почудилось, что он исходит не от несущегося галопом коня, а от неё самой. Она остановилась, чтобы убедиться в реальности происходящего, и вот все эти долгие мучительные часы, проведённые в ожидании, были наконец вознаграждены. Луна осветила фигуру коня. Но он мчался по мощённым булыжником улицам один, без наездника. Девочка не поверила своим глазам. Она прищурилась, стараясь получше рассмотреть чудесное животное, и тут глаза Одри расширились от изумления. Чёрная шерсть животного блестела, как драгоценные камни; его гладкая пышная грива, развеваясь, напоминала тёмные волны ночного океана; сбоку, около носа, виднелось светлое овальное пятно, а на лбу сверкал закрученный спиралью жемчужный рог.

Это неземное, прекрасное создание казалось девочке таким знакомым, будто она не раз видела его во сне и вот теперь, годы спустя, наконец встретила наяву. Она шагнула навстречу единорогу, желая поприветствовать его, но от охватившего её изумления смогла произнести лишь одно-единственное слово:

– Тень?

Существо почтительно опустило голову в поклоне. При этом его грива заманчиво блеснула в свете луны, и Одри, повинуясь своему внезапному желанию, протянула было руку, чтобы погладить своего нового друга… Но у неё больше не было руки. Вместо этого её взору предстала вытянутая вперёд тёмная мускулистая нога, увенчанная копытом, точно такая же, как у единорога. Их теперь было двое.

Тень встала на дыбы и, будто приглашая девочку следовать за собой, медленно повернулась в ту сторону, откуда появилась. Теперь они неспешно шли рядом, покачивая в такт своими пышными хвостами. Постепенно увеличивая темп, они перешли на рысцу. К счастью, улицы деревни в этот поздний час были совершенно пусты, иначе два скачущих бок о бок единорога точно стали бы наутро сенсацией.

Но ночь принадлежала только Одри и её наконец обретённой Тени. Они оставили деревню позади и теперь мчались галопом мимо вереницы ферм в поля, где поразительно аппетитно пахло свежим сеном. Почва под их ногами стала мягкой, как ковёр: они направились в лес. Со всех сторон доносилось непривычное многообразие звуков: завывали волки, переговаривались между собой олени и лисицы. Раньше девочка умерла бы от страха, услышав нечто подобное, но теперь она сама была одним из этих таинственных ночных зверей.

Словно почувствовав, что её спутница устала, Тень замедлила свой шаг. Затем она остановилась и, обернувшись, медленно обошла Одри по кругу. Та последовала её примеру, и их слаженные движения слились в невероятный ночной танец. Обретя наконец друг друга, они изящно кружились в серебристых лучах ночного светила, такие свободные и такие счастливые.

Когда Тень решительно двинулась вперёд, Одри послушно побежала за ней, она даже не представляла, куда они направляются, но, по правде говоря, ей было всё равно. Девочка готова была последовать за этим прекрасным созданием хоть на край света. Но стоило им выбраться из чащи, как стало очевидно, что путь их лежит не в прекрасные далёкие страны, а в сторону деревни. Они возвращались домой. Со стороны гостиницы до них донёсся низкий мужской голос:

– Алетта! Алетта! – звал он откуда-то из темноты. – Ты где?

Тень быстро кивнула и устремилась на зов. Её спутница хотела было поскакать следом, но ощутила вдруг невыносимую усталость. Стараясь отдышаться, она опустила голову и вдруг почувствовала странное покалывание в спине. Она встряхнула руками и расправила плечи. Одри не была больше единорогом. Она вновь была самой обычной девочкой, и её самые обычные зубы теперь стучали от холода.

Ночью в гостинице

Алетта

Алетта сидела на кровати, не сводя уставшего взгляда с Манео, который встревоженно мерил шагами небольшую гостиничную комнату.

– О чём, скажи на милость, ты вообще думала? Проскакать через всю деревню в таком виде! Хорошо ещё, что я решил зайти и пожелать тебе спокойной ночи. Не то резвилась бы так до рассвета. Страшно даже подумать, к чему бы это могло привести!

– Я совершенно точно знала, что никто меня не увидит. – Она зевнула и расстегнула грязный дорожный плащ.

– Точно знала? Ты сама хоть слышишь, насколько безумно это звучит?

– Но ведь так в итоге и вышло. Ну, то есть почти. – Лицо девочки сияло от восторга. – Кое-кого я всё же встретила. И знаешь, кто это был? Моя сестра! Представляешь, она, как и я, была в облике единорога, у неё тоже есть этот дар! Я проснулась среди ночи и почувствовала, что она ждёт меня на улице. Так всё и случилось. Мы галопом пронеслись по полям: только я, она и ветер.

Колдун озадаченно нахмурился:

– Алетта, а ты уверена, что это был не сон? Я же видел тебя сейчас, ты была на улице совершенно одна. Возможно, ты так отчаянно хочешь отыскать свою сестру, что разум сыграл с тобой злую шутку.

Алетта уверенно покачала головой:

– Это было так же реально, как и то, что происходит прямо сейчас. Кто бы мог подумать, что найти её будет так легко! Как ты там сказал сегодня днём? «В первой же деревне на востоке»! Боюсь, сегодня ночью мне уже не уснуть. Дождусь первых лучей солнца и сразу же побегу её искать.

На следующее утро

Одри

Одри проснулась от бьющего в окна ослепительного солнечного света. В пекарне всегда просыпались с рассветом, а в зимние месяцы принято было вставать за пару часов до того, как настанет утро. Потирая глаза, она прислушалась. Ветер стих, дождь кончился. Приснится же такое!

Девочка провела рукой по волосам. Желая, чтобы те выглядели опрятно без лишних усилий, она специально стриглась так коротко, как только позволяли приличия, но этим утром тем не менее на голове царил полнейший бардак. Пряди спутались, и на пальцах чувствовался песок. Она лениво поднялась с кровати и поплелась к умывальнику, где щедро плеснула себе в лицо ледяной водой, надеясь, что это наконец поможет ей проснуться. Как правило, от этого сны сразу же улетучивались и воспоминания о них полностью исчезали к завтраку. Но сегодня мысли никак не хотели проясняться. Привидевшиеся ночью образы вновь и вновь всплывали у Одри в голове, причудливо сплетаясь с недавними воспоминаниями о неулыбчивой черноволосой девушке. Родинка на её щеке странным образом перекликалась с пятном на носу у единорога. Да и голос, что звал кого-то со стороны гостиницы, казался подозрительно знакомым.

Все эти знаки были слишком уж очевидными, чтобы их игнорировать. И девочка решила непременно разыскать вчерашнюю незнакомку. Она точно не принадлежала к числу местных жителей, а значит, было лишь одно место, с которого стоило начать поиски. Гостиница. Решив не тратить драгоценное время на переодевание, девочка накинула плащ поверх ночной рубашки точно так же, как сделала это ночью в своём сне, и выбежала навстречу утренней прохладе.

Ей потребовалось не больше пяти минут, чтобы добежать до деревенской гостиницы. Тяжело дыша, она подошла к обветшалой дубовой двери и, повернув тяжелую металлическую ручку, застыла на пороге. Перед ней стояла та самая девушка.

Слова слетели с губ Одри прежде, чем та успела придумать, что же сказать.

– Тень? – почти шёпотом спросила она. – Сестра?

Встреча

Алетта

– Сперва хотя бы позавтракай, – убеждал свою дочь колдун.

Алетта посмотрела на него, как на сумасшедшего. После ночного разговора он удалился спать в свою комнату, в то время как она до самого восхода солнца смотрела в окно на звёзды и слушала разговоры животных. От усталости у девочки рябило в глазах, голова предательски кружилась, но, несмотря на всё это, она была воодушевлена и полна энергии. Умывшись холодной водой, она надела плащ.

– Ты забыл, что я рассказывала ночью? Моя сестра здесь, прямо сейчас, в этой самой деревне. И я не знаю, живёт ли она тут или просто оказалась в этих местах проездом. Я должна найти её, пока у меня есть такая возможность.

Алетте не хватало воздуха. В стареньком номере было слишком уж душно и к тому же очень тесно. Она тихо спустилась вниз по деревянной лестнице, стараясь не разбудить других постояльцев. Манео, не столь обеспокоенный чужим сном, последовал за ней, громко крича:

– Как ты узнаешь её, Алетта? Как, интересно знать, ты сможешь её найти?

Девочка закатила глаза. И почему он просто не может оставить её в покое?

– Уж как-нибудь да узнаю, – резко ответила она и спешно зашагала по отполированному сотнями ног дубовому полу холла в сторону двери, но та распахнулась прежде, чем Алетта успела дотронуться до ручки.

В дверях, преграждая ей путь, стояла девочка-подросток со взволнованным выражением лица. Она была невысокой и худой, а накинутый поверх широкой ночной рубашки плащ для верховой езды заставлял её казаться ещё меньше и несуразнее. Босые ноги торчали из поношенных кожаных башмаков, коротко подстриженные волосы выглядели какими-то пыльными, а дополняли этот образ огромные удивлённые глаза, такие большие и ясные, какие бывают, наверное, лишь у лани.

Это странное создание, похоже, и не думало убираться с пути, так что Алетте пришлось проявить небывалую выдержку, чтобы её не оттолкнуть. А та уставилась на дочь колдуна, слегка приоткрыв рот, словно ей очень хотелось зевнуть, но она стеснялась. Может, она чем-то больна? И тут незнакомка едва слышно промямлила:

– Тень? Сестра?

Она протянула руку и коснулась родинки на щеке Алетты. Пальцы были просто ледяными, но девочка была так поражена происходящим, что даже не отстранилась.

Незнакомка вновь заговорила:

– Ты моя сестра?

Алетта в ответ лишь молча покачала головой. Этот странный подросток никак не мог оказаться тем самым единорогом, с которым она гуляла прошлой ночью.

Но девочка улыбнулась и кивнула. Она провела пальцем от родинки на щеки Алетты вниз до её шеи, где виднелась цепочка медальона, и вытащила тот наружу. Затем она привычным движением извлекла из-под ночнушки и свою подвеску, расстегнула застёжку и поднесла к медальону сестры.

Два кулона, как две их судьбы, слились воедино. Теперь замысел ювелира наконец был раскрыт. Из двух половинок получилось сердце, опалы на них оказались глазами, а гравировка, похожая на ветви деревьев, соединившись, превратилась в изображение головы единорога.

Глава 6

Тень

Одри

Одри не могла отвести глаз от своей вновь обретённой сестры. Она была прекрасна и казалась поразительно знакомой. Разумеется, они уже встречались во сне, но тогда та была в обличии единорога. Возможно, когда-то давно она снилась девочке и как человек. В любом случае это больше не имело никакого значения. Секрет, который все эти годы хранила её приёмная мать, наконец был раскрыт. Всё встало на свои места: у Одри была сестра-двойняшка.

Она не могла объяснить, почему была так уверена в том, что они не просто сёстры, но ещё и двойняшки. Потерянные, едва различимые воспоминания словно нахлынули на девочку откуда-то из глубин сознания. Она помнила тепло чужого тела рядом. Сладковато-цитрусовый запах жёлтых роз. Пронзительный крик птицы… Кажется, ворона. Она изо всех сил старалась отыскать в этой скудной веренице образов лица родителей, но тщетно.

И эти кулоны… Поразительно, ведь она только недавно размышляла, существует ли второй!

К ним подошёл высокий мужчина с аккуратной бородкой, он встал позади Тени и положил руку ей на плечо. Это был тот самый странник, что купил вчера в пекарне пирог. Кем он приходился этой высокой девочке? Скорее всего, её тоже удочерили. Но кто и зачем решил разлучить их с сестрой?

Сотни, даже тысячи вопросов роились в голове у Одри, но больше всего на свете ей хотелось сейчас просто заключить Тень в свои объятия. Близнец, вторая часть её самой, жившая в сознании девочки все эти годы, была живой, настоящей, реальной, а не воображаемым другом, как ей пытались внушить. Но они не обнялись. Сестра выглядела раздосадованной и недовольной. Она резко отдёрнула свой кулон и отвернулась. Пожалуй, не стоило называть её Тенью. И это недоразумение стоило исправить как можно скорее.

Сестра

Алетта

– Как тебя зовут?

Так странно было слышать голос сестры. Он звучал совсем не так, как представляла себе Алетта. Сама она говорила резко и отрывисто, а в говоре этой девочки звучала непривычная мелодичность, она произносила слова будто бы нараспев, как, собственно, и все в восточной части королевства.

– Алетта, – ответила она. А затем, немного подумав, повторила своё имя по слогам: – А-лет-та.

И она замолчала, не имея ни малейшего понятия, что бы такого ещё сказать. Её словно охватило оцепенение. В течение всех этих дней девочка многократно представляла себе эту долгожданную встречу, но сейчас всё будто бы назло шло не по её сценарию. Сестра отличалась от неё так сильно, как только могут отличаться друг от друга две девочки одного возраста. Коротко подстриженные каштановые волосы, светлые глаза, излишне худые руки… Как они вообще могут быть роднёй?

Глубоко вздохнув, Алетта заставила себя снова заговорить:

– А твоё имя?..

Её сестра тепло улыбнулась:

– Одри.

Ну конечно же, её звали Одри. Манео упоминал об этом, и не раз. Ругая себя за глупый вопрос, девочка, сама того не желая, выпалила ещё один:

– А сколько тебе лет?

– Тринадцать, – смущённо ответила сестра. – Думаю, мы родились в один день, двадцать третьего числа седьмого месяца.

– Я родилась двадцать второго. – Теперь старшая из девочек была совершенно обескуражена. Ей что, врали насчёт дня её рождения? Или произошла какая-то ошибка и они всё же не были близнецами?

Колдун, смиренно наблюдавший за их воссоединением, решил всё же вмешаться:

– Алетта, всё так и есть: ты родилась всего за пару минут до полуночи, а Одри появилась спустя четверть часа после тебя.

– Но на вид она значительно моложе меня, – возразила девочка.

Одри снова улыбнулась:

– Мне всю жизнь говорят, что я выгляжу младше своих лет.

– Вы двойняшки, а не близнецы. Часто такие дети похожи друг на друга даже куда меньше, чем обычные, рождённые в разное время, братья и сёстры, – разъяснил мужчина.

– Почему ты решила искать меня именно здесь, в гостинице? – поражённо спросила Алетта. Сестра даже не знала её имени. О чём ещё няня не посчитала нужным ей рассказать?

Одри схватила девочку за руку и оживлённо заговорила:

– Не знаю. Представляешь, я ведь и не знала, что у меня есть сестра. Я вообще ничего не знала. Просто чувствовала.

Наконец-то у них нашлось хоть что-то общее.

– Я сама узнала о твоём существовании лишь несколько дней назад, – и Алетта указала на колдуна. – Это Манео, мой приёмный отец.

Одри кивнула:

– А моя мама… – Она осеклась. – Моя приёмная мама работает в местной пекарне. Я ей помогаю.

Алетта задумалась. В отличие от колдуна Нянюшка хотя бы удосужилась рассказать Одри о том, что она лишь приёмная мать, а не родная. Но знала ли её сестра о своих королевских корнях? Им явно предстоял долгий и довольно непростой разговор.

Новые открытия

Одри

Все трое уселись за массивный деревянный стол. Завтрак в гостинице должны были подать лишь два часа спустя, так что у них было достаточно времени, чтобы поговорить без лишних свидетелей.

Одри нахмурилась и почесала лоб:

– Так ты хочешь сказать, что я принцесса? Принцесса Эссендора?

Алетта кивнула.

Младшая из сестёр вдруг почувствовала, что её охватывает невиданная прежде паника. Она с трудом сдержала приступ смеха. Принцесса? Она? Это просто не могло быть правдой. Она погрузилась в воспоминания, стараясь уцепиться хоть за что-нибудь, что могло бы говорить о её королевском происхождении. Но ничего нового вспомнить не удалось: лишь запах роз и огромную чёрную каркающую птицу.

– И ты хочешь, чтобы мы вернули себе трон? – всё ещё не веря в происходящее, спросила Одри.

– Да, – ответила ей сестра.

– Вместе?

Алетта снова ответила утвердительно, но на этот раз её голос звучал уже не так уверенно.

Одри растерянно покачала головой. Она не удивилась, узнав, что у неё есть сестра. Это казалось логичным, понятным и многое расставило по своим местам. Но вот новость об их происхождении шокировала. В голове девочки никак не укладывалось, что её настоящих родителей жестоко убили, когда она была ещё совсем маленькой, что печально известный король Зелос – её родной дядя и что она сама, дочь пекаря, на самом деле рождена принцессой. Всё это казалось лишь дурацким розыгрышем.

– Но Эссендор так далеко, – только и смогла ответить она.

– Не так уж и далеко, – возразил Манео. – В нескольких днях пути, если считать напрямик, как летит ворон.

Одри нахмурилась, стараясь собраться с мыслями, и заговорила лишь пару минут спустя:

– Я не могу принять решение, не посоветовавшись с мамой.

Дочь пекарши

Алетта

Не успели сёстры с колдуном войти в пекарню, как пухленькая немолодая женщина выбежала из-за прилавка и бросилась к Одри.

– Дочка, ну куда же ты ходила так рано? Сперва я подумала, что ты отправилась за молоком, но у нас ещё со вчерашнего дня осталось несколько полных бидонов. Даже записку не оставила! Я так беспокоилась…

Внезапно владелица пекарни заметила в дверях Алетту и остановилась на полуслове. Она с минуту изучала девочку, нахмурившись, а затем, переведя взгляд на сопровождающего её мужчину, ахнула от удивления.

– Это вы… – прошептала она. А затем, взяв себя в руки, добавила: – Вы ничуть не изменились.

Алетте верилось в это без малейшего труда. Манео был ровно таким же, каким она помнила его всегда. И, пожалуй, дело было вовсе не в том, что он за эти годы не постарел, а как раз в том, что он никогда и не был по-настоящему молодым.

Женщина вернулась за прилавок и оперлась о него двумя руками, она выглядела потрясённой. Одри подошла к ней и легонько приобняла.

– Мама, я нашла свою сестру. Или, скорее, она нашла меня.

– Я вижу, – сухо ответила та, слегка вздёрнув подбородок и устремив на старого знакомого неодобрительный взгляд.

Колдун приветственно кивнул:

– Здравствуйте, Нянюшка.

Мать Одри сморщилась, словно её обозвали:

– Я не работала няней уже целых тринадцать лет. С тех пор как я вышла замуж за мельника и мы открыли пекарню, все зовут меня мадам Уорнер. Я вдова. И мать.

Мужчина снял шляпу и низко поклонился:

– Мадам Уорнер, прошу вас принять мои искренние извинения. И мои соболезнования.

Проигнорировав его, женщина повернулась к девочке. Её лицо тут же смягчилось:

– Милая моя, ты, должно быть, Алетта. Какая ты стала! Пожалуй, из всей семьи ты внешне больше всего похожа на дядю. А ростом точно пошла в мать, она была такая же высокая! Дай-ка рассмотреть тебя получше. – Девочка нехотя подошла к прилавку, и мадам Уорнер нежно убрала прядь с её лица. – А вот и твоя родинка. К счастью, она не сильно выросла за эти годы.

День только начинался, а старшая из сестёр уже второй раз столкнулась с полнейшей бестактностью со стороны практически незнакомого человека. И ей это решительно не нравилось. Девочка резко отдёрнула голову и отступила на несколько шагов назад. Но всё же она узнала о себе нечто новое. Оказывается, она похожа на короля Зелоса. Манео об этом умолчал.

Приложив ладони к раскрасневшимся от волнения щекам, женщина обратилась сразу и к принцессе, и к колдуну:

– Скажите мне… Вы оба. Зачем вы здесь? Что вам нужно от моей девочки?

Алетта не представляла, что ответить, и предоставила слово своему приёмному отцу. В конце концов, они с этой дамой некогда были знакомы. Хотя, по правде говоря, девочка с трудом могла представить их обоих в рядах королевской свиты.

– Одри, ты, наверное, заметила, что отличаешься от других девочек? – Надеясь избежать конфликта, колдун решил начать издалека.

Младшая из сестёр в ответ лишь неуверенно кивнула.

– Алетта рассказала мне, что у тебя тоже есть дар.

Девочка в недоумении взглянула на сестру. Она совершенно не понимала, к чему клонит этот мужчина.

– Так и сказала? – спросила она. Алетта утвердительно кивнула.

– Что ещё за дар? – воскликнула мадам Уорнер, всплеснув руками. Но Одри ничего ей не ответила.

– Твоя магия может быть слабее, чем магия сестры, – всё так же дипломатично продолжил Манео. – Я обучал её с раннего детства и был рядом, когда её дар впервые себя проявил. Она научилась в какой-то мере контролировать его, держать в узде, но твои способности, вероятно, будут подчиняться не так легко. Если ты отправишься дальше с нами и позволишь обучать тебя, мы сможем это исправить.

Одри продолжала молчать, её лицо выражало крайнюю степень замешательства. Сестра девочки была поражена не меньше, она тоже безмолвствовала, стараясь разобраться, почему та не отвечает.

Пожилая женщина недовольно покачала головой, отчего прядь её жёстких седых волос выбилась из-под капора:

– Если Одри отправится с вами? Куда это она с вами отправится, интересно знать?

Алетта смело взглянула в глаза мадам Уорнер и уверено произнесла:

– Я приняла очень важное решение. Мы направляемся в Эссендор, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву рождения. То, что принадлежит нам. Вместе с моей сестрой мы будем сильнее любых врагов. Одри всё знает. Она здесь, чтобы обсудить это с вами. Она ответит на все ваши вопросы. Но что бы вы ни думали на этот счёт, решение останется за ней.

Мама

Одри

Одри всегда знала, что вырастившие её люди не были её настоящей семьёй. Ещё в раннем детстве девочке рассказали, что её приёмная мать работала некогда няней у весьма богатой супружеской пары. Но судьба не была к ним благосклонна, и, едва узнав о предстоящем пополнении, они обеднели. Затем последовали тяжёлые роды, и мать девочки оказалась на смертном одре. Последней волей она передала своего младенца на попечение верной няне. Вскоре вслед за матерью скончался и отец девочки.

Теперь же оказалось, что далеко не всё в этой истории было правдой. И вот любимая мать Одри сидела перед ней за кухонным столом в том месте, которое девочка привыкла считать своим единственным домом, и рассказывала ей о королевских покоях и событиях, что произошли после того, как эти покои были ими покинуты.

– Как и велела твоя мать, королева Биа, мы с тобой отправились на восток. Это был непростой путь. Я скрывалась, как только могла. Порой мне удавалось выпросить для нас место в какой-нибудь повозке с овощами, но большую часть дороги я шла пешком. Когда я наконец добралась до Лаллгрова, подошвы моих ботинок были протёрты насквозь. Я устала, и после всех скитаний это место показалось мне раем. Здесь было так тихо, спокойно и так хорошо, словно я жила лишь для того, чтобы однажды оказаться в этом месте. В те времена я была ещё сравнительно молода, и потому никому и в голову не пришло, что ты не моё дитя. На все вопросы я отвечала, что я вдова и мой муж, один из стражей Эссендора, погиб вскоре после рождения дочери во время штурма замка.

Одри понимающе кивнула. Если не считать тесной связи с королевской семьёй, это была та же самая история, которую она слышала множество раз с тех самых пор, как научилась говорить.

– Так вот, я решила обрести здесь свой дом. Твой отец повстречался мне в первый же день, как только я вошла в эту деревню. Он был вдовцом, его бедная жена умерла при родах вместе с их ребёнком. Мы решили, что это судьба. И вскоре, без долгих ухаживаний и лишних формальностей, мы сыграли скромную свадьбу. Он принял тебя как родную и очень тебя любил.

На глаза девочки навернулись слёзы. Её заботливый, нежный отец покинул этот мир всего год назад, и она никак не могла поверить, что его больше нет рядом.

– Знаешь, не прошло и пары лет, как люди позабыли, что ты не его родной ребёнок. Человеку свойственно помнить лишь то, что ему подходит, а мы были прекрасной, счастливой семьёй, и, я полагаю, все в деревне любили нас и уважали. На нас всегда можно было положиться, а это ценится в любые времена и особенно в самые тяжёлые. Отец так никогда и не узнал о тайне твоего происхождения. Полагаю, он догадывался, что есть в этой истории ещё что-то, но вопросов никогда не задавал. Таков уж был его характер.

От последней фразы на сердце у Одри стало тепло. Хорошо, что отец ни о чём не знал. Он был человеком простым, прямым и не любил перемены. Доведись ему присутствовать сейчас при этом разговоре, это далось бы ему несказанно тяжело.

Мать девочки утёрла глаза краем фартука и продолжила:

– Со временем я и сама начала обо всём этом забывать. Я больше не думала каждую ночь о твоей непростой судьбе. Я перестала беспрестанно беспокоиться, что люди короля отыщут нас здесь. А затем мне стало казаться, что мы так и проживём спокойно и мирно всю оставшуюся жизнь и твоя сестра не станет искать тебя и нарушать наш покой.

Одри нежно похлопала мать по руке, та немного помолчала и вновь заговорила:

– Но чем старше ты становилась, тем сильнее меня беспокоили твои фантазии. Ты всё чаще говорила о Тени и задавала мне странные вопросы. Знаешь, у твоей матери были весьма необычные привычки, и я всё думала, не передалось ли это тебе. О чём говорил этот колдун? Что за диковинный дар?

– Не знаю, – пожала плечами её дочь. И это было чистейшей правдой. Она действительно ничего не знала, хоть Алетта с Манео и были убеждены в обратном. Возможно, это было как-то связано с её фигурным хлебом. Или со странными снами о единорогах. Всё это время она чувствовала себя невероятно глупо и лишь теперь, признавшись матери, ощутила наконец облегчение.

Та же отёрла руками капельки пота с усталого печального лица и нежно заглянула в глаза дочери:

– Моя дорогая, моя бесценная Одри. Пожалуйста, помни, что у тебя есть выбор. Ты не обязана бороться за власть вместе с сестрой. Ты можешь выбрать эту жизнь, печь хлеб, гулять с ровесниками, жить просто, но честно и мирно. Никто и никогда не узнает, кто ты на самом деле. На протяжении тринадцати лет весь мир считал, что принцесса Одри мертва. Если Алетта вернётся в замок одна, никто и не спросит о тебе. Твоя сестра с самого рождения была сильной. Она прекрасно справится со всем и без твоей помощи.

Одри медленно покачала головой, из её глаз градом катились крупные слёзы. Она сжала сухие, покрытые морщинами ладони матери в своих руках.

– Мамочка, если бы ты только могла меня понять… Я нашла свою сестру, своего близнеца. Я наконец отыскала ту часть себя, которой мне всегда так сильно не хватало. И она говорит, что я ей нужна. А раз так, я отправлюсь с ней куда угодно: хоть на другой конец королевства, хоть на другой свет.

Эти слова оказались последней каплей. Мадам Уорнер обречённо опустила голову на стол и разразилась слезами, оплакивая потерю, которую, даже надеясь на лучшее, она в глубине души ожидала все эти тринадцать лет.

Полнолуние

Алетта

Алетта и колдун условились, что подождут Одри ещё несколько дней: девочке непременно хотелось посетить Праздник Урожая, а мадам Уорнер предстояло придумать, как она будет справляться с делами в отсутствие дочери. Она была уже немолода, и потому следить за мельницей и пекарней с каждым годом становилось всё труднее, а без помощи Одри это и вовсе превращалось в совершенно непосильную задачу. Потому было решено послать за родным племянником покойного господина Уорнера, шустрым пятнадцатилетним мальчишкой, чьё лицо было сплошь покрыто подростковыми прыщами. Он был не по годам силён и мог справиться с любой работой. К тому же предстояло провернуть всё так, чтобы никто не узнал правды о предстоящем путешествии сестёр. Жителям деревни преподнесли продуманную легенду, в соответствии с которой Алетта приходилась родственницей мадам Уорнер и её дядя предложил Одри присоединиться к ней в обучении магическому ремеслу. Это звучало вполне правдоподобно, тем более что соседи всегда считали девочку необычной и даже слегка странной.

До поры до времени сёстры держались на некотором отдалении друг от друга. Сейчас каждой следовало сосредоточиться на своих собственных делах и проблемах. А наверстать потерянные годы они договорились во время грядущего путешествия.

Но, несмотря на это условие, Одри безумно хотелось, чтобы Алетта сопровождала её на празднике.

– Пожалуйста, сестрёнка, ну давай пойдём туда вместе! – набравшись смелости, попросила она. – Я попрощаюсь со всеми, а ты посмотришь, какой прекрасной и весёлой может быть наша деревушка.

Манео, похоже, её воодушевления не разделял.

– Ты ведь не хочешь идти на этот праздник, правда, Алетта? – настойчиво спросил он. – Почему бы нам не остаться в гостинице? Мы сможем как следует отдохнуть вдали от шума и наутро отправимся в путь свежими и полными сил.

По правде говоря, старшей из девочек не особенно хотелось идти на эти танцы, но соглашаться с отцом ей хотелось ещё меньше. За прошедшие годы она успела устать от его общества и потому без малейших колебаний согласилась составить сестре компанию, оставив Манео в гостинице планировать маршрут.

Одри предложила своей двойняшке встретиться перед праздником у неё на мельнице и немного прогуляться. Та согласилась и пришла точно в назначенный час. Сестра уже поджидала её на улице в красивом платье бутылочно-зелёного цвета, которое, по правде говоря, слегка мешковато висело на её худом теле. И только в этот момент Алетта с грустью задумалась, что у неё нет подходящего для такого случая наряда. Воспользовавшись любезным предложением сестры, она попыталась было выбрать себе что-нибудь из её лучшей одежды, но та, увы, оказалась мала. Как бы то ни было, дочь мага и не думала унывать. Она облачилась в свой любимый костюм, состоящий из мягких кожаных брюк и свободной белой рубашки. Возможно, эта одежда и не подходила для праздника, но, во всяком случае, она прекрасно сидела.

Прогулка получилась на удивление приятной. Вечер выдался ясным и тёплым, в спокойном безветренном воздухе витал аромат примул, дорогу освещала огромная полная луна. Одри не умолкала ни на секунду. Казалось, она решила показать сестре всё, что могло представлять для неё хоть малейший интерес. И особенно сильно девочка хотела рассказать о подробностях той жизни, с которой ей в скором времени предстояло попрощаться. Алетта слушала её внимательно, лишь изредка вставляя короткие фразы. Всё, что она узнавала о жизни сестры, разительно отличалось от её собственной.

– Сами танцы обычно проходят в амбаре фермера Доннелли. Его дочери всегда украшают стены, и там становится очень уютно. Но сегодня такая тёплая погода, что, уверена, все выйдут на лужайку. А вокруг положат тюки сена, чтобы на них можно было отдохнуть.

Все было именно так, как описывала Одри. На лужайке было шумно, сюда, очевидно, стянулась вся деревня. Тут и там толпились нарядные улыбающиеся люди, царила ни с чем не сравнимая атмосфера праздника. Алетта и не подозревала, что в этой тихой на первый взгляд деревне живёт так много людей.

– Здесь не только местные, – гордо улыбнулась Одри, заметив её удивление. – Сюда стекаются жители всей округи. Многие едут не один день. Наш Праздник Урожая славится во всём королевстве!

Пробираясь за сестрой сквозь весёлую толпу, Алетта вдруг поняла, насколько неуместно она одета. Другие девочки их возраста, сбившиеся на лужайке в кружки и звонко хихикающие, носили нарядные платья, а в их аккуратные причёски были вплетены мелкие, похожие на россыпи звёзд белые цветы. Она внимательно осмотрела рубашку, проверяя, нет ли на ней пятен, и неуверенным движением постаралась пригладить спутанные колтуны волос.

Заметив, что сестра чувствует себя неуютно, Одри увела её в амбар. Полы были вычищены и засыпаны тонким слоем свежих опилок, а на стенах красовались гирлянды белых и жёлтых хризантем. О том, что всего неделю назад это место служило домом для скота, напоминал лишь лёгкий запах навоза, но это, похоже, никого из присутствующих не смущало. Расположившись поближе к входу, чтобы музыку было слышно и на лужайке, играл незамысловатый оркестр: два скрипача и один аккордеонист.

Младшая сестра взяла старшую под руку и повела в сторону покрытых пёстрыми клетчатыми скатертями столов, где уже были аккуратно разложены всевозможные сезонные лакомства и спелый урожай, представлявший гордость деревни. От увиденного у Алетты разыгрался аппетит. Здесь были и сочная ослепительно-красная вишня, и спелые желтоватые початки кукурузы, выглядывающие из окружавших их зелёных листьев, и гладкий тёмно-фиолетовый картофель, и золотистая пшеница. Один из столов был полностью заставлен огромными оранжевыми тыквами, а на соседнем вперемежку лежали набитые семечками головки подсолнухов и тёмно-зелёная кучерявая капуста. Выросшая в западных дебрях девочка никогда прежде не видела такого многообразия продуктов. У них в доме еда считалась лишь топливом для организма, Манео закупал её оптом, а затем сушил и консервировал, чтобы та подольше хранилась. На центральном столе стоял огромный каравай, изображавший вылепленный из теста город на холме и двух кланяющихся друг другу единорогов. Алетта бросила на сестру одобрительный взгляд. Должно быть, это была её работа. Интересно, как давно она его испекла? И неужели это никому не показалось странным?..

– Ты проголодалась, не так ли? – с улыбкой спросила Одри. – Главное блюдо сегодня – жаркое, но его подадут позже. А пока мадам Вудкрофт раздаёт детям ячменные скрутики. Это такие леденцы. Хочешь попробовать?

Алетта кивнула, и они отправились на лужайку, где пожилая улыбчивая дама протянула им горсть конфет. Девочки неловко уселись вместе на тюк сена и принялись молча посасывать сладости забавной скрученной формы. Старшая сестра не знала, как продолжить беседу. Они были настолько разными, что это ставило её в тупик. Но Одри, казалось, даже не замечала этого досадного факта и, покончив с первой конфеткой, указала на троих девушек в похожих клетчатых платьицах синего цвета, и бойко продолжила повествование о своей жизни:

– Видишь этих девочек? Они ходят вместе со мной в школу.

– Я думала, ты работаешь в пекарне.

– Да, но по утрам я, как правило, учусь.

Девочки прошли мимо них, даже не кивнув Одри в знак приветствия. Алетта проводила их взглядом, размышляя, нарочно ли те нарядились в одинаковые платья. Интересно, если бы она выросла здесь, а не в уединённом домике на побережье, она бы тоже носила красивые наряды и вплетала в волосы цветы? Её поражало, что сестра, с её огромными мечтательными глазами и странной стрижкой, даже прожив всю свою жизнь в этом месте, казалась какой-то чужой среди других обитателей этой деревни. Возможно, некоторые люди просто по своей природе никуда не вписываются, вне зависимости от того, в какую среду их поместить. Сама Алетта, к примеру, всегда чувствовала себя с лошадьми спокойнее, чем с людьми. И у неё никогда не было друга ближе, чем Шторм. Теперь же, встретив наконец свою родную сестру, девочка не могла избавиться от странного ощущения, что даже та никогда не будет ей так же близка, как этот верный конь.

Музыка на мгновение смолкла, оркестр переместился из амбара в центр лужайки, надеясь, видимо, таким образом намекнуть людям, что пора бы начать танцевать.

– У вас часто устраивают такие вот праздники? – поинтересовалась Алетта.

– Что ты, нет. Для нашей деревни это большое событие. Люди месяцами ждут Праздника Урожая. Но такие у нас традиции. Например, когда приходит весна, все собираются возле Майского дерева. Летом все усердно работают, и потому мы устраиваем такой пышный праздник, как сегодня, чтобы отметить начало сбора урожая. А когда сбор окончен, мы справляем Яблочный день. Его отмечают не так шумно, но мы тоже танцуем и веселимся всей деревней. А какие в ваших краях традиции?

Старшая из девочек нахмурилась, она понимала, что они с сестрой познакомились совсем недавно, но всё же ужасно злилась, что та не знает и не понимает её:

– Я росла не в деревне и не в городе. Меня вырастил колдун в маленьком одиноком домике за горным хребтом. Я не часто видела других людей.

Её сестра не нашлась что на это ответить. К счастью, от необходимости продолжать разговор её избавили музыканты: они принялись играть весёленькую мелодию, соблазнившую нескольких танцоров выйти наконец на лужайку. Одри стала постукивать ножкой в такт игре, её сестра же по-прежнему сидела прямо и неподвижно.

Музыка привлекла обратно и девочек из школы. Но на этот раз они не прошли мимо, а столпились около сестёр, проявляя особый интерес к старшей. Самая высокая из девиц, с длинными косичками, повязанными накрахмаленными белыми бантами, подошла вплотную к Одри и, наклонившись к её уху, в чём не было совершенно никакой нужды, нарочито громким шёпотом спросила:

– Кто твоя подруга и почему она одета как мальчик?

Алетта отчётливо слышала каждое слово. Впервые им предстояло самостоятельно озвучить свою легенду, и её младшая сестра явно чувствовала себя из-за этого неловко.

– Это моя… кузина, – запинаясь, ответила она.

– Я думала, твои кузины – Смиты из Оксли-Грин. – Девочку с бантами явно было не так-то просто провести.

Щёки Одри зарделись от стыда, но она сумела совладать с собой и вполне убедительно ответила:

– Смиты – со стороны отца, а это кузина по матери. Дочь её покойной сестры.

Школьницы удовольствовались таким объяснением и, постояв рядом всего несколько минут, отошли в сторону, быстро потеряв к непровозглашённым принцессам всякий интерес.

Но вскоре сёстры вновь привлекли постороннее внимание, на этот раз со стороны мальчиков. Сбившись в небольшую стайку, те прогуливались рядом, бросая в их сторону любопытные взгляды. Наконец один из ребят, статный, с тёмными волосами и розовыми то ли от волнения, то ли от свежего воздуха щеками, отделился от остальных и подошёл к Алетте. Чтобы замаскировать своё стеснение, он крутил в руках недоеденный ячменный леденец.

– Не хочешь потанцевать? – спросил он, мелодично растягивая слова, как и все в этих местах.

Девочка удивлённо посмотрела на парнишку, а затем перевела свой взгляд на людей, танцующих на лужайке. Один из них выкрикивал инструкции, и, следуя им, остальные кружились и подпрыгивали в такт музыке.

– Не думаю, что это хорошая идея, – ответила Алетта так вежливо, как только умела.

Мальчик покраснел ещё сильнее и вернулся к своим друзьям. Одри поражённо уставилась на сестру:

– Ты только что отказала самому Роуэну Фишеру. Это самый популярный мальчик в нашей школе. Все девчонки мечтают с ним потанцевать.

– Неужели? – удивилась та. Она с интересом наблюдала, как краснощёкий парень протягивает руку красивой блондинке в сиреневом платье и ведёт её, светящуюся от счастья, на лужайку. – И ты тоже мечтаешь с ним потанцевать?

Одри легонько кивнула:

– Да, это было бы здорово.

– Так почему же ты не сказала ему об этом, когда он подошёл?

– Он подошёл не ко мне. – Девочка вздохнула. – Да и вообще, дело не в нём. Я просто хочу, чтобы хоть кто-нибудь меня пригласил.

Этот разговор заставил Алетту задуматься. Она никогда не понимала, почему ритуал ухаживания должен быть таким сложным и запутанным. Кроме того, до этого вечера она никогда прежде не бывала на таких праздниках. Девочка повернулась к сестре:

– А что, если тебя приглашу я?

Одри рассмеялась:

– Не уверена, что нас правильно поймут.

– Не всё ли равно, что они подумают? Я никого здесь не знаю, а ты завтра же утром уедешь. Научи меня танцевать.

Её сестра на мгновение задумалась, а затем схватила девочку за руку, и они вприпрыжку побежали к центру лужайки.

– Ты быстро научишься, это легко, – ободряюще сказала Одри.

И она была права. Танец был весьма простым. Нужно было лишь сделать три шага вперёд, затем три шага назад, обернуться вокруг своей оси и, подняв руку вверх, покружить своего партнёра. Алетта сразу же взяла на себя роль мальчика, ей показалось, что так будет логично, ведь она была значительно выше своей сестры и одета в брюки.

А потом все встали в круг и взялись за руки. Хоровод несколько раз сходился и расходился, люди причудливо двигались и менялись местами, и вот, когда ведущий указал всем вновь разойтись по парам, каждому достался новый партнёр.

Несмотря на то что она никогда не делала этого прежде, Алетта поняла, что очень хорошо танцует. Она двигалась быстро, уверенно и легко запоминала все движения. Заставив людей сменить по меньшей мере пять партнёров, хоровод вновь вернул её в пару с сестрой.

Та, в свою очередь, тоже танцевала весьма умело. Они словно чувствовали друг друга и двигались синхронно и поразительно гармонично. Это напомнило Алетте их первый танец, когда они ещё не были знакомы, но уже кружили в своих магических обличиях посреди лесной чащи. Удивительно, что Одри ни разу не упомянула об этой их встрече в разговоре. Возможно, она просто чувствовала, что там, где есть магия, нет необходимости в словах. В любом случае впервые с того дня они были так же близки, кружась в унисон под усыпанным звёздами бездонным небом.

– Тебе весело? – спросила Одри у сестры. И в ответ обычно серьёзная и отстранённая Алетта одарила её сияющей улыбкой.

Окончательно запыхавшись, девочки решили пропустить следующий танец и отправились отдыхать на тюки сена. Одри подняла с земли несколько кукурузных листков, которые всегда разбрасывали на больших деревенских праздниках, чтобы детям было с чем поиграть.

– Хочешь, я покажу тебе, что можно из этого сделать? – Она засунула руку в карман своего платья, достала оттуда странный, затейливо сплетённый узел и протянула его сестре. Та с недоумением покрутила его в руках. – Такие листья называются талаш. Из них можно плести украшения для дома, а ещё из этого получаются прекрасные куклы! То же можно сделать и из пшеницы. – Она вытащила несколько колосков и стала сосредоточенно сплетать их между собой. Алетта молча наблюдала. Это казалось ей странным и малоприятным занятием.

– Вот. – Одри протянула сестре свою заготовку, та приняла её, но без особого энтузиазма. Истолковав это как страх перед неудачей, девочка приободрила свою новоиспечённую ученицу: – Не переживай. Мы начнём с самого лёгкого, – с улыбкой сказала она.

Алетта наблюдала за ней ещё с минуту, не пытаясь повторить ни единого приёма, а потом наконец задала мучивший её вопрос:

– И зачем это всё?

Младшая из принцесс покраснела. Она неуклюже запихнула своё рукоделие обратно в карман платья, при этом пробормотав:

– Да просто так…

Снова повисло неловкое молчание. Разговоры явно не были сильной стороной сестёр, во всяком случае, танцевать у них получалось намного лучше.

Прощание

Одри

Мать разрешила Одри отправить в путь на их лошади Кэсси. Та была обычной деревенской гнедой, на которой редко ездили верхом. Её основной задачей было перевозить телегу с мукой, а с этим без труда должен был справиться и конь, которого привёз с собой племянник господина Уорнера.

– Уверена, вы с Кэсси вернётесь домой так скоро, что мы и соскучиться не успеем, – наигранно весело произнесла мать девочки и, похлопав лошадку по спине, отвернулась. Одри хотелось сказать в ответ что-нибудь столь же ободряющее, но ничего подходящего на ум не пришло, и она сумела лишь выдавить из себя подобие улыбки.

– Ты ведь не в этом собираешься ехать? – прервала её тяжёлые мысли сестра.

Девочка растерянно осмотрела своё серое платье из плотной ткани и повязанный поверх белый фартук:

– Из всего моего гардероба это подходит лучше всего.

– И даже нет других ботинок? Эти точно не выскользнут из стремени? Ты уверена, что они вообще переживут это путешествие?

– Хотелось бы в это верить. – Одри неловко стукнула носком одного потрёпанного кожаного ботинка о другой. Они были старыми, и без того тонкий материал местами уже начинал протираться, разумеется, эта обувь не шла ни в какое сравнение с высокими сапогами Алетты, изготовленными специально для верховой езды. Но, как уже сказала девочка, ничего более подходящего у неё действительно не было: предстоящая поездка была первой в её жизни.

Проверяя, всё ли она упаковала в седельную сумку, Одри поддалась одолевшим её сомнениям. Ей предстояло долгое, полное опасностей путешествие в компании мрачной, неразговорчивой сестры и ещё более мрачного и неразговорчивого колдуна. К тому же они практически не обсуждали, что собираются предпринять, добравшись до Эссендора. Алетта лишь говорила, что объявит о своих правах на престол. Но не думала же она, что властолюбивый король Зелос просто так, без сражения и лишних вопросов, уступит ей замок? Он убил когда-то их родителей и желал смерти маленьким принцессам, а значит, надеяться на то, что прошедшие тринадцать лет его смягчили, явно не приходилось. Оставалось лишь верить, что у Алетты и Манео был наготове секретный план, причём весьма хороший. Возможно, тот даже был связан с таинственными магическими силами, о которых говорил ей маг?..

Глубоко вздохнув, девочка всё же сумела отогнать все опасения прочь. Да, они с сестрой едва знают друг друга, но она где-то слышала, что совместные поездки всегда сближают людей. Они непременно наверстают упущенное, и, возможно, в них даже проснётся сестринская любовь. Так или иначе всё будет хорошо.

Мадам Уорнер насушила для путников огромный кулёк ржаных хлебцев, они едва ли могли сравниться с мягкой буханкой пшеничного хлеба, но зато хранились куда дольше, и ими проще было наесться. Также она собрала им в дорогу орехи, фрукты и несколько сваренных вкрутую яиц.

Не принимая участия в последних приготовлениях и прощальных сантиментах, Манео сидел на ступенях крыльца и внимательно изучал свою карту, проводя пальцем от одной своей пометки к другой. Удостоверившись, что продумал всё до мелочей, мужчина поднялся и заключил:

– Что ж, думаю, нам пора.

– Могу я взглянуть на ваш маршрут? – спросила мадам Уорнер, её щёки опять раскраснелись от волнения.

Колдун отрицательно покачал головой и аккуратно сложил карту по линии сгиба:

– Пожалуй, нам следует держать это в секрете, ради безопасности девочек и успеха нашего предприятия.

Женщина недовольно вздохнула, но спорить не стала, она неприветливо кивнула Манео, вежливо попрощалась с Алеттой и, крепко обняв Одри, поцеловала её в макушку.

– Береги себя, дочка, – только и сумела вымолвить она сдавленным голосом.

Девочка направилась к лошади, а затем, обернувшись, сквозь подступавшие слёзы улыбнулась матери:

– Не запустите тут без меня пекарню. У меня уже есть прекрасная идея для рождественского каравая. Сделаю его овальным, с каймой из омелы, а сверху будет фигурка малиновки…

Мать бросилась к ней и крепко сжала в своих объятиях, затем Одри неловко взобралась на Кэсси и поудобнее устроилась в седле. Видимо, мадам Уорнер побоялась, что не выдержит, если станет смотреть, как её любимая дочь удаляется прочь от родного дома. Она резко отвернулась и медленно побрела в сторону мельницы, то и дело прижимая к лицу смятый носовой платок.

А что, если?..

Алетта

Чуть склонив голову набок, Алетта наблюдала за трогательной сценой прощания сестры и её приёмной матери. Их полные любви и нежности объятия заставили девочку впервые в жизни ощутить лёгкий укол зависти. Она гадала, кто и каким образом выбрал тринадцать лет назад опекунов для новорождённых принцесс. Старшая из сестёр с самого рождения была крупнее и сильнее младшей. Неужели по этой причине колдун тогда выбрал именно её? Или, возможно, Нянюшка просто пожалела Одри, решив, что ей нужен более внимательный уход?

А может, именно воспитание и сделало их такими разными. Кто знает, вдруг так распорядилась сама судьба? Алетта попыталась представить себя дочерью этой чувствительной краснолицей женщины. Неужели в таком случае она тоже носила бы нелепые фартуки и пекла для деревенской ярмарки фигурный хлеб? Это казалось девочке совершенно невозможным. Нет, она всё равно стала бы искать уединения. Высокогорные пустоши – вот где было для неё самое место. И воспитание ничего не смогло бы изменить, наверняка рано или поздно она решилась бы сбежать.

Её мысли переключились на Одри. Какой бы она стала, живя бок о бок с отцом-колдуном? Возможно, это закалило бы её характер, сделав девочку уверенной и сильной. А вдруг ей удалось бы растопить сердце Манео и смягчить его нрав? Алетта попыталась представить на их кухонном столе кувшин с полевыми цветами, но так и не смогла. Более того, ей даже не удалось как следует вспомнить саму кухню. С тех пор как они покинули пустоши, прошло всего лишь пять дней, но все детали той жизни: одинокий невзрачный дом, горы, водопад – казались теперь не более чем сном. Она понимала, что никогда не вернётся в те места. Начиналась новая глава её истории, и всё, что было раньше, не имело больше никакого значения.

Глава 7

Начало путешествия

Одри

Чтобы попасть из Лаллгрова в Эссендор, путешественникам предстояло преодолеть непростой путь длиной в три с половиной сотни километров. Оставив деревеньку далеко позади, они сбавили ход и, выстроив своих лошадей в ряд, принялись обсуждать секретный маршрут.

– По моим расчётам, мы будем на месте ровно через десять дней, – объявил Манео.

– Десять дней? Мы что, пойдём пешком? Если постараться, можно добраться и за трое суток, – возразила Алетта. Спорить с отцом вошло у неё за последнее время в дурную привычку.

Колдун же оставался невозмутимым:

– Чтобы не привлекать лишнего внимания, нам стоит держаться подальше от больших дорог. Мы пойдём малоизвестными тропами через поля и леса.

Одри поёжилась, словно на неё налетел вдруг порыв холодного ветра:

– Разве это безопаснее? Я слышала, что в лесах можно столкнуться с тёмной магией и повстречать ужасных чудовищ.

Алетта рассмеялась, театрально закатив глаза, но Манео быстро осёк свою дочь. Он послал в её сторону строгий взгляд и негромко произнёс:

– В этом нет ничего смешного. Стоит порой прислушаться к деревенским легендам: в них куда больше истины, чем ты можешь себе представить. Тебе же, Одри, стоит знать, что я весьма сильный колдун и смогу защитить вас от тёмной магии. К тому же у вас есть и собственный дар. Бояться нечего. В нашей ситуации случайно встреченный по пути сплетник может оказаться куда опаснее, чем любое чудовище из леса.

Одри почесала нос. Она чувствовала себя ужасно неловко каждый раз, когда мужчина упоминал про этот особенный дар.

– И я хотел бы сразу вас предостеречь, – продолжал он всё тем же размеренным тоном. – Пока мы в пути, не стоит вам проявлять свои способности. Давайте договоримся использовать их только для обучения и для защиты.

Девочки единодушно кивнули. Младшая при этом сгорала со стыда, она терпеть не могла вводить людей в заблуждение, но и признаться, что не владеет никаким даром, тоже было выше её сил.

– Кроме того, крайне важно скрывать тот факт, что вы сёстры. Сейчас вы уязвимы, как никогда прежде. Зелос знает, что в тот роковой день кто-то спас вас из замка. И поверьте, он не перестанет искать вас, пока не найдёт, живыми или мёртвыми.

Алетта насмешливо посмотрела на отца:

– Неужели?

– Что, позволь узнать, вызывает у тебя такую иронию? – нахмурился колдун.

– Откуда ты можешь знать, что Зелос до сих пор продолжает поиски? За все эти дни нам не повстречался ни один из его людей. Столько лет прошло, наверняка он давно и думать об этом забыл.

– Ты права, я не могу этого знать наверняка. Это мои предположения, основанные на том, что мне известно о характере нового короля. Он умён и расчётлив. Такие никогда не забывают о действительно важных вещах, сколько бы лет ни прошло.

– Помнится, один колдун учил меня никогда не строить предположений, – не унималась девочка. – Он говорил, что это ненаучно.

Манео устало вздохнул, но всё же не потерял самообладания:

– Совершенно верно, но это не касается опасных для жизни ситуаций. Так что на время нашего путешествия предлагаю вам следующую легенду. Я вдовец, а вы мои дочери. Алетта старшая, а Одри младшая.

– И сколько же нам лет, в соответствии с этой легендой?

– Думаю, тебе недавно исполнилось пятнадцать, а Одри скоро будет двенадцать.

– Договорились, – подумав, ответила Алетта. – Я ведь и правда выгляжу намного старше.

Одри не возражала.

– И всё же, – чуть помолчав, добавила старшая из девочек, – я уверена, что мы доберёмся быстрее, чем за десять дней.

Колдун, судя по всему, начинал потихоньку выходить из себя. Откашлявшись, он заговорил громким и безапелляционным тоном:

– Дорога будет непростой, так что лошади не смогут скакать даже рысью, не говоря уже о галопе. Мы должны беречь их, так что нам придётся часто останавливаться на привал. У нас нет цели появиться в Эссендоре как можно быстрее, ведь нас там никто не ждёт. И потому мы можем двигаться с удобным для нас спокойным темпом.

Одри благодарно улыбнулась. Им с лошадью это путешествие и без галопа давалось нелегко. Возможно, Шторм привык к быстрой скачке по скалистым пустошам запада, но для немолодой уже Кэсси предпочтительнее было идти спокойным шагом.

В своих мечтах младшая из девочек представляла, как они с сестрой будут скакать навстречу ветру, болтая обо всём на свете. Но на деле всё оказалось куда прозаичнее. По выбранному колдуном маршруту передвигаться можно было только гуськом. Сам он ехал впереди, за ним следовала Алетта, и замыкала процессию Одри, которая, несмотря на договорённость не спешить, никак не могла поспеть за резвым конём своей сестры.

К полудню она заставила себя успокоиться и двигаться со своей скоростью, тем более что вокруг открывались восхитительные виды, и девочке хотелось получше рассмотреть новые места. Она никогда прежде не была так далеко от Лаллгрова. Но всё же пейзаж казался ей знакомым и родным. Небольшие фермы и скромные деревеньки, золотистые пшеничные поля, зелёные луга, обрамлённые полосками живой изгороди, – всё это напоминало Одри о покинутом доме.

Но долго грустить о былом ей не пришлось, путники приближались к лесу, из-за которого виднелись едва различимые сквозь дымку горы. Девочка прежде видела их лишь на картинках. Интересно, им придётся взбираться по каменным склонам или они пройдут сквозь вырубленный в скалах туннель? Она остановила задумчивый взгляд на спине своей сестры. Как и её отец, та предпочитала молчать, поэтому, несмотря на распирающий девочку интерес, обременять её вопросами Одри не хотелось.

Шаг за шагом они всё больше углублялись в чащу. Сквозь вековые ветви деревьев проглядывали неровные кусочки тёмно-синего неба. Облака на нём неспешно меняли свой цвет с оранжево-розового на фиолетово-серый. Смеркалось, и непривыкшая к долгим поездкам девочка чувствовала себя совершенно измождённой. Она недоумевала, почему они до сих пор не выбрали место, чтобы остановиться на ночлег.

Словно отвечая на её вопрос, Манео наконец прервал затянувшееся молчание:

– Где-то там, на опушке леса, должен быть старый сеновал. Там мы и остановимся.

– Так скоро? – удивилась Алетта, отчего сердце Одри болезненно ёкнуло, но, к счастью, решение осталось за колдуном.

Не прошло и четверти часа, как они вышли к покосившемуся амбару. Доски на одной из стен совсем обветшали и обвалились, крыша поросла диким плющом, и пробраться внутрь оказалось непросто из-за окружавшей их новое убежище молодой поросли осин. Но там было сухо и безветренно, а о большем в их положении не приходилось и мечтать. Путники напоили своих лошадей, дали им сена и, собрав на опушке хворост, развели у входа в сарай небольшой костёр.

Одри зевнула. От охватившей её усталости она не могла даже пошевелиться. Ею владело одно лишь желание – сытно поужинать и поскорее уснуть.

Дар сестёр

Алетта

Мадам Уорнер собрала им с собой на первое время изумительно вкусное рагу, путники разогрели его на открытом огне и приступили к трапезе. Несколько дней назад пирог из деревенской булочной поразил непритязательную Алетту, но это блюдо с первого же кусочка сбросило соперника с пьедестала. Она жадно зачерпывала рагу ломтём хлеба, пока жестяная миска не опустела, да так, что на стенках не осталось ни единой капли подливы. Одри же ела ложкой, спокойно и неспешно погружая в рот небольшие порции еды. Неудивительно, что она была настолько худой.

Младшая из сестёр закончила трапезу последней. Когда с ужином было покончено, Манео уселся возле огня и, потирая руки то ли от переизбытка эмоций, то ли для того, чтобы согреться, воодушевлённо заговорил:

– Здесь совершенно безопасно. Поблизости нет ни деревень, ни городов. Так что, пожалуй, настало время приступить к нашим занятиям. Сейчас вы можете беспрепятственно использовать свой дар. Вместе вы должны были стать ещё сильнее, давайте посмотрим, на что вы теперь способны.

Волна возбуждения буквально поглотила Алетту. Она чувствовала, что готова к преображению как никогда. Ей не терпелось снова увидеть магическую форму своей сестры, чтобы они могли броситься прочь, унестись быстрее ветра в самую глушь и опять ощутить ту особенную связь, которой в человеческом обличии между ними, увы, не было. Девочка поднялась на ноги, глубоко вздохнула и подмигнула Одри:

– Готова? Давай на счёт три?

Но та не шелохнулась и лишь прикусила нижнюю губу.

Алетта подошла к сестре и положила руку ей на плечо. Может, она стеснялась превращаться под оценивающим взглядом колдуна? Эта девочка порой бывала слишком уж застенчивой.

– Хочешь, отойдём подальше? Вон на ту полянку, например…

Одри покачала головой и наконец сумела выдавить из себя страшное признание:

– Я не знаю, о чём вы говорите. У меня нет дара.

– Как это нет? – удивилась её сестра. – Ну разумеется, он у тебя есть. Мы же бегали с тобою вместе по полям, танцевали в лесу. В ночь перед нашим знакомством, помнишь?

– Это ведь был всего лишь сон! – выпалила Одри так громко, что сама испугалась звуков своего голоса.

– Если это действительно был сон, то почему тогда я тоже его помню?

– Я не знаю, – прошептала девочка.

– Постой, ты хочешь сказать, что до этого никогда не перевоплощалась?

– Нет, – смущённо ответила та. – Видимо, это случилось со мной всего один раз. Я даже и не думала о единорогах, пока не испекла тот каравай…

– Каравай? – Дочь мага рассеянно коснулась волос. Она решительно не понимала, о чём говорит её сестра, и не знала, как докопаться до главного. – Послушай, той ночью всё было по-настоящему. Это был не сон. Попробуй вспомнить, что ты чувствовала, когда перевоплотилась.

– Я не знаю. Я даже не заметила, когда именно это со мной произошло. Я просто услышала стук копыт и бросилась навстречу. А потом появилась ты… И мы побежали вместе.

Алетта потянула сестру за руку, чтобы та наконец встала:

– Хорошо. Так давай снова побежим!

И они стремительно понеслись в сторону поляны. Сперва они бежали бок о бок, но вскоре старшая унеслась далеко вперёд. Она в недоумении обернулась. Одри стояла шагах в тридцати от неё, схватившись обеими руками за бок.

– Ну давай же! – окликнула Алетта сестру. А затем, запрокинув голову, она позволила ветру растрепать её длинные чёрные волосы, которые становились с каждой секундой всё пышнее, превращаясь в гриву. Она преобразилась. Посреди поляны, встав на дыбы, гарцевал прекрасный единорог. А затем он подбежал к девочке и начал кружить вокруг, призывая её присоединиться. Одри закрыла глаза, очевидно надеясь, что это поможет ей с превращением. Но всё было тщетно. Предприняв ещё несколько неудачных попыток, девочка обречённо развернулась и направилась обратно к амбару.

Алетта же скакала круг за кругом, стараясь отделаться от омерзительного чувства разочарования. Затем она вернулась в свой человеческий облик и направилась наконец, усталая и потная, обратно в лагерь.

Мгновение спустя она угрожающе нависла над сидящей у костра сестрой. Щёки Одри были покрыты грязными разводами, глаза покраснели. Неужели эта девчонка расплакалась из-за своей неудачи? Как будто это могло им помочь!

– Что случилось? – резко спросила Алетта у неё.

– Понятия не имею, – тихо ответила та. – Я же говорила, что не знаю, как это делать. Я не такая, как ты.

На дочь колдуна новым потоком нахлынуло разочарование.

– Что значит «не такая»? Ты моя сестра-близнец! Ты должна быть точно такой же, как я! У тебя есть сила, я видела это своими собственными глазами!

– То, что получилось тогда, ещё не значит, что это случится снова.

Алетта плюхнулась на землю у костра.

– Просто прекрасно! – воскликнула она недовольно. – Мы отправились в это безумное путешествие, чтобы заявить о своих правах на престол. Принцессы-двойняшки! Сила и мощь! Но похоже, на деле у нас есть лишь одна могущественная принцесса. А ты не более чем дочка пекаря!

Одри сосредоточенно разглядывала подол своего передника, складывая квадратиком его край. Она молчала, отчего Алетта вдруг ощутила угрызения совести. Колдун тяжело вздохнул и длинным пальцем потёр переносицу:

– Алетта, ты слишком строга. Её не обучали магии с раннего детства, пойми, это всё для неё в новинку.

– И что же нам тогда делать?

– Запастись терпением! Со временем у неё всё получится. Не торопи её, не дави, мы ведь никуда не спешим. А теперь давайте спать.

Птицы на стропилах

Одри

Одри была несказанно рада вернуться наконец на сеновал. Царящая здесь непроглядная тьма скрывала её от презрительных взглядов сестры и внимательных глаз колдуна.

Каждый из них выбрал себе удобное местечко, чтобы, завернувшись в стёганое одеяло, зарыться поглубже в свежее сено, которое оказалось совсем не колючим и источало нежный, успокаивающий аромат. Манео и старшая из принцесс тут же погрузились в глубокий, спокойный сон, а вот младшей всё не спалось.

Никогда прежде ей не приходилось ещё ночевать вне дома. Маленькая комнатка в мансарде с умывальником и крохотным окошком теперь казалась девочке воплощением уюта и роскоши. Здесь же в потолке зияли дыры, а на стропилах шумно ворошились птицы. Одна из них задела обломок доски, и тот свалился в полуметре от Одри, до смерти её перепугав. Она поёжилась, поплотнее завернувшись в одеяло, и стала размышлять, не живут ли часом в этом сене крысы, а если всё же живут, не загрызут ли они её во сне. И на удивление, это была не самая неприятная из мыслей девочки.

Она чувствовала, что подвела Алетту. Та рассчитывала на их совместные силы, это было своего рода краеугольным камнем в плане её борьбы за престол. Как только вышло, что Одри все эти годы даже не догадывалась о своём даре? Она всегда жила с ощущением того, что где-то ходит по свету её неотъемлемая часть, тогда как сестра даже не подозревала о близняшке, пока Манео не открыл ей свой секрет. И эта проницательность казалась девочке чем-то совершенно обыденным, в отличие от умения превращаться в единорога. С другой стороны, неужели она не догадывалась в глубине своей души, что произошедшее той странной ветреной ночью было не сном? Наверное, ей просто требовалось время, чтобы это принять.

Но печальнее всего было то, что после долгожданной встречи с сестрой Одри чувствовала себя как никогда одинокой. Прежде Тень всегда была рядом, с самого детства она была подругой и советчиком девочки, с ней всегда можно было поделиться своими горестями и успехами, вдвоём им было просто и легко. Но когда двойняшки повстречались, Тень ушла, освободив место самой Алетте, которая, увы, оказалась чёрствой и недружелюбной. В памяти девочки вновь всплыла колыбель с двумя младенцами. Если бы она только могла улечься сейчас радом с сестрой, прижаться к ней, как в детстве, и уснуть.

Но это было совершенно невозможно, ведь та непременно прогнала бы её прочь.

Ярость и крапива

Алетта

Они продолжили свой путь и на следующую ночь остановились в полуразвалившемся сарае, а день спустя путешественникам повезло ещё меньше, и их укрытием стала старая телега.

Каждый вечер после ужина Манео говорил с Одри о её способностях, но девочка, казалось, попросту не могла смириться с тем очевидным фактом, что они у неё есть. Вечером третьего дня пути колдун решил подключить к их занятиям Алетту.

– Почему бы тебе не помочь сестре? – осторожно поинтересовался он.

Его дочь как раз мыла после ужина тарелки в ручье.

– Это бесполезно, – отрезала та, искренне не понимая, чего отец вообще от неё хотел. Разве она пару дней назад не бегала битый час вместе с сестрой по поляне? Она уже сделала всё что могла. В конце концов, это не она была великим колдуном.

– Попробуй просто объяснить Одри сам процесс, – не сдавался Манео. – Расскажи, что ты чувствуешь, когда это происходит и каким образом запускаешь перевоплощение.

– Да нет у меня никакого процесса. Просто превращаюсь, и всё. Я всегда так могла.

Мужчина растерянно потёр затылок.

– Но это ведь неправда, Алетта. Ты начала перевоплощаться всего несколько лет назад, не говоря уже о том, чтобы делать это осознанно, по собственному желанию. Пожалуйста, расскажи, как ты этому научилась. Твоей сестре будет полезно узнать, что ты испытываешь, когда это происходит.

Девочка пожала плечами и нехотя произнесла:

– Здесь нет никакого особого секрета. Я просто заставляю себя почувствовать то, что чувствую, когда трансформируюсь. Только-то и всего.

– А что конкретно ты чувствуешь?

Алетта поджала губы. Это казалось ей слишком личным, чтобы делиться с кем бы то ни было. С другой стороны, пользоваться даром совместно с сестрой было её заветной мечтой. Пожалуй, если она поделится информацией, это и вправду может ускорить процесс.

– Я чувствую злость. Иногда меня переполняет такая ярость, что я просто не знаю, куда её выплеснуть, именно в такие моменты я и перевоплощаюсь. Это чувство начинает закипать где-то глубоко в моей груди, оно растёт, заполняя меня целиком, от макушки до кончиков пальцев, вот тогда я и становлюсь единорогом. Как только это происходит, мне сразу становится легче, как если к горячей голове приложить прохладный компресс. Я могу нестись быстрее ветра, перепрыгивая через любые препятствия на своём пути. Я свободна. И это самое прекрасное ощущение из всех, что мне доводилось испытать.

– Злость, – задумчиво повторил за ней Манео.

– Да. – Девочка кивнула. – Сперва это получалось само собой, а потом я научилась управлять силой, так сказать, от обратного. Чтобы стать единорогом, я заставляю себя как следует разозлиться.

В глазах колдуна сверкнула искорка ликования. Он повернулся к младшей из сестёр:

– Одри, почему бы тебе тоже так не попробовать?

И без того огромные глаза девочки расширились от изумления.

– Злость, – прошептала она. – Я постараюсь…

Алетта закатила глаза. Очевидно, её сестре вообще не было знакомо это чувство.

– Ну же, Одри, давай. – Девочка решила подтолкнуть свою младшую сестру к более активным действиям. – Попробуй представить, что передержала в духовке хлеб или что у мадам Вудкрофт закончились ячменные скрутики… Хотя нет, лучше представь, как Роуэн Фишер приглашает на танец другую девчонку!

– Алетта, довольно! – грубо прервал её Манео.

Глаза Одри покраснели, и на них уже навернулись крупные капельки слёз. Она что, будет реветь каждый раз, когда речь зайдёт о магии и единорогах? Жаль, что грусть не провоцирует её трансформацию, это решило бы сразу все проблемы.

Гнев опять наполнил сердце вспыльчивой девочки, она бросила только что вымытую миску на землю и помчалась прочь. Её бесполезная сестра не знала ровным счётом ничего ни о магии, ни о путешествиях, ни о лошадях. Она умела лишь печь фигурный хлеб да плести всякую ерунду из соломы. Но как бы сильно Алетта ни злилась на свою сестру, на Манео она злилась куда сильнее. Разве он не хвастался все эти годы тем, какой он сильный и могущественный колдун? Разве он не мучил её бесконечными уроками, стараясь научить контролировать силу? Так почему же тогда он ничего не может сделать с Одри? Если всё будет продолжаться в том же духе, король Зелос состарится и умрёт прежде, чем две принцессы в образе единорогов доберутся до Эссендора. Может, маг именно этого и добивается? Он всё время лишь хмыкает, хрипит и кашляет, даже не пытаясь ей помочь.

Трансформироваться было до смешного легко. Разозлиться для Алетты было проще, чем уснуть. Она набрала полную грудь прохладного лесного воздуха и, перевоплотившись, понеслась галопом средь вековых дубов и стройных берёз. Мох приглушал стук её копыт, а в голове навязчиво крутился вопрос: неужели она унаследовала всю ярость, что предназначалась для них двоих?

Дальнейший путь протекал в напряжённом молчании. И вот на второй день этой невыносимой тишины, когда солнце уже достигло своего зенита, принцессы в сопровождении колдуна покинули поля и оказались на опушке леса. В соответствии с картой совсем рядом находилась одинокая ферма, где Манео собирался пополнить запасы продовольствия, а заодно подковать и накормить лошадей.

– Я сам отведу животных, а вам лучше остаться здесь. Нам не стоит привлекать лишнего внимания, – сказал он девочкам.

Алетта состроила недовольную гримасу:

– Почему нам нельзя с тобой? Я проголодалась.

– Чем ближе мы подходим к Эссендору, тем осторожнее нам следует быть. Я постараюсь купить на ферме парного молока и свежего хлеба. А вы пока можете отдохнуть вон на той полянке. Не переживайте, я скоро вернусь.

С этими словами колдун оседлал своего коня и, держа за поводья двух других, удалился. Девочки уселись на траву, и Алетта, подняв с земли прутик, принялась выковыривать им застрявшие в подошве сапога камни.

– Как думаешь, долго нам придётся вот так его ждать? – спросила она у сестры.

– Не знаю. Но уверяю тебя, если мы будем всё это время сидеть на одном месте в ожидании Манео, даже один час покажется нам целой вечностью. Давай немного прогуляемся, но не будем уходить далеко, чтобы услышать, когда он вернётся.

Позитивный настрой Одри поставил Алетту в тупик.

– Ты серьёзно? – недоумевала она. – Мы в дороге уже несколько дней, неужели тебе не хочется просто отдохнуть?

– Мы всё время едем верхом, так что было бы неплохо немного размять ноги. Ещё мы могли бы отыскать какой-нибудь ручеёк и умыться. А на обратном пути можно будет набрать где-нибудь свежих ягод. Только представь, как прекрасно они подойдут к нашему обеду из хлеба и молока!

Мысли о вкусной еде тут же заставили Алетту вскочить на ноги.

– Убедила, пошли искать ягоды, – воодушевлённо сказала она. И близняшки направились через поляну к небольшому просвету между тесно растущими деревьями.

– Смотри-ка, какая сочная молодая крапива! – воскликнула Одри. – Из неё получится очень вкусный суп. – Девочка голыми руками сорвала несколько ослепительно-зелёных побегов и, аккуратно сложив их втрое, убрала в карман передника.

– И тебе не больно? – удивилась её сестра.

– Нет, молодая крапива не жалится. Кстати, её можно есть даже в сыром виде. Вот, попробуй. – И принцесса протянула сестре несколько скомканных в клубок листков. – Я специально смяла их, так крапива будет ещё нежнее.

Алетта недоверчиво осмотрела зелёный шарик, а затем, пожав плечами, отправила его в рот. Листья оказались на удивление нежными, немного необычными, но всё же весьма приятными на вкус. Видимо, Одри разбиралась не только в выпечке.

– Я надеялась, что нам попадётся малина, ежевика или хотя бы парочка съедобных грибов, но если крапива – это всё, на что мы можем сегодня рассчитывать, что ж, это тоже неплохо, – рассуждала тем временем младшая сестра. – Жаль, что сейчас не весна. Вкуснее всего крапива в мае.

– Я запомню, – пообещала ей старшая. Тропинка, по которой шли девочки, впереди раздваивалась, и она решила в благодарность предоставить право выбора своей спутнице. – Куда пойдём: налево или направо?

– Налево. Но давай следить, чтобы не уйти ненароком слишком уж далеко. Вдруг Манео вернётся, а нас нигде нет.

Алетта презрительно фыркнула:

– Манео! Поверь, мы теперь не скоро его увидим. Наверняка фермер усадил его обедать. Не удивлюсь, если он пошёл один, чтобы ему досталось больше угощений.

Тропинка заросла высоким кустарником, и девочки теперь с трудом пробирались сквозь его густые ветви.

– Сомневаюсь, что он способен на такое, – осмелилась возразить сестре Одри. – Будь это безопасно, он бы точно позвал нас с собой.

Раздвинув руками побеги последнего куста, принцессы застыли в изумлении. Перед ними предстал аккуратный, выкрашенный белой краской забор, за которым среди пушистой зелёной травы выстроились стройные ряды яблонь. На раскидистых ветвях пестрели красные, жёлтые и зелёные фрукты. Алетта довольно потёрла ладошки. Лучшего места, чтобы отдохнуть от долгой дороги, нельзя было и придумать.

Глава 8

Фруктовый сад

Одри

Алетта открыла скрипучую калитку и вошла в сад. Он был так огромен, что за густой листвой яблонь невозможно было разглядеть, как далеко простираются посадки. Дорожка между центральными рядами была вымощена камнем, и вела она к огромному многоэтажному улью. Внимательно оглядевшись по сторонам, Одри неуверенно последовала за сестрой. В саду было прекрасно. Умиротворённую тишину нарушали лишь однообразное жужжание пчёл да перекличка двух игривых синиц.

Прямо возле калитки, примерно в метре от земли, висела крупная деревянная табличка. Очевидно, её специально расположили в этом месте, чтобы каждый вошедший непременно прочёл её содержание. Но Алетта, даже не взглянув в сторону вывески, направилась к ближайшему дереву и уже протянула было руку к сочному красному яблоку, как её остановил голос младшей сестры.

– Постой! – крикнула та. – Здесь что-то написано, уверена, это важное предупреждение для посетителей сада.

И она вслух зачитала выведенную чёрной краской надпись:

С ветки яблоко сорви,

Одно иль два, а лучше – три.

Я угощаю, не робей,

Нигде ты не найдёшь вкусней.

Но жадными не стоит быть,

Не то придётся заплатить.

– Прекрасно, можно съесть три яблока, чем я прямо сейчас и займусь. – Алетта сорвала с дерева плод и жадно откусила огромный кусок. – А надпись не врёт, я и правда никогда раньше не ела таких сладких сочных яблок. Интересно, дело в почве или они их чем-то особенным удобряют…

Мимо её уха пролетела пчела, и девочка рассеянно от неё отмахнулась. Одри же продолжала внимательно изучать вывеску:

– Не торопись. Мне не совсем понятно, сколько яблок мы можем взять бесплатно. Интересно, три – это на человека или на всю компанию?

– На человека, – ответил ей высокий голосок откуда-то сверху. Девочка аж подскочила от неожиданности. – Обычно трёх более чем достаточно, чтобы утолить голод.

Одри огляделась в поисках незримого собеседника, но рядом никого не было. Даже Алетта исчезла из виду.

– Моя госпожа всегда рада угостить усталых путников. Но она не любит тех, кто берёт больше, чем им на самом деле нужно. В этом саду любой может поесть и как следует отдохнуть, но никогда не стоит злоупотреблять гостеприимством.

На этот раз принцесса сумела уловить, откуда исходит голос. Она подняла голову и увидела удобно расположившегося на ветке человечка в зелёных чулках. По правде говоря, чулки были единственным, что она успела рассмотреть прежде, чем на неё было сброшено яблоко, которое лишь чудом не ударило девочку по голове.

Сверху послышался неловкий смешок:

– Прошу прощения! Я просто заметил, что вы ещё не пробовали наши фрукты, и очень зря.

Одри наклонилась, подняла упавший плод и тщательно отёрла его о передник.

– Не стоит извиняться. Никаких вмятин ни на мне, ни на нём, – с улыбкой ответила она.

Человечек ловко спрыгнул на землю. Он был не выше вывески у входа, его желтовато-зелёное лицо было сплошь усыпано красными веснушками, а на голове красовалась остроконечная коричневая шапочка, лишь слегка прикрывавшая острые миндалевидные ушки.

– Давай же, попробуй, – настаивал странный малыш.

Одри откусила небольшой кусочек.

– Очень вкусно! – искренне сказала она, а затем огляделась по сторонам, пытаясь взглядом отыскать сестру, но той нигде не было. – Простите мне моё любопытство, но кто вы такой?

– Моё имя Рибстон Рассет, и я здесь самый главный садовник, – гордо представился человечек.

– Я очень рада знакомству, но не могли бы вы сказать, к какому виду… – девочка замялась, – то есть… Надеюсь, мой вопрос вас не обидит, мне просто интересно… Что вы за существо?

– Я орч.

– Орк?

– Да нет же! Орки – это отвратительные создания, чем-то похожие на гоблинов. А я – орч. Садовый эльф. Я вырос здесь, в этом самом саду, и вот теперь я самый главный садовник.

– Нужно отдать вам должное, вы прекрасно справляетесь со своей работой. Едва войдя в сад, я тут же обратила внимание на то, как здесь аккуратно и чисто. На земле нет ни единого яблока!

Человечек самодовольно приподнял голову:

– Как приятно, что вы это заметили. Я тружусь не покладая рук.

Одри откусила от яблока ещё один кусочек:

– Оно просто невероятно вкусное!

– Я очень рад, что вам понравилось. Но всё же не забывайте о правилах. Моя госпожа бывает крайне строга с теми, кто не знает меры. А вот, кстати, и она.

Девочка подняла глаза и увидела старуху, которая появилась будто бы из-под земли. Она была выше Одри, но ниже Алетты, хотя, возможно, так казалось из-за того, что она стояла, чуть ссутулившись. Хозяйка сада опиралась на длинный резной посох, сделанный, судя по всему, из яблоневой ветви. Её морщинистую кожу покрывали тёмные пятна, что, надо сказать, довольно странно смотрелось вкупе с воздушным белым платьем, подол которого лёгкими волнами развевался на ветру. Худое лицо старухи обрамляли две длинные седые косы, доходившие ей до самого пояса.

Алетта выглянула из-за деревьев и, заинтересовавшись появлением орча и хозяйки сада, побрела обратно к сестре, с аппетитом поглощая на ходу очередное хрустящее яблоко. Одри же обгрызла своё, оставив лишь тонкий огрызок. Старуха смерила её пронзительным взглядом:

– Я вижу, вы обе имели счастье насладиться плодами наших трудов. Надеюсь, вы прочли предупреждение? Ответьте, девочки, сколько яблок вы съели?

– Не больше трёх на двоих. Ведь правда же, сестра?

Алетта кивнула.

– Знаете, уже не раз случалось, что люди, отведав наших вкусных яблок, теряли им счёт. – Хозяйка сада повернулась к орчу. – Скажи мне, Рибстон, расчёты этих юных леди верны?

– Боюсь, я не могу этого знать, госпожа. Я беседовал с одной из них и не следил за другой, – произнёс маленький человечек, указав на младшую из сестёр.

Старшая же пожала плечами:

– Значит, придётся поверить нам на слово.

Старуха недобро улыбнулась:

– Нет, это значит, что нам придётся спросить у стражников. Рибстон, будь любезен, позови их сюда.

Садовый эльф подчинился.

Одри внимательно оглядела кроны яблонь. Неужели там притаились и другие орчи? Её сестра тоже принялась озираться по сторонам, но она выглядела куда более взволнованной. Неужели она съела больше положенного?

Со стороны улья послышалось громкое жужжание, оттуда вылетел целый рой пчёл и, собравшись в огромное тёмное облако, двинулся к главному садовнику. Окружив Рибстона и его госпожу, насекомые принялись жужжать ещё сильнее. Младшая из принцесс пару раз бывала на пасеке и потому нисколько не боялась этих трудолюбивых созданий, но сейчас их количество вызывало у неё беспокойство. Ни на орче, ни на старухе не было специальных сетчатых масок, неужели они совсем не боялись, что их могут ужалить?..

И тут до девочки наконец дошёл смысл происходящего: пчёлы и были теми самыми стражниками, и сейчас они отчитывались перед хозяйкой.

Минуту спустя старуха тихо заговорила, обращаясь к оглушительно жужжащему рою:

– Благодарю. Будьте так любезны, проверьте ваши наблюдения.

Облако насекомых ринулось на Алетту и принялось кружить вокруг неё, уделяя особое внимание дорожной сумке девочки. От испуга принцесса дёрнулась, и та, соскользнув с её плеча, упала на землю. Разбегаясь в разные стороны, словно стайка испуганных цыплят, по мягкой траве покатилась по меньшей мере дюжина яблок.

Хозяйка сада медленно покачала головой:

– Похоже, одной из вас не чужда жадность.

Девочка попыталась оправдаться:

– Я просто хотела угостить яблоками наших лошадей. Они давно не ели, а нам предстоит ещё очень долгий путь. Понимаете, мы направляемся в Эссендор. Мне показалось, что будет несправедливо, если мы поедим, а их оставим голодными.

Но старуху не интересовали отговорки. Она подошла к деревянной табличке и несколько раз постучала по ней своим посохом:

– Правила просты, и они были вам известны. Так что вам придётся заплатить за свою жадность.

Цена яблок

Алетта

Алетта, нахмурившись, сняла с пояса кошелёк с деньгами. Она носила с собой не так-то много монет, но на яблоки их определённо должно было хватить.

– И сколько будет стоить эта дюжина? – спросила она.

Старуха поджала тонкие сухие губы:

– Они не продаются. Вы нарушили правила моего сада, вы злоупотребили моим гостеприимством. За каждое украденное яблоко вам придётся отработать здесь целый год.

Глаза Алетты округлились от возмущения:

– Что? Да это же больше десяти лет!

– Именно так, моя дорогая. Вы попробовали мои яблоки и знали, как они хороши. А затем, не спросив моего разрешения, набили этими прекрасными фруктами свою сумку. И потому цена так высока. – Она повернулась к Одри. – А вы, юная леди, вольны уйти, когда пожелаете.

Девочка решительно покачала головой:

– Ни за что на свете. Я останусь со своей сестрой.

Ответ сестры окончательно обескуражил Алетту. У неё что, есть какой-то хитрый план? Почему она решила остаться, вместо того чтобы вернуться на поляну и позвать на помощь Манео?

– Я уважаю твоё решение, – вежливо произнесла хозяйка сада. – Прекрасный жест сестринской любви. Особенно трогательно видеть, что младшая вступается за старшую.

Одри улыбнулась:

– Вообще-то, мы…

– Всегда готовы постоять друг за друга, – перебила её Алетта и бросила на сестру такой содержательный взгляд, что та сразу же осознала свою осечку и благодарно кивнула в ответ.

– Это похвально. – Садовница так пристально смотрела на девочек, будто чувствовала их неискренность.

Дочь мага вновь ощутила, как её кровь начинает закипать от ярости. Больше всего ей хотелось тут же перевоплотиться и проучить эту противную старушенцию, но Манео множество раз предупреждал, что проявлять свою силу перед незнакомыми людьми может быть смертельно опасно, и она сдержалась. Впрочем, она легко могла решить эту проблему и без магии.

– Очень самонадеянно с вашей стороны ожидать, что я останусь здесь ещё хотя бы на час. Я возьму столько яблок, сколько захочу, добегу до своего коня и ускачу на нём подальше от этого леса. И вы не сможете меня остановить, – как всегда дерзко выпалила Алетта.

Старуха засмеялась и едва уловимым движением пальца направила рой пчёл перекрыть девчонке дорогу к воротам. Затем она легонько коснулась посохом двух яблонь, и те стали стремительно расти, с каждой секундой всё сильнее разрастаясь и сплетаясь меж собой. Мгновение спустя над садом уже нависал огромный купол из тесно сплетённых ветвей, который, закругляясь, врастал в землю у подножия забора, прямо по всему его периметру.

Алетта, не обращая уже никакого внимания на яростное жужжание пчёл, бросилась к тому месту, где прежде была калитка, и попыталась раздвинуть руками закрывшие её ветки. Но они оказались прочными и жёсткими, словно нарастали здесь годами.

Садовница рассмеялась:

– Ах, бедная моя девочка. Тебе никогда отсюда не выбраться!

Она подняла свой посох вверх, к небесам, и ветки над их головами покрылись длинными острыми шипами. Сад тут же погрузился в полумрак, землю украсили лишь узенькие, хаотично сплетённые полоски солнечных лучей. Алетте показалось, что её накрыли огромной корзиной для пикника.

– Кажется, вашим лошадям придётся ждать своих хозяек очень долго, – скрипучим голосом протянула старуха. – Но вам повезло, что вы оказались здесь как раз в день сбора урожая. Мы можем заключить сделку. Мне нужно собрать все эти яблоки сегодня же, до заката, и отнести их в пресс для сидра. Если вы выполните эту работу в срок, долг будет уплачен. И вы будете свободны.

Старшая из девочек начинала терять контроль. Она всего лишь хотела отдохнуть в этом дурацком саду, перед тем как продолжить своё путешествие, и угодила в западню. Она даже не могла сосчитать, сколько здесь росло деревьев, и все они сверху донизу были буквально усыпаны яблоками.

– Собрать все плоды до заката? Но ведь это же совершенно невозможно! – яростно закричала она.

– На этом свете нет ничего невозможного, – ласково ответила хозяйка сада и направилась в сторону калитки. Она с такой лёгкостью раздвинула руками ветви, которые до этого не поддались девочке, словно те вовсе не крепились к земле. Алетта бросилась за ней, но, конечно же, как только старушка покинула сад, стена деревьев вновь стала непроницаемой. А затем, словно и этого было недостаточно, на неё набросился рой пчёл.

– Вы у меня ещё попляшете! – кричала девочка, отгоняя их причудливыми движениями рук. – Мой отец ещё об этом узнает. Вы даже не представляете, как он страшен в гневе! – Она снова попыталась раздвинуть ветки, на этот раз навалившись на них всем своим весом. Одри молча наблюдала за её безуспешными попытками, и вскоре брань сестры переключилась и на неё. – Серьёзно, ты так и будешь стоять в сторонке? Не хочешь мне помочь?

– Я, конечно, попробую, – ответила та, – но подозреваю, что заколдованные деревья силой не победишь.

Она подошла и обхватила сестру за талию. Они вместе стали тянуть одну из каменных веток на себя, но, несмотря на то что Одри оказалась гораздо сильнее, чем могло показаться на первый взгляд, дерево и не думало поддаваться.

Алетта изнеможённо рухнула на мягкую траву:

– И что же нам теперь делать?

Сбор урожая

Одри

Огромная чёрная птица пробилась сквозь плетёный купол и принялась с довольным видом клевать одно из яблок, выкатившихся из сумки Алетты. Это был ворон с белым пятном на шее. Рибстон попытался было прогнать его, но тот был крайне настойчив, и орч вскоре оставил свои попытки.

– Это может показаться странным, но, кажется, я знаю эту птицу, – прошептала Одри.

Ворон оторвался от яблока и с любопытством уставился на девочку, словно понял, что она сказала.

– Все как один вороны похожи друг на друга, – раздражённо ответила Алетта, бросив на птицу лишь беглый взгляд. Та встрепенулась и тут же улетела. Возможно, сестра была права, вот только Одри никогда прежде не видела ни одного ворона, они попросту не водились на востоке королевства.

Девочка нахмурилась и взглянула на сестру, которая всё так же обессиленно лежала на земле. Заточение оказалось для неё настолько страшным наказанием, что она, казалось, даже и не думала пробовать выполнить условия сделки со старухой. Алетта заранее смирилась с поражением.

Младшая же из сестёр оставалась совершенно невозмутимой. Да, им предстояло проделать огромную работу, но, как правильно заметила садовница, в мире нет ничего невозможного. Одри почувствовала воодушевление: наконец-то ей представился шанс доказать сестре, что та напрасно считает её такой уж слабой и бесполезной.

– Там, где есть цель, найдётся и способ, – бойко сказала она и подняла голову к куполу в надежде рассмотреть сквозь покрытый шипами полог положение солнца. – Итак, сейчас уже где-то два часа дня. Ты не помнишь, во сколько садится солнце?

Алетта удивлённо приподняла голову. Она была совершенно поражена тем, что Одри сумела взять себя в руки быстрее её.

– Даже не знаю. Около шести?

– Так, значит, у нас есть около четырёх часов, чтобы собрать все эти яблоки. По часу на каждую четверть сада. Несомненно, это будет очень, очень тяжело, но, думаю, шансы успеть всё же есть. Нужно просто сконцентрироваться и приниматься за дело, не теряя больше ни минуты, – рассудительно изрекла младшая принцесса, и, к её величайшему восторгу, сестра тут же вскочила на ноги. – Предлагаю следующий план, – продолжила она, – одна из нас будет срывать яблоки с дерева и передавать другой, которая, в свою очередь, будет складывать их в корзины. А чтобы меньше уставать, мы время от времени будем меняться.

– Прекрасная идея, – согласилась Алетта, которая, казалось, наконец вернулась к жизни. – Чур я первая срываю.

Она взобралась на ближайшую лестницу и сорвала первое попавшееся яблоко, но сделала это слишком резко и неловко, отчего спелый плод выскользнул у неё из рук и покатился по земле.

– Так не пойдёт, – покачала головой Одри. – Ты что, никогда раньше не собирала яблоки?

Она поднялась к сестре и показала ей, как правильно закручивать яблоко, чтобы сорвать его, не прилагая лишних усилий. Проделав это трижды, девочка сложила яблоки в фартук и спустилась вниз. Вскоре Алетта овладела техникой, и дело пошло быстрей. Они оказались на редкость слаженной командой, как и в танце, сёстры интуитивно чувствовали друг друга, и дело у них спорилось.

– Помнишь, я рассказывала тебе о Яблочном дне? – спросила Одри. – В конце сбора урожая вся деревня собирается вместе и дружно собирает яблоки. А затем следует шумный праздник, где подают яблочный сок, сидр и…

– Яблочные пироги? – догадалась старшая сестра.

– Откуда ты знаешь? – рассмеялась Одри. – Так забавно… Каждый год я с нетерпением ждала этого праздника, надеясь, что меня выберут принцессой яблок. Но этого так и не случилось. Зато оказалось, что я принцесса Эссендора.

Алетта шикнула на сестру и швырнула в неё яблоком. После того как пчёлы поймали её на воровстве, её не покидало ощущение, что они слушают каждое их слово. Да и странный человечек таинственным образом исчез, как только они взялись за работу. Теперь ей казалось, что он специально спрятался где-то, чтобы шпионить.

Снова повисло молчание. И тут неожиданно для себя дочь мага вдруг поймала себя на мысли, что она с удовольствием послушала бы ещё несколько историй о жизни её сестры. Пожалуй, ей хотелось бы хоть немного пожить вот так, как она, как все. Возможно, когда-нибудь она тоже отпразднует Яблочный день, выпьет немного свежего сидра и даже потанцует с мальчиком. Интересно, какие ещё важные вещи обычной жизни она упустила? Школьные уроки и перемены? Детские игрушки? Секреты и подружки, с которыми можно ими поделиться?

Общение с Одри странным образом приближало её к той жизни, о которой раньше девочка не могла даже и мечтать. Взгляды сестёр вдруг встретились, и младшая тепло улыбнулась. Алетта тут же отвернулась и заставила себя сосредоточиться на яблоках. Если бы она только знала, как найти в себе такое же душевное тепло. Но девочка чувствовала себя льдинкой: холодной, твёрдой и одновременно поразительно хрупкой.

Чем ближе солнце клонилось к горизонту, тем сильнее болели у работниц пальцы, а шеи совсем затекли от необходимости постоянно смотреть вверх. Но они не сдавались и не позволяли себе сбавить темп. Увы, прошло уже немало времени, а они успели обобрать лишь пять яблонь, в то время как впереди их ждали ещё десятки. Стало совершенно очевидно, что, продолжая в том же духе, к закату им ни за что не управиться.

Когда Алетта спустилась вниз, чтобы в очередной раз поменяться местами с сестрой, её лицо выражало крайнюю степень отчаяния.

– Должен быть какой-то другой, более простой способ! – воскликнула она и, подбежав к одному из невысоких молодых деревьев, стала яростно его трясти. Яблоки градом посыпались вниз.

– Осторожно! Ты ведь их все побьёшь! – жалобно пропищал орч и кинулся спасать драгоценные плоды.

– Эта старая ведьма ничего не говорила о качестве сборки, – заявила девочка, продолжая изо всех сил трясти дерево. – Раз они всё равно пойдут под пресс, к чему сейчас их беречь?

Рибстон не нашёлся что ответить на такой мощный аргумент, но Алетта и без него уже разочаровалась в своём методе: половина яблок, несмотря на все её усилия, так и осталась висеть на ветвях. Девочка уселась на траву и заплакала, причитая себе под нос:

– Я проголодалась и ужасно устала, видеть больше не могу эти яблоки! Я лучше умру, чем проведу здесь ещё одиннадцать лет.

Одри подошла к сестре, уселась рядом и нежно приобняла её одной рукой:

– А я лучше проведу одиннадцать лет с тобой в этом саду, чем ещё хоть один день без тебя.

Девочка вытерла рукавом заплаканное лицо.

– Я могу перевоплотиться, – прошептала она. – Уверена, тогда у меня хватит сил сломать ветки, которыми закрыта калитка.

Её сестра покачала головой:

– Это слишком рискованно. Мы не должны раскрывать свою сущность.

– Но я просто не могу больше собирать эти дурацкие яблоки. Давай откажемся от этой задачи, нам всё равно ни за что на свете не успеть к закату. Рано или поздно вернётся Манео, он точно придумает, как вытащить нас из этого сада.

Хотела бы Одри в это поверить. Но ей казалось, что сестра слишком уж оптимистична в этом вопросе: ведь колдун даже не знал, в каком направлении они ушли. Неужели он и впрямь решит искать их в этом странном, запутанном клубке деревьев?..

Орч, всё это время безмолвно наблюдавший за ними из-за ствола яблони, не мог больше оставаться в стороне. Он медленно подошёл к девочкам и уверенным голосом произнёс:

– Я знаю другой способ.

Разговор с деревьями

Алетта

Придвинувшись поближе к принцессам, Рибстон продолжил:

– Только пообещайте держать это в тайне. Боюсь даже представить, что меня ждёт, если госпожа вдруг узнает, что я вам помог.

Одри кивнула и ободряюще улыбнулась маленькому смелому человечку:

– Обещаю, мы никому не скажем.

Орч выжидающе посмотрел на Алетту, ожидая, когда она тоже пообещает сохранить его секрет. Но та не знала что и думать. Стоило ли вообще верить этому странному зелёному существу? Раз он такой сердобольный, почему тогда сразу не подговорил своих крошечных полосатых шпионов солгать о количестве яблок, которые она взяла? Её размышления прервала сестра, а точнее, её острый локоть, врезавшийся внезапно в бок.

– Я тоже не скажу, – хрипло заверила она.

Рибстону удовлетворённо кивнул и подвёл девочек к дереву, которое одна из них посмела так бесцеремонно трясти.

– Знаете ли вы, что у деревьев тоже есть чувства? – Он похлопал яблоню по стволу, словно успокаивал испуганного пони. – Бедняжка. Она ничем не заслужила подобного обращения. Если причинить ей боль, она станет держаться за свои яблоки ещё крепче. Любовь и уважение – вот ключ к тому, чтобы эта малышка поделилась своим сокровищем с друзьями.

Алетта бросила в сторону сестры взгляд, который, очевидно, говорил: «Похоже, этот эльф провёл так много времени наедине со своими яблонями, что совсем повредился рассудком». Но, к её удивлению, сестра была совершенно очарована орчем и ловила каждое его слово.

Тот же тем временем обвил руками ствол и нежно прижался щекой к шероховатой коре.

– Присоединяйтесь, – шепнул он девочкам.

Одри подошла к дереву и обняла его так же, как показывал ей эльф. Старшая из двойняшек предпочла наблюдать со стороны, за что тут же себя похвалила, когда Рибстон запел скрипучим высоким голосом странную песню, в которой невозможно было уловить даже намёка на мотив:

Милое деревце, молю тебя, молю,

Только ты способно скрасить жизнь мою.

Пожалуйста, за песенку, что я тебе пою,

Сбрось с себя все яблочки, ведь я их так люблю.

Последовала небольшая пауза, а затем, почти касаясь яблони губами, орч прошептал:

– Пожалуйста, сделай это ради меня.

Он отступил на несколько шагов назад и жестом показал Одри сделать то же самое. А затем случилось нечто невероятное. Словно пёсик, отряхивающийся после купания, яблоня несколько раз встрепенулась, и все её спелые, блестящие плоды аккуратно сорвались с веток и мягко упали на землю.

Принцессы несколько минут в недоумении разглядывали дерево, на котором не осталось ни единого яблочка. А потом оцепенение прошло, и они, то и дело взвизгивая от восторга, принялись бегать по траве, собирая фрукты и укладывая их в пустые корзины. Алетта никак не могла поверить в случившееся. Странный человечек не был безумцем, он был настоящим гением!

– Спасибо тебе, дерево! – крикнула она и бросилась обнимать яблоню.

Моральный дух сестёр был полностью восстановлен. Вместе со своим спасителем они двинулись от дерева к дереву, чтобы обнять их, спеть песенку и прошептать волшебные слова. Не прошло и получаса, как все яблоки оказались на земле, и всё, что теперь оставалось сделать, – это наполнить ими большие ивовые корзины.

Покончив с работой точно в срок, девочки улеглись на мягкий ковёр густой травы. Они были совершенно измотаны. Сквозь закрывающие небо тернии проглядывали клочья ослепительно-розовых облаков. Судя по всему, солнце только начинало садиться, а значит, садовнице придётся их отпустить.

Рибстон отправился к улью, чтобы уладить всё с пчёлами. Прохладный ветерок доносил до принцесс лишь обрывки их разговора:

– Не стоит говорить об этом хозяйке… Мы просто помогли… Такая милая девочка, разве я мог…

Пчёлы одобрительно зажужжали в знак согласия, и Алетта ощутила непривычную для неё смесь благодарности и сожаления. Этот славный эльф ничем не заслужил её изначальной враждебности, он помог им, рискуя собой, и девочка искренне надеялась, что он не попадёт из-за этого в неприятности. Как хорошо, что Одри сумела найти с ним общий язык!

Окружённые шипами розовые пятна вскоре стали темнеть, и вот, когда на небе зажглись первые звёзды, хозяйка сада вернулась, чтобы проверить, исполнили ли девочки условия сделки. Алетта и Одри гордо стояли у полных корзин. Садовница осмотрела ближайшее к ним дерево.

– Ни одного яблока. Очень хорошо, – отметила она, скривив губы в подобии улыбки.

Переходя от дерева к дереву, старуха внимательно проверяла каждую веточку, стараясь обнаружить хоть один незамеченный сёстрами плод. Но чем дальше она продвигалась вдоль посадок, тем сложнее ей удавалось скрыть своё разочарование.

– И снова никаких яблок. Ни одного, – сказала она, глядя на девочек с подозрением.

Устав от этого малоинтересного занятия, она поручила стражникам проверить оставшиеся деревья вместо неё. Пчёлы послушно вылетели из улья и, разбившись на небольшие группы, приступили к работе. Но им тоже не удалось найти ни одного забытого на дереве плода, даже самого крошечного и недозрелого. Отделившись от собратьев, одна из пчёл подлетела к уху садовницы и отчиталась о результатах проверки. Та напряглась и со злостью повернулась к сёстрам.

– Не может быть, чтобы вы сделали это сами! – закричала она. – Признавайтесь, как вам это удалось?

– Это не имеет никакого отношения к нашему уговору, – уверенно ответила ей Алетта. – Вы обещали, что отпустите нас, если мы соберём все яблоки в корзины до заката солнца. Мы выполнили свою часть сделки.

– Нет! – возразила старая ведьма. – Это мой сад! И мне судить, выполнили вы условие или нет. Думаете, я не знаю, что здесь произошло? Обман! Предательство! Рибстон, как ты посмел помочь этим девчонкам?

Но орч не ответил. Садовница устало заглянула за несколько деревьев, но не нашла его и вскоре сдалась.

– Что ж, да будет так! – громко провозгласила она. – Оставайся здесь. А утром я решу, что со всеми вами делать.

Сумерки

Одри

Садовница удалилась, а старшая из сестёр принялась расхаживать из стороны в сторону, пиная корзины и сокрушаясь:

– Эта старая карга ещё пожалеет, что не сдержала своё слово! Столько усилий, и всё напрасно. Но ничего, уж Манео научит её исполнять обещания!

Одри поддакивала, но сердце её было полно сомнений. Если бы колдун мог им помочь, он наверняка сделал бы это уже давно. Наверное, не обнаружив девочек на поляне, он решил, что их увели люди Зелоса или съели голодные волки.

На землю уже опускалась ночь, и с каждой минутой становилось всё холоднее. Девочки сидели возле закрытой ветвями калитки, завернувшись в плащ Одри, чтобы хоть как-то согреться.

Алетта протянула руку к одной из корзин и, вытащив оттуда крупное жёлтое яблоко, с громким хрустом впилась в него зубами.

– Я съем их столько, сколько захочу. Слышишь, старая ведьма?! Годом больше, годом меньше, мне уже нечего терять!

Её младшая сестра устало вздохнула. И почему дочь мага всегда была такой дерзкой и враждебной?.. Злость – не самый лучший советчик, и она ещё никогда и никому не помогла избежать беды.

– Где же мы будем спать? – спросила Одри, надеясь, что, если сменить тему, сестра наконец утихомирится.

– Может быть, здесь? – предложил возникший словно из ниоткуда Рибстон, указывая на клочок зелёной травы у подножия крупной яблони.

– Прямо на траве? – удивилась Алетта.

Орч смутился:

– Ну да, она довольно мягкая. А вы обычно спите как-то иначе?

Девочки, переглянувшись, улыбнулись.

– Обычно мы спим на кроватях. На них кладут мягкие, набитые перьями матрасы и застилают свежими простынями из хлопка или льна.

– Кровати, – зачарованно повторил человечек, а затем его лицо озарила довольная улыбка. Он скрылся среди деревьев и вернулся, волоча за собой два огромных мешка, доверху набитых соломой. Сёстры тут же улеглись на них и стали, на радость Рибстону, громко расхваливать свои новые постели.

Тот же ловко забрался на крупную ветку раскидистого дерева и удобно устроился на ней, примостившись в небольшом углублении около ствола. Он выглядел на удивление довольным и умиротворённым.

– Скажите, господин Рибстон, вы всегда спите вот так? – с любопытством поинтересовалась Одри.

Он зевнул, прикрыл глаза и ответил:

– Только в такие тёплые ночи, как сегодня.

Сёстры удивлённо уставились на странного человечка. В саду было так холодно, что у них начинали неметь пальцы.

– А когда выпадает снег, – продолжал орч, – я рою специально для сна глубокую ямку в земле.

– Что-то вроде норы? – сочувствующим тоном спросила Алетта.

– Да, пожалуй, слово «нора» подойдёт для этого лучше всего.

Повисла тишина. Одри попыталась было представить, каково это – провести целую ночь в земле, но так и не смогла. А затем она с особой теплотой вспомнила свою уютную комнатку, где теперь жил её кузен. Интересно, как там мама? Девочка была уверена, что та невыносимо по ней скучает. Выдержит ли её сердце, если Манео вернётся в деревню один, без неё? Соизволит ли вообще этот загадочный колдун рассказать мадам Уорнер, что потерял её любимую дочь в лесу? Одри с трудом отогнала от себя эти страшные мысли. Во что бы то ни стало стоило продолжать надеяться, что они очень скоро выберутся из этого ужасного сада.

Алетта сладко посапывала, а человечек на дереве издавал странное ритмичное фырканье – они оба уснули. Одри никак не могла понять, каким образом её сестре удаётся так быстро и легко засыпать, в то время как её сердце всё время переполняет злость? В те редкие моменты, когда младшую из двойняшек переполнял гнев, она не могла не то что задремать, но даже элементарно усидеть на месте. Как вообще получилось, что они выросли настолько разными?

Девочка принялась мечтательно разглядывать чернеющие над её головой шипы. Пусть этот мрачный купол и стал её тюрьмой, открывающийся снизу вид был непередаваемо красив. Царственная синева ночного неба, украшенная россыпью похожих на бриллианты звёзд, пробивалась между причудливыми тёмными рамками ветвей. Все мысли принцессы словно испарились, и она погрузилась в глубокий сон.

Но уже через несколько часов что-то вдруг заставило Одри проснулась. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, где она находится, и вспомнить все события прошедшего дня. Из-за кружевной решётки их огромной клетки виднелось всё то же спокойное, тёмное небо. Над садом до сих пор стояла глубокая ночь. Но что же тогда потревожило её сон? Девочка несколько раз моргнула, чтобы глаза привыкли к темноте. Над ней нависла тёмная фигура. Это была хозяйка сада.

Их взгляды встретились. Бледные, словно выцветшие глаза старухи будто впились в Одри, по спине пробежал холодок. К шее девочки тянулась ссохшаяся, покрытая глубокими морщинами рука. Неужели садовница решила задушить её во сне? Принцесса оцепенела от ужаса, а потом вдруг поняла, что ведьма сжимает в руках её медальон, внимательно его изучая. Придя наконец в себя, Одри выдернула свою подвеску и спрятала под платье, но было поздно: старуха уже успела его разглядеть и теперь направлялась к Алетте. Скрюченные пальцы коснулись шеи девочки и вытянули за цепочку кулон, но та спала слишком крепко, чтобы это заметить. Младшая сестра приподнялась, не понимая, что происходит, и потому готовилась к самому худшему.

Но ничего страшного не произошло. Садовница вернулась к Одри и, улыбнувшись ей, заговорила:

– Я уже видела эти медальоны. И знаю, кому они принадлежали. Давным-давно двое детей повадились лазить в мой сад по ночам. Мальчик и девочка. Брат и сестра. Когда это началось, им не было ещё и десяти. Они всегда приходили сюда в полнолуние, громко смеялись, играли в прятки среди деревьев и лакомились моим яблоками.

– Мама?.. – сорвалось с губ юной принцессы.

– Да, это была она. И твой дядя. Двойняшки – Биа и Зелос.

– Разве они были двойняшками? Я думала, Зелос – младший брат.

– Он и правда был младше сестры. На целых пять минут. Биа родилась незадолго до полуночи, а Зелос – сразу после. Они были совершенно разными, но чувствовали и понимали друг друга лучше, чем кто бы то ни было. Они были прямо как эти кулоны: две половинки одного целого.

Одри крепко сжала в ладони свой кулон. Интересно, чья подвеска досталась ей?

– Мне всегда было интересно, как они приходят сюда незамеченными, ведь это место так далеко от их замка, – продолжала садовница. – Даже в ярких лучах ночного светила такой длинный запутанный путь был бы слишком опасен и сложен для детей. И вот однажды в преддверии полнолуния я забралась на самое высокое дерево в лесу, чтобы проследить, какой дорогой они приходят в эти края. Это была ветреная ночь, мне было холодно и неуютно, но зато оттуда открывался прекрасный вид. Передо мной словно простиралось огромное лоскутное одеяло, на котором теснились бесконечные леса, холмы и долины.

– И что же вы увидели?

– Я увидела твоего дядю верхом на великолепной чёрной лошади. Во всяком случае, сперва мне показалось именно так, но потом что-то сверкнуло на её голове в серебристом свете луны. Я ошиблась. Это был единорог.

Девочку переполнял целый калейдоскоп эмоций. Ещё один единорог? В её голове вдруг отчётливо прозвучали сказанные когда-то матерью слова: «Единороги не всегда бывают хорошим знаком. Если тебе во сне привиделся единорог – это к обману». Неужели она пыталась тогда её предостеречь? А ведьма тем временем продолжала свой рассказ:

– Зелос скакал без седла. Добравшись до сада, он легко соскользнул на землю. А минуту спустя единорог встал на дыбы и вдруг преобразился. Это была принцесса Биа. Они так никогда и не узнали, что я видела их той ночью. Все эти годы я хранила их секрет. Храню и сейчас, ведь ты и без меня об этом знала.

Одри не ответила. Догадывалась ли она о происхождении их с сестрой дара? Возможно. Она не раз размышляла об этой странной силе, которой ей так и не удалось пока овладеть. Конечно же, она досталась им от одного из родителей. И теперь всё окончательно встало на свои места. Именно её мать, королева Биа, и была тем самым таинственным Полночным единорогом Эссендора.

– Со временем они стали появляться в этом саду всё реже и реже. – Голос старухи дрогнул. – И вот однажды ночью, когда дети были уже чуть старше, чем ты сейчас, я стала невольным свидетелем их ссоры. Зелос завидовал сестре. Он не умел перевоплощаться, как она. К тому же, будучи младшим, он не мог претендовать на трон. По законам королевства они могли править вместе, чего и хотела Биа. Но ему было этого мало, он не хотел взойти на престол по любезному приглашению сестры, он хотел править вместо неё. «Ты в одиночку владеешь даром, – сказал он тогда. – Так что я заслуживаю взамен быть единственным, у кого есть власть». Зависть и жадность – вот худшие из пороков человека. Он сорвал кулон со своей шеи и бросил его прямо сюда, к этому самому дереву. Когда Зелос убежал, я подняла его и как следует осмотрела. Медальон не был повреждён, лишь одно звено порвалось в его цепи. Я сразу же узнала ваши кулоны по блеску опала: точно так же сверкал в свете луны рог единорога. Я успокоила Бию и отдала ей подвеску брата. Она очень ею дорожила.

Сердце принцессы наполнилось благодарностью к старой женщине. Как и её мать, девочка была несказанно рада, что ни один из кулонов не пропал. Но прежде чем она успела хоть что-то сказать, лицо садовницы ожесточилось.

– С тех пор я больше никогда не видела ни одного из них. Они ушли навсегда, не попрощавшись, и даже не поблагодарили меня за все счастливые часы, проведённые в моём саду. Люди по своей природе слишком эгоистичны. Именно тогда я и поставила эту табличку. Всегда нужно знать цену тому, что берёшь у других. И тех, в ком течёт королевская кровь, это тоже касается.

Голос старухи звучал всё громче. Алетта пробормотала что-то сквозь сон, но не проснулась. Рибстон протяжно храпел на своей ветке.

– Теперь у меня появился новый секрет. Принцессы не погибли во младенчестве, они выросли и направляются в сторону Эссендора. Интересно зачем? Королю Зелосу наверняка будет интересно об этом узнать. И особенно ему должна понравиться новость о том, что его дорогие племянницы надёжно заперты в моём саду. – Хозяйка сада холодно улыбнулась Одри. – Зачем мне заставлять вас работать на меня одиннадцать лет, когда я могу получить взамен неслыханные богатства? Тринадцать долгих лет король искал вас по всему королевству. Он так одарит меня, что мне больше никогда не придётся работать.

Девочка без страха заглянула в глаза садовницы:

– Если вы считаете, что это правильно, я не стану вас разубеждать.

В её блёклых глазах промелькнула едва уловимая искорка стыда, но лицо не смягчилось:

– Когда становишься старше, постепенно перестаёшь думать о том, что правильно, и начинаешь думать о том, что лучше для тебя. Кто позаботится обо мне, когда я совсем состарюсь и ослабну? Пчёлы? Или, возможно, этот коротышка орч? – Она махнула рукой в сторону дерева, на котором спал Рибстон. – Нет. Если я сама не позабочусь о своей старости, этого не сделает больше никто. Мне жаль тебя, дитя. По правде говоря, мне жаль даже твою дерзкую, несдержанную сестру. Но, думаю, я найду в себе силы забыть о вас, когда буду наконец жить в роскоши и достатке.

С этими словами старуха отвернулась от Одри и побрела через сад в сторону калитки, её длинное белое платье трепетало на ветру, медленно растворяясь в темноте. Девочка пристально смотрела ей вслед и изо всех сил старалась предугадать, направится ли та к королю незамедлительно или сперва дождётся рассвета.

Побег

Алетта

Алетта проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо, стараясь безжалостно вырвать девочку из сладких объятий сна. Она открыла глаза и стала озираться по сторонам в попытках разобраться в происходящем. Ей на глаза попались корзины с яблоками, и разум наконец прояснился. Перед ней с обеспокоенным выражением на лице стояла младшая сестра.

– Мы должны отсюда сбежать, – шёпотом сказала она.

Дочь мага растерянно уставилась на сестру. Она что, только сейчас это поняла?

– Знаю, – ответила она. – Мы ждём, когда придёт Манео и вытащит нас отсюда.

Одри снова стала трясти сестру за плечо:

– Да нет же, нам нужно бежать прямо сейчас! Старуха всё про нас знает. Она в курсе, что мы принцессы. Она была знакома с нашей матерью и видела, как та превращалась в Полночного единорога! А ещё ей известны наши планы, и прямо в эту самую минуту она уже, возможно, направляется к замку, чтобы рассказать о нас Зелосу!

Старшая из принцесс вскочила с набитого сеном мешка там быстро, словно он был охвачен огнём. Разумеется, она догадывалась о даре королевы Бии, но предполагать и знать – совсем не одно и то же. Интересно, знал ли Манео о её тайне? Она спросит у него при случае, если, конечно, им повезёт остаться в живых. Сейчас у сестёр была только одна задача – выбраться из сада до того, как сюда заявятся люди короля.

– Так, я проснулась, я с тобой, и я согласна, нам нужно сейчас же бежать.

Разбуженный возгласами девочек орч ловко спрыгнул со своего дерева:

– Я постараюсь вам помочь. В конце концов, я имею некоторое отношение к тому, что вы оказались в этой западне. А ждать пощады от моей госпожи бесполезно: она не пожалеет ни вас, ни меня.

Алетта внимательно разглядывала сплетённые кроны деревьев:

– Может, сверху ветки будут более податливыми, чем внизу?..

Её сестра задумчиво покачала головой:

– Даже если так, сложно будет пролезть, не напоровшись на шипы.

– И всё же я, пожалуй, проверю, – произнесла дочь мага и со знанием эксперта принялась выбирать подходящую яблоню, чтобы залезть наверх, к куполу.

– Пожалуйста, будьте с ней помягче, – попросил Рибстон. Алетта замешкалась, ей потребовалась по меньшей мере минута, чтобы понять, что странный человечек говорит о дереве. Она закатила глаза. И всё же решила быть по возможности более осторожной в благодарность за то, что яблони помогли им накануне справиться с заданием ведьмы. Она начала было взбираться, но вдруг замерла и хлопнула себя ладонью по лбу.

– Господин Рибстон, у вас случайно нет пилы или хотя бы ножа? – спросила она. Человечек удалился и принёс ей небольшую ножовку с удобной деревянной ручкой. Девочка поблагодарила его и повернулась к сестре. – Не хочешь присоединиться?

Одри не хотела.

– Когда я в последний раз лазила по деревьям, мне было семь, – объяснила она. – И даже тогда это получалось у меня не особо хорошо.

Её сестру такое признание, мягко говоря, не потрясло. Она пожала плечами и стала аккуратно взбираться наверх, перелезая с одной ветки на другую. Оставшаяся на земле принцесса закрыла глаза руками.

– Мне страшно даже смотреть на тебя! – дрожащим голосом выкрикнула она. – Пожалуйста, будь очень осторожна!

Алетта усмехнулась:

– Тебе не о чем беспокоиться. Я занимаюсь этим с раннего детства, и поскольку некому было поймать меня в случае падения, пришлось научиться не падать.

Девочка не лукавила, она была прирождённым верхолазом. Дотянувшись до самой высокой ветки, она ухватилась за неё обеими руками, подтянулась и скрылась среди густой листвы. Наконец она была на самом верху: в метре над её головой чернела решётка купола. Дочь мага посмотрела вниз, но сквозь крону невозможно было разглядеть ни её сестру, ни орча. К счастью, она хотя бы слышала их голоса.

– Добралась? – раздался отдалённый крик Одри.

– Да! – ответила ей сестра. – Но здесь повсюду длиннющие шипы.

– Сможешь прорваться?

Алетта достала ножовку и несколько раз провела ею по одному из шипов. Как она и подозревала, тот остался невредим.

– Пожалуй, всё же не смогу. Уж не знаю, из чего они, но с таким же успехом я могла бы попробовать перепилить бронзовый фонарный столб.

– Что ж, это было вполне ожидаемо. – Младшая из сестёр задумалась, стараясь найти какое-нибудь решение. – Между ветками нет больших лазеек?

– Таких, чтобы мы с тобой могли пробраться, – нет.

– А как насчёт меня? – послышался снизу высокий голосок Рибстона.

– Тебе тоже здесь не пролезть! – закричала в ответ Алетта. Она уже собралась спускаться, как вдруг её внимание привлекло какое-то движение с другой стороны купола, и вот в небольшом окошке слева от девочки появился тёмный клюв. – Представляешь, Одри, сюда пытается пролезть какая-то птица. Прямо как та, с которой ты вроде как знакома.

– Ворон?

– Ворон, грач, ворона – уж не знаю, на ней не написано. Но она весьма настойчива. О, получилось!

Птица пролетела так близко к девочке, что кончик одного из гигантских крыльев слегка коснулся её щеки. Следуя за пернатым гостем, храбрая принцесса быстро спускалась вниз, буквально соскальзывая с одной ветки на другую.

Ворон описал в воздухе небольшой круг и наконец приземлился.

– Говорю тебе, это та же самая птица! И я точно знаю её. А она знает нас! – восторженно выпалила младшая принцесса.

Ворон каркнул и подался вперёд, словно отвешивая девочкам поклон. Одри кивнула ему в ответ.

– Это было так давно, что я с трудом могу вспомнить детали… Но я уже видела это: белое пятно на чёрных перьях. Ты, наверное, подумаешь, что я сошла с ума, но, кажется, это было ещё до того, как нас с тобой разлучили.

Алетта действительно сочла её сумасшедшей. В таком раннем возрасте дети способны запомнить не больше, чем земляные черви.

Ворон расправил крылья и громко прокаркал:

– Кор-вус.

Младшая из сестёр захлопала в ладоши от восторга:

– Ну конечно же! Корвус, я тебя помню!

Старшая же, как всегда, была настроена скептично. Во всяком случае, пока птица, порывшись клювом в оперении хвоста, не бросила что-то к ногам её сестры.

– Похоже, он принёс нам послание, – догадалась та и подняла с земли чуть загнутое чёрное перо.

Дочь мага тут же узнала его.

– Оно из шляпы Манео! – радостно взвизгнула она. – Он знает, где мы. Это он послал сюда птицу!

Ворон громко каркнул и несколько раз подпрыгнул, словно стараясь привлечь к себе внимание, а затем, вытащив из-под крыла что-то золотистое и маленькое, вроде пуговки, положил это перед Алеттой. Она подняла невесомый предмет с земли и покрутила его в руках. Поймав первый пробившийся сквозь купол лучик утреннего солнца, загадочный артефакт засверкал, переливаясь всеми цветами радуги.

– Раз Манео передал его нам, должно быть, это ключ к нашему спасению. Осталось лишь понять, как его использовать.

Орч с лучезарной улыбкой бросился к девочке и, подпрыгнув, выхватил принесённую вороном вещицу из её рук:

– Я точно знаю, что это такое!

– Осторожно! – строго осадила его старшая принцесса. – Мы же не хотим потерять его в траве.

– А вот и нет, – возразил Рибстон. – Именно это мы и хотим сделать.

Он засунул предмет в карман своей рубашки и быстро помчался к самому центру сада. Сняв с рабочего пояса крошечную тяпку, эльф принялся рыхлить землю.

– Что происходит? – недоумевала Алетта.

Младшая сестра тоже казалась растерянной, а потом её лицо вдруг расплылось в широкой улыбке:

– Ну конечно же! Это семечко, и он его сажает.

Орч пальцем проковырял неглубокую лунку и, бросив в неё подарок колдуна, засыпал его рыхлой землёй. Догадливая Одри предвосхитила его просьбу, набрав в лейку воды из стоящего поодаль корыта, и щедро полила их крошечный билет на волю. Все трое выжидающе уставились на небольшую прогалину среди пышной густой травы. Прошло несколько мучительных минут, и вот сквозь землю пробился маленький золотистый росток.

– Это побег яблони, – со знанием дела оповестил их человечек.

Послышался шелест крыльев, и ворон, каркнув на прощание, поднялся в воздух.

– Спасибо тебе, Корвус! – крикнула младшая из девочек вслед своему старому знакомому.

– Передай Манео, что дерево уже растёт.

– Вот только интересно, каким образом этот росток поможет нам выбраться из сада? – задумчиво протянула её сестра.

А росток тем временем всё увеличивался, затем он разделился, выпустив два округлых листка, потом ещё два и ещё… Раскрываясь, как матрёшка, он быстро разрастался в настоящее дерево. Как и семечко, ветви яблони отливали золотистым блеском.

– Интересно, яблоки тоже будут золотыми? – восхищённо прошептала Одри.

– Даже если и так, пока мы здесь торчим, нам от них никакого прока, – бросила ей в ответ сестра.

А дерево тем временем всё продолжало расти.

– Помяните моё слово, это будет самая высокая яблоня в нашем саду! – Изумлённый чудесным побегом орч перепрыгивал в нетерпении с ноги на ногу.

От его слов старшую из сестёр вдруг осенило.

– Это дерево проломит купол! – выпалила она. – Надо скорее залезть на него, пока нижние ветви ещё не оказались вне нашей досягаемости.

Первым взобрался на дерево Рибстон. Несмотря на свой невысокий рост, он с лёгкостью вскарабкался наверх, цепляясь за кору, словно кошка. Девочки быстро собрали свои сумки и крепко привязали их у себя за спиной. Алетта полезла второй, как и раньше, это не составило для неё ни малейшего труда. А вот Одри справлялась гораздо хуже. Сперва ей пришлось заправить подол платья в панталоны, затем она отправилась за лестницей, и, лишь приставив её к стволу, девочка смогла наконец перебраться на нижнюю ветку. Она выглядела беспомощной и испуганной.

– Давай, ты сможешь! – подбодрила её сестра, протягивая руку, чтобы помочь девочке залезть. И вот все трое наконец оказались практически на самом верху стремительно растущей яблони.

– Дальше не полезем! – крикнул садовый эльф. – Кажется, купол уже близко.

Алетта вздёрнула голову. Рибстон был прав. Приближался момент истины: дереву суждено было либо пробить сплетённую из ветвей клетку, либо погибнуть, сломавшись о заколдованные шипы. Орч присел на корточки и, крепко обхватив ствол одной рукой, второй закрыл своё усыпанное веснушками лицо. Девочки тут же последовали его примеру.

Раздался отвратительный треск. Ветки, сучья и колючки градом посыпались на несчастных беглецов, но они продолжали упрямо цепляться за свою золотую яблоню, которая могла, проиграв, в любой момент рухнуть на землю. Но дерево и не думало сдаваться. С каждой минутой оно всё отчаяннее пробиралось навстречу восходящему солнцу, и вот, вырвавшись наконец из заточения, исполин расправил свои могучие ветви.

Девочки открыли глаза и звонко рассмеялись от счастья при виде ярко-синего безоблачного неба. Поднимая их всё выше, дерево начало постепенно замедляться и вот, четверть часа спустя, совсем остановилось, достигнув, судя по всему, своего максимального размера.

Оглядевшись по сторонам, принцессы заметили внизу знакомую фигуру в жёлтой шляпе с мягкими полями. Манео помахал им рукой, а затем стал активно жестикулировать, словно хотел что-то до них донести. Но увы, он был слишком далеко, чтобы можно было отыскать в его движениях хоть малейший смысл.

– Спасибо, что спасли нас! – крикнула ему Одри.

Алетта лишь подняла руку в знак приветствия. Она поразилась тому, как сильно обрадовалась при виде своего приёмного отца, но ему было совершенно не обязательно об этом знать. К тому же сейчас у них были куда более важные проблемы. Например, как спуститься на землю.

История Манео

Одри

Одри, Алетта и Рибстон ползком двинулись вдоль одной из наиболее длинных и крепких ветвей. Та прогнулась под тяжестью их веса, так что они, опускаясь всё ниже, через какое-то время практически достигли земли. Манео подошёл поближе и, взмахнув руками, чтобы привлечь их внимание, громко прокричал:

– Спрыгивать надо всем вместе, сообща! Если кто-то опередит других или отстанет хоть на секунду, ветка распрямится и катапультирует кого-нибудь из вас обратно в сад.

Беглецы кивнули, и вот, когда до цели оставалось не больше метра, Манео скомандовал, и все они дружно соскочили вниз. У старшей из девочек и орча это вышло вполне грациозно, а младшая так растерялась, что неуклюже завалилась на четвереньки. Отряхнувшись, она поднялась и огляделась, ожидая увидеть трогательную сцену воссоединения Алетты с отцом, но те даже не обнялись. Одри до глубины души поразило их полнейшее отсутствие эмоций. Представив, что бы было, если бы на месте колдуна была её мать, девочка так распереживалась, что от одной только мысли об этом ей на глаза навернулись слёзы.

Ветка пугающе быстро вернулась на своё прежнее место, при этом поспевшее на ней золотое яблоко стремительно отлетело куда-то вдаль. Жаль, никто из них так и не успел заметить куда. Габариты яблони просто потрясали. Принцесса с трудом могла поверить, что всего несколько мгновений назад они были на самом верху. Через щели в куполе вылетело уже знакомое им облако пчёл. Видимо, те решили не оставаться в саду, побоявшись, что госпожа может наказать их за побег своих пленниц.

Настало время привести себя в порядок. Одри расправила платье, Алетта вытащила насколько колючек из растрёпанных волос, а Рибстон, как следует отряхнувшись, вытянулся по стойке смирно и уставился на колдуна, о котором так много слышал. Тот же, в свою очередь, выглядел куда более усталым, чем обычно, под его глазами пролегли тени, а лицо казалось ещё более бледным, чем обычно.

Он бросил быстрый вопросительный взгляд на орча, а затем повернулся к девочкам.

– Никто не хочет объяснить мне, что тут вообще произошло? – резко спросил мужчина.

Его дочь тяжело вздохнула и приступила к рассказу.

– Когда ты отправился на ферму, мы решили немного прогуляться и нашли прекрасный фруктовый сад. – Она указала в сторону покрытого колючками купола и чуть не рассмеялась, поняв, как комично это звучит. – Там были очень вкусные яблоки, мы попробовали парочку, и за это старая карга решила заточить нас в своём саду на одиннадцать лет.

Одри и Рибстон удивлённо взглянули на девочку. Неужели она не собирается признаться, что именно она виновата во всём, проигнорировав правила и украв фрукты? Заметив выражения их лиц, та лишь вызывающе вздёрнула подбородок. Младшая принцесса была просто обескуражена таким поведением сестры, но выдавать её не стала.

Колдун, вероятно, почувствовал, что в этой истории было что-то ещё, но вдаваться в подробности не стал.

– Я сам задержался куда дольше, чем планировал, – признался он. – Фермер и его жена были так добры и гостеприимны, что я не смог уйти раньше. Я сказал, что путешествую с группой странствующих менестрелей, и они досыта накормили наших коней и щедро пополнили запасы нашей провизии. Их кузнец предложил сменить подковы у всех троих лошадей, так что я оставил их там и вернулся к вам так скоро, как только позволяли того приличия. Обнаружив, что вас нет, я сразу почувствовал неладное и пустился на поиски.

– Мы боялись, что ты нас не найдёшь, – призналась Одри.

– Это было неизбежно, – ответил Манео. – Следы магии не скрыть, я почувствовал её почти сразу и отправился сюда. Увидев этот непонятный клубок из деревьев и колючек, я сразу же догадался, что вы попали в ловушку.

Алетта обиженно уставилась на отца:

– И что же ты сразу не вызволил нас оттуда при помощи своей хвалёной магии?

– Я попытался обратить магию вспять, но не смог распознать заклинание.

– Вот она – главная проблема твоего волшебства. – Старшая из двойняшек снова лезла на рожон. – Она годится лишь для того, чтобы поднимать предметы в воздух или устраивать фейерверки, но реальная польза невелика.

Колдун не поддался на провокацию:

– Просто вам встретился очень сильный маг.

– Обычная садоводница, – ухмыльнулась Алетта.

– Садовница, – деликатно поправила её сестра.

– Порой такие вот сельские волшебники и ведьмы бывают невероятно сильны. Они используют необычные заклинания и особую, древнюю магию. Порядком утомившись, я решил попробовать отыскать вас и без колдовства. Я обошёл сад по периметру и наконец услышал ваш разговор. Я не решился окликнуть вас из страха, что ведьма меня услышит, поэтому отправил вам на подмогу ворона. Я полагал, что он сможет незаметно передать вам семечко, чтобы вы спрятали его и использовали, когда для этого будет самый благоприятный момент.

– Скажи, а давно ты знаешь Корвуса? – спросила Одри. – Уверена, я видела его и раньше. Когда была совсем маленькой, ещё в замке.

– Это маловероятно, – отрезал Манео. – Все вороны похожи друг на друга.

Что-то в выражении его лица заставило девочку отказаться от дальнейших расспросов о птице.

– Скажите, а как вам вообще удалось так быстро сбежать? – поинтересовался колдун. – Где эта ваша…

– Садовница, – закончила за него дочь.

– Да, садовница… Так где же она сейчас?

– Подозреваю, что уже на полпути в Эссендор, – ответила Алетта. – Она хочет сообщить королю Зелосу, что мы живы. Ну, и передать нас ему за весьма солидную сумму.

Манео тревожно огляделся по сторонам, словно ожидая, что Зелос вот-вот выскочит откуда-нибудь из кустов. Нахмурившись, он сказал:

– Что ж, значит, нам стоит поторопиться.

– Разве мы не можем хоть немного отдохнуть? Я ужасно голодна, к тому же неплохо было бы помыться, – принялась ныть старшая принцесса.

Колдун строго покачал головой. Он опустил руку в свой дорожный мешок и, вытащив оттуда буханку хлеба и небольшой кусок твёрдого сыра, разделил их поровну между Алеттой и Одри:

– Вот, съедите это по дороге. А теперь в путь!

Глава 9

Снова в пути

Алетта

Алетта жадно набросилась на еду, а Одри разломила свою порцию пополам и поделилась с Рибстоном. Вновь водрузив свои сумки на спину, девочки неспешно двинулись вперёд.

– Так, а это ещё кто? – спросил Манео, указывая на орча, как будто заметил его лишь сейчас.

Тот любезно протянул колдуну свою крошечную зелёную руку:

– Позвольте представиться, я Рибстон Рассет, главный садовник.

– Он орч, садовый эльф, – объяснила младшая из сестёр.

– Очень рад знакомству, – пожалуй, слегка насмешливо произнёс колдун, пожав странному существу руку. – Спасибо за ту роль, что вы сыграли в спасении девочек. И до свидания!

Человечек упал на колени.

– Мне совершенно некуда идти. Умоляю, господин, позвольте мне вас сопровождать! Я буду самым верным вашим слугой. Я быстро бегаю, прекрасно взбираюсь по деревьям и умею обращаться с инструментами. – В подтверждение своих слов орч указал на свой рабочий ремень, увешанный секаторами и тяпками.

Мужчина помог Рибстону подняться на ноги и порылся в мешочке с деньгами.

– Боюсь, в нашем походе не найдётся для вас места. Вот, возьмите, этих монет вполне хватит, чтобы несколько дней отдохнуть в какой-нибудь деревенской гостинице и спокойно решить, что делать дальше.

– Нет, – твёрдо возразила Одри, отстранив протянутую руку Манео, полную мелких монет. – Без него нам бы ни за что не удалось сбежать. Он предал свою госпожу, чтобы помочь нам, и это он догадался посадить твоё семечко, без орча мы даже не знали, что это вообще такое. Так что он отправится с нами. И не как слуга, а как важный член команды!

Колдун удивлённо уставился на девочку, а её сестра одобрительно улыбнулась. Она не вполне понимала, почему Одри столь сильно привязалась к этому маленькому зелёному человечку, но ей определённо нравился её боевой дух. Рибстон переводил взгляд с мужчины на девочку, пытаясь понять, за кем же всё-таки останется последнее слово. К его счастью, победила Одри. Манео не стал с ней спорить, он едва заметно ухмыльнулся и зашагал вперёд. Орч засеменил следом.

– А далеко отсюда до фермы? – промямлила Алетта, жуя хлеб.

Манео замер. Ему предстояло объяснить девочкам, что они не могут вернуться за лошадьми.

– Чтобы найти вас, люди короля обыщут каждый коттедж и каждую ферму на своём пути. И если они уже приступили к этому, то наверняка знают, что я оставил коней кузнецу. Возможно, стража уже поджидает нас там.

Его дочь не верила своим ушам. Вот так просто взять и оставить своих лошадей? Но ведь они не лишний багаж, без которого легко можно было бы обойтись.

– Шторм будет ждать меня. Он не поймёт… – Голос девочки дрожал.

– Пойми, там лошади будут в куда большей безопасности, чем с нами. Фермер и его жена – прекрасные люди, они смогут как следует позаботиться о Шторме. И если всё пойдёт по плану, мы очень скоро вернёмся и сможем отплатить им за доброту.

Алетта закрыла лицо руками. Заметив это, сестра тут же подошла и крепко её обняла:

– Не переживай, вот увидишь, со Штормом всё будет в порядке. Я понимаю. Мне тоже грустно расставаться со своей милой кобылкой.

Дочь колдуна отстранилась. Одри совершенно ничего не поняла. Её лошадь была обыкновенной старой клячей. Она даже не могла нормально её оседлать. В то время как Шторм на протяжении долгих лет был для одинокой девочки единственным другом, её отдушиной.

Назревал скандал, и Манео решил, что самое время отправляться в путь.

– Хочу напомнить, что концепция нашего путешествия сильно изменилась. Мы больше не можем позволить себе терять ни минуты нашего драгоценного времени. Уверен, люди Зелоса уже идут за нами по пятам. Они прекрасно знают, куда мы направляемся, и, если не поторопимся, найдут нас раньше, чем мы доберёмся до Эссендора.

– А как мы вообще доберёмся туда без лошадей? – спросила младшая принцесса.

– Боюсь, остаток пути нам придётся преодолеть на своих двоих, – ответил колдун.

Алетта удивлённо посмотрела на отца:

– Но это же очень далеко.

– Да, до Эссендора ещё идти и идти. Но так будет даже безопаснее. Можно двигаться по бездорожью, и при необходимости мы легко сможем спрятаться.

Девочка кивнула, у неё уже назрел новый вопрос:

– А что мы будем делать с нашим деревом?

Манео вопросительно приподнял бровь.

– Ровным счётом ничего.

– Но это же огромная золотая яблоня! Волшебное дерево! Кто знает, куда оно ведёт. Вдруг там, за облаками, простирается целый новый мир?..

– Оставим это приключение для тех, кого не преследуют. Возможно, оно отвлечёт от нас людей короля и они немного отстанут от нас, стараясь похитить у великана гусыню, несущую золотые яйца. Если ты не забыла, у нас ещё есть дела. Мы идём свергать злого короля.

Алетта пропустила его иронию мимо ушей.

– А как же яблоки? Они ведь из чистого золота! – не унималась она.

Мужчина пожал плечами:

– Если хочешь, можешь забрать пару штук с собой, но потащишь их сама. Впереди у нас в самом лучшем случае сутки пешего пути, а они, я полагаю, довольно тяжёлые. – И он направился вниз по тропинке, которую девочки ещё не исследовали.

Его дочь задумчиво покачала в руках свою дорожную сумку. В ней лежали самые обычные яблоки, так что она и без золотых была вполне тяжёлой.

– Ладно, вернёмся за ними потом, – рассудила она. – Никуда они от нас не денутся.

Рибстон хихикнул и, дёрнув Одри за подол платья, прошептал:

– Кажется, она забыла, что вы с ней принцессы. Вернёте себе трон, и тогда у вас будут золотые короны, золотые платья и золотые экипажи. А она волнуется о каких-то яблоках!

– Пожалуй, ты прав, – улыбнулась девочка в ответ. – Но не стоит кричать на каждом шагу о нашем королевском происхождении. Давай держать это в тайне даже от деревьев, хорошо?

Путники шли гуськом через лес по узким извилистым тропинкам. Это оказалось куда тяжелее, чем они могли себе представить, особенно для орча, ведь там, где остальные делали шаг, ему приходилось сделать три.

Несколько часов спустя Манео остановился и резко обернулся.

– Вы тоже это слышите? – спросил он девочек. Они замерли.

Из-за тесной череды деревьев доносился отчётливый жужжащий звук, который, казалось, преследовал их на протяжении всего проделанного пути. К их удивлению, из-за поворота вышел чуть отставший Рибстон, окружённый огромным роем насекомых.

Колдун смерил его недовольным взглядом:

– Это что, пчёлы?

Эльф кивнул.

– Они не могут идти с нами. Это же просто смешно. Мы пытаемся не привлекать лишнего внимания, а вы тащите за нами огромное жужжащее облако!

– Я их не тащил, – тихо пробормотал Рибстон. – Они сами прилетели…

Мужчина медленно пошёл дальше, продолжая беседу:

– Возможно, вы бы могли объяснить им нашу непростую ситуацию, разумеется, не вдаваясь в подробности. Я был бы несказанно благодарен вам, мой друг, если бы вы посоветовали этим пчёлам лететь куда подальше.

Орч понимающе кивнул и обратился к рою насекомых достаточно громко, чтобы заглушить их жужжание:

– Стражники сада! Вы всегда помогали мне и прекрасно справлялись со своей работой. Но увы, я больше не могу возглавлять ваши ряды. Вы свободны. Путешествуйте! Принимайте свои собственные решения! Вы можете вернуться в сад и продолжить выполнять распоряжения госпожи, вы можете исследовать золотое дерево, и, наконец, вы можете найти для себя новый сад и создать новый улей. А я прощаюсь с вами и желаю вам удачи!

Пчелиное облако исполнило нечто похожее на неловкий поклон и унеслось прочь. Эльф какое-то время смотрел ему вслед, вытирая с веснушчатых щёк слёзы своим коричневым колпаком, а затем пустился следом за девочками.

Все четверо молча брели вперёд, внимательно глядя под ноги, чтобы не спотыкаться о кочки и корни деревьев. Преодолев в быстром темпе довольно большое расстояние, они остановились, чтобы немного отдохнуть. Манео, Алетта и Одри уселись на мягкий ковёр мха и вытянули уставшие ноги.

Но Рибстон, похоже, в отдыхе не нуждался. Он бродил рядышком, рассматривая деревья. Выбрав одно из них, зелёный человечек обнял его двумя руками.

– А я-то думал, что за столько одиноких лет в саду вы должны были до смерти устать от компании деревьев, – признался Манео.

– Увы, там были только яблони. Разумеется, у каждой из них был свой характер, своя индивидуальность. Но они выглядели и даже пахли одинаково. А эти ребята все такие разные – вы только взгляните на эти стволы! Вот у этого кора гладенькая, на той есть лишь тонкие бороздки, а следующее дерево всё покрыто глубокими трещинами. Поразительно!

– Неужели вы никогда прежде не были в лесу? – удивилась Алетта. – Ведь он буквально окружал ваш сад.

– Увы, не был. – Орч удручённо покачал головой. – Сад был для меня всем миром. У меня никогда не было ни одной свободной минуточки, чтобы выйти за его пределы и немного погулять. – И он продолжил изучать деревья. – А что это за прелесть с поразительно нежной корой? Пахнет просто изумительно! Я мог бы вдыхать его аромат хоть целый день.

Одри улыбнулась, она сама на миг залюбовалась этим стройным деревцем с пушистыми ветками, покрытыми иголочками:

– Это молоденькая белая сосна.

– Вы просто обязаны тоже её понюхать. Это что-то совершенно непередаваемое, запах одновременно и сладкий, и такой свежий!

Перед такой рекламой просто невозможно было устоять. Младшая принцесса поднялась на ноги и присоединилась к своему маленькому другу.

– Запах сосны создаётся несколькими простыми химическими элементами. Это всего лишь эфирные масла, – поучительным тоном изрёк колдун.

– А на деле пахнет как заснеженные горные вершины и Рождество, – мечтательно обронила девочка.

– Как будто ты когда-нибудь была на вершине горы. – Алетта знала, что снова ведёт себя грубо, но она просто не могла поверить, что половина их отряда обнимает и обнюхивает деревья. С другой стороны, где-то глубоко в душе ей тоже хотелось присоединиться к этому дурацкому занятию. Она порой мечтала быть такой же свободной и весёлой, как сестра, но что-то внутри каждый раз её останавливало.

Внезапно Одри замерла и прислушалась. Из куста бузины доносился странный шорох. Повисла напряжённая тишина, а потом оттуда вдруг появился чёрно-белый пушистый барсук. Он явно испугался путников не меньше, чем они его. Недолго думая, зверёк унёсся прочь.

– Весьма необычно видеть это животное в такое время, – заметил Манео. – Обычно они ведут ночной образ жизни. В отличие от нас. Так что неплохо бы было поскорее продолжить наш путь, пока мы не срослись с мхом и деревьями. Нам не помешало бы пройти ещё немного до наступления темноты.

После привала дорога давалась путникам особенно тяжко. Удручённо глядя друг другу в спины, они шагали по петляющей сквозь чащу леса заросшей тропинке. Однообразный пейзаж составляли совершенно одинаковые деревья, кусты и пни, отчего принцессам и их спутникам с каждым новым поворотом всё больше казалось, что они ходят кругами. Внезапно из густого валежника прямо перед ними выпрыгнул молодой олень. Он остановился и посмотрел на путешественников такими большими виноватыми глазами, словно его застали за каким-то неправильным и довольно постыдным занятием.

– Не бойся, мы не причиним тебе вреда, – успокоила животное младшая из девочек, медленно протягивая к нему руку. Олень с любопытством понюхал её ладонь, но тут же отпрыгнул и, сверкнув копытами, скрылся в ельнике.

Алетта звонко рассмеялась:

– Я никогда прежде не видела столько диких зверей. Ты как будто притягиваешь их, Одри. Может, ты умеешь чувствовать их так же, как Рибстон – деревья?

Все удивились, когда колдун в ответ на шутку дочери уверенно кивнул:

– Возможно, это её дар. Умение понимать и чувствовать природу. Ваша мать тоже была в этом сильна.

Сёстры замерли. Манео редко упоминал о королеве Бие, и теперь они надеялись, что тот продолжит свой рассказ и поведает им что-нибудь ещё. Но мужчина молча зашагал дальше, и девочки разочарованно поплелись следом.

Так, в полнейшей тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и звуками их шагов, прошло ещё несколько мучительных часов. Раскидистые кроны деревьев едва пропускали солнечный свет, от высоких пёстрых папоротников рябило в глазах, к тому же тропинка медленно поднималась вверх, и идти становилось всё сложнее.

А потом впереди забрезжил просвет, и в прогалине между деревьями показалась небесная лазурь. Затаив дыхание от восторга, путники вышли наконец из леса. Они стояли теперь на краю обрыва, а перед ними раскинулся живописный каньон, прорезанный видневшейся глубоко внизу рекой. На другой стороне каньона виднелась нескончаемая вереница холмов, между которыми уютно расположились изумрудно-зелёные луга.

Обрыв был так высок, что парящие над рекой птицы проносились у самых ног поражённых красотой открывшегося им пейзажа путешественников. Пахнущая торфом прохлада леса сменилась свежестью лёгкого ветерка. От его опьяняющей чистоты кружилась голова.

– Я и представить себе не мог, что мир так велик, – заворожённо признался орч.

– Как и я… – ответила Одри. – Я никогда не бывала дальше небольшого городка, куда мы с папой ездили к торговцу всяким скарбом.

Манео поднёс ладонь ко лбу, чтобы заслонить глаза от солнца.

– Видите те высокие холмы на северо-западе? Если я не ошибаюсь, прямо за ними и находится Эссендор.

Прищурив глаза, Алетта внимательно пригляделась, словно надеясь рассмотреть башенки замка сквозь окутывающую холмы синюю дымку. Но до столицы королевства было ещё слишком далеко. Ноги девочки подкашивались от усталости, ступни превратились в две огромные мозоли, а суставы словно одеревенели. Цель начинала казаться ей совершенно недостижимой.

Одри, казалось, разделяла чувства сестры.

– Значит, чтобы добраться до Эссендора, нам предстоит пересечь этот каньон?

Манео снял шляпу и принялся обмахиваться ею, словно веером: день выдался на редкость жарким, к тому же они всю дорогу шли быстрым шагом. Он посмотрел по сторонам, надеясь увидеть место, где расщелина сходится, но тщетно.

– Полагаю, нам придётся спуститься вниз. Потом мы немного пройдём вдоль берега реки, возможно, нам встретится паромщик или кто-нибудь, у кого можно будет арендовать лодку. А если нет, построим плот и пересечём реку на нём.

Младшая из сестёр пристыженно опустила глаза.

– А это точно безопасно? Я не умею плавать, – пробормотала она.

Её сестра раздражённо всплеснула руками:

– Ну разумеется! Оно и верно: зачем дочери пекаря учиться плавать? – Она с глухим стуком опустилась на землю и подтянула колени к груди. – Как бы то ни было, если мы спустимся, нам потом снова придётся подниматься вверх с другой стороны. Можно смело прибавлять к сроку нашего путешествия ещё один день, а может, и больше!

– Но это лучше, чем идти вдоль обрыва, – отметил её отец. – Едва ли впереди найдётся такое же удачное место для спуска, как здесь.

Рибстон, подражая магу, приложил руку ко лбу и осмотрелся. Внезапно он подпрыгнул на месте и радостно закричал остальным:

– Смотрите, там впереди подвесной мост!

Тролль у моста

Одри

Не медля ни секунды, путники поспешили в сторону моста. Вскоре им удалось наконец рассмотреть его получше. Длинная череда скреплённых канатами деревянных досок тянулась над пропастью, слегка раскачиваясь от ветра. Несмотря на это, конструкция выглядела вполне добротной и надёжной, к тому же она была с двух сторон обрамлена толстыми верёвочными поручнями.

Манео довольно улыбнулся.

– Похоже, мы доберёмся до холмов как раз к закату, – объявил он.

Его дочь от радости захлопала в ладоши, а орч гордо поднял голову вверх, довольный тем, насколько незаменимым и нужным членом команды он вдруг оказался. Одри выдавила и себя улыбку. Она никогда не любила высоту, по правде говоря, от одного только вида этого шаткого моста у неё скрутило живот, но поделиться этим с сестрой она не решилась: та и без этого уже считала её слишком слабой, пугливой и глупой. Что ж, деваться всё равно было некуда, так что она решила, что стиснет обеими руками перила и постарается не смотреть вниз. К тому же это утро она встретила на вершине огромного дерева, и забраться на него оказалось не так трудно и страшно, как ей сперва показалось.

Подойдя чуть ближе, путешественники вдруг заметили, что у входа на мост восседает огромный зелёный гигант, ростом примерно вдвое превосходящий обычного человека. Весь его гардероб состоял из потрёпанной рубахи с оторванными рукавами, а в гигантских, похожих на стволы деревьев руках он сжимал крупную рыбу со сверкающей чешуёй оливкового цвета, которая время от времени подёргивала хвостом.

– Что это за существо? – испуганно спросила Одри.

Колдун присмотрелся:

– Я, конечно, не специалист, но осмелюсь предположить, что это линь. По форме он очень схож с карпом, но у последнего тёмный, бронзовато-коричневый окрас…

– Думаю, она спрашивала не про рыбу, а про того, кто её держит… – перебила его Алетта.

– А, это… Всего лишь тролль. Зелос приставил их практически к каждому мосту в королевстве, чтобы собирать пошлину за их использование. Но как по мне, они не очень годятся для такой работы: она их озадачивает и делает слегка раздражительными. Да и ответственность слишком большая…

Тролль склонил голову и одним резким движением откусил голову рыбе.

Путники неуверенно приблизились к мосту и наконец привлекли его внимание.

– Сюда идут! – пробасил гигант. – Хотят облегчить свой путь и сэкономить время. Да, мой мост хорош для этого. Он поможет сократить время пути на целых два дня! Но это будет не бесплатно. Нет-нет-нет! За всё в жизни приходится платить! – И он запихнул остаток рыбины в рот и стал тщательно и омерзительно громко пережёвывать её, да так, что изо рта то и дело вылетали, поблёскивая, кусочки чешуи.

– Вот об этом я и говорил, – развёл руками Манео. – Но, пожалуй, это прекрасная возможность испытать моё новое боевое заклинание.

Младшая из принцесс вздрогнула:

– Боевое? Не слишком ли это жестоко по отношению к троллю?

– Возможно. Ладно, тогда замораживающее.

– А нельзя просто заплатить пошлину? – поинтересовалась Алетта. – Я помню, что денег нам не хватит навечно, но мы в любом случае больше не будем останавливаться в гостиницах, а плату за проход по мосту вполне можно списать на необходимые расходы.

Маг потёр лоб и вздохнул:

– Если бы всё было так легко… Но как я уже говорил, этих существ сильно озадачивает их работа, и часто вместо того, чтобы просто взять за проход деньги, они начинают изгаляться и выдумывают разные задания и загадки…

– А вообще-то звучит неплохо, – заметила Одри.

Путники уверенной походкой направились к мосту, и тут их окутал исходящий от тролля запах. Походило на морепродукты в активной стадии разложения, а когда гигант заговорил, источаемое им зловоние стало ещё удушливее:

– Стойте! Вам не ступить без платы на Варфоломеев мост!

Алетта звонко рассмеялась:

– Варфоламеев мост? Не слишком ли он неказист для такого громкого названия?

Великан грозно скрестил руки на груди.

– Это мост. А я – Варфоломей! – проревел он. – Это мой мост. Не ваш. Если вам не нравится называть этот мост Варфоломеевым, можете так и звать его «Не наш». Я решаю, кто пройдёт по нему на ту сторону. И сегодня это будете не вы.

Дочь колдуна открыла было рот, чтобы сказать что-то ещё, но сестра положила руку ей на плечо, беря разговор со злобным созданием на себя:

– А я вот считаю, что название Варфоломеев мост просто идеально подходит для этого места. Ты согласен, Рибстон? – Девочка повернулась к орчу и едва заметно подмигнула ему. Тот уверенно кивнул. – Уверена, с другой стороны ваш мост выглядит ещё лучше. Нам как раз надо на тот холм, и я бы очень хотела проверить свою догадку, сэр, если, конечно, вы будете так добры, что позволите нам пройти.

При слове «сэр» тролль гордо выпятил грудь вперёд. Затем он с довольным видом дослушал слова Одри и интеллигентно ответил:

– Возможно, у нас получится прийти к соглашению.

Его собеседница кивнула и улыбнулась. Великан улыбнулся в ответ, обнажив свои острые желтоватые зубы, и медленно произнёс, выделяя каждую букву:

Монетка из серебра

Или в шарады игра?

– Говорил же… – недовольно пробормотал Манео. – С троллями всегда так.

Но дипломатичная принцесса всерьёз заинтересовалась:

– Вы предлагаете мне выбрать?

– Да. Вы можете заплатить пошлину или сыграть в мою игру! Ну же, выбирайте.

Девочка засияла:

– Как это волнительно! Мы будем играть!

– Неверное решение, – обречённо выдохнул маг.

Тролль же довольно потёр руки:

– Итак, игра состоит из трёх загадок. Только решив их все, вы сможете пройти по моему мосту.

Колдун опустился на огромный камень и подпёр руками голову:

– Ну я ведь предупреждал вас! Три загадки! Мы проведём здесь весь день.

– Ну, если все считают так же, мы можем просто заплатить… – Одри повернулась к своим спутникам, ожидая их решения.

Но зелёный гигант покачал головой:

– Нет, решение уже принято, его не изменить. Вы решили играть. И пути назад нет. Теперь слушайте правила: я загадаю каждую загадку только один раз! Никаких повторов! Готовы?

– Не совсем, – честно призналась Алетта. – Если мы разгадаем их, то перейдём мост. А если не разгадаем, то что тогда?

– Вам придётся идти в обход. Или я сброшу вас в реку. – Желая подкрепить слова делом, тролль поднял с земли увесистый валун и швырнул его вниз, в сторону реки. Послышался отдалённый шлепок, а за ним последовал всплеск воды. Путешественники безмолвствовали.

– А от чего зависит… – первым прервать молчание осмелился напуганный до смерти Рибстон, – пойдём ли мы в обход или полетим, как этот камень, в реку?

Великан пренебрежительно махнул рукой:

– От моего настроения. А теперь хватит болтать. Слушайте очень внимательно, сейчас будет первая загадка.

Он прокашлялся и продолжил официальным торжественным тоном:

Я начинаюсь, как звук удивленья.

Для гусениц лучшее я угощенье.

А дальше три буквы – вкуснейший напиток.

Надеюсь, что ум ваш достаточно прыток.

Первую гласную ставьте в конце,

И знайте: живу я на озерце,

В лесу, у реки, на болоте…

Имя моё назовёте?

– Осока! – выпалил Рибстон. – Это же очевидно! Как садовник я прекрасно разбираюсь во всём, что растёт из земли.

Тролль лукаво прищурился:

– Совершенно верно! Но не обольщайтесь, я всегда начинаю с самой простой загадки.

Орч гордо оглянулся на своих спутников в поисках одобрения.

– Это было изумительно! – похвалила его Одри. – Но в следующий раз, пожалуйста, не отвечай вот так сразу. Нам стоит всё обдумать, ведь слишком многое поставлено на кон.

Зелёный гигант помрачнел и поспешил продолжить:

– Хватит болтать! Время следующей загадки:

Из-под земли появляемся мы,

Поросшие клевером любим холмы,

Но даже малейший шумок,

И пустимся мы наутёк.

Садовый эльф хихикнул:

– С тем же успехом можно было спросить, у кого длинные уши, пушистый хвостик и кто живёт в норе. Наш ответ… – Но человечек не успел договорить: младшая из девочек подскочила и зажала ладонью его рот.

– Мы же договорились обсуждать всё сообща, помнишь? – заметила она строго. – У кого есть варианты?

– Думаю, это кролики, – без энтузиазма высказалась Алетта.

– Я совершенно согласен с дочкой, – отозвался колдун со своего валуна. – Правда, я не слушал загадку…

– Мне тоже кажется, что сестра права, – сказала Одри и наконец убрала руку с губ орча. – Рибстон?

Тот кивнул, и девочка довольно улыбнулась:

– Единогласно! Уважаемый тролль, ответ на вашу загадку – кролики?

Великан обиженно поджал губы:

– Да, они.

Рибстон схватился за живот и принялся хохотать, катаясь по заросшему травой берегу.

– И это загадки! – вырывалось у него сквозь смех. – Сколько страха на нас навёл, а всё оказалось так просто!

Гигант навис над орчем, в уголках его губ собралась пена, он был в ярости:

– Что ж, значит, мои шарады слишком просты для вас? Хотите что-нибудь посложнее? Так я могу вам это устроить. Сами напросились, теперь слушайте: вы можете перейти через мой мост только в определённом порядке! Сделаете это правильно, и окажетесь на той стороне, не заплатив ни копейки. Но если ошибётесь, мост обвалится и вам придёт конец! – Долину реки наполнил раскатистый зловещий смех.

Но дочь мага лишь презрительно фыркнула:

– Внизу совсем неглубокая река, а мост не так уж и высоко. Возможно, мы слегка промокнем, но это явно самое страшное из того, что может с нами произойти.

Одри поражённо оглянулась на сестру: неужели та правда ни капли не боится или просто старается не подавать вида? Ведь в том, что она сказала, не было ни слова правды. Перед ними медленно покачивался над пропастью длинный мост, а под ним сверкала бурная широкая река. Если они упадут в неё, спастись будет непросто даже тем из них, кто хорошо умеет плавать. А уж остальные точно будут обречены.

Её мысли прервал грозный голос тролля:

– Раз так, можете идти, не зная условий!

Алетта собралась уж было что-то ответить, но сестра положила руку ей на плечо и прошептала:

– Давай хотя бы выслушаем его. – Затем она подошла к великану и вежливо произнесла: – Как же нам узнать правильный порядок?

– Хороший вопрос. Это и есть моя третья загадка:

Сперва самый приземлённый,

А затем самый зелёный,

Третий – тот, кто выше всех,

Последний же душу продаст за успех. —

Тарифный тролль потёр ладони. – А чтобы вам снова не было слишком легко, даю на раздумья две минуты.

Старшая из девочек демонстративно зевнула:

– Всё же понятно. Рибстон явно самый зелёный.

Орч оскорбился:

– Если уж кто тут и зелёный, то это противный великан. А я скорее фисташковый в терракотовую крапинку.

– Да, но из нас самый зелёный – ты, – возразила Алетта. – Во всяком случае, если мы не собираемся пригласить тролля в нашу команду.

Эльф недовольно скрестил руки на груди, но спорить не стал.

– Постой, но вдруг «самый приземлённый» значит «самый низкий», «тот, кто ближе всего к земле»? – предположила Одри. – Тогда Рибстон должен идти первым.

Гигант ликовал:

– Ну что, теперь достаточно сложно для вас? А тем временем у вас осталась минута!

Манео встал с камня и присоединился к обсуждению:

– Нужно мыслить нестандартно. Я согласен насчёт приземлённого, это точно о росте, так что орч идёт первым. «Зелёный» тоже наверняка используется в переносном смысле.

– Ведь говорят же «позеленел от зависти»… – сообразила младшая принцесса. – Может, именно это и подразумевается? Кто-нибудь из нас завидует кому-то?

– А ещё зелёными называют молодых, незрелых и наивных… – заметила её сестра.

Мужчина кивнул:

– Мне нравится этот вариант. И кто же самый наивный из нас?

– Снова Рибстон? – улыбнулась Одри.

– Вообще-то, это ты. Иногда ты напоминаешь мне свежий зелёный росточек, который только что пробился сквозь землю, – призналась Алетта. Она решила взять всё в свои руки и принялась расставлять всех по местам. – Так, орч первый, потом ты, сестра, а дальше… Манео, кто из нас с тобой выше?

Все уставились на колдуна и его дочь, казалось, что те совершенно одного роста. Садовый эльф решил действовать.

– Манео, я попрошу вас снять шляпу, – взвизгнул он, – а вы, юная леди, будьте любезны пригладить свои волосы. Прекрасно, а теперь становитесь спиной к спине!

Те на удивление послушно подчинились, но до сих пор не было заметно совершенно никакой разницы в их росте.

– Давайте тогда попробуем определить, кто из нас сильнее всего жаждет успеха, – развела руками девочка. – Что вообще значила эта странная фраза про душу?

– Наверное, это была метафора. Уверена, последней должна быть ты. Ведь все мы сейчас здесь ради достижения твоей цели, – пролепетала её сестра.

– Время вышло! – прервал их рассуждения гигант. – Ну как, вам понравилась моя загадка? Давайте узнаем, смогли ли вы с ней справиться! Становитесь в шеренгу.

Первым у моста встал орч, за ним на подкашивающихся от страха ногах заняла своё место младшая из принцесс, старшая встала третьей, и замкнул их строй маг.

– Правильно? – спросила Одри, её сердце мучительно замерло в ожидании вердикта.

– Чтобы узнать, вам придётся пройти по мосту.

– Да он же сам не знает ответ! – резко выкрикнула Алетта.

– Вы правы, леди! – прогрохотал великан. – Старый тролль не может знать всего. Но мне это и не нужно! Мост заколдован, и нет ничего такого, что было бы ему неведомо.

Дочь колдуна всплеснула руками:

– Так что же, выходит, мост – наш судья? И он рухнет в реку, если мы ошиблись? Но ведь тогда тебе придётся строить новый, ведь король будет ждать от тебя вырученных за проход денег. – Но тролль никак не отреагировал на её слова. – Ну и ладно, нам в любом случае совершенно нечего бояться. Ну что, тогда идём в оговоренном порядке.

Шеренга несмело направилась к мосту. Одри была на грани паники, но решила этого не показывать. Её и без того считали наивной и неопытной. Рибстона явно разделял тревоги девочки, он то и дело оглядывался, стараясь поймать её взгляд.

– Не переживайте, всё будет хорошо, – ободряюще сказала ему принцесса. – Поднимите голову выше, ступайте спокойно и ни под каким предлогом не смотрите вниз на реку.

Тот кивнул, затем шумно сглотнул и осторожно ступил на первую деревянную перекладину. Одри сжала кулаки, настал её черёд. Она изо всех сил старалась следовать своему собственному совету, но всё же украдкой поглядывала на простирающуюся внизу расщелину. Глубоко вздохнув, она проигнорировала внутренний голос, убеждающий её остаться на земле, и зашагала вперёд, сосредоточившись лишь на том, чтобы переставлять ноги с одной шаткой доски на другую. Голова предательски кружилась, а впереди над зияющей пропастью висело по меньшей мере ещё сто перекладин. Стараясь сохранить остатки самообладания, девочка принялась их считать. Четыре… пять… шесть…

Варфоломей хихикал себе под нос:

– Сперва самый приземлённый, а затем самый зелёный. Давай, зелёный, иди, иди! Ну, кто там дальше?

Манео уверенно ступил на мост вслед за дочерью, но она, входя, прыгнула, отчего мост стал сильно раскачиваться из стороны в сторону. Орч, потеряв равновесие, оглушительно взвизгнул. А следующая за ним девочка с такой силой вцепилась в поручни, что верёвки впились в её ладони.

– Ха-х! – снова рассмеялся великан. – У девушки с отметиной на лице явно очень ценная душа. Но готова ли она отдать её за свой успех?

Его словам вторил непринятый лязг. Обернувшись, Одри увидела, как тролль огромным ключом запирает тяжёлые железные ворота у начала моста. Сердце девочки бешено колотилось, стараясь вырваться из груди. Зачем он сделал это? И к чему это недобрый смех? Принцесса с трудом заставила себя оторвать взгляд от зелёного гиганта и посмотреть вперёд. Рибстон, очевидно, оправился от потрясения и, ловко перескакивая с одной деревяшки на другую, уверенно приближался к другому краю обрыва. Теперь от земли его отделяло не больше пяти перекладин, ей же предстояло пройти ещё около двадцати. Это обнадёживало, и Одри зашагала увереннее, но её радость продлилась недолго. Мост вдруг тревожно задребезжал, и доски принялись подпрыгивать, стараясь освободиться от удерживающих их верёвок.

Рибстон занёс ногу над последней деревяшкой, но не успел он ступить на неё, как та провалилась в пустоту. Крик орча разнёсся над долиной. Его юная спутница вмиг забыла об осторожности и бросилась на помощь несчастному, оглушительно вопящему человечку, что лежал на животе, вцепившись руками в землю на краю обрыва, одна из его ног неловко зацепилась за верёвку, а вторая болталась над бездной.

Одри осторожно подхватила его на руки. Эльф оказался легче, чем пятилетняя девочка, которую она кружила на Празднике Урожая.

– Осторожнее, пожалуйста, я очень хрупкий! – предупредил Рибстон, но его голос уже звучал довольно бодро.

Далёкий смех тролля, эхом доносившийся с другого конца моста, не казался уже таким страшным. Друзья стояли на твёрдой земле, они двое наконец были в безопасности. Чего никак нельзя было сказать об остальных.

Девочка прищурилась, стараясь понять, что делает тролль. Тот же медленно поворачивал торчащий у основания моста рычаг.

– Неправильный порядок! – кричал он. – Вы ошиблись насчёт самого высокого!

Ещё несколько планок на мостике освободились от своих пут и обрушились в реку. А тем временем Манео и Алетта не прошли ещё и трети пути.

– Мост утверждает, что девчонка на целых полтора миллиметра выше колдуна. А тот тем временем готов на всё ради успеха! Неужели вы не заметили этот огонёк в его глазах? – Гигант вновь рассмеялся. – Что ж, в любом случае гореть ему осталось недолго.

Неправильный порядок

Алетта

Манео вытащил из-за пазухи свою волшебную палочку и направил её на зелёного гиганта:

– Остановись! Прекрати это немедленно, презренный тролль, или тебе не жи… – Колдун не успел закончить свою фразу: доска, на которую он собирался переступить, выскочила прямо у него из-под ног и, вращаясь, полетела вниз, к бурным потокам реки. К счастью, мужчина успел ухватиться руками за верёвочные конструкции моста и теперь болтался на них, как марионетка, стараясь взобраться на соседнюю перекладину. Палочка, слава богу, осталась лежать на мосту.

– Что же ты замолчал, колдун? – принялся потешаться великан. – Я так хотел узнать, что же ты со мной сделаешь! Наложишь заклинание? Но твоя палочка лежит в метре от тебя. Может, ты отпустишь верёвку и возьмёшь её?

Довольный своей шуткой, он запрокинул голову и расхохотался. Это был идеальный момент, и Алетта им воспользовалась. Она быстро опустилась на доску и, зацепившись для страховки ногами за перила, вытянулась вперёд через новый провал. Между её опорой и местом, на которой лежала палочка Манео, было больше метра. Девочка тянулась изо всех сил, но как она ни старалась, дотянуться до заветной цели у неё не получалось. Маг сразу же понял задумку дочери. Стараясь избегать резких движений, чтобы не привлекать внимания тролля, он на миг отпустил верёвку и, чуть качнув мост, заставил палочку покатиться прямо в руки к принцессе. На одну чудовищную секунду время словно замерло. Алетте показалось, что волшебный артефакт сейчас сорвётся вниз и все их надежды будут разрушены. Но она успела ухватить палочку кончиками своих длинных пальцев и тут же, выпрямившись, направила её на гиганта и произнесла заклинание, первое пришедшее на ум из тех немногих, которыми девочка владела. Это было заклятие левитации. Ещё будучи ребёнком, она снова и снова оттачивала его, сидя за кухонным столом рядом с отцом. Ей удавалось поднимать в воздух вилки, яблоки и даже тяжёлые книги… Знай дочь мага, что однажды для спасения своей жизни ей придётся поднять тролля, она определённо тренировалась бы усерднее.

Варфоломей вдруг прекратил смеяться и опустил взгляд обратно на Манео. Его огромное тело медленно оторвалось от земли и направилось ввысь, а на лице застыло настолько комичное выражение полного недоумения, что Алетта не смогла сдержать смех. Осознав происходящее, великан судорожно замахал конечностями, словно надеялся, что это вернёт его обратно на землю.

– Не надо! – закричал он девочке. – Отпусти меня, клянусь, я дам вам всем уйти! И моё золото! Можете его забрать!

Но тролль уже висел над пропастью. Удерживать его на весу становилось всё сложнее, и вот рука принцессы дрогнула, и гигант рухнул вниз, словно громадное спелое яблоко, упавшее с дерева. Внизу послышался громкий всплеск воды.

С такой высоты было сложно разобрать, погрузился ли великан на дно или сумел удержаться на поверхности и его унесло течением, впрочем, до него уже никому не было дела, у путешественников были проблемы и поважнее. Алетта сидела на нескольких досках, образовавших площадку между двумя огромными провалами, а Манео всё ещё болтался на верёвках – ближайшая доска, спасшая его волшебную палочку, уже успела к тому времени обвалиться. Дочка несколько раз пыталась добраться до него, но тщетно.

– Используй заклинание левитации ещё раз! – прокричал ей маг, но Алетта в ответ удручённо покачала головой. Она владела им недостаточно хорошо и боялась, как бы отец не разделил участь тролля.

Девочка огляделась, стараясь придумать другой план, и её взгляд остановился на отдалённой фигуре сестры. Одри так боялась, когда шла по устойчивому и целому мосту, что сейчас, когда тот был практически разрушен, надеяться на её помощь явно не приходилось. Но вдруг младшая из сестёр поменялась в лице. На смену растерянности и страху пришла решительность. Прищурившись, девочка изучала сестру и её отца так сосредоточенно, что стало понятно – в её голове созревает план.

Алетта никогда прежде не видела подобного выражения на лице Одри, и чем больше она присматривалась, тем сильнее ей казалось, что кожа девочки становится темнее, а волосы – светлее. Возможно, это просто игра света? И только когда принцесса упала на четвереньки и на её лбу начал прорисовываться мерцающий рог, дочь колдуна наконец поняла, что происходит.

– Она перевоплощается! – поражённо воскликнул Манео.

А старшая принцесса не могла отвести от своей сестры глаз. Она никогда не видела ничего более прекрасного и величественного. Белоснежный рог сверкал всеми цветами радуги, как опал на их медальонах. Она опустила морду, стукнула копытом и, грациозно развернувшись, помчалась в противоположную сторону от моста.

– Куда же она? – недоумевал маг.

– На разбег, – уверенно ответила Алетта.

И она не ошиблась: сделав небольшой круг, единорог галопом направился обратно к обрыву. Копыта ритмично застучали по первым доскам моста. А затем, оттолкнувшись от последних уцелевших перекладин, Одри взмыла в воздух. Её серебристая грива волнами развевалась на ветру, и вот, преодолев не меньше пяти метров, принцесса в своём магическом воплощении приземлилась рядом с сестрой. Мост опасно закачался, но выдержал. Манео перехватил руки по верёвке и придвинулся ближе к площадке, Алетта тут же ухватилась за одну из мускулистых ног единорога, и вместе они вытащили мага на доски. Затем Алетта и Манео взобрались на гладкую агатовую спину и унеслись прочь, к другому, безопасному краю каньона.

Манео обессиленно рухнул на землю. Рибстон ошеломлённо смотрел то на него, то на его дочь, то на единорога, не в силах вымолвить ни слова. Алетта же стояла перед Одри, одной рукой приобняв её за шею, а второй – поглаживая морду. Затем она прижалась щекой к шелковистой шерсти и полной грудью вдохнула её сладковатый аромат.

– Спасибо, сестрёнка, – нежно прошептала она.

Глава 10

По другую сторону моста

Одри

Одри потребовалось несколько минут, чтобы вновь вернуться в свой человеческий облик. Её тут же охватила смертельная усталость. Девочка не совсем понимала, было ли это вызвано прыжками, волнением или самой трансформацией, но больше всего на свете ей хотелось просто свернуться калачиком и уснуть. Манео молча протянул ей фляжку с водой, и та, кивнув в знак благодарности, осушила её до дна.

Орч смотрел на свою подругу так, словно видел её впервые:

– Милая леди, вы были просто поразительны. Какой героизм! Какой прыжок! За все годы, проведённые в саду, я никогда не видел ничего даже близко настолько же прекрасного… – Он перевёл взгляд с Одри на её сестру. – Вы тоже умеете превращаться в единорога?

Алетта кивнула.

– Но мы должны хранить свои способности в строжайшем секрете, – сказала она. – Когда наша мать была Полночным единорогом Эссендора, она держала это в тайне, и наверняка на то у неё была крайне весомая причина. Не все доверяют магии.

– Вам не о чем беспокоиться, принцесса-единорог, я унесу эту тайну с собой в могилу, – заверил её Рибстон и сразу же осёкся: – Я хотел сказать, ваше высочество принцесса Алетта… Ой, то есть… госпожа Алетта?..

Девочка закатила глаза и улыбнулась, а затем повернулась к отцу и протянула ему волшебную палочку.

– Спасибо, – произнёс он, чуть склонив голову, и спрятал её под плащ. – У тебя великолепно получилось, Алетта. Ты уверена, что мне не удастся убедить тебя носить с собой твою собственную палочку?

Принцесса покачала головой:

– Уверена. Я не хочу быть волшебницей. Я использовала заклятие левитации лишь потому, что оно было мне хорошо знакомо и от этого зависели наши жизни.

– Я понимаю. Впрочем, твои собственные силы достаточно велики. Кстати, почему ты сама не преобразилась? Раз этот прыжок удался Одри, наверняка смогла бы и ты.

– Не вышло. Заклинание забрало у меня все силы.

Манео соединил кончики своих длинных пальцев:

– Интересно… А ты, Одри? Это ведь было просто удивительно! На наших занятиях ты прилагала столько усилий, чтобы перевоплотиться, но ничего не получалось. А сейчас, насколько я мог оценить, болтаясь над пропастью, у тебя всё вышло невероятно легко и естественно. Как ты сумела?

Девочка неловко пожала плечами:

– Не знаю. Я просто хотела помочь своей сестре…

– Всё случилось само собой. Что ж, Одри, тебе ещё придётся поработать над обузданием этой силы, но мы определённо на верном пути. – Маг откашлялся. – А ты, Алетта, должна как следует отдохнуть и восстановить силы, как моральные, так и физические. Пока этого не случится, опасно идти в замок.

Младшая из двойняшек посмотрела вниз на быстрые потоки реки. Её беспокоил теперь лишь один вопрос, и она наконец набралась смелости, чтоб его задать.

– Тролль ведь выживет, правда? – пробормотала она.

– Возможно, – отозвался Манео. – Это на редкость выносливые существа с толстой, как у слона, кожей, к тому же они прекрасно плавают. Уверен, он даже рад, что мы спустили его вниз. Наестся там рыбы вдоволь, а затем снова займёт свой пост.

Алетта рассмеялась:

– Что-то я очень сомневаюсь, что он скажет нам за это спасибо. Как думаешь, он не станет преследовать нас, чтобы отомстить?

– Сомневаюсь. Тролли крайне ленивы. К тому же тот участок мозга, что отвечает за долгосрочные обиды, у них наверняка давно атрофировался.

– А как же его золото? – спросила дочь мага.

– Это ведь на другой стороне моста.

– Но мы могли бы его достать. Если Одри снова преобразится. – Девочка выжидающе уставилась на сестру, но та ничего не сказала. Она сомневалась, что перевоплотиться во второй раз за полчаса было хорошей идеей.

К счастью, Манео, похоже, совершенно не интересовало золото Варфоломея.

– Оно того не стоит, – рассудил он. – Если наша миссия пройдёт успешно, никому из нас больше никогда не придётся беспокоиться о деньгах.

По Алетте было заметно, что она готова с этим поспорить. Ею явно владела жажда приключений, даже если те были слишком рискованными или несвоевременными. Она несколько секунд колебалась, но всё же нашла в себе силы смириться с решением отца.

– Ладно, убедил, оставим богатство тролля здесь, – кивнула она. – Следующий усталый путник получит его в виде моральной компенсации за лишние двое суток пути, предстоящие ему из-за сломанного моста.

– Если люди Зелоса и правда у нас на хвосте, этот сломанный мост сослужит нам неплохую службу, – заметила Одри.

– И правда. Но, пожалуй, нам всё равно следует спрятаться, – ответил мужчин. – Давайте отойдём от моста подальше и скроемся в лесу. Вы готовы, девочки?

Младшая согласилась. Она была совершенно измождена, и ей, разумеется, совсем не хотелось тащиться сквозь деревья бог весть сколько ещё часов. Но она решила об этом умолчать. Впервые с момента их знакомства сестра, казалось, была ею довольна, и Одри не хотела портить момент. Тем более что сама она была несказанно поражена тем, что ей удалось пройти по мосту, не говоря уже о том, чтобы превратиться в единорога. Странно, но в своей изменённой форме она не беспокоилась ни о высоте обрыва, ни о бурных потоках реки внизу. Она будто не была собой. Или, точнее, она была лучшей версией самой себя. Понять бы ещё, как перевоплотиться вновь…

Принцесса надеялась, что сестра больше не станет задавать ей никаких вопросов, так и случилось, ведь, к счастью, она решила донимать Манео. Так что она шагала рядом с ним нога в ногу и не умолкала ни на секунду:

– Почему ты жаждешь нашего успеха больше, чем я? Разве такое возможно?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, мы неправильно разгадали последнюю загадку. Оказалось, что я выше, а ты на всё готов ради достижения нашей цели. Но разве это не странно, ведь дело касается мести убийце моих родителей?

– Мне тоже показалось, что это какая-то бессмыслица. Наверное, он просто соврал. Тролли всегда стараются схитрить, чтобы их соперник проиграл. Такой уж у них нрав.

– Но ведь он сказал, что мост никогда не лжёт, – вмешался Рибстон.

– Он вообще много чего наговорил и в большинстве своём нёс полнейшую чушь, – ответил колдун. – Думаю, именно он и был тем, кто продал бы душу за успех… Успех предприятия по сбрасыванию ни в чём не повинных людей с моста.

Наконец утомлённые путники добрались до леса. Он был невероятно похож на тот, что рос по другую сторону расщелины. И вскоре у всех возникло неприятное ощущение, словно они никогда её и не преодолевали.

– Деревья – это, конечно, хорошо, но они уже порядком мне надоели, – проворчала Алетта. – Тень и ветки, ветки и тень, я скучаю по солнцу, и кажется, что мы ходим кругами. Жаль, мы не можем пойти через поля…

– А я люблю деревья, – мечтательно ответил Рибстон.

На этом дискуссия закончилась. Они гуськом пробирались сквозь чащу, вокруг висела звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, щебетанием птиц и хрустом яблок из сада, которые одно за другим поглощала вечно голодная дочь колдуна. Огрызки она выбрасывала в обрамляющие тропинку густые заросли кустов.

– Только подумайте, сколько яблонь вырастет в этом лесу, если каждая из косточек попадёт в плодородную почву! – мечтал орч.

– Это последнее, – наконец объявила Алетта, сжимая в руке блестящее красное яблоко. – Я даже не заметила, как съела все остальные. Наверное, будет справедливо отдать это кому-нибудь из вас. Есть желающие?

Её спутники отрицательно замотали головами.

– Я лично больше никогда не притронусь к яблокам, – призналась Одри.

– Я думала, что буду считать так же, но сейчас только жалею, что взяла так мало. – И девочка жадно впилась в яблоко зубами. Доев его, она запустила очередной огрызок в куст слева от себя.

И совершенно неожиданно вместо привычного шелеста веток и глухого стука послышался громкий сдавленный писк.

Снежок

Алетта

Одри настороженно остановилась.

– Что это было? – спросила она испуганно.

Манео же лишь безразлично махнул рукой и продолжил свой путь:

– У нас нет времени на подобные мелочи. Пока не стемнело, надо отойти подальше от моста и найти безопасное место для ночлега. Не отставай!

Но девочка его не слушала, она уже медленно пробиралась через подлесок, стараясь не задеть крапиву.

– Там живое существо, и, кажется, ему больно. Разве мы сможем идти дальше, не узнав, всё ли в порядке?

– Да легко! – отозвался колдун.

– Я тоже прекрасно проживу и без этого, – поддержала отца Алетта. Она остановилась и оперлась на дерево, с раздражённым видом поглядывая в сторону сестры.

– А я тоже считаю, что мы обязаны удостовериться, что никому не нужна наша помощь, – преданно произнёс Рибстон. – Я могу быть вам полезен?

– Да, помогите мне найти это несчастное создание. Уверена, писк доносился отсюда… О! – Девочка наклонилась и, запустив руку в густые заросли ежевики, вытащила оттуда белого зверька размером с кошку, с его головы свисали длинные пушистые уши. Принцесса аккуратно прижала его к себе. Тот же был так испуган, что даже не шелохнулся.

– Да это ведь кролик! – воскликнул орч. – Они порой забредали в мой сад. Правда, те были потемнее и гораздо меньше.

Мужчина приблизился к Одри и удивлённо приподнял бровь:

– Маленькие коричневые кролики встречаются в лесах довольно часто. Но такие большие, да ещё и белые, не обитают, как правило, в дикой природе. Это весьма странно, но не имеет сейчас никакого значения. Ведь это не тот зверь, которого ты искала.

– Почему ты так считаешь? – поинтересовалась девочка, она нежно погладила своего нового ушастого знакомого и аккуратно опустила его обратно на землю.

– Потому что кролики не пищат.

– А какой звук они в таком случае издают? – с нескрываемым любопытством спросил садовый эльф. Понимая, как мало он ещё знает о мире, тот не упускал ни единой возможности расширить свой кругозор.

– Эти создания не издают никаких звуков. Если не считать стука их лап, которым они предупреждают друг друга о приближении хищников, – объяснил Манео.

Алетта рассмеялась:

– Откуда ты так много знаешь о кроликах? Уж не началась ли твоя карьера мага с того, что ты вытаскивал их из шляпы?

– Я лишь поделился общеизвестным фактом, – без тени улыбки ответил её отец.

Одри же внимательно осматривала кролика.

– И всё же я уверена, что это он пищал. Думаю, он ранен. – Девочка оглядела белоснежную шерсть и с испугом заметила красное пятно. – Так и есть, здесь глубокая рана. – Она внимательно огляделась по сторонам и, сорвав с упавшего дерева пригоршню желтовато-зелёного мха, приложила его к порезу. – Это должно остановить кровотечение.

– Ты так много знаешь о разных травах… Съедобная крапива, лечебные мхи. – Сестра, казалось, была искренне впечатлена её умениями. – Можно подумать, тебя воспитывал леший, а не мельник и пекарша.

– В наших краях все знают о полезных свойствах растений, – улыбнулась принцесса в ответ. Она сняла свой фартук и, соорудив с помощью нескольких умело завязанных узлов что-то вроде перевязи, в которой обычно носят новорождённых, положила туда своего пушистого пациента. – Пожалуй, я займусь его раной позже, когда решим, где остановиться на ночь.

Маг смерил её скептическим взглядом:

– Он же огромный. Ты что, правда собираешься взять его с собой?

– Да, – пожала плечами Одри.

– А почему нет? Будет чем поужинать, – ввернула её сестра. – Обожаю тушёную крольчатину.

Младшая принцесса развернулась так стремительно, что чуть не сбила с ног малютку орча, её глаза пылали яростью:

– Если ты посмеешь даже просто взглянуть на него как на еду, клянусь, я тут же вернусь в Лаллгров и больше о тебе не вспомню!

Поражённая столь пылким ответом Алетта не смогла сдержать смех. Разумеется, она пошутила насчёт ужина из подопечного своей сестры. Она и правда любила крольчатину, но этот белый зверёк был слишком милым, чтобы отправиться в котелок.

Манео утомлённо вздохнул:

– Видимо, это цена, которую приходится платить каждому, кто решится отправиться в путешествие вместе с двумя молодыми девушками. Сперва какой-то странный коротышка, теперь домашний кролик! Планируете ли вы по пути завести ещё кого-нибудь для компании? Возможно, фею в домике из поганки?

Рибстон насупился:

– Какой-то странный коротышка? Вообще-то я орч!

– А я, кстати, тут совершенно ни при чём, – парировала дочь колдуна. – Мне бы и в голову не пришло тащить с собой лишний балласт!

– Дюжина огромных яблок, очевидно, не считается? – насмешливо напомнил ей отец.

Девочка бросила в его сторону разгневанный взгляд. Неужели он смеет равнять её с сестрой, которая боится темноты, не умеет лазить по деревьям и разводит сопли при виде раненого зверька? Неужели он не замечает, насколько они разные? А потом злость старшей из принцесс переключилась на сестру. Пожалела кролика просто из-за того, что он миленький и беленький! Ну как так можно? Мясо-то у него наверняка такое же вкусное. Кровь внутри Алетты закипала, и она втайне надеялась, что получится вступить с кем-нибудь в перепалку, но мужчина молчал, да и обиженный эльф, судя по всему, не желал продолжать разговор. Сестра же, пританцовывая, направилась вперёд по тропинке. Она поглаживала на ходу своего пятикилограммового питомца и нашёптывала что-то ласковое в его длинные уши.

– Надо придумать тебе имя, малыш, – ворковала девочка. – Пожалуй, я буду звать тебя Снежок, раз ты такой беленький.

Рибстон радостно подбежал к ней.

– Какое прекрасное имя, принцесса Одри! – воскликнул он.

– Пожалуйста, любезный, перестаньте наконец произносить слово «принцесса», – недовольно пробурчал Манео.

Сама же Одри ничего не слышала. Всё её внимание, казалось, было направлено исключительно на кролика:

– Похоже, ему нравится, когда я чешу его между ушками. А какой мягкий у него здесь мех!

Орч, с трудом дотянувшись до перевязи, погладил кролика в указанном месте и подтвердил, что шёрстка там и правда невероятно пушистая и шелковистая. Колдун и его дочь поверили на слово. Последняя в принципе не могла понять нежности сестры к лесному зверьку. Конечно, сама она очень любила Шторма и сейчас скучала по нему так сильно, что от одной только мысли о нём щемило в груди. Но ведь он был конём: величественным, грациозным и умным. К тому же он был совершенно незаменим. Он мог мчаться быстрее ветра, чувствовал настроение хозяйки и всегда был рядом, когда ей отчаянно нужен был друг. В такие моменты Шторм подходил к ней, клал свою тяжёлую голову девочке на левое плечо и смирно стоял, позволяя гладить себя по бархатистому носу. А кролик же был, по мнению Алетты, совершенно бесполезен.

А Одри тем временем никак не унималась, она, не умолкая, сюсюкалась с животным и напевала всякую ерунду вроде:

– Мой милый Снежок, я вылечу тебя…

Почему она была так притягательна для зверей, птиц и садовых эльфов? Возможно, из-за своей врождённой нежности. Алетта с лёгким оттенком зависти подумала, что сама она, похоже, была лишена этого качества. По крайней мере, ей так казалось. А возможно, она просто не смогла приобрести его в той безлюдной глуши, где росла.

Когда на землю уже спускались сумерки, путники наконец разбили лагерь. Они нашли скрытое от посторонних глаз местечко возле лесного ручья. От воды веяло прохладой, и старшая из принцесс невольно поёжилась от мысли, каким непростым станет их путешествие, если оно вдруг затянется до поздней осени.

Она подошла к роднику, чтобы наполнить походный котелок, и с недовольством обнаружила, что за ней направилась сестра: для лечения ушастого пациента ей тоже нужна была вода. Набрав полную миску, девочка вернулась на поляну, вытащила кролика из передника и, положив его на мягкую траву, принялась промывать его рану. Она даже не пожалела на тряпки подол своего фартука!

– Всё равно рана выглядит плохо. Кровотечение я остановила, но тут, похоже, ещё и перелом… Что же делать? – Юная принцесса чуть не плакала от жалости к зверьку.

Манео сидел рядом и сосредоточенно изучал свою карту.

– Не лучше ли будет просто избавить его от страданий? – предложил он, не поднимая глаз.

– Не лучше, – отрезала Одри. – Ты бы то же самое предложил, если бы на месте кролика была я или Алетта?

Колдун потёр лоб и вздохнул:

– Нет, я бы наложил шину.

– А разве нет никакого исцеляющего заклинания? – недоумевала девочка.

Её старшая сестра насмешливо фыркнула:

– На такое наш чародей не способен. Он может трансформировать предметы, двигать их и даже чинить, но исцелять живых существ не умеет.

– Это не так, – возразил мужчина. – Колдуны умеют исцелять, просто это требует слишком много энергии. По сути, ты просто передаёшь свою жизненную силу тому, кто болен или ранен. И сам остаёшься практически ни с чем. Так что я бы рекомендовал привязать сломанную лапу к какой-нибудь палке и надеяться, что кость срастётся.

– Спасибо, именно так я и сделаю, – кивнула Одри и направилась в сторону деревьев, чтобы найти подходящую для шины ветку. – И не смейте прикасаться к кролику!

Алетта сморщилась в ответ и продолжила неспешно помешивать в котелке. Запасы провизии подходили к концу, но, к счастью, у них осталось достаточно сушеных бобов и вяленого мяса, чтобы сварить неплохой и вполне сытный суп. Вдруг кусты, в которых мгновение назад исчезла её сестра, громко зашуршали. Девочка подняла голову. Первым, что бросилось ей в глаза, была лошадиная нога, покрытая чёрным мехом. Неужели Шторм сумел её отыскать? Принцесса хотела было встать и броситься к своему любимцу, но замерла в удивлении и уронила ложку в кипящую воду. Сверкающая грива, жемчужный рог… Это была Одри в образе единорога.

Она несколько раз топнула копытом и поклонилась сестре. Та учтиво кивнула в ответ. В магическом воплощении сестра нравилась Алетте куда больше, чем в человеческом. Во всяком случае, она хотя бы не раздражала. Казалось, что, превращаясь, она становилась такой же простой и понятной, как Шторм, и они могли вместе нестись через бескрайние поля… Только так девочкам удавалось почувствовать своё родство.

Но Одри, похоже, не собиралась сейчас никуда бежать. Она медленно направилась туда, где оставила лежать в траве Снежка. Наклонившись к миске с водой, перевоплотившаяся принцесса опустила в неё свой блестящий, закрученный спиралью рог. Сумрак лесной поляны наполнил тёплый, мерцающий свет, а затем волшебство рассеялось и мир вновь погрузился в полумрак. Единорог же гордо поднял голову, развернулся и, ритмично покачивая хвостом, скрылся в чаще.

Алетта несколько раз встряхнула головой, будто стараясь отделаться от недавнего фантастического видения, а затем, вытащив из мешка другую ложку, попыталась выловить первую из похлёбки. И ей практически удалось, но в последнюю секунду та задела бортик котелка и вновь упала вниз, обрушив на руку девочки град обжигающих капель. Та вскрикнула от боли, а затем поднялась и, дуя на обожжённые пальцы, уверенно направилась к миске с водой, которая за несколько минут до этого так привлекла её сестру. Манео отложил карту и, не скрывая своего волнения, подошёл поближе.

Принцесса опустила палец в воду, всё ещё источавшую мягкий золотистый свет, и ополоснула каплями прохладного эликсира свою кисть, на которой начали уже проступать красные пятна. Не прошло и секунды, как от ожога не осталось и следа. Девочка внимательно осмотрела руку, а затем с восхищённой улыбкой на лице показала её отцу.

– Кажется, Одри приготовила целебный элексир! – восторженно прошептал Рибстон.

Колдун кивнул и поражённо обернулся на младшую из двойняшек, которая как раз показалась из зарослей в своём человеческом обличье.

– Ну как, работает? – спросила она взволнованно.

– Ещё как! – ответила Алетта.

Тогда её сестра опустилась на колени рядом с белым кроликом. Обмакнув тряпку в эликсир, она аккуратно обработала ею перелом. Кровавые разводы, которые до этого не удавалось до конца отмыть от свалявшейся шерсти, как по волшебству испарились, а сама рана уменьшилась и затянулась тонкой розоватой кожей. Смочив лоскут во второй раз, девочка обмотала им лапку.

– Думаю, чтобы кость срослась, потребуется больше времени, – сказала она и укутала Снежка в одеяло, как маленького ребёнка.

Когда она закончила, дочь мага, до этого не сводившая с сестры глаз, наконец позволила себе приступить к расспросам.

– Что же случилось там, за деревьями? – выпалила она.

– Не знаю, – призналась Одри. – Я нашла маленький кусочек коры, как раз такой, из которого получилась бы отличная шина для кролика. – Она вздохнула и замолчала.

– Продолжай, – сказал Манео, ему не терпелось узнать, что было дальше.

– Я только не уверена, что смогу всё правильно объяснить… Мне просто показалось, что есть более правильный способ. И тогда я вдруг почувствовала лёгкое покалывание в ногах, они начали удлиняться. На этот раз я точно знала, что происходит. Я осознала, что перевоплощаюсь, потому что это может помочь исцелить кролика, и просто доверилась своим инстинктам.

– Очень интересно, – выдохнул мужчина. – Уже вторая успешная трансформация за сегодня. Но ты снова делаешь это не осознанно. Как тебе кажется, ты начинаешь понимать свою силу? Есть в твоих ощущениях что-то, что ты могла бы использовать, чтобы попробовать перевоплотиться по своему желанию?

– Не могу сказать наверняка, – принцесса уставилась в землю, – но, наверное, да.

– Расскажешь?

– Думаю, это связано с моими чувствами. То есть превращение происходит не от мыслей, а от эмоций, которые я испытываю.

– Именно об этом я тебе и говорила! – гордо воскликнула Алетта. – Я меняюсь, когда чувствую гнев. Так что, когда мне нужно трансформироваться, я заставляю себя разозлиться.

– Да, я помню. И я пыталась. Но на меня гнев так не действует.

Колдун наклонился вперёд и откашлялся:

– Значит, тебе нужна другая эмоция. Вспомни… Что ты чувствовала, думая об этом пушистом кролике?

– Я просто хотела ему помочь. То же самое случилось и на мосту. Когда я увидела вас над пропастью, таких беспомощных…

– Я в жизни не была беспомощной, – перебила её сестра.

– Ну не беспомощной, хорошо… Просто ты была в опасности, и я отчаянно хотела помочь. Мне сложно описать это чувство, не уверена даже, что у него есть название…

Алетта поджала губы. Происходящее вызывало у неё слишком противоречивые эмоции. Прежде девочка злилась на сестру за то, что той не удавались превращения. Теперь же, когда Одри добилась в этом определённых успехов, её сестра совсем не чувствовала себя счастливой. Наоборот, ей было неприятно, ведь отец никогда не расспрашивал её с таким же интересом о том, как она становилась единорогом. К тому же она явно была лишена дара целителя. Словно желая доказать принцессе её несостоятельность по сравнению с младшей сестрой, кролик выбрался из одеяла и принялся скакать вокруг своей спасительницы.

– Смотрите, ему лучше! Он даже не хромает! – радостно заметила Одри.

А Снежок прыгал всё выше и быстрее. Это получалось у него так ловко и забавно, что ни один из них не смог сдержать смеха умиления. Пушистый хвостик комично дёргался, вторя движениям кролика, а тот скакал всё дальше, пока наконец не исчез за деревьями.

– Боюсь, это последнее, что мы запомним о твоём любимчике, сестра, – улыбнулась Алетта. – Ты тащила его на себе больше десяти километров, вылечила его лапку, а он даже не потрудился подмигнуть тебе на прощание.

– Это совершенно не важно, – спокойно ответила девочка. – Главное, чтобы с ним всё было в порядке. Может, он найдёт свою семью… Ой, смотрите, он возвращается!

Снежок вернулся на поляну и несколько раз смешно подпрыгнул, закидывая за спину задние лапки.

– Он танцует для нас джигу! – захлопал в ладоши Рибстон.

Манео покачал головой.

– Не хочу вас расстраивать, но это вполне обычное поведение для этих зверей. Они всегда ведут себя именно так, когда расслаблены или довольны.

– И вновь эти поразительные факты из жизни кроликов! – ухмыльнулась его дочь.

А пушистый танцор подскочил к Одри, и та вновь принялась гладить его между ушками, так, как ему нравилось больше всего.

– Если хочешь, оставайся с нами, малыш, – сказала она.

Вид с холма

Одри

Хорошенько выспавшись, путешественники снова отправились в путь.

Утро выдалось на редкость туманным. Через синеватую дымку с трудом пробивались едва тронутые золотом краски осенней листвы. В отличие от сестры Одри любила леса, но даже ей становилось не по себе от бесконечной вереницы деревьев. По крайней мере, вчера те казались ей нарядными и приветливыми. Теперь же всё вокруг тонуло в густой сизой пелене, и длинные стволы сосен чернели сквозь неё зловещими полосками. Даже сладковатый запах хвои словно растворился в прохладном воздухе. Ноги девочки невыносимо ныли, а ведь не прошло ещё и часа, как они покинули лагерь. С трудом различая под ногами заросшую травой тропу, она мечтала о том, чтобы каким-нибудь волшебным образом та вывела их из этого бесконечного леса на более живописную местность. Но, зная, по какому принципу Манео строил их маршрут, принцесса понимала, что шансы на это были ничтожно малы.

Снежок прыгал рядом со своей спасительницей, иногда забегая вперёд или забираясь в кусты, чтобы чем-нибудь перекусить. Рибстон семенил следом.

– Мы что, всё это время идём в гору? У меня ноги отваливаются. Когда уже будет привал? – ныла Алетта.

Но никто ей не ответил. Уставшая процессия, тяжело дыша, поднималась всё выше по заросшему деревьями склону. И вот несколько мучительных минут спустя орч вдруг закричал:

– Смотрите, корабль! Я вижу корабль!

– Корабль? – удивилась дочь колдуна. – Это вряд ли, мы находимся за тридевять земель от ближайшего водоёма.

– Но я вижу мачту и парус!

Одри, прищурившись, вглядывалась вдаль, но не видела ничего, кроме нескончаемых сосен и белёсых волн тумана.

Но орчи, должно быть, обладают куда более острым зрением, нежели люди, ведь, миновав ещё несколько метров, остальные смогли наконец различать далеко на горизонте напоминающие судно очертания. Теперь идти стало легко. Чем быстрее приближались путники к просвету между деревьями, тем менее густым и плотным становился туман, и вот наконец их взору открылся величественный холм, на вершине которого красовался замок.

Маг остановился и, опустив свой дорожный мешок на покрытую иголками и листвой землю, торжественно произнёс:

– Это, друзья мои, столица королевства – Эссендор!

Неужели это был не сон? Ещё вчера принцессам казалось, что они никогда не доберутся до этого города. Теперь же он возник из тумана так близко от них. Небо над головами усталых путешественников прояснилось, и яркие лучи утреннего солнца осветили небольшие каменные домики и древние крепостные стены.

Манео задумчиво разглядывал замок. А Одри пыталась прочитать в непроницаемом лице мага его мысли. Когда в последний раз он видел этот пейзаж? Бывал ли в этих краях хоть раз с тех пор, как покинул их тринадцать лет назад с королевским младенцем на руках?

– Я полагала, дорога займёт по крайней мере ещё один день… – растерянно призналась Алетта.

– Так и будет, – ответил ей отец. – Мы ведь вынуждены скрываться, так что придётся добираться до города окольными путями. Сегодня нам предстоит незамеченными спуститься с этого холма. Переночуем возле реки, а завтра переправимся через неё и направимся к замку.

Старшая из сестёр глубоко вздохнула, то ли от предвкушения предстоящих приключений, то ли от охватившего её страха. А младшая с удивлением размышляла, как похож Эссендор на тот город, что вылепила она на своём каравае. С натуры не сделать точнее… Немудрено, что её мать упала в обморок. Остроконечные башенки, извилистые каменные ступени – как получилось, что всё это настолько отчётливо сохранилось в её памяти? Ведь она покинула этот город совсем крошкой. Это изумляло и ставило в тупик.

– На башнях будто бы не хватает флагов… – прошептала она.

Мужчина оглянулся на девочку и нахмурил брови:

– Верно. Когда ваши родители правили королевством, замок всегда был украшен красными флагами.

– Я ничего здесь не узнаю. Наверняка я прежде видела Эссендор на картине или на иллюстрации в книге, но для меня это просто город. Я совершенно ничего не чувствую, – расстроенно произнесла Алетта.

– Это неудивительно, – успокоил её отец. – Ты покинула это место, когда тебе не исполнилось ещё и трёх недель. А первые воспоминания начинают накапливаться у детей начиная с трёх лет.

Одри готова была с этим поспорить. Теперь туманные образы в её сознании становились всё более отчётливыми. Жёлтые розы. Крик ворона. Надвигающаяся опасность. Её мысли прервал кролик, он подобрался поближе к девочке и, встав на задние лапы, стал проситься на руки. Та подняла его и прижала к себе, стараясь понять, что же могло так напугать или расстроить зверька. Рибстон стоял рядом, медленно покачивая головой.

– Никогда ещё я не видел столь прекрасного места. Неужели в каждом из этих милых домиков живёт по человеку? – поинтересовался он.

– Там живут целые семьи. Много людей, объединённых кровным родством. Холодными вечерами они сидят у огня и рассказывают друг другу интересные истории, наслаждаясь каждой секундой, проведённой вместе, – ответила младшая из сестёр.

– И в самом большом доме тоже?

– Этот большой дом называется замком. Там живёт правитель королевства.

– Этот город великолепен! – мечтательно произнёс эльф. – Озлобленной, жестокой душе не место в замке. Правитель должен быть честным и справедливым. Я чувствую это сердцем.

Ещё немного полюбовавшись видом, путники обогнули холм и стали спускаться к его подножию. Вскоре и город, и замок исчезли из виду, оставив после себя странное ощущение нереальности, будто всё это было лишь чудесным видением, обманом туманного леса.

Спуск оказался опасным и крутым. Кое-где получалось безопасно пройти по склону, но в большинстве своём они буквально скатывались по каменистой крошке вниз. Ноги Одри болели, а кожаные ботинки трещали по швам, грозя в любую секунду оставить её босой. Так и прошёл их оставшийся день: в опасениях, в напряжённом молчании и в постоянных перебежках от одного хиленького кустика к другому.

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда усталые путники добрались наконец до подножия холма. Они разбили лагерь за сенью деревьев, окружавших небольшую низину, где, судя по всему, некогда пролегало старое русло реки. Вода была достаточно близко, чтобы наполнить фляги и умыться, и в то же время достаточно далеко, чтобы с её глади нельзя было заметить их пристанище.

Довольно скудно поужинав, принцессы и их спутники укутались в одеяла и отошли ко сну, устроившись вокруг ярко пылающего огня. Манео предложил обсудить предстоящие им планы утром, заверив, что он всё тщательно продумал ещё несколько дней тому назад.

Рибстон взобрался на раскидистую ветку стоящего неподалёку дерева. Спать на земле он не привык. Сёстры же улеглись рядом, устроив свои нехитрые лежбища на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Засыпая, Одри вдруг вспомнила свою первую ночь в путешествии, проведённую в старом полуразвалившемся амбаре. Как странно было тогда засыпать под открытым небом. А теперь в её распоряжении не было ни мягкого сена, ни защищающих от ветра стен, но это совершенно не беспокоило так сильно повзрослевшую за эти дни девочку. Она больше не боялась странных шорохов, и далёкий вой волков или уханье совы не в силах были теперь лишить дочь мельника заслуженного отдыха. Но близость Эссендора всё же заставляла её трепетать, казалось, что в любой момент из-за деревьев могут показаться люди Зелоса.

Спустя четверть часа усталость всё же взяла верх, и принцесса наконец задремала, но, увы, ненадолго. Всего пару часов спустя она проснулась, почувствовав, как Алетта изо всех сил трясёт её за плечо, не переставая нашёптывая на ухо:

– Ты слышишь? Слышишь? Что это за звук?

Одри прислушалась.

Тук, тук, тук.

На секунду всё смолкло, а затем снова повторился всё тот же странный ритмичный стук. И что бы его ни издавало, оно было очень, очень близко. Сёстры, дрожа, вслушивались в тишину осенней ночи, а потом младшую наконец осенило:

– Это Снежок. Он стучит своими задними лапками по земле!

Старшая принцесса недовольно рухнула на свою лежанку:

– Всего-то? Да твой кролик просто диверсант! Угомони его уже, погладь, почеши или что ты там обычно делаешь…

– Ты забыла, что рассказывал Манео? Эти зверьки так предупреждают своих сородичей об опасности. Должно быть, здесь рыщет хищник, а может, кто-нибудь и похуже. Что же нам делать?

– Давай я пройдусь и проверю, что его беспокоит. Всё равно уже проснулась. – Алетта накинула одеяло на плечи и ушла в темноту, добавив: – Уверена, это лиса.

Её сестра хотела было отправиться следом, но стоило ей представить, что кто-то прячется в нескольких метрах от неё, как по спине пробежал целый табун мурашек. Если её уже не пугал доносящийся откуда-то издали волчий вой, это совсем не значило, что она готова была встретиться носом к носу с голодным хищником. Так что девочка решилась на полумеру. Она выбралась из-под одеяла и теперь внимательно наблюдала за спиной сестры, не отходя далеко от затухающего огня. Если Алетте вдруг понадобится помощь соратницы, она успеет среагировать.

Старшая из сестёр осмотрелась, а затем вернулась к кострищу, зажгла от него длинную ветку от почти угасших ветвей и вновь смело устремилась в кромешную тьму. Одри гадала, было ли это сделано для того, чтобы лучше видеть во мраке или чтобы отбиваться от диких зверей. А вдруг их преследует тролль? В памяти девочки вдруг всплыл омерзительный образ гиганта, откусывающего рыбе голову, его острые зубы и перепачканное лицо. Она вздрогнула.

И тут раздался заливистый смех Алетты. Её сестра буквально подпрыгнула от неожиданности, а затем, опомнившись, побежала на хохот. В свете горящего факела принцессы виднелись две невысокие фигуры: белка и крошечная серая мышка. Несколько секунд они огромными жалобными глазами смотрели на девочек, а потом переглянулись и бросились врассыпную.

– Я не могу в это поверить! – От хохота у дочери колдуна уже текли слёзы. – Лесные создания преследуют тебя, даже когда ты спишь. Не удивлюсь, если дома все звери деревни собирались ночами у тебя под окнами, чтобы петь тебе колыбельные и охранять твои сладкие сны.

Одри представила себе эту картину и тоже рассмеялась. А её сестра повысила голос и закричала в сторону их лагеря:

– А что касается вас, мистер Снежок, в следующий раз, когда решите предупредить нас о хищниках, пожалуйста, убедись сперва, что они крупнее вашего пушистого хвоста!

В ответ раздался всё тот же стук лапок. Девочки не вполне понимали, был ли это обиженный стук, извиняющийся стук или стук, всё ещё предупреждающий об опасности. Они пожали плечами и вернулись уже к своим импровизированным постелям, как вдруг в обступившей их темноте раздался громкий треск. Кто-то наступил на сухую веточку. Принцессы замерли в чудовищном ожидании, кусты зашуршали, и из них с громким боевым кличем выскочил человек. Как и Алетта, он сжимал в руках пылающий факел, размахивая им из стороны в сторону.

– Шпионы! Мерзкие шпионы! Пошли прочь! – прокричал он.

Одри не понимала, бежать ей или драться. Сестра же её мгновенно приняла оборонительную позу, выставив перед собой горящую палку, словно копьё:

– Сдавайся или пожалеешь!

На удивление, незнакомец тут же сделал несколько шагов назад, бросил факел и поднял руки вверх в знак капитуляции. Он оглядывался по сторонам, явно не понимая, что происходит. Младшая из двойняшек оценивающе смерила его взглядом. Он был совсем молод и одет в простую крестьянскую тунику и потрёпанные штаны. На шее молодого человека висел кожаный шнурок, украшенный перьями, стручками гороха и свистком. Подбородок его покрывала негустая щетина, а глаза были голубыми и добрыми. Он мало походил на человека, способного убить ни в чём не повинных девушек во сне.

Но Алетта либо проигнорировала этот факт, либо попросту его не заметила и поднесла пылающий факел к лицу незнакомца.

– Мы не шпионы! – прокричала дочь колдуна. – Кто ты такой, чтобы нападать на лагерь путешественников?

Юноша все ещё растерянно озирался вокруг себя.

– Вы не понимаете, – начал он тихо, но закончить свою фразу не успел: что-то внезапно упало на него сверху. В тусклом свете костра было трудно разобраться в происходящем, было видно лишь странные порывистые движения парня.

– Отстань же ты! – крикнул он, и пламя вдруг вспыхнуло прямо у его ног. Должно быть, ночной гость уронил факел на сухую листву, и теперь она разгорелась. Свет огня осветил Рибстона, который сидел на плечах юноши, обхватив руками его шею. Должно быть, он спрыгнул со своего дерева, чтобы защитить принцесс.

Алетта сбросила одеяло с плеч и принялась тушить им пламя, боясь, как бы оно не уничтожило весь их лагерь. Вскоре рядом с ней возник заспанный Манео, он пробормотал несколько неразборчивых магических слов, взмахнул палочкой, и огонь погас.

Дочь повернулась к нему и разразилась яростным криком:

– Где, скажи на милость, ты был? Я думала, ты бросил нас сражаться одних!

Колдун и бровью не повёл.

– Я наблюдал, – ответил он, даже не пытаясь оправдаться. – Как я уже говорил, терпение и тщательное планирование – вот два ключа, отпирающих ворота, ведущие к победе. А теперь, любезный орч, оставьте, пожалуйста, этого человека в покое.

Рибстон послушно соскользнул со спины незнакомца, и тот поражённо уставился на своего невысокого противника. Неожиданно из темноты выпорхнула маленькая птичка и, склонив голову набок, уселась на плечо юноши.

Манео же направил волшебную палочку прямо на него:

– Почему ты решил, то мы шпионы? Мы всего лишь путешественники, остановившиеся на привал по дороге в Эссендор. Нам не очень повезло в жизни, и потому мы направились в город, надеясь найти там работу.

Парень отер лицо от пота и вздохнул. Пожалуй, он был совсем ещё молод, и только неухоженная щетина добавляла ему несколько лишних лет.

– Я не обвинял вас в шпионаже. Я давно выслеживаю двух подлецов, они скрываются в этих самых лесах. Увы, вы предоставили им прекрасную возможность удрать.

– Мы никого больше здесь не видели, – возразила Алетта, оглядываясь по сторонам.

– Видели, и ещё как. Ты смотрела прямо на них, это ты их спугнула.

Девочка непонимающе покачала головой:

– Ты явно что-то путаешь.

Молодой человек в ответ пожал плечами:

– Думай как хочешь.

– Нет уж, потрудись объяснить, – возразил колдун. – Кто ты и кого пытаешься поймать?

– Я не обязан ничего рассказывать. – Парнишка резко выступил вперёд, и в его глазах появился странный блеск. – Ты солгал мне о том, кто вы и что здесь делаете. Так с чего же я должен раскрывать свои секреты?

Манео прищурился, вглядываясь в лицо незнакомца:

– Почему ты решил, что я солгал?

– Потому что я знаю, кто ты такой. Мы виделись однажды, недалеко отсюда. Это было очень давно. Я был ещё ребёнком, но запомнил твоё лицо. И эту самую шляпу. Это ведь перо ворона, да? – А потом юноша перевёл свой взгляд на девочек. – Более того, я почти уверен, что знаю, кто эти юные леди.

Договорив, он запустил руку в кожаный мешочек, висевший у него на поясе, извлёк оттуда старую монету и протянул её магу. Тот с интересом покрутил её в руках. Это был крупный золотой, на котором вручную была отчеканена голова единорога. Манео откашлялся и, слегка поклонившись парнишке, произнёс:

– Это монета королевы Бии. Тринадцать лет назад я вручил такую одному ребёнку. Выходит, это был ты? Мальчик по имени Ручеёк.

– Так и есть.

Глава 11

Ручеёк

Алетта

Одри, Алетта и Рибстон в недоумении переглянулись и пожали плечами. Что ещё за Ручеёк и как вообще у человека может быть настолько дурацкое имя?..

Колдун же задумчиво крутил монету своими тонкими длинными пальцами:

– Это ведь огромные деньги. Но ты не потратил их. Почему?

– Моя семья была бедна, да и сам я по большей части бродяжничал. Мне показалось, люди заметят, если я вдруг попробую расплатиться королевским золотым. Вероятнее всего, они бы подумали, что я его украл. Так что я решил оставить монету до лучших времён. Сперва я прятал её в гнезде сороки. Она трепетно охраняла моё сокровище. Чуть повзрослев, я стал носить его при себе. Когда к власти пришёл брат Бии, настали тяжёлые времена. Моей семье с трудом удавалось выплачивать огромные налоги. Мама трудилась не покладая рук, но мы всё равно голодали. Когда моя сестра заболела, мы не смогли спасти её, так и не насобирав достаточно денег, чтобы купить лекарства. Но даже тогда я не понимал, как разменять деньги так, чтобы не навлечь на нашу семью ещё больше бед. У меня не было никаких шансов получить хотя бы четверть этой суммы, не оказавшись впоследствии в тюрьме. А монета при этом непременно попала бы в карман Зелоса. Он словно магнит для золота.

Юноша осторожно забрал монету у Манео и отёр её о свою рубаху:

– Со временем этот золотой утратил для меня материальную ценность. Но он до сих пор очень много для меня значит. Это моя единственная связь со счастливым, беззаботным детством. – И он опустил монету обратно в кожаный мешочек.

– Выходит, мы с тобой друзья? – спросил колдун.

– У меня нет друзей, во всяком случае среди людей.

Словно желая придать словам паренька больший вес, маленькая птичка на его плече чирикнула и потёрлась клювиком о его щёку.

– Но что-то мне подсказывает, что, во всяком случае, у нас есть общий враг, – предположил маг.

– Вот это уже более вероятно.

Манео направил палочку на тлеющие угли, и на месте погасшего костра вновь заплясало весёлое пламя. Оно озарило лица собравшихся в пустынной низине людей, и те в полном молчании стали разглядывать нового знакомого. Алетта до сих пор не могла понять, как высокого, молодого мужчину могут звать Ручейком. К тому же её внимание привлёк странный набор понятных лишь ему одному артефактов, которые тот носил на своей шее. Насчёт ручной птицы тоже возникало немало вопросов.

Рибстон тоже какое-то время внимательно изучал юношу, а затем вышел вперёд и низко ему поклонился:

– Я любезнейше прошу вас простить меня за нападение. Видите ли, когда вы появились с факелом в нашем лагере, я испугался, решив, что вы можете навредить юным принцессам.

Дочь колдуна бросила на орча испепеляющий взгляд. Она столько раз предупреждала его, что их с сестрой происхождение необходимо держать в строжайшей тайне, а тот раскрыл его первому же встречному. Но Ручеёк, похоже, ничуть не удивился.

Маг жестом пригласил его к костру:

– Пожалуйста, удели нам ещё несколько минут. Уверен, ты уже догадался, зачем мы пришли. Мы намерены бросить вызов королю Зелосу и будем рады любой информации, которая могла бы помочь нам победить его и восстановить мир в нашем королевстве.

– Это не моё королевство. Я не считаю себя его гражданином и не держу ответ ни перед кем, кроме самого себя.

– Но ты ведь считаешь короля Зелоса своим врагом?

– Я не считаю его даже королём. Но этот человек повинен в бедности моей семьи, и смерть моей сестры тоже на его совести.

– Ну вот видишь, уверен, ты будешь рад приложить свою руку к тому, чтобы его свергнуть. Садись ко мне, и давай поговорим. Это всё, о чём я тебя прошу.

Хранившая до этого момента молчание Одри решила наконец вмешаться и выступила вперёд, на ходу разворачивая небольшой тканевый свёрток:

– У нас есть хлеб. Угощайся.

Это сработало, и, не медля ни секунды, Ручеёк опустился на землю возле колдуна и достал из протянутого девочкой кулька большой кусок твёрдого ржаного батона. Он ел с таким аппетитом, что всем стало совершенно понятно: раз уж сухарь был для него таким лакомством, хлеба паренёк явно не видал уже очень давно.

– Кто те шпионы, о которых ты говорил? – приступил к расспросам Манео.

– Спросите у неё, она их видела, – ответил юноша с набитым ртом, небрежно кивнув в сторону Алетты.

Та, дожевав свой сухарь, отрицательно замотала головой:

– Сперва мне и правда показалось, что в темноте около нашего лагеря кто-то есть. Я отправилась на разведку, но не нашла никого, кроме парочки лесных грызунов.

– Так это и были шпионы.

– Что? – хором удивились все.

– Вы многого не знаете. Зелос – невероятно злой человек, алчный и жадный. – Ручеёк повернулся к Алетте. – Ты, кстати, очень похожа на него. Я сразу понял, что он твой дядя.

– Ну спасибо, – ответила девочка с нескрываемым сарказмом. Её раздражало, когда люди упоминали об этом сходстве. Уж не старались ли они намекнуть, что она, как и Зелос, была в их паре злым близнецом?

Молодой человек не придал значения её иронии и продолжил:

– При его правлении процветают нищета и голод. Так что многие против своей воли были вынуждены оказаться по ту сторону закона. Но что поразительнее всего, при этом тюрьмы страны совершенно пусты. Удивлены? Всё просто. Вместо того чтобы сажать виновных, он использует против них свою магию. Его заколдованные должники повсюду, это звери, и, поверьте, они готовы на всё, лишь бы вновь стать людьми. Они доносят на врагов, на незнакомцев и даже на друзей и родных.

– Белка и мышь, – поражённо выдохнула Одри.

Ручеёк кивнул:

– Да, это и есть те самые шпионы. Они следили за мной многие недели, докладывая Зелосу о каждом моём шаге. Уж не знаю, зачем ему это понадобилось. Он, вероятно, думает, что я планирую нападение, тогда как на самом деле мне нет никакого дела ни до его города, ни до его королевства. Теперь же, уверен, они доложат и о вас.

Колдун задумался:

– Как ты научился выявлять шпионов?

– Я просто знаю животных. Сразу видно, когда они ведут себя не так, как должны.

– Он превращает должников и преступников только в белок и мышей?

– Нет. Уж не знаю, чем он руководствуется, но мне встречались люди, ставшие выдрами, крысами и другими неприметными созданиями. А одного бедолагу Зелос и вовсе превратил в паука. Не уверен, что он сумеет выжить. Мне жаль их всех, но всё же доверять им ни в коем случае нельзя. Теперь вы предупреждены, будьте настороже.

Алетта хлопнула себя ладонью по лбу и повернулась к сестре:

– Теперь всё встало на свои места. Тот барсук в лесу. И появившийся словно из ниоткуда олень, помнишь? Мы смеялись над этим, а ведь они вовсе не ради тебя приходили к нам, Одри! Они все шпионы…

Ручеёк рассмеялся каким-то странным, невесёлым смехом:

– Боюсь, вы правы. Обычно лесные звери боятся подходить к людям, они прячутся, заслышав издалека наши шаги. Видимо, Зелос не пожалел на вас доносчиков. Так что можете быть уверены, он точно знает, где вы сейчас находитесь и что замышляете. Он как щука, что скрывается в тине и ждёт, когда добыча сама подплывёт к ней поближе, не заметив опасности в мутной воде. Ему ни к чему было отправлять за вами стражу, он просто ждал, пока вы сами придёте прямо в расставленные им сети.

Манео молчал, задумчиво поглаживая свою аккуратную бородку. Девочки же придвинулись поближе к пареньку.

– Что же нам теперь делать? Как нам победить, если он уже сейчас опережает нас на несколько шагов? – спросила Алетта. Она старалась не показывать своего волнения, но голос её предательски дрожал.

– Но теперь вы хотя бы знаете о его планах. Старайтесь по мере возможности избегать его шпионов, помня, что даже севший на лист куста комар может быть на его стороне. И не произносите ничего важного вслух.

– Как же нам тогда составить новый план?

– Сделайте это здесь и сейчас, пока рядом нет лишних ушей. Договоритесь, что будете завтра делать, но после наступления рассвета даже не думайте это обсуждать. Обманите доносчиков, перехитрите их. Меняйте маршруты. Сбивайте их с толку. И главное, помните, что Зелос уже давно готов к вашему приходу.

– Но мы не знаем потайных маршрутов. До этого мы просто шли по карте. Ты согласишься сопровождать нас? – с энтузиазмом предложила старшая из сестёр. Она понимала, что проводника лучше Ручейка им не найти.

Но тот грустно покачал головой:

– Однажды я поклялся, что пока этот проклятый самозванец сидит на троне, я не переступлю за городские стены Эссендора. Там украденная земля, осквернённая, и я не хочу иметь с ней ничего общего. Я останусь здесь, в лесу, только здесь я свободен.

Колдун пристально смотрел на юношу:

– Девочки пытаются вернуть себе то, что принадлежит им по праву рождения. И ты можешь помочь им, не нарушая своей клятвы. Помнишь то место, где мы встретились впервые, тринадцать лет назад? Ты сможешь помочь нам добраться туда втайне от шпионов Зелоса?

Молодой человек задумался, а потом медленно кивнул и устало растянулся на сухой земле:

– Я согласен быть вашим проводником. Люди будут счастливы, если принцессы вернутся в Эссендор. После убийства короля и королевы город погрузился в траур. Пожалуй, пришло время его снять. А теперь нам всем стоит как следует выспаться, завтра будет непростой день. Я лягу здесь, у огня. Не волнуйтесь, я сплю очень чутко и предупрежу вас, если вдруг возникнет опасность.

Рибстон ловко взобрался на дерево и оттуда пожелал всем спокойной ночи. Девушки, зевая, улеглись на свои походные постели. Последним от огня ушёл Манео, благодарно кивнув напоследок Ручейку.

Когда сёстры уже готовы были погрузиться в блаженный мир снов, юноша вдруг заговорил:

– Знаете, что действительно нужно Эссендору? Чтобы вернулся Полночный единорог. – Одри и Алетта обменялись многозначительными взглядами, которые непосвящённый в их тайну парень, судя по всему, истолковал неверно. – Не верите? Зря! – выпалил он. – Единорог правда существует, он спас мне жизнь, когда я в раннем детстве упал в реку. Вот так! Если бы не он, некому было бы сейчас предупредить вас о шпионах. Я помню его так хорошо, словно это было вчера. Его глаза сверкали, как драгоценные опалы…

– Мы верим тебе, – успокоила его Алетта. – И если у нас получится освободить Эссендор от Зелоса, Полночный единорог непременно вернётся.

Юноша довольно кивнул.

– Если в Эссендор вернётся единорог, тогда туда вернусь и я, – гордо заявил он.

Завтрак

Одри

Они проснулись с первыми лучами солнца. Ручеёк поднял с земли дорожный котелок, достал длинное, острое копьё и направился в сторону реки.

– Беру на себя завтрак! – крикнул он остальным. – Нет ничего лучше, чем начать свой день со свежей жареной рыбы.

– Можно с тобой? – спросила у него Алетта.

– Если хочешь.

Девочка радостно бросилась за юношей к речке, а её сестра с кроликом и садовый эльф неторопливо поплелись следом.

Подойдя к кромке воды, Ручеёк до колен закатал свои штаны. Остальные стояли и внимательно наблюдали за каждым его движением. Обернувшись, он встретился сразу с четырьмя парами любопытных глаз.

– Признаться честно, я не привык рыбачить в присутствии зрителей, – усмехнулся он. – Ведите себя тихо.

Затем паренёк неторопливо вошёл в реку, остановился и занёс своё копьё. Одри затаила дыхание, ожидая, что сейчас он начнёт нанизывать на остриё одну рыбу за другой. Но тот так и остался неподвижно стоять с поднятой рукой. Время шло, и ровным счётом ничего не происходило. Юноша не двигался, и его спутники стали уж было сомневаться, что он вообще собирается что-либо делать, как вдруг он ловко вскинул шест и резко погрузил его в воду. Послышался громкий всплеск, младшая из принцесс от неожиданности вздрогнула и схватила стоящую рядом сестру за руку. Это вызвало взрыв смеха, а Ручеёк тем временем поднял пустое копьё вверх. Его добыче удалось ускользнуть. Тогда он снова занял выжидающую позицию, и всё повторилось опять: ожидание, быстрый удар и разочарование. Это происходило вновь и вновь, пока наконец, на пятой попытке, когда девочкам начало уже казаться, что метод молодого человека совершенно безнадёжен, тот не вытащил на острие крупную серебристую рыбину. Завтрак был пойман.

За спинами принцесс вдруг раздались медленные торжественные аплодисменты: к ним, звонко хлопая в ладоши, приближался Манео.

– Вот так, милые дамы, это и делается, – произнёс он. – С выдержкой и терпением!

Одри слегка приподняла бровь в удивлении. Ей казалось, что колдуну, ни разу не проявившему подобное охотничье мастерство, следовало бы сейчас воздержаться от комментариев.

Юноша выпотрошил рыбу, положил её в котелок и, сполоснув руки в прохладной воде, вместе со всеми вернулся в лагерь. Они расселись вокруг невысокого огня и стали шёпотом переговариваться, пока Ручеёк чистил рыбу большим охотничьим ножом, разбрасывая во все стороны сверкающие серебряные хлопья чешуи. Когда поленья прогорели, оставив после себя раскалённые докрасна угли, парнишка со знанием дела приспособил над ними две широкие палки и положил на них рыбу. Одри старалась не думать о том, что та всего четверть часа назад спокойно плавала в реке, а также прогоняла из своих мыслей настойчиво всплывающее воспоминание о жующем рыбу тролле. Впрочем, когда завтрак слегка поджарился и стал источать аппетитные ароматы, избавиться от всех этих мыслей оказалось на удивление легко. Приготовленное их новым знакомым блюдо, несмотря на свою простоту, оказалось таким вкусным, что Алетта обгладывала каждую попавшуюся в её порции косточку, прежде чем выбросить её через плечо.

– Не стоит их выкидывать, – сделал ей замечание юноша. Сам он аккуратно складывал кости на лежащий рядом кленовый листок. – Их можно истолочь и добавить потом в суп.

Примостившийся на его плече крапивник звонко чирикнул в знак согласия, вызвав этим одобрительный смех. Одри в очередной раз поразилась мудрости Ручейка и решила узнать о нём побольше.

– Ты ведь любишь животных, не так ли? – спросила она.

Тот молча кивнул.

– Но как же ты тогда смог так запросто убить эту рыбу?

– Но я ведь сделал это честно, – задумчиво ответил молодой человек. – У этой рыбы был шанс спастись. Естественный отбор…

Девочка задумалась, ей показалось, что она поняла, что именно имел в виду её собеседник. И она не могла не согласиться с его позицией.

Оказалось, что жирненькая поджаренная рыба прекрасно сочетается с ржаными сухарями. Увы, запасы провизии были уже на исходе, но Одри не решилась сказать об этом их проводнику, побоявшись, что тот может в таком случае отказать им в содействии. Так что она позволила ему есть столько, сколько он хотел, и вдоволь делиться крошками с его ручной птицей. Принцессе было очень любопытно узнать историю их знакомства, но она не хотела докучать юноше вопросами. Прожив столько времени в одиночестве, он едва ли любил вести светские беседы. Во всяком случае, девочка сделала такое предположение, исходя из опыта общения с Алеттой и её приёмным отцом.

К счастью, у Одри был орч, который всегда был готов удовлетворить её потребность в общении. Правда, несколько минут назад тот отправился в лес собирать свежие листья одуванчиков и их яркие жёлтые цветы. Из этого выходил приятный бодрящий отвар, и, предвкушая его сладковато-терпкий вкус, принцесса поставила кипятиться воду.

Вскоре эльф вернулся и вывалил на траву свою добычу. Младшая из принцесс тут же выудила пальчиками самый сочный лист и протянула его своему огромному белому кролику.

– При всём моём уважении, мисс Одри, я не для того принёс одуванчики, чтобы кормить этого ушастого бездельника. Они предназначались для нашего утреннего напитка.

– Ну Рибстон, не жадничай, – с улыбкой ответила девочка. – Я дам ему всего парочку. Смотри, как он их любит!

Снежок сосредоточенно жевал листок, мило подёргивая розовеньким носиком. Сидящий неподалёку юноша, заслышав слова принцессы, с удивлением уставился на кролика, впервые за это время обратив на него внимание:

– Откуда он здесь? Я никогда не встречал в наших лесах животных такого окраса.

Одри рассмеялась:

– Не волнуйся, это мой друг. Я нашла его ещё позавчера со сломанной ногой и вылечила. С тех пор он повсюду нас сопровождает.

Ручеёк недоверчиво смотрел на зверька, и орч, скрестив руки на груди, не преминул к нему присоединиться:

– А ведь этот господин прав. Нам следует внимательнее следить за этим кроликом. Сейчас никому нельзя доверять.

Девочка хихикнула. Неужели они действительно считают, что Снежок может оказаться шпионом?.. Она нежно пригладила его пушистый мех:

– Если у этого милашки и есть к нам корыстный интерес, то он касается только листьев одуванчика.

Закончив завтрак, путники по совету своего проводника уничтожили все следы стоянки. Они засыпали кострище землёй, замели отпечатки ног и раскидали палки, которые использовали для сооружения постелей.

– Пусть Зелос и знает, что вы в пути, облегчать слежку его союзникам мы не станем, – заключил юноша.

Закончив свою работу, принцессы и их свита спешно двинулись в путь. Ручеёк вёл их по бездорожью, то и дело совершенно непредсказуемо меняя маршрут. Каждый раз, завидев очередную проторенную тропинку, он сразу же поворачивал в прямо противоположную от неё сторону. Когда же настала пора пересечь реку, юноша выбрал для этого невероятный мост, сотворённый самой природой. Два толстых ствола деревьев, упавших с одного берега на другой, были заботливо скрыты от посторонних глаз густыми ветвями близрастущих плакучих ив. Таким образом, медленно, но верно компания обогнула холм, приближаясь к замку с обратной от главных ворот стороны.

Сперва Одри поражалась, насколько хорошо их проводник знает здешние леса и как ему удаётся ориентироваться среди совершенно одинаковых деревьев и зарослей папоротника, но вскоре её стали одолевать сомнения. Возможно, он шёл наугад и его целью было запутать их, ослабить и вывести прямо в лапы короля Зелоса? Но больше всего девочку озадачивало то, как слепо Алетта с отцом следовали за парнишкой. Манео с виду казался самым недоверчивым из всех знакомых ей людей, но сейчас он вручил свою и их жизни в руки молодого человека, которого видел всего лишь раз в жизни, и то ребёнком. Принцесса постаралась отвлечься от своих неприятных раздумий, сосредоточившись на очаровательном хвостике Снежка, который прыгал рядом, не отставая ни на шаг.

– Прин… Ой! Мисс Одри, я до сих пор не могу разобраться в одном вопросе. – Садовый эльф дёрнул девочку за рукав. – Почему ваш кролик вчера стучал своими лапками, если на самом деле нам совершенно ничто не угрожало?

– Должно быть, он услышал приближение Ручейка.

– Но он ведь начал стучать задолго до того, как тот появился. Как вы думаете, мог он знать, что белка и мышь были заколдованными шпионами?

– Очень в этом сомневаюсь.

– А мне всё равно кажется, что он не так прост, как кажется. Стоит внимательно за ним приглядывать.

– Не говори глупостей, Рибстон, – улыбнулась принцесса. – Это обычный кролик.

Орч не вполне уверенно кивнул в знак согласия и зашагал дальше, разглядывая деревья. Одри нахмурилась. Она была уверена, что все эти разговоры были оттого, что друг ревновал её к зверьку.

Тут до девочки донёсся голос её сестры, и она внимательно прислушалась. Алетта разговаривала с пареньком и была поразительно весела и болтлива. Она, не умолкая, рассказывала ему о подробностях их путешествия и своей неугасимой жажде приключений.

– Ты говоришь прямо как мой младший брат Колби, – удивился Ручеёк. – Он отчаянно мечтает спасти мир. Грезит приключениями. Он собирался бежать из города вместе со мной, но я убедил его остаться с матерью. Мои старшие братья и сёстры давно покинули дом и обзавелись своими собственными семьями. А я не хочу, чтобы она осталась совсем одна. Уверен, у брата ещё будет время для своих авантюр.

Одри вздохнула. Уж она-то точно никогда не мечтала о приключениях. Более того, если бы кто-то сказал всего месяц назад, что ей, девочке из пекарни, предстоит спать под открытым небом, лазить по высоченным деревьям, общаться с троллями и спасать чьи-то жизни, она бы ни за что на свете в это не поверила.

Когда солнце уже высоко сияло над головами путников, они вышли на широкую лесную поляну, усыпанную пёстрой осенней листвой. Наряженный в огненно-рыжую крону, раскидистый дуб соседствовал на ней с парочкой застенчивых берёз с ниспадающими бледно-жёлтыми прядями. Рассекая лужайку надвое, в самом центре лежал покрытый пушистым мхом ствол поваленного дерева. Рибстон тут же вскочил на него и принялся расхаживать взад и вперёд, театрально вскинув руки, как канатоходец в цирке.

– Это просто поразительно! Должно быть, это дерево пролежало здесь не меньше десятка лет, но, готов поклясться, оно всё ещё живое.

Вдалеке между кронами виднелась высокая стена из светло-серого камня, а ещё дальше можно было разглядеть несколько остроконечных башен. Неужели это и есть замок Эссендора? Сердце Одри забилось сильнее. Они были близки к своей цели, как никогда прежде.

Их проводник остановился и несколько раз постучал по земле палкой, которая служила ему и факелом, и посохом.

– Пришли. Здесь я вас и оставляю. Что скажете, колдун, это ведь то самое место?

Манео внимательно огляделся по сторонам, а затем перевёл свой взгляд на поваленное дерево.

– Да, здесь всё именно так, как я запомнил, – ответил он, и, кажется, впервые за всё время их путешествия на его лице промелькнула тень волнения.

Ручеёк удовлетворённо кивнул и, не оборачиваясь, зашагал обратно в чащу, крапивник полетел следом за ним.

– Ты не проводишь нас? – спросила Алетта.

– Нет, я уже говорил, что не войду в город, пока на троне сидит самозванец. Я и так уже слишком близко подошёл к этой отвратительной мне земле. Но всё же я искренне желаю вам всем удачи. Если когда-нибудь я вновь понадоблюсь вам, обратитесь к любой маленькой птичке: к малиновке, зяблику или крапивнику. Они всегда знают, где меня найти.

И юноша исчез среди деревьев, направляясь обратно в чащу, где он чувствовал себя свободнее и счастливее, чем где бы то ни было. Одри нахмурилась, изо всех сил надеясь, что тот не пошёл сдавать их Зелосу. В конце концов, он сам предупреждал их, что никому нельзя доверять.

Но колдун выглядел совершенно спокойным и даже довольным. Он мерил поляну своими широкими шагами, внимательно глядя себе под ноги.

– И как же мы собираемся попасть в замок? – поинтересовалась у него дочь.

Мужчина поднял голову, и уголки его рта слегка дрогнули, на миг нарисовав на лице подобие улыбки:

– Точно так же, как вышли тринадцать лет назад.

Заклинание отмены чар

Алетта

– Давным-давно, когда вы были ещё совсем маленькими, я произнёс в этом самом месте одно заклинание, чтобы скрыть наш побег. Теперь же я должен отменить его и вернуть всё на свои места. Но для этого мне понадобится полнейшая тишина.

Алетта вдруг громко чихнула, а потом, поняв всю комичность ситуации, рассмеялась:

– Ой, прости!

Манео смерил её недовольным взглядом.

– На твоём месте я бы относился к этому серьезнее. Заклинание простое, но весьма длинное. Одно неверное слово, и какая-нибудь вредная девочка может случайно отлететь прямо в лесное болото.

Страшная из принцесс расплылась в улыбке. На самом деле ей нравилось, когда Манео острил. Возможно, положив конец правлению Зелоса, у них получится стать настоящей семьёй. Она прожила практически всю жизнь, считая колдуна своим родным отцом, но лишь в этом безумном путешествии начала чувствовать с ним настоящую родственную связь.

Мужчина выпрямился и направил палочку на поваленное дерево. То было сверху донизу окутано вьюнком, покрыто разномастными грибами и, несомненно, служило домом для бесчисленного числа всевозможных существ. Маг пробормотал несколько длинных неразборчивых слов, и ствол вдруг задрожал.

Орч от охватившего его волнения быстро перескакивал с ноги на ногу:

– Дерево ведь не погибло, верно? Оно упало, но всё это время продолжало жить? Я так и знал!

Алетта шикнула на него, призывая к тишине. Захрустели сухие ветки, древесная пыль коричневатым облаком поднялась с земли, отчего невысокий Рибстон тут же расчихался. Ствол начал медленно подниматься с земли, вновь врастая корнями в землю. Какое-то крошечное создание, полёвка или, возможно, землеройка, в замешательстве выскочила из проделанной в нём норы. Скрипя и словно постанывая, могучее дерево медленно поднималось из горизонтального положения в вертикальное. Оно расправляло огромные ветви и отряхивало от лесного мусора свои широкие, ещё не пожелтевшие листья, между которыми виднелись спрятанные в покрытую шипами кожуру плоды. Это был прекрасный старый каштан. Очутившись наконец на своём исходном месте, он весь будто встрепенулся и сбросил с себя мягкие оковы мха, обнажив гладкую серовато-фиолетовую кору с глубокими спиралевидными трещинами. Он снова был таким же величественным и пышным, как тринадцать лет тому назад.

– Какое великолепие, – заворожённо прошептал Рибстон.

Одри стояла с открытым от изумления ртом, и даже её сестра не смогла скрыть своего восхищения.

– Это самое поразительное, что я видела в своей жизни, – призналась она отцу.

– Правда? – удивился он. – Ты видела, как из заколдованного мною семечка выросла огромная золотая яблоня. Я ни раз при тебе разжигал огонь, не имея при себе даже дров. А недавно твоя сестра превратилась в единорога и сотворила исцеляющий эликсир. Но ничто из этого не произвело на тебя такого же сильного впечатления, как поднятие дерева с помощью простейшего заклинания отмены чар?

– Ну это было так красиво… И куда меньше походило на отрепетированный фокус, чем другие твои трюки, – улыбнулась Алетта, ей вдруг стало нравиться, когда они с отцом вот так подтрунивали друг над другом.

– Уверяю тебя, Манео, это было одно из самых невероятных твоих заклинаний, – послышался откуда-то сзади дрожащий голос Одри.

Все тут же обернулись на неё и застыли в полнейшем потрясении. В кустах, прямо перед девочкой, лежал, свернувшись калачиком, обнажённый человек. Он был бледен и совершенно растерян.

– Кто это, черт возьми? – взвизгнула старшая из сестёр.

Младшая же глубоко вздохнула, видимо, стараясь собраться со своими мыслями, а затем сдавленным голосом произнесла:

– Боюсь, это Снежок.

Новый снежок

Одри

Когда колдун начал читать своё заклинание, первым, о чём подумала Одри, был её любимец. Она стала озираться по сторонам, беспокоясь, как бы не вышло так, что она спасла кролика и забрала его с собой лишь для того, чтобы всего двое суток спустя его раздавило заколдованное дерево. Но тот был в полной безопасности, он ускакал на край поляны и радостно прыгал теперь в кустах. Девочка улыбнулась, размышляя, как он умудряется пробирался сквозь колючие ветки, не страдая от их острых шипов.

А потом дерево начало подниматься вверх, и принцесса с восхищением наблюдала за его возрождением, пока её внимание вдруг не привлёк тревожный писк Снежка. Точно такой же, как в момент их первой встречи. Она бросилась к зверьку, стараясь понять, что произошло. Тот же сидел в кустах, приподняв левую лапку и навострив свои длинные пушистые уши. Он словно замер в ожидании чего-то страшного, и лишь подёргивался от частого дыхания его миленький розовый нос.

Так продолжалось не больше минуты, а затем кролик вдруг начал меняться. Его уши втянулись в голову, ноги удлинились, череп стал расти, а шерсть быстро укорачивалась и меняла свой цвет на телесно-бежевый. И вот мгновение спустя перед Одри лежал человек. Он смотрел на неё точно так же напуганно и беспомощно, как тогда в лесу, когда она нашла его в кроличьем обличье среди кустов ежевики. На мгновение девочке даже захотелось успокоить его и угостить листиком одуванчика. А затем её вдруг словно окатило ледяной водой: пришло осознание происходящего.

Теперь она стояла, стараясь выдавить из себя хоть слово, перед своими обескураженными спутниками.

– Снежок? – переспросила её сестра. – Так же твоего кролика зовут.

Девочка молча кивнула, стараясь собрать воедино беспорядочно носящиеся в голове мысли.

Первым опомнился Манео, он принялся расстёгивать свой дорожный плащ, попутно сокрушаясь:

– Я должен был сразу понять, что этот зверь заколдован. Ну не смог бы он выжить в лесной чаще с таким заметным окрасом! Да ещё и этот странный писк. Ни один нормальный кролик никогда не издал бы такого звука. Заклинание, которое я только что произнёс, отменило, судя по всему, не только чары, наложенные мною на дерево, но и те, которыми подвергся любимец Одри. Вот, дайте ему мой плащ, пусть прикроется.

Одри осторожно передала одежду дрожащему мужчине. Колдун же повернулся к орчу.

– У вас не найдётся верёвки?

Тот быстро кивнул и отвязал моток бечёвки от своего пояса с инструментами.

– Надо связать ему руки за спиной. И ноги в лодыжках, – распорядился маг.

– Нет! – воспротивилась младшая из девочек.

Но Рибстон не послушал её и отважно последовал приказу Манео, а тот решительно повернулся к юной принцессе и заговорил:

– Пойми же, это больше не твой кролик. Это человек, шпион, который следил за нами последние три дня. Он слышал каждое сказанное нами слово и знает все наши секреты. Более того, пока мы шли, он то и дело убегал куда-то в кусты, и мы понятия не имеем, кому и что он успел за это время рассказал. Так что сейчас я задам ему несколько вопросов, а если он не захочет отвечать, мне придётся быть жёстким. И ты должна будешь с этим смириться.

Договорив, колдун буквально навис над лежащим в кустах незнакомцем и угрожающе направил на него свою волшебную палочку:

– Мне нужна только правда. Уж поверь, я пойму, если ты вдруг солжёшь, и тогда пощады не жди. Как твоё имя?

– Бервик Тилбери, – выпалил мужчина, его голос дрожал.

– Ты по своей воле обратился в кролика?

– Нет, господин, я не владею магией. Я простой крестьянин.

Манео пристально посмотрел ему в глаза:

– Что ж, я тебе верю. Так кто же тогда заколдовал тебя?

– Зелос, – прохрипел пленник.

– Так я и думал. За что?

– Я обокрал его. Я не хотел, прежде я никогда не пошёл бы на это, но моя семья голодала. – На глазах мужчины проступили слёзы. – Он собирался меня казнить. Но потом помиловал, предложив работать на него, пока я не возмещу украденное.

Колдун прищурился:

– И какую работу ты должен был выполнять?

Бервик стыдливо опустил голову.

– Шпионить? – строго спросил маг.

Несчастный едва заметно кивнул.

– Выходит, Ручеёк не ошибся на твой счёт. Это Зелос приказал тебе следить за нами?

– Да. Он хотел знать обо всех ваших передвижениях. Он обещал освободить меня от этих чар, если я буду держать его в курсе ваших планов. Но потом, когда вы вылечили меня… Я не смог бы предать вас после этого. Клянусь, с тех пор я больше не шпионил для него.

– И больше тебе не придётся. Заклятие разрушено, ты свободен. – Одри ласково улыбнулась бедолаге.

Но тот совсем не казался счастливым. Он огляделся по сторонам:

– Я не свободен. Зелос узнает обо всём, и он будет в ярости. Его шпионы повсюду, мне всё равно не уйти.

– Кто же ему скажет? Сейчас здесь никого нет, – пожала плечами Алетта, осмотревшись вокруг как следует.

– Но меня уже видели с вами.

– Белка и мышь?

– Они самые. Это братья Хардинг. Они давно работают на короля. Это они донесли ему о моей краже. А теперь они расскажут Зелосу, что я от него отвернулся. Мне не жить.

Одри вспомнила двух этих милых маленьких зверят с большими трогательными глазами, их вид никак не соотносился в её голове с жестокими преступниками.

– Уверен, они уже добрались до Зелоса, – тяжело вздохнул Бервик. – И поверьте, очень скоро он узнает и о том, что вы сейчас здесь.

– Я слышала какой-то шорох в кустах, когда Манео читал заклинание, – вспомнила вдруг младшая из сестёр.

По правде говоря, она доверяла своему бывшему питомцу куда больше, чем юноше по имени Ручеёк. Колдун же по-прежнему не сводил палочку со связанного пленника:

– Расскажи нам всё, что знаешь, и тогда мы разберёмся, что делать дальше.

Мужчина отвёл взгляд в сторону, стараясь, судя по всему, собраться с мыслями, и тихо заговорил:

– Заколдованные люди Зелоса повсюду. На улицах Эссендора, в замке, у реки и в лесах. Если он чувствует, что кто-то угрожает его власти, то приставляет к этому человеку проверенных временем шпионов. Братья Хардинг как раз одни из них, они донесли на стольких людей, что, должно быть, уже очень близки к обретению свободы. Но это ожесточило их сердца. Так или иначе недавно король прознал, что двое людей, которых он годами разыскивал по всему королевству, были замечены на пути к столице. Это дело стало для нас самым важным. Нам дали подробные указания и велели докладывать о каждом их шаге. Практически все шпионы страны отправились тогда на восток королевства.

– Этими двумя были мы с Алеттой, да? – догадалась Одри.

– Да. В то время я ещё не знал, что вы принцессы, законные наследницы трона, наша надежда. Нам сообщили лишь то, что вы главные враги Эссендора. Разумеется, каждый из нас больше всего на свете хотел добраться до вас первым и принести королю самую ценную информацию, ведь это был вернейший путь к тому, чтобы снова стать человеком. А потом мы узнали, что вас заманила в ловушку старуха.

– Садовница…

– Именно. Зелос был знаком с ней с давних времён. Она заявилась в замок, и они вместе отправились в её сад. Он велел нам сопровождать его на случай, если вдруг понадобится наша помощь. Но когда мы наконец добрались туда, вас уже и след простыл.

Девочки вздрогнули. Они и не представляли, насколько близки были тогда к тому, чтобы их схватили. Интересно, как скоро их дядя прибыл в сад после того, как они оттуда выбрались?

– Король был в ярости. Он проклинал старуху, а она насмехалась над ним, снова и снова повторяя, что ему никогда не стать и вполовину таким же могущественным, какой была его сестра. Зелос просто рассвирепел, и неудивительно. Наверняка она ещё не раз пожалела с тех пор, что вывела его из себя.

– Почему? Что случилось?

– Он превратил её в пчелу.

Рибстон ахнул и в ужасе отступил назад. Даже после того, что он годами выносил от своей хозяйки, он не желал ей зла. Ему страшно было даже представить, что почувствовала бедная женщина, став насекомым.

– Что же с ней теперь будет… – прошептал орч. – Надеюсь, она найдёт своих пчёл и присоединится к ним.

– А может, заблудится в бескрайних лесах, – безразлично бросил колдун.

Алетту же беспокоило совершенно другое.

– Садовница прекрасно владела магией. Насколько же могущественен Зелос, раз смог её победить! – взволнованно произнесла она.

– Он очень силён. И к тому же беспощаден. А ещё невероятно хитёр. Порой он умеет настолько расположить к себе людей, что те всерьёз верят, будто король добр к ним, сердечен и искренне старается им помочь. Но на самом деле у него холодное и злое сердце.

– Поверь, уж об этом мы знаем, – заверила Бервика Одри. – Так, значит, когда я нашла тебя в кустах, ты как раз выслеживал нас?

– Именно. У нас, шпионов, было что-то вроде соревнования. И я побеждал! Я подслушивал ваши разговоры, предугадывал, куда вы направитесь дальше, и всегда оставался на шаг впереди. Представляете, мне ведь даже удалось пересечь мост над каньоном раньше, чем это сделали вы. Я незаметно перебрался на ту сторону, пока тролль загадывал вам первую шараду. А потом… Я повредил ногу. Какой-то странный звук раздался над моей головой, я испугался, ринулся в кусты, но зацепился за торчащий из земли корень и сломал заднюю лапу. Идти дальше было слишком больно. Я сдался, смирился, что умру в чаще леса, так больше никогда и не вернувшись в свой человеческий облик. Мне было жаль, что моя семья никогда не узнает, что со мной случилось, но такая участь всё же казалась мне более приятной, чем погибнуть от руки Зелоса. И вот я лежал там, в кустах ежевики, как вдруг услышал, что вы проходите мимо. Собрав все свои силы, я сумел выдавить из себя лишь жалкий писк. Но, к счастью, этого было достаточно, чтобы вы, ваше королевское высочество принцесса Одри, меня нашли. Вы позаботились обо мне, исцелили. Я навеки останусь самым преданным вашим слугой.

Манео хмыкнул, взмахнул палочкой, и связывающие мужчину путы упали на землю.

– Только подумать, Одри, – рассмеялся он, – ты ещё не добралась до замка, а уже обзавелась парой верных слуг. И что прикажешь с ним делать?

– Давайте позволим этому несчастному вернуться домой к своей семье?

– Прошу, возьмите меня с собой! – взмолился Бервик. – Если кто-нибудь увидит меня в человеческом облике, Зелос тут же узнает об этом и непременно причинит вред моей семье. Позвольте помочь вам. Я буду сражаться, шпионить, клянусь, я сделаю всё, чего бы вы ни потребовали.

– Что ж, пока не знаю, чем ты сможешь нам пригодиться, но так и быть, можешь нас сопровождать. А теперь давайте вернёмся к более насущным вопросам. – Колдун огляделся. – Вы удивитесь, но я не просто так уронил тринадцать лет назад это дерево. Я прятал под ним кое-что очень важное. И нам предстоит это найти.

Когда каштан поднялся с земли, на поляну обрушился целый ковёр из листьев, мха, грибов, веток и кусочков коры. Теперь же принцессам и их пополнившейся свите предстояло убрать это всё из оставшегося от ствола углубления. Они незамедлительно приступили к работе, усердно разгребая накопившийся за многие годы природный мусор руками и ногами. Воздух наполнился терпким запахом гнилой листвы.

И вот наконец четверть часа спустя Рибстон наткнулся на нечто, явно сотворённое не природой.

– Смотрите, это люк! – радостно выкрикнул он.

Люк

Алетта

Алетта бросилась к чудесной находке орча и принялась изо всех сил тянуть за круглое железное кольцо, но влажная деревянная дверца никак не поддавалась. Манео ликовал:

– Да, именно это, что мы и искали! Через этот тайный проход мы выбрались из замка тринадцать лет назад. И судя по тому, что он до сих пор запечатан моим заклинанием, больше о нём никому не известно.

Манео несколько раз взмахнул палочкой и что-то прошептал себе под нос. Его дочка вновь потянула за ручку, и на этот раз люк открылся без малейших усилий. Из тёмного, уходящего вниз коридора веяло холодом и сыростью. Грубо отёсанные стены таяли во мраке, и сложно было предположить, куда поворачивает этот ход, но принцесса была уверена, что он проходит под опоясывающим городские стены рвом.

– Не знаю, видели ли нас здесь братья Хардинг, но если да, у нас в запасе осталось совсем немного времени, – нахмурился колдун. – Так что придётся действовать быстро и идти в замок незамедлительно. Господин Рибстон, у вас наконец появилась прекрасная возможность оказать нам неоценимую помощь.

– Я полностью к вашим услугам! – радостно воскликнул орч.

– Держите этот люк открытым и будьте бдительны. Если вы вдруг заметите что-нибудь странное или подозрительное, если услышите приближение врага или увидите шпионов, незамедлительно сообщите нам об этом. Когда же мы доберёмся до другого конца прохода, вы услышите птичий крик. Только после этого можно будет закрыть вход в туннель.

Эльф выглядел совершенно обескураженным:

– Но я хочу сражаться вместе с вами.

– Я знаю. Но здесь, у люка, от вас будет больше пользы. Оставайтесь на своём посту, если вы понадобитесь нам в замке, мы тут же дадим вам об этом знать.

Рибстон кивнул, давая понять, что приказ принят, и тогда Манео обратился к Бервику:

– А тебя я прошу отправиться к южным воротам города. Спрячься там и будь начеку.

Бервик в недоумении склонил голову набок, точно так же, как делал это прежде Снежок.

– Если мы вдруг потерпим неудачу, нам придётся быстро уносить из замка ноги, – объяснил маг. – И, вероятно, нам понадобится твоя помощь. Главное, запомните, никто из вас не должен ни на секунду покидать свой пост, во всяком случае, если не получите прямого приказа от одного их нас.

Бервик бросился в сторону рва и вскоре исчез за деревьями. А Алетту вдруг охватила волна возбуждения – или страха. Она впервые слышала, чтобы отец заговорил о неудаче. Неужели их может ждать поражение? Что же тогда будет?

Но Манео выглядел неизменно спокойным.

– Судя по тому, что рассказал нам Бервик, эффекта неожиданности нам уже не добиться, – рассудительно обратился он к девочкам. – Но он, скорее всего, не знает, что вы владеете магией вашей матери. Объединитесь, и вы будете непобедимы.

Принцессы кивнули. Одри взяла сестру за руку и нежно её сжала. Та удивилась этому незамысловатому, но полному любви жесту, но не знала, как на него отреагировать. Она чувствовала себя растерянной, и всё же, несмотря на это, на душе стало теплее. А колдун тем временем продолжал излагать свой план:

– Было бы глупо входить в замок совсем без защиты. К счастью, ваш покорный слуга никогда не отправился бы в путешествие без амулета невидимости. Я применю его силу ко всем нам. Но вот в чём проблема: мы будем видеть лишь самих себя, но при этом мы не сможем видеть друг друга. Так что, чтобы никто из нас не потерялся, я предлагаю выстроиться в шеренгу и положить руки на плечи идущего впереди. Договорились?

Девочки вновь ответили кивком. Спустя несколько минут и ещё пару ценных указаний мага они были наконец готовы к исполнению своего долга. Манео произнёс заклинание, активировав амулет. Алетта с ужасом смотрела, как двое самых важных сейчас для неё людей медленно исчезают в воздухе, как растворяется радуга на фоне небес. Она уставилась на свои руки, на миг испугавшись, что заклятие не подействовало только на неё, но потом вспомнила, о чём предупреждал их отец.

Попрощавшись с Рибстоном, принцессы и колдун стали медленно спускаться в квадратное отверстие, прорубленное когда-то очень давно в земле. Первым шёл Манео, за ним следовала его дочь, и замыкала незримую процессию самая младшая из них.

Пока они не миновали добрую половину пути, свет из люка довольно слабо, но всё же освещал их дорогу, но чем сильнее приближались путники к кухне замка, тем более непроглядной и зловещей становилась окружающая их тьма. Ещё больше осложняло ситуацию то, что они не могли видеть даже слабые очертания друг друга. Одри несколько раз ненароком наступила сестре на пятки, заставив ту громко вскрикнуть.

Наконец откуда-то сверху стали доноситься приглушённые голоса, невидимая процессия остановилась, и Манео принялся шептать отпирающее заклинание. Щёлкнула задвижка, и ведущий в кладовую люк с лёгким скрипом отворился. Темноту сменил полумрак, наполненный ароматами сыров и копчёностей. Все трое, затаив дыхание, прислушались. Похоже, в коморке они были совершенно одни.

– Когда мы уходили, я спрятал проход, прикрыв его сундуком с зерном. Должно быть, за тринадцать лет, прошедших с тех пор, кто-то переставил его в другое место. И кто бы это ни сделал, он здорово облегчил нам задачу. А теперь наберитесь смелости, нам пора выбираться из туннеля. Если кто-то вдруг войдёт в кладовку, помните, что он не сможет вас увидеть, но может ненароком на вас наткнуться, так что спрячьтесь под полками или в углу. Ну что, готовы?

– Да, – хором ответили девочки.

– Ну тогда, милые принцессы, добро пожаловать домой!

В замке

Одри

Алетта издала громкий и отчётливо вороний крик, подав орчу сигнал, что можно закрывать люк. А затем все они по очереди стали аккуратно выбираться на тёплый деревянный пол. Одри осталась в туннеле одна, теперь, когда она отпустила плечи сестры, окончательно потеряв её в незнакомом пространстве, ей стало не по себе. Вздохнув, она высунула из люка голову, затем руки, и тут вдруг дверь в каморку распахнулась, и в неё вошёл мальчик в грязном сером фартуке. На вид ему было не больше пятнадцати, у него был серьёзный взрослый взгляд и худые жилистые руки. Открытый люк тут же привлёк внимание паренька, и он в замешательстве сдвинул брови. Принцесса замерла от страха. Она прекрасно знала, что находится под заклятием невидимости, но сейчас, когда на неё смотрели в упор, не забывать об этом и не поддаваться эмоциям было крайне непросто. Девочка закусила губу, разрываясь между тем, чтобы быстро выскочить в кладовую, и тем, чтобы отступить обратно в туннель. Она выбрала второй вариант и несказанно этому обрадовалась, когда, едва успев опустить голову, услышала, как резко захлопнулась над ней тяжёлая крышка люка.

Теперь Одри осталась совершенно одна, невидимка в тёмном, замкнутом пространстве. Время шло. Ею всё сильнее овладевала паника. А вдруг Манео с Алеттой просто оставят её здесь? Вдруг не разберутся, куда она пропала, запрут проход и уйдут? Что тогда делать? Конечно, она могла бы отправиться обратно. Но услышит ли Рибстон, если она позовёт его из-под земли, сможет ли открыть для неё проход?

Девочка сделала несколько медленных глубоких вздохов, и все эти страшные мысли вдруг отступили, сменившись ощущением полнейшей нереальности происходящего. Это всё определённо было всего лишь дурным сном. Сейчас она откроет глаза и окажется на своей мягкой постели в мансарде над пекарней, а потом мама позовёт её завтракать. Растворившись в своих тёплых мечтах, принцесса закрыла глаза и прислонилась спиной к ледяной стене коридора.

Но вдруг дверца над её головой снова распахнулась. Одри задержала дыхание на случай, если это был тот же мальчишка, но кладовая была пуста, а значит, проход открыл невидимый Манео или Алетта.

Тихо поднявшись по ступенькам, девочка осторожно опустила за собой крышку люка. Тёплая рука сестры нащупала её пальцы и положила на своё плечо. Наконец они снова были вместе. Выстроившись цепочкой в уже привычном им порядке, девочки и их сопровождающий медленно двинулись в сторону кухни.

Как изменилось это место за минувшие тринадцать лет! Не было больше ни шума, ни аппетитных запахов, ни весёлых песен поваров. Трое измождённых худых кухонных слуг молча стояли вдоль стены, опустив головы. Со стен свисала паутина, плиты на печи заросли жиром и грязью, по полу металась такая же худая, как местная челядь, крыса.

– Королевский завтрак подан, и у меня важное сообщение, – хриплым голосом объявила кухарка в засаленном сером колпаке. – Его величество желает сегодня на обед рябчиков.

Служанка со впалыми, как у мумии, щеками встревоженно выступила вперёд:

– Как это рябчиков? Но ведь он всегда обедает куропаткой!

– Ну а сегодня он решил изменить этой славной традиции. Так что вперёд, принимайся за работу!

– Но где же я найду куропатку, миссис?

– Это не моя забота. Но на твоём месте я бы приступила к поискам прямо сейчас, иначе тебе придётся чертовски дорого заплатить за свою нерасторопность. Скучать по тебе я точно не буду, найдём кого пошустрее.

У Одри перехватило дыхание. Её мать нанимала иногда помощников, но она никогда не позволила бы так с ними разговаривать и ни за что не допустила бы таких ужасных условий ни в пекарне, ни на мельнице. Неужели это действительно тот величественный замок, что был виден с холма? Они с сестрой планировали заявить о своих правах на трон, но зачем им вообще было править в таком омерзительном месте? Девочка с невыносимой тоской вспомнила о родной деревне, о своей матери, о Празднике Урожая и Яблочном дне. Как бы ей хотелось сейчас оказаться там, среди знакомых широких полей, а не красться незаметно через убогую кухню в мрачном, грязном замке. Но теперь уже было слишком поздно поворачивать назад. Так или иначе, ей придётся встретиться лицом к лицу со своим дядей – узурпатором и убийцей.

Глава 12

Банкетный зал

Алетта

Принцессы и колдун медленно шли по длинным каменным коридорам древнего замка. Они изо всех сил старались не шуметь и дышали так тихо, как только могли, что было невероятно сложно, учитывая, насколько часто им приходилось подниматься по лестницам. Алетта озиралась по сторонам в надежде увидеть хоть что-то, что могло бы вызвать воспоминания из её далёкого детства, но всё казалось совершенно чужим и незнакомым. Она не могла не то что вспомнить, но даже просто вообразить, что некогда жила здесь, в этом холодном, слабо напоминающем дом месте, где на каждом шагу встречались вооружённые до зубов стражники.

Внезапно возглавлявший их невидимую процессию Манео остановился: они подошли к банкетному залу. Двери были распахнуты настежь, и девочки с любопытством заглянули внутрь. В отличие от кухни здесь царил идеальный порядок, на высоком сводчатом потолке не было ни единой паутинки, а паркет цвета спелого каштана был начищен до зеркального блеска. Каменную кладку стен закрывали резные дубовые панели, а южная стена над ними была расписана прекрасными фресками. Алетта прищурилась, но так и не смогла разглядеть изображённые на них образы, по правде говоря, она надеялась увидеть среди них портреты своих родителей. В вырезанном из тёмного камня камине плясал огонь. Остальные элементы убранства этой роскошной комнаты разглядеть девочке не удалось – маг медленно двинулся вперёд, и они с сестрой послушно последовали за ним. Миновав дверной проём, они вновь остановились, и старшая из двойняшек, крепко сжимавшая рукой костлявое плечо приёмного отца, вдруг почувствовала, как тревожно и часто тот дышит.

Теперь главный зал открывался её взору целиком, и принцесса могла как следует рассмотреть хрустальные люстры, свисавшие с массивных дубовых балок, и длинный банкетный стол. Сервирован был лишь дальний его конец, где в гордом одиночестве завтракал темноволосый мужчина. Это был Зелос.

Алетта исступлённо глядела на короля. Из всех кровных родственников у неё остались лишь он и сестра. Девочка пыталась уловить то внешнее сходство между ней самой и этим человеком, о котором говорили Нянюшка и Ручеёк. Да, у неё были такие же густые брови и выступающий волевой подбородок, но мужчина был не так высок, как она и, очевидно, как её покойная мать. Но всё это были мелочи, больше всего вспыльчивая принцесса боялась, что унаследовала его характер.

Процессия неспешно двинулась дальше, и Алетта затаила дыхание.

Король поднял голову. Он был облачён в тёмно-красный наряд, на шее сверкало массивное золотое украшение, а голову украшала испещрённая драгоценными камнями корона. Всегда ли он одевался так торжественно или сегодня был особый случай? И если да, то какой? Девочка с содроганием вспомнила впалые щёки кухонной прислуги. Как он может жить в такой роскоши, зная, что его народ голодает? Неужели ему всё равно? А вдруг ей и самой не будет никакого дела до обычных людей, если она взойдёт на престол?

На арочном своде ведущей из зала двери сидела огромная чёрная птица. Сперва Алетте показалось, что это всего лишь вырезанная из камня статуя, но та вдруг вскинула голову и взъерошила перья. Это был ворон с приметным белым пятном на шее. Неужели у всех представителей этого животного семейства были такие отметины или это был тот самый Корвус, который принёс им в сад золотое семечко?

Манео замер. В комнате воцарилась тишина, которую нарушали лишь уютное потрескивание огня и звон бокала, когда Зелос подливал в него рубиновое вино из хрустального графина. В какой-то момент, наполнив фужер до краёв, мужчина выпрямился и бросил острый взгляд в глубину зала, прямо на сокрытых заклятием невидимости незваных гостей. Сердце дочери колдуна готово было вырваться из груди. Неужели король знает, что они здесь? Тот улыбнулся каким-то ведомым лишь ему одному мыслям и, взяв из серебряной плошки что-то тёмное, отправил это себе в рот. По залу, эхом отражаясь от стен, разлетелся оглушительный хруст.

Затем Зелос медленно поднялся из-за стола и, не выпуская из рук бокал и чашу, сделал несколько уверенных шагов по направлению к главному входу.

– Неужели вы рассчитывали, что примитивная магия амулета невидимости сможет меня провести? В этом королевстве нет никого могущественнее меня. И я знаю, что здесь кто-то есть, от вас за версту разит колдовством, – надменно произнёс он, не повышал голоса.

Алетта вспомнила, как Ручеёк сравнил короля с щукой в мутной воде. Возможно, на их стороне было численное превосходство, но всё же они были крошечными рыбками, заплывшими куда не следует. Она почувствовала на своём ухе тёплое дыхание, и едва слышный голос Манео прошептал:

– Будь готова, сейчас я отменю заклинание. Мы встретимся с ним лицом к лицу.

Девочка глубоко вздохнула, стараясь унять тревогу, а затем потянулась и сжала руку сестры, которая по-прежнему лежала на её плече. Прошло всего несколько секунд, и, обретая всё большую чёткость, перед ней проявились очертания отца. Чары были разрушены: все трое предстали перед Зелосом.

Тот ухмыльнулся, одним большим глотком осушил свой бокал и резким движением бросил его в огонь. Хрусталь ударился о стенку камина и со звоном разлетелся, заставив Алетту вздрогнуть от неожиданности. Король рассмеялся:

– Так вы, должно быть, мои дорогие племянницы. Вы неплохо прятались от меня последние тринадцать лет. Я приказал своим людям убить всех сестёр-двойняшек в королевстве, которые по возрасту походили бы на вас, но вот загадка, таковых не оказалось. Вы просто исчезли. Прошло десять лет, и я уже перестал беспокоиться о вас, как вдруг вы появляетесь на моём пороге. Разве не забавно?

Никто не проронил ни слова. Тогда мужчина вальяжно двинулся вдоль стола, пробегая по его гладкой поверхности пальцами одной руки, а второй поднял чуть вверх свою серебряную мисочку.

– Я решил, вас увезли за границу. Это было бы умно. Но, как я понимаю, всё это время вы были в Эссендоре? Как вышло, что я не нашёл вас?

Старшая из сестёр выступила вперёд, подойдя к своему дяде практически вплотную. Она дерзко заглянула в его глаза:

– Очевидно, ты просто плохо искал. Стоило заняться этим самому, а не доверять дело несчастным забитым шпионам. – Как и всегда, девочка буквально излучала уверенность, которой, увы, на самом деле не чувствовала.

Зелос протянул ей чашу:

– Скорпиончика?

Алетта опустила глаза и в отвращении отшатнулась. Плошка была полна мелких высушенных членистоногих с острыми закрученными хвостами. Король ухмыльнулся, достал несколько штук и с хрустом съел.

– Это особый сорт из чёрного леса. Вкус просто восхитительный!

Одри поморщилась и отвернулась, но её сестра не собиралась доставлять дяде удовольствия в очередной раз над ними поглумиться. Она смотрела на него в упор.

Король приподнял бровь.

– Я смотрю на эту, мелкую, и вижу в ней Бию, – произнёс он. – Те же глаза, даже взгляд такой же. А значит, ты должна больше походить на меня.

Он несколько секунд пристально рассматривал Алетту, а затем резким движением сдёрнул с её шеи подвеску, порвав тонкую цепочку.

– Это принадлежит мне.

Девочка даже не вздрогнула:

– Ну так возьми. Но взамен отдай то, что принадлежит мне. Престол Эссендора.

Зелос разразился злобным смехом, а потом вновь обратил свой взгляд на кулон и несколько раз провёл по его рельефу подушечкой большого пальца:

– Много лет назад, уходя из сада, я в гневе швырнул им в сестру. С тех самых пор я больше не видел его. Тринадцать лет назад я искал его в этом замке, но не нашёл. Мои люди осмотрели тело Бии, её медальон тоже исчез. Я догадывался, что в последний день своей жизни она отдала их вам.

Алетте стало не по себе: она носила на шее подвеску столько, сколько себя помнила, и теперь без неё чувствовала себя голой. Но она твёрдо решила не показывать дяде, как много значит для неё этот медальон.

Тот же безразлично бросил его на стол.

– Я порой очень скучаю по сестре. Она была прекрасной, такой доброй, понимающей… В ней было столько света, что, находясь рядом, я верил, что однажды он появится и во мне. Тебе ведь знакомо это чувство, не так ли? – Мужчина ухмыльнулся, глядя на стоящую перед ним племянницу.

Её же распирали злость и непонимание. К чему все эти разговоры? Неужели он считает, что она такая же? Что ж, значит, скоро он увидит, насколько ошибся. Девочке казалось, что в отличие от короля в ней не было ни жестокости, ни эгоизма. Но вдруг это видели в ней другие?..

– Понимаешь, нельзя потерять близнеца и потом не скучать по нему. Но иногда приходится жертвовать тем, что мы любим, ради того, что мы хотим получить. Не правда ли, Манео?

Колдун вопросительно поднял бровь.

– Неужели ты думал, что я не узнаю тебя? Конечно, с нашей последней встречи прошло очень много лет, но ты ведь был моим учеником. Знаешь, до меня тогда дошли слухи, что среди свиты Бии появился сильный колдун, но только сейчас, увидев тебя, я понял, что это был ты.

Алетта сжала кулаки. Манео знал Зелоса, был его учеником? В голове всё путалось, и факты никак не желали складываться в единую, неприятную картину истины. Отец всегда говорил, что его обучал великий колдун. Но как он мог не рассказать, что это был убийца её родных родителей?

Но если король и ждал от своего старого знакомого какой-то реакции, он её не получил. Тот отвечал спокойно и безэмоционально:

– Когда мы прощались, я говорил, что однажды мы встретимся вновь.

Мужчина насмешливо фыркнул:

– Ты же не думал, что я обращу внимание на слова мальчишки, который, кстати, колдовал весьма посредственно.

Манео откашлялся.

– Я давно уже не тот мальчишка. Да и ты не молодеешь. Возможно, когда-то ты и правда был величайшим магом в Эссендоре, Зелос. Но теперь есть кому составить тебе конкуренцию.

– Должен отдать тебе должное, на роль моего ученика ты подходил лучше, чем кто бы то ни было ещё. – Король снисходительно склонил голову. – Знаешь, за что я выбрал тебя? Нет, не за твой магический дар. А за терпение. За то, как трепетно ты отмерял ингредиенты для зелий. Мне нужен был рядом именно такой человек, спокойный и верный, на которого можно положиться.

Алетта пристально смотрела на отца. В детстве он не раз рассказывал о том, как встретил в таверне своего будущего учителя. И теперь эта история против её воли всплыла в голове девочки.

* * *

Когда Манео едва исполнилось четырнадцать, мать сообщила ему, что больше не может его содержать. У неё было много детей, их отец погиб, и хоть женщине было невыносимо грустно расставаться со старшим из своих сыновей, она знала, что если кто и сможет позаботиться о себе сам, так это он. Выйдя в мир, Манео имел одно лишь способное прокормить его умение – карточные фокусы. Благодаря несравненному терпению и усердию мальчик развил непревзойдённую ловкость рук. Так он переходил из таверны в таверну, развлекая людей своим мастерством. Он оттачивал манеры, пока те не стали достойны высшего общества, и никогда не говорил лишнего, предпочитая пустой болтовне многозначительное молчание. Хозяева таверн неизменно оставались им довольны. Манео умел привлечь к ним народ и в благодарность за это получал кров и еду. Но одной ничем не примечательной ночью его жизнь изменилась навсегда. Было уже поздно, компании редели, а у оставшихся на столах с каждым часом теснилось всё больше опустошённых пивных кружек. Мальчишка выбрал из окружения самого крупного и грубоватого на вид человека, ловко заставил исчезнуть его карманные часы, а затем, не без доли изящества, выудил их из своей шляпы. Мужчина добродушно рассмеялся и, похлопав фокусника по спине, щедро одарил его чаевыми. Тогда-то Манео и почувствовал, будто из глубины комнаты за ним кто-то пристально наблюдает.

– И это всё, на что ты способен? – раздался громкий голос откуда-то сзади. Смуглый, улыбчивый мужчина отхлебнул из кружки. Все взгляды обратились на него. – Так что, это лучший твой фокус? Ну тогда смотри!

Он поднялся, снял с шеи салфетку и, свернув её в шарик, бросил тот в лицо здоровяку. Но, не успев достигнуть своей цели, снаряд превратился в пронзительно кричащий пучок чёрных перьев, который бился в воздухе, хлопая крыльями, и оглушительно каркал. Это была живая ворона!

Люди восторженно загомонили. Здоровяк оправился от удивления и от души расхохотался.

– Ещё, ещё! – кричали люди новому магу, а забытый всеми Манео накинул свой плащ и направился к двери, чтобы найти себе другое пристанище. Но к удивлению беснующейся толпы смуглый мужчина тоже направился к выходу. Его упрашивали остаться, но тот был непреклонен, он вышел на холодный воздух и вскоре был забыт.

Манео удивлённо оглянулся на вышедшего за ним человека. Он не был расстроен своим поражением, ведь сомнений не было: то, что он видел, было не фокусом, не трюком, а настоящей магией.

– Вы научите меня? – спросил мальчик. И мужчина кивнул.

* * *

– Терпение всегда окупается, если ставишь перед собой правильную цель, – ответил учителю колдун.

– Ты был мне хорошим учеником. Но слишком упрямым и амбициозным. Тебе всегда хотелось чего-то большего.

– Только благодаря этому я и стал тем, кто я есть. Я могущественный маг. И я знаю все твои слабости, все страхи. Я достаточно хорошо тебя изучил, чтобы с уверенностью утверждать, что давно превзошёл своего учителя.

– Ты, видимо, не подумал, что моя сила тоже могла за эти года возрасти. Ты не представляешь, на что я способен.

Мужчины с ненавистью уставились друг на друга.

– У тебя моя птица, – прервал затянувшееся молчание Манео, указывая на ворона с белым пятном.

– Ах, вот оно что. А я-то гадал, откуда он взялся, – отозвался Зелос. – Я решил, что это питомец сестры. Знаешь, за тринадцать лет я успел очень к нему привязаться. Теперь он мой.

– Когда королева ждала наследниц, я создал для неё Корвуса, чтобы тот оберегал покой матери и её младенцев. Можешь быть уверен, он на нашей стороне.

Ворон описал под потолком небольшой полукруг и мягко приземлился на плечо колдуна. Непочтительно кивнув оттуда королю, он тут же поспешил вернуться на свой пост и снова застыл над дверью, словно статуя.

Зелос рассмеялся и, вытащив из складок своей обшитой горностаем мантии чёрную волшебную палочку, тихо произнёс:

– Что ж, думаю, ворон – это последнее, за что нам сегодня предстоит сразиться.

Расчёт

Одри

Одри едва вслушивалась в разговор, её мысли были заняты совершенно другим. Она старалась заглянуть в глаза дяде и разгадать, что он чувствует, глядя на них, родных племянниц, дочерей сестры, которую он некогда очень любил. В какой-то момент девочке показалось, что где-то внутри этого ироничного, злого короля всё ещё живёт мальчик, который играл ночами в прятки среди прекрасных раскидистых яблонь.

Алетта медленно отошла назад и встала рядом с сестрой. Та не решилась сказать ей о своих догадках, ведь для дочери колдуна всё в мире чётко делилось на чёрное и белое. Никаких полутонов.

– Ты убил наших родителей! – яростно прохрипела она.

Король отступал, стратегически увеличивая расстояние между собой и противниками.

– С чего ты взяла, что в этих непристойных сплетнях есть хоть слово правды? Вы были младенцами и не можете знать наверняка. Что, если во всей этой истории я – обиженное лицо, а ваши родители – истинные злодеи? Никогда не предполагали такого?

Младшая из принцесс решила наконец вмешаться:

– Не мы придумали эту историю. Мы знаем о произошедшем из самых разных источников, и все они указывают только на одного злодея.

– Интересно, что же это за источники? Слова ученика, затаившего на меня обиду, и старой няньки, давно выжившей из ума? На вашем месте я не сильно бы верил их доводам.

– А что насчёт садовницы? – Девочка и не думала отступать.

– О да, старая ведьма с её очаровательными историями, пропитанными ветром и запахом яблок. Она зря потратила моё время и дорого за это заплатила. Её смерть на вашей совести.

– Разве ты не превратил её в пчелу?

– Надо же, а вы осведомлены куда лучше, чем я полагал. Что ж, ты права, я не убил её. Но жизнь пчелы, как бы иронично это ни звучало, вовсе не сладка, как мёд. И не особо продолжительна. Возможно, она ещё жива, а может, и нет. В любом случае, мы никогда об этом не узнаем.

Одри вдруг стало до слёз жаль садовницу. Да, она заманила их в ловушку, обманула и сдала королю, но всё же никто не заслуживал подобной участи.

– Вы не правы, – выдавила она. – Только вы сами ответственны за все свои дурные поступки. И страдания каждого человека, превращённого в животное лишь за попытку не дать своей семье умереть с голода, тоже только на вашей совести. И рано или поздно вам придётся за это заплатить.

– Ах, наивность юности! А думала ли ты, моя дорогая, как сама будешь поступать, если у вас с сестрой каким-то чудом получится вернуть себе престол? Какое наказание ты считаешь справедливым для лжецов, воров и разбойников? Бросишь их гнить в тюрьме? Разве не гуманнее дать им возможность отработать свой долг, живя на свободе, но просто в другом обличье? Это ведь лучше и для них, и для королевства. То, что это решение кажется непривычным, совсем не значит, что оно неверно.

Девочка сморщилась, а затем широким жестом указала на изысканный завтрак короля, его роскошный наряд, золото и дорогие гобелены, украшающие стены.

– Вы только взгляните на всё это! Я пока затрудняюсь сказать, как правильнее поступать с ворами, но я бы начала с того, чтобы спросить себя, как вообще дошёл человек до того, чтоб начать красть. Я никогда не смогла бы сидеть в этом роскошном зале, утопая в богатстве, пока мой народ страдает от голода и нищеты. Люди всегда должны быть на первом месте. Если правитель заботится о счастье и довольстве своих подданных, в его королевстве не будет ни лжецов, ни воров, ни разбойников! – Одри сама удивлялась тому, как страстно и убедительно она говорит. Она прежде никогда не задумывалась всерьёз о том, что будет, если они с сестрой отвоюют трон. По правде говоря, она даже не успела заранее подумать о предстоящей встрече с дядей и о том, что хотела бы ему сказать. Но теперь слова сами слетали с её губ, превращаясь в складную, не лишённую логики речь. Вот только Алетте, похоже, не было дела до разговоров.

– Ты убил наших родителей, – повторила она. – И пришло время за это ответить.

Зелос высокомерно взглянул на старшую племянницу:

– Ты просто заносчивая девчонка! Думаешь, у тебя хватит сил, чтобы меня одолеть? Забавно… Что ж, каждый преследует свои собственные цели. Думаю, твои истинные надежды и мечты лежат на поверхности. Надо лишь присмотреться получше, и я увижу их, как вижу сейчас твои слабости и эту уродливую отметину на твоём лице. – И он указал палочкой на родимое пятно принцессы.

Одри в ужасе обернулась на сестру. Та выпрямилась и напряглась, как струна, жилка на её шее быстро пульсировала, и это могло значить лишь одно. Девочку переполняла неконтролируемая ярость, а значит, она была готова перевоплотиться.

Секунда, и посреди банкетного зала встал на дыбы единорог. А сестра этого прекрасного создания замерла рядом, не в силах опомниться от восхищения. Она уже не в первый раз видела чудесную трансформацию да и сама умела так же, но всё равно не переставала поражаться тому, как менялись у её сестры волосы и глаза, как удлинялись ноги и преображалось лицо, но суть при этом оставалась прежней. Это было истинное волшебство!

Зелос тоже был совершенно заворожён увиденным, но лишь один миг, а затем оцепенение прошло. Злоба сверкнула в глазах мужчины, и он закричал:

– Тебе досталась магия Бии! И что? Считаешь, ты лучше меня, сильнее?

В чертах короля читалась зависть. Но была ли она вызвана даром Алетты или ожившим воспоминанием о сестре?

– Она и правда сильнее тебя! – ответила ему Одри. – И наша мать была сильнее. Ты победил свою сестру, но только потому, что силы её были ослаблены нашим рождением.

Было заметно, что эти слова окончательно вывели Зелоса из душевного равновесия, он попятился назад, поднимая на единорога свою волшебную палочку.

– И в чём же состоит ваш план? Хотите убить меня? – выдавил он с непередаваемой злостью.

Алетта была вынуждена безмолвствовать в своей магической форме, а её сестра не нашлась что ответить. Она попросту не знала, какие планы на этот счёт строили молчаливый колдун и его приёмная дочь. Покидая Лаллгров, девочка надеялась, что те расскажут со временем о том, как им предстоит действовать, но этого не произошло, а спросить она не решилась, боясь услышать в ответ, что должна лишить жизни родного дядю.

Собравшись с мыслями, Одри уверенно взглянула в глаза короля:

– Мы пришли не за этим. Признай свою вину, покайся в совершённых ошибках, и ты сможешь свободно покинуть королевство, поклявшись, что никогда не вернёшься вновь.

Единорог громко фыркнул. Судя по всему, у дочери колдуна было на этот счёт другое мнение.

Зелос расправил плечи:

– Надев эту корону, я лишь забрал себе то, что было моим по праву.

– Это ложь! – Племянница знала достаточно, чтобы бросить ему вызов. – Наша мать, королева Биа, родилась раньше тебя, она была законной наследницей трона!

– Всего несколько жалких минут! – возмутился мужчина. – Она не была старшей сестрой!

Волнение охватило узурпатора. Он принялся расхаживать по залу, постукивая палочкой по бедру. Одри же вдруг вспомнилась её детская игрушка, чёртик из табакерки. Она всегда с опаской ждала, когда тот выпрыгнет, несмотря на то, что прекрасно понимала, что это неизбежно произойдёт. Так было и сейчас, с минуты на минуты крышка должна была распахнуться. Это был лишь вопрос времени. Единорог стоял неподвижно, даже не шевеля хвостом, – он тоже выжидал.

– Ты должна меня понять, Бие досталось всё! Внешность, интеллект, дар превращения. – Король повернулся к Одри. – Из двух близнецов один всегда слабее, не так ли? Как бы ты чувствовала себя, если бы при всех прочих преимуществах твоя сестра обладала бы ещё и властью?

Девочка не ответила. Зелос полагал, что она тоже не владеет силой трансформации. Как же он ошибался! Больше всего юной принцессе хотелось сейчас превратиться и встать рядом с сестрой, чтобы он лопнул от зависти. Она попыталась отыскать в себе нужные для этого эмоции, как учил её Манео, но ничего не вышло. А король тем временем продолжал свою тираду:

– Разве после всего этого я не мог получить хотя бы трон? Она ведь знала, как сильно я его желал. Мы часто говорили об этом в детстве. Но сестра не хотела уступать мне престол, она донимала меня выдержками из законов и нелепейшими предложениями! Править сообща? Что за глупость. Или делить время и царствовать по шесть месяцев, раз в полгода меняясь местами! Как вообще могла она подумать, что я на такое соглашусь? А ведь только благодаря мне Биа пришла к власти так рано.

Одри ахнула, ужаснувшись своей догадке:

– Мой дед?..

– Да, старый король. Но он всё равно уже на ладан дышал, я просто помог немного ускорить ход вещей. Освободил, так сказать, дорогу следующему поколению.

– Ты убил родного отца? И моя мать знала об этом?

– Подозреваю, что да, но надо отдать сестре должное – она никогда не спрашивала меня об этом напрямую. Из придворных же никто не догадался. А может, им самим был на руку такой расклад. Я думаю, каждый человек втайне жаждет власти, просто лишь некоторые из нас достаточно храбры, чтобы честно это признать.

– Как он умер?

Зелос гордо улыбнулся:

– Яд скорпиона. Однажды ночью эти маленькие создания пробрались в его спальню, а наутро исчезли без следа. Один укус никогда не бывает смертельным, но вот сотня – это совсем другое дело. Сотни бы хватило даже чтобы убить лошадь! – И он направил палочку в сторону стоящей на столе серебряной чаши.

Послышался противный скрежет. Сушёные скорпионы, которыми король пытался угостить Алетту, вдруг ожили и, стремительно увеличиваясь в размере, стали выбираться на гладко отполированную столешницу. Их твёрдые чёрные панцири поблёскивали в лучах полуденного солнца, клешни то сжимались, то разжимались, а острые изогнутые хвосты зловеще подрагивали в такт движениям. Десятки омерзительных созданий посыпались со стола на искусно выложенный паркет и медленно направлялись к единорогу.

– Алетта! – в страхе окликнула её сестра. Но волшебное создание стояло неподвижно, спокойно вдыхая своими большими ноздрями прохладный воздух зала. От его жемчужного рога исходило яркое свечение. Единорог не боялся наступающих тварей, не паниковал и не пытался убежать, в то время как те уже карабкались по его мускулистым ногам, перебираясь на спину и путаясь в густой гриве. Одри зажмурилась: она просто не могла на это смотреть.

Но тут магическая форма Алетты вдруг встряхнула головой, и вокруг неё заклубился густой тёмно-фиолетовый туман. Прошло несколько секунд, наполненных страхом и непониманием, а потом Одри вдруг увидела, как единорог встрепенулся, встал на дыбы и, опустившись, звонко топнул копытом. Дымка рассеялась, а вместе с ней исчезли и скорпионы.

Манео рассмеялся:

– Так просто с ней не справиться. Единороги способны противостоять любому яду!

– Вижу, – протянул Зелос. – Значит, первой вместо неё умрёт её сестра.

Он снова поднял палочку, но на этот раз направил её на поднос с белыми яйцами. Девочка прежде предполагала, что их снесли куры или утки, но теперь она уже не сомневалась, что ошиблась. Сперва на скорлупе появились мелкие трещины, потом – дыры, и вот из них показались маленькие приплюснутые головки с быстрыми, похожими на ленты язычками. На стол выползали ярко-синие змеи с тёмно-оранжевыми головами и такими же пятнами на хвостах. Они сползали на пол и приближались к принцессе, слившись в одну смертоносную реку.

– Красивые, правда? Любуйся! Это будет последнее, что ты увидишь в жизни.

Одри заворожённо смотрела на приближающихся змей. Она изо всех сил старалась перевоплотиться, но у неё ничего не получалось. Этот момент должен был принадлежать им с сестрой, только объединившись, плечо к плечу, они могли победить злого короля. Так почему она снова не может превратиться? Почему не чувствует ярости? Ведь этот человек убил её родителей. А теперь он насмехался над ней и натравил на неё змей. Принцесса зажмурилась. Ещё одна отчаянная попытка разозлиться, и снова ничего: лишь пустота и жалость к себе.

Открыв глаза, она увидела перед собой единорога. Сестра пришла, чтобы её защитить. Но Одри почему-то не сомневалась, что даже без постороннего участия змеи не смогут причинить ей никакого вреда. Ей казалось, словно она была облачена в незримую броню. Так и вышло: заколдованные твари подползли к её ногам и в оцепенении остановились.

Алетта звонко топнула ногой, и по комнате прокатилась ударная волна. Картины на стенах задрожали, стоящие на столе хрустальные фужеры со звоном опрокинулись. Вновь появился волшебный туман, и с ним, как мираж, рассеялись наколдованные Зелосом гадюки.

Колдун довольно хлопнул в ладоши:

– Нет такого заклинания, с которым бы не справилась моя Алетта!

– Это мы ещё посмотрим. А пока ответь мне, Манео, не стыдно тебе прятаться за спиной девчонки? Неужели ты настолько неуверен в своих силах, что позволишь ей сражаться со мной в одиночку?

– Это не моя битва. Я не нужен принцессам, чтобы победить. Они и без того намного сильнее и тебя, и меня.

Король повернулся к Алетте.

– Если ты хоть немного похожа на свою мать, то долго сопротивляться не сможешь. Чем больше моих заклинаний ты отражаешь, чем слабее становишься.

Одри посмотрела на сестру и с ужасом поняла, что мужчина был прав. Движения единорога уже не были такими же лёгкими и стремительными, на лбу проступила испарина. Девочка вспомнила, сколько сил отнимали у неё самой эти превращения, а ведь она даже не разрушала заклинания могущественных колдунов.

– Но давай посмотрим, сколько ещё ты продержишься, – улыбнулся Зелос, занося палочку, на этот раз его целью была глубокая керамическая пиала, стоящая в самом центре стола.

Крышка на ней звякнула и приподнялась, словно на закипающей кастрюле. И вдруг со всех сторон стала пузыриться, выползая наружу, противная студенистая масса. Это была лягушачья икра. Из неё стали вылупляться ярко-алые лягушки с неровными чёрными пятнами. Они высоко подпрыгивали, хаотично разлетаясь в разные стороны.

– Это самые ядовитые лягушки, известные науке! – гордо объявил король. – Чтобы их яд убил человека, этим малюткам даже не нужно никого кусать. Достаточно мимолётного прикосновения.

Единорог принялся стучать копытами, вызывая спасительную дымку. Лягушки растворились в ней, как сахар в горячем чае. Но это окончательно ослабило Алетту. И когда рассеялись последние клубы фиолетового тумана, она превратилась обратно в человека. Её щеки были белыми как снег, ноги подкашивались, и, чтобы не упасть, девочке пришлось облокотиться на стену.

И вдруг Одри с ужасом заметила на полу неподалёку от них красное пятно. Одной лягушке удалось уцелеть. Узурпатор тоже заметил её и, не мешкая, направил её своей палочкой в сторону старшей племянницы. Но та, сделав всего два прыжка, остановилась.

– Чего ты не учёл, Зелос, так это того, что тоже будешь ослабевать с каждым произнесённым тобой заклинанием. – Манео встал между дочерью и лягушкой, направил на последнюю свою палочку, и та повернулась к королю. Теперь колдун и его учитель, шепча заклинания, старались натравить ядовитое земноводное друг на друга.

– Корвус, – позвал Зелос, птица мгновенно слетела с арки и приземлилась ему на плечо. Он заговорил с вороном, не сводя глаз с лягушки: – Сейчас же позови сюда солдат. – Затем он повернулся к принцессам: – Довольно с меня этой чепухи. Вы утомили меня, к тому же я не закончил завтракать.

Маг прищурился:

– Страже придётся поторопиться, чтобы спасти тебя.

Лягушка сделала ещё несколько прыжков в сторону короля.

– Не волнуйся, они не задержатся.

Красная точка дёрнулась и направилась обратно к Манео.

Зелос снова обратился к Корвусу:

– Ну, чего ты ждёшь? Исполняй приказ!

Корвус склонил голову, словно желая показать, что он понял распоряжения хозяина. Одри ожидала, что он тут же улетит в распахнутое окно, но тот медлил. И тут девочку осенило: птица не поклонилась королю, она медленно тянулась за его палочкой! Всё случилось в один миг, ворон слетел с плеча Зелоса, выхватил волшебный артефакт из его руки и устремился под потолок, где уселся на широкую дубовую балку.

Королю потребовалось несколько секунд, чтобы осознать случившееся.

– Корвус! – закричал он. – Предатель! Немедленно верни мою палочку!

Но тот и не думал слушаться. Зелос орал, брызгал слюной и не скупился на угрозы, но птица упорно его игнорировала.

Манео разразился хохотом:

– Я же сказал, что это мой ворон. Последние тринадцать лет он регулярно сообщал мне обо всём, что происходило в замке. Думаешь, ты первый додумался, что из животных получаются самые лучшие и неприметные шпионы?

Колдун учтиво кивнул Корвусу, и огромная птица слетела со своего насеста и направилась к нему, но пролетела мимо, лишь задев ухо мужчины кончиком крыла, и уронила палочку на колени осевшей на пол от усталости Алетты. Манео снова рассмеялся.

– Так, значит? Я запомню!

Девочка не без усилий переломила палочку пополам и бросила её в огонь. Сгорая, она полыхнула яркой вспышкой, и из камина спиралью вырвались потоки зелёного и красного дыма.

– Без этой палочки ты ничто. Вся твоя магия лишь иллюзия. Моя же сила исходит изнури, и её так просто не отнять, – прошипела принцесса, обращаясь к дяде.

Тот же был не на шутку напуган. Манео направил крошечную лягушку в его сторону, отчего взгляд короля стал совершенно диким, и он, схватив со стола яблоко, запустил им в приближающуюся тварь. Но промахнулся. Следом полетел нож, но он, также не достигнув своей цели, вонзился в паркет. Тогда Зелос попятился к высокой арочной двери в углу зала и распахнул её настежь. Оказалось, что проход вёл на широкий балкон, огороженный фигурной каменной балюстрадой. Мужчина захлопнул дверь, надеясь, что это спасёт его от смертоносного преследователя, но тот уже успел выскочить наружу.

– Стража, стража! В банкетный зал, немедленно! – завопил он изо всех сил.

Одри обернулась на ведущие в коридор двери, опасаясь, что в любой момент через них может ворваться целая армия. Манео же продолжал направлять лягушку к своему бывшему учителю, который использовал всё, что попадалось под руку, чтобы её раздавить. В красную тварь полетели скомканная мантия, золотое кольцо с огромным бриллиантом, а затем и корона. Но это не помогло.

Колдун же был непреклонен, он без тени жалости подталкивал смертоносное существо к своей жертве. Зелос вскарабкался на каменные перила. Неужели он полагал, что лягушка не сможет так высоко подпрыгнуть? Впрочем, каким бы ни был план узурпатора, он с треском провалился, когда одна из его ног соскользнула с гладкого гранита. Король сделал несколько резких движений руками, стараясь вцепиться в пустоту, но не удержал равновесия и свалился с балюстрады.

– Нет! – воскликнула младшая из девочек, но было уже поздно. Её дядя уже лежал на земле далеко внизу у подножия замка.

Манео направил палочку на ядовитую лягушку, прошептал что-то неразборчивое, и она с громким хлопком исчезла. Принцессы тут же выбежали на балкон и, перегнувшись через перила, выглянули вниз. Тело неподвижно лежало на вымощенном булыжником внутреннем дворе замка. Король был мёртв. К нему сбежались стражники, они стояли, тихо переговариваясь друг с другом, не выказывая ни малейшей тени скорби. Позади появились две маленькие фигуры. Это были мышь и белка. Подоспей они раньше на зов своего повелителя, исход мог быть совершенно иным.

Алетта повернулась и медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к балюстраде. Она казалась совершенно измождённой. Манео тоже выглядел уставшим. Он положил руку на плечо приёмной дочери и тихо произнёс:

– Спасибо тебе. Я никогда не разделался бы с ним без твоей помощи.

Одри удивилась. Разве не они должны были благодарить колдуна за его помощь?

– Давайте вернёмся в зал и немного отдохнём. Нам всем следует восстановить силы. – Он помог девочке встать, и они всей компанией направились внутрь.

Старшая из принцесс устало опустилась на кресло Зелоса. Она медленно положила голову на стол и прикрыла глаза. Сестра села рядом.

Корвус кружил над столом, и Манео протянул руку, приглашая его приземлиться:

– Радуйся, Корвус, тебе больше не придётся терпеть этого ужасного короля. Мы вернулись.

Но ворон не спустился, он завис в воздухе над принцессами и принялся с такой силой хлопать своими крыльями, что несколько гладких чёрных перьев посыпалось на паркет. А затем птица разинула клюв и стала оглушительно каркать, пока беспорядочные гортанные звуки не слились в одно человеческое слово. И оно пробудило в памяти Одри целый вихрь давно забытых воспоминаний.

– Берегись! – кричал ворон. – Берегись!

Глава 13

Секрет колдуна

Алетта

Алетта с трудом приподняла голову: после сражения ею овладела непреодолимая слабость.

– Опасность миновала, Корвус, – тихо сказала она. – Зелос мёртв.

Девочка хотела было вновь опустить голову на стол, как вдруг заметила странное выражение на лице сестры. Та походила на настороженного зверька, предчувствующего появление хищника. Глаза двойняшек встретились, и младшая чуть приподняла брови, словно попыталась передать старшей свои мысли, которое та, увы, никак не могла её понять. Неужели она услышала, как стража спешит к банкетному залу? Или в воздухе витает какая-то страшная магия?

– Алетта, – почти шёпотом произнесла Одри, судя по всему, поняв, что сестра слишком слаба, чтобы самой разобраться в ситуации. – Боюсь, ворон прав, и опасность не миновала. Ты заметила, что он бросил палочку короля именно тебе? Это наша с тобой птица, и сейчас Корвус предупреждает нас о грядущей беде.

Манео кивнул.

– В этом определённо есть смысл. Я создал его не как шпиона, а как охранника для королевы и вас. Я дал ему чёткий приказ защищать принцесс, что, очевидно, он сейчас и делает. Поразительно!

Мысли Алетты никак не поспевали за ходом событий. Её дядя, без сомнений, был мёртв, какая же ещё опасность могла тогда угрожать им с сестрой? И почему та смотрела сейчас на колдуна с таким ужасом в её огромных глазах?

Девочка повернулась к отцу. На его худом лице впервые за все годы, что она его знала, сияла широкая улыбка, обнажающая ровные ряды белых зубов. И по какой-то странной причине выглядело это невероятно зловеще.

Зелос был мёртв. Опасность миновала. Манео этому рад. Что же в таком случае тревожит её так сильно?

– Двадцать лет! – маг громко рассмеялся и медленно двинулся вдоль стола. – Мне потребовалось двадцать лет, чтобы достичь своей цели. Не зря учитель так хвалил моё терпение. Именно оно привело меня сюда. Настал мой час!

– Двадцать? – переспросила Алетта. – Но нам же все лишь тринадцать лет… Ты хорошо себя чувствуешь?

– О, дорогая моя, так хорошо я не чувствовал себя ещё никогда! Теперь ты знаешь, что Зелос взял меня в ученики, когда я был чуть старше, чем ты сейчас. Он поведал мне, что однажды станет королём. И обещал, что, взойдя на престол, возвысит меня, наделит властью. Я ему верил. Каков глупец! – Колдун прикрыл глаза, погружаясь в далёкие воспоминания. – Он предал меня, обманул. Он был счастлив, когда, несмотря на свой великий дар, я вновь оказался в тени. Именно тогда я и решил, что однажды свергну его и сам стану править Эссендором.

Принцессы молча переглянулись. Слова Манео повергли их в полнейший шок, а он тем временем продолжал:

– Алетта, ты всегда в глубине души знала, что я храню какой-то секрет. Ты догадывалась, что в этой истории есть ещё что-то, чего ты не знаешь. Едва научившись говорить, ты засыпала меня вопросами, желая познать всю правду мира, без остатка. Что ж, теперь ты наконец близка к тому, чтобы узнать и мою тайну. – Мужчина откашлялся. – Распрощавшись с Зелосом, я провёл какое-то время в изгнании, жалея себя. Но потом понял, что у меня есть всё необходимое для успеха – я сам. Когда меня выставили из родимого дома, я справился, самостоятельно обучился фокусам и благодаря этому выжил. Да, я опять оказался на обочине жизни, но мой ум и моё терпение остались со мной, а значит, для меня не было ничего невозможного. Там, где есть цель, найдётся и средство. Разве я не учил тебя этому, дитя? Моей целью стал королевский трон. – Произнося свою речь, колдун даже не смотрел на Одри, каждое слово было адресовано лишь его приёмной дочери. – Вознестись получилось гораздо проще и быстрее, чем я ожидал. Иллюзии и фокусы, которые ты всё время высмеиваешь, Алетта, сослужили мне добрую службу. Я обнаружил, что люди хотят обманываться. Когда я говорил им, что я могущественный колдун, и вёл себя соответствующим образом, превращая простейшие заклинания в шоу, они охотно верили мне и разносили молву о моём мастерстве. Не прошло и полугода, как меня пригласили в замок. Мне даже выделили здесь роскошные покои! Да и твоя мать прониклась ко мне симпатией. Сказать по правде, она тоже мне нравилась. Если не считать её брата, я был единственным, кому она открыла тайну Полночного единорога. Одно время мне даже казалось, что она поможет мне воплотить в жизнь мою мечту. Я всерьёз подумывал избавиться от увальня-короля, надеясь, что тогда из нашей с Бией дружбы получится нечто большее…

– От увальня-короля? Ты говоришь о нашем отце? – прохрипела старшая из сестёр.

– Да, о нём. Этот дурак не пользовался ни своим статусом, ни своей властью. Никогда не понимал, что королева в нём нашла.

– Она любила его! – воскликнула младшая принцесса.

Манео махнул рукой, словно это никак не могло служить для него объяснением:

– После родов она ужасно ослабла. Тогда и появился Зелос. Это было ожидаемо, более идеального для нападения момента и представить было бы сложно… Как же я злился, ведь на тот момент я практически достиг своей цели! Но я и не думал сдаваться. Дальнейший план сложился в моей голове достаточно легко, и он полностью зависел от вас, девочки. Я бы с радостью забрал вас обеих, но старая карга и слышать об этом не хотела.

– Это ты про мою мать? – возмутилась Одри.

– Ну конечно, про неё, про кого же ещё. Эта Нянюшка. Надоедливая старая летучая мышь. Если бы вы с сестрой росли вместе, я смог бы лучше вас подготовить. Правда, королева оказалась права, прятать вас порознь всё же было намного проще. Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения.

Взгляд Алетты вдруг прояснился:

– Так, выходит, мост не лгал!

– Какой ещё мост?

– Мост тролля. Он сказал, что ты готов продать за успех даже свою душу. Я всё никак не могла разобраться, что же он имел в виду. Теперь наконец всё встало на свои места.

Колдун задумался:

– Я не был бы столь категоричен. Я не покупал свой успех, я его заслужил. Своим терпением, трудом и по́том, умом, хитростью и гибкостью. Теперь королевство принадлежит мне! Этого стоило ждать двадцать лет. – И он вновь рассмеялся.

Старшая из сестёр нахмурилась. Она была полностью уверена, что в рассказанной Манео истории всё ещё оставались пробелы. И это её не устраивало.

– Ты был прав, сказав, что для меня всегда важно знать всю правду целиком, без остатка. Что случилось после того, как Ручеёк увёл Нянюшку с Одри из леса?

– Какая невероятная проницательность! Не переживай, сейчас я всё тебе расскажу. – Мужчина сделал паузу, видимо, решая, какие моменты истории лучше скрыть. Но он был настолько счастлив и опьянён своей победой, что не мог больше сдерживать себя, и против его воли слова полились рекой.

Правда

Манео

– Когда Нянюшка наконец ушла, я уселся на пень и решил немного понаблюдать. Я никогда не любил пороть горячку и всегда считал, что в любой ситуации самое верное – выждать и всё как следует обдумать. Ты крепко спала. Младенцы в таком возрасте вообще способны спать целыми днями, и потому я совсем не беспокоился, что ты выдашь наше местоположение. Через какое-то время до меня донёсся странный грохот со стороны замка, очень похожий на стук колёс. Это показалось мне любопытным, так что я соорудил перевязь, положил тебя в неё и, спрятав под плащом, отправился на разведку. Скромная карета без каких-либо опознавательных знаков выехала с чёрного хода и стремительно помчалась через лес. Через окошко я сумел разглядеть в ней Элдена и Бию, твоих родителей. Они так спешили добраться в безопасное место, что не заметили меня. Без сомнения, там королева бы дождалась возвращения своих сил, обернулась бы единорогом и вернула бы свой трон. А после, разумеется, забрала бы обратно своих детей.

Тогда-то мне и пришло в голову, что их возвращение в замок совсем не в моих интересах. И я задумался, как бы сделать так, чтобы их отсутствие затянулось. Словно отвечая на мой вопрос, из-за угла показались несколько всадников под незнакомым мне знаменем. Это были люди Зелоса, и я остановил их, сообщив, что у меня есть сведения о короле и королеве. Они не заметили спрятанного под плащом ребёнка, а ты сладко спала и не выдала себя, моя маленькая соучастница. В глазах тех мужчин я был обычным горожанином, желающим обменять важную информацию на что-нибудь ценное. Да, люди всегда видят лишь то, что хотят видеть.

Они спросили, чего я хочу взамен, и я попросил лошадь. Если бы я рассказал всё даром, это точно вызвало бы подозрения, к тому же мне совсем не хотелось тащиться на запад королевства пешком. Мне отдали коня одного из солдат, и я повёл всадников коротким путём через лес, как раз туда, где проходила единственная, ведущая от чёрного хода дорога.

Мы подъехали к ней как раз вовремя, чтобы я смог указать солдатам на проезжающий мимо экипаж ваших родителей. Тогда-то я и видел Бию в последний раз. Она улыбнулась мне из окна кареты, видимо, решив, что я пришёл на подмогу. Но отныне я помогал лишь одному человеку – моей Алетте. Так что я отвернулся и поскакал своей дорогой.

Предательство

Алетта

– Она видела тебя, она знала, что ты сдал её людям Зелоса, – в ужасе прошептала Одри.

– Ты предал нашу мать. – Алетта провела рукой по вспотевшему лбу. – Это был ты. Без тебя их никогда бы не нашли, и я выросла бы в любящей семье, вместе со своей сестрой.

– Кто знает, может, ваш дядя всё равно нашёл бы рано или поздно способ вас всех убить. А я охранял тебя, заботился о тебе. Где же твоя благодарность?

Девочка рассеянно покачала головой.

– Я всё ещё не понимаю, почему ты уже празднуешь победу. Ведь ты ещё не король. Трон принадлежит нам с сестрой, и ты не получишь его, даже если решишься нас убить.

– Да, но ведь вы ещё не достигли своего совершеннолетия. Вам понадобится регент, и кого же изберёт королевский совет, если не меня?

– Пусть так, но твоё правление продлится всего пять лет! Что будет, когда мы достигнем совершеннолетия? Ты просто передашь нам всю власть? Или мы погибнем при загадочных обстоятельствах, чтобы не мешались?

– Алетта, милая, как такое могло прийти тебе в голову? Ты же мне как родная дочь. Я воспитывал тебя с пелёнок, учил всему, что знаю. Мы будем править вместе: я и ты, могущественный отец и его прекрасная дочь.

Девочка вдруг вздрогнула и обернулась на сестру:

– А как же Одри?

Манео состроил грустную физиономию:

– Ах да, бедная, несчастная Одри. Я думал, что, только объединив ваши силы, получится победить Зелоса. Но моя великолепная девочка справилась со всем сама. Теперь, когда дело сделано, придётся принести эту жертву. Здесь не найдётся места для короля и двух королев.

Младшая из девочек вскочила на ноги, было видно, что её бьёт мелкая дрожь.

– Она ведь моя сестра! Что ты задумал? – закричала в панике старшая.

– Ты ведь сама сокрушалась, что она совсем не похожа на тебя. У неё нет ни твоей силы, ни твоей энергии, ни твоего ума. Она слаба. Надо было оставить её в пекарне со старой нянькой. Они друг друга стоят.

– Да, мы разные, но она вовсе не слабая. Моя сестра куда сильнее, чем я когда-либо могла бы надеяться стать.

– Не нужно её защищать. Прислушайтесь к голосу разума. Никто ничего не узнает. Мы скажем, что ваш дядя убил её во время схватки. Люди будут помнить о ней, считать её павшим героем. А ты будешь коронована, как я и планировал.

Манео поднял палочку и направил её на Одри.

– Только попробуй! – Алетта выбежала из-за стола и закрыла собой сестру. – Ты её не тронешь. Только через мой труп.

– Дочь моя, я воспитывал тебя по своему образу и подобию. Ты точно такая же, как я. Да, сейчас у тебя более вспыльчивый характер, тебе бывает сложно контролировать свои эмоции, но со временем ты научишься держать свои чувства в узде. Принимай решения головой, а не сердцем.

– Ты ошибаешься. Вы все насчёт меня ошибались. Я не похожа на Зелоса. И не похожа на тебя. Ты даже не мой отец, для меня ты – чужой. Я не похожа ни на кого, даже на родных родителей. Я – это я. И я лучше погибну, чем позволю тебе навредить моей сестре.

– Что ж, это твой выбор. Знай, мою душу разрывает от боли, но я слишком долго шёл к этому моменту, чтобы позволить кому-нибудь встать у себя на пути.

Колдун обречённо опустил голову. Когда же он снова поднял на девочек глаза, его взгляд был непроницаем, а лицо походило на каменную маску. Он поднял руку и направил палочку на свою дочь.

Истинная сила

Одри

Манео собирался убить её сестру. Алетту. Тень. Её странную, смелую, вспыльчивую и молчаливую половину, без которой девочка не представляла своей жизни даже тогда, когда они не были ещё знакомы.

Он ясно дал понять, что убьёт их обеих. Но сперва пострадает старшая из них, которая едва стоит на ногах от усталости после битвы с коварным королём. Как посмеет этот подлец причинить вред беззащитному ребёнку, которого растил тринадцать долгих лет? Неужели власть действительно этого стоит?

Волна смешанных, противоречивых эмоций накрыла Одри с головой. Это было именно то, чего она так долго ждала. В пальцах ощущалось лёгкое покалывание, от всплеска адреналина в ушах стучала кровь, всё было именно так, как описывала ей сестра. Принцесса попыталась сосредоточиться на этом ощущении, прочувствовать его. Это были не страх, не отвращение и не кипящая в венах ярость. Это было куда более сильное и куда более прекрасное чувство. Она хотела защитить Алетту, готова была отдать за неё свою жизнь и даже убить ради неё. Это была любовь.

Одри нежно положила руки на плечи сестры, мягко отстранила её в сторону и выступила вперёд перед ней.

– Нет, не надо, он убьёт тебя! – закричала та. За время их путешествия она привыкла защитить свою сестру, но больше в этом не было необходимости. Младшая из принцесс была куда могущественнее, чем можно было представить, просто до этого момента она не понимала своей истинной силы.

– Он не сможет, – спокойно произнесла она. Но голос девочки больше не был человеческим, он менялся и искажался, превращаясь в звериный рык. На паркетном полу между Алеттой и злодеем стоял величественный единорог.

Манео казался испуганным. Он продумал всё до мелочей, но только теперь понял, как сильно просчитался, недооценив Одри. Та опустила голову и шагнула вперёд – колдун медленно попятился к двери.

Единорог продолжал наступать, повторяя:

– Я сильнее тебя. Тебе не победить. Держись подальше от моей сестры! – Слова, вылетая из лошадиного рта, превращались в какофонию ржания, но их значение всё равно доходило до сердца колдуна. В его глазах читался страх.

Собрав волю в кулак, мужчина направил на волшебного зверя палочку и принялся отчаянно бормотать заклинания, но по его лицу было видно, что он прекрасно понимает: ни одно из них не сработает. Одри повалила его на пол и придавила сверкающим копытом. Теперь его жизнь полностью принадлежала ей. Она наклонила голову, и её острый жемчужный рог упёрся в горло предателя. Одно быстрое движение, и свет в его глазах угаснет навсегда. Но единорог выжидающе замер. Решение оставалось за Алеттой.

Судьба Манео

Алетта

В богато убранном банкетном зале повисла гробовая тишина. Наконец Алетта заговорила, но обратилась она не к сестре и даже не к приёмному отцу:

– Корвус, пожалуйста, принеси мне палочку Манео.

Ворон поспешил выполнить её приказ.

Обезоруженный колдун молча лежал на полу, вглядываясь в лицо воспитанной им девочки. Он знал, что его судьба полностью зависит от её воли. Возможно, теперь ему придётся дорого заплатить за то, что все тринадцать лет он взращивал в ребёнке злость и бескомпромиссность. После всей правды, что он рассказал, мужчина не сомневался в том, каким будет решение принцессы. Но сама она не знала, каким будет её приказ, пока не произнесла его вслух:

– Одри, оставь его. Отойди.

Единорог поднял голову и отступил на несколько шагов.

Алетта посмотрела на волшебную палочку, которую сжимала в руках. Это был тяжёлый и неприятный для неё предмет, всегда казавшийся девочке каким-то чужеродным.

– Возможно, мне следовало послушаться тебя, отец, – негромко заговорила она. – Следовало взять с собой мою собственную палочку. Кто знает, может, если бы я выучила ещё несколько заклинаний, это смягчило бы твоё сердце, сделало бы тебя добрее и мы смогли бы стать настоящей семьёй. Но увы, я была непослушна и упряма и потому хорошо владею лишь одним заклинанием.

Принцесса вспомнила, сколько часов провела, оттачивая эти чары за кухонным столом. Они оказались очень кстати, когда пришлось сражаться с троллем, значит, и сейчас не должны были подвести. Алетта направила палочку на мужчину и стала шептать замысловатые волшебные слова.

Манео сел:

– Милая, не делай этого. Ты будешь сожалеть об этом вечно.

– Помнишь, как ты учил меня заставлять предметы парить? Я тогда спросила тебя, зачем это мне, а ты ответил, что этот навык непременно мне пригодится. Ты был прав.

Колдун ничего не мог поделать, когда неведомая сила оторвала его от земли. Он не паниковал и не метался, как Зелос, но его глаза продолжали судорожно осматривать комнату, надеясь найти любой способ повернуть происходящее в свою пользу.

– Не делай этого, дочка, – повторил он, стараясь заставить свой голос звучать спокойно и размеренно. – Давай просто поговорим.

Одри вернулась в свой человеческий облик и на ватных ногах подошла к сестре. Та про себя улыбнулась, с гордостью вспомнив, как смело та ринулась в бой, не побоявшись рискнуть своей жизнью. А Манео пытался убить их обеих. Алетта тяжело вздохнула. Она наконец приняла решение. Взмахнув палочкой, она направила предателя по воздуху тем же путём, по которому шёл к своей смерти король. Достигнув балконной двери, маг вцепился в дверной косяк, веря, что нет на свете ничего невозможного; он сбивчиво выкрикивал какие-то трогательные фразы, призванные переубедить его приёмную дочь. Но та не слушала, она была полностью сосредоточена на том, что планировала совершить.

Тогда, на мосту, она отнеслась к заклинанию с вопиющей небрежностью. Ей было безразлично, куда упадёт тролль, но на этот раз слишком многое было поставлено на карту. И потому требовалась точность.

Манео уже был за пределами балкона.

– Один, два, три, четыре, пять, – медленно и тихо считала девочка, выходя на свежий воздух. Одри следовала за ней. Затем Алетта резким движением переместила колдуна на несколько метров вправо и наконец ослабила свою волшебную хватку.

Падая, он быстро замахал руками. Возможно, он надеялся, что долгий опыт общения с вороном поможет ему взлететь. Или просто на краю гибели лишился наконец своего хвалёного самообладания. А может, он пытался выразить этим незамысловатым жестом, насколько его шокировало, что дочь смогла всё же так с ним поступить.

Но, как оказалось, Алетта не смогла. Пусть приёмный отец и обращался с ней лишь как с пешкой на шахматной доске, она не нашла в себе достаточно ярости, чтобы убить человека. Так что Манео не пришлось падать так далеко, как Зелосу. Он угодил на угловой балкон башни всего одним этажом ниже.

Девочки облокотились на холодные каменные перила и нахмурились, наблюдая, как колдун отряхивается, в замешательстве оглядываясь по сторонам. Было заметно, что он размышляет, не промахнулась ли принцесса и не решит ли она закончить своё дело. Но всё шло точно по плану.

– Убирайся отсюда! – крикнула магу Алетта. – Возвращайся в свой дом, к холодному ветру и безлюдным пустошам. Занимайся, как прежде, своими склянками и зельями. А все мои вещи можешь сжечь. Я никогда туда не вернусь. Живи там спокойно, но не смей даже думать о том, чтобы вернуться в эти края.

Манео кивнул, а затем протянул руку вперёд. По своей наивности Одри приняла это за трогательный прощальный жест, но тот вдруг произнёс:

– Вернёшь мою палочку?

Старшая принцесса покрутила волшебный артефакт в руках и спрятала его в карман своего дорожного плаща:

– Ну уж нет. А теперь уходи.

Колдун подчинился. Он открыл ведущую из башни на балкон дверь и скрылся за её резной деревянной створкой.

Алетта прикусила губу. Она всё еще не была до конца уверена в правильности своего решения и в душе опасалась, что маг вернётся в банкетный зал и снова попробует на них напасть. Девочка прекрасно понимала, что ни у неё, ни у сестры не осталось больше сил защищаться. Но, к счастью, через несколько минут Манео вышел из Восточной башни, быстро миновав двор, спустился по ступенькам к главным воротам замка. Не оглядываясь назад, он уходил.

Принцессы вздохнули с облечением. Затем они, не сговариваясь, повернулись навстречу друг другу и замерли. Одри тепло улыбнулась и заключила сестру в крепкие объятия, зарывшись лицом в её длинные растрёпанные волосы. Алетта обняла её ответ и тут же ощутила на своём плече горячие слёзы.

– Почему ты не перевоплотилась раньше? – шёпотом спросила старшая из девочек. – Когда Зелос натравил на тебя змей, почему ты не отбила его атаку сама?

– Я не смогла. Я старалась разозлиться, как ты меня учила, но оказалось, что для меня это работает иначе. Теперь я поняла.

– Как иначе? – Принцесса слегка отстранилась и заглянула в глаза сестры, не выпуская её из объятий.

– Твоё превращение происходит через ярость, а моё – через любовь. Я люблю тебя, сестрёнка. Я не боялась погибнуть от укусов змей, но я не могла позволить себе потерять тебя.

Алетта прижала к себе сестру. По её щекам градом потекли слёзы. Она не могла даже вспомнить, когда такое происходило с ней в последний раз. Но это было так же прекрасно, как превращение в единорога. Девочка плакала о родителях, которых никогда не знала; о Шторме, который ждал её где-то далеко в чужой конюшне, и о Манео, единственном отце, который у неё был и с которым ей никогда больше не суждено было встретиться.

Девочки, не отпуская друг друга, отправились в зал, и тут что-то блестнуло у них под ногами. Алетта наклонилась и подняла с пола свой медальон. Улыбнувшись, она вытянула из-под платья сестры вторую его половину и соединила их в одно целое.

– Удивительно, – тихо сказала она. – Эти кулоны столько лет были порознь. Но судьба снова свела их вместе.

Одри нежно утёрла слезу с щеки своей старшей сестры:

– И это теперь навсегда.

Глава 14

Принцессы вернулись!

Одри

Усевшись за стол, девочки отёрли свои заплаканные глаза накрахмаленными салфетками. Одри подняла взгляд на сестру. Та выглядела просто ужасно. Её и без того вечно спутанные волосы превратились в один сплошной колтун, а на грязном лице после слёз остались длинные полосы разводов. Девочка предположила, что и сама она выглядит не лучше. Она до сих пор была всё в том же платье, в котором неделю назад выехала из дома, его подол порвался, зацепившись за ветки золотого дерева, а белый некогда фартук совсем утратил презентабельный вид, когда большая его часть пошла на бинты для лечения кролика.

– Что же нам теперь делать? – задумчиво спросила Алетта.

Её сестра устало развела руками. Планированием в их компании всегда занимался Манео, для самих же девочек все задачи сводились к трём простым пунктам: найти друг друга, добраться живыми до Эссендора и свергнуть узурпатора. Теперь, когда всё это было с успехом исполнено, они пребывали в полнейшем замешательстве.

Их размышления прервал громкий стук. Десятки тяжёлых ног маршировали по каменному полу коридора, стремительно приближаясь к залу. В дверном проёме показались несколько солдат королевской стажи. Все они держали наизготове копья и мечи, но, рассмотрев получше своих противников, мужчины в замешательстве опустили оружие. Они, без сомнения, ожидали встретить здесь вражеских солдат или могущественного колдуна, а уж никак не двух заплаканных девочек-подростков.

Младшая из девочек встала из-за стола и кивнула страже:

– Приветствую вас! Я принцесса Одри, а это моя сестра, принцесса Алетта.

Она старалась говорить с достоинством, представляя, что вместо лохмотьев одета в дорогое платье. Охранники удивлённо переглянулись.

– Вам неизвестны наши имена, – продолжила принцесса, – их держали в тайне, желая нас защитить. Мы дочери королевы Бии и короля Элдена. Зелос, наш родной дядя, желая захватить власть в стране, приказал убить их и распустил слух, будто мы погибли вместе с родителями. Только так он мог унаследовать престол. Вам врали. Нас втайне передали крёстным родителям, и те прятали и защищали нас последние тринадцать лет.

Одри обернулась на сестру, словно проверяя, не хочет ли она что-нибудь добавить. Но та лишь легонько кивнула, и девочка вновь заговорила:

– Увидев нас, Зелос не смог превозмочь муки совести и покончил с собой, выбросившись из окна. Мы понимаем, что с вашей стороны было бы неправильно и даже незаконно поверить нам на слово. И потому в подтверждение своей личности мы готовы предоставить подвеску королевы Бии, состоящую из двух соединённых кулонов, которые прежде принадлежали им с братом. Впрочем, уверена, это будет лишь формальностью, ведь наше внешнее фамильное сходство должно быть для вас очевидно.

Один из солдат выступил вперёд и низко поклонился.

– Принцесса Одри, принцесса Алетта, – сказал он, обращаясь к каждой по отдельности, – добро пожаловать домой!

Остальные последовали его примеру.

– Пока не прибудут наши советники, новость о нас не должна покинуть пределы замка. Можем ли мы рассчитывать на ваше благоразумие?

Стражники кивнули.

– Благодарю вас! Позже вы непременно будете вознаграждены за свою преданность. А теперь могу я попросить вас распорядиться, чтоб на восток королевства, в деревню Лаллгров была направлена королевская карета с самым лучшим кучером? Пусть он отыщет мадам Уорнер, вдову мельника, и сообщит ей, что её дочь жива, здорова и ждёт её в замке Эссендора. Она должна отправиться немедля и может взять с собой всё необходимое, что только поместится в экипаж. За мельницей и пекарней присмотрит мой кузен. Сообщите, что он может нанять себе в помощь столько людей, сколько ему понадобится, но, разумеется, в пределах разумного.

Глава королевской охраны вновь поклонился, давая понять, что распоряжения юной принцессы приняты и будут в скорейшем времени исполнены.

– Ваша помощь для нас неоценима. А теперь вы можете идти.

Солдаты удалились, почтительно затворив за собой двери. Алетта с изумлённым выражением на лице подошла к сестре.

– Ты говорила, как истинная королева! Молодец! – похвалила она, и обе девочки впервые за долгое время разразились искренним, счастливым смехом.

– Так странно, – произнесла вдруг младшая из них. – Мы чужие в этом огромном городе, который теперь целиком и полностью принадлежит нам. И пока не приедет моя мать, здесь не появится ни одной знакомой нам души.

– Ты не права, – ответила её сестра. Она посмотрела на Корвуса, который сидел на подоконнике у открытого окна. Тот сразу же подлетел к столу и уселся рядом с девочкой на спинку стула.

Алетта легонько погладила ворона по голове:

– Корвус, пожалуйста, не мог бы ты найти Ручейка? Спроси любую маленькую птичку, и она подскажет, где его искать.

Тот в ответ кивнул и вылетел в окно.

– Мне кажется, он проникся к тебе симпатией, – улыбнулась Одри.

– И это взаимно. Он кажется таким странным и загадочным… Может, именно поэтому мы и спелись.

Девочки снова рассмеялись.

– Ты не голодна? – спросила Алетта, кивнув на оставленный Зелосом роскошный завтрак.

Девочки дружно набросились на еду. Старшая взяла с блюда сочную куриную ножку, а её сестра достала из корзины красивую фигурную булку. Она откусила несколько кусочков свежего ржаного хлеба и тут же отложила его в сторону: по сравнению с выпечкой из их пекарни тесто оказалось сухим, пресным и совершенно невкусным.

Другая принцесса тоже не смогла доесть выбранное ею блюдо.

– Кажется, у меня пропал аппетит, – сказала она. И Одри прекрасно её понимала. Сложно было есть за столом, где совсем недавно бегали скорпионы, извивались змеи и скакали ядовитые лягушки.

Смена обстановки

Алетта

Корвусу не потребовалось много времени, чтобы отыскать парнишку по имени Ручеёк. Стражники встретили его у входа в замок и сопроводили в банкетный зал.

Тогда принцессы принялись взахлёб рассказывать ему обо всём, что случилось после их встречи, пропуская лишь то, что касалось превращений в единорогов. Сёстры ещё не успели обсудить между собой все детали, но обе продолжали соблюдать негласное правило хранить свой дар в строжайшей тайне. В конце концов именно так поступала когда-то их родная мать. Юноша выслушал рассказ спокойно, по странной причине его даже не удивило предательство Манео.

– Я видел его у реки незадолго до того, как вы послали за мной, – объяснил он. – Я окликнул колдуна, но тот не ответил. Он походил на загнанного волка, и я решил его не тревожить.

Закончив свой рассказ, девушки принялись неловко оглядываться по сторонам.

– Мы не представляем, что делать дальше, – призналась Одри.

– А я знаю. Прежде всего вам нужно поесть и как следует выспаться. – Ручеёк оказался самым лучшим советчиком. Будучи совершенно простым человеком, которому долгое время пришлось жить в очень тяжёлых условиях, он умел сконцентрироваться на самых главных вещах, отбросив демагогию.

– Здесь есть еда, но после случившегося кусок не лезет в горло. – Алетта указала рукой на стол. – Это завтрак Зелоса.

Парнишка от удивления присвистнул:

– И всё это наготовили для одного человека? Что ж, раз вы не хотите это есть, я знаю тех, кто захочет. Помогите-ка мне!

Втроём они аккуратно поставили подносы с едой в центре одной из плотных квадратных скатертей и связали её в узел, оставив на столе лишь чашу с сушёными скорпионами, миску с лягушачьей икрой и треснувшие яйца. Ручеёк вывел принцесс из замка, и они отправились за Рибстоном, который всё так же нёс свой почётный караул в лесу около люка.

Продолжив свой путь вместе с орчем, девочки были вынуждены ответить на такое количество его вопросов, что почувствовали себя даже более уставшими, чем после сражения с колдуном. К счастью, их процессия как раз добралась до Южных ворот, но увы, Бервика там не оказалось.

– Наверное, он сразу сбежал, – предположила Алетта. – Испугался, как бы его снова не превратили в кролика.

– Я лично никогда ему не доверял, – поддержал принцессу эльф.

Но Одри всё равно выглядела обеспокоенной:

– Надеюсь, с ним всё в порядке. Сомневаюсь, что он бросил бы нас по своей воле.

– Ты всегда думаешь о других лучше, чем они того заслуживают, – ласково заметила её сестра. Где-то глубоко в душе ей самой хотелось походить этим на Одри. Она мечтала научиться любить, доверять и видеть в окружающих только хорошее. Манео всегда был слишком циничным и холодным. Возможно, теперь, избавившись от его дурного влияния, она сможет по-новому взглянуть на людей.

Но сейчас Алетте не хотелось думать ни о чём, кроме сытного обеда и заслуженного отдыха. Так что они аккуратно подняли с земли скатерть и направились за Ручейком вдоль городских стен к единственному месту, где их ждал по-настоящему радушней приём, – в дом его матери.

Великолепный ужин

Одри

Мадам Уайльд так стиснула сына в своих объятиях, что сразу стало понятно – она не видела его очень давно.

– Мой дорогой мальчик! Ручеёк! Неужели ты наконец-то в городе? – причитала она. – Как я рада, что ты здесь. Но вы только посмотрите на меня, какой стыд. Ты привёл друзей, а я держу их на пороге. Прошу прощения! Милости прошу в наш дом.

Женщина встретила спутников сына так, словно они были её старыми друзьями.

– Можно мы останемся на обед? – спросил у неё сын.

– Конечно, конечно. У меня как раз осталось в кастрюле немного супа, и ещё где-то в кладовой валялась целая картофелина и немного пастернака. Думаю, если постараться, получится разделить это на всех вас. – Мадам Уайльд повернулась к младшему сыну. – Колби, будь добр, накрой на стол!

Тот внешне очень походил на своего брата, для полного сходства не хватало только щетины. Он недовольно вздохнул и поспешил исполнить просьбу матери.

– Насчёт угощений не переживай, мы захватили с собой немного еды, – сказал маме Ручеёк и, взгромоздив на стол огромный узел, развязал уголки скатерти. Выложенный на серебряные подносы завтрак короля смотрелся в этой скромной обстановке ещё более нелепо, чем на столе в банкетном зале. Огромная курица, мясные нарезки, несколько сортов сыра, сельдерей, финики, яблоки, виноград, хлеб, огромный пирог со свининой, свежий инжир, редис, вино в закупоренной бутылке и несколько серебряных кубков – всё это с трудом поместилось на узком столе из грубо отёсанного дерева. Одно из яблок, не выдержав, очевидно, непривычной для такого почтенного фрукта тесноты, шлёпнулось на пол.

Мадам Уайльд и Колби уставились на него, разинув рты, а потом мальчик взял с наигранным изяществом один из серебряных кубков и, изобразив, будто пьёт из него, сам же звонко рассмеялся над своей шуткой.

– Где, во имя Полночного единорога, ты всё это взял? – спросила мать у Ручейка, прижав руки к щекам.

Тот подошёл к ней и, приобняв, ответил:

– Не бойся, не украл. Мы всё тебе объясним. Но давай сперва пообедаем!

В уютном доме Уайльдов еда показалась девочкам невообразимо вкусной. Они сидели за столом в весёлой шумной компании и наслаждались каждой проведённой здесь минутой. Колби, не стесняясь, отвешивал шуточки:

– Да не может быть, чтобы эти две и впрямь были принцессами. Эта глазастая выглядит так, будто только что продавала капусту на рынке, а вторая вообще одета как конюх. И пахнет, кстати, так же.

– Прошу простить моего брата. По нему и не скажешь, что он одного с вами возраста: ведёт себя как малое дитя и совершенно забыл о хороших манерах.

– Ах, вы его послушайте! Раз уж ты напоминаешь мне о манерах, давай-ка я в благодарность напомню тебе о том, как ты разглагольствовал, что монархия – это устаревшая концепция государственного устройства и ты презираешь всех, кто носит даже самый убогий титул.

Мадам Уайльд постаралась утихомирить младшего сына, приложив палец к его губам.

– Даже если и так, когда за этим столом сидят наши гости, с ними принято обращаться как с королевскими особами независимо от их ранга и положения. Так что постарайся быть вежливым и держать язык за зубами.

Затем женщина удалилась и вернулась с большой кастрюлей, из которой валил пар.

– Дорогие принцессы, боюсь, нам нечем отплатить вам за вашу доброту, но, возможно, я могу предложить дополнить нашу трапезу супом? Мне кажется, вам не помешало бы съесть чего-нибудь горячего.

Девочки с удовольствием набросились на исходящую паром постную похлёбку, она оказалась приятно-солёной и невероятно вкусной.

После обеда Рибстон отправился с матерью Ручейка на кухню, чтобы она научила его готовить свой фирменный яблочный пирог. Тот получился просто изумительным, с золотисто-коричневой хрустящей корочкой и красивыми украшениями из фигурно нарезанных фруктов. Сам орч умял два куска, которые были, по правде говоря, поразительно большими для человечка его комплекции.

– Удивлена, что вы едите яблоки, Рибстон, – призналась Алетта. – Я думала, они ваши собратья или что-то в этом роде.

– Милая леди, очень обидно, честно говоря, что, проведя со мной столько времени, вы всё же осмелились предположить, что я могу быть родственником фрукту. Мне казалось, я уже не раз объяснял, что я орч, садовый эльф. Да, я очень многое знаю о яблоках, о том, как их собирать и как выращивать, но поверьте, никакой кровной связи между нами нет.

– А вы не попробуете пирог, принцесса Одри? – спросила у девочки мадам Уайльд, выступая миротворцем.

– Спасибо, но с недавних пор я не ем яблоки, – со смехом отозвалась приёмная дочь мельника.

На мгновение воцарилось молчание, а потом Колби заговорил. Он вёл себя прилично уже целых четыре минуты и, видимо, решив, что этого более чем достаточно, повернулся к Алетте:

– Почему ты одета как мальчик?

Одри ожидала, что её сестру оскорбит такой личный вопрос, но она, похоже, нашла его забавным. Дожевав свой кусок пирога, она улыбнулась.

– У меня просто нет другой одежды. Там, откуда я родом, не было нужды в красивых нарядах.

– Но теперь принцесса Алетта будет жить в замке, и у неё будет столько красивых платьев, сколько она пожелает. Ведь правда, моя дорогая? – Мадам Уайльд нежно похлопала девочку по руке, и та довольно улыбнулась. Одри же безуспешно пыталась представить свою сестру в «красивом платье».

Вдруг в дверь маленького уютного домика громко и настойчиво постучали. Это бы не тот приветливый, ненавязчивый стук, с которым приходят соседи, а такой, который всегда сулит неприятности.

Мадам Тилбери

Алетта

Ручеёк отворил дверь. Со своего места за столом Алетта смогла рассмотреть на пороге худую, усталую женщину. Она поддерживала под руку мужчину, который был намного выше её.

– Пожалуйста, помогите нам, – прохрипела она.

– Это мадам Тилбери, наша соседка, – объяснила гостям хозяйка дома и, бросившись к несчастной женщине, воскликнула: – Что у вас случилось?

– Тилбери? – повторила Одри. – Но разве это не фамилия Бервика? – Они с сестрой, не сговариваясь, встали из-за стола и ринулись следом. В дверях действительно стоял бывший питомец Одри. Он еле держался на ногах, а бок был перевязан бинтами, окрасившимися в тревожный красный цвет. Его спешно проводили в гостиную и уложили на скамью рядом с камином.

Мадам Тилбери опустилась на пол возле головы супруга и взяла его за руку. На её глаза наворачивались слёзы.

– Он умирает, я знаю, – прошептала она. – Я не видела его несколько месяцев, а сегодня он вернулся домой в таком вот тяжёлом состоянии. Он сказал, что только принцесса Одри сможет ему помочь. Но я не знаю, кто это и где её искать. Боюсь, мой муж просто бредил…

И женщина разразилась хриплыми рыданиями, вытирая глаза застиранным платком. Младшая из девочек подошла и положила руку ей на плечо.

– Я принцесса Одри. Не плачьте, обещаю, я постараюсь его спасти.

Сёстры обменялись многозначительными взглядами. Когда этот мужчина был в своём кроличьем обличии, младшая из них исцелила его магией единорога. Не удивительно, что, получив серьёзные ранения, он попросил жену разыскать её. Задача была проста: принцессе следовало как можно скорее вновь превратить воду в целительный эликсир. И оставалось лишь придумать, как сделать это в маленьком набитом людьми доме, не выдав при этом своей тайны.

Мадам Уайльд принесла ведро с водой и несколько длинных полосок ткани.

– Чтобы помочь ему, мне нужно, чтобы все, кроме моей сестры, покинули эту комнату, – уверенно произнесла Одри. Мадам Тилбери недоверчиво взглянула на девочку. И у неё определённо были на то основания: юная незнакомка сейчас не походила не то что на королевскую особу, но даже просто на приличного человека. – Прошу, доверьтесь мне.

Женщина на мгновение закрыла глаза, видимо, собираясь с мыслями. Но выбора у неё всё равно не было, так что она медленно встала и покинула гостиную вместе с Ручейком и его родными.

Алетта подошла к сестре.

– Готова? – спросила она. Девочка кивнула.

Через минуту её преображение было завершено. Она сотворила эликсир, окунув свой рог в ведро с водой, точно так же, как делала это несколько дней назад в лесу. Старшая из принцесс аккуратно сняла бинты с раны Бервика, окунула льняные полоски в зелье и смыла с неё свернувшуюся кровь. На мужчину, очевидно, напали с холодным оружием, в его боку зиял, истекая кровью, глубокий порез. Но с каждым разом, когда девочка проводила по нему смоченной волшебной водой тканью, тот затягивался всё сильнее. На бледном лице Бервика проступил лёгкий румянец. Эликсир сделал своё дело.

Одри вернулась в человеческий облик и улыбнулась сестре.

– С ним всё будет в порядке, – прошептала она, а затем села рядом с мужчиной и спросила: – Вы достаточно сильны, чтобы рассказать нам, что случилось, Бервик?

– Следуя приказу, я прятался у Южных ворот. Но солдаты заметили меня. Они решили, что Зелос освободил меня от заклятия и изгнал из страны. Я пытался остаться на посту, но меня ранили. Я понимал, что не выживу с таким сильным кровотечением, и потому, не теряя ни минуты, вернулся домой к своей семье. Не тревожьтесь, они ничего о вас не знают и не узнают, если только вы сами не решите всё им рассказать. Вы дважды спасли мою жизнь, принцесса. Я перед вами в неоплатном долгу.

– Главное, чтобы никто не узнал о единороге.

– Конечно. Я унесу ваш секрет в могилу. Я всё понимаю. Для меня самого будет лучше, если никто не узнает, что я шпионил для Зелоса. Буду признателен, если вы окажете мне обратную услугу.

– Разумеется, но знай, тебе нечего стыдиться. Если ты в чём-то и был виноват, то уже стократ искупил все свои грехи, сражаясь на нашей стороне.

Мужчина благодарно поклонился, а затем, бросив быстрый взгляд в сторону ведра, спросил:

– А что вы сделаете с эликсиром?

– Я позабочусь об этом, – сказала Алетта и выплеснула его из окна на клумбу.

Девочки пригласили всех обратно в комнату. Мадам Тилбери тут же бросилась на шею поправившемуся супругу:

– О, Бервик, даже не верится, что ты снова с нами! Принцесса Одри, если я хоть как-то могу вас отблагодарить… – Осунувшееся лицо женщины словно в один миг помолодело на пять лет. – У меня столько вопросов! Где ты пропадал последние несколько месяцев? Скажи, что злой король сделал с тобой?

Одри заботливо положила руку ей на плечо:

– Думаю, вопросы следует отложить на несколько дней, пока Бервик окончательно не поправится.

– О, вы правы… – прошептала мадам Тилбери, краснея.

– Мы можем ещё что-нибудь для вас сделать? – спросила Алетта мужчину.

Бервик смутился:

– Признаться честно, мне бы очень хотелось сейчас кое-что выпить…

– Неужели? – рассмеялась его жена. – Зная тебя, речь идёт о кружке доброго эля.

– Нет, дорогая. Но я просто мечтаю о чашечке чая из одуванчиков.

Другие

Одри

Следующие несколько дней девочки провели у мадам Уайльд. Одри была несказанно счастлива, что их путешествие закончилось и она вновь могла спать в мягкой постели и мыться тёплой водой. Ручеёк же вернулся в лес. Он привык спать под звёздами и чувствовал себя неуютно, находясь в четырёх стенах. Но прежде чем он ушёл, девочки решили попросить его об одном одолжении.

– Ты умеешь разговаривать с животными? – спросила Алетта.

– Нет, но я хорошо понимаю зверей и знаю их повадки.

– Этого достаточно. Знаешь, у меня просто никак не идут из головы другие шпионы, – призналась девочка.

Её сестра кивнула:

– Я так рада, что Сне… Ой, то есть Бервик воссоединился со своей семьёй. Но таких, как он, многие десятки! И все они бродят там, в глуши, вынужденные всё время опасаться за свою жизнь. Неважно, что они сделали или не сделали для Зелоса, каждый заслуживает, чтобы ему дали второй шанс. У них ведь тоже есть семьи. Кто-то любит их и очень ждёт.

– Так что мы подумали, – продолжила за сестрой Алетта, – не мог бы ты как-нибудь сообщить этим бедолагам, что король мёртв, и собрать их всех в одном месте?

– А что с ними будет дальше? – поинтересовался юноша.

– Мы им поможем, – улыбнулась старшая из принцесс.

Одри в душе восхищалась целеустремленностью сестры, но на её месте воздержалась бы от таких громких обещаний, в конце концов, этот вопрос они ещё не обсуждали.

– Как мы обратим магию Зелоса вспять? – прошептала она.

– Предоставь это мне. Пусть Ручеёк для начала соберёт их вместе, а с остальным я справлюсь.

И вот молодой человек исполнил своё обещание. В ближайшем лесу столпилась разношёрстная компания из зверей, птиц и даже насекомых. Некоторых из них принцессы видели во время своего путешествия, но они не держали на этих несчастных зла.

Появившись среди них, девочки представились и, объявив о смерти Зелоса, рассказали, что теперь они готовы занять своё законное место на троне. Когда же Алетта сообщила, что попробует снять с них чары, те доверчиво обступили её и замерли в благоговении. Младшая сестра ободряюще улыбнулась старшей. Она всем сердцем верила, что у той всё получится, но в глубине души переживала, как отреагируют эти замученные, отчаявшиеся создания, если что-то вдруг пойдёт не так.

Сейчас же Одри вспоминала разговор, который состоялся у них накануне.

– Я полагала, ты хорошо владеешь только одним заклинанием, – сказала она тогда сестре.

Та отвечала несколько рассеянно:

– Это не совсем так. Кое-чему я всё-таки научилась у Манео. – Повисло неловкое молчание. Алетта впервые заговорила о приёмном отце с тех пор, как тот ушёл. – По его словам, отменять чьи-то заклинания куда проще, чем накладывать свои.

Звучало это всё более чем обнадёживающе, во всяком случае, если не принимать во внимание тот факт, что сам упомянутый колдун так и не смог разрушить чары колдуньи, когда та заперла девочек в своём саду.

И вот наконец настал момент истины. Принцесса обратилась к толпе:

– Я прошу вас не шуметь. Чтобы сосредоточиться, мне понадобится полная тишина.

Она достала палочку Манео, и сердце её сжалось от тягостных воспоминаний. Прогнав их прочь, старшая из двойняшек направила магический артефакт на зверей и пробормотала то же самое заклинание, которым колдун вернул к жизни дерево. В воздух взмыл сноп искр, и, о чудо, животные стали превращаться обратно в людей. Мелкие зверьки, птицы и насекомые менялись быстрее всего. Вместо только что порхавшей над травой синекрылой синицы в следующую же секунду появилась женщина с длинными рыжими волосами. У тех, кто был покрупнее, превращение заняло куда больше времени. Но тем не менее не прошло и четверти часа, как на поляне вместо представителей лесной фауны материализовалось больше тридцати людей разных полов и возраста.

Бервик рассказал Одри, что после обращения заклятия несчастные появятся в том же виде, в котором находились, когда их заколдовали. Так что, желая избежать лишнего конфуза, девочка специально подготовила плащи и туники, которые мог позаимствовать любой желающий.

– Вы свободны! – торжественно объявила Одри. – Нас не интересует, в чем вы провинились перед предыдущим правителем. Мы знаем, что он был жесток, несправедлив и довёл свой народ до отчаяния. Мы аннулируем все ваши задолженности. Но у нас есть три условия. Во-первых, мы ждём от вас преданности. Во-вторых, мы просим никому не сообщать о нашем возвращении, пока эта новость не будет объявлена официально. И в-третьих, если вам известно о других бедных созданиях, которые всё ещё скрываются в лесу, расскажите им о дарованном нами прощении и приведите их к Алетте для снятия заклятия. Помните, каждая человеческая жизнь имеет огромную ценность.

Людям понадобилось ещё несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя и перейти от напряжённой тишины к всеобщему ликованию. Там и здесь раздавались радостные крики:

– Спасибо, принцесса Алетта!

– Да здравствует принцесса Одри!

– Ура новым правительницам!

А затем все спешно разбрелись домой, к своим семьям.

Начало

Алетта

Как бы девочки ни старались сохранить в тайне своё возвращение, вскоре об этом уже знал весь город. Кто-то из освобождённых ими шпионов проговорился жене, кто-то – другу, и вскоре об этом уже судачили на рыночной площади, в каждом дворе и под каждым окном. Все в королевстве недолюбливали Зелоса, а многие даже ненавидели. Народ Эссендора давно подозревал, что это именно он убил любимую всеми королеву Бию и её супруга. Люди подчинялись власти узурпатора только из страха. Теперь же, когда принцессы вернулись, все пребывали в блаженном ожидании положительных перемен. Но, несмотря на их растущую популярность, девочки по-прежнему жили у мадам Уайльд. По сравнению с её уютным маленьким домиком замок казался пустынным и чужим. Увы, ничто не длится вечно, и вот в одно прекрасное солнечное утро в дверь матери Ручейка постучали.

– Надеюсь, это не очередной истекающий кровью сосед, – улыбнулась хозяйка. – С тех пор как вы двое появились на моём пороге, я уже не знаю, чего ждать.

К счастью, стоящий на улице человек был совершенно здоров. И когда мадам Уайльд распахнула дверь, по дому разнёсся звонкий ласковый голос:

– Я ищу своих любимых девочек: Одри и Алетту. Мне сказали, они живут здесь.

Старшая из сестёр удивлённо нахмурилась: голос, казалось, был ей совершенно незнаком. А вот младшая тут же подскочила и бросилась навстречу полноватой краснощёкой женщине, радостно воскликнув:

– Мама!

Две королевы

Одри

Три дня спустя Одри уже сидела рядом с мамой в специально подготовленных для неё покоях на самой вершине южной башни. Эта комната принадлежала когда-то королеве Бие, и, едва увидев её, девочка тут же поняла, что ей не найти для себя более подходящего места: это была самая уютная и светлая спальня замка, а из огромного арочного окна открывался невероятный вид на город и его окрестности. Алетта же выбрала для себя более скромные покои на одном из нижних этажей.

В этот самый миг старшая сестра как раз появилась в дверях принцессы, прервав их с матерью беседу. На ней была всё та же удобная белая рубашка и мягкие кожаные штаны, но сегодня поверх повседневной одежды Алетта надела новенький плащ для верховой езды. С плеча её свисала дорожная сумка.

– Куда это ты собралась? – удивилась Одри.

– Хочу привезти в замок Шторма. Прошло уже больше двух недель, как бы он меня не забыл.

– Этому не бывать и за сто лет, – улыбнулась ей сестра.

– Я прикажу сейчас же подготовить карету. – Мадам Уорнер торопливо поднялась из кресла.

– Я предпочитаю ездить верхом, одна, – остановила её Алетта.

Женщина медленно покачала головой:

– Придётся тебе поменять свои предпочтения. Теперь ты признанная принцесса Эссендор и должна вести себя соответствующе.

– Если вы считаете это необходимым, пусть будет так. – Девочка повернулась к двери и собралась уже уходить, но мать Одри остановила её и жестом пригласила присесть на кушетку рядом с сестрой.

Не успев толком распаковать вещи, мадам Уорнер тут же бросилась наводить свои порядки и опекать сестёр. Первым делом она перевезла их из бедного городского домика в замок, который под её чутким руководством всего за пару дней полностью преобразился. Теперь им предстояло обсудить наконец дальнейшие планы, тем более что юные принцессы все последние дни старательно этого избегали.

– Мои прелестные девочки, – улыбаясь, начала женщина, – вы преодолели тяжёлый тернистый путь. Не представляю, сколько отваги и мужества вам понадобилось, чтобы победить злого короля Зелоса. И я невероятно горда вами обеими.

Алетта печально ухмыльнулась, и сестра сочувствующе погладила её по плечу. С тех пор как Манео покинул замок, она чувствовала себя разбитой и одинокой, оставшись без единственного члена семьи, с которым были связаны на протяжении долгих лет все её воспоминания. Приёмная мать Одри понимающе улыбнулась и продолжила:

– Мне кажется, настало время обсудить ваше будущее. Король мёртв, и старшей из вас вскоре предстоит взойти на престол. Но поскольку вы двойняшки, закон гласит, что она должна решить, будет ли править одна или разделит власть с сестрой. Алетта, тебе следует всё обдумать и рассмотреть все варианты. Даже при совместном правлении есть свои нюансы: вы можете либо принимать все важные государственные решения сообща, либо чередоваться, передавая эту прерогативу друг другу раз в несколько месяцев.

Сёстры встретились взглядами, но ни одна из них не произнесла ни слова. Тогда мадам Уорнер заговорила вновь:

– Есть ещё один момент. Что бы ты ни решила, до совершеннолетия юные короли и королевы не могут, в соответствии с законом, править самостоятельно. Необходимо выбрать одно или несколько доверенных лиц, которые с одобрения верховного совета смогут контролировать правильность принимаемых вами постановлений. Я не прошу тебя делать выбор прямо сейчас. Но перед тем как ты отправишься за Штормом, нам следует обсудить это всё, чтобы в дороге у тебя была пища для размышлений.

Алетта нахмурилась:

– Я долго думала, вспоминая всё, что нам пришлось пережить за последнее время, и осознала три важные истины. Во-первых, я не уверена, что две королевы смогут успешно править вместе. Это как если бы две головы управляли одним телом. Так что, боюсь, это не сработает. Зелос так считал, да и Манео тоже, и я совершенно с ними согласна. Я не знаю ни одного королевства, которое бы процветало при двух равнозначных правителях.

Пожилая женщина недовольно фыркнула:

– Нашла же ты чьи советы слушать. Ты видела, до чего предыдущий король довёл страну, и я очень сомневаюсь, что этот заносчивый колдун на его месте справлялся бы многим лучше. – Матери Одри никогда не нравился Манео, и его предательство не стало для неё неожиданностью. – Я с самого начала знала, что высокомерный юнец замышляет что-то недоброе. Нельзя верить тем, кто никогда не улыбается и так сильно надвигает шляпу на глаза.

Её дочь насупилась:

– И несмотря на это, ты отправила меня с ним в дальнее путешествие?

– Отправила тебя? Уж простите, юная леди, но такого не было. Я просто позволила тебе то, что ты сделала бы и без моего разрешения.

Одри рассмеялась:

– Ладно, мама, признаю, ты, как всегда, оказалась права. Хочешь ещё поговорить о твоей невероятной проницательности или вернёмся к обсуждению нашего будущего?

– Одно никак не мешает другому, – добродушно ответила мадам Уорнер. – По-моему, стоит обратить внимание на тот факт, что совместное правление двух королев – совершенно уникальная ситуация, которая никогда прежде не бывало ни в одной стране. Вдруг это именно то, что нужно сейчас Эссендору?

Алетта всплеснула руками.

– Я, вообще-то, не договорила. И, с вашего позволения, хотела бы закончить. Итак, вторая истина, которую я поняла, заключается в том, что я не хочу быть королевой.

Одри и её мать поражённо уставились на девочку.

– Отправляясь в это путешествие, я преследовала лишь две основные цели. Мне хотелось отомстить за смерть родителей и отыскать свою сестру. Я сделала и то и другое. А теперь мне хочется пожить обычной человеческой жизнью, которой у меня никогда не было. Я не хочу брать на себя ответственность за огромное королевство и всех его многочисленных граждан. – Она обернулась на сестру, и та понимающе кивнула, призывая её продолжать. – Я не хочу всю свою оставшуюся жизнь провести в замке, не хочу носить неудобные пышные платья, не хочу соблюдать этикет и не хочу, чтобы люди кланялись мне на улице.

– Но со временем ты можешь передумать, – ласково возразила женщина.

– Я слишком для этого упряма, – ответила Алетта, и её сестра рассмеялась. – Ну а последняя истина, которую я осознала, была самой очевидной. Когда приходится принимать по-настоящему важные, взвешенные решения, одна из нас двоих всегда выходит на свет, а вторая всегда отступает в тень. Только первая действительно сможет стать великой королевой. И, как вы уже поняли, это не я.

Светлые покои, принадлежавшие некогда королеве Бие, погрузились в тишину. Солнечные лучики играли на радужных гранях хрустальных пузырьков, выставленных в ряд на трюмо.

Высокая девочка с длинными тёмными волосами поправила на плече потёртую дорожную сумку и уверенно направилась к двери.

– А теперь пора вернуть моего коня, – сказала она и, не оглядываясь, покинула комнату.

Пять месяцев спустя…

Глава 15

Королева Одри

Народ Эссендора никак не мог дождаться коронации принцессы Одри. Она легко заняла место в сердцах своих подданных благодаря доброте, щедрости и невероятной внутренней силе. Не прошло и двух недель с тех пор, как девочка появилась в городе, а его жители уже почувствовали, как их жизнь изменилась к лучшему. Первым же указом принцесса велела привезти зерно с востока страны, она вдохнула жизнь в старую мельницу и приказала раздавать муку бесплатно. Узенькие улочки, спускающиеся от замка к подножию холма, наполнились ароматом свежеиспечённого хлеба. Люди больше не голодали. Весть об этом бескорыстном поступке быстро разлетелась по королевству, и все единодушно решили, что тринадцатилетняя девочка, даже не взойдя официально на престол, уже проявила себя как куда более достойный правитель, чем её дядя.

Вскоре после этого верховный совет избрал регента, которому предстояло помогать юной королеве до её совершеннолетия. Им, разумеется, стала её приёмная мать, мадам Уорнер. Она же возглавила самый поразительный за всю историю страны состав ближайших королевских советников, в который сразу же вошли Рибстон Рассет и Бервик Тилбери, преданные подданные принцессы Одри. Придворные, которыми неизменно были самые титулованные особы страны, сперва удивлялись, видя будущего монарха в сопровождении старой Нянюшки, простого горожанина и маленького зелёного человечка, но благодаря своим блестящим манерам не подавали вида и со временем к ним привыкли.

– Есть ещё один человек, которого я хотела бы видеть среди своей ближайшей свиты, – призналась однажды девочка. – Это Ручеёк.

Мать незамедлительно одобрила её выбор:

– Несмотря на довольно своеобразный стиль его жизни, у этого молодого человека золотое сердце и прекрасные манеры. Я помню его ребёнком, и даже тогда его воспитание было выше всяких похвал. Без сомнения, это всё заслуга замечательной мадам Уайльд.

Одри грустно улыбнулась:

– Вот только я не сомневаюсь, что он откажется.

И она оказалась права.

– Я не понимаю людей, – развёл руками юноша. – Они сбивают меня с толку. Я счастлив, что живу на природе, среди птиц и зверей. Уверен, жизнь в замке обернулась бы для меня настоящей каторгой. Но если я вдруг тебе понадоблюсь, передай сообщение с крапивником, и я тут же окажусь рядом.

Никого не удивило, что народ Эссендора единогласно решил отказаться от положенного годового траура по королю. В стране не нашлось ни единого человека, которого бы опечалила смерть Зелоса. И вот пять месяцев спустя в холодный и снежный февральский день на башнях замка вновь появились алые флаги. Улицы и площади города украсили лентами и разноцветными гирляндами флажков, а на вымощенном булыжником дворе перед Южной башней собралась огромная толпа, желающая поприветствовать Одри после её коронации. Даже лютые морозы не в силах были отпугнуть преданных девочке подданных. Они переминались с ноги на ногу, потирали замёрзшие руки, но всё равно не расходились. В жизни есть вещи, которые действительно стоят того, чтобы их ждать.

Легкий пушистый снежок закружился над балконом башни, когда его двери распахнулись, и к каменному парапету подошла новоиспечённая королева. Белые хлопья сверкали на её густых каштановых волосах, словно бриллианты. Толпа радостно захлопала в ладоши, приветствуя юную девушку. Та была одета в простое, но элегантное платье из зелёного бархата. Золотая корона, украшенная множеством драгоценных камней, осталась лежать на подушке в королевском хранилище. Она была великовата для головы Одри и к тому же выглядела на её вкус уж больно вычурно. Так что та заказала у местного ювелира аккуратную диадему из серебра и попросила украсить её лишь одним сверкающим белым опалом, точно таким же, как на кулоне, который ей больше не нужно было прятать под одеждой.

Королева улыбнулась людям Эссендора и произнесла проникновенную речь, исходящую из самого её сердца. Она поклялась всегда ставить счастье и благополучие своего народа на первое для себя место, обещала восстановить утраченные за последние тринадцать лет связи с соседними странами и справедливо распределять богатства казны так, чтобы все могли жить в довольстве и достатке.

Когда Одри замолчала, толпа разразилась оглушительными овациями и возгласами одобрения. Как вдруг среди этой какофонии звуков раздался возглас ребёнка:

– Смотрите! Полночный единорог!

Люди принялись озираться по сторонам. Девочка указывала куда-то вдаль, за город, где простирались бескрайние заснеженные просторы. Там, на вершине невысокого холма, среди белой пелены медленно опускающегося с небес снега виднелся величественный тёмный силуэт со сверкающим жемчужным рогом. И если бы не начинающаяся метель, как следует приглядевшись, кому-то удалось бы, возможно, разглядеть на носу зверя белую овальную отметину, которой там прежде не было. Но белые пушистые хлопья всё быстрее кружились над Эссендором, закрывая кружевным занавесом очертания волшебного существа. А люди на площади танцевали среди снегопада, обнимались и плакали, смеялись и пели. Полночный единорог вернулся, чтобы защитить страну и благословить начало правления королевы Одри.

Алетта

Алетта с рождения отличалась от своей сестры. Когда она объявила, что уступает трон своей сестре, а сама будет вести обычную жизнь, народ отнёсся к этому с пониманием и уважением. Девочка поселилась в скромном маленьком коттедже на окраине города, по соседству с домом Уайльдов. Она любила принимать гостей, но большую часть своего времени проводила с конём Штормом и огромным ручным вороном.

Горожане всегда обращались к ней только по имени, и со временем все, казалось, и вовсе забыли, что когда-то она была принцессой. Алетту это более чем устраивало. Она сажала за домом картофель, помогала ухаживать за обрамляющими окрестные поля живыми изгородями и танцевала до упада на каждом без исключения празднике в городе.

Ходили слухи, что она, как когда-то её дядя Зелос, занимается колдовством. Никто не обвинял её в злых кознях, но девочка, ставшая уже девушкой, часто бывала молчалива, предпочитала держаться особняком, и, видимо, именно поэтому некоторые суеверные люди обходили её дом стороной.

Но вопреки сплетням сестра королевы не варила зелий и не читала заклинаний. Впрочем, у неё и правда было несколько не ведомых любопытным соседям секретов. Одним из них была чёрная волшебная палочка, надёжно спрятанная от посторонних глаз в тайнике. Алетта никогда не доставала её и даже не думала использовать, но всё же по какой-то странной причине она никак не могла заставить себя избавиться от этого предмета.

Другой секрет был неотъемлемой её частью. Его нельзя было спрятать или забыть, остаться без него было так же невозможно, как жить без воздуха. Но, к счастью, в отличие от матери девочке не приходилось хранить его в одиночестве. У неё был человек, с которым можно было не только поделиться своей тайной, но и полностью её разделить. Так что если бы кому-то из городских проныр пришло вдруг в голову проследить за Алеттой, отправившись за ней поздней ночью в чащу леса, он увидел бы, как в серебристом свете луны среди деревьев, кружась и подпрыгивая, танцуют два чёрных единорога.

Конец

Content

Элис Хэмминг
Полночный единорог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15