Брайан Селзник

Хранитель времени

The Invention of Hugo Cabret

Copyright © 2007 by Brian Selznick Published by arrangement with Scholastic Inc.

©  Светлана Чулкова, перевод, 2010

© Брайан Селзник, иллюстрация, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2010

Пролог

Посвящается Реми Шарлипу и Дейвиду Серлину

История, которую я хочу вам поведать, дорогие мои, произошла в 1931 году во Франции, в Париже. Жил-был на свете мальчик по имени Хьюго Кабре. Жил не тужил. И вот в один прекрасный день к нему попал загадочный рисунок, который навсегда переменил его жизнь, — почти как в сказке.

Перед вами книга, книга необычная. Прежде чем открыть ее, зажмурьтесь и представьте, будто вы пришли в кино. Свет погас, и вы видите первые кадры: восходит солнце, перед вами разворачивается панорама Парижа, и вот, наконец, камера выхватывает красивое старинное здание вокзала. Словно по мановению волшебной палочки двери его распахиваются, и вы попадаете в огромный гулкий зал, заполненный пассажирами. Вы пробираетесь сквозь толпу, и вдруг ваше внимание привлекает мальчик-оборвыш, который куда-то спешит. Советую не отставать от него, потому что это и есть Хьюго Кабре. Без него никаких приключений не будет.

А теперь открывайте глаза и приступайте к чтению. И вы сами поймете, чем удивительна эта книга.

Профессор Эйч Алькофрисбас

Часть первая

Воришка

Хьюго знал,как оставаться невидимым. Попав в служебное помещение вокзала, он поднялся по лестнице и шагнул в туннель, проложенный внутри стены. В стену были вмонтированы часы, сквозь циферблат которого Хьюго сейчас и подглядывал за всем, что происходит в зале.

Впрочем, скорее его интересовала лавка с заводными игрушками. Их мастерил сам хозяин. В лавке сейчас никого не было, кроме этого старика и долговязой девочки, на вид чуть старше самого Хьюго. Наверное, она была внучкой этого лавочника, потому что он то и дело ворчал на неё, как умеют ворчать только родные дедушки.

Мальчик нервно нащупал в кармане заветный маленький блокнот. Сегодня лавочник был особенно сердит. Неужели он заметил пропажу заводных игрушек? Ведь это он, Хьюго, украл их. Украл не для развлечения, а для очень важного дела. Или, может, он сердит на внучку? Она, кстати, частенько приходит сюда – и всегда с какой-нибудь книжкой под мышкой.

Но вот наконец старик отпустил девочку. Та схватила книгу и убежала, а лавочник присел на стул и, скрестив на груди руки, задремал.

Вернувшись по узкому туннелю к лестнице, Хьюго спустился вниз и через вентиляционную решётку попал в зал ожидания. Пора. Ещё раз потрогав для смелости свой блокнотик-талисман, он направился к лавке игрушек. Оказавшись внутри, Хьюго потянулся за синей заводной мышкой…

Но тут старик неожиданно проснулся и перехватил мальчика за руку.

Заводная мышь упала на пол и раскололась.

– Вор! Вор! – встрепенулся старик.

«Вор! Вор!» – отозвалось гулкое эхо.

– Кто-нибудь! Позовите инспектора! – громко крикнул старик.

Хьюго не на шутку испугался. Он хотел вырваться, но хватка у старика оказалась железной.

– А ну живо выворачивай карманы! – потребовал он и так сильно стиснул руку мальчика, что тому даже пришлось привстать на цыпочки.

– Ай! Пустите! – застонал Хьюго от боли и злости.

– Выворачивай карманы, говорю!

И Хьюго стал покорно выкладывать на прилавок отвёртки и гвозди, кусочки металла, крошечные детали от часов, колёсики и шестерёнки, и, наконец, смятые игральные карты, спичечный коробок и три свечки.

– А что в другом кармане? – не унимался старик.

– Ничего, там пусто.

– Всё равно выкладывай!

– Да пустите вы! Там ничего вашего нет.

– Инспектор! – снова позвал лавочник. – Ну надо же, стоит чему-нибудь случиться, его никогда не дозовёшься! – проворчал он.

О, Хьюго уже не раз видел этого инспектора, громилу в зелёной униформе. Если он сейчас явится, ему, Хьюго, точно несдобровать. Мальчик снова попытался вырваться, да что толку! Придётся вывернуть и другой карман. Дрожащей рукой Хьюго выложил на прилавок помятый маленький блокнот. Старик выпустил руку мальчика и стал листать блокнот. А без блокнота Хьюго и убежать-то не мог.

Старик листал блокнот и становился всё мрачнее. А когда увидел один рисунок, то задрожал как осиновый лист.

– Отдайте, это не ваше! – потребовал Хьюго.

– Опять призраки… – пробормотал лавочник и посмотрел на мальчика. – Я знал, что когда-нибудь они вернутся. – Старик был скорее грустным, чем сердитым. – Ты кто? – сказал он. – И откуда у тебя эти чертежи и рисунки?

Хьюго молчал.

– Это твоё? – снова спросил старик.

Хьюго насупился и дерзко сплюнул на пол.

– А, так это не твой блокнот. Ты его украл, – догадался старик.

– Ничего я не крал, – зло буркнул мальчик.

Лавочник устало махнул рукой и проворчал:

– Ладно, ступай. И больше не смей тут появляться.

Хьюго попятился к выходу и нечаянно наступил на синюю мышку.

Хрясь.

Лавочник сокрушённо покачал головой, собрал раздавленные детальки и положил их на прилавок.

– Без блокнота я не уйду… – сказал с вызовом Хьюго.

– Блокнот я оставлю себе, – возразил старик. – Как компенсацию за причинённый ущерб. И вообще… лучше его сжечь. – Лавочник схватил с прилавка изъятый у Хьюго спичечный коробок и потряс им перед самым носом у мальчика.

– Пожалуйста, не делайте этого, – взмолился Хьюго.

– Скажешь правду – отдам.

Старик молча сгрёб в носовой платок отнятые у Хьюго безделушки и завязал их в узелок.

Хьюго молчал.

Лавочник в сердцах стукнул кулаком по прилавку, и маленькие заводные игрушки испуганно подпрыгнули.

– Прочь отсюда, мелкий воришка!

– Сами вы вор! – огрызнулся Хьюго и помчался прочь.

Лавочник прокричал что-то вослед, но Хьюго слышал лишь топот собственных ног.

И все вокзальные часы

Заверув за угол, Хьюго снова попал сквозь вентиляционную решётку в рабочее помещение. Он выпрямился и постоял, чтобы перевести дух. От старых каменных стен веяло могильной сыростью. Тусклый свет ламп освещал коридор, который, разветвляясь, напоминал самый настоящий лабиринт.

Вот он и дома.

Здесь, под самой крышей вокзала, располагались давно заброшенные каморки для рабочего персонала. В одной из них Хьюго и жил. Сквозь закопчённый стеклянный люк солнечный свет сюда едва проникал, даже днём в каморке было сумрачно. И всё же это была какая никакая, а крыша над головой. В своё время мальчика привёл сюда его дядюшка, хранитель вокзальных часов. Впрочем, дядюшка вскоре исчез – но об этом мы расскажем позже.

В наследство от дядюшки Хьюго досталась старая шаткая кровать (под ней мальчик держал свои рисунки), огромный сундук, взгромождённый посреди комнаты (на нём Хьюго раскладывал карточные пасьянсы), и круглый столик в углу, где хранились дядюшкины зарплатные чеки (без его подписи это были просто никчёмные бумажки). Но главное – Хьюго сам смастерил полки, на которых стройными рядами стояли стеклянные банки с детальками от разобранных механических игрушек. Вот и представьте, какой ущерб успел нанести наш герой лавочнику.

Хьюго было двенадцать лет, и у него не было ни папы ни мамы. Денег у него тоже не было, хотя работал он, как самый настоящий взрослый: вставал ни свет ни заря и вечно недосыпал.

Зевнув, Хьюго взял деревянное ведро с инструментами, сунул в карман спичечный коробок и свечи и поплёлся на работу.

После исчезновения дядюшки хранителем часов стал Хьюго. Каждый день он осматривал все вокзальные часы – от огромных курантов на башне до стандартных фасадных часов. Самые сложные были куранты – с огромными круглыми окнами-циферблатами,которые смотрели на север и на юг. С них Хьюго и начинал обход.

Чтобы забраться на башню, он преодолевал по каменной лестнице много ступенек вверх, а потом вскарабкивался по металлическому трапу к люку, ведущему в инженерную комнату.

Механизм в инженерной комнате был столь огромен, что всякий раз Хьюго опасался, как бы эта махина не зажевала ему руку. Куранты приводились в движение двумя гирями, которые ползли по шахте вверх-вниз. Тяжёлая заводная рукоять была едва под силу взрослому, но Хьюго справлялся и с этим: он медленно крутил её, и гири с натужным скрипом ползли вверх.

Мальчик сверил время с эталонными часами и закапал в подшипники масло. Потом замер, прислушиваясь к ходу курантов. В эту минуту он был похож на настройщика огромного музыкального инструмента.

Покончив с курантами и спустившись вниз, Хьюго проследовал по тёмному туннелю дальше. Добравшись до часов напротив билетных касс, Хьюго зажёг свечу и, закрепив её на вмонтированном в стену подсвечнике, проделал ставшую уже привычной процедуру: завод, смазка, контроль времени.

Для удобства часовщика с внутренней стороны стены имелся небольшой циферблат, работавший от единого с часами механизма. Хьюго сверил время с эталонными часами – всё в порядке. Потом, продвигаясь по лабиринтам, проверил часы напротив каждой из платформ и занялся комнатными часами.

Когда доходила очередь до инспекторского кабинета, Хьюго замирал от страха. Он боялся этого человека даже через стенку. Иногда мальчишеское любопытство брало верх, и Хьюго в который раз разглядывал комнату через щёлку циферблата.

Вот стол, заваленный деловыми бумагами, в конце комнаты – пустая клетка для арестованных. Но иногда там можно было увидеть какого-нибудь пьяницу или вора, но самое ужасное – заплаканного мальчишку.

Хьюго оторвался от щёлки и занялся часами. Выполнив свою работу, он поспешил прочь. Часы, что напротив игрушечной лавки, он, как всегда, оставил напоследок. Хьюго посмотрел в щёлочку и обмер – хозяин магазинчика сидел на стуле и листал его блокнот.

От обиды Хьюго зашмыгал носом, он вытащил маслёнку и смазал часовой механизм.Обход на сегодня был закончен: все двадцать семь вокзальных часов работали, как хорошо слаженный оркестр.

Метель

Рабочий день закончился и старый лавочник стал собираться домой. Шаркающей походкой он вышел из магазинчика, опустил деревянные жалюзи, закрыл дверь и долго возился с навесным замком. И тут за спиной послышался громкий топот — старик не сомневался, что это пришёл сегодняшний воришка.

– Что ж ты так топаешь? – проворчал он, даже не обернувшись.

Хьюго перестал топать и просто стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу. Вот-вот здесь появится инспектор – это было время его вечернего обхода. Лавочник несколько раз перепроверил замки и, наконец повернувшись, спросил:

– Ну и как тебя зовут?

– Хьюго Кабре, – решительно ответил мальчик, хотя ещё минуту назад не намеревался раскрывать своего имени.

– Послушай, Хьюго Кабре, – вздохнул старик, – я же просил тебя не приходить. Хочешь, чтобы я отвёл тебя к инспектору? У меня есть для этого все основания.

– Верните мне блокнот, – с вызовом произнёс мальчик.

– Ну уж нет. Скорее я брошу его в печку.

Лавочник взглянул на часы, которые Хьюго, кстати, недавно смазывал, и поспешил к выходу. Он пересёк под высоким металлическим сводом огромный гулкий зал и, толкнув тяжёлую золочёную дверь, вышел на улицу.

В феврале – а это был февраль – темнеет рано, но в свете фонарей и падающего снега воздух нежно мерцал. Дверь распахнулась во второй раз, и на пороге показался Хьюго. Он в нерешительности замер, ёжась в своём лёгком пальтишке, а потом сбежал по ступенькам вниз и крикнул старику вслед:

– Не надо в печку! Отдайте мне блокнот!

– Нет, – буркнул старик в ответ, уходя прочь.

Но Хьюго не отставал от него. Он не знал, что делать – не драться же. Некоторое время они шли молча, лишь было слышно, как у них под ногами скрипит снег. Но даже это раздражало старика и он всё время ворчал, вспоминая каких-то призраков.

Наконец они пришли к старому двухэтажному домику, который находился в довольно мрачном месте – прямо напротив кладбища. Да и сам дом, казалось, был персонажем из какой-нибудь страшной сказки. Ветхий и скособоченный, он словно врастал в землю, грозясь в один прекрасный день исчезнуть, рассыпаться в прах. С верхних окон, а дальше вниз, по всему фасаду свисали голые про мёрзшие ветки плюща, сквозь которые зияли трещины и облупившаяся краска.

Старик остановился возле двери, отряхнулся от снега и, обернувшись к Хьюго, произнёс:

– Запомни: кто громко ходит, того забирают призраки. Я тебя предупредил.

С этими словами он вошёл в дом и захлопнул за собой дверь.

Девочка в окне

Хьюго и не думал уходить. Он стоял возле сугроба и смотрел на светящиеся окна второго этажа. Метель не утихала, и вскоре Хьюго стал похож на снеговика, даже ресницы и те стали белые – только морковки не хватало.

Хьюго продолжал упорно стоять, нервно теребя пуговицу и пытаясь угадать, в какой же квартире живёт старик. Он выгреб из снега камешек и кинул его наугад.

Звяк! – камешек достиг цели.

Занавески раздвинулись, и в окне показалась девочка. Она прильнула к стеклу, пытаясь разглядеть, кто хулиганит. Хьюго испугался, что ошибся окном, но потом он узнал её…

Это была внучка хозяина лавки. Хьюго хотел крикнуть ей про блокнот, но незнакомка приложила палец к губам, сделав знак, что сейчас выйдет. Занавеска задёрнулась, и Хьюго стал ждать.

Спустя несколько минут кто-то вынырнул из-за угла дома. Хьюго перепугался, но это оказалась девочка – она почему-то воспользовалась чёрным ходом. Подбежав к Хьюго, она спросила:

– Ты зачем кидаешь камешки в наши окна?

– Твой дедушка отнял у меня блокнот, очень важный для меня, и грозился его сжечь. Вот я и пришёл.

– Так ты же вор, – сказала девочка. – И папа Жорж правильно сделал, что отнял у тебя блокнот. Скажи спасибо, что легко отделался.

– Никакой я не вор, – обиделся Хьюго.

– Вот-те на! Я же сама видела.

– Ну да, ври-ври да не завирайся. Я взял синюю мышку, когда ты уже ушла из лавки.

– Так ты ещё и следишь за нами! Как ты украл синюю мышку, я не видела, это правда, зато видела, как ты крал другие игрушки.

Хьюго с любопытством посмотрел на девочку: интересно, почему она его не выдала?

– Отведи меня к своему дедушке, – попросил Хьюго.

– Не могу. Тебе лучше уйти.

– Но мне нужен мой блокнот!

Хьюго снова поднял с земли камешек и уже хотел швырнуть его в окно, но девочка больно перехватила его руку и разжала пальцы – камешек упал на дорогу.

– Ты что дерёшься? Это у вас что, семейное? – возмутился Хьюго.

– Ну ты и дурак! – рассердилась девочка. – Не дай бог папа Жорж увидит нас вместе. И что тебе дался этот блокнот?

– Не скажу, – буркнул Хьюго и упрямо потянулся за следующим камешком. Результат – получил пинок в зад и оказался в сугробе. Ну конечно, такая дылда кого хочешь с ног собьёт.

Девочка протянула руку, помогая Хьюго подняться.

– Ты уж не обижайся, – примирительно сказала она. – Если хочешь, я что-нибудь узнаю про твой блокнот. А ты приходи завтра в лавку – глядишь, дедушка сменит гнев на милость.

Хьюго понял, что сегодня блокнота ему не видать, и отправился восвояси.

Отец

Хьюго бежал без передышки, чтобы согреться. Он вошёл в каморку и машинально щёлкнул выключателем, и тут только вспомнил, что лампочка перегорела. Чтобы вкрутить новую, нужно где-то её достать – купить-то не на что. Чиркнув спичкой, Хьюго зажёг несколько свечей – каморка наполнилась мягким золотистым светом.

Скудная обстановка отбрасывала на стены таинственные тени. Хьюго инстинктивно потянулся к карману, где обычно лежал заветный блокнот. Он был его защитой, отцовским талисманом. Мало того – блокнот был необходим ему, чтобы продолжить работу.

Горько вздохнув, мальчик разгрёб коробки в углу, освободив доступ к тайнику в стене. Хьюго сунул в тайник руку и вытащил оттуда тяжёлый тряпичный свёрток, перетянутый старой распушённой бечевой. Немного повозившись, он развязал свёрток, и на лице его заиграла счастливая улыбка.

Этот механический человечек появился ещё в той, другой, счастливой жизни Хьюго. Они жили с отцом вдвоём. Отец держал часовую мастерскую, а по вечерам подрабатывал смотрителем музейных часов. Как-то отец пришёл за полночь.

– Прости, дружище, – сказал он сыну. – Просто сегодня я рылся в музее на чердаке и откопал там одну чудесную вещицу. Никто, даже старый сторож, не знает, откуда она взялась. Это самый совершенный механизм из всех, что я когда-либо видел!

Хьюго вскочил с кровати – сон как рукой сняло:

– Папа, расскажи мне скорее!

– Собственно, это игрушка… механический человечек… Их ещё называют автоматами.

– Автомат? А что это такое?

– Автомат – это такой механизм, который работает по принципу музыкальной шкатулки или любой другой заводной игрушки. Я и прежде видел такие… Видел, например, поющую в клетке птичку, акробата, который крутится на трапеции… Но эта игрушка по своей сложности превосходит все остальные. Знаешь, что умеет этот механический человечек?

– Что?

– Думаю, он умеет писать, раз в руке у него перо. Наверное, у него были игрушечные стол и стул, но они куда-то пропали. Я осмотрел человечка – это же самое настоящее произведение искусства! Причем механическое. Представляешь, если мастер заложил в него способность каллиграфического написания какого-нибудь стишка или загадки? Достаточно было повернуть ключик, и человечек оживал. Но сейчас он совсем проржавел.

– Какая жалость! – воскликнул Хьюго. Он даже позабыл, что завтра ему в школу.

– Откуда же берутся такие мастера?

– Обычно этим занимаются фокусники.

– Фокусники? – восхищённо переспросил Хьюго.

– Да. И знаешь, многие из них – бывшие часовщики. Ведь чтобы создать подобную игрушку, нужно разбираться в тончайших механизмах. Вот так, сынок. Получается, что взрослые – те же дети. Когда им становится скучно, они начинают создавать игрушки, да ещё какие! Их игрушки поют и танцуют, как настоящие живые артисты, но вся тайна – в часовом механизме.

– Ой, пап, но ты ведь тоже часовщик! – воскликнул Хьюго. – Неужели тебе не по силам починить этого человечка?

– Уж и не знаю, сынок. Столько ржавых деталей, некоторые вообще потерялись. Это займёт много времени, а у меня часовая мастерская, клиенты…

Кстати, отец Хьюго был потомственным часовщиком: эта профессия передавалась по мужской линии из поколения в поколение. Следующим принять эстафету должен был Хьюго. Когда он был маленький, он только всё ломал: разбирал часы на детальки, рассматривал… А потом пытался их собрать, подражая отцу, ведь тот частенько брал его с собой в мастерскую. В шесть лет Хьюго уже мог починить часы с несложной поломкой.

Но от работы он быстро переходил к баловству, собирая из ненужных деталей какую-нибудь заводную игрушку. Отец, конечно, гордился своим чадом и выставлял его поделки на самое видное место. И вот в их жизни появился этот человечек, который оказался сложнее всех часов на свете! Да ещё с диковинным названием «автомат».

Хьюго продолжал ходить в школу и приносил хорошие отметки, но каждый вечер умолял отца взять его в музей. И вот как-то вечером он внял просьбам сына и привёл его на пыльный музейный чердак. Чего тут только не было: и сломанные модели кораблей, и отбитые головы старинных статуй, а ещё древние таблички со странными письменами и огромные резные двери, по своей роскоши достойные королевских дворцов…

Но это было далеко не всё. На полках стояли пыльные стеклянные банки, заполненные специальным раствором, в котором плавали всякие жучки-паучки, мелкие представители животного мира. Отовсюду на Хьюго таращились чучела птиц и животных– настолько правдоподобные, что казалось, вот-вот птицы взмахнут крылами и улетят, а какая-нибудь дикая кошка спрыгнет с полки и вопьется в тебя когтями…

Хьюго ходил по чердаку, разинув рот, и совсем забыл про механического человечка. А тот всё это время молча лежал, накрытый куском ткани. Когда же отец сдёрнул с него покрывало, Хьюго даже запищал от восторга. Ещё бы. Ведь он был не просто сыном, внуком и правнуком часовщика, а потомком самых первых часовщиков в мире. Правда, восторг его быстро поутих, ведь человечек был почти что развалиной.

– Папочка, спаси его, пожалуйста, – прошептал Хьюго.

Отец грустно вздохнул:

– Ты же знаешь, сколько у меня дел. Даже не знаю, где взять время…

Но Хьюго был уверен: отец не бросит человечка и обязательно что-нибудь придумает.

Так оно и случилось. В один прекрасный день отец взялся за дело. Теперь он подолгу задерживался в музее – поднимался на чердак и работал, работал, работал.

Сначала он составил подробные чертежи и зарисовки деталей – так появилась стопка блокнотов, единственное отцовское наследство. Итак, отец разобрал человечка, смазал детали, очистил их от ржавчины. Недостающие детали, будучи опытным часовщиком, он изготовил сам. Теперь, следуя чертежам, ему предстояло собрать человечка заново.

В день рождения Хьюго, следуя старой традиции, отец повёл сына в кино. А когда они вернулись домой, отец торжественно подарил ему один из блокнотов. В этом блокноте был подробный рисунок человечка, можно сказать, его портрет.

Если у Хьюго было мало уроков, отец брал его с собой в музей. Мальчик садился напротив отца и, затаив дыхание, слушал его рассказ, как работает та или иная сцепка, как крутятся колёсики и вращаются цилиндры, передавая движения из одной части тела в другую. Это была их общая мечта: справить «день рождения» механического человечка, когда он снова научится писать.

Однажды вечером отец забрал кое-какие чертежи и ушёл, сказав, что вернётся очень поздно. Но Хьюго не спалось, он будто предчувствовал недоброе.

…Говорят, во всём был виноват старый сторож. Забыв, что в здании он не один, старик запер все двери, включая чердак, и отправился спать. А потом случилось ужасное…

Бедный Хьюго! Он так и просидел у окна до самого утра. Школу пришлось прогулять.

И только ближе к вечеру он услышал на лестнице шаги. Мальчик радостно рванул к дверям. На пороге стоял папин старший брат. Он, как всегда, был пьян. Дядя Клод так много пил, что глаза у него были красные, как у кролика. Он потёр воспалённые веки кулаком и произнёс:

– Ну что, собирай вещи и пошли ко мне. Твоего отца больше нет.

От бессонницы все чувства у Хьюго притупились. Он плохо помнит тот день – всё происходило как в страшном сне. Но он отчётливо помнит, как после ужасной новости громко застучало в висках – тик-так, тик-так…

Мальчик передвигался по комнате, как сомнамбула, и собирал чемодан. В память об отце он забрал набор инструментов, колоду карт, которой отец показывал ему фокусы, и самое главное блокноты. А блокнот, подаренный отцом, он положил в карман.

Париж вступал в осеннюю пору – с её листопадами, резкими порывами холодного ветра и накрапывающим дождиком. Именно такая погода сейчас и стояла – как будто вся природа оплакивала гибель отца… Но дядюшка Клод был человеком практичным и по дороге успел обрисовать племяннику картину его будущей жизни. Как мы уже говорили, дядя работал часовым механиком на парижском вокзале, и теперь у него была прекрасная возможность «запрячь» своего племянника.

– …а жить будем в моей квартирке, прямо при вокзале, – оживлённо говорил он. —

Я научу тебя чинить большие часы – не чета вашим наручным и комнатным. Ты станешь помощником хранителя времени, это очень почётное звание для мальчика.

Хьюго спросил дядюшку лишь об одном: как же он будет учиться при такой загрузке.

Дядюшка лишь рассмеялся:

– Могу тебя обрадовать: от всех школьных занятий я тебя освобождаю.

Именно тогда Хьюго понял, что счастливое детство закончилось, и теперь его ждёт совсем другая жизнь. И впервые для смелости нащупал в кармане отцовский блокнот — этот жест со временем станет для него как заклинание, как отцовская поддержка.

– Да ладно тебе, не убивайся ты так, – сказал дядюшка Клод, похлопывая мальчика по плечу. – Ведь мы из династия хорологов[1], так что принимай эстафету.

Хрипло закашлявшись, дядюшка вытащил на ходу заляпанную маслом серебряную фляжку и сделал из неё большой глоток. Наверное, спиртное стало для него такой же необходимой подпиткой, как для часов – завод и смазка.

Словно почуяв, что Хьюго намылился сбежать, дядюшка крепко схватил племянника за шкирку и всю дорогу не отпускал его.

Отныне жизнь Хьюго протекала в полумраке вокзальных лабиринтов в обществе двадцати семи часов и одного забулдыги.

За малейшую оплошность дядюшка Клод устраивал Хьюго взбучку и даже не удосужился купить ему кровать – мальчик вынужден был спать на полу. А когда, случалось, дядюшка уходил в запой и целыми днями где-то болтался, воровство становилось для Хьюго единственным способом добыть себе пропитание. По ночам он тихо плакал в подушку, а потом ему снились пожары, пожары и груды поломанных часов…

Со временем дядюшка Клод стал пропадать всё чаще, и весь груз работ ложился на плечи Хьюго. А ведь обход требовалось совершать два раза в день! Тяжело, но по крайней мере никто тебя не шпыняет.

Однажды дядюшка исчез на три дня. Хьюго так и подмывало сбежать, но он боялся, что, вернувшись, дядюшка отыщет его и устроит нагоняй. Но прошло четыре дня… пять… а дядюшка всё не возвращался. И тогда Хьюго сложил вещи в чемодан и покинул убогую каморку.

Упоённый свободой, он долго бродил по Парижу. Был конец ноября, и к вечеру слегка подморозило. Хьюго понимал, что до ночи нужно где-то укрыться и передохнуть.

Он бесцельно кружил по улицам, заглядывая в чужие окна: там жили другие мальчики и девочки, обласканные родительской любовью. Перед сном им подтыкают одеяльца, приносят кружку горячего молока и домашнее печенье на блюдце… А у него, у Хьюго, не было ничего, кроме собственной свободы…

А потом вдруг он оказался на пустыре посреди каких-то руин. Полуразрушенная кирпичная стена зияла глазницами окон, сквозь которые проглядывало чёрное неприветливое небо. Повсюду валялись куски металла, деревянные обломки, кирпичная крошка…

И вдруг Хьюго ахнул…

Хьюго присел на корточки и неприязненно уставился на человечка. Ведь из-за этой несчастной игрушки и начались все его беды. Отец его сгорел на пожаре, а человечку хоть бы хны.

Время словно остановилось. Хьюго слышал вдали лай беспризорных собак, слышал, как гремят баками мусорщики, а потом снова наступала тишина. А Хьюго всё сидел. Что делать? Куда податься? У него в этом мире никого не осталось. И всё из-за этой железяки.

Наконец мальчик поднялся и, подхватив чемодан, пошёл прочь. Но его как магнитом тянуло назад. Хьюго развернулся и побежал к мусорной куче. Он всё понял!

Отец вложил в человечка частичку своей души, а значит, он не умер!

Хьюго принялся разгребать мусор, чтобы вытащить игрушку. Одна рука и одна нога оказались оторванными. Ну и как он всё это понесёт! Хьюго достал из чемодана верёвку, сделал длинную лямку и повесил чемодан через плечо. И вот так, с чемоданом наперевес, обхватив руками покалеченного человечка, он потащился в обратный путь.

На вокзале было безлюдно, и Хьюго беспрепятственно затолкал в вентиляционный люк игрушку, чемодан, а потом уже пролез сам. В несколько заходов он отнёс вещи в каморку. От тяжести ныли спина и плечи, все руки были исцарапаны. Разложив останки игрушки на полу, Хьюго подошёл к раковине и вымыл руки. Потом растерянно присел на кровать. Такая игрушка – не иголка в стогу сена, её не спрячешь от глаз дядюшки, если он вдруг вернётся. И тогда Хьюго решил сделать для человечка тайник, выдрав из стены несколько досок.

Он сразу же принялся за работу, хотя едва держался на ногах. И вдруг услышал чей-то голос:

– Почини меня…

Мальчик испуганно обернулся. Кто это? Ведь в каморке никого нет – только он и человечек. Может, призраки? Ведь старый лавочник что-то говорил о призраках. А может, это внутренний голос приказывает ему починить механического человечка?

Хьюго посмотрел на игрушку. Нет, он не справится – человечек был ещё в более плачевном состоянии, чем когда его нашли на чердаке. Правда, остались отцовские блокноты, но вдруг их окажется недостаточно? Ведь были ещё чертежи, сгоревшие при пожаре. И всё же стоит попробовать. Этот человек станет спасением от одиночества.

Хьюго прекрасно понимал всю опасность своего положения. В любой момент может вернуться дядюшка – это раз. А если он и не вернётся, сюда нагрянет инспектор — это два. Тогда Хьюго посадят в клетку, а оттуда – прямая дорога в сиротский приют. Вряд ли ему кто позволит забрать с собой такую огромную игрушку… И бедный человечек останется ржаветь в тайнике.

Хьюго просто голову сломал, пытаясь найти хоть какое-нибудь решение……Придумал! Всё очень просто: чтобы никто ни о чём не догадался, вокзальные часы должны идти. Нельзя позволить, чтобы они остановились. Точно. Да, он останется здесь и будет работать хранителем времени! Правда, придётся выкрадывать зарплатные чеки – чтобы никто не заподозрил о дядюшкином исчезновении. Эх, деньги бы, конечно, сейчас не помешали, но ничего не попишешь… Зато у него будет крыша над головой и полная свобода.

Прошло два месяца. Хьюго вытащил из тайника своё сокровище, посадил человечка на игрушечный стул и придвинул к нему игрушечный столик. Потом заглянул человечку в глаза, словно ожидая услышать хоть слово благодарности. Ведь он проделал такую огромную работу!

Мальчик разобрал и собрал человечка заново, заменив недостающие части деталями от заводных игрушек. Он сшил для человечка курточку и колпак и даже покрасил ему лицо краской, и тот самым странным образом стал походить на отца Хьюго в моменты глубокой задумчивости.

Человечек сидел, чуть занеся руку над столиком, словно намеревался написать долгожданное послание. Правда, ручка ещё не изготовлена, да и недоделок предостаточно.

Хьюго спешил: ему было интересно, что же напишет человечек. Мальчику казалось, что это послание должно содержать в себе нечто очень важное. К тому же Хьюго всё чаще представлял, будто человечек умеет писать… отцовским почерком. Глупость, конечно, но технически такое вполне возможно. Ведь отец, готовя сыну сюрприз, вполне мог внести изменения в механизм, заложив в него собственное послание. Сейчас, когда отца не стало, такое послание приобретало особый, сокровенный смысл. Чтобы ответить на все эти вопросы, Хьюго необходимо завершить работу. Вот только не хватает одного блокнота…

Горстка пепла

Утром Хьюго заявился в лавку.

– Я знал, что ты придёшь, – сказал старик и протянул мальчику уже знакомый узелок. Только он стал подозрительно мягким на ощупь и почти невесомым.

С тяжёлым сердцем Хьюго развязал платок…

Рука безвольно упала – пепел из платка высыпался на пол. Все надежды пошли прахом. Проклятый старик. Хьюго замахнулся было, но сразу получил отпор.

– А ну отвечай, откуда у тебя этот блокнот?

Лавочник схватил Хьюго за плечи и начал трясти. Но – странное дело – в глазах его тоже стояли слёзы.

Старик вдруг как-то обмяк, убрал руки и тихо произнёс:

– Уходи, пожалуйста. Нет больше твоего блокнота…

Горько всхлипывая, Хьюго развернулся и побежал домой.

Он совершенно пал духом – он даже не представлял, как пойдёт теперь на работу. Почему он должен работать как взрослый, не получая за это ни гроша? Сколько можно голодать, лишь изредка перебиваясь краденными в кафе круассанами? А человечек так и останется безмолвной, неподвижной куклой, бездушным куском железа.

С другой стороны, это всё, что у него осталось. Ну как отказаться от последней надежды?

Сегодняшний обход давался с трудом – Хьюго всё время прокручивал в голове события последних дней, каждый раз заново переживая потерю блокнота и обман девочки, наобещавшей ему воз и маленькую тележку.

Вот он проверил куранты… потом фасадные часы… потом кабинетные… И так двадцать семь раз. Тик-так, тик-так. Завершая обход, Хьюго уже чувствовал себя автоматом, у которого кончается завод. Тик-так, тик-так… Он устало присел на пол, обхватив руками колени. Рядом стоял деревянный ящик с инструментами, и оттуда тоже раздавалось мерное тиканье дядюшкиных часов. Тик-так, тик- так… Этот звук убаюкивал, заставлял сердце биться ровнее, и в какой-то момент Хьюго задремал. Но во сне ему снова привиделся пожар, людские крики, и мальчик в испуге открыл глаза.

Он кое-как добрёл до своей каморки и рухнул на кровать, даже не раздевшись. В голове замелькали картинки: то ему чудился инспектор, то жуткие привидения, размахивающие длинными белыми рукавами, то слышался гул пожара, пожирающего музейные экспонаты, средь которых, охваченная пламенем, металась фигурка отца…

Хьюго поднялся с кровати и нервно заходил по комнате. Потом разложил на полу чистые листы бумаги и лёжа на животе стал рисовать. Он создавал диковинные часы, тщательно прорисовывая каждую деталь. Иногда, задумавшись, он начинал сосать ручку, от чего все губы у него были в чернилах, как у маленького ребёнка. Потом Хьюго стал придумывать механические игрушки с самыми чудесными возможностями, ведь он непременно будет знаменитым фокусником. Когда Хьюго вернулся в кровать и закрыл глаза, ему снились счастливые сны…

Проснулся Хьюго рано – смыл с лица и с рук чернильные пятна и отправился на утренний обход. Потом ему вдруг жутко захотелось кофе. Благо, мелочь у него всегда имелась. В спешке пассажиры обычно роняют какие-нибудь мелкие монеты – Хьюго всегда подбирал их и складывал в жестяную коробку. Вернувшись в каморку, он поставил инструменты, умылся, загрёб горстью мелочь и отправился пить кофе.

Он мог позволить себе это удовольствие – никуда не спеша, попивать мелкими глотками горячий напиток. Хьюго сидел и размышлял: вор он или нет? Карманником Хьюго не был, он лишь подбирал обронённую мелочь. Одежду таскал из бюро забытых вещей, а кормился из мусорных баков. И лишь изредка, когда его уж совсем мутило от всяких отбросов и хотелось какой-нибудь нормальной еды, он крал из фургончика бутылку молока и пару круассанов. Хьюго успевал проделать это, пока грузчики заносили продукты в кафе. Но самой постыдной была кража заводных игрушек. Хотя даже на это у него были веские причины.

Разомлев от кофе, Хьюго откинулся на стуле и принялся философствовать. Вот, к примеру, пассажиры. Снуют туда-сюда, как муравьи, а ведь у каждого – своя жизнь, свои мечты. Странное дело – когда находишься среди толпы, когда тебе наступают на ноги, толкаются и шумят, возникает ощущение полного хаоса. Но чем больше отстраняешься от толпы, тем больше понимаешь, что даже скопление людей – это огромный сложный механизм, в котором у каждого винтика своя функция.

Когда Хьюго вернулся к реальности, то на столе рядом с кофейной чашечкой увидел записку. Вот чудеса! Он развернул записку и прочитал:

Встречаемся в книжной лавке.

Подписи не было. А на обороте – приписка:

Твой блокнот цел.

Секреты

В книжной лавке он не бывал, но прекрасно знал её месторасположение. «Р. Лабиссе, торговля новыми и подержанными книгами» находится прямо напротив кафе. Вся витрина там забита книгами. Хьюго вздохнул, вспомнив, как перед сном отец читал ему Жюля Верна, Андерсена, сказки братьев Гримм. Ах, как хорошо было чувствовать себя маленьким мальчиком, у которого есть папа…

Хьюго потянул на себя дверь, и в лавке мягко звякнул колокольчик, оповестив о приходе нового покупателя. Хозяин лавки, взъерошенный старик с густыми седыми бакенбардами, лишь на секунду оторвал взгляд от разложенного во весь стол пухлого фолианта и, увидев незнакомого мальчика, снова погрузился в чтение. Хьюго в смущении топтался у порога, нервно теребя пуговицу, которая и без того болталась «на соплях». В конце концов пуговица оторвалась, и Хьюго сунул её в карман.

В носу защекотало – в лавке пахло пылью и почему-то сладкой корицей. Сразу вспомнилась школа, буфет на перемене, и на сердце у Хьюго потеплело. Жизнь вырвала его из школы, разлучила с друзьями Антуаном и Луи. Они оба были темноволосые и долговязые и похожи как братья близнецы, чем и пользовались, хотя не были даже родственниками. Антуан зачёсывал волосы назад, а Луи носил длинную чёлку. Однажды, шутки ради, они на неделю поменялись причёсками, и тогда все пятёрки Антуана достались Луи, а двойки получил Антуан. Учителя недоумевали: что случилось с примерным Антуаном? Зато какой молодец Луи! Вот смеху-то…

А ещё мальчики называли Хьюго Тик-Таком – за то что его карманы всегда были набиты часовыми деталями…

…Тут вообще есть кто живой? Ни единой души, кроме мсье Аабиссе. Лишь море книг. И вдруг из этого «моря», словно русалка, вынырнула девочка и поманила Хьюго рукой.

– Твой блокнот не сгорел. Он у папаши Жоржа, – сказала девочка.

– Врёшь. Один раз ты меня уже обманула.

– Я же не знала, что папаша Жорж так вцепится в этот блокнот. Вообще-то он ведёт себя очень странно.

– А мне-то что? Твой дедушка – ты и разбирайся. Только верните блокнот.

– А мне тоже интересно.

– Ещё чего! Это мой секрет.

– Отлично. Я люблю секреты. Радуйся, что блокнот цел.

– И что дальше? – спросил Хьюго.

– Не знаю.

Девочка подошла к мсье Аабиссе и показала, какую книгу она взяла почитать. Книга называлась «Искусство фотографии». Старик рассеянно кивнул, даже не взглянув на книжку. Сразу понятно, что девочка здесь постоянный клиент, раз ей так доверяют. Посчитав разговор исчерпанным, она ушла, даже не оглянувшись, предоставив Хьюго самому решать, врёт она насчёт блокнота или нет.

Скорее всего, врёт, но на всякий случай Хьюго всё же решил наведаться в игрушечную лавку. Старик обслуживал покупателей. Чтобы не толкаться в лавке, Хьюго решил обождать его на улице. От волнения мысли в голове путались, как в разлаженном часовом механизме. Освободившись, старик вышел к Хьюго:

– А ты что тут делаешь?

Набравшись смелости, Хьюго выпалил:

– Зачем вы мне соврали, будто бросили блокнот в печку?

– Неужели? – Старик удивлённо вскинул брови. – Разве ты не получил его прах?

Впрочем, думай что хочешь. Напрасно ты сюда явился, Хьюго Кабре. Шёл бы ты отсюда подобру-поздорову!

…Хьюго продвигался по выученному до автоматизма маршруту хранителя времени и всё думал, думал и думал. Он решил, что ни за что не отстанет от старика, пока не узнает всей правды. Поэтому на следующий день он снова был в лавке, и через день, и так четыре дня подряд. И каждый раз старик игнорировал его. По вечерам в каморке Хьюго составлял чертежи, пытаясь понять, сможет ли он обойтись без недостающего блокнота.

На пятый день, когда Хьюго снова появился на пороге магазинчика, старик встретил его метлой.

«Ого, сейчас меня поколотят», – подумал Хьюго. Но старик вдруг протянул ему метлу и сказал:

– Раз всё равно здесь околачиваешься, займись-ка лучше делом. Вон сколько мусора и фантиков понабросали. Всё ходят и ходят…

Хьюго взял метлу и начал старательно мести. Потом всё с тем же вопросом

подошёл к старику:

– Где мой блокнот? Отдайте мне его.

Старик хитро улыбнулся и протянул Хьюго мелочь:

– Поди-ка купи нам кофе с круассанами. Или смоешься с деньгами?

Но Хьюго купил что требовалось и даже вернул сдачу, всё до последнего сантима. Никогда ещё кофе и круассаны не казались ему такими вкусными. А после старик положил перед мальчиком разломанную синюю мышку и сказал:

– Чини.

Мальчик молча уставился на мышку.

– Ну?

– У меня нет инструментов…

И тогда старик поставил перед ним жестяную банку с отвёртками, щипчиками, пилочками, медными молоточками.

– Вот, – сказал он.

Удивившись такому повороту событий, Хьюго взялся за работу.

Ожившая синяя мышка с лёгким жужжанием забегала по прилавку.

– Так я и знал, – сказал старик. – Ведь ты, оказывается, мастер. А теперь говори, почему ты крал мои игрушки и зачем тебе блокнот?

– А вы мне его вернёте? – робко спросил Хьюго.

– А разве он не сгорел? – вопросом на вопрос ответил старик. – Кто кому пудрит мозги – ты мне или я тебе? Сколько игрушек ты у меня украл? Вот так-то… Чтобы получить блокнот назад – придётся отрабатывать. Можешь верить, можешь не верить, я ничего тебе не обещаю. Захочешь – приходи и работай, не захочешь – не приходи.

– Простите, но у меня и без того работы невпроворот, – попытался возразить Хьюго.

– Ты про воровство, что ли? – Старик рассмеялся.

– Нет, я о другой работе. Но всё равно я приду.

– Ладно. Не опаздывай завтра.

Из лавки Хьюго уходил чуть ли не на цыпочках, стараясь угодить этому странному старику, не терпящему стука каблуков.

Карты

На следующий день, сразу после утреннего обхода Хьюго прибежал в лавку. Он был в полном смятении – то ему казалось, что он будет вознаграждён за старания и наконец получит обещанный блокнот, то вдруг сомневался в честности лавочника – так же, как лавочник сомневался в нём. Но Хьюго добросовестно выполнял свою работу.

Он подмёл территорию возле магазинчика, прибрался внутри и приступил к починке игрушек – их набралась целая коробка. Потом распутал каркас, составляющий крылья механической птицы, подобрал цвета и закрасил краской дефекты и царапины на нескольких игрушках.

Никогда в жизни он не был окружён таким количеством сокровищ! Горы металлических заплаток, маленькие моторчики, шестерёнки, пружины, болтики и заклёпки и даже пластины ярко раскрашенной меди – всё это лежало, аккуратно рассортированное по коробкам. Разве это не сокровища? Аж руки чешутся. Ведь если ему вернут блокнот, то понадобится дополнительный материал.

Нервно теребя пуговицу на курточке, Хьюго нагнулся и сунул в карман пару деталей. А старик меж тем играл за прилавком в карты – это был даже не пасьянс, раскладывать который Хьюго научился у отца, а самое настоящее волшебство!

Ловкость, с какой старик тасовал колоду, завораживала. То он раскрывал карты веером, то запускал их в воздух, выстраивая горбатым мостиком, который стремительно складывался в другой руке. Одно движение – и появлялась фигура, напоминающая распушённый хвост павлина.

Потом старик положил колоду «рубашкой» вниз, и под его гипнотизирующим взглядом верхняя карта плавно поднялась в воздух и снова опустилась на место.

Злой, противный брюзга, где он научился такой виртуозности?

На следующий день Хьюго не выдержал и принёс собственную колоду. Подметя и собрав мусор, он выложил карты на прилавок и попросил старика:

– Покажите, как вы это делаете.

– Ты что, не умеешь раскладывать пасьянс?

– Пасьянс – умею. Но мне бы хотелось, чтобы карты, как и у вас, «летали».

– Где ты такое видел? Не говори глупостей и займись делом, иначе я рассержусь.

Но Хьюго с таким восторгом смотрел на старика, что тот уступил.

Хитро сощурив глаз, папаша Жорж взял колоду и раскрыл её веером, а потом заставил карты танцевать, водить хороводы и складываться в другие воздушные фигуры.

Хьюго стоял, открыв рот, но представление закончилось так же неожиданно, как и началось. Старик свернул колоду и строго сказал:

– Ну всё, иди работать.

Но, видимо, Хьюго затронул в нём какие-то струны, потому что в течение дня папаша Жорж показал мальчику ещё пару интересных трюков – правда, при этом притворился, что развлекается в собственное удовольствие.

В этот же день произошло ещё одно интересное событие. Когда ближе к обеду папаша Жорж задремал на стуле, в лавку пришла его внучка. Кстати, Хьюго до сих пор не знал её имени и потому нарёк про себя Незнакомкой.

Незнакомка, судя по всему, читала запоем, потому что сегодня прихватила с собой другую книжку. Сделав рукой знак «тсс», она шепнула Хьюго:

– Через десять минут приходи в книжный магазин. И ни слова папа Жоржу – он на меня сердит.

Сказала и убежала.

Когда они встретились в книжной лавке, Незнакомка сходу заявила:

– Я начала расследование. Мы обязательно найдём твой блокнот.

– Только не вздумай листать его, – предупредил Хьюго.

– А как насчёт женского любопытства?

Тогда забудь про своё расследование, – вспыхнул Хьюго.

– Фу, какой ты злой! – Девочка обиженно скривила губки. Я же хочу помочь.

«Ну и семейка, – подумал Хьюго. – Один заставляет работать на себя под «честное слово», другая строит из себя сыщика».

Поймав на себе неприязненный взгляд, девочка насупилась.

– Дай мне слово, что не откроешь блокнот, – потребовал Хьюго.

– Да? А что если он упадёт и раскроется?

– Ну, тогда…

Хьюго не договорил, потому что звякнул дверной колокольчик, и в лавку вошёл юноша с чёрной повязкой на глазу. Увидев Незнакомку, он прямиком направился к ней.

– Этьен, привет! – радостно воскликнула девочка.

– Изабель, неужели это ты?!

«Ну вот, не прошло и ста лет, как я наконец узнал её имя», – подумал Хьюго.

– Куда ты пропала, Изабель? Как дела в лавке? – спросил Этьен.

Всё хорошо. Вот познакомься, это… – Она замялась.

– Хьюго, – подсказал наш герой.

Этьен с улыбкой протянул Хьюго руку.

– Этьен, мой друг, – представила Изабель юношу. – Он работает в кинотеатре

недалеко от нашего дома. Так что иногда я хожу в кино бесплатно. Правда, если папа Жорж узнает об этом, он меня убьёт. Он почему-то недолюбливает кино.

– Да уж, а у меня сердце кровью обливается, когда моя подруга пропускает хороший фильм, – кивнул Этьен. – А ты, Хьюго, как относишься к  кино?

– Нормально. На мой день рождения отец всегда водил меня в кинотеатр.

– И что ты смотрел в последний раз? Почему ты вдруг стал грустным?

– Да так…

«А ведь и правда, это был самый последний раз…» – подумал Хьюго.

– В последний раз мы смотрели… – Хьюго запнулся. – Впрочем, названия не припомню, но там над городом висел человек, уцепившись за стрелки башенных часов.

– Так это же фильм с Гарольдом Ллойдом «Наконец в безопасности!»[2] – воскликнула Изабель. – Классное кино!

– Вот что, – сказал Этьен. – Я на несколько дней отбуду к своим, а на следующей неделе добро пожаловать в кино! Приходите оба.

– Я не смогу, – извинился Хьюго.

– Нет уж, приходи обязательно. Дай слово.

– Но у меня работа…

– Соглашайся, он всё равно не отстанет, – хмыкнула Изабель.

Хьюго молча кивнул.

– Вот и отлично.

Изабель стояла, обхватив руками пухлый красный том «Греческой мифологии» — оставалось только удивляться, когда она успевает проглатывать столько книг. Быстро попрощавшись, девочка направилась к выходу. Хьюго хотел напомнить ей, чтобы она ни в коем случае не совала свой нос в блокнот – если её «расследование» будет удачным, но присутствие Этьена удержало его от этого.

– Ты тоже остаёшься? Хочу тут немного порыться в книгах, – дружески сказал Этьен и сразу же исчез среди стеллажей и завалов.

Хьюго не знал, хочет он остаться или нет, но ему тут нравилось. Время в лавке текло медленно – без опостылевшей вокзальной суеты.

Он обошёл высокую и покосившуюся, словно Пизанская башня, стопку книг и стал бродить между стеллажей. Ему было необходимо привести чувства в порядок. Изабель с Этьеном так непринуждённо болтали про кино, что Хьюго сразу загрустил по отцу.

Он вспомнил, как тот делился с ним воспоминаниями из собственного детства.«Синематограф» только-только входил в моду, а для отца, тогда ещё маленького мальчика, первый поход в кинотеатр превратился в настоящее путешествие на Луну.

Да-да, именно так: потому что, сидя в тёмном зале, он вдруг увидел на экране улыбающуюся Луну и «прилунённую» ракету, попавшую ей прямо в глаз.

Помнится, отец сказал тогда, хмыкнув: «Кино – это сон, то грустный, то смешной. Но всегда прекрасный»…

Не вспомни он сейчас отца, ему, может, не попалась бы на глаза эта книга —увесистый красный том с корешком золотого тиснения и золотыми буквами на обложке: «Магия».

Хьюго тотчас схватил её и стал листать. Чего тут только не было: и карточные фокусы, некоторые из которых он уже видел в исполнении папаши Жоржа, и секреты чревовещания, и много других чудес под названиями: «Исчезновение вещей», «Как вытащить из пустого цилиндра кролика», «Как порвать лист бумаги, при этом оставив его целым», «Как налить в воды башмак, не намочив его».

Хьюго жадно перелистывал страницы, надеясь найти хоть какое-либо упоминание об игрушках-автоматах, но книга об этом умалчивала. И всё-таки это было пособие для профессионального фокусника!

О, как бы Хьюго хотелось иметь такую книгу! Но денег на покупку у него не было, значит, ничего другого не остаётся как украсть её. Хьюго сунул книгу под пальто и направился к выходу. И тут как назло его окликнул Этьен:

– Эй, Хьюго, что это ты там прячешь?

– Эээ… Да так, ничего…– замялся Хьюго.

Но Этьен подошёл и вытащил у него из-под пальто книгу:

– Хм… «Магия»… – произнёс Этьен и, вернув Хьюго книгу, хитро спросил: -

Хочешь фокус? Догадайся, что у меня под повязкой?

Хьюго опешил.

– Понятное дело, глаз.

Этьен рассмеялся:

– А вот и нет. В детстве мы пускали фейерверки, «португальские ракеты». Вот одной такой ракетой мне вышибло глаз.

Хьюго хмыкнул, вспомнив кадр из фильма про Луну.

– Ну что, сдаёшься? – весело спросил Этьен.

– Сдаюсь, – сказал Хьюго и опустил глаза.

И тогда Этьен щёлкнул пальцами и… вытащил из-под повязки монету в один франк.

– Это единственный фокус, который я знаю, – сказал он и протянул монету Хьюго. – Зато у нас есть чем заплатить за твою книгу.

Ключ

После вечернего обхода Хьюго чуть ли не бежал домой. Всю ночь он читал «Магию», то и дело возвращаясь к понравившимся местам, а также попутно репетируя фокусы. Он научился разворачивать карты многоярусным веером, катать монетку по тыльной стороне ладони и многое-многое другое.

Потом он почему-то подумал про Изабель. Хьюго уже понял, что с девчонками каши не сваришь – все они врушки, болтушки и не умеют держать слова. Поэтому про свою тайну он ей никогда не расскажет. Вот если б рядом были Антуан и Луи – они держали бы язык за зубами. Но теперь у них своя жизнь, а у него своя, почти взрослая.

Уже перед сном Хьюго вытащил из тайника механического человечка и разложил на полу детальки – стыдно признаться, но он по-прежнему обкрадывал старика. Хьюго внимательно рассмотрел детальки и вдруг обнаружил, что одна из них, с небольшой, правда, доработкой, идеально подходит для локтевого сустава человечка. Хьюго вытащил инструменты, немного поколдовал с кусачками и пилкой… Лёгкий щелчок… Деталь поддалась и встала на место.

Впервые за всё время Хьюго обошёлся без блокнота! Все остальные он уже проштудировал. А что, если и дальше так пойдёт? Не исключено, что блокнота нет и в

помине, и старик просто его использует. А вдруг у него, у Хьюго, получится обойтись собственными силами?

Неделя пролетела как сон. Мальчик работал как заведённый, сначала хранителем времени, потом уборщиком и мастером в лавке игрушек… После он возвращался к себе в каморку и до утра возился с человечком. Он теперь почти не спал. Основная часть ремонта была сделана, и работа близилась к концу.

Наступил день, когда Хьюго должен был отправиться с Изабель и Этьеном в кино. Он отпросился у старика и побежал на встречу.

Как и договаривались, Изабель ждала его у служебного входа.

– Папаша Жорж так запрятал блокнот, что мне никак не удаётся его найти, — сказала девочка. – Ну да ладно, у меня есть кой-какие идеи.

Хьюго хотел напомнить, чтоб она не смела открывать блокнот, но ему стало неудобно – всё-таки его пригласили в кино.

– А почему папаша Жорж не любит синематограф? – поинтересовался он у Изабель.

– Не знаю. Наверное, для него это пустая трата времени. Хотя я уверена, что мои родители были бы только «за», – сказала она грустно и замолчала.

И тут до Хьюго дошло – и правда, а где её родители? Почему она живёт с дедушкой? Удобно ли её об этом спросить?

– Мои родители умерли, когда я была совсем маленькая, – сама пояснила Изабель.

– Меня удочерили. Они для меня и папа с мамой, и папа Жорж и мама Жанна, и бабушка с дедушкой. Вообще-то они очень добрые, просто на кино у них пунктик.

Хьюго смущённо молчал.

– Где же Этьен? – спохватилась девочка, озираясь по сторонам. – Мы уже опаздываем.

Хьюго завернул за угол – вдруг Этьен ждёт их у главного входа? Но там его не оказалось. Тогда он решил заглянуть в вестибюль. Этьена там тоже не было, лишь какой-то мужчина с жидкими напомаженными волосами стоял возле высокой пепельницы и курил сигару.

– Что тебе? – спросил человек с сигарой.

– Эээ… – замялся Хьюго. – Я ищу Этьена… он тут работает. Вы случайно не знаете его?..

Человек с сигарой сердито взглянул на мальчика.

– Он такой высокий, темноволосый, – робко добавил Хьюго. – У него ещё чёрная повязка на глазу.

– Не надо мне рассказывать, кто такой Этьен. Я его уволил – он таскал на сеансы своих друзей безбилетников, понятно? – Человек, притушив сигару, подозрительно посмотрел на Хьюго. Тут мальчик понял, что нарвался на директора кинотеатра, и дал дёру.

Вернувшись к служебному входу, Хьюго в двух словах рассказал обо всём Изабель. Они недоумевали, почему Этьен не предупредил их, но наверняка у него была на то веская причина.

– Ну да ладно, прорвёмся! – сказала Изабель. – Смотри и учись.

Девочка вытащила из кармана заколку-невидимку и стала ковыряться в замке. Что-то щёлкнуло, и дверь распахнулась.

– Где ты этому научилась? – воскликнул Хьюго.

– Книжки надо читать.

Они прошмыгнули в пустой коридор.

– Вот эта дверь ведёт как раз на последние ряды, – сказала Изабель, но сама никуда не пошла, а стала рассматривать портреты киноактёров в застеклённых рамках – ими была увешана вся стена.

Хьюго ходил за Изабель по пятам и тоже рассматривал фотографии. Возле одной из них девочка задержалась. С портрета на них смотрела актриса с очень печальным лицом, а под глазами у неё были тёмные круги.

– «Наверное, ей доставались самые грустные роли», – подумал Хьюго, но тут заметил, что у Изабель такая же стрижка, как и у актрисы – в стиле «боб».

– Фотография – словно немое кино. Можно долго-долго смотреть и сочинять какую-нибудь собственную историю, – задумчиво произнесла Изабель. – Ой, директор… – уже шёпотом сказала она и потащила Хьюго в зал. Едва они сели в мягкие кресла, обитые красным бархатом, как погас свет…

Белый экран был похож на огромный чистый лист бумаги. Дети, заворожённые, притихли. Прямо над ними в стене уютно застрекотал проектор. Сначала шёл блок новостей, посвящённый событиям в мире. Мелькали кадры про Америку и Великую депрессию, потом показали небольшой репортаж о подготовке к Всемирной выставке в Париже. Хьюго мечтал попасть туда, но понимал, что мечта его несбыточна. И наконец, последний сюжет киножурнала рассказывал о зарождении фашизма в Германии. А потом, «на закуску», показали мультфильм. Назывался он «Часовой магазин»[3].

Старый фонарщик ходит по улицам и зажигает фонари. Возле часовой лавки его внимание привлекает какой-то шум и музыка. Это ожившие часы устроили классические танцы. Но, видимо, и у часов бывает вздорный характер, потому что танцы плавно переросли в драку, а музыка – в какофонию.

Потом по старой театральной традиции занавес опустился, а зал бурно зааплодировал. Хьюго от восторга буквально отбил себе ладоши.

И вот, наконец, полнометражный фильм «Миллион» режиссёра Рене Клера[4].

В картине рассказывалось о бедном художнике Мишеле, который выиграл в лотерею миллион. Но вот незадача: пальто, в кармане которого лежал билет, сердобольная невеста Мишеля отдала какомуто бродяге, а тот, в свою очередь, продал его оперному певцу – для сценической роли.

Хьюго особенно понравились сцены погони. Он считал, что в настоящем кино кто-то обязательно должен убегать, а кто-то – догонять. Фильм закончился, но в мягких креслах было так уютно, что дети, пригревшись, не хотели уходить. Зрители, довольные, медленно покидали зал, а Хьюго казалось, что над головой у него всё ещё стрекочет кинопроектор.

Вдруг чьи-то сильные руки схватили Изабель и Хьюго за шкирку и стащили с кресел. Это был директор. Он орал на них, не выпуская сигары изо рта, так что пепел от неё попадал им прямо в лицо.

Так, с позором, их выгнали. Было ужасно стыдно перед зрителями, поэтому Изабель и Хьюго поспешно ретировались. И тем не менее настроение у них было хорошее – слишком много осталось приятных впечатлений.

Изабель, как свойственно любой девчонке, болтала без умолку — слова нельзя было вставить. Впрочем, слушать её было интересно. Оказывается, она самый настоящий киноман – любит и комедии, и мультфильмы, и вестерны, особенно с Томом Миксом[5]. Но настоящим её кумиром была Луиза Брукс[6], та самая актриса с печальными глазами.

Ещё Изабель называла такие имена, как Чарли Чаплин, Жан Ренуар[7] и Бастер Китон[8]. Хьюго тоже видел пару фильмов с участием Бастера Китона и Чарли Чаплина, но он промолчал – ему не хотелось перебивать Изабель. Во-первых, потому что это было бесполезно, а во-вторых, сегодня он узнал грустную новость: Изабель, как и он, сирота.

Когда Изабель и Хьюго вернулись в здание вокзала, мальчик увидел инспектора: тот стоял под часами напротив лавки с игрушками и делал в блокноте какие-то пометки. «Неужели я что-то делаю не так», – запаниковал Хьюго. Он инстинктивно потянул Изабель за рукав, чтобы укрыться за массивной скамьёй с резной спинкой.

– Ты что? – с недоумением спросила его Изабель.

Сердце у Хьюго зашлось от страха. За одно мгновение в голове пронеслись картинки невесёлого будущего: обнаружилось исчезновение дядюшки, и теперь инспектор устроил засаду у каморки. Хьюго схватят, посадят в клетку, а потом увезут в приют. Какая досада! Ведь работа над механическим человечком близка к завершению. Зря он пошёл в кино и пропустил смену. Нужно срочно навёрстывать упущенное. Хьюго подскочил.

– Ты куда? – Изабель схватила его за рукав. – И что вообще происходит?

– Пусти.

– Нет уж. Где ты живёшь? Это не честно: ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе.

– Пусти.

Хьюго вырвался и побежал.

…Он помог ей подняться. Но взгляд его был прикован к маленькому ключику у неё на шее. Изабель смущённо спрятала ключ под одежду.

– Откуда он у тебя? – выдавил из себя Хьюго.

– Не скажу. Ты же не рассказываешь мне про себя, – мстительно ответила девочка и дала дёру.

Вот вам и гонки – как в остросюжетном кино. Только Изабель очень быстро выдохлась. Чтобы перевести дух, она присела за столик в кафе. Хьюго устроился рядом.

Изабель тяжело дышала, не сводя глаз с голубей, клевавших на полу крошки.

– Почему ты спросил про ключ? – наконец произнесла она.

– Это очень важно, – сказал Хьюго, но голос его утонул в пронзительном гудке паровоза. Хозяйке кафетерия надоело, что юные посетители сидят просто так, ничего не заказывая, и она попросила их уйти. Гордо вздёрнув носик, Изабель направилась к дедушке в лавку. Хьюго даже не стал её окликать, понимая, что эту погоню он проиграл.

Блокнот

На следующий день Хьюго проспал. Он прибежал в лавку сонный и всклокоченный. Старик, как всегда, начинал рабочий день с пасьянса. Завидев мальчика, он грозно поднялся со стула. Хьюго от испуга попятился.

– Зачем ты это сделал? – гневно воскликнул папаша Жорж.

– Эээ… Не понимаю, о чём вы…

– Как ты посмел забраться в мой дом!

– Я? Да вы что?

– Где блокнот? – не унимался старик. – Зачем ты украл его? Глупец! Я бы и так вернул его тебе! И это ты называешь благодарностью? Думаешь, я не знал, что ты по-прежнему крадёшь у меня? Каждый день уходишь с полными карманами деталей?! Но я закрывал на это глаза, говорил себе: «Ладно, мало ли что бывает. Зато он прекрасный мастер». Я даже радовался, что у меня появился такой помощник. Но ты перешёл все границы! И как у тебя хватает наглости являться сюда! Ты испорченный, испорченный ребёнок! – Закашлявшись, старик молча указал Хьюго на дверь.

И вдруг из-под прилавка показалась Изабель и помахала ему в воздухе блокнотом. Хьюго оторопел. Он не знал, что делать. Его гонят, а блокнот вот он, на расстоянии вытянутой руки. Изабель стояла у дедушки за спиной и дразнила Хьюго блокнотом. И тут Хьюго осенило:

– Можно мне хотя бы попрощаться с Изабель? – попросил он разрешение у старика.

– Уходи, уходи, – устало повторил папаша Жорж.

Но Хьюго его не послушался. Он подбежал к Изабель, и та скороговоркой прошептала:

– Я же говорила, что блокнот цел. Ух… там такие интересные рисунки! Но я всё равно ничего не поняла…

– Ты разве забыла, что я просил в блокнот не заглядывать. А ну отдай!

– Не-а… – Изабель сунула блокнот в карман.

Ах так? И тогда Хьюго обнял её и чмокнул в щёчку. Ох, как же она удивилась! А ещё больше удивился её дедушка.

– Эй, эй… – пригрозил он.

Но Хьюго уже и след простыл.

Заклеймённый воришка

Глотая слезы, Хьюго продирался сквозь толпу. Надо же, его снова обвинили в воровстве! Но ведь он не крал блокнота! А детальки… детальки не считаются!

Мальчик нырнул в вентиляционный люк и поднялся к себе в комнату. Там он зажёг свечи и стал разгребать коробки, за которыми был спрятан тайник. За эту неделю он совершил почти невозможное. Он восстановил игрушку – ему даже блокнот не понадобился. Хьюго до блеска отполировал туловище человечка, надел на него курточку и колпак. А на днях изготовил ручку с тонким металлическим пером…

Хьюго подсветил игрушку. Сквозь разрез курточки на спине человечка поблёскивала замочная скважина в виде сердечка с серебряной окантовкой. Мальчик разжал пальцы. О, это было как настоящее волшебство: цветок распускается, а внутри него сокровище…

Всё произошло так, как и обещал отец: хорология и магия оказались двумя сторонами одной медали. Хьюго был теперь не только великолепным часовщиком, он был фокусником высшего разряда. Пальцы его были натренированы до автоматизма, который граничил с виртуозностью. Он мог творить чудеса – точно так, как это было описано в настольной книге по магии. Ведь когда он обнял и поцеловал Изабель, она и не заметила… как осталась без цепочки с ключиком!

Послание

Это был очень волнительный момент.

Человечка Хьюго починил, но у него не было ключа, чтобы завести механизм —старый ключ пропал во время пожара. Каких только ключей Хьюго не перепробовал! Чтобы подобраться к замку, Хьюго таскал ключи из лавки, подбирал их, если кто-то из пассажиров терял, но толку не было – ни один ключ не подходил. Но когда он увидел на шее у Изабель кулон, его сразу же осенило: это он!

Хьюго вставил ключ в «сердечко» и радостно ахнул: ключ идеально подошёл. Ещё минута – и человечек напишет заветное послание. Хьюго сделал один оборот ключом… но туг кто- то резко постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения войти, вихрем пронёсся по комнате, сбив его с ног. Мальчик больно стукнулся головой об пол. Падая, он едва не потерял сознание, но успел подумать: вот оно, привидение…

– Отдай мой кулон! – завопило привидение голосом Изабель.

– Фу, слава богу, не привидение! Но заламывать руки Изабель умела похлеще любого мальчишки. Лишь когда они оба вскочили на ноги, Хьюго возмутился:

– Как ты посмела прийти сюда!

– Ничего себе заявочки! Отдашь кулон, и я уйду! Только блокнот ты теперь точно не получишь!

– Кому говорю, уйдёшь ты или нет…

Хьюго потащил Изабель к двери.

Девочка кусалась и брыкалась, как дикая кошка. Она подставила Хьюго подножку, и тот снова шмякнулся на пол. Изабель пригвоздила его к полу и, сдувая со лба мокрую чёлку, прошипела:

– А ну отвечай, кто ты? И чем ты тут занимаешься? – В её чёрных глазах, словно злые чёртики, заплясали отсверки свечей.

– Ничего я тебе не скажу! – фыркнул Хьюго.

– Скажешь как миленький. – Девочка больно пнула Хьюго коленкой.

– Ничем я тут не занимаюсь, я тут живу, – зло процедил мальчик.

Изабель пнула больнее.

– Но я же правду говорю, – простонал Хьюго.

– Все твои правды – сплошные кривды. Ты вор и обманщик, – зло сказала Изабель. – Где мой ключ?

Хьюго нервно задёргался, словно рыба, попавшаяся на крючок. Он прекрасно понимал, что сейчас Изабель повернёт голову и увидит человечка.

Так оно и вышло.

– Ой… воскликнула она. – Это же тот самый человечек из твоего блокнота. Слушай, что вообще происходит?

Хьюго судорожно пытался придумать какую-нибудь байку, но его словно заклинило.

– Мой отец смастерил этого человечка незадолго до своей смерти, – нашёлся он наконец.

– Да? Но почему мой ключ подходит к игрушке твоего отца?

Действительно, почему?

– Понятия не имею, – признался Хьюго. – Но когда я увидел у тебя этот ключ, то сразу его узнал.

– Так вот почему ты меня поцеловал, – обиженно сказала девочка.

– У меня не было другого выхода» – вздохнул Хьюго.

– Ну спасибо. Мог просто попросить его. А что будет, если моим ключиком завести твоего человечка? – поинтересовалась Изабель.

– Не знаю. Ты ворвалась как фурия, и я не успел это выяснить.

– Ладно. Позволяю тебе воспользоваться моим ключиком, – великодушно сказала девочка и отпустила руку Хьюго.

– Не могу.

– Почему?

– Пото… потому что я должен сделать это один, без свидетелей.

Изабель сердито посмотрела на Хьюго. Ничего себе заявочка! Ведь это её ключик!

Она оттолкнула мальчика и несколько раз повернула ключ в гнезде.

– Стой! У него же нет чернил!

Хьюго метнулся к пузырьку с чернилами, отвинтил крышку и вставил пузырёк в квадратную канавку, вырезанную в столе.

Человечек на глазах оживал. Он вскинул голову, посмотрел на детей и потупил взор. По телу человечка пробежала дрожь: сотни идеально откалиброванных деталек заработали как единый организм. И хотя тельце заводной игрушки было прикрыто курточкой – Хьюго прекрасно представлял, как работает каждая часть этого чудесного механизма.

При заводе ключ натянул пружину, тем самым запустив последовательное вращение шестерёнок. Шестерёнка в нижней части корпуса подхватила медные диски с идеально насаженной резьбой, и два молоточка заходили-застучали, попадая по зубцам следующих дисков что повыше, приводя их в движение. Через сцепку рычажков, ведущих вверх, движение передалось в область шеи, заставив работать металлические плечевые и шейные суставы. Поток импульсов проследовал к локтевому изгибу, и оттуда – к запястью правой руки. Пальцы человечка крепко сомкнулись на ручке, голова его повернулась к чернильнице.. Он макнул перо в чернила и начал писать.

Дети, как зачарованные, замерли.

Дети уставились на страницу, пытаясь разобрать написанное. Но вместо букв они видели какие-то бессмысленные разрозненные каракули. От расстройства Хьюго едва не вырвал ручку из пальцев человечка. Неужели он допустил какую-то оплошность?

– Дай мне блокнот, – приказал он Изабель, и она послушно протянула ему блокнот, из-за которого вот уже сколько дней разгорались такие страсти.

Хьюго стал судорожно листать страницы, сверяясь с чертежами. Нет, всё правильно. Человечек должен работать! Просто… надежда получить послание от отца оказалась напрасной. С поникшей головой мальчик отошёл и присел на кровать. А человечек продолжал механически двигать пером по бумаге. Он макал его в чернила и со скрипом карябал лист, заполняя его бессмысленными каракулями.

Изабель стояла рядом и смотрела на происходящее не отрываясь. Человечек был словно живой, и каждое движение руки сопровождал поворотом головы. И тут Изабель удивлённо вскрикнула. Хьюго вскочил и посмотрел на лист бумаги.

Туг были вовсе не каракули! Постепенно они начинали приобретать осмысленность – так нечёткая при первом приближении картинка на расстоянии вдруг оказывается произведением искусства! Потому что человечек действительно рисовал картинку!

Хьюго сразу узнал её. И сердце его больно сжалось…

Вот мы и подошли к концу истории

Кино закончилось. В зале зажегся свет, огромная хрустальная люстра заиграла огнями, заставляя зрителей подслеповато щуриться. Таинственная картинка, о которой я упомянул в предисловии, действительно появилась на свет, выйдя из-под пера механической игрушки, – достаточно было завести ключ. Но прежде этот ключ нужно было украсть… Ради этого герою повествования даже пришлось поцеловать девочку…

Но что это? Свет в зале снова погас и снова слышится треск проектора. Это механик перезаряжал бобины, и сейчас будет продолжение! Да-да, именно так. Одна история завершилась, но начинается другая, совсем как в жизни: одно событие сменяется другим, и так до бесконечности.

Ох, чует моё сердце: всё это заведёт нас очень далеко, чуть ли не до самой луны…

Часть вторая

Подпись под рисунком

Хбюго дрожал от волнения. Он сразу же узнал эту картинку, хотя прежде её не видел. Это был кадр из детских киношных впечатлений его отца! Значит, он, Хьюго, не зря починил человечка! Он всё-таки получил долгожданное послание от отца. Только что оно могло значить?

…Дорисовав картинку, человечек не остановился. Он просто замер, словно задумавшись, а потом снова макнул перо в чернила и… поставил витиеватую подпись.

– Но это же подпись папаши Жоржа! – изумлённо воскликнула Изабель. – Почему твоя игрушка работает от моего ключика, да ещё подписывается, как мой дедушка?

По лицу Изабель пробежала тень подозрения, и она гневно добавила:

– Значит, ты врёшь! Эта игрушка не принадлежала твоему отцу!

Хьюго напряжённо молчал – он и сам не понимал, что происходит.

– Ты меня слышишь, Хьюго? Ты можешь объяснить, в чём дело?

Хьюго поднял глаза и тихо произнёс:

– Но это действительно папина игрушка.

– Как это так? Видишь подпись? «Жорж Мельес». Это же полное имя папа Жоржа!

– Я ничего не понимаю, – вздохнул мальчик.

– Ты всё врёшь! – закричала Изабель. – И блокнот, и игрушку ты украл у папа Жоржа!

– Не говори глупостей, – вспыхнул Хьюго.

– Ты совсем заврался! Врёшь и не краснеешь!

– Но блокнот-то моего отца! Все пометки сделаны его почерком!

– Докажи!

И тогда Хьюго полез под кровать и вытащил оттуда все отцовские блокноты:

– Вот, смотри.

– Ничего не понимаю… – сказала Изабель и, ловко вытащив ключ, повесила его на шею. Потом, схватив рисунок, направилась к выходу.

– Что ты делаешь? Отдай! – крикнул Хьюго.

– Ключик мой, и рисунок мой, если под ним стоит подпись Жоржа Мельеса!

Тогда Хьюго попытался вырвать у неё рисунок, но тот разорвался на две равные половинки.

– Ну, спасибо… – обиженно пролепетала Изабель и, держа в руке свою половинку

рисунка, пошла к выходу.

– Ты куда? – окликнул её Хьюго. Он быстро спрятал рисунок в карман.

– Я всё расскажу мама Жанне! – пожаловалась Изабель и выскочила за порог.

Хьюго припустил следом. Девочка сбежала вниз по лестнице – Хьюго за ней. Она вылезла через вентиляционную решётку – Хьюго не на шаг не отставал.

Ты, дурак, отстань от меня! – бросила ему через плечо Изабель, но Хьюго упрямо следовал по пятам.

Ему пришлось оставить каморку незапертой, и даже пропустить вечерний обход часов, и всё ради того, чтобы узнать, почему ключ Изабель подходит к игрушке, найденной его отцом.

Всю дорогу ни Хьюго, ни Изабель не произнесли ни слова – только зло сопели, обиженные друг на друга. Пройдя несколько кварталов, они наконец оказались на кладбищенской улице.

– Скажи хотя бы, откуда у тебя этот ключ, – сказал Хьюго.

– Ещё чего.

– Тебе его подарили? Или ты его нашла?

Изабель фыркнула, но ничего не ответила. А вот и её дом. Изабель открыла парадную дверь и, оттолкнув Хьюго, проскочила в подъезд. Хьюго схватился за косяк, не давая двери захлопнуться.

– А ну убери руку, – потребовала Изабель.

– Ещё чего, – передразнил её Хьюго.

– Ладно, – сказала Изабель и с силой дёрнула дверь на себя.

Хьюго взвыл от боли. Кажется, эта дылда сломала ему пальцы. Изабель испуганно приоткрыла дверь. Сверху раздался женский голос:

– Что там случилось? Изабель, это ты?

– Да, бабушка, это я, – откликнулась Изабель. Она повернулась к Хьюго и зло прошипела: – Ты сам виноват.

– Изабель? Кто там с тобой? – снова послышалось сверху.

– Никто! – крикнула Изабель и направилась к лестнице.

Корчась от боли, Хьюго сполз на пол. Сами собой вдруг подкатили к глазам слёзы.

– Ладно, пошли, – сжалилась Изабель и помогла Хьюго подняться. – Только учти: ни слова про ключ и про человечка. Я сама разберусь.

Они поднялись на второй этаж. У порога квартиры стояла пожилая женщина, взволнованно теребя брошь на воротнике домашнего клетчатого платья. Очевидно, это и была мама Жанна – супруга Жоржа Мельеса. Женщина удивлённо посмотрела на мальчика:

– Изабель, кто это?

– Это Хьюго. Я случайно прищемила ему дверью пальцы, и ему требуется помощь.

Женщина ахнула:

– Ужасно! Но что он тут делает? Разве это не его прогнал с работы папа Жорж?

– Его, его, – подтвердила Изабель и скинула обувь, прежде чем войти в квартиру.

Хьюго последовал её примеру и тоже снял ботинки. Наверное, у него был такой несчастный вид, что дальнейших расспросов не последовало. Мама Жанна помогла мальчику снять пальто и молча провела его в комнату.

– Идите сюда, поближе к свету, – сказала она и, убрав с кресла рукоделие, усадила туда Хьюго. – Сейчас принесу лёд, – добавила она и удалилась на кухню.

Хьюго поднял голову: высокий торшер с жёлтым абажуром создавал уютный островок света и приятно грел макушку. Рядом стоял столик, на который женщина переложила рукоделие, а дальше, вдоль стены, – старинный резной армуар[9]. Вернулась мама Жанна. Она положила на стол лёд, обёрнутый в тряпицу, и разжала Хьюго ушибленные пальцы. Тот взвыл от боли. – Да, молодой человек, дело плохо, – вздохнула женщина, быстренько приложив лёд к тыльной стороне ладони. – Постарайтесь держать руку на коленях – сейчас боль немного утихнет.

Мама Жанна нервно заходила по комнате, машинально перекладывая вещи с места на место.

– Изабель, что вообще произошло? – спросила она. – И почему ты не в лавке с папа Жоржем?

Девочка смущённо топталась у порога и молчала. И рассказывать, что это она украла блокнот, кажется, не собиралась. «Так больше продолжаться не может», – подумал Хьюго и, высвободив здоровую руку, вытащил из кармана рисунок.

– Хьюго, нет! – крикнула Изабель, но бумажка уже перекочевала в руки мама Жанны. Даже неполный рисунок вызвал у неё крайнее изумление.

– Откуда это у вас? – спросила она.

– Сейчас мы всё объясним, – сказал Хьюго. – Изабель, отдай, пожалуйста, свою половину.

С большой неохотой девочка протянула бабушке другую половину рисунка. Мама Жанна совместила их и с тревогой посмотрела на детей.

– Это нарисовал механический человечек, – пояснил Хьюго.

– Но это невозможно! – воскликнула женщина. В глазах её стояли слёзы.

– Очень даже возможно. Эта игрушка находится у меня дома, – сказал Хьюго.

– Да ты её украл, – вставила Изабель.

– Механический человечек?.. Он у тебя?.. – снова воскликнула мама Жанна.

– Чистая правда. Я нашёл его и принёс домой.

– Нашёл? Но где?

– На развалинах сгоревшего музея. И зря вы считаете меня вором. Я крал игрушки и детальки, чтобы починить этого человечка. Но самое интересное – это то, что он завёлся при помощи ключика Изабель.

Мама Жанна перевела удивлённый взгляд на внучку.

– Изабель, где ты его взяла?

Девочка потупила взор и зашмыгала носом.

– Изабель, где ключик? – строго переспросила бабушка.

Изабель, красная от стыда, сняла спрятанную под кофтой цепочку с ключиком и протянула его бабушке.

– Господи! – воскликнула мама Жанна. – А я-то обыскалась его, думала, что он пропал.

Изабель заплакала.

– Так ты что, украла его? – изумился Хьюго.

– Первый раз в жизни, клянусь! – заныла Изабель. – Просто он был такой хорошенький и такой блестящий. Бабушка, прости меня, пожалуйста. Я же не знала, что он тебе нужен.

– Какой позор, какой позор… – пробормотала мама Жанна и устало отложила разорванный рисунок в сторону. Опустившись на стул, она грустно добавила:

–  Что толку ворошить прошлое. Ты, Хьюго, можешь забрать рисунок, а ты, Изабель, оставь ключик себе.

Вот так, сам собой, разрешился детский спор.

Изабель снова повесила кулон на шею, спрятав его под кофточку, а рисунок вернулся к Хьюго.

– И всё же я не понимаю, что происходит, – сказал он.

– Тут и понимать нечего, – вздохнула мама Жанна. – Ради здоровья мужа я предпочитаю забыть об этой истории, да и вам советую.

Армуар

Хлопнула дверь в прихожей. Папа Жорж долго топтался в коридоре, натужно кашляя.

– Сейчас он пойдёт ужинать, а после этого я наполню ему ванну – тогда я тебя и выпущу, – быстро прошептала мама Жанна, обращаясь к Хьюго. А потом добавила:

– Сидите тихо как мышки. Оба.

Уходя из комнаты, мама Жанна кинула беглый взгляд на армуар, и этот факт не

ускользнул от внимания детей

– Там что-то спрятано, – прошептал Хьюго.

Изабель пожала плечами:

– Не знаю. Я всё там перерыла, когда искала блокнот. Ничего интересного.

– А если ещё разок попробовать?

– Не учи меня жить, – сказала Изабель, достала из кармана заколку-невидимку и ловко открыла ею шкаф.–  Шкаф как шкаф: слева – одежда на плечиках, справа – полки с одеждой и бельём.

Изабель встала на стул и на всякий случай заглянула на верхние полки. Хьюго посмотрел ещё выше, на панель в верхней части армуара. Она не была глухой и скорее напоминала дверцу, только без ручки. Перехватив взгляд Хьюго, Изабель постучала по панели, а потом просунула пальцы в щель и дёрнула доску на себя.

Изабель вскрикнула, выпустила коробку из рук и грохнулась на пол, подвернув ногу. А содержимое коробки вывалились ей на голову: много, много рисунков и пыльное покрывало, расписанное золотыми звёздочками.

Девочка сдёрнула с головы покрывало и громко чихнула. В комнату тотчас влетела испуганная мама Жанна с возгласом:

– Изабель!

Вслед за ней на пороге появился старик. Он с испугом уставился на разбросанные рисунки.

– Глупые дети, что вы натворили! – воскликнула мама Жанна, и одна за другой послышались команды: – Хьюго, быстро убери рисунки… Изабель, что с твоей ногой?..

– Жорж, вернись на кухню, пожалуйста!

Хьюго ползал на коленях и бережно подбирал рисунки. От старости бумага пожелтела, края ее обтрепались, но от этого рисунки не потеряли своей прелести. Они были волшебными! И на каждом в уголке стояла витиеватая подпись: «Жорж Мельес»…

– О нет… – прошептал старик и закрыл лицо руками. – Я не знаю, чьё это, и знать не хочу… Не хочу… Призраки… Кто сыграл надо мной злую шутку?

– Жорж, пойдём отсюда, – взмолилась мама Жанна. – Идём, я уложу тебя в другой комнате… Ты же видишь, мне нужно ещё помочь Изабель – у неё, кажется, вывих…

Но папа Жорж уже не мог успокоиться – он опустился на колени и стал рвать рисунки в мелкие клочья.

Ни Изабель со своей вывихнутой ногой, ни Хьюго с прищемлёнными пальцами никак не могли с ним совладать. Вся надежда была на бабушку Жанну. И тогда она крикнула:

– Жорж, остановись! Это… это же твои рисунки!

– Ха! Я тебе не верю! Я никогда не был художником! Я ничтожество, нищий лавочник! Вокзальный узник, песчинка, кукла заводная…

Выпустив пар, папа Жорж сразу сник и позволил жене помочь ему подняться.

Мама Жанна усадила Жоржа Мельеса на кровать и присела рядом.

– Нет, нет… – бормотал старик, тихо всхлипывая. – Всё давно кончено… пустая коробка… высохший океан… тщета… тщета…

Дети молча собрали рисунки, уложили их в коробку и так же молча удалились на кухню…

Из комнаты ещё долго доносились бормотание и лепет, и, кажется, они оба плакали и папа Жорж, и мама Жанна…

План

Дети сидели на кухне, как побитые воробушки. Хьюго достал из холодильника лёд, завернул его в тряпку и сделал Изабель компресс – для этого пришлось подставить ей под ногу ещё одну табуретку.

Наконец на кухню пришла бабушка.

– Так это его рисунки? Почему ты никогда не говорила, что он художник? — накинулась на неё Изабель.

– Не надо об этом, Изабель. Лучше скажи, как твоя нога?

– Болит.

– А твоя рука, Хьюго?

Мальчик печально пожал плечами.

– Не дом, а лазарет какой-то.

Мама Жанна присела на стул и попыталась улыбнуться, но вместо этого из глаз у неё потекли слёзы.

– Что вообще происходит? – недоумевала Изабель. – Почему ты запрятала рисунки? Почему дедушка так отреагировал?

– Ох, Изабель…

Мама Жанна вытерла слёзы и посмотрела на внучку.

– Я же вас просила… У дедушки жар… И кому от этого лучше? Что за манера — трогать чужие вещи. Ты, Хьюго, на неё плохо влияешь. Можешь переночевать у нас, а завтра я вызову всем врача. Но после этого я требую, чтобы ваша дружба прекратилась.

Женщина забинтовала руку Хьюго, а потом занялась Изабель.

– Прости меня, пожалуйста, – захныкала девочка. – Мы просто хотели…

– Шшш, молчи, на сегодня достаточно. Хьюго, ты ляжешь здесь на кушетке. Пойдём, Изабель, я провожу тебя в твою комнату.

Оставшись один, Хьюго подумал, что сегодня ему предстоит бурная ночка. Когда в доме всё стихло, он потихоньку вышел в коридор и вытащил из кармана пальто Жоржа Мельеса ключи от лавки. Быстро одевшись, он выскочил на улицу и побежал на вокзал.

Хорошо ещё, что лавка не на людном месте, а то как объяснить немногочисленным пассажирам, почему десятилетний мальчик вламывается посреди ночи в чужой магазин?

Перепробовав несколько ключей, Хьюго подобрал нужный и открыл дверь. Он вошёл в лавку и включил настольную лампу. Хьюго и сам не знал, что именно хочет найти. Он пересмотрел все коробки, порылся в ящиках стола, пролистал лежавшие там бумаги, но никакой подсказки не нашёл. А он так надеялся обнаружить хоть что-то, хотя бы клочок бумаги, который раскрыл бы секрет, о котором так упорно умалчивает мама Жанна.

Впрочем, кое-что он всё-таки обнаружил. В глубине выдвижного ящика был запрятан какой-то предмет, аккуратно завёрнутый в ткань.

Надо же – Хьюго с улыбкой покрутил игрушку в руках – папа Жорж её не продал. Интересно, почему?

Эта синяя мышка была свидетелем его знакомства с папа Жоржем, правда при неприятных обстоятельствах. Теперь мальчик знал его полное имя – Жорж Мельес.

Имя это оказалось окутано тайной и каким-то чудесным образом связано с судьбой человечка, а значит, и с его собственной судьбой. Напрасно старик называл себя ничтожеством. Ведь игрушки его были необыкновенными, такие не купишь на каждом углу. Да и детали, как ни странно, подходили к музейному человечку…

И ещё папа Жорж был виртуозом карточных фокусов. Но и это не всё! Жорж Мельес вдобавок оказался художником и это его картину повторил механический человечек!

Так, благодаря синей мышке, выстроилась длинная цепочка связавшая воедино погибшего отца Хьюго, механического человечка, героя нашего повествования и семью Мельесов.

Мальчик завернул мышь в ткань и убрал на место. Уже на выходе он бросил взгляд на полку, где стояли книжки Изабель, и взял на заметку кое- какую идею.

…Механический человечек конечно же никуда не убежал, он сидел посреди комнаты и дожидался возвращения Хьюго. Прижимая к груди больную руку, мальчик кое-как отнёс игрушку в тайник, а дырку в стене снова забаррикадировал коробками.

И только тогда, когда Хьюго собрался прилечь, он вдруг с ужасом осознал, что теперь он однорукий хранитель времени. Ну и как, интересно, он будет работать? Ладно бы левая, а то ведь правая рука пострадала! Скоро часы пойдут вразнобой, рассерженный инспектор нанесёт визит дядюшке, и вся правда выйдет наружу.

Хьюго положил ноющую руку на грудь, закрыл глаза и провалился в кошмарный сон…

В этом сне инспектор тянул к Хьюго длинную, холодную липкую руку со скрюченными пальцами – потом рука вдруг обрастала шерстью, а пальцы превращались в звериные когти. Вот инспектор вонзает когти в плечо Хьюго и… мальчик просыпается от собственного крика.

Фу. Слава богу, наступило утро.

Хьюго собрал инструменты и пошёл на обход. Сделал всё, что было в его силах: смазал часы и сверил время. О том, чтобы повернуть тугие ручки завода, не было и речи. Сам сабой напрашивался печальный вывод: все часы идут вразнобой.

У книжной лавки мсье Лабиссе Хьюго был задолго до открытия. Когда появился озяин, в расстёгнутом развевающемся пальто и с горящими глазами, Хьюго отошёл в сторонку, выжидая, пока тот отопрёт лавку и повесит пальто на старинную бронзовую вешалку в виде сучковатого дерева. Потом старик заварил себе чай, сел за стол и раскрыл антикварный фолиант. И только тогда Хьюго решился войти.

Звякнул колокольчик. Мсье Лабиссе поднял взгляд на дверь и увидел уже знакомого ему мальчика.

– А, это вы. Здравствуйте, я вас помню. Вы приходили сюда с Изабель. А что у вас с рукой?

Хьюго спрятал руку за спину:

– Эээ… Да так, ничего страшного. Здравствуйте, мсье. У меня к вам просьба. Мне нужно кое-что найти, связанное с кино. У вас есть подобная литература?

– О, чего у меня только нет, молодой человек! Иногда я даже сам удивляюсь.

– Меня интересует информация, связанная с зарождением синематографа, точнее — один конкретный фильм.

– Прекрасно, прекрасно, молодой человек. Но у вас есть хоть какая-то подсказка?

– Подсказка? – Хьюго замешкался. – Этот фильм видел мой отец… когда был маленьким… Он помнит улыбающуюся луну и ракету с путешественниками, летящими в космос.

– Вы меня заинтриговали, молодой человек! —

Мсье Аабиссе поправил галстук и поднялся со стула.

– Пойдёмте-ка, – позвал он мальчика.

Пока старик рылся на полках, просматривая книги, по лавке распространился сладкий запах корицы, исходящий от остывающего чая.

Наконец мсье Аабиссе сдался.

– Мне очень жаль, – сказал он, – но я не нашёл ни одной книги о зарождении кино. Печальный и позорный недосмотр с моей стороны!

– Ничего страшного, – успокоил его Хьюго, хотя на самом деле он был очень расстроен.

– А знаете что… – радостно воскликнул мсье Аабиссе. – Попробуйте обратиться в библиотеку при Академии киноискусств.

И старик объяснил Хьюго дорогу. Рассыпаясь в благодарностях, мальчик выбежал на улицу.

Обретённая мечта

Оказывается, вокзал действительно стал его домом. Представив, что ему придётся ехать в метро, Хьюго даже оробел. Это был иной мир, в котором, как ему казалось, люди передвигаются в пространстве совсем по другим законам. Это было как путешествие на другую планету. Но делать нечего – если он, Хьюго, хочет раскрыть тайну Жоржа Мельеса, придётся спуститься под землю.

Он уже отвык от метро, и оно поразило его своим хитросплетением чёрных туннелей, каждый из которых походил на осушенное и скованное в каменный панцирь речное русло. И по каждому из этих русел мчались поезда…

Хьюго вошёл в огромный, как зал ожидания, вестибюль Французской академии киноискусств. По центру – устланная ковровой дорожкой парадная лестница с мраморной балюстрадой. Но обширность пространства – это единственное, что напоминало о вокзале. Никаких чемоданов, объявлений о прибытии-отбытии поездов. И совсем иная публика: артистической внешности люди, мечтательность во взгляде…

Хьюго хотел было подняться на второй этаж, где, как гласила табличка, и находился фонд библиотеки, но его окликнула дежурная – маленькая невзрачная женщина, сидевшая за массивным столом. Из-под круглых очков на Хьюго строго смотрели глаза-бусинки как у мышки.

Оказалось, что Хьюго мог попасть в библиотеку только в сопровождении взрослого. Это во-первых, а во-вторых его внешний вид оскорблял торжественность такого заведения, как библиотека Французской академии киноискусств. К своему стыду, Хьюго вдруг и сам осознал, что похож на нищего замарашку. Он чувствовал себя побитым и униженным и уже собрался уйти, как вдруг кто-то окликнул его по имени.

– Хьюго, это ты?

– Этьен! – Хьюго обрадованно подбежал к старому знакомому. – Откуда ты взялся?

– Это я у тебя должен спросить!

«Серая мышка» тотчас навострила ушки, прислушиваясь к их разговору. Словно почувствовав, что здесь произошла неприятная сцена. Этьен представил Хьюго дежурной:

– Мадам Морье, познакомьтесь: это мой друг Хьюго.

«Серая мышка» густо покраснела. На её счастье зазвонил телефон, и ей не пришлось оправдываться.

– Мне очень жаль, что тебя уволили, – сказал Хьюго. – Но почему ты исчез? Мы даже не знали, где тебя искать.

– Извини, но в тот день мне нужно было срочно уехать к родителям. А насчёт кинотеатра я не расстраиваюсь. К тому времени я уже поступил в киноакадемию на курс ператоров.

Хьюго с удивлением посмотрел на друга и на его чёрную повязку, из-под которой совсем недавно Этьен извлёк спасительную монету в один франк. Этьен отреагировал с присущей ему весёлостью:

– А что, очень удобно! Всё равно во время съёмок приходится щуриться, чтобы прикрыть один глаз. По сути, все кинооператоры – одноглазые. Ну, а теперь скажи, какими судьбами тебя сюда занесло?

– Мне нужно отыскать кое-какую литературу по кино. Поможешь?

– Конечно, пойдём!

Они прошли мимо «серой мышки» и поднялись на второй этаж, где располагалась библиотека. Этьен сразу подвёл Хьюго к каталогу – нужно было найти самую обстоятельную книгу (желательно с академическим подходом и фотографиями,посвящённую эпохе зарождения кино.

Хьюго удивлённо озирался по сторонам: надо же, синематографу нет и пятидесяти лет, а сколько уже книг понаписали!

На торцевой стене, свободной от полок, висела большая картина. Сюжет её вряд ли можно было назвать реалистичным, но именно этим она и понравилась Хьюго.

– Ого! – воскликнул Этьен, склонившись над каталогом и заложив пальцем нужную карточку. – Смотри-ка, самый большой труд на эту тему написан моим преподавателем Рене Табаром! Что ж, пошли за книгой.

Переписав номер стеллажа и полки, Этьен повёл друга к нужному стеллажу. Потом, встав на цыпочки, достал пухлый том и вручил его Хьюго.

– «Обретённая мечта: История раннего кино. Автор – Рене Табар. Год издания — 1930 », – прочитал Хьюго вслух.

Мальчик опустился на банкетку и погладил пальцем обложку.

– Надо же, книга выпущена всего год назад.

– А что именно ты ищешь? – поинтересовался Этьен, присев рядом.

Но Хьюго уже не слышал его – он полностью погрузился в чтение. Этьену ничего не оставалось, как молча пробегать глазами по тем же строчкам:

В 1895 году в Париже состоялся первый в истории человечества киносеанс. Содержание фильма «Прибытие поезда на вокзал»[10]не выходило за рамки самого названия – поезд действительно прибывал на станцию, не более того. Но когда огромный локомотив влетел на передний план большого экрана, в зале началась паника. Эффект от увиденного был столь велик, что публика,убоявшись быть раздавленной под колёсами этой железной махины, кинулась к выходу.

Хьюго жадно перелистывал книгу. Он видел фотографии людей, которые играли в карты, рабочих, покидающих фабрику после тяжёлого трудового дня… Всё это были кадры из фильмов, снятых на заре синематографа.

И вот наконец Хьюго нашёл то, что искал.

Фильм из детских воспоминаний отца Хьюго назывался «Путешествие на Луну».

Французский кинорежиссёр Жорж Мельес[11] начинал свою карьеру как маг и иллюзионист. Он даже держал в Париже собственный театр. Когда стало зарождаться кино, Мельес не мог не приветствовать этот новый вид искусства. Конечно же он сразу начал снимать кино.

Мельес был одним из первых кинорежиссёров, который показал на экране не настоящую, а вымышленную реальность. Именно он, Жорж Мельес, первым использовал в съёмках спецэффекты. Словно по мановению волшебной палочки, предметы и люди появлялись у него из ниоткуда и растворялись в никуда. Велика заслуга Мельеса, ведь именно он привнёс в синематограф волшебство.

Самый знаменитый фильм Мельеса – это «Путешествие на Луну». Путешественники, отправившиеся на небезызвестную нам планету, вступают в бой с лунными человечками и с победой возвращаются на Землю, прихватив с собой одного пленного лунянина…

Если когда-нибудь человек действительно полетит на Луну, нам стоит поблагодарить за это Жоржа Мельеса, ибо своими кинокартинами он доказал, что если очень сильно о чём-то мечтать, то всё сбудется.К сожалению, кинорежиссёр скончался после Первой мировой войны, и плёнки с его фильмами почти не сохранились.

– Как это скончался? – воскликнул Хьюго. – Это неправда, он жив!

– Жорж Мельес жив? – переспросил Этьен.

– Ну да. Да ты его сам знаешь! – Это же папа Жорж, дедушка нашей Изабель.

– Да? – Этьен нервно рассмеялся.

Папа Жорж снимал кино

Этьен помог Хьюго оформить книгу в абонементе, и мальчик забрал её с собой. Вернувшись в каморку, Хьюго прочитал «Обретённую мечту» от корки до корки, особенно главу про Жоржа Мельеса. Мальчик долго всматривался в улыбающееся лицо Луны, представляя себя на месте своего отца, когда тот был ещё ребёнком.

Вдруг в дверь постучали:

– Хьюго, открой! Это я, Изабель!

Хьюго вскочил с кровати и пошел открывать.

На пороге, опираясь на костыли, с фонариком в руке стояла Изабель. Нога её была забинтована.

– Ты зачем пришла? Я думал, ты в лёжку лежишь, – сказал Хьюго.

Изабель выключила фонарик.

– Все так и думают. А я потихоньку сбежала. Фу… я труп…

Хьюго усадил Изабель на кровать и та вдруг принялась реветь.

– Ты что? – испугался Хьюго.

– Прости меня, пожалуйста… И за то, что я пальцы тебе сломала, и что блокнот украла...а дедушка подумал на тебя… Но между прочим, ты тоже хорош – стащил у меня ключик!

– Ключ не твой, а бабушкин, – сказал Хьюго.

Изабель смутилась.

– Ой, а знаешь, дедушка совсем разболелся, – сказала она после некоторой паузы. – У него температура и он бредит… Всё время бормочет про какую-то бескрылую птицу, сгоревший дом, про муху и крупицы песка… А вдруг он умрёт… – Изабель плаксиво шмыгнула носом.

– Вроде не должен.

– Откуда нам знать! Если он действительно умрёт – это будет ужас. Ведь он наш единственный кормилец. Без него мы пропадём. Врач понавыписывал ему кучу лекарств,а у нас и денег-то нет.

– Ничего, мы что-нибудь придумаем, – успокоил её Хьюго. – А теперь смотри…

– И он показал Изабель картинку из книги «Обретённая мечта».

– Да это же рисунок, сделанный механическим человечком! – ахнула Изабель.

– Он самый. А теперь почитай, что тут написано .

Изабель уткнулась в статью.

– Значит, папа Жорж снимал кино? – с удивлением произнесла она. – Вот это да! А сам запрещал мне дружить с Этьеном. Интересно почему?

– Пока мы этого не знаем. Но смотри, что получается: «Путешествие на Луну» снял твой дедушка, и, это любимый фильм моего отца, он его ещё с детства помнит. Отец нашёл человечка, который почему-то нарисовал эту картинку. Ведь тогда получается, что это игрушка твоего дедушки, – рассуждал вслух Хьюго. – Чудеса, да и только!

Дети были поражены, и оба замолчали, чтобы осмыслить странные совпадения. Чуть позже Хьюго рассказал Изабель, откуда он взял книгу и как повстречал Этьена.

– Да, чудеса… – повторила Изабель. – Но почему папа Жорж перестал снимать кино? Почему он работает на вокзале? – Девочка вытянула больную ногу и поморщилась.– Они с бабушкой как сговорились и поставили крест на прошлом…

– Но на этом совпадения не заканчиваются, – продолжил Хьюго. – Рене Табар, автор этой книги, преподаёт в Академии киноискусств. И знаешь, кто его ученик? Этьен! – Мало того, Рене Табар помнит твоего дедушку. Когда он узнал, что Жорж Мельес жив, он чуть со стула не свалился. Гм… И я… – Хьюго смущённо замялся.

– Что? – встревожилась Изабель.

– Эээ… я пригласил Рене Табара к вам в гости. – Извини, но на следующей неделе Этьен приведёт своего учителя к вам в дом.

– Да бабушка нас убьёт!

– А ты не говори ей раньше времени, а там видно будет.

– Хьюго, это не смешно!

– Ну, хорошо, давай всё отменим. Только я не уверен, что это правильно. Не исключено, что этот визит встряхнёт папа Жоржа, и он выздоровеет. Он ведь думает, что про него все забыли, а это не так.

– Ой, даже и не знаю… – Изабель покачала головой. – Слушай, а ты ведь так и не рассказал, откуда у тебя этот механический человечек.

Хьюго весь напрягся. Ведь поначалу человечек действительно был только его и ничей больше. Хьюго так долго надеялся на чудо, так ждал весточки от отца…

Но случись это, Хьюго всё равно остался бы несчастным, одиноким ребёнком. Нет, он получил гораздо больше, эта игрушка привела его к старому лавочнику, к Изабель, к Этьену… И его, Хьюго, тайна перестала быть такой уж страшной. Наоборот, случившееся с ним превратилось в захватывающее приключение. А стена, отделявшая его от мира, вдруг разом пала.

Хьюго рассказал Изабель всё без утайки: и про отца, и про музей, и про чудесную находку. И про пожар, про своё горе… Про дядюшку, про вокзальные часы… А рассказав, ему сразу стало легче: словно все детали механизма спешно заработали, часики ровно затикали, а чувства легко облеклись в слова…

Когда Хьюго закончил свою исповедь, Изабель, немного помолчав, сказала:

– Спасибо тебе.

– За что?

– За правду.

– Слушай, Изабель, ты можешь завтра после школы прийти в лавку?

– Но ведь она закрыта.

– А ты всё равно приходи. У меня есть идея.

Цель

На следующее утро Хьюго открыл магазинчик и приступил к торговле. Он во всём старался подражать папа Жоржу – заводил сразу по несколько игрушек и выставлял их на прилавок, приводя детишек и их родителей в полный восторг. Хьюго даже пытался кашлять, как Жорж Мельес, хотя у него это не очень-то получалось.

Потом, когда уходил поезд, забирая пассажиров, наступало временное затишье, и Хьюго маялся от безделья. Из-за больной руки он не мог заняться ни починкой, ни рисованием. Он пытался представить себе, что чувствовал Жорж Мельес, человек-легенда, прозябая в этой крошечной привокзальной лавке. И какие обстоятельства привели его сюда? Но Хьюго был уверен, что папа Жорж любил свои механические игрушки и тосковал по своему человечку…

Пришла Изабель. Она деловито поправила повязку на руке Хьюго и уселась за чтение «Мифов Древней Греции».

– Ты читаешь эту книгу уже, наверное, в сотый раз, – заметил Хьюго.

– Ага, время от времени перечитываю. Мсье Лабиссе всегда держит для меня свободный экземпляр. Хочешь, почитаю вслух?

– Валяй, – кивнул Хьюго.

И Изабель начала читать. Про гору Олимп, про чудовище Химеру и про сказочную птицу Феникс…

Хьюго мысленно порадовался: кое-что из школьной программы он всё ещё помнит, ведь он тоже проходил мифы Древней Греции. А вот легенду о Прометее он слышал впервые. Прометей вылепил из глины людей, а потом похитил для них огонь с горы Олимп, чтобы те не погибли от холода. Ну вот, оказывается, даже легендарные личности могли позволить себе что-нибудь да украсть, для благого дела конечно. Совсем как он, Хьюго…

И тут мальчик вспомнил картину из библиотеки Академии киноискусств. Мотив её перекликался с легендой о Прометее. На полотне был изображён мифический персонаж: словно зависнув между землёй и небом, в вытянутой руке он держал огненный шар. Другая его рука тоже была вознесена к небу, и от неё шёл поток света, который очень напоминал луч, исходящий от кинопроектора. Иначе зачем было вешать такую картину в Академии киноискусств?

«Значит, это и есть Прометей, дарящий людям кино…» – мысленно заключил Хьюго.

Хотя Хьюго и сравнил себя с Прометеем (он ведь крал детальки, чтобы спасти человечка), ему бы не хотелось быть прикованным к скале и чтобы орлы выклёвывали его печень. Да и вообще – как сложится его дальнейшая жизнь? Неужели его мечты не сбудутся? Ведь бывает, что у взрослых мечты не исполняются. Взять хотя бы Жоржа Мельеса. Что-то такое случилось, раз жизнь его пошла под откос?

Изабель читала, не прерываясь. А Хьюго успевал следить за повествованием и думал о своём. Взгляд его неожиданно упал на часы напротив лавки. Большие бронзовые стрелки медленно ползли по циферблату… И Хьюго вдруг с ужасом осознал, что очень скоро все часы на вокзале из-за него могут остановиться…

Хьюго пошевелил пострадавшими пальцами и болезненно скривился. «Да, с такой рукой каши не сваришь».

Когда Изабель закончила чтение, Хьюго вытащил из стола синюю мышку и показал её Изабель.

– Что это за мышь? – удивилась она.

– Всё началось с этой синей мышки, – сказал Хьюго. – Я хотел её украсть, а твой дедушка меня схватил. Мышка упала, и я её раздавил. Позднее, когда папа Жорж взял меня на работу, он заставил меня её починить. А теперь почему-то хранит в столе.

– Думаю, он к тебе привязался, – сказала Изабель. – Это похоже на то, как он хранит мои детские рисунки. Потому что любит меня.

Она завела мышку и пустила её по прилавку. Хьюго смотрел на бегающую мышку, и на душе у него было тепло.

– Я тут вот что подумал, – сказал он, – каждый механизм выполняет свою конкретную функцию. Например, эта синяя мышка призвана развлечь ребёнка, а часы позволяют нам следить за временем. Механический человечек отражает сокровенные мечты взрослого человека, пытающегося воссоздать нечто, себе подобное. Грустно, когда ломается игрушка, останавливаются часы, а механический человечек оказывается на свалке…

У мышки кончился завод, и Изабель ещё раз повернула ключик. Мышка снова забегала по прилавку.

– Когда жизнь человека становится бесцельной, – продолжал Хьюго, – разве он непохож тогда на сломанную игрушку?

– Точно как дедушка Жорж, – грустно вздохнула Изабель.

– Но мы можем помочь ему.

– И ты знаешь как?

– Пока нет, но мне кажется, что появление в вашем доме Рене Табара способноизменить ситуацию…

– Может быть… – Изабель задумалась, а потом сказала: – Не дай бог оказаться«сломанной игрушкой». Значит, у человека должна быть цель в жизни ? А ты уже выбрал свою? Будешь мастерить игрушки?

– Не знаю. Я ещё не решил.

– А что выбрать мне?

– Откуда мне знать? Это же твоя жизнь.

Когда рабочий день закончился, Хьюго подсчитал вырученные деньги и отдал их Изабель.

– Если у тебя есть время, – сказал он, – мне бы хотелось отвести тебя в одночудесное место. Но придётся подниматься по лестнице – справишься?

– Ага, – кивнула Изабель.

Пробравшись внутрь через вентиляционную решётку, дети долго преодолевали маршрут, который вёл на башню. И вот они уже внутри курантов. Это место служило прекрасной смотровой площадкой – весь Париж был как на ладони. Хьюго жалел только, что подсветка в курантах давно вышла из строя, тогда зрелище было бы ещё более впечатляющим.

– Ну и красота! – воскликнула Изабель, глядя на огоньки домов, простирающиеся до самого горизонта.

– Я часто прихожу сюда по вечерам, – признался Хьюго. – Иногда просто любуюсь, а иногда представляю себе Вселенную – как огромный, хорошо отлаженный часовой механизм, в котором, как и положено, ни одной лишней детали. И тогда человеческая жизнь приобретает для меня особый смысл. Потому что мы родились непросто так, у каждого из нас своё предназначение и своя судьба. Понимаешь, о чём я?

– Да-а… – завороженно проговорила Изабель.

Они долго смотрели в абсолютной тишине на город и на небо, и только мерный стук курантов напоминал ритмичное биение сердца. И тут Хьюго вспомнил про фильм, в котором время остановилось и все люди застыли, как в детской игре «Скульптура, замри»…

«Неужели такое возможно, чтобы время остановилось? – вдруг со страхом подумал Хьюго. – Пусть даже по моей вине остановятся все часы на парижском вокзале, время не прекратит своего хода, жизнь будет продолжаться!»

Гости

Прошло несколько дней, прежде чем Хьюго с Изабель наторговали на  достаточную сумму, чтобы купить для папа Жоржа дорогостоящее лекарство. Это была и  счастливая, и в то же время несчастливая неделя. Жорж Мельес чувствовал себя лучше, но  вот у Хьюго начались большие неприятности. Рука его заживала медленно, а оставленные  без присмотра вокзальные часы устроили настоящую свистопляску, внося путаницу в  расписание поездов.

Возмездие последовало незамедлительно. К последнему недельному зарплатному  чеку дядюшки была приколота гневная записка инспектора срочно явиться к нему в  кабинет для разговора. Хьюго был в отчаянии. Завтра должна была состояться  знаменательная встреча мсье Табара с Жоржем Мельесом, а тут такое… Но как истинный  джентльмен Хьюго не посчитал нужным делиться с Изабель своими проблемами.

Спать он ложился в тревожном настроении, а когда наконец заснул, ему приснилась  катастрофа, случившаяся на Парижском вокзале тридцать шесть лет назад.

Вот как всё было: прибывающий в тупик поезд не успел сбавить скорость и сошёл с  рельс. Мало того – он на полном ходу проломил заграждение, врезался в здание вокзала и  вылетел с другой стороны, рухнув со второго этажа на площадь…

Хьюго приснилось, как он идёт по площади и вдруг слышит ужасный грохот. Он  поднимает голову и видит: с неба прямо на него летит паровоз…

Мальчик проснулся в холодном поту. Сквозь закопчённый люк брезжил рассвет. Он  встал, оделся и вышел на улицу. Ему вдруг очень захотелось молока и круассанов. Он как  раз поспел к утреннему фургончику – вернулся с добычей и по-царски позавтракал. Ему  позарез нужны были силы – завтра предстоял важный день.

А наутро зарядил дождь. Но в условленный час Хьюго уже стоял под козырьком  крыльца и высматривал Этьена и мсье Табара. А вот наконец и они: Этьен держит над  ними огромный чёрный зонт, широкими шагами они спешат к дому, переступая через  лужи. В руках у мсье Табара – увесистый свёрток.

Из окна высунулась Изабель и снова исчезла. Спустя несколько минут, стуча  костылями, она спустилась вниз. Попросила гостей, когда поднимутся, обязательно снять  обувь, прежде чем зайти в квартиру.

Хьюго уже знал об этой странной традиции, ведь папа Жорж не выносит стука  каблуков.

Закрыв зонт и стряхнув с него остатки дождя, гости вошли в подъезд. Этьен помог  Изабель подняться по ступенькам.

– Мадемуазель, вы не повторите полное имя вашего дедушки? – попросил мсье  Табар.

– Жорж Мельес, – ответила Изабель.

– Удивительно! Удивительно! – воскликнул  гость взволнованно и поправил тяжёлый сверток. Надеюсь, мы не помешаем?

– Всё хорошо, – сказала Изабель, замявшись. – Папа Жорж чувствует себя  значительно лучше.

– Но он готов нас принять?

– Гм… – неуверенно промычала Изабель. – Пойдёмте же…

Пока гости снимали обувь, Изабель уже вошла в дом. Хьюго видел, как она  нервничает, ведь гости- то непрошеные.

И вот они в доме. Из кухни, с ножом в руках, вышла мама Жанна. Она шинковала  овощи и выглянула узнать, что происходит.

– Изабель, кто эти господа? – изумлённо спросила женщина, посверкивая ножом.

Бедные гости даже попятились.

– Бабушка, я тебе сейчас всё объясню, – попыталась спасти ситуацию Изабель.

Хьюго быстренько вытащил из-под полы курточки «Обретённую мечту» и передал  её Изабель.

– Хьюго провёл расследование, – начала Изабель. – Мы теперь всё знаем о папа  Жорже. В этой книге ему посвящена огромная глава. Познакомься: это её автор, мсье  Табар, а это Этьен – его студент и мой давний друг. Бабушка, прошу тебя, выслушай их., Мама Жанна смущённо опустила нож. Мсье Табар поправил галстук-бабочку и с  лёгким поклоном проговорил:

– Прошу принять мои извинения. Я полагал, вы осведомлены о нашем визите. Мы  уйдём сию же минуту и с радостью вернёмся по первому же вашему зову.

– Если б Изабель ввела меня в курс дела, мы избежали бы этой неприятной сцены, – собравшись с духом, строго сказала мама Жанна. – Мой муж нездоров, сейчас он спит, и мне не хотелось бы его беспокоить. Думаю, никаких дальнейших приглашений от нас не  последует.

– Очень жаль, – вздохнул мсье Табар. – Мадам Мельес, не хочу показаться  навязчивым, но, прежде чем мы уйдём, позвольте вам кое-что рассказать. Мне было лет  пять, когда мой старший брат стал таскать меня с собой на работу – он был помощником  по декорациям на студии Жоржа Мельеса. Я думал, что сказки существуют только на  картинках в детских книжках. И тут я сам попал в сказку. Я был окружён волшебными  существами, фантастическими событиями, которые разыгрывались взрослыми актёрами  поистине с детским упоением! Главным же сказочником был сам Жорж Мельес. Как-то он  подошёл ко мне, пожал мне, как взрослому, руку, присел передо мной на корточки и  сказал: «Ну что, нравится? Когда я был маленький, я тоже видел волшебные сны. А теперь  я снимаю эти сны на плёнку…»

Мсье Табар умолк, с грустью посмотрев на плотно  закрытую дверь, за которой отдыхал Жорж Мельс…

– Я просто хотел поблагодарить его, – сказал мсье Табар, – за то, что он открыл для меня мир кино. Кино определило всю  мою дальнейшую жизнь…

– Ох, зачем вы всё это говорите, – сказала мама Жанна, устало опустившись на  стул. – Да, в своё время мой муж действительно был известным человеком, и мне очень  приятно, что хоть кто-то помнит и любит его. Но ведь столько воды утекло… Стоит ли  ворошить прошлое?

– Но прошлое вашего мужа прекрасно, – сказал мсье Табар. – Мы даже  прихватили с собой кусочек этого прошлого.

– Кусочек прошлого? – оживилась Изабель.

– Да, мадемуазель. Вот в этом увесистом свёртке – кусочек прошлого вашего  достопочтенного дедушки. Жорж Мельес, человек-легенда, оказывается, вовсе не умер! Вся эта история разбередила мою душу. Когда Хьюго рассказал Этьену про вашего  дедушку, я срочно отправил его в архив Киноакадемии. Почти все фильмы Жоржа  Мельеса считаются безвозвратно утерянными, но кое-что мы всё же обнаружили. И даже  прихватили небольшой кинопроектор. Я и сам сгораю от любопытства – что же именно  откопал Этьен, ведь у нас не было времени прокрутить плёнку.

– Фильмы папа Жоржа? Мы хотим, хотим! – возбуждённо затараторили дети.

– Но мадам Мельес… – неуверенно проговорил мсье Табар.

– Нет, нет… – Мама Жанна бросила тревожный взгляд в сторону спальни мужа. — Я даже не знаю… – В её глазах мелькнуло любопытство. – Разве только потихоньку, чтобы Жорж не услышал… Извините, что я столько времени держу вас в прихожей. Проходите, пожалуйста…

Если б не больная нога, Изабель подпрыгнула бы от радости до потолка! А Хьюго  так и распирало от гордости – ведь это он всё устроил!

Гости быстро сняли пальто и прошли со свёртком в гостиную. Мама Жанна плотно прикрыла дверь и стала раздавать указания:

– Тащите стол на середину… Изабель, сними, пожалуйста, фотографию со стены…

Господа, проектор стоит развернуть в эту сторону… Хьюго, будь любезен, организуй нам  стулья и задёрни занавески…

Этьен ловко зарядил плёнку и погасил свет. Все приготовились смотреть кино.

…Сноп света прорезал темноту, и по светлым обоям в мелкий цветочек заходили-забегали человеческие фигурки… А вот и молодой папаша Мельес, с седой накладной  бородой, в чёрной накидке, расшитой звёздочками…

«Чёрт, да это же то самое покрывало, что вывалилось тогда из коробки!» —  радостно подумал Хьюго. И какая удача! Это был «Полёт на Луну» – любимый фильм его  отца! Луна улыбалась, посылая Хьюго привет от отца, словно тот не умер, а всего лишь  улетел на Луну…

Потом кино закончилось, на стене остался лишь белый квадрат света. Плёнка, перемотавшись на другую бобину, мерно хлопала по столу свободным концом, но никто  не шелохнулся… Наконец Этьен поднялся и зажёг свет, потом выключил проектор.

И тут скрипнули половицы, и все обернулись. На пороге стоял Жорж Мельес, в  глазах у старика блестели слёзы.

– Треск проектора… – тихо сказал он. – О, этот звук я узнаю среди тысяч других.

Мама Жанна встревоженно вскинулась и подошла к мужу.

– Кто эти люди? – спросил старый Мельес.

– Дедушка, это твои поклонники! – сказала Изабель. – Мсье Табар преподаёт в  Академии киноискусств, он написал о тебе в своей книге. А Этьен – его студент. Это тот  самый юноша, который бесплатно пропускал меня в кино.

Мама Жанна провела мужа через комнату и усадила его на диван.

– Зачем здесь эти люди? – спросил папа Жорж, словно не слышал ответа внучки.

И тогда Изабель стала рассказывать, и по мере её рассказа взгляд старого Мельеса  светлел. Так он узнал про механического человечка. Узнал, что Хьюго притащил его с  пепелища после пожара в музее, чтобы починить. Если бы не детали от механических  игрушек, идеально подошедшие к человечку, тот никогда бы не ожил…

– А ещё я украла ключик у бабушки Жанны, – призналась Изабель. – Я носила  его как амулет, и однажды Хьюго увидел его и сразу догадался, что это ключик от  механической игрушки. Мы завели человечка ключиком, и он нарисовал нам картинку, и  тогда мы всё-всё про тебя узнали.

– Так уж и всё? – грустно улыбнулся старик.

Хьюго вытащил из кармана склеенный рисунок и вручил его Жоржу Мельесу. Руки  старика от волнения дрожали.

Все в ожидании замерли. Наконец Жорж Мельес сказал:

– Господа, могу ли я попросить у вас проектор?

– Что? – встревожилась его жена.

Жорж Мельес молча подошёл к проектору и скрылся с ним у себя в комнате,  заперевшись на ключ.

Что там за дверью?

Все похолодели, тревожно прислушиваясь. Из спальни доносился жуткий треск и  грохот. Можно было подумать, что там находится буйно помешанный, крушивший всё что  ни попадя.

Мама Жанна несколько раз постучалась в Дверь, прося впустить её, но Жорж  Мельес никак не отреагировал. Наступило затишье – были слышны только шаги по  скрипучим половицам и тихое бормотание. Потом, старик, по видимому, что-то  перетаскивал, роняя, вбивал гвозди в стену, опять перетаскивал, сопя от натуги… Изабель  с Хьюго сидели на диване, сжавшись в комок, и тихо молились, а бабушка Жанна плакала.  Этьен с мсье Табаром попытались выбить дверь плечом, но та не поддалась. Звуки  за дверью становились всё громче и всё более пугающими.

И тут Хьюго воскликнул:  – Изабель, отмычка!..

Все столпились на пороге спальни, приготовясь к худшему.

Мебель была цела (не  считая оторванной дверцы армуара) – просто некоторые её предметы перекочевали на  другое место. Так, кровать была отодвинута от дальней стены, а стол переместился в  центр комнаты. И все стены – где только было возможно – были облеплены рисунками  папа Жоржа, безо всяких церемоний он просто прибил их гвоздями.

На полу плотным  ковром были также разложены рисунки. Сбоку возле двери была втиснута тумбочка, на  которой работал проектор, проецируя изображение на покрытую рисунками стену и на  лицо папаши Жоржа – тот сидел за столом, повернувшись спиной к экрану и что-то  рисовал на листе бумаги перьевой ручкой. Да, сейчас он здорово походил на «сошедшего с  катушек» человечка…

Разговаривать с кем-либо из взрослых он явно не желал, обращаясь через их головы  к детям. Изабель с Хьюго осторожно протиснулись вперёд и растерянно затихли.

– А вы знаете, – сказал им старый Мельес, – в какой я родился семье? Мой отец  был башмачником. У нас дома хранились обувные колодки, гвозди, вечно пахло кожей и  клеем… Со временем отец разбогател и стал владельцем фабрики. И прочил меня на своё  место, когда состарится. А я не хотел этого. Мне хотелось делать механические игрушки.

У меня была мечта – стать фокусником и иллюзионистом. Когда я достиг  совершеннолетия, отец взял меня в долю. Но я очень разочаровал его, продав свои акции  его другу, профессионалу в своём деле. Сам же я сбежал. Построил свой театр. Встретил  любимую женщину… Она стала моей ассистенткой .... Милая Жанна…

В театре у меня  была своя мастерская – святая святых, я туда никого не пускал. Именно там я и сотворил  своего человечка. Зрители очень его любили… А потом появились братья Люмьер… И я заболел синематографом… Познакомился с  Люмьерами, уговаривал их продать хотя бы один киноаппарат. Но они отказались, поэтому  мне пришлось доходить своим умом что да как… Тогда и без меня очень многие  иллюзионисты переметнулись в кино, но меня это всё равно не остановило. Я стал  кинорежиссёром

Моя прекрасная Жанна… моя муза… звезда всех моих фильмов… Мы  сняли сотни картин! – казалось, нашему счастью не будет конца… Но потом началась  война… а после войны я уже не смог вписаться… Кино бурно развивалось, появились  режиссёры, умеющие хорошо работать локтями…

Или я сам чего-то недопонял, ведь  художник всё время должен расти… Это был тяжёлый день: я должен был объявить своим  работникам, что студия закрывается… А потом мой лучший кинооператор разбился с  семьёй на машине… Он с женой погиб, но их маленькая дочка выжила....

– Это была я? – воскликнула Изабель.

– Да.

– Значит, мой отец тоже снимал кино?

– Да, мы с ним работали на нескольких последних картинах. А твоя мама  преподавала в школе литературу. Это были родные для нас люди, их смерть потрясла нас.

Конечно же мы забрали тебя к себе. Ты стала для нас светом в окошке, ничего другого и не  нужно было. С синематографом было покончено. Мы с Жанной захлопнули дверь в  прошлое и заперли её на ключ. Все декорации и костюмы я сжёг, а плёнки продал на  обувную фабрику – у них был специальный цех по переработке целлулоидных отходов…

Увы, из моих фильмов получились отличные целлулоидные каблуки…  На вырученные деньги я купил на вокзале лавку игрушек: цокая каблуками, мимо  неё сновали бесконечные толпы людей.

Единственное, что осталось у меня от прошлой жизни и что я не осмелился  уничтожить, – это механический человечек. Я подарил его музею. Человечек долго лежал  в запасниках, пока не сгорел там во время пожара… Вскоре пропал и запасной ключик, подаренный мною жене на одну из годовщин нашей свадьбы.

На этом бы история и  закончилась, если бы не дети. Ну и где же теперь мой человечек?

– Он у меня… на вокзале, – ответил Хьюго.

– Так ты что, живёшь на вокзале?

– Да, мсье.

– Как же так случилось?

– Это долгая история.

– Ты мог бы принести сюда человечка?

– Конечно, мсье – одна нога здесь, другая там…

Призрак вокзала

Хьюго оделся и выбежал на улицу. Он спешил под проливным дождём, радуясь, что очень скоро человечек будет возвращён его создателю.

…Хьюго вошёл в зал ожидания. У него болела рука, и он решил прихватить из кафе немного льда для примочек. Пока хозяйка кафе Эмили болтала с разносчиком газет Фриком, мальчик зачерпнул с продуктовой витрины пригоршню льда, не забыв про бутылку молока.

Он уже собрался уйти, как услышал обрывки разговора:

– …Точно вам говорю, мсье Фрик. Моя подруга работает уборщицей в полицейском участке, и она приносит мне самые свежие новости! Например, месяц назад чистили дно Сены и натолкнулись на утопленника!.. Говорят, бедолага пролежал там не один год! Хорошо, что при нём была серебряная фляжка с гравировкой…

Хьюго так и вздрогнул.

– Помните нашего хранителя времени? Тот ещё забулдыга, – упивалась сплетней мадам Эмили. – Так это он, представляете?

– Это надо же! – зацокал языком мсье Фрик, завидуя уборщице, которая, оказывается, узнаёт все новости раньше любого газетчика. – Наверное, у этого пьянчуги нет семьи, если его никто не хватился.

– Да, но как вы не понимаете? – нетерпеливо воскликнула мадам Эмили. — Человек пропал, а часы продолжали идти! Но стоило найти его труп, как часы начали давать сбой! А всё знаете почему? Потому что много лет хранителем работал призрак, призрак! А когда тело подняли со дна реки, призрак взбунтовался! Теперь над нашим вокзалом нависло проклятие, точно вам говорю!

Никогда в жизни Хьюго ещё не слышал такой наглой лжи! Тут он сделал неосторожное движение и выронил бутылку…

Дзынь! – на полу растеклась белая лужица вперемешку со стеклом.

– Ага! Так вот кто крадёт моё молоко! – завопила мадам Эмили.

Но Хьюго исчез, смешавшись с толпой. Он понимал, что времени почти не остаётся. Нужно срочно хватать человечка и бежать отсюда.

Уже у себя в каморке Хьюго отодвинул коробки, вытащил игрушку на середину комнаты, прикидывая, во что бы её завернуть. Сдёрнув с кровати покрывало и найдя остатки бечёвки, он быстро упаковал человечка. Потом схватил его под мышку и направился к выходу. В коридоре послышались чьи-то шаги.

– Изабель, это ты? – позвал Хьюго.

…Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник огромный как гора инспектор, а из-за его плеча выглядывали мадам Эмили и мсье Фрик. Хьюго онемел от ужаса и… выронил человечка.

– Это он, он! – завопила мадам Эмили, указывая на мальчика пальцем. – Это он крадёт мои круассаны и молоко!

– Это он, это он, – закивал мсье Фрик.

– Господа, благодарю вас, теперь им займусь я, – прорычал инспектор и схватил Хьюго за шкирку.

– Но где мы? – удивлённо оглядываясь, спросил Фрик.

– В каморке хранителя времени, – последовал ответ инспектора.

– Что? Того самого? – хором воскликнули Фрик с Эмили и побежали прочь от этого проклятого места…

– А ты стой! – рявкнул инспектор, обдав Хьюго запахом гнилых зубов и варёной капусты. И ещё у него было рваное ухо, как у бешеной собаки.

Инспектор опустил голову и увидел на полу свёрток:

– А это ещё что такое?

Он раскрыл свёрток… Неестественно вывернув шею, перед ним на покрывале лежала механическая игрушка.

– Мать честная… – ошарашенно пробормотал инспектор.

Он, как слон, заходил по каморке, заглядывая во все углы, при этом он ни на минуту не отпускал руку мальчика. Наконец, инспектор набрел на стол, где были сложены дядюшкины чеки.

– Мать честная… – тупо повторил инспектор. – А где хранитель времени? Как ты попал в его каморку? – Он так больно сжал руку Хьюго, что тот взвыл:

– Ай! Вы что, не видите? У меня же перелом! Только тут инспектор заметил, что кисть у мальчика забинтована. Он разжал руку, и Хьюго растворился в темноте коридора…

Бум! Хьюго упал, лоб в лоб столкнувшись с бегущим пассажиром. Он перекатился на спину и увидел над собой инспектора, мадам Эмили и мсье Фрика. К нему тянулись сразу шесть рук!

Шесть рук схватили его за шкирку и поставили на ноги!

– Пустите! – кричал Хьюго.

От боли и обиды по щекам его текли слёзы.

Прибытие поезда на вокзал

– И куда его теперь? – спросил мсье Фрик.

– Ведите ко мне, – приказал инспектор.

И вот злостного похитителя молока и круассанов препроводили к инспектору и затолкали в камеру.

– Теперь можете быть спокойны – вор обезврежен, – объявил инспектор.

Когда мадам Эмили и Фрик, несколько обескураженные, ушли, инспектор вызвал по телефону полицейскую машину и уселся пить чай. Хьюго забился в угол камеры и угрюмо молчал. Он промок до нитки, и его бил озноб.

– Ну что, будешь признаваться или нет? – ухмыльнулся инспектор.

Хьюго молча уткнулся лицом в стену.

– Ладно, как хочешь. Я сейчас кое-куда отойду ненадолго. Ты уж меня дождись, не исчезай, – плоско пошутил инспектор и ушёл, заперев кабинет на ключ.

«Вот бы сейчас сюда Изабель с её заколкой-невидимкой», – горько подумал Хьюго.

Он долго сидел один, предаваясь самым грустным размышлениям. Отсюда ему два пути – в тюрьму для малолетних либо в сиротский приют. Было очень обидно, что он не успел вернуть Жоржу Мельесу механического человечка. Вся эта прекрасная история про человечка, про легендарного кинорежиссёра казалась теперь такой неправдоподобной. И никто не будет его искать, никому-то он не нужен…

Вернулся инспектор и привёл двух полицейских. Хьюго оцепенел и приготовясь к неизбежному.

– Задержанный так ни в чём и не признался? – спросил полицейский.

– Нет, – ответил инспектор.

– Надеюсь, прогулка в участок освежит его память, – сказал полицейский. – Ну что, молодой человек, пойдёмте, карета подана.

Инспектор зазвенел ключами… Хьюго понимал, что у него остался единственный шанс… Когда дверь камеры открылась, он, проскользнув между полицейскими, побежал.

…Течением толпы его отнесло в сторону платформ. Хьюго обернулся. Энергично работая локтями, к нему пробирался инспектор с двумя полицейскими. На секунду Хьюго показалось, что за их спинами опять замаячили мадам Эмили с Фриком…

Хьюго рванул вбок, чтобы слиться с потоком пассажиров, которые спешили на выход. Но тут кто-то сильно толкнул его в спину, и он упал на рельсы…

Хьюго поднял голову.

Прямо на него надвигался прибывающий поезд. С перрона послышался испуганный женский крик… Потом раздался чудовищный скрип тормозов и металлический скрежет колёс, который заглушил все звуки на свете.

Чёрный паровоз наползал, словно в старом кино братьев Люмьер, и Хьюго не мог отвести от него завороженных глаз.

И только в самый последний момент кто-то схватил его за шкирку и отбросил прочь. Пыхая паром, мимо проплыл замедляющий ход паровоз, обдавая Хьюго красными искрами, летящими из- под колёс. Вздрогнув напоследок, железная махина остановилась, громко выпустив прощальное облако пара – и это походило на вздох уставшего, загнанного зверя.

Ничего не подозревающие пассажиры покидали свои вагоны, гремели тележками носильщики, и никому не было дела до несчастного маленького мальчика, который едва не лишился жизни.

Как ни странно, спасителем Хьюго оказался инспектор. Он схватил беднягу за плечи, предоставляя полицейскому защёлкнуть на руках мальчика наручники… И тут страх, боль и отчаяние взяли верх над Хьюго, и он потерял сознание.

…А когда он открыл глаза, то увидел звёзды. Много звёзд и много лун и, кажется, даже ракету, летящую по небу. И знакомый голос сказал:

– Хьюго Кабре… слава богу…

Хьюго удивлённо захлопал глазами: где он? Может, он уже умер и летает в чёрном космосе? Но вдруг небо свернулось, словно свиток, и мальчик увидел над собой лицо Жоржа Мельеса.

– Хьюго Кабре, слава богу… – повторил старик, и этот тёплый, исполненный тревоги голос возвратил мальчика к реальности.

Оказалось, он лежит на скамье в кабинете инспектора, а голова его покоится на коленях у папа Жоржа. И небо было вовсе не небо, а волшебная накидка, которую старик надел, отправляясь на поиски мальчика. Рядом, опираясь на костыли, стояла Изабель.

– На, попей, – сказала она, протягивая Хьюго стакан с водой. – Ну ты нас и напугал…

Вот над Хьюго, порываясь что-то сказать, склонился инспектор, но Жорж Мельес строго осадил его:

– Отойдите от ребёнка.

– Виноват, – пробормотал инспектор. – Но я вам уже объяснил, при каких обстоятельствах мы его задержали. – Он крал продукты в кафе, крал зарплатные чеки нашего хранителя времени, который, кстати, пропал при самых загадочных обстоятельствах. У нас есть все основания полагать, что этот молодой человек причастен к его гибели.

Тут в комнату протиснулись мадам Эмили и мсье Фрик – их мучило любопытство и немножко совесть.

– Хьюго, расскажи им всю правду, – сказал Жорж Мельес.

Мальчик поднял глаза на старика.

– Всё будет хорошо, Хьюго, – прошептал тот. – Сейчас мы поедем домой, но прежде расскажи, как всё было на самом деле.

Хьюго настороженно посмотрел на инспектора – он всё ещё боялся его. Но рядом была Изабель и её дедушка, и мальчик решился:

– Хранитель времени был моим родным дядей, и он взял меня своим учеником, потому что мой папа погиб. Дядя много пил, наверное, поэтому он и угодил в Сену… Об этом вы узнаете из завтрашних газет… Да, я действительно крал молоко и круассаны, но всё это время я был вашим хранителем времени. Я делал всё, чтобы часы не остановились…

– Ты? – воскликнул инспектор. – Чтобы десятилетний мальчик справлялся с такой работой? Ха!

Между прочим, мне не десять лет, а целых двенадцать, – возразил Хьюго.

– Господин Мельес, у вашего мальчика слишком буйное воображение! – заметил инспектор. – Неужели вы думаете, что я поверю в эти басни!

– Ребёнок не врёт, – вмешалась мадам Эмили. – Я уж не знаю, его ли это дядюшка, но хранитель времени действительно утонул в Сене.

– Точно, – поддакнул мсье Фрик.

– Так, спокойно… – гаркнул инспектор. – Продолжим дознание: там в каморке ещё была игрушка. На вид очень диковинная. Наверняка тоже краденая.

– Неправда! – воскликнул Хьюго и в отчаянии посмотрел на Жоржа Мельеса.– Представляете, я уронил его! Я сломал нашего человечка!

– Ну, вдвоём-то мы уж точно справимся и починим его, – успокоил его старик. —

И, господин инспектор, должен вас разочаровать: эта игрушка принадлежит Хьюго. Мадам Эмили, а вы не переживайте: мы компенсируем вам причинённый ущерб. А теперь прошу нас извинить – нам пора домой.

И папаша Жорж, обняв детей и накинув на них фалды своей волшебной накидки, удалился.

Шесть месяцев спустя

Маг и фокусник

Хьюго надел смокинг и огладил его руками. Потом подошёл к зеркалу: надо же, как он взросло выглядит. По привычке мальчик принялся теребить красивую блестящую пуговицу, но спохватился: теперь у него всё хорошо, – и оставил пуговицу в покое.

И правда: теперь у Хьюго был и свой дом, и своя семья. Часть денег, полученных от Академии киноискусств стараниями Рене Табара, старики Мельесы потратили на то, чтобы отремонтировать у себя в квартире маленькую пустующую комнату. И у Хьюго появилось своё уютное жилище – с письменным столом (ведь он снова ходил в школу), с верстаком и инструментами (чтобы мастерить игрушки), с маленьким резным армуаром (похожим на тот, большой) и стеллажом для книг, на котором, кстати, недавно появились сувениры со Всемирной Парижской выставки.

Но оставался в сердце потаённый уголок, в котором навеки поселилась память об отце – хорологе и мечтателе, отдавшем свою жизнь ради того, чтобы починить для любимого сына механического человечка. До конца своих дней Хьюго будет хранить его блокноты, черпая из них силы и вдохновение.…

Наконец-то в семье Мельесов был снят запрет на кино – теперь Изабель с Хьюго частенько бегали в кинотеатр, не пропуская ни одной премьеры. Хьюго любил, когда в зале гаснет свет и начинается путешествие во времени и пространстве…

Можно увидеть и услышать, как хрустит галька под лапами динозавров или испытать морскую качку на пиратском корабле… Можно побродить по городу будущего среди огромных домов, царапающих небо – видно, потому они и называются небоскрёбами… Можно полетать на аэроплане или пересесть на суперсовременный океанский лайнер… Можно покачаться на горбу «корабля пустыни» верблюда, оказаться носом к носу с огромной змеёй, сворачивающейся перед тобой в пирамиду из скользких зелёных колец… Но самое прекрасное – можно вырасти и много чего интересного увидеть в реальной жизни!..

Хьюго вздохнул и отошёл от зеркала. Что-то он замечтался, а ведь их ждут в Киноакадемии. По старой привычке сунув в карман крошечные приспособления для фокусов, колоду карт и дядюшкины эталонные часы, Хьюго повернулся к механическому человечку. Да-да, тот был уже починен, смазан и поселился в комнате вместе с Хьюго.

– Пока, человечек! – сказал Хьюго. – Пойду потороплю Изабель…

Он не узнал её – Изабель была в длинном, до пят, белом сверкающем платье.

– Хьюго, ты ли это? – Девочка окинула его восхищённым взглядом. – Ой, что это у тебя карманы оттопырены… Хьюго, ты неисправим! – Изабель весело сморщила носик, по весне обильно усыпанный веснушками.

Потом пришёл Этьен – тоже в смокинге и с черной бархатной повязкой на глазу. Вообще, сегодня все мужчины были в смокингах: и Хьюго, и Жорж Мельес, и Этьен. А мама Жанна в своём нарядном платье с летними мотивами помолодела лет на двадцать.

– Жорж, не забудь, пожалуйста, накидку со звёздами. Хьюго, где пригласительные? – как всегда, раздавала она команды.– Ой… – Хьюго побежал в гостиную, чтобы взять со стола пригласительные, выполненные на роскошной плотной бумаге, виньеточным шрифтом:

Французская Академия киноискусств приглашает вас на вечер, посвященный легенде кинематографа Жоржу Мельесу.

Впятером они спустились вниз – прямо к подъезду были поданы два шикарных парадных авто.

– Ой, теперь я кое-что забыла! Хьюго, ты садись, я сейчас! – крикнула Изабель и побежала в дом.

Нога её давно зажила, и она снова порхала как бабочка. Через пять минут она вернулась и протянула Хьюго новый фотоаппарат – чёрный, с серебристыми хромированными деталями:

– Вот, подержи, пожалуйста. А запасную кассету положи в карман, до кучи. Да, а это тебе лично. На фотографии, сделанной совсем недавно, – он в обнимку с Антуаном и Луи, их школьная троица. У всех улыбка до ушей.

– Спасибо, – сказал Хьюго довольно.

– На здоровье, Господин Тик-Так, – ответила Изабель и, грациозно подобрав полы платья, села в машину.

И вот они уже на парадной лестнице Академии киноискусств. Папа Жорж очень волнуется – у него даже очки запотели. Он специально надел их, чтобы разглядеть всё получше.

– Эх, сколько лет прошло, – вздыхает он. – Помнится, я подарил Киноакадемии свою картину. Она называлась «Прометей». Где-то она теперь?..

– Так это ваша картина? – воскликнул Хьюго. – Я сразу догадался, что это Прометей! Он цел и висит в библиотеке.

– Неужели? Что ж, это хорошо. Дети, а вы знаете, чем закончилась история с Прометеем? Прометей был освобождён от цепей. Не напоминает ли вам эта легенда историю из чьей-то жизни? – сказал старик и весело подмигнул Изабель и Хьюго.

Зрительный зал был набит до отказа. На сцену вышел мсье Табар и обратился к публике:

– Приветствую вас, дамы и господа. Меня зовут Рене Табар, и я буду вести наш сегодняшний вечер. А собрались мы здесь по весьма торжественному поводу – чтобы чествовать Жоржа Мельеса, одного из пионеров кинематографа, человека, принёсшего в кино магию и волшебство.

В течение многих лет его фильмы считались пропавшими, и мы полагали, что сам режиссёр давно умер. Но это не так! Жорж Мельес сейчас здесь, с нами, в этом зале! Мало того, мой студент Этьен Прюшон и два подростка Изабель и Хьюго, которые, кстати, являются приёмными детьми семьи Мельесов, ведут поиск пропавших фильмов. Одну из плёнок, всю перепутанную, Этьен обнаружил в архиве Киноакадемии. Мы привели её в порядок, поставили на кинопроектор и убедились, что автором фильма является Жорж Мельес.

Этьен с детьми провели настоящее расследование. Нить поиска приводила их к частным коллекционерам, в заброшенные дома и катакомбы. Так были раздобыты старые негативы, коробки с уже отпечатанными копиями и чемоданы, набитые спутанной плёнкой, которую всё же удалось привести в божеское состояние. В итоге на сегодняшний день мы имеем более восьмидесяти фильмов, снятых мсье Мельесом!

Конечно, это лишь малая часть его работ, учитывая тот факт, что всего им было снято более пятисот картин. Но я уверен, что в ближайшие годы нас ждут новые радостные находки.Сегодня мы заново открываем для себя легендарного Жоржа Мельеса, кумира моего детства, благодаря которому я стал заниматься историей кино.

А теперь приготовимся к чуду. Дамы и господа, добро пожаловать в волшебный мир Жоржа Мельеса!Это обращение было встречено бурными аплодисментами.А потом погас свет, заиграл оркестр, открылся занавес и… После длительного перерыва более чем в десять лет фильмы Жоржа Мельеса вернулись к зрителю.

В заключение показали «Путешествие на Луну».

Хьюго тихонько взглянул на Изабель: на щеках у неё блестели две дорожки от слёз.

Зажгли свет, и Жоржа Мальеса попросили подняться на сцену. Ему вручили золотой лавровый венок – зал приветствовал героя стоя. Когда овации стихли, папа Жорж (ведь для Изабель и Хьюго он был папа Жорж, не так ли?), откашлявшись в кулак, заговорил, и голос его от волнения дрожал:

– Вот смотрю я в зал и вижу не знатных господ в смокингах, не дам, усыпанных бриллиантами и окутанных шелками. И не солидных банкиров я вижу, не скромных домохозяек с натруженными руками, не клерков и не продавцов. Передо мной маги и волшебники, русалки и феи, отважные путешественники и мечтатели. Я узнал вас – по раскрасневшимся щекам и наивному детскому блеску в глазах. А значит, сказка сбывается!

И зал снова взорвался аплодисментами...

А потом в ресторанчике был банкет. Изабель ходила меж столиков и фотографировала, а Хьюго показывал фокусы, собрав вокруг себя толпу почитателей. Чья- то рука мягко опустилась ему на плечо, и он услышал голос папа Жоржа:

– Дамы и господа, прошу любить и жаловать – профессор Алькофрисбас!

Хьюго стал озираться: где же, где этот профессор с таким волшебным именем?

– Кого ты ищешь? – с улыбкой спросил Жорж Мельес…

– Эээ… профессора Алько…фрисбаса. Где он?

– Профессор Алькофрисбас – герой моих фильмов, путешественник и алхимик, способный превратить любой вид материи в золото. Но прежде всего он маг и волшебник. Сегодня он сошёл с экрана, именно с ним я сейчас и разговариваю… – сказал папа Жорж и хитро подмигнул Хьюго.

И в этот самый момент что-то щёлкнуло во вселенском механизме: башенные часы на улице пробили полночь, и Хьюго почувствовал, что отныне жизнь его пойдёт как по маслу.

Если повернуть ключик

Странные шутки играет с нами время. В жизни – как в ускоренном кино: не успел и глазом моргнуть, а кадр с младенцем в колыбели сменился сценой похорон…

Кто-то проигрывает войны, а кто-то, напротив, выигрывает. Словно бабочки, вылупившиеся из кокона, люди из маленьких человечков превращаются в больших дядь и тёть.Так было и со мной. Когда-то и я был ребёнком, и звали меня Хьюго Кабре. Я был уверен, что если починить механическую игрушку, то она спасёт мне жизнь. Потом кокон раскрылся, и оттуда вылетела бабочка – так из маленького мальчика я превратился в профессора Алькофрисбаса. Теперь, оглядываясь на своё детство, я говорю себе, что не ошибся: игрушка, найденная моим отцом, действительно возродила меня.

А после и я изобрёл своего собственного механического человечка. Я корпел над ним долгие часы, вытачивая каждую деталь, каждую шестерёнку, различные цилиндры и диски. Когда я собрал их все вместе, получился он, мой человечек. Стоило повернуть ключик, как человечек оживал и начинал творить чудеса.

Представьте: именно он записал для вас эту почти сказочную историю. Внутри человечка заложен очень сложный механизм, благодаря которому он сделал специально для вас, мои дорогие, сто пятьдесят восемь рисунков и записал на бумагу двадцать шесть тысяч восемьсот пятьдесят семь слов! Это его книга!

КОНЕЦ!

Финальные титры

Я давно собирался написать повествование про Жоржа Мельеса, но работа сдвинулась только после прочтения мной книги молодой американской писательницы Габи Вуд «Предшественники Эдисона. Волшебная история о попытках повторения жизни в механизмах».

В книге упоминалась[12] в частности, коллекция механических игрушек Жоржа Мельеса, которые были переданы в дар одному музею. Они долго валялись там на чердаке, ржавея от сырости, а потом их и вовсе выбросили на помойку. И я вдруг представил себе мальчика-беспризорника: вот он роется в мусоре, добывая себе пропитание, как вдруг находит механического человечка…

С этого момента и начала складываться история про Хьюго Кабре. Спасибо Чарлзу Пенниману за то, что привёл меня в подвалы Института Франклина, что в Филадельфии, и показал автомат работы XIX века. Когда-то эта игрушка пострадала от пожара – именно в таком виде она и попала в 1928 году в музей.

У этой игрушки оказалась такая же судьба, как у механического человечка из моей книги, с той лишь разницей, что этот механический мальчик, когда его починили, начертил свое имя Анри Милларде[13].

Особая благодарность старшему куратору этого института Джону Алвити, который организовал для меня сие незабываемое знакомство.

Огромное спасибо Лайзе Холтон и Андре Пинкни из издательства Scholastic Press, Дейвиду Сейлору и Чарлзу Крелоффу – за то, что помогли мне придать этой книге такое прекрасное оформление, а также Эбби Рейнджер и Лилли Миэр, взявшим на себя редакционные хлопоты.

Особый низкий поклон – Трейси Мэку и Лесли Буднику, которые вместе со мной неустанно работали над книгой, помогали мне оттачивать и подгонять детали повествования, а потом полировать их до зеркального блеска…

Целую ручки моей хорошей парижской знакомой Тане Блумстайн – за то, что свела меня в Париже с нужными людьми. Привет и Этьену Пелапра, который вёл на французском всю связанную с книгой переписку и делал для меня телефонные звонки. Его именем, как вы заметили, я назвал одного из своих главных героев.

Весьма благодарен также историку кино Глену Майренту, которого мне порекомендовала Таня. Хочется вспомнить добрым словом и Энди Бейрона, гения механики: он подолгу и терпеливо растолковывал мне по телефону, как устроены часы и автоматы. Энди как-то признался, что чувствует себя немного похожим на Хьюго, и я уверен, что Хьюго был бы весьма польщён этим фактом.Я признателен также Мелинде Барлоу, адъюнкт-профессору кинематографии при Университете Колорадо в Боулдере; Клаудии Горбман, профессору кинематографии из Университета Вашингтон, г. Такома; профессору Тому Ганнингу из Комитета по кино и массовой информации при Чикагском университете – все эти люди оказали мне неоценимую поддержку при изучении ранней истории французского кино, советовали, какие фильмы стоит посмотреть (Хьюго с Изабель обзавидовались бы!) и открыли для меня волшебный мир Жоржа Мельеса.

Также хочется упомянуть Себастьяна Лоза из часового магазина «Sutton Clock Shop» и Теодора Брахфельда, инструктора хорологической школы при Национальной Ассоциации коллекционеров часов.Были и многие другие люди, которые помогали мне советом: Лайза Картрайт, Дебора де Фуриа, Кара Фальцетти, Дейвид Левитан, Питер Мендельсунд, Билли Меррель, Линда Сью Парк, Сьюзан Рабой, Пэм Муноз Райан, Ноэль Сильверман, Александр Стадлер, Даниэлла Чолакян, Сара Уикс и Иона Закерман.

Но самое огромное спасибо – Дейвиду Серлину.

Фильмография

Упомянутые в книге фильмы – вовсе не моя выдумка, и вы можете запросто их посмотреть:

«Прибытие поезда на вокзал Ла Сьота»/L'Arrivee d'un train a la Ciotat (в моей книге «Прибытие поезда на вокзал»), 1895, братья Люмьер.

«Путешествие на Луну»/Le Voyage dans la hunt, 1902, Жорж Мельес.

«Исчезающая женщина»/Escamotage d'une dame au theatre Robert Houdin, 1896, Жорж Мельес.

«Наконец в безопасности»/Safety Last, 1923, Гарольд Ллойд.

«Часовой магазин»/A clock store, 1931, мультфильм «Уолта Диснея» из серии «Наивные симфонии»/Silly Symphon.

«Париж уснул»/Paris qui dort, 1924, Ренеклер (Фильм о том, как остановилось время Хьюго упоминает о нём, когда они с Изабель были на башенных часах)

«Миллион»/He million, 1931, Рене Клер.

Другие фильмы, упомянутые в этой книге:

«Малыш»/The Kid, 1921, Чарли Чаплин.

«Молодой Шерлок Холмс»/Sherlock Jr. 1924, Бастер Китон.

«Девочка со спичками»/The Little Match Girl, 1928, Жан Ренуар.

Два фильма, которые повлияли на создание этой истории:

«Ноль за поведение»/Zero de conduite, 1933, Жан Виго.

«400 ударов»/ Les quatre cents coups, 1959, Франсуа Трюффо.

Написанная мной история – чистый вымысел. И хотя кинорежиссер Жорж Мельес действительно был, мой книжный персонаж – всё же совсем другой человек.

Узнать о настоящем Жорже Мельесе можно набрав в системе поиска слово «Melies». Вы найдёте ссылки на рассказы о его жизни.

В недавно изданной детской книге о раннем кинематографе есть большая глава про Жоржа Мельеса. Имеется в виду произведение Пола Кли «Доголливудская эпоха: от игры теней до голубого экрана»[14].

В отличие от легендарного Жоржа Мельса, у которого я хотя бы позаимствовал имя, Хьюго и Изабель – полностью литературные герои.

Примечания

1

Полорог – «часовщик», от латинского «horо» – «час».

2

Наконец в безопасности!» (англ. Safety Last!) – комедийный фильм 1923 года

3

Мультфильм Уолта Диснея «The Clock Store», снятый в 1931 году

4

Рене Клер (1898—1981) – один из самых значительных французских кинорежиссёров 20—30-х годов прошлого столетия, создатель жанра музыкального фильма, писатель, актёр.

5

Том Эдвин Микс (1880—1940) – американская звезда немого кино.

6

Мария Луиза Брукс (1906—1985) – актриса немого кино.

7

Жан Ренуар (1894—1979) – французский кинорежиссёр.

8

Бастер Китон (1895—1966) – американский актёр, наиболее одарённый и влиятельный комик немого кино после Чарли Чаплина.

9

Армуар – от латинского слова «armarium», шкаф для оружия, позднее также платяной или книжный шкаф.

10

Полное название картины – «Прибытие поезда на вокзал Ла Сьота». Фильм снят братьями Люмьер.

11

Жорж Мельес (1861—1938) – французский предприниматель, режиссер, один из основоположников мирового кинематографа.

12

Edison's Eve: A Magical History of the Quest for Mechanical Life

13

Henri Maillardet – известный швейцарский механик. Подробнее про автоматы Милларде можно узнать на сайте: www.fi.edu/history-resources/automaton

14

Paul Clee. Before Hollywood: From Shadow Play to the Silver Screen), издательство Clarion Books

Content

Брайан Селзник
Хранитель времени

Пролог

Часть первая

Воришка

И все вокзальные часы

Метель

Девочка в окне

Отец

Горстка пепла

Секреты

Карты

Ключ

Блокнот

Заклеймённый воришка

Послание

Вот мы и подошли к концу истории

Часть вторая

Подпись под рисунком

Армуар

План

Обретённая мечта

Папа Жорж снимал кино

Цель

Гости

Что там за дверью?

Призрак вокзала

Прибытие поезда на вокзал

Шесть месяцев спустя

Маг и фокусник

Если повернуть ключик

Финальные титры

Фильмография

Примечания