Лео Сухов

Познавший правила

ЧАСТЬ I

Глава 1

Конец зимы на юге — время мерзопакостное. Где-то просто прохладно и дуют ветра, где-то ещё лежит снег. А тут — льёт как из ведра, затапливая всё вокруг. Наверно, Форт Ааори — самое комфортное место в мире, где можно переждать сезон дождей. Но даже тут от промозглой сырости начинает передёргивать. Отсыревает всё — стены, полы, потолки. Если, конечно, не топить постоянно большой очаг или камин. Вот как в «Старике вэри» — таверне, которая примыкала к нашей казарме и где мы предпочитали проводить свободное время.

В этот вечер я сидел с Ножом и Пузом, прихлёбывая разогретое со специями вино, и наслаждался покоем. Прошло четыре дня с тех пор, как мы вернулись всем отрядом со Стены, где проторчали нормальную смену в двадцать дней — и теперь, после её промозглых переходов, наконец, настало время расслабиться и погреться.

Пятнашка с девушками взяли заказ на сопровождение какой-то благородной дамы из Империи. Дама была боевой, как и её подруги. Они собирались поохотиться на тлаколов в предгорьях Южных. Страшного в этом ничего не было. Ну хочет высокородная развлечься, да и боги с ней. Тлаколы — твари пугливые, но ценного в них, правда, нет ничего — кроме нежной кожи. Только тут ведь явно не в ценностях дело. Было видно, что девушка скучает. Может, собирается доказать кому-то что-то, а может, ей просто нравится охота — кто их благородных разберёт? Да и про то, что высший свет в Империи часто развлекается в чисто мужских или в чисто женских компаниях — я тоже знал. Но тлаколы водятся только тут, на границе Диких Земель. Там же степь! А если кочевники? Ну не было у меня уверенности в том, что наши девушки легко одолеют даже с десяток гор-кирри с придатком в виде изменённого человека.

Я бы, наверно, упёрся и запретил, но в тот день Гун-нор отправлялся со своим десятком в степной дозор. Он-то и предложил использовать сфиввов в случае, если пойдут кочевники или будут замечены крупные звери. Эр Скаэн всё пытался продвинуть его в лори, поэтому на Гун-нора взвалили контроль целого участка границы. И если бы опасность заметили — он узнал бы первым, а быстрокрылые сфиввы доставили бы предупреждение. Нет, я бы всё равно упёрся, но сумму оплаты назвали такую, что одна она способна была перевесить все мои возражения.

Я сдался — вчера Пятнашка забрала почти всех наших девушек и отправилась навстречу приключениям. А с нами остались только Ладна, Фука и Лента — да и то, чтобы было кому в случае заказа нам раны перевязывать. Вот так Пузо и я остались без внимательных глаз и твёрдых рук своих спутниц. А потому тем же вечером пришли в таверну — с Ножом за компанию. И совершенно честно весь вечер, весь день и ещё один вечер просиживали штаны в «Старике вэри»: пили вино и играли в «монеты» на небольшие суммы. Стол мы заняли прямо рядом с камином, с удовольствием греясь в тепле огня, который в таверне не гас никогда. Одно из немногих сухих мест в городе, между прочим!

Когда они вошли в таверну, нас как раз избавили от очередного ули местные моряки — любители кидать монеты и обыгрывать ааори. Нам весело — им прибыток. Отлично уживаемся. Но я запретил своим бойцам выделять на игры больше ули в день — так им хотя бы будет что есть. Да и не было у меня в отряде ни пьяниц, ни игроков. Развлечься — это одно, а спускать полжалования — совсем другое.

Скрипнувшая дверь не сразу привлекла внимание местных. Сюда, в таверну, постоянно кто-то захаживал после того, как закончился ремонт. Но в этот раз гости были весьма необычными. Это были три воина в кожаных и костяных доспехах — такого роста, что им пришлось пригнуться в двери. Но не это было самым примечательным. Всё-таки яркие светлые волосы и тёмная кожа удивляли больше. Ску! Здесь?

Одна из самых немногочисленных рас на континенте — ску. Выходцы из-за океана, переплыть который после раскола мира стало невозможно. Их осталось очень и очень мало — в Мобане я видел в своё время всего парочку. Иногда торговцы ску появлялись и в Форте. Но не в конце зимы — море нещадно штормило уже пару месяцев. Впрочем, если кто и мог во время шторма пройти в Форт Ааори, то это были пираты и ску. Когда последние оказались навсегда отрезаны от дома, им удалось заполучить одинокий остров в Мелком море — где ску теперь преимущественно и обитали. Остров находился к юго-западу от княжества. Это была самая южная точка из всех, обжитых людьми. Возможно, климат на острове напоминал ску о потерянном доме?

Так или иначе, трое ску зашли в таверну «Старик вэри» — и все разговоры мгновенно смолкли.

— Что угодно благородному и уважаемым? — старик-трактирщик, бывший вэри, учтиво поприветствовал гостей. — Вино, эль, перекусить? Есть даже ягодная саакка и травяной чай!

— Спасибо, — проговорил старший (судя по традиционной для всех жителей Империи броши) ску. — Мы бы не отказались…

Жизнь в таверне вернулась в нормальное русло. Ну зашли ску? Ну хотят выпить? Все имеют право выпить и посидеть у камина. Особенно, когда на улице с неба водопадом льёт ледяной дождь. И уж тем более ску, которые славились своей любовью к теплу. Гул вернулся в норму, и дальнейшего разговора хозяина таверны с новыми гостями я уже не услышал.

— Слушайте, парни, ну давайте ещё игру? — моряк, только что ставший чуть богаче за наш счёт, очень не хотел покидать полюбившихся соперников.

— Дружище, мы с играми на сегодня всё, — лениво ответил ему Пузо. — Приходи завтра — сыграем ещё на пару ули.

Моряк с надеждой посмотрел на меня и Ножа, но мы только развели руками — извини, мол, ничем не можем помочь.

— Скучные вы, — буркнул он. — Пойдём, парни…

Трое моряков поднялись из-за стола и отправились к столику у стены, где собирались любители очередной азартной игры.

— Не уделите мне минутку времени, уважаемые? — не успели мы втроём отхлебнуть вина, как над нашими головами раздался голос. И я, надо заметить, совсем не удивился, когда это оказался тот самый старший ску. Что-то глубоко внутри меня буквально кричало о том, что они зашли сюда не просто погреться у камина.

— Да, ради богов, присаживайтесь, — ответил я.

Ску уселся напротив, внимательно разглядывая нас. Решив, что шанс потаращиться на чёрного в следующий раз представится нескоро, я воспользовался моментом — и тоже стал его осматривать. Впрочем, мне быстро наскучило это занятие: пухлые красные губы, широкий нос и светлый ёжик волос — для меня все ску были на одно лицо, как и моранки. Слишком уж иная у них внешность. Может, поживи я у них на острове пару лет — и научился бы различать лица.

— Вы вот сказали «боги», — неожиданно проговорил ску. — Но наш народ забыл своих богов. А ваши — нам не интересны.

Подошёл трактирщик, поставил на стол кружку и быстро удалился. Всё это время ску сидел молча, потом сделал первый глоток и продолжил.

— Меня зовут Харато. Если не смотреть на имперскую висюльку, — он указал глазами на брошь, — я — старший сын малого вождя племени Аркхат. По рангу я мог бы сравниться с вашими лори или имперскими баронами… Но Империя отказала нам в возможности оставаться благородными.

Тут я бы мог и поспорить. Насколько я помнил из того, что слышал про ску — сначала им вполне себе дали это право. Только когда баронов стало больше четверти от всего населения ску, и каждый из них старался отжать себе кусок земли, чтобы завести на нём своё племя, Император прислал три кулака и раскатал эту вольницу в тонкий блин — попутно выселив всех ску на остров. Но я не хотел спорить с потенциальным нанимателем.

— Мы лишены своей культуры, своей земли и своей богини, — продолжал между тем ску. — Даже седые старики уже не помнят, как её надо изображать. Да…

— Это печально звучит, — подбодрил его Пузо.

— Да! — обрадовался ску. — Но мы можем исправить это! Обучаясь в Империи, я смог найти в архивах упоминание, что с высочайшего соизволения богини три её статуи были привезены на эти земли. Три драгоценные статуи!

Меня уже порядком начала утомлять патетичность рассказчика, поэтому я решил перейти к конкретике:

— Где?

— Что где? — похоже, конкретику ску понимал хуже, чем я его монолог.

— Где была ближайшая статуя? — терпеливо повторил я вопрос.

— Прошу заметить, что само наличие статуй на этом континенте — есть чудо, совершённое нашей богиней задолго до того, как мир этот подвергся порче! И её прозорливость, — лицо у ску стало таким одухотворённым, что даже кулаки зачесались, — позволила статуе пережить тысячелетия!

— И где же статуя коротала эти тысячелетия? — поинтересовался я.

— Между прочим, — не унимался Харато, — одна из статуй располагалась на землях нынешней Империи, но была варварски уничтожена, когда земли погрузились в хаос. И когда Император…

— Харато, прошу вас! — взмолился я. — Не надо мне всё это рассказывать! Это не имеет отношения к тому, что мы с вами обсуждаем. Вы пришли нас нанять — это понятно. Я уже понял, что надо будет найти статую вашей богини — это тоже понятно. Так давайте перейдём к делу.

— Вы правы, — ску сверкнул глазами. — Вы правы! Увы, в наш век мало кого интересуют древние сказания… Город находился к югу отсюда — в устье реки, которая называлась Равло!

«Ра-ва-ло — наверно, так звучало название», — мысленно поправил я ску.

— Насколько глубоко в Дикие Земли придётся зайти? — уточнил я.

— День… Может, два дня пути, — ответил ску.

— И последний вопрос: «сколько?», — я решил завершить переговоры на самой важной теме.

— Я бы хотел, чтобы вы поняли: получите вы не только деньги! Но и благодарность всего моего народа…

Дальше мои уши перестали слушать Харато, потому что я уже понял — сейчас опять будет, как всегда. А «всегда» при вопросе «сколько?» — это красочное описание тех преимуществ, которые получит мой отряд, если возьмётся за задание, и вечной благодарности, которую к нам будет испытывать наниматель — а также многого другого, что не звенит, что нельзя положить в карман и на что нельзя купить еды.

— … К тому же, прошу учесть бедственное положение моего народа, оказавшегося на чужой земле в тяжёлые времена, лишённого своих привычных способов заработка и хозяйствования!..

Иногда и на жалость давят. Это даже чаще бывает. Особенно этот приём любят жители княжества. Долго расписывают свои беды и горести, а потом просят весь отряд сопроводить купеческий караван за десять тысяч ули до Мобана. За это время сто человек съедят запасов в дороге на большую сумму. Я уже промолчу про то, какие потоки презрения будут выливать на моих бойцов по пути.

«Как жаль, что Соксону с Ксаргом не до новых исследований, — подумал я. — Вот уж кто всегда даёт больше, чем ожидаешь!».

С того дня на Стене, когда Ксарг остановил Посланца, прошёл уже не один месяц, но мудрецы всё ещё были заняты — и новых задач не подкидывали. Вот и приходилось моему отряду искать подработки на стороне. Особенно тяжело стало зимой, когда торговля остановилась и зарядили дожди. Из всех заработков осталась только ненавистная мне Стена, где до сих пор не до конца восстановили разрушения — и рабочие руки требовались всегда. Вот только платили там в мирное время мало, и если бы не доходы от «Старика вэри», наша казна начала бы стремительно оскудевать.

— …Триста тысяч! — закончил Харато, вернув меня из раздумий в реальный мир. — Из них десятая часть — задаток!

— Сумма хороша, задаток — мал, — стараясь не выдать своего удивления от названной суммы, заметил я. — Нанять корабль на это путешествие — это тысяч сорок. А ещё припасы…

— Зачем вам корабль? Мы сами доставим вас до места! — удивился Харат.

— Я никогда не плавал со ску, — ответил я. — К тому же, предпочитаю сам находить исполнителей.

— Пятьдесят тысяч задатка, — подозрительно легко согласился Харато. — Но есть одно условие!

— Так? — заинтересовался я.

— Я и ещё девять моих бойцов тоже пойдут за статуей! — сказал ску.

Пузо при этих словах громко поставил свою кружку на стол, а Нож — хрюкнул себе под нос.

— И мы должны вернуться! Хотя бы кто-то один… — добавил Харато.

Вот теперь, кажется, всё вставало на свои места. И большая сумма, предложенная нам, и размер задатка, и выбор отряда. Слухи о том, что имперские мудрецы научились делать амулеты с защитой от изменения, уже давно ходили среди торговцев. Собственно, это и не особо скрывалось. Именно такими амулетами мы и пользовались в землях Линга. Они немного отличались от имперских, чтобы защитить нас от мудрости алхимиков, но суть оставалась та же.

Рассказы о том, что именно отряд «Баржа» служил в Линге и даже путешествовал по малым мирам, давно гремели среди ааори. Слишком много у этого было свидетелей. А когда осенью вернулся Ниам с первой сменой нори из посёлка, эти истории обросли красочными подробностями — и на нас стали поглядывать с уважением и завистью.

И последнее, что сыграло в нашу пользу — это бой на Стене. Как выяснилось, свидетелей того, как я накачал защитный щит мудростью перед атакой Посланца, было неожиданно много. Да и наш отъезд с Ксаргом на телеге тоже не был тайной. Вот и складывался вывод, который заставил ску обратиться именно к нам: мы могли достать амулеты, мы умели ими пользоваться — и, скорее всего, умели накачивать их мудростью. Вот последнее было неверным выводом. Всё, на что меня пока хватало — это создать щит, пустить воздушную волну и разжечь огонь. У Молчка и то успехи в освоении мудростей были лучше.

— О, Харат, вы меня успокоили, — покивал я. — Я уже почти поверил, что это просто оригинальный способ покончить с собой.

— Нет! — неожиданно резко ответил ску. — Мой народ не касается порчи! Никогда.

— Но на амулеты вы согласны, — усмехнулся Нож.

— Амулеты — это другое, — уже спокойно возразил Харат. — Порча защищает от порчи. Богиня одобряет это.

— Если мы пойдём, Харат, — заметил я осторожно, — то крайне небольшим отрядом. Ты и твои воины — уже десять человек. И от нас надо человек десять. Двадцать человек — это очень много шума. И очень заметно в Диких Землях.

— Я думал, вы пойдёте меньшим числом, — удивился ску. — Три-четыре человека.

— Четыре человека, — заметил я, — не смогут обеспечить безопасность в Диких Землях даже себе самим. Я бы меньше шести не взял. Но есть ведь ещё вы…

— Вы решили, что мы ни на что не способны? — возмутился ску, неверно истолковав мои слова.

— Я решил, что вы никогда там не были, — поспешно ответил я. — А я там уже бывал. Без порчи там не выжить. А порчи вы не касаетесь!

Ску замолчал, о чём-то раздумывая, а я не торопил. Сумма, конечно, мне нравилась, но что-то в этих ску вызывало мою настороженность. Была в поведении того же Харата какая-то гнильца. А значит, в его предложении имелось и второе дно — которое я просто не мог уловить. Но как же нужны были деньги! Без постоянных доходов нечего было и думать перевести всех нори отряда в вэри. Дольше будут оставаться нори — дольше будем брать опасные задания, больше шансов кому-то умереть. Мой отряд уже стал моей семьёй, а посылать на смерть родственников — это не дело.

— Вы сказали «если мы пойдём», — проговорил Харат, прерывая молчание. — Вы всё ещё не согласны?

— Сначала мне нужно понять, сможем ли мы вообще обеспечить вам защиту от изменения, — ответил я, заставив ску вздрогнуть. — И только тогда я смогу заключить с вами договор.

— Ску не любят договоры! — проговорил Харат.

— Зато ааори их очень любят, — ответил я. — Так любят, что без них ни шагу не делают. Так что договор будет.

— Хорошо, пусть так, — поморщившись, согласился ску. — Когда я могу прийти за ответом, Шрам?

— Дайте мне три дня, — ответил я, прикидывая, что и как мнё надо делать в самое ближайшее время. — Если я смогу достать всё, что нужно, и сделать всё, как надо — значит, мы будем обсуждать условия нашего похода. Если нет…

— Я больше не смею вас задерживать, — ску встал, отвесив короткий поклон. — Через три дня, вечером, я вернусь. И мы обсудим с вами условия.

Я, Пузо и Нож кивнули одновременно. Наш собеседник залпом допил свой напиток, поставил кружку на стол, вернулся к ожидавшим его у стойки спутникам, кинул несколько монет в оплату и вышел. Двое ску потянулись за ним. Не прошло и минуты, как из служебного помещения показался Воас, владелец «Старика вэри», и подошёл к нам.

— Пират ограбит, ску обманет, моранк убьёт, — проговорил он, присаживаясь рядом. — Так имперцы говорят, Шрам.

— Но именно с ними и приходится иметь дело, — ответил я с улыбкой. — Это поговорка?

— Да, имперская, — кивнул Воас. — Между прочим, эти ску хоть и выглядят забавно в своих костяных доспехах, но ты не подумай — они отличные воины.

— Приходилось сталкиваться? — спросил у старика Нож.

Воас кивнул — видимо, что-то вспоминая — но от подробностей воздержался.

— Ладно, пойду я. Дел невпроворот, — сказал он, положив руку мне на плечо. — Но вы будьте с ними осторожнее.

— Будем. Обещаю, — ответил я.

К мнению Воаса я в последнее время прислушивался. С момента постройки новой гостиницы у нас сложились со стариком очень тёплые отношения. Вот Хохо он до сих пор недолюбливал, а ко мне относился хорошо.

— Мне тоже не нравится этот ску, — заметил Пузо.

Он вообще выглядел сегодня очень счастливым, потому что второй день подряд нарушал свою диету. Кушал мясо, пил вино — и никто ему не делал замечаний. Видимо, ему хотелось продлить счастливое время ещё чуть-чуть. За последние месяцы он сильно похудел, вернувшись к тому состоянию, в котором я увидел его впервые. Но дальше его тело худеть отказалось. Лекарь сказал, что полностью избавить его от полноты он не сможет. Но после лечения мой друг хотя бы перестанет раздуваться — если, конечно, не будет переедать.

— И мне он не нравится, — согласился я. — И я никуда не хочу идти. Но мне нравится цифра в триста тысяч.

— А уж как она понравится Хохо! — усмехнулся Нож. — Как бы ради неё он и сам не отправился в Дикие Земли…

Я заглянул в пустую кружку, махнул девушке-разносчице рукой и усмехнулся.

— Кажется, отдых с завтрашнего дня заканчивается… Давайте-ка сегодня подольше посидим.

В камине весело гудело пламя, потрескивали дрова, а по крыше барабанил противный ливень. И меньше всего мне хотелось прерывать волшебство этого спокойного и уютного момента. Но презренный металл призывно звенел в багаже ску, желая сменить своего обладателя.

Глава 2

Спойлер: Глава 2

На следующий день в сопровождении Молчка я отправился к мудрецам. Без их помощи ввязываться в это предприятие не имело смысла. Почему? Потому что мне нужны были амулеты и способ их заряжать. Хоть какой-нибудь. И в этом вопросе мне не мог помочь даже Грапп — он сам ещё не умел. Но Грапп был аори, и мудрость ему давалась тяжело. А у нас был шанс справиться быстрее.

Тащить без амулетов ску в Дикие Земли — это подвергнуть их влиянию изменения, которое долго выдержать невозможно. И во что они там превратятся за несколько дней — предсказать не сможет никто. Возможно, станут родоначальниками нового вида местных обитателей, поглупеют и сбегут — а может, просто станут чудовищами, которые на нас же и накинутся. Изменение было непредсказуемо и ни в какие правила не вписывалось. Хотя мастер Соксон считал иначе.

По пути я боялся, что это будет самая сложная часть подготовки, но всё вышло наоборот. Мудрецы встретили нас приветливо и довольно легко согласились выдать двадцать пять амулетов. И даже всучили нам бочонок, который помогал с зарядкой. Если посмотреть на бочонок другим взглядом, то было видно, как к нему притягиваются оказавшиеся рядом искры мудрости, всасываясь внутрь через небольшой кристалл. Чтобы зарядка прошла быстро, искры нужно было собирать самостоятельно и подтягивать ближе. И тогда сложенные внутрь амулеты заряжались сами за несколько часов.

— Всё это проработает месяц, — пояснил мне Соксон. — Честно говоря, больше этим твоим ску и не понадобится… Ну понимаешь, даже с амулетами месяца они там не протянут.

— Да хорошо, если дней двадцать продержатся, — хохотнул Ксарг, всё это время что-то искавший в толстой книге. — Вообще непонятно, как они решились на подобную авантюру.

— Почему, мастер? — удивился я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Да они ааори терпеть не могут, — Ксарг усмехнулся. — Вы же «порченые», а они от порчи шарахаются как от огня.

— Да, это было… заметно, — кивнул я. Надо уже взять за правило доверять своим ощущениям.

— Они с вашим братом через губу разговаривают уже три тысячи лет, — Ксарг достал с полки свиток. — Видите ли, богиня им запрещает. Где, говоришь, они хотят статую отыскать?

— Ра-ва-ло или Равло. Так называлась река, — ответил я, а мудрец расстелил на столе старую карту.

— Она, конечно, перерисованная со старых, на точность тут особо не надейся. Но…

Я подошёл и заглянул в карту. Судя по названию, на ней была изображена дораскольная провинция империи Хенгон. Три реки пересекали местность с северо-востока на северо-запад, и одна из рек называлась Ра-ва-ло.

— Вот, смотри! — мудрец ткнул пальцем в безымянную пометку в море. — Это какая-то крепость. Вполне вероятно, она стоит там до сих пор. Крепость прикрывала До-ро — столицу провинции То-га-до.

— Так много поселений, — вздохнул я.

— Это очень схематичная карта, Шрам, — засмеялся подошедший Соксон. — Каждое такое поселение… оно как бы…целый город! И покрупнее того же Мобана.

Я ошарашенно замолчал. А Ксарг ткнул пальцем на самый запад карты.

— Вот этот полуостров ты знаешь. К востоку от него начинается пролив до Стены. А на самой северной оконечности стоит Форт Ааори. Так что добраться до нужного места вам проблем не составит. Даже больше скажу: в морской крепости корабль может вас дождаться. Я тебе выдам один амулет, с помощью которого ты проверишь: есть изменение или нет.

— Ясно, мастер.

— Так, теперь смотри: с северо-востока от До-ро есть крестик, — палец мудреца переместился в нужную точку на карте. — Названия нет, но на старых схемах так обозначали храмовые комплексы при крупных городах. Богов, знаешь ли, в дораскольные времена много было, вот и появлялись целые города с храмами. А поскольку До-ро был городом торговым, и сюда сходились маршруты с другого континента, то именно там и могли разместить храм Большой Богини.

— Большой Богини, мастер? — уточнил я.

— Так официально называют богиню ску, — Ксарг пожал плечами. — Я не понимаю их приверженность этому древнему божеству. Сам видишь, все остальные народы отказались от своих богов, которые не смогли им помочь. Но ску — ребята упрямые. Они вообще верят, что где-то за океаном под защитой богини всё ещё существует благословенная страна ску.

— Мастер, а действительно никто не помнит, как богиня выглядит? — спросил я.

— А они, знаешь, Шрам, и никому её не показывали, — ответил за Ксарга Соксон. — Прятали в своих храмах, куда другим народам нельзя было даже зайти. Только священнослужители эту богиню и видели. Вот и допрятались. Сразу после раскола единственный храм на севере разгромили и сожгли разбойники, а всех служителей перебили. Богиню ску всегда из дерева вырезали, поэтому она и сгорела дотла.

— И нет никакой уверенности в том, что она не сгорела в До-ро, — поддержал его Ксарг. — Ску в те времена вели себя так, что из мести сами могли статую спалить. А третья точно не уцелела. Она была в Империи Сангари, в столичном храмовом комплексе. Тот погиб за три года до раскола при извержении вулкана. Сангарцы просто поклонялись богу подземного огня в те времена, вот и строили свои храмы поближе к объекту поклонения.

— Я попрошу Граппа. Пускай перерисует нужный участок Шраму, — спохватился Соксон. — Он всё равно завтра к вам придёт.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я.

— Да было бы за что, — Ксарг пожал плечами. — В Империи я бы тебе списки с подробной карты достал. Вот за это было бы спасибо. А тут — просто схема.

— Всё равно спасибо! — настоял я на своём. — Мастер, как вы думаете, руины города могли сохраниться?

— Скорее всего, да, — Ксарг сел за стол и вернулся к прерванному занятию. — Но ты это лучше у своих поспрашивай. Может, кто-то до них и добирался. И кстати!..

— Да, мастер?

— За каждый потерянный амулет — сдеру по две тысячи ули, так и знай. Мне для этого даже договор не нужен.

— Ясно, мастер, — я улыбнулся.

— Ну вот и отлично. А карту тебе завтра Грапп принесёт.

Вторым этапом подготовки стал поиск корабля. Мы с Молчком занесли выданные амулеты и бочонок для зарядки в казарму, Хохо и его десяток отправились узнавать про руины До-ро, а сам я направился в порт. Можно было, конечно, довериться ску и плыть на их корабле, но всё же они мне сильно не понравились. Особенно после предупреждений Воаса и Ксарга.

Вот только никто из капитанов не собирался выходить в море в шторм. Я весь вечер бродил по порту, выспрашивая моряков и уламывая капитанов, но в результате ушёл ни с чем. Хохо повезло больше. Возможно, он и бойцы его десятка просто умели находить с людьми общий язык — в отличие от меня. Впрочем, сведений было мало, и все они относились больше к слухам и домыслам. До-ро уцелел. Не превратился в россыпь камней, не утонул в джунглях Диких Земель. И даже река была на своём месте — хотя и сильно обмелела за прошедшие три тысячи лет.

К сожалению, уцелели и жители До-ро. Подвергнувшись изменению, они превратились в странных тварей — маленьких и бледных. Они не только сохранили руки с большим пальцем, но и отрастили такие же пальцы на ногах. Ростом они были по пояс взрослому мужчине. Одежд не носили, жили в руинах города и питались тем, что росло вокруг. Тем, кто бывал в городе, они показались безобидными, но искатели сокровищ, которых в городе почти и не осталось, исчезали с завидной регулярностью — поэтому считать руины совсем уж безопасными не стоило.

Переселив свою гордость, на следующий день я всё-таки попросил Хохо поискать корабль. У него это лучше получается. Впрочем, даже без корабля вылазка в Дикие Земли становилась всё более и более реальной, обретала очертания и обрастала подробностями. Даже если корабль найти не удастся, ску согласятся нас довезти на своём, и скоро надо будет заняться активной подготовкой к походу. А подготовиться надо было основательно. Вооружение у нас было в порядке, но надо было найти в Форте «тошнилку» и выяснить, что ещё нужно взять. Подумав, я свалил все задачи на бойцов, решив не выходить из казармы весь следующий день. И, пожалуй, это было моё лучшее решение.

Вечером после занятий с Граппом ко мне подошёл Стукач, один из подчинённых Хохо, и попросил заглянуть в общий зал «Старика вэри». По его словам, в таверне меня ждал один капитан, согласившийся доставить нас до места. Сегодня в общем зале народу было полно. А капитан сидел в самом углу, дожидаясь меня, и пил эль. Стукач подвёл меня к нему и представил.

— Ка-ра, наш командир — Шрам. Шрам, капитан Ка-ра. Согласился с нами обсудить вопрос…

— Спасибо, Стукач, — сказал я, присаживаясь напротив капитана. Боец ушёл, а я продолжал молчать, рассматривая собеседника.

— Будь здоров, — хрипло проговорил Ка-ра, не выдержав молчания. Он отсалютовал мне кружкой и сделал большой глоток. Капитан был молод. Во всяком случае, для капитана. На вид — лет тридцать. Рыжие волосы, аккуратная борода клинышком, острые черты лица, тёмные глаза. Взгляд у Ка-ра был какой-то злой, колючий и грустный одновременно — а ещё очень усталый.

— Почему согласился? — спросил я.

— Потому что на мели.

— И почему на мели? — не отставал я.

— А ты хочешь это знать? — вопросом на вопрос ответил Ка-ра.

— Да, — я кивнул.

— Поймали на контрабанде. Попал на штраф, — Ка-ра пожал плечами. — Зачем ты всё это узнаешь?

— Затем, что хочу знать, с кем имею дело, — пояснил я ему. — Ты же наши тушки повезёшь.

— Ну как хочешь, — капитан облокотился на стол. — Родился я в Мобане, но родители уехали на север, в Империю. Всё пошло как-то вкривь и вкось: умерла мать, отец никак не мог заработать. Стал пиратом. Я на корабле с пелёнок. Вот там отцу повезло — дорос до капитана, построил свой корабль. Потом я сменил отца. Какое-то время пиратствовал, но понял, что это не моё.

— Кровь надоела? — поинтересовался я, вспомнив нанятых Скасом пиратов.

— Удачи не было, — усмехнулся Ка-ра. — Старая команда разбежалась, новая — не пираты. Стал возить грузы. Нашёл трёх постоянных клиентов. Вот один и подсунул мне контрабанду. Сверху в ящиках один товар, снизу — другой.

— А ты не догадался? — не поверил я.

— Догадался… Но, знаешь, терять клиента не хотелось. Теперь ни клиентов, ни работы, — Ка-ра снова сделал большой глоток эля. — Как видишь, я не самый приятный тип.

— Видал и понеприятнее, — я усмехнулся. — Корабль у тебя старый, с этой вашей странной оснасткой?

— Косая… косая оснастка, да… — Ка-ра с интересом смерил меня взглядом. — А что, такая и нужна?

— Пригодится, — кивнул я. — Нас хотят нанять ску.

— Хм… Видел я их корыто в порту, — Ка-ра почесал бороду. — Тогда зачем тебе я?

— Не верю им, — пояснил я.

— Правильно, — согласился капитан. — Так что за найм?

— Нам надо будет поплыть на юг, до руин До-ро. Там мы сойдём на берег. Кораблю надо будет нас ждать.

— Ждать… — Ка-ра задумался. — Где этот До-ро?

— К востоку от южной оконечности полуострова, на котором стоит Форт. Есть карта, где он был.

— Хорошо, а изменение? — уточнил Ка-ра.

— Вы остановитесь там, где его не будет. Если что — отплывёте к полуострову, там разобьёте лагерь. Есть прибор, с помощью которого можно проверить — грозит вам изменение или нет.

Капитан на некоторое время задумался, а потом уточнил:

— Сколько поплывёт человек?

— Пятнадцать, — ответил я. — Я и ещё девять бойцов уйдём. Ещё пятеро — останутся.

— Не доверяешь? — сверкнул глазами Ка-ра.

— Они останутся не из-за недоверия, — признался я. — Они не тебя будут сторожить. Они будут тебе помогать. А так-то да… пока мне ещё сложно тебе доверять.

— И правильно, наверно… Хорошо. И сколько времени вас не будет?

— Надеюсь, что несколько дней, — ответил я. — Но рассчитывай на месяц.

— Месяц… Меньше, чем за шестьдесят тысяч — не возьмусь.

— Двадцать, — выдвинул я предложение в ответ и даже немного собой загордился. Не зря меня Хохо и Пятнашка натаскивали. «Надо было взять Хохо», — запоздало мелькнуло в голове.

— Не пойдёт, — выдвинул свои аргументы Ка-ра. — Сам смотри: еда и припасы только на пятёрку выйдут. Ещё десятку на починку и обслуживание корабля. У меня десять человек команды, в месяц я им плачу по полторы тысячи. Считай — минус три тысячи. И что мне остаётся? Две тысячи? Накинь ещё десятку!

— Накину ещё восемь, тогда твоя выгода — десятка, — сам удивляясь своей наглости, предложил я.

— Договорились, — неожиданно согласился Ка-ра. — Двадцать восемь тысяч, и я твой на полтора месяца. Деньги вперёд!

— Тогда приходи послезавтра утром. Подпишем договор, — предложил я, вызвав у капитана лёгкое изумление.

— Все будут говорить, что ты связался с контрабандистом, — веско заметил он. — Может, по-тихому?

— А мне и нужен контрабандист и пират, — я усмехнулся. — Ведь другие не соглашаются. А у моего отряда и своя репутация есть. Рад был знакомству, Ка-ра.

— Тоже, — на прощание капитан снова отсалютовал кружкой. Взгляд у него был всё такой же злой и колючий, но в нём явно прибавилось веселья. Видимо, туго ему приходилось после истории с контрабандой.

Хохо мои старания оценил — и даже удивился, как это я так дешёво корабль нанял. Мы сидели в таверне вдвоём, ожидая нового нанимателя.

— Кого возьмёшь? — спросил Хохо.

— Пузо, Суча, Ножа, Дубину, Молчка. Ещё Втыка, Надо, Злобного и Га-мари, — ответил я. — Это те, кто со мной пойдёт. На корабле останутся Рыба, Толковый, Дельный, Та-бан и Солид.

Солид был из новеньких. Вообще-то он взял имя Со-ли-ид, но его один раз обозвали солидом, второй раз повторили — так и повелось. Хотя никому не было понятно, почему всем нравилось называть его именно так.

— Мне всё ясно с теми, кто пойдёт с тобой, а те, кто останутся — они зачем? — поинтересовался Хохо.

— Будут контролировать капитана, будут проверять изменение, будут страховать нас, — ответил я. — Мне что-то неспокойно.

— Мне тоже не очень нравится этот ску, — Хохо кивнул. — Но деньги, Шрам!

— Сам знаю, — я вздохнул и указал на вошедшего чиновника. — А этому тут что надо?

— Я пригласил, — признался Хохо. — Он стряпчий, составил нам договор.

— Тогда хорошо, — кивнул я.

Переговоры со ску затянулись. Харато увидел стряпчего и попросил «лишних» людей покинуть нас. Пришлось объяснять ему, что стряпчий — не «лишний» и вообще занимается договором. Потом ску отказывались надевать плащи для Диких Земель и мазаться «тошнилкой». И только пока Харато не объяснили, что их носят даже ааори при вылазках, он ни в какую не соглашался носить «порченые» вещи и мазаться «порченой» мазью. Следующий пункт, который ему не понравился — это была оплата в Форте. И тут ску настоял на своём. «Я не собираюсь прибывать в форт с реликвией! — объяснил он. — Я повезу её сразу домой». После нескольких минут препирательств пришлось соглашаться на оплату на месте — сразу по возвращении в лагерь, где будут дожидаться корабли.

После этого ску попытался снизить аванс. Он, конечно, не знал, за сколько мы сторговались с капитаном, но, видимо, Воас был прав — «ску обманут». Именно это он и пытался сделать. Когда же аванс был согласован, Харато решил снизить общую сумму вознаграждения — но, к счастью, не слишком настаивал. Потом были споры о том, кто командует. Ску считали, что это их поход, а мы — только проводники. Я объяснял, что командование на мне — а они слушаются, если хотят выйти живыми из Диких Земель.

К концу переговоров я вымотался настолько, что сразу заказал себе кувшин с вином, понимая, что сил пока нет даже на то, чтобы встать. Как оказалось, стряпчий и Хохо чувствовали себя не лучше.

— Ненавижу их, — пробормотал стряпчий, которого звали Ли-наром.

— Кого? — не понял Хохо.

— Ску, кого же ещё? — удивился Ли-нар. — Каждый раз одно и то же, одно и то же! Договариваются об одном, а потом всё пытаются поменять. Легче с моранки договор заключить, чем с этими.

— Они же вроде на одном континенте жили? Наверно, много общего имели? — удивился я.

— Они ненавидят друг друга, — пояснил мне стряпчий. — Лютой ненавистью. Даже в дораскольные времена, говорят, постоянно воевали. Им легче с нами договориться, чем между собой.

— Да уж, — подвёл я итог.

— Вы там аккуратнее с ними, — заметил Ли-нар. — Странные они.

Утром мы уже договаривались с Ка-ра наедине. Тот согласился на стандартный договор, получил деньги вперёд и сказал, что будет ждать нас в порту, на своём корабле «Сагламад» через два дня — которые мы взяли на подготовку. Потом началась обычная предпоходная суета. Закупалась провизия и припасы, ремонтировалось вооружение, утрясался план.

А план был такой: после прибытия я с бойцами и ску отправляюсь вверх по течению Ра-ва-лы. Если уровень воды позволяет, то на лодках. Если нет — пешком. Получалось, что от лагеря, который мы собирались разбить в руинах крепости на острове, плыть примерно три дня — если ничего не случится по дороге. Дальше находим храмовый комплекс, прячем лодки на берегу и там уже действуем по обстоятельствам. Если всё удачно, то доставляем богиню и ску назад, опять же на лодках. Оставался вопрос, какого размера статуя — и сможем ли мы её вывезти. Но сначала требовалось вообще эту самую статую найти.

Так или иначе, но через два дня, рано утром, мой отряд прибыл в Порт с телегой припасов. Припасы загрузили на корабль, телегу отослали и стали ждать ску. Их корабль стоял у пирса, но на палубе никого не было. Ску появились ближе к полудню. В ответ на претензии, что договаривались на утро, Харато просто отмахнулся — зато издалека оглядел наше судно и приказал выдвигаться к цели. При этом чувство было такое, что спокойствие и наглость у него напускные: Харато нервничал, хоть и держался.

Глава 3

На мой — пусть и не слишком сведущий взгляд — Ка-ра слегка поскромничал, описывая свои навыки капитана, умения команды и корабль. Потом что «Сагламад» был прекрасен. В команде, помимо капитана, было ещё десять матросов, юнга и боцман. И они совершенно спокойно справлялись с управлением, следуя впереди корабля ску. При этом места хватило и на наши пожитки, и на запасы провианта почти на месяц, и можно было бы еще немало товара загрузить. Нас разместили с комфортом, выделив кубрик для бойцов и небольшие каютки для меня и десятников.

Корабль ску внешне напоминал стол, у которого вместо ножек — два корабля, связанные огромной столешницей. Ка-ра объяснил, что такие суда называют катамаранами. При этом капитан отзывался об их ходовых качествах очень высоко. Неудобство у них было только одно — очень широкие.

— Сделаешь такой длинным — так лучше, как у нас, с одним корпусом, — объяснил он мне. — А если все делать квадратными, то неудобно швартовать. Но вообще-то они быстрые и устойчивые. Много груза на борт берут.

На корме у нашего «Сагламада» располагались два маленьких балкончика, которыми нельзя было воспользоваться из-за погоды, но они — были! А погода была отвратительная, особенно для путешествий в море. Огромные валы то поднимали, то опускали «Сагламад», обдавая палубу потоками брызг. Выйти на воздух без непромокаемого плаща было невозможно — за несколько мгновений пропитаешься водой и солью. Ливень не утихал уже который день, и мне с бойцами пришлось безвылазно сидеть в трюме. Одна радость была: северо-западный ветер гнал нас вперёд с такой скоростью, что через два дня мы обогнули южную оконечность полуострова и направились на восток. И хотя скорость уменьшилась, Ка-ра обещал добраться за три дня.

На следующий день ливень утих, волнение на море стало меньше — и я наконец смог выйти из трюма. Ка-ра приветливо кивнул мне и сообщил:

— Ночью сбились немного с курса, но меньше, чем я рассчитывал. Послезавтра должны быть на месте, если ветер не поменяется.

— А где наши наниматели? — поинтересовался я.

— Да вон, за кормой ползут, — махнул рукой капитан. — Догнали нас совсем недавно. Тоже их сильно на юг снесло.

— Ка-ра, как они вообще? Что делают?

— Да мутные они, — признался капитан. — Ты их подозреваешь в чём-то?

— Сам не знаю, — пояснил я. — Вот как ты сказал «мутные», так и я того же мнения. А почему да как — ни одной догадки.

— Ску — ребята себе на уме, — капитан усмехнулся. — Как лагерь разобьём, могу послушать, что они между собой трут.

— А ты их язык знаешь? — удивился я.

— А как же? — Ка-ра рассмеялся. — Нет приятнее добычи, чем торговые тримараны. Ску — они мореходы знатные, да и на суше — воины хоть куда. Но вот не поверишь!..

— Я попробую.

— В абордаже вообще ничего не смыслят, — засмеялся капитан. — Поэтому как пирата видят, сразу пытаются уйти. Но у них всегда есть точка сбора. И если хоть один расколется — берёшь тёпленьким весь караван.

— Ясно. А мне этот, главный их, затирал, что они небогатый народ.

— Так потому и небогатый, что пираты уже третье столетие их остров в осаде держат, — Ка-ра снова рассмеялся. — Раньше у них всё получше было. Только народ там всё равно бедный. Одни вожди их жируют…

— Не пойму… Неужели на их континенте было так же?

— А кто их знает, проклятых, — засмеялся Ка-ра. — Давно всё это было. Они уже и сами не вспомнят. Это ты, Шрам, у мудрецов спроси. Может, те ещё и не забыли.

За следующий день все наши бойцы побывали на палубе, надышавшись свежим воздухом. Долго никто старался не отсвечивать, чтобы не мешать команде, но после трёх дней в душном трюме — на воздух нужно было всем. Особенно тем, кого с непривычки разбирало от морской болезни.

Ветер не поменялся ни за день, ни за ночь — и с утра уже можно было разглядеть тёмный остров и далёкие берега континента. Остров стремительно приближался, и корабль начал сбавлять ход, убрав часть парусов.

Всем своим бойцам я дал задачу разведать, что происходит у наших нанимателей и вокруг крепости. Но больше всего меня интересовали именно ску. Чем дальше, тем больше во мне крепла уверенность, что мы зря ввязались в это предприятие. И никакие деньги нам не компенсируют неудобств. Если вообще ещё будут эти деньги. На всякий случай я напомнил Ка-ра о его обещании подслушивать разговоры ску.

Остров был небольшим — на моей карте его явно нарисовали, не соблюдая масштаб. Всего лишь каменистый клочок суши среди бушующих волн. Но даже этот островок дораскольное человечество успело обжить, возведя немалых размеров форт. Как и во всех подобных, дораскольных, постройках, форт имел только парапет и никак не защищал от стрел, пущенных навесом. С другой стороны, высота стен вместе с немалым скальным основанием делали его почти неприступным. Высокая башня рядом с фортом — скорее всего, маяк — не пережила столетий запустения и обвалилась.

Корабли обошли остров в поисках лучшего места для причаливания и нашли его — старая гавань была ещё на месте. Часть пирсов разрушилась, полукруглый залив почти превратился в озеро, но пройти смог и «Сагламад», и корабль ску. Вперёд пустили лодку, в которой два матроса измеряли глубину с помощью верёвки и груза. Шли медленно, потратив на причаливание почти час.

Пока мои бойцы и часть матросов выгружали припасы, а часть матросов собирала на палубе лодки для плавания вглубь земель, я взял Молчка с Ножом и отправился исследовать остров. Первым делом мы проверили, можно ли на острове находиться аори. Оказалось, можно. Мудрецы были правы, изменение не могло добраться сюда — не на чем было закрепиться. Мудрости вокруг было не больше, чем в Форте Ааори. Крепость сохранилась неплохо. Хотя, похоже, пользовались ею часто. Стены были исписаны памятными надписями — частично скабрезными, частично бессмысленными. Имелся даже запас дров, который мы трогать не стали, поскольку на кораблях хватало угля. Видимо, ааори в своих походах в разрушенный город часто использовали крепость как перевалочный пункт.

В помещениях рядом с гаванью вовсю обустраивали лагерь мои бойцы, команда «Сагламада» и ску. Прикинув общее число воинов Харато, я понял, что с собой в путь он забирал где-то треть. Ещё два десятка оставались в лагере. И когда я пришёл, Харато как раз выбивал им место поближе к кораблю. Ка-ра ругался с ним как мог, но переспорить, похоже, был не в состоянии. Я хотел было к ним подойти, но меня остановил Га-мари.

— Пускай соглашается на дальнее помещение. Только не то, которое предлагает этот ску, а соседнее, — негромко проговорил разведчик.

— А что там? — тихо уточнил я.

— Там стена треснула. Через трещину можно спуститься прямо к пирсу, — пояснил боец. — Трещина поросла кустами, и этого не видно.

— Думаешь, может понадобиться? — уточнил я.

— Почти уже уверен, — разведчик отодвинулся в сторону, завидев неподалёку двух ску.

Я подошёл к спорящим Харато и Ка-ра, вслушиваясь в разговор. К моему удивлению, от обычной уверенности нашего капитана и следа не осталось. Из опытного пирата и морехода он преобразился в обычного торгаша — а ещё периодически запинался и использовал словечки, для него непривычные. Но в целом играл очень убедительно.

— Мои воины — воины моря! Зачем тебе быть поближе к кораблям?

— Я вообще-то, уважаемый, с моими моряками тоже много по морю ходил! — напыщенно протестовал Ка-ра. — И к кораблю так удобнее ходить.

— Не спорь с воинами! Не переломишься ходить чуть больше! — рыкнул Харато.

— Да как же не переломлюсь! Поди не вы провизию таскать ааори будете! — Ка-ра меня заметил, но виду не подал.

— Да плевать мне на ааори, — прошипел Харато в лицо Ка-ра, всё ещё не замечая меня. — Мы будем сидеть в ближайшей комнате к выходу, и всё!

— Ну как же так! — очень натурально расстроился Ка-ра. — А если с кораблём что-то случится…

— А если с нашим что-то случится, ты мне новый сделаешь? — спросил Харато.

— Да уж скорей я вам, чем вы — мне!

— Что-о-о!?

— Уважаемый Шрам!.. — крикнул мне Ка-ра, и я спокойным шагом приблизился к спорщикам.

Харато обернулся и довольно осклабился.

— Шрам! Вы посмотрите на этого увальня! — сказал он мне, указывая на капитана. — Я выбрал хорошие места всем. Своим воинам поближе к выходу, к кораблю — чтобы и защитить могли в случае чего. А он говорит, что в зале перед выходом должны сидеть они!

— Уважаемый Шрам!.. — Ка-ра глянул на меня. — Да как же так-то?

— И какую комнату вы нам выбрали, Харато? — спросил я.

— Пойдём, покажу!

Мы прошли первое помещение и оказались у дальней от выхода стены. По углам залы можно было заметить два прохода. Харат отвёл меня к левому, указав туда. Достаточно было один раз глянуть на выбранное помещение, чтобы найти веские причины отказаться.

— Слишком маленькое, — заметил я. — И тёмное. Им что, все дни в темноте сидеть?

— Да хорошее…

Не слушая Харато, я двинулся ко второму помещению. Это была комната у внешней стены крепости. Узкие бойницы давали днём достаточно света, чтобы не нужно было жечь фонари. В дальней стене начиналась лестница наверх. До второго этажа она не доходила — обвалилась, но на втором витке проходила мимо густой поросли кустов.

— Вот это хорошее. Только выход на лестницу надо будет прикрыть, — заметил я. — Тогда и сквозить будет несильно.

Харато сунулся посмотреть, а я взглянул на Ка-ра. Тот неуверенно произнёс:

— А как же грузы, снаряжение…

— Пронесём через лагерь ску, — ответил я и подмигнул. Капитан прищурился и кивнул, изобразив расстроенный вздох:

— Ну как хотите…

— Зря! Отсюда дуть будет! — заметил Харато. — Даже если прикрыть какими-нибудь досками.

— Тут везде дует, — я пожал плечами. — А в соседней зале темно и душно. Ещё и помещение будет задымлять от костра. Нет, тут лучше вариант. К ветрам мы привычные. Ка-ра, переносите всё сюда.

— Понял, — ответил капитан и удалился, а мы с Харато неспеша пошли назад.

— Когда выступаем? — спросил ску.

— Завтра. С нами отправятся ещё пятеро моих бойцов.

— Это ещё зачем?

— Нарубят дров и отвезут назад, — ответил я. — Тут на острове одни кусты. А в Дикие Земли без амулетов только они могут сунуться. Завтра надо обмазаться «тошнилкой» и облачиться в плащи перед выездом. Помните, Харато?

— Помню-помню, — буркнул тот и двинулся к своим. А я только улыбнулся, вспомнив, сколько сил потратил на то, чтобы убедить его в необходимости пользоваться «порчеными» вещами.

— Шрам, улитка, зачем ты согласился? — тихо проговорил Ка-ра. — Они нас запирают в тупик!

— Тихо! Нет там тупика. Есть выход, мой разведчик уже нашёл, — ответил я. — Спокойно размещайтесь. Надо будет там дверку оборудовать на лестницу, с запором с той стороны.

— Придумаем что-нибудь, — кивнул Ка-ра. — Вечером надо поговорить.

— Как и мне, — согласился я. — Вот и поговорим на лестнице.

Остаток дня организовывали лагерь. Ску размещались с размахом — ставили шатры, оборудовали лежанки из плетней. Моряки с моими бойцами просто разложили кровати, минимум припасов и оборудовали очаг, в котором вскоре весело запылали дрова. Вечером досыпали угля, освещая одну половину комнаты — и оставляя в тени дальнюю часть. Я несколько раз выходил к кораблю, сопровождаемый любопытными взглядами ску. Да я и сам старался повнимательнее присмотреться к ним. И вывод, который напрашивался первым: ни одного новичка среди ску не было. Всё делали чётко, по-военному — скупыми движениями, которые часто бывают у опытных воинов.

Когда совсем стемнело, я переглянулся с нашим капитаном и кивнул. Ка-ра, я, Га-мари, Нож, Пузо, Суч и Молчок зашли на лестницу, скрываясь от взглядов ску. Начали мы с доклада Га-мари. Мои разведчики учились пока двум основным мудростям, относящимся к чувству мира вокруг — определяли наличие живых существ и находили невидимые пустоты. Учил их Грапп, но сам при этом пользовался этими мудростями с трудом — и ученики уже давно превзошли учителя.

— Ску постоянно шныряют у выхода и «Сагламада», — начал Гамари. — Странно себя ведут, сегодня выставили троих дежурных. Один постоянно смотрит в сторону пирса. Ощущение такое, что следит, кто ходит к кораблям.

— То же самое заметили, — кивнул Нож. — Один из них подходил. Всё расспрашивал, что у нас за оружие с собой. Я сказал, что только то, что при себе.

— Шрам, вот там, в кустах, — Га-мари махнул в сторону невидимых в темноте растений. — Та самая трещина. Через неё легко пролезет пара человек. Если сделать лестницу, то можно будет уйти. Только непонятно, что потом делать.

— Уходить в море и перекрывать бухту, — ответил Ка-ра. — Если что, закидаем из луков горящими стрелами их катамаран, и пусть дохнут тут от голода.

— Лучше катамаран вообще увести, — покачал я головой. — У тебя тут двенадцать человек, да ещё пятеро моих. У них двадцать — все опытные воины.

— Один видит мудрость, — скупо вставил Молчок, подав голос лишь потому, что его жестикуляцию в темноте было плохо видно.

— А как же порча? — ухмыльнулся Пузо.

— Они не против порчи, — покачал головой Ка-ра. — Если использовать её против порчи. Для этого можно и обучиться, как многие из них считают. То, что ску взяли с собой такого человека, говорит о том, что они собираются против вас выступить… Но вообще-то я уже несколько раз слышал, будто они к чему-то готовятся здесь, в лагере.

— Что именно ты услышал? — спросил я.

— У них один человек будет на дежурстве постоянно. Как я понял из обрывков разговоров, как только на берегу загорится большой костёр, они что-то должны с нами сделать.

— А те, что костер будут зажигать, изменения не боятся? — удивился Нож.

— За короткое время оно не успеет с ними ничего сделать, — Ка-ра пожал плечами.

— Что сам думаешь? — спросил я его.

— Да тут думать нечего, — Ка-ра вздохнул. — Ты пойми, мы с ними в узких проходах не справимся. Им на то, чтобы вырезать и твоих, и моих — понадобится несколько минут. Мы можем только сбежать, но всем это сделать не получится…

— Надо, чтобы получилось, — отрезал я. — Кто из остающихся мудростью владеет? Злобный — знаю, а ещё есть?

— Ещё Толковый, — заметил Пузо.

— И Дельный, — добавил Нож.

— Вот им придётся держать постоянно щит, — сказал я. — Так что спать они будут по очереди. Ка-ра, а твоим надо сделать вот тут, в проёме, дверь. Крепкую!

— Доски есть, сделаем. Минут десять продержится, — кивнул капитан.

— Оставшиеся бойцы займутся лестницей, — продолжил я. — Как только ску кинутся на вас — натолкнутся на щит. Тогда Злобный, Дельный и Толковый удерживают щит, пока все не уйдут сюда, к лестнице. Закрываете дверь, и быстро через трещину — к кораблям.

— Думаешь, они не догадаются? — хмуро спросил Суч.

— А надо громко кричать, что дверь нужно заклинить, перебраться на второй ярус и всё такое, — объяснил я. — Время подготовиться будет…

— За это не переживайте, — успокоил всех Ка-ра. — Я всем объясню, что надо будет кричать и как уходить. Ску не успеют догадаться.

— Отлично. Как только выйдете из крепости — бегите к пирсу. Мои бойцы отвязывают катамаран, твои ребята — отчаливают. Уже отойдя от пирса, берите катамаран на буксир. Как, подходит?

— Лучше пускай на катамаран трое моих идёт, с боцманом, — не согласился Ка-ра. — У них катамараны лёгкие в управлении, мои люди справятся. И идти будут своим ходом — так быстрее. Только ещё пару бойцов надо будет от тебя — чтобы из луков постреляли.

— Стрелки из нас те ещё, — заметил Пузо.

— Да это и неважно, — ответил капитан. — Там надо будет пловцов расстреливать, если такие найдутся.

— А что мы? — спросил Нож у меня. — Как мы-то в Диких Землях отбиваться будем?

— Пока не знаю, — я покачал головой. — Но нападут на нас не раньше, чем мы выведем их на берег. Ну мне так кажется… Будем надеяться, что получится отбиться или уйти. Если всё сложится с захватом катамарана, то выхода у них не останется. Мы в любом случае не сможем первыми нарушить договор.

— Это почему? — хмуро поинтересовался Суч.

— Потому что тогда они нас через эра Ненари смешают с дерьмом, — доходчиво пояснил ему Нож. — Скажут, что нарушители — мы. Они должны начать первыми, иначе нам и оплаты не видать, и такой штраф выкатят…

— И всё же… Как ты догадался, Шрам? — спросил Ка-ра. — Вроде, когда отплывали, ты ещё их ни в чём конкретно не подозревал. Это ведь твоя идея была за ними последить. Почему ты решил, что они собираются нападать?

— Когда мы в первый раз встретились, Харато отговаривал меня от того, чтобы я нанимал корабль. Говорил, что доставит сам. А когда заключали договор, бил себя в грудь и кричал, что на обратном пути в Форт Ааори заходить не будет, — начал я перечислять. — С нами очень вежливо общаются, хотя ску не любят порченых, а Харато вообще при упоминании порчи — перекашивает всего. Опять же, мог всё перевалить на нас и обойтись парой человек для подстраховки, но он специально взял десяток — и это после объяснений, почему не надо ходить большой группой. Очень не хотел заключать договор при свидетелях и гнал стряпчего. Командовать хотел сам — и, как видите, командует, хотя договорились об обратном. Ну и последнее — своими воинами перекрыл выход из лагеря.

— Ну… С натяжкой… Может, он решил, что раз мы наняли корабль, то им теперь можно и не возвращаться, — заметил Нож. — Нам не доверяет, потому что мы порченые, поэтому и воинов с собой взял больше.

— Да и не любят ску договора и всё имперское, — заметил Ка-ра. — Ты пойми, я не сомневаюсь. Своими ушами слышал, что с нами что-то делать собрались… Но без твоей подсказки и не подумал бы притворяться и подслушивать. Так бы сразу раскусили, что я их язык понимаю. Как-то ты прямо на пустом месте их подозревать начал…

— Есть ещё два момента, — вспоминая, проговорил я. — Он согласился оплатить нам весь заказ только по выходу из Диких Земель…

— Тоже ни о чём не говорит, — метко заметил Пузо.

— А Соксон и Ксарг сказали, что они не знают, как выглядит их богиня, потому что и у них мало кто её видел, — ответил я. — И чужим её не показывали. Доступ к богине имели только их священнослужители. И тут я подумал, а почему они вдруг решили показать её нам?

— Потому что они изначально собирались убрать исполнителей, — Ка-ра кивнул. — Вот теперь всё сходится, да… Ты когда это понял?

— Да уже после высадки всё сложилось, — честно ответил я. — Раньше одни подозрения. Больше боялся, что по деньгам обманут, но ведь договор же… Понял бы раньше — разорвал бы этот договор, наплевав на денежные потери.

— А если в Форте узнают, что они так сделали? — удивился Пузо.

— А как там узнают? — спросил Ка-ра. — Сам подумай: ушли в Дикие Земли, да и сгинули там. О том, что у ску снова появилась богиня, узнают дай боги через пару поколений. А этот Харато ещё и сочинит для своих героическую историю о том, как мы его предали, и он вместе с воинами сам добыл утерянную реликвию. Мы всё равно ничего не расскажем — отправят нас на дно, как улиток сраных, и поминай, как звали. А Харато и его воины — первые претенденты на то, чтобы большими священнослужителями стать. Они тогда остров ску до конца своей жизни не покинут. Место и способ убрать нас они выбрали хорошо… ничего не скажешь. Если бы ещё не так топорно всё делали, то мы бы ни о чём и не догадались.

— Я только надеюсь, у них есть те деньги, которые они нам обещали, — зло проговорил Нож.

На этом совещание закончилось. Моим бойцам пора было ложиться спать, чтобы не будить завтра подозрений своими сонными лицами. Что мы и сделали. Завтра нам предстояло пересечь залив и войти в реку Ра-ва-ло. Или отправляться пешком и выбирать путь — через город или в обход. И всё это время притворяться перед ску ничего не подозревающими дураками.

Глава 4

Выступили мы на пяти лодках. Четыре лодки несли будущих путешественников, а ещё в одной плыли пять моих бойцов, которым предстояло заготовить топливо. Харато хотел, чтобы его людей рассадили по всем четырём лодкам, но тут я уже отказался наотрез.

— Почему? — ску удивлённо посмотрел на меня и нахмурился.

— У меня сработавшиеся ребята в десятке, — пояснил я. — Это первое. Второе — у вас своя поклажа, у нас своя. Третье, если кто-то нападёт — мне понадобятся все мои бойцы. А вашим воинам, наоборот, лучше уходить.

— Мы не трусы!

— Вы — наниматели. Ваша сохранность — моя забота. Помру, тогда сами будете решать, кто и в чьей лодке плыть будет. Но пока, как и прописано в договоре, сказали вам уходить — уходите.

Харато снова нахмурился, и я начал надеяться, что он сейчас пойдёт на нарушение условий. Что и даст мне повод с чистой совестью собрать всех и уплыть в Форт Ааори. Но тот лишь махнул рукой и пошёл размещать своих воинов.

Воины ску обрядились серьёзно. Харато щеголял бронёй из кожи, костей и бронзовых пластин. За спиной в креплении висела огромная двуручная секира. Его подчинённые нарядились поскромнее — не все имели металлические пластины, но даже костяные части выглядели весьма внушительно. Трое ходили с кривыми мечами, большими круглыми щитами и луками. У оставшихся щиты были овальные — достававшие, если их поставить на землю, до груди. И у каждого было по пять толстых коротких копий.

Провожать нас вышел только Ка-ра с боцманом Гоксаром. Боцман в присутствии ску отмалчивался. Как объяснил капитан, стоит ему раскрыть рот, как вся округа узнает, что рядом пираты. Когда мы обмазывались «тошнилкой», боцман очень хотел высказаться, но промолчал.

Когда солнце почти поднялось над горизонтом, пять лодок отчалили от пирса и отправились к континенту, который был хорошо виден в туманной дымке. Здесь Дикие Земли не стали показывать своё буйство, оставив всё почти таким, каким оно и должно было быть. Может быть, растения и изменились, но они всё ещё были зелёного цвета. Чем ближе мы подплывали, тем лучше это было видно.

Волнение в бухте было несильным — лодки легко преодолевали волны, приближаясь к цели. Обратив внимание на ску, я, наконец, понял ещё одну причину, по которой Харато хотел в каждой лодке посадить моих бойцов. Оказалось, что этот народ ужасно не любит работать вёслами. Плыли они так, будто впервые столкнулись с подобным способом передвижения. И нет-нет да и меняли гребцов на каждой из лодок. Иногда этот процесс сопровождался спорами и руганью на своём языке.

— Вот дали же боги нанимателей, — пробормотал сидевший рядом со мной Пузо.

— Не обращай внимания, — ответил я ему. — Пускай сами решают между собой. Нам бы из всей этой истории целыми и невредимыми выйти.

Берег континента встречал нас большим песчаным пляжем, на который с грохотом накатывал прибой. Полоса мокрого песка была шириной шагов тридцать-сорок. Волны были большими, как и всегда зимой в этих краях. Сильный северо-западный ветер даже в бухте умудрялся разгонять валы достаточные, чтобы на берегу они почти докатывались до зарослей джунглей.

Сверившись с планом, мы свернули на север и стали двигаться вдоль берега. Где-то там должно располагаться устье Ра-ва-лы. Плыть пришлось недолго. Река обнаружилась через час, скрытая густыми зарослями тростника, которые почти доходили до моря. Ширины в ней было шагов двадцать-тридцать, но, судя по руслу, когда-то она могла быть шириной шагов в сто-сто пятьдесят. Совсем немаленькая была река, но почему-то пересохла, как многие из рек Диких Земель.

Здесь же было немало нанесённой течением сухой древесины, на которую я указал своим бойцам. К берегу мы всё-таки причалили. Размяться и отдохнуть. Когда нас догнали ску, я первым делом проверил амулеты. В отличие от тех, которыми мы пользовались в Линге, в этих кристалликов, отображающих заряд амулета, было целых пять. Они должны были гаснуть последовательно — по мере высвобождения заряда из амулета. За всё время пути только один кристаллик начал тускнеть.

Сами амулеты я уже давно изучил другим взглядом. Они не только отталкивали мудрость, как наши старые. Они ещё и создавали вокруг носителя плотный узор какого-то щита. Если бы такие амулеты были у нас в Линге, то никакие странности не смогли бы нас задержать. Но ни один мудрец не брался почти три столетия за их улучшение. Кроме Ксарга с Соксоном.

— Что там? — хмуро бросил Харато, увидев, что я остановил его человека и осматриваю амулет.

— Всё хорошо. Просто проверяю, как быстро разряжаются, — ответил я, проверив заодно и его устройство.

— И как быстро? — не унимался ску. — Ты же знаешь, мы к порче — нет!

— Пока где-то на шестую часть, — я пожал плечами. — С такой скоростью они и до завтрашнего вечера протянут.

— Двое суток, значит, — кивнул Харато. — Но вы не тяните с заменой!

— Не буду, — пообещал я. — Соберитесь со своими. Надо кое-что рассказать.

Пока Харато сгонял своих бойцов из лодок на берегу, я приказал своим собирать плавник и складывать в пятую лодку, а потом подошёл к ску и прокашлялся, привлекая внимание. Те стояли расслабленно, весело переговариваясь на своём наречии.

— Все понимают, что я говорю? — спросил я у Харато, дождался его кивка и продолжил. — Как думаете, где мы все расположимся для перекуса? Где разведём большой костёр, чтобы сделать обед?

Большинство ску посмотрели на меня, как на идиота, и начали посмеиваться.

— Нигде! — резко сменив тон, продолжил я. — Не будет ни костров, ни перекусов, ни весёлых танцев перед сном!

Ску начали растерянно переглядываться.

— Чтобы вам, весельчакам, было ясно: ваш смех — это отличный ориентир для местных тварей, — закончил я наименее понятную часть своей речи. — Ваш смех, ваши разговоры, ваши переругивания: всё это вас только выдаёт! А тем временем всё, что делаем мы — скрываем своё присутствие! Эти плащи, эта вонючая мазь и амулеты — для чего они?

Я оглядел притихших ску и продолжил уже значительно тише:

— Если вы думаете, что это обычный лес — вы ошибаетесь. Где-то там вьют гнёзда огромные крылатые твари, и любая из них легко утащит взрослого мужика! Где-то там живут и другие твари, способные костяным лбом проломить каменные блоки толщиной в пять ладоней! Где-то там вас ждут стремительные хищники с таким количеством зубов, которое вам и не снилось. И главное — все они с большим удовольствием лишат вас жизни. Вот вы сидите и ругаетесь с соратником в лодке, а вот вас накрыла огромная тень — раз! И ваш соратник наблюдает за обрубком шеи на том месте, где секунду назад была ваша голова!

Я ещё более внимательно осмотрел наших чернокожих спутников, особенно грозно глянув на Харато:

— Но самое страшное — если на ваше веселье, эмоции, на вашу жизнь придёт тварь порченая, как вы их называете! И вот тогда не спасут ни быстрая реакция, ни стремительные ноги, ни крепкие руки и щиты. Мы просто умрём!.. И это в лучшем случае!

— Боишься? — чуть презрительно спросил здоровенный воин.

— Несколько месяцев назад я видел, как в Стену врезается два огненных смерча, шагов по тридцать в ширину, — ответил я, пристально глядя ему в глаза и начиная злиться. — Да, воин, я боюсь. И если ты ещё не начал хотя бы опасаться, то ты — глупец!

Я потянулся к ску, и на меня нахлынула лавина эмоций: раздражение, страх, презрение, веселье. Все они не понимали, о чём я говорю. Все они считали себя сильными, гордыми и смелыми. Не чета мне.

— Ты называешь меня глупцом? — высокомерно спросил воин.

— Я называю глупцом любого, кто думает, что может справиться с тварями Диких Земель, — ответил я. — Три тысячи лет назад здесь была провинция огромной Империи Хенгон. И где она?

— Провинция или империя? — растерялся воин.

— Обе! — ответил я. — Ни провинции, ни Империи — одни Дикие Земли.

— Наш народ знает, что наши родичи за океаном выстояли! — хмуро сказал Харато, кладя руку на плечо своего воина и заставляя того закрыть готовый для ответа рот.

— Возможно, — кивнул я. — Но ни один корабль не приплыл с того континента на другой. Почему?

— Океан заполнен фифами! — возмутился в ответ ску.

— Большие фифы — это тоже дети Диких Земель, — кивнул я. — Я был одним из тех, кто в начале лета поймал большую фифу и притащил её в Форт Ааори. Поверьте, Харато, я не просто так говорю, что это не самое страшное, что может встретиться здесь!

Повисло молчание. Ску хмуро переглядывались, а Харато пристально, не мигая, смотрел на меня. Эмоции если и изменились, то не слишком сильно. Ску не понимали, с чем имеют дело. Я с удивлением понял, что они настолько сильно верят в свою правду, что мои слова не заставляют их задуматься — а воспринимаются простой слабостью.

— В договоре, Харато, есть пункты о том, что вы выполняете мои распоряжения, — сказал я, решив заканчивать с позорной попыткой образумить нанимателей. — Так вот моё распоряжение — молчать. Общаться только вполголоса. Если требуется переговорить — машете рукой, сближаемся лодками и тогда говорим. На ночь место для привала выбираю я. Никаких костров, пока не убедимся, что местность вокруг безопасна. Иначе за ваши жизни я не дам и самого тёртого к-ки.

— Я услышал вас, Шрам! — хмуро ответил Харато. — Но решать, что делают мои воины, буду сам.

— Пусть будет так, — я кивнул, признавая своё поражение. — На перекус — час. Потом выдвигаемся.

Развернувшись, я отправился к своим бойцам. Со своей стороны я сделал всё, чтобы эти гордецы добрались до статуи богини живыми и здоровыми. Ну или хотя бы способными передвигаться на своих двоих. Дальнейшее вразумление оставлю самим Диким Землям.

— Совсем непрошибаемые? — тихо спросил Нож, присмотревшись ко мне.

— Гордые и упёртые, — кивнул я. — Собирайте тех, кто идёт с нами.

Через несколько минут мы уже сидели, жуя орехи и сухофрукты, и наблюдали, как ску разводят костёр и устанавливают на нём котелок с водой. Не сговариваясь, мои бойцы перебрались подальше. Как и я сам. Даже те, кто собирал топливо и складывал его в лодку, сместились в сторону — стараясь стать как можно более незаметными. Радовало, что плавник почти не давал дыма. Хотя даже того, что поднимался от костра — уже было много. И, само собой, выдвинулись мы не через час, а часа через два — пришлось ждать, пока ску поедят. А некоторые из них даже успели вздремнуть.

Погрузившись на лодки, наш разделённый на два лагеря отряд отправился дальше. Преодолев заливчик старого речного русла, мы начали грести против течения. Пусть оно и было небольшим, но ощущалось. Лодки стали двигаться медленнее, а гребцы уставали быстрее. Стоило нам проплыть пару сотен шагов, как со стороны ску донеслись удивлённые возгласы. Река проходила между руинами огромных башен. Те почти на бросок возносились над зелёными камышами по берегам.

Я будто наяву увидел, как давным-давно в эти речные ворота входили огромные корабли. Вдаль от башен уходили стены древней столицы. По ним прохаживались стражники, несущие свою службу, а впереди раскидывался огромный город с множеством домов.

Но реальность была куда прозаичнее. Сразу за воротами остались только каменные фундаменты, заросшие зеленью и почти скрывшиеся под землей. Их иногда удавалось заметить. По берегам реки смыкались джунгли. Видимо, окраины города строились не из камня, а из дерева, поэтому до нашего времени не дошли даже руины. Зато русло реки было достаточно прямое, а течение — спокойное.

Две лодки с ааори шли впереди. Вёсла моих бойцов почти не тревожили поверхность воды. Зато сзади, с лодок ску, доносились периодические всплески. И через некоторое время на всплески стали стягиваться местные обитатели. Бледные твари с интересом наблюдали за нашим плаванием с ветвей деревьев. Всё, как и описывали. Маленькие, в пол человеческого роста, сохранившие многое от людей, но потерявшие ступни — и отрастившие вместо них руки. Их было очень много. На каждом дереве пристраивалось по десять особей. Мужчины с коротким пушком волос в тех же местах, что и у нормальных людей. Абсолютно лысые женщины и дети. Какая-то фантасмагорическая пародия на людей — невероятная и оттого отвратительная.

Долго такого внимания ску не выдержали. Один из воинов с рычанием выхватил лук и — я только и успел крикнуть «Не стреляй!» — пустил стрелу в одну из самок бывших людей. Естественно, не промахнулся с такого расстояния. Тварь совершенно по-человечески вскрикнула, дёрнулась руками к стреле, всхлипнула и свалилась в воду с дерева. Но если ску рассчитывал, что местные жители после этого разбегутся, то он — ошибся. Твари начали возмущённо кричать, шатать ветви деревьев, а потом в лодки полетели камни. Причём удивительно, но в лодки с нами, ааори, никто камней не кидал. Целились только в лодки ску.

— Приготовьте щиты, — приказал я своим бойцам на всякий случай.

При виде того, как ску прикрываются от града камней и прячутся от вездесущих местных обитателей, мне даже стало приятно. Харато что-то кричал с лодки то ли нам, то ли своим героям. Я предпочёл не услышать — как он и другие ску не слушали меня. «Око за око, зуб за зуб», — радостно сообщила память, молчавшая уже долгие месяцы.

Страдания наших нанимателей продолжались ещё долго. Хотя самыми тяжёлыми были первые полчаса, когда маленькие человечки орали и дружно забрасывали камнями лодки. Сил пробить плотную просмолённую кожу на бортах у них не было, но синяки такие снаряды оставляли знатные. Часть камней сыпалась в лодки, перегружая их. Потом накал страстей стал спадать. Женщин и детей прогнали от берега, и остались только мужчины, которые, однако, продолжали мстить. Теперь они ждали, когда ску расслабятся, начнут выглядывать из-за щитов — и тогда только швыряли свои снаряды. Один из ску даже попытался снова схватиться за лук, но в этот раз остановил его Харато.

К этому времени джунгли древесные сменились каменными. Видимо, лодки миновали окраины и приблизились к центру города. Древние строители всё-таки знали какой-то секрет, который позволял обрабатывать землю так, чтобы на ней ничего не росло. Даже спустя три тысячи лет руины выглядели не сильно заросшими. И тут, наконец, открылась настоящая жизнь маленьких горожан. Их в городе оказалось столько, сколько, наверно, не жило даже во времена расцвета До-ро и провинции То-го-до. В каждом остове величественного дворца, в каждой коробке дома в несколько этажей ютились десятки, сотни и тысячи маленьких обитателей.

На наши лодки они смотрели с интересом и опаской. Преследующая нас группа маленьких мужчин, кидающихся камнями, служила отличным предупреждением. Тут для ску наступила вторая волна страданий, потому что местные жители решили помочь в таком славном деле, как воспитание хамоватых гостей, и присоединились к потехе. Лодки с ааори всё ещё не трогали — будто понимая, кого надо винить в случившемся, обитатели До-ро обратили свой гнев на ску. А нам оставалось только наблюдать с плохо сдерживаемым злорадством.

Скоро это занятие нам наскучило, и почти все — даже те, кто сидел на вёслах — стали посматривать по сторонам, разглядывая картину погибшей цивилизации. Вокруг реки когда-то проходила мощёная каменными плитами набережная. Плиты давно разошлись — некоторые стояли почти вертикально — корни деревьев, росших по краям дороги, образовали сплошной ковёр, а сами деревья местами разрослись в небольшие рощицы, а местами совсем исчезли. От набережной вглубь уходили ровные как стрела улицы, что напомнило мне манеру строительства городов в Империи. Дома были многоэтажные. Минимум четыре этажа, максимум — этажей семь. Украшения и детали невозможно было рассмотреть под сплошным ковром вьюнов, но и сами размеры очень впечатляли.

Иногда попадались остовы величественных дворцов и усадеб — с помпезными портиками, поддерживаемыми толстыми прямыми колоннами. А рядом с каждым дворцом имелась огромная площадь с обелиском или с колонной. На одной из колонн сохранилась статуя, которая мне особенно запомнилась. Она изображала мужчину в доспехе и длинном плаще. Одну руку он положил на необычной формы меч на поясе, а другую простирал вдаль. При этом статуя была настолько натуралистично выполнена, что я невольно восхитился умению скульптора. Между этими статуями, и теми, что стояли в храмах сейчас, было отличие, как между зарисовкой опытного художника и каракулями ребёнка.

На то, чтобы проплыть каменные остовы, ушло ещё три часа. Лодки ску теперь напоминали старые телеги — ободранные борта, укрывающие пассажиров щиты и только две пары вёсел, вразнобой бьющие по воде. От нас они отстали почти на пять сотен шагов. Но даже когда река делала плавный поворот, определить, где находятся наши наниматели, было несложно. Возмущённые крики маленьких горожан продолжали их сопровождать. Как только стало ясно, что ску не смогут нас услышать, Нож приказал своей лодке сблизиться с нашей и проговорил:

— Шрам, если так дальше пойдёт… вопрос с тем, что делать, если они захотят нас убить, решится сам собой.

— Они, конечно, уроды полные, — возразил я. — Но я бы на твоём месте не надеялся. Даже Харато может нам доставить немало неприятностей.

— Чем это? — удивился Пузо, сидевший рядом со мной.

— Огромной секирой, например? — я усмехнулся. — Мы в своё время еле отбились от пяти имперских пехотинцев.

— Мы тренировались же! — возразил Суч.

— А они это делали с детства, — поддержал меня Га-мари. — Захотят и с грязью нас смешают. Кстати, Шрам, этот Харато что-то от тебя требовал, когда их только начали камнями закидывать.

— Да, я заметил, — я кивнул. — Он, мне кажется, вечером расскажет. Заодно и узнает, как нехорошо нарушать договора. Но если не сдержится — будьте готовы отходить в сторону города посуху.

К вечеру мы смогли миновать руины До-ро. Солнце ещё светило, а джунгли вокруг начинали меняться. Проявились хищные цвета у некоторых растений, что говорило о скором вступлении в «неспокойную область» Диких Земель. После нашей вылазки за Стену мы с бойцами многое узнали про Дикие Земли. Оказывается, то, что мы видели, называлось «неспокойными областями». Примерно десятая часть Диких Земель такой и была. Области эти отличались очень высокой концентрацией мудрости — и постоянно мигрировали, изменяя всё, что оказывалось внутри. Когда неспокойная область отступала, растения возвращали свой зелёный окрас, пустыни исчезали без следа, а болота — высыхали. Но изменения часто оставались навсегда, порождая новые виды растений и животных.

Вот и сейчас, покидая город, мы заметили признаки «неспокойной области». Оставалось лишь надеяться, что храмовый комплекс окажется не в самой их гуще. Иначе с такими нанимателями, как ску, всем там выжить не получится. Так что маленьким жителям До-ро я был даже благодарен за то, что они поучили ску уму-разуму. Пусть больно, пусть обидно — но урок преподали.

Глава 5

На привал мы устроились почти сразу после того, как мимо проплыли остовы каменных укреплений. Солнце быстро катилось к горизонту, и до ночи оставалось часа два. Если уж ночевать в Диких Землях — то там, где всё ещё спокойно. Подыскав себе подходящий спуск, мы медленно приблизились к берегу. Га-мари застыл на носу одной из лодок — и даже глаза прикрыл, проверяя окрестности. Потом повернулся к нам и кивнул. Рискуя перевернуть судёнышко, я подобрался поближе, чтобы услышать доклад:

— Шрам, тут пусто. Какие-то твари есть на другом берегу, но мелкие и мало. На этом берегу только эти — из города.

— Хорошо. Тогда здесь и расположимся на ночлег.

Когда мы начали выкладывать вещи, подошёл Нож.

— Куда ску-то расположить? — спросил он.

— Куда-нибудь на тот берег, — я махнул рукой и усмехнулся. — На этом берегу жители До-ро, с которыми у наших нанимателей не сложились отношения.

Лодки ску как раз появились из-за поворота реки. Они плыли вдоль другого берега, отложив щиты. А вдоль нашего берега их продолжали преследовать пять самых упёртых маленьких горожан. Увидев, что мы разбиваем лагерь, Харато нам что-то долго кричал, но я показывал, что никак не разберу его криков — прямо надо мной на деревьях висели местные жители и вопили значительно громче. В итоге Харато плюнул в воду и приказал своим причаливать чуть дальше.

— Нож, Молчок! — приказал я своим. — Возьмите новые амулеты, один бочонок «тошнилки» и поплыли к ним. Пузо, на тебе лагерь. Можно разжечь костёр.

— Ты уверен, что хочешь к ним плыть? — спросил Нож, а Молчок энергично закивал.

— Не уверен… Но если что-то пойдёт не так, сбежим, — я улыбнулся. — На этот берег они ещё нескоро полезут. У нас, видите, какие шумные и смелые защитники.

Защитники как раз удостоверились, что неприятные гости убрались туда, куда им не добраться, успокоились и принялись грызть какие-то орешки с дерева. На нас они поглядывали без неприязни. Парочка даже спустилась, пробежалась вокруг лагеря, набрав камней, и снова скрылась в листве.

Быстро загрузившись в лодку, мы пересекли реку и пристали рядом с лодками ску. Дозорный свистнул в сторону лагеря, когда мы только подплывали — и на берегу нас уже встречал Харато и двое воинов. Одного из них я даже узнал — это был тот самый, который спорил со мной.

— Ты! — Харато обвиняюще ткнул в меня пальцем. На лбу у него красовалась великолепная шишка. — Я же приказал вам подплыть! Просил помочь нам!

— И чем бы это вам помогло? — спросил я, спрыгивая на берег. — Тогда камнями бы закидывали не только вас, но и нас.

Ску глухо заворчали в ответ.

— Почему? Ты? Не? Подплыл? — медленно проговорил Харато.

— Потому! Что! Я! Не! Слышал! — так же медленно ответил я, останавливаясь напротив. — И на то у меня была веская причина — постоянные вопли рассерженных местных обитателей. А какая причина была у вас не слышать меня? Или крик «не стреляй» относился к местным жителям?

Повисло молчание. Ску не знали, что ответить, а я не хотел мешать им в осмыслении ошибок. За спиной у переговорщиков разгорался костёр.

— Давай-ка я напомню, Харато! — проговорил я. — По условиям договора, вы должны слушать и делать то, что я говорю. Только тогда я готов отвечать за целостность ваших тушек. Но вы не слушаете. Так вот всё, что случится после нарушения моих запретов — полностью на вашей совести. Я говорил с утра не жечь костёр?

— Мои люди устали и хотят есть! — ответил мне вождь ску.

— Да ради всех богов! Делайте, что хотите! — я поднял руки. — Только когда на вас нападут в ночи, не надо звать нас и потом ругаться, что мы не пришли. Мы не придём! Потому что жечь на этом берегу костёр — нельзя!

— Но твои же жгут костёр! — не выдержал давешний спорщик, который теперь мог похвастаться ссадиной на скуле.

— Так мои на том берегу, — ответил я. — А на том берегу — можно.

— На том берегу эти маленькие твари! — прорычал Харато.

— Всё верно, так и есть, — ответил я. — Именно поэтому там больше никого и нет. И можно жечь костёр. Никто не сунется ни к ним, ни к нам.

— Ты знал?! — зарычал любитель поспорить.

— Почему ты не предупредил?! — закричал одновременно с ним Харато.

— Нет. Откуда я должен был это знать? — удивился я. — Но я знал, что здесь живут эти белые, и что они безобидны для большинства путешественников. И теперь вижу, что они нормально относятся к кострам и не пускают на свои земли хищников. Даже знаю, как они это делают.

От моей улыбки ску только зубами заскрипели.

— Ты мог предупредить нас доходчиво! — зло проговорил Харато.

— Я и предупреждал доходчиво, — ответил я. — Что может быть ещё доходчивее, чем «не стреляй»?

Харато открыл рот для возражений, но я его оборвал:

— Нет-нет! А теперь я вас снова предупреждаю: на этом берегу нельзя жечь костёр. Здесь могут быть хищники. И уж тем более не стоит тут орать! — я поставил на землю бочонок с амулетами, а рядом Нож пристроил «тошнилку». — И ещё я предупреждаю, что если вы не обновите на ночь и утром мазь, а сейчас не смените амулеты, то можете остаться без защиты. А слушать мои предупреждения или нет, вы сами решите. Верно?

— Верно, — Харато повернулся к третьему, молчаливому, воину и бросил ему что-то на языке ску.

Через несколько минут амулеты были заменены, а наниматели обмазаны вонючей мазью. Бочонков было два, поэтому один я оставил им, чтобы не плавать лишний раз и снова не общаться.

Я, Нож и Молчок вернулись в лагерь, где бойцы уже приготовили сытную кашу, поджарили мясо и даже поделились припасами с местными жителями.

— Представляете, утащил у нас мешочек с сухофруктами! — пожаловался Пузо, указав на старого местного.

— Ну утащил и утащил, — Нож пожал плечами. — Можно ему ещё от щедрот дать.

— Вот ты и займись, — предложил я. — Наладь взаимопонимание.

Нож взялся за дело основательно — и уже через несколько минут раздал всем желающим по горсти лакомства. Лакомство местным пришлось по душе, если таковая у них, конечно, имелась— они даже стали улыбаться и о чём-то переговариваться.

— А ведь аори зовут их всех бездушными, — заметил Нож, присаживаясь со своей порцией каши.

— Ты так быстро их полюбил! — возмутился Пузо. — Они сейчас лыбятся, а потом пойдут и сдадут тебя какой-нибудь твари… Или просто расстроятся завтра без подношения и закидают камнями.

Прислушивающиеся к разговору бойцы тихо засмеялись.

— Или придут и покусают ночью за пятки! — заметил Злобный, а Нож погрозил ему кулаком. — Это они любя, чего ты?!

— Есть у них душа или нет, — неожиданно для самого себя, я решил озвучить свою мысль, — но пока они показали себя больше людьми, чем мы и наши ску.

— То-то и оно! — подтвердил Суч с полным ртом каши. — Человеки… Лучше нас.

Мы посидели ещё какое-то время, ужиная и подкалывая друг друга, а потом, когда от костра остались только тлеющие угли, легли спать, завернувшись в одеяла.

Ску опять повезло. То ли близость моря сказалась, то ли близость города и его обитателей — но ночью за ними снова никто не пришёл. Утром они, правда, выглядели помятыми. Может быть, дело было в том, что всю ночь они палили свой костёр, а двое воинов стояли на страже — а может быть, сказались последствия вчерашнего «обстрела» камнями. Мы же, проспав всю ночь под охраной местных жителей, выглядели свежими и бодрыми. Поделившись припасами с нежданными помощниками и позавтракав, мы погрузились в лодки и выплыли на середину реки, дожидаясь ску.

Те с выступлением тянули. Долго готовили еду, долго ели, ещё дольше разбирали лагерь и грузились на лодки. Если их целью было позлить нас, то усилия оказались тщетны. Мы спокойно болтались на реке, переговариваясь и отдыхая, а я даже успел ещё раз вздремнуть прямо в лодке. Наконец, ску отчалили от берега, но к нам приближаться не стали. Жители До-ро зорко следили за ними с деревьев.

Махнув рукой гребцам, я погрузился в созерцание окрестностей. Лодки плыли по реке вверх по течению, а местность постепенно менялась. Густые джунгли редели, уступая место растительности «неспокойной области». Ядовитые, кричащие цвета смешивались в какую-то невообразимую какофонию, которая давила на глаза, мешала думать и принимать осознанные решения. Даже, казалось бы, привычный зелёный был здесь такого оттенка, что смотреть на него без содрогания было невозможно. Иногда из зарослей доносились звуки местной неспокойной жизни: рёв хищников, предсмертные крики их жертв, странные вопли невиданных тварей.

Пелена туч, привычная для юга зимой, пропала. Небо очистилось, но облегчения это не принесло. Парило так, будто на дворе была середина лета. Солнце светило настолько яростно, что, казалось, задалось целью выжечь всё вокруг. После полудня Харато поднялся на своей лодке в полный рост и принялся размахивать руками. Пришлось останавливаться и дожидаться, пока ску нас догонят.

— Нужно устроить привал! — без приветствия, почти как приказ, проговорил он, стоило нашим лодкам сблизиться.

— Не советую, — ответил я. — Вокруг нас очень опасные земли. Видите, какой цвет у растений?

— И что нам до этого? — зло спросил Харато.

— Да вы сами решайте, но я вас предупредил. Места опаснее некуда, — я покачал головой. — Мы останавливаться не будем. Поедим на ходу.

Поняв, что продолжать я не собираюсь, Злобный и Надо, сидевшие на вёслах, снова принялись грести — и наша лодка начала отрываться от ску.

— Воины устали! — крикнул мне вслед Харато.

— Значит, плохие воины, — ответил я тихо, не повышая голоса.

— Что? — не понял ску.

Я поднёс руку к губам и сжал щепотью, показывая, что не стоит кричать. Пока мы уплывали вперёд, догоняя вторую лодку, Харато злобно буравил меня взглядом. Тем не менее, ску на привал так и не остановились, продолжая плыть за нами следом.

Часа через три, когда жара уже спала, но вечер только начинался, мы наконец достигли храмового комплекса. В том, что это был именно он, сомнений не возникало. На высоком холме, в отдалении от берега, высились каменные руины. Все храмы были когда-то сложены из массивных камней и потому, видимо, пережили испытание временем. Местами обвалились крыши, местами разрушились колонны и часть блоков выпала из стен, но постройки продолжали стоять. Каменистый склон не поддавался наступлению растений, поэтому и «неспокойная область» его почти не затронула. К вершине вдоль склона вела дорога, спиралью огибавшая холм.

— Хорошее место у скал! — заметил Га-мари с носа, указывая на песчаный пляж рядом с несколькими каменными глыбами. — Укроем там лодки.

— Причаливаем, — приказал я и стал активно махать ску, указывая на выбранное место. — Приготовьте бочку. Надо её водой наполнить на всякий случай.

Выгрузились мы без происшествий, но ску немедленно захотели отдохнуть. И только мои предупреждения, что место для привалов плохое, уберегли их от этой ошибки. Обновив «тошнилку» и проверив амулеты у ску, мы выдвинулись вперёд. Первым шёл Га-мари, осматривая землю. За ним, след в след, шли ааори. А замыкали шествие воины Харато. Несмотря на то, что я просил их не разбредаться, некоторые шли не по проторенной тропе. Вот одному из таких воинов и не повезло. Когда мы проходили мимо зарослей деревьев, ску слишком сблизился с подлеском, откуда невероятным прыжком вылетела стремительная тварь.

Обернувшись на крик, я понял, что помочь воину не успеет уже никто — но тот оказался невероятно быстр. За считанные мгновения он успел перекинуть в руку щит, выставить его перед собой, да ещё и метнуть навстречу хищнику одно из своих копий. Толстый наконечник как таран пробил и смял грудь твари, и на щит обрушилось только безжизненное тело. Но и его хватило, чтобы сбить высокого воина с ног. Поднялся он с видом победителя, вскинув руку с новым копьём, и радостно крикнул. И в этот самый момент сверху спикировал «летун», пробив воина огромным шипом на хвосте.

Ску, не растерявшись, успели всадить в тушу «летуна» копья и стрелы, но тварь только больше разозлилась. Такие во время штурма Стены ловили по три стрелы из гастрафетов — и то падали не сразу. «Летун» рванулся к ближайшему воину ску, но я и Молчок успели подбежать достаточно близко, чтобы выставить на его пути щиты. Щиты были обычные — из уплотнённого воздуха, но и «летун» мудростями не владел. Его скорость и вес сыграли с ним злую шутку — он ударился о невидимую преграду, ломая крылья и длинную шею собственным весом. Нам с Молчком тоже досталось. У меня из носа хлынула кровь, заливая губы и подбородок. Молчок пошатнулся, пропуская через себя потоки мудрости, питавшие его щит, и упал на колени.

Я утёр кровь и помог подняться своему бойцу.

— Какого?.. — не выдержал Харато, повернувшись ко мне, но я снова показал ему знаками, что надо молчать. И только подойдя ближе, спросил:

— Что ты хотел спросить?

— Что это за тварь?! — так же тихо, но возмущённо осведомился он.

— Это «летун» — я указал на летающее существо, а потом на убитого хищника. — А это какой-то хищник.

— Ты же сказал, что они не кинутся? — возмутился говорливый боец.

— Если идти след в след за нами, то, скорее всего, не станут, — я кивнул и указал на мёртвого воина. — А он в десяти шагах от тропы.

— Ты что, предупредить не мог? Отдёрнуть? — спросил ску уже в полный голос.

— Нет, — тихо ответил я. — Я был далеко, а кричать…

Достаточно было указать на «летуна», привлечённого победными криками ску, чтобы стало понятно, почему нельзя шуметь. Ну это я так думал, а ску продолжали смотреть с непониманием.

— Он прилетел на ваши крики, — тихо пояснил им я.

За то время, пока я препирался со ску, Молчок успел осторожно, под прикрытием щита, сходить к убитому и снять с шеи амулет. Вместе с ним мы и вернулись к своим.

— Даже не поблагодарили, — буркнул боец, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не могли услышать.

— Они даже не поняли ничего, — раздосадовано ответил я ему.

Остаток дня ушёл на то, чтобы достигнуть холма, на котором располагался храмовый комплекс. Всю дорогу до вечера мы так и не смогли осилить. Чтобы подняться не по тропе — не было и речи. Крутые склоны не позволяли срезать путь. Пришлось идти, как древние паломники, огибая гору и медленно взбираясь всё выше и выше.

К счастью, три тысячи лет назад люди тоже не всегда успевали добраться на молитву до сумерек. Поэтому примерно на полпути обнаружилась большая площадка с руинами построек. Судя по расположению зданий, давно обвалившемуся резервуару с водой и утоптанной почве, когда-то здесь можно было остановиться на ночлег. Во всяком случае, именно так мне показалось. Сделаны постройки были менее добротно, чем храмы, так что теперь на месте каждой из них высилась куча камней.

— Надеюсь, вы прислушаетесь и не станете сегодня жечь костёр, — заметил я, когда на площадку вывалились ску. — А то все летуны в округе будут наши.

Харато и его воины только злобно зыркнули на меня — и демонстративно отправились обустраивать свой лагерь на противоположный от нас конец площадки. Мы к ску тоже не лезли, только я и Молчок по традиции сходили заменить амулеты. Смотрели на нас ску с большой неприязнью, молча протягивали амулет и получали новый. Я отнёсся к этому с пониманием, но в эту ночь решил организовать дозорных. Все были измотаны долгим переходом и подъёмом, поэтому мы быстро расстелили одеяла, перекусили, запивая водой из фляги — которой, кстати, оставалось не так уж и много — и отправились спать. Не спали только я, Нож и Пузо, а ещё Дубина, которому выпало дежурить первым.

— Завтра, когда поднимемся на гору и будем искать статую, надо будет осмотреть храмы. На предмет ценностей, — заметил я. — Слишком вероятно, что нам не заплатят.

— Не заплатят, — согласился Нож. — Почти решённый вопрос.

— А кто будет искать? — спросил Пузо.

— Искать все будем, — сказал я. — Что-то мне подсказывает, что ску первыми побегут все храмы осматривать. И нас с собой не позовут.

— Лишь бы мы их драгоценную богиню не увидели? — поинтересовался Нож.

— Лишь бы тебе золота меньше досталось, — буркнул Пузо. — Шрам, когда от них нападения-то ждать?

— Не знаю, — признался я. — Скорее всего, когда вернёмся к лодкам, Но я попрошу Га-мари найти нам укрытие на обратном пути. И всё же думаю, уже у моря нападут. Всё-таки амулеты им должен кто-то заряжать.

Но вопрос Пуза что-то зацепил во мне, и вместо сна я ещё полчаса ворочался, пытаясь понять, где именно нам ждать нападения. То, что до этого казалось очевидным и понятным, теперь представлялось уже очень сомнительным. Ску были злы и винили во всех бедах нас. И было непонятно, когда же они сорвутся. Когда вечером я менял амулеты, то слушал эмоции — и мог точно сказать, что к нам они испытывали чистую, ничем неприкрытую ненависть. Она была и раньше, но какая-то приглушённая, будто они постоянно сдерживали её. А теперь она полыхала среди их чувств, как яркий костёр в ночи — тот самый, который они сегодня так и не решились разжечь.

Глава 6

Утро встретило нас ярким, почти летним солнышком. Хотя с холма было видно, что совсем недалеко от нас замерзают в холоде разноцветные растения. Смертельно опасная тучка медленно двигалась от моря — вглубь континента. Ску, как обычно, не торопились. А я не собирался их ждать, хотя и сам бы с удовольствием поспал ещё немного. Первым в храмовый комплекс отправился Га-мари. Его задачей было проверить: есть ли внутри жизнь или нет.

Отряд собирался чуть дольше. Для подстраховки наших непутёвых нанимателей был оставлен Молчок. Он не возражал ни вслух, ни жестами. И даже кивнул, когда я попросил его сказать пару слов Харато, если тот начнёт спрашивать. Быстро свернув лагерь, наш отряд — под удивлёнными взглядами ску — отправился по дороге наверх.

Дорога казалась бесконечной. Зато с неё открывался прекрасный вид на Дикие Земли. Далеко на западе были видны даже заросли зелёных джунглей и окраины До-ро. Казалось, всё так близко: только шагни — и окажешься в нужном месте. Но, боюсь, шаг с дороги в пропасть оказался бы последней глупостью в моей жизни. Мне вспомнились сны про Касана, где ездили быстрые самодвижущиеся повозки, а по небу летали стальные машины — «самолёты» и «вертолёты». Вот бы сюда такой — было бы куда легче. Да ладно, хватило бы и банального планера, как это там называлось. Огромные крылья, способные унести на многие переходы — и под ними висел человек. Или нет? Не так уж и хорошо всё было видно в этих снах.

Га-мари встретил нас у входа в храмовый комплекс. Вид у него был озабоченный и растерянный.

— Жизнь в комплексе есть, — сообщил он. — Но какая-то странная. Ощущение такое, что под землёй есть несколько тварей, но они почти мёртвые. Вот как-то так…

— Так они есть или мёртвые? Ты же мёртвых не ощущаешь? — удивился я.

— Совсем мёртвых — нет. Но умирающих чувствую, — ответил Га-мари. — Так вот здесь ощущение, что они умирают и не умирают.

— Мари, давай как-нибудь яснее! — попросил я его.

— Шрам, ну не могу я яснее! — взмолился разведчик. — Они такие, как будто умирают. Но само умирание, оно как бы… не продвигается… Как если бы человек был при смерти, и так день за днём, понимаешь? Человек, если при смерти, то у него состояние всё хуже и хуже, а у них — хуже не становится.

— Ладно, ясно, — кивнул я, хотя яснее мне не стало, и повернулся к отряду. — Тогда вот что… Быстро обыскиваем храмы на предмет ценностей и богини ску, но под землю не лезем ни в коем случае. И не шумим. Мари, ты все обошёл?

— Да, весь холм, — ответил он. — Везде одно и то же. Храм пуст, если не считать тварей под землёй.

— Всё, начинаем! — приказал я отряду, а сам поймал Га-мари. — Тебе отдельное задание. Мне тут вчера Пузо закинул мысль. Вдруг ску на нас раньше решат напасть? Я вот всё думаю об этом…

— Шрам, надо найти место, куда отходить? — спросил разведчик, и я благодарно кивнул. Может быть, это и перестраховка. Но лучше уж перестраховаться.

Храмовый комплекс оказался разграблен. Что и неудивительно. Если ааори появлялись в руинах города и забирались на крыши дворцов, то могли увидеть храмовый комплекс. А значит, отдельные искатели сокровищ должны были добираться и сюда. Но даже при таком раскладе порой удавалось найти старые ценности. То в завале обнаруживали серебряную тарелку, то — золотой кубок. А потом нашёлся труп. Самый натуральный, мумифицировавшийся. И почему-то не вставший, хотя брошь Империи присутствовала.

Я дожидался ску у входа в храмовый комплекс — но по такому случаю отлучился, оставив вместо себя Ножа. Пузо и Дубина дожидались меня у тела.

— Полюбуйся, — хмуро бросил Пузо. — Лежит такой красивый в песочке.

Я посмотрел. Насчёт песочка Пузо преувеличил — это была каменная крошка вперемешку с песком. Ощущение такое, что несчастный пытался забиться в щель в стене одного из храмов, спасаясь от неведомой угрозы. Да так и умер в щели. Каких-то повреждений на теле я не обнаружил. Труп был высушенный, доспех — целый, а одежда почти истлела.

— Лет двести назад его тут убили, — заметил я, осматривая брошь. — И не поднялся, и падальщики не съели. Мне этот храмовый комплекс нравится всё меньше и меньше.

А потом я наткнулся взглядом на тёмный проём прохода за алтарём со статуей неизвестного бога.

— Так… а там что? — спросил я, указывая на проход.

— Лестница вниз, — ответил Дубина. — А что такое?

— Уходим отсюда, — быстро приказал я. — И по всем бойцам пройдитесь. Объясните, если в храме есть широкий спуск в подвал — сразу уходим.

Стоило мне покинуть храм, как прямо ко мне метнулся Злобный. Он радостно улыбнулся и указал рукой вглубь комплекса.

— Шрам, я нашел её! — проговорил он, пытаясь отдышаться.

— Гору золота? — уточнил я с надеждой.

— Да нет, богиню эту!

— Ясно, — расстроено кивнув, я нашёл в себе силы похвалить бойца. — Молодец, пойдём посмотрим!

Храм богини ску был небольшим, приземистым и круглым. Я долго вглядывался, пытаясь понять, что он мне напоминает. И, наконец, сообразил — хижину. Полуколонны выполнены были в виде древесных стволов, с которых даже не ободрали кору, а стены все были в продольных насечках — словно их выложили из какой-то травы или тростника.

Внутри храм сохранился неплохо. В центре здания была возведена ещё одна хижина — тоже каменная, поднятая над землёй на столбах. Именно туда и вёл меня Злобный. На входе я засветил мудрый огонёк и смог рассмотреть обстановку в подробностях. Храм и в самом деле был выполнен так, чтобы напоминать лес. Вокруг каменной хижины в центре стояли поддерживавшие купол столбы, изображавшие деревья и их кроны. В самой хижине я обнаружил низенький стол и довольно искусно вырезанную каменную циновку — а за столом сидела она.

Злобный долго ждал моей реакции на Большую Богиню ску. Сдерживался, гад! Богиня и в самом деле была большой. Во всяком случае, в тех частях, которые древним мастерам очень нравились в женщинах. Невероятных размеров грудь, бёдра и живот переходили в невразумительные обрубки вместо ног — снизу, и в обрубок шеи с маленькой головой — сверху. На голове выделялись только глаза, большие уши, очень узнаваемый плоский нос и маленький рот. Одна рука богини — совсем коротенькая — была вырезана сбоку от живота. И только вторая рука была выполнена натуралистично. Её богиня отвела в сторону — к стене хижины, где было вырублено маленькое окошко. Кисть руки и была единственной частью статуи, что могли видеть приходившие в храм ску.

— Что это?! — совладал я наконец с чувствами, а Злобный начал хохотать.

Вошедшие следом Пузо, Суч и Надо тоже схватились за животы, пытаясь сдержать смех.

— Это, Шрам, бабища! Идеал же! — оповестил меня Злобный. — Ты посмотри, какие формы! Есть за что подержаться. И ничего лишнего!

— Голова — это лишнее? — на всякий случай спросил я, уже догадываясь, что мне ответят.

— Глаза и уши — нормально, — прохихикал Пузо. — А рот надо было делать ещё меньше…

Пытаясь унять душившие меня спазмы хохота, я соображал, как нам теперь эту богиню вывозить. Выполнена она была из дерева чёрного цвета. Когда-то губы, глаза и короткие волосы были окрашены, но краска почти облупилась. Размер статуи — в человеческий рост, вот только богиня при этом сидела и была жирной, как самка каваля. Я подошёл ближе, наклонился и осмотрел место её соприкосновения с каменной циновкой, вызвав очередное хихиканье со стороны бойцов.

— Шрам, ты что там рассмотреть пытаешься? — выдавил Злобный. — Про попу не беспокойся… она там знатная… я обходил…

— Я тебе скажу, что другие части тут тоже виртуозно выполнены! — ответил я, разгибаясь и мечтая забыть увиденное. — Только у людей органы слишком маленькие… для такой дамы… Так, всё… Найдите наших. Пускай все посмотрят, насмеются и сделают серьёзный вид.

Я, наконец, взял себя в руки и утёр слёзы.

— Статуя не закреплена, — сказал я. — При ску никаких смешков и прочего. Не хватало их лишний раз провоцировать на крики и разбирательства. Я к воротам, сменю Ножа.

У ворот меня ждал не только Нож, но и Га-мари.

— Идите, посмотрите на Большую Богиню, — предложил я им. — Чтобы потом не хохотать при ску.

— Красивая? — уточнил Нож, явно подразумевая другое слово.

— Мечта каваля! Ужас крестьянок! — кивнул я.

— Шрам, я нашёл место, где можно в случае чего держать оборону, — сказал Га-мари. — Видишь прямоугольный храм с четырёхскатной крышей и шпилем?

— Вижу, — подтвердил я, найдя строение взглядом.

— Там вход всего один — маленький лаз, — пояснил разведчик. — Залезть можно только на четвереньках. Внутри пусто. Лаз прикрывается тяжёлой дверцей, но сейчас она открыта. Дверь из какого-то металла — в темноте не разглядел. Не знаю, как сохранилась. Но, главное, если к нам будут лезть — то только по одному.

— Хорошо. Нож, загони потом всех бойцов в этот храм! — решил я. — А мы с Молчком доведём до статуи наших нанимателей.

— Сделаю, — кивнул боец. — Главное, чтобы Пузо пролез.

Когда пришли ску, я уже начинал думать, что спасение их богини больше нужно нам, а не им. Впереди шёл Харато, за ним его воины, а позади — Молчок.

— Твой боец очень немногословный, — заметил вождь, подходя ко мне. — Три слова, Шрам! Это просто верх неуважения.

— Обычно он вообще молчит, — заметил я. — Так что вам оказали княжеские почести.

Не убедил. Почти сразу я потянулся к эмоциям ску и перешёл на другой взгляд. Эмоции мне очень не понравились: не было злости, не было раздражения. Только презрение и торжество.

— Нам надо сменить амулеты! — заявил Харато. — Эти за ночь почти разрядились.

Я внимательно посмотрел на амулеты и кивнул. Горел на всех только последний кристалл. Это стало неприятной неожиданностью, и я вдруг остро понял, что здесь и сейчас всё решится. Конечно же, я не поверил, что амулеты разрядились за ночь — их вечером меняли. Как не поверил и в то, что все они сами собой разрядились примерно до одного уровня. Нет, просто Харато совсем дураком не был, а ещё в первый день отлично запомнил, что амулеты продержатся почти двое суток. Именно столько и требовалось, чтобы добраться вниз по течению на лодках. Пузо был прав — нас собирались убивать.

— Молчок, сходи за амулетами, — попросил я. — Бочонок у Пуза, а он сам в здании с четырёхскатной крышей и шпилем.

Молчок кивнул и убежал.

— Успели поискать? — поинтересовался Харато. — Нашли что-нибудь?

От него буквально полыхнуло нетерпением.

— Мы всё нашли. Я вас проведу. Статуя не слишком большая — её можно унести на руках. Только сразу предупреждаю: тут под землёй сидят какие-то твари. Несколько штук. Вроде как они почти и неживые, но и не мёртвые. Точнее объяснить не могу — мы к ним не совались. Поэтому надо соблюдать тишину и не лезть в подвалы храмов.

Исходящее от ску торжество и презрение усилились, а теперь к этим чувствам ещё и примешивалось какое-то злорадство. Точнее сложно было оценить. Сначала я было подумал, что зря всех загнал в храм, и все эмоции ску связаны со статуей, но взгляды, которыми меня буравили воины Харато — особенно разговорчивый — были такими, что сомнений уже не осталось. Скоро меня будут убивать.

Вернулся Молчок с Пузом и бочонком амулетов. Завидев их издали, я согнал искры в вопросительный знак — и в ответ получил знак восклицания. Молчок предусмотрительно смотрел на мир другим взглядом. Краем глаза я следил за тем ску, у которого обнаружились способности к мудрости. Но он явно ничего не заметил. Замену амулетов мы провели быстро. Старые сложили в бочонок.

— Ты назад? — спросил я Пузо, и тот кивнул в ответ.

— Попробуем пролезть в закрытую комнату, — «пояснил» он.

— Хорошо. Заканчивайте и подходите к храму богини, — кивнул я, надеясь, что весь наш бредовый разговор не вызовет подозрений.

Всё это время я искрами складывал перед Молчком план действий, молясь, чтобы «мудрый» ску ничего не почувствовал. План был прост — довести ску до храма, стараясь держаться поближе к выходу. А потом, пользуясь мудростью — сбежать.

Вот только ни Харато, ни его воины не были полными дураками. В храм нас пустили первыми, а когда я и Молчок остановились у входа, разговорчивый ещё с тремя бойцами подтолкнули нас к хижине.

— Иди давай! — сказал спорщик, ткнув меня остриём копья в спину.

— Что это значит? — спросил я.

— Ты порченый! Мало ли что вы там сделали! Иди! — ску снова ткнул копьём, но я проигнорировал его ответ, продолжая смотреть на Харато. А тот спокойно стоял и разглядывал хижину в центре.

— Харато, что это значит? — повторил я свой вопрос, но ответ снова пришёл от разговорчивого ску.

— Когда обращаешься к вождю, ты должен вставать на колени, порченый! Но вождь не будет с тобой говорить — ты его опечалил! А теперь иди к хижине.

Молчка тоже подталкивали в ту сторону. Я не стал сопротивляться и пошёл, гадая — можно ли это считать нарушением договора или ещё нет? Стоило нам оказаться внутри, как Харато спросил что-то на языке ску у сопровождающих нас бойцов. Те ответили, он снова задал какой-то вопрос, и они опять дали ответ. А потом он приказал. И это звучало именно как приказ, а не как вопрос или утверждение. И если бы я и Молчок не ждали чего-то подобного, то не успели бы ничего предпринять.

Четыре копья ударились в мой щит, прикрывающий нас двоих — и, отскочив немного назад, упали на пол. Молчок, прежде чем ску успели сделать ещё бросок, врезал по ним огнём. Сгустки пламени были совсем небольшие, но когда у тебя загораются и без того короткие волосы — сразу забываешь о других вещах и начинаешь тушить.

Это дало нам несколько секунд, чтобы выскочить из хижины. На бегу ни я, ни Молчок использовать мудрость не умели — она оставалась там, где мы её сформировали. У Пуза был талант двигать узор из мудрости, но его с нами не было. Поэтому выскакивали мы, прикрывшись обычными щитами, а дорогу расчищали моей воздушной волной. Пусть она и была слабенькой — к тому же, мне мешался ску, который видел мудрость — но нам всё-таки повезло.

Похоже, Харато и его воины недооценили нашу осведомлённость. Первые копья и стрелы полетели уже нам вслед, а мы с Молчком рыскали, как взбесившиеся кирри, из стороны в сторону — не давая прицелиться. Мне стрела пробила ягодицу, но неглубоко, а Молчку оцарапало ногу. И одно, и другое попадание сковывало движения, но не настолько, чтобы остановиться. Мы добрались до выхода из храма и кинулись к спасительному строению.

Перед входом пришлось засевшую во мне стрелу обламывать — она мешала ползти. А сзади уже доносились крики ску, поборовших растерянность и бросившихся в погоню. Молчок не стал церемониться и просто пережёг древко мудростью. Первым полез он, а следом — я. Когда меня уже вытаскивали бойцы из узкого лаза, внутрь кто-то из ску просунул копьё, но оно натолкнулось на выставленный щит.

— Все тут? — сразу спросил я.

— Все-все, — ответил мне Нож, доставая пузырёк с мазью. — Спускай штаны, командир!

Сказал он это таким тоном, что большинство бойцов начало нервно смеяться.

— Ты смотри там, без этих имперских глупостей! — предупредил я, вспомнив, что среди аристократии Империи широко распространены самые разные странности в интиме.

— Не боись, я не такой! — ответил мне Нож. — Я с мазью!

После перевязки я успел пройтись и осмотреть наше убежище. Это была небольшая комната перед главным залом храма. Из неё вел когда-то точно такой же лаз, но стена просела и перегородила проход. С нашей стороны лаз на улицу прикрывал люк: толстый и массивный. Металл был тёмным. Я зажёг огонёк и внимательно его осмотрел. Даже обнаружил кое-что интересное, но не стал сразу сообщать бойцам.

Мы успели прождать минут двадцать, когда снаружи раздался голос разговорчивого.

— Эй, Шрамик, как там твоя попка? — кричал он под хихиканье других ску.

С моего согласия ответил Злобный:

— Сотнику Шраму и его десятникам зазорно говорить с вонючим уродом! Поэтому если хочешь общаться — зови своего вождя, обгорелый!

— А ты кто такой? — поинтересовался разговорчивый.

— Ты что, дитя серых людей и кочевников, не понимаешь человеческий язык? — удивился Злобный, поднявшись в моих глазах очень высоко. Так подобрать на лету сразу три смертельных оскорбления, после которых любой ску потребует поединка или казни — это надо было уметь.

На нас ругались. Наверно, там было многое из того, что стоило бы запомнить на будущее, да вот только мы ничего не поняли. Ску ругались на своём языке, забыв и имперский, и мобанский. Через проход влетело несколько стрел, но на их пути, естественно, никого не было.

— Кто бы там ни был — ты уже мёртв! — оповестил Злобного разговорчивый ску.

Боец не остался в долгу, вызвав новый поток ругательств:

— Что, обделался лезть? Кричишь издалека, трусишка? Приди и убей, пустомеля!

— Поздравляю! — Нож похлопал Злобного по плечу. — Ты только что стал их вечным врагом.

— С их характером, — беззаботно отмахнулся Злобный, — у них полмира во врагах.

И добавил чуть громче:

— Поэтому их и выперли на остров, с позором!

Разговорчивый ску ещё несколько раз пытался разозлить нас, но мы молчали. И только под конец Злобный ответил:

— И чего тебе надо, убогий?

— Ты что, не слышал меня?! Как воин…

— Слушай! — оборвал его Злобный и лениво продолжил. — Мне так же лень слушать и отвечать тебе, недоносок, как твоей мамочке ждать твоего рождения положенный срок. Свали в закат! Утомил.

Как жаль, что мы не понимали языка ску. Если бы спор происходил на нём, у Злобного, наверно, не было бы ни одного шанса победить в словесной перепалке.

Приходил и Харато, но с нами разговаривать не стал — не по чину. Отдал какие-то распоряжения и ушёл. А потом со стороны храма богини раздались гулкие удары, эхом разлетавшиеся по комплексу.

— Стену ломают, — заметил Га-мари. — Там статуя по ширине ни из хижины не проходила, ни в дверь самого храма. Вокруг выхода, кстати, четверо воинов.

— Ага, спасибо, — отозвался я.

Набранный в бочонок запас воды позволял нам продержаться несколько дней. Еды нам тоже хватало ещё на пару недель. У ску запасов воды не было, а амулеты должны были разрядиться завтра вечером. Значит, они не смогут сторожить нас вечно — и рано или поздно уйдут. Так что мы терпеливо сидели в храме, ожидая финала наших злоключений. Оставалась только скука, с которой было тяжело бороться. Поэтому мы по очереди укладывались спать — так хотя бы время летело быстрее, и сил меньше расходовалось.

Ломать стены ску закончили уже к вечеру — но уходить пока не спешили. Лагерь они разбили прямо напротив входа в наш храм. Вход был единственный, стены — толстые, и на что рассчитывали наши уже бывшие наниматели — я не слишком себе представлял. Они, кажется, тоже не знали. Натащили откуда-то дров и развели костёр, о чём-то споря между собой. И ведь сколько раз их предупреждал — не палить костры. Один раз всего послушались.

Наспорившись, ску приняли есть и укладываться спать. У нашего лаза всё ещё дежурил стражник, но теперь уже всего один.

— Ожила, — посреди ночи произнёс удивлённый Га-мари и пояснил, поймав мой растерянный взгляд. — Тварь под землёй….

Договорить он не успел. Сначала раздался грохот, от которого повскакивали все ску. Воздух сотряс яростный рёв, когда из одного из храмов вылетела та самая тварь. Видели её только я и Молчок, успевшие первыми прилечь у входа. Хотя вполне вероятно, что Молчок просто оказался самым наглым, а меня никто больше опередить не посмел.

Тварь имела человеческий торс — вдвое больше, чем у взрослого мужчины — а ещё две пары рук с длинными когтями и длинное змеиное тело вместо ног. И, как оказалось, она владела мудростью. Одной-единственной — страхом. Сколько раз Грапп объяснял, что узнать узор очень просто — надо только посмотреть, как искры обтекают то или иное явление — но воочию я увидел это впервые. Узор формировался прямо вокруг каждого человека, оплетая его голову. И ску, владевший мудростью, просто не успевал её развеивать. То один, то другой боец срывались в бега, несмотря на защиту амулетов.

А тварь, не теряя времени, старалась их поймать, но получалось у неё из всех четырёх рук вон плохо. Даже пребывая в ужасе, ску не забывали уворачиваться и сопротивляться. Харато и разговорчивый ску кинулись к твари. Вождь рубил ей хвост, а болтун постоянно атаковал спереди. И тактика принесла свои плоды. Не зная, на кого реагировать, тварь сосредоточилась на бойце, упустив из виду Харато — а его секира в несколько ударов оставила её без змеиной части. В агонии тварь сбила обрубком тела Харато на землю и буквально исполосовала разговорчивого, напоровшись на его меч.

Вокруг наступила тишина, которую разрушил голос Га-мари позади:

— Ещё три зашевелились…

— Эй! Харато! — закричал я, сложив руки лодочкой, чтобы дальше было слышно. — Там три сестрёнки невинно убиенной тобой…

Ску, охранявший вход в храм, попытался бросить копьё внутрь лаза, но попал в щит.

— …Тварюшки очень расстроились! Говорил я тебе — не жги костёр, придурком будешь? Так вот, ты — придурок. Готовьтесь встречать!

Что тут началось… Костёр залили естественными отправлениями организма за считанную минуту. Видимо, всем воинам ску с перепугу хотелось, но стыдно было. Статую, завёрнутую в какие-то тряпки, подняли четыре бойца, и весь отряд наших бывших нанимателей шустро снялся с места, унося ноги подальше от очень злых и сильных врагов. На площади остался лежать только постанывающий и истекающий кровью разговорчивый.

— Как они там? — спросил я Га-мари.

— Снова почти мёртвые, — подтвердил разведчик. — Но не настолько мёртвые, как днём. Так что тихо!

— А мы сможем люк без шума снять? — спросил я.

— А зачем? — удивился Пузо.

— А ты хочешь оставить столько серебра здесь? — удивился я, указывая на тонкие сколы по краю, которые заметил ещё днем. — Нам и так не заплатят. Надо же как-то восполнить.

Весу в люке было килограммов сорок. Конечно, много за него мы не выручим — тысяч восемьдесят. Но даже эта находка была как глоток воды в пустыне. Люк аккуратно сняли и расколотили на несколько частей. Каждый раз, когда твари начинали просыпаться, Га-мари предупреждал — и мы останавливали работы.

В предрассветных сумерках мы покинули храм и отправились к выходу из комплекса. По пути я проверил разговорчивого. На удивление крепкий воин — когда я приблизился, он был ещё жив. У него даже хватило сил дёрнуться в мою сторону.

— Ты… сука…

Слова эти дались ему с немалым трудом. После каждого он закашливался и харкал кровью.

— О, да это же наш трусишка, наложивший в штанишки! — обрадовался, подходя ко мне со спины Злобный. — Ну что, поединок?

Глаза разговорчивого полыхнули яростью. Он дёрнулся и скривился от боли. Когда ску снова смог говорить, то смотрел уже только на меня.

— У… бей!..

— Я предупреждал, — сказал я, опускаясь рядом. — И я напоминал. Не слушаете предупреждений — не просите помощи.

Похлопав разговорчивого по плечу и сорвав амулет, я поднялся, так и не подарив ему последнего милосердия. Сначала хотел — всё-таки воин был смелый, что бы ни говорил Злобный, но такой дурак! Может, пока умирает, успеет признать свои глупости и раскается? Зачем лишать человека последнего шанса избежать Земель Боли…

— Сто…ой!…

Мы оставили харкающего кровью ску на земле и пошли прочь из храмового комплекса.

Глава 7

По пути от храмового комплекса до реки мы нашли ещё один труп ску. Те явно усвоили основы передвижения по Диким Землям — старались не приближаться к зарослям, обходили опасные места. Но про внезапную смену погоды знали мало. Когда мы подошли, ску всё ещё оттаивал. Заморозившая его тучка уходила вглубь континента, а мы и так задержались, обходя её стороной. Но пришлось ждать, когда оттает ещё и амулет, чтобы его можно было отодрать от погибшего без куска кожи.

Оставленные в лодках припасы ску разграбили. Да и лодку оставили только одну — пропоров кожу на днище. Видимо, надеялись, что если мы с ними плыли по реке, то и назад только по воде добраться сможем. Забыли, видно, что порча к порче не пристаёт. Река в этих местах была с песчаным дном, и мы свободно шли по мелководью в сторону города, срезая особо большие изгибы русла. К вечеру нам удалось выбраться из «неспокойной области», и лагерь отряд разбил уже в обычных джунглях.

Воспользовавшись подвернувшейся возможностью, нас атаковали полчища местных кровососущих насекомых. Они вились над нами сплошным облаком, прокусывая даже через ткань — и спасал нас только запах «тошнилки», которой мы щедро обмазали все уязвимые места на одежде. Однако к утру меня мутило, как от небольшой потери крови, а некоторые участки кожи нещадно чесались — пришлось даже использовать заживляющую мазь.

Мне шагать вообще было тяжело. Пробитая стрелой ягодица не воспалилась каким-то чудом. Хотя её трижды в день мазали, всё равно, по словам бойцов, выглядела рана неприятно. Из-за неё я прихрамывал, но старался идти наравне со всеми. В середине дня нам повезло. На мелководье мы обнаружили брошенный лагерь ску и одну из лодок.

Причина, по которой её оставили, была понятна — три трупа копейщиков вокруг костра, который гордые воины с удалённого острова снова развели ночью в лесу. Это привлекло каких-то хищников, которые и растерзали пришельцев. Потроха несчастных были разбросаны по всему лагерю. Ску явно уходили отсюда с боем — даже лодку попортить не успели. Поиски амулетов увенчались успехом только частично. Один был разрушен, а ещё два мы всё же нашли.

Конечно, лодка не была рассчитана на десять человек с поклажей, но смысла выходить в ней в море нам пока не было — а спокойная река позволяла плыть даже с хорошим перегрузом. Я с блаженством развалился на корме, вытянув больную ногу, и принялся прислушиваться к себе. Однажды именно так я сумел вырваться из лап смерти — и сейчас пытался избавить себя от последствий ранения. Спустя час я всё-таки снял боль, выведя какой-то яд из организма.

Но стоило мне разобраться с одной проблемой, как немедленно навалилась другая — переживания по поводу наших бойцов и команды «Сагламада». Судя по сосредоточенным лицам, не одного меня одолевали такие мысли.

— Всё в порядке? — поинтересовался Пузо, увидев, что я открыл глаза.

— Да, — я провёл рукой по лицу. — У гадов яд какой-то был в стрелах. Где мы?

— Скоро город, — ответил Нож. — Будем останавливаться на ночь?

— Не будем, — покачал я головой после секундного раздумья. — Поплывём ночью. Гребём посменно. Остальные — спят. К берегу причаливаем у бастионов со стороны моря.

— Перегруз, Шрам, — заметил Суч. — А если бултыхнёмся?

— Я же сказал: медленно, по самой середине реки и с огоньками впереди, — отмахнулся я. — Ничего не должно случиться. Главное — в море не выходить.

— Ну ладно, — нехотя согласился боец.

Впереди показались первые руины До-ро. Почти сразу ведомые любопытством местные обитатели заняли берега реки, наблюдая за нами. А уж когда в темноте мы засветили несколько искорок перед лодкой, у местных, похоже, начался какой-то праздник. Они что-то кричали, радостно махали руками и улыбались. Кто их разберёт — что им так понравилось в огоньках?

В темноте мы причалили к берегу залива, где море переходило в реку. В густых зарослях тростника удалось скрыть и нашу лодку, и всех бойцов. На разведку отправился Га-мари. Разведчик быстро обернулся и выложил ворох новостей.

— Ску здесь. Устроились на берегу лагерем, — сказал он. — Лодки стоят в заливе, неподалёку. Статуя в лодках.

— А корабли видны? — спросил я. — «Сагламад» и их катамаран?

— Нет, в заливе пусто. Кстати, костёр эти придурки уже палили сегодня ночью. Ещё дымится.

— Дозорные есть? — спросил Нож.

— Один спит у лодок, — кивнул Га-мари. — Шрам, если хотите спереть лодки, надо сейчас действовать. Время отличное — рассвет скоро. Нас почти не видно, ску спят крепким сном. Тихо подплываем, пересаживаемся и отчаливаем.

— Согласен, — кивнул Нож.

— Я тоже, — хмуро согласился Пузо.

— Тогда быстро в лодку, — приказал я. — И двигаемся к лагерю. Га-мари, указывай.

Лодка неслышно отчалила от берега и так же тихо заскользила по наводкам Га-мари. Ску устроились на небольшом пляже. Лодки вытаскивать не стали, просто привязали к лежащей на берегу коряге. Оно и понятно — при повторном нападении терять людей Харато не желал. Их и так осталось всего четверо. И если темнота меня не обманывала, все четверо в той или иной мере пострадали.

Как и сказал Га-мари, дозорный спал. Я его помнил — этого ску всегда ставили на самые сложные дежурства. Он был самым молодым, по меркам воинов ску, и его постоянно шпыняли. Вот и нет ничего удивительного в том, что молодняк вырубился на посту. Тем более, судя по грязным повязкам, ему в том ночном бою тоже неслабо досталось. Трогать его мы не стали. Я только приказал Втыку стоять над ним с копьём на случай, если проснётся, пока мы будем лодки отвязывать.

Применять оружие не пришлось. Уставшие ску спали крепко. Скорее всего, переход через город дался им тяжело. Три лодки отчалили от берега. В одной продолжала лежать накрепко привязанная статуя Большой Богини ску. Там же обнаружились оставленные нами луки и стрелы. Преодолев полосу прибоя, мы вышли в море и направились к острову, забирая чуть в сторону — чтобы причалить к берегу на искусственной насыпи гавани.

Ранним утром на берегу яростно вспыхнул огромный костёр. До острова нам было плыть ещё часа два — не меньше. И мы ничем не могли помочь нашим товарищам и команде «Сагламада». Но… ничего не происходило. И только когда мы подплыли ещё ближе — стало понятно почему. Невидимый с берега и с моря, вокруг острова стоял густой туман, через который невозможно было разглядеть костёр. А дозорный ску не стал подниматься на стену — то ли заленился, то ли не додумался. Наши лодки беспрепятственно причалили в стороне, так и не обнаруженные ни своими, ни чужими.

Вперёд послали Га-мари и Суча. Если Га-мари обходил гавань по берегу и, притаившись, высматривал, кто чем занят, то Суч поплыл по воде. Плавал он как рыба — тихо и бесшумно. Клочья тумана позволяли видеть только очертания кораблей, но я верил в своих бойцов. И сейчас надеялся, что мы сможем вытащить своих из «заточения» в лагере. Времени до восхода оставалось совсем немного — и наш отряд начал смещаться вслед за Га-мари.

— Нам либо самим напасть на ску, либо втихую помочь бежать нашим. Что будем делать? — спросил Нож, крадясь по камням рядом со мной.

— Я бы предпочёл сбежать, а не драться, — признался я. — Но если что-то пойдёт не так…

— Тогда лучше близко не подходить. Луками поможем и успеем вернуться к лодкам.

Из тумана впереди выскользнул наш разведчик, приблизился к нам и поднял руку, требуя остановиться.

— Там ещё все спят, — тихо сказал он. — Суч на катамаране. Сначала сунулся на «Сагламад», а там уже был один из матросов Ка-ра. Так что теперь Суч сидит и ждёт на катамаране, чтобы канат перерубить. С матросом нашего корабля они о чём-то договорились, и тот пошёл внутрь укреплений. В общем, скоро начнётся.

Поднялся ветер. Туман стало сносить из гавани. Я уже видел и корабли, и стену, и даже дозорного ску. Тот сидел у стены и наблюдал за пирсами, не обращая внимания на происходящее в стороне. Из кустов у стены, скрывавших удобную трещину, показался сначала один матрос, потом второй. Люди скапливались за уступом стены, невидимые наблюдателю ску. Я подал знак бойцам и сам достал лук, накладывая стрелу. Вот уже появились из кустов наши бойцы — последними выходили капитан и боцман.

— Когда ску поднимут тревогу — бьём в проход, — приказал я. — Стреляем по команде. Я и Пузо целимся в дозорного. Если успеем до того, как он поднимет крик — всё полу…

Заметили не матросов. Заметили нас. Один из дозорных ску, наблюдавших за берегом, в этот самый миг зачем-то повернулся к насыпи и увидел наши приготовления. В следующий момент ещё один наблюдатель появился на втором ярусе стен и заметил, наконец, зажжённый Харато костер.

— Стреляй! — приказал я, пуская стрелу. По наблюдателю снизу я промахнулся. Пузо тоже — стрела прошла выше головы и пробила грудь выскочившему из прохода бойцу. Остальные стрелы просто исчезли в темноте, но и этого хватило, чтобы сбить желание воинов ску немедленно броситься в атаку. Капитан и боцман кинулись к кораблям, на бегу разбиваясь на два отряда. Мои бойцы уже натянули стрелы, и я скомандовал:

— Стреляй!

Новый залп влетел в проход крепости. Пара стрел ткнулась рядом с наблюдателем на втором ярусе, заставив того спрятаться за камнем.

— Беглый! — приказал я, продолжая пускать стрелы то в проход, то в дозорных.

Из темноты крепости выдвинулась стена из щитов. Опытные воины сбились в отряд и теперь уверенно шли к пирсу. Но было поздно. Катамаран и корабль уже освободились от канатов и быстро уходили от берега. С них тоже полетели первые стрелы.

— Отходим, — убирая лук, я в последний раз глянул на крепость. Ску, осознав, что происходит что-то совсем неладное, вразнобой кинулись к пирсам и к насыпи.

Оставалось только броситься к своим лодкам. Мы бежали по скользким мокрым камням, рискуя свалиться. Ску тоже приходилось несладко. Добежав до насыпи, они стали двигаться значительно осторожнее — хотя и не так осторожно, как мы. Терять им было уже нечего, и расстояние до самых первых преследователей сокращалось. Ровно до того момента, пока лидирующий в забеге воин не ошибся и не рухнул между камней. Судя по хрусту — его забег закончился.

Отчалить от берега мы успели. Но от брошенных вслед копий пришлось прикрываться щитами. Одно даже пропороло борт лодки. Второй бросок копий пришёлся уже за корму. Лодки быстро удалялись от берега, догоняя корабли. Через полчаса мне, наконец, удалось подняться на палубу.

— Все живы? — первое, что крикнул Ка-ра.

— Все, а у вас? — отозвался я.

— И у нас без потерь, — хрипло рассмеялся тот. — Расскажешь потом, как всё прошло. А что за свёрток в лодке?

— Богиня эта сраная, — честно признался я. — Обидно было этим уродам её оставлять, вот и спёрли.

— Ого! — только и смог выдать Ка-ра.

На погрузку статуи в трюм ушло ещё часа два. Доставали все, включая временно перешедшую на борт команду с катамарана. А после мы собрались в каюте капитана — я, Нож, Суч, Пузо, Ка-ра и Гоксар. Ну и ещё Молчок помолчать пришёл. Наверно, потому что вино разливали. Мы рассказали, как прошёл поход, и решали, что делать дальше.

— Чего делать, чего делать… — ворчал Гоксар. — Да оставить их тут, пусть сдохнут. Одни от изменения, другие с голодухи. Тьфу, пропасть пляжная! Что тут обсуждать-то?

— Я, кстати, согласен! — заявил Ка-ра. — Вам проблем меньше, а им позора.

— Нет, плохо, — не согласился Нож. — У нас в Форте точно спросят, куда заказчиков дели.

— Так они всё равно собирались после оплаты сразу к себе, — возразил Пузо. — Не хватятся. Чего их жалеть?

— А если кто приплывёт сюда — а тут эти ску? — спросил Нож.

— Сейчас сюда никто не плавает, — Ка-ра отмахнулся. — Всё уже разграбили, всё вынесли…

— Ну, положим, не всё, — заметил я. — Серебряный люк в храме не вынесли. И наверняка ещё что-нибудь есть. Но зимой никто не поплывёт… Нечего тут зимой делать. Другое дело, что я с них ещё денег стрясти хочу.

— Это как? — заинтересовался Гоксар. — Что-то ты хитрое задумал…

— Да чего там хитрого? — удивился я. — Во-первых, грабим их катамаран! Наверняка там что-то найдётся. Во-вторых, статую оставляем себе. Я её в форте мудрецам Ксаргу и Соксону сдам на хранение. А если ску приедут жаловаться, то направлю их к ним. Мол, вот им платите контракт и неустойку, а они вам — статую. Думаю, за малую долю мудрецы не откажут. Им самим интересно статую описать и зажать навсегда.

— Да, верно! — поддержал меня Ка-ра. — Мудрецы никогда от такой вещицы не откажутся.

— А сам ты как от ску будешь отбиваться? — хмуро спросил Пузо. — Когда они жаловаться прибегут?

— А мне чего отбиваться? — удивился я. — Нападение на нас было? Было! Кинуть хотели? Хотели! За такое им в Форте вообще появляться запретят. Будут ещё беднее, чем раньше.

— И как ты будешь доказывать, что они на тебя напали? — спросил Нож.

— А никак, — ответил я. — Напали, и всё. Молчок подтвердит. Мудрец Форта — тоже. И остальные не смолчат. И вы расскажете. Ка-ра, если что, слышал о подготовке нападения.

— А если они своих вождей привлекут? — поинтересовался Пузо.

— Да кому нужны их вожди? — захохотал Ка-ра на пару с Гоксаром. — Голодранцы несчастные! Со всеми рассорились, их теперь отовсюду гонят. Пиратом быть почётнее, чем ску.

— К тому же, вас ещё и мудрецы ваши прикроют, — заметил Гоксар. — Сами им всю историю выложите, и нормально.

Совещались мы ещё какое-то время. Договорились ограбить катамаран, а потом провести хитрый обмен. Если Харато хочет вернуться домой — пускай все воины на берегу снимают оружие, сдают амулеты, садятся в лодку и плывут на остров. Мы катамаран бросим на рейде, предварительно сняв мачту. Пока будут ставить мачту назад, пока выйдут из бухты — мы уже будем далеко. С отрывом в полдня Ка-ра обещал прийти в Форт до того, как нас настигнут.

Добычу от грабежа поделили честно. Все припасы пошли на корабль, а команде досталась четверть всех денег от найденного. Нашли, к слову, не так уж и много — всего около шести тысяч. Сняв мачту с катамарана, мы взяли его на буксир и подтянули к берегу в бухту. Корабль начал медленно выбираться назад, а я с двумя десятниками и боцманом отправился на переговоры.

Харато ждал нас на берегу. Один. Когда из лодки вылезли ааори, он схватился за секиру — но почти сразу опустил её, приметив Гоксара. Тот нацепил кожаную шляпу и куртку, обшитую бронзовыми бляхами. На пояс повесил отличной выделки стальную саблю. Прикинув на глаз, я понял, что стоимость у неё просто умопомрачительная.

— Что вам надо? — без обычной своей велеречивости спросил вождь.

— Амулеты с твоих бойцов и всё оружие. После этого вы сядете во вторую лодку и можете плыть к своим, — ответил я.

Вождь мрачно смотрел на меня, обдумывая ответ. Наконец, в его голове родилась здравая мысль:

— Богиня…

— Вы кинули нас с оплатой. Поэтому богиня будет ждать тебя в Форте Ааори, — я покачал головой. — У двух имперских мудрецов на хранении. Им ты выплатишь двести пятьдесят тысяч, которые должен нам по договору. И ещё сто пятьдесят тысяч за нападение и срыв договорённостей.

— А я на вас не нападал, — возразил он.

На секунду я даже растерялся, но потом быстро нашёлся:

— Но и не запрещал своим воинам этого делать.

— Ты этого не докажешь, — устало ответил Харато.

— Ты тоже, — ответил я. — Как говорят в Империи? Пират ограбит, ску обманет, моранк убьёт? Ну вот ты и доказал треть этой поговорки.

Вождь ску устало уселся на песок, и я решил додавить больную мозоль.

— Я уж молчу, что у тебя среди воинов был тот, кто управляет порчей, а сейчас — ты сам почти сдался ей. Ты устал и не можешь соображать разумно. Ты скоро начнёшь изменяться. И для тебя станет мукой вспоминать, что ты был человеком, Харато. Я предлагаю один раз. Вот и решай сейчас.

— Хорошо… хорошо…

Аори тяжело терпеть давление Диких Земель. Оно выматывает, высасывает силы, комкает мысли и превращает местных в безвольных существ. Возможно, Харато и посопротивлялся бы со своими воинами, но он уже и так был на грани. А когда порча — это худшее, что может с тобой случиться, и грозит тебе именно она — поневоле согласишься на любое предложение.

Через полчаса две лодки отошли от берега. В одной плыли переговорщики, включая меня, и оружие ску, а в другой — сами ску. Всего трое — дозорного с ними не было. Мы его пощадили, Харато — нет. Мы догоняли выходящий частыми галсами против ветра корабль, а бывшие наниматели — шли на остров, к своим.

Плыть в Форт пришлось почти десять дней. Зимний ветер не располагал к поездкам, да ещё и в шторм попали. В порт корабль вошёл потрепанный, но с довольной командой, довольным капитаном и довольными бойцами моего отряда.

В казарме нас уже ждали наши девушки. Очень сердитые и недовольные. Я слышал, как Зенка выговаривала Пузу за забытые целебные настойки, которые он глотал уже полгода. Мне Пятнашка ничего не стала высказывать. Во всяком случае, при всех. Мы поднялись в комнату, и она прижалась ко мне.

— Как у вас всё прошло? — тихо спросила она.

— Я бы сказал, что плохо… Но все живы. И даже денег немного заработали, — ответил я. — А у вас?

— То же самое, — тихо ответила она.

— Что случилось? — удивился я.

— Ну знаешь… — Пятнашка улыбнулась. — Некоторые женщины Империи… Они имеют странные предпочтения… А мы отказались в этом участвовать. Я только вчера вернулась с разбирательства у Ненари. Нам выплатили только треть суммы — за сопровождение.

— Всего-то! — отмахнулся я, удивив даже её.

— Не поняла?..

— Ну вы же не бегали от нанимателя по Диким Землям. Не похищали корабль и не обчищали его до нитки. Не притащили в Форт статую древней богини.

— Какой богини? — девушка растерянно уставилась на меня.

— Большой Богини ску, милая, — ответил я и радостно улыбнулся, попытавшись её обнять. Но вместо этого натолкнулся на выставленный указательный палец.

— Шра-а-ам! Нам надо поговорить! Сейчас!

— Может, потом? — спросил я, обходя палец и обнимая Пятнашку.

— Сейчас! — потребовала девушка, а я поцеловал её в шею. — Ладно, потом….

В лаборатории Ксарга и Соксона, в отдельной комнате, стояли я, Грапп, эр Ненари, лори Энари, сами мудрецы и статуя богини. Я делал вид, что расстроен и смущён, а мудрецы по своему обыкновению посмеивались.

— Это…. богиня? — выдавил из себя Ненари. — Простите боги за такое сравнение…

— Весьма похоже! — заметил Ксарг. — Эр, ну оцените сами: все женские прелести имеют место быть.

— Да тут же нет ничего, кроме них! — ответил Ненари. — Попа, пися да сиси!

— Ну значит, это богиня, — согласился Энари.

— Обратите внимание на остатки золотистой краски на… — Соксон замялся, — …на том что изображает ей голову и… э-э…

— Не надо вот на это обращать моё внимание, пожалуйста! — попросил эр.

— Ну как же! — продолжал настаивать Ксарг совершенно серьёзно, как и его ученик. Если честно, мы с Граппом уже тряслись от хохота. — Это характерная особенность — тёмная кожа и золотистые волосы. Этот эталон женской красоты скудного ума предков ску, мне кажется, достоин быть рассмотренным со всех сторон.

— С той стороны, простите, тоже есть?.. Отверстия?.. — поинтересовался Энари.

— Само собой! — возмутились мудрецы. — Да как вы могли подумать, что такое пропустят.

— Да-да-да! — Ненари поднял руки. — И вы считаете, что ску приедут за… этим?

— Конечно, приедут! — обрадовал его Ксарг. — Как только нечистоплотный наниматель Шрама доберётся до острова, там сразу начнут готовить экспедицию. Но я считаю, эр, что условия Шрама по выкупу богини, конечно, прекрасны… Но только для него. Не правда ли, уважаемый Энари?

— Совершенно согласен, эр! — поддержал советник мудреца. — Шрам — человек молодой. Талантливый, но молодой!..

В этот момент все посмотрели на меня, а я попытался выпятить свой талант. Выпятил челюсть, но вроде поверили.

— …А потому неспособен пока оценить стратегические перспективы, открывшиеся Форту в момент прибытия статуи! — завершил Энари.

— Дружище, а давай я тебя стукну, и ты начнёшь говорить по-человечески? — предложил Ненари, обняв советника за плечо.

— Да, чтоб тебя, Нари, мы о деньгах! — возмутился Энари.

— Больших деньгах! — уточнил Ксарг, а Соксон согласно кашлянул.

— А где тут деньги? — удивился Ненари. — Мне кажется, что согласно договору…

— Именно! Именно договором и думал Шрам, когда договаривался! — воскликнул Энари. — Но мы-то с тобой давно думаем стратегически, наперёд, не ограничиваясь рамками всяких договоров. Ну!..

— Что «ну»? — спросил Ненари. — Давай конкретней, а?

— Ну как же… — Энари подхватил начальника под локоть и подвёл ближе к статуе. — Небывалая находка, невероятная редкость, сдана на хранение…

— Требует реставрации! — вставил Ксарг. — Опытными мудрецами Империи.

— Именно! — согласился Энари. — Требует особых условий хранения….

— А! Так бы и сказал про особые условия! — обрадовался эр. — А то заладили с утра: «Ценность»! «Уникальность»! Дорого-то хранить, мастера?

— А то! — согласился Соксон.

— Две сотни в день! — кивнул Ксарг.

— Две сотни ули? — не удержался я от вопроса, прикидывая, сколько мог бы запросить на самом деле.

— Две сотни эо, мальчик мой! — радостно объявил мудрец.

Из моей груди вырвался тяжкий вздох.

— Шрам, а я не понял… Ты чем-то недоволен? — удивился эр Ненари.

— Да, эр… Отсутствием стратегического мышления, — согласился я.

— Дело наживное, Шрам, — эр отвернулся и с большой любовью осмотрел статую. — Знатная ведь дама-то!

ЧАСТЬ II

Глава 8

Зал Приёмов в цитадели Форта Ааори был немаленьким. Я здесь оказался впервые — раньше бывать не доводилось. Меня вообще за всё время в замок всего несколько раз пустили — и то, когда детей, спасённых из Линга, держали внутри. Оказывается, у эра Ненари был даже свой «трон», сидя на котором он встречал гостей. Трон, правда, больше напоминал удобный стул, но зато стоял на возвышении в конце зала.

А зал был красив… Каменные колонны стрелами возносились к потолку, а потоки весеннего солнышка били из окон на стоящих внизу людей. Можно было даже рассмотреть фрески на стенах, изображавшие вехи в истории ааори, и я бы с удовольствием этим занялся. Ещё бы и Пятнашку привёл посмотреть, но сегодня было не до того. Сегодня меня чихвостили. Или делали вид.

История с Большой Богиней ску не могла закончиться просто так. Только успели отгреметь шторма, как в Форт Ааори пожаловала делегация с острова. Просили они сущую мелочь. Во-первых, вернуть статую. К тому времени я успел подостыть, и если бы статую просто отдали — не стал бы громко возражать. Кто я такой, чтобы спорить с начальством Форта? Но было и «во-вторых», которое мне категорически не нравилось: ску требовали наказать виноватых. А виноватым, понятное дело, оказался я.

Вот тут-то и нашла коса на камень: эр Ненари хотел денег и только денег. Много, сразу и без разборок. Пока суть да дело — меня не трогали. Торг со ску проходил за закрытыми дверями, хотя слухи ходили один другого удивительней. А вот когда торг закончился — меня вызвали в замок. Делегация ску смотрела на меня с ненавистью, эр Ненари и Энари — сочувственно. Однако это не помешало им устроить самое настоящее судилище — по имперским законам. Так что теперь я стоял перед троном эра в качестве ответчика и мечтал, чтобы всё поскорее закончилось.

Вокруг трона расположились несколько лори, которые слушали без интереса и украдкой зевали в кулак. Был и новый мудрец Форта — мастер Ва-лас. Пригласили и представителей имперской администрации — они, напротив, слушали с большим интересом.

— …Натравил на нас этих тварей из леса! — возмущался Харато. За прошедшее время он вернул себе уверенность в собственных силах, а за последний час обвинил меня во всех неудачах.

— Что за твари? — спросил эр Ненари у меня. — О ком он говорит, Шрам?

— Тварей там было много, эр, — я почтительно склонился. — Не могу знать, о каких именно говорит уважаемый Харато.

— Когда мы шли к этому холму с руинами! — вызверился вождь. — Вы шли впереди, и сразу как прошли — на нас напали две твари.

Эр перевёл взгляд на меня, а делегация ску за спиной зашумела.

— Возмутительно! — раздались выкрики с их стороны.

— Казнить! — поддержал другой.

— Тихо!!! — заревел Ненари. — Услышу ещё хоть один голос, и здесь останутся только уважаемый посол и вождь Харато. А всех остальных выведут!

Голоса смолкли, но осуждающий гул никуда не делся. Эр снова посмотрел на меня.

— Когда мы двигались от реки до храмового комплекса, я предупредил нанимателей, чтобы они шли за нами след в след, — ответил я. — Вокруг была «неспокойная область», и мы старательно обходили все заросли. Один из воинов Харато не послушался нас, отошёл от проторенной тропы шагов на десять и был атакован каким-то хищником из Диких Земель.

— Как выглядел хищник? — поинтересовалась эра Зана.

— Поджарое тело, морда узкая и вытянутая, пасть с клыками, шерсть тёмно-серая, — вспоминая, начал перечислять я.

— Ясно, — кивнула эра.

— Что было потом, Шрам? — предложил мне продолжить рассказ Энари.

— Воин убил тварь броском копья…

— Это скатаб! Это не копьё! — крикнул кто-то сзади. Видимо, один из выскопоставленных ску.

— Древко есть, наконечник есть — значит, либо копьё, либо дротик, — я пожал плечами и продолжил. — Воин поднялся, вскинул руку и начал орать…

— Он издал победный клич! — взъярился Харато.

— … и доорался до «летуна», — закончил я, стараясь не обращать внимания на то, что меня постоянно прерывают.

— И что сделал летун? — поинтересовался эр Ненари.

— Пробил его шипом, — ответил я.

— А потом? — не унимался эр.

— Потом «летун» решил разобраться с оставшимися воинами ску. Но мы с моим бойцом успели подбежать и поставили между нанимателями и летуном щит. Об него он и шмякнулся.

Среди ааори раздались смешки, и после них я понял, что слово «шмякнулся» — это не совсем то, что в Зале Приёмов ожидают услышать.

— Шрам, извини, как именно «шмякнулся»? — поинтересовалась эра Зана.

— Эра, со всей дури, — ответил я, вызвав новую волну хохотков. — Сломал шею и не смог продолжить охоту.

— Подтверждаю. Всё рассказанное — правда, — проговорил Ва-лас. На судилище он присутствовал, похоже, чтобы определять: говорю я правду или нет. Харато никто не проверял, надо сказать, уважая его страх перед порчей. Обидно. Если бы проверили — много вранья удалось бы обнаружить.

У входа в зал раздался какой-то шум.

— Эр, он не выполнил свой долг по защите, как подобает «тракскано»! — раздался выкрик за спиной. По голосу я уже знал, что это посол ску.

— Он не «тракскано», посол, — возразил Энари. — Его служба не относится к служению вашим вождям.

— Он взял задаток! — возразил посол.

— Не надо приплетать ваши внутренние порядки к заказам, которые берут ааори, — не выдержал Энари.

— Работая со ску, знай законы ску!..

— Нанимая в Форте ааори, помни, кому они служат! — неожиданно жёстко возразил эр Ненари. — Мне напомнить?

— Тогда он должен был сделать всё бесплатно! — возразил посол. — Либо ты служишь Императору и берёшь от него плату, либо ты «тракскано»!

Эр Ненари нахмурился, а в наступившей тишине из-за дверей зала отчётливо донеслось:

— Я сейчас вышибу эту дверь! Если ты ещё раз мне скажешь, куда я могу входить, а куда нет!.. Наглый мальчишка!.. Я и в тронный зал к Императору могу!..

— О боги!.. — еле слышно и устало пробормотал эр Ненари.

И дверь зала всё-таки вышибли.

— Порча! — рявкнул в возмущении кто-то из ску, а остальные привычно потянулись за оружием. К счастью, всё звенящее и острое у них отобрали при входе в зал.

Впервые за последний час я обернулся и посмотрел на вход. Собственно, несложно было догадаться, кто входит в тронный зал к Императору без стука и приглашения. Да и голос был знакомый. Мастер Ксарг собственной персоной! И теперь он с живым интересом разглядывал толпу ску.

— А! Шрам! Ты-то мне и нужен! — обрадовался Ксарг, заметив меня. — Эр, вы не против, если я заберу Шрама?

Эр Ненари даже поперхнулся от такой бесцеремонности. Впрочем, не он один.

— Вообще-то против, мастер, — заметил он. — Тут у нас, знаете ли, разбирательство…

— С кем? — удивился мудрец, снова оглядывая зал. — Что опять натворил Шрам?

— Это касается статуи одной богини, а разбирательство началось по просьбе делегации ску…

Мудрец неожиданно начал смеяться, даже за живот схватился.

— Ну что смешного? — не понял правитель Форта.

— Разбирательства со ску? — Ксарг еле выдавил из себя эту фразу. Пришлось ждать, пока он отсмеётся. — Эр, боги, до слёз… «Ску обманут»! Не надо с ними церемониться.

Мудрец двинулся к трону сквозь делегацию ску так, будто там был пустой зал. Только посол гордо стоял, сжав дрожащие губы, и не хотел уступать ему дорогу.

— Кыш! — помахал ему мудрец кистями рук. — Кыш!

И гордый посол отступил.

— Мастер, раз уж вы пришли… Может, вы как раз и разрешите наше противоречие? — поинтересовался Энари.

— В чём вас пытались обмануть? — поинтересовался Ксарг.

— Если ааори нанялся к ску, кем его считать? Ааори, который служит Императору, или «тракскано»? Уважаемый посол ску настаивает, что если взять деньги от ску, то будешь тракскано…

— Ну вот как сказать… Неуважаемый посол может сесть на пол, поднять ногу и вылизать себе причинное место? — поинтересовался мудрец.

— Я не животное, порченый! — взревел посол, вызвав счастливый смех мудреца.

— Ну вот и ааори не может быть «тракскано», потому что… Если я не ошибаюсь, «тракскано» — это должный ску, нанявшийся на службу по приказу своего вождя и с разрешения своей семьи. А у ааори — нет семьи.

— Если нет семьи, то тогда по приказу вождя! — зло возразил посол.

— Не вождя! И не по приказу! — наставительно заявил Ксарг. — А с его императорской полубожественности разрешения! Вы, кстати, не забыли обратиться в имперскую администрацию за этим самым разрешением?

— Он заключил договор! — как-то неуверенно возразил посол.

— Конечно, обычный договор на оказание услуг, — кивнул Ксарг. — Вот услуги он и оказывал, в рамках договорённостей. Причём тут «тракскано» и прочее ваше мракобесие? Всё, надоел, замолкни… Эр? Мне всё ещё нужен Шрам!

— Нам всё ещё нужно закончить разбирательство, — устало возразил эр Ненари.

Ксарг тяжело вздохнул и развернулся к ску. Под его тяжёлым взглядом они как-то сразу притихли.

— Кто истец? — серьёзно спросил Ксарг.

— Вот он, мастер, — Энари услужливо показал на Харато.

Мудрец подошёл к вождю, с интересом его рассматривая, и некоторое время стоял молча:

— Как тебя зовут? — наконец, спросил он.

— Харато! — вождь, несмотря на страх, нашёл в себе силы выпрямиться.

— Неверно! Ты тот, кто решил, что может решать чужие судьбы, и определять, кто человек, а кто — порченый. Ты решил, что можешь поступать с порчеными, как с животными. И за это я называю тебя животным, и ты будешь всегда животным, — ответил мудрец, благожелательно улыбнувшись. — А если ты против, то я попрошу у его императорской полубожественности Эотана Четвёртого две «руки», приплыву к тебе на остров и буду «портить» мудростью твой род до последнего потомка. И тогда другие ску, посчитав вас порчеными, и впрямь начнут охотиться на вас, как на животных. Ведь так вы всегда поступаете, да? А у животных нет имени, только клички. Так как тебя зовут?

— У меня есть только кличка, — ответил Харато, сжавшись.

— Простите, эр!.. Истец согласен, что он — животное. Значит, он не может служить истцом в разбирательствах, — Ксарг радостно хлопнул в ладоши. — Считаю, разбирательство оконченным. Уважаемые?

— Да, мастер… В протоколе запишем, что ску по ошибке выставили истцом животное, — кивнул имперский чиновник. — А как быть с хозяином животного?

— Кто хозяин? — спросил Ксарг, обращаясь к ску, но добровольцев не нашлось. — Напишите «беспризорное»! Если будет кусаться — заколите. Эр?

— Вы пользуетесь, Ксарг, своим положением, — неодобрительно проговорил Ненари.

— Так для чего ещё нужно положение? — удивился Ксарг. — Раз есть, надо пользоваться.

— Забирайте уже Шрама и идите, — эр махнул рукой, поднимаясь со стула.

Ксарг подхватил меня под локоть и потащил в сторону выхода. Ни о каких правилах вежливости тут, конечно, уже и речи не шло. Хорошо, что успел коротко поклониться эру и остальным присутствующим. Некоторые откровенно посмеивались, другие были разочарованы — видимо, хотели услышать историю до конца. Зато Ксарг, проходя мимо посла, успел буквально одними губами сообщить: «Готовьте деньги!».

— Знаешь, за что я так не люблю ску? — спросил мудрец, когда мы оказались на мосту в город.

— Нет, мастер, — ответил я.

— За то, что они не признают чужих законов, — пояснил мудрец. — Они всё истолковывают по-своему. И даже когда, казалось бы, их загнали в споре в угол, они продолжают стоять на своём и требовать… Вообще-то я сейчас не очень хорошо поступил… Можно было бы потратить чуть больше времени и сделать всё по закону…

— Мастер, а вам за подобное не?..

— Нет, Шрам, я один из немногих людей в Империи, кому за подобное ничего не будет. Если не делать это слишком часто, конечно, — Ксарг рассмеялся. — Пойдём-ка в какую-нибудь таверну. Промочим горло.

Оказалось, положение Ксарга не только открывало перед ним запертые для обычных смертных двери, но и удивительным образом улучшало вкус подаваемой в тавернах еды. Причём, нельзя сказать, что мудрец сорил деньгами. Он заказал самое обычное блюдо и самое обычное вино — ну, может, чуть дороже обычного. Но всё это было даже вкуснее, чем в «Старике вэри». И это несмотря на то, что мудрец затащил меня в первую попавшуюся таверну не слишком презентабельного вида.

— Одна из бед ску в том, что они никогда не считаются с окружающими, — пояснил мудрец, продолжая прерванный разговор. — Есть они, и каждый из них — центр мира, вокруг которого этот самый мир вертится. Знаешь, сколько времени пройдёт до того момента, когда вот этот «истец» снова начнёт красоваться перед окружающими?

— Сколько, мастер? — в недоумении спросил я.

— Оно уже прошло, — Ксарг пожал плечами. — Он уже идёт среди своих и придумывает, как меня переборол. Как не дал злобному порченому его самого запортить! Ску не признают своих ошибок…

— Сомнительная победа, — заметил я.

— О! Это пока! — Ксарг засмеялся. — Завтра она обрастёт красочными подробностями, а послезавтра изменится суть всей этой истории. И когда делегация приплывёт на остров, они привезут победу. Скажут, например, что это их казнить пытались, а не они требовали твоей казни… И все им поверят.

— Паскудный народец какой-то, — стало неприятно, но дальнейшие слова мудреца удивили меня ещё больше.

— Это не народец, Шрам, паскудный, — Ксарг сделал большой глоток из своей кружки. — Это мы, люди, если уж честно говорить, такие. Вот такая у нас природа… А ску… Да сколько их тут всего, этих ску? А сколько их было, когда мир раскололся?

— А почему они все такие, мастер? — не смог сдержаться я.

— А потому что всегда были на особицу. Всегда друг без друга чувствовали себя неуверенно, вот и стали такими поголовно. Все вместе стали строить новый мир ску. И все вместе упорствовали в том, за что их и изгнали на наш континент.

— Изгнали? В каком смысле?

— А вот в таком, самом прямом. Империя ску была очень централизованным государством. И их верховный вождь всегда заботился о том, чтобы его подданные были едины в своих взглядах. И в выполнении законов и традиций. А на этот континент попадали те, кто законы и традиции нарушал. Сами-то ску, знаешь, всегда считали, что они самый свободолюбивый — да и свободный — народ в мире…

— Что-то не сходится, мастер, — заметил я.

— Да, так и есть, — согласился Ксарг. — Нельзя быть свободным и маршировать ровными рядами. Большинство ску безоговорочно верили в свою свободу. И при этом по любому вопросу всегда высказывали полностью одинаковую точку зрения. И никогда — свою.

— А здесь, получается, очутились изгнанники? — уточнил я.

— Не просто изгнанники — преступники. Те, кто был настолько отвратным человеком, что даже в таком единодушии нашёл в себе силы не на хороший поступок, а на плохой. А уже здесь они сбились в стаю и основали новое общество. Настолько же отвратительное, насколько и уверенное в своей правоте… Да… Поэтому и не стоило тратить на них время. Это я сам себя убеждаю — не обращай внимания. В любом случае, таких людей хватает и вокруг нас, просто у нас такое поведение порицается… Хотя бы для виду… А у ску — одобряется и поддерживается.

— Так, мастер, а зачем я вам понадобился?

— Ну, знаешь, это точно не в таверне, — усмехнулся Ксарг. — Сейчас перекусим и доберёмся до лаборатории. Вот там я тебе всё и объясню. Вместе с Соксоном. Идея была его — вот ему и рассказывать.

До лаборатории мы добирались ещё долго. Надо признать, я успел откровенно соскучиться по общению с этими умными стариками. Не то чтобы я сам был умным, и мне требовалось общение с такими же… Просто они были теми немногими, кто легко и доступно объяснял мне то, чего понять я сам был не в силах. Полгода, пока они были заняты, меня мучил вопрос, почему ску были именно такими, какими я их увидел. Несколько фраз — и вопрос решён.

Через несколько дней начнётся чистка Пущи, а мой отряд туда уже не попадёт. И появление мудрецов с их заданием стало для меня просто подарком богов. А, возможно, и для Скаса. Уже трижды за последние дни он заходил в «Старика вэри», подбивая меня на немыслимые авантюры. Пусть задание мудрецов и будет совершенно странным, но хоть чем-то себя занять и денег заработать — дорогого стоит.

— Знаешь, Шрам… Начну, пожалуй, всё-таки я, — сказал Ксарг, когда мы уже сидели в лаборатории. — Начну с прошлого года. Помнишь, когда мы возвращались со Стены, я оставил без ответа один твой вопрос?

Всё бы хорошо, да я так не любил вспоминать про Стену, что и вопроса своего уже не помнил. В чём и признался:

— Мастер, если честно, то почти не помню. Кажется, речь шла об изменении…

— Вот ты зря так, Шрам! Память надо тренировать, — заметил Соксон. — Иначе к моему возрасту станешь забывать вчерашний день!

— Я попробую, мастер, — пообещал я.

— Я напомню, — терпеливо продолжил Ксарг. — Ты спросил меня, почему я решил, что сначала изменением управляла одна воля, потом — другая. Я рассказал тебе о Приливах. И о том, что что-то изменилось… но дальше замолчал.

— Да, точно, мастер, — вспомнил я, наконец, о чём шла речь.

— Неожиданно мне на ум пришла одна мысль. Мысль о том, что я не прав, — Ксарг усмехнулся, глядя на мои вскинутые брови. — Да, представляешь, и такое бывает! И вот я подумал: а что если воля у изменения появилась не тогда, когда шли Приливы… А тогда, когда они закончились? Этой мыслью я и поделился с Соксоном, ну а дальше…

— А дальше я тебе расскажу, — вмешался второй мудрец, не обращая внимания на насупившегося учителя. — Приливы древности были стихией. Стихией страшной, непредсказуемой, опасной — но стихией. Мудрость потоком выплёскивалась на заселённые людьми земли, увлекая за собой орды тварей. Вместе с ними, откуда ни возьмись, появлялись Посланцы — твари опасные, но… Как бы сказать, очень… Я бы даже сказал — слишком человеческие.

— Что-то я в них ничего человеческого не увидел, — заметил я, с содроганием вспоминая свою встречу с Посланцем.

— Обрати внимание, как сознательно в том бою на Стене действовал Посланец! — возмутился Соксон. — Он не просто пробивал защиту! Он вычислил, где был его главный враг, и бил туда. Сначала разворотил башню с Толстым Э и командованием, а потом — ударил туда, где сидел мудрец. И если бы тогда ты не наполнил щит, то следующим ударом он просто сжёг бы кусок Стены. Немного не рассчитал, хе-хе!

— Ну моего достижения в этом особо не было, — заметил я.

— Ну почему же!.. Догадался же ты щит поддержать, — возразил Ксарг. — Иначе вместо того, чтобы гнать Посланца и останавливать Нашествие, я бы был вынужден сначала защищать Стену. И терять драгоценное время…

— Да не о том речь! — возмутился Соксон. — Дело в том, что Посланцы были такими всегда. И когда мастер Ксарг предположил, что воля у изменения появилась с окончанием Приливов, я задумался: а как же тогда появились Приливы и новые твари — и чему всё это подчинялось?

— Подождите… Почему вы вообще считаете, что за всем этим стоит кто-то разумный?

— Это уже давно не секрет. Об этом говорили многие мудрецы, Шрам, — ответил Ксарг. — И первым, кто сказал об этом, был Аон-аари.

— Это тот самый мудрец, который открыл мудрость? И стал богом? — уточнил я.

— Именно, — подтвердил Ксарг. — Его идея была проста. Если живое существо в короткий период времени отращивает орудия для убийства себе подобных, то на это должна была быть чья-то воля…

— Мастер, а её собственная воля не подойдёт? Вот я хочу убить тварь, иду, покупаю оружие…

— Которое продаёт продавец и делает оружейник. И ещё кто-то его уже изобрёл, — кивнул Ксарг. — Кто-то стоял у истоков копья, понимаешь?

— Кажется, да…

— Так вот, это противоречие нам сломало всю теорию! — возмутился Соксон. — С одной стороны, мы знаем, что без чьей-то воли такие изменения не происходят, с другой — мы же говорим, что воли не было. Тогда как?

— И как? — заинтересовался я.

— Есть только одно, что могло бы упорядочивать изменение, — объяснил Соксон. — Ты сам навёл нас на эту мысль. Правила, Шрам! Были в том, что происходит с нашим миром, какие-то правила! Возможно, законы! И понять их — это самое важное и для нас, и для тебя, и для всего нашего мира. Иначе этот кошмар никогда не закончится.

— И как мы можем их понять? — поинтересовался я.

— Есть одна тварь, — снова перехватил инициативу Ксарг, — которая отличается очень странной судьбой. Это — волосатые.

— Это такие, заросшие, — вспомнил я, — которые были людьми.

— Да вот мы сильно сомневаемся, Шрам, что они когда-то были людьми, — заметил Ксарг.

— Особенно после твоих записок о серых людях, — подтвердил Соксон.

— Когда-то давно волосатые были основой армии Приливов, — ошарашил меня Ксарг.

— Носили доспехи, пусть и примитивные. Владели оружием, — продолжил Соксон.

От обилия знаний я внезапно почувствовал лёгкое головокружение. И даже побоялся, что у меня скоро голова отвалится от того, что я постоянно перевожу взгляд с одного мудреца на другого.

— Ходили строем, подчинялись командам, а потом — раз! И как отрезало, — продолжил Ксарг. — Стали кроткими и мирными. Вот только близко никого не подпускают.

— А что если сейчас они — такие, какими и должны были быть? — добавил Соксон. — Что если сейчас они — животные, какими и появились в изменении? Что если во время Прилива волосатые подчинялись иной воле? Что если волосатые — просто оболочка, в которой на земли людей шествовали армии кого-то ещё?

— И как это понять? — поинтересовался я.

— Это несложно, — пояснил мне Ксарг. — Для этого нужно просто понять, чем они руководствуются при столкновении с чем-то необычным. Если они ведут себя как люди — становятся агрессивными, или в страхе убегают, или проявляют любопытство — то это одно.

— А если они, увидев странное, решают всё в рамках звериного понимания — это уже совсем другое, — дополнил Соксон. — А для этого надо найти племя волосатых, дойти до той границы, которую они позволяют пересекать — и странно себя повести.

— И сделать это мы предлагаем тебе, — закончил Ксарг. — И твоим бойцам.

Я молча смотрел на мудрецов, вцепившись в волосы и пытаясь понять: издеваются они или нет.

— А как определить, насколько близко я могу к ним подойти? — поинтересовался я.

— Только опытным путём, — Соксон развёл руками. — У каждого племени волосатых — своя граница, за которую не позволяется заходить никому.

Вышел я от Соксона с Ксаргом, нагруженный важными материалами по заданию, с гудящей головой и совершенно растерянный. Хорошо, что мудрецы, как всегда, не скупились на оплату. Иначе мне было бы очень сложно уговорить своих бойцов взяться за предложенное дело.

Глава 9

В помощь нам был выдан целый талмуд с записями о волосатых. Причём, мудрецы приводили цитаты и подписывали, кто и когда это заметил. Видимо, для них это было важно, но я даже не пытался запомнить все имена. Из всей книги мне пришлось вычленять лишь то главное, что могло нам помочь. Был ещё список основных задач. И он был достоин отдельного упоминания. Во-первых, надо было выстроиться по самой границе, за которую волосатые никого не пускали — и начать их оскорблять и вызывать на бой, используя «непристойные выражения, ритмичные телодвижения и крики».

— Они и правда думают, что так вызывают на бой? — с чуть перекошенным лицом спросил Скас, когда я зачитал первый пункт. — Больше похоже на… совсем другое…

— Что, старый? Боишься, что могут согласиться? — захохотал Гун-нор.

— Думаю, что в этой части я побуду простым зрителем, — буркнул Скас.

Во-вторых, надо было попробовать сместить ту самую невидимую границу. Для этого нужно было в течение нескольких дней приходить на одно и то же место, каждый раз приближаясь на полшага. «Ежели они люди, то не заметят нарушение или заметят через некоторое время. Ежели звери — то не позволят свершиться нарушению или не обратят на него внимания вовсе».

— О! Сколько точности в объяснении, — хмыкнул Хохо. — Мне одному кажется, что первое и второе почти ничем не отличаются?

В-третьих, надо было подыскать поведение, при котором волосатые обратят на нас внимание — но не нападут, а проявят живой интерес. «Делать разрешается, что хочется. Главное — обратить внимание и заинтересовать».

Ну и, главное, все наблюдения надо записывать. Это требование с прошлого года не сильно изменилось.

— Вы меня извините, а с серыми вы тоже вот это всё делали? — спросил с подозрением Скас.

— Нет, — ответил я ему с ухмылкой. — За серыми просто наблюдали.

— И что увидели? — поинтересовался Гун-нор, но ответом ему было молчание. — Ничего?

— Нор! Может, им до сих пор кошмары снятся о том, что они увидели, а тут ты со своими вопросами! — захохотал Скас.

— Ладно-ладно! Уже и поинтересоваться нельзя!.. — засмеялся в ответ Гун-нор.

Записку с заданиями я зачитывал перед десятниками, Скасом и Гун-нором в рабочей комнате нашего с Пятнашкой жилища. И никакого прилива энтузиазма задача отчего-то не вызвала.

— Если кто-нибудь увидит, что мы делаем… Шрам, да над нами же будут смеяться всю оставшуюся долгую жизнь! — пробормотал Скас. — Бери весь отряд. Будут нас от случайных прохожих охранять.

— Да какие прохожие в землях волосатых? — удивился Пузо. — А где их, кстати, искать?

— Волосатых мы с Нором найти поможем. Это не проблема, — отмахнулся Скас. — Нам даже не обязательно за Стену выходить.

— Как так? — удивился Эр-нори. — Они что, водятся в землях людей?

— Они горы любят, — пояснил Гун-нор. — Иногда добираются до северных отрогов Южных. Надо будет просто пройти между степью и горами.

— А кочевники? — спросил я.

— Кочевники в предгорья не ходят, — ответил Гун-нор. — Там даже гор-кирри ноги переломают. А пешком — пожалуйста. Так кого берём? Я возьму свой десяток. Скас?

— Один пойду, — буркнул тот. — Я сам по себе — серьёзная сила!

— Шрам? — Гун-нор перевёл взгляд на меня.

В ответ я задумался, и в этот момент не выдержала Пятнашка:

— Если ты сейчас решил мой десяток оставить — можешь забыть! — строго сказала она.

— Нет, не подумал, — я улыбнулся. — Возьму, наверно, десятки Пуза, Одноглазого и Эр-нори. Ещё разведчиков и магов. Ну и Пятнашку с десятком, само собой.

— Молодец! — девушка подсела ко мне и крепко обняла.

— Итого нас выступает шестьдесят два человека, — кивнул Гун-нор. — Серьёзно! От волосатых отобьёмся при случае. Тогда возьмём пару дней на подготовку и выступаем.

Дни пролетели незаметно — в хлопотах и заботах. Закупались припасы, которые в городе и так почти раскупили уходящие на чистку Пущи ааори. Чинилось и подгонялось снаряжение. Удручало то, что всю поклажу на этот раз придётся тащить на своём горбу. Хохо выделил нам в помощь Нетника и Во-риика, которые заняли пустующие места в десятках Эр-нори и Одноглазого. Эти двое теперь и занимались нашими припасами и их распределением.

Я очень не хотел брать с собой «боевых» девочек. Так в отряде прозвали тех, которые ни в какую не хотели идти в лекари, хозяйственники или стрелки. И таких было трое — Пика, Резкая и Лата. Все трое в своё время прибились к нам Пуще — и были, наверно, неплохими бойцами, но всё-таки девушками. Первое время я вообще хотел их из отряда исключить — они тогда были на испытательном сроке — но Пятнашка меня отговорила. Все три девушки быстро нашли себе пару среди старых бойцов. Пика сошлась с Одноглазым, Резкая — с Гвоздём, а Лата — с Нетником. И их исключение из отряда ни к чему бы хорошему не привело. В итоге девушек я определил в десятки копейщиков, попросив бойцов и десятников не пускать их вперёд. Может быть, это было и не лучшее моё решение, но другого на ум не пришло.

И в этот раз я снова не смог оставить их в казарме. Лата и Пика насели на меня, Эр-нори и Одноглазого, прося взять с собой. Какое-то время я сопротивлялся, объясняя им, что у нас будет много поклажи, что её надо будет нести, что это предприятие — вообще далеко не развлекательная прогулка. А потом махнул рукой и отправил их договариваться с десятниками. Естественно, они договорились и отправились с нами.

Выступили мы утром на третий день, попав в первую волну нори, отправлявшихся в Пущу. И столкнулись с первым препятствием на своём пути. Стражей на воротах.

— Так-так! Лори Скас, Гун-нор и сотник Шрам, — проговорил десятник стражи, перегораживая нам проход. — Собрались куда-то…

— Не понял! Я с тобой знаком, что ли? — буркнул Скас, подходя ближе.

Остановка нашего отряда вызвала в воротах настоящий затор.

— Вы, уважаемый лори, меня не знаете, — стражник покачал головой. — Но ваши портреты в караулке висят уже пятый день…

— И что, похожи на нас? — живо заинтересовался Гун-нор.

— Ну я же вас узнал! — ухмыльнулся стражник.

В это время оставшиеся стражники перекрыли выход из города.

— Нам идти надо, — заметил Скас.

— Не надо вам никуда идти, — заметил стражник. — Вы уже в прошлом году сходили.

— Так мы не в Пущу, — я начал понимать, почему нас остановили. — Мы по своим делам…

— Ну это не мне решать, — стражник развёл руками. — Сейчас придёт кто постарше, и будете ему рассказывать.

— Я уже здесь. Что тут у вас? — раздался знакомый голос. Обернувшись, я увидел эру Зану, слезающую с кирри.

— Вот, эра! Нарушители! Хотели покинуть Форт, — бодро отрапортовал десятник.

— Скас! — эра нахмурилась. — Опять?

— Клянусь! Никаких «опять»! — Скас поднял руки. — Эра, у нас своё задание! Вон, Шраму мудрецы выдали!

— И задание это не в Пуще, я надеюсь? — вкрадчиво поинтересовалась Зана.

— В горах, эра! — ответил я, протягивая ей свиток договора. Эра внимательно изучила написанное и вернула свиток мне.

— Никаких подробностей… — заметила она. — Должны пойти и что-то сделать… Что должны сделать?

Я, Гун-нор и Скас переглянулись и промолчали.

— Если я сейчас не узнаю, что именно вам надо сделать — никуда вы из Форта не выйдете, — грозно сверкнула глазами эра.

— Зана… — начал Скас.

— Эра! — строго поправила она.

— Зана, давай отойдём в сторону… И я тебе всё там расскажу, — Скас не обратил никакого внимания на напоминание о титуле.

— Говори тут! Мне нечего скрывать!

— Мне есть что скрывать, — ответил Скас неожиданно ласково.

Эра долго мерила нас троих взглядом, но, наконец, кивнула и позволила Скасу отвести себя в сторону. Их разговор продолжался несколько минут. Всё это время я видел из-за плеча Скаса только верхнюю часть лица эры. И брови эры Заны совершали невероятные кульбиты. Сначала вверх поползла одна бровь, а, достигнув высшей точки, начала слегка дёргаться вверх-вниз. За ней через некоторое время устремилась вторая — а первая, наоборот начала опускаться. Потом оби брови упали вниз, когда эра сначала нахмурилась, а потом начала смеяться.

Зана ещё несколько раз нахмурилась, смерила Скаса полным недоверия взглядом, а потом сдалась. Вернувшись, она махнула страже пропустить нас, добавив напоследок:

— Скас, Гун-нор и Шрам, если увижу вас рядом с Пущей… Назад можете не возвращаться!

Стража перестала нас задерживать, и отряд отправился дальше. Я думал, что мы будем до степи двигаться по обычной дороге в Пущу, но Скас и Гун-нор повели нас сразу на север, вдоль реки. Местность вокруг становилась всё более и более пустынной. Поначалу попадались небольшие деревушки и хутора, но потом исчезли и они. Впереди, как морские волны, поднимались холмы. Их склоны были изрезаны оврагами, подножия заросли лесом, и казалось, сколько ни иди вперёд — будешь видеть только это. Как Скас и Гун-нор выдерживают направление, для меня оставалось загадкой.

К вечеру мы забрались на очередной холм, и впереди открылась долина реки. Здесь река, протекавшая через Форт, делала крутой поворот, устремляясь на запад — и в её излучине стоял то ли трактир, то ли крепость. Понять издали было невозможно.

— Горный приют, — объявил Скас. — Пошли! Сегодня переночуем с удобствами. Доберёмся часа за три.

В Горный приют мы входили, когда уже стемнело. По пути Гун-нор поделился рассказом про это место. По легенде, поселение существовало здесь ещё с дораскольных времен. Предгорья Южных были полны дичи, а эта местность всегда была пустынной. Только редкие поселения охотников на всю округу и пара шахт — вот и всё население приграничья. Один удачливый охотник основал здесь трактир, который, несмотря на удалённость от тракта, процветал долгие годы. Потомки охотника-основателя управляли трактиром с умом, постепенно превратив его в опорный пункт, где размещался даже небольшой гарнизон местного правителя.

Когда начался Прилив, захлестнувший эти земли, люди бежали в Горный приют отовсюду — в надежде найти защиту. Поначалу казалось, что никакие деревянные стены не помогут от нахлынувших тварей. Да вот только помогли. Несколько тысяч охотников, запасы стрел — которые всегда можно было докупить в трактире — и забитые едой закрома позволили крепости выстоять. Под стенами полегло столько волосатых и наездников на ящерах, что, говорят, земля была покрыта трупами в три слоя.

Защитников тоже осталось немного. Около тысячи мужчин и три сотни женщин. Десять лет они продолжали удерживать Горный приют, пока на посёлок не вышел отряд из первой армии ааори. Потомок основателя трактира указал им удобное место для постройки крепости и рассказал, где можно ставить Стену для защиты. С тех пор в Горном приюте ааори всегда привечали с радушием, что бы ни происходило вокруг — и как бы ни относились к «нерождённым» другие люди.

— Охотники теперь живут здесь, — закончил рассказ Гун-нор. — Охотятся в округе, а мясо отправляют в Форт. Кстати, владельца трактира — Арилана — можно считать одним из самых родовитых людей в мире. Даже у князей Мобана известная родословная короче.

— А у Императора? — заинтересовался я.

— Династия Императоров произошла из боковой ветви правящего дома Империи Берингтонов. Там, конечно, больше знатных предков, — ответил Гун-нор.

Нас встречал сам хозяин. Я ожидал увидеть кого угодно, но только не здоровенного детину в четыре шага ростом — и с неимоверным размахом плеч.

— А я всё гадал, доберетёсь сегодня или нет! — усмехнулся он. — Охотники вас уже давно приметили.

— А мы вот, как всегда, не заметили ни одного охотника! — посмеялся Скас. — Как твои дела?

— Здравствуй, старый бродяга! — Арилан обнял Скаса. Лори и сам был немаленьким, но на его фоне трактирщик смотрелся ещё внушительнее. — Всё как всегда. Что тебя сюда занесло на этот раз?

— Не спрашивай! Лучше дай выпить-поесть. За ужином и расскажем. Может, и твои охотники нам помогут, — гулко хохотнул Скас.

Удивительно, но трактирщику с охотниками наша задача не показалась смешной. Отнеслись они к ней с полной серьёзностью, а сразу после рассказа я получил про волосатых больше сведений, чем мне выдали мудрецы.

— Вот слушайте, — сказал Арилан. — С волосатыми странно всё. Когда Приливы закончились, они ещё какое-то время бегали в своих доспехах, но почти все потеряли оружие. Мои предки долго не могли понять, в чём дело… но потом дошло. Мудрецы ваши правы: волосатые поглупели в один момент. Будто — раз! — и кто-то у них весь разум в одночасье и отобрал. Зачем им оружие — они и не поняли. Просто бросили железяки кто где стоял. А вот с доспехами… С доспехами всё оказалось ещё проще. Они как разум потеряли, просто не знали, как их снять!

— Это как так? — удивился Скас. — Так даже в Диких Землях не бывает, чтобы сразу без разума остаться.

— Да вот… Оказывается, бывает, — возразил Арилан. — Живут они в горах маленькими семьями. Огонь не жгут, едят всё — мясо, ягоды, коренья, сырую рыбу. При этом охотятся с голыми руками. Одежду не носят. Пары между мужиками и бабами — не складываются. Мужиков там в стае один-два, которые всех баб и покрывают. Они же ходят вокруг стоянок, где ночуют, и метят землю.

— А как они метят? — поинтересовался Скас.

— А ногами метят, — ответил трактирщик. — Ребята-охотники часто видели. Просто никто не спрашивает, ну и мы особо не рассказываем. У них под вечер на ступнях выступает какая-то вонючая жидкость. Они медленно обходят место стоянки. И каждый раз рассчитывают так, чтобы жидкости хватало на всю границу. Но не люди они — точно говорю. И никогда ими не были.

— Надо было просто к вам двух мудрецов привезти, — засмеялся я. — Может, и нам идти никуда бы не пришлось.

— Так вы потом их сюда и направьте. А мы им много чего расскажем, — усмехнулся трактирщик. — Вот что ещё странно с ними… Забыл сказать, они же встают после смерти!

— Да, я что-то такое слышал, — кивнул Гун-нор. — Серые трупы жгут, кочевники — тоже. А как же волосатые со своими неживыми справляются?

— Их не трогают! — ответил трактирщик, — Так же, как нежить не трогает животных, так и до волосатых ей дела нет. Только если очень оголодала до чужой жизни.

— Я раз видел, — вставил один из охотников, сидевших с нами в зале таверны. — Они только, значит, со своим простились… Ну как простились: дотумкали, что помер, повыли и отошли. А тот встаёт, значит, носом повёл, на своих посмотрел и потопал в горы. Никого не тронул, вот клянусь! Собственными глазами видел!

— Странно, что от волосатых нежить появляется. Хотя вроде как от животных не бывает её, — заметил Гун-нор. — Если бы они были совсем животными — не вставали бы.

— Странно, да не странно, — отмахнулся Арилан. — Нежить и от животных бывает. Нежизни всё равно, куда вселяться. Но животных быстро съедают — звери-то тут не изменённые. А волосатые — изменённые. Вот их никто и не ест.

— А как вы с ними вообще поступаете? — поинтересовался Скас. — Я помню, лет триста назад отстреливали.

— Да и сейчас иногда приходится, — кивнул Арилан. — Если слишком много развелось, начинаем на них охоту и сжигаем трупы. Но когда их мало — мы их не трогаем. Вреда от них почти нет, только нежить плодится. Да она всегда плодится, чего уж.

— А как-то можно определить границу их владений? — спросил я.

— Это с какого расстояния они на тебя кинутся, что ли? — уточнил трактирщик и, дождавшись кивка, помотал головой. — Никак не определишь. С той границей, что они метят — она не совпадает. Всегда разница есть. Так что тут вам самим определять придётся. Ладно, вы отдыхайте. Разместим вас в трактире — а завтра вас проводят к местам стоянок, чтобы самим не плутать.

Проснулись мы поздно. Трактирщик нас не будил — дал отдохнуть после перехода. Вышли мы только в середине дня в сопровождении двух охотников. Они молчаливо двигались вперёд, увлекая за собой отряд. Наши разведчики, правда, без дела не сидели — постоянно уходили в стороны и вперёд. Но до вечера врагов видно не было.

Местность постепенно начинала меняться — холмы уступили место каменистой почве и оврагам. Идти теперь приходилось постоянно в гору. Впереди замаячили вершины хребта. Лиственные деревья попадались всё реже, и всё чаще росли хвойные исполины. Заночевали мы у небольшого ручья, впадавшего в реку, вдоль которой мы шли. Место было удобное, сухое — имелся и запас дров, почти не дававших дыма. Охотники признались, что таких мест для лагеря в округе много, и если сами наткнёмся — можно смело пользоваться.

На утро снова выступили к горам. Шли почти весь день без остановок. Горы стали ближе, овраги глубже, подъём круче. Наши проводники довели нас до очередного лагеря и там, взяв с собой Летуна и Шустрого, провели их по округе, пока отряд устраивался на ночлег. Вернувшись, предупредили, что указали места обитания трёх семей волосатых — но дальше с нами не пойдут.

— Тут наша земля заканчивается, — пояснил один из них. — Дальше-то нам делать нечего. А вам надо будет там поплутать. Вы отдыхайте. Может, даже днёвку устроите, а потом со свежими силами ищите.

Так мы и поступили. Весь день отдыхали и обустраивали постоянный лагерь. Дальше всем отрядом смысла идти не было — поэтому решили свои поиски проводить отсюда. Здесь же можно было и оставить пожитки с запасами. Разведчики обежали всю округу — и одну семью волосатых всё-таки нашли. К ней и решено было направиться первым делом.

Глава 10

Выступили мы двумя десятками. Один десяток — Пуза, другой — Гун-нора. С нами отправились Скас, Зенка, Кри-ана, Пятнашка, Ладна, Фука и Ласка. Сопровождал нас к цели Кирри. Волосатые выбрали для своего жилища скальный навес рядом с маленькой речушкой. Место было хорошее, удобное. Но не для нас — для самих волосатых. Овраг защищал их от ветра, навес — от дождя, а река давала тварям воду и еду. Рыба в ней водилась, хоть и мелкая. К сожалению, спускаться в овраг было неудобно. А ещё неудобнее было бы выбираться из него, если мы волосатым не понравимся.

Семейство состояло из трёх самцов и пяти крупных самок. Были ещё дети и молодь — штук десять. Точно посчитать их было сложно, потому что на месте они не сидели. Нас волосатые заметили сразу, но поначалу вообще не обращали внимания. Пока не подходили слишком близко — мы их не волновали.

Определять границу вызвались Каваль, Волосатый и Дубина. Гун-нор повёл свой десяток за ними, чтобы помочь в случае чего. Все остальные залегли наверху, наблюдая за происходящим. Волосатые спокойно дали бойцам спуститься и приблизиться к речушке. Я даже подумал, что, видимо, подпустят совсем близко. То же пришло в голову и смелой тройке. Они спокойно прошли с десяток шагов к навесу, когда самцы волосатых неожиданно уставились на них. Самки подобрались, а дети сгрудились в кучку.

— Шрам, им надо отойти! — выдохнула Пятнашка, а я начал подниматься, чтобы прокричать приказ к отступлению. Но не успел.

С радостным, как мне показалось, рёвом, вперёд рвануло трое волосатых самцов, а за ними — все женщины. Кроме одной, самой молодой, которая осталась с детьми.

— Назад!!! — проорал я запоздалое предупреждение.

Но этого и не требовалось. Волосатый, Каваль и Дубина уже со всей возможной скоростью кинулись прочь. Только, видимо, на земли тварей они зашли слишком глубоко — потому что те не прекратили преследование даже тогда, когда бойцы объединились с десятком Гун-нора.

— Вниз! — крикнул я, вскакивая на ноги. — Быстрее!

Первым в бой кинулся Скас, на ходу формируя какую-то мудрость. Кри-ана жахнула по набегающим волосатым чем-то огненным. Одна из самок завизжала, сбивая пламя с волос, а потом кинулась в реку. Нельзя сказать, что порыв тварей это остановило. Первый и самый крупный из мужчин врезался в строй десятка, расшвыривая бойцов голыми руками. Я успел заметить, как под натиском этой туши мигнули выставленные бойцами щиты мудрости, так и не сумевшие остановить атаку.

Скас был более удачлив — буквально выбросив волосатых из строя прямо на догоняющих их самок. Оказавшись под своими самцами, те взревели и затеяли драку! Которая, правда, закончилась за несколько секунд. Видимо, самцы быстро объяснили кулаками и рёвом, что они тут не потому, что пора детей новых делать — а потому что вот так сложилось. Мы попытались отойти, воспользовавшись передышкой, но времени хватило только на то, чтобы сбить общий строй. А потом семь огромных туш накинулись на нас.

На все щиты мудрости перед строем волосатые потратили какие-то пару секунд, а в следующее мгновение три самца врезались в строй, повторяя свой фокус с раскидыванием бойцов. Убить никого не убили — но свои пять шагов пролетел даже Скас, пристроившийся в первую линию. Я стоял за спинами отряда, и когда главный самец добрался до меня, его атакующий порыв уже выдохся. Я рубанул его мечом, но волосы у тварей оказались на удивление крепкими — лезвие соскользнуло по ним, не причинив особого урона.

В следующий момент пришлось прикрываться нормальным щитом, потому что волосатый приложил меня своей здоровенной ручищей. Ощущение было такое, что получил в щит бревном. Даже услышал, как захрустели доски. Следующий выпад я делал сосредоточенно, стараясь проколоть живот твари. И даже сумел это сделать — но остановить волосатого у меня не получилось. В ответ он мне врезал сразу с двух рук, и я отправился полетать, теряя ориентацию. От одной руки я закрылся щитом, а вторая рука врезалась в плечо, срывая наплечник.

Приземлившись, я перекатился, зашипел от боли — и снова бросился в бой. Девушки, оставленные наверху, стреляли в волосатого без остановки, но все эти стрелы ему особого вреда не причиняли. Более удачным оказался выстрел Кри-аны, подпалившей волосатому те самые волосы, не дававшие добраться до его шкуры. Пока тварь сбивала пламя, я успел подбежать ближе и со всей силы рубанул мечом по ногам, подобравшись к противнику со спины. Тело у волосатых было похоже на человеческое, и слабые места у него были те же — сухожилия. Их-то мне и удалось перерубить. Самец обиженно заревел, падая на землю, а ещё через мгновение к нему подскочил Дубина и обрушил на шею топор.

Вокруг неожиданно наступила тишина. Бойцы отряда застыли, осматривая место побоища. Некоторые поднимались на ноги, потирая ушибленные места. Трое не встало — Ко-лан и Глухарь продолжили лежать, но шевелились, что уже радовало. Да ещё боец из десятка Гун-нора сидел, но встать самостоятельно не мог. Левая рука со щитом у него была сломана, а ступня неестественно вывернута. Сверху уже бежали наши девушки с медикаментами и бинтами.

— Прекрасно! — оглядевшись, проговорил Кирри. — Мы эту семью целый день искали, и для чего? Чтобы вы за полчаса всех вырезали?

— Ну, знаешь, в первый раз любой может ошибиться, — буркнул Скас, засмеявшись. — И вообще, не всех. Пока мы этих рубили, молодь-то сбежала с последней бабой!

Я оглянулся на то место, где стояли дети, но, конечно, там их уже не было. Последняя самка волосатых увела молодняк из оврага, пока мы рубились.

— Раненых — перевязываем, — приказал я своим. — Тех, кто сам идти не может — на носилки. И в лагерь, наверно.

— Да, точно. В лагерь! — согласился Гун-нор. — Тут теперь делать нечего.

Раненых было много. Причём, почти никто не получил открытых ран. Кулаки волосатых оставляли после себя синяки, вывихи и переломы. Нельзя сказать, что это сильно облегчило нам жизнь. Вывихи и синяки лечились довольно быстро, хоть и были болезненными. А вот переломы заживали долго — и не всегда удачно. Конечно, лекари в Форте могли заново сломать и срастить кость правильно, но до Форта надо было ещё добраться. А в отряде уже четыре человека вынужденно легли на лечение в лагере. Помимо бойца Гун-нора, Ко-лана и Глухаря, сильно пострадал ещё и Та-ан, один из новеньких нори. И хотя шёл он поначалу на своих двоих, но уже в лагере начал задыхаться. Сняв доспех, мы обнаружили огромный синяк на всю грудь.

Весь следующий день разведчики рыскали по окрестностям, выискивая волосатых. И всё-таки нашли две новых семьи. К одной из которых мы и выдвинулись на следующий день. Вышли почти тем же составом, без четырёх выбывших. Заменять их другими бойцами не стали. Волосатых смысла брать количеством не было никакого — они по три человека за раз в полёт отправляли.

Эта семья обустроилась рядом с небольшим родниковым озером. В этот раз перед нами оказалось два крупных самца, семь самок и снова около десятка детей. История грозила повториться.

К моему удивлению, определять доступную границу вызвалась Пятнашка.

— Не пущу, — сразу упёрся я, волнуясь за девушку.

— И кого пошлёшь? — спросила она. — Снова мужчин? Так они в прошлый раз уже пропустили все признаки волнения.

— Это какие-такие признаки? — удивился Скас.

— Я вот об этом и говорю, — указала на него Пятнашка. — Сначала главный в семье начал широко раздувать ноздри. Потом другие самцы начали кулаки сжимать, если руки не были заняты. Потом женщины напряглись. А вы всё это пропустили.

— И в какой момент надо было остановиться? — поинтересовался я.

— А я откуда знаю? — удивилась Пятнашка. — Вот нам и надо определить это.

— Отпусти Пятнашку, — посоветовал Скас. — Если что — прикроем.

Скрепя сердце, я согласился. Но пока наблюдал за тем, как она движется в сторону волосатых — места себе не находил. Пятнашка уверенно подошла поближе и остановилась. Что она видела в поведении тварей, я не знал — но следующий шаг девушка сделала осторожно, продолжая внимательно смотреть вперёд. Потом ещё один шаг — и ещё один — и застыла как вкопанная, когда главный самец уставился на неё. Секунда — и Пятнашка сделала осторожные полшага назад. Мне кажется, в этот момент я даже перестал дышать. Но самец внимательно проследил за отступлением девушки и вернулся к своим делам.

— Молодца же! — Скас радостно хлопнул меня по плечу. Будто это не Пятнашка сейчас всё сделала, а я. — Что там первое? Покричать и подёргаться? Идите давайте, а я тут посижу!

Гун-нор увиливать от задания не стал и вместе со своими бойцами пошёл к волосатым. Выстраивались мы вдоль границы очень долго. Руководить этим процессом я доверил всё той же Пятнашке. Девушка подводила каждого бойца к самой границе, внимательно наблюдая за реакцией волосатых. И при первых признаках недовольства заставляла отступать.

А потом мы почти двадцать минут пытались вывести волосатых из равновесия — размахивая руками, гремя оружием об щиты, выкрикивая ругательства. И всё, чего мы добились — твари стали смотреть на нас как на умалишённых. Их не тронул ни один оскорбительный жест, ни один выкрик — и даже наше агрессивное поведение вызвало только нервные подёргивания ушами. Если бы волосатые были людьми — они бы уже давно сообразили, что всё это устроено не потому что мы такие странные, а потому что мы что-то пытаемся до них донести. Но волосатые занимались своими важными делами, искоса поглядывая на нас.

— Заканчиваем! — приказал я, отступая на шаг. — Мы можем тут перед ними хоть танцевать! Они и внимания не обратят, пока мы границу не нарушим.

Сзади доносился довольный хохот Скаса и девушек из отряда, которых с собой не взяли — оставив записывать увиденное. Но радовало уже то, что к этой задаче можно не возвращаться. Впереди предстояли долгие попытки сдвинуть границу, а сейчас отряд собрался и отправился в лагерь.

Утро встретило нас солнцем и жарой. На этот раз в поход вышел почти весь отряд. В лагере осталась только Ладна, приглядывавшая за четырьмя ранеными. Поселение волосатых встретило нас своим обычным размеренным бытом. Надо сказать, что эти твари никуда не спешили по жизни. И сложно было в такие моменты представить, что когда-то это была основа для Приливов — и орды обряженных в доспехи гигантов брали штурмом города.

Один самец застыл над озерцом, высматривая рыб. Другой лениво жевал какие-то листья, поглядывая на нас. Самки расположились в тени двух больших деревьев, так же лениво собирая друг у друга насекомых. Дети играли вокруг под присмотром молоди.

— Ты уверена? — предпринял я последнюю попытку отговорить Пятнашку от участия.

— Да, милый. Всё равно больше никто нормально сделать не сможет, — ответила она. — Ты же видел вчера.

Этот разговор повторился уже раз десять. Весь вечер предыдущего дня и всё утро сегодняшнего я приводил доводы против участия девушки, а она разбивала их в пух и прах. Одним-единственным утверждением. Удивительное терпение Пятнашки я никак объяснить не мог. Будь на моем месте кто-то ещё, она бы давно вспылила — и послала на все четыре стороны.

— Не волнуйся, — тихо шепнула девушка, обняв меня. — Всё будет хорошо…

— Угу, — мрачно ответил я, обнимая её в ответ.

Пятнашка была права — никто из всего отряда не смог бы повторить её вчерашний фокус. Почему-то она всегда чувствовала, где и когда надо остановиться. В этот раз всё прошло очень быстро. Достигнув отметки предыдущего дня, Пятнашка сделала четверть шага и застыла, наблюдая за волосатыми. Те не обратили на неё внимания. Стоило ей сделать ещё четверть шага, как главный волосатый сразу напрягся.

На следующий день её снова подпустили ближе. Затем ещё и ещё. На седьмой день Пятнашка достигла следов главного самца, который каждый вечер обходил жилище своей семьи, оставляя метки. И за эту линию ей пройти уже не позволили. После третьей попытки стало понятно, что дальше нам путь закрыт — что бы мы ни делали. Если приближение к этой границе можно было сдвигать, то переступать через линию меток мы не имели права. Волосатые не собирались рисковать семьёй.

После этого мы устроили днёвку, решив дать им успокоиться. Нам предстояло заново прощупать границу — вдруг за это время они передумали? — и тогда уже проводить последнюю часть исследования. Каждому бойцу было дано задание придумать, чем привлечь внимание тварей — так что скучать никому не пришлось.

Через день мы снова стояли у озерца, а Пятнашка двигалась к лагерю семьи. Как только граница была достигнута — она махнула рукой Скасу, который вызвался пойти первым. Лори хмыкнул и двинулся к волосатым. Вот только в этот раз всё пошло не так, как планировалось. Стоило ему заступить за ту границу, с который мы вызывали волосатых на бой — не дойдя до Пятнашки буквально нескольких шагов — как главный самец заревел и начал подниматься на ноги. Второй самец подскочил к нему, а женщины сбились в группу за их спинами, пряча детей.

— Назад! — крикнул я, уже понимая, что сейчас произойдёт. Но успел выполнить этот приказ только опытный лори. Пятнашка ещё только поворачивалась, чтобы бежать, когда главный волосатый прыгнул к ней и одним ударом отправил в длительный полёт по воздуху. Моё сердце сжалось и пропустило удар, когда я увидел, как моя любимая тряпичной куклой летит к земле… И падает в озеро. И только когда она, откашливаясь, появилась над водой, я заставил себя повернуться к волосатым.

Отряд к тому времени уже сбился в строй, выставив вперёд копья, а волосатые стремительно приближались к нему. Во врага полетели первые стрелы и сгустки мудрости, но остановить это нападение, казалось, невозможно. Главный самец, проткнутый тремя копьями, прорвал строй, схватил за ногу Пику и начал махать ей, как дубиной. Девушка непрестанно кричала — прерываясь только в тот момент, когда её тело врезалось в кого-то из бойцов. И с каждым новым ударом её крик всё больше и больше становился похож на стон. Скас воспользовался моментом — поймал главного на замахе, запрыгнул ему на спину и вонзил тонкий кинжал в основание головы, мгновенно оборвав движение. Пика вылетела из руки гиганта и упала чуть в стороне.

Второго самца убил паренёк из моего отряда по прозвищу Коротышка. Он действительно был невысоким, зато плечистым и сильным. Копьё, которым он орудовал, пробило гиганту грудь насквозь. И хотя Коротышка потерял копьё, самец уже подняться не смог. Как перебили разъярённых самок, и как снова сбежали дети со своей охранницей, я не заметил. Сам я бросился к озеру, помогая Пятнашке выбраться на берег. Глубина была небольшой, но утонуть в доспехе — не самая сложная задача.

Когда мы подошли к сгрудившимся бойцам, они расступились — показывая мне то, что скрывали их спины. Пику. Пока я помогал Пятнашке, девушку нашли и положили на носилки. Не надо было быть лекарем, чтобы понять — мазями тут не поможешь. Нужны были сильные эликсиры, которых с собой не было. А жить Пике оставалось совсем недолго. Она и так еле дышала, пуская кровавые пузыри. Рядом на коленях застыл Одноглазый, гладя девушку по лбу. Только когда я опустился рядом, он с болью, злостью и отчаянием посмотрел мне в лицо.

— Прости… я… — Пика попыталась вздохнуть, но не смогла.

И в этот момент я понял, что так не должно быть. Простое задание, не самый сложный противник. Нелепо! Глупо! Я и сам не заметил, как перешёл на другой взгляд, как вцепился в её руку — мечтая только, чтобы она продолжала дышать.

А потом я почувствовал её. Так же, как дважды в своей жизни чувствовал самого себя. Всё тело, каждый перелом, каждое сломанное ребро — а рёбер было сломано много. И вокруг был океан мудрости.

«Жизнь! Жизнь!» — шептала мне мудрость. — «Мы дарим жизнь!».

И я потянулся к искрам, вливая их в себя — лишь бы не ускользнуло ощущение чужого тела, лишь бы не потерять силы раньше, чем успею хоть что-то сделать. Девушка дёрнулась, когда я заставил её лёгкие наполниться воздухом вперемешку с кровью. Захрипела, когда вздох вытолкнул рёбра. Харкнула кровью, когда я заставил лёгкие сократиться. Сердце попыталось встать… остановиться… замереть — но я не позволил, заставляя его гнать и гнать кровь. Лёгкие двигались, даря телу воздух, без которого нельзя было прожить. Боль? Я чувствовал её боль как свою, но не мог остановиться. Самого меня уже трясло, а я продолжал поддерживать жизнь в девушке.

«Мы — жизнь!» — прошелестело на краю сознания.

— Забинтуйте грудь, — хрипло выдавил я, не отпуская Пику. Кто-то подбежал к раненой и начал срывать доспехи и одежду, накладывать повязку, стягивающую рёбра. А я продолжал удерживать жизнь в израненном теле, заставляя организм затягивать раны, забивать тромбами крови места кровотечения. И в какой-то момент понял — моя помощь больше не нужна.

«Мы — жизнь! Мы — это ты!» — шепнуло где-то вдалеке, когда я отпустил руку девушки. Я попытался встать, пошатнулся и погрузился во тьму.

Когда я открыл глаза, вокруг по-прежнему была тьма. Но в этой тьме хотя бы светили звёзды и горел костёр. Я лежал под навесом, а рядом — спала Пятнашка. У костра о чём-то тихо переговаривались Скас и Гун-нор. Осторожно, чтобы не разбудить любимую, я вылез наружу и поднялся на ноги. Меня заметили, но ждали, когда я подойду.

— Есть что-нибудь пожрать? — поинтересовался я, усаживаясь рядом и снимая с пояса флягу.

— Есть, — хмуро кивнул Скас. — И пожрать, и попить. И даже паланкин со слугами найдём, чтобы торжественно вернуть тебя в Форт.

— Что с ним? — спросил я у Гун-нора.

Тот усмехнулся:

— Под впечатлением он.

— Да я не под впечатлением! Етить тебя, я в шоке! — рыкнул Стас, но взял себя в руки. — Шрам, как ты вот это сделал?

— Что? — не сразу понял я, оглядываясь вокруг.

— Давай-ка я тебе напомню. Ты подошёл, взял эту девочку за руку, и после этого она выжила! Выжила, сука, понимаешь? — громким шёпотом осведомился он. — Ты хотя бы понимаешь, что произошло?!

— Я просто почувствовал её как самого себя, — буркнул я в ответ, принимая от Гун-нора кусок хлеба и миску с тёплой кашей. Как оказалась, она стояла у самого костра. — Чего ты перевозбудился?

Скас захрипел и не нашёл, что мне сказать. Лицо у него стало красным, и в какой-то момент я испугался, что его тоже придётся лечить.

— Так умели делать очень давно, — ответил за Скаса Гун-нор. — Ты видел корабль сангари на пути к Стене? Вам же показывали? Его всем новичкам показывают.

— Ну видел, — кивнул я.

— Так вот… Это был транспорт, который перевозил сангарскую Школу Чувств. Около тысячи человек, — пояснил Гун-нор. — Они практически не умели пользоваться мудростью… Зато умели делать то, что ты сделал сейчас. Они все погибли, Шрам. Все до единого.

Я так и застыл с открытым ртом, не донеся туда ложку каши.

— А потом что? Никто не научился? — поинтересовался я.

— Нет, сука, никто! Понимаешь ты это, етить тебя? — просипел Скас, справившись с приступом гнева. — Сколько ни пытались, сколько ни бились — никаких результатов. Ты хоть повторить это сможешь?

— А я откуда знаю? — удивился я и всё-таки набил себе рот едой.

— Надо узнать, сейчас же!..

— Скас, угомонись и дай ему поесть, — остановил лори Гун-нор. — Теперь обязательно попробуем. Только не здесь и не сейчас. В Форте, рядом с мудрецами. Чтобы они каждый его чих запомнили.

— Мне показалось, что не слишком сложно, — проговорил я, проглотив еду. — Не лечить, а именно почувствовать.

— Очень надеюсь, — буркнул Скас. — Ты хоть понимаешь?.. Понимаешь, скольких могли спасти, если бы люди умели это делать? Да если бы хотя бы мы, ааори, умели?

— Если бы я умел, не было бы у меня списка потерянных бойцов, — тихо ответил я. — И друзей.

— У всех есть такой список, — мрачно буркнул Гун-нор, уставившись в огонь. — У меня он только за год на двух человек пополнился.

— Так что, правда, можно любого вылечить? — спросил Скас.

— Я так только себя лечил, а Пика — первая, — признался я. — Нам же всегда говорили: «Почувствуй мудрость, себя и мир вокруг». Вот я и почувствовал… Почему ни у кого не получалось?

— И много ты знаешь тех, кто этим всерьёз занимался? — поинтересовался Гун-нор. — На моей памяти ты — один такой, кто мог просиживать по два часа в день с закрытыми глазами.

— Ты и на моей памяти первый такой долдон, — хмыкнул Скас. — А она у меня, сам знаешь, какая немаленькая.

Невольно Скас напомнил мне о последней потере отряда — Долдоне. Глуповатом, упёртом, но смелом и хорошем товарище.

— Если честно, Пику я с трудом вытащил, — произнёс я вслух то, в чём боялся признаться и себе. — Как она?

— Худая как жердь, — сказал Гун-нор. — А если одновременно вливать всякие зелья… интересно, получится вытянуть совсем уже безнадёжных?

— Не знаю, — покачал я головой. — Не представляю даже… Не хочу пока думать. Есть хочу.

— Шрам, научи всех этому. Всех, кого сможешь, — хмуро попросил Скас, сунув мне в руку кружку с вином. — И сам не забудь.

Я покачал головой и не стал ничего отвечать. Если бы я мог этому обучить… Ведь я и сам не до конца понимал, почему у меня получилось.

Глава 11

Для исследования у нас осталась последняя семья. Трое самцов, четыре самки и дети. Семья нашла себе место для жизни в живописной балке. Наше появление они восприняли спокойно, как и всегда. И в этот раз всё прошло гладко. Установив границы, которые нельзя пересекать, все по очереди подходили и начинали дурачиться. Кто-то лупил палкой о палку. Кто-то начинал танцевать, кто-то громко пел, кто-то яростно чесался. Я не особо смотрел — слишком смешно становилось наблюдать за попытками привлечь внимание. Вместо этого я сидел рядом с Пятнашкой и отдыхал, изредка бросая взгляды на очередь из бойцов. Неподалёку пристроились Скас, Гун-нор и Пузо. Они играли в монетки. Пузо проигрывал, зато развлекался, пока Зенка стояла в очереди к волосатым.

Пика начала поправляться. Лечебные мази и бульоны делали своё дело, возвращая её к жизни. Одноглазый ходил счастливый — разве что не светился. Хотя я ночью не проверял — может, и подсвечивался в темноте. Остальные бойцы бросали на меня странные взгляды, но молчали, не напоминая про чудесное исцеление почти мёртвой девушки. А я тоже не спешил это обсуждать.

— Всё не то делают, — заметила Пятнашка. — Все придумывают что-то своё. А надо сделать то, что понятно волосатым.

— Да уж! Ты-то лучше знаешь, — хохотнул Скас. — Ну так пойди и привлеки их, и мы все дружно отправимся домой. Спорим, не получится?

— Ладно, — кивнула девушка. — На что спорим?

— На десять ули! — ответил лори. — Если привлечёшь их внимание, я даже вот этому отдам всё, что он уже проиграл.

Скас кивнул на Пузо, а тот довольно ухмыльнулся.

— Договорились, — кивнула Пятнашка с улыбкой. — Шрам?.. Поможешь вне очереди пройти?

— Ха-ха-ха! — обрадовался лори, вскакивая на ноги. — Внимание, бойцы! Сейчас нам милая Пятнашка покажет настоящее мастерство. Выйдет — и привлечёт внимание волосатых!

— Пятнашка, — с опаской спросил я, — а как ты собираешься это сделать?

— Запросто, — усмехнулась она. — Я же не на своих больше смотрела, а на них. Вот сейчас и проверим, насколько правильно всё поняла.

Девушка прошла вперёд, постояла молча с минуту — и неожиданно начала повизгивать, подпрыгивать и бегать вдоль невидимой границы. Сначала ничего не произошло, но потом одна из самок неожиданно повернулась к Пятнашке и подошла ближе.

— Чтоб меня! Да как она это делает?! — пробормотал Скас. — Что она сделала-то вообще?

Пятнашка продолжала своё выступление, а самка волосатых внимательно разглядывала её. Теперь Пятнашка бегала вдоль границы, но уже прямо перед волосатой. И та не выдержала — развернулась и рысцой понеслась назад. Когда она вернулась, в её руках было несколько крупных корней, которые волосатые обожали раскапывать и есть. Запасы лакомства они складывали в тенистых местах.

— Она что, собирается её кормить? — спросил Пузо позади меня.

Самка волосатых, не пересекая границу, кинула корни Пятнашке. Девушка подхватила угощение — и сразу начала издавать звуки, которые часто неслись от детей и молоди. В один корень девушка смело вцепилась зубами, а довольная самка расслабилась и заспешила назад.

— Чтоб я сдох! — буркнул Скас. — Пятнашка, что ты сделала?

Девушка подошла к нему и протянула корни.

— Всего лишь понаблюдала за их детьми. Все наши действия они не понимали. А если скопировать поведение их детей — это им понятно. Мудрецам понравится, кстати. Они — точно животные, а не бывшие люди.

— Это почему это? — удивился Скас, протягивая ей выигрыш и забирая корни.

— Потому что только животные относятся к человеку как к собрату. А люди всегда ставят жёсткие границы. Вот это человек, а это — порченый или грешник…

— Съел? — подколол друга Гун-нор. — Уела она тебя!

— Ну и ладно! — Скас расхохотался. — Пятнашке можно. Тем более она повизгивала так смешно…

— Тьфу на тебя! — отмахнулась девушка. — Ну что, теперь домой?

— В лагерь! — приказал я.

Отряд двинулся в лагерь, где нас ждали раненые и девушки-лекари. Идти предстояло часа четыре. По пути я уже мечтал о скором возвращении в Горный приют, когда из рощицы впереди выскочил Нытик и что-то закричал. Я не разобрал, но по взмахам рук догадался обернуться — и увидел чёрные точки над горизонтом.

— Летуны! — крик Гун-нора будто плёткой подстегнул меня.

— В рощу! Скорее! — приказал я, в последний раз оглядываясь назад. Почти сотня!

Мы побежали, а летуны становились всё ближе и ближе. Заросли хвойных — которые мы привычно обходили, не зная, что нас встретит в них — теперь выглядели последним шансом на спасение. Отбиться от сотни летунов мы не могли. Даже всем отрядом. А они нас заметили и, кажется, собирались убивать.

Спрятаться в роще мы успели, но твари не собирались оставлять нас в покое. Стая летунов с шумом закружила над кронами — пытаясь найти места, где можно продраться через плотную завесу ветвей.

— Не шевелитесь! — приказал Скас. — Чем меньше шевелитесь, тем сложнее вас обнаружить.

— От деревьев не отходите. Жмитесь к стволам, — добавил я, сам прижимаясь к мощному стволу дерева. Рядом, тяжело дыша, встала Пятнашка.

— Что им тут нужно? Они же живут в Диких Землях! — крикнул Коротышка.

— Волосатые тоже должны быть в Диких Землях. Но, видишь, их и тут хватает, — ответил ему Скас.

В этот момент одно из чудищ решилось на бросок и, пробив крону, свалилось на группу из пятерых бойцов. К счастью, рядом стояла Зенка, подставившая щит, и летун влепился в него на полной скорости. Тварь выжила — и даже сумела уйти от ударов копий, снова набрав высоту и исчезнув за ветвями деревьев. Удачно показавший себя способ расправиться с летуном, обнаруженный в прошлом походе, оказался не таким уж и удачным. Я успел заметить, что тварь почувствовала щит — и слегка смягчила удар.

— Гадина! — рыкнул Скас, начиная что-то плести. — Следующую я успокою!

И успокоил. Когда летун вырвался из кроны, то получил прямо в лоб разряд молнии — и в судорогах рухнул на землю. Чем и воспользовались бойцы Гун-нора, пришпилив его к земле.

— Плети снова! — крикнул я ему, но он только отмахнулся.

— Посмотри вокруг!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чём он. Взглянув на мир другим взглядом, я с удивлением не увидел искр мудрости. Последние исчезали и таяли в отдалении.

— Что за… Как это, Скас?! — закричал я.

— Мне-то откуда знать? — ответил он. — Как они прилетели, почти сразу вся мудрость и пропала!

— Ты когда-нибудь такое видел?

— Видел! — ответил лори. — Осторожно!

Ещё одна тварь пробилась через ветви и рванула ко мне с Пятнашкой. Я оттолкнул девушку за ствол, а сам отскочил в сторону — позволяя летуну вбить себя в дерево. Потеряв ориентацию, тварь застыла на секунду, а я подскочил и рубанул её мечом по шее. Меч не отсёк голову, но перерубил позвонки — и летун мешком свалился на землю.

Пятнашка выскочила из-за ствола и оттащила меня к соседнему дереву, где уже стояли Пузо, Зенка и Фука.

— Уходим вглубь рощи! — махнул мне Гун-нор. — Там кроны гуще!

— Все слышали? — приказал я. — Перебегаем от ствола к стволу!

Пример я подал первым и вместе с Пятнашкой побежал к следующему дереву. Стоило нам оказаться на середине пути между стволами, как сверху на меня спикировал ещё один летун. На пределе сил мне удалось увернуться от его броска и оттолкнуть Пятнашку. Летун, зацепив когтями опавшую хвою и пропоров шипастым хвостом пустоту, взмахнул крыльями и начал подниматься. Стало понятно, что долго так уворачиваться у нас не получится.

— Всем стоять! — приказал я.

— Ты сам определись! Стоим или бежим? — обиженно выкрикнула Фука. — Шрам, что делать-то?

— Собираемся строем. Копья вверх, щиты над головой! — приказал я. — Двигаемся вместе, раненых в центр строя!

Отряд стал стягиваться к дереву, у которого стояли мы с Пятнашкой. При каждой перебежке сверху пытались спикировать летуны — но каждый раз получали отпор. Чем больше собирался отряд, тем надёжнее ставилась защита. Однако трое бойцов успели получить неприятные ранения — и уже оказались в центре строя, где их придерживали девушки.

— Двинулись! — приказал я. — Все, кто с топорами и мечами — по краям! Рубите, если попробуют подобраться.

Стоило нам сдвинуться, как сразу несколько тварей попытались напасть сверху. Два летуна упали на копья и рухнули на землю, разбивая монолитную крышу из щитов. Строй сомкнулся над ними — и следующая нападавшая тварь снова нанизалась на копья. Мы продолжали идти вперёд, прикрывая друг друга — а вокруг становилось темнее и темнее. Колючие кроны смыкались всё плотнее, пока совсем не скрыли небо. И только тогда твари перестали кидаться вниз.

— Сюда! — крикнул Скас, выглядывая из небольшого оврага. — Быстрее.

Вниз мои бойцы практически скатились — даже раненые. Овраг образовался благодаря бившему из земли ключу. Его ручеёк давно пробил путь в земле, удлинив и углубив овраг, но были времена, когда тёк он по поверхности. А в том месте, где стояли мы, было когда-то озерцо. Края озера были каменистыми и плотными, а вот ближе ко дну песок вымыло — и образовался удобный навес, под которым с трудом уместились все бойцы.

— Десятники, пересчитайте своих! Все на месте?

— У меня пропал Га-мари. Но я его отправил в лагерь ещё до летунов, — сообщил Кирри.

— Они ещё там летают? — спросил кто-то из моих. По голосу не разобрать, кто.

— Летают, — буркнул Скас, быстро высунувшись. — Вот влипли!

— Скас, ты сказал, что уже видел такое. Когда искры вернутся?

— Каждый раз по-разному, — ответил он. — Мудрость уходит, а потом возвращается.

— И долго ждать? — расстроилась Кри-ана.

— Несколько часов! — ответил Гун-нор. — Так что нам тут до ночи сидеть.

И оказался прав. Время тянулось медленно. Ждать приходилось в неудобной позе, но лишний раз было страшно пошевелиться. Постепенно бойцы стали устраиваться поудобнее и засыпать сидя. Задремала и Пятнашка, облокотившись на песчаную стену.

Какое-то время летуны кружили над рощей, но постепенно их крики сместились в сторону. Было одновременно и страшно, и интересно. Летуны редко покидали Дикие Земли — им было плохо во владениях людей, и они быстро слабели. А тут сразу штук сто в стае… И мне почему-то казалось, что поблизости такая стая была не одна.

Ко мне подобрался Молчок и знаками показал, что надо сходить на разведку.

— Как? — тихо ответил я. — Мудрости нет. Уже темнеет. Разведчиков я не отправлю.

Молчок указал на себя и на меня — и ткнул рукой в нож, но я замотал головой.

— Нет, нельзя, — ответил я. — Нам здесь ничего не угрожает. Не надо лишний раз…

Боец вздохнул и кивнул, но отползать не стал.

— Ладно, — решился я. — Но прячемся сами. Кровь только в самом крайнем случае. Дойдём до края рощи — и назад.

Предупредив Скаса — которому наша идея, понятно, не понравилась — мы выбрались из оврага и осторожно двинулись от дерева к дереву. Туда, откуда доносились крики летунов. Деревья стали редеть, и дальше мы с Молчком даже не шли — ползли по кустам и по мху. И даже не заметили, как добрались до самого края рощи. Густой подлесок надёжно скрывал наше присутствие. Маленькие хвойные густо росли по краю рощи, отвоёвывая своё место под солнцем.

Мы с Молчком выглянули из своего укрытия — и замерли, поражённые открывшимся зрелищем. В последних отблесках заката, в розоватом небе кружили твари Диких Земель. Их были сотни — а может, и тысячи. Они парили в воздухе, лишь иногда помогая себе крыльями — образовывая огромный вихрь, почти достающий до земли и уходящий в небеса.

«Мы — жизнь!» — шепнуло на краю сознания, и я посмотрел на мир другим взглядом. Вся мудрость была тут. В самом центре живого вихря она собралась в сверкающий столб, которого нет-нет да и касалась крылом тварь. И тогда искры, как брызги от воды, разлетались в стороны, покрывая шкуру летуна мерцающей россыпью. А бесконечный хоровод продолжал кружить, и мир оглашала печальная песня летающих тварей.

— Красиво, — тихо сказал Молчок. — Что они делают?

— Не знаю, — так же тихо ответил я.

Солнце мигнуло последним лучом в небе и скрылось за горизонтом. И в нормальном мире сразу стало темно, а в мире мудрости… Всё ещё ослепительно полыхал столб, а твари продолжали свой странный завораживающий танец.

«Мы дарим жизнь!» — прошелестело где-то на краю сознания. А потом столб полыхнул, и искры мудрости устремились во все стороны. Их было очень и очень много. Крики летунов неожиданно сложились в странную тягучую песню. И под её звуки среди них появилась сотканная из мудрости летающая тварь. Такая же, как сами летуны, но с белой кожей — светящаяся от мудрости. И её тонкий голос присоединился к этому невероятному пению.

Я нашёл в себе силы оторваться от зрелища и дёрнул Молчка за руку — увлекая назад, вглубь рощи. Тот какое-то время непонимающе смотрел на меня.

— Надо уходить, — одними губами прошептал я, и Молчок кивнул.

Медленно — чтобы не хрустнуть веткой и не потревожить лапы хвойных — мы поползли назад. В лесу уже стемнело, и двигаться приходилось осторожно. Найти наше укрытие вообще казалось невероятной удачей. А сзади продолжала звучать невероятная песнь летунов.

Когда мы спрыгнули в убежище, многие бойцы продолжали спать. И никто даже не представлял, какую невероятную красоту нам двоим довелось увидеть.

— Улетают? — спросил Скас, когда я подполз.

— Да, — кивнул я, прислушиваясь. — Скоро могут улететь. А мудрость уже вернулась.

— И правда! — согласился лори. — Я и не заметил.

— Когда улетят, выдвигаемся в лагерь, — уточнил я.

— Ночью? — удивился Скас. — Я бы уже тут пересидел, а утром в лагерь. Спешить-то некуда.

— Может, и так… — согласился я. — Пойду тогда пристроюсь поспать.

Пятнашку я нашёл там же, где и оставил. Девушка спала, облокотившись на стену убежища. Я осторожно пристроился рядом — но, как ни старался не разбудить, Пятнашка проснулась. Улыбнувшись в полудрёме, девушка обвила меня руками и снова закрыла глаза. А я ещё долго сидел, вспоминая танец летунов и странный шёпот, который меня преследовал.

Утром мы добрались до лагеря. Там в целости и сохранности нашлись и раненые, и Га-мари, и девушки-лекари. До лагеря летуны не добрались. Га-мари, обеспокоенный нашим долгим отсутствием, попытался вернуться — но наткнулся на тварей и осторожно отступил. На ночь костры затушили, а палатки и навесы закидали ветками, чтобы сверху они были незаметны. Так и просидели всю ночь.

После нашего прихода лагерь ожил. Костры снова развели, и над палатками поплыл запах готовящейся еды. Выход домой пришлось отложить на день. Нужно было дать бойцам время выспаться и отдохнуть, а раненым — подлечиться. Хотя некоторых всё равно пришлось бы нести на носилках. Ту же Пику — девушка пока ещё и встать-то не могла.

На следующий день мы собрали вещи и ранним утром выступили в сторону Горного приюта. Идти было просто — постоянно под горку. Летняя жара ещё не достигла своего пика, и дышалось в предгорьях легко. Наверно, мы смогли бы добраться и за день, но местность всё-таки была малознакомой. Мы даже не смогли отыскать лагерь, в котором ночевали по пути к горам. Пришлось обустраиваться в распадке, без особых удобств.

А вечером следующего дня мы уже входили в трактир. Арилан приветливо встретил нас и натопил баню, где все успели за вечер помыться и отчиститься. Расспросил про наши исследования и приключения. Рассказал про последние новости из Форта, который только накануне принёс разведчик. Главной новостью было отбытие посольства ску. По городу ходили слухи, что эр Ненари выгнал их с позором, да ещё и кричал вслед — чтобы в следующий раз приезжали с деньгами.

Арилан предлагал остаться у него ещё на день, но мы не согласились. Домой хотелось уже невероятно. Да и раненых надо было показать лекарям — чтобы быстрее поставить их на ноги. Трактирщик нас понял и посетовал, что сам никак не может найти лекаря для трактира. Тот, что был, умер ещё лет пять назад — а новые в дикую глухомань не стремились.

Утром отряд вышел по направлению к Форту Ааори. Весь день мы шли, не останавливаясь на обед — и к вечеру увидели ворота города. На этот раз нас никто не задерживал. После ворот наши пути разделились. Гун-нор с десятком отправился в свою казарму, Скас сразу побежал «жаловаться» на меня эру Скаэну, а мой отряд пошёл к «Старику вэри».

А утром меня уже ждали в трактире эр Скаэн и эра Эл-оли. Причина была понятна — неожиданные способности к исцелению чужих смертельных ран. Многие ааори умели лечить себя сами, но вот других — это было что-то из разряда сказок и легенд. Допрашивать сразу меня не стали, а потащили в цитадель Форта. Вот там мне и устроили настоящий допрос с пристрастием. Только к вечеру я сумел вырваться и дойти до лаборатории Соксона и Ксарга.

И с ними я уже засиделся допоздна. Если в Цитадели меня допрашивали, то эти двое за несколько вопросов вытянули из меня всю подноготную. Только радости это ни Соксону, ни Ксаргу почему-то не принесло. Перед уходом я не удержался и спросил, почему они внезапно загрустили.

— Шрам, понимаешь… — проговорил Ксарг. — Я в общих чертах понял, как ты это сделал. И это понимание не приносит радости. Вот и загрустил.

— Ну… Я ведь научился это делать, мастер. Значит, и другие научатся, — заметил я.

— Чтобы этому научиться… Понимаешь… Надо, чтобы в одном человеке сошлись сразу три условия, — Ксарг невесело покачал головой.

— Эмпатия. Способность на большом расстоянии управлять искрами мудрости. И хорошее чувство самого себя, — добавил Соксон. — И знаешь… Даже два условия в одном человеке встречаются редко.

— Но ведь была же Школа Чувств! — удивился я.

— А ты знаешь, сколько в ней состояло людей? — Ксарг усмехнулся.

— Мне сказали. Около тысячи человек, — ответил я.

— И тебя ничего не смущает? — заинтересовался Соксон.

— А что его должно смущать? — Касрг усмехнулся. — Он же второй части не знает. Шрам, а знаешь, сколько мудрецов было в Империи Сангари на момент переселения?

— Нет…

— Больше двухсот тысяч человек, Шрам, — грустно ответил Ксарг. — Столько нашей Империи даже в лучших мечтах привидеться не может.

— Но как, мастер?

— Сангари были помешаны на науке и мудрости, — пояснил мне Соксон. — В последние два столетия своего существования все ресурсы они бросили на то, чтобы мудрецов становилось больше. Всё население прочёсывали частым гребнем, чтобы найти хоть минимально талантливых людей. Целая система отбора позволяла практически безошибочно определять тех, кто может управлять мудростью. И все эти мудрецы были, по нашим меркам, на шестой-седьмой ступени мастерства.

— Да. Таких неудачников, как мудрецы-карающие, они даже за мудрецов не считали, — кивнул Ксарг. — И тебе осталось только совместить это знание с тем, что у тебя уже есть.

— Только тысяча человек из двух сотен тысяч владела этим умением, — кивнул я. — Получается… Даже с этой системой отбора они не смогли найти больше…

— Да, Шрам. Поэтому пока мы не знали этого — надежда была, — Ксарг мягко улыбнулся. — Можно было верить, что лечить других людей легко. Просто надо понять, как. А когда узнали правду — надежда погибла. Чуда не случилось… Хотя в него очень хотелось верить.

— Чудом будет, если найдется ещё один такой же, как ты, — согласился Соксон.

Я шёл по улицам Форта и снова вспоминал танец летунов в закатном небе. Брызги мудрости, разлетающиеся в ночи, и тихий шёпот искр: «Мы дарим жизнь!». Пусть я единственный, кто может вытащить практически умершего человека. Ну и что?.. Я смогу хотя бы спасать своих бойцов. А когда мы все станем вэри, я распущу отряд. Навсегда. Я решил, что как только закончу службу — открою здесь, в Форте Ааори, клинику. И стану искать таких же, как я. Учить их. Потому что людям очень нужно верить в лучшее. Потому что это знание больше не должно быть забыто. Никогда.

ЧАСТЬ III

Глава 12

— …Шрам, нам надо либо брать заказы дешевле, либо снижать жалование, — закончил Хохо свой доклад.

И это была не самая приятная новость. Целый год мы спокойно прожили после задания мудрецов. Всё лето брали небольшие заказы на сбор трав и ингредиентов. Несколько раз ходили в свободный поиск. Зимой дежурили на стенах, а весной снова стали брать заказы. Треть отряда уже была вэри. Неделю назад в предгорьях Южных мы удачно наловили нежити, но деньги продолжали убывать. Нам требовалась либо работа от мудрецов, либо хороший заказ.

И вот теперь я сидел с десятниками в нашем штабе в казарме и выслушивал от Хохо неутешительные новости. Мы уже не в первый раз оказывались опасно близко к опустошению казны, но каждый раз удавалось выкрутиться. Вот и сейчас ещё оставалась надежда, что выход найдётся. Всё-таки такие авантюристы, как мы, всегда могут кому-то пригодиться. В конце концов, как бы я ни возмущался — но нас упорно продолжали считать авантюристами. А раз репутация есть, то почему бы и не использовать её для собственного обогащения?

— Снизим жалование — недовольных будет много, — заметила Пятнашка. — Плохое предложение, Хохо.

— Я не предлагаю, — отозвался десятник. — Я только докладываю, как есть. В конце концов, можно снизить расходы на еду и бойцов. Так или иначе… Надо подзаработать, иначе к концу года всё это случится само собой. Понимаешь, Пятнашка?

— У нас просто не останется денег? — поинтересовался Пузо.

— Очень вероятно, — Хохо пожал плечами. — У нас есть запас в девяносто пять тысяч шестьсот ули. Но на жалование мы расходуем девятнадцать тысяч сто сорок ули… Шрам, тут либо использовать отряд на полную, либо…

— Не «либо», — возразил я. — В прошлом году жалование на две трети покрывали отчисления от «Старика вэри». В этом году дела идут хуже?

— В этом году похуже, а у нас расходы выросли, — пожал плечами Хохо. — Вэри-то мы не можем платить ещё меньше. У нас и так оклад невеликий, так мы же ещё и суммы в имперскую администрацию предоставили.

— Не можем, — согласился я.

— Шрам! А ведь есть у нас один денежный заказ, — заметил Нож.

Хотел бы я грозно посмотреть на него, но не получилось. Он был прав — имелся у нас денежный заказ. Только не нравился мне этот наниматель, ох как не нравился… Он пришёл вечером в «Старика вэри» и сразу попросил встречи со мной. Его предложение было не слишком щедрым, но в меру привлекательным — надо было сопроводить его караван из пятнадцати кораблей. И за каждый корабль он готов был выплатить по десять тысяч ули.

Вот только этот наниматель был личностью, известной в Форте. Справки мы о нём навели сразу. Звали его мастер Ткацо. Долгие годы он был купцом средней руки. Происходил откуда-то с востока Империи, но торговые караваны всегда водил в Мобан. Его основной доход шёл с перепродажи ингредиентов для алхимиков. Конечно, Мобан старался сохранить свою монополию, но с потерей Линга и ссорой с Фортом Ааори — делать это стало сложнее. Зато Ткацо развернулся по полной. За последние два года он набрал в весе, обзавёлся собственными телохранителями и стал важной птицей.

Хитрому торговцу как-то удалось договориться и с князем Мобана, и с эром Ненари — и теперь его корабли уходили, забитые товаром под завязку. Его не трогали в Форте, его не трогали в Мобане, не трогали его и в Виоре. Вот только у него сложилась репутация очень жадного человека — немало людей, нанявшись к нему, оставались без оплаты. Пользуясь своими связями, Ткацо нередко подавал на наёмников жалобы, которые удовлетворяли суды Империи и вольных городов. И в один из таких городов Ткацо и вёл свой караван в этот раз.

Нам он предложил обеспечить ему охрану от пиратов в море — и от тварей на берегу, когда караван будет останавливаться на ночь. Казалось бы, работа непыльная, да и всё необходимое у нас имелось. Были три десятка — Пуза, Хмура и Ножа — которые можно было использовать во время морского боя. Был капитан Ка-ра — уже с двумя кораблями и обученными командами. Более того, Ка-ра как раз вернулся в Форт после очередного плавания по торговым делам. И в ближайшее время у него заказов не предвиделось.

Но после истории со ску я старался доверять своим ощущениям. А они буквально вопили, что Ткацо постарается обмануть нас даже со скромной оплатой.

— Значит, надо постараться, чтобы не обманул, — заметил Нож. Последние слова я произнёс вслух.

— А что за заказ? — поинтересовался Хохо.

— Мастер Ткацо. Предлагает за сто пятьдесят тысяч сопроводить его корабли до вольного города Таффтон.

— И сколько людей нужно взять? — спросил Лысый.

— Я с ним договорился о четырёх десятках, — ответил я. — Взять десятки Ножа, Пуза и Хмура можно. Ну и девушек, разведчиков, Кри-ану… и ещё кого-то из её бойцов. Только нам всё равно надо ещё оплату Ка-ра учесть, а он меньше чем за пятьдесят тысяч не пойдёт.

— Есть ещё другое задание. Можно наняться на сбор летнего гербария, — Хохо задумался на секунду. — Можно отправить тебя и четыре десятка с торговым караваном, а мы пойдём травки пособирать в Дикие Земли.

— Это ты-то пойдёшь в Дикие Земли? — хохотнул Эр-нори. — Ты уже второй год из города не выходишь!

— Вообще-то пойду, — ответил Хохо неожиданно серьёзно. — Там охрану обеспечивают. А я, может, и не выхожу из города, но и тренировки не пропускаю. Надо рискнуть, ребят!

— Неожиданно, — заметил Ша-арми. — Раньше ты был против риска.

— Раньше у нас деньги были, — огрызнулся наш завхоз. — А теперь денег нет. Значит, надо подсуетиться и достать!

— А я согласен, — поддержал его Пузо. — Я тоже не хочу рисковать… Но так мы сможем сразу в двух местах поднять неплохие деньги. На год хватит. А там, глядишь, ещё заказы появятся.

После слов Пуза загомонили уже все хором. Пришлось сначала успокаивать десятников — и только потом продолжать собрание. Но в долгих обсуждениях уже и не было смысла. Если денег нет — их надо заработать. Пусть с риском, но надо. А значит, мне придётся соглашаться на предложение Ткацо — и подписывать оставшихся бойцов на сбор гербария. Надо сказать, сбор гербария в Диких Землях тоже не всегда проходил гладко. Иногда за всё лето ни одного нападения — а бывало, наваливались твари.

Да, за прошедшее время бойцы набрались опыта и умения воевать с тварями. Половина отряда научилась использовать простые мудрости — выставить простой щит, оттолкнуть противника воздушной волной. Молчок, Зенка, Кри-ана и Ри-эна вообще знали по два десятка плетений. А ведь ещё были разведчики со своими навыками — и старательная Пятнашка, которая не слишком уступала бойцам Кри-аны по навыкам. Шансы на хороший заработок у нас были, и пора было ими воспользоваться.

Вечером у меня и Пятнашки был запланирован визит к эрам. Надо было повидаться с Амо-они, а мне ещё и позаниматься с Эл-оли. После того, как я научился лечить других людей, она решила сделать из меня полноценного мудреца. Хотя бы третьей ступени. И, казалось бы, ничего сложного: всё, что надо для второй ступени, я уже и так умел. Простейшие конструкции воздуха, света огня и воды освоил. Вот и первая ступень. Я не только видел токи своего и чужого тела, но ещё и мог управлять ими — вот и вторая. Но более сложные конструкции мудрости давались мне уже с трудом.

Особенно огненные. Не мой навык оказался — совсем не мой. Мудрость требовала соединить искры в нужный узор и удерживать его. И вроде бы ничего сложного: мысленно формируешь узор, наполняешь его искрами мудрости — вот и готово. Да только в процессе наполнения узор меняет мир — и начинает вести себя так же, как и явление, которое я через него вызываю. С водой узор становится текучим, плавным. С воздухом — лёгким, непокорным. Со светом — невесомым, способным рассыпаться от лёгкого толчка. А с огнём — упрямым, непредсказуемым и резким. А тренироваться с огнём было опаснее всего.

— Шрам! Пятнашка! — навстречу нам из сада выскочила Амо-они и повисла сразу на обоих.

Я даже крякнул от напряжения. Девочка за последние три года вытянулась, превращаясь в нескладного подростка. В ней пока оставалось немало детских черт, но даже я уже видел, что ещё немного — и вместо малышки Амо-они появится девушка-подросток. И тогда уже она не будет виснуть на тебе с радостным криком и болтать о своих важных переживаниях. Поэтому подобные приветствия я терпел без жалоб. Просто привычно проверил здоровье и улыбнулся.

Оставшиеся три часа до ужина прошли в разговорах и играх. А после ужина меня отвели в подвал, и я снова стал тренироваться. Эл-оли находилась рядом, контролируя мои упражнения с огнём. Но каждый раз мудрость срывалась — а надо было всего-то создать огненную стенку в пару шагов шириной и шаг высотой.

— Шрам, ты слишком сильно пытаешься контролировать огонь, — в который уже раз напомнила эра. — Он не любит этого. Сделай его и отпусти. А ты с ним, как с водой, пытаешься…

— Да, эра, — согласился я и предпринял очередную попытку. Мысленно создал узор и начал заполнять его искрами мудрости, которых за время моих занятий в подвале становилось всё меньше и меньше. На этот раз последовал совету, но вместо огненной стенки создал маленький огненный порожек. Он секунду погорел и погас. — Ну… Он хотя бы горел…

— Ну да, — со смехом согласилась Эл-оли. — Но он должен быть выше и гореть дольше. Давай ещё раз, и на сегодня всё.

Я кивнул. Иногда с эрами было сложно общаться. С одной стороны, они могли помочь, посоветовать и научить. С другой стороны, Эл-оли очень возмутилась самим фактом нашего предстоящего задания. Ну не объяснять же ей, что деньги заканчиваются? Хотя Пятнашка мне намекала, что стоит посвятить Скаэна и Эл-оли в наши проблемы, и гордость от этого не пострадает. А я не смог — стыдно стало.

Когда мы с Пятнашкой вернулись в казарму, стояла уже глубокая ночь. Пока шли — молчали, но стоило войти в свою комнату, как девушка неожиданно меня обняла и отказалась отпускать.

— Не хочу расставаться, — тихо прошептала она.

— Я тоже. Но ты же знаешь, что надо, — ответил я, зарываясь лицом в каштановые волосы.

— Я боюсь тебя отпускать, — призналась Пятнашка. — Когда ты рядом, ты родной, понятный. Но…

— Что «но»? — не выдержал я молчания.

— Ты куда-то уезжаешь… и после возвращения ты совсем другой, — призналась девушка. — Вроде не изменился, но при этом стал совсем другим. И так только тогда, когда ты уезжаешь без меня.

— Может, просто успеваешь отвыкнуть? — попытался я её успокоить.

— Нет, это не то, — Пятнашка чуть отстранилась от меня. — Это так, будто в тебе есть другой «ты». Мне сложно объяснить… Вот я и боюсь.

— Я постараюсь не слишком сильно меняться, — совершенно серьёзно пообещал я. — А ты пригляди за нашими, пока меня не будет.

— Я всегда приглядываю за нашими, — девушка улыбнулась и подошла совсем близко. — Но пока ты ещё тут, я хочу чего-то другого… Чего буду долго лишена…

Наша одежда оставалась на полу там, где её удавалось снять. До кровати мы добрались уже обнажёнными, так и не прекратив долгий поцелуй. На подушки почти упали. И лишь спустя полчаса смогли оторваться друг от друга.

— Я хочу свой дом, Шрам, — тихо прошептала девушка. — Хочу кричать, когда мы вместе. А сейчас каждый раз… сдерживаюсь.

— Хотел бы я услышать… — мечтательно пробормотал я, притянув её поближе и ощущая, как её тело всё ещё дрожит после близости.

— Будет дом — услышишь, — пообещала она.

— Он обязательно у нас будет, — я серьёзно посмотрел ей в глаза.

Я не люблю, когда всё складывается. Это верный признак, что капризная удача поможет тебе сейчас и отвернётся в будущем. В нашем плане по заработку денег было множество «если»: если моих бойцов согласятся взять на сбор гербария без меня, если Ка-ра согласится плыть с нами, если Ткацо не будет настаивать на особых пунктах в договоре. Но всё складывалось само собой.

Припасы удавалось выбить со скидкой. Снаряжение нашлось на рынке города. Ткацо подписал совершенно обычный договор, даже не глядя. Имперская администрация легко согласовала отправку моего отряда на задание под руководством заместителя. И спустя три дня большая часть отряда — даже Хохо и его помощники — покинула казарму.

Остались только десятки Пуза, Хмура и Ножа — да сборный десяток, в который вошли бойцы, изучающие мудрость, разведчики, лучники и лекари. Ещё к десятку Хмура присоединили Стукача — одного из помощников Хохо, а к десятку Ножа — Та-пина, нашего ремесленника, который мог помочь с починкой снаряжения. Воас согласился присмотреть за казармой — и помог нанять за небольшую плату сторожей и пару человек для ведения хозяйства.

И на четвёртый день с двумя подводами мы отправились в порт, где уже нас дожидался караван и два корабля Ка-ра. Капитан с нами дружил с той памятной истории с богиней ску. Репутация у него со временем восстановилась, и заказы перепадали хорошие. Нас он нередко нанимал для охраны, если требовалось отвезти какой-то важный груз. Ну и мы всегда нанимали его корабли, если надо было куда-то плыть.

В прошлом году он даже построил второй корабль, который теперь водил его бывший боцман Гоксар. Корабли были ходкие и вместительные. На каждом было по двадцать человек экипажа, причём все были неплохими бойцами, не раз в прошлом принимавшими участие в абордажах. Мы, к слову, тоже у Ка-ра учились — не бесплатно, само собой. Каждый раз, когда мне хотелось сэкономить или бросить учёбу — я вспоминал воинов ску и имперских солдат. И, сжав зубы, продолжал обучение своих бойцов. Пусть нам не стать лучшими солдатами, но быть в состоянии за себя постоять мы должны.

На обоих кораблях Ка-ра установили небольшие полиболы. Достать их капитану помог я — через эра Скаэна. Старенькие машины были списаны со Стены, и их собирались разобрать. Дерево пошло бы на дрова, а металлические части — на переплавку. Но две штуки удалось выбить, а потом переделать и обновить. И теперь каждый корабль представлял собой грозную силу. Особенно если учесть, что на каждом из них было несколько огненных стрел. Ради этих машинок мы и брали двух лучников — Пелика и Нервного.

Пока мы загружались на корабли, появился Ткацо с телохранителями и приказчиком. Он посмотрел на процесс погрузки и покачал головой:

— Хорошие корабли, капитан… Ага…

— Спасибо, мастер Ткацо, — кивнул Ка-ра, который успел уже с ним познакомиться.

— Уф… мне бы такие. Не продашь? — неожиданно предложил купец.

Понять его было можно. Сам он водил корабли, больше похожие на баржи. Двигались они под прямым парусом или на вёслах. А косое оснащение пиратских кораблей позволяло использовать только парус. И если при попутном ветре баржи ничем не уступали «Сагламаду» и «Бернаси», как назывался второй корабль Ка-ра, то при вёсельном ходе — значительно проигрывали.

— А команду наберёте? — поинтересовался Ка-ра.

— Так ты это… с командой, — Ткацо прищурился.

И ведь и он, и я, и капитан Ка-ра прекрасно знали, что команду нельзя продать. Видимо, купец намекал, что Ка-ра мог бы тоже ему «продаться» — но слабо понимал, о чём мечтает и как мыслит бывший пират. Продаться купцу — было немыслимо, хотя Ткацо мог при желании попортить ему жизнь и торговлю. Но Ка-ра не смог бы перешагнуть через свою гордость.

— Команда — душа корабля. Команду нельзя продать, мастер Ткацо, — ответил Ка-ра. — Да и не рабы они. Сами решат.

— Так-то да… Так-то да… — купец снова посмотрел на корабли Ка-ра, но промолчал, понимая, что получил отказ.

— Как мы идём, мастер? — поинтересовался Ка-ра, выдержав паузу. — Сейчас куда?

— Сейчас вдоль берега поползём. До посёлка этого имперского, — пропыхтел торговец. — Там загрузим ещё товара… И уже тогда в Аанг пойдём. Но сначала в посёлок…

— Ясно, — Ка-ра кивнул. — Как и договаривались, мы страхуем вас с моря. Вечером, если собираетесь высаживаться, Шрам приводит свой отряд на берег.

— Ага-ага… Помню, — кивнул Ткацо. — Ну пойду я… А вы как загрузитесь — пришлите мальчишку…

— Юнгу. Да мастер, — кивнул Ка-ра. — Всенепременно.

Стоило купцу отойти достаточно далеко, как Ка-ра посмотрел на меня и усмехнулся.

— До чего скользких личностей ты порой находишь себе в наниматели, — он покачал головой. — Купить корабли с пиратской командой! Надо же было придумать!

— Мне он тоже не нравится… Но деньги нужны, — признался я.

— Так вы вроде не бедствуете! — удивился капитан.

— Когда как, — уклончиво пояснил я. — Вот не бедствовали, а тут совсем стало туго. В другой раз я бы этого Ткацо послал, да и дело с концом.

— Ну и ну! — Ка-ра не делал вид. Он действительно удивился. — Ладно… Будем надеяться, всё обойдётся.

— Только это и остаётся… Договор-то уже подписали, — я усмехнулся и замолчал.

Я никак не мог взять в толк, почему Ка-ра так удивили наши финансовые проблемы. И чем больше думал, тем больше осознавал, что я чего-то не понимаю. Дав себе обещание рано или поздно поговорить с капитаном, я отправился в свою каюту.

Глава 13

Корабли скользили по морю, переваливаясь через волны. Ка-ра отвёл свои суда мористее, чтобы можно было маневрировать — в то время как баржи еле плелись на вёслах вдоль берега. А я каждыйдень блаженствовал на балкончике на корме. Балкончик был маленький — всего-то умещалась пара плетёных стульев и маленький столик, но это его не портило. Сидишь, смотришь на море и попиваешь вино. Погода тёплая, работают другие — не жизнь, а сказка.

Первые два дня мы на берег не выгружались — незачем было. Но, как передал Ка-ра, сегодня придётся высадиться. Ушлый купец задумал запастись древесиной в Пуще. И, конечно же, в охрану требовал моих бойцов. Не будь нас — и купил бы он лес в имперском посёлке, потратив две-три тысячи ули, но зачем? Ведь у него ааори, они и прикроют во время вырубки. Причём я был твёрдо уверен, что нам ничего делать не придётся. Почти на всех бойцах моего отряда висела метка хозяина леса. Нежить к нам на опушке даже не приблизится.

Ка-ра, кстати, тоже решил послать своих моряков за деревом, воспользовавшись случаем. Как раз для него оказать такую услугу было не жалко. Высаживались мы почти в том же месте, где когда-то я выгружался вместе с десятком Пятнашки. Это было уже больше трёх лет назад. С тех пор я стал старше, опытнее, сильнее и даже тяжелее. Слава богам, пока ещё не от переедания. Всего три года — но казалось, что с тех пор прошла целая вечность.

Неподалёку тёмным саваном нависала над землёй туча, накрывшая Линг. Я старался даже не смотреть в ту сторону. Как раз воспоминания о том, что там довелось пережить, были всё ещё свежи в памяти. Снова связываться с алхимиками совсем не хотелось. Ткацо, правда, истолковал это по-своему — и поинтересовался, чего это я так боюсь. Объяснять я не стал — просто пожал плечами.

Ночь в лагере прошла спокойно, как и рубка леса на следующий день. Нежить, конечно, привлекло такое скопление людей, но я выставил своих бойцов по периметру вырубки — так что за нашу живую цепь никто не проскочил. Да и не очень пытались. А следующим утром корабли отправились в имперский посёлок, где Ткацо собирался забрать новый груз.

О том, что это за груз, я бы мог и догадаться, между прочим. Стоило взглянуть на тюки красных сушёных стеблей, как сразу становилось понятно, отчего торговец так переживал за эту поездку. Если бы мне и моим бойцам путь в Линг не был бы заказан, я бы тоже занимался сбором этой дряни. Выгодное дело.

— Новый товар! — хвастливо заметил Ткацо, увидев мой интерес. — Из него такое зелье варят в Империи — закачаешься!.. Графини и герцогини берут, ага.

— Да, — согласился я. — Когда мы отбываем, мастер?

— Да утром поплывём. Хочу в гостинице заночевать, — ответил торговец.

— Ясно, спасибо.

— Ага.

Вернувшись на корабль, я предупредил Ка-ра и своих, что схожу в город и вернусь вечером. Или утром — как пойдёт. Очень мне хотелось навестить мастера Воргота и посмотреть, во что превратился городок за три года.

А посмотреть было на что. Стены поднялись ещё на несколько шагов, деревянные галереи убрали — всё вокруг теперь было каменным. Даже улицы города наконец замостили кирпичом. И стройка при этом ещё продолжалась. Где-то рыли канализацию, а где-то возводили кирпичные двухэтажные домики. Площадь перед казармой гарнизона покрыли брусчаткой — и поставили на ней каменную стелу с лозунгами. Памятный мне графский особняк вырос, обзавёлся оградой и садом.

И населения в городе прибавилось. Вместо нашей казармы и глиняных мазанок теперь вырос целый квартал. Да и лагерь строителей теперь уже вписывался в городскую архитектуру. Вместо бараков были построены каменные дома в два-три этажа. Рядом с ними стояли новые склады, и жизнь в бывшем лагере строителей кипела. И как тут мастера Воргота искать — я решительно не представлял.

— Эй, парень! — остановил я молоденького рабочего.

Присмотревшись ко мне, паренёк скривился:

— Чего тебе, ааори?

Я даже опешил от такого обращения — не сразу осознав, что парнишка явно из княжества. Вот и кривится при виде меня.

— Где тут мастера Воргота найти?

— В конторе, — бросил он и пошёл прочь.

— А где контора? — крикнул я вслед, но парнишка не ответил.

— Вон контора! С зелёной крышей! — буркнула проходившая мимо бабка. — Чего ты к людям пристаешь почём зря?

Я открыл рот, а потом — закрыл. Да так и остался стоять. Я знал, что в посёлок едут не только из Империи, но и из княжества, но вот такого «тёплого» приёма не ожидал. Во всяком случае, не в имперском посёлке. От удивления я оправился только тогда, когда в меня на полном ходу влетел какой-то мужик. И с ходу обвинил меня:

— Смотри куда прёшь!

— Что здесь происходит? — не успел я ответить, как рядом появилась пятёрка стражников.

— Вот! Полюбуйтесь, шёл — и прямо в меня, дурная голова! Даже не свернул! — мужик обличительно ткнул мне в лицо заскорузлым пальцем.

— Я не шёл, урод. Я стоял, — спокойно ответил я.

— А чего ты тут стоишь-то? — спросил старший пехотинец, смерив меня взглядом.

— А почему я не могу стоять с краю улицы? — поинтересовался я, начиная закипать.

— Ты, ааори, смотри у меня! — старший стражи сощурился, а один из его бойцов сплюнул. — Тут у нас город спокойный, знаешь ли! А когда шляются такие, как ты…

— То «что», карс? — процедил я, глянув на брошь.

— Сейчас у меня за решётку загремишь, а потом к графу, на суд! — зло ответил он.

— Так ты меня в чём-нибудь обвини, карс, — предложил я. — Ну хоть в чём-нибудь!

— А я тебя так задержу! — пообещал пехотинец.

— Лучше мужика этого задержи! — посоветовал я. — Это же он в людей врезается и орёт дурниной, а не я. Ко мне-то ты чего прицепился?

— Он человек уважаемый! — парировал карс.

— Слышал, ублюдок, уважаемый! — поддакнул мужик.

— Вот как! Ну надо же! — удивился я. — А что же он в людей врезается? Мне кажется, у него избыток уважения глаза застит!

— Ты за словами-то следи, — заиграв желваками, предупредил карс. — Я пехотинец на службе его полубожественного величества, Императора! И оскорблений…

— Слушай, карс, а ведь я тебя не оскорблял! — заметил я, оборвав гневную тираду. — Вообще ни одного раза.

— Ты меня ублюдком назвал! — рявкнул пехотинец.

— Карс, разрешите… — один из его солдат тронул начальство за плечо.

— Не сейчас! — ответил карс.

— Так по делу, командир. Это не он!

— Что?.. — карс развернулся к подчинённому.

— Это вот этот обозвал. Его, а не вас, — указал пехотинец на мужика.

Карс удивлённо моргнул и посмотрел сначала на подчинённого, потом на мужика, а потом — на меня.

— Да-да, карс! Вот этот мужик меня, сотника ааори Шрама, на службе его полубожественного величества Императора, обозвал ублюдком, — улыбнулся я ему. — Что вдвойне обидно, потому что я — нерождённый, а ублюдок — незаконнорождённый.

— Да какая разница! — возмутился мужик, почувствовав, что ситуация куда-то не туда разворачивается.

— Сотник Шрам? — удивлённо переспросил наблюдательный пехотинец.

Приблизившись к своему командиру, он тихо ему что-то зашептал на ухо, поглядывая на меня. Глаза у старшего несколько округлились, что, впрочем, не помешало сохранить ему невозмутимый вид.

— Кхм… — карс прочистил горло, схватил за шиворот мужика и ухмыльнулся. — Простите, сотник, заминочка вышла.

— Да я не в обиде, — я пожал плечами. — Ко мне-то вопросы есть ещё?

— Нет-нет! — быстро свернул разговор карс. — Никаких вопросов… А ты, морда пьяная!..

— Да не пьян я! — заверещал мужик. — Боги свидетели, служивый! Трезв, как слеза!

— Вот и разберёмся в яме! — пообещал ему карс, утаскивая по улице в сторону казарм гарнизона.

— Да у меня же работа….

Они удалялись всё дальше, и скоро оправдания мужика заглушил привычный городской шум. А я всё еще стоял, пытаясь взять себя в руки после странного происшествия. Внутренне я был готов к подобному. Даже своим бойцам запретил в городах княжества сходить на берег. Но встретить такое в посёлке, да ещё и от имперских пехотинцев…

В конторе строителей был людно. Несколько служащих общались с клиентами, которые уже образовали немаленькую очередь. А в шуме главного зала звучал раскатистый бас Воргота. Вокруг собралась немаленькая толпа зевак.

— Какой ремонт? Да твою залупу только снести и новую строить!.. Да откуда я знаю, где ты деньги возьмешь?.. Я не вхожу в положение, я — строитель!..

Я приблизился, раздвигая плечами людей, собравшихся вокруг. Пару раз меня пытались ткнуть локтями. Однако, собираясь в гости, я забыл переодеться. Так что после первого же толчка в нагрудник желание задевать меня у людей куда-то пропадало.

Воргот стоял в центре. Рядом, обхватив стопку свитков, застыл один из его строителей. А на них обоих ругался мужичок в странной одежде.

— Я на неё кучу денег выложил! Вы мне обещали — десять лет простоит!

— Я тебе обещал, что десять лет простоит, если ты за ней следить будешь! — возразил Воргот. — А ежели ты её два раза чуть не спалил, так она уже давно развалиться должна была! Спасибо бы лучше сказал!

— Я буду жаловаться самому графу! — пригрозил мужичок.

— Да хоть самому Императору! — отбрил его Воргот и встретился взглядом со мной. — Вот те раз!..

Я улыбнулся, а Воргот бросился ко мне. На его пути встал скандалист.

— И Императору пожалуюсь! — пригрозил он.

— Да жалуйся ты кому угодно, хер жадный! — не выдержал строитель, отодвигая мужика с пути. — Всё, у меня выходной начался!.. Шрам!

— Воргот! — мы обнялись.

— Ты сюда какими судьбами? — обрадовался он. — Служба или так?

— Проездом. Вот, решил навестить, — объяснил я.

— А ну-ка, пойдём ко мне! — объявил он.

— А я?.. — возмутился скандалист.

— А ты к моему дому и на выстрел не приближайся! Я тебя не звал! Скряга! — Воргот погрозил ему кулаком.

Мы вышли на улицу, и Воргот радостно выдохнул.

— Вот паршивый в княжествах народец! — заявил он. — Пойдём-ка ко мне домой, посидим. Ты надолго?

— До утра свободен. Потом поплыву дальше, — ответил я.

— Эх, жаль! Сейчас бы погудели! — Воргот вздохнул. — А так просто посидим!

— Погудели бы! А Дагса-то разрешит? — удивился я.

— Дагса… — Воргот сразу погрустнел. — Дагса теперь не запрещает… Умирает Дагса моя…

— Да ну, ты чего? — опешил я. — Что случилось?

— Да кто его знает, — Воргот качнул головой. — Пойдём, тут недалеко…

Мы шли молча, пока мой друг собирался с мыслями.

— Не знаю, что за напасть, но у многих её родичей такое бывало… Надеялись мы, что минует нас, но вот… Не минуло… Зимой она как-то странно себя почувствовала. То голова кружилась, то болела прямо с утра. А потом — раз и упала, моя красавица… Я, конечно, за лекарем послал, переложил на кровать… Да болезнь мы знаем, говорю… У всех её родственников такая была. Не поможет там лекарь. Год самое большее живут… Вот и моя Дагса угасает. Редко в сознание приходит. Мы её кормим, конечно, поим… Две девчонки следят за ней… Да! Что об этом говорить…

Оставшийся путь мы прошли молча, и я никак не решался ему сказать. Воргот любил свою жену нежно и беззаветно. А я мог либо спасти её, либо убить. И только перед дверью дома я, наконец, нашёл в себе силы заговорить.

— Воргот, а если я смогу её вылечить?

— Ты? — тот с недоверием посмотрел на меня. — Как?

— Как никто не лечил уже три тысячи лет, — ответил я. — Как умели только сангари.

— Я слышал, — Воргот покачал головой. — Они могли мёртвого поднять… Но никто так больше не умеет.

— Я умею, — ответил я. — Недавно научился. Только…

— Если можешь — лечи, — после минутной заминки твёрдо сказал он.

— Она может умереть, — предупредил я. — Может просто сил не хватить.

— Хватит! — уверенно ответил строитель. — А не хватит, так она всё равно умрёт. Лечи, Шрам! И моя благодарность будет огромна.

— Хорошо. Веди к ней, — сказал я.

Мы вошли в дом и поднялись на второй этаж. В комнате под самой крышей лежала Дагса. Возле неё сидела девушка. При виде нас она ойкнула и встала, но Воргот махнул ей рукой:

— Не стой столбом! Принеси табуретки, — сказал он и повернулся ко мне. — Ты будешь сидеть?

— Лучше сяду… Могу потом сам свалиться. Если сразу не оклемаюсь, дотащишь меня до порта с утра?

— Какой корабль?

— «Сагламад», капитан Ка-ра.

— Хорошо, дотащим. Что ещё?

— Есть бодрящие зелья? Хотя бы штук пять-шесть.

— Нет, — ответил он и махнул девушке. — Сбегай к лекарю, купи. Деньги знаешь где.

— Да, мастер! — девушка кивнула и прыснула из комнаты.

Мы сели рядом с Дагсой, и я взял её за руку. Воргот подошёл и погладил жену по лбу.

— Красавица моя… Вот ведь!..

У здорового северянина на глаза навернулись слёзы, но я уже не видел этого. Погружаясь в чужие ощущения, я пытался нащупать то, что убивает эту сварливую, прямую, но добрую женщину. И нащупал прямо в голове. Там умирал мозг — медленно, но неотвратимо. Воргот был прав — его жене осталось два-три месяца. Но даже если я сумею победить болезнь, что будет с Дагсой? Сумеет ли она очнуться? И почему умирает мозг? Ответ нашёлся в кровеносном сосуде — забитом и повреждённом. Кровь не поступала к мозгу, не давала ему дышать.

Казалось, я просидел так несколько минут, но времени пролетело много — почти полчаса. Вернулась девушка с эликсирами, да ещё и лекарь пришел. Прямо за моей спиной он пытался отговорить Воргота от задуманного.

— Это же шарлатан! — возмущался он шёпотом. — Чего он там сидит?

— Он не обещает излечения! — так же шёпотом ответил Воргот. — И предупредил, что это может её убить.

— Никто не умеет так лечить…

— Сосуд забило, — проговорил я. — В голове.

Обернувшись, я встретился с удивлённым взглядом лекаря.

— Я могу восстановить сосуд. И, наверно, смогу восстановить отмершую часть мозга, — тихо сказал я. — Но я не могу знать, будет ли Дагса такой, как прежде… Воргот?

— Но она не умрёт? — переспросил строитель.

Я кивнул:

— Нет. Но, возможно, никогда не придёт в сознание.

— Это невозможно! Так умели только сангари! — воскликнул лекарь.

— Тому, что умел один человек, может научиться и другой, — буркнул мой друг. — Что нам делать?

— Следите, чтобы она не начинала худеть. Чтобы хватало, из чего брать силы. Это всё. Её организм я подстегну, и он всё сделает сам.

— Нужны другие зелья! — всполошился лекарь.

— Ну так неси, пропасть! — зверем взревел строитель.

Мы прождали несколько минут.

Лекарь вернулся не один. Рядом стояли двое пехотинцев. Один из них был мне хорошо знаком.

— Вот он!

— Что он? — спросил карс Цереб, который не раз выходил со мной в земли Линга.

— Шарлатан! — второй раз за день в меня обвиняюще ткнули пальцем.

— Послушайте, — поморщившись, Цереб отвёл руку лекаря. — А как вы считаете, можно пройти через Линг?

— Это невозможно! Все знают! — лекарь всплеснул руками. — Да я слышал этот миф, который тут распространён…

— Мастер Сарги, вот этот человек — сотник Шрам, — мягко проговорил Цереб. — Это он прошёл через Линг и вывел оттуда больше сотни детишек… Приветствую, Шрам!

— Добрый день, Цереб! — поздоровался я и посмотрел на лекаря. — Вы принесли зелья, которые хотели? Или только жаловаться бегали?

— У вас и так лучшие питательные зелья, — хмуро сказал тот.

Я больше не стал ждать, вновь взял Дагсу за руку и посмотрел на мир другим взглядом. На самой границе сознания и слуха, будто из далёких далей, мне шепнуло: «Жизнь!». Мудрости было мало, очень мало, но я собирал её всю, вытягивая из окружающего пространства — а потом снова погрузился в чувства Дагсы.

Можно ли вылечить эту болезнь? Я верил, что да, и с этой верой потянулся к сердцу и лёгким — они должны работать. Я выровнял биение сердца и дыхание, заставил кровь струиться по кровеносным сосудам. А потом, робея, потянулся к повреждённому сосуду в голове. Минуту ничего не происходило — а потом тот начал зарастать, растворяя тромб. Кровь попыталась вылиться в голову снова, но я не позволил, заставляя её сворачиваться быстрее.

И стоило сосуду вновь восстановить свою целостность, как мозг сам начал черпать откуда-то силы — стремительно выводя отмершие ткани и добавляя новые. Сам! Только лишь получив команду. Я видел, как лекарь и Воргот вливают в Дагсу сначала один пузырёк зелья — затем второй, третий, четвёртый. И я бы уже не смог прервать выздоровление, даже если бы захотел. Пятый и шестой эликсир были влиты, но лечение ещё продолжалось. И лекарь вытащил из сумки на поясе ещё два.

А потом я плавно разорвал связь с Дагсой и внимательно взглянул на женщину обычным взглядом. Дагса лежала на кровати и смотрела на меня открытыми глазами:

— Шрам! — тихо проговорила она. — А я уж было думала, никогда мы с тобой не встретимся… А где муж?

— Она говорит… — прошептал лекарь.

— Я тут, маленькая моя! — тихо проговорил Воргот, присаживаясь рядом с кроватью. — Как ты себя чувствуешь?

— Я хочу есть… Пить…

— Я принесу! — пискнула девочка, выскакивая из комнаты.

Лекарь закатил глаза, да так бы и грохнулся — если бы его не подхватил Цереб.

— Ну вот, довёл ты нашего лекаря! — усмехнулся пехотинец. — Давайте-ка мы его домой отнесём? Рад тебя видеть был, Шрам! И вот это вот всё. Внукам расскажу…

— Спасибо, Цереб! — я попытался подняться и неуклюже плюхнулся назад на стул. — Ну вот, как всегда…

— Ну-ка, братец, давай я тебя вниз на кухню сведу! — удивлённо выдавил Воргот. — Милая, я сейчас!

При помощи Воргота я спустился вниз, уселся за стол и просто сидел, пытаясь восстановить силы. Девушка пролетела мимо с кружкой и плошкой. Потом снова сбежала вниз и опять потащила наверх бульон. Запах от бульона шёл изумительный, но подняться пока было выше моих сил.

В третий раз девушка подошла уже ко мне.

— Шрам, вам чего-нибудь нужно?

— Еды, вина или эля, — попросил я. — Тоже много. Я бы сам обворовал, только не поднимусь никак…

Последнее я говорил уже в спину убегающей девочки.

Воргот спустился часа через три. Сел напротив и долго смотрел на меня.

— Как она? — спросил я.

— Она спит, — сказал он. — Хорошо, крепко… Шрам… Я…

— Ты ничего не должен, — сказал я. — Я сделал так, как был должен.

— Знаю! Но и ты запомни: моё слово в посёлке не последнее, и если тебе что-то понадобится… Только скажи.

— Давай уже выпьем? А то одна кружка эля — это мне только горло промочить, — я улыбнулся.

Дагса просыпалась дважды, и каждый раз просила еды и воды. Тогда Воргот вставал и сам шёл к ней. А потом возвращался со счастливым лицом и разливал по новой. Так и сидели — пока не уснули по старой привычке за столом.

А в утренних сумерках меня разбудила девушка, которая сидела с Дагсой.

— Шрам, там телега прибыла. Мастер ещё вчера просил вас довезти до порта.

— Да-да! — я сонно кивнул и помотал головой, приходя в себя. — Иду, спасибо тебе!

— И вам, — ответила она.

— Я заеду на обратном пути, — пообещал я, кивнув в сторону спящего Воргота. С его лица даже во сне не сходила счастливая улыбка. — Не знаю, когда это будет. Наверно, летом проведаю.

— Хорошо, я передам.

Выйдя на свежий воздух, я увидел телегу, которой правил седой старичок.

— Тебе в порт? — спросил он, прищурившись.

— Мне, уважаемый, — кивнул я.

— Залезай, довезу!

Телега неспешно ехала по утреннему посёлку. Редкие прохожие уступали дорогу, а я сидел и улыбался. Пусть есть тысячи людей, которые меня ненавидят. Просто за то, что я ааори. Зато есть и такие, как Воргот, кто всегда относился ко мне хорошо. И если хотя бы им я смогу помочь, то ради этого стоит жить.

Глава 14

Корабли покинули посёлок и направились на юг, к выходу из залива. Дальше мы должны были зайти в Аанг, Тури и Мобан. И ни в одном из городов я не собирался сходить на берег. Мне хватило и имперского посёлка. Этот пункт договора мы обговаривали с Ткацо отдельно, да он и не требовал нашего присутствия в городах. Корабли Ка-ра даже в порт не собирался заводить, чтобы не нарываться на проверки. Только в Мобане предстояло пустить на палубу группу досмотра. Хотя если не приближаться к берегу — и этого вполне можно было избежать.

Путь наш лежал вдоль пустынного южного побережья княжества. Вообще местные жители не очень любили селиться на берегу. Не было у мобанцев тяги к морю. К тому же, этот участок берега долгие годы подвергался нападениям ску, которых потом вытеснили пираты — поэтому селиться здесь считалось опасным и неблагодарным делом. Да и места были не слишком подходящими для пашни, а основной статьёй доходов Мобана, даже до потери Линга, всегда было сельское хозяйство.

Несколько дней, пока караван выходил из залива и двигался на запад, ничего не происходило. Море было спокойным, движение однообразным, горизонт — чистым. Вокруг становилось всё теплее и теплее: берег материка сильно забирал к югу в этом месте — чтобы прорезать море тонким узким мысом и потом уйти на север. Именно когда мы приблизились к мысу, нами и заинтересовались.

Три паруса появились с юга рано утром. Я бы на таком расстоянии подробности различить не смог, но вот Ка-ра отлично разобрался, кто к нам подбирается. Когда я вышел на палубу — рассмотреть нежданных гостей повнимательнее — капитан призывно махнул мне рукой.

— Пираты, — кивнул он. — Пока не знаю, знакомые или нет. Но точно пираты, чтоб их фифа сожрала!

— А что они тут делают? — поинтересовался я. — Берег же пустынный…

— Ску ловят, — ответил Ка-ра. — От этого мыса ску уходят в сторону своего острова. В этих водах всегда много пиратов. И я здесь промышлял.

— Не слышал, чтобы тут на другие караваны нападали. Или нападают?

— Нападают, хоть и редко. Но у нас караван крупный… Могут и решиться ради большого куша. И тут никакие знакомства не помогут. Был бы у Ткацо один корабль, я бы договорился. А так…

Ка-ра в сердцах махнул рукой и со вздохом посмотрел на плетущиеся вдоль берега баржи:

— Этим мы просигналили, чтобы уходили в случае боя.

Караван быстро шёл на юг, огибая мыс, а пираты двигались на север. За полдня, которые понадобились нам, чтобы достичь самой южной точки маршрута, корабли возможного противника подошли достаточно близко, чтобы я мог их рассмотреть. Три корабля с косой оснасткой. Один — крупный, больше чем наши «Сагламад» и «Бернаси». Два — наоборот, маленькие и вёрткие. Людей у них было немало, что и понятно — у пиратов команда и кораблём управляет, и на абордаж ходит.

«Сагламад» и «Бернаси» начали отставать от каравана, уходя в сторону от берега. Как я понимал, Ка-ра пытался оставить место для маневра. Ветер дул с юго-запада — и чтобы не идти против ветра, нужно было заранее занять удобное положение. Пираты наши приготовления, само собой, заметили — и тоже начали готовиться к бою. На всякий случай все мои бойцы надели броню и вышли на палубу — стараясь не мешаться команде, но быть на виду. Нервный и Пелик, каждый на своём корабле, заняли места за полиболами.

У пиратов полибол был один, и они его пока даже не взводили. Пять кораблей шли параллельным курсом друг к другу, но никаких действий не предпринимали. Ка-ра посмотрел на меня и снова махнул рукой, подзывая.

— Шрам! Наш шанс! — крикнул он.

— В чём шанс? — уточнил я, приблизившись.

— Смотри, они уже долго идут, не приближаясь, — пояснил мне капитан. — Никак не могут решиться. Силы почти равны, вот им и страшно. Надо укрепить их в этом желании!

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался я. — Стрельнуть из полибола?

— Полиболы они видели! — ответил капитан. — Будет глупо до начала боя тратить боезапас. А что если мудрость кинуть? Ты умеешь делать огненные мудрости?

— Я — нет. Но знаю того, кто умеет, — ухмыльнувшись, ответил я. — Кри-ана!

— Да? — отозвалась девушка, поднимаясь на корму.

— Можешь запулить в сторону наших нежданных спутников что-нибудь огненное и красивое? — поинтересовался я.

Кри-ана, прищурившись, посмотрела на корабли пиратов и кивнула.

— Могу даже вон ту, ближайшую, лоханку подпалить, — ответила она.

— Ого! — обрадовался Ка-ра. — До неё шагов четыреста!

— Да мудрости-то какое дело? — удивилась девушка. — Есть одно надёжное плетение, которое долетит. Много гадостей не наделает, но тушить придётся.

— Ну так что? — повернулся я к капитану.

Ка-ра задумчиво смотрел на пиратов и, наконец, произнес:

— Тогда — поджигай!

— Какой кровожадный! — усмехнулась Кри-ана, повернулась к кораблям противника и сосредоточилась, а я другим взглядом завистливо наблюдал за красотой создаваемого узла. Мне в руки так огонь не давался.

С ладоней девушки сорвалась маленькая огненная чёрточка. Летела она быстрее стрелы, но даже при таком раскладе Кри-ана чуть не промахнулась. Впрочем, это сыграло нам на руку. Огонь врезался в стрелу на носу корабля, которую называли бушприт. Дерево вспыхнуло и занялось.

— Молодец! — похвалил я. Ка-ра издал какой-то победный вопль, слов в котором не было, то эмоции.

Будь дело на палубе, и пожар залили бы мгновенно. Но тут ещё успей добежать с ведром по бушприту до места пожара. Пираты бегать и не стали — выстроились цепью и с третьего ведра огонь потушили. Их корабль резко отвернул в сторону и стал поспешно удаляться. Два оставшихся пирата тоже не приближались, а потом и вовсе ушли в разворот.

— Передумали, улитки! — радостно оскалился Ка-ра.

Больше нас никто не тревожил. Караван разогнался и с попутным ветром за пару дней достиг Аанга. Там Ткацо не стал задерживаться, и утром следующего дня путешествие продолжилось. По планам мы должны были зайти в Тури, но с барж просигналили об отмене. Не знаю, что торговец хотел загрузить в этих городках, но я был даже рад. Тури мы проплыли ближе к вечеру, а уже в середине следующего дня подошли к Мобану.

Город с того дня, как я его видел в последний раз, особо не изменился. Всё так же вокруг сновали рыбацкие лодочки, всё так же кипел жизнью порт. И всё так же над стенами возвышались громады княжеского дворца, храмов и административных зданий. Шпиль администрации казармы ааори увидеть не получалось — от нас его скрывал портовый бастион города, служивший одновременно защитой для гавани.

Баржи отправились к пирсам, а наши суда отдали якорь и встали «на рейде», плавно покачиваясь на волнах. Неподалёку стояло несколько кораблей Империи, в том числе и военный красон. Громадный корабль внушал какое-то спокойствие и надёжность всем своим видом.

Часть команды «Сагламада» и «Бернаси» погрузилась в сборные шлюпки и отправилась в сторону порта на вёслах.

— Не могу постоянно держать их на корабле, — пояснил Ка-ра. — Нам тут три дня стоять, так пусть отдохнут. А вы готовьтесь. Когда пойдёт досмотр, стража вас увидит и на дерьмо изойдёт.

Но в тот день стража нас трогать не стала. Если первые дни в пути воспринимались как отдых, то теперь сидение на корабле будило в нас тихую тоску. Мои бойцы умирали от скуки, как и я. Пришлось придумывать им занятия, устраивать тренировки и развлечения — которых нам было известно не так уж немного.

Ещё один день прошёл в скучной маете, потом ещё один. Бойцы с завистью смотрели на группы матросов, которые почти каждую ночь возвращались весёлые и пьяные. И только когда появились баржи нашего каравана, к нам устремилась лодочка досмотровой команды.

— Проснулись, чтоб вас! — пробормотал Ка-ра. — И ведь знают, уроды, что мы с караваном! И всё равно тянули до последнего.

— И какой им в этом смысл? — удивился я.

— Смысл — это ты и твои бойцы, — скрипнул зубами капитан. — Сейчас сам всё узнаешь.

Через несколько минут пятёрка стражников уже поднималась по верёвочной лестнице на борт. Когда их старший — десятник, судя по броши — ступил на палубу «Сагламада», его лицо озарилось радостной улбыкой.

— Так! Все ааори — сюда! — приказал он, но я не собирался играть по его правилам.

— Отставить, сам подойдёт! — крикнул я тем, кто попытался дёрнуться в сторону десятника. — Иди сюда, десятник.

— Я!..

— Ты! Живо сюда! — приказал я.

И на удивление стражник подчинился, заметив мою брошь, хотя на лице у него было написано столько ненависти, что хватило бы на целый океан — в котором легко утонул бы и я, и весь Форт Ааори.

— Ты что себе позволяешь, десятник? — спросил я, когда он приблизился.

К этому моменту оставшиеся четверо проверяющих тоже вылезли на палубу и присоединились к своему командиру.

— Я — начальник досмотровой….

— Да мне плевать, чем ты в страже занимаешься, — перебил я его. — Это твоя работа. А вот командовать моими людьми — это не твоя работа! Или ты считаешь, что если я начну твоими подчинёнными командовать, это будет правильно?

— Нет…

— Ну раз нет, так чтобы я больше приказов моим бойцам не слышал! — закончил я. — Пришли проверять — проверяйте. Если что-то нужно от моих людей — обращаетесь ко мне.

На мне скрестились пять пар глаз, излучавших ничем незамутнённую ненависть. И других эмоций от стражников я не ощущал. Неприятным было то, что я не был уверен в правильности своего поведения. Как бы я ни относился к мобанцам, но стража — это стража. Она везде одинакова. Другое дело, что и эр Скаэн, и мудрецы, и даже Скас всегда советовали в таких ситуациях не давать собой командовать. И не раз показывали на своём примере, что это действует. Вот только я не был эром, лори или мудрецом — и относились ко мне с гораздо меньшим уважением.

— Проверьте груз, — бросил своим подчинённым десятник стражи и стал ходить по палубе, рассматривая броши моих бойцов.

Его подчинённые в сопровождении капитана отправились в трюм. На весь осмотр ушло минут десять. Однако, как оказалось, это была не самая важная часть. Самым интересным был следующий пункт проверки. Десятник подошёл ко мне и совершенно спокойно проговорил:

— Согласно новому указу князя Мобана, мы забираем всех нори из вашего отряда.

Я почувствовал, как брови у меня поползли вверх.

— Это не обсуждается, — предупредил меня десятник.

Я открыл сумку и достал приказ на образование отряда, протянув его проверяющему. Краем глаза я подметил, что стражники поудобнее перехватили копья.

— Не тебе решать, что обсуждается, — сказал я. — Почитай приказ об образовании отряда.

— Да мне плевать на твой приказ, — мстительно заявил тот. — По указу…

— Стой, десятник, пока много лишнего не наговорил! — оборвал я его и указал на стоящий на рейде красон. — Видишь вон там корабль имперцев?

— Ну и?..

— Так вот… Если ты ещё раз откажешься прочесть приказ, который я тебе всё ещё протягиваю, то читать его будет капитан «красона». И, поверь, я дословно передам, что ты сказал об этом приказе…

— Что?.. Да какое им дело?..

— Десятник, прочитай приказ! — настойчиво повторил я.

— Да что вы за уроды-то!.. — пробормотал он, забирая и разворачивая свиток.

Два с половиной года назад, решив вопрос с сохранностью казны отряда, я не стал распускать свою сотню, чтобы сформировать новый. Я много раз жалел об этом, особенно когда моей жизни что-то угрожало. Но именно сегодня — и именно сейчас — я понял, что никогда не распущу «Баржу», пока сам не решу покончить со службой.

Чтобы создать обычный наёмный отряд, нужно было лишь получить «право» в имперской администрации. Чиновники заносили твой отряд и его название в специальный список, который потом отправлялся в Империю — а на руки выдавался приказ, подтверждающий образование отряда. И стояла на нём печать имперской администрации, на которую любой местный правитель, при особом желании, мог наплевать.

Приказ, который достал мне Ксарг, был совсем другого порядка. Особые условия для отряда утверждались не администрациями, а Императорской канцелярией… Хотя лучше и внушительнее звучало Канцелярией Его Полубожественного Величества Императора Эотана IV Меринга. И подпись на приказе стояла самого полубожественного величества, что приравнивало документ к императорскому указу. И никакой местный правитель эту подпись своими желаниями и указаниями подвинуть не мог.

Глядя на то, как мрачнеет десятник и другие стражники, читавшие приказ из-за его плеча, я понял, какой поистине невероятный подарок преподнёс мне мудрец. За кусочком тонкой выделанной ткани любому читающему виделись не бюрократические закорючки, а грозные «руки» Императора и суровые палачи Империи — будь этим читающим стражник, мудрец или аристократ.

Мне показалось, что десятник перечитал приказ трижды, прежде чем вернуть мне свиток. Ненависти в его глазах стало только больше, хоть это и казалось невероятным.

— Забирай, порченый! — бросил он, и вот тут я не выдержал.

— Как ты меня назвал? — тихо переспросил я.

А за моей спиной раздался ропот не только моих бойцов, но и команды «Сагламада».

— Как ты и должен называться! — бросил стражник, но решимости в его голосе поубавилось.

Пятёрка досматривающих пятилась к борту, переводя взгляд с меня на Ка-ра, выхватившего тяжёлый короткий меч с односторонней заточкой. Капитан называл его «палашом» и владел им виртуозно.

— Врёшь, десятник, — проговорил я, убирая документ в сумку на поясе. — Врёшь и себе, и окружающим… как ску!

Я понаблюдал, как мобанцы стиснули челюсти, сдерживая злость. Но жалости к ним у меня не было — только глубокое удовлетворение.

— Ну что, пора проверить второй корабль, да? — предложил им я. Мне неожиданно стало легко и спокойно. Ну обозвал меня придурок «порченым», так не он первый, и не он — последний.

— Я…

— Не робей, служивый, твой непорченый век короток! Это я могу пару часов постоять и поговорить, — подмигнул я десятнику. — А я как раз с вами скатаюсь, а то начнёшь и там моим бойцам про указ князя плести… И про то, что документ не видел. Давай-ка в лодку!..

Во время всей этой тирады я успел шагнуть к десятнику, подхватить его под локоть и подтолкнуть к борту. Тот в первый момент опешил, а потом вырвался и отшатнулся от меня.

— Ну и чего ты встал? Жизнь прожигать может тот, у кого впереди много лет! А ты, уважаемый человек, время терять никак не можешь!

— Сука! — зло выдохнул один из стражников у меня за спиной.

— Ну да… Уж какой есть — порченый. Не то что уважаемое дерьмо из славной дыры Мобан! — не удержался от издевательского ответа я. — Ну так что, десятник, поедем на проверку второго корабля?

— У меня на эту чепуху времени нет! — зло бросил он, доставая из своей сумки кусок кожи и вписывая туда что-то. При этом он ежесекундно поднимал взгляд на меня. — Держите вашу подорожную, капитан!

— Премного благодарен, — очень церемонно ответил Ка-ра, выхватывая документ. — Мы можем покинуть рейд?

— Можете, — ответил стражник, перескакивая через фальшборт и хватаясь за лестницу. — Можете!

— Какой смелый воин! Прикрыл отступление своих соратников, — заметил я, задумчиво поглядывая на оставшихся на палубе четырёх стражников. Ответом мне были злые взгляды и понурые лица.

— Капитан, можно ли мне будет от полноты чувств, глядя на поведение этих достойных стражей Мобана, сплюнуть на вашу палубу? — поинтересовался я у Ка-ра.

— Глядя на них, можешь даже сблевать на палубу! — хохотнул Ка-ра. — Но я бы на твоём месте дождался, когда начнёт спускаться последний, свесил попу за борт и навалил им туда ещё одного стражника! Небось на их доблестной службе людей не хватает!

На палубе оставалось только двое проверяющих, и после слов капитана они одновременно кинулись к лестнице.

— Куда вы, славные воины? — засмеялся Ка-ра, перегнувшись через фальшборт. — Эта лестница может не выдержать две таких упитанных туши!

Команда поддержала капитана дружным хохотом. Только вот лестница, к сожалению, выдержала. Стражники без происшествий сели в свою лодку и убрались восвояси.

Проводив взглядом их взглядом, Ка-ра приказал своим матросам поднимать якорь. На «Бернаси» уже поднимали паруса, а я отправил своих бойцов в трюм. Сам я спустился на балкончик, но ещё долго слышал забористую ругань капитана, который на чём свет стоит поносил Ткацо, который не стал дожидаться нашего отбытия. Караван теперь резво удалялся на северо-запад, и нам ещё предстояло его догонять.

Глава 15

Ка-ра присоединился ко мне на балконе через полчаса. Вид у него был хмурый и злой.

— Что не так? — спросил я.

— Всё не так! — ответил капитан. — Торговец со своим караваном уходит от берега. Мы ему сигналим — мол, куда? — а он прёт и прёт, не отвечая на сигналы.

— А догнать мы их не можем? — поинтересовался я.

— Не можем, — ответил Ка-ра, усаживаясь на стул и наливая себе вина. — Ветер попутный, как назло. Точнее, мы их догоним, но только завтра… Странное поведение.

— Что там, куда он плывёт?

— Там на севере сраные Чудовы острова, — Ка-ра досадливо поморщился. — Наш торгаш идёт напрямую на западную оконечность первого острова из трёх.

— Что с ними не так?

— А с ними, Шрам, всё не так. Перво-наперво, там пиратская база. Обычно пустует, но случается всякое. Если сейчас там сидит пара крупных разбойников — будет бой. Второе — острова находятся на самой кромке, понимаешь?

— То есть до глубины там всего ничего?

— Да она там везде! Дальше второго острова почти никто не заплывает. Даже пираты свою базу со стороны материка сделали. Ловят там случайных торгашей.

— Так, может, он от пиратов так спасается?

— Да конечно! Улитка сраная, что-то забыл на одном из островов! Вот поэтому и несётся туда на всех парусах. Скорее всего, оставит караван у западной оконечности первого острова и помчится ко второму.

— Ты так говоришь, Ка-ра, как будто знаешь, что он там забыл.

— Конечно, итить, знаю! Контрабанду он там собирается забрать, Шрам!

— Ну мы-то, если что, сможем от фифы уйти? — поинтересовался я.

— Мы сможем, — хмуро бросил Ка-ра. — А вот они — нет.

— Так идём рядом. От большой фифы мы его не подписывались охранять, — пожал плечами я. — Тебе, к тому же, мы уже заплатили.

— Мне это не нравится, — сказал Ка-ра, отпивая вино.

— Мне это с самого начала не нравится, — я усмехнулся. — Но что можно изменить?

Ка-ра оказался прав: караван прямым ходом шёл к западной окраине Первого острова. Я думал было, что капитан все острова посчитал, а, оказалось, это пиратские названия. Так и назвали — Первый, Второй, Третий. В Империи были свои названия, в Мобане — свои, в Виоре — свои. Острова были каменистые и высокие — они вдавались в море как продолжение Граничных гор. Практически все склоны островов были покрыты густыми лесами, где смешивались хвойные и лиственные породы деревьев.

Множество укромных бухт позволяли спрятать на островах целый флот — не слишком переживая о том, что его обнаружат с моря. Если бы наши корабли не гнались за караваном, задержавшись ещё на час, то найти его у нас не хватило бы ни сил, ни времени. Но нам повезло — вперёдсмотрящий на «Бернаси» успел заметить, куда заходила последняя баржа торговца. Когда мы вошли в бухту и высадились на шлюпках на берег, Ткацо уже раздавал приказания по организации лагеря.

— Ох, я уж думал, задержитесь вы в Мобане! — выдохнул он, завидев меня и Ка-ра.

— Да мы же вам сигнализировали! — возмутился капитан.

— Да кто там знает, что вы сигнализировали! Мы вперёд смотрели, — отмахнулся Ткацо, а я понял, что ещё минута — и останемся мы без нанимателя, потому что Кара его пристукнет. А я всё ещё рассчитывал с него хоть что-нибудь получить.

— Уважаемый Ткацо, а что вы тут забыли? — поинтересовался я, опережая Ка-ра с его возмущением. — Если я не ошибаюсь, то следующая остановка у нас по плану в Сиаве, и ваш караван сильно отклонился от курса.

— Да там пираты шалят, — нашёлся Ткацо.

— Так мы для того и есть, чтобы не шалили, — заметил я.

— Так вас не было, а сроки, знаете ли, горят! — не растерялся ушлый торговец. Но он меня недооценил.

— И вы, конечно, сегодня переночуете, и уже завтра весь караван отправится в Сиаву! — удовлетворённо заметил я. — Ну что же, тогда займусь охраной вашего лагеря.

— Да какая тут охрана, Шрам! — нервно засмеялся торговец. — Кто тут на островах нам грозить-то будет?

— Пираты, у которых база где-то на этом же острове! — предположил я.

Торговец задумался. Какой-то обеспокоенности он не высказывал — и не суетился. Просто раздумывал. Если бы он знал, что я всё равно читаю все его эмоции — начиная от досады и злости и заканчивая страхом — наверно, сдерживался бы меньше.

— Ну что ж! Верно! Охрана не помешает, — согласился он. — Так-то да… Располагайтесь, а завтра тогда, конечно же, к Сиаве… да.

Мы с Ка-ра отошли в сторону, и капитан тихо сказал:

— Могу об заклад биться: ночью они вытащат лодочку и на вёслах рванут ко Второму острову. Теперь вопрос. Что нам-то делать в этой ситуации?

— Да ничего не делаем, — ответил я, прикидывая варианты. — Заберёт свою контрабанду и поплывёт дальше. Главное, чтобы в Виоре чудить не думал. Странно вот что: нанял охрану и сам же от неё сбежал.

— Я бы даже предположил, что этот моллюск жирный сам же её и подставил, — заметил Ка-ра. — Кстати, ты молодец, что сразу палочников на место поставил…

— Палочников? — не понял я.

— Стражу, — пояснил мне Ка-ра. — Они с копьями обычно или с дубинками. Вот их и прозывают «палочниками»… Ну да, вот если бы они к нам серьёзно прицепились, мы бы наш караван до утра искали.

— Сколько я нового-то узнаю, — хмыкнул я. — Но у нас нет доказательств, что он специально проверку на нас в последний момент натравил. Будем исходить из того, что есть.

— Значит, ночью лодку пропускаем? — уточнил Ка-ра.

— Да, пропускайте, — кивнул я. — И пусть думают, что вы ничего не видели. Только пусть груз запомнят, на всякий случай.

До заката было ещё несколько часов, так что я выпустил своих бойцов на берег, позволив им размяться, походить по окрестностям и отдохнуть. Разведчики наметили места схронов, и перед самым заходом солнца мы разбили лагерь, выставив часовых.

Ночью меня разбудил Волосатый, сунув в палатку свою бородатую физиономию. Я как увидел, сначала схватился за меч, и только потом понял, что это — свои.

— Ты чего?

— Командир, тут дело такое… Торгаш этот на лодках с телохранителями и грузчиками со своего корабля отчалил. Мы вот думаем, останавливать?

— Проклятье! Забыл вам сказать! — ругнулся я. — Не надо. Пускай плывут!

— Понял, — кивнул боец и исчез.

Больше за ночь никаких происшествий не было. Утром меня уже ждал завтрак, а пока я ел, трое бойцов отряда собрали мой шатёр и погрузили на шлюпки. Лагерь караванщиков только просыпался. Ткацо подняли тогда, когда мы уже готовы были выходить. Выглядел он уставшим и невыспавшимся, но довольным.

Корабли вышли из бухты и направились на север. В этот раз указания Ка-ра выполнялись неукоснительно. А он сразу начал уводить всех подопечных от кромки, но мы не успели.

Огромный плавник и часть спины вспенили морскую гладь в переходе от нас и стремительно понеслись наперерез.

— Фифа! — крик вперёдсмотрящих хором раскатился над караваном.

Внизу загрохотали мои бойцы, но я приказал выходить только тем, кто с полибола стреляет и мудростями хорошо владеет. Всем остальным надо было похватать вещи и ждать команд. Что-то похожее сделали и Нож с Хмуром на втором корабле.

Команды метались по палубам, баржи купца налегали на вёсла. А нам нужно было остановить тварь, задержав её хотя бы чуть-чуть. «Сагламад» и «Бернаси» развернулись носами к новому противнику и теперь шли на сближение.

— Шрам, она нас потопит! — крикнул Ка-ра. — Даём залп и уходим!

— Тогда она потопит весь этот долбаный караван! — ответил я. — Держитесь! Попробуем её измотать!

Какого-то плана, как противостоять твари, у нас не было. Да и мудрости были у каждого свои. Кри-ана если чем и могла помочь, то только когда тварь полезет на палубу. У неё воздух и вода так же плохо получались, как у меня — огонь. Зенка могла кидаться острыми ледышками — но этой твари надо было что-то крупнее. А я ничем кидаться не мог, но — спасибо способности управлять мудростью на расстоянии — собирался выстроить прямо у неё перед носом ледяной щит. На воздушный такой силы и размеров у меня бы не хватило сил. Но воды тут было столько — что хоть залейся. И мудрость была — не так много, как в Диких Землях, но вполне достаточно.

Однако тварь проигнорировала пиратские корабли. Она просто нырнула и тёмной тенью проскользила под нами. В первый момент я испугался, что она ударит по кораблям, а потом вспомнил, что перед атакой тварь всегда показывает плавник.

— Шрам, она догоняет караван! — крикнул Ка-ра. — За ней?

— За ней!

Мы, конечно же, не успели. В воде фифа двигалась гораздо быстрее кораблей, а солнечный свет еще не успел её измотать настолько, чтобы с ней можно было играть в догонялки. Поэтому оставалось только наблюдать, как она накинулась на баржу в середине каравана. Как ни были быстры «Сагламад» и «Бернаси», но к тому моменту, когда мы вышли на дистанцию выстрела полибола — баржа уже еле держалась на плаву. Тварь, уцепившись лапами за борт, почти целиком выбралась на палубу, накренив баржу так, что ещё немного — и та перевернётся. Команда пыталась спастись в море, но удавалось это далеко не всем. Щупальца, росшие откуда-то из пуза, яростно ломали такелаж, давили команду и крушили палубу.

Первые две стрелы сорвались и врубились в глаза на спине твари рядом с плавником. Фифа обиженно заревела и бросила недобитую баржу, начиная сползать в воду. Второй залп оказался менее удачным: только одна стрела пробила плавник, а вторая врубилась в борт баржи. Но дело было сделано — теперь фифа обратила внимание на нас, разворачиваясь для удара.

— Ка-ра! Сближайся с «Бернаси»! — крикнул я капитану, и тот вскинул руку в ответ, показывая, что услышал.

Стоя на носу, я смотрел, как в спину фифе втыкаются ещё две стрелы, а она продолжает своё стремительное движение. Я хорошо помнил, что перед ударом она уходит под воду — и именно в этот момент мне надо было успеть поставить перед ней щит. Вопрос бы только в том, какой корабль она выберет своей целью.

Целью стал «Сагламад». Плавник описал небольшой полукруг, удаляясь от нас — а потом, развернувшись, стремительно начал приближаться. Полиболы дали ещё один залп, а потом фифа нырнула — и где она находится, можно было понять только по огромной волне от массивного тела. Но мне это всё было не нужно. Другим взглядом я её отлично видел и под водой, выстраивая плетение щита между ней и кораблем.

— Поворачивайте! — крикнул я, не ожидая подтверждения, а потом начал вливать мудрость в плетение.

Вода между нами и фифой уплотнилась, а потом ещё и замерзла, создавая прочную ледяную плиту в шаг шириной на пути. Ставил я её так, чтобы тварь уже не успела увернуться. Она и не успела — врезалась прямо в щит. Обиженный рёв я уже не слышал — потому что, как оказалось, в такой ситуации часть удара принимает на себя тот, кто его поставил. Меня буквально снесло на несколько шагов. Слава богам, остановил меня фальшборт корабля, иначе я бы улетел в море.

На несколько секунд от удара я потерял сознание, но ведро воды, выплеснутое мне на лицо, помогло.

— Живой? — прокричал Ка-ра.

Его голос звучал будто бы издалека, хотя капитан и был рядом. Поднявшись, я посмотрел на нашу противницу. Она как раз заходила на второй круг.

— Ловите меня! — бросил я капитану, подбегая к борту, на который нацеливалась фифа, и строя новую преграду.

В этот раз я рёвом противника всё-таки насладился. Двое матросов и Ка-ра успели меня поймать до того, как я улетел за борт. В море, рядом с моим щитом, заполошно бились щупальца. Чтобы снова взять разгон, фифе пришлось сначала оторваться от преграды, которая хоть и таяла стремительно — но пока ещё не давала плыть прямо вперёд. Она вертелась всем своим огромным телом, поднимая волны, отталкивалась лапами от ледяного щита и разворачивалась.

Наконец тварь сумела перевернуться и поплыла от нас. Описав очередной полукруг, она нацелилась на «Сагламад»… и передумала. Её плавник мелькнул раз-другой, а потом показался уже в половине перехода от нас к западу. Видимо, повреждения, полученные при столкновениях со щитами, фифе не понравились — да и на солнышке она уже пробыла достаточно, чтобы охота перестала доставлять радость. А как я успел узнать, фифам мы в качестве еды были неинтересны — их просто забавляло разрушение кораблей.

Пристроившись у бочки со швабрами, я принялся восстанавливаться после полученных ударов. Вылечиться быстро я не надеялся, но был шанс хотя бы вернуть нормальный слух и продержаться до вечера. Когда я смог подняться и осмотрелся, корабли спустили паруса. Бойцы с матросами ждали, пока караван перебросит грузы с одной баржи на другие.

Хмурый Ткацо смотрел на обломки судна со своего корабля — который мог оказаться следующим после потерянного. Почему-то фифа набросилась на баржу в самом центре строя. И я даже догадывался о причине. Фифы отличались необычайным умом — это ещё Соксон и Ксарг заметили при изучении. Глубоководная тварь вышла на нас не случайно — она ждала нас. И точно знала, кто привел её к острову — сам купец и его телохранители, ходившие ночью за контрабандой. Двое телохранителей были как раз на той барже, которая и попала под удар. В строю она оказалась к фифе ближе всего. И по этой же причине тварь сначала проигнорировала «Сагламад» и «Бернаси».

На счастье, упорства довести дело до конца у фифы не хватило. И хотя бы груз с корабля удалось спасти. Если бы я не успел насмотреться на Ткацо, можно было бы рассчитывать на щедрую награду. Но, зная торговца, я уже понимал, что никакой благодарности к нам он не испытывает.

В путь удалось отправиться только вечером. Хорошо ещё Ка-ра знал местные воды и уверенно вёл караванщиков даже ночью, при свете фонарей, не потеряв ни одного судна. Я отлёживался в трюме, восстанавливаюсь весь следующий день до самой Сиавы. Там и случился очередной досмотр, а мне снова пришлось идти на палубу.

Город Сиава был небольшим торговым городком. Впрочем, сказывалась удалённость княжества Виор от Диких Земель — город был хоть и меньше, но явно богаче Мобана. Стража здесь была одета легче — броня, в основном, кожаная с костяными нашивками. Кость была от нежити — это я сразу определил. И команда проверяющих была больше — человек пятнадцать на корабль. Проверяли они одновременно и нас, и лоханки караванщиков.

По моей броши командир отряда, который отправили на «Сагламад», мазнул скучающим взглядом.

— Кто капитан?

— Я! — отозвался Ка-ра.

Стражник внимательно посмотрел на него и кивнул.

— Везёте какие-то грузы?

— Только припасы для команды и отряда охраны, — ответил Ка-ра, доставая какие-то свитки и поворачиваясь ко мне. — Шрам, нужен договор с торговцем и приказ на отряд.

Я достал из сумки документы и протянул стражнику — но тот и ухом не повёл, продолжая смотреть на капитана. Ка-ра взял у меня оба свитка и передал проверяющему, а мне оставалось только рот открывать. Из рук капитана документы были приняты, хотя держал их стражник так, будто их чем-то неприятным перед этим обмазали. С брезгливым выражением лица он просмотрел договор с Ткацо и развернул приказ. Вот тут, помимо брезгливости, у него промелькнуло удивление — но всего лишь на миг. Брезгливое выражение лица вернулось, и документы были возвращены. Причём не в мою машинально протянутую руку, а снова — капитану.

Я вопросительно посмотрел на Ка-ра, а тот только дёрнул плечом — мол, потом. Ну потом — так потом. Стражники обошли трюм, сунули носы в несколько тюков и бочек, а потом сели в длинную деревянную лодку и отчалили. Я вздохнул, спустился в каюту и заснул крепким сном.

На завтрак Ка-ра пригласил меня к себе. Мало того, что комната у капитана была большая, просторная, так он ещё и все окна раскрыл. Теперь внутрь влетали запахи моря, крики морских птиц и шум волн.

— Извини. Не успел тебя предупредить, — хмуро сказал он, глядя в тарелку.

— Ты о страже? Да и боги с ними, — я отмахнулся. — Чем мы им так противны?

— Раньше не так было, — признался Ка-ра. — В последнее время они понахватались привычек у мобанцев. Тех сюда после разорения княжества много перебралось. Они и так вас, ааори, презирали. А теперь и вообще за пустое место держат.

— Слушай, я тут впервые. И, по большому счёту, мне всё равно, — честно признался я.

— Да я думал, твои ребята хотя бы тут на берег сойдут, — Ка-ра расстроенно развёл руками. — А теперь вам здесь тоже делать нечего.

— Потерпим, — успокоил я его. — Правда, зря расстроился. В Таффтоне-то хоть нормальное отношение к ааори?

— В Таффтоне — нормальное. Там, правда, тоже хенгоны живут, но тебе же и легче — язык знакомый.

Вот об этом я, нанимаясь, как-то не подумал. Никто из моих бойцов нормально не знал берингтонский, распространённый в Империи. Все бойцы говорили на хенгонском. Доплыв до пункта назначения, мы могли попасть в не самую приятную ситуацию. Но раз язык один и тот же, то особо переживать я не стал.

— Ну раз в Таффтоне нормальное, то предлагаю нормально поесть, — ухмыльнулся я. — Видал я всех этих жителей княжества знаешь где?

После завтрака Ка-ра я уже не видел — сидел в каюте и отдыхал. Нападение фифы меня сильно потрепало. Несколько раз заходила Фука — проверить самочувствие и дать каких-то зелий. К вечеру я уже чувствовал себя значительно лучше. Весь этот день мы так и простояли в Сиаве, а на следующее утро снялись с якоря и отправились дальше.

Город Эгон проплыли, не останавливаясь — и пристав только в Виоре. Там тоже пробыли недолго и отправились дальше. Берега по пути быстро менялись. Если земли княжества Виор ещё хоть как-то напоминали Мобан, то к северо-востоку начинались леса. Иногда за деревьями можно было увидеть дымки селений, но такое случалось редко. И только когда начались земли Таффтона, леса уступили место бесконечным полям и посёлкам.

Город Таффтон стоял в устье широкой реки, тёкшей с севера. Порт занимал оба берега, и останавливались там и морские корабли, и речные баржи, и разномастные посудины, по которым даже сложно было сказать, где они плавают. Город окружала высокая белая стена, напоминавшая мне постройки дораскольных времен. У стены не было ни навеса, ни галереи — только зубцы и квадратные башни через равные промежутки. Если присмотреться, то ближе к центру города можно было заметить ещё одну стену. А дальше высились крыши великолепного дворца. На этот раз стоять на рейде мы не стали, арендовав на два корабля отдельный причал.

Глава 16

На берегу мы с Ка-ра первым делом направились к Ткацо. Купец следил за разгрузкой своих посудин и вид имел вполне благодушный — что давало надежду на то, что мы обойдёмся без взаимных претензий.

— Ага, вот вы где! Хорошо… — сказал он. — Выгружаемся вот, доплыли… У нас с вами, Шрам, остались нерешённые вопросы по денежной части.

— Да, мастер, — подтвердил я.

— Так-то решим, — кивнул Ткацо. — Сегодня товар разгружаем, а завтра расплачусь. Хорошо?

— Само собой, — кивнул я.

— Я останавливаюсь в «Белом але», — предупредил купец. — Вот там у меня номер будет… А вы как найдёте место на постой, так мне мальчишку-посыльного пришлите, ага?

— Договорились, мастер, — я попрощался и отправился назад.

Когда мы отошли, Ка-ра покачал головой:

— Не ожидал я, что он так легко с деньгами согласится расстаться.

— Да ты подожди. Он ещё и не согласился, — я остро чувствовал беспокойство, не оставлявшее меня на протяжении заказа. — Вот когда деньги на руках будут… Тогда и будем считать, что легко отделались. Слушай, Ка-ра, а что они на лодках привезли в ту ночь?

— Какие-то ящики… — капитан пожал плечами. — Что у тебя на уме?

— Вот думаю… Может, проследить, на какой склад они их занесли? Так, на всякий случай? — предложил я.

— Ну проследить-то не проблема, — Ка-ра почесал в затылке. — Только что это тебе даст?

— Да вот понимаешь… — я задумался. В самом деле, что мне это даёт? В голову пришла только одна стоящая мысль: «Хочу отомстить в случае чего». — Хочется отомстить, если он нас с оплатой кинет…

— Да ты растёшь! — одобрительно поцокал языком капитан. — Мои парни, которые видели ящики, смогут их опознать — пошлю их. Опыта у них, конечно, нет. Но тут в порту столько народа, что главное — на глаза не попадаться.

— Думаешь, лишним это не будет? — поинтересовался я, всё ещё сомневаясь в правильности решения.

— Да тут не поймёшь, — ответил Ка-ра. — Будь я на твоём месте, то даже не мстил бы, а пошёл на шантаж. Ящики бы выкрал и требовал своей оплаты. Но это, сам понимаешь, чревато. Если местные чиновники в курсе его делишек, им ничто не помешает закрыть глаза на контрабанду. А тебя упечь за решётку.

— Сложно как… — сказал я. — Давай тогда проследим, а потом я решу. Сейчас и так дел немало.

Пользуясь тем, что удалось сойти на берег в городе, я отправил бойцов отдыхать. Условие было одно — меньше, чем впятером, не ходить. Компания в пять человек почему-то всегда была самой удобной. Это уже много для одиноких хулиганов и бандитов — и мало для того, чтобы привлечь внимание стражи. Четыре человека — маловато. К шести могли прицепиться. А пять — в самый раз.

Сам я отправился на рынок вместе с Кри-аной, Кирри, Та-пином и Стукачом. Мне нужны были восстанавливающие зелья, Кри-ана просто хотела побродить по рынку, а все остальные собирались покупать припасы.

— Стукач, а Стукач, а почему тебя так прозвали? — по пути прицепилась к хозяйственнику Кри-ана.

— В школе нерождённых хорошо учился, — ответил тот. — А когда ааори стал, мне ввалили за мои стукачества по полной.

— А зачем прозвище оставил? — не унималась девушка.

— А чтобы помнить, как ввалили! — ответил тот и с удивлением поинтересовался. — А ты что, у Хохо не могла спросить?

— Да вот… Как-то не побеспокоилась заранее, — хмыкнула она. — Шрам, а Шрам?

— Чувствую, сейчас будет сомнительное предложение. Или ещё более сомнительный вопрос, — усмехнулся я.

— А можно я в гостинице остановлюсь? — поинтересовалась девушка.

— Да кто же тебе мешает? — я удивился.

— А можно туда со мной кого-нибудь отправить? — не унималась она.

— Кри-ана, зачем тебе ещё кто-то в гостинице? — не понял я.

— Ну я одинокая девушка… Мало ли, — смутилась Кри-ана. — Вокруг город незнакомый. А пожары как-то устраивать…

— Хорошо… Решим что-нибудь, — я вздохнул, потому как и сам хотел переночевать на кровати.

Сначала я думал, что желающих ночевать вне корабля будет много, но не угадал. Большинство бойцов, посмотрев на город, не рвались знакомиться с ним ближе, а гамаки в кубрике всех устраивали. Услугами ночёвки решили воспользоваться девушки, с которыми пришлось отправлять Пузо (который и так бы пошёл из-за Зенки), Га-мари (для подстраховки), а ещё Рыбу, Дельного и Буку (для поддержки). Поразмыслив, вместе с ними отправились ещё и мы с Ка-ра, который тоже захотел отдохнуть в комфорте.

Когда мы подыскали приличную таверну неподалёку от порта, до вечера оставалось ещё много времени. Я отправил к Ткацо мальчика-посыльного с указанием, где мы остановились — после чего попросил себе ванну и заказал еды. Помывшись, я только приступил к обеду, как в гостиницу вошёл десяток стражников. Ощущение беспокойства усилилось. «Вот оно!» — пронеслось в голове, и так оно и оказалось. Командир отряда что-то спросил у распорядителя гостиницы, посмотрел прямо на меня и подошёл.

— Сотник Шрам? — поинтересовался он.

— Да, это я… — внутри всё похолодело.

— К вам предъявлен иск в торговом суде Таффтона мастером-купцом Ткацо. Заседание начнётся через час по просьбе купца.

Из коридора к купальням вышла Кри-ана, расчёсывая мокрые волосы деревянным гребнем. Осмотревшись, девушка подошла ближе, успев услышать последние слова.

— И в чём же суть иска? — поинтересовалась она.

Стражник молча достал свиток кожи и протянул мне. Местный диалект хенгонского не отличался от того, который использовался в Мобане и Виоре, но когда я пытался прочесть документ — мне почудилось, что написан он на другом языке. Витиеватые обороты соседствовали в нём с какими-то непонятными словами и грозными «указом» и «законом». Общий смысл, как я понял, был в том, что какой-то указ и какой-то закон мы нарушили.

Кри-ана отобрала у меня документ и, кажется, даже что-то поняла. Во всяком случае, у неё было что спросить у стражника.

— Простите, десятник… Почему заседание суда назначено срочно? — поинтересовалась она.

— По просьбе истца, — ответил десятник, а потом едва слышно буркнул. — За деньги — можно.

— Ясно. И нам предоставят стряпчего для этого дела?

— Нет, — ответил десятник. — Стряпчий привлекается только для общего суда. А торговый суд рассматривает дела, связанные с заключёнными контрактами.

— Но представителя имперской администрации на заседание пригласят?..

— Пригласят, — кивнул стражник. — Суд находится в получасе ходьбы отсюда. На вашем месте я бы проследовал незамедлительно. В этом случае мой десяток сопроводит вас.

Мы с Кри-аной переглянулись. С одной стороны, ожидание неприятностей закончилось — они пришли. С другой стороны, пришли они, как всегда, неожиданно — и не с той стороны, с которой ждали.

Девушка ободряюще улыбнулась:

— Пойду с тобой, — сказала она. — Мы же можем присутствовать вдвоём, десятник?

— Само собой, — кивнул тот. — Вы можете записаться как представитель ответчика.

И мы пошли. Суд располагался почти у самого дворца. Это было красивое здание с высоким портиком и колоннами. Внутри здания всё было ещё более помпезным: полы были выложены мраморными плитами, по углам стояли растения в массивных вазах и мраморные статуи. На стенах висели картины. Несмотря на то, что близился вечер, царила деловая суета. Служащие суда в красивых зелёных накидках занимались своими делами, принимали иски и отвечали на вопросы посетителей.

Всё это я запомнил очень хорошо. А вот само заседание — как сплошное унижение — смутно отпечаталось в моей памяти. В маленький зал заседания нас и Ткацо завели с разных сторон. Купец живо поздоровался с судьёй, и радушие последнего сразу намекнуло на давнее и взаимовыгодное знакомство. Слишком уж тёплый был приём. В ответ на наше приветствие судья холодно кивнул.

Я хорошо запомнил лицо имперского администратора, который, кривясь, записывал протокол заседания. Весь его вид говорил, что он не одобряет происходящее — но вмешиваться не будет. Я впервые столкнулся с тем, что всемогущая Империя не может мне помочь. И это понимание сразу же подкосило мой настрой.

А вот дальше всё в моих воспоминаниях путалось. Я помнил, как говорил приветственное слово судья, как служащий зачитывал суть дела. Прекрасно помнил, как нас назвали несколько раз «наёмниками» — к чему, получив слово, я сразу же попытался прицепиться. Но когда у меня спросили, на основании каких распоряжений я являюсь ааори, а не обычным наёмником — просто не смог ответить. Не знал. Кри-ана пыталась настаивать на выполнении договора с Ткацо, и судья на удивление благосклонно присудил нам выплату по договору…

И после этого моя память отказалась запечатлеть минуты позора. Впрочем, попытайся я даже спустя час вспомнить, что говорили Ткацо, судья и служащие — то уже не смог бы передать их слов в точности. У меня в голове осталась только голая суть претензий. И ничего особо сложного в этих претензиях не было. Таффтон был городом купцов, который существовал и богател на торговом пути. Торговцы не только были желанными гостями, но и пользовались особыми послаблениями от правителя.

Одним из таких послаблений был «Закон о разделении ответственности» — и касался он рабочих взаимоотношений наёмников и торговцев. По этому закону наёмники обязаны были выплачивать компенсацию за понесённый торговцем ущерб — даже если договор этого не предусматривал. А ещё был «Указ о верховенстве», который определял, в каком случае рассматривать дела торговым судам, а в каком — нет. Если договор завершался в пределах Таффтона, то тогда руководствовались этим законом, а пока договор действовал — дело не могло поступить в местный торговый суд.

Вот на этом нас и поймал Ткацо, наняв отряд только до Таффтона и назвав наёмниками. Как только корабли пристали в порту — действие договора закончилось. И мы сразу же подпадали под действие этого самого «закона» в соответствии с «указом». Было видно, что судья и имперский чиновник понимают, что мы не виноваты — знают, что ааори наёмником быть не может, потому что находится на службе, и на сторонние заказы нанимается по особому праву. Но оба молчали и не спешили нам помогать — упирая на то, что законов и указов в Империи много, и необходимо назвать точное название, номер и дату. И что-то мне подсказывало, что даже знай я всё это, нашлись бы свои возражения и опровержения.

Летний день долог, и чем дальше к северу заберёшься, тем он длиннее. Воргот рассказывал, что в его краях в середине лета вечерние сумерки переходят в утренние, а ночь так и не наступает. И так двадцать дней. Когда мы брели с Кри-аной по улицам после заседания, в Таффтоне только начинало темнеть. У меня в поясе было целых десять тысяч ули, которые мы заработали — после того, как из нашей оплаты вычли все штрафы. Это не окупало даже найм кораблей Ка-ра, которому придётся платить из казны. Догадываясь, что нас кинут, я и не подозревал, что это сделают так!

Капитан встретил нас у входа в гостиницу. О случившихся неприятностях он догадался по нашим лицам.

— Что тут было? Управляющий сказал, что вы ушли с торговой стражей!.. — подошёл он к нам.

— Наши все там? — спросил я.

— Да, ужинают и собираются спать, — кивнул Ка-ра.

— Пойдём внутрь, и я расскажу, — сказал я.

После моего рассказа никто не проронил ни слова. Расстроенные бойцы доедали, желали спокойного сна и уходили. Только Ка-ра и я продолжали сидеть за столом. Я медленно тянул вино из кувшина, а капитан пил эль. Хотелось напиться, но опьянение не приходило. Измотанный переживаниями организм отказывался принимать алкоголь.

— Ты знаешь… Я даже рад, что так случилось, — заметил Ка-ра.

— Почему? — вяло поинтересовался я.

— Ты хотя бы начнёшь головой думать, а не полагаться на свою удачу. Кстати, денег я с тебя не возьму, — капитан махнул девушке-разносчице и потребовал ещё эля.

— Нет уж… — не согласился я. — Бери деньги, они всё равно пригодятся. А я хотя бы не буду чувствовать себя должным.

— Шрам, вот скажи… Ты же заранее знал, что всё может плохо обернуться… Зачем ты связался с Ткацо?

— Я часто рискую, — я пожал плечами. — Ааори рискуют своей жизнью просто, чтобы заслужить имя.

— Да, но ты уже заслужил имя… И вообще считаешься полноправным гражданином, — возразил мне Ка-ра. — Зачем опять рисковать?

— Я больше и не умею ничего, — пояснил я.

— Да ну? — Ка-ра усмехнулся. — Давай-ка я расскажу тебе одну историю. Тут неподалёку, на севере от Таффтона, есть графство Саргри. И живёт там граф Раскон Саргри со своим сыном Драго Саргри…

— Как это относится ко мне? — не выдержал я.

— А ты не перебивай! — предложил мне Ка-ра. — И дослушай. Так вот, живут там граф и его сын. Жена графа погибла при родах. Лучший лекарь графства не вытянул — очень тяжело прошли. А сын графа получился уродом. Так-то умный, в чём-то даже благородный парень. А внешне — кривой. Лицо перекосило, глаза в точку смотрят, руки-ноги разной длины, суставы покорёжены. Ходить сам не может. Но голова светлая! Был бы отличным наследником графа, но такого урода при дворе герцога никто видеть не хочет. Граф уже кучу золота отдал за то, чтобы вылечить сына. Но всё без толку. Вот так вот…

— Стой!.. Ты предлагаешь мне вылечить графского сына? — удивился я.

— А ты что, не хочешь попробовать? — поинтересовался Ка-ра. — Про тебя в Форте чего только не рассказывают. Говорят, ты смог лечить как сангари. Вытащил человека почти из посмертия.

— Понятия не имею, смогу я вылечить этого Драго или нет, — хмуро буркнул я. — Я недавно вытащил жену своего друга, но она и так умирала. А сын графа…

— Почти мёртв, — хмуро возразил Ка-ра. — Как только умрёт граф, его сын лишится титула. И думаю, что новый граф Саргри не станет щадить уродца. Жизнь аристократов в Империи тоже бывает тяжёлой, Шрам.

— А если он умрёт во время лечения? — спросил я. — А если не выйдет?

— А ты постарайся, чтоб не умер! — предложил Ка-ра. — И постарайся, чтобы вышло. Лечи его постепенно. Сангари так и делали, между прочим!

— Ты это и имел в виду? Когда удивлялся, почему у нас с деньгами плохо?

— Да, я про это и подумал. Шрам, слушай, тебе даже не надо будет уезжать из Форта. Я серьёзно тебе предлагаю. Одно твоё слово, и при случае я дам графу наводку на тебя. Вполне возможно, он меня же и наймёт, чтобы я довёз его с сыном до Форта.

— А если он не согласится?

— А что ты теряешь-то? — удивился Ка-ра. — Или ты думаешь, что людей с деньгами и болезнями мало? Да никакие лекари и мудрецы не могут вылечить всех.

— А я, значит, могу? — удивился я. — Да я и близко не понимаю, что делать…

— Шрам, сангари могли! А ты лечишь как сангари…

— Не знаю…

— Ты подумай-подумай. А денег я с тебя всё-таки не возьму.

— Да что такое, Ка-ра? — возмутился я. — Даже если тебе сейчас не нужно, то мне надо расплатиться. Я слишком долго был должным. Всем и каждому. И больше не хочу долгов. Даже перед тобой. А если у тебя опять тяжёлые времена начнутся, как тогда, когда с этими ску связались…

— Связались со ску? И чем всё закончилось? — поинтересовался голос надо мной.

Я обернулся и на секунду подумал, что снова попал на ску. И только увидев узкие раскосые глаза и чёрные кучеряшки волос, понял, что обратился ко мне моранк. Он был уже изрядно навеселе, в руках держал два кувшина с элем и, кажется, собирался их выпить.

— Кнаско, не приставай к гостям! — потребовала шёпотом девочка-разносчица. — Тебя и так уже в половине гостиниц за порог не пускают.

— Но ску! — Кнаско сел за стол ко мне и Ка-ра. — Это же смешно! Вести дела со ску!..

Он быстро разлил по нашим кубкам эль, даже не обратив внимание, что в моём ещё оставалось вино. Эль я попробовал — и, судя по лицу Ка-ра, тот был вкуснее, чем принесённый нам ранее. Во всяком случае, девушка-разносчица, заметив выражение наших лиц, быстро сбежала.

— Ну… Нам было не очень смешно, — заметил я.

— Ты ведь — нерождённый, — ткнул в меня пальцем моранк. — Что этим брезгливым детям падальщика понадобилось от тебя? Они же считают таких порчеными!

— Да и не только они, — хмыкнул я, вспомнив Мобан. — Но, слушай, в той истории ничего особо интересного не было…

И я, неожиданно, пересказал свои приключения со ску. С каждой новой кружкой эля рассказ шёл всё легче. И когда я описывал, как ску влетели на деньги в Форте, моранк радостно расхохотался.

— И ты говоришь, ничего интересного! — Кнаско хлопнул меня по плечу. — Я знал, что они обманщики, но твой рассказ!.. Это должно стать достоянием моего народа! А-ха-ха! Они даже за свою богиню платить отказались! Слушай, а как она выглядела?

На этот раз расхохотались уже мы с Ка-ра. Пришлось описывать прелести богини ску, что вызвало у моранка дикий восторг. Он даже вытребовал у распорядителя кусок кожи и заставил меня угольком нарисовать богиню. Художник из меня был тот ещё, но я старался хорошо описывать словами то, что не мог изобразить.

К тому моменту, когда мы получили шестой кувшин эля, в гостинице почти не осталось посетителей. А те, что были — сидели рядом. Да и они сразу после рассказа стали расходиться.

— А что у вас сейчас за работа? — спросил Кнаско.

— Обычное сопровождение торговца… Было… — сразу помрачнел я.

— Чего-то ты мрачный! — заметил моранк.

— Это потому что нас кинули с оплатой, — пояснил ему Ка-ра. — Торговец-сука уродом оказался.

— Все торговцы — суки! И все уроды! — сказал Кнаско. — Но вы ребята правильные! Свои, итить! Кто ску не любит — тот моранк!

— Это мы-то моранки? — удивился я.

— А что, ты против? — удивился Кнаско. — У нас так: кто свой — тот моранк, кто сука и урод — тот ску. Кто зануда — тот имперец.

— Шрам! — Ка-ра оторвался от кружки, и блеск в его глазах мне очень не понравился. — А давай перед отплытием выкрадем у Ткацо контрабанду!..

— Шо? Контрабанда? — удивился Кнаско. — Тогда мне надо это рассказать бате… Кто-то возит контрабанду…

Моранк поднялся и, шатаясь, пошёл к выходу.

— Ка-ра, ты пьян! — заметил я, чувствуя, как у самого всё плывет перед глазами.

Капитан согласно хрюкнул.

— Так мы будем мстить или нет? — спросил он.

— Будем! — согласился я. — Завтра… А сейчас пора баиньки!

— Ну вот и хорошо! — согласился Ка-ра, пытаясь подняться.

Мы оба чуть не упали, и если бы не местный вышибала — до своих комнат точно бы не дошли.

Глава 17

Конечно же, выспаться мне не дали. Настойчивый стук в дверь комнаты раздался под утро, когда хмель ещё не успел выветриться из головы. И на пробуждение она ответила ужасающей болью. Я доплёлся до двери и скинул засов. В следующую секунду меня оттолкнули от прохода — и внутрь буквально втекло трое моранков, один из которых приставил к моему горлу нож.

— Не дёргайся! — прошептали мне на ухо. — И всё обойдётся…

Я хотел прошипеть, что между моей шеей и лезвием ножа уже есть щит, который с первого раза пробить не выйдет. Но вовремя опомнился, что лучше помолчать.

— Ханко, отпусти ааори! Мы — его гости, — раздался хриплый голос от двери.

Внутрь комнаты вошёл ещё один моранк, на этот раз старый и седой. Его слова нежданные гости восприняли серьёзно — меня немедленно отпустили. Старый моранк тем временем огляделся, принюхался, поморщился и приказал:

— И откройте ставни. Дышать нечем.

За его спиной я увидел своего давешнего собутыльника — Кнаско. Тот стоял пришибленный и, кажется, чувствовал себя виноватым.

— Это правда? — спросил старик, усевшись на единственный стул и глядя на меня. — Конечно, я не ожидаю, что в молодые хмельные головы придёт умная мысль не врать… Но что из рассказанного тобой Кнаско — правда?

Стоять было тяжело. Думать — ещё тяжелее. Поэтому я просто сел на кровать.

— Раз уж вы мои гости, то с кем я имею честь беседовать? — поинтересовался я, пытаясь собраться с мыслями.

Старик засмеялся, а за ним и другие моранки. Если бы у меня не раскалывалась голова, я бы, наверно, удивился, что такого смешного в моём вопросе. Однако сначала требовалось избавиться от последствий пьянки.

— Что тебе скажет моё имя? — спросил старый моранк, растягивая слова. — Но раз уж охламон Кнаско записал тебя на пьяную голову в моранки, то можешь называть Батей. Меня все так называют.

— Батя… — я покатал в голове слово. — Хорошо. Если позволите, дайте мне три минуты…

— Дам пять. Но потом хочу услышать ответ, — кивнул старик.

Я закрыл глаза и погрузился в ощущения своего тела. Убрать боль в голове, разогнать кровь и вывести алкоголь. Лучше через пот — на горшок мне гости сходить не дадут. Тело немедленно вспотело, но в голове прояснилось, боль ушла, и я смог нормально думать. Я все ещё не понимал, кто меня посетил в этот ранний час, но человек это был явно непростой.

И первое, что я сделал — поднялся с кровати.

— Уважаемый Батя!.. Надеюсь, я не нарушил никаких ваших традиций и правил, присев на кровать, — наконец произнёс я, с трудом ворочая языком. Во рту было сухо, как пустыне. — К сожалению, выпито было много, и ноги ещё не держали.

— Стало быть, теперь держат? — поинтересовался старик, впившись в меня взглядом.

— Теперь держат, — кивнул я.

— Без моего разрешения у нас не принято садиться, — заметил Батя. — Среди своих. А раз ты свой, то к тебе это тоже относится… Но моё разрешение у тебя. Присаживайся.

Я снова сел, но на этот раз уже аккуратно — на самый край.

— Этот шебутной алкоголик рассказал мне про тебя, — Батя кивнул на Кнаско. — Так что из рассказанного правда?

— Вопрос только в том, что именно он рассказывал? Мы сидели весь вечер, — заметил я. — И рассказывал я про Большую Богиню.

— Так она вернулась. Это правда? — спросил Батя.

— Правда, — я кивнул. — И ску дорого заплатили за её возвращение. Насколько я знаю, собирали по всему своему острову, обирая даже вождей.

— Плохо, что они нашли свою богиню, — старик покачал головой и улыбнулся. — Но хорошо, что дорого заплатили за её возвращение. А контрабанда? Это правда?

— Купец, которого мы охраняли, и впрямь забрал на Втором острове контрабанду и привёз сюда. Капитан Ка-ра поставил следить за разгрузкой каравана людей, которые запомнили, как выглядели ящики с ней.

— Я бы подумал, что ты пьян, Шрам, — заметил старик, впервые назвав меня по имени. — Но вижу, что ты уже трезв. И говоришь мне о привезённой в мой город контрабанде… Это звучит не очень хорошо.

Я уже начал понимать по оговоркам, что столкнулся с какой-то иной стороной жизни местных. И если я о ней и знал, то так мало, что пока сложно было уловить, во что я снова вляпался. Выкручиваться я решил на ходу.

— Я всего лишь сопровождающий каравана, Батя, — скромно заметил я. — И даже не знаю всех законов Таффтона. Даже писаных, что уж говорить о неписаных. А что там возит заказчик — не моё дело… Хотя вот в чиновниках Таффтона я не так уверен.

Последнее я признал, с содроганием вспомнив позорный суд.

— Что же… Это разумно, — покивал старик. — В этом что-то есть… Нам надо пообщаться, Шрам. Но не здесь. Сегодня в полдень. В «Чёрной Фифе» на окраине порта. Скажешь служащему: «Хочу кабинет с красным диваном». Запомнил?

— «Хочу кабинет с красным диваном». Спросить у служащего в «Чёрной Фифе». Сегодня в полдень.

— Хорошо, — кивнул Батя, поднимаясь со стула. — Буду ждать, Шрам!

Почему-то в его последних словах мне явственно послышалось: «Не смей уезжать». Возможно, это были лишь мои полусонные домыслы. Конечно, можно было бы не только избавиться от похмелья, но и взбодриться — но это было бы уже слишком подозрительно. Батя и так смотрел на меня с нехорошим интересом. А если бы я ещё стал свежим и бодрым — со мной вообще могли начать общаться по-другому. Одно дело — выбить информацию из полусонного и застигнутого врасплох бойца, и совсем другое — пытаться его продавить, когда он в любой момент может шарахнуть мудростью. Да и уснуть мне было бы тяжело после такого, а так, как только гости покинули комнату, я пристроился на кровать и провалился в сон.

Проснулся уже при свете, свежим и бодрым — ночное самолечение помогло, но я опять вспотел и хотел в туалет. После отправления естественных надобностей пришёл голод — и я спустился в гостиницу позавтракать. Внизу нашлись мои бойцы, всё такие же хмурые и старавшиеся не подавать виду — при моём появлении они сразу же расцвели натянутыми улыбками. Заодно я узнал, что Ка-ра пока ещё не выходил. Заказав еды, я пошёл проведать капитана. Когда он открыл дверь, вид у него был помятый.

— Шрам, вот зачем меня будить так рано? — спросил он со стоном.

— Затем, что есть вещи, которые не стоит обсуждать при посторонних! — покорил я его.

— А что я обсуждал? — не понял Ка-ра, — Ничего не помню о конце попойки…

— Ты при моранке упомянул контрабанду, — тихо укорил я его.

Реакция Ка-ра была удивительной. Он мгновенно проснулся и стал метаться по комнате, собирая свои вещи и постоянно повторяя под нос: «Надо бежать!».

— Поздно, — сообщил я ему. — Они уже приходили. Ко мне. Прямо перед рассветом.

— А почему ты живой? — с подозрением поинтересовался Ка-ра.

— Потому что я — хороший моранк, да и вообще обаятельный парень, — похвастался я. — Кто такой Батя?

— Тсссс! — Ка-ра выпучил глаза, отстранил меня от двери и выглянул в коридор, убеждаясь, что рядом никого не было. — Заходи и рассказывай…

«Батя» был титулом. Ну я так для себя понял, что это именно титул. Пусть неофициальный, но вполне себе реальный. Таких Бать у моранков семнадцать штук. Как огромные пауки, сидели они в городах Империи, раскидывая свою паутину. И там, где был Батя, моранки, и без того тесно связанные между собой, становились страшной силой — с которой приходилось считаться даже правителям вольных городов, герцогам и графам Империи. И даже князьям.

— И чем они на жизнь зарабатывают? — поинтересовался я.

— Крышуют, — коротко объяснил Ка-ра.

— Так этим же стража занимается! — удивился я, вспомнив, как Скаэн рассказывал про богов, когда я еще был безымянным.

— Стража этим плохо занимается. Семьи моранков лучше, — ответил Ка-ра. — И предупреждая твой вопрос — нет. Либо они крышуют, либо стража.

— Что-то мне подсказывает, что стража этим недовольна, — заметил я.

— Стража много чем недовольна, — в тон мне отозвался капитан. — Но «…моранк убьёт». Проверять будешь?

— Спасибо, нет. Сегодняшней ночи хватило. Хорошо, что постучали… Ка-ра, нужны сведения по ящикам с контрабандой.

— Зачем? Они попросили?

— У меня сегодня встреча в полдень, — кивнул я.

— Я с тобой, — подхватился капитан, натягивая штаны.

— Подожди ты, — я придержал его за плечо. — Во-первых, только в полдень. И сначала я бы перекусил. Во-вторых, на встречу пригласили меня, а как Батя отнесётся к твоему появлению — я пока не знаю.

— Я сяду в таверне. В общем зале, — нашёлся Ка-ра. — Как пойдёшь говорить, спросишь. И, может, меня пригласят… Ну или я так и подожду тебя внизу.

— Договорились.

«Чёрная Фифа» была дырой. Другое слово для неё было сложно подобрать. Заплёванный общий зал, совершенно неприглядные личности среди посетителей, а вместо симпатичных девушек-разносчиц — две дородные матроны. Но эти матроны были из моранков, а потому в общем зале царила тишь да благодать. Ка-ра свернул за столик, я направился к стоящему у входа во внутренние помещения охраннику.

— Куда собрался? — хмуро спросил тот.

— Хочу кабинет с красным диваном, — ответил я.

Моранк-охранник с сомнением покосился на меня, а потом на сидящего в зале Ка-ра.

— А он? — спросил охранник.

— Подождёт тут. Может понадобиться. Но только если разрешат, — ответил я.

— Захочет посыкать — будет терпеть, — предупредил меня моранк. — Наверх по лестнице. Вторая дверь справа.

Красный диван в комнате был — даже два. Я вообще этот самый диван видел впервые — всё как-то больше стулья да лавки. О том, что подушку на сиденье можно положить — я знал. Эл-оли всегда на стулья клала подушки у себя дома. Но вот настоящий диван до этого дня и представить себе не мог.

Между двумя диванами стоял столик с накрытым обедом. На одном диване сидел Батя, вкушая какие-то блюда. Рядом навытяжку застыли Кнаско и Ханко. Я приблизился и остановился. Батя кивнул мне и указал на диван напротив.

— Садись. Поговорим, — предложил он. — Ты ходил к своим кораблям сегодня.

— Да, — подтвердил я, потому что по пути в «Чёрную Фифу» мы с Ка-ра проведали команду и бойцов. Хотя сказанное Батей и не было вопросом, но я чувствовал, что надо отвечать. — Проведали своих людей. Взяли с капитаном описание ящиков с контрабандой. И узнали, на каком складе они находятся.

— Хорошо, — Батя покивал. — А Кнаско прав, ты хороший моранк. Я бы пригласил тебя к себе, но ты наверняка откажешься. Итак…

Старик не спеша положил в рот ещё кусочек и тщательно прожевал.

— Ткацо… этот купец… Он давно интересует нас, но пользуется покровительством высокопоставленных особ… Но это перешло границы! Контрабанда в этом городе принадлежит только нам. Ты хочешь отомстить, как я понимаю. За то, что он тебя кинул?

— Я бы не отказался, — согласился я. — Хотя лучше взять с него оплату за наши услуги. Но месть тоже подойдёт.

— Хорошо сказано. Однако лучше и месть, и оплата, — усмехнулся Батя. — Сколько он тебе должен?

— Сто сорок тысяч ули, — ответил я.

— Шрам, это несерьёзные деньги, — заметил старик. — Мне даже стыдно их с него требовать. Он должен тебе сто сорок за работу. Ещё двести за спасение своего паршивого груза от твари-из-глубин. Ещё двести за то, что оскорбил тебя своей жадностью. Ещё двести за то, что использовал вас втёмную. Сколько получилось, Шрам?

— Семьсот сорок тысяч, — ответил я без запинки.

— Хорошо считаешь, — одобрительно кивнул старик. — Вот эту сумму он тебе теперь и должен!

Довольный старик замолчал, а я, спохватившись, рассыпался в изъявлениях благодарности. Моранку любезность явно понравилась.

— Расскажи мне всё, что знаешь про Ткацо, — приказал он.

И я рассказал всё с самого начала. Поведал о своих первых сомнениях насчёт Ткацо и упомянул, что на него уже были жалобы. Рассказал про попытку удрать от нас в Мобане и подозрениях Ка-ра насчёт стражи. Подробно объяснил, где и как Ткацо забрал контрабанду. Не забыл упомянуть и про позорный суд в Таффтоне. Батя слушал меня внимательно. Было видно, что запоминает он каждое слово. После моего рассказа он ещё минуту молчал.

— Будем действовать так, — решительно проговорил старый моранк, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Ночью мои люди откроют склад, а люди твоего капитана укажут на ящики. Если он возит всякий мусор — просто расплатится с тобой. Но если он решил потеснить нас — мы сразу побеседуем с ним об этом. Мой человек будет ждать у пирса, где стоят твои корабли.

— Да, Батя, — я решил со всем соглашаться. — Я всё приготовлю.

— Тебе ничего и не надо делать, Шрам, — старик усмехнулся. — Кто унижает ску — тот наш родич. Семья Скатно всегда будет рада помочь тебе… Но и мы можем просить о помощи.

— Чем же я смогу помочь? — удивился я.

— Всегда есть чем, — старик засмеялся. — Поверь.

— Верю, — согласился я.

— И не беспокойся, Шрам. Мы не попросим ничего из того, что будет тебе не по силам, — старик махнул рукой. — Иди, мальчик, и жди моих людей. А когда будем говорить с этим сыном шлюхи, мы обязательно встретимся. Он ещё должен сильно извиниться.

Коротко поклонившись, я покинул комнату и спустился вниз. Ка-ра я застал у лестницы, рядом с охранником. На лице капитана отражалась небывалая мука.

— Слава богам! — выдохнул он. — Попробовал местных напитков… И уже сил никаких терпеть нет. А мне говорят, что пока нельзя!

— Ну прости! Ты сам напросился сюда, — заметил я. — Думаю, уже можно.

Заметив моё сомнение, охранник кивнул, и Ка-ра бросился по своим делам. Вместе с ним мы вернулись в свою гостиницу, а потом с бойцами отправились на корабли. До ночи я не находил себе места: пытался выспаться, пытался слушать мир вокруг себя и мудрость, пытался тренироваться — но всё валилось из рук.

Впервые в своей жизни мне предстояло серьёзно нарушить закон. Не правила, не пункты договора, а закон. О том, что моранки могут сделать с Ткацо, живописала имперская пословица. О том, чем они промышляют — хорошо рассказал Ка-ра. Может, торговца убьют и не сразу, но рано или поздно — так и сделают.

Когда на улице стемнело, у нашего причала появился моранк. Он терпеливо дожидался нашего выхода на границе света и тьмы возле фонаря. Вместе с Ка-ра, напросившейся Кри-аной и двумя матросами мы подошли к проводнику. Тот молча кивнул и жестами показал следовать за ним.

Поплутав среди складов, мы подошли к группе закутанных в тёмную одежду людей. Судя по тёмной коже на руках и вокруг глаз, все они тоже были моранками.

— Покажите склад! — приказал Ка-ра своим морякам, и те молча повели нас к пирсам.

Ткацо сэкономил даже на складе — снял, похоже, один из самых паршивых в городе. Но вот охраны там было десять человек. Близко мы не подходили — вперёд ушли моранки, оставив с нами только того, кто нас к ним и привёл. Не прошло и получаса, как все охранники исчезли — а я даже не успел заметить, как и куда. Наш проводник встрепенулся и жестами приказал идти за ним — а сам первым, пригибаясь, перебежал к двери в здание, стараясь оставаться в тени. Повторяя его действия, туда же переместилась вся группа. Когда мы все собрались под стеной — дверь открылась.

Внутри помещения горело несколько фонарей. Вдоль стены, справа от ворот, в ряд были выложены трупы охранников. Мне было их жалко — мужикам просто не повезло наняться не туда и не вовремя. Надеюсь, они знали, на что шли. В любом случае, им бы стоило быть более внимательными на службе, чтобы остаться в живых.

Моранки рассредоточились по складу, а опознавать с нами ящики пошли только двое бойцов. При поиске контрабанды пришлось постараться. Ящики моряки видели сначала в темноте, а потом издалека — поэтому похожих обнаружилось три десятка. Но моранков это не остановило: они последовательно вскрыли каждый и проверили со всех сторон. Десять штук имели двойные стенки, и между ними были плотно уложены серёжки икана. От удивления я присвистнул. Впрочем, моранки тоже удивились.

— Где он столько набрал-то? — удивилась Кри-ана. — И главное, кто их собирал и где? Те, что росли в Пуще, сгорели же…

Девушка осеклась — видимо, вспомнив, кто устроил тот грандиозный пожар. Наш проводник, которого я уже считал немым, наконец подал голос:

— Попал торгаш! — он повернулся к своим и приказал. — Приберитесь тут. А вы возвращайтесь к себе.

Тёмный палец ткнул в меня, когда я уже собрался отправиться на корабль.

— Ты со мной!

Намёк был понятен. Я махнул своим и вышел вслед за проводником со склада. Мы углубились в ночные улицы Таффтона. Город не спал. Даже ночью здесь продолжалась жизнь — совсем другая и отличная от той, которая шла днём. Я бы поостерёгся ходить по улицам ночью, но, похоже, моего проводника здесь знали очень хорошо. Ни одна тень из подворотни не посмела приблизиться к нам, хотя шорохи и звуки ночного города не предвещали ничего хорошего.

В городские кварталы, где горели фонари и ходила стража, мы не углублялись. Прошли по самому краю к очередным складам. Мой проводник огляделся и нырнул в один из них. Я снова подавил зарождающийся страх и без вопросов последовал за ним. Дверь за мной закрылась, и мы оказались в полной темноте. Но так продолжалось недолго. Впереди скрипнула створка, и в коридор, в котором мы находились, плеснул мягкий жёлтый свет фонарей.

— К’ха саар ке! — сказал мой проводник на гортанном наречии, и пошёл первым на свет.

Мы оказались в большом помещении, из которого вглубь склада вели еще несколько дверей. Посреди комнаты располагался стол. С двух сторон от него стояли стулья. Один занимал Батя. Другой пустовал. Я было понадеялся, что это для меня, но без приглашения садиться не рискнул. Тем временем наш проводник встал рядом с Батей и стал что-то шептать ему на ухо.

— Шрам, подойди! — попросил Батя, подняв руку.

Сделав несколько шагов, я прошёл чуть дальше и повернулся, чтобы оказаться перед ним.

— Твой обидчик, Шрам, обидел и Семью. Обидел серьёзно. Серёжки икана — гнусная дурь… Мы не любим торговцев дурью. Может так статься, что он не сможет заплатить прямо сейчас. И тогда он умрёт. Достаточно ли тебе будет этого?

— Мне будет достаточно, — сглотнув, кивнул я.

— Хорошо. Приведите нашего гостя, — Батя повёл рукой, и я снова отступил к стене.

Не прошло и минуты, как я опять встретился с Ткацо. Но от уверенного в себе сытого торговца уже почти ничего не осталось. Я не заметил, чтобы Ткацо били или унижали, но он дрожал от страха, подслеповато щурясь. Двое моранков почти силой усадили его на свободный стул и привязали руки.

— Пожалуйста… Пожалуйста! — пролепетал Ткацо, оглядываясь. — Я просто купец… Я ничего не делал…

— Разве? — удивился Батя, разглядывая торговца. — Но я знаю другое. Ты обидел немало людей.

— Я никого не обижал! — вскинулся тот. — Я живу по законам!

— А вот наш родич, Шрам, говорит иное, — заметил Батя. — Он говорит, что ты много ааори обидел своей жадностью, Ткацо!

Ткацо, наконец, заметил меня в полумраке у стены. Он дёрнулся, но верёвки не дали ему подняться.

— Это ложь! — пискнул Ткацо. — Надо просто знать законы!

— Тут ты прав… Законы нужно знать, — Батя протянул руку в сторону, и наш проводник положил на неё одну из найденных серёжек. — Но и людей уважать надо! Обидел ты Шрама, и Шрам обиделся. И не стал покрывать твои грязные дела…

Ткацо в ужасе уставился на руку Бати, обливаясь потом.

— Меня подставили! — хрипло выдохнул он. — Это не моё!

— Твоё-твоё! — покачал головой Батя. — Шрам к твоему складу не приближался. И о содержимом он не знал — кроме того, что это контрабанда. А вот ты сразу понял, откуда это принесли. Так ведь?

Торговец замолчал, затравленно озираясь.

— Разве ты не знал, что контрабанда — это дело Семьи? И разве не слышал, что за серёжки икана мы можем убить, Ткацо?

— Я… я… виноват!.. — торговец попытался слезть со стула, но не смог. Тогда он просто бухнулся на колени вместе со стулом. — Это была минутная слабость! Алчность!

— Законы надо знать, Ткацо, — проговорил Батя. — Ты умрёшь!

— Все могут ошибиться! Прошу! Будьте терпимее к ошибкам!

— Вот тут ты прав, — Батя покивал. — Все могут ошибаться. Вот и Шрам мог ошибиться. Был ли ты терпим к его ошибкам?

— Был… Не был! — Ткацо не смог устоять на коленях, и чтобы не упасть лицом в пол, опёрся толстым подбородком о столешницу, преданно уставившись на Батю. — Буду! Теперь буду! Я готов всё ему оплатить сполна! Все сто сорок тысяч ули!

— Это хорошо, но глубина его обиды… И боль от твоей жадности! — Батя покачал головой. — Опасность оттого, что ты втёмную использовал его!.. А если бы мы обиделись на Шрама? Ведь он бы незаслуженно пострадал вместе с тобой. Пострадал дважды! Он спас твои корабли, и чем ты его отблагодарил?

— Триста! Триста тысяч! — пролепетал Ткацо.

— Семьсот сорок тысяч. Сто сорок тысяч — за работу. Двести тысяч — за жадность. Ещё двести тысяч — за использование втёмную. И ещё двести тысяч — за спасённый груз. Ты готов оплатить?

Было видно, как в Ткацо столкнулись жадность и страх смерти. А мне неожиданно стало смешно и приятно. Чуть больше дня назад этот человек с удовольствием наблюдал, как меня унижают и втаптывают в грязь на суде. А теперь на столь же неправедном судилище он сам оказался в грязи. Страх смерти у Ткацо победил жадность:

— Я готов! Очень готов!.. Уф!.. Ага! — торговец пытался кивать, но столешница мешала.

— Так где нам взять эти деньги, Ткацо? — спросил Батя.

— Я сам принесу! — прохрипел торговец, и в комнате раздались смешки. Радостней всех смеялся Батя. Ткацо погыкивал вслед за всеми, переводя испуганный взгляд с одного моранка на другого.

— Ты снова обижаешь меня, сын падальщика! — произнес Батя, отсмеявшись. Он вскинул руку, и смех его людей утих. Только Ткацо продолжал всё тише и тише гыкать ещё пару секунд. — Как я могу отпустить своего дорогого гостя ходить в ночи по улицам? Нет-нет! Ты скажешь, где взять деньги, а мои люди принесут их. А мы пока ещё поговорим с тобой.

— О чём? — прошептал Ткацо, с испугом глядя на Батю.

— О том, как ты обидел Семью, Ткацо! — ответил старый моранк.

— Я… Я прошу прощения! Прошу прощения у вас! У Семьи!.. — взвыл торговец.

— Ты просишь прощения, но делаешь это без уважения, Ткацо, — заметил Батя. — Я вижу, ты хочешь обидеть нас трижды?

— Сколько?.. Сколько?.. Берите всё! Пожалуйста!.. Берите всё! — торговец извивался в неудобной позе и даже пустил слезу. — Я прошу вас!.. Заберите всё — товар, деньги!

— Нет-нет. Зачем мы будем забирать товар, Ткацо? — удивился Батя. — Его ты продашь сам. Кроме серёжек икана. Пока нам нужны только деньги. А товар продавай, конечно! И когда у тебя будут появляться деньги — будешь всё отдавать! Да…

— Хорошо!.. Хорошо!.. Деньги в сундуке, в гостинице! Два миллиона триста тысяч! Его охраняют…

— Это неважно, — прервал его Батя. — Те, кто охраняет вещи в «Белом але», поверят моим родичам. Но ты не сказал о самой важной заначке…

— Конечно! В номере! Три кошелька! — торговец забился в путах и, наконец, с шумом рухнул на пол, что не помешало говорить через столешницу. — Уф!.. Я ещё в каюте держу, чуть-чуть! На корабле «Гордость Таффтона». Там только тоже…

— Мы разберёмся, — кивнул Батя. — Проводите нашего гостя, пожалуйста, в его покои!

Двое моранков подхватили Ткацо под руки и потащили к двери.

— Я ещё вспомню!.. Я вспомню, где!.. — надрывался тот. Крики всё удалялись и удалялись.

— Удивительно, — проговорил Батя. — Общение с хорошими людьми делает и из сына падальщика хорошего человека… Шрам?

— Да, Батя! — я снова вышел вперёд.

— Возвращайся на корабль, сынок, — проговорил он. — И готовьтесь покинуть порт, когда мои люди принесут деньги.

— Да! — кивнул я и не смог удержаться. — Как только вы его отпустите, он сбежит!

— Он попытается, — кивнул Батя. — Обязательно попытается… Но, чтобы сбежать, ему нужен транспорт, а корабли сгорят сегодня утром. Мог бы уйти сушей, но все деньги он отдаст нам. Я рад, что ты переживаешь за Семью, Шрам! Хоть в чём-то не ошибся Кнаско за последний год… Ты ещё и помогаешь этому непутёвому сыну, Шрам! Тем, что ты есть! Мы свяжемся с тобой.

— Я буду ждать.

— Проводите Шрама на корабль! И помни, мальчик: как получишь деньги — снимайтесь с якоря и уходите. Вы будете чисты перед законом, но зачем лишний раз с ним сталкиваться? Он такой переменчивый, что может снова обратиться против вас.

— Да, Батя, прощайте! И спасибо вам!

— Не за что, Шрам! — старик поднял руку и в следующую секунду уже потерял ко мне интерес.

Подталкиваемый проводником, я вышел из комнаты, покинул склад и последовал по тёмным улицам назад, в порт. Оказавшись на корабле, я сразу был схвачен Кри-аной и Ка-ра.

— Ну что? — выдохнула Кри-ана, вцепившись в меня.

— Как прошло? — вторил ей Ка-ра.

— И хорошо, и не очень, — ответил я. — Ка-ра, поднимай команды! Надо готовиться уходить.

— Ночью? — удивилась Кри-ана.

— Да, именно ночью, — ответил я. — Нам принесут сюда деньги, и сразу снимаемся.

— У нас стоянка оплачена на два дня, — растерялся Ка-ра.

— Плевать… Плачу в два раза большецены стоянки! — выдохнул я. — Ка-ра, под утро они спалят корабли Ткацо! Если к нам привяжутся, мы потеряем всё, что нам выдаст Семья.

— Проклятье! — капитан понёсся в сторону трюма. — Команда, подъём! Поднимайте всех на «Бернаси»! Готовимся к отплытию! Через час чтоб были готовы уйти в ночь!

— Шрам, мы заработали больше своих ста сорока? — тихо спросила Кри-ана.

— Мы заработали семьсот сорок тысяч, — тихо ответил я. — Но это настолько грязные деньги, что лучше нам в Таффтоне не показываться. Хотя бы в ближайшую пару лет.

Через три часа двое моранков принесли нашу оплату. Они будто бы из ниоткуда появились у трапа с бочонком в руках. Все деньги были там, но проверять я, конечно, не стал. Каваль, Дубина, Сундук и Волосатый отнесли бочонок в мою каюту, кряхтя от натуги.

Перед тем как раствориться в темноте, один из моранков обернулся и проговорил:

— Батя просил напомнить. Уходите.

— Мы отчаливаем немедленно, — ответил я. — Передайте ещё раз мою искреннюю благодарность Бате и Семье.

Моранк только кивнул и исчез вслед за своим напарником. Отрывистые команды с «Сагламада» и «Бернаси» заставили меня подняться на борт и освободить трап, который немедленно убрали. При свете фонарей корабли отошли от причала и медленно двинулись к выходу из бухты. На востоке небо светлело, обещая скорый рассвет, и ветер с берега потянул нас прочь.

Ка-ра не стал идти вдоль берега, а взял мористее. И сидя на балкончике корабля, я смотрел, как разгорается зарево над портом Таффтона, где вспыхнули сразу пятнадцать лоханок купца Ткацо. «Наверно, из-за неосторожного обращения с огнём», — скажет потом охрана порта. Даже когда взошло солнце, а мы уже повернули на юг, ещё можно было наблюдать столб дыма, поднимавшийся в синее небо.

Конечно же, я рассказал историю про наше путешествие не только своим бойцам, но и эру Скаэну и эре Эл-оли. Они почему-то весело смеялись над моим рассказом. Не стал скрывать и от Ксарга с Соксоном. Они отреагировали по-разному. Соксон воспринял с бессильным возмущением, а Ксарг с праведным гневом — и даже обещал разобраться с порядками в этом вольном городе.

Поразмыслив, я согласился на предложение Ка-ра, который обещал найти мне клиентов на излечение за деньги. Особенно когда узнал, что за три недели сбора растений в Диких Землях мой отряд — больше половины бойцов — заработал вшивые восемьдесят тысяч. Неплохие деньги, но не за месяц каторжной работы. И пусть в этом году обошлось без серьёзных прорывов, но так ведь бывает не каждый год?

ЧАСТЬ IV

Глава 18

— Мудрецы пришли. Ждут тебя в зале, — Мети-воас нашёл меня на плацу, когда мы с Кри-аной тренировались в мудростях.

— Спасибо, Воас, а ты чего сам лично зашёл?

— Давно тебя не видел! Вот и решил посмотреть, — ухмыльнулся старик.

— А Драго в таверне не было?

— Он уже второй час сидит в углу и элем заливается, — владелец гостиницы махнул рукой. — Совсем ты мальчонку замучил!

— Да мы с ним оба мучаемся, — признался я. — Но надо. Ему больше, чем мне.

— Это точно! — Воас рассмеялся. — Пойдём, а то я как этих двоих вижу, аж оторопь берёт от их важности!

Мы прошли по коридору служебных помещений и оказались в общем зале «Старика вэри». Не прошло и трёх лет, а Соксон и Ксарг снова что-то от меня хотели. Я не жалуюсь — их просьбы и поручения я всегда выполнял с радостью и даже с интересом. Но иногда просто злился на то, что эти двое, послав меня на очередное задание, исчезают на год-два — и ни ответа, ни привета. Сам-то я к ним заходил, но и они тоже на месте не сидели.

— А вот и он! — Ксарг отсалютовал мне кружкой с вином. Они с Соксоном сидели, как всегда, в самом центре зала. Второй раз на моей памяти они выбирали именно такую позицию. — И не навестит ведь старых больных людей!

— Я, конечно, стал за последний год постарше… Но не сказать, чтобы дошёл до твоей дряхлости! — возмутился Соксон. — Я ещё молод, полон сил и вообще о-го-го!

— Это после того, как с утра песок стряхнёшь, который из суставов за время сна насыпался? — удивился Ксарг.

— Это не песок! Это пыль моей мудрости! Шрам, садись и составь компанию. Чего ты там хохочешь? — Соксон, наконец, заметил усмешку на моём лице.

— И я рад вас видеть… Мастер Ксарг!.. Мастер Соксон!.. — я сел за стол, а девушка-разносчица поставила перед мной кружку с элем.

— Не привыкай к этой гадости! — посоветовал мне Ксарг. — За полвека она превратит тебя в шар на ножках!

— Я постараюсь что-нибудь придумать, — ответил я, даже не собираясь отказываться от эля.

— Эх! Молодо-зелено! Вино надо пить! — наставительно заявил мудрец. — И даже придумывать ничего не придётся.

— Так, хватит поучать молодёжь! А то он поверит тебе ещё! — возмутился Соксон.

— Так я и не вру! — ещё больше возмутился Ксарг.

— Ага, а слухи среди высшего света Империи — полное враньё. И легенды среди мудрецов про парня, который….

— Ну всё-всё, уел! А теперь к делу! — Ксарг, как обычно, оставил за собой последнее слово и закрыл тему. — Шрам, знаю, ты почти не берёшь сейчас заказов, потому что и так себя неплохо чувствуешь. Граф Саргри на своего сына денег не пожалел.

— И, кстати, как успехи? — вклинился Соксон. — Всё-таки интересно…

— Да вот сами и оцените, мастер! — улыбнулся я, поворачиваясь в дальний угол и громко крикнув: — Драго! Ты знаком с мастерами Ксаргом и Соксоном?

Сидевший в полутёмном уголке человек зашевелился, услышав мой крик, и встал из-за стола. Он шёл, сильно прихрамывая — левая нога у него была короче правой — но очень ловко удерживал кружку с элем, не расплескав ни капли. Хромой горбун с перекошенным лицом и очень умными глазами. Но кто бы видел, кого мне привезли весной!

Ноги и руки разной длины. Кости искривлены, как стволы деревьев, выросших под сильным ветром. Лицо перекошено настолько, что кажется, будто голова постоянно наклонена. Глаза уткнулись в переносицу — и в этом косоглазии невозможно разглядеть ни ума, ни человека. На спине горб, грудная клетка впалая — молодой человек не дышал, а постоянно хрипел. И рядом — его отец, граф. Высокий и стройный, несмотря на свой возраст, мужчина. Такие должны нравиться женщинам. И когда эти двое стоят рядом, а ты знаешь, что они сын и отец — сердце кровью обливается.

Драго носил какую-то глухую хламиду до пят, и если появлялся в общем зале гостиницы — то прятался в тот самый тёмный угол, куда не долетал даже свет от камина. И никогда не выходил из него, чтобы не вызывать смех или жалость у окружающих. Если с первым он справлялся, называя свой титул, то со вторым ничего поделать не мог.

— Добрый день, мастер Ксарг! Добрый день, мастер Соксон! — он умудрился учтиво поклониться, и только я догадывался, каких трудов ему это стоило. Голос у графа был хоть и густой, но хриплый. Я бы, наверно, мог исправить и это, но он попросил оставить.

Весной мы начали с его рук, потому что я боялся трогать глаза и ноги. Полмесяца боли для обоих — для меня и для него. По чуть-чуть, понемногу, я пытался заставить его организм бороться с привычными искривлениями. И когда тело молодого графа, наконец, согласилось — мы оба пролежали час в беспамятстве. И это была только одна рука! Даже не вся — кисть! Ощущение было такое, что в ней ломают каждый сустав и каждый палец. И при всём при этом, изменения были очень небольшие.

С тех пор без зелий для снятия боли мы начинать не решались. Хорошо, Хохо подсуетился и прямо в Порту выкупил у какого-то торговца целую партию. День за днём мы с Драго садились и меняли его организм. Каждое изменение что-то перестраивало в молодом человеке, и каждый раз ему приходилось привыкать к новому телу. И теперь, к началу третьего летнего месяца, он хотя бы мог сам ходить.

— Если бы не голос, я бы вообще не узнал, — удивлённо сказал Ксарг. — Рад вас видеть, Драго! И особенно сейчас!

— Пожалуй, даже в таком виде вы уже можете не опасаться за своё будущее… — заметил Соксон. — Видал я на службе Императора людей и с большими травмами.

Драго скупо улыбнулся, хотя я чувствовал его эмоции — и знал, что он не просто польщён. Он искренне рад. Прожить двадцать лет с пониманием того, что хоть ты и граф, но графом не станешь, а если и переживёшь отца, то при большой удаче всего на пару месяцев — и вдруг получить свой шанс на будущее. Такое вообще дорогого стоит.

— Я бы предпочёл дойти до конца. Но всё равно спасибо, мастер, — ответил Драго.

— И он эль пьёт! Молодёжь! — заглянув в кружку, возмутился Ксарг.

— Предпочитаю пару местных горлодёров, — признался молодой граф. — Но не с утра же! А эль тоже неплохо глушит боль.

— Пока действуют зелья — всё хорошо, — пояснил я. — Но потом боль возвращается. Мы не можем изменить всё тело сразу — оно просто такого не выдержит. Вот и меняем по чуть-чуть. И мышцам это не нравится.

— А голос менять будете? — поинтересовался Соксон.

— Нет, — ответил за меня граф. — Хочу оставить его… как напоминание. К хорошему быстро привыкаешь.

Он помахал кружкой перед лицом, держа её в левой руке. А ведь когда приехал, он в этой руке даже ложку держать не мог, что уж о кружке говорить?

— Я бы высказал своё восхищение… — повернулся ко мне Ксарг. — Да боюсь, что слов подходящих в языке не найду. Если честно, это невероятно!

— И всё-таки нам нужна твоя помощь! — Соксону надоело сидеть, и он решил ускорить события. — Именно твоя!

— Да я не против. Однако насколько это срочно? — поинтересовался я. — Есть у меня три дня, чтобы закончить с Драго один из этапов лечения?

— Само собой, — отмахнулся Ксарг. — Несколько дней ничего не изменят.

— И сколько меня не будет? — уточнил я.

— По нашим прикидкам, около десяти дней, — ответил Соксон. — Ну и несколько дней в запас возьми. Отлежаться.

Мудрецы усмехнулись, а я скорчил кислую мину. Драго сидел, переводя взгляд с меня на Ксарга и Соксона, и улыбался.

— Драго, тогда через три дня устроим перерыв? Ты не против? — поинтересовался я.

— Да, слава богам! — молодой граф хрипло рассмеялся. — Я не просто согласен… Я бы и сам скоро попросил. Поеду к отцу в его особняк. Отдохну.

Граф Саргри сына не оставил. Снял особняк чуть западнее Форта и жил там, иногда навещая нас. Графство на лето осталось на управляющих. Время, отведённое нам на лечение, было не слишком большим — в середине сбора урожая графу с сыном надо было ехать назад. Я не знал причин, а уточнять побоялся — обижу ещё своими вопросами. Но я успевал. Ещё месяц — и Драго уже ничем не будет отличаться от здоровых людей.

Я мог бы и отказаться от предложения Соксона и Ксарга. Тем более с деньгами у моего отряда проблем больше не было, и бойцы брались только за самые безопасные задания. Каждый день лечения Драго граф оплачивал суммой в пять тысяч ули. Конечно, для того, чтобы он привёз первые деньги — понадобилось выправить моему подопечному кисть. Зато теперь каждый день в казарму приходил посыльный с деньгами.

А у меня уже прибавилось пациентов. Вторым был Одноглазый. Он, конечно, ничего не мог заплатить, но захотел стать подопытным. «Всё равно у меня глаза уже нет… А так хоть есть шанс, что новый будет», — заметил десятник. И глаз мы ему вырастили, но остались проблемы со зрением. Вообще заставить организм заново видеть — оказалось очень сложной задачей. Зато и косоглазие Драго я уже исправлял без страха.

— Я так понимаю, что за подробностями придётся идти к вам в лабораторию? — спросил я. Ксарг на это развёл руками, а Соксон кивнул.

— У вас там секретное исследование? — догадался Драго.

— Жутко секретное. И надеемся, полезное, — ответил ему Ксарг.

— Надо же! — в молодом графе, наконец, проснулся и молодой человек. — Я думал, этим давным-давно никто не занимается.

— Вот и мы так подумали! — рассмеялся Соксон. — И решили…. так сказать… восполнить этот пробел!

Как мы и договорились с мудрецами, вечером я был уже в их лаборатории. Встретили они меня прямо во дворе. И первым, что привлекло моё внимание, был каваль. Толстый и откормленный каваль, который меланхолично жевал корм.

— Вы его перекормили, — заметил я после приветствий.

— Да? — удивился Соксон. — Грапп, мы даём тот корм, который нужно?

— Да мастер! Всё, как и сказали! — ответил ученик, выглянув из окна лаборатории.

— Шрам, почему ты думаешь, что перекормили?

— Потому что он уже толстый, — пояснил я. — А вы его сколько раз в день кормите?

— Что значит «сколько раз»? — с подозрением уточнил Ксарг. — Мы ему просто корма насыпали…

— Кажется, я что-то вспоминаю про кавалей… Они не умеют останавливаться! — схватился за голову Соксон. — Так мы его перекармливаем? А я-то всё никак понять не мог, как их крестьяне содержат…

— А я тебе говорил нанять знающего человека! — хохотнул Ксарг.

— И как бы он на труп отреагировал? — возмутился его ученик.

— У вас что, тут есть труп? — не понял я.

— Даже два! — с гордостью ответил Соксон. — Один нормальный — встал уже. Второй пока лежит.

— И это наша гордость, что он всё ещё лежит, — добавил Ксарг. — И будет лежать и дальше. Пойдём.

Мы поднялись в лабораторию. Грапп притащил плетёные кресла, столик, налил всем вина и сам уселся рядом. Видимо, он был в курсе «жутко секретных» исследований.

— Есть такое крылатое выражение в Империи, — начал издалека Ксарг. — «Пошёл за дровами, нарубил золота». Обычно так говорят, когда делаешь одно, а получаешь другое и гораздо лучше. В прошлый раз ты занимался волосатыми, но случайно увидел всё это странное происшествие с «летунами». А если быть точным, то ты имел счастье наблюдать рождение Белого Лидера.

— И ты, конечно, хочешь узнать про него… — то ли спросил, то ли добавил Соксон.

— Хочу, — на всякий случай подтвердил я. — И кто это?

— Вождь «летунов», — объяснил мне Ксарг. — Раньше стаи этих тварей нападали под предводительством таких вот Белых Лидеров. Одиночные твари тупы и глупы, но с таким вожаком становятся опасной силой. Я слышал, что их иногда замечают разведчики и жители приграничья. Но в нашествиях Белые Лидеры уже давно не принимают участия.

— Наверно, с тех самых пор, как закончились Приливы, — догадался я.

— Именно так! — подтвердил Соксон.

— И вот… Совместив эти знания с тем, что произошло с волосатыми, с жителями До-ро и многими другими тварями, мы наконец поняли, что нужно искать, — продолжил Ксарг. — Как ты знаешь, считается, что мир расколот на четыре части: летних, сумеречных, зимних и тёмных. Мы, люди, относимся больше к летним. Нелюди — к сумеречным, хотя по большей части мы все сумеречные… с тех пор, как исчезли гиганты. Есть ещё тёмные и зимние. К зимним относится нежить, к тёмным — немёртвые. Всё это помнишь?

— Конечно, — кивнул я. — В общих чертах. Не сказать, чтобы я глубоко вникал в учение.

— Да и правильно! — хохотнул Ксарг.

— Мастер, а всё-таки кто такие мы, ааори? — не удержался я.

— Чтоб мы знали! — вздохнул Ксарг. — У нас есть разные варианты, но…

— Подождите, — я задумался. — Нас же делают мудрецы, так?

— Да, только делают вас мудрецы Мобана, — ответил Соксон. — А мудрецы Мобана своими секретами не делятся. Это вопрос политики, Шрам. Император не будет распылять силы, чтобы вызнать какой-то секрет мудрости. Всё устраивает — и слава богам. Хотя мы и сами бы не прочь узнать, как они этого добиваются.

— Но как-то же они узнали, как нас делать? — спросил я.

— Они просто получили технологию от сангари, — пояснил мне Ксарг. — Мы знаем только общие принципы. Ваше тело преображают так, как это само собой случилось у Аон-аари. Возможно, тела просто выращивают. Возможно, и собирают из чего-то. Это сейчас неважно. Важно, что каким-то образом вам прививают частички мудрости — а на них уже притягивают души.

— Ясно, — кивнул я.

— Вообще ты задал правильный вопрос, — отметил Ксарг. — Я бы даже сказал, верный. Видишь ли, мы думаем, что все изменения ваших тел — это работа одновременно и мудрости, и нежизни. И нам кажется, что они очень родственны. Вот мы и хотим проверить эту версию.

— Так… И что для этого будет нужно? — спросил я, уже подозревая об ответе.

— Как всегда, сущие пустяки! — ответил Соксон.

— Надо вытащить в Дикие Земли каваля, неживого и труп. И понаблюдать, что происходит, — добавил Ксарг.

А Грапп, глядя на моё лицо, начал бессовестно хохотать.

— И, конечно же, мне разрешат вывезти их за Стену? — уточнил я.

— Конечно же, нет! — Ксарг всплеснул руками. — Мы ночью переправим их на корабль одного вэри, и он доставит тебя до Диких Земель!

— Не сомневайся! У тебя будет всё необходимое для наблюдений! — вставил Соксон и махнул рукой в угол комнаты. — Вон даже оборудование уже приготовили.

— И вэри — надёжный человек, — добавил Ксарг. — Зовут Ворчуном.

— Да, знаком с ним, — я усмехнулся. — Итак, мы на корабле Ворчуна приплываем в Дикие Земли. А дальше что?

— Выгружаете всё это добро на берегу. Привязываете, фиксируете. И наблюдаете, записывая показания приборов. С вами даже Грапп отправится, — Соксон указал на ученика. — Он поможет!

— Вы когда своих подопытных будете переправлять на корабль… Никто не заметит этого? — уточнил я.

— Золото застит взгляды и меняет мысли, Шрам, — усмехнулся Ксарг. — Мы пытались выбить разрешение из эра Ненари, но этот старый прохвост упёрся.

— Пришлось немного подкупить нижние чины, — улыбнулся Соксон. — В общем, за это не переживай.

— Больше всего меня волнует, что мы приманим на этих троих в Диких Землях, — заметил я.

— А для этого возьми с собой побольше людей, — посоветовал Ксарг. — Точно тебе скажу: каваль будет орать, как только почувствует изменение.

— Легко сказать «побольше людей»… У меня половина отряда по работам распределена, — усмехнулся я. — Но ладно, решим. Посмотрю, что можно сделать.

— Вот и мне кажется, что всё решаемо, — заметил Ксарг. — Мудростью вы владеете почти все, так что за вас я волнуюсь меньше всего. Пока мы не знаем, чем всё обернется. Честно говоря, реакция тварей Диких Земель нам не менее интересна, чем то, что будет происходить с подопытными. В последнее время я всё больше убеждаюсь в том, что Дикие Земли сами по себе едины.

— Ну… это ведь Дикие Земли, — не понял я.

— Шрам… Ксарг хочет сказать, что все обитатели Диких Земель знают, что происходит в любой точке этих самых земель, — попытался пояснить Соксон. — Как… Вот как ты эмоции читаешь, так и они информацию передают.

— А… вот оно как, — я задумался. В принципе, это бы объяснило многие странности нашествий, вопросы о которых порой крутились в моей голове.

— Про оплату не переживай, — предупредил меня Ксарг. — Получать ты будешь больше, чем при лечении Драго. И все бойцы отряда, как всегда, на время опытов получат тройную оплату. Даже те, что на заданиях.

— Как раз об оплате я переживаю меньше всего, — признался я. — Хотя на этот раз, мастер, вы меня удивили.

— Деньги, Шрам — это пыль, — Ксарг усмехнулся. — С ними многое можно сделать, но только среди людей. Попробуй откупиться от неживого…

— Даже сейчас для тебя более ценным является твоё умение лечить и твой отряд, — заметил Соксон. — А представь, что будет через несколько десятков лет?

— Моего отряда уже не будет, — улыбнулся я.

— И это будет твоей самой большой ошибкой, Шрам! — заметил Ксарг. — Потому что один человек, каким бы уважаемым он ни был, не может в этом мире ни на что повлиять. Когда-то у меня было много друзей и сверстников. Многих уже нет в живых… Но их потомки каждое поколение помнят обо мне и всегда готовы помочь. Так-то вот… И если ты потеряешь свой отряд, ты станешь просто одиноким вэри. Может, ты и не чувствуешь этого сейчас, но поверь — сотня бойцов за твоей спиной заставляет с тобой считаться людей неизмеримо более могущественных, чем ты сам. Подумай об этом.

— Хорошо, мастер.

— Ну что, закругляемся на сегодня? — предложил Соксон. — А завтра тогда продолжим.

Продолжать мудрецы собирались с размахом. Приборов для измерения у них было пять штук. Каждый из них постоянновычислял что-то своё, черпая мудрость из кристаллов-накопителей. Их показания ничего мне не говорили, но каждый параметр нужно было отслеживать и запоминать. А ещё надо было найти тех, кто присмотрит за казармой, подготовить свой отряд к вылазке — и закончить с Драго. Много было дел, но я с удивлением понял, насколько успел по всему этому соскучиться. Всё-таки правы те, кто говорит, что все ааори на голову двинутые и не могут на месте сидеть. Правы. Не можем. Устаём, но как только впереди появляется новое приключение — мы с радостью кидаемся в него. Кажется, я начинал понимать Скаса.

Глава 19

Сборы заняли больше трёх дней. Но Драго я всё равно отпустил, как договаривались. И даже вместе с бойцами сопроводил до особняка графа. Граф Саргри нашего визита не ожидал, но был явно рад увидеть сына.

— Я как раз думал ехать в Форт, — заметил он, поприветствовав меня. — Шрам, мы будем вынуждены прервать лечение в этом году.

— Да, высокородный, — кивнул я удивлённо. — Надеюсь, не навсегда?

— Верно надеешься. Драго, не смотри на меня так грозно! — граф усмехнулся. — В следующем году мы приедем снова. Сфиввы принесли не самые приятные новости. Нам нужно вернуться в графство и решить дела.

— Ждать целый год будет мукой, — заметил Драго. — Но даже если так… Спасибо тебе, Шрам.

— Я буду вас ждать, высокородные, — я поклонился. — Мне и самому хотелось бы закончить начатое.

— Обещаю, закончишь, — граф усмехнулся. — И ещё, Шрам, знай: к тебе будут приезжать всё новые и новые пациенты. Стоит Драго показаться в таком виде, и слухи поползут… А я не собираюсь скрывать, кто нам помог.

— Спасибо, высокородный, — поблагодарил я графа.

Отряд собирался в Форте Ааори тринадцать дней, но и мудрецы тянули с отправкой. Ксарг и Соксон не признавались, какие сложности у них возникли. Только Грапп намекнул, что какие-то перестановки в охране Форта привели к тому, что пришлось ждать — пока дежурства совпадут. Зато весь мой отряд успел собраться в новый поход. К тому же, деньги нам мудрецы уже платили — почти идеальная служба.

Но настал день, когда появился Грапп и предупредил, что мы отправляемся этой ночью. Нам надо было ещё до рассвета добраться до баржи Ворчуна, которая стояла в порту — и немедленно покинуть Форт. Выдвигались мы со всеми предосторожностями — каждый десяток добирался через город своим путём, чтобы не привлекать внимание. В принципе, хождение бойцов по ночным улицам в полном снаряжении было само по себе довольно необычным. Но ещё больше внимания привлёк бы выход почти всей сотни. В казарме оставались только Хохо и Во-риик. Все остальные пошли на задание.

Ворчун встретил нас приветливо. Не скрою: мне хотелось напомнить ему про обман с детьми, но с тех пор прошло столько времени, что это показалось слишком мелочным.

— Я нанял в команду только ааори, — заметил капитан. — Ребята надёжные, проверенные — так что не подведут.

Проверенность и надёжность не лучшим образом сказалась на возрасте команды. Все матросы были немногим моложе самого Ворчуна, но какой-то старческой немощи в них ещё не чувствовалось.

— Хорошее предложение. Хорошая оплата, — Ворчун усмехнулся. — И даже штрафы за нарушения оплатят за нас… Шрам, мудрецы ведь не обманывают?

— Нет, Ворчун. Ксарг и Соксон на моей памяти никого не кидали, — успокоил я капитана.

— Ну вот и славно! — обрадовался тот. — Сколько там у тебя ещё народу-то будет?

— Ещё три десятка, — ответил я. — И три телеги с припасами.

После погрузки всего отряда и припасов баржа основательно просела в воду. Но капитан и команда меня успокоили, заверив, что в море нам ничего не грозит. Как договаривались с администрацией порта — я даже не представлял, но посреди ночи, без проверок и проволочек со стороны чиновников, баржа покинула Форт Ааори и взяла курс на юг.

Этим путём я уже плавал однажды, когда искал для ску статую их богини. На этот раз предприятие было вдвойне сомнительное. Идти пришлось против ветра, на вёслах, поэтому приходилось сидеть в трюме и не высовываться, чтобы не мешать команде. За время плавания Грапп показал моим бойцам, как управляться с выданными мудрецами устройствами. Так что через несколько дней, когда подул западный ветер, команда поставила парус и снова стало можно покидать трюм, почти весь отряд знал, куда смотреть и что проверять.

Высаживаться решили к северо-западу от руин До-ро, за границами древней провинции. По словам Ворчуна, там, на мысу, находились руины какой-то дораскольной крепости. Её название людская память не сохранила, а мудрецы не стали разыскивать информацию. По словам тех, кто бывал в тех местах, дальше в залив заходить уже было опасно — течения там становились сильнее, и суда затягивало в узкую горловину залива, разбивая о скалы, как корабль Школы Духа. Севернее и мест для высадки уже почти не было.

Когда впереди появилась тёмная полоска берега, я, наконец, собрал своих десятников на совещание. Мы с ними почти не обсуждали, чем придётся заниматься, но время рассказать о задаче пришло. Я в подробностях изложил всё, чего хотели от нас мудрецы, закончив свой рассказ напоминанием:

— Главное, помните: Граппа мы охраняем как зеницу ока! Потерю ученика Соксона нам не простят ни сами мудрецы, ни родственники Граппа. И без него всё это предприятие окажется бесполезным. Одноглазый!

— Мой десяток в постоянной охране? — уточнил тот, смеясь обоими глазами.

— Да, вы от него ни на шаг! — кивнул я. — Лысый, Эр-нори! На вас эти устройства для изучения.

— Как будем высаживаться? — поинтересовался Пузо. — Я так понимаю, что сначала надо зачистить эту крепость?

— Придётся, — я кивнул. — Хорошо бы зачистить полностью и встать там в оборону. Лучников Арми и всех подопечных Кри-аны поставим в укрытия, чтобы внутрь ни одна тварь не проскочила. Пятнашке надо найти помещения для госпиталя. Нож, Хмур и Пузо со своими десятками — вы на подхвате, как обычно.

— Первыми пойдём мы, — сказал Кирри. — Попробуем осторожно исследовать руины.

— Хорошо. Только десяток Ножа возьмите для подстраховки. Чтобы они успели помочь в случае чего.

— Тогда заходим и проверяем сначала место высадки, — кивнул Кирри. — Потом ждём, когда подтянется Нож, а потом идём дальше. Возвращаемся и решаем, как действовать, так?

— Так. Всё, ребята, готовьте бойцов и объясняйте задачи.

Берег приближался. Вскоре уже можно было разглядеть очертания крепости и оценить, насколько удобна она будет для нас. Я пристроился на корме, вместе с Граппом и Кирри, разглядывая подробности.

Ворчун не соврал — крепость и в самом деле была отличной. Небольшая, квадратная, с двумя зубцами обрушившихся башен со стороны берега — и толстым, хорошо сохранившимся бастионом со стороны моря. Кладка стен явно указывала на участие сари в постройке — огромные глыбы выдержали три тысячи лет запустения. Нижние ярусы башен тоже оставались целыми и невредимыми.

Крепость стояла на скале. С берега скала была более пологой, а со стороны моря — резко обрывалась вниз. Древние умельцы вырубили дорогу от пляжа под скалой до самых стен. Дорога была шириной в четыре-пять шагов — местами края у неё осыпались, но в остальном выглядела она крепкой и надёжной.

— Поместится всё ваше оборудование и весь ваш отряд, — заметил Ворчун, подходя к нам. — Там хорошие подвалы, их рубили прямо в скале. Вода тридцать лет назад собиралась от дождей в резервуар. Если он не прохудился — запас должен быть. Она может быть слегка затхлой, но это не страшно. Главное, что есть.

Вокруг скалы росли разноцветные джунгли, явно указывавшие, что вокруг обосновалась «неспокойная область». Условия были идеальными для того, чтобы наблюдать за изменениями каваля и подъёмом трупа. Место было практически безупречным, и я не смог удержаться от благодарности.

— Ворчун, это почти идеальное место… Спасибо тебе за подсказку.

— За те деньги, которые нам платят — это меньшее, что можно сделать, — усмехнулся старик. — Мы будем стоять у пляжа, если понадобится уходить. Так что вы нам «тошнилки» оставьте.

— Оставим. Обязательно, — успокоил я его.

К тому моменту, когда баржа ткнулась носом в мель, разведчики и десяток Ножа в полном обмундировании уже стояли на палубе. Кирри и его подчинённые слаженно спрыгнули в воду, помогая закрепить швартовы на каменных глыбах. А потом разведчики моего отряда ушли к крепости.

Отсутствовали они долго — я даже начал волноваться, но всё обошлось. Все шестеро бойцов появились наверху и рысцой начали спускаться. Я и Нож встречали их в самом конце спуска.

— Картина такая, Шрам, вырисовывается, — сказал Кирри, ещё не успев остановиться. — Этот бастион почти пустой. Пара неживых болтается у входа. Вход во двор узкий — удержим и одним десятком. Но во дворе нежити полно. И по ощущениям, где-то засела мудорь.

— Сильная? — поинтересовался я.

— Сильная, — кивнул Кирри. — Мы её даже обнаружить не смогли.

— Может быть, подвалы укрыли? — поинтересовался Нож, которому, похоже, с мудорью встречаться совсем не хотелось.

— Нет, сама скрывается, — возразил Га-мари. — Там мудрость крутит и вертит.

— А как там с окнами в бастионе? — спросил я.

— Узкие, как бойницы, с обеих сторон, — ответил Кирри. — Нет, Шрам. Пройти можно только в дверь со стороны берега. Или в дверь со двора.

— Нежить вас обнаружила? — похоже, Ножа это волновало больше всего.

— Не думаю, — ответил Кирри. — Мы очень аккуратно всё осмотрели и бастион не покидали. Да если бы засекли, уже сюда бы бежали всей толпой.

— Меняем план, — решил я. — Нож, я сейчас пришлю Кри-ану, Пузо и Хмура. Занимаете бастион и отбиваетесь от нежити. Потом подтягиваются остальные, и начинаем зачищать…

Тоскливый рёв раздался у меня за спиной. Все вздрогнули. Мы с Ножом обернулись и уставились на баржу.

— Это что? — хрипло спросил Нытик.

— Сука, это каваль! — догадался я. — Нож, готовимся, он сейчас своим рёвом нас выдаст!

Рванув к нашей посудине, я на ходу призывал всех бойцов, загоняя матросов назад, на баржу. И мой отряд посыпался с борта в воду, выстраиваясь в колонны по десяткам.

«Пять лет» — подумал я, с какой-то тайной гордостью наблюдая за бойцами. Это понимание пришло так неожиданно, что я даже вздрогнул. Пять с половиной лет назад я прошёл Порку. Начиная в десятке Пятнашки, потом служа в полусотне «Баржа». А пять лет назад мой отряд прибыл в имперский посёлок на границе земель Линга. Сброд с копьями — вот кем мы были в те времена. И вот сейчас я смотрю на то, как бывший сброд собирается в ровные ряды. Пусть до имперской пехоты нам далеко — но даже такая дисциплина была для многих ааори в Форте удивительной. Сколько часов тренировок было потрачено, чтобы достигнуть этой слаженности!

Нежить мы опередили. Когда десяток Хмура ворвался в бастион, прошёл его насквозь и занял оборону у входа со двора — каваль успел пожаловаться вселенной на несправедливость только три раза. Наши кавали, защищённые амулетами и привычные к чудачествам хозяев, его не поддержали. Но даже этот одинокий рёв всполошил нежить, которая теперь скапливалась во дворе. Пока внутри были только низшие — их мудори легче было выгнать под солнышко, чтобы отбивать наше неожиданное вторжение.

Прислушиваясь к своим ощущениям, я ясно чувствовал чужую волю вокруг. Мудорь здесь была — старая, опытная. И что на нас обрушится ночью, когда опустится тьма — страшно было даже представить. Разведчики были правы: зачищать крепость надо было сейчас.

— Пузо, Нож! — я повернулся к десяткам, которыми они командовали. — Проверьте верхние ярусы бастиона! Арми! Как только там будет чисто — размещай стрелков. Кри-ана! Ты со своими готовься выжечь двор от нежити! Нори, Лысый — на вас подвал бастиона. Глубоко не лезть! Найдёте проходы — займите оборону.

На то чтобы занять бастион, нам потребовалось чуть больше двадцати минут. Стоило только закончить приготовления, как с верхнего яруса на двор обрушились огненные мудрости. За прошедший год огонь мне поддался, и я всё-таки овладел третьей ступенью. А теперь должен был зубрить наизусть огромную книгу по открытиям древних мудрецов, которую мне всучила Эл-оли. Эра обещала договориться об экзамене для меня — после того, как я смогу претендовать на четвёртую ступень. Вот только, честно говоря, не трогал я пока эту книгу. Не до того было. Зато с первого яруса бастиона я всеми силами старался помогать Кри-ане, Зенке, Молчку и Ри-эне.

Вспомнив про двух последних, я, даже занятый делом, улыбнулся. В жизни бы не поверил, что после той встречи в степи, когда Молчок разозлил девушку, они сойдутся и будут жить вместе. …Но боги решили пошутить. Молчок и Ри-эна были парой, и у нашего любителя общаться жестами появился очень болтливый переводчик.

За несколько минут двор почернел и превратился в склад жареного мяса. Несколько низших всё-таки добрались до входа, где их и порезали на куски бойцы Хмура. Досматривать, чем всё закончится, я не стал — снизу, из подвала, послышались звуки боя. Пришлось бежать на подмогу. Ко мне присоединились десятки Ножа и Пуза. Лысый и Эр-нори встретили новую волну нежити прямо в подвале. Они обнаружили ход, ведущий в глубины крепости — и даже начали закрывать каменную дверь, но не успели.

Из темноты прохода в небольшой зал сплошным потоком лезли трупни. Чтобы дать возможность бойцам закрыть дверь, я выставил в глубине прохода огненную стену. Получилась она почти образцовой — перегородив все шесть шагов прохода от пола до потолка. Визг и вой сжигаемой нежити в замкнутом помещении почти оглушал. Плита, служившая дверью вглубь подвалов, сдвинулась на полшага и застряла. Злой и Вотук плеснули в пазы масла, а остальные бойцы снова навалились. Но дверь опять не закрылась — этому помешали трупни, преодолевшие огненную преграду и прорвавшиеся в подвал.

Пока я ставил новую стену, началась резня. Под потолком бойцы подвесили несколько огоньков, но часть их них, когда нежить проскочила из прохода, погасла. В полумраке сложно было понять, где кто находится и кого рубить. Меня вообще сбили с ног, отбросив к стене. Вокруг слышалось шипение, звон металла и ругань. Кто-то уже стонал, кто-то лежал без движения. «Лишь бы живые были!» — мелькнуло у меня в голове.

Под потолком вспыхнул шар света — до подвала добрались Кри-ана и Зенка. Свет ослепил бойцов, но и нежити досталось. Трупни на глазах начали слабеть и пятиться к проходу. Приободрившись, оставшиеся на ногах бойцы плотным строем навалились на противника, вытесняя в коридор. А те, кто оказался в задних рядах, бросились к двери и всё-таки задвинули плиту, перекрывая проход.

По лестнице уже сбегали Ладна, Клада, Ан-ана и Да-ина с бинтами и мазями. Я быстро прошёлся между ранеными, проверяя самочувствие. К счастью, всех можно было поднять на ноги и без моей помощи. Только Глухарю пришлось помочь, потому что разорванный живот лечить пришлось бы очень долго. Девушки бы справились, но что-то мне подсказывало, что бойцы понадобятся очень скоро — и не только для зачистки крепости.

— Десять человек на лечении, — сообщил мне Нож. — Ещё четверо вернутся минут через десять.

— Плохо, — кивнул я. — От каких-то трупней так выхватить.

— Да, расслабились, — угрюмо согласился Нож.

Когда мы поднялись из подвалов — двор был уже чист от врагов и страшно вонял. По-хорошему, надо было сразу начать расчистку, но где-то в подвалах всё ещё сидела мудорь со своей армией неживых. И ждать, когда она соберётся с силами, было нельзя. Судя по тому, что тварь уже начала поднимать более продвинутые трупы — до карателя ей оставалось совсем немного. Наше появление могло нарушить равновесие в её существовании, послужив последним шагом для роста.

Десятки выдвинулись под прикрытием лучников и владеющих мудростью бойцов во двор. Нож и Эр-нори сосредоточились у северной башни, Пузо и Одноглазый — у южной. Хмур и Лысый со своими бойцами встали напротив входов в длинное приземистое здание внутри периметра стен. Вперёд снова выдвинулись разведчики Кирри. На этот раз разведка не заняла много времени.

Верхние ярусы укреплений были пусты. Нежить стягивалась в подвал, где, предположительно, и засела мудорь. Попасть туда можно было только из приземистого здания. Когда-то из башен тоже вели проходы вниз, но сейчас их завалило камнями. Отряд почти полным составом начал входить внутрь. Впереди шли десятки Эр-нори, Лысого и Одноглазого, сбившись плотным строем и ощетинившись копьями. За ними, готовые выдвинуться вперёд, пошли бойцы Ножа, Хмура и Пузо. Проход в подвал был широким — хватило места для шести человек в ряду. Спрятанные за щитами и плетениями мудрости, вместе со всеми шли я, Кри-ана и её подопечные.

Лестница привела в большой и совершенно круглый подземный зал. В центре высилась цистерна, как я понял, тот самый резервуар, куда сливалась дождевая вода. Вокруг цистерны и сосредоточились остатки армии мудори. И сама она тоже была там. Разговаривать с нами тварь не стала, попытавшись сразу закидать мудростями — но для меня расстояние было достаточным, чтобы не дать ей сформировать ни одной. Я просто рассеивал искры, которые мудорь собиралась собрать.

Будь на её месте владыка Аностена — и такой фокус у меня бы точно не прошёл. Однако мудорь, ещё не ставшая карателем, была слишком слаба, чтобы удерживать узор. Над строем появились огненные мудрости Кри-аны и её бойцов — и с воем унеслись в плотные ряды нежити. Шипение, рёв и треск — всё это стало своеобразным сигналом к атаке, и на отряд, скапливающийся у стены и перед входом в зал, кинулись трупни и тараны. За ними — тупни и низшие. А следом — мудорь.

Тварь осознала, что мудрость ей в этом бою не поможет, и решила использовать свою физическую силу. Её удар о щиты мудрости был страшен. Несколько бойцов с криками боли отступили назад, роняя оружие. Нежить добралась до строя, пытаясь пробить оборону. В ответ с лестницы ударили луки, вспыхнули огненные стены, мелькнули росчерком искр огненные снаряды — а помещение начало заполняться удушающим дымом и запахом горелой плоти.

Бойцы в задних рядах спешно смачивали тряпки и наматывали их себе на лица. Те, кто принял на себя основной удар, теперь пятились на выход — кашляя, но не переставая держать оборону. Строй моего отряда не мог пробить даже таран, что уж говорить о тупнях и трупнях. Щиты, выставленные внахлёст, не позволяли тварям ударить по каждому бойцу в отдельности. Три тарана несколько раз заходили в атаку — и каждый раз их удар принимало на себя не меньше десятка сцепленных щитов.

По мере боя задние ряды выдвинулись вперёд, а кашляющие бойцы отходили назад, заматывая лица. Стрелы и мудрости били постоянно, уменьшая число нежити. Мудорь несколько раз почти пробивала строй, но с каждой новой попыткой становилась всё слабее, получая многочисленные ранения. И в какой-то момент она просто упала на колени — из последних сил пытаясь снова ударить мудростью. А когда я помешал, тварь рухнула на пол, дёргаясь от болезненного отката. И эти судороги сами собой перешли в агонию. Стоило твари дёрнуться в последний раз, как остальная нежить издохла, лишённая воли, которая её подняла.

Бой с мудорью, к моему удивлению, дался легче, чем битва в подвалах бастиона. Семеро человек были ранены, но на завтра уже могли встать в строй. Разведчики отправились исследовать подвалы, а все остальные, наоборот, устремились во двор — на свежий воздух. Глядя на своих ребят, я бы с удовольствием дал им отдохнуть подольше, но впереди была выгрузка и уборка крепости от останков нежити. К вечеру я рассчитывал занять укрепление — и отдыхать хотя бы с видимостью комфорта.

Глава 20

Если верить Ворчуну, о крепости знали многие, но особого интереса для ааори она никогда не представляла. Древние руины были вычищены от ценностей давным-давно. И теперь в старой постройке снова кипела жизнь. Пока десятки Лысого и Эр-нори тянули наверх припасы и механизмы мудрецов, а десяток Одноглазого бегал за Граппом, который искал хорошее место для лаборатории, остальные бойцы — даже разведчики и подопечные Крианы — чистили крепость.

За тем самым приземистым зданием, где был спуск в подвал, находились узкие ворота, перегороженные двумя прочными створками. В третий раз я видел это странное дерево, которое с годами превратилось в камень, а не рассыпалось в труху — и до сих пор забывал узнать название у мудрецов. В отличие от ворот, засов, запиравший их, был выполнен из обычной деревяшки и давно уже превратился в пыль. Пришлось вырубать новый.

Вырубали двумя десятками — Пуза и Хмура. Само дерево на границе с зарослями срубить было несложно — тяжело было отбиться от тварей, лезущих на стук топоров. Срубленное дерево оттащили в крепость, срезав перед воротами все ветви, и уже во дворе начали вырубать брус нужного размера.

Внешняя стена крепости тоже располагалась на обрыве. Был он небольшой — шагов шесть-семь высотой. И спуск шёл вдоль стены с парапетом. Впервые в постройках дораскольных времен я увидел такую хитрость в фортификации. Стена чуть выступала сверху, и в ней были проделаны узкие бойницы, позволявшие стрелять вниз. Поэтому любому противнику пришлось бы подниматься к воротам под градом стрел и камней. Был в стене и внутренний ярус, позволявший прятаться от стрельбы навесом.

Перед обрывом оставался пустырь, который древние строители привычно сделали непригодным для растений. На этом пустыре и решено было спалить останки нежити. Снова пришлось рубить деревья. Теперь уже дровосеков прикрывали всем отрядом. На пятом дереве нас навестили несколько летунов. Отбившись от них, мы решили больше рубкой не заниматься. Два дерева пустили на «погребальный» костёр, ещё три утащили в крепость.

Деревья были высокие, стволы длинные — они заняли весь двор и не давали закрыть ворота. Пришлось вспоминать времена ааори, просить на корабле несколько «распилов» и заниматься тяжёлой работой. Та-пин и Элдор выбили себе бойцов и теперь латали крепость. Конечно, они больше привыкли заниматься снаряжением, но завалить камнями и раствором дыры в стенах тоже могли. Благо за камнями не надо было далеко ходить, потому что я всё равно потребовал разобрать завалы на входах в подвал. Расчищенные руины местами укрепляли досками, которыми поделился Ворчун.

Идея у меня была простая: надо было переместить жизнь всего отряда в подвал. Точки, где будут находиться дозорные и лучники — максимально укрепить и защитить подходы к ним, и тогда наше пребывание в крепости станет достаточно комфортным. В первый день мы, естественно, доделать ничего не успели. До заката успели только перевезти труп, неживого и тоскливо ревущего каваля, разместить их в комнате, на которую указал Грапп — и поставить механизмы мудрецов.

Под стеной мы запалили останки уничтоженной нежити, и полночи пространство перед крепостью освещалось погребальным костром. С одной стороны, это было хорошо — и дозорные на стенах отлично видели, что происходит внизу. С другой стороны — костер привлёк немало любопытствующих из Диких Земель. И большинству из них мы были не рады. Спасибо Граппу — тот установил вокруг крепости какой-то полог, который не позволял обнаружить нас самих. И под утро все гости отправились по своим делам.

А утром выяснилось, что грустно ревущий каваль подрос. Посреди ночи он устал орать и лёг поспать. Механизмы продолжали что-то фиксировать зажигающимися кристаллами, а их показания кропотливо записывались Граппом. Света была мало, и что там происходит с кавалем — не было видно. А утром он снова начал реветь. Ему решили выдать корма, вот тогда и обнаружили начавшееся изменение.

— Всего день? — удивился я, глядя на появившееся в клетке чудо-юдо. Мы с Граппом стояли перед решёткой и рассматривали животное. Каваль в ответ смотрел на нас осуждающе, но не орал — его рот был занят едой.

— Меньше. Считай, с прошлого вечера, Шрам, — Грапп яростно потёр подбородок рукой. — Я думал, на первые изменения уйдёт пара дней.

— Может, он просто начал изменяться раньше? Пока мы плыли? — предположил я.

— Нет-нет! — ученик Соксона замахал руками. — Это исключено! Я постоянно отслеживал уровень мудрости и изменения. Ты же помнишь этот прибор?

— Да. Нам такой выдали, когда мы за богиней ску ездили, — кивнул я.

— Вот… Я в пути каждый час проверял! Так что нет….

Каваль перестал жевать, приблизил морду к прутьям клетки и грустно фыркнул. Я не удержался и погладил его по морде. Животное с шумом выдохнуло и прижало нос к моей ладони.

— Не могу на это смотреть, — признался я. — Жалко его…

— Мне тоже его неприятно мучить, — согласился Грапп. — Но знаешь, мудрость накапливается в результате изучения мира… Иногда вот приходится. Лучше на животинах, чем на людях.

— Я знаю парочку людей, которых не жалко, — заговорщицки намекнул я, пытаясь разрядить обстановку. Уж очень грустно каваль на нас смотрел.

Надо сказать, Граппу плохая шутка не помогла. Он лишь усмехнулся. Мне тоже стало лишь чуть-чуть веселее. А вот каваль оценил и жизнерадостно принялся лопать корм. Ласка и человеческие улыбки вернули ему уверенность в завтрашнем дне. От хорошего настроения шипы на спине, до этого направленные назад, встопорщились красивым перламутровым гребнем.

— Грапп… А ты вообще понимаешь, что мы тут изучаем? — спросил я.

— Не-а, — признался тот. — Ну то есть… мне объясняли, но я… знаешь… В общем, я нихера не понял! Вот!

Похоже, от своего непонимания Грапп расстроился ещё больше.

— Да я вообще твоего учителя не всегда понимаю, — признался я. — Просто стало интересно, что мы сейчас пытаемся сделать. А что измеряем?

— Ну с этим проще, — Грапп ткнул в первый прибор. — Вот этот прибор как-то там пытается мерить уровень нежизни. Вот этот — уровень мудрости. А вот этот — изменение. Видишь, тут три ряда кристалликов. Каждый ряд — на отдельного подопытного. Вон я даже верёвки протянул к каждой клетке.

— А оставшиеся два что делают?

— А они как-то измеряют взаимодействие нежизни с мудростью. И нежизни с изменением, — Грапп развёл руками. — Больше я ничего и не объясню.

— А изменение и мудрость — связаны, да? Поэтому их и мерить не надо? — уточнил я.

— Да, это уже давно всё проверили и исследовали.

— Ты на мудрость вокруг смотрел? — решил я задать мучивший меня вопрос.

Встав утром, первым делом я оглядел наше укрепление другим взглядом. И первое, что заметил — мудрость пришла в движение. Теперь к крепости медленно стекались искры из Диких Земель. Видел я такое лишь один раз, поэтому меня этот факт очень беспокоил.

— Нет, а надо?

— Надо, Грапп, — подтвердил я. — Лучше сразу понять, чем нам это грозит. Ладно, пойду заниматься делами. Вечером поговорим.

А дел было много. Во-первых, все свои трофеи от вчерашней битвы мы отправили сразу на баржу. Только Нетник припрятал две горошины мудрости от мудори у себя в вещах. Во-вторых, надо было дорасчистить завалы и организовать оборону крепости. В-третьих, организовать быт. Все, кто принимал участие в работах по расчистке и стройке, уже вчера были покрыты толстым слоем пыли. К вечеру сегодняшнего дня грязи на них будет столько, что было бы неплохо помыться.

Пришлось самому лезть к резервуару с водой и проверять её. И, конечно же, на летней жаре вода начала тухнуть и цвести. А поскольку с водой среди всего отряда я управлялся лучше всех, мне и пришлось готовить сложное плетение, чтобы очистить цистерну. К концу этого дела я вымотался так, что после обеда прикорнул в теньке и даже уснул. Но главное было достигнуто: пусть воду нельзя было пить, но мыться ей теперь точно было можно.

Купальню пришлось организовать рядом с местным туалетом. Он в крепости был простой: несколько дырок в полу одной из комнат, откуда всё сливалось в прорубленный в скале туннель — по которому отходы уже отправлялись в море, чуть в стороне от пляжа. Туалет пришлось делить на две части — для мужчин и женщин.

В соседней комнате дырка была одна. Я не знаю, что там было у дораскольного гарнизона, но мы использовали дырку для слива воды, а комнату отвели под купальню. Притащили несколько бочек с водой — и поставили в углу чан, в котором вода разогревалась. Купальня была одна, и пользовались ею по очереди.

В приземистом здании разместилась кухня, из которой весь день разносились аппетитные запахи. Готовить в подвале было бы всё равно сложно — даже угли в купальне делали помещение душным. А если разжечь несколько костров для готовки — то вообще станет нечем дышать. Вот и организовали кухню в руинах на поверхности.

Ещё в подвале организовали спальни и лазарет. Там, где комнаты отвели под спальни, появились палатки и лежанки. Я с Пятнашкой жил в небольшом шатре, который тоже поставили прямо в подвале. Может, толку от этого и не было, но хоть было где переодеться без посторонних взглядов. Другие бойцы спокойно устроили себе лежанки и не заморачивались такими мелочами.

Грапп нашёл меня сам. Вид у него был слегка обеспокоенный. Он потащил меня вниз и первым делом указал на каваля.

Животное всё ещё грустно порёвывало, но беспокоиться стало значительно меньше. Зато на голове появилась пара маленьких перламутровых рожек. Да и старые рога тоже начали слегка переливаться.

— Изменяется, — кивнул я.

— Не так смотришь, — усмехнулся Грапп в ответ.

Я посмотрел другим взглядом и замер. Мудрость стекалась к кавалю, облепляя его, а на границе сознания отчётливо слышалось: «Жизнь! Жизнь!». Я про голоса в голове никому не рассказывал, и ни от кого подобного не слышал — вот и в этот раз не стал, ограничившись кивком. Взглянув на труп и неживого, я обнаружил похожую картину. Нежить вёл себя спокойно, клацал зубами, бился о прочные прутья клетки, но как-то без огонька — устал ещё в Форте, видимо. Труп тоже пока вставать не собирался.

— Почему мудрость липнет к трупу? — спросил я.

— Не знаю, — Грапп пожал плечами. — И почему к нежити липнет — тоже не знаю. Этого никто не смог объяснить. Но давно известно — мудрость в Диких Землях притягивается и к трупам, и к нежити.

— Хм… — я наблюдал, как искры медленно втекают в подвал. — А что по поводу того, что вся эта мудрость сейчас стекается к нам?

— А вот это меня тоже беспокоит, — признался Грапп. — Но я помню, что мастер Соксон и мастер Ксарг что-то делали с кавалем. Я спросил, но мне ответили, что это не моё дело. Вот я сейчас и думаю, а не могло ли это стать причиной?..

— Да, может, так и есть, — согласился я. — Только в последний раз я видел такую миграцию искр на Стене перед нашествием. И ещё разок, когда летуны создавали какого-то нового летуна.

— Да, я читал описание, — Грапп кивнул. — Может, пытаются с кавалем повторить то же самое?

— Не знаю… Но на такое скопление мудрости придёт много тварей, — пояснил я.

— Надо держаться, — Грапп покачал головой. — Уйдём, только если станет совсем тяжко.

Странное поведение мудрости заметил уже весь отряд. К ночи все готовились основательно — спать ложились пораньше, чтобы не ходить сонными, чинили доспехи и точили оружие. Но ночь прошла спокойно. Если не считать возмущённых воплей каваля, который прибавил в росте, стал лучше кушать, посветлел до песочного цвета и приобрёл две пары перламутровых рогов — и такие же перламутровые копыта.

— Невероятно… — тихо сказала Пятнашка, с которой я пришёл проведать Граппа. — Он стал очень красивым!

Каваль перестал возмущённо реветь и гордо потёрся боком о прутья. Пятнашка засмеялась и почесала ему бок.

— И это только начало изменения! — заметил Грапп. — Он всё ещё остаётся тем же кавалем, которого мы привезли сюда.

— Ты это как понял? — поинтересовался я.

— Так он орёт и возмущается, — ответил ученик Соксона. — Постоянно лопает свой корм. А когда совсем изменится — он замолчит.

Казалось, что Дикие Земли нас решили не замечать. Стал ли тому причиной полог Граппа — или какие-то внутренние процессы — но и этот день, и следующий прошли спокойно. Отряд уже обжился и вовсю ходил смотреть на подопытных. Ночью к стенам иногда выходили твари из джунглей, но нас не видели и уходили назад.

Каваль продолжал реветь для порядка. Вырос он уже настолько, что занимал половину клетки — а я, вытянув руку, не мог достать ему до спины. Костяной гребень у него стал больше, рога выросли, а на копытах появились аккуратные острые коготки. Глаза стали больше и приобрели какой-то небесно-голубой отлив. И самое страшное было в том, что взгляд у каваля стал такой умный… в чём-то даже задумчивый. Я лично начинал его бояться, а вот Пятнашке новый зверь очень нравился. Она к нему по десять раз в день ходила — чесала и подкармливала овощами.

На пятый день нашего пребывания мы стали беспокоиться, почему не встал труп. Он уже давно должен был подняться, но пока лежал без движения. Зато неживой в соседней клетке подрос и стал массивнее — хотя ему вроде как еды не перепадало. Пятнашка кормила каваля, а мы с Граппом обсуждали странности с трупом и неживым, когда с улицы донёсся крик одного из дозорных: «Тревога!».

— Грапп, будь здесь! — выдохнул я, кидаясь к лестнице.

Сверху уже сбегали бойцы из десятка Одноглазого. Увидев их десятника, я коротко спросил:

— Что там?

— Нападают!

— Берегите Граппа! — напомнил я, выскакивая во двор. Остановился я так резко, что бежавшая за мной Пятнашка не успела среагировать и врезалась в спину. — Чтоб меня!..

Над крепостью стаей кружило три десятка летунов. В них пускали стрелы, но твари ловко уходили выше, не давая себя подбить. А за стеной крепости нарастал шум.

— Через подвал! — выдохнул я, разворачивая Пятнашку назад. Девушка забежать внутрь успела, а я — нет. Кто-то успел предостеречь меня прямо перед ударом, и я выставил щит. В результате летун лишь скользнул по нему шипом и стал набирать высоту. Но несколько стрел, метко пущенных моими бойцами, остановили его полёт, обрушив тушу на землю. Добивать тварь я не стал и нырнул в здание — сама издохнет.

Пока я снова сбежал в подвал, пока добрался до стены — там уже разгорался бой. Пока ещё не звенело оружие, не было звуков ударов, но тетивы хлопали часто — а за стенами ревели, шипели, кричали на все лады. Выскочив на второй ярус, я подбежал к Ножу, чей десяток оказался ближе всего, и выдохнул:

— Что там?

— Сам гляди, — Нож посторонился, открывая мне бойницу.

Короткого взгляда было достаточно, чтобы понять — дела наши плохи. К крепости из джунглей валом катились враги: хищные твари, серые люди, насекомые и летуны. На крепость обрушивалось самое настоящее нашествие. Пусть и маленькое, но оттого не менее смертоносное.

— Держимся! — приказал я, формируя огненную стену перед подъёмом к воротам. — Ворота долго штурм не выдержат.

Следующим, кого я нашёл, была Кри-ана со своими бойцами. Им я приказал сделать всё, чтобы твари не добрались до ворот. Десяток засел в южной башне, надёжно укрываясь от летунов под крышей яруса. С башни отлично просматривалось начало подъёма. Девушка кивнула и сделала сразу две огненных стены.

К этому времени вал тварей из Диких Земель докатился до обрыва и принялся рваться наверх. Удавалось это немногим — в основном, насекомым. Но и тех было легко сбить стрелами. При больших размерах ходить по стенам было очень тяжело. Твари покрупнее бессмысленно толкались внизу, да только и это скоро должно было закончиться. Серые люди уже готовили лестницы для штурма.

Я вернулся в лабораторию. Грапп был там, и ему было страшно. Его первый вопрос был о происходящем за стенами.

— Твари прут валом на крепость, — сказал я. — Надо уходить.

— Не отобьёмся? — обречённо спросил парень.

— Хорошо, если уйти дадут, — ответил я. — Над крепостью три десятка летунов. И боюсь, это не предел. Как спускаться к морю — не представляю.

— Проклятье! А этот труп так и не встал! — выругался Грапп, наспех записывая показания приборов.

Будто услышав это, труп начал дёргаться.

— Встаёт! — предупредил я, но более доходчиво эту мысль донёс встревоженно заревевший каваль.

Грапп кинулся писать показания приборов, а труп поднялся, пошатнулся и почти уверенно двинулся к решётке. Я с омерзением смотрел, как стремительно искажаются черты его лица — и как буквально на глазах бывший человеком кусок мяса превращается в низшую нежить. Его сосед обеспокоенно отошёл от решётки и начал шипеть. А превращение нового неживого и не думало останавливаться. Он продолжал меняться, приобретая всё больше сходства с… мурлом! Пролежавший пять дней в подвале труп, в нарушение всех законов, превращался в мудрую тварь!

«Грапп!» — крикнул я, привлекая внимание ученика мудреца, но не успел — так стремительно закончилось превращение. Никто не успел защититься от рёва твари. Грапп, я и десяток Одноглазого вместе с десятником повалились на землю. Прутья решётки выгнулись. А потом раздалось шипение — и когда я поднялся на ноги, в подвале оставался только один неживой. Старичок, мирно шипевший на нас все эти дни, исчез. Клетки были сломаны, а на их месте стояла мудорь.

— С-с-с-сильнэй! — просипела она, формируя какое-то плетение, но я уже был к этому готов. Узор я развеял легко и в ответ ударил огнём — лучшим оружием против нежити всегда и везде.

Тварь взвыла, прыгнула в проход, ведущий к нашему госпиталю, и рванула прочь.

— Сто-о-ой! — заорал я что было сил, кидаясь за ним. В госпитале были только девушки из десятка Пятнашки. И встречать в подвале мудрую тварь они были никак не готовы.

К сожалению, тварь была быстра и обгоняла меня. Как я ни кричал, как ни старался предупредить — её появление стало неожиданностью. Впереди зазвучали визги и крики боли. Тварь победно ревела, видимо, ощущая скорую победу. Но я успел. Вбежав в помещение, я ударил сразу — что и спасло жизнь Ка-ине и Ласке, которых мудорь уже повалила на землю. Одной она вспорола живот, а вторую — душила. Воздушный поток просто отправил тварь в стену — что-то хрустнуло — и мудорь заверещала, барахтаясь.

Ласка, хрипя, поднималась с пола — дышать она могла, но шея была покрыта синяками. Ка-ина стонала, держась за окровавленный живот. Пришлось бросать всё и подлечивать её. Половина девушек была ранена. Их перевязывали те, кому удалось избежать удара мудори.

— Уходим! — закричал я, оставляя на девушек Ка-ину, которая теперь продержится хотя бы пару часов. — В лабораторию к Граппу! Живее!

Я повернулся к мудори как раз вовремя. Тварь стремительно заращивала повреждения. И делала она это с помощью мудрости — буквально всасывая искры из окружающего пространства. Не знаю, что там хотели понять мудрецы, но на моих глазах связь между нежитью и мудростью становилась очевидной. Больше не на чем было этой твари расти.

Мудорь попыталась меня атаковать — но крепкий щит, несколько мудростей и взмахов меча быстро охладили её напор, заставляя отступать. Вот только она всё ещё продолжала изменяться. На её груди выступали костяные наросты, которые медленно стягивались в сплошные кольца на спине. Ноги в какой-то момент с хрустом деформировались, а коленки выгнулись назад. Я попытался её достать — и даже дотянулся до тела, но костяной доспех отражал меч.

— Прочь! Р-р-р! — мудорь метнулась ко мне, отбрасывая в сторону, и кинулась наверх. К счастью, никого из девушек моего отряда тут уже не было.

Я снова кинулся в погоню. Если на мой отряд нападут с тыла — это будет катастрофа. И так бы оно и случилось, если бы не летуны, которые, увидев внизу нежить, почему-то прониклись к ней ненавистью. С истошными криками твари принялись пикировать на мудорь.

— Уходим! Уходим! На корабль! — надрывался я, наблюдая, как нежить ловко уворачивается от острых шипов на хвостах и пытается поймать хотя бы одного летуна.

Меня услышали. На башнях началось шевеление, внутри укреплений раздался топот — а под стеной полыхнуло несколько раз так, что клубы огня было видно даже со двора. Похоже, Кри-ана прикрывала отход.

— Собрать вещи! Собраться у выхода к морю! — кричал я, а сам завороженно смотрел, как мудорь всё-таки исхитрилась и заломала первого нападающего. Потом второго… потом третьего… Я начал бросаться в мудорь мудростями — всеми, которые знал. Но чем дальше, тем меньше внимания она обращала на мои попытки ей помешать. Сзади раздавался топот — бойцы начинали собираться у выхода.

— Шрам! — позвала Пятнашка. — Шрам! Пора уходить!

Я обернулся. Отряд стоял в бастионе, готовясь отступить. Десяток Одноглазого сгрудился вокруг Граппа, который вцепился в журналы лаборатории. Десяток Арми и разведчики тащили механизмы. Остальные, нагруженные вещами, стояли и смотрели на меня. Кри-ана и её бойцы сбежали последними — и в этот самый момент сзади как будто в колокол ударили. Скала дрогнула. Дружный визг летунов заставил меня снова обернуться к мудори.

Она изменилась. Её тело покрывала сплошная костяная броня, которая при этом совсем не мешала ей двигаться. Трёхпалые ноги цепко держались за землю. Вскинутая в воздух рука была похожа на человеческую — только мизинец смотрел в сторону длинным когтем, а все пальцы будто были покрыты острыми костяными колпачками. С неба сплошным потоком сыпались летуны, разбиваясь о камень двора.

Тварь взревела, поворачивая ко мне украшенную короной костяных шипов голову, и победно оскалилась. Из подвала отчаянно заревел каваль, а через секунду меня подхватило и кинуло вперёд, во двор. Я даже не успел заметить, как новоявленный каратель сплёл эту великолепную воздушную мудрость.

— Шра-а-ам! — лёжа на земле, я повернул голову и скрипнул зубами. Испуганная Пятнашка выскочила во двор и теперь пыталась кидать мудростями по нежити, но всё разбивалось о какой-то невероятный щит. Сама она от ответной мудрости увернулась — та лишь разнесла стену за её спиной, отрезая нам путь к отступлению. А потом они оба замерли.

— Умри, девочка! — прошипел каратель в полной тишине.

Пятнашка вздрогнула и начала оседать. Я не помнил, как вскочил и подбежал к ней. Не успела она упасть на землю, а я уже запустил её сердце, заставил её легкие сделать вдох. Но уже понимал, что это — конец. Либо я буду возвращать к жизни любимую, либо защищаться. [1]

— Интересно! — прошелестел каратель.

Я перевёл на него взгляд. Вокруг меня клубились искры мудрости. Они сплетались в щиты, формируя новые и новые узоры. Но единственный ответный удар карателя все мои защиты не смогли сдержать. Я не видел его мудрости! Не видел вообще! Я видел только, как рассыпаются щиты — а потом почувствовал боль в плече. Левая рука повисла плетью, и я закричал.

И, вторя мне из-за завала, обречённо заревел каваль. Каратель с интересом посмотрел на задние, поднял руку — и в этот момент твари Диких Земель добрались до ворот. Я не ошибся, думая, что ворота долго не продержатся — их снесли с одного удара. Каратель обернулся к новому противнику, встретив его целым каскадом мудростей, которые рвали нападающих буквально на части. И с каждым убитым высшая нежить всё больше менялась, а я в ужасе пытался понять, во что он превратится в результате. Не обращая больше внимания на ворота крепости, каратель снова повернулся ко мне с Пятнашкой.

Но я не учёл, что в происходящем был замешан один герой, чьего участия никто не мог предположить. Завал на входе в бастион неожиданно рассыпался. Отлетел в сторону, словно щепка, кусок кладки, перекрывавший проход — и во двор великолепным прыжком вырвался огромный перламутровый зверь. Восемь острых рогов переливались на солнце, когтистые копыта царапали камень, а гребень на спине встопорщился как частокол. Рёв каваля заметался между стен, становясь всё громче и громче.

Выскочившие следом бойцы отряда закрыли уши. Каратель метнул свою невидимую мудрость в каваля, но тот легко отскочил, а потом — пошёл на таран. Один стремительный бросок длился не больше секунды. Насаженный на рога каратель заверещал, и больше в его голосе не было ни торжества, ни веселья — чистый ужас. Впрочем, твари из Диких Земель верещали не меньше. Каваль проломил приземистое строение и вынес карателя прямо в проём ворот — вместе с тварями и частью камня. Там он гордо развернулся и рванул к нам, радостно высунув язык.

Несколько летунов, метавшихся над джунглями, устремились к стене и нырнули вниз. Через секунду страшный предсмертный крик карателя или какой-то новой формы нежити разнёсся над крепостью — перед смертью тварь, рождённая меньше часа назад, ещё пыталась сопротивляться. Чтобы там ни намудрили мудрецы, но конкуренцию Дикие Земли терпеть были не намерены. Твари, не обращая больше на нас внимания, рвали поверженного врага. А я понял, что нам пора уходить. И чем дальше мы окажемся от крепости, тем лучше.

Глава 21

— Вниз! На баржу! — закричал я своему отряду.

Бойцы развернулись и снова бросились в бастион. Кто-то хватал механизмы, кто-то тащил упирающегося Граппа, а я подхватил свою девушку, помогая ей подняться. Пятнашка завороженно продолжала смотреть мне за спину. И только когда перламутровая огромная морда ткнулась мне в бок, чуть не сбив с ног — я понял, что привлекло её внимание.

Каваль фыркнул и настойчиво замотал головой. Он всегда делал так, когда требовал овощей. Я осторожно погладил его по удивительной шерсти и вдруг понял, что надо сделать. Понял так, как осознавал правила земель Линга. Как совсем недавно понял, что вызвало драку между тварями Диких Земель и превращающимся в нечто невообразимое карателем. Вот и сейчас — тоже всё понял:

— Давай-ка, приятель, ты тоже пойдёшь на корабль? — спросил я. — И там тебе достанется много-много овощей.

Каваль замер, а потом радостно мотнул головой. Он переступил ногами, втянул когти в копыта и бодро потрусил вперёд. К счастью, мои бойцы не успели ещё покинуть бастион, иначе травм было бы не избежать. Узкий проход каваль расширил, не особо обращая внимания на то, что кладка, которую он крушил, выдержала три тысячи лет. Гордо вскинув все свои рога, он трусил по дороге, задевая одним боком скалу. А за ним бежал мой отряд, Грапп и я с Пятнашкой.

Ворчун заворожённо смотрел на нас, открыв рот. Команда столпилась на палубе. Мешать перламутровому кавалю никто не посмел. Тот самостоятельно и очень аккуратно поднялся на борт из воды, спустился в трюм, пригибая голову — и вместо трёх стойл случайно сделал одно. В нём он и устроился, гордо пожёвывая сено.

Наш отряд взбирался следом, а я на бегу продолжал кричать:

— Ворчун, отчаливаем! Отчаливаем! Руби швартовы!

Вообще-то команда всё это делала и без моих подсказок. Я и Пятнашка поднимались на палубу уже отплывающей от берега баржи. Сзади, на укреплениях, ярились твари Диких Земель. Некоторые уже бежали по дороге вниз. Парочка летунов попыталась спикировать, но, поймав по несколько стрел, вынуждена была отступить.

Седые матросы Ворчуна гребли с отчаянием обречённых — не понимая ещё, что с каждым гребком опасность отдаляется всё больше и больше.

— Шрам! — хрипло проговорил Ворчун. — Я хочу знать, что сидит в трюме моей баржи! И что мне теперь с этим делать?!

— Я бы покормила его овощами для начала, — ответила вместо меня Пятнашка. — Все кавали любят овощи.

Старик затравленно оглянулся на вход в трюм и снова уставился на меня:

— Что это?!

— Да чтоб мы сами знали, Ворчун… — устало ответил я, правой рукой ощупывая левое плечо. — Но вообще-то, судя по поведению, это ещё каваль…. А вот из нашего трупика в крепости выросло что-то похуже карателя… Но тварям это очень не понравилось, и они его шлёпнули… Что он сделал с моей рукой?..

— В порт я с этим не пойду, — упрямо оборвал меня старик, указывая на трюм. — Пусть мудрецы решают, как быть.

— Согласен, — кивнул я. — Пристанем южнее. И попробуем связаться с ними.

— Не надо, — прервал меня Грапп, подходя к нам с небольшой клеткой. В ней была птица — маленькая, с ярким жёлто-зелёным оперением. Она с интересом смотрела на нас, встопорщив красный хохолок. — Я отправлю им сфивва, а они нас найдут. Сами найдут.

— Они подозревали что-то подобное? — спросил я у Граппа и по его эмоциям понял: да, что-то они подозревали. Но никак не такое.

— Они подозревали, что каваль может измениться не до конца… — кивнул ученик Соксона. — И что его надо будет вернуть.

— А что он превратится вот в такое? — буркнул Ворчун. — Да если он лишний раз дёрнется — у меня баржа развалится!

— Он не дёрнется, — успокоил я Ворчуна. — Он знает правила.

Все слышавшие это с удивлением уставились на меня, но вопросов задавать не стали. Видимо, уверенность в моём голосе была такая, что сомнений больше не возникло.

Каваль всё-таки получил свои овощи. К счастью, еды на барже было много. Он счастливо жевал плоды, наполняя трюм хрустом и фырканьем. Рассмотрев его поближе, я понял, что вырос он всего в два раза. Однако рога и гребень делали его ещё немного выше. Но главное его изменение произошло в голове. И без того умная животинка стала настоящим мудрецом среди кавалей. Он легко понимал, что ему говорят — и мог даже кивнуть. Вот только сказать ничего не мог, потому и не получалось с ним полноценного диалога. Я вполне серьёзно попросил Молчка пообщаться с ним. Может, научит языку выразительных жестов? От этого каваля всего можно было ждать.

Пятнашка несколько дней ходила мрачнее тучи. Смерть — даже секундная — сделала её угрюмой и замкнутой. Далеко не сразу я сумел её разговорить и успокоить. Ужас был в том, что она тоже не видела мудрость, которой поразил её изменяющийся каратель. Ей казалось, что это вернуло её во времена ааори и нори, когда мудрость была лишь внешним проявлением — огнём, водой, воздухом — и когда она не могла опознать готовящееся плетение по искрам мудрости. И тогда я показал ей то, что пытался объяснить нам Грапп.

Мы вышли на палубу, и я долго собирал искры, чтобы заставить их коснуться воды. Притрагиваясь к волнам, искры сами стали складываться в узор — очень похожий на плетения мудрости.

— Мудрость — не самостоятельно складывается в узор, она повторяет явления в мире, — пояснил я. — Мудрость ты видишь всегда… Если она обычная.

— Но ты говорил, что у алхимиков она другая, — напомнила Пятнашка о давнем разговоре.

— Она другая… Но основана всё на той же мудрости, — ответил я, отпуская искры на свободу. — То, чем пользовался каратель — это не совсем мудрость. Мне сложно объяснить… Просто пойми: он был настолько противоестественен, что даже сила, расколовшая и пожирающая наш мир — ополчилась против.

— Как он появился?

— Этого я не знаю, — признался я. — Но выжить он уже не мог. Его бы всё равно смели.

И это было правдой. Ответов не знали ни я, ни Грапп. И, как мне казалось, случившееся не смогли бы объяснить даже Ксарг и Соксон.

— А наш каваль? — заволновалась девушка.

— А он так и остался кавалем, — я пожал плечами. — Очень умным, очень сильным. Невероятнымкавалем. И хоть он и не нравится изменённым, но только потому, что слишком силён для них. Нарушает равновесие.

— Я боюсь, что Ксарг и Соксон его на кусочки порежут, — Пятнашка поёжилась на ветру, который ласково трепал её роскошные каштановые волосы. — Они ведь не навредят ему?

— Я попрошу, чтобы не вредили, — ответил я, притянув её к себе. — А если надо будет, выкраду и спрячу.

— Ну уж нет! — возмутилась Пятнашка. — Ты мне дороже всех… Даже невероятных кавалей.

С того дня она снова стала той Пятнашкой, которую я знал и любил. А вот я оставался мрачным, хоть и старался не показывать этого. И причиной была моя рука. Её лечение стало какой-то ежедневной пыткой. За первые несколько часов мне не удалось вернуть чувствительность, и рука продолжала висеть плетью вдоль тела.

Я раз за разом прислушивался к себе, пытаясь понять, что стало причиной паралича — но не находил ответа. Рука выздоравливала с огромным трудом, хотя никаких внешний повреждений на ней обнаружить не получалось. И всё-таки мои старания не пропали даром. Сначала я начал чувствовать кончики пальцев, потом научился ими шевелить. Затем вернулись ощущения в локте, и рука начала сгибаться. И уже потом я почувствовал, наконец, плечо. Поэтому когда мы подплыли к условленному месту, где нас ждали Ксарг и Соксон — я смог приветствовать мудрецов, вскинув руку над головой. И кто бы только знал, сколько сил отнял этот простой жест…

Мудрецы прибыли вдвоём. Они долго ходили вокруг каваля, прицокивая и бормоча себе что-то под нос. А тот терпеливо стоял, покинув трюм баржи и с надеждой глядя на сочную траву неподалёку. Когда же его, наконец, отпустили, животное радостно всхрюкнуло и, сотрясая землю, поскакало на незанятое пастбище.

— Придётся прикупить тут землю! — заметил Ксарг, глядя вслед весёлой туше, способной пробивать древнюю кладку. — Невероятно…

— И ты будешь до конца своих дней ухаживать за ним? — удивился Соксон.

— Нет, это будешь делать ты! — Ксарг округлил глаза и улыбнулся. — Поверь, ученик, это потрясающее животное. Наблюдение за ним поднимет наши знания на новую высоту!

— Ну знаешь ли…

Мудрецы спорили ещё два часа, а потом нашли Граппа, выдали ему припасы, палатку и оставили следить за бесценным экземпляром — который радостно уничтожал сочные травяные побеги, лукаво поглядывая на нас.

Мудрецы отправились в Форт своим ходом, на кирри, а мы продолжили свой путь на барже. Избавившись от каваля, Ворчун вместе с командой вернул себе былое расположение духа. И даже когда баржу взяли под арест по приказу эра Ненари, они не растеряли веселья. Как я потом узнал, отпустили их через пару дней — когда вернулись Соксон и Ксарг и оплатили штрафы.

А я продолжал лечение руки и её тренировки. Никогда раньше не доводилось мне сталкиваться с раной, которая не поддавалась никакому воздействию. Даже лечение Драго проходило быстрее и проще. Иногда при попытках вернуть чувствительность больно было так, что я сидел на кровати, сжимая зубы и плача. Единственной, кто догадывался о моём состоянии, была Пятнашка. Но она не лезла ко мне с советами и не пыталась растормошить.

Отряд снова разбрёлся по заданиям — бойцы старались заработать и скопить на вэри. Лечение Драго пока закончилось, и деньги перестали поступать сплошным потоком — но я не унывал. Я очень надеялся, что Драго вернётся в следующем году. И, может быть, появятся другие желающие вылечиться. Да и денег набралось немало — можно было ещё год не слишком переживать о расходах.

А в один из дней я всё-таки решился и, собравшись, отправился к мудрецам. И когда я заглянул во двор лаборатории, заметивший меня Соксон не слишком удивился. А по его приветствию я понял, что он ещё и ждал меня.

— Я выиграл! — радостно проговорил мудрец. — Я был прав, что ты продержишься меньше десяти дней!

— Что? Да как я мог проиграть? — удивился Ксарг, выглянув из окна второго этажа. — Ладно, дуйте сюда оба!

Мы поднялись в уже хорошо знакомую мне комнату, и мудрецы молча уставились на меня. А я даже не знал, с чего начать. Однако был вопрос, который волновал меня больше других.

— Мастера, скажите мне… Бывают ли раны, которые очень сложно залечить с моим талантом? — спросил я.

— Бывают раны, которые и невозможно залечить, — отмахнулся Соксон. — Особенно раны от очень сильных мудростей. А ты чего вдруг спросил?

— Тот каратель что-то сделал с моим плечом, — пояснил я. — И я с трудом вернул левой руке чувствительность. Вот и пытаюсь понять, смогу ли я до конца восстановиться.

— А почему сразу не сказал? — нахмурился Ксарг. — Покажи-ка руку.

Мудрец достал какой-то амулет и долго водил им над рукой и плечом. Потом покачал головой и пояснил:

— Вылечишься. Но вот ещё капельку бы — и мог остаться навсегда калекой… Мудрые раны… — он вздохнул. — Мудрые раны не лечатся, Шрам. Как ни пытайся.

Неожиданно он поднял край одеяния до колена правой ноги. Оно было перевязано тугой повязкой, сквозь которую проступало жёлтое пятно.

— Однажды я встретился с очень страшным противником, Шрам. Я как-то упоминал о нём. Изменённый ааори. Он был вызовом, он был загадкой. На прощание ааори нанёс мне подлый удар… Хотя мы вроде договорились разойтись миром… Подлый удар в ногу, в колено.

Ксарг пошевелил ногой, и жёлтое пятно порозовело.

— Я успел увернуться. Его мудрость оставила лишь порез… Но он не заживает, Шрам. Вот уже двести пятьдесят лет я хожу и три раза в день меняю повязку. Что бы ни делали лекари и мудрецы, как бы ни лечили его — он остался мне на память.

— А враг сбежал? — спросил я.

— Я сбежал, — жёстко ответил Ксарг. — И бежал от него до самой Тульи, а он гнался за мной. Я тогда поклялся при случае отомстить, но не смог найти этого урода. Может быть, когда-нибудь и найду.

— Значит, моя рука?..

— Твой враг умер, Шрам, — Ксарг качнул головой. — Иначе бы ты ходил с параличом. Когда умрёт мой враг, заживёт мой порез. Возможно, я был не прав, решив поймать этого изменённого… Но и он оказался не лучше меня.

— Твоя рука восстановится, Шрам, — успокоил меня Соксон. — Не сразу, постепенно. Разве что суставы будут болеть на изменение погоды. Но поверь, лет через шестьдесят они и так будут болеть. И уже во всём теле.

— Ну и ладно, — успокоился я и повернулся к Ксаргу. — Может быть… Может, мне всё-таки стоит попробовать, мастер?

— Нет, Шрам! — Ксарг усмехнулся. — Может, у тебя что-нибудь и выйдет, но… Но это моя месть! Это всё, что ты хотел спросить?

— Нет, не всё… — я покачал головой. — Что вы делали с трупом и с кавалем?

— С трупом — ничего, — отрезал Соксон. — Только делали так, чтобы он не сразу встал.

— А на кавале мы экспериментировали, — усмехнулся Ксарг. — Это было сложное и красивое плетение… И я даже не уверен, что смогу создать его снова, хотя схема у меня имеется. Это было плетение защиты от нежизни, Шрам!

— Но он ведь был живой! — удивился я. — Зачем?

— Ну как же! Надо было понять, как они там связаны. Мы как думали: изменённый — от мудрости, неживой — от нежизни. А получилось, что и то, и то — не отдельные процессы. Просто мудрость мы видим, а нежизнь — не видим. Плетение, которое я использовал — это узор сангари.

— Стойте, подождите, мэтры… Как это понять?..

— Шрам, всё дело в том, что мудрость — это только часть чего-то, проникшего в наш мир, — объяснил мне Соксон. — Это видимая часть. Мы изучаем мудрость… И оказываемся в положении тех, кто пытается описать глубоководную тварь, лишь увидев её плавник и глаза на спине. А чтобы изучить глубоководную тварь — надо её из воды вытащить. Понимаешь?

— Получается, мудрость — это не что-то отдельное… — медленно проговорил я. — Это просто видимая часть?

— Именно так! — кивнул Ксарг. — Видимая нам, конечно же. Защитив каваля от нежизни, мы получили каваля без изменения. А защитив труп от мудрости…

— Что?!

— А, ну да… — Ксарг улыбнулся. — Я прямо в него зашил защитный амулет с хорошим запасом кристаллов.

— Мастер, так на нём же мудрости было…

— Это снаружи, а внутрь — не могла пройти, — Ксарг развёл руками. — Да и к тому моменту, когда он поднялся, амулет уже сел. Но вот беда, Шрам… С ним, судя по тому, что рассказал Грапп, произошло что-то совершенно невообразимое!

— Это правда, что он стал карателем за час? — не удержался Соксон от вопроса, и я решился рассказать им всё, что видел.

— Вообще-то… Он стал чем-то большим, чем каратель, — ответил я. — Он не остановился в росте.

— А! Даааа! — Ксарг вскочил, вскинул руку к потолку и издал победный крик, который никак не подобал пятисотлетнему мудрецу.

— Шрам, а что же ты сразу-то не сказал?! — возмутился Соксон.

— Так я же был предметом спора! Вы вроде как ждали, когда я сам приду, — напомнил я. — А сами не звали и не спрашивали…

— Ха-ха-ха! — радостно засмеялся Ксарг. — Ученик, мы сами себя обманули на этот раз!

— Неловко вышло! — Соксон развёл руками, смеясь.

— А это что-то меняет? — поинтересовался я. — Что-то важное, да?

— О! Это очень много меняет, — Соксон суетливо достал уже знакомый дневник, куда Грапп заносил свои наблюдения. — Это так много меняет, что… Боюсь, пока мне страшно это говорить.

— Не скажете, да? — понял я.

— Скажем, — серьёзно ответил мне Ксарг. — Но не сейчас, Шрам. Боюсь, если вообще произнести вслух то, что мы теперь знаем — даже меня могут отправить на плаху.

Вечерело. Я шёл по улице Форта и смотрел на зажигающиеся на востоке звезды. Правила. Они пронизывают наш мир и даже то, что убивает этот мир. Наверно, они пронизывают все миры одновременно. Правила есть для всего: для изменения и для изучения. Ксарг и Соксон нарушили правила. Нарушили, пытаясь докопаться до природы вещей, и получили свои ответы. А я получил немного своих. И пусть у мудрецов будут свои секреты, а у меня свои. Я услышал правила гораздо более древние, чем сама мудрость. Правила чуждости.

Создание Ксарга — каратель, что продолжал расти — угрожало всем мирам одновременно: и миру мудрости, и старому миру людей. И мир мудрости постарался победить, но не смог. Не по зубам оказалось создание Ксарга тварям из Диких Земель. А вот каваль… Каваль, что был плоть от плоти этого мира, но впитал в себя силу мудрости, просто вынес неживого уродца и потрусил с довольной мордой требовать овощей. Мир погружается во тьму с той же стороны, с которой появляется свет — и это правильно. Можно ли нарушать правила? Все правила можно, а иногда даже нужно нарушать, но расплата останется на совести нарушителя. Мир, чьи правила были нарушены, не оставит их попрание без ответа.

Алхимики Линга пытались правила нарушать, и к ним пришёл ответ. Им стал обычный нори Шрам. Я сам. А Ксаргу с Соксоном достался бы невообразимо сильный неживой и удивительный и невероятно мудрый каваль. И почему-то каваль при этом не стал нарушением правил, каким оказался каратель, чуть не убивший меня и Пятнашку. И пусть он пока совсем молод, но я знал — невероятный каваль ещё покажет себя.

ЧАСТЬ V

Глава 22

Слухи о том, что стали пропадать разведчики, впервые появились спустя тридцать дней после приезда Драго и его отца. Как и собирались, они решились продолжить лечение, но до конца весны вырваться из-за дел не смогли. Приехали они, надо сказать, не слишком удачно — потому что весь мой отряд находился в Диких Землях. Ксарг, заполучив в своё распоряжение необычайного каваля, зажёгся идеей сделать ему самку и вывести новую породу. В результате нам и пришлось этим заниматься.

В этот раз всё организовали более продуманно — сразу несколько самок подверглись изменению, которое привело к появлению перламутрового каваля. И одна, если верить обрадованному мудрецу, точно должна была подойти. Организовали работу просто: приплыли на барже, нашли большой пляж, куда сложно спуститься с обрывистого берега, высадились и ждали, пока три самки каваля изменятся. После того, как на обрыве начали появляться первые твари — быстро погрузились на баржи и ушли. В море нас встречал нанятый по такому случаю корабль — на который перевели самок и отправили в Империю. Ксарг уплыл с ними и пообещал, вернувшись, поделиться идеей интересного похода.

А когда мы прибыли в Форт Ааори, там меня уже ждали отец и сын Саргри. Так что начало лета у меня получилось загруженным, и на слухи я поначалу внимания не обратил. Дикие Земли опасны. В них легко остаться навсегда, и когда пропала первая группа — никто не стал сильно переживать. И даже вторая пропажа не стала в Форте большой новостью. И только когда без следа менее чем за десять дней исчезла третья группа — вот тут и поползли в тавернах и гостиницах шепотки, что дело тёмное.

В «Старике вэри» было многолюдно в тот вечер, когда я решил присоединиться к посиделкам Драго:

— Ты вот так не сопьёшься? — поинтересовался я.

Драго пил ужасающий горлодёр, к которому я и притрагиваться боялся.

— Пока я дома, даже вина не пью, — ответил он, поморщившись и передёрнув плечами. — Только воду с вином, и то на выезде. Так что, надеюсь, нет.

— Вроде бы сейчас не так больно, как в прошлом году… — я усмехнулся. — Зачем же такие суровые меры?

— В прошлом году я ещё был привычен к боли. Терпел её всю жизнь, — ответил Драго. — А сейчас я целый год провёл без боли, да и с неплохим телом… Отвык от мучений. Говорю же, к хорошему быстро привыкаешь…

— Врёшь! Ты из поисковиков? — раздались выкрики за спиной.

Драго с интересом уставился в ту сторону, а мне пришлось обернуться. За три столика от нас спорили несколько аори и ааори. Картина обычная для Форта — наверно, единственного места на материке, где ааори чувствовали себя как дома.

— А я тебе говорю, своими глазами видел следы! — говорил темноволосый ааори с совершенно невыразительным лицом.

— Да что за следы-то? Вы о чём? — удивился кто-то в стороне.

— О разведчиках пропавших! — ответили ему в компании.

— Угощаю выпивкой! Расскажи, как было! — крикнул какой-то франт.

— Ладно-ладно! — согласился темноволосый, явно польщённый вниманием. — Дело было пятнадцать дней назад. Пропала уже четвёртая группа. Ну и вызывает лори нашего командира. И говорит: «Давай, старый, подымай своих, но место гибели чтоб нашли!». Ну наш поломался, выбил там премии, то да сё. В общем, согласился. Вышли мы в Дикие, а там мрак сейчас — «нестабилит», страшно до усрачки! Шли по следам. Хорошо, пустыню проверяли — на песке следы долго сохраняются, пока ветра нет. Добрались мы, нашли место стоянки, но — с трудом. Хорошо заметались ребята. Идём по следам. День-два. На третий — следы пропали.

— Да как пропали-то? — крикнул молодой нори, сидевший отдельно. — Были и нет? Оборвались?

— Оборвались! — пояснил ему разведчик. — Шли, значит, по следам. Всё, как обычно — шесть цепочек. Раз! И дальше только песок. Мы, конечно, растерялись по первости. Потом командир шеи нам намылил… Ну мы в руки себя взяли и давай искать. Кругами ходили, ничего не нашли — ни трупов, ни снаряжения. Тогда назад двинулись — может, найдём что на обратном пути…

Разведчик сделал большой глоток из кружки, заставив зал «Старика вэри» взорваться нетерпеливым гомоном.

— Дайте горло промочить! — возмутился рассказчик, но сам при этом лучился довольством. — Ну и нашли мы… Я сам и нашёл. Где-то в переходе от того места, где следы пропали — глядь: а одна из цепочек была тонкой, а стала — толстой. Ну, думаю, неспроста. Я командиру доложился. Стали разглядывать. И точно! Сначала следы одна нога оставляла, а потом или другая — большая — или сразу две. Мы и подумали, что вышел кто-то на группу и за ними — след в след.

— Да кто?.. Кто это был-то?.. Не тяни!..

— Мы тогда не поняли ещё! — наставительно ответил на выкрики слушателей разведчик. — Просто нога явно больше. Большая нога! Мы снова оставшиеся следы проверили. Да, так до конца он за ними и шёл. Мы назад! И давай искать, как этот другой на песок вышел. Ну и нашли, конечно! Выпрыгнул он, получается, прямо из джунглей! Ей-ей! Боги не дадут соврать — шагов двадцать пролетел!

— Врёшь!.. Загнул!..

— Да мы и сами не поверили! — убеждал разведчик. — Мы по его следам назад пошли. Пока через джунгли проходили — страху натерпелись. Но след-то в джунгли ведёт. Не обойти! А прямо посреди джунглей находим мы полянку. Там-то наши разведчики и лежали. Страшное дело!

— Живые?

— Мёртвые, как есть — мёртвые, — отмахнулся разведчик. — Мертвее быть не может! Ежели тебе брюхо распороли и кишки как украшения по краям поляны повесили — жить не сможешь. А ежели ещё руки-ноги в кровавые лохмотья до кости распустили, то точно загнёшься за день. И по всей поляне — следы эти, которые мы уже видели. Тут-то командир и вспомнил легенду… Лет двести назад было такое.

— Расскажи!.. Давай!..

— Да я её и сам толком не знаю! — отмахнулся разведчик.

— Я знаю! — раздалось из-за барной стойки, и к рассказчику подошёл Воас. — Нечего там вспоминать. Лет двести назад было… И лет триста назад было… И лет пятьсот назад… Это всё он приходит!

— Это, поди, страшилка про Убивца из Диких Земель? — хохотнул один из аори.

— Нет, это про Брагота, — хмуро ответил Воас. — Это он, изменённый ааори. Когда совсем невмоготу ему становится — приходит он к землям людей и начинает убивать.

В «Старике вэри» повисла тяжёлая тишина. Только молоденький нори, не поверивший про следы, громко сказал:

— В княжестве нори уже десятками гибнут, а тут три группы разведчиков…

После этих слов вокруг поднялся крик и гвалт. Большинство местных стало ругаться на парня. А Воас подсел к нашему с Драго столику.

— Скоро облаву объявят… — сказал он. — Всех привлекут. Как на защиту Форта и Стены.

— Всё так серьёзно? — удивился я.

— Брагот силён, Шрам! — Воас покачал головой. — Это страшная тварь. Изменённый ааори.

— Слышал такое, — кивнул я, припоминая рассказы Ксарга.

— Может, это всё и сказки, — заметил Воас. — Но, говорят, в прошлые разы даже таких стариков, как я, под копьё поставили. Если продолжит он своё чёрное дело — все мы пойдём на облаву. Помяни мои слова.

— Плохо, — кивнул я на молодого нори. — Парня что-то совсем замордовали.

— Беани-то? Да так ему и надо — не умеет язык за зубами держать, — отмахнулся старик. — Как из Мобана сбежал, так и поёт всё об одном. Всё ему не нравится, всё не так, всё не то…

— Плохо там? — поинтересовался я.

— Совсем нехорошо, — Воас кивнул. — Нори не хватает, а безымянные не справляются. Выпуски сделали больше. Но и это пройдёт со временем.

«Только сколько ааори при этом погибнет?» — мрачно подумал я, но озвучивать мысль не стал. В главном зале воцарился, наконец, обычный гул, и мои слова могли бы услышать. Конечно, мордовать сотника Шрама — это совсем не то же самое, что нори Беани, но и совсем наглеть не стоило.

— Ладно, пойду я… Принести ещё чего-нибудь? — спросил Воас.

— Нет, я всё! — Драго поднял руки. — Сейчас допью — и спать.

— Я тоже на сегодня всё, — согласился я.

— Ну бывайте…

Старик шёл через зал, а я смотрел на его сгорбленную фигуру. И с ужасом думал, каково это — уйдя со службы, снова оказаться на ней.

Однако шалит ли в Диких Землях персонаж из сказки или нет, а Драго надо было лечить. Откладывать вопрос ещё на год я совершенно не хотел. Да и граф Саргри, как мне подсказывала внутренняя чуйка, в третий раз графство не оставит без присмотра. Пришлось увеличить длительность дневного лечения. Драго всё понимал и молча терпел.

А новости в Форт Ааори приходили одна неприятнее другой. Не прошло и пяти дней, как пропали ещё две группы разведчиков со Стены. Причём одна пропала, как и все предыдущие, а другая — пошла искать первую и не вернулась. Город полнился слухами один невероятнее другого, но никто не знал, чего ждать.

Эр Ненари издал указ, по которому выход за Стену временно прекращался. Только самые опытные разведчики ещё ходили на проверку Диких Земель. Но даже они опасались забредать слишком глубоко. А спустя ещё несколько дней был объявлен общий сбор эров и лори — им и предстояло решить, как справиться с ситуацией. Близилось время сбора летнего гербария — многие ааори использовали это время для заработков. Да ещё и с последнего нашествия прошло уже пять лет — и по всем признакам новое могло начаться в этом году.

Лечение Драго заканчивалось. В принципе, как считал сам молодой граф, всё и так было отлично. Вместо перекорёженного сгорбленного уродца я теперь долечивал симпатичного молодого человека. Пусть не без недостатков во внешности, но и у полностью здоровых людей таких изъянов предостаточно. Но это был мой первый пациент, которому предстояло осенью выйти в свет — и от результатов сейчас зависело очень многое.

В середине лета в город вернулся Ксарг. Может быть, я и не узнал бы про возвращение мудреца, но тот просидел в лаборатории всего день — а потом отправился в крепость. Что говорил Ксарг эру Ненари и другим командирам — я так и не узнал, но уже на следующий день в таверне появился вестовой-нори с приказом. На текст я глянул мельком — после слов Воаса я уже знал, что там будет написано. Самому Воасу приказ пока не принесли, что старика безумно радовало.

Драго был долечен, отряд собран — и медлить с отправкой и выдвижением на Стену не имело никакого смысла. Последний сеанс лечения я затянул до непотрёбных трех часов, добившись лучшего из того, что мог.

— Ну вот и всё, — сказал я, улыбнувшись. — Можно, конечно, залечить тебя совсем… Но не буду!

— И правильно, — согласился Драго своим хриплым голосом. Теперь, правда, как и у отца, в нём прорезались басовитые нотки. — Ты сам-то доволен?

— И да, и нет, — ответил я. — Я до безумия доволен, что смог тебе помочь. Но совершенно недоволен тем, как долго пришлось лечить, и как тяжело это даётся…

— Ну… Другие, между прочим, вообще ничего сделать не могли, — Драго устало засмеялся. — А ты меня из уродца превратил в красавца. Если бы ты ещё и делал всё это быстро — был бы тебе прямой путь ко двору Императора.

— Мой дом здесь, — я покачал головой. — Привык уже… Да и в Империи мне, честно говоря, неуютно.

— Это Империя, Шрам, — Драго, наконец, нашёл в себе силы подняться. — Она была создана не для того, чтобы быть уютной. Делай уютным свой дом, свой надел, свой город или село, а Империя будет холодной, практичной и жестокой… И вообще-то высший свет Империи — та ещё клоака.

— И тебе с ним общаться? — мы вышли из комнаты, где я лечил Драго, и спускались в главный зал гостиницы.

— Нет… Их я только иногда видеть буду, — отмахнулся молодой граф. — Может, раз в год. В остальное время всё больше с баронами и герцогом.

Внизу мы заказали себе выпить, и я попросил Воаса отправить отцу Драго письмо об окончании лечения. Надо признать, что мне было даже грустно расставаться. Спустя несколько минут к нам присоединилась Пятнашка — она искала меня по какому-то вопросу, но решила задержаться. Засиделись мы до вечера. Драго уже пошёл спать, а мы с Пятнашкой всё ещё сидели перед камином в полупустом зале и тихо переговаривались.

— В этом квартале продаётся домик, — неожиданно заметила девушка. — Там два этажа и пять комнат. И стоит недорого.

— Это потому, что тут не самая спокойная часть города, — заметил я.

— А по мне так нормальная, — Пятнашка опустила уголки губ. — К тому же, нас тут все знают. Мы уже сколько лет тут в казарме живём…

— Ну, знаешь ли! Одно дело — казарма, другое дело — дом, — возразил я. — В казарме целый боевой отряд, а в доме — только его жители.

— Вот именно! — ответила девушка, прижимаясь ко мне. — Только мы…

— Вот ты о чём… — я от усталости даже не понял, на что мне намекают. — Всё, больше не можешь терпеть?

— Устала я, Шрам, — ответила она. — Я люблю наших ребят, но постоянно в походных условиях… Сил уже никаких нет. Хочется знать, что где-то есть место, куда я могу с тобой уйти и жить. Где будут только наши вещи. Где всё будет так, как нравится тебе и мне. И где не будет штаба отряда. Домик прямо рядом с оградой нашей казармы. Можно попросить строителей пробить калитку…

— Значит, всё уже продумала, да? — я тихо засмеялся, погладив её по голове.

— Не всё… — девушка смутилась. — Не очень хорошо продумала, как буду тебя уговаривать. Но ты мне обещал свой дом. Помнишь?

— Помню, конечно, — я усмехнулся. — И сколько за этот домик хотят?

— Двадцать пять тысяч…

— Дороговато, — у меня даже брови вверх поползли. — Для этих мест.

— Ну да, недёшево, — согласилась Пятнашка. — Зато он прямо рядом. Может, хозяин потом и снизит цену, но ведь и дом могут купить.

Я задумался. Пятнашка была права — дом прямо рядом с казармой. В крайнем случае, его всегда можно было потом, лет через пять, продать — если вдруг Воас не продлит аренду бывшего склада. С моей точки зрения, ничего не менялось — я и так, и так постоянно был бы рядом со своей сотней. Но с точки зрения Пятнашки — это был огромный шаг вперёд. Шаг, о котором она мечтает уже давно. За лечение Драго я получил такие фантастические суммы, что большую часть вкладывал в отряд — просто не зная, куда ещё их девать. Но даже сейчас у меня на руках ещё оставалось много денег.

И вот он тут рядом — дом. Мечта Пятнашки. Я даже понял, о каком доме речь. Он стоял первым в ряду домиков сразу за казармой. Двухэтажный, сложенный из серого камня. Крыша из песочной черепицы, запылившейся с годами. У дома был маленький задний двор, засаженный фруктовыми деревьями и цветами. Когда мы только въехали в казарму — его снимал торговец, который вёл дела с Фортом. Потом он съехал, и пришли новые жильцы. За домиком не слишком хорошо следили — может быть, поэтому владелец и решил от него избавиться.

— Ладно, — согласился я. — Давай, как разберёмся с этим приказом от командования, пойдём и купим его?

— А если его успеют продать? Я уже всё выяснила, Шрам, — заметила Пятнашка. — Можно дать задаток и попросить не продавать, пока не вернёмся. Тысяча ули — и вопрос решён. Завтра хозяин будет заходить…

— Всё-таки всё продумала, да? — я снова засмеялся. — Всё выяснила, осталось только меня пнуть.

— Ну да, — призналась девушка. — Продумала…

Она приблизила губы к моему уху и шепнула.

— А если ты всё ещё сомневаешься… могу продолжить уговоры у нас в комнате!

— Тогда я посомневаюсь ещё немного, — ответил я.

На следующее утро я познакомился с хозяином дома. Шли мы оставлять задаток, но посмотрев на лучащуюся надеждой Пятнашку, на дом, на задний двор с фруктами и цветами — я неожиданно легко согласился на покупку. Кажется, в этот раз даже свою женщину я сумел удивить. Вечером пришёл стряпчий с договором, хозяин получил свои деньги — и дом стал нашей с Пятнашкой собственностью. К сожалению, заняться его обустройством мы уже не успевали. Эта покупка и так отсрочила наш выход на целый день.

Утром следующего дня сотня бойцов с обозом выступила к Стене. Обоз можно было бы и не брать — всем необходимым нас обещали снабжать за счёт города. Но я предпочитал подстраховаться. В конце концов, на стене есть и стойла для кавалей, и место на складах, где можно разместить свои собственные запасы. Впереди было совершенно неясное и пугающее задание, и многие бойцы пребывали в самом что ни на есть нервном и мрачном состоянии. И только лицо Пятнашки светилось совершенно непередаваемым счастьем, вызывая острую зависть других десятников.

Я раз за разом осматривал свой отряд, мечтая о том, чтобы наше участие во всём мероприятии ограничилось символическим прочёсыванием какого-то участка Диких Земель. Пусть опытные вэри и лори ловят этого Брагота, а нам — что-нибудь попроще. Хотя где-то в глубине души я был даже рад внезапной вылазке — слишком уж засиделся в казарме.

Глава 23

В этот раз с комфортом ехать на телегах к Стене — нечего было и мечтать. Обозы шли переполненные и набитые доверху. От Форта Ааори ползла бесконечная людская змея. Мы были где-то в самом начале этого потока бойцов — так что нам, можно сказать, повезло. На привалах мы ещё находили топливо для костров поблизости. Те, кто двигался за нами, через день уже ночевали в темноте. Дрова, конечно, можно было найти на горных склонах, но после дневного марша желающих лезть по кручам не оставалось.

Двигались мы хоть и быстрым маршем, но пешком. Наездники на кирри постоянно пролетали мимо нас по дороге. Однажды даже проскакала целая кавалькада лори, среди которых я приметил Гун-нора и Скаса. Нас они тоже заметили и чуть замедлились, поравнявшись.

— Нор, смотри-ка! Шрам и его авантюристы не отвертелись! — хохотнул Скас.

— Привет-привет! Гун-нор, когда это ты в лори продвинулся? — засмеялся я.

— Вот прямо перед выездом назначили! — радостно ответил он. — Так что я теперь серьёзный человек!

— Не бери пример со Скаса! — посоветовала Пятнашка. — И останешься серьёзным человеком!

— Ты просто мне завидуешь! — расхохотался Скас. — Ладно, встретимся на Стене!

— Удачно доехать! — ответили мы.

За день до прибытия на Стену мы встали лагерем рядом с несколькими отрядами нори под руководством вэри. Таких отрядов в последнее время становилось всё меньше и меньше. Просто потому что самих нори в Форте почти не прибавлялось. Отдельные счастливчики, которым удалось сбежать из Мобана, были не в счёт.

Ночью, уже засыпая, я краем уха уловил разговор двух нори из соседнего лагеря.

— … представляешь, полмиллиона денег?

— Не смеши меня…

— Ну представь: случайно поймал, и всё! Ты — вэри, и можно уже не служить!

— Кого поймал, дурак? Брагота?..

— Ну а что?..

— Он тебя сам поймает и за наградой явится! Даже не думай!

— А вдесятером?

— Не мечтай… Ещё три-четыре года, и станешь вэри и без того.

— Да хоть бы сведения какие-нибудь… Это больше полусотни тысяч! И я уже в Форте вэри стану…

— Хватит чепуху молоть! Спать иди, а то и по твою душу Брагот явится…

Сквозь сон я ещё удивился, о какой награде идет речь. И только на следующей день мне разъяснил это Хохо. Ксарг! Вернувшись в Форт, он не только сподвиг руководство устроить полноценную охоту, но ещё и предложил награду. Полмиллиона ули за поимку — и по пятьдесят тысяч за сведения о местонахождении.

Нет, мудрец, конечно, любил сорить деньгами… Но что ему понадобилось от персонажа из сказки? Всё разрешилось быстро, разрушив мои надежды на мирное прочёсывание совершенно пустого участка Диких Земель. Перед воротами на Стену стоял Ксарг собственной персоной — и, завидев его издали, я сразу понял, что ждёт он именно нас.

— А вот и вы! Наконец-то! — мудрец подошёл к нашему строю и залез на козлы одной из телег. — Шрам! Я выбил ваш отряд себе в помощь!

— Честно говоря, мастер, я надеялся избежать бурных событий, — признался я, приняв поводья у Пелика.

— Да я бы тоже вас не дёргал, но бурных событий никто не избежит, — заговорщицки проговорил мудрец. — Помнишь, я как-то рассказывал про мою встречу с изменившимся ааори?

— Помню.

— Так вот это и был Брагот, — Ксарг усмехнулся. — Я давно жду его появления. И не собираюсь на этот раз отпускать… Значит, все, кто окажутся за Стеной — будут под ударом.

— Мастер, но мы-то окажемся в самой гуще! — покачал я головой.

— Знаешь, иногда в гуще событий безопасней, чем на окраине, — ответил мудрец.

Понятно, что после такого вмешательства наш отряд не могли разместить в обычных комнатушках — и вся сотня попала в одну из башен руководства. В результате простые бойцы жили в пяти общих комнатах, десятники и их замы разместились в отдельных клетушках, а у нас с Пятнашкой в распоряжении оказались целых две клетушки. Кровати мы перенесли в одну, а вторую отвели для совещаний — одно из которых состоялось уже вечером.

Новости десятников и бойцов отряда не порадовали. Больше всех расстроился Эр-нори. В последнее время его иногда заносило.

— Шрам, не хочу я с этим мудрецом идти на облаву! — в который уже раз повторял он. — Не хочу, и всё!

— Нори, у нас есть приказ. Теперь мы у него в прямом подчинении. Хочешь дезертировать?

— Нет…

— Что именно тебя не устраивает?

— Шрам, меня всё не устраивает! Понимаешь? — Эр-нори насупился. — У нас не спросил, а теперь будет нами командовать…

— А ты уверен, что он у нас когда-нибудь спрашивал? — удивился я.

— Обычно он с тобой договаривается, — заметил Пузо. — А теперь сам будет за Браготом бегать и нас за собой таскать.

— Ну, положим, бегать он не будет, — заметил я в ответ. — Он ходить будет. Ну и не забывай, Пузо, все остальные будут за Браготом охотиться без Ксарга… Тебе напомнить, кто тогда спас Стену от Посланца?

— Я этого не видел…

— Зато я видел, — хмыкнул Нож. — Не то, как спас, а то, что происходило. И Нори видел!

— Видел, — хмуро согласился тот.

— В общем так, слушайте меня! — неожиданно я почувствовал прилив злости. — Я уважаю чувства каждого из вас, но разводить сопли — хватит. Не первое дерьмовое наше задание, и это не повод сейчас устраивать истерики! Мы все знаем, что риск есть всегда! Если бы у меня было сейчас десять клиентов на лечении, я бы уже оплатил всем вэри и распустил отряд! Оставили бы своё сообщество с вкладами, и каждый сам решал бы, что и как делать! Осталось чуть-чуть! Совсем немного! Может, год, может, два!

— Злой какой! — поёжился Хохо.

— Да, я злой! — огрызнулся я в ответ. — Дружище, ты правда думаешь, что месяц назад я прямо мечтал оказаться здесь, на Стене?

Вообще-то я немного мечтал о каком-нибудь задании.

— Ладно, понимаю, — кивнул Хохо. — Слушайте, отвертеться мы не можем. Ксарг всё равно будет с нами. Так пойдёмте спать! И не нервируйте командира своими жалобами.

Хохо улыбнулся, вставая, и уже от двери заметил:

— А кому надо утереть сопельки и слёзки — подходите ко мне. Выдам платочки!

Когда десятники ушли, Пятнашка подошла ко мне и села рядом.

— Что с тобой? — спросила она.

— Да надоело. Чуть что не так — начинают жаловаться…

— Жаловаться? — Пятнашка вскинула брови, — Шрам, от тебя просто хотели, как от командира, услышать, что всё будет нормально. Веришь?

Злость прошла, и осталось только неясное чувство какого-то стыда.

— Я всегда это говорю…

— Ты редко это говоришь! — возмутилась девушка. — Обычно ты раздаёшь приказы… Раньше ты понимал — людей надо иногда хвалить и успокаивать. Что с тобой происходит?

— Да всё со мной нормально, — буркнул я, хотя слова любимой зародили в душе зерно сомнения.

— Ладно, милый. Но ты всё-таки последи за собой… И пойдём спать, в самом деле, — девушка вздохнула и пошла к лежанке.

Утром я всё-таки это сказал — всему отряду. Что всё будет хорошо: «Потому что иначе и быть не может». И я даже почти не сомневался в своих словах.

А Стена заполнялась ааори. Всех, кого Форт мог быстро привлечь к задаче, уже собрали. Войска стягивались несколько дней. В большинстве помещений ступить было невозможно, не наткнувшись на чью-нибудь постель. Наш отряд, в отличие от многих других, расположился ещё в небывалом комфорте. Впервые после запрета были отправлены новые группы разведчиков. Командование готовило полноценную облаву в глубине Диких Земель на три-четыре дня пути.

Мне некстати вспомнился тот молодой разведчик, с которым мы впервые вышли за ту сторону Стены. Я долго вспоминал, как его звали — Лыба. Дурачок, считавший, что никто так далеко в Дикие Земли не ходит. А ведь мог бы сейчас ещё быть живым и даже здоровым. Жаль, не удалось его тогда вытащить, пусть особой любви я к нему и не испытывал.

Командование собиралось выгнать в Дикие Земли разом всех призванных ааори. Самое забавное было в том, что далеко не все там успели побывать. Половина ааори служила всю свою жизнь в Форте, на Стене, да изредка выбиралась в Пущу — вот и всё. Тех, кто мог похвастаться, что побывал в развалинах До-ро — по пальцам можно было посчитать. А тут сразу — и вглубь.

Мы продолжали ждать в башне. Ксарг не появлялся, и бойцы начинали скучать. Пришлось устраивать тренировки — они стали единственным доступным нам развлечением. Если, конечно, не просаживать деньги в азартных играх, а здоровье — в алкоголе. Так прошло ещё три дня, а потом прибыл вестовой с приказом идти к ближайшим от башни воротам.

Ксарг дожидался нас рядом с воротами вместе с эрой Заной и Скасом.

— Могла бы и догадаться, что у тебя за отряд!.. — эра улыбнулась одними губами. — Привет, Шрам!

— Здравствуйте, эра! Мастер! Скас, привет!

— И тебе не хворать! — ухмыльнулся тот. — Особенно после этой вылазки.

— Да я тебя умоляю! — всплеснул руками мудрец. — Неужели ты думаешь, что я их одних отпущу? Да без себя любимого?

— Вот как! — Зана нахмурилась. — Об этом вроде бы речи не…

— Эра, я старый мудрец, у которого не так много целей в жизни… — поморщился Ксарг. — Но ещё меньше для меня существует запретов. Тем более, я вам тут с вашим планированием только мешаю.

— Мастер, вы не мешаетесь! — возмутилась эра, хотя по их со Скасом эмоциям было понятно — мешается. Чтобы Ксарг да не сунул нос во все дела? Даже я в такое не поверил бы. Но я-то промолчал, а вот Скас не стал.

— Сама себе не ври! Мешается и уже всех достал… — буркнул он.

— Вот-вот! — обрадовался Ксарг. — Так и есть! Ну не моё это дело — подобные дела планировать. Уж мне ли за пять веков этого не узнать?

— Ладно… Но у вас же нет плаща! — возмутилась Зана.

— Как нет? Есть! — мудрец ткнул пальцем себе в подмышку, где зажимал свёрток. — А все эти ваши мази у Шрама возьму.

— Ладно-ладно, — эра замолчала, а потом посмотрела на меня. — Шрам, задача меняется! Сначала вам нужно было самим одно место обследовать. Теперь ваша задача — сопровождать мудреца Ксарга и помогать ему.

— Да, эра!

— И чтобы…

Эра на миг замялась, подбирая слова, и ей на помощь пришёл Скас:

— Мастера берегите!

— Как самих себя! — ответил я.

— Ну вот и отлично. Тогда готовьтесь. Через десять минут откроют ворота, — кивнула эра и отправилась по своим делам. Скас задержался всего на секунду.

— И сами там осторожнее, — подмигнул он.

— Об этом не беспокойся, — усмехнулся я.

Ксарг, тем временем, вытащил свой плащ и, хмурясь, разглядывал его.

— Мастер, вам помочь? — предложила Пятнашка.

— Да, это было бы неплохо, — согласился тот. Девушка ткнула своих подчинённых, которые занялись надеванием плаща.

— И зачем такая странная конструкция, а… хотя вот теперь понятно! — плащ на Ксарга надели и даже умудрились завязать. — Раньше были просто плащи, с капюшонами, а теперь вот такое выдумали… Наверно, удобнее, да?

— Да, мастер, — кивнул я. — Когда надет — почти не ощущается. И всё-таки, мастер, что нам предстоит сделать?

— Собственно, эра Зана всё сказала. Один из новых отрядов разведчиков — пропал. Надо пройти по их маршруту и поискать следы. Знаю, что вы не разведчики, но я следы найду. Так-то нам надо убедиться, что Брагот ещё тут, и отряд пропал по его вине.

Я не уверен, что кому-либо когда-то довелось ходить по Диким Землям в компании высшего мудреца Империи. Иначе это вошло бы в историю ааори навеки… Потому что нельзя ходить по Диким Землям как на променаде! Потому что нельзя в Диких Землях бормотать себе под нос и рассматривать «интересные образцы» — особенно если «образец» секунду назад пытался тебя сожрать! Но зато мой отряд мог похвастаться — мы гуляли по Диким Землям.

При этом неприятности начались практически сразу, как мы вышли. Ксаргу было лень обходить заросли джунглей, и в результате на нас накинулась стая каких-то маленьких злобных тварей, которых частично перебили мы, частично — сам Ксарг. Мудростью он действовал экономно и расчётливо — посылая в противника маленькие льдинки, которые формировал прямо из воздуха. Я пытался проследить за плетениями, но они были настолько скупые — и при этом виртуозные — что даже принцип понять не получалось.

— Боги! Какая великолепная мерзость! — Ксарг умильно разглядывал одного из поверженных противников. — До чего тонко выполнена структура костей в пальцах! Вы только взгляните! И ведь ни в одном справочнике про этих тварей нет…

Досталось и нескольким залётным летунам, которые решили, что мы хорошая добыча, и примчались по нашу душу. Что там сделал Ксарг — для меня осталось загадкой. Твари просто хлопнулись на землю, заполошно махая крыльями. И трупы мудрец своим вниманием не удостоил. И в самом деле — какие-то летуны!

Спиной я чувствовал, как меняется настроение отряда. Если до выхода оно было мрачным, то чем дальше мы шли с мудрецом — тем больше веселья доносилось до меня. Ксарг плевал на все правила поведения, выражал интерес там, где никто не ждал — и пропускал то, что казалось другим необычным. К концу первого дня я уже начал подозревать, что он как-то иначе видит мир — не так, как большинство аори и ааори. Самоубийственные, на первый взгляд, поступки, оказывались в результате глубоко продуманными действиями. Чтобы не обходить тучу с холодом, Ксарг просто создавал источники тепла, а чтобы рассмотреть один-единственный необычный цветок — мог выжечь все растения на поляне, среди которых могли быть опасные, на которой тот рос.

Я-то уже привык к причудам мудреца, а вот мои бойцы такого ещё не видели. Поэтому поведение Ксарга на фоне общей ситуации вызывало задорный смех. Идёт себе сотня рыл по самым опасным местам «неспокойной области» — и разве что песенки под нос не насвистывает. Любой враг казался всего лишь досадной помехой нашему победоносному маршу. Так мы и шли по прямой, сверяясь с выданной Ксаргу схемой и оставляя позади трупы неосторожных тварей. Они, кстати, совсем дурными не были — и через некоторое время трогать нас перестали.

— Тут! — сказал под вечер Ксарг. — Вот тут они были…

— Ничего не вижу, — честно признался я.

— И не увидишь, если будешь смотреть обычным зрением, — заметил мудрец, но как только я оглядел место другим взглядом, усмехнулся и добавил. — И этим зрением без тренировки тоже ничего не заметишь. Но здесь они устроили уже второй лагерь.

— А почему именно тут надо искать? — удивился я.

— Искать не тут! — Ксарг отмахнулся.

— А почему мы тогда тут встали, мастер? — поинтересовался подошедший Пузо.

— Отсюда мы начнём поиски! — ответил мудрец. — Ну и тут хорошее место для лагеря. Вон там, в роще, сухие деревья, а там — ручеёк, который я смогу очистить. Я устал — пора отдохнуть, подкрепиться и перемотать старые раны… И вы тоже устали.

— Лагерь с кострами, мастер? — осторожно поинтересовался я.

— Ну конечно! — Ксарг обвёл рукой выбранное место. — Отличное местечко! И не беспокойся ты о тварях, Шрам. Я тут уже не в первый раз гуляю. Сначала как вы: плутал да плутал… Но потом надоело. Ставьте лагерь, и мою палатку — первой!

Палаткой Ксарг называл роскошный синий шатёр, который нам принесли двое бойцов перед выходом за ворота. Все материалы были лёгкие и прочные. Разделить детали было нельзя, но Пузо сам легко согласился его нести. И теперь он, при помощи бойцов своего десятка, ставил шатёр в самом центре отмеченного мудрецом места.

Как только шатёр был установлен, Ксарг скрылся и провёл в нём довольно много времени. Мы успели поставить свои палатки, натаскать дров и развести костры. Вышел мудрец заметно более бодрым, да и хромать опять почти перестал. Он обошёл лагерь, ставя какие-то защиты, а потом вернулся к костру и получил свою порцию ужина.

Больше всего я боялся, что он будет привередничать. Но Ксарг похвалил кашу, с удовольствием попил вина и отправился спать — наказав мне, если что-то случится, в первую очередь будить его.

— Что, Пузо, Нори? Всё ещё думаете, как с мудрецом опасно? — подколол друзей Нож. Те в ответ хмуро глянули на него, но промолчали.

— Рано радуешься, — вступил в спор я. — Если у мастера Ксарга нет достойных противников — он их найдёт. И я не уверен, что они нам понравятся.

— Вот-вот! — буркнул Пузо, прижав к себе пискнувшую Зенку.

— Пузо, прекрати сидеть с таким мрачным лицом! — попросил я его. — Сам же всё понимаешь…

Мой друг вздохнул и тоскливо посмотрел в сторону Стены.

— Понимаю, Шрам, всё понимаю… Но принять не могу.

Лагерь засыпал долго. А я всё сидел и сидел у костра, злясь и печалясь. Я вот понимал и принимал и Пузо, и Нори, и всех своих бойцов. Я знал, когда им тревожно, чего они боятся, чему радуются. И я понимал, что многие уже устали от этой странной службы. Если бы я только мог что-то изменить… Мир стал к нам добрее за годы, но у этой доброты была и обратная сторона: испытания, которые нам выпадали, становились всё сложнее. С этими мыслями я и начал клевать носом.

Глава 24

Утро встретило меня тремя трупами каких-то хищников с ярко-фиолетовым мехом и двойным рядом зубов. Дозорные рассказали, что твари каким-то образом учуяли нас через защиту Ксарга, но убивались металлом ничуть не хуже любого другого чудища. Не пришлось даже будить мудреца. Трупы бойцы сложили у границы лагеря и продолжили дежурство. Ксарг уже был на ногах и осматривал ночных гостей.

— Смотри, Шрам! Передние лапы длиннее задних, — заметил он. — Это не очень удобно для хищника. Будто кто-то взял двух зверей и совместил. Зад больше на травоядных похож, а перед — от хищника.

— Мастер… Надеюсь, вы не собираетесь заняться созданием новых видов тварей? — вкрадчиво поинтересовался я.

— А что, ты считаешь, что у меня не выйдет? — расстроился Ксарг.

— Мастер, я считаю, что, наоборот, слишком хорошо получится! — я усмехнулся. — Всем, кто каваля видел, и в голову не придёт считать обратное.

— А! А я подумал, вдруг сомневаешься, — Ксарг хихикнул. — Так я бы доказал!

— Не надо! Я пока ещё жить хочу! — взмолился я.

— Нет, не переживай. Конечно, я не буду новых тварей делать — с этим наш мир и без меня справляется, — ответил Ксарг уже серьёзно. — Но если бы тварей делал я, я бы создавал их значительно более продуманно. А тут какой-то ужас… И ужас этот приспособлен только для одного — против людей воевать.

— И что это может означать?

— Что те, кто делает тварей, не такие умные, как я. Это раз. Делает всё это не кто-то один — это два. Ну и три — они не делают новую жизнь. Они создают очередную породу для убийства.

— И это только по лапам понятно? — удивился я.

— Нет, сами по себе лапы разной длины и у нормальных животных встречаются, — отмахнулся Ксарг. — Но это… Это какой-то салат, Шрам! Как я уже сказал: перед от хищника, зад — от травоядного. Даже хвост, смотри какой! На задних лапах будто когда-то копыта были. А передние имеют отличные когти. Глаза вообще змеиные!.. Можешь проверить, кстати!

— Не хочу.

— А вот, видишь, где кончается щетина на холке — тут начинается совсем другой позвоночник. Это даже не зверь — это какой-то конструкт, если угодно… Как там завтрак?

— Э… завтрак? — не понял я сразу. — А! Завтрак — почти готов. Наверно, уже готов.

— Тогда пошли есть и быстрее выдвигаться! — Ксарг уверенно двинулся к кострам. — Сегодня надо найти место гибели разведчиков. Мне кажется, что мы на верном пути.

Полдня мы бодро шли по следам пропавших бойцов. Миновали широкой дугой несколько зарослей джунглей, обошли пару пустынных участков. Уже к обеду мои разведчики уверенно взяли след — и Ксарг, наконец, смог передать выслеживание им. Ближе к вечеру обнаружили последнюю стоянку разыскиваемого отряда. Почему последнюю? Потому что с неё они уже никуда не выступили.

Шестёрка разведчиков действовала так же, как учил нас Лыба. Если вокруг опасность — надо найти укромное местечко и там скоротать ночь. Эти устроились в старом русле ручья, переместившегося несколько в сторону. В одном месте русло расширялось, образуя укромную впадину. Под стенами впадины разведчики расстелили одеяла — в которых и спали, когда их застала смерть.

Произошло это, по всей видимости, ночью. Двое дозорных обнаружились на склонах оврага. Один был разорван пополам, второй — со сломанной шеей. Четверо оставшихся умерли там же, где и спали. Всем четверым пробили чем-то лёгкое.

— Почему они не сопротивлялись? — удивился Кирри.

— Они не могли, — ответил ему Ксарг, деловито рассматривая лежащих в постелях. — На руках и ногах — синяки. Их приковали мудростями к земле, а потом пробили лёгкое. Неприятная смерть — медленно захлёбываться собственной кровью… Очень неприятная.

— Мастер… Получается, перед смертью их специально мучили?

— Так и есть. И так поступают только разумные существа, — кивнул Ксарг. — Вот! Нашёл!

Я с интересом посмотрел на то место, куда указывал Ксарг. Песок был весь истоптан, и что там за следы — было неясно.

— Иначе смотри, Шрам! — сварливо посоветовал мудрец.

Вот под другим взглядом всё стало выглядеть по-другому. Теперь даже я мог заметить следы убийцы. Искры мудрости к ним липли, как мухи к навозу.

— Вон, смотри, там он убил первого дежурного, — показал Ксарг. — Потом прыжком оказался рядом со вторым. Видимо, в этот момент он уже сковал спящих разведчиков — и дежурного рвал, не таясь. Оставив разорванное тело истекать кровью, подошёл сюда и проткнул каждому лёгкое… А потом вот здесь стоял. Ждал.

— Но зачем ему это? — удивился Кирри.

— Подозреваю, молодой человек, что для того же, зачем и алхимикам Линга мучить своих людей, — ответил Ксарг. — Но только подозреваю. В прошлый раз я так и не смог добиться от него ответа…

Я-то ответ знал, но утаив его от мудрецов и своих соратников, не собирался рассказывать и дальше. Однако уже начинал понимать, что Брагот каким-то образом меняет мудрость. И даже догадывался зачем. Если мудрецы правы, и искры мудрости — это только видимая часть единой силы, то Брагот создаёт невидимую другим энергию. Осталось уточнить только одно:

— Мастер, вы всё-таки думаете, что это Брагот? — спросил я.

— О! Вот тут не сомневайся, это он! — кивнул Ксарг. — Его почерк я ни с чем не спутаю. В прошлый свой визит он убил куда больше народу. Я расследовал больше ста мест, чтобы выйти на его след.

— И теперь тоже так придётся? — ужаснулся подошедший Нож.

— Нет-нет! У меня столько времени нет! — замахал руками Ксарг. — В этот раз будем его сами загонять. Нам нужно понять, куда он направился. И это не так сложно сделать! Я знаю примерное направление по первым убийствам, а вот это место расположено слишком далеко. Ходит он обычно по прямой — не запутывая след. Вот и совмести несколько линий. Между ними и будет его временное логово.

— Совместить, мастер? — не понял я.

— По карте разведчиков, — кивнул Ксарг. — Не знаешь, что есть такая? На Стене все разведчики стараются дополнять карту местности на два-три дня пути. Тут всё, конечно, быстро меняется, но какие-то общие ориентиры остаются. И Брагот любит такие ориентиры. Многие использует как временные жилища.

Ксарг посмотрел на заходящее солнце и что-то пометил в небольшом свитке, который взял с собой. Краем глаза я заметил, что он уже очень натуралистично набросал там схему овражка и места гибели разведчиков.

— Осматриваемся, и как будете готовы — отходим, — Ксарг осмотрел поляну. — Думаю, ночевать тут никто не хочет остаться?

Желающих не нашлось. Мы быстро осмотрели убитых и забрали вещи, которые могли быть памятными.

— Может, их сжечь? — поинтересовался Нож, подходя ко мне и Ксаргу.

— Нет! Время только терять, — отмахнулся Ксарг. — Встанут, тогда и убьём.

— Мастер, как-то это неправильно… — насупился Нож.

— Да, так и есть, — кивнул Ксарг. — И в другой ситуации я бы настаивал на костре. Но когда рядом ходит Брагот, отвлекаться на это — просто преступная неосторожность. Кстати, разведчики!

— Кирри! — позвал я их командира.

— Расставьте это вдоль всего нашего пути, когда будем уходить, — Ксарг сунул бойцу в руки несколько маленьких — длиной в пару ладоней — жезлов с кристаллами. — Вдавливайте прямо в землю, чтобы видно не было. Ничего больше делать не надо.

— Ясно, мастер. Сделаем!

Я смотрел на своих ребят с гордостью. Даже те, кто почти никогда не ходил с нами — например, десяток Хохо, делали всё четко и быстро. Я не чувствовал сильного страха, отвращения или брезгливости. Да, имелась толика неуверенности, но испытывать такие чувства в Диких Землях — это нормально.

Мы покинули овражек и быстрым шагом двинулись прочь. Впереди шёл сильно хромающий Ксарг. Он внимательно оглядывал окрестности, видимо, подыскивая место для лагеря. Разведчики шли позади, втыкая каждые триста шагов жезлы. Вообще-то мудрец не говорил о том, какое между ними должно быть расстояние — но, видимо, это было и неважно.

Ксарг снова повёл нас по прямой. Места эти мы не проходили. Здесь джунгли росли реже, а вскоре впереди показался холм с короной из камней и чахлыми деревцами.

— Вот то, что надо. Как там, все жезлы воткнули?

— Последний, мастер! — сообщил Кирри. — Воткнут через сто шагов.

— Ну-ка, дружок, перекинь им ещё десяток, — Ксарг залез в свой мешок и выудил новые приспособления. — Шрам, идём к холму и там разбиваем лагерь. Ставим только мой шатёр, да и то на вечер. Потом сложим.

— Хорошо, мастер.

— Располагаемся так: в центре мой шатёр, между камней — костры. Нужно чтобы все твои бойцы спали в круге из костров. Там мы быстро готовим ужин, а потом я немножко поработаю с кострами, чтобы они стали нашей защитой. В любом случае, за каждым большим камнем должны быть дозорные! И все должны постоянно следить!

— Да, мастер.

— Вот и хорошо, — Ксарг поморщился на очередном шаге и опёрся мне на плечо. — Совсем разболелся костыль мой…

Мы сделали всё так, как требовал Ксарг. Сразу поставили шатёр, куда мудрец и удалился. Потом разожгли костры между камнями и приготовили ужин. В сумерках нарубили запасы дров на ночь, чтобы поддерживать огонь. Я не был уверен, что они понадобятся — но лучше было подстраховаться.

Ксарг вышел из шатра бодрым и здоровым. Осмотрел наши приготовления, одобрил и начал есть. Многие из бойцов уже укладывались спать. Вершина у холма была большая — камней в «короне» было два десятка — и почти всему отряду предстояло отдежурить ночью своё. А мне было любопытно, что будет делать Ксарг. Пятнашка тоже сидела рядом.

Наконец, мудрец доел, залез в свой мешок и достал последний десяток жезлов. Он ловко перебрался через камень с той стороны, откуда мы пришли, и повтыкал жезлы в землю. Затем вернулся в круг камней и приказал:

— Все дрова, какие есть — в костры! Так, мой шатёр?

— Убрали! — доложился Пузо.

— Тогда я на место шатра, а вы начинайте дежурство. Я уверен, что Брагот нас уже почуял. И либо уже на подходе, либо через пару-тройку часов будет здесь… Всё, меня не трогать!

Я поёжился. Слова Ксарга звучали обыденно, но относились они к существу, про которое уже многие столетия рассказывали мрачные сказки. И, по слухам, убить его было нельзя. Конечно, не исключено, что его бессмертие было простой выдумкой. А вот Ксарг, если и боялся, то я этого не почувствовал.

Поток моих размышлений прервали пробежавшие по коже мурашки. Оглядевшись другим взглядом, я увидел, как к мудрецу стекаются потоки мудрости, заполняя контур, накрывавший весь лагерь. Контур напоминал колесо телеги, где осью было место, где стоял шатёр, ободом — круг из камней и костров, а спицами — потоки мудрости, протянувшиеся из центра через весь лагерь к кострам.

Огонь изменил цвет — от дров к небу потянулись синие языки пламени, осветившие окрестности ровным голубым светом. В этом странном сиянии легко можно было разглядеть даже подножие холма.

— Первая смена, по местам! — раздался голос Пятнашки. Дозорные заняли свои места. — Кто уснёт на посту — сам отправится на костёр. Если переживёт ночь, конечно.

Ксарг так и не вернулся. Завершив формирование своей мудрости, он завернулся в одеяло — да так и уснул, подложив под голову сильно сдувшийся мешок с вещами. Мне не спалось. Я ходил от камня к камню, вглядываясь в темноту, и проверял посты до тех пор, пока глаза сами не начали слипаться. Только тогда я позволил себе разбудить Ножа, завернуться в одеяло и устроиться спать.

Проснулся я от крика. Вокруг всё ещё стояла ночь, костры всё так же горели синим — но лагерь уже не спал. Бойцы вскакивали на ноги. У одного из камней свернулась клубком Ладна, обхватив голову руками.

— Дозорные, вернулись на посты! — заорал я, приводя людей в чувство.

— Дорогу! Дорогу! — донёсся до меня голос Ксарга.

Мы с мудрецом подбежали к Ладне одновременно. Девушка лежала на земле, сдавливая голову руками. Глаза у неё закатились, тело тряслось мелкой дрожью. Кожу на лице и руках покрывали маленькие бисеринки пота.

— Следи за округой, — посоветовал мудрец. — Сейчас я её вытащу.

Я высунулся из-за камня, осмотрелся и замер. В десятке шагов от меня стоял человек. Обычный человек — можно сказать, ничем не примечательный. Чёрные волосы были стянуты в длинный хвост. Одет он был в штаны, куртку и сапоги из грубой кожи. Возраст, как и у многих мужчин, угадывался с трудом. Он не был молодым и не был старым.

Когда я выглянул, человек совершенно не скрываясь шёл к тому камню, за которым дежурила Ладна. Другие дозорные его явно не видели. Моё появление он воспринял спокойно, посмотрел мне в глаза — и мою голову начало распирать. Так же, как и девушка, я непроизвольно дёрнул руками к голове, желая только не дать ей расколоться, но руки не двигались. Я не мог открыть рот и не мог издать ни звука. А мужчина довольно улыбнулся и сделал ещё шаг по направлению к камню.

Я не мог шевелиться, но мог думать — и даже смог посмотреть другим взглядом вокруг. Глаза еле двигались, и прежде чем я успел хоть что-то предпринять, мужчина приблизился ещё на пару шагов. Он не видел, как за его спиной искры сплелись в несложном узоре, который я разучивал с Эл-оли, но почувствовал неладное. Остановился и внимательно посмотрел на меня. Я же, стараясь не обращать внимания на всё усиливающуюся боль в голове, залил искры в рисунок.

Звон гонга прозвучал в тот момент, когда пришелец только начал поворачиваться к моей мудрости. Я помню, как учась в школе нерождённых, а потом в казарме ааори, долго не мог понять — где расположен гонг, который будил нас по утрам. Он всегда — на всей территории что школы, что казармы — звучал одинаково. И только потом я узнал, что на самом деле звук издавала простая мудрость, сформировать которую было очень легко.

Именно её я и выставил за спиной пришельца. Пусть я не мог предупредить никого криком или жестом — но при способности управлять искрами на большом расстоянии я мог сформировать узор там, где его не увидит незнакомец. Впрочем, я уже почти не сомневался, с кем столкнулся. Это в обычном зрении Брагот был человеком. Здесь, в мире искр мудрости и мельтешащих песчинок, передо мной стояла тварь пяти шагов в высоту, с огромными руками, пятипалыми лапами с длинными когтями, вытянутой мордой и звериными задними лапами. Из общего с человеком оставались только глаза.

Звук у меня получился настолько сильным, что вздрогнули дозорные за соседними камнями. Брагот махнул лапой, посылая в меня целый вихрь искр, и я снова выпал взглядом в реальный мир. Но это было последнее, что со мной успел сделать пришелец. Поднявшийся рядом со мной Ксарг что-то прошипел себе под нос, а Брагот — присел. Казалось, что на него сверху навалилась невыносимая тяжесть. Впрочем, возможно, так оно и было — потому что через мгновение он снова выпрямился и отскочил.

У меня по коже пробежали мурашки. Всё тело зачесалось — рядом двое мудрецов сошлись в поединке, который я все ещё не мог увидеть. Попытка взглянуть на мир другим взглядом провалилась. Зато я наконец-то смог хоть что-то сказать.

— Сюда! — собственный голос звучал хрипло и глухо. Я понимал, что для сторонних наблюдателей передо мной и мудрецом был просто пустой склон. Видимо, заметить Брагота можно было только от нашего камня. И пара бойцов с луками могла сейчас помочь Ксаргу. — К камню! Луки!

Меня услышали. Краем глаза я увидел, как справа появляется Ша-арми, слева — Пелик. Оба с луками и наложенными на тетиву стрелами.

— Чтоб меня! — выдохнул Ша-арми, плавным движением отправляя смертоносный подарок в Брагота.

Стрела ему, конечно, сделать ничего не могла. Но чтобы остановить её, древний изменённый на миг отвлёкся — и этого хватило Ксаргу, чтобы пробить защиту. Брагот отскочил, пытаясь уйти из возникшего прямо под ногами костра — и наступил на один из жезлов, расставленных разведчиками.

Жезл не только проткнул ногу, но ещё и разлетелся на куски, вспыхнув ярким пламенем. Брагот взревел, но не смог устоять на ногах и упал. Ксарг с победным воплем выскочил за пределы круга, кидаясь к противнику, но тот, не поднимаясь, рванулся по склону и покатился как бревно, сбивая небольшие деревца, стукаясь о камни и подпрыгивая. За считанные секунды он скрылся в темноте за пределами отсветов костров.

Ксарг ругнулся, и над тем местом, где должен был лежать Брагот, вспыхнул яркий свет. Но вместо изменённого там обнаружилась та тварь, которую я видел другим взглядом. Теперь она была уже в нормальном мире, и при этом на месте у неё были и руки, и ноги. Я был почти уверен, что посмотри я снова на мир мудрости, то увидел бы там человека с отрубленной ступнёй.

Моё тело окончательно лишилось контроля, и я повалился на землю — ноги затекли и подогнулись. Зато исчезла боль и чувство распирания в голове. Пару раз дёрнувшись, я всё-таки смог встать рядом с лучниками, посылающими вниз стрелу за стрелой. Брагот бой не принял — тварь огромными прыжками удирала в темноту. А Ксарг стоял на середине склона, тяжело дыша. Махнув нам рукой, он крикнул:

— Не тратьте стрелы! Он ушёл… Шрам, ты как?

— Нормально! Это был он, мастер?

— Он! — устало потёр виски Ксарг.

Мудрец двинулся вверх по склону, повернувшись спиной к темноте. И внезапно — на бешеной скорости — оттуда вырвалась огненная стрела. Как я снова перешёл на другой взгляд и успел подставить щит, я не смог запомнить. Стрела разбилась об него, а по мне прилетел ужасающий удар. Щит пропал, а я полетел спиной вперёд, впечатавшись в кого-то из бойцов головой. На несколько мгновений я перестал видеть, слышать и соображать. А когда пришёл в себя, Ксарг был уже в лагере и хромал ко мне, пока бойцы занимали места у камней.

— Вот я старый, совсем из ума выжил! — с досадой пробормотал Ксарг. — Шрам, ты сегодня спас меня от второго позорного поражения! И ладно бы в бою, так прямо как в прошлый раз! В спину!

— Не за что, мастер… — ответил я, со стоном поднимаясь. Рядом присела Пятнашка, проверила голову и шлёпнула на неё мазью.

— Он тоже хорош! Дважды упустил, что ты дистанционист.

— Это как вы меня сейчас обозвали? — поморщился я.

— Так называли мудрецов, умевших на расстоянии искрами управлять, — отмахнулся Ксарг. — У тебя же была книжка по истории мудростей!

— Я не дочитал…

— За год?!

— Он ленился, — нажаловалась Пятнашка.

— А… Знаешь, Шрам, как вернёмся, я сам прослежу, чтобы ты её дочитал и взял свою четвёртую ступень в мудрости! А теперь давайте-ка все поспим. Завтра с утра надо уйти как можно дальше отсюда.

Глава 25

Утром, когда солнце только окрасило горизонт в алый, Ксарг уже был на ногах и поднял весь отряд. Завтракали второпях, сделав еду на догорающих кострах. Мудрость перестала действовать с первыми лучами рассвета — огонь снова стал обычным, а дрова очень быстро прогорели. Пока отряд готовился к выходу, Ксарг изучал следы и записывал направление, по которому сбежал Брагот.

Наскоро перекусив, отряд двинулся прямо к Стене. Ксарг не изменял своим привычкам и шёл напрямик. Обходить пришлось лишь те места, где, по его мнению, количество тварей было слишком велико — и на их убийство пришлось бы тратить времени больше, чем на сам обход. Впервые я увидел, как мудрец использует мудрость на каждом шагу — хотя прекрасно помнил, что ни Ксарг, ни Соксон не любили этого делать, предпочитая создавать вспомогательные приспособления.

Обеда не было: останавливаться днём Ксарг запретил. Он сам на ходу проглотил несколько пузырьков из своей сумки и бодро двигался дальше. И тем не менее я понимал, что шансов у нас немного. Если бы Брагот решил отследить путь нашего отряда — ему было бы несложно это сделать, потому что после себя мы оставляли трупы и вытоптанную, а местами и выжженную, тропу. Любое подозрительное растение получало свою порцию огненных мудростей.

Вечером Ксарг снова захромал и опять полез за пузырьками. Вымотанные бойцы остановились, дожидаясь, пока мудрец сможет идти. В глубине души, похоже, все надеялись, что он наконец объявит привал. Но не тут-то было.

— Шрам, он идёт по следу, — сказал мне мудрец. — Пока ещё далеко, но он не остановится.

— Что будем делать, мастер? — спросил я, чувствуя острое беспокойство.

— Я бы с удовольствием развернулся и дал бой, — усмехнулся Ксарг. — Только мы вымотаны, а он уже восстановился. А должно быть наоборот! В этом бою, скорее всего, выживу только я. Да и то чудом…

Мудрец неожиданно легко улыбнулся и развёл руками:

— У нас остаётся один-единственный мудрый выход… Все-таки мудрец я или нет? Мы сбежим! До Стены тут ходу несколько часов. Да, придём в темноте, измотанные и голодные, но живые. Скажи своим, чтобы держались.

— Да, мастер.

Разведчики разнесли новость до десятников, а те — до своих бойцов. Измученные стоны позади выразили общее отношение к новости, но на уровне эмоций я какой-то злости не ощущал. Было немного раздражения, были усталость и сожаление — но не более того.

Стремительный марш возобновился. Когда солнце село, над отрядом загорелись десятки светящихся шариков самых разных форм и размеров. Первым, подавая пример, зажёг свет Ксарг. Мы шли, сцепив зубы и переставляя ноги просто потому, что иначе можно было их навсегда протянуть. И когда впереди показалась Стена, я понял — успели.

Один из охранников, пока мы проходили в ворота, рассказал, что нашего прибытия они ждали часа два. Сначала над Дикими Землями они увидели приближающееся сияние, а потом появились мы. В темноте наш отряд был похож на освещённый десятками фонарей корабль, который пробирался в порт в грозу. Грозовыми сполохами были мудрости — которыми Ксарг успокаивал тварей, решивших попробовать нас на зуб, коготь или другие острые отростки на теле.

Добравшись до своих кроватей, бойцы заснули мгновенно, не обращая внимания на голод и грязь. Впрочем, помыться на Стене всегда было большой проблемой, так что с грязью предстояло мириться и дальше.

Весь следующий день мой отряд приходил в себя. Нас не трогали и не привлекали к делам. Мы только ели и спали, спали и ели. А Стена тем временем вышла из спячки, забурлила, наполнилась слухами и домыслами. Узнавать новости в этом океане фантазии было бесполезно и глупо. Впрочем, новости нашли нас сами — в лице вестового, пригласившего меня пройти с ним.

Привели меня на верхний ярус башни. Все они строились по похожему плану, и всегда наверху один ярус был полностью свободен. Там размещались мудрецы с прикрытием или командиры участков стены со штабом. Вот и меня вели в такое помещение, где у отдельно стоящего стола о чём-то спорили эра Зана, Ксарг и Энари. Рядом пристроился Скас и неизвестный мне лори.

— А! Шрам! — обрадовался Энари. — У нас тут вышел спор по поводу вашего последнего выхода. Мастер Ксарг уверен, что вы видели Брагота, а эра Зана сомневается в этом. Тебе есть что сказать по этому вопросу?

— Эра, мастер! — кивнул я, подбирая слова для ответа. — Я никогда не видел Брагота и не могу сказать, он ли это был. Но я хорошо запомнил его и могу описать.

— Опиши! — приказала эра.

Я в подробностях рассказал, как его увидел и что чувствовал, когда меня накрыло его мудростью. Описал человеческий облик и облик твари. Отметил, что в обоих обликах наш противник оставался с человеческими глазами.

— Эра Зана… — проговорил Энари, когда я закончил. — Это не кто-то другой… Это Брагот, описание Шрам дал исчерпывающее. Даже если это и не сам Брагот, то это кто-то не менее сильный и опасный.

— Будь это не он, нам было бы значительно легче, — буркнула эра.

— Я выйду за Стену снова, эра, — проговорил Ксарг примирительно. — Если у вас и будут потери, то не такие страшные, как вы полагаете. Вероятно, погибнет просто один имперский мудрец…

— Если вы, мастер, считаете эту потерю менее страшной, чем потерю десятой части бойцов, — хмуро ответила эра, — то смею заметить: вы ошибаетесь. Спасибо, Шрам. Мне нужно доложиться командованию.

— Совершенно верно, — поддержал её Энари. — И не стоит тянуть. Мастер Ксарг, Шрам!

Вся компания попрощалась и отправилась прочь. Остались только Ксарг и я. Мудрец усмехнулся и хитро посмотрел на меня:

— А ничего так вышло!.. Ты становишься мудрее, Шрам!

— Мастер, до настоящей мудрости, а не той, которую я разучиваю, мне ещё идти и идти, — ответил я. — Я просто не стал накалять…

— Мудрость, мой мальчик, не всегда зависит от твоих знаний, — заметил мудрец. — Чаще она основывается на твоём опыте ошибок. Есть в мире много людей, которые носят в голове тысячи научных трудов, но не могут понять ни строчки из текста, который запомнили…

— Мне казалось, все с возрастом становятся мудрее, — осторожно предположил я.

— Нет, не все! — Ксарг усмехнулся. — Но ладно, не о том речь… Думаю, завтра-послезавтра выступят основные силы. Логово Брагота определить удалось. На этот раз он засел в руинах храма в полутора днях пути от Стены. Сначала попробуем взять его прямо в логове. А уж если не получится — тогда будем загонять.

— В сказке написана правда про его бессмертие? — напрямую спросил я у мудреца.

— Не знаю, Шрам, — Ксарг покачал головой. — Вероятно, да. Он растворился в мудрости и стал перевёртышем… Можно ли его убить — это большой вопрос. Но его можно измотать, лишить сил, заставить защищаться. И это самое главное.

— Мастер, а что нам это даст? — спросил я.

— У слившихся с мудростью — что ааори, что тварей — есть одно слабое место, Шрам, — пояснил Ксарг. — Обессилев, они становятся слабы настолько, что с ними можно делать что захочешь. А боль они чувствуют, ты и сам видел. Меня в Браготе волнует две вещи, Шрам.

— Какие?

— Его бессмертие… и возможность избавить меня от раны — это первая. А вторая — его жемчужина мудрости.

— У него есть жемчужина? — я удивился.

— Как и у всех мудрых тварей… И как и у всех слившихся с мудростью… От того, какая она, зависит ответ на один очень важный вопрос. И если ответ будет хорошим — можно заканчивать исследование Соксона.

— А если нет, мастер?

— А если ответ будет плохим, придётся либо втихую пытать мудрецов Мобана… Либо отправляться в поисках ответа туда, где нога человеческая не ступала уже не одну тысячу лет. Но на подготовку такого похода придётся потратить немало сил и времени.

— Мой отряд? — сразу спросил я.

— Только те, кто согласится. В первую очередь, там стоит побывать тебе, Шрам. А с собой можешь взять тех, кто сам захочет. Обещаю, я не буду скрывать ни цель, ни место…

— Хорошо, мастер. Спасибо, — поблагодарил я.

— Отдыхай, Шрам, — кивнул Ксарг. — Силы тебе ещё понадобятся. А ответы рано или поздно найдутся. Может, и не нами… Может, не сейчас… Но обязательно найдутся!

Как бы ни подгонял мудрец командование — в чём я был уверен, потому что представить Ксарга бездействующим было очень сложно — ещё один день отдыха мы получили. Утром среди ааори распространились слухи о скором выступлении, а ближе к обеду прибыл вестовой, передавший нам приказ о месте и времени выступления.

Приказ не слишком сильно отличался от предыдущего. Моему отряду предстояло сопровождать Ксарга и сделать всё, чтобы мудрец остался жив. Если бы мудрец собирался наблюдать за действом со стороны, я бы посчитал, что нас почётно поставили в задние ряды. Но Ксарг рвался вперёд — в свой бой, отложенный на двести пятьдесят лет — а значит, и нам предстояло принять участие в этой битве.

Я не был ни мудрецом, ни большим умником, но и мне было понятно, что пришло время обговорить с десятниками наши действия. Состоявшееся вечером совещание должно было помочь, но только ещё больше всё запутало. Мы почти ничего не знали о противнике и о том, что он умеет — и что будет использовать. Похоже, этого не знал даже Ксарг. Оставалось полагаться на своё везение и на умения высшего мудреца. Всё, о чём удалось договориться за два часа совещания — так это что десятки Эр-нори, Ша-арми и Хохо в этом походе по возможности прикрывают мудреца. Все остальные — помогают в драке с Браготом.

Из обоза достали все имеющиеся сильные зелья, раскидав их по поклаже, взяли запас бинтов и мазей, припасы с сушёной едой и все запасы стрел. Утром, когда отряд выдвинулся к воротам, где нас должен был ждать Ксарг, мы были самыми нагруженными участниками этой странной загонной охоты на Брагота. На нас втихую показывали пальцем и посмеивались за спиной. Но к подобному бойцы моего отряда давно уже привыкли. Не в первый раз мы вели себя странно, вот только после всех злоключений мы всё еще были живы.

Войско ааори вытекало из Стены и выстраивалось цепью. Наш отряд в эту цепь не входил — мы стояли впереди, как и ещё несколько отрядов вэри. Как я понял, именно мы постараемся достигнуть логова и застать противника врасплох. Командовал этой группой малознакомый мне эр, чьё имя я попросту прослушал. В отличие от других отрядов, мы сопровождали Ксарга — ему же и подчинялись.

Выступили быстро, не дожидаясь основной линии облавы. Впереди нас были только одинокие группы самых отмороженных разведчиков, готовых рисковать собой ради награды, предложенной мудрецом. От Стены к логову Брагота двигались по прямой. Что Ксарг, что вэри сопровождения не слишком переживали о тварях — просто уничтожая всё, что шевелится. И Дикие Земли притихли. Впервые за два с половиной столетия не они шли на приступ хранимой ааори Стены, а сами ааори двигались вглубь Диких Земель.

Переход за переходом ложились под ноги бойцов. Впереди шёл эр и два десятка вэри, которые прокладывали дорогу всем остальным, принимая первый удар. В центре — мы с Ксаргом, а ещё четыре десятка шли за нами, отдыхая от протаптывания дороги. Когда отряды впереди менялись, скорость движения начинала расти — чтобы со временем, когда устанет авангард, снова замедлиться.

Мимо проплывали странные цветные травы, джунгли с кричащей листвой, каменистые пустоши, пустыни и болота. Дикие Земли были похожи на лоскутное одеяло, сшитое из осколков старого мира — и странные разношёрстные эти куски совершенно не сочетались между собой. Неспокойная область перемешивала и перекручивала климат, почву и растения — создавая удивительный ландшафт, который вызывал странное ощущение чуждости и отвращения. Хотя если посмотреть на наше продвижение со стороны, я бы сказал, что чуждыми здесь были мы — ааори. И меньше всего сейчас чувствовалась наша общность с мудростью.

Летуны, хищники и насекомые перестали нас трогать уже к вечеру. Всё больше и больше я убеждался в том, что Дикие Земли — это не просто исковерканная природа, но и единый организм, где правая рука точно знает, что делает левая — и на место обожжённого пальца не будет тянуть новый. Твари сдавались и отступали, освобождая нам Путь. И это радовало всех, кроме Ксарга. Тот всё чаще и чаще недовольно морщился.

— Что-то не так, мастер? — спросил я его.

— Про нас знают, — ответил мудрец. — Все про нас знают! Надо было подбираться скрытно…. Ошибка!

— И Брагот?

— Он первым узнал! — кивнул мудрец. — Хорошо, если успеем застать его в логове.

Лагерь разбили в темноте. Костров не жгли, ели сухие запасы. Палаток не ставили, чтобы с утра не пришлось собирать. Спать легли на земле, завернувшись в одеяла. Ксарг, эр и несколько вэри окружили лагерь охранными плетениями, наполнив их искрами мудрости. Сквозь такие защиты не смогла бы проникнуть незамеченной ни одна тварь Диких Земель. Ни одна, кроме Брагота.

Ночью меня разбудили крики и всполохи. Со сна я не сразу понял, что происходит — и ещё пару секунд смотрел на битву, соображая, что делать. Лагерь устроили так, чтобы в центре находился Ксарг, вокруг — мой отряд, а по периметру — вэри сопровождения. И один из десятков вэри уже почти перестал существовать.

Серая туша металась между одинокими фигурами бойцов — то исчезая и растворяясь в воздухе, то снова появляясь из темноты. Соседние десятки только начинали подниматься, а пятеро бойцов уже лежали на земле. Один лежал даже в трех местах — видимо, дозорный или очень настырный боец, потому что Брагот его явно за что-то не взлюбил. И всё это под одинокие вскрики и треск — слишком тихие, чтобы быстро разбудить весь лагерь.

— Тревога!!! Отряд — круг!!! — мой голос разорвал тишину. В отличие от сражающихся, мне не было смысла экономить дыхание — и было время, чтобы предупредить всех. Мудрость гонгом прогремела над спящими. Рядом сразу оказались Пузо, Суч, Нож, Дубина, На-тон и Толстый. Именно мы и встретили следующий удар твари.

Её перемещение не было видно, но место, где Брагот собирался появиться, я другим взглядом видел: искры разлетались оттуда, освобождая пространство. Осознав, что эффект неожиданности потерян, изменённый решил дотянуться до того, кто представлял самую большую угрозу — до мудреца. В тот момент, когда он только выныривал рядом — я уже полоснул мечом призрачную фигуру. Меч прошёл его насквозь, но оружие бойцов, последовавших моему примеру, всё-таки поймало момент, когда до Брагота можно было дотянуться. Копьё Толстого проткнуло призрачный живот, чтобы застрять в уже материальном теле.

Не знаю, что сделал бы в такой ситуации я, но боец из десятка Эр-нори не растерялся — и дёрнул копьём из стороны в сторону, раздвигая края раны, раздирая кожу и мясо. Ответный рёв изменённого был таким, что заложило уши у всех. Брагот надавил на копьё, проваливаясь по древку — и дотянулся до Толстого лапой, на которой в последний момент выросли длинные ледяные когти. Они буквально отделили голову парня от тела, отбрасывая далеко в сторону.

— Нет! — выдохнул я, нанося почти образцовый удар по шее противника.

И он даже сделать ничего не успел. Меч легко рассёк мягкие ткани, чиркнув по позвоночнику. Для любого другого это был бы конец, но не для Брагота. Тот снова растворился в воздухе, чтобы появиться через секунду рядом с Ножом — уже в человеческом облике и с ледяным оружием в руках. Стремительный выпад не принёс ему новой жертвы. Нож, извернувшись, ушёл из-под удара, скинув мудрое оружие в сторону, по лезвию своего меча — и так же стремительно сделал выпад. Наконечник меча ткнулся в возникший перед изменённым щит и завяз. Но ответный удар ледяным клинком разбился о вполне физический щит Пуза, успевшего прикрыть соратника, и только высек мелкие щепки.

А уже через мгновение Брагот снова растворился в воздухе, уходя одновременно от моего удара, какой-то огненной мудрости, которая вместо изменённого чиркнула по плечу меня — и вполне осязаемого воздушного сгустка, которым меня отбросило на несколько шагов. Я упал, перекатился обратно и буквально ткнулся в ноги бойцов своего отряда, сбивающих ряды вокруг Ксарга. Мудрец застыл в самом центре, сдавленный со всех сторон, рисуя какое-то сложное плетение над всем лагерем.

Брагот появился шагах в двадцати — снова в обличье человека — уклонился от удара вэри, ударил в ответ, разрубая противника, прыгнул вперёд и опять исчез. Новое его появление я заметил уже впереди по курсу нашего движения. Умный изменённый не собирался вступать в самоубийственный бой. Наведя шороху и забрав несколько жизней, он ушёл.

Тело Толстого нашлось там же, где его и оставили. А голову полчаса искали со светящимися шариками вокруг лагеря. Гораздо быстрее приготовили погребальный костёр. Брагот оказался опасным противником, не оставлявшим шанса на выживание. Никого из тех, кого он убил в эту ночь, я не смог спасти. Будь в теле хоть искорка жизни, я бы мог вытянуть — практически с того света — лишь бы уцепиться, лишь бы коснуться остатков жизни. Но оживлять трупы я не умел.

Стоя в предутренних сумерках и глядя, как разгорается пламя костра, я в который раз корил себя за то, что не мог помочь. Казалось бы, в моих руках было легендарное умение лекарей сангари — но даже оно не могло ничего изменить. Брагот оставил за собой семь мёртвых тел и ушёл. Чтобы снова обрушиться на противника сразу, как залижет свою звериную ипостась.

Смерть бойца разозлила меня до такой степени, что даже Ксарг побоялся ко мне приближаться. Мне стоило бы озаботиться такими сильными эмоциями уже тогда… Однако ни место, ни время, ни ситуация не располагали к размышлениям. Впереди был долгий и трудный день — и путь до логова Брагота, к которому теперь и у меня были свои счёты.

Глава 26

Отряд вышел с первыми лучами солнца. Двигались быстро, в том же порядке, что и вчера. Дикие Земли вокруг казались безлюдными и тихими, признав силу и не собираясь убиваться об неё. Даже когда мы пересекали участок пустыни, ни одна тварь не выбралась из песка — и никто нас не тронул, кроме палящего солнца.

Стоило нам ступить под сень джунглей, как навалились духота и влажность. Нос улавливал даже мельчайшие оттенки запахов: приторно сладкие ароматы цветов и пряную вонь гниющей листвы под ногами. Травы здесь не было — сюда не проникали лучи живительного солнечного света. Под кронами царил тревожный полумрак. Лишь на самом краю зарослей выросли какие-то папоротники с салатовыми мясистыми листьями.

Сразу за полосой джунглей начиналась равнина с высохшей травой. Она простиралась не меньше чем на переход впереди. Возможно, весной эта трава была яркой и сочной, но с тех пор безжалостное светило высушило её до состояния сухостоя. Впереди поднимались столбы дыма и мелькали оранжевые языки пламени.

— Пустил на нас пожар, сука! — пробормотал стоящий рядом Кирри. — Штрафов на него нет… Поискать обход?

— Мастер? — привлёк я внимание Ксарга. — Нам искать пути обхода?

— Нет времени! — сосредоточенно глядя вперёд, объявил Ксарг. — Идём прямо в пекло и тушим себе дорогу.

Отряд двинулся сквозь сухую степь. Жёлтая трава, чёрный дым и отсветы огня — вот всё, что было видно впереди. Смочив водой тряпицы, найденные в вещах, бойцы на ходу заматывали нижнюю часть лица. Ветер дул спереди, всё чаще принося с собой запах гари и пепел. Чем ближе мы подходили к пожару, тем сильнее раскалялся воздух. Ксарг на ходу плёл какую-то мудрость, а эр, командовавший вэри, раздражённо щурился и качал головой.

Вскоре до нас донёсся гул пламени, пожирающего сухую траву. Теперь вал огня был хорошо виден впереди. Языки пламени взлетали вверх, на высоту человеческого роста, закручиваясь от ветра в спиральные жгуты, опадали и снова рвались к небу. Чёрные клубы дыма поднимались над землёй, скрывая небо и солнце, еле видное светлым кругом на чёрном фоне.

Ксарг ускорился, обгоняя передовой отряд, и мои бойцы невольно потянулись за ним. Мудрец поднял руку, подавая сигнал к остановке — и замер в тридцати шагах от пожара. Стоя чуть позади него, я ощущал ужасающий жар, исходивший от пламени. Казалось, пройди ещё пару десятков шагов — и сам загоришься как факел.

Ксарг простоял всего лишь пару секунд. А потом земля перед ним вспучилась, как поверхность закипающей воды. Сухая трава подломилась, высокое пламя опало — и прямо посреди пожара образовалась дорога шириной в двадцать шагов, ведущая к тёмному выгоревшему полю, голубому небу и далёким холмам, поросшим обычной зелёной травой.

По этой дороге первым и бросился Ксарг, за ним — весь мой отряд, а следом эр с вэри. Бойцы старались пробежать в самом центре перекопанной земли, подальше от жара пламени. И даже тогда доспехи и металлические части успевали раскалиться так, что оставляли ожоги на открытых участках тела, заставляли тлеть ткань и сохнуть кожу. Когда эр и несколько вэри проходили по проделанному Ксаргом пути, тот сузился до десяти шагов. И только снежные вихри, кружившиеся вокруг ааори, не позволили им самим загореться.

Путь продолжился. Мы шли по чёрной равнине вперёд, к холмам и зелени. Вокруг нас плавился сам воздух, а земля под ногами дымилась, обжигая ступни даже сквозь подошву. Но все терпели, сжимая зубы и не жалуясь. К счастью, Ксарг не собирался двигаться в таком состоянии и дальше.

Как только отряд достиг подножия первого из холмов, был объявлен привал. За отведённые полчаса мы успели обмазаться заживляющей мазью, перекусить и даже добыть воды. Добывать пришлось прямо из воздуха, но мудрости вокруг было столько, а солнце светило так ярко, что заполненные льдинками мехи быстро наполнялись водой. Конечно, было бы проще найти источник, не изматывая себя — но после полосы пожара бурдюки успели опустеть.

После привала отряд не стал идти вдоль подножия холма, а поднялся по склону вверх. И только оказавшись на вершине, я понял, зачем это понадобилось Ксаргу. Впереди шла холмистая местность, теряясь в какой-то дымке — а всего в трёх переходах от нас можно было разглядеть очертания древних руин на вершине возвышенности.

— Вот наша цель, — указал Ксарг вперёд.

Рядом встали я и эр.

— К вечеру только доберёмся, — заметил он в ответ на слова мудреца.

— Это не важно, эр! — отмахнулся мудрец. — Брагот либо там, либо уже покинул своё убежище. Так или иначе, нам надо дойти и готовить лагерь прямо на месте. Сами мы его не найдём. Будем выманивать на себя.

— Мне не нравится эта идея, мастер! — заметил эр.

— Другого пути нет. Идём! — мудрец первым сделал шаг вперёд и бодро устремился вниз по склону. За ним потянулись и все остальные.

Холмы были вызывающе нормальными. Настолько вызывающе, что хотелось подойти к склону одного из них и покопать — вдруг под слоем грунта обнаружится какая-нибудь дрянь? Моя проблема, как и многих ааори, заключалась в том, что мы не разбирались в местных условиях. Никто нам с детства не втолковывал: «Вот это, деточка, «трава-вонючка», это «вонюч-цвет», а вот это — полезное «можножрать»». Я не уверен был, что при взгляде на местные поля отличу побеги одного зерна от другого. Вот в мешках с крупой я их уже различал, а в естественных условиях — нет.

Скорее всего, будь я местным, то присмотревшись к росшим по склонам холмов растениям — давно определил бы, что большинство из них никогда не существовало. Но моё незнание сыграло со мной злую шутку — я начинал ощущать себя снова на землях людей, а не на вражеской территории. И когда передовые бойцы, опытные вэри, не смогли среагировать на удар огромной змеи, прятавшейся неподалёку, я даже не удивился.

Змея была длиной шагов тридцать, с толстым телом и маленькой головой. Она легко сбила своим мускулистым телом первую шеренгу, сжав в смертельных объятиях свернувшихся колец сразу двух вэри. Её принялись рубить и колоть, но природная броня держала удары. И если бы не Ксарг, который буквально распластал тварь какой-то воздушной мудростью, спасти двоих несчастных уже не удалось бы.

Когда я подбежал, падая рядом с жертвами на колени, один уже отходил — а второй ещё пытался дышать, хрипло плюясь кровавыми сгустками. Под удивлёнными взглядами подчинённых эра я схватил за руку самого тяжёлого и погрузился в лечение. По опыту я знал, что проходит всё довольно быстро, но для меня в такие моменты время растягивалось. Казалось, проходят часы, хотя достаточно было просто посчитать биение сердца у пациента. И пусть я видел, что Ксарг недоволен задержкой, я понимал, что ругать он меня не будет.

Спустя пять минут первый пострадавший уже ровно дышал, погрузившись в сон. Второй к этому времени уже почти задохнулся. Чувствуя, как утекает драгоценное время, я принялся за его лечение. Когда жизням обоих бойцов больше ничего не угрожало, я устало встал и вернулся в строй своего отряда. Пострадавших молча погрузили на носилки и отправили в хвост. Самые наглые подчинённые эра недовольно поглядывали на мой отряд — мол, всё равно ничего не делают, так пусть хоть понесут. Однако сказать такое впрямую не решались.

Дальше мы шли быстро, но аккуратно. Наши разведчики то и дело выходили вперёд и докладывали о каждой живой твари, которую удалось обнаружить. Большинство удавалось отогнать мудростью, а самых наглых убивали на подступах. Прошло немного времени, и местное зверьё снова перестало испытывать к нам интерес.

Заветный холм становился всё ближе и ближе. Я уже мог разглядеть руины постройки, что располагалась на его вершине. Чем-то она неуловимо напоминала храмовый комплекс под До-ро, в котором мой отряд добывал статую Большой Богини. Вот только размерами здание было значительно меньше и пострадало от времени больше. Комплекс был окружён по периметру изгородью, от которой почти ничего не осталось, а внутри стояло три прямоугольника каменных руин. Крыши, двери и ворота были, видимо, деревянными — и давно рассыпались в труху, развеянную ветром.

От подножия холма к воротам в изгороди — вернее, к тому, что когда-то было этими воротами — серпантином вилась дорога. Мои разведчики привычно устремились вперёд, внимательно ощупывая местность вокруг. Я тревожно посмотрел на это и замахал Кирри. Тот вернулся и с удивлением спросил:

— Что не так, Шрам?

— Вы куда попёрлись? — не слишком вежливо спросил я. — Вы забыли, чьё там логово?

— Но они прощупывают мудро… Там… Проклятье!

— Отзывай всех срочно назад! — приказал я, глядя, как разведчики подбираются к храмовому комплексу. Отряд как раз вступил на серпантин и теперь быстро поднимался к храмам.

Кирри побежал вперёд со всех ног. Было видно, что он и сам переживает за подчинённых. Но не успел. Один из разведчиков почти подобрался к самой вершине. Едва он подошёл к границам храма, как из кустов на него кинулась фигура темноволосого человека в кожаной одежде. Я не мог ни прийти на помощь, ни дотянуться мудростью, ни ускорить отряд — мы и так шли на пределе сил. Кирри бежал к подчинённому и что-то кричал.

К сожалению, наш разведчик просто не успел. Он был быстр, но недостаточно. Первый удар ледяного меча он отбил и отскочил почти на шесть шагов. Но Брагот не отставал, наседал, не давал развернуться и бежать. И третий удар достиг цели — ледяное лезвие проткнуло разведчика насквозь. Брагот вскинул вверх меч вместе с телом, размахнулся — и запустил свой страшный снаряд со склона. Кирри не стал дожидаться развязки, развернулся и рванул вниз.

Это был Летун. Он упал на один виток дороги выше отряда. Когда я подбежал к нему — он не дышал. Я не мог сдаться просто так. Раз за разом я пытался дотянуться до тела и запустить его. Иногда мне казалось, что у меня получается, но каждый раз — только казалось.

— Шрам, ему уже не помочь, — тихо сказал Ксарг, опускаясь рядом и выдёргивая меня в реальный мир. Я дёрнул плечом, на которое мудрец положил свою руку, но тот даже не разозлился. — Он уже мёртв. Совсем…

— Я могу…

— Ты не сможешь. Тело подчиняется голове, а у него в ней пусто, — ответил мудрец, указывая мне чуть выше. Там, незамеченные мной, лежали размазанные мозги бойца. — Не трать силы… Ты сделал всё, что мог.

Но я знал, что не всё. Я мог бы отозвать разведчиков раньше, я мог бы сам заметить мозги, я мог бы… Я многое мог бы тут, в Диких Землях… «Жизнь, подари жизнь! — шептала мудрость вокруг. — Могущество и сила… Твоя воля, твой мир…». Я тряхнул головой, отгоняя навязчивый шёпот, и устало поднялся на ноги.

— Вперёд! Он ещё там! — призвал Ксарг, увлекая нас за собой. — Теперь не уйдёт!

Мы поднимались всё выше и выше быстрым шагом, насколько позволял уклон. Только перед бывшей оградой храма замедлились, готовясь к бою. И Брагот не заставил себя ждать — выскочив из кустов, он обрушился на идущих впереди вэри. Изменённый двигался очень быстро — его фигура смазалась во время рывка, и двое бойцов полетели на землю. Несколько мудростей ударились в щиты, пробивая защиту, а противник уже скрывался в глубине руин.

— Эр, выбивайте его из руин! — приказал Ксарг. — Шрам, вы со мной. Перекрываем выход!

Первыми за бывшую ограду храма ступили вэри сопровождения. Они начали обходить строения, а мой отряд, как и было приказано, окружил мудреца прямо напротив дороги вниз. Другого спуска с холма не было. С обратной стороны был крутой склон, с которого можно было разве что упасть.

Брагот атаковал одну из групп бойцов, прочёсывающих территорию комплекса. Стремительным броском ранил троих и отступил — чтобы через несколько секунд атаковать следующую группу на другой стороне храма. Крики и звон оружия звучали то тут, то там. Искры мудрости метались между руин, словно не зная, в какое плетение лучше пристроиться. И всё-таки вэри сопровождения продолжали сжимать кольцо.

— Они не справятся… — проговорил Ксарг, глядя на плетущихся в нашу сторону раненых. — Шрам, идём вперёд!

— Пятнашка, твой десяток принимает раненых! Хохо, Ша-арми — вы прикрываете Пятнашку и лекарей. Остальные вперёд! — отдал я распоряжения.

Три десятка остались на месте, а оставшиеся семьдесят бойцов начали медленно двигаться, заполняя пространство между руин. Нападение последовало сразу. Сначала слева, затем — справа. Брагот бил как мудростью, так и своим странным оружием, менял формы, атаковал с разных сторон — будто бы перемещаясь.

— Не пойму… Не понимаю… — бормотал Ксарг, глядя на это.

Навстречу нам вышли вэри сопровождения. Из четырёх десятков с небольшим осталось тридцать два человека. При этом половина была ранена — и их буквально тащили бойцы, которые ещё были на ногах. Эр двигался среди них, постоянно реагируя на любое движение.

— Он везде! — закричал эр. — Боги!

В этот момент Брагот снова выскочил из-за угла в образе человека, бросаясь в атаку. Эр и Ксарг вскинули руки, бросая мудрости. Несколько стрел моих бойцов полетели в противника. Враг покачнулся и упал — эр оказался быстрее всех, заморозив тело. Брагот так и остался лежать на земле ледяной статуей.

— Попался! — радостно вскрикнул эр, и в этот момент ещё один Брагот появился у него со спины. Ксарг единственный успел среагировать и выставил щит — но тот лишь слегка ослабил удар ледяным клинком. Эр вскрикнул, проткнутый насквозь, и осел на землю.

— Хмур! — крикнул я, посылая вперёд десяток бойцов.

— Сзади! — крик тех, кого мы оставили с десятком Пятнашки, заставил меня обернуться. Сзади нас тоже атаковал Брагот!

Десятки Одноглазого и Эр-нори встретили его щитами, копьями и сбитой стеной. А я быстро огляделся и увидел, что ещё два Брагота в зверином облике бегут к нам — один справа, другой слева.

— Хмур, назад в строй! — успел я отозвать выдвигавшихся бойцов.

— Проклятье! — вскрикнул Ксарг. — Вот оно что! Держите их!

Мы отбивались. Остатки вэри сопровождения успели добраться до нас, потеряв пять человек. Раненых утянули вглубь строя, и отряд сомкнул щиты. Всего Браготов на нас вышло шестеро. Все они одновременно бросались вперёд, пытаясь пробиться через слаженную защиту. Легче всего приходилось десяткам со стороны входа в комплекс и на флангах. Бойцы Ша-арми, Пятнашки и Хохо посылали стрелы, стараясь отвлечь противников и прикрывая всё видимое им пространство.

С моей же стороны двух Браготов пришлось отбивать голой силой. Двигались они стремительно, постоянно перемещались и становились бесплотными, уходя от ударов мечей и топоров. Летели щепки, ярилась мудрость, но достать их не получалось. Наши мудрости соскальзывали с противников. Но и нас Браготам достать не получалось.

Ксарг позади меня выругался, и мимо нас пролетела волна искр. Она совершенно беспрепятственно пронеслась между бойцов, но буквально притянулась к фигурам противников… И Браготы упали на землю. Седьмой и так лежал, слабо подёргиваясь под сковавшим его льдом, но при соприкосновении с мудростью — замер.

— Всё, их тут больше нет… — устало сказал мудрец.

— Раненых к Пятнашке! Осмотреть территорию! — приказал я, бросаясь к эру и другим вэри, не добравшимся до строя.

Эра я вытащил, хотя он и был очень плох. Смог спасти ещё троих вэри сопровождения, оставшихся в руинах — в них ещё теплилась жизнь. Всего их осталось тридцать пять человек. Из моих бойцов на этот раз никто не погиб, но раненых было почти два десятка. И трое пострадали серьёзно. По совету Ксарга мы начали разбивать лагерь прямо в руинах.

Мудреца я застал над трупами Брагота, сложенными в кучу в сторонке. Он задумчиво смотрел на тела, качая головой.

— Мы его убили? — с надеждой спросил я.

— Нет, Шрам. Мы его не убили, — с тяжёлым вздохом ответил мудрец.

— Но как… — не понял я.

— Все они всего лишь копии-обманки, — ответил Ксарг. — Посмотри на них сейчас.

Я внимательно вгляделся в тела. Черты Брагота на трупах постепенно сходили на нет. И из-под них всё явственней проступали морды обычной нежити. В двух звериных ипостасях нашего противника скрывались мурло и трупень.

— Он как-то вселился в эту нежить, — пояснил мне мудрец. — А сам ушёл, оставив свои копии здесь. Нет, наверно, он чувствовал каждую свою смерть. И ему было больно… Но это не он. Всего лишь ловушка.

— Страшная ловушка… Восемь убитых, раненые и чудом спасённый эр, — проговорил я, скривившись. — И что теперь?

— Теперь мы ждём загонщиков, — вздохнул Ксарг. — Дальше лезть без них нет смысла. Мой шатёр уже поставили?

— Поставили, мастер.

— Тогда я внутрь… Трупы надо обязательно сжечь!

— Сделаем, — кинул я, глядя в затылок мудрецу. Даже со спины было видно, что старик устал и буквально вымотан. А внутри меня клокотала злость.

Глава 27

Пообещать сжечь трупы было легче, чем выполнить. Дерево на холме найти не удалось. Пришлось выделять два десятка, которые отправились за дровами. По пути забрали и тело Летуна. Похороны проходили как в тумане. Помню, как ко мне подходила Пятнашка и пыталась растормошить, но я отвечал односложно. В душе тугим комком сжалась тёмная злость и жажда мести. «Даже если Ксарг сейчас скажет разворачиваться, я не поверну», — пронеслось в голове. Брагот должен был ответить за то, что он сделал.

Ночью нас не потревожил ни Брагот, ни твари. А утром меня отпустило. Злость не ушла, и от мести я не отказался, но всё это отодвинулось на задворки сознания — куда-то в глубину, где до поры до времени ждало своего часа. Катуавр во мне был доволен — он такое уважал и приветствовал.

— Шрам, ты сам не свой, — тихо сказала мне Пятнашка за завтраком. — Что происходит?

— Я не хочу терять бойцов, — тихо ответил я, сжимая зубы. — А эта тварь убивает уже второго…

— Ты же знаешь, что без потерь не всегда получается? — девушка посмотрела на меня.

— Значит, надо прекращать все эти вылазки.

— Шрам…

— Я лучше буду лечить богатых имперцев, чем дам убивать своих людей.

— Шрам… Просто чтобы ты знал — никто не винит тебя…

— Это неважно, — я посмотрел на Пятнашку, а потом притянул её к себе. — Я себя виню. Уж разведчиков можно было бы и раньше отозвать.

— У них и у самих голова на плечах есть, — девушка обняла меня. — Ты нужен нам здесь, Шрам. Здесь и сейчас.

— Я тут, — кивнул я, успокаивая её. — Я уже снова тут.

День тянулся медленно. Большинство бойцов после вчерашнего боя молчали, приходя в себя. Ксарг безвылазно сидел в своём шатре. Только со стороны раненых порой доносились стоны. Эр похудел, но дышал ровно, хотя всё ещё не пришел в сознание. Вэри из прикрытия без споров подчинялись мне, но и распоряжений было немного.

К обеду Ксарг всё-таки выбрался на свежий воздух. Лицо у него осунулось, под глазами появились мешки, но вёл он себя бодро и не жаловался на усталость. Настроение у мудреца было приподнятым.

— Я проверил округу, — заметил он. — Полночи готовил… Очень сложная мудрость.

— И как в округе, мастер? — поинтересовался я.

— Пусто почти, — ответил Ксарг. — А значит, где-то поблизости всё ещё бродит Брагот. Скорее всего, ночью он постарается напасть.

— Зачем ему это? — спросил я.

— Что? — не понял мудрец. — Нападать?..

— Мастер, почему он не уйдёт? — пояснил я. — Почему он вообще пришёл? Неужели как в сказке написано, так и есть?

— Нет, Шрам, не думаю, — Ксарг качнул головой. — Сказка — это всего лишь сказка. Просто наша единственная догадка, кто он и что он. Почему Брагот приходит — не знает никто. Мне он этого в нашу прошлую встречу не объяснил.

— Ну он же может переместиться куда угодно… И пересидеть там! Почему Брагот кружит здесь, у Храма? — спросил я.

— А, ну это-то как раз объяснимо… — мудрец усмехнулся. — Он просто меня узнал и жаждет встречи. Знаешь ли, я ему двести пятьдесят лет назад шкуру-то знатно попортил. А он ведь всё-таки остаётся в своём сознании человеком. Вот и рвётся взять реванш.

— Глупо…

— Нет, Шрам, вот тут ты не прав! — возразил Ксарг. — Посуди сам, я ведь тоже пришёл сюда ради мести. Было ли это глупо? Не знаю, но жить с чувством, что какой-то вопрос остался незакрытым, мне было тяжело. И ему — тоже. Умри я от старости, и его проблемы решились бы, но теперь…

Я смутился, понимая, что только что обозвал глупым и Ксарга, и самого себя. У меня же тоже остались незакрытые вопросы к Браготу. И я тоже желал ему отомстить.

— К тому же, Браготу нечего бояться, — продолжал мудрец. — Даже если половина из россказней про его бессмертие — правда, то он выкарабкается и в случае нашей победы. Брагот далеко не глуп. Я бы даже сказал, что он очень практичен. Даже его ловушка здесь, в комплексе, была рассчитана хорошо. Просто он не знал про твои походы и наши с Соксоном исследования. Мудрость, которой я положил его двойников — она совсем новая, я сам её придумал.

— Что он вообще сделал?

— Я могу только предполагать, — Ксарг развёл руками. — Но буду недалёк от истины, если скажу, что он вселил себя сразу в семь неживых. Каким образом? Я не знаю, но уверен, что это очень тёмная и мучительная мудрость. Однако мучений он не боится, а взамен получил семь недобрых копий самого себя.

— Мне казалось, что раз душа одна, то и вселить её можно только в одно существо… — заметил я. — Как можно вселиться в семь тел одновременно?

— Вот почитал бы книжку по истории мудростей — и знал бы! — подмигнул мне Ксарг и весело засмеялся. — Первым такое провернул Аон-аари, когда спасался от разбойников. Правда, он всего лишь в два трупа вселился, но зато сам процесс описал. Для этого надо разбить душу на части. И каждая часть начнёт жить своей жизнью. И после смерти тела вернётся к тебе. Без воспоминаний, правда, да и само её возращение очень болезненно… Но когда надо спасать жизнь, можно и не такое вытерпеть.

— И как разбивается душа, мастер?

— А вот этого Аон-аари не описал, — Ксарг качнул головой. — Более того, он отдельно указал, что никому нельзя повторять этот приём. Хотя разные глупцы пытались, и у некоторых даже получалось. Двойник действует особо жестоко, каким бы ты сам ни был хорошим человеком. И без памяти терзания души по поводу сотворённых дел почувствовать можно. Да и боль от разделения, знаешь ли, очень сильная, судя по описаниям.

— И как теперь мы будем его ловить? — спросил я, имея в виду Брагота, но мудрец меня и так понял.

— Завтра подойдут основные силы, — ответил мудрец. — Думаю, что они уже недалеко. Идут полукругом, постепенно сжимаясь в круг. Скорее всего, к вечеру Браготу уже будет сложно вырваться без боя. Войска Форта идут осторожно, и вряд ли он почувствует ловушку. Но даже если почувствует… Что же… Будем гнать его, как хищника, ежечасно укалывать, не дадим отдыхать!

— А если он уйдёт?

— Значит, я просто оставлю один вопрос своей жизни незакрытым! — Ксарг усмехнулся. — Но я надеюсь, что мы всё-таки загоним его. На нашем отряде он и так потерял немало сил.

К вечеру очнулся эр. Встать он мог с трудом, был бледен и худ, но — жив. Он нашёл в себе силы пошпынять своих подчинённых, заставляя их более равномерно распределиться вокруг лагеря. Ксарг пообщался с ним — объяснил, чего нам ждать и что предстоит. Эр морщился, слушая мудреца, но не возражал.

Ночь многие провели в тревожном ожидании криков и звуков боя. Но нападения не последовало. Брагот так и не решился нас трогать. А после завтрака на холм стали подниматься отряды командования. Нашу сотню быстро вытеснили сначала к самой границе холма, а потом и вовсе отправили к подножию. Ксарга, конечно же, никто трогать не посмел.

В результате за день нам трижды пришлось переносить лагерь — что не добавило моим бойцам хорошего настроения. Своих раненых мы забрали с собой, и я даже посидел с каждым из них, ускоряя выздоровление.

Новый лагерь я специально устроил так, чтобы нас постоянно кто-то прикрывал. Возможно, это было подло по отношению к другим ааори, но мне было уже плевать. Сейчас меня заботило только то, что Брагот опасен, а борьба с ним может привести к новым потерям. Кри-ана, Ри-эна, Молчок и Зенка расставили по краям нашего лагеря мудрые ловушки — задачей которых было не остановить нападающих, а просто сообщить нам об их приходе.

И все эти предосторожности оказались нелишними. Ночью Брагот всё-таки пришёл. Сначала он атаковал наших соседей. Но помня о его хитрости, я запретил бежать на помощь очертя голову по примеру других отрядов. В результате, когда мы плотным строем подошли к месту схватки — Брагот отступил.

А вот следующей целью стали уже мы. Мы успели вернуться в лагерь и уснуть. Даже сквозь сон и закрытые веки я почувствовал яркую вспышку — и открывал глаза уже с оружием в руках. Брагот действовал быстро, но вспышка ослепила и его. В результате, когда он добрался до места, где коротали ночь дозорные — там уже собралась немалая группа, а со стороны палаток спешили всё новые и новые бойцы. Я лишь мельком успел заметить черноволосого человека, который усмехнулся, глядя на поднятый переполох, и исчез в темноте.

Остаток ночи я не просыпался, а о том, что Брагот ещё дважды нападал на отряды с другой стороны холма — узнал только утром. Всего за ночь изменённый оборвал больше двух десятков жизней и, похоже, останавливаться не собирался. Впрочем, и других новостей было много — их вывалил на меня Ксарг, зайдя проведать.

Кольцо замкнулось и начало медленно сжиматься. Потери и у самих загонщиков, конечно, были немалые. Только пока армия добиралась к храмовому комплексу — убито было три десятка бойцов. И не Браготом — а тварями Диких Земель. Скорее всего, Брагот обнаружит окружение уже сегодня ночью, и что он предпримет в этом положении — оставалось только догадываться. А следующим утром нам с Ксаргом и самим предстояло выступить вперёд — внутрь сжимающегося кольца.

Спал я в эту ночь плохо. Нет, нас не трогали — всё-таки не зря я место для лагеря выбирал. Но вокруг нас кипел бой. Дикие Земли внутри окружения будто с цепи сорвались — твари ожесточённо лезли на оцепление. Пару раз появлялся и сам Брагот. Теперь он уже вперёд не лез — экономил силы. Всю ночь то тут, то там вспыхивали стычки и бои. Впервые за время, прошедшее после своего прибытия, ааори запалили костры. До этого подобное могли себе позволить разве что мы и командование на холме. Однако теперь уже скрываться не имело смысла.

Утром хмурые и невыспавшиеся бойцы занимали своё место в линии, готовясь к выступлению. Наш отряд на этот раз в линии не стоял и вперёд не рвался. Ксарг пришёл затемно, попросил отправить бойцов за его шатром, а сам приказал нам сместиться чуть назад, в сторону Стены.

— Пускай идут вперёд, — сказал он мне. — Это их работа, а ваша — быть рядом. Знаешь, Шрам, ты создал, наверно, один из лучших отрядов в Форте. Пусть у вас мало опыта, но выучка — отличная.

— Да, мастер, только если так продолжится — от отряда ничего не останется, — хмуро ответил я.

— Я знаю твоё отношение к бойцам, Шрам, — кивнул Ксарг. — Как я и обещал, подобных заданий больше не будет. Только те, кто согласится добровольно. Да и в этот раз я просто вас перехватил… Но ты подумай… Возможно, отряд стоило бы сохранить.

— Я подумаю. Однако пока склоняюсь к обратному, — ответил я и кивнул на бойцов. — Они устали, мастер, и хотят нормальной жизни. А новичков в Форте нет уже давно.

— Да, так и есть! — кивнул мудрец. — Даже мои связи пока не помогли сгладить ситуацию в Мобане и Виоре. Зимой я участвовал в Совете Мудрости и поднимал этот вопрос. Но ответ пока один — Империю устроит любое решение ситуации. Пока изменённые не переходят через Граничные горы — всех всё устраивает. Сами разберутся.

— Плохо мы разбираемся.

— Да, Шрам, но они-то этого не видят. Ладно, пока наша задача — Брагот.

Выступали мы вперёд по сигналу, когда над отрядами ааори прокатилось пение рогов. В рога трубили бойцы, но теперь я уже знал, что звук всё равно повторяют мудростью. Под этот сигнал отряды двинулись внутрь окружённой области, сжимая кольцо.

Почти сразу последовал ответ Брагота. Начались нападения тварей, а над зарослями деревьев, рощами и лесами взвились летуны и устремились вперёд. Но если что ааори и умели делать хорошо, так это — останавливать чудищ. Распределившиеся по всему строю мудрецы легко удерживали нападающих, разбивая массу и давая прорваться только единичным врагам — которых добивали рядовые бойцы. Иногда случались и массовые прорывы, но пока их удавалось остановить.

Для моего отряда эта часть похода напоминала прогулку. Мы шли по вычищенной и вытоптанной земле, огибая мёртвые тушки и не прикасаясь к оружию. Несколько раз отряд проходил лесные заросли насквозь, но те были пусты и безответны. Казалось, даже насекомых идущие впереди бойцы успевали вырезать.

— Шрам! — Ксарг поднял руку. — Сейчас, когда кольцо станет совсем небольшим, Брагота смогут найти. Ты и твой отряд пойдёте со мной. Готовьте все защиты, какие только возможно. Ваши главные задачи — выжить и прикрыть меня. И обе этих задачи равнозначны. Я не уверен, что Брагота здесь получится остановить. Возможно, нам придётся его преследовать. Так что готовьтесь!..

Я передал слова мудреца своим бойцам. Напряжение между тем нарастало. Атаки тварей и нежити прекратились. Ксарг предположил, что Брагот стягивает всех в одну точку — из которой и попытается прорваться вглубь Диких Земель. Так и произошло. Не прошло и часа, как впереди раздались звуки боя. А ещё через несколько минут мы вышли к большой роще, в которой и завязался бой. Со всех сторон туда устремлялись десятки ааори.

Армия Форта была большой. Конечно, не те пятнадцать тысяч, что шли освобождать Мобан, но тысяч шесть-семь собрали точно. В роще всей этой мощи противостояли твари и нежить, стоящие в едином строю. Имелся даже каратель — неизвестно как очутившийся так близко от Стены и не вычищенный разведчиками. Впереди кроны деревьев шатались от происходившего под ними.

Ксарг устремился вперёд, и мы, окружая его плотным кольцом, вынуждены были сделать то же самое. Отряд ворвался под деревья, стараясь сохранить строй — и почти сразу попал под удары тварей. Тяжелей всего пришлось тем, кто большую часть времени проводил в казарме. В основном, это были десятки Хохо и Ша-арми. А вот девочки Пятнашки умело прятались за щитами, перевязывая раненых прямо на ходу.

Вокруг шло полноценное сражение. Ааори оказывались под ударом то мудростей, то нежити, то тварей — а потом сами били разрозненные группы защитников Брагота. Мы почти не останавливались, даже если рядом звучали призывы о помощи. Нашей задачей было сопровождать Ксарга, а мудреца интересовал только Брагот. Иногда, когда удавалось найти раненых по пути, мы им всё же помогали. Но всё это не прекращая марша.

Под ногами шуршала опавшая листва и хрустели сухие ветки. Вокруг раздавались крики и звон, но за зарослями и листвой не удавалось разглядеть подробностей. Наше движение замедлялось лишь тогда, когда из зарослей на нас кидались очередные противники — жаждущие если не убить, так хотя бы покалечить. Брагота видно не было, но я нутром чувствовал, что он где-то тут.

А потом впереди раздались многочисленные крики. Мудрец, и без того идущий быстро — побежал. Мы устремились вместе с ним, уворачиваясь от низких ветвей, обтекая стволы деревьев, но не успевали помочь. Брагот, видимо, оценил ситуацию здраво — и пошёл на прорыв с другой стороны от нас. Когда мы выскочили к месту боя, перед нами открылась неприглядная картина.

Между стволами, в зарослях, лежали несколько десятков ааори — кто без головы, кто разорван на части, кто искалечен. Рядом валялись трупы тварей и нежити. Среди деревьев и кусков тающего льда разгорался самый настоящий лесной пожар. Впереди всё ещё звучали крики, а по сторонам трубили рога.

Мы бежали и бежали, пытаясь догнать врага, но Брагот рассчитал всё верно. Дождавшись, когда вокруг воцарится беспорядок и неразбериха, с самыми сильными из привлёченных тварей и нежити он пошёл на прорыв. С каждым пройденной сотней шагов его свита уменьшалась, но главное — Брагот вырывался из окружения, и поделать уже ничего было нельзя.

За очередной порослью папоротников показался каратель. Он сдерживал мудростями, буквально рубившими в щепки окружающие деревья, несколько десятков ааори. Вокруг него вился десяток летунов, но когда мы подбежали ближе — их осталось всего семеро. Ааори не собирались подставляться под близкие удары нежити, осыпая врагов мудростями. Щит карателя иногда пробивался, и тогда его живым щитом становился летун.

По коже пробежали мурашки, но я даже оборачиваться не стал. С того момента, как мы выбежали на поляну, Ксарг формировал что-то совершенно неостановимое и смертоубийственное. Над головой дохнуло жаром, а к карателю устремился ещё один летун. На этот раз огненный, буквально разгорающийся на ходу.

— Поберегись!!! — зычно крикнул Ксарг, заставляя ааори расступиться с пути его странной мудрости.

К тому моменту с пылающего летуна уже падали расплавленные капли, мгновенно поджигая лес и траву. Огненная птица пробила щит и плеснула на карателя огненной волной. Нежить заревела, а летуны заверещали, сгорая прямо в воздухе. Сверху на карателя пролился целый водопад взявшейся ниоткуда воды, но это его уже не спасло. Несколько ааори успели подобраться близко и буквально изрубили ему ноги и руки, повалив на землю.

Отряд промчался мимо, продолжая свою охоту на Брагота — а из-за спины ещё какое-то время доносился рёв одной из сильнейших неживых тварей, никак не желавшей умирать во второй раз. Перед очередными зарослями та же участь постигла мудорь, только та даже потушить себя не смогла — так и сгорела. А сразу за ней перед нами открылась серая пепельная пустыня.

Далеко впереди, взбивая ногами песок, скакала звериная ипостась Брагота. Казалось, нет никакой возможности его догнать, но как бы силен ни был Брагот — и он устал. Иногда оглядываясь назад, изменённый бежал всё медленнее и медленнее. Впрочем, и мы не смогли бы бежать дальше.

Ксарг вызвал ледяной ветер, который сдувал пустынный жар, и двинулся вперёд. Из оставшихся за спиной зарослей выныривали отряды ааори и тут же устремлялись в погоню. Как загнанный зверь, Брагот метался из стороны в сторону, пытаясь найти лазейку — но её не было. И он снова возвращался на прямой путь — вперёд и только вперёд.

Пустыню мы покинули в сгущающихся сумерках. Впереди снова вставал лес. Вокруг зажигались светящиеся шарики, а навстречу нам рвались новые твари. Я таких даже не видел. Небольшие, покрытые клочковатым мехом, с мощной грудью и шеей. Стая насчитывала несколько сотен голов, но столкновения с ааори не выдержала.

Оглядываясь, я понял, что далеко не все ааори успели сюда дойти. Всего около тысячи — лори, вэри, эры. Мельком я увидел эру Зану, Скаса, Гун-нора. Сзади в темноте по пустыне всё ещё шли союзники, отставшие во время погони. Сигнал рога заставил всех остановиться на границе леса. Зазвучали команды к привалу. Ночь стремительно опускалась на Дикие Земли, а продолжать погоню в темноте было бы чистым самоубийством.

Мой отряд быстро разложил шатёр Ксарга, запалил костры и принялся готовить еду. Следуя нашему примеру, многие поступали так же. Кто мог — ставил защитные мудрости вокруг ближайших шатров. Определив дежурных на ночь, я перекусил, раскатал одеяло на земле рядом с задремавшей Пятнашкой — и уснул.

Глава 28

Вопреки моим опасениям, ночь прошла без происшествий. Твари не нападали, Брагот не пытался сделать пакость, и странными погодными явлениями никого не накрывало. Да, наверно, и не могло — вокруг нас шелестела под ночным ветерком обычная зелёная растительность. Незнакомая людям, со своими странностями, но далёкая от агрессивности неспокойных областей.

Подняли всех охотников звуки рога. Завтрак приготовить нам никто не дал. В наступивших сумерках ааори снова устремились в погоню, перекусывая прямо на ходу. Было понятно, что долго так продолжаться не может. Да и Ксарг на это намекал. Чем дальше мы углублялись в Дикие Земли, тем меньше шансов было вернуться назад живым.

Мы что-то нарушили в местном спокойствии. Я буквально кожей ощущал, как сгущаются над нами невидимые тучи гнева. Но Ксарг упорно шёл вперёд, увлекая за собой весь отряд. Другим взглядом я тоже видел свежие следы Брагота. Не такие яркие, как в первой нашей вылазке, но вполне распознаваемые. Изменённый устал, терял мудрость и шёл медленно. Выспаться мы ему, похоже, не дали — спугнули, и теперь ааори медленно настигали свою жертву.

Видимо, Брагот понимал это не хуже нас. Он пересёк несколько полосок открытого пространства и скрылся в роще огромных, а скорее даже исполинских деревьев, росших на берегу маленькой речушки.

— Он там! — напряжённо сказал Ксарг, глядя вперёд. — Ждёт нас!

Самое удивительное, что я тоже это ощущал. Но лучшим доказательством слов мудреца были даже не мои предчувствия, а несколько огромных тварей, застывших на границе леса. Они стояли и ждали нас. Ростом шагов в семь, покрытые бронированными пластинами, с массивными ногами и рогами на голове, выдающимися далеко вперёд. Твари стояли и молча буравили нас своими маленькими злыми глазками.

Нечего было и думать миновать такую стражу. Я уже готовился отдать приказ к наступлению, но Ксарг положил мне руку на плечо.

— Это не ваш бой, Шрам, — сказал он. — Пускай другие разбираются. А я им помогу… Вперёд не лезьте!

Вокруг снова была лишь тысяча ааори — самые стойкие и выносливые. Остальные только подтягивались, когда первые ряды вступили в бой. Твари дождались, когда бойцы окажутся совсем близко, склонили головы и ринулись вперёд.

Но именно этого ааори и ждали, быстро освобождая проход перед каждой несущейся тушей. Никто не собирался встречать их лоб в лоб. Каждый боец, у которого были копья, старался поразить ноги тварей, когда те пробегали мимо. Иногда у тех получалось огрызнуться, подцепить очередного ааори рогом — но чаще они только напрасно мотали своими головами.

Ксарг и несколько эров ударили мудростями, и туши защитников Брагота начали падать одна за другой. Первые ряды ааори уже вливались в лес, мелькая между огромными стволами, обхватить каждый из которых, наверно, не смогли бы и десять человек. Впереди разгорался новый бой. Брагот не собирался сдаваться просто так.

Когда мы вбежали под сень исполинов, изменённый уже самостоятельно атаковал бойцов, вместе с нежитью и тварями. Я видел, как его звериная ипостась мелькает то тут, то там — нанося внезапные удары и растворяясь в воздухе. Мимо нас протащили несколько раненых, впереди раздавались крики. Ксарг вырвался вперёд и устремился к своему давнему врагу. Мудрости последовали одна за другой.

Полыхающий огонь поджигал кору деревьев и упавшие ветви, вокруг мелькали росчерки льда, завихрения воздушных потоков поднимали над землёй пыль. Кричали люди, ревели твари, гудел огонь — и всё кругом заволакивало дымом. Когда мой отряд подбежал к Ксаргу, бой шёл уже такой, что ближе нескольких шагов подойти не удалось. Не спас бы даже щит мудрости.

Лучники Ша-арми натянули луки и стали посылать в мелькающего Брагота стрелу за стрелой. Те, кто прихватил луки с собой, делали то же самое. У меня лука не было — я метал мудрости, стараясь облегчить Ксаргу бой, отвлекая противника и не давая ему перевести дух. С каждым ударом я подбирался всё ближе и ближе к тому месту, где был Брагот. Его самого я угадывал только другим взглядом — мешал дым.

Вдруг всё вокруг вспыхнуло, земля дрогнула, а меня подкинуло в воздух. Впереди огромный ствол дерева с оглушающим стоном начал валиться на землю, полыхая почти по всей своей длине. Я откатился, опасаясь попасть под его ветки. Земля снова вздрогнула — между Ксаргом и Браготом замелькали десятки и сотни одновременных мудростей. Они мешали друг другу, перемешивались в невообразимых узорах и исчезали в воздухе.

А потом маленькая льдинка чиркнула Ксарга по плечу, но вместо того, чтобы полететь дальше — остановилась и попыталась врезаться глубже. Мудрец вскрикнул, сбросил её сгустком искр, но новая льдинка воткнулась в больную ногу, и старик начал заваливаться на землю. Кидаясь на помощь, я выставил несколько щитов между ним и его врагом. Не успел Брагот воспользоваться слабостью противника, как вокруг уже стояла стена новых щитов — и мудрых, и обычных.

Несколько мудростей рванули на строй и разбились, потом ещё — а потом на нас обрушился целый водопад плетений. Вскрикнул Пузо, начиная заваливаться с прожжённым боком. Я успел подбежать и начать лечение. Но пока я вытаскивал друга, за моей спиной буквально разметало на куски Нервного, не удержавшего щит. Оставив Пузо на попечение девушек, я обернулся и кинулся к Жести, который орал, держась за разрубленную ногу. Рядом лежал Стукач из десятка Хохо с отрезанной головой. В агонии рядом бился Пелик, а я не мог выбрать, кому помогать.

В итоге кинулся к Пелику, но очередная мудрость подожгла его как факел, не давая даже прикоснуться к телу. Пока бойцы тушили его, я успел помочь Жести. Когда подбежал к Пелику — было уже поздно, в нём не было ни намёка на жизнь. Последняя мудрость, пущенная Браготом, накрыла уже весь отряд целым градом камней. Не повезло На-тону из десятка Ножа и Во-риику из десятка Хохо. Оба получили сильнейшие удары в голову, и спасти их было уже нельзя.

А потом стало тихо. Только раненые стонали вокруг. Ксарг был плох, но жив. Мазь уже стягивала края ран, но излечение происходило медленно — как бы нехотя. Я понял, что в подарок Брагот оставил вторую мудрую рану Ксаргу. И вовсе не было уверенности, что даже я смогу помочь старику. А там, за горящим деревом, уходил прочь тот, кто убил моих бойцов.

Я сжал зубы и отступил на шаг. Ярость всколыхнулась в душе, заставляя пятиться всё дальше и дальше, но на меня не обратили внимания. И я развернулся и кинулся под горящее дерево. Следы Брагота всё ещё были хорошо видны. Может, он думал, что победа над Ксаргом закончит эту погоню, но ошибся. У меня были свои счёты к нему. Я проскочил, прикрывшись щитом, проскользнул сквозь огонь и кинулся вперёд.

Во мне радостно, в предвкушении драки, взревел Катуавр. Я бежал между огромных стволов, преследуя одну из самых страшных тварей Диких Земель, изменённого ааори. И я не собирался его отпускать просто так. Брагот услышал меня тогда же, когда я сам увидел его — обычного черноволосого мужчину.

Он удивлённо обернулся, нахмурился и швырнул в меня красивое плетение, которое я с рёвом избавил от искр ещё в полете. Ещё два узора рванулись ко мне — один разбился о щит, другой резко обжёг ногу, но я даже и не думал замедлиться, сам кидая плетения в ответ. Брагот засмеялся, выставляя щит — и все они разбились об него, но я не останавливался.

И одно плетение всё-таки достигло цели. Обычный удар воздушной волной. Изменённый мог бы отбивать такие сотнями и тысячами, но он его просто не заметил. Всё плетение состояло из толстых, похожих на белесые личинки насекомых, искр. Я даже не успел заметить, как сформировал и наполнил его. Понял только, что эти отвратительные сгустки изливаются из меня.

Брагот с удивлённым вскриком оторвался от земли и врезался в ствол через несколько шагов. А когда он поднялся, то даже не помышлял о драке. Он рванул прочь с такой скоростью, что и так уже измотанный я еле поспевал за ним. Вслед ему я кидал всё, что приходило на ум, и некоторые мои мудрости достигали цели.

Мы выскочили из рощи на каменистый склон высокого холма. Спотыкаясь, Брагот карабкался на вершину, а я продолжал его настигать. Перед глазами будто опустилась кровавая пелена. Я не видел ничего вокруг, кроме Брагота и мёртвых бойцов, за которых проклятому изменённому предстояло ответить.

Подбегая к противнику, я издал какой-то нечленораздельный рёв, похожий на звериный, и махнул мечом, подрубая ему ногу. Брагот дёрнулся и увернулся, но я добавил ногой в бедро, левой рукой в корпус, падая на противника — и рукоятью меча в лицо. Черноволосый вскрикнул, отталкивая меня и пытаясь подняться. Я перекатился и снова ткнул мечом в бок. Попал! Мелкая царапина, но изменённый мгновенно перевернулся в окровавленную серую тварь и с рёвом попытался подмять уже меня.

Я откатился. Мы стояли друг напротив друга. Я — уставший ааори, готовящийся к убийству, и огромная серая тварь, истекающая кровью. А потом Брагот вновь обернулся человеком и захохотал, плюхаясь на ближайший камень.

Вся моя ярость и вся злость испарились. Я удивлённо смотрел на смеющегося противника и сам не понимал, почему ещё его не добил.

— Хорош! А?! — выдавил Брагот. — Весьма хорош! Даже этот психованный мудрец не такой задорный! А-ха-ха-ха-ха!

Он отсмеялся и посмотрел на меня.

— Ну что встал? Давай, тыкай своей железкой и закончим с этим! Может, ещё пообщаемся через пару сотен лет.

— Ты не умрёшь…

Я и сам не знал, спрашивал ли или утверждал, но Брагот воспринял это как вопрос.

— Малыш, меня не существует! — он снова усмехнулся. — Посмотри! Меня — нет! Как можно убить то, чего нет?

Я очень внимательно осмотрел его всеми доступными способами, но он был. Заметив мои усилия, Брагот снова захохотал.

— Всё не так, парень! Не так смотришь! — он отсмеялся и начал кашлять, а когда закончил, прохрипел. — Кровь, дурак! Кровь на глаза плесни!

И я с удивлением последовал его совету. Ткнул пальцем в подтёки крови на ноге и мазнул по одному глазу. И стоило мне прикрыть на секунду неизмазанный глаз, как Брагот пропадал. На его месте вилось лишь несколько искорок мудрости. Которые, кстати, в этот момент попытались дёрнуться.

— Даже не думай! — посоветовал я ему, открывая второй глаз.

— Ишь ты, какой умный! — Брагот усмехнулся. — Но попробовать всё равно надо было.

Он тяжело сполз с камня на землю и опёрся о булыжник спиной.

— За пару часов я восстановлюсь и убью тебя, — заметил он. — Так что ты бы не медлил с тыканьем железякой!

— И что, это поможет Ксаргу с его ранами? — устало спросил я. — Или оживит моих бойцов?

— С ранами поможет, — Брагот хохотнул. — А твоих бойцов я сам подниму через пару часов! Чтобы вам там жизнь слишком сладкой не стала!

— За что же ты нас так ненавидишь? — я не удержался. — Убиваешь, режешь, разрываешь на части…

Брагот засмеялся снова. И тогда я сделал шаг вперёд и рубанул ему по пальцам, которыми он опирался на землю. Из двух обрубков хлынула кровь.

— Проклятье, парень! — взвыл он, падая на бок и хватаясь за рану. Но я и сам уже не собирался его убивать. Достал пузырёк с мазью и шлёпнул её прямо на обрубки. — Какой ты нетерпеливый!

— Слушай, Брагот, вот что мне мешает рубить тебя долго-долго на кусочки, раз ты такой бессмертный? — спросил я.

— А! Начался разговор по существу, — Брагот снова устроился у камня. — Ничего!

— И ты умрёшь?

— Нет.

— Так что мне мешает?

— Только то, что рано или поздно я свихнусь от боли, — Брагот откинул голову назад и улыбнулся. — А потом я, наверно, всё-таки умру и появлюсь снова. И тогда от меня житья никому не будет!

— Как будто сейчас ты не приходишь каждые сто-двести лет… — буркнул я.

— Нет, я прихожу не раз в какое-то время!.. — Брагот взмахнул здоровой рукой. — Я прихожу к своим родичам…

— Ты всех своих родичей перебил, — заметил я.

— Ты, итить, парень, сказкам больше верь! — Брагот захохотал. — Перебил, я? Тот, кто ради своей жены пошёл против богов? С ума сошёл?

— И где там ещё наврано в сказке? — поинтересовался я.

— Да там почти всё правда… — Брагот усмехнулся. — Только в конце всё не так…

— И как же было на самом деле? — спросил я.

— На самом деле соседи заметили моё изменение, — Брагот посмотрел мне в глаза. — Соседи… Сраные аори. Я мог бы не обратиться ещё пару сотен лет, но они подговорили моих бойцов из охраны меня убить. Меня, жену и детей….

Я молча ждал продолжения, пока Брагот смотрел в пустоту.

— Я их всех убил. Забрал жену с детьми и сбежал. Ты это хотел узнать? — Брагот зло посмотрел на меня.

— Ты так и не объяснил про родичей, — заметил я. — Ты пришёл к родичам, убиваешь ааори… Не сраных аори, а таких же, как ты!

— Да нет тут таких, как я, парень! И таких, как ты, нет! Мы каждый сам за себя! — вспылил Брагот. — Я не пошёл сразу в Дикие Земли… Я вырастил детей и, пока ещё мог, помог им устроиться в землях людей. И даже когда умерла жена, я помогал им!

— Так зачем тогда столько трупов?

— Чтобы открыть дорогу, дурак! — Брагот посмотрел на моё лицо и усмехнулся. — Да, я вижу, ты уже в курсе про Забытую дорогу. И даже там был, да? А-ха-ха! Да я гляжу, о ней постоянно кто-то вспоминает! Она совсем даже не забытая!

— Ты хотел пройти по ней в Форт? — спросил я.

— В Форт Ааори? — удивился Брагот. — Ну да, наверно, туда. К нему. Тут что, больше негде появиться людям?

— Почему они сами про тебя забыли?

— Что? А…

Брагот покачал головой, сетуя на смену темы. Но я уже начинал догадываться, к кому так стремился мой собеседник и недавний враг.

— Тот, кто знал про меня, не успел рассказать остальным, — Брагот выдохнул. — Я должен был встретиться с ним пару веков с небольшим назад. Он был уже стар, привёз своего внука — юного графа Саргри. Но вмешался этот твой мудрец. И в результате… Старик умер прямо там, в Тулье, так и не дождавшись меня. И не успев рассказать внуку тайну семьи…

— А прошлой весной ты почувствовал, что он снова рядом, — кивнул я. — Пришёл, но опоздал. Твои потомки уехали. Ты ждал, не решаясь уйти, и они появились снова.

— Да, так и было. Как догадался, пацан? — спросил Брагот.

— Просто я лично лечил твоего потомка от кучи врождённых уродств… — ответил я. — Это ко мне на лечение они приезжали.

— Лечил? А! Понимаю, ты смог сделать как эти, сангари? — Брагот внимательно посмотрел на меня. — Да-да, ты такой… Вот оно что! И как они?

— Теперь счастливы, — ответил я. — А если бы ты не припёрся так рано — были бы ещё счастливее.

— Ты вылечил моего потомка?

— Вылечил. Им больше ничего не грозит.

— Они удаляются, — Брагот вздохнул. — Они уже уплывают.

— Как и собирались, — кивнул я. — Им лучше не знать про тебя.

— Я мог бы помогать, — сказал Брагот. — Им и другим потомкам.

— А стоит ли? — спросил я. — Прибегать, убивая ааори и проливая кровь, чтобы помочь потомкам? И как бы ты помог юному Драго? Лечить-то умеешь?

Брагот вздохнул.

— Может, ты и прав… Может, и прав. Тогда мой тебе совет, парень… — тихо сказал он. — Умри пораньше.

— Что? — не понял я.

— Умри пораньше… Не тяни долго, — Брагот усмехнулся. — Впрочем, куда тебе деваться… Скоро многие умрут… Бери меч и убивай уже меня, иначе не вылечишь своего мудреца… И еще там человек сто.

— О чём ты? — спросил я, всё ещё не понимая.

— Это неважно, парень! — зарычал тот. — Неважно! Я просто предупредил! Ты ведь такой же, как я… не лучше и не хуже. Такой же! А теперь сделай то, что должен — убей меня!

— Мечом?

— Да мечом, растудыть тебя! Мечом! Ты что, тупой?

Я ударил быстро — старался попасть в сердце, но Брагот выставил щит. Моё оружие почему-то легко прошло через защиту, лишь изменив направление, и пробило лёгкое. Изменённый захрипел.

— Вот оно… вот оно, — он закашлялся, сложившись на земле. — Мечом… Ха-гха…

С каждым словом выплёвывалась обычная красная кровь. И только в последний момент он перевёл взгляд на меня и усмехнулся:

— До встречи…

Тело его дёрнулось, и Брагот захрипел — а потом застыл. Я стоял над убитым изменённым и смотрел на него, пытаясь понять, что он сейчас пытался до меня донести. Порыв ветра дёрнул чёрные волосы трупа, и те заструились невесомой пылью. К этому странному испарению присоединилась голова, шея, а потом и всё тело. Ветер развеивал тело древнего изменённого в пыль. Эта пыль потоками кружилась над холмом, а потом собралась в стороне в облако, уплотнилась — и я с ужасом увидел вновь ожившего Брагота.

Тот стоял, оглядываясь. Заметив меня, он усмехнулся.

— Парень! — крикнул он. — Помни! Умри пораньше! Или иди до конца!..

Он развернулся и кинулся в Дикие Земли, огибая холм. А я долго смотрел ему вслед, качая головой. Когда он скрылся из виду, я развернулся к роще огромных деревьев и пошёл к своим.

Первым, кто меня встретил, был Ксарг. До того места, где я оставил отряд, было ещё идти и идти, но мудрец спешил мне навстречу.

— Убил? — кивнул он, увидев моё приближение.

Я решил не отвечать. И так было видно, что мудрец хромает значительно меньше.

— И что дальше? — нетерпеливо спросил Ксарг.

— Он развеялся пылью, мастер, — ответил я. — Собрался в другом месте уже здоровым и бодрым… Вы знали, почему он приходит?

— Догадывался, — мудрец кивнул. — Саргри, да?

— Да, — ответил я. Мы развернулись и вместе пошли в сторону лагеря.

— Саргри… И ещё несколько родственных семей на юге Империи, — мудрец покачал головой. — Так я его в прошлый раз и подловил. Значит, контакт он потерял?

— Потерял, мастер, — кивнул я. — А я посоветовал не возобновлять…

— Правильно посоветовал, — мудрец вздохнул. — Незачем смешивать одно с другим. Как ты его убил? Мудростью?

— Мечом, — ответил я. — Он был так слаб, что даже нормальный щит выставить не сумел.

— А!.. Ясно, — мудрец кивнул и замолчал, погрузившись в размышления.

Ааори возвращались в Форт. Погибших было много, но не настолько, как предполагала эра Зана. Всех, кто погиб в роще гигантских деревьев, похоронили на общем костре. У меня в душе не осталось ни чувств, ни боли. Хотелось поскорее вернуться домой. Когда добрались до Стены, Ксарг взял кирри из конюшен и ускакал вперёд. А мы всё шли и шли.

Каждый день я пытался поговорить с Пятнашкой, но с того момента, как я побежал за Браготом — она со мной не разговаривала. И только когда мы оказались в своих комнатах, она наконец соизволила спросить:

— Что с тобой происходит, Шрам?

— Со мной? — удивился я, опешив. — Можешь объяснить, почему ты так решила?

— Раньше ты первым делом кинулся бы помогать своим бойцам. А сейчас… Ты за этим Браготом побежал. Не поддержал их, не побеспокоился, что и как с каждым из них… Почему?

— Наверно, становлюсь жёстче, — ответил я. — Но и так было видно, что одним ничем не помочь, а другие смогут дождаться.

— Ты… — девушка села на кровать, а я пристроился рядом. — Ты изменился.

— Не так уж и сильно, — ответил я. — Я просто хотел если не спасти, то хоть отомстить…

— Это неправильно, — заметила Пятнашка. — Так нельзя!

— Может быть… — кивнул я. — Может быть, ты права. Но я всё так же не хочу больше терять бойцов.

— Ну хоть это осталось, как прежде, — девушка слабо улыбнулась.

— Осталось, — я кивнул. — Лишь бы хватило больных!

— Фу… Не стыдно так радоваться чужой боли?

— Стыдно, — согласился я, обнимая девушку. — Но лучше я буду лечить, чем моих людей будут убивать. Осталось совсем немного…

Вечером из отряда ушли Пузо и Зенка. Я предполагал такой исход… Я злился… Я даже обижался — но успел смириться. Когда десятник позвал меня на разговор, я просто промолчал. Мы сели с ним в главном зале «Старика вэри», и Пузо озвучил своё решение.

— Прости, Шрам, — закончил он. — Знаю, ты посчитаешь…

— Не посчитаю, — ответил я.

— Шрам, я ведь не боец, — заметил Пузо. — Совсем ведь не хочу всего этого… Призовут завтра на Стену…

— Пузо, прекрати. Мы с тобой друзья, — ответил я. — Я всё понимаю и принимаю. Сделай только милость, не выходи из нашего этого денежного общества. Так хоть у тебя какой-то доход останется. Да и мы вас иногда будем просить о помощи. За плату, конечно. Хорошо?

— Хорошо. Спасибо, Шрам.

— Не за что, — ответил я. — И приходите весной… В тот день…

— Обязательно, — кивнул он. — Только бы новых имён не прибавилось…

— Прибавятся, но не следующей весной, — ответил я.

Пузо и Зенка ушли на следующий день. Простившись с ними, отряд впал в какую-то печаль, но я понимал, что и это скоро пройдёт. Да, мир вокруг менялся слишком быстро. И как бы я ни хотел, чтобы Пузо остался в отряде — но как своему другу я желал ему остаться целым и невредимым. Потому что так было правильно.

Наверно, я и Пятнашка были единственными радостными членами отряда. Не потому что ушли бойцы, а потому что впереди нас ждал собственный дом, в который можно было переселиться уже через пару месяцев.

ЧАСТЬ VI

Глава 29

Я грустил. Мы с Пятнашкой вышли из особняка Скаэна и Эл-оли. Раньше в гости к ним я ходил с удовольствием. Меня всегда встречала весёлая девочка прямо у ворот. Но в последний год мне оставалось об этом только вспоминать. Амо-они выросла, стала подростком, и я понимал, что её детство уже не вернёшь. Теперь все встречи проходили чинно и благородно, с соблюдением этикета, которому эра активно учила воспитанницу. Никаких историй и никаких жалоб от Они я уже не слышал. И от этого было не только грустно — но и, чего уж там, горько…

— Снова? — спросила Пятнашка, посмотрев на меня. Я молча кивнул. — Ты же знал, что так всё и будет…

— Знал, — кивнул я. — Но надеялся, что будет не так…

Мы помолчали. Я вспоминал, как вывел из земель Линга светлого наивного ребёнка, которого хотелось обнять, утешить и погладить по голове. Тогда уже была поздняя весна, позади — тяжёлый путь из школы нерождённых в ааори и в нори, а ещё кровь и боль. И всё то же самое было впереди. Сейчас была ветреная ранняя весна. Недавно прошёл мелкий дождь, вымочив мостовые Форта Ааори, но впереди ждал свой дом с жарким камином, собственный отряд и понятное будущее целителя неизлечимых заболеваний. Теперь в «Старике вэри» жили сразу пять моих пациентов. Прибыли они ещё осенью.

— Шрам, чтобы было по-другому… — Пятнашка запнулась. — Чтобы было по-другому, надо было тебе самому её воспитывать… А ты не мог.

— Я знаю, Пятнаш, всё понимаю, — я покивал. — И всё равно грустно. Может, просто день такой.

— Точно! — девушка хлопнула себя по лбу. — Ты же сегодня с Пузом и Зенкой киряешь! Прости! Я забыла!..

— Да за что? — удивился я. — Об этом дне помнят всего три человека, а может, и вообще один… Я Пузу напоминал в этом году сам.

— Он забыл? — удивилась Пятнашка.

— Не знаю, — признался я. — Мне кажется, он пытался забыть.

— Всё не так. Да, милый?

— Нет, всё так, — грустно засмеялся я. — Просто времени прошло много. За семь лет всё забывается… И плохое, и хорошее.

— Забыла тебе сказать! Вчера Грапп заходил, пока тебя не было, — спохватилась Пятнашка. — Сказал, чтобы ты завтра или послезавтра мудрецов навестил.

— Серьёзно? — я даже остановился от удивления. От мудрецов с конца лета не было ни слуху ни духу.

— Я серьёзна как никогда! — возмутилась Пятнашка. — Так что пошли домой. Пообедаем, а потом — топай к Пузу, как и собирался. А завтра шёл бы ты к Ксаргу и Соксону, а то твоё уныние даже меня проняло…

Вечер с Пузом прошёл скомканно — другого слова и не подберёшь. Посидели, попили, причём вдвоём. Зенка пить с нами отказалась, потому что на утро ей предстояло работать — она устроилась помощником к местному мудрецу-алхимику. А вот Пузо, кажется, даже воспрял духом, вспоминая наши приключения. После того как он с Зенкой покинул отряд, я заходил к ним несколько раз. Друзья купили себе пару комнат на другом берегу и скромно там жили. Пузо что-то вырезал по дереву, но поделки свои не продавал. Зенка пошла работать, потому что доли от «Старика вэри» им просто не хватало. Каждый раз у них дома царило какое-то уныние. Хорошо, что удалось растормошить друга — смотреть на него было больно.

Вечер закончил пьяный нори Беани, который ввалился в главный зал и стал на всех обзываться. Парень, сбежавший от мобанцев, так и не смог смириться с тем, что помочь тамошним нори и ааори Форт не мог. Перебивался он случайными заработками, а в остальное время ходил по городу — искал ааори и начинал их убеждать в том, что пора разобраться с мобанцами. Я его понимал и даже в чём-то жалел. Но с тревогой отмечал, что в последнее время парень стал очень злым, нередко лез в драки и вообще вёл себя вызывающе. Вот и пришлось сворачивать наш с Пузом вечер раньше времени.

Настроение не исправилось ни вечером, ни с утра. И после завтрака я собрался и пошёл в лабораторию за стенами города. Ксарг и Соксон встретили меня в самой настоящей столовой, которую они, как мне кажется, раньше по назначению не использовали. Да и сейчас там была вторая часть библиотеки.

— Шрам! — махнул мне Ксарг.

— И точно, Шрам! — подтвердил Соксон. — Забыл о нас уже, наверно.

— О вас, мэтры, забудешь, ага!.. — я неожиданно рассмеялся.

— И это правильно, Шрам! О нас забывать нельзя! — согласился Ксарг. — Да мы и сами не дадим…

— Садись уже! Чего застыл в проходе? — Соксон указал на единственный свободный стул. — Специально для тебя расчистили. Вон, вина наливай, долгий разговор выйдет.

— Ну можно и коротко, — заметил Ксарг.

— Мэтры, а о чём разговор-то? — решил я не тянуть.

— О самом опасном приключении в твоей жизни, — усмехнулся Ксарг.

— Да только ли в его? — хмыкнул Соксон. — Для меня тоже! И для Граппа!

— Да, — Ксарг покивал. — И для меня, наверно.

— Мэтры? — подозрения в моём голосе хватило бы на всех пыточных дел мастеров в землях людей.

— Шрам, ты помнишь ещё наше исследование? — спросил Ксарг.

— Само собой, мастер.

— Так вот… Оно зашло в тупик, Шрам! — кивнул Ксарг. — И не потому что мы не можем что-то исследовать, а по причине того, что ничего не сможем доказать!

— И что в такой ситуации можно сделать? — поинтересовался я для порядка.

— Обратиться к тем, чей авторитет непререкаем! — заявил Соксон. — К сангари!

— А!.. — я чуть приподнял брови. — Ну, кажется, их потомки не слишком отличаются знаниями…

— Зато их книги и труды — это источник всех наших знаний про мудрость! — заявил Ксарг.

— Но и в книгах ведь бывают ошибки… Например, когда снимают списки, — возразил я.

Соксон молча подвинул ко мне огромный кожаный фолиант — и знаком показал его раскрыть. Я и раскрыл. Стоило откинуть тяжёлую обложку, обитую кожей, как в лицо мне ударил мягкий жёлтый свет. Я застыл, глядя на чудо, стоимость которого даже по весу не мог оценить.

— Сангари золото ценили меньше, чем знания! — заметил Соксон.

— Поэтому свои основные знания записывали так, — Ксарг кивнул на книжку. — Делали тонкие золотые страницы и пробивали в них текст.

Я подцепил тончайший золотой лист, поднимая его, и посмотрел на просвет.

— Не слишком удобно читать, мэтры! — заметил я, удивляясь гибкости золота.

— А ты подложи под страницу тёмную ткань, — посоветовал Соксон. — Сразу станет удобно.

— Всё равно я не знаю сангарский, — заметил я. — Так что даже пробовать не буду. Имперский-то с трудом выучил.

— Выучишь со временем! — усмехнулся Ксарг. — Сложный язык.

— Ладно… — я решительно закрыл книгу. — Как я понимаю, надо грабить императорскую библиотеку?

Мудрецы захохотали.

— Хорошая шутка! — заметил Соксон.

«Я не шутил», — подумал я, но не стал озвучивать, чтобы не позориться.

— Даже ограбив все библиотеки мира, нужных книг мы не найдём!.. — заметил Ксарг, утирая слёзы после хохота. — Когда сангари уходили сюда, на север, вокруг ещё царил хаос. Их книги очень ценились, но вовсе не потому, что в них содержались знания. Они высоко ценились из-за золота. Одна такая книга могла обеспечить тебе титул и власть.

— Да чего уж там!.. — отмахнулся Соксон. — Император в тяжёлые годы половину своей библиотеки переплавил.

— Тогда я не понимаю… — признался я.

— Когда сангари уходили, — проговорил Ксарг, — они долго выбирали, каким путём это сделать. Их страна гибла, они не могли защититься. Им требовалось время, но его критически не хватало. И тогда они стали изучать море. В море есть узкая полоска — она начинается недалеко от берега и заканчивается неподалёку от кромки. По неизвестным причинам, именно там концентрация мудрости всегда очень невелика. Эту полоску до сих пор иногда называют Тропой Сангари.

Я молчал и ждал продолжения.

— Тропа Сангари, — продолжал Ксарг, — позволила самим сангари на огромных кораблях пройти с юга на север, вдоль всего континента. Ты видел размеры этих кораблей — это потрясающие конструкции!.. На каждом плыло по много тысяч человек… Но нас интересует Тропа Сангари!

— Вы хотите проплыть в южное полушарие? — наконец выдавил я.

— Не просто проплыть! — заметил Ксарг. — Мы хотим высадиться там в городе Аэ’Сар-тери, где располагалась Библиотека Мудрости, зайти в неё и поискать то, что нам необходимо. Один из утерянных трудов, копия которого точно должна там быть.

— Осталось только научиться управлять кораблём, мастёр… — возразил я. — Потому что я не знаю ни одного…

— Пять миллионов капитану, — спокойно сказал Ксарг. — Десять миллионов тебе. Если соберёшь хотя бы сотню добровольцев — ещё пятнадцать миллионов.

— Эм-м-м… — выдавил я из себя.

— Время ещё есть, Шрам, — заметил Соксон. — Раньше, чем через месяц, мы не выйдем. Сам понимаешь, тут дело такое…

— Все расходы за наш счёт, — заметил Ксарг. — И можешь открывать лечебницу, о которой мечтал.

— Как вы себе это представляете? — наконец, сумел я задать вопрос. — Вот весь этот поход?

— Нам нужен хотя бы один корабль, — пояснил Ксарг. — Выходим на юг сейчас, в начале весны, когда ветра ещё дуют с севера. Это позволит дойти до экватора с попутным ветром. Если всё складывается удачно, то на экваторе мы окажемся как раз в середине сезона, когда ветра в нашем полушарии дуют с севера и запада, а в южном — ещё с юга. Поймав обратный ветер — доходим до Аэ’Сар-тери к началу нашего лета и тамошней зимы. Возможно, что под конец придётся идти против ветра. Ну это ничего… Как доберёмся — ищем место, где можно пристать. Все аори надевают амулеты, а мы с Соксоном и твоим отрядом отправляемся в библиотеку.

— Там помогут амулеты? — спросил я.

— Дней пятнадцать-двадцать у нас будет… — кивнул Ксарг. — За это время мы поручимся.

— Библиотека должна быть огромная, — заметил я, вспоминая всё, что знал про сангари.

— Да, так и есть, — согласился Соксон. — Но мы знаем, что искать. И даже догадываемся где.

— Один корабль нас не вытянет, — выдал я, задумавшись. — Нужно место для припасов. Команда, мой отряд, вы… Я даже не представляю, сколько всего надо запасти.

— Можешь пообещать от меня ещё по миллиону за каждый дополнительный корабль, — посоветовал Ксарг. — Но больше десяти не нанимай, а то я без денег останусь.

— Десять — уже слишком много, мастер, — ответил я. — Не больше пяти.

— Смотри, учитель! — хитро подмигнул Соксон. — Да он уже взялся за дело!

— Да, — понял я, посмотрев на мудрецов, и улыбнулся. — Взялся.

Когда я вошёл в дом, Пятнашка суетилась на кухне. Она вообще одомашнилась за последний год, купила себе передник и постоянно пыталась готовить. Первое блюдо я хвалил, сдерживая слезы. Она до сих пор не знает, что переборщила тогда с одной из специй, и внутри у меня всё горело. К счастью, сейчас она не собиралась ничего готовить — просто убиралась.

— Я дома! — объявил я, вешая рядом с дверью плащ. Весна, как всегда, радовала мелкими противными дождями.

— Слышу! Как всё прошло? — поинтересовалась она.

— Сложно сказать… — честно признался я. — А ты навсегда приросла к кухне? Или ещё готова поработать моим заместителем?

Пятнашка высунулась в коридор и уставилась на меня:

— Ты же не хотел брать заказы?

— А это и не заказ! — ответил я, осторожно приближаясь к ней. Рук я не видел, но предполагал, что если в них что-то тяжёлое, то прилетит больно и от всей души. — Это… это… Вот как ты думаешь, десять миллионов стоят того, чтобы найти много добровольцев?

— Сколько?! — Пятнашка уставилась на меня, а в кухне что-то загремело, выпав у неё из рук — я был прав. — Десять миллионов за какой-то заказ?

— Десять миллионов, а если соберём сто человек, — вздохнул я, — ещё пятнадцать… Это последний заказ, милая. Я готов собрать всех нори из Форта и сделать их вэри.

Сложность была в том, что за зиму половина бойцов — разбежалась. Они не выходили из отряда, как Пузо и Зенка, но все искали свои способы заработать. Нори у нас оставалось всего десять, и все понимали, что скоро отряд я распущу. Но предложение мудрецов всё изменило — с этим уже можно было жить.

— Им денег не жалко? — спросила Пятнашка, снимая передник и вешая его на крючок рядом с дверью на кухню.

— Они собираются проплыть Тропою Сангари на юг, — ответил я. — Чтобы найти какие-то труды в Библиотеке Мудрости. И знаешь, если ещё сотню трудов они прихватят с собой — как раз расплатятся со всеми.

— Час от часу не легче… — вздохнула Пятнашка. — Где вино?.. Я отказываюсь слушать всё это на трезвую голову.

Минута ушла на то, чтобы найти кувшин. Ещё минута, чтобы мы уселись в гостиной. А потом я долго объяснял своей женщине, что нам предстоит сделать.

— Да послушайте!.. Вы двое получите в общей сложности не меньше четырёхсот тысяч! — ругнулся я. — За одно сраное лето! Зенка откроет свою собственную лабораторию, ты будешь и дальше вырезать по дереву! Можешь хоть свою мастерскую открыть. Купите два-три дома, будете сдавать! Возвращайтесь!

Зенка и Пузо переглянулись. По этой парочке сложно было понять, о чём они думают, но у меня была хитрость — я их эмоции читал как раскрытую книгу. Пятнашка взяла на себя большую часть уговоров. Первым делом она пошла к Хохо и выложила ему всё как на духу. Сумму повторяла раз десять, пока алчность десятника не победила страх. Было только несколько человек, с которыми сложно было договориться. Одними из них и стали Пузо и Зенка.

За этот день я уже успел пообщаться с Молчком и Ри-эной, с Одноглазым и Пикой — и каждый раз одерживал верх. Я даже уговорил одного из своих пациентов, которого не успевал вылечить за оставшийся месяц, чтобы он согласился пожить до нашего возвращения в гостинице. Да я даже оплатил ему пребывание!

— Зачем нам деньги, если мы умрём? — спросила Зенка.

— Зачем тебе жить, если денег ни на что не хватает? — поинтересовался я. — Будут деньги — будет тебе пятая ступень мудрости! И не к концу жизни, а скоро! Проживёте еще лет триста.

— Зенка права, Шрам. Толку-то? — удивился Пузо. — Снова в поход, снова рисковать… Может, лучше прожить свои семьдесят-восемьдесят?

— Да как вы собрались их прожить? — не выдержал уже я. — Как? Ты кем хочешь быть, Пузо?

Друг пожал плечами.

— А ты, Зенка, мечтаешь и дальше сносить все оскорбления, которыми тебя посыпает твой хозяин?

Мне однажды довелось это видеть. Отправился на рынок и проходил мимо алхимической лавки, где она работала. Случайно застал картину, как старый мастер ругает свою ученицу. Прямо при посетителях. Даже я сгорел от стыда, глянув на это, а что чувствовала девушка — я даже представить себе не мог.

— Я бы потерпела… — неуверенно произнесла девушка, и тут я понял, что попал в точку.

— Потерпела? Ты для чего становилась вэри? Чтобы снова вот это всё терпеть? — осведомился я. — Чтобы какой-то зазнавшийся алхимик-аори считал себя вправе поносить тебя при посторонних? Тебе мало было оскорблений в прошлом?

Яркая вспышка ярости со стороны Пуза подсказала мне, что я снова побеждаю.

— Я ведь не предлагаю вам снова заниматься заказами из года в год, — проговорил я. — Я предлагаю вам один… Один! Последний! Заказ!

— Я в деле, — хмуро бросил Пузо, и на его лице появилась злорадная усмешка.

— Пусь! — Зенка возмущённо перевела взгляд на него.

— Что? — спросил он, выгнув бровь. — Скажешь, он не прав?

Вообще-то меня могли бы и пустить в дом. Пузо и Зенка открыли мне дверь, впустили внутрь, но путь в свои две комнаты перегораживали. В основном, Пузо перегораживал — просто за счёт своих размеров. Выглядело невежливо, но я же с порога начал.

— Может, он и прав… Прости, Шрам… Ты прав, но я боюсь! — гордо ответила Зенка.

— Я тоже, — вдруг согласился я. — Я боюсь так, как давно не боялся. Но ты помнишь?

— Что? — с подозрением посмотрела на меня девушка.

— Когда-то давно мы решили, что лучше держаться вместе. Ты всё еще не против? — вспомнил я.

Губы у Зенки затряслись. Она посмотрела в сторону, всхлипнула и уткнулась в своего массивного мужчину, пробормотав что-то неразборчивое.

— Что? — хором переспросили я и Пузо.

— Не против… — тихо ответила она, повернув голову. — Не против… Это точно последний заказ?

— Да, — кивнул я. — Для вас — да.

— Многие могут погибнуть, Шрам, — заметил Пузо.

— Пусть так… — я кивнул. — Но многие не погибнут после….

«Умри пораньше! Или иди до конца!» — подсказала память. Голос был настолько реальным, что, казалось, Брагот стоит где-то рядом.

— Я тоже больше никого на смерть не поведу, — добавил я.

Самым сложным я считал уговорить на эту авантюру Ка-ра. Оставил его напоследок. Думал, что придётся упрашивать, но он пришёл сам. Открыла дверь Пятнашка — и первое, что я услышал, был хриплый голос капитана.

— Это возмутительно!

— Что? — спросила Пятнашка, глядя на него круглыми глазами.

— Это! — сказал Ка-ра, ткнув пальцем в потолок.

— Это потолок. Его недавно чинили, — заметила девушка. Я как раз вышел к двери и уставился на Ка-ра.

— Это и это! — ткнул капитан пальцем в меня и в Пятнашку. — Третий день они ходят по городу, обещают золотые горы! А я?!

— А тебе нужна золотая гора? — поинтересовался я.

— Всем нужна золотая гора! — возмутился Ка-ра. — Особенно бывшим пиратам!

— Пять миллионов. И по миллиону за каждый дополнительный корабль! — сказал я. — Если бы знал, что ты так легко согласишься — сразу бы к тебе зашел.

— Та-а-ак! — капитан явно засомневался в праведности своего возмущения. — И что нам требуется сделать?

— Проплыть вдоль континента. С севера на юг, — ответил я. — И кораблей нужно штук пять.

— На юг, — кивнул Ка-ра. — Без навигационных карт, без знания ветров и течений?

— Да, — подтвердил я.

— Ну здорово! Давай контракт! Есть чем отпраздновать?

— Пошли, сам выберешь, — усмехнулся я. — Я думал, ты откажешься.

— Почему?

— Это опасно, — заметила Пятнашка.

— Да ну, что тут опасного? — удивился Ка-ра, пока мы шли к кладовке. — Твари? Так а вы на что?

— С нами ещё будут два мудреца, — заметил я. — Полный и высший.

— Тогда я вообще ничего не боюсь! — заявил капитан. — Плевать мне на все страхи! Плывёшь себе вдоль берега, отбиваешься от тварей, исследуешь новое, и никакое изменение тебе не грозит… Не грозит же?

— Нет, — ответил я. — Только иногда амулеты придётся надевать.

— Да вдоль побережья сраного Мобана страшнее ходить!

— Почему? — не поняла Пятнашка.

— Потому что там люди живут! — ответил капитан. Мы дошли до кладовки, и он уставился на пару бочек и несколько кувшинов. — Кстати, вы свои запасы выпивки с собой возьмите. Сколько у нас времени?

— Месяц, а что? — спросил я.

— Задаток будет?

— Смотря сколько…

— В порту стоит здоровый пират — «Фифка», — ответил Ка-ра. — Я хочу его купить, отремонтировать и плыть на нём.

— Ничего себе! — Пятнашка засмеялась. — Я его видела… Он больше твоего «Сагламада» раза в два!

— Именно! Вот туда загрузить мудрецов и вас — и будет отличное путешествие. Дамам вино, мужикам — вот те бутылки!

— Ка-ра, этим я только воду готов разбавлять… — заметил я.

— Ромом, Шрам, лечат душу! — наставительно заметил Ка-ра. — И прикупи этого пойла побольше в дорогу! Команда в долгом плавании иногда должна отдыхать. Иначе их твои девки из отряда перебьют всех…

Нанять на рискованное предприятие сто человек — не так уж и легко. Мой отряд никогда не был заполнен целиком, и пришлось искать новых бойцов на временную работу. Сумма, конечно, облегчала поиск, но лишь частично. Гун-нор отказался, предпочитая служить как лори в Форте, но зато согласился Скас. Он же привёл пятерых нори из десятка Гун-нора. Ещё несколько человек наняли мы сами, но последнего бойца пришлось искать достаточно долго. От безысходности я даже предложил работу скандалисту Беани, но и тот отказался, выпучив глаза.

В результате я согласился на ещё одну девушку-вэри, как бы ни выступал против найма новых девчонок — и своих хватало. Девушка учила мудрость, достигнув уже четвёртой ступени — чем и подкупила. Когда пришло время идти к мудрецам, отряд был собран, бойцы раскиданы по десяткам, списки необходимого составлены, а корабли Ка-ра готовились к отплытию. Только «Фифка» ещё лежала боком на берегу, пока команды проводили ремонт.

Глава 30

Ксарг и Соксон тоже не сидели без дела. Вся их лаборатория напоминала заброшенный сарай, куда годами скидывались ненужные вещи. Пробираясь между различными устройствами, я с ужасом ждал, что на меня что-нибудь свалится. Но боги миловали от такой участи. И добравшись до комнаты на втором этаже, я наконец нашёл мудрецов.

— Заходи-заходи! — помахал Ксарг. — Так, Шрам, мы достали всё, что может помочь. Давай только сначала по твоим делам. Что и как?

В комнате тоже был завал. Ксарг сидел за каким-то фолиантом. Соксон копался в горе свитков.

— У нас всё собрано, мастер, — ответил я. — Четыре корабля готовы принять всех на борт. Командует капитан Ка-ра. Основным будет корабль «Фифка». Вы его, может, видели — в порту на дальнем пляже лежит.

— Это такой здоровый, как глубоководная тварь? — поинтересовался Соксон.

— Да, потому так и называется, — кивнул я. — Ещё два корабля — «Сагламад» и «Бернаси» — хорошие, быстрые, проверенные. Несколько раз плавал на них. Четвёртый — «Улитка» — переделанная под косую оснастку баржа для припасов.

— Отлично! — кивнул Ксарг. — Бойцов собрал?

— Сто человек, — ответил я. — Это было сложно, но сделали.

— Как сложно? — ошарашенно посмотрел на меня Соксон. — За такие деньги не нашлось желающих?

— И да, и нет, — ответил я, а потом решился и признался. — Мы могли бы нанять ещё человек пятьдесят, но это же мусор!

— Мусор? — не понял Соксон.

— Он имеет в виду, — пояснил Ксарг, — что люди они настолько отвратительные, что никаких дел с ними иметь не хочется. Да, Шрам?

— И люди так себе… — согласился я. — И навыков полезных никаких. И в отряд не впишутся.

— А! — Соксон кивнул. — Ну тогда понятно. Шрам, ты не слишком придирчив?

— Может быть! — если честно, я немного оскорбился. — Но лучше десять надёжных бойцов, чем сотня не пойми каких.

— Я согласен, — Ксарг хлопнул ладонью по столу. — Лучше так, чем смотреть, как наёмники разбегаются для мародёрства библиотеки. Я, конечно, сомневаюсь, что и твои, Шрам, удержатся…

Я виновато пожал плечами.

— … Но они у тебя хотя бы приказы слушают, — Ксарг усмехнулся.

— Что дальше? — спросил я, выкладывая на стол списки необходимого.

— Дальше мы… — Ксарг кашлянул. — Грапп и твой этот… Хохо!.. займутся закупкой всего необходимого. У нас осталось дней двадцать. Потом прибудет корабль из Империи. С него перегрузим кавалей на корабли.

— Кавалей? — удивился я.

— Ага, твоих знакомых, — усмехнулся мудрец. — Кавали для путешествий по Диким Землям. Всего троих. Одну самочку не берём — она потомство ждёт уже год, между прочим…

— Год? — удивился я.

— У неё сильно увеличился период беременности, — потёр лоб Соксон. — Так что телят вынашивает долго. Мы даже не знаем, сколько родится.

— А они корабли не разнесут? — поинтересовался я.

— Пока ни одного не разнесли! — Ксарг пожал плечами. — Загрузим их на «Улитку» эту, завалим там всё кормом. В случае, если не хватит — они даже растения Диких Земель жрать могут.

— А они нормально к повозкам относятся? — поинтересовался я.

— Да, — Ксарг снова пожал плечами. — Запрягали, нагружали — тащат. Но это для книг больше. Припасы тащить будем сами.

— Для раненых тоже бы повозку выделить, — заметил я.

— Выделим одну…

— Главное, чтобы хватило, — закончил я мрачно.

— Шрам! — возмутился Соксон. — Ты просто не видел эти повозки! Можешь дом на одной построить! Нет, бастион!

— Большие, да? — удивился я. — А как их перевозить?

— Разберём и погрузим, — отмахнулся Ксарг. — Ученик, нашёл?

— Да-да, почти всё! — ответил Соксон. — Вы пока начинайте…

— Так, вот смотри… — Ксарг отобрал несколько найденных Соксоном свитков. — Вот эти три — капитанам. Пускай разбираются. Это навигационные карты и карты глубин. К сожалению, весь путь найти не удалось — не сохранилось. Да и рельеф мог сильно поменяться за прошедшие тысячи лет. Но общее представление, куда и как плыть — даёт.

Я взял свитки, даже не раскрывая.

— Вот это, — Ксарг протянул мне книжицу в кожаной обложке, — воспоминания дораскольного путешественника, где описываются особенности ветров и прочие подробности. Не слишком поможет, но что-то можно вытянуть.

Книжицу я тоже открывать не стал.

— Так, это для нас… Это тоже… Ага! — он выудил ещё два свитка. — Это словесное описание Аэ’Сар-тери! К сожалению, карт нет, но хоть такое. Что там сейчас творится — никто не знает, но об общей планировке города можно получить представление. Грапп скопировал на кожу, так что читай.

— Что-то ещё? — спросил я.

— Не могу найти, — признался расстроенный Соксон. — Был ещё свиток с коротким описанием Библиотеки.

— Это мы и так помним… Перескажем! — отмахнулся Ксарг. — Так, теперь твои припасы давай проверять.

С этим делом мы просидели почти час, обсуждая почти каждую позицию, которую вписал Хохо и его помощники. Мудрецам, как обычно, до всего было дело, поэтому они старательно выверяли каждый пункт. В результате список бессовестно раздулся — туда внесли оборудование из лаборатории, инструменты и много чего ещё.

С этим списком я и Грапп ещё долго ходили между кораблями и лабораторией, утрясая подробности. Корабли тоже имели предел вместительности и веса, да к тому же выяснилось, что ценный груз ещё надо правильно распределять в трюмах. Даже думали переделать ещё одну баржу, потому что три каваля места занять должны были немало.

Про экспедицию, как называл наше предприятие Ксарг, уже знал весь город. Я не в первый раз оказался в центре внимания… Ну я так думал. Но, как оказалось, раньше мной вообще никто и никогда особо не интересовался. После того как ко мне домой заглянул эр Ненари собственной персоной, я понял, что вот теперь действительно стал местной знаменитостью.

— А ничего домик!.. — заметил эр, оглядываясь. Позади него стояли Энари, эра Зана и пара незнакомых мне лори.

— Спасибо, эр, — ответил я. — Хотите вина?

— Я нет, а вот эра Зана и лори Та-ин, может, и не откажутся! — заметил эр. — Ты, кстати, знаешь, что они поплывут с тобой?

— А когда это решили? — удивился я, наплевав на все правила вежливости. — Мэтры уже согласились?

— Конечно! — удивился Ненари. — Ведь ты их сам будешь уговаривать!

— Э!..

— Шрам, ты всё ещё на службе! — заметила эра Зана. — Так что уж постарайся!

— Так, эры, подождите!.. — не выдержал я. — Ведь можно было просто войти в состав отряда! Тогда и уговорить было бы легче…

— Нет, они будут сами по себе, — заметил Ненари. — Шрам, мне… и многим ещё в Форте… Нам тоже интересно, что там на юге, понимаешь? Лори Та-ин будет записывать всё увиденное и составлять карты. А эра Зана будет нашим представителем, да…

— Шрам, я просто хочу присмотреть за Скасом! — прервала его эра. — Меня можешь и в отряд включить…

— Ясно, — кивнул я. — Вина?

— Не откажусь! — эра улыбнулась. — Где тут можно пристроиться?

— Садитесь здесь, — предложила подошедшая Пятнашка, указывая в гостиную. — А я сейчас принесу. Будете фруктовое?

— С удовольствием!

Та-ин тоже остался. Поначалу он немного смущался, но вскоре его удалось разговорить. Он-то и признался, что из-за нашей экспедиции был собран совет эров, на котором решалось — отпускать нас или нет. Впрочем, пришедший на совет эр Скаэн быстро прекратил это обсуждение, уточнив у собравшихся, как они собрались удержать высшего мудреца Империи.

А вот участие в экспедиции обсуждали долго. Когда стали решать, кого использовать как соглядатая — кто-то предложил Скаса, мол, всё равно едет с нами. И вот тут эра Зана встала и потребовала отправить её. Сам Та-ин ехать не хотел — он как стал вэри, не вылезал из архивов Форта — но его никто и не спрашивал.

На моё счастье, мудрецы были не против двух навязанных попутчиков — и, как выяснилось, предвидели нечто подобное. До отплытия оставалось всё меньше и меньше времени. Я был занят лечением моих пациентов и подготовкой — и всё-таки выбрал время, чтобы навестить Амо-они и попрощаться со Скаэном и Эл-оли.

— Вы опять уезжаете? — стоило мне войти за ограду особняка, как рядом появилась моя подопечная. — Вы же больше не хотели!..

Когда Пятнашка и я обернулись, девочка стояла совсем рядом, сжав кулачки и смотрела на нас. Губы у неё тряслись, а глаза блестели от слёз.

— Они, это последняя экспедиция… — ответил я, делая шаг к ней, но девушка отпрянула.

— Так нечестно! — крикнула она, развернувшись, и бросилась в дом мимо идущей навстречу Эл-оли. Та лишь печально посмотрела ей вслед и подошла к нам.

— Вот так и живём, ребята… — заметила она с грустной улыбкой. — Возраст такой… Не удивляйтесь!

— Эра, за что она на нас обиделась? — не понял я.

— За то, что рискуете собой, — ответила Эл-оли.

— Шрам, все дети в её возрасте такие. Ты разве не замечал? — поддержала эру Пятнашка.

— Она вас любит не меньше, чем Скаэна и меня, — Эл-оли улыбнулась. — Но считает, что ваше время и внимание — это всё для неё. Она ещё не понимает многого… Хотя уже почти взрослая…

— Взрослая?! — ужаснулся я, но эра не дала мне закончить.

— Да, Шрам, взрослая. У нее даже ухажёры есть в Империи, — Эл-оли засмеялась. — Мы ведь часто туда ездим с ней, чтобы она постепенно вливалась в общество аори…

— Эра, а не слишком рано? — жалобно спросил я, понимая их правоту, но не желая расставаться с девочкой.

— Там в таком возрасте замуж выходят, Шрам… — грустно сказала эра. — А к восемнадцати уже считаются слишком старыми.

— Вы хотите отдать её замуж? — тихо спросил я.

— Нет, не прямо сейчас! — ответила Эл-оли. — Пойдёмте в дом, там поговорим.

Мы расположились в кабинете эра Скаэна. Сначала меня расспрашивали про экспедицию, потом мы поговорили о всяких пустяках, а затем меня, наконец, огорошили.

— Шрам, Они взрослеет, — сказал Скаэн. — Пора подумать о том, чтобы обеспечить её будущее.

— Это слишком рано, — ответил я.

— Так только кажется, — возразила Эл-оли.

— Эры, я был взрослее, когда появился здесь! — возмутился я.

— Твоё тело было взрослее, — возразила мне Пятнашка. — У Они уже больше понимания и знаний про этот мир, чем у тебя сейчас!

— Мы не пойдём на это без твоего согласия, Шрам! — заметила Эл-оли. — И пусть Они на тебя обижена, но и она без твоего разрешения замуж не пойдёт. Поверь!

— Я заранее ненавижу всех её ухажёров, — насупился я. — Как я могу разрешить ей выходить замуж за таких отвратительных людей…

— Как и я! — Скаэн захохотал. — Я их тоже ненавижу. Но, поверь, они неплохие люди!

— Шрам, она — аори… Ей надо вернуться к своим, — грустно заметила эра. — Тут, в Форте, не её жизнь. Там, в Империи — ей будет лучше.

Я жалобно переводил взгляд с эров на Пятнашку и снова на эров. Взгляд не отводил только Скаэн, смотря на меня с пониманием.

— Это слишком быстро, эр! — сказал я.

— Я предупреждал, — грустно заметил он. — Детство быстро заканчивается.

— Что надо сделать? — севшим голосом спросил я.

— Просто скажи, что согласен, — ответила Эл-оли.

— Согласен, — тихо ответил я. — Ей будет этого достаточно?

— Она всё равно подслушивает.

За дверью раздался шум и звук удаляющихся шагов.

— Скажите ей… Скажите ей, что я согласен, — тихо повторил я. — Но я не согласен…

— Я тоже, — кивнул Скаэн. — Но ей пора возвращаться к своим.

— Да, — кивнул я, соглашаясь. И в этот момент внутри у меня всё оборвалось. Перед глазами пронеслись воспоминания: вот маленькая девочка плачет в шевелящейся траве у забора, вот она спит у меня на руках, вот выскакивает из кустов с радостным криком «Шрам!»… Вот обижается, когда её отправляют спать, вот жалуется на учебу и на слишком маленький сад, смеётся, радуется, печалится, плачет и снова смеётся…

— Не плачь… — сказала Эл-оли, — Главное, чтобы она была счастлива.

— Я не…

Я хотел сказать, что не плачу, но плакал — и даже сам не заметил этого. Рядом хлюпала носом Пятнашка. Даже Скаэн как-то подозрительно смотрел в сторону.

— Да, я постараюсь не плакать, — кивнул я. — Я её очень люблю…

— Ну если она и сомневалась, то теперь знает, — усмехнулась Эл-оли, стрельнув глазами на дверь. — Пойдёмте-ка поедим.

После обеда Они пошла нас провожать. Мы стояли и не знали, что сказать друг другу. А я понимал, что молчать нельзя… Но так тяжело было решиться и произнести всё то, что было на душе.

— Они… — позвал я, и девочка подняла глаза. — Я очень тебя люблю.

— И я, — вставила Пятнашка.

— Я хотел бы, чтобы ты всегда была рядом, но…

— Что? — спросила девушка.

— Я сам не всегда могу быть рядом, — ответил я. — У тебя начинается взрослая жизнь. И я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я могу быть счастлива тут, — ответила она, нахмурившись.

— Нет, не можешь… — ответил я, и меня, наконец, прорвало. — Тут смерть, Они. Смерть и изменение, нашествия и… Тут нет жизни! Оглянись!

— Вы живые! — возразила она.

— Наша жизнь — это не та жизнь! — ответил я. — Она… Мы…

— Вы нерождённые? — тихо спросила она.

— Мы — нерождённые, — кивнул я. — Мы всё видим иначе… Всё делаем не так.

— Вы живые! — упрямо возразила она, сделала шаг вперёд и обняла нас с Пятнашкой. — Вы не были в Империи! Я была!.. Они другие, да! Но вы — живые. Живее многих там!..

Девушка разревелась. Я гладил её по волосам и боялся спугнуть этот момент. Где-то в глубине души я понимал, что больше так не будет. Уже завтра, приди я сюда, меня встретит серьёзная молодая госпожа. Такая, какой её воспитала Эл-оли.

— Малышка… И я, и Пятнашка будем тебя любить, — прошептал я. — И пока мы есть… Ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь.

— Хорошо, — девочка отстранилась и утёрла слезы. — Я вас тоже люблю… Возвращайтесь! И берегите себя.

Она развернулась и убежала в дом. Пятнашка взяла меня под руку и потянула на выход. Всю дорогу до дома мы молчали, не решаясь сказать хоть слово. И только дома, короткими фразами и бытовыми разговорами, мы смогли сломать эту тишину.

Утро в день отплытия было по-настоящему весенним. Дождь лил сплошной стеной. Такая уж весна в этих местах! То несколько дней солнечной погоды, то ливень как в середине зимы. Мы ещё не добрались до подъёмников в Порт, а уже вымокли до нитки. И, несмотря на погоду, множество людей вышло нас проводить.

Наш отряд шёл по живому коридору, где стояли и аори, и ааори, размахивая руками, желая нам удачи и скорого возвращения. Многие улыбались, другие смотрели со страхом и жалостью. Каждый из тех, кто пришёл нас провожать, думал о чём-то своём, а мы мечтали поскорее обсохнуть и отогреться.

Шли, к счастью, налегке и без повозок: всё необходимое мы уже давно погрузили на корабли, которые дожидались нас у пирсов. Все четыре корабля стояли, глубоко погрузившись корпусами в воду — запасов у нас было очень много. На «Улитку» грузилось два десятка, на «Сагламад» и «Бернаси» — по одному, а в «Фифку» — все остальные. Мне и Пятнашке досталась шикарная каюта с собственным балконом и большой кроватью. Ей, конечно, было далеко до капитанской на «Сагламаде», но дома у нас спальня была такого же размера.

В каюте я, правда, не задержался — выскочил на палубу и следил за погрузкой отряда. А когда убрали трап и подняли паруса — остался, глядя, как ветер наполняет мокрую ткань. Ещё раз обернувшись к пирсу, я нашёл взглядом Они. Заметил я её уже давно — но девушка не подходила близко. Она скрывалась в толпе, натянув капюшон на глаза, и я не стал привлекать к ней внимания. Не знаю, отпросилась ли она у эров или просто-напросто сбежала, но одно то, что она пришла нас проводить — грело сердце и душу.

Перед тем, как пелена дождя скрыла от меня пирс — я поднял руку, прощаясь. И мне даже показалось, что она тоже махнула рукой. Впрочем, мне махало в ответ столько людей, что несложно было и ошибиться. Но я надеялся, что не ошибся — потому что очень полюбил эту малышку, какой бы взрослой она себя ни считала. Пусть из неё уже и выросла красивая девушка, но я понимал, что всегда буду помнить маленькую Они, которая радостно кричала мне: «Шрам!» и кидалась на шею.

Дождь прекратился, когда мы уже вышли в море. В просвете туч сверкнули солнечные лучи, и стало сразу теплее. Впереди был долгий путь на юг — туда, куда не ступала нога человека почти три тысячи лет. А ведь это огромный срок. Мне, которому ещё не исполнилось и десяти, казалось, что с тех пор прошла целая вечность. И теперь мне предстояло узнать, что эта вечность сотворила в тех землях. А пока я собирался вернуться в каюту, переодеться в сухое, выйти на балкон с вином и просто отдохнуть, вдыхая свежий морской ветер.

Глава 31

Город сей — не крепость неприступная, не собрание храмов древних богов, но знаний неиссякаемых сокровищница и богатств немыслимых ларец. Город сей расположен на трёх холмах и окружён кольцом широких стен, где воины мудрой кагарии охраняют ворота. Виданная мной столица империи Сангари охраняется менее тщательно и строго, чем город, где хранится тысяча тысяч золотых книг мудрости, что ценны одним своими знаниями, а другим — страницами драгоценного металла.

Город сей в основании своём квадрат имеет. Южная, северная, восточная и западная стена одинаковой длины у него — ровно три тысячи двести пятнадцать шагов. Высота стены на всем протяжении её — тридцать шагов, а ширина — двадцать. На каждом углу расположены круглые башни, выступающие за линию стен на тридцать шагов, высотою почти пятьдесят шагов. На каждой башне этой пять рядов бойниц, а на самой вершине — метательная машина.

Внутрь стен пройти путник может лишь только с востока и запада. Восточные врата обращены к столице империи, а западные к порту великому — Сенмани, где строят сангари великий флот, скрывая зачем. Главные улицы города похожи на знак сангарский «мудрость» и проходят мимо всех построек Библиотеки Мудрости. Двигаясь по ним, пытливый путешественник никогда с пути не собьётся, но не узнает ничего из жизни города, видя лишь образ величия и могущества.

В центре города стоит огромный храм знаний….

«Нет ничего лучше, чем почитать до завтрака», — насмешливо выдала мне память. Я пытался продраться через текст, выданный Ксаргом, уже третий раз. «Описание Аэ’Сар-тери, составленное путешественником и исследователем Уни-ма в его странствиях по южным землям» отличалось издевательским отношением к читателю. Иногда создавалось ощущение, что Уни-ма был не исследователем, а шпионом. Буквы знакомые, слова по отдельности — привычные, а суть ускользает. То ли текст был издевательств «неиссякаемых сокровищница», то ли «богатств немыслимых ларец» был слишком богатым на знания, но мне текст давался с большим трудом.

Конечно, мне объяснили про различие высоких и низких стилей в литературе того времени. Однако, как я честно ответил Соксону, если этот стиль высок, то совесть у тех, кто его использовал, ниже самого низкого стиля. Хотя слова были красивые. Описания длины, ширины и высоты — скучные. То что надо, чтобы без пользы и удовольствия убить время.

Корабли шли медленно. Сказывалось то, что «Фифка» и «Улитка» не могли в принципе сравниться по скорости с «Сагламадом» и «Бернаси» — да и общая загруженность не давала «лететь по волнам». Скорее мы нехотя переваливались через очередной вал. Половина отряда всё ещё страдала морской болезнью, привыкая к качке, а другая половина страдала от безделья. Мимо проплывали берега полуострова, который я огибал уже не в первый раз. Вот только ни разу мне ещё не приходилось уходить южнее.

Погода вокруг не радовала ни солнцем, ни теплом. По небу тянулись свинцовые тучи, лишь изредка позволяя солнцу заглянуть сквозь них и осветить морские просторы. Зато ветер был северо-западным и сильным, так что к концу пятого дня мы, наконец, достигли южной оконечности полуострова — и уже второй день плыли на юг. Корабли взяли восточнее, медленно сближаясь с берегом Диких Земель. Теперь с балкона уже можно было любоваться на кошмарные цвета неспокойной области.

Но вот что-то не хотелось. Я опустил книгу и откинулся на спинку плетёного стула, пытаясь привести мысли в порядок. Как я узнал от проклятого Уни-ма (встретил бы его вживую, долго бы пытал перед смертью, а найдя останки — осквернил бы!), до Аэ’Сар-тери было три дня пути от порта Сенмани. Порт был очень большим городом — одним из трёх, где сангари строили свои огромные корабли для последнего плавания. Мы собирались высадиться именно там: либо в руинах порта, либо неподалёку.

Во времена Уни-ма (надеюсь, ему весело в Землях Боли!) между портом и городом лежала степь, весной зараставшая непроходимыми зарослями, а летом — наполненная сухостоем. Пересекал эту равнину мощёный камнем имперский тракт с обустроенными местами стоянок. Но всё это было так давно, что не стоило даже рассчитывать на удобную дорогу.

Я был почти уверен, что там сейчас раскинулись Дикие Земли, через которые придётся продираться с боем — потому что тварей там должно быть столько, сколько не снилось даже нам. Ксарг, правда, считал, что чудищ будет не сильно больше, чем в Диких Землях — просто все они нам будут незнакомы. Однако я предпочитал рассчитывать на худшее.

Сам Аэ’Сар-тери был не слишком большим по описанию: почти весь город был Библиотекой и местом проживания тех, кто за ней следил. Я честно надеялся, что построен он был не хуже До-ро, и его руины хотя бы не заросли джунглями. Тогда проблемой для нас стали бы только его обитатели. К сожалению, подтвердить или опровергнуть мои предположения никто не мог — даже мудрецы боялись загадывать так далеко.

Сзади скрипнула дверь, и на балкон выбралась Пятнашка. Постояв немного, она подошла ко мне и нежно поцеловала.

— Что-то я соскучилась… — промурлыкала она, отбирая книгу. — Ты не собираешься прерваться ненадолго?

— Книга, город, поход… — неуверенно перечислил я, вдыхая запах её волос.

— Состоятся ещё не скоро, — заметила девушка, вытаскивая меня из кресла. — Пока мог бы у капитана карты посмотреть. Было бы гораздо своевременнее.

— Нет, — заметил я, вытесняя её в каюту. — Вот сейчас это совсем несвоевременно!

— Решил прогуляться со мной по палубе? — обрадовалась эта язва, сразу отстранившись и кинув книжку на стол. — Отлично!

Я сделал шаг вперёд, тихо-тихо зарычав.

— Ой! — девушка удивлённо посмотрела на меня. — Ты что это задумал?

Пришлось обойтись без объяснений, что я там задумал. Легче было уже показать наглядно — чем я и занимался оставшееся до завтрака время.

Завтракали все где придётся — но еду готовили всегда в одно и то же время. Мы с Пятнашкой устроились на балконе в нашей каюте. Как бы ни было пасмурно и прохладно, но сидеть постоянно в душном помещении не было никакого желания.

После завтрака мы всё-таки выбрались на палубу погулять. «Фифка» был большим кораблём, и команду на него Ка-ра нанимал по всему Форту. Во-первых, не все соглашались идти на юг, поэтому приходилось уговаривать, а во-вторых, не все те, кто был согласен — подходили. Многочисленные матросы с барж не интересовали капитана, потому что не умели управляться с косыми парусами. А немногочисленные пираты в большинстве своём были теми ещё отморозками, нанимать которых было себе дороже. Так что команды на всех кораблях были небольшие — и выходившие на палубу подышать воздухом и размяться пассажиры не слишком мешались.

— Привет, Шрам! Что, балкон маловат для прогулок? — крикнул мне Ка-ра, завидев нас издали.

— Есть такое! — ответил я.

— Скоро разомнёмся все, — пообещал капитан. — Впереди в семи днях пути будет остров. Мастер Ксарг считает, что там можно высадиться и поискать воду.

— Ясно. Хорошая новость, а то ребята скоро выть от тоски начнут! — обрадовался я.

Следующие дни не слишком отличались от предыдущих — изменился только пейзаж. На третьи сутки закончилась неспокойная область, и слева потянулись зелёные заросли лиственных лесов. Изредка попадались островки настолько необычной растительности, что она привлекала внимание даже ааори. Один раз была целая роща деревьев с полупрозрачными листьями. Казалось, что на холме выросли голые стволы, которые окутаны какой-то туманной дымкой — и только когда корабль подплыл ближе, стали видны тонкие, округлые и похожие на паутинку листья.

Во второй раз меня поразили деревья — зелёные и неимоверно высокие. Стволы уносились вверх, к облакам, а тень от плоской и широкой кроны напрочь отбивала у других растений желание расти рядом. Но самой удивительной оказалась колония огромных грибов, оккупировавшая широкий мыс, мимо которого мы проплывали. Грибы росли густо и слегка светились в сумерках. А рядом носились целые полчища летунов. Парочка решилась проверить, что это плывёт мимо. Они были подбиты стрелами и мудростью, да так и остались безжизненными тушками качаться на волнах. Их сородичей это никак не тронуло — летуны продолжали виться над грибами, иногда пикируя вниз. Ксарг и Соксон долго пытались понять, что их привлекает, но так и не смогли.

А сразу за мысом мы, наконец, увидели обещанный Ка-ра остров. Клочок суши оказался слишком далеко от берега, чтобы привлекать изменённых тварей — и слишком скуден жизнью, чтобы подвергнуться изменению. К тому же, находился он прямо посреди Тропы Сангари. Весь остров порос высокими тонкими деревьями с гладкой корой, больше похожей на бамбук. Листья на них начинали расти пучками на середине ствола, на трёх четвертях и на самой вершине.

Соксон даже достал справочник по дораскольной растительности и нашёл похожее растение — дерево звалось «кориса». И действительно считалось родственным бамбуку. У него были продолговатые плоды в твёрдой кожуре с водянистой мякотью. Собирать их было пока рано, поэтому даже если попадутся — лучше не пробовать. Впрочем, до острова корабли шли ещё всю ночь — ветер изменился и задул с юга, нагоняя тепло. Но идти приходилось галсами — и только утром мы приблизились достаточно, чтобы рассмотреть подробности.

Корабли к берегу подойти не смогли — слишком пологим был пляж, покрытый красноватым песком, но все желающие могли на лодках добраться и погулять. Тем более что в этот день погода была ясная, а ветер хоть и сильный, но уже не такой промозглый — больше западный. Мы с Пятнашкой не удержались и пошли. По пути к нам присоединились Скас, Пузо и Молчок. Зенка и Ри-эна, зацепившиеся языками, сходить на берег отказались.

Остров был узким и длинным. Мы подплыли к нему с неширокой стороны, поэтому и не смогли оценить размеров сразу. Шириной он был всего около перехода, а вот в длину — переходов шесть[2]. Всем, кто ступал на берег, ставили в задачу искать воду — и быть осторожными. Поэтому в глубину бойцы и моряки уходили группами, вооружённые и с запасом мазей.

Мы решили пройтись по западной стороне острова, обращённой к открытому морю. Красноватый песок мягко шуршал под ногами при каждом шаге. Справа накатывали волны с моря, спереди светило солнце, и приходилось прикрывать глаза от палящих лучей. В заросли кроисы мы соваться не стали — кто знает, что за зверьё тут может водиться. Впрочем, зверьё нашло нас само. Небольшое семейство одичавших кавалей вышло из леса и, опасливо косясь на нас, двинулось к россыпи камней впереди.

Когда мы подошли ближе, стало понятно, что здесь у них водопой. Камни мешали небольшому ручейку пробиться к морю — образовывая запруду достаточно глубокую, чтобы массивные животные смогли напиться. На это занятие у них ушла четверть часа. За это время до нас добралась группа из троих матросов, которые радостно загомонили, обнаружив источник пресной воды. С ними было пятеро моих бойцов — Дубина с Ан-ани, Каваль, Волосатый и Сундук.

Восполнив запасы жидкости, кавали громко и довольно фыркая устремились назад — в лес, а мы смогли пройти дальше. Впереди стеной вырастали склоны каменистых холмов.

— Послушайте! Если тут есть кавали, значит, когда-то жили люди? — спросил Сундук.

— Если верить тому, что я знаю, люди жили на юге почти везде, — ответил я. — На границах древних империй были необжитые области, но вот тут… Наверно, тоже было какое-нибудь поселение.

— Почему тогда здесь сейчас не живут? — удивился Сундук. — Тут же нет изменения…

— Если его сейчас нет, — заметил в ответ Пузо, — это не означает, что никогда и не было. Я вот не хочу лезть в лес, потому что боги знают, что там может водиться.

— Да и неизвестно, что бы за жизнь тут была, — согласился Дубина. — Маленький островок, за день обойти можно.

На остатки людских поселений мы наткнулись сами, когда поднялись на первый каменистый холм. Его южный склон плавно переходил в следующий холм, а в образовавшемся распадке росла густая трава. Именно там и находилась когда-то деревушка местных. Дома, видимо, были деревянные и давно сгнили, а вот погреба, присыпанные землей — остались. Если бы с нами не было Пуза, мы бы прошли прямо по ним, и не заметив. Но массивный боец «нашёл» свой лаз и начал проваливаться.

В последний момент мы с Молчком успели подхватить его под руки и вытащить. А земля там, где он стоял, ухнула в темноту подземелья. Лаз был небольшой — всего в пару шагов — и круглый. Мы столпились вокруг и пытались рассмотреть, что там находится — но видно ничего не было, кроме каменных стен. Пузо зажёг при помощи мудрости светильник и отправил его вниз.

Погреб был небольшой, но глубокий. Оттуда явственно тянуло прохладой и сухостью. По краям лежали черепки от разбитой глиняной посуды вперемешку с какой-то трухой. А между стен виднелись кости.

— А вот и люди! — обрадовался Сундук. — Почему они прятались в погребах и там умерли?

— Почему ты думаешь, что это человеческие кости? — удивился Волосатый, стянув бороду в кулак.

Молчок ткнул его пальцем в голову — мол, вон же череп. Черепа были и людей, и неживых — с явственными следами изменений.

— Мне кажется, они пытались спастись от неживых, — сказала Ан-ани. — Просто тут, на поверхности, костей уже не осталось. Только в погребе.

— Теперь уже не узнаешь… — заметил Сундук. — Где дома-то стояли, уже неясно.

— Почему это? — удивился Каваль. — Вот, видишь, земля чуть выше — там были стены. Мы сейчас прямо внутри какого-то дома. А вон там камни из воды торчат — там, наверно, причал имелся.

— Грустно, — заметила Пятнашка. — Пойдём дальше… Или сразу назад.

Я глянул на небо. Солнце было почти в зените.

— Давайте назад. Не спеша, как раз разомнёмся, — предложил я. — Может, с водой поможем.

Осторожно, чтобы не потревожить ненадёжную поверхность, мы выбрались на склон холма и отправились назад. У запруды уже суетились матросы, сгружая с подплывших лодок бочки. Мы помогли перетаскать их к воде, а часть, уже заполненных, вернули назад на лодку.

Со стороны пляжа, к которому пристали корабли, подтягивались бойцы и матросы. Вереница лодок устремилась назад, а люди пошли пешком. Солнце медленно закатывалось за горизонт, наступал вечер, а утром предстояло отправиться дальше. Ночевать на берегу никто не хотел, поэтому до темноты команда и пассажиры возвращались назад на корабли.

Утром я проснулся поздно. «Фифка» уверенно плыл вдоль острова как раз в том месте, где мы наткнулись на деревню. Берег здесь был холмистый, обрывистый, но иногда попадались похожие распадки — и почти везде мне мерещились призраки разрушенных деревень. Затем холмы снова сгладились, и потянулся длинный песчаный язык.

На палубе загомонили и закричали, заставив меня выбраться с балкона наверх вместе с Пятнашкой. На палубу высыпала почти вся команда. На самой дальней оконечности песчаного языка застыли немым свидетельством прошедших битв выбеленные кости каких-то исполинских тварей. Если присмотреться, можно было увидеть белые вкрапления вокруг.

Жители острова могли здесь долго жить, когда империя на востоке пала. Остров был расположен так удачно, что изменение его почти не касалось. Вот только огромные ящероподобные твари как-то сумели переплыть перешеек, отделявший его от материка, и выбрались тут на берег.

Мне живо представилось, как со всего острова, от каждой деревушки собирались мужчины с оружием. Здесь, на песчаном мысу, они встретили тех, кто пытался до них добраться — и всё-таки одержали верх. Но те немногие, кто выжил, не смогли защитить свои деревни. Когда многочисленные погибшие начали подниматься армией нежити — остров пал, а потом погибла и нежить. Может быть, даже нежить сумели победить, но людей осталось так мало, что они сами собой вымерли. А может, построили лодки и попытались добраться на север.

— Ну что встали, пена сраная?! А ну живо за работу, а груз — в трюм! — заорал Ка-ра, весело посмеиваясь. — Насмотрелись, и хорош! Будут впереди ещё острова!

Мы не стали злить капитана и спустились с Пятнашкой в каюту вместе с бойцами, чтобы не мешать матросам. Ветер всё ещё дул с юго-запада, и кораблям приходилось постоянно маневрировать.

Глава 32

Остров остался позади, а корабли уверенно, хоть и медленно, шли вперёд. Впереди маячил ещё один островок — такой же длинный и узкий, как и предыдущий. Он изгибался дугой, забирая к берегу. Ничего интересного на нём видно не было — те же растения, тот же красноватый песок, и даже холмов нет — просто коса посреди моря. Я поленился подниматься на палубу, чтобы его рассмотреть.

Ка-ра сам позвал меня через некоторое время. Когда я добрался до палубы, корабли всё ещё шли вдоль берега острова. То, на что мне «стоило посмотреть», я увидел не сразу. Сначала долго осматривал берег с его однообразными пейзажами, а потом заметил среди деревьев мелькание тёмных тел.

— Много там нежити? — поинтересовался я.

— Тебе виднее, — заметил Ка-ра. — Я с этими тварями не так часто сталкиваюсь.

— На пляж не выходят?

— Нет, так и скачут за деревьями.

Я всмотрелся внимательнее, наблюдая за нашими преследователями. Насчитал под сотню неживых, но весьма приблизительно. Вся нежить была преимущественно низшей, двигалась быстро, постоянно исчезая и появляясь — в такой ситуации понять точное число было сложно.

— Откуда она там взялась? — поинтересовался Ка-ра.

— На первом острове были поселения людей, — пояснил я. — Пережили, видимо, гибель городов на континенте. Мы просто приплыли днём и не ночевали на берегу. Поэтому до нас там никто и не добрался. Тут тоже, наверно, были свои поселения. Вот и появились неживые. Почему не сдохли и не пожрали друг друга за прошедшие века? И сам не знаю.

— Как раз это я могу объяснить, — заметил подошедший к нам Соксон.

— И почему же, мастер? — спросил Ка-ра с живым интересом.

— Спали они, капитан, просто спали! — Соксон качнул головой. — Нежить умеет впадать в спячку, если вокруг не наблюдается ничего живого. Устраиваются в какую-нибудь тёмную щель и засыпают.

— А почему они сейчас посреди бела дня бегают, мастер? — спросил капитан.

— Так вечереет уже… — ответил Соксон. — Вот и выбрались. Под деревьями, похоже, достаточно тени, чтобы они уже сейчас себя комфортно чувствовали. А как совсем стемнеет, то и на пляж выберутся… И не сомневайтесь, капитан!

— Не буду, пожалуй… — Ка-ра кивнул. — Но в будущем буду вынужден запретить высадку на берег!

— Зря, Ка-ра! — сразу вставил я своё слово. — У тебя на кораблях сотня ааори, а ты нежити опасаешься. Просто высаживай сначала наш отряд, а потом уже свою команду. Когда будет понятно, что мы всю ближайшую округу зачистили…

— И верно! — Ка-ра усмехнулся. — И вам тренировка, и нам хорошо.

Утром следующего дня меня разбудили удивлённые возгласы на палубе корабля. Сразу я подниматься не стал — вышел на балкон и долго смотрел на берег. Дикие Земли снова начали изменяться. Зарослям джунглей пришли на смену высокие зелёные столбы, поросшие мхом. Были ли это рукотворные постройки или огромные растения — никто понять не мог. Возможно, это знали Соксон и Ксарг, но их дёргать по пустякам не решились.

Столбы возносились к небу шагов на пятьдесят-шестьдесят. Мох густыми клочьями облеплял и их, и всё пространство между ними. Вокруг не было заметно ничего живого. Покуда хватало глаз, виднелись только мох и столбы — и больше ничего. Над берегом вились клочья тумана и испарений. Когда Тропа Сангари подошла достаточно близко к суше, до нас донёсся странный запах.

— Капитан! — из трюма показался встревоженный Ксарг. — Капитан!

— Да, мастер? — Ка-ра поспешил спуститься к нему.

— Срочно надо обмотать лица смоченными в воде повязками! Срочно!

— Что такое? — обеспокоился бывший пират. Я тоже подошёл поближе.

— Это плохой запах. Так пахнет один яд, который встречается на севере. Кстати, места похожие… Да, если коротко — будете долго этим дышать, скоро уснёте мёртвым сном. Те, кто проснётся, будут долго лечить отравление. И это будут везунчики, две трети не проснутся вообще… Шрам, быстрее своим передай!

— Эй! На мачте! — Ка-ра помахал вперёдсмотрящему. — Сигнал по каравану «Делай, как я»!

Мы с Ка-ра первыми нацепили повязки, следом это сделали все матросы на палубе. Потом пришла очередь тех, кто находился во внутренних помещениях.

Остаток дня пришлось ходить в повязках, но польза от них стала понятна на утро. Почти все — и команда, и пассажиры — мучились сильнейшими головными болями, несмотря на все предосторожности.

В утренних клочьях туманной дымки на самой кромке берега были замечены два остова сангарских кораблей. Оба судна когда-то пристали к берегу, да так и остались здесь стоять. Мачты давно были обломаны, корпуса поросли мхом, но борта всё ещё оставались целыми.

Каково же было моё удивление, когда мы начали двигаться к суше. Я и Пятнашка выскочили на палубу, с удивлением глядя, как команда получает от Граппа амулеты. К берегу приближалась только «Фифка». Остальные корабли остались на Тропе, спустив почти все паруса.

— Что происходит? — спросил я у Ка-ра, который мрачно наблюдал за берегом.

— Мэтры желают осмотреть наследие прошлого, — хмуро ответил капитан, кивнув на корабли сангари.

— Грапп, что там хотят найти? — спросил я. — Там же сгнило всё наверняка!

— Да вроде книги поискать и прочие ценности! — крикнул Грапп в ответ. — Я и сам не знаю. Ты лучше сам спроси.

Кивнув, я отправился назад в трюм к каюте мудрецов. Стоило мне постучать, как дверь распахнулась — и на пороге появился Соксон. Ещё не зная, что это я, он уже начал говорить:

— Всем уже раздал амулеты?.. А, Шрам, это ты! Заходи! — Соксон посторонился, а я вошёл, с интересом оглядываясь.

Каюта у мудрецов была большая — как называл её Ка-ра, «для аристократов». Но, как по мне, это вообще была не каюта — а вполне себе номер в недешёвой гостинице. Внутри было целых четыре комнаты: большая гостиная и три спальни. Сейчас тут, конечно, развернуться было негде, потому что часть библиотеки из лаборатории перекочевала на корабль.

— Шрам! — Ксарг радостно потёр руки. — Знаю, зачем ты пришёл. Нет, проверить корабли сангари надо обязательно!..

— Это Дикие Земли, мастер, — заметил я. — К тому же, этот ядовитый туман…

— Туман вполне себе обычный! — хохотнул Соксон. — Яд от этого мха — невидимый, прозрачный. А сам туман — это лишь следствие высокой влажности…

— Ну хорошо… Но всё равно дело небезопасное, — продолжил я. — И как мы будем осматривать корабли?

— Очень аккуратно! — серьёзно заявил Ксарг. — Я вообще удивляюсь, что они ещё не рассыпались в труху. Видимо, мох как-то сохранил дерево, как и те высокие стволы деревьев.

— Стволы деревьев? — не понял я, и тут меня осенило. — А! Столбы!

— Точно! — кивнул Ксарг. — Но упускать возможность осмотреть сохранившийся сангарский транспорт — нельзя ни в коем случае. Поверь, другого такого шанса может уже и не представиться.

— Нам участвовать? — скорее утверждая, чем спрашивая, уточнил я.

— Отбери людей понадёжнее, — кивнул Ксарг. — Только немного. Много там и не надо.

— Хорошо, — кивнул я, собираясь на выход.

— И захватите побольше тряпок и воды! — кинул мне вслед Соксон.

По мере того как корабль приближался к берегу, слегка сладковатый и пряный запах яда усиливался. На всякий случай лица мы замотали тройным слоем материи. К тому же, мудрецы расщедрились и выдали всем противоядие из личных запасов. Противоядие добавлялось в воду — одна капля на кружку. После него в голове прояснялось, и тошнота отступала.

С собой я взял Пятнашку, Пузо, Зенку, Молчка, Ри-эну, Суча, Ножа и Кирри. Нас, вместе с Соксоном и Ксаргом, посадили на лодку, когда до остовов кораблей оставалась пара сотен шагов.

Корабли у сангари и вправду были огромные. На их фоне наша громадная «Фифка» казалась совсем небольшой. Чем ближе мы подплывали, тем яснее было видно, что сохранились корабли лишь благодаря мху. Он подходил почти к самой воде, не сумев зацепиться только там, где деревянные борта постоянно омывали волны. И теперь, спустя многие годы, бортов в этом месте не осталось. Издалека казалось, будто корпус корабля парит над водой. На самом деле, вся верхняя часть покоилась на нескольких десятках почерневших столбов внутри трюма.

— Сангарские илирманы, — проговорил Ксарг, разглядывая один из столбов, видимый в тени издалека. — Невероятно плотное дерево.

— Это оно с годами каменеет? — уточнил я.

— Да, — Ксарг кивнул. — Из него любили делать двери и ворота в крепостях до раскола. Но даже тогда оно было баснословно дорогим. Сейчас вообще невозможно найти свежие поделки из этой древесины.

— А я-то всё думал, что это за деревяшка… — пробормотал я.

— Мог бы и у меня спросить, — буркнул Пузо. — Я думал, все уже знают.

Лодку медленно подвели к борту, а потом завели в трюм — через щель у самой воды. Нам даже не пришлось для этого нагибаться. А вот в трюме пришлось двигаться очень аккуратно. Сборные лодки имели множество преимуществ — лёгкие, складываются просто… И только один минус — они были очень непрочные. Кожаный корпус можно было легко порвать об острые камни или элементы конструкции. А под водой хватало остатков трюмных помещений, поросших водорослями.

— Надо найти лестницу наверх! — заметил Ксарг. — Тогда мы сможем подняться и осмотреть корабль.

Лестниц нашлось несколько — все вели внутрь сангарского гиганта. Выбрав ту, которая казалась самой надёжной, отправили вперёд Кирри. Разведчик с опаской потрогал поросшие мхом доски и, подтянувшись, поднялся на первую ступеньку.

— Мха не бойся! Он опасен только выделяемым в воздух ядом, — заметил Ксарг. — Проверяй лучше конструкции корабля. Если провалишься, достать тебя будет очень сложно.

Спустя пять минут Кирри позвал нас за собой, скинув верёвку. По одному мы поднимались до лестницы, а потом — по ней. Я пошёл первым — и вскоре оказался в небольшом квадратном помещении. У стены другая лестница вела ещё выше, на верхние ярусы. В сторону кормы и носа из комнаты уходило по два коридора. В одном из них я заметил отблески света — видимо, туда и ушёл наш разведчик.

Мох облепил в корабле практически всё, вцепившись во все доступные ему поверхности. Он густым ковром покрывал стены, пол, потолок и перила. Было душно и влажно — и вовсе не от мокрых тряпок на лице. Я попытался расковырять растительность и добраться до стены корабля, но вместо дерева обнаружил лишь сгнившую труху и плотное сплетение корней мха.

— Не стоит, Шрам! — заметил Ксарг, поднявшись по лестнице и наблюдая за моими экспериментами. — Дерево сгнило. Конструкция живёт только за счёт мха.

Кирри вернулся, когда весь отряд уже поднялся из лодки. Вид у него был задумчивый и какой-то ошарашенный.

— Они все тут, — заметил он. — Все, кто плыл. Никто не встал.

— Это и неудивительно! — согласился Ксарг. — Яд этого мха и помог мудрецам найти способ блокировать нежизнь. Там, где мох — там нежити нет.

— Скелеты так и лежат в каютах, — Кирри покачал головой и посмотрел на меня. — Там их сотни, наверно. Каюты маленькие, и в каждой по два-три человека. В некоторых — детские скелетики…

— Они надышались, — заметил Соксон. — Надышались и причалили, ещё не понимая, что происходит. Как видишь, многие уйти не смогли. Так и остались спать, обрастая мхом.

— Каюты нам нужны? — поинтересовался я.

— Если только самому интересно, — ответил Ксарг. — Нам сейчас нужно вверх ярусов на пять-шесть. Там будет круглый отсек с лестницами.

— Почему отсек, мастер? — поинтересовался Пузо. — Тут же комнаты, каюты…

— Чтобы уберечь такой корабль от затопления, — пояснил Ксарг. — В трюме многие помещения делались с перегородками. Видите, какие створки?

Я посмотрел на проходы, ведущие из комнаты с лестницами вглубь корабля — там и вправду были видны покрытые мхами створки.

— Если в отсеке обнаруживали течь, створки закрывались, отсекая воду. Получается… Даже если вода затапливала один из отсеков, корабль оставался на плаву. Так? — уточнил Суч.

— Именно так! — кивнул Ксарг. — Всего таких отсеков было десять, если не считать лестничные шахты.

— А что будет через пять-шесть ярусов, мастер? — спросил я.

— Там начнутся общественные помещения. В том числе, и библиотека Дома, которому принадлежал корабль, — ответил Ксарг. — Поднимаемся аккуратно!

— А что за «дома»? — не удержался Пузо.

— Это особенность устройства сангарского общества, — пояснил Соксон. — Сейчас помнят про Школы, но было ещё и множество Домов. Что-то вроде огромных кланов или семейств. У них была запутанная система перехода из одного Дома в другой — при помощи браков, родственных связей и заслуг. Были среди сангари и одиночки, не примкнувшие к Домам. Но таким приходилось тяжело…

Мы поднимались по лестнице, ступая по ковру из мха. Иногда раздавался скрип дерева — видимо, там, где это самое дерево ещё сохранилось. Я с ужасом понимал, что практически весь корабль — это поросль мха, под которым скрывается древесная труха. И если мох не выдержит нашего веса, нам придётся плохо.

— Теперь идём еще аккуратнее, — заметил Ксарг, будто прочитав мои мысли. — Держим расстояние друг от друга не меньше четырёх шагов.

Очередной пролёт лестницы изгибался, выводя в обещанный круглый зал. Отсюда вглубь помещений вели широкие проходы. Мудрецы направились в сторону носа, взяв с собой Кирри и напросившегося Пузо. Остальные остались стоять в зале.

В первые минуты я с интересом оглядывался, но вскоре смотреть стало не на что. Ходить нам не запрещали, поэтому я решил пройтись в другую от библиотеки сторону. Пятнашка пошла прогуляться со мной. Остальные бойцы предпочли остаться на месте.

Мы шли по широкому проходу, заглядывая в помещения и удивляясь основательности сангарских строителей. Здесь были огромные столовые, легко узнаваемые по покрытой мхом мебели, огромные залы для каких-то совещаний, был даже амфитеатр — прямо внутри корабля.

Коридор постепенно сужался, и вскоре по сторонам проходы появляться перестали. Я немного пошарил по мху — и понял, что в этой части корабля все двери были заперты, да так и срослись со стенами. Чтобы попасть внутрь помещений, нужно было резать мох. А раз мудрецы считали это опасным, то я и не стал — решив, что рано или поздно попадётся приоткрытая дверь. И я оказался прав — шагов через сто обнаружилась и такая.

Подойдя ближе, мы с Пятнашкой увидели причину, по которой дверь не была закрыта — поросший мхом скелет лежал прямо в проходе. Погибший сангари пытался покинуть помещение, но без сил упал здесь, оставив нам возможность заглянуть внутрь.

За дверью была богатая каюта, принадлежавшая, видимо, очень влиятельному человеку. Во всяком случае, пять комнат в корабле, спасавшем выживших сангари, могли себе позволить явно не все. В одной комнате, судя по очертаниям зарослей мха, располагалась какая-то лаборатория, в другой — кладовая, в третьей — спальня. Вот на спальне мы и закончили свой осмотр.

Мох с поразительной точностью сохранил обстановку комнатки. Внутри стояла большая кровать, несколько тумбочек, ночной горшок и шкаф. Обитатели каюты, видимо, уже понимали, что доплыть до севера они не смогут. На кровати, покрытые мхом, лежали три скелета. Два взрослых обнимали друг друга, а детский скелет сжался между ними.

— Бедные, — тихо шепнула Пятнашка. — Не доплыли до севера… Совсем чуть-чуть.

— Да, — я кивнул. — И отравились испарениями этого мха… Пойдём отсюда.

Мы вернулись к лестницам почти одновременно с мудрецами и сопровождавшими их бойцами.

— Не повезло нам! — посмеиваясь, заметил Ксарг. — Похоже, нос не сразу зарос мхом — переборки успели обвалиться. Так что библиотеку теперь уже не найдёшь…

— Видимо, корабли сначала стояли на глубине, — заметил Суч. — Такие огромные посудины на берег-то не вытащишь в походных условиях…

— Скорее всего, так и было! — согласился мудрец. — Оба корабля сначала подошли к берегу, бросили якорь, да так и остались стоять, постепенно догнивая. И только когда вода отступила, мох смог прорасти на них. Но второй корабль всё равно надо проверить.

Мы спустились к лодке и перебрались на второй корабль, но там всё оказалось ещё хуже. Уцелели только помещения на корме, но сам корпус был практически пустым. Со всеми предосторожностями мы вывели лодку из трюма и вернулись на «Фифку».

Стоило нам оказаться на палубе, как Ка-ра немедленно отдал приказ отходить от берега. И вскоре пять кораблей снова двинулись на юг, стараясь как можно скорее миновать поросшие мхом берега. Когда солнце уже окрасило алым небеса на западе, вперёдсмотрящие радостно замахали, указывая вперёд.

Там на берегу, вместо мха, виднелись разноцветные кроны джунглей неспокойной области. Мох закончился, а вскоре пропал и сладковатый пряный запах сонного яда.

Глава 33

Через два дня ветер переменился и подул с севера, нагоняя волну. На линии горизонта то появлялись, то исчезали тучи. Ка-ра нервничал, ругался, обзывал матросов ленивыми улитками, слизнями и сраной тиной. Скорость кораблей заметно увеличилась, но капитана это только злило.

— Не хватало нам в шторм попасть! — пробурчал он, когда я поинтересовался причиной его нервозности. — Я не знаю, как оно тут будет… С тропы сходить здесь опасно, это мне мудрецы объяснили. А она тут шириной всего триста шагов.

Мимо нас как раз проплывала неспокойная область со всеми своими неприятными пейзажами. Несколько раз от берега к кораблям устремлялись летуны, которых сбивали раньше, чем они успевали приблизиться. Один раз в ночи какая-то огромная туша, радостно фыркая, кинулась в воду и ещё долго преследовала нас, пыхтя и плескаясь в волнах. Не скрою, мне было интересно посмотреть на такого упорного зверя, но под утро, к сожалению, неведомая тварь устала и свернула к берегу.

Мне всё ещё было непонятно, как мудрецы определяют ширину и направление Тропы Сангари — но делали они это регулярно. Чаще всего на палубу поднимался Соксон — он долго смотрел вперёд, потом подходил к Ка-ра и объяснял ему новый маршрут. Объяснения часто не нравились капитану, но тот молча кивал и старался с Тропы не сходить. Однажды Соксон не смог что-то определить и позвал Ксарга. Тот долго смотрел вперёд, затем они какое-то время переругивались — и только потом сообщили Ка-ра, как двигаться дальше.

— Как вы определяете Тропу, мэтры? — спросил я, когда они шли мимо меня ко входу в кормовую пристройку.

— Да нет ничего проще! Но придётся долго следить за искрами, — ответил Ксарг. Соксон кивнул и прошёл дальше, а его учитель остановился рядом со мной. — Ну-ка, Шрам, посмотри вперёд на мудрость!

Я перешёл на другой взгляд и вгляделся. Море, корабль, люди — всё вокруг будто было сделано из песка. Чуть поблекли краски, стали видны передвижения в трюме корабля, и я даже заметил суетливую возню грызунов возле припасов. А над всем этим летели многочисленные искры мудрости. Всё, как обычно — мне даже как-то обидно стало.

— Теперь смотри внимательно… Постарайся найти линию, в которой пропадают искры, — объяснил Ксарг.

Я последовал его совету и стал следить за искрами. Но они просто мельтешили в воздухе, растекаясь от континента в сторону моря. А потом я заметил, что одна искра, за которой я наблюдал, просто пропала. Потом ещё одна — чуть дальше. Я стал вглядываться внимательнее — всё ещё не понимая, куда исчезают искры. А потом заметил, что они просто пропадают на одной невидимой границе и снова появляются на другой.

— Как вокруг поглотителей мудрости! — заметил я. — Искры исчезают, а потом снова появляются.

— Да, так и есть! — кивнул Ксарг. — На каком расстоянии ты видишь Тропу Сангари?

Я снова посмотрел вперёд, пытаясь нащупать Тропу как можно дальше. Получалось, что на пару переходов я её могу распознать.

— Переход… Может, два, — признался я.

— Неплохо! — похвалил Ксарг. — Грапп видит меньше. Соксон не всегда видит до горизонта.

— А вы, мастер? — спросил я.

— До горизонта я её всегда уверенно вижу, — признался Ксарг. — Можно бы подняться на мачту, но это не слишком сильно увеличит видимое расстояние. И вообще мне лень.

У меня чуть голова не взорвалась, пока я вспоминал, почему с высоты в море будет видно дальше. Я так редко задавался подобными вопросами, что сначала пришлось вспомнить, что мир — это шар. Кстати, многие аори считали, что мир плоский. Сам сталкивался с такими. Легенды о другом континенте и возможности обогнуть весь мир у многих считались сказками. Я же хотел и показать, что понял объяснения, и задать ещё один вопрос, который меня очень интересовал.

— Да, наверно, это напрасная трата сил, — кивнул я. — А как же всё-таки так получается? Это как-то связано с поглотителями?

— Информацию о тропе обнаружил один пожилой мудрец лет триста назад, — ответил Ксарг. — Хороший был и мудрец, и человек. Увлечённый своим делом. Он со своими учениками сумел раскопать старую библиотеку. Всего двадцать томов, но все — неизвестные нам. Он же первым их и изучил, не желая делиться славой первооткрывателя.

— Мастер, это он придумал поглотители? — спросил я, воспользовавшись паузой.

— Нет, — усмехнулся Ксарг. — Слишком стар был. Но его ученики всё же продолжили исследование. Вот они-то поглотители и придумали. А вот старого мудреца интересовала сама Тропа. Он долго исследовал побережье Империи и в конце концов обнаружил, что тропа ещё есть. Тогда он сам взялся писать огромный труд по своему открытию, который и представил другим мудрецам. Мне с ним довелось пообщаться лично… Он-то меня и научил находить Тропу.

— А он смог понять, почему тут исчезает мудрость? — спросил я.

— И да, и нет, — ответил Ксарг. — Он полагал, что здесь, на мелководье, есть какая-то своя морская жизнь. Это живые существа мира людей, которых так много, что изменение просто не может воздействовать сразу на всех. Он даже выдвинул предположение, что вся жизнь в нашем мире родилась в таких условиях, которые не может преодолеть мудрость… Но не смог доказать, а его ученикам это не было интересно, они были… да и есть ещё, до сих пор — очень практичные люди.

— Жаль, — вздохнул я.

— Жаль, что люди практичные? — удивился Ксарг.

— Нет, мастер. Я понимаю, что ученики — просто люди со своими интересами, — ответил я. — Жаль, что доказать тот мудрец ничего не сумел. Интересная у него была теория. А вдруг он прав был? Вдруг вот тут, на Тропе Сангари, ключ к тому, как починить мир?

— Хм… — Ксарг нахмурился. — Может, он и прав, Шрам. Но подумай вот о чём: стоит починить наш мир, и мудрость исчезнет. Не станет той силы, которая позволяет мудрецам в Империи быть выше других… Как думаешь, многие из них хотят потерять своё влияние?

— Проклятье! — не удержался я. — Им что, получается, всё нравится?

— Их всё устраивает, — кивнул Ксарг. — Поэтому и приходится нам с Соксоном всеми силами искать знания, которые подтвердят наши догадки и защитят нас от нападок. Представь себе: я всё изучил, нашёл способ обратить изменение вспять, пришёл с этим к другим мудрецам. И что они мне скажут?

— Но вы же усовершенствовали амулеты и поглотители, а ещё кавали…

Я ошарашенно посмотрел на Ксарга, осознав, что мне надо представить не то, что он докопался до сути, а то, как он эту самую суть будет доносить до других мудрецов. Ксарг усмехнулся и кивнул.

— Да, Шрам, так и есть, — мудрец уставился на континент. — Может быть, я ещё не могу обратить всё вспять, но уже примерно понял, куда надо копать… Вот только стоит мне об этом сказать — и всё… Был мудрец Ксарг — и нет Ксарга. Даже Император одобрит моё устранение.

— Ради власти дать миру умирать и дальше? — я задумчиво посмотрел на море и покачал головой. — А это вообще нормально, мастер?

— Да, Шрам, это нормально… Так было до раскола, так было после, и так будет и в дальнейшем. Иногда мне хочется, чтобы на земли людей хлынул очередной Прилив… Чтобы затопил Мобан, Виор — и там, в Империи, наконец, испугались по-настоящему. Как были напуганы три тысячи лет назад… И я безумно боюсь, что Прилив всё-таки случится, но уже после моей смерти.

— Когда некому будет всё исправить? — уточнил я.

— Да, именно так… Но! — Ксарг посмотрел на меня. — Раз уж ты видишь Тропу, то будь добр, помогай иногда нашему капитану её держаться. Просто проверяй, что мы всё ещё двигаемся по ней. И если видишь отклонение, сразу скажи Ка-ра.

— Хорошо, мастер, — кивнул я.

Наверно, эта простая просьба и спасла всю экспедицию. Когда на следующее утро я сидел с Пятнашкой на балконе, то от скуки решил посмотреть на Тропу. К тому времени я уже покончил с завтраком, а девушка ещё нет — поэтому и развлекался как умел.

Граница Тропы оказалась всего в тридцати шагах от борта.

— Проклятье! — выдохнул я, подскакивая.

— Что? — не поняла Пятнашка, чуть не поперхнувшись.

— Мы сходим с Тропы! — крикнул я на бегу, врезаясь в дверь каюты. Пролетев по короткому коридору и взлетев по лестнице на уровень палубы, я выскочил, чуть не сбив троих матросов, тянущих канат.

— Якорь тебе в задницу, Шрам! Ты что творишь?! — заорал сверху Ка-ра.

— Мы сходим с Тропы! — выпалил я, подняв голову. — Граница в двадцати шагах с востока!

На миг команда замерла, глядя на меня, а потом рёв капитана сдёрнул всех со своих мест:

— Право руля!!! Сраные улитки, чтоб вас всех поперёк и вдоль! Шевелись!!!

Я еле успел прижаться к стене, чтобы не мешать матросам. Граница Тропы Сангари неумолимо приближалась.

— Десять шагов! — сообщил я.

Со стороны берега раздался плеск. Десяток ящероподобных тварей плюхнулся в воду и шустро загрёб к кораблям. Над деревьями появилась стая летунов, направляясь в нашу сторону. Из разноцветных джунглей разнёсся многоголосый клич Диких Земель: шипение, рёв, клёкот и жуткое пощёлкивание. Как бы громко ни шумели волны, подгоняемые северным ветром, как бы ни был далёк берег — но зловещий шум был отлично слышен и с корабля.

— Три шага! — закричал я, глядя на невидимую команде линию. — Пересекли!

— Твари по левому борту!!! — истерично выкрикнул вперёдсмотрящий. — Летуны!

Я снова посмотрел на берег и зло выругался. Летунов стало больше, и все они летели к нам.

— Тревога! Ааори, на палубу!!! — заорал я, надеясь, что мой приказ передадут.

— Шрам! Где мы сейчас?! — закричал Ка-ра.

— Идём по границе! — ответил я. — Возвращаемся на Тропу!

— Куда она ведёт? — Ка-ра с отчаянием смотрел вперёд.

— Ка-ра, забирай к западу! Очень плавно! — ответил я. — Сместитесь на сотню шагов! Тогда останемся на Тропе ещё на пару переходов!

— Готовсь! — кричала Пятнашка девушкам с луками, успевшим выскочить на палубу. Летуны приближались. — Стреляй!

Навстречу первым тварям взвилась туча стрел. Я сформировал ледышку и отправил следом. С других кораблей полетели снаряды и мудрости. Летунов к нам кинулась сразу пара сотен. Они всегда начинали первыми, вот и теперь я наблюдал, как с берега в море кидаются различные несимпатичные твари. Десяток первых всё ещё бодро грёб в нашу сторону, а над волнами виднелись только гребни костяных пластин.

Через мгновение всё смешалось в хаосе боя. Летуны кидались вниз, пытаясь ловить ааори и бегающих матросов — но натыкались на щиты, ловили стрелы и мудрости, кричали и падали в воду. Я пробрался на надстройку, где стоял Ка-ра и рулевой, успев прикрыть их от пары тварей, решивших подобраться с кормы. Краем глаза я заметил, что другие корабли успели уйти дальше — на глубину, и к ним твари проявляют меньший интерес, чем к нам.

Закончилось всё так же внезапно, как и началось. Неожиданно ящероподобные зверюги свернули к берегу, а за ними потянулись и все остальные твари. Летуны поднялись выше и ещё какое-то время продолжали кружить над нами. Но потом и они решили вернуться на берег, оставив нас в покое. Впрочем, этому немало способствовал Ксарг, появившийся на палубе и отправивший сразу десяток нападавших на дно морское.

Пока разбирались с происшествием, а вокруг звучали взаимные обвинения и упрёки, я отправил своих в трюм. Схватка была настолько скоротечной, что никого даже не ранили. Наконец, нашёлся виноватый — Соксон. Оказывается, мудрец забыл предупредить о том, что Тропа может взять западнее под утро. Мудрецы принесли Ка-ра извинения и отправились назад, а капитан подошёл ко мне.

— Спасибо, — кивнул он. — Ещё бы немного…

— Я даже не знал, что такое будет… — заметил я. — Думал, вас изменением накроет.

— Да, но это лишь одна из опасностей, — хмуро ответил капитан. — Помнишь, ты любопытствовал, что за тварь нас ночью преследовала?

— Помню… Здоровая была! — усмехнулся я.

— Ну вот… мы тогда тоже слишком близко к границе Тропы были. Хорошо, что Соксон под вечер выходил. Он и предупредил, что до границы двадцать шагов. Но вообще нам сегодня «везёт»…

— Что такое?

— А ты вон, на горизонт на западе погляди!

Я и поглядел — благо было на что. С севера нас нагоняла тёмная полоса. Пока она ещё едва виднелась на самом горизонте, но я и так видел, что тьма двигается на нас.

— Шторм, да? — обеспокоенно спросил я.

— Шторм. И скоро он накроет наши кораблики. Надеюсь только, что мы успеем дойти до острова впереди.

Я оглянулся на нос, чем вызвал усмешку Ка-ра.

— Нет, Шрам, острова ещё не видно! — пробурчал со смехом капитан. — Мы к утру бы до него дошли. Но сейчас ветер такой, что можем успеть и раньше. Перед штормом всегда проходишь больше, чем ожидал. Но болтать нас будет нещадно!..

Болтать начало к обеду. Волны то поднимали корабли, то бросали вниз. Выйти на балкон уже было невозможно, и нам с Пятнашкой пришлось плотно закрыть окна и опустить ставни. Так что теперь мы сидели в тёмной каюте и слушали, как стонет деревянный корпус, переваливаясь через штормовые гребни.

Завывания ветра снаружи усилились, и я решил помотаться на палубу, чтобы проверять ширину Тропы Сангари. К сожалению, она сейчас не превышала трёх сотен шагов, хотя иногда доходила почти до перехода. В один из таких подъёмов меня и окликнул Ка-ра. Хватаясь за поручни, я поднялся на крышу надстройки.

— Что? — не расслышал я.

— Остров! Совсем немного осталось!.. — проорал капитан. — Вон он!

— А мы успеем до шторма? — прокричал в ответ я.

— Мы уже не успели! — ответил Ка-ра, засмеявшись. — Но нам надо устроиться между островом и континентом! Сможем? Есть там Тропа?

Я присмотрелся и покачал головой.

— Тропа проходит прямо по восточному пляжу! — ответил я.

— Ладно! Попробуем найти, где ещё спрятаться! — выругался капитан под нос.

Шторм налетел на нас с яростью голодного дикого зверя. По палубе забарабанили дождевые капли, резкий порыв ветра дёрнул корабль, застав застонать всю его немаленькую тушку. Корабль мотало из стороны в сторону, било снаружи волнами, окатывало водой. Балансируя, я добрался до фонаря и потушил его, чтобы тот не слетел с крючка и не устроил пожар. Нас с Пятнашкой дважды скидывало с кровати на особо сильном крене. Испуганная девушка ругалась не хуже матросов на палубе, но сделать мы ничего не могли.

Однако не прошло и часа, как от налетевшей бури остался лишь ровный шум дождя и мерная качка. Я вышел вместе с Пятнашкой из каюты и поднялся на палубу. Вокруг царил полумрак, но видно было достаточно хорошо. Корабли замерли в укромной бухте, за пределами которой грохотали валы разбушевавшегося океана. Вокруг сверкали молнии, иногда доносились раскаты грома, хлестал дождь. Но всё это даже близко не могло сравниться с бешенством стихии в прошедший час.

— Повезло! — сообщил мне Ка-ра, подходя ближе. — Наше скромное убежище называется Ка-на-ро, если верить записям старых мэтров.

— Кстати, о старых мудрецах! — раздался голос Ксарга. — Можно было и предупредить о том, что им предстоит испытать!

Ксарг, посмеиваясь, шёл от пристройки, держась за поясницу. За ним прихрамывал Соксон, поддерживаемый Граппом.

— Мы бы пораньше вышли заявить протест, но, к сожалению, нам мотало и швыряло! — Ксарг огляделся. — Значит, Ка-на-ро…

— Да, мастер! — кивнул Ка-ра, смутившись. — Вы уж простите, мэтры… Не подумали…

— Да пустое! — отмахнулся Соксон. — Мы поняли, что шторм начинается. Не ждали просто, что такой сильный… На сколько он ещё затянется? Как вы думаете, капитан?

— Ну… На три-четыре дня мы тут точно застрянем, — ответил Ка-ра.

— Тогда надо будет осмотреться, — кивнул мне Ксарг. — Шрам, готовы размяться на берегу?

— Мы готовы, но не жаждем, мастер! — я улыбнулся, чтобы показать, что это шутка.

— Тогда завтра высаживаемся! — кивнул мудрец.

Я посмотрел на берег. В сгущающихся сумерках видно было плохо, но смотревшие на гавань провалами пустых окон руины зданий мне совершенно не понравились. И больше того, я был уверен, что и с утра они мне тоже не понравятся.

— А нам точно надо туда сходить? — спросил я.

— Надо! — кивнул Ксарг. — Это не я просил! Это нужно этому, шпиону от эра Ненари!.. Что-то им там надо было на берегу.

— Хорошо, я предупрежу ребят! — ответил я. — Ещё бы нам кто-нибудь такое оплатил…

Мудрецы весело захохотали.

— Если вы про того эра Ненари, который главный в Форте, — заметил смеющийся Ка-ра, — тогда радуйся, что сам ему не доплачиваешь!

— Возможно… — согласился я. — Ладно, пойду скажу своим и отправлю готовиться ко сну. Мы ужинать-то сегодня будем?

— Через пару часов, — ответил капитан. — Сам понимаешь… При шторме с готовкой плохо.

— Это да! — кивнул я, понимая, что хочу задать пару вопросов эре Зане и Та-ину.

Глава 34

Шторм не утихал всю ночь, да и утром стал только сильнее. Теперь даже в уютной гавани волны были совсем не маленькие. Зато закончился дождь и посветлело — и, наконец, стало возможным рассмотреть руины на берегу. Ка-на-ро был немаленьким городом. Он расположился между нескольких скалистых холмов, служивших ему стенами. С корабля не было видно, есть ли между холмами укрепления, но со стороны гавани город был хорошо защищён.

Бухта была длинная и вытянутая. От моря её отделял широкий волнолом, сейчас мокрый от воды и окутанный облаком мелких брызг. Они не успевали осесть прежде, чем новая огромная волна разбивалась о камни, поднимая водяную взвесь. Часть воды переваливалась через камни и обрушивалась в гавань, поднимая волну уже там.

Напротив волнолома раскинулся порт. Более трёх десятков пирсов в древние времена готовы были принять на швартовку торговые корабли. Теперь, правда, для использования пригодны были от силы два или три. За набережной тянулись многочисленные остовы каменных и, по всей видимости, деревянных строений. Я подозревал, что когда-то это были склады и мастерские порта — но от них немногое сохранилось.

Стена пережила века запустения гораздо лучше. Нижняя часть, сложенная из более массивных блоков, выстояла, всё ещё отделяя гавань и порт от города. Верхняя часть осыпалась, оставив после себя лишь отдельные куски кладки и кучи битого камня. Портовые ворота в количестве трёх штук обрушились — и чтобы через них войти в город, теперь надо было сильно постараться.

К одному из пирсов медленно подплывала «Улитка», через которую все мы собирались швартоваться и сходить на берег. Я вчера попытался поговорить с Та-ином, но тот даже дверь до конца не открыл, сославшись на занятость. А эра Зана вообще была не в том состоянии, чтобы выяснять с ней отношения.

Все подробности пришлось выведывать у мудрецов. Ксарг и Соксон сначала вскинулись и отказались, объяснив мне, что не царское это дело — передавать инструкции чужих эров. Но узнав, что мне никто ничего не передавал — и никто не предупреждал о дополнительных высадках, а Та-ин, по словам эра Ненари, должен был только записывать — старцы согласились на разговор.

Сегодня вопрос со «шпионом Ненари» предстояло решить кардинально. Корабли медленно выстроились в цепь, перекинув сходни, и первые бойцы начали выходить на пирс. Первыми сошли разведчики Кирри — и они уже медленно приближались к руинам. Одними из последних трюм стоявшей дальше всех «Фифки» покинули Та-ин, эра Зана и Скас, поддерживающий эру. Она, как я понял, все эти дни страдала от морской болезни, сильно отощала и едва стояла на ногах.

— Та-ин! — попытался я окликнуть приставленного к нам библиотекаря, но тот даже ухом не повёл, проскочив дальше.

Скас с удивлением посмотрел на него и на меня. Я махнул рукой и с мрачной решимостью двинулся к сходням. Когда мои ноги коснулись камней пирса, Та-ин как раз пытался донести суть задачи до моих бойцов. Я с интересом послушал всё это, находясь у него за спиной, пока на пирс не подтянулись Ксарг и Соксон, а также Скас с эрой Заной.

— Мэтры, вы не против, если мы все вернёмся на корабли? — спросил я у мудрецов. На этот раз они по согласованию со мной настаивать не стали.

— Нам тут ничего не интересно! — ответил Ксарг. — Не хотите исследовать — и не надо.

— Подтверждаю! — скромно добавил Соксон.

Глаза эры Заны, кажется, сильно увеличились в размерах. Скас одобрительно усмехнулся, а Та-ин мгновенно растерял всю свою вальяжность и учёность. Когда он обернулся ко мне, передо мной стоял совсем не библиотекарь, не летописец и не картограф — передо мной стоял опасный боец.

— Что это значит? — требовательно спросил он. Но поскольку мои призывы все эти дни игнорировались, я решил, что тоже имею на это право:

— Десятки, строимся для погрузки! — приказал я.

Та-ин резко выбросил руку вперёд и схватил меня за локоть.

— Будь добр, — как можно вежливее заметил я. — Отпусти мою руку, Та-ин.

Лжебиблиотекарь даже и не подумал исполнять мою просьбу.

— Нам надо поговорить! — заявил он тоном, не терпящим возражений.

— А почему ты считаешь, Та-ин, что говорить мы будем лишь тогда, когда этого хочешь ты? — поинтересовался я как можно ласковее. — Я был открыт для разговора вчера, я был открыт для разговора сегодня утром…

— Нам надо поговорить! — повторил он.

— Да ты кто, етить тебя, такой-то? — поинтересовался я и, не дождавшись ответа за несколько ударов сердца, продолжил. — Библиотекарь, да?

— Именно! — обрадовался он.

— Да, но был-то ты архивариусом, — кивнул я. — Теперь библиотекарь. Когда надо, станешь лекарем, да? А теперь я повторяю свой вопрос: кто ты такой?

Мои сны… Мне давно не снились мои странные сны. Пропал таинственный старик, исчезли прошлые жизни, но я отлично помнил обо всём, что мне снилось. В мире Касана были такие люди — могли кого надо изображать. Та-ина я заподозрил если не сразу, то близко к этому. Первым звоночком была напускная застенчивость — и, одновременно, поразительная осведомлённость. Затем я обратил внимание, что он не покидает свою каюту. А каюта у него была без окон — значит, наблюдать, записывать и всё прочее, для чего его к нам в экспедицию включили, он делать не мог. Один раз при мне Нож назвал его библиотекарем, хотя я точно помнил, что работал он не в библиотеке Форта Ааори, а в архивах. Когда всплыла история с высадкой, я почти сразу направился к нему. Так вот, в узкую щель, которую открыл мне лжебиблиотекарь и лжеархивариус, я увидел тумбочку, накрытую тканью. Другим взглядом я отлично различил, что под тканью лежат весьма угрожающие кинжалы — и маленькое устройство, похожее на гастрафет. И вот тогда у меня всё в голове и сложилось.

Сегодня я заранее предупредил Пятнашку, остальных десятников, Ка-ра и мудрецов о своих подозрениях. Не переговорил я только с эрой Заной, не зная наверняка об её осведомлённости насчёт Та-ина, и со Скасом — просто не нашёл его. Уже потом я узнал, что он в это время полкоманды «Фифки» избавлял от лишних к-ки и сперов. И даже после этого Та-ин всё-таки умудрился перехватить у меня командование отрядом. И если бы я не был готов заранее, то так и остался бы в дураках. А в дураках я быть в последнее время не любил.

— Давай я объясню за тебя, — усмехнувшись, предложил я и поймал в ответ недовольный взгляд. — Ты, Та-ин, можешь иметь любую должность и даже разные имена. Ты служишь Форту Ааори или лично эру Ненари, и наверняка ты такой не один. Ты отлично умеешь пользоваться всеми доступными видами оружия — и кулаками махать умеешь, и мудрость знаешь неплохо.

По мере того как я рассказывал, губы Та-ина сжимались в узкую полоску, а глаза щурились, сверля меня колючим взглядом.

— Шрам! Что происходит? — требовательно спросила эра Зана. — Что это за выступление?

— Эра, при всём моем уважении, потерпите немного! Если сами ещё не знаете… — попросил я. — Так вот… Ты прекрасный боец, Та-ин, не сомневаюсь! А ещё ты часто прикрываешься работой в архиве и выполняешь не самые приятные поручения эра Ненари. Пока я прав?

— Что ты об этом знаешь? — тихо прошипел Та-ин.

— Я знаю, что ты, придурок, не нанимал отряд «Баржа». Нас наняли мудрецы! — ответил я, внимательно следя за реакцией Та-ина. — И мудрецы не особо хотели сходить на берег здесь. Ты потребовал этого! Вот только меня ты почему-то не предупредил…

— Я предупредил твоих нанимателей, — спокойно ответил Та-ин.

— Мальчик, да кто ты такой, чтобы у тебя на побегушках были высший и полный мудрецы Империи?! — хохотнул Ксарг.

Та-ин зло посмотрел на старика и снова уставился на меня.

— Ты не стал мне ничего объяснять. Будто ты лучше знаешь, что делать… Возможно… — кивнул я. — Возможно, простой библиотекарь и впрямь лучше решит поставленную задачу. И, знаешь, по тем распоряжениям, что ты отдавал — видно, что ты не только в архивах копался.

— Ты переходишь границы дозволенного, Шрам! — тихо проговорил Та-ин.

— Нет, — я усмехнулся. — Это ты перешёл границы дозволенного, Та-ин! Взять тебя — это был жест доброй воли мудрецов и нашего капитана. И ведь ты даже не заплатил за проезд!

— А жрал в три горла! — заметил Ка-ра с борта баржи.

— Ты собирался использовать бойцов отряда, не накинув им за риск. Лезть в древние руины и зачищать их, так ты сказал? Так вот, ты ни ули им не докинул, — ответил я. — Собирался заставить всех делать это бесплатно? Или за счёт мэтров, так?

— Шрам, есть же наши обязанности перед Фортом! — заметила эра Зана, но здесь ей возразил Скас.

— За каждую обязанность Форт накидывает деньги! И всегда вознаграждает своих бойцов, — лори с лязгом проверил, как входит в ножны меч. — Этому-то засланцу наверняка эр доплачивает! Так ведь, Та-ин?

— Но он всегда работал в архиве! — возмутилась эра.

— А иногда в библиотеке, эра? — поинтересовался я. — А иногда пропадал на месяц-два, ведь так?

— Я не следила, Шрам. Может быть… — эра пожала плечами. — Какое это имеет отношение к поставленной задаче? И почему ты отказываешься?

— Ну, во-первых, потому что меня ни о какой задаче не предупредили, эра, — ответил я. — Ни единым словом! Даже зная, что мудрецы не будут у него на побегушках. Во-вторых, потому что я догадываюсь, что это не последнее место, которое нам надо будет зачистить. Так, Та-ин?

— Тебе и не нужно это знать! — скрипнув зубами, ответил он.

— Ну, значит, и делать мне это не обязательно! — согласился я. — И моему отряду тоже!

— Шрам, я не знаю, зачем это понадобилось… Но тебе не кажется, что ради Форта можно немного постараться? — поинтересовалась эра Зана.

— Конечно, эра! — согласился я. — А Форт деньги от продажи золотых книг и полезных предметов пустит на выкуп ааори из Мобана, да?

— Это каких полезных предметов? — спросила эра.

— Ну… — я задумался. — Например, сангарских илирманов!..

Скас захохотал, хлопнув себя по боку.

— А неплохое дело! Действительно, Шрам, молодец! Нужно всего-то три-четыре точки на Тропе Сангари, где можно будет швартовать корабли — и торговый маршрут готов! А у Ненари губа-то не дура! Зана! Ты же в Совете Эров! Ты что, не знала об этих планах?

— Я ни о чём не знала… — ответила эра, переведя взгляд на Та-ина. — И Совет никто не оповестил. Тогда, пожалуй, я присоединюсь к вопросу Шрама. Кто ты такой?

— Вы об этом пожалеете! — пообещал Та-ин, делая шаг к кораблям. — Но раз вы не можете послужить Форту, то в Форте и будете объяснять своё предательство. Ты, эра, и ты тоже, Скас!

Скас в удивлении распахнул глаза, а эра открыла рот от возмущения. Все взгляды устремились на них, и в этот момент Та-ин ударил. Если бы я не ждал подобного, он бы точно мог кого-нибудь покалечить или убить. Вот только один вид прикрытых тканью орудий убийства произвёл на меня достаточно сильное впечатление. И пока все смотрели на эру и Скаса, я следил за шпионом Ненари. Вылетевшая в сторону эры мудрость распалась прямо в воздухе. Гастрафет в левой руке, направленный на Ка-ра, дёрнулся вверх — а кинжал, который должен был вонзиться мне в бок, бессильно ткнулся в мудрый щит.

А потом меня сорвало. И пусть Та-ин был быстрее и более натренирован, но я и не собирался драться с ним по правилам. Несколько ударов я сознательно пропустил, только слегка поворачиваясь и подставляя под них доспех. Ярость хлестнула в голову, лишая возможности остановиться и превращая боль из препятствия в помощь. Не всегда удавалось увернуться, и когда я дотянулся до противника, левая нога у меня уже сама собой подгибалась — я её просто не чувствовал.

Вцепившись в Та-ина, зажав в левой руке воротник, а в правой — его руку, я навалился всем своим весом, подминая его под себя. Падая, я отвёл голову назад и приложился ему лбом в подбородок, когда мы оба соприкоснулись с землёй. Приподнялся и снова ударил. Шлем с маской, прикрывавшей пол-лица, в подобных драках — серьёзный аргумент. Та-ин рассчитывал на свою скорость и умения, а я на вес и броню. И это же использовал в драке. Как только он освободил руку и нанёс мне удар в бока с двух кулаков, я схватил освободившейся рукой его за горло — сжав пальцы что было силы. Пластины брони вдавились острыми краями в шею, и лицо шпиона опасно покраснело.

Он ещё несколько раз ощутимо приложил меня по рёбрам, сломав некоторые, но я продолжал давить — и тогда он ударил двумя руками мне по ушам. Ну, туда, где были уши. Шлем не пробил, конечно, хотя удары были резкими, а в шее что-то хрустнуло. Новый удар обрушился мне на сгиб рук снизу. И он бы сработал, если бы на его пути не попались острые шипы на броне, прикрывавшей локоть. Я успел совсем слегка согнуть руки, избежав очень неприятного перелома. Та-ин зашипел от боли.

— Растаскивайте их! — голос эры Заны прорвался через шум в ушах, но я продолжил душить.

Понимая, что ещё немного — и он сам уже не сможет ничего сделать, Та-ин ударил меня вторым кинжалом. Когда металл, пробивая броню, вошёл в плечо — боль была страшная. Метил он в грудь, но я подставил менее важную часть тела. Ещё больнее было, когда я продолжил наваливаться, выворачивая оружие из рук Та-ина. Напоследок мне по голове прилетело ледяной глыбой, а на спине вспыхнул огонь. Как при этом я не заорал и не отпустил шпиона — не знаю.

Рядом появились чьи-то ноги. Та-ину вцепились в руки, а мне чем-то острым срезали ремень на шее и сорвали шлем, который теперь ничто не удерживало — а потом врезали по затылку. С первого раза сознание я не потерял — более того, будто наблюдал со стороны за происходящим. И только второй удар отправил меня в темноту. «Ну и хорошо… Всё равно сам бы не смог остановиться…» — успел я подумать перед тем, как погасла картинка перед глазами.

Первое, что я увидел, придя в себя — была Пятнашка. Я лежал на досках палубы — кажется, на «Улитке» — спиной кверху. Лицо было повернуто в сторону, а в шаге от меня сидела моя любимая. Судорожно вздохнув, она подвинулась и помогла мне сесть.

— Проклятье, Шрам! Я боялась, что ты не очнёшься… — выдохнула она.

— Подержи меня, — сипло попросил я. — Сейчас попробую залатать свою тушку.

— Хорошо.

Закрыв глаза, я начал приводить себя в порядок, затягивая рану в плече и ожог на спине, выдавливая заразу и грязь, выводя яд с кинжала Та-ина — о котором, кроме меня, никто не знал. На всё про всё у меня ушло несколько минут. Когда же я снова открыл глаза — то чувствовал себя уже вполне сносно.

— Где мы? — спросил я.

— Всё там же… — ответила Пятнашка. — Ты был в отключке совсем недолго.

— Хорошо, что недолго… — кивнул я. — Яд с кинжала не успел подействовать.

— Яд? Вот сука…

— Где он? — спросил я и добавил, чтобы было понятнее. — Та-ин.

— Там, — девушка кивнула в сторону пирса. — Только ты его в такое непотребство изметелил, что я не уверена, что он очнулся.

— Очнулся он, — мрачно заметил Ка-ра. — Только молчит и на вопросы не отвечает.

— Это потому что я его ещё не спрашивал… — мрачно пообещал я. — Я ему руку сейчас отрежу, а потом в задницу засуну. А потом отрежу вторую руку и буду ею охаживать его по морде. А потом отрежу руку…

— Шрам, у него две руки! — приподняв бровь, заметил Ка-ра.

— А я ему помогу отрастить обе заново! — мрачно ответил я, примерно понимая, чем буду давить. — Я буду держать этого ублюдка твари на грани жизни и смерти…

— Шрам! — Пятнашка смотрела прямо на меня.

— Ты права, — кивнул я. — Я просто всё это ему объясню и вежливо попрошу ответить на вопросы. А потом всё-таки сделаю, если будет мол…

— Шрам!

— Ладно, просто буду загонять ему щепки под ногти… — сдался я.

— Попробуй его угрозами разговорить! — попросила девушка. — Ты и так его чуть не задушил.

— Он, между прочим, собирался нас убивать!

— Не думаю! — заметил подошедший Скас. — Просто собирался заставить силой делать то, что ему нужно. Ты как?

— Нормально… — кивнул я, поднимаясь. — И готов, наконец, узнать, что задумал Ненари и его сраные библиотекари.

— Отличный план! — согласился Скас. — А теперь поднимай свою попу и пошли! Мне и самому уже интересно, что здесь происходит.

Глава 35

Та-ину связали руки и ноги и бросили на пирсе. Глаза у него были закрыты повязкой, не дававшей видеть мудрость. Допрос пыталась вести эра Зана, но явно не слишком в этом преуспела. Теперь она сидела рядом мрачнее тучи, а бойцы отряда и часть матросов расположились неподалёку. Гораздо удивительнее вели себя мудрецы. Ксарг, Соксон и даже Грапп вытащили на пирс складные стульчики — и теперь сидели в стороне, рядом со сходнями, с интересом наблюдая за происходящим.

Первым делом я подошёл к ним. Мне не до конца была понятна их позиция, и я счёл нужным её прояснить.

— Мэтры!.. — негромко привлёк я их внимание.

Все трое посмотрели на меня, и Ксарг весело улыбнулся.

— Мы наблюдатели, Шрам, — сказал он. — Тут на лицо разборки внутри вашего сообщества. Вмешиваться нам не с руки, да и интереса Империи в этом нет. Но если тебе будут угрожать, то мы заступимся. Не сомневайся!

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Но почему вы поддержали меня до этого?

— О! Ну тут под вопросом стояла экспедиция, поэтому мы показали свой интерес. Но раз сейчас вопрос решён, то и вмешиваться мы не будем.

— Ясно. Спасибо ещё раз, мэтры!

— Что собираешься делать? — поинтересовался Соксон.

— Просто поговорить с этим Та-ином, — ответил я. — И узнать, кто он, как звучал его приказ, кто ещё в курсе… В общем, попробую заставить его петь.

— Он молчит! — заметил Ксарг.

— Мастер, я и не сказал, что будет легко! — мрачно кивнул я.

— Давай, вперёд! Интересно посмотреть, что ты узнаешь, — Ксарг и Соксон переглянулись.

Я пошёл дальше, но путь мне преграждали собравшиеся вокруг бойцы и матросы. Правда, стоило мне тронуть ближайшего ааори за плечо, а тому оглянуться и увидеть меня — как от трапа до связанного шпиона образовался живой коридор.

— Эра, не позволите мне пообщаться с библиотекарем? — спросил я, подходя к Зане.

Та вскинула на меня недовольный взгляд и покачала головой.

— Шрам, ты не обличён властью, чтобы проводить допрос….

— Зана! Прекрати, какая власть? — возмутился Скас. — Это поход, а вокруг Дикие Земли! К тому же, у Шрама предостаточно причин поговорить с этим шпионом.

— Это неправильно, Скас! Шрам, он всё-таки человек эра Ненари… Ну или утверждает так… — повернулась ко мне эра Зана. — Его надо вернуть в Форт и уже там официально допрашивать!

Я в растерянности посмотрел на насупившуюся эру. Её возражений я как-то не ожидал, но на помощь мне внезапно пришёл Ка-ра.

— Эра, вы отстранены от допроса! — проговорил он.

— Что?! — удивление Заны было настолько велико, что впервые на моей памяти она растерялась.

— Вы пассажир корабля «Фифка»? — спросил Ка-ра, и эра ошеломлённо кивнула. — Вы находитесь в экспедиции, путешествуя на этом корабле вдали от дома?

Эра снова кивнула, но выглядела теперь напряжённой.

— А я, эра, капитан корабля и командир эскадры! На момент путешествия из Форта в конечную точку маршрута только я имею право: вершить суд, проводить следствие и назначать тех, кто будет его вести. Закон Империи указать, на основании которого я буду это делать?

— Подтверждаю полномочия капитана Ка-ра! — крикнул из-за спин бойцов Ксарг. — Эра, это законы Империи! Только он и я можем здесь разрешать или запрещать. Моё разрешение на допрос у Шрама есть. Слово за капитаном!

— Благодарю, мастер! — учтиво кивнул Ка-ра. — Шрам, даю тебе разрешение на проведение допроса.

— Ну как знаете… — неожиданно легко эра согласилась, отступая на шаг и давая мне возможность приблизиться к Та-ину.

— Ну привет, библиотекарь! — сказал я, присаживаясь рядом.

— Не тяни с допросом, — усмехнулся Та-ин. — У тебя осталось полчаса.

— А! Молодец, надеешься на свой яд, — улыбнулся я.

— Не просто надеюсь. Я уверен в нём! — сплюнул Та-ин сквозь зубы.

— Что за яд? — спросила Зана, посмотрев на меня.

— На кинжале Та-ина был яд, — пояснил я. — Вроде должен был быстро подействовать. Сейчас я уже мог бы что-то ощущать, но вот не знаю что… Я его вывел.

Всё это время я следил за Та-ином и успел увидеть, как уголки губ у шпиона дрогнули в намёке на улыбку.

— Да, Та-ин, яд я вывел полностью! — повторил я. — Он не начнёт действовать в ближайшее время. Ни через полчаса, ни через час. Так что можешь улыбаться сколько твоей душе влезет!

Я осторожно коснулся руки Та-ина и потянулся к его организму, подозревая, что его надежды направлены уже не на меня. И в самом деле — я обнаружил яд и в нём. Тот уже поразил мышцы, ослабляя организм. Сердце Та-ина билось с перебоями. Вывести его было минутным делом. Не удержавшись, я отправил всё в мочевой пузырь, позволив тому облегчиться.

Под смех бойцов Та-ин намочил прямо в штаны. Над пирсом повис густой запах испражнений.

— Ты, кстати, тоже не умрёшь! — проговорил я. — Весь яд только что вышел, знаешь ли…

— Я не просил об этом! — зло проговорил Та-ин.

— А я не просил меня травить… Но не всё происходит так, как нам хочется, да? — спросил я. — Однако моё желание пообщаться с тобой сегодня сбудется.

— Можешь даже пытать! — связанный Та-ин умудрился пожать плечами. — Я просто умру.

— Вот это ты зря! Забыл, что я целитель, как сангари? Умирать ты будешь много-много раз! — пообещал я, сделав знак Ножу. Десятник усмехнулся и пошёл на корабль. — Вот сейчас мне щепочки доставят, и мы начнём.

— Что тебе нужно, Шрам? — Та-ин оставался убийственно спокоен. — Я не буду тебе отвечать.

Я потянулся к его эмоциям и к его телу, стараясь почувствовать любой намёк на страх, любую слабость. Смутные воспоминания из прошлых жизней подсказывали, что расколоть этого библиотекаря будет неимоверно тяжело.

— Будешь! — уверенно возразил я. — Может, не сейчас, но довольно скоро. Смерти после пятой. Как думаешь, если спалить тебе нижнюю часть тушки, а потом залечить и спалить ещё раз? Ты не привыкнешь?

— Да ты псих грёбаный! — спокойно ответил библиотекарь, вот только страх его выдал.

— Ага! — не стал скрывать я. — Есть такое! Потом тебя можно и утопить, между прочим!

Невольно вызывало уважение, как этот человек сдерживает свои эмоции. На его лице отражалось полное безразличие, а вот глубоко внутри бушевал целый ураган страхов.

— Можно же долго подбирать тебе пытку… Наблюдать, от какой тебе хуже всего, — заметил я. — Можно даже резать тебя на кусочки или ломать тебе позвоночник. Ты же нас собирался убить. Так зачем мне тебя жалеть?

— Я не собирался вас убивать! — ответил Та-ин. — Тебя так уж точно!

— Верю, как же! — согласился я, доставая нож и проводя лезвием ему по носу. — И яд, конечно, мне привиделся…

— Мать твою, парень! Да мне всего лишь нужно было контролировать твой отряд! — Та-ин попытался отползти от меня. Его страх начинал хлестать через край. — Угомонись!

Вернувшийся Нож притащил с собой какую-то деревяшку и несколько тонких щепок, которые сам же, видимо, и сделал. Я взял одну щепку, перевернул ногой Та-ина, придавил его к земле коленом — и стал медленно загонять пыточный инструмент под ноготь указательного пальца правой руки.

— Знаешь, ведь всё против тебя, — заметил я. — Меня бы ты отравил, эру Зану — убил бы мудростью, капитана — стрелой. Зачем вот такая жестокость?

— Да что же ты за человек! А!.. — Та-ин заорал, когда щепка зашла достаточно далеко. — Про тебя был отдельный приказ — не убивать! Нужно было подчинить твоих бойцов! Угрожать тем, что не дам тебе противоядия!..

— Значит, — не отрываясь от щепки, предположил я, — пока я постоянно находился бы на грани жизни и смерти, ты давал бы мне раз за разом противоядие, заставляя бойцов отряда выполнять твои приказы? Они бы гибли из-за твоих дурацких заданий, а я бы лежал и сделать ничего не мог? Вот я уже не знаю, что было бы лучше… Эх, плохо вошла!

На этих словах я резко вырвал щепку назад, чуть смещая в сторону. От увиденного было противно и мне самому. Из-под ногтя полилась кровь, а палец неудачливого шпиона свело судорогой. Да и сам он как-то странно задёргался. И я не сразу понял, прислушиваясь к его организму, что Та-ин просто в панике. Я перевернул его на спину — и снова взялся за нож, примериваясь лезвием к носу.

— Слушай, ну ладно… Пусть так, но чем тебе капитан не угодил? — спросил я, стараясь поддерживать градус неприятных ощущений в организме шпиона. — Он вроде бы просто нас везёт!

— Он твой человек! — быстро заговорил Та-ин. — Его можно было просто ранить, а потом запереть! А эру надо было оглушить, чтобы она не пыталась отдавать приказы!

Неожиданно организм шпиона перестал мне подчиняться, приходя в норму. Страх у Та-ина пропал, и он тут же прервал свою скороговорку. «Догадался о моей помощи?» — подумал я и надавил на нож, срезая тонкий кусок кожи с носа.

— Кругом ты весь такой добрый! — я покачал головой. — Мне даже стало скучно от этого вранья.

— Я тебе не вру, — ответил Та-ин. — Можешь меня и дальше резать… Но лучше позови эру поближе!

— Я и так рядом, — мрачно заметила эра Зана.

— У меня был приказ… Просто подтолкнуть вас к нужным действиям, — проговорил Та-ин, морщась — кровь из носа заливала рот. — Я мог убить любого, кроме Шрама и тебя. Но я не собирался портить отношения эра Ненари с Советом и становиться врагом Скаса! Реальная опасность угрожала только Ка-ра, который мог с ранением свалиться замертво!

Я задумчиво перебирал щепки, выбирая самую отвратительную. Зана молчала.

— Да поймите! Мне просто нужно было, чтобы это место зачистили!

— Не только это, видимо… — заметила Зана.

— Да… Ещё парочку дальше по маршруту. Скас прав — это будущие убежища для кораблей с ценностями! — ответил Та-ин. — И ты, Шрам, зря насмехаешься! На эти деньги и вправду собирались выкупать из Мобана ааори!

— Звучит хотя бы правдоподбно… — неуверенно заметила эра.

— А мы проверим честность нашего библиотекаря! — предложил я. — Ну-ка расскажи, кто ещё с тобой работает в нашей экспедиции?

— Никто! Я был один! — слишком быстро ответил Та-ин.

Я резко перевернул его на живот и взялся за средний палец на левой руке. Бросив лишние щепки на землю, одну я начал вгонять под ноготь, то усиливая давление, то ослабляя — и мурлыкая под нос мотив песенки, которую как-то услышал в «Старике вэри». Та-ин забился под моим коленом, и от него снова повеяло страхом.

— Я был один! — заорал он. — Ты что творишь?! А!..

Эра Зана и Пятнашка дёрнулись ко мне, но на их пути встали Ка-ра со Скасом.

— Один был! Один! — как молитву повторял шпион, пытаясь вырваться, пока я методично обработал ещё два пальца, а потом вырвал первую щепку. После этого направил совсем маленькую огненную мудрость на сапог Та-ина. — Нет! Один!

Левый сапог загорелся и затлел. Я отпустил извивающегося разведчика и принялся собирать оброненные щепки.

— Потуши!!!

— Я с врунами не общаюсь, — заметил я.

— Я не вру!!! — в душе шпиона сменяли друг друга решимость и страх.

— Вот опять соврал! — расстроенно заметил я. К моменту, когда огонь от моей мудрости потух, ступню я шпиону, похоже, подпалил.

— А если он говорит правду? — не удержалась Пятнашка.

— Милая, кто бы тогда заставил команды кораблей работать на него? После того как Ка-ра был бы убит или заперт? — поинтересовался я, дотронувшись до Та-ина и приступив к лечению.

Спустя минуту я сел рядом со вздрагивающим шпионом и посмотрел Пятнашке в глаза:

— Правда хочешь получить ночью удар ножом в спину?

Девушка нахмурилась, а Та-ин что-то пробормотал.

— Не слышу тебя! Давай погромче! — предложил я шпиону.

— Я никого тебе не сдам! Это мои люди, и они будут себя вести тихо!

Ка-ра сделал шаг к Та-ину и воткнул тонкий нож, больше похожий на шило, в только что вылеченную ступню:

— Они будут болтаться на рее! — рыкнул капитан, а во мне довольно заворчал Катуавр.

— Может быть, Ка-ра, ты согласишься их просто запереть? — предложил я. Ка-ра издал какое-то нечленораздельное рычание. — Да ну ладно тебе!

— Если скажет кто, сохраню жизнь… — кивнул бывший пират, делая шаг назад.

— Я не буду отвечать, — простонал Та-ин.

— Давай я попробую в самый последний раз, — вздохнув, предложил я. — Либо ты сейчас нам всё объясняешь, либо я перестану спрашивать. Я просто начну делать тебе больно. Долго и терпеливо. Пока ты не расскажешь всё сам, причём вообще всё. Даже то, что меня не очень интересует. И ты не умрёшь. Ты же понимаешь, что даже если я ошибусь и перегну палку, я всё равно тебя вытяну. И снова буду делать больно. Какими бы кривыми ни были мои руки, но лекарские способности мне всё простят. Если ты понял, то говори, кого из матросов изолировать. А потом мы находим тихую каюту, наливаем тебе вина и слушаем дальше.

— Я согласен, — Та-ин приподнялся и сел. — Ва-ра-ни с «Улитки», Се-арн с «Сагламада», Всаг с «Бернаси» и Терег с «Фифки».

— Проклятье! — выдохнул Ка-ра, ткнул нескольких матросов и отправился на корабли. Вскоре издали раздались крики одного из пособников Та-ина.

Спустя пару часов, когда отряд вернулся на корабли, мы собрались в каюте Ка-ра на «Фифке». Туда мы и привели Та-ина с обещанным вином. Ксарг и Соксон снова сидели чуть в стороне — как бы показывая, что вмешиваться они пока не намерены.

— Давай по порядку. Почему ты? Почему не провести решение через Совет эров? — приступил к допросу я.

— Пока Совет соберётся… Пока согласится, а то и вовсе не согласится… — ответил Та-ин, махнув рукой. — Решение требовалось быстро, но денег на внеплановые услуги твоего отряда не было.

— Ха! Вероятнее всего, не было денег, чтобы купить нас! — вставил Ксарг, посмеиваясь.

— И вообще… Совет всегда быстро принимает решения, — заметила Зана. — Насколько я помню, в последнее время мы одобрили все предложения эра Ненари!

— Не обижайтесь, эра! — мрачно ответил Та-ин. — Но это не так. Примерно треть решений вы приняли уже после того, как моя служба решила все вопросы. Вы просто не успевали!

— Значит, ваша служба существует уже давно? — удивилась эра.

— Примерно семь-восемь лет, — ответил Та-ин.

— Ладно, денег на наши внеплановые услуги не было… — кивнул я, прекращая спор. — Но можно было договориться со мной! И даже если не удалось бы договориться… Как ты вообще планировал взять всех разом под контроль?

— Всех и не надо… — хмуро ответил Та-ин. — Тебя нужно было просто отравить. Ты бы находился без сознания и мог умереть без противоядия. Этим я бы заставил твоего заместителя…

Шпион кивнул на Пятнашку.

— … Подчиняться моим приказам, — продолжил он. — Яд был двухсоставной. Одна часть яда убивала тебя, а вторая — заставляла оставаться без сознания. Действие второй части нужно было запустить специальной мудростью.

— А зачем ты хотел убить меня? — спросила эра Зана.

— Вы и так умрёте без противоядия, — заметил Та-ин. — Или без помощи Шрама. Яд уже в вас. А мудрость, которую я кидал…

— В Зане такой же яд! — догадался Скас. — Как был у Шрама!

— Да, и противоядие мог сделать только я, — ответил Та-ин. — Так бы я заставил подчиняться тебя, Скас.

Скас скрипнул зубами, а эра Зана побледнела.

— Сколько у меня осталось времени? — нарочито спокойно спросила она.

— Пара дней, — ответил Та-ин. — Не беспокойтесь, эра! Я не мог позволить умереть члену Совета… У меня нет цели портить отношения моего командира с другими эрами.

— Но меня-то ты собирался убить! — заметил Ка-ра.

— Да, капитан. Собирался, — не стал скрывать Та-ин. — И для этого готовил новых командиров. На каждом корабле был мой человек, который собирал сторонников. Мэтры не стали бы вмешиваться, если бы я пообещал привести Шрама в сознание перед последней высадкой.

— А что, не самый плохой план! — заметил из угла каюты Ксарг. — Шрам, ты уж извини, но в данной ситуации мы бы и вправду не стали вмешиваться. Все эти разборки внутри властей Форта нас не касаются. И пусть нам было бы неприятно, но такой вариант нас бы в итоге устроил.

— Ка-ра? — спросил я. — У него могло получиться?

— Могло, — мрачно кивнул капитан. — О том, что на кораблях кто-то мутит воду, я знаю уже несколько дней. Слишком много новеньких пришлось нанимать, а все мои надёжные матросы раскиданы по всем кораблям экспедиции… У него могло получиться.

— И всё это одобрил эр Ненари? — спросила Зана, подняв бровь.

— Нет, эра! — Та-ин покачал головой и засмеялся. — Я… Нет слова, которое передало было суть моей работы. Обычно мне приходится принимать решения самому. Шрам верно передал суть… Я внедряюсь в нужные группы людей под тем или иным предлогом, и у меня есть только общие инструкции. Достаточно подробные, но общие.

— Позвольте, уважаемые! — Ксарг подсел поближе и посмотрел на Та-ина. — То есть вы, ориентируясь на поставленную задачу и опираясь на свои навыки, которые меня лично удивили, добиваетесь нужной цели?

— У меня несколько целей, мастер, — скромно ответил Та-ин. — Общая, дополнительные и даже на случай неудачи.

— Вот сейчас неудача? — поинтересовался мудрец.

— Да.

— И чего ты пытаешься добиться? — удивился Ксарг.

— Я уже добился, — ответил шпион. — Я исправляю последствия своих ошибок. Моя откровенность сейчас — это просто способ не усугубить ситуацию. Да, Шрам, я говорю правду!

Когда Та-ин рассказывал про свою «откровенность», я ему не поверил, скорчив скептическое лицо. Пришлось продолжить расспросы:

— Ладно, но что бы ты делал, когда меня и Зану пришлось бы приводить в сознание?

— Я бы умер, — признался Та-ин. — Шрам, я уже провалил хороший план. Из-за того, что ты догадался, пришлось идти на крайний вариант. В случае, когда приходится вас травить, был только один выход для меня. Это позволило бы избежать допроса, и наша служба сохранила бы тайну. Я и пытался себя убить, раскусив капсулу с ядом, но ты не позволил.

— Это слишком! — эра покачала головой. — Посылать человека почти на верную смерть…

— Нет, Зана, ты не права, — сказал Скас, — Все командиры иногда посылают на смерть своих подчинённых. Давай честно. Смутила тебя его готовность умереть, а не то, что его послали на смерть…

Эра промолчала. Но тут снова вступил Ксарг.

— Подождите-подождите! — мудрец придвинул стул ещё ближе. — Значит ты, при желании, мог бы тушить недовольство других ааори и матросов?

— Моих навыков для этого достаточно, — скромно ответил Та-ин. — Их можно и стравить друг с другом, а самому потом выступить судьёй.

— А теперь расскажи-ка, дорогой мой, кто и как всё это придумал? — спросил довольный мудрец.

Та-ин замолчал, а Ксарг перевёл взгляд на меня.

— Полагаю, у кого-то в других жизнях были нужные знания. Они возвращаются к нам во снах, — пояснил я. — Такие воспоминания очень обрывочны, но если подумать, то можно воссоздать общую картину.

— За свои годы я видел, как ааори пытались привнести какие-то заумные устройства, странные услуги и непригодные развлечения, — Ксарг покачал головой. — Большинство из них никому не были нужны. Но это!.. Вот это действительно стоящее воспоминание! И почему ты молчишь, Та-ин?

— Нам нельзя помнить, — ответил тот.

— Да, я как бы знаю, — кивнул Ксарг. — Но мы не в Мобане. Здесь — можно помнить. Сможешь мне прояснить общие правила твоей службы?

— Если договоримся…

— Ах ты! — Ка-ра сделал шаг вперёд, но остановился, повинуясь вскинутой руке мудреца.

— Предположим… Предположим, что я откажусь от доли в предприятии, которое задумал ваш эр Ненари… — предложил Ксарг. — При условии, что ты договоришься с остальными.

— Я расскажу вам, как всё устроено, — кивнул Та-ин.

— Вы что, собираетесь с ним договариваться? — удивился Ка-ра, переводя взгляд с Ксарга на эру Зану и обратно.

А я задумался. Что я мог предъявить эру Ненари? Шпион действовал на свой страх и риск. Если бы смог через мудрецов или убеждение использовать меня и моих бойцов — он не стал бы кидаться ни на меня, ни на Ка-ра, ни на эру Зану. И если бы не моя наблюдательность и вредность — не стал бы я с ним спорить. В крайнем случае, меня сама эра бы уговорила не выступать. Только за Ка-ра не стоял никто — поэтому Та-ин и решился на его убийство. Ни меня, ни Зану он убивать не собирался.

Я заставил его пойти на крайние меры, и если бы они увенчались успехом — он умер бы сам. От яда. А мы бы мучились вопросами до конца всей экспедиции. Лже-матросы, конечно, держались бы особняком, но выступать против Ксарга и Соксона не стали бы. Но даже теперь, когда всё вскрылось — Та-ин специально объяснил, что обо всех его планах эр Ненари не знал.

— Деньги и вправду пойдут на выкуп ааори? — поинтересовалась эра Зана.

— Да, — кивнул Та-ин.

— Врёт! — заметил Ксарг и, наткнувшись на удивлённый взгляд шпиона, пояснил. — Теперь, когда ты заключил со мной сделку — я могу и буду вмешиваться, чтобы обеспечить выполнение всех условий. Договаривайся без вранья.

— Так куда пойдут деньги? — повторила вопрос Зана.

— Куда пойдут все деньги, я не знаю… — признался Та-ин. — Большая часть на выкуп ааори. Часть на нашу службу библиотекарей. Скорее всего, ещё какую-то долю присвоят вышестоящие.

— Не врёт, — кивнул Ксарг.

— Спасибо, мастер, — улыбнулась эра. — Шрам?

— Да, эра?

— Как ты решишь, так и будет, — сказала она. — Что ты считаешь?

— Я пока не могу дать ответ, эра, — признался я. — Такое решение я не могу принять за минуту.

— Хорошо, сколько тебе нужно?

— Сутки, — ответил я, посмотрев на эру с мудрецами и дождавшись утвердительных кивков. — Та-ин, чтоб ты знал… Ты сильно ошибся.

— В чём? — спросил библиотекарь.

— Ка-ра — не только нанятый капитан. Он мой близкий друг, — ответил я, внимательно глядя на разведчика. — И за его смерть я бы спросил даже с эра Ненари.

— Пожалуй, — кивнул Та-ин. — Тем более хорошо, что я его не убил.

Глава 36

Из каюты капитана я и Пятнашка направились на палубу. Ка-ра и оба мудреца присоединились к нам. Глядя на мрачные свинцовые тучи и залитые дождём руины, я молчал и пытался принять решение.

— Шрам, что ты знаешь об этой службе? — спросил Ксарг.

— Есть ли у Императора такая стража, которая работает скрытно? — спросил я у мудреца.

— Что за вопрос, мой мальчик?! Само собой! — удивился старик.

— Вот это — её далёкое будущее, — пояснил я. — Потом, когда и шпионов, и врагов станет больше, методы изменятся. Секретные службы государства… Одни следят за порядком внутри страны, другие за границами. Различные секретные предприятия, интриги, возбуждение беспорядков, поиск предателей… Больше и не скажу…. Не помню.

— Мне очень интересно узнать об этих методах, — заметил Ксарг.

— Это ваша выгода, мастер, — согласился я. — Но какая выгода у меня и моих бойцов?

— Всё зависит от того, что ты назовёшь выгодой, — заметил Соксон. — Если вопрос только в деньгах, Та-ин вряд ли согласится…

— Он просто не сможет этого пообещать, — объяснил Ксарг. — Прямо скажем, не его дело — такие решения принимать.

— В том-то и беда. Если бы все деньги уходили на выкуп ааори, я бы сразу поговорил со своими бойцами. Не думаю, что кто-нибудь был бы против…

Мы снова помолчали, а потом я обратился к Ксаргу:

— Мастер, вы ведь знаете, что сейчас происходит в Мобане. С ааори, со всем этим… Неужели Империя не может ничего предпринять?

— А должна? — усмехнулся Ксарг, и я пожал плечами. — Шрам, мальчик мой… Империя — это огромный зверь, её раздирают свои противоречия, внутри неё плетутся свои интриги. На границах идут войны с последними независимыми государствами, внутри вспыхивают бунты… Виор и Мобан, хоть и стали вассалами Императора, но они — независимы. У них мало обязанностей перед Империей… И как бы плохо они с ними ни справлялись — пока сдерживаются Дикие Земли, Империя не будет вмешиваться.

— Даже если Форт схлестнётся с Мобаном? — удивилась Пятнашка. К нам подошли эра Зана и Скас, внимательно прислушиваясь.

— Даже тогда… — кивнул Ксарг. — Поймите, вы не пуп нашего мира. Да, вы выполняете важное дело, которое позволяет Империи чувствовать себя хорошо на юге. Однако, поверьте, Империя справится без вас и без Мобана. Как пример… Три года назад с гор сошло войско великанов. Егеря успели донести, и вперёд выдвинулась рука Императора. Три тысячи великанов были вырезаны за час. Империя умеет противостоять врагам. Империи нужны ресурсы из Диких Земель, и если ради них своей жизнью рискуют ааори — это выгодно. Но не будет вас — найдут других смертников для этой задачи. Попробуют сами делать ааори со временем. И когда-нибудь найдут простой способ…

— Вы тоже так считаете, мастер? — спросил я.

— Я считаю, что здесь, на окраине человеческого мира, — ответил Ксарг, — вершатся судьбы этого самого человечества. Но я один-единственный — хоть и влиятельный — мудрец. И у меня много дел, о которых болит голова: экспедиция и исследования, кавали, посёлок у земель Линга. Даже если эр Ненари будет тратить часть из заработанного на выкуп ааори — это снова вернёт равновесие в отношениях Мобана и Форта. Да, часть ааори будут оставлять на растерзание княжеству, но оставшиеся будут пополнять ряды Форта. И поэтому я готов потерять часть своего дохода, лишь бы здесь ситуация пришла в норму.

— Я не хочу, чтобы Форт вот так зарабатывал на жизнях моих бойцов… — ответил я. — Если бы можно было все деньги тратить на выкуп…

— Это можно, Шрам, — заметила эра Зана.

— И как, эра? — спросил я.

— Ну, я всё-таки официальный представитель Совета эров. И кое-какими полномочиями обладаю, — заметила она. — Если перевести всю эту историю под контроль Совета, то претендентов на деньги станет слишком много. И тут либо не присваивать вообще ничего, либо всё подчистую будут прятать по карманам.

— И вы можете сделать это без одобрения Совета? — удивился я.

— В условиях, когда решение необходимо принимать срочно, а рядом нет Совета — да, могу! — кивнула она, ехидно улыбнувшись. — Может, мне потом и выскажут что-нибудь, но и я не робкая девица. Смогу ответить и Ненари, и другим эрам.

— Кому-то вломит от души, кого-то пошантажирует… — шепнул мне Скас, ухмыляясь.

— Я всё слышала! — оповестила его эра.

— В таком случае я уговорю своих людей на зачистку нужных точек, — кивнул я. — Пятнашка?

— Я помогу, — кивнула девушка.

Я думал, мне придётся долго убалтывать своих бойцов, но всё оказалось легко. Стоило мне вкратце обрисовать ситуацию, как ко мне потянулись десятники, донося решение подчинённых. Ни один — даже Пузо — не стал отказываться. В этот раз упёрся Ка-ра, но предложенная пара миллионов примирила его с покушением библиотекаря на его жизнь. Пару миллионов ему предложил, кстати, Ксарг.

Вечером мы скрепили договорённости между Та-ином, эрой Заной, моим отрядом, капитаном и мудрецами. Я видел, что такое решение не нравится библиотекарю, но на его чувства мне было откровенно наплевать. Где-то в глубине души я радовался, что он выжил, доплывёт до Форта и сам будет объяснять причины своего провала эру Ненари. Грёбаный неудачник!

На следующий день, под моросившим мелким дождём, отряд снова начал выгрузку на берег. На этот раз впереди всех сошли три каваля. Перламутровый самец послушно дождался, когда сгрузится Пятнашка — и отправился клянчить овощи, чуть не столкнув с пирса хохочущий десяток Ножа. Я глядел на смеющихся бойцов, и, откровенно говоря, переживал за них. Вот они смеются и хохочут, а через пару часов — будут рубиться с тварями и нежитью не на жизнь, а на смерть. А может быть, я переживал за своё спокойствие? Ведь они не боятся идти в бой, а смерть бойцов больше доставляет боли мне…

Тряхнув головой и отогнав непрошеные мысли, я спустился на пирс и поднял руку, привлекая внимание.

— Кирри! — приказал я, и разведчики потянулись к руинам. Десятки, прикрывшись щитами и мудростями, двинулись за ними. Кавали пока оставались на пирсе, причём наш старый знакомый опять что-то радостно жрал.

— Нежить в спячке! — объявил Кирри, возвращаясь. — Очень много нежити, Шрам.

— Каратель есть?

— А куда же без него? — кивнул разведчик.

— Передай по десяткам. Пусть готовятся встречать!

Я обернулся назад, достал выданный Ксаргом свисток, старательно вспоминая все инструкции — и свистнул один раз. Кавали, сотрясая землю, неспешно двинулись ко мне. Самец ткнулся носом в спину, чуть не свалив с ног, и фыркнул.

— Извини, малыш! — ответил я. — Сначала дело — потом вкусности.

Животное тяжко вздохнуло, всем видом показывая, что лучше вкусности до дела, вкусности во время дела, да и после — он тоже не откажется.

— Занимаем ворота! — приказал я. — Нож, Эр-нори — левые, Хмур и Лысый — правые. Пузо и Одноглазый — ваши по центру! Кри-ана, как они займут позиции — будите нежить! Ша-арми и Хохо — прикрывайте! Пятнашка!.. Ну ты и сама знаешь…

Девушки уже готовили временный госпиталь. По плану Та-ина мы должны были втянуться внутрь города, постепенно вычищая руины. Этот план был хорош, если бы нам предстояло встретиться с аори. Но в случае с нежитью — это было чистым самоубийством. Нежить всегда шла плотной толпой и лезла на врага друг у друга по головам. Поэтому рассчитывать, что одинокий десяток сумеет отбиться самостоятельно — не стоило. Та-ину я говорить об этом не стал, пускай сам догадывается. Времени у него будет предостаточно, пока он заперт в своей каюте.

Восемь мест — вот сколько точек нам предстояло посетить, и три из них надо было вычистить и обезопасить. Все точки были расположены на островах. С архивами наш шпион, оказывается, всё же работал, выискивая крупицы знаний про эти места. Четыре торговых города, три форта и один храмовый комплекс. Везде были древние руины, которые можно было использовать — и везде был доступ к лесу и воде. Ненари задумал такое, что от размаха захватывало дух.

Тем временем бойцы расположились на своих местах, готовясь к предстоящей бойне. Разведчики вернулись и теперь стояли поблизости от меня. Кри-ана и её подчиненный, забравшись на стену, готовились разбудить мудростями нежить. И вот в городских руинах вспыхнуло, повалил дым, загрохотали камни — а потом наступила тишина. Только десяток столбов чёрного дыма тянулся к свинцовым тучам, низко нависавшим над землей.

Бойцы Кри-аны покинули стену и распределились по отрядам, защищающим ворота. Потянулось тягостное ожидание. Наконец, в створе левых ворот завязалась потасовка. Отбежавший в сторону Кирри вернулся, сообщив:

— Трупни пришли. Сейчас понабегут остальные.

Прошло пять минут — и вот уже на левых воротах завязался бой с низшей нежитью, пытавшейся выбраться из города. А ещё через полчаса от каждой из трёх групп сообщили, что среди руин скапливается нежить.

— Кирри, пошли своих в стороны! — приказал я. — Если попытаются вылезти из города в других местах и подобраться с флангов — нужно предупредить, чтобы мы успели отойти.

Тем временем нежить, наконец, решилась идти в бой. Когда-то встреча с таким количеством противников повергла бы в ужас и меня, и любого члена отряда, но те времена давно прошли. Я не просто так регулярно гонял своих бойцов на тренировках, и не просто так они учили мудрость. В створах ворот образовалась мешанина из тел неживых, пытавшихся пробиться сквозь мудрые щиты. Те, кому это удавалось, получал мечом или копьём — и падал на землю.

Из глубины руин иногда прилетали мудрости. Неудобство они доставляли, но повлиять на ход сражения не могли. Медленно и неуклонно горы «дважды» трупов продолжали расти, перегораживая выходы из города. Часть неживых начала высыпаться под ноги бойцов — и покрыла ковром пространство перед воротами. Теперь моим подчинённым приходилось буквально стоять на телах поверженных врагов. Потянулись первые раненые. Как обычно, большинство возвращалось после перевязки, но некоторых оставляли на лечение. Я собирался уже направиться к Пятнашке, когда и слева, и справа появились посланные на проверку разведчики.

Дав приказ отступать, я остановился, оценивая обстановку. В воротах загорелось сразу несколько огненных стен, прорваться через которые пока не получалось. Пятнашка и раненые перемещались по пирсу в сторону «Улитки», а десятки Хохо и Ша-арми стреляли в стороны, сдерживая самых шустрых нападающих. Шесть десятков спешно отступали к пирсу, а неживые уже начинали вырываться из ворот, завалив огонь своими телами.

— Малыш, надо сдержать неживых! — я повернулся к кавалю.

Я честно старался верить в то, что мне объяснял Ксарг. Я сам и когда-то подумал, что каваль понимает человеческую речь. Но когда тот чуть склонил рогатую голову, я даже слегка опешил. А животное глянуло на своих самок, взревело пару раз — и трусцой направилось к стене города. Самки же, после этого странного общения, разошлись в стороны. Я стоял и глазам поверить не мог. Бывшие животные вполне осознанно перекрыли доступы к пирсу с трёх сторон, готовясь встречать наступающую со всех сторон нежить.

Удар кавалей был страшен. Когда до нападающих оставалось шагов сто, самец резко разогнался, заревел — и просто врезался в толпу врагов, мотая головой, увенчанной многочисленными рогами. Это страшное оружие не давало к нему приблизиться, при этом просто разрывая на части низших, трупней и тупней. Каваль резко дал вправо и помчался вдоль стены, выкашивая первые ряды противника — а затем развернулся и помчался назад. В этот момент самки тоже взяли разгон и повторили действия своего вожака. Рогов у них было поменьше, выглядели они поизящнее, но менее смертоносными от этого не становились.

Когда я дал три свистка на отступление, руины построек, располагавшихся вдоль порта, были усеяны телами. Три каваля легко оторвались от противника и проскочили на пирс, где уже неспешно начали возвращаться на «Улитку». Только самец остался рядом со мной, тяжело дыша.

К этому времени бойцы уже втянулись на пирс, заполнив всё пространство, и приготовились встречать новых врагов. Нежить нахлынула на выставленные вперёд копья и споткнулась. Первые тела полетели на землю, замелькали мечи, засвистели стрелы с широким серповидным наконечником, а в плотной толпе нежити начал вспыхивать огонь. Над портом повис отвратительный смрад горелого мяса.

К вечеру вокруг пирса вырос вал из трупов врагов. Более сорока человек уже находились на лечении. Остальные красовались с белыми повязками на самых разных местах. И только в сумерках из своей норы выполз каратель со свитой. Он вышел из центральных ворот вместе с десятком мудорей и сотней невиданных многоногих тварей. Нежити вокруг ещё было достаточно, но всё это были лишь жалкие остатки армии, встретившей нас в самом начале.

Вышедшие на палубу Ксарг и Соксон о чём-то пошептались, а потом на карателя обрушились молнии, ледяные глыбы, воздушные волны и огненные сгустки. Высший неживой держался, даже не пытаясь отступить. Странные создания его больной фантазии устремились вперёд. Я снова поднёс к губам свисток и свистнул дважды, призывая нашу необычную кавалерию. Кавали спокойно прошли сквозь бойцов, подняв свои рога, опустили перед строем головы — и один за другим врубились в толпу нежити.

Вал тел они просто разметали во все стороны и — не обращая больше внимания на низших — устремились к странным созданиям карателя. Долго те не продержались: многоногие твари разлетались от ударов во все стороны. Каратель, глядя на уничтожение своих «гвардейцев», шипел, бормотал что-то, но отвлечься не мог — Соксон и Ксарг не давали ему даже шагу ступить. Мудори большей частью уже валялись на земле, не выдержав напора.

Ещё не успело совсем стемнеть, как битва было окончена. Одна из мудростей прорвала щиты карателя, и страшная нежить вспыхнула как сухая ветка. Этот огонь потушить он уже не смог. А как только не стало его самого, так и подчинённая нежить начала оседать не землю.

Весь следующий день мы собирали и жгли трупы. Тут нам снова помогли кавали. Из трюма «Улитки» достали невероятно длинные подводы, куда все тела и скидывали, а кавали дотаскивали подводы до места сожжения. Часть бойцов таскала брёвна от ближайшего леса, а остальные прочёсывали город.

Как оказалось, немало трупов нежити осталось лежать и там. Так что на полную зачистку было потрачено ещё два дня. Впрочем, спешить нам было некуда — шторм продолжался, и за волноломом море яростно билось о берег. За два дня самые целые покойники попытались подняться снова, но город покинуть не успели. Всех их обнаруживали — и добивали уже окончательно.

В трюмы кораблей сплошным потоком поступали трофеи, а перед пирсом росла гора из найденных в городе ценностей. Даже если я согласился на бесплатную зачистку будущих стоянок флота, это вовсе не означало, что личное обогащение отныне отошло на второй план. Конечно, далеко не все трофеи из нежити могли продержаться весь наш поход, но многие можно было привести в тот вид, который переживёт долгое хранение.

Большинство находок были металлическими — но немало было и золотых, и серебряных предметов. Наименее ценную добычу складывали в укромном месте, рассчитывая забрать на обратном пути. Наиболее ценные находки сразу отправляли на корабль. Постепенно раненые возвращались в строй, чему немало помогли как мази, так и мои умения.

Чтобы обезопасить город и его окрестности от нежити из глубины острова — все ворота и подходы к порту были завалены и перекрыты грубой каменной кладкой. Когда сюда прибудут ааори, тогда пусть и занимаются возведением укреплений. А пока в городе пусто — тварей и нежить он тоже интересовать не будет.

Через восемь дней стихия, наконец, успокоилась. Тучи пронеслись дальше в сторону континента, небо расчистилось, выглянуло яркое солнце и залило светом руины древнего города. Дул северо-западный ветер, но здесь, южнее Форта Ааори, началось уже жаркое лето, хотя на севере наверняка ещё шли дожди.

Корабли отвалили от берега, подняли паруса и медленно поползли к выходу из гавани. Сначала большие суда двигались медленно, но затем, повернувшись по ветру, пошли быстрее и выплыли в океан. Жизнь возвращалась в привычное русло. Мудрецы иногда выходили на палубу — проверить Тропу Сангари — а я засел на балконе своей каюты и иногда поднимался наверх. Та-ин всё так же сидел в своей каюте — его не запирали, ведь в море бежать некуда. А если захочет свести счёты с жизнью — это его право. Зато эра Зана стала выходить на палубу почаще — ей явно полегчало после приёма противоядия.

Остров с первой стоянкой для кораблей остался позади, а вперёди лежали неведомые земли, где людей не бывало с самого раскола. Вокруг становилось всё жарче и жарче, недалеко был экватор — и там, как мы надеялись, удастся узнать, что происходит вокруг места раскола.

Глава 37

Берег менялся с каждым новым днём. Заросли джунглей — то зелёные, то пестрящие всеми цветами радуги в неспокойных областях — сменились вековыми лесами. Корабли шли на немалом удалении от берега, и невозможно было разглядеть всех подробностей. Однако даже на большом расстоянии было заметно, что деревья просто огромны. Что-то подобное я видел, когда мы преследовали Брагота. Но там была небольшая роща, а здесь образовался сплошной ковёр гигантской растительности.

Иногда нам встречались каменистые пустыри с руинами, оплетёнными плющом, и заросшие папоротниками. Но увидеть их удавалось редко — чаще всего растительность всё-таки одерживала победу над человеческими поделками, полностью стирая следы существования древней империи.

Тропа Сангари восемь дней была пуста и широка. Ка-ра говорил, что мы идём в прибрежном неглубоком море, поэтому и путь такой удобный. На юге, судя по сохранившимся сведениям, должны были быть горы и цепочка островов, между которыми нам предстояло пройти. Некоторые матросы развлекались рыбалкой, вылавливая настолько невиданных обитателей морей, что даже мудрецы разводили реками, не в состоянии ответить на вопрос — как эти рыбы называются. И если в самом начале рыбалки была мысль использовать пойманное в пищу, то после первого дня от этих планов отказались. Мы-то, ааори, съедим и не поморщимся, если, конечно, рыба не будет ядовитой, а вот матросам рисковать не стоило.

По мере продвижения экспедиции на юг вокруг становилось всё теплее и теплее. Впрочем, тут уже больше подходило определение «удушающе жарко». Спасал только свежий морской ветер, иначе все участники экспедиции просто изжарились бы на солнце. По приказу Ка-ра над палубой растянули навесы, под которыми моряки и старались работать, спасаясь от палящих лучей.

На девятый день берег стал приближаться, а на горизонте показались вершины гор. Они были выше, чем Южные или Граничные, а их вершины были укрыты белоснежными шапками, которые не таяли даже в местной жаре. Тёмными ночами казалось, что они светятся от звёздного сияния, оставаясь единственным светлым пятном в ночи. А ещё через несколько дней засветилось и море.

В ту ночь, когда это заметили впервые, почти все высыпали на палубу, разглядывая невиданное зрелище. Но понять, что было источником света — не получилось. И только когда дно поднялось достаточно, через прозрачную воду стали видные огромные заросли шевелящихся от движения воды растений.

— Светящийся риф, — прокомментировал Ксарг. — Наверно, это он. Правда, мне казалось, что он должен быть южнее.

— Светящийся риф, мастер? — переспросил Ка-ра.

— Упоминается в нескольких трудах, — пояснил мудрец. — Когда-то считался одним из чудес света… Но когда доплыть до него стало невозможно — о нём, конечно, забыли.

Ксарг, Соксон, я и Ка-ра стояли на кормовой надстройке, глядя как по мере наступления сумерек из-под воды начинается разливаться свечение.

— Растения как-то впитывают свет, а потом светятся всю ночь, — Ксарг огляделся. — А мы даже не знаем, изменились эти растения или нет. Но по описаниям так оно всё и было…

— А на чём они растут? — поинтересовался я, разглядывая острова света.

— На своих предках, — пояснил Ксарг. — Когда растение умирает — оно каменеет. А на нём растёт новое. И так год за годом, век за веком… Вот так эти скалы и получились.

Риф простирался на многие переходы вперёд — до тех самых островов, которые были нашим ориентиром. Берег континента стал пустынным. Горный хребет не подходил к морю вплотную, но каменистая почва была не слишком удобна для местной растительности. Остались позади леса из исполинских деревьев — их сменили чахлые кустарники, сухая трава и корявые деревца.

Острова оказались ничуть не лучше. Пустынные, выжженные солнцем и просоленные, лишённые источников пресной воды — а значит, и жизни. Они протянулись с востока на запад, преградив путь кораблям. Даже пристать к этим островам было сложно — скалистые берега вздымались отвесными стенами на высоту нескольких шагов, а под ними яростно бились морские волны.

Лишь один остров, на самом краю Тропы Сангари, отличался наличием деревьев и желтоватой растительности. Именно там и предполагалось обустроить второй порт для кораблей по плану эра Ненари. И именно рядом с этим островом Ка-ра решил провести корабли на юг. Между другими клочками суши гребни волн намекали на множественные мели и подходившие к самой поверхности воды рифы.

Обнаружились на острове и остатки старинного поселения. К сожалению, ветер и время оставили от него лишь россыпь каменей. Целый день потратили мы на то, чтобы подвести к берегу корабли и войти в бухту, служившую естественным прикрытием от непогоды. Ещё день ушёл на то, чтобы сначала загнать баржу ближе к пляжу — используя её как пирс для других кораблей — а уже с баржи выгрузить сотню ааори.

Наскоро соорудив укрепления вокруг места выгрузки, ночь мы провели на берегу. Темнота опустилась, как это бывает здесь, в этих землях, практически мгновенно. Вот солнце добралось до горизонта — и, будто сорвавшись с неизвестного крепления, нырнуло вниз, погрузив окружающий мир во тьму.

Многие ждали, что ночь принесёт прохладу, как это бывало в открытом море. Но пригнала она лишь жаркий ветер — ещё более раскалённый, чем днём. И лишь спустя несколько часов жара начала нехотя отступать. А утром с континента снова принесло влагу и жару.

Я злился, сжимал зубы, но держался, скрывая свои чувства. Только Пятнашка заметила моё состояние, но смолчала. Самое неприятное заключалось в том, что я сам не понимал причину злости. Я и раньше ловил себя на подобных приступах, но как-то не обращал внимания или находил себе оправдание. Однако на этот раз причина могла быть только одна — ветер с континента. Дыхание Диких Земель.

Когда я понял это, внутри всё будто заледенело, а я немедленно покрылся холодной испариной. Глядя на мир другим взглядом, я ясно видел, как временами из меня вырываются отвратительные, похожие на личинок комки мудрости, знакомые по землям Линга. И в этот момент я окончательно осознал, что со мной что-то не так. Права была Пятнашка, подмечая это, а я ошибся. Правы были алхимики… и даже Брагот. Я стал злее, я стал жёстче, и я начинал изменяться. Пока медленно, почти незаметно. Я ещё могу держать себя в руках и могу сопротивляться. Возможно, я проживу так многие годы — а, возможно, изменюсь уже к концу путешествия.

Я настолько растерялся и испугался, что на какое-то время погрузился в свои мысли. А мои бойцы приводили себя в порядок, завтракали и поглядывали на своего командира. Когда же я всё-таки совладал со своим страхом, то первым приказом отправил вперёд Кирри с его разведчиками, чтобы понять, чего ожидать впереди.

Хоть это и был самый большой остров, но обойти его можно было всего за полдня. Что разведчики и сделали. Кирри вернулся первым и, опережая моё недовольство долгой отлучкой, сразу доложил.

— Шрам, остров пуст. Совсем пуст, — он кивнул на высокую центральную часть. — Там есть источник питьевой воды.

— Здесь должна быть либо нежить, либо твари, — заметил я, задумавшись.

— Тварь тут была, — согласился разведчик. — Она же и сожрала всех местных жителей.

— Сожрала? Целиком? — я не поверил, памятуя о том, что твари стараются людей до конца не съедать.

— Да, целиком сожрала — всех. И людей, и животных, и других тварей, и даже нежить… — кивнул Кирри. — И даже сгрызла самые крупные кости. Её костяк целёхонький лежит в пещере.

— Вот оно что, — я кивнул, начиная понимать, что произошло. — Думаешь, всех сожрала и сдохла от голода?

— Думаю — да, — кивнул Кирри. — Была бы возможность — ушла бы в Дикие Земли, оставив здесь мертвяков. А она была заперта на острове. Может, плавать не умела, может, оказалась слишком глупа. Не знаю… Но остров пуст, только трава, пальмы и какие-то фруктовые деревья.

Вот так все наши приготовления и предосторожности оказались пустой тратой времени. Можно было бы с тем же успехом перевести на остров несколько разведчиков, всё осмотреть и вернуться на корабли. Тем не менее, у острова мы провели ещё несколько дней, пополняя припасы.

Фрукты оказались знакомы мудрецам, но я не запомнил названия. Их собрали сколько могли и погрузили на корабли. Кислая волокнистая мякоть, полная сока, отлично утоляла жажду и, по словам Ксарга, позволяла бороться с одной неприятной болячкой, от которой страдали моряки в долгих плаваниях. У нас, конечно, припасов было достаточно, но отказываться от найденных фруктов мы не стали.

И вновь мимо нас потянулся берег континента, забирая к востоку. За горным хребтом показалась каменистая пустыня с наносами ржавого песка. Пески Экватора — так назывались эти земли в древности. И такими они и остались в Диких Землях. Только теперь они полнились отвратительной жизнью: невиданные змеи, огромные насекомые — среди которых были как знакомые, так и незнакомые — а ещё пауки и многоногие твари.

Тропа Сангари жалась к берегу, и иногда местные чудища вылезали посмотреть на нас своими разнообразными глазами. Несколько раз какие-то огромные летающие твари с прозрачными крыльями и хитиновыми тельцами пытались добраться до кораблей, но сбивались на подлёте полиболами «Сагламада» и «Бернаси».

Чтобы проплыть мимо пустыни, понадобилось почти одиннадцать дней. Ветер переменился — теперь он дул с запада — и корабли шли медленнее, а пассажиры изнывали от скуки. Только матросам всегда было чем заняться. Жара стояла такая, что лишний раз шевелиться не хотелось. Стоило пройти несколько шагов по палубе, как тело покрывалось противным липким потом, невзирая на лёгкую одежду.

В середине одиннадцатого дня пути перед нами снова появилась цветастая и кричащая растительность неспокойной области. Берег забирал на восток всё больше, утягивая за собой Тропу Сангари. Ксарг и Ка-ра постоянно о чём-то обеспокоенно переговаривались, но меня в курс дела не вводили. И только когда стало понятно, что мы уже идём строго на восток, Ксарг объяснил причину своей тревоги. Он подошёл ко мне во время очередной прогулки с Пятнашкой по палубе и указал на нос корабля.

— Видите, как изменилась вода?

Я согласно кивнул. Вода изменила цвет с лазурного на тёмно-синий, глубокий и яркий.

— Это Сапфировое море, — пояснил Ксарг. — Водное пространство между двумя империями — Хенгон и Сангари. Тут появились первые государства людей в столь давние времена, что о них упоминали мельком даже во времена Империй. Это отсюда вышли все народы континента.

— Даже берингтоны, мастер? — удивился я.

— Говорят, что да, — подтвердил мудрец. — Но это доподлинно неизвестно. Мы боялись, что Тропа пойдёт вдоль берега и дальше, и тогда нам придётся потратить пару месяцев, чтобы проплыть весь этот путь. Но нет, она начинает забирать на юг всё больше. Однако мы посреди Диких Земель, и где-то там, впереди — Разлом, от которого идут трещины нашего мира.

— А что вообще известно про него, мастер? — спросила Пятнашка.

— Всё, что известно — скрыто, — Ксарг покачал головой. — Из того что можно рассказывать… Разве только, что возник он на полуострове Свани… И что осталось до него отсюда не так уж и много. Долгое время он был незаметен, а появление тварей хоть и удивляло, но и люди тогда были другие. Это сейчас мы понимаем, что неизвестные твари из ниоткуда не появляются. А тогда верили, что их и боги наслать могли в наказание. Точное время появления Раскола никто не знает. А ровно три тысячи лет назад, как считается, случился первый Прилив, захлестнувший город Керити… Через десять лет Свани стал первым осколком Диких Земель. А ещё через двести лет Дикие Земли почти накрыли весь континент.

— И как он выглядит, мастер? — поинтересовался я.

— А вот это мы скоро можем узнать, — мрачно заметил Ксарг. — Потому что раньше Тропа Сангари в Сапфировое море не заходила.

Через два дня я проснулся посреди ночи, не понимая, что меня разбудило. Я лежал в кровати — ощущая, как качается на волнах «Фифка», слушая, как скрипят деревянные конструкции и ровно дышит во сне Пятнашка. А потом на самой границе слуха или моего сознания послышался шёпот: «Жизнь… жизнь…».

Стараясь не разбудить любимую, я поднялся с кровати и тихо вышел из каюты. Ночью я редко выходил — всё равно разглядеть ничего было невозможно. Но в этот раз ясно было видно, что через окна в комнату льётся мягкий зеленоватый свет. Корабли всё больше и больше забирали к югу, следуя за Тропой Сангари, а берег оставался позади и вечером не был виден.

Теперь же он снова показался — слева по ходу движения судна. Каменистые утёсы в обрамлении зарослей неизвестных мне растений поднимались над водой белесыми пятнами. На вершине к небу устремлялись поистине исполинские деревья, а над их кронами бил в небо луч света… или не-света. Сразу сложно было разобрать.

«Жизнь… Мы дарим жизнь!».

Под шёпот в голове я поднялся на палубу и сразу пошёл к рулевому. Там уже застыли молчаливые фигуры Ксарга, Ка-ра и эры Заны.

«Жизнь… Тебе выбирать жизнь…».

Шёпот сводил с ума, становясь настойчивее и громче… Однако другие, похоже, его не слышали.

«Мы дарим жизнь… Мы есть жизнь…».

Посмотрев вокруг другим взглядом, я удивлённо выругался. Вокруг всё было наполнено мудростью. И если бы мне надо было отследить Тропу Сангари до самого горизонта — я бы легко это сделал. Она единственная была пуста.

«Приди к жизни…. Дари жизнь…».

Ксарг обернулся ко мне и кивнул на столб света.

— Вот и полуостров Свани, Шрам, — хмурясь, проговорил мудрец. — Там, откуда это странное свечение исходит — и располагается Раскол.

— Так близко, мастер… Кажется, руку протяни…

«Протяни руку, прими жизнь!».

— Да, близко и недоступно, — кивнул Ксарг. — Приглядись к воде.

Свет не был ярким. Он был мягким и тусклым, но высвечивал мельчайшие подробности местности вокруг. Видно было лучше, чем днём. Среди волн мелькали острые плавники глубоководных тварей. Я насчитал несколько десятков. Что удерживало их здесь, на мелководье, что позволяло оставаться активными — я не знал. Но на Тропу Сангари они не заплывали.

«Жизнь всегда! Жизнь должна быть! Жизнь…».

Хотелось тряхнуть головой, отгоняя назойливые голоса. Но раз другие этого не делали, я решил скрыть шёпот. Мне почему-то сразу вспомнилась сказка про Брагота — как он слышал голоса в голове. И чем всё это закончилось.

— Давно мы подошли так близко? — спросил я.

— Да ещё вечером мы полоску земли видели, — пояснил мне Ка-ра. — Но столб только в темноте проявился. Не сразу… Сначала всё было темным-темно… Ну как и обычно. А потом полилось это свечение.

«Жизнь не растрачена, жизнь дарит жизнь».

— Страшно! — эра Зана передёрнула плечами. — Ощущение, будто шёпот постоянный… Только слов не разобрать!..

— Шёпот мудрости, — кивнул Ксарг. — Я тоже не различаю слов. Говорят, что Брагот слышал шёпот. Тысячи голосов в голове… Жаль, что я уже не успею его об этом расспросить…

Ксарг улыбнулся и глянул на меня.

— Что думаешь, Шрам? У тебя лицо застыло.

— Думаю, что всё это очень странно, мастер, — признался я. — Шёпот я тоже слышу.

— Не рано? — удивилась эра Зана, но мудрец махнул рукой.

— Мы каким-то чудом оказались прямо рядом с Расколом. Посмотрите вокруг, эра. Здесь всё наполнено мудростью.

«Жизнь наполнит всё вокруг», — вторил шёпот мудрецу.

— Да, возможно, так оно и есть, — эра Зана кивнула.

— Капитан, тропа уходит на запад, — заметил Ксарг.

Ка-ра молча кивнул и кинулся отдавать распоряжения.

Корабль медленно повернулся к странному свечению кормой — и берег стал отдаляться. А я стоял и смотрел, пытаясь определить, как далеко от суши расположен источник света. И вдруг внутри зародилось острое желание кинуться туда. Прыгнуть в воду, плыть вперёд, к Расколу, слыша шёпот в голове.

Я почему-то бы уверен, что глубоководные твари не тронут меня. И я даже доберусь до берега, затем поднимусь наверх… Я с содроганием загнал странное желание вглубь, как можно дальше.

«Тебя ждёт жизнь…».

— Никто меня там не ждёт, — прошептал я себе под нос.

— Прости, Шрам, что? — переспросила всё ещё стоявшая рядом эра.

— Думаю, что если бы мы даже добрались до берега, — ответил я громче, проклиная себя в душе за неосмотрительный шёпот, — нас там никто не ждёт. И между берегом и Расколом много опасных тварей.

— Это да. Тут не поспоришь, — вздохнула эра. — Не поспоришь…

Мы замолчали. Вскоре вернулись Ксарг и Ка-ра, а затем наверх поднялись Соксон и Грапп. Палубы заполнялись сонными людьми — спешившими посмотреть на тот самый Раскол, о котором слагают легенды и шепчутся в тавернах. Аори и ааори старались увидеть и запомнить на всю жизнь то место, с которого всё в мире полетело кувырком, с которого начались бесконечные смерти и горести. Раскол — сердце изменения и мудрости…

«Жизнь не будет ждать вечно… Ты придёшь!» — пообещал мне напоследок странный шёпот. А потом в голове наступила пугающая тишина. Первые лучи восходящего солнца смыли странное свечение и затопили мир вокруг, окрашивая море в яркий сапфировый цвет. А уже к обеду полуостров исчез за горизонтом.

Глава 38

Чтобы неповоротливые торговые корабли могли идти по Тропе Сангари, требовалось найти ещё один порт, подходящий для пополнения припасов и ремонта. Из-за того, что путь изменился, три острова выпали из списка, который дал нам Та-ин. Ещё одного острова мы достигли через несколько дней — когда, наконец, выбрались из Сапфирового моря. Ветер был западный, и двигались мы галсами от одной границы Тропы Сангари до другой. Выходило медленно, но сделать ничего было нельзя.

По описаниям дораскольных времен, остров М’каиран был крупным, покрытым лесом клочком суши. Там располагался небольшой рыбацкий посёлок и порт для торговых караванов. В середине острова местность повышалась, поднимаясь на высоту более ста шагов, а самой высокой точкой была скала высотой более двухсот шагов. Но всё это было давно, и времена запустения пережила только скала.

Вместо острова вокруг скалы раскинулся очередной риф. Иногда из-под морских растений выглядывали камни и окаменевшие древесные стволы. Что произошло за три тысячи лет, что остров погрузился в пучину морей? Этот вопрос так и остался для нас без ответа. А на скалу, естественно, никто высаживаться не стал. Самое удобное место для очередной точки торгового маршрута стало самым бесполезным.

Следующий остров, описываемый как «изумрудный» от росшей на нём зелени, встретил нас песчаными дюнами. Даже вездесущая трава не росла на узкой полоске земли.

— Воды там нет, — заметил Ка-ра, разглядывая берег. — Была вода — был изумрудный. Не стало воды — стал пустынным. Если и следующий островок окажется таким же бесполезным… Даже не представляю, что ещё искать.

Западный ветер сменился на северо-западный, когда корабли пересекли экватор. Мимо тянулись лесистые берега континента, полные тварей и нежити. Жара не спала, но перестала быть такой удушающей, а небо иногда затягивали низкие тучи. В южном полушарии наступала осень. Ещё месяц-два — и начнут лить дожди, а ещё южнее выпадет снег. Говорят, на самом юге империи сангари за один снегопад дом могло засыпать до самой крыши. Но на самый юг нам и не было нужно.

Остров Ве-ин’анар, к которому мы стремились, не подвёл. Как и описывалось в дораскольных описаниях, он был невелик, но покрыт густыми зарослями леса. Были там и пальмы, и какие-то хвойные, и бамбук. Корабли обогнули остров со стороны континента и вошли в длинный залив, где раньше находился небольшой посёлок рыбаков. Собственного порта на острове никогда не было — рядом располагались крупные торговые города Империи Сангари. Поэтому Та-ин в качестве перевалочного пункта Ве-ин’анар и не рассматривал — не было на нём удобных руин.

Бросив якорь, мы приступили к высадке на берег. Вспоминая свою прошлую ошибку, первыми я отправил вперёд разведчиков, чтобы они определили наличие на острове нежити или тварей. И, если никого не обнаружится, я планировал высадку отменить. Что толку гонять людей, когда в этом нет необходимости?

Разведчики не вернулись ни через час, ни через два, ни через три. Пришлось высаживаться без необходимых сведений. Оказавшись на берегу, отряд первым делом начал возводить временные укрепления и организовывать секреты для дозорных. И надо же было такому случиться, что одно из подходящих мест уже было занято. Как оказалось, двое темноволосых людей внимательно наблюдали за происходящим в лагере.

В тот момент, когда Лысый с бойцами сняли с дерева двух шпионов, я только сходил на берег — и на начавшийся в лесу переполох не сразу обратил внимание. А когда из леса появилось несколько бойцов, тащивших под руки двух темноволосых пареньков лет семнадцати, у меня от удивления брови вверх поползли.

— Шрам, гляди, кого нашли! — похвастался Лысый.

— Молодцы! — одобрил я, подходя. — Рассказывай.

Сбивчиво, вспоминая подробности, десятник рассказал, как всё случилось. Заметил шпионов Лысый, когда собрался указать своим бойцам на место очередного секрета. Он шёл вместе с Вотуком и Листиком из глубины острова, по широкой дуге огибая лагерь. Заметив удобную развилку на дереве, он уже хотел сказать: «Вот здесь!» — и тут заметил руку, опиравшуюся на ветку. Лысый поднял сжатый кулак, заставив своих бойцов замереть, а потом знаками объяснил, что надо делать.

Подкрасться бесшумно они не смогли — лазутчики их услышали и увидели. Но обезьянами они не были, а когда под деревом тебя ожидает трое вооружённых людей, а у тебя только длинный нож на поясе — бежать просто некуда. Хотя один и попытался вырваться: проскочил над головами моих бойцов по ветке и прыгнул на стоящую рядом пальму. Его неестественно выгнутая нога намекала, что план, может, был и неплох, но исполнение подкачало.

После рассказа Лысого я присел рядом с одним из бойцов, схватил его за подбородок и поднял, разглядывая лицо: раскосые глаза, вздёрнутый нос, широкие скулы и тёмные волосы говорили только об одном — передо мной был сангари. Вполне чистокровный сангари, без примесей хенгонской или берингтонской крови. На севере таких не осталось. Одеты они были в простую серую ткань, а у одного (того самого, который пытался самоубиться об пальму) на руке был искусно выполненный золотой браслет.

— Ты хенгонский понимаешь? — спросил я того, что сумел сохранить целостность конечностей. Осознав, что он не понимает, я повторил вопрос на имперском. Пленник окинул меня злым взглядом, но отвечать не стал.

Вздохнув, я приказал Листику:

— Дуй на корабль, зови мастера Ксарга! Скажи, не все сангари прошли по своей Тропе. И, кажется, не все были поглощены изменением.

— Это сангари? — спросила подошедшая Пятнашка. Вообще вокруг собиралось многовато бойцов, и мне пришлось прикрикнуть на них:

— Так, что встали? Думаете, эти двое были единственные? А ну, живо окапываемся! В лес не соваться далеко. За подступами наблюдать внимательно! Сюда только десятники подходят. Потом вам перескажут!

Посмотрев, как засуетились бойцы, я ответил Пятнашке:

— Да. Один в один по описаниям.

— Выжили, получается, на острове на Тропе? — удивилась подошедшая Кри-ана. — Шрам, могу понаставить ловушек…

— Не стоит. У тебя такие ловушки, что убьют сразу, — заметил я. — А они тут явно не единственные. Да и разведчиков до сих пор нет… Пленников связываем и ждём мудрецов.

Пленники боялись, хотя и смотрели со злостью. Подойдя к тому, у которого была сломана нога, я схватил его за руку и занялся лечением. Заставив напрячься мышцы, вправил кость, принуждая её срастаться. Пленник закричал и забился, а второй начал дёргаться и вырываться, но держали его крепко.

— Наложите ему мазь и тугую повязку, — приказал я, когда счёл результат лечения удовлетворительным. После чего обратился к пленнику. — А ты не дёргай ногой!

Я постарался донести смысл знаками, и, кажется, пленник что-то понял. Глянув на меня, он удивлённо прошептал какое-то слово, которое я не разобрал — что-то вроде «карагалеинчианго». Может, это были два слова. Собственно, вопросом об их значении я и встретил Ксарга.

— Это три слова, — ответил мудрец. — Переводятся как Школа Духа. «Кар’агале» — школа, «ин» — связующий предлог, обозначающий принадлежность к чему-то, а «Чианго» — как ты и сам, наверно, догадался — дух. Если дословно «школа для Духа». Где они?

— Вон они, мастер. Нежно спелёнатые ждут вас! — указал я на пленников.

— Будешь переводить наш разговор, — приказал Ксарг Граппу, который приплыл вместе с ним.

Язык сангари имел семь диалектов. Ровно столько родов некогда создали единую империю. Отличия у них были небольшие для самих сангари — и просто как глубокая пропасть для тех, кто язык только учил. Пленники говорили на «восточном горском», что указывало на появление их предков с восточного побережья континента.

Они и вправду были молоды, но уже состояли в дозорной службе. За нами парнишки следили уже давно — сразу после того, как были пойманы наши разведчики. Пленники честно соврали, что было их тут только двое, и докладывать о высадке никто не побежал. А на дальнейшие вопросы просто отказались отвечать. Ксарг повернулся к зрителям, которых уже набралось немало: Зана со Скасом, Ка-ра, Гоксар, мои десятники.

— Всё… Без принуждения мы от них больше ничего не добьёмся, — заметил мудрец. — А пытать их не стоит.

— Что-то мне кажется, что моим разведчикам повезёт меньше… — заметил я.

— Ты прав. Однако они у себя дома, а мы — пришельцы, — ответил Ксарг.

— А что за браслет у него такой, мастер? — поинтересовался Скас.

Когда мудрец потянулся к браслету, пленник так яростно защищал своё имущество, что только Пузо и сумел его удержать.

— Это какой-то отличительный знак и… — мудрец ловко чем-то щёлкнул, и браслет раскрылся, спадая с руки пленника. На внутренней стороне у него были заметны вставленные в оправу бриллианты. — И мудрое оружие, между прочим… Проверять, как работает — не советую.

Из леса появилось ещё двое моих бойцов с новым пленником. Вот этот уже был одет серьёзнее — в кожаную броню, обшитую пластинками чёрного дерева. К сожалению, незнакомец был без сознания. Оставленные на месте чужого секрета бойцы его просто вырубили, не сумев подмять и связать — слишком уж он был ловок.

Теперь оставалось ждать новых гостей, и они не заставили себя ждать. На этот раз дозорные просто сопровождали трёх человек. Один — молодой парень в белом балахоне, второй — рослый широкоплечий воин в необычной металлической броне, а третий — старик в белой же одежде до пола. Встречали их всем командованием. Первым заговорил воин. Что он говорил — понимали только мудрецы, но сразу после воина открыл рот паренёк:

— Уважательное приветствие вас от могучаго и величаваго Ган’ваори!

Я моргнул, а Ксарг улыбнулся и вполголоса произнёс:

— Надеюсь, мой сангарский звучит не так смешно…

Хитро подмигнув, мудрец продолжил уже громче:

— Передайте могучему и величавому Ган’ваори приветствие от высшего мудреца Ксарга, руководителя нашей экспедиции!

Парень кивнул и быстро залопотал на сангарском. Спустя некоторое время мы все были представлены, десятники отправлены следить за бойцами — все, кроме Пятнашки — а остальные сидели за наскоро сколоченным столом. Вместе с Ган’ваори — одним из старейшин сангари здесь, на острове — к нам пришёл мудрец Авалари и его ученик, мальчик-переводчик, Салер.

Как гости, мы первые рассказали о себе — откуда прибыли и для чего. Рассказывал в основном Ксарг, пытаясь сжать почти три тысячи лет в несчастные полчаса времени. Четко и скрупулёзно выделяя основные вехи истории Империи, начиная с прибытия сангарского флота. Рассказ он завершил коротким повествованием о своей экспедиции и о том, кто приплыл с ним.

— То, что ты рассказал — удивительно, — проговорил Ган’ваори после некоторого молчания и посмотрел на меня. — Так вот они, ааори! И служат Аон-аари?

— Простите, уважаемый Ган’ваори… Я не совсем понимаю, почему они должны служить богу? — поинтересовался Ксарг.

— У нас ааори служили тому, кто познал смерть и мудрость, — поднял бровь Авалари. — Разве у вас не так?

— Нет, — ответил Ксарг. — У нас ааори — это стражи границ Диких Земель. Они охраняют оставшиеся земли от нежити и тварей. Они не боятся изменения и легко постигают мудрость.

— Странно… — Авалари переглянулся с Ган’ваори. — Разве у вас недостаточно обычных людей для такой работы?

— А изменение? — удивился Ка-ра и сразу замолк, наткнувшись на внимательный взгляд сангарского мудреца.

— Изменение — не смерть, — проговорил мудрец. — Зачем стрелять из лука по муравьям?

— Всё не так просто, уважаемый Авалари, — ответил Ксарг. — Боюсь, вам не понравится то, что случилось с ааори. Но знания про них достались очень узкому кругу людей. Так сложилось, что у нас не знают про особенности ааори, которые, видимо, были известны вашим предкам.

— Понимаю, своя культура, свои особенности… — кивнул Ган’ваори, придержав рукой сангарского мудреца. — Надеюсь, у нас будет время узнать об этом. Вы только прибыли и устали. Мы предлагаем вам прерваться на ночь, а завтра обменяться пленными. Мы вернём вам ваших разведчиков — а вы нам наших. И после я приглашаю вас в наш посёлок, где мы и сможем подробно поговорить.

— В знак наших добрых намерений вы можете сразу забрать своих разведчиков, — предложил Ксарг, протягивая послам золотой браслет. — Так же, как и браслет одного из них.

— Спасибо, — Ган’ваори кивнул. — Мы ценим это. За возвращение моего сына, пусть и третьего, кому суждено отбыть в иные земли, я лично буду сопровождать вас.

Когда посланцы и разведчики ушли, лагерь наконец начал готовиться ко сну. Только я, Скас, Ксарг, Соксон, Зана и Ка-ра продолжали сидеть за столом, обсуждая планы.

— Удивительно! Просто удивительно! — проговорил Соксон. — Они как-то выживали тут три тысячи лет!

— Да, это и вправду удивительно… — кивнул Ксарг. — И меня очень интересует, что значит «отбыть в иные земли». Сдаётся мне, что столкнёмся мы с удивительным обществом.

— А что он про изменение говорил, мудрец этот? — проговорил Ка-ра. — Что значит «изменение — не смерть»?

— Завтра пойдём к ним и всё разузнаем, — Ксарг налил себе вина из стоявшего на столе кувшина и отхлебнул. — Меня интересует всё… И как они оказались на острове, и почему не уплыли, и как выжили… Шрам, ты чего молчишь?

— Мастер, мне не нравятся многие их оговорки… — признался я.

— Не нравятся оговорки? — не поняла эра Зана. — Например?

— Например, про ааори и их предназначение, — поделился я наболевшим. — Получается, первые ааори делались уже тут, на юге… Но для чего они здесь были нужны? Разве ааори впервые создали не в Мобане?

— А! Вот это тоже меня очень интересует, — согласился Ксарг. — Мобанские мудрецы когда-то определили вас как «нерождённых» и «никчёмных». И именно так к вам и относились многие столетия. В Мобане остановился когда-то корабль «Школы Аон-Аари». Именно они передали сведения о вашем «создании». Вот только… Никого из них после того и не видели. Считалось, что школа та была очень маленькой, но ведь причалил целый корабль. Огромный… В нём было десять тысяч человек. И про их судьбу никто больше не знает.

— А что мудрецы Мобана-то говорили? — поинтересовался Скас.

— Они сказали, что все сангари умерли во время последнего Прилива, — ответил Соксон. — Тогда Мобан был практически взят. Спасая город, они раскрыли секрет создания ааори. Вроде как в благодарность за предоставленный кров. И рассказали, что и сангари собирались готовить таких воинов, но не успели.

— Но всё это сказали мудрецы Мобана, — заметил Ксарг. — А мы прекрасно знаем, как умеют мобанцы искажать историю.

— Так, я чего-то не знаю? О чём речь? Что вы знаете? — удивилась эра Зана.

— К примеру, чем на самом деле закончилась сказка про Брагота, — усмехнулся Ксарг. — А ты, Шрам? Спросил ведь у него?

— Да, спросил, — признался я, хотя после той истории с поимкой древнего ааори старался об этом не вспоминать. — Его дети и жена не умерли. Он их спас.

— Спас? — удивилась Зана. — От кого?

— От собственной охраны. На убийство их подговорили жители Линга, — усмехнулся Ксарг. — Согласитесь эра, это многое меняет в их рассказе. Ведь правда?

— Да, пожалуй… — согласилась Зана. — А всё остальное правда?

— Брагот говорит, что да, — кивнул Ксарг. — Но настоящая правда скрыта теперь под веками забвения. Однако потомки Брагота всё ещё живут среди людей.

— Так вы считаете, что мудрецы Мобана лгут и во всей этой истории с ааори? — уточнил Скас.

— Так и считаю, Скас, — кивнул Ксарг. — И чем больше узнаю, тем больше понимаю, что скрыты, видимо, очень мрачные страницы этой истории. Даже не так… Эти страницы выдраны и переписаны, чтобы мобанцы не выглядели в очередной раз подлецами.

— Хотя все знают, что они такие! — Ка-ра усмехнулся. — Даже в Виоре народ честнее, хотя и те ещё беспринципные торгаши…

— Эра, Скас, Шрам, я докопаюсь до правды… — неожиданно пообещал Ксарг. — Докопаюсь и разнесу её по Империи. Теперь я найду, как их прижать и отобрать у них монополию на создание ааори. Са-лан, их главный мудрец, будет вынужден всё рассказать! Теперь ему не отвертеться, как в те годы, когда мы учились вместе!..

— Вы вместе учились? — удивился я.

— Да, Шрам, — кивнул Ксарг. — И было это очень давно. И врал он уже тогда как бог лжи, чьё имя уже и не вспомнить. И даже задолжал мне одно обещание, которое ему придётся выполнить, когда я всё-таки докопаюсь до правды.

Глава 39

Сангари жили на берегу, обращённом к морю — на противоположной стороне острова. Организовав себе какую-никакую, но гавань, они использовали небольшие лодки, чтобы ловить рыбу. Рыбный дух над пристанью ясно на это намекал. Посёлок был небольшим, а дома — аккуратными и ухоженными. Повсюду росли какие-то цветы, дорожки между зданиями были замощены камнем. Пара колодцев, похоже, обеспечивала водой всё население.

В центре высилось большое здание шагов в двадцать высотой, укрытое сверху куполом. Если всё в поселке было сложено из местного и грубо обработанного камня, то эта постройка резко отличалась белоснежными стенами и ровной подгонкой кладки. Так же сильно отличалась и выстроенная вокруг города ограда. Видимо, это были постройки, сделанные ещё в те времена, когда жители впервые оказались на острове. Местами в домах тоже можно было заметить следы старой кладки.

Посёлок сангари встретил нас толпой любопытных. А, может быть, нас просто встретил весь посёлок. Всё-таки к ним не каждый день заплывают гости с севера. Я бы сказал, что они вообще про нас за прошедшие три тысячи лет должны были забыть, но ведь нашли где-то паренька-переводчика. Хоть и по книгам выученного. Впереди толпы нас встречали Ган’ваори, Авалари, ещё пара сангарских мудрецов и трое вождей в металлической броне. Вообще изделия из железа и бронзы тут явно очень ценились — я их совсем немного видел.

Как бы там ни проявлял благородство Ксарг, но я больше всего беспокоился за своих разведчиков. Прекрасно понимая, что пока не вытащу всех пятерых — узнавать древние байки мне не хочется, я первым делом потребовал проводить меня к моим людям. Проводником выступил наш вчерашний пленник, пойманный третьим. Он тогда так и лежал без сознания, пока Ган’ваори и Авалари не собрались уходить — и его не привели в чувство.

Молча он проводил меня и Пятнашку до небольшого здания, завёл в подвал и что-то сказал паре стражников в такой же кожаной броне. Один из них кивнул, провёл нас по недлинному коридору с тремя дверями — последнюю из которых и открыл, сбросив засов. Внутри я увидел своих разведчиков, и, видят боги, мне сложно было себя сдержать! Они были привязаны к вкопанным в землю столбам и, похоже, провисели так всю ночь. И да — их явно допрашивали с рукоприкладством. От доспехов и оружия тюремщики их избавили.

Сняв ребят со столбов, я поочерёдно брал каждого за руку и начинал лечение. А Пятнашка после меня смазывала оставшиеся синяки и ссадины. Все пятеро были без сознания, и о том, чтобы вести их в лагерь — и речи не шло. Под удивлённым взглядом стражника и нашего провожатого, я просто молча напитывал водные плетения, создавая небольшие ледышки — которые так же мудростью и растапливал, вливая в рот моим бойцам воду.

Первым очнулся Шустрый. Он, в отличие от остальных, выглядел посвежее. Видимо, когда его брали — слишком сильно приложили по затылку, вот и провалялся он в отключке весь допрос.

— Командир! — Шустрый удивлённо уставился на меня, на Пятнашку и на обстановку в камере.

Однако я сделал знак молчать, продолжая ставить на ноги других разведчиков. Кирри, Га-мари, Нытик и Ин-ано пришли в себя позже, выглядели мрачнее и вопросов уже не задавали.

— Рассказывайте! — приказал я, когда все уже сидели, собираясь с силами.

— Нас взяли почти сразу, — начал Кирри. — Мы даже не успели разделиться. Они тут понатыкали ловушек, а мы не ожидали, что придётся столкнуться с людьми. Ведь искали нежить и тварей.

Я кивнул, ожидая продолжения.

— Шустрый попытался уйти обратно и предупредить вас, — Кирри поморщился. — Выскочил какой-то чернявый парень, подставил ему подножку, а двое таких вот, в коже, сорвали шлем и приложили дубинкой по затылку. Нас приволокли сюда. Пришёл какой-то парень в белом и задавал вопросы. Если не отвечали, то нас били… Потом он ушёл надолго, и нас оставили в покое. А когда он вернулся, нас снова допрашивали.

— Когда вернулся? — переспросил я. — Это было уже ночью?

— Да, — кивнул Кирри и указал на окошко. — Часа через два после заката.

— Что вы рассказали?

— Да ничего мы им особо не рассказали. Что мы разведчики, проверяли остров на наличие тварей и неживых. Что нас ждёт наша экспедиция… Спрашивали на втором допросе, ааори ли мы. Но мы сказали, что нет.

— Зря, кстати! — заметил я. — Тогда бы вам, может, и меньше досталось. Помните дорогу до лагеря?

— Само собой.

— Сейчас я вас выведу отсюда. И из их поселения. Отправляйтесь в лагерь на лечение.

Повернувшись к провожатым, я указал на своих разведчиков, а потом похлопал себя по нагруднику и по мечу, подняв брови. Мои телодвижения либо не поняли, либо предпочли сделать вид, что не поняли. Настроение у меня и так было паршивым, поэтому я совсем разозлился и накрыл обоих сангари воздушной волной, впечатав в стену. Из помещения рядом со входом выскочил третий с выпученными глазами, что-то вопя.

— Шрам, ты что творишь? — прошипела Пятнашка.

Я повернулся к новенькому. Показал на своих разведчиков, похлопал себя по доспеху и оружию и поманил рукой. Этот оказался парнем догадливым. Он резво подбежал к своему соратнику, забрал ключи и открыл соседнюю комнату. Пока мои разведчики одевались, наш провожатый успел встать и теперь злобно таращился на меня. Взгляд его обещал мне тысячи кар и океан боли. Терпел я это недолго, а потом посмотрел на него упор, указал на него, сложил пальцы в кулак, оттопырив только средний и указательный, и показал на глаза. Потом указал на себя, потом снова на провожатого и на его глаза, а потом красноречиво показал, как выдавлю ему буркалы.

Провожатый понял и теперь старался смотреть в землю. Из посёлка моих разведчиков отпускать не хотели. Стражники на воротах мялись, что-то лопотали и указывали на здание с куполом. Наш провожатый молчал, скрывая злорадную ухмылку. Закончилось всё очередным пятнашкиным «Шрам, ты сдурел?!» — и приложенным о стену стражником. Когда мои разведчики надёжно скрылись в лесу, по направлению к лагерю, я с удовлетворением отвернулся и ткнул провожатого. Тот сначала сделал вид, что ничего не понимает — и не знает, что мне от него нужно. Однако я посмотрел на него с такой красноречивой жалостью, что нас молча повели в здание с куполом.

Здание служило сразу двум целям. Во-первых, это была библиотека, заполненная теми самыми сангарскими томами с золотыми страницами. Они лежали на многочисленных стеллажах — как по всей площади здания, так и на галереях второго и третьего этажа. Во-вторых, это был, видимо, некий зал собраний, в центре которого сейчас сидели воины и мудрецы, общаясь с Ксаргом, Соксоном, эрой Заной и Скасом. А если быть совсем точным, то сейчас все слушали одного из охранников ворот, который наверняка жаловался на меня.

— Шрам, ты в курсе, что тебя обвиняют в чём-то? — поинтересовался Ксарг, посмеиваясь, когда я и Пятнашка пристроились рядом на скамье.

— Догадываюсь, — ответил я, стараясь сохранять невозмутимый вид.

— И что тебя так расстроило? — строго спросила эра Зана.

— Больше всего меня расстроило, что они пытали моих людей. И это уже после наших договорённостей в лагере! — ответил я. — А потом на это уже наложилось то, что им отказались отдавать доспехи и выпускать из посёлка.

Ган’ваори дослушал претензии стражника, потом выслушал жалобы проводника — а потом посмотрел на меня. Он разразился длинной речью про то, что я, такой нехороший человек, веду себя не как гость — а как какой-то дикарь. И что не будь я ааори, которого и пальцем трогать не моги — отправился бы сейчас в тюрьму. Я в ответ спросил, почему ааори пальцем трогать нельзя, если они ночью сразу четверых кулаками трогали — и ничего? Ган’ваори смутился, что-то спросил у своих, потом уточнил у меня через бледного как полотно переводчика (тоже, небось, кулачками махал!) — точно ли пленники были ааори? Получил ответ, что да, совершенно точно — и принялся выговаривать и нашему проводнику, и переводчику, и ещё паре человек.

— Ругается, грозит и требует какого-то очищения совести! — шепнул мне Ксарг. — Но ты мне больше дипломатию-то не ломай.

— Я постараюсь, мастер, — серьёзно пообещал я.

Я только сейчас осознал, что снова поддался приступу ярости и плохому настроению, которые преследовали меня в Диких Землях. Ещё один камешек на весы моего изменения. Думать об этом было страшно, но спорить с очевидным, которое я старался несколько лет не замечать, становилось всё сложнее и сложнее. «Надо держаться. Надо бороться с этим!» — приказал я себе, глянув на насупившуюся Пятнашку.

Когда Ган’ваори перестал чихвостить своих, разговор возобновился на том месте, на котором его прервало моё появление. Вкратце Ксарг успел нашептать мне начало рассказа. А рассказывали нам историю посёлка сангари на этом острове. Жили здесь потомки пассажиров одного из сангарских кораблей, что вышли из порта Сенмани на север, увозя жителей гибнущей Империи. К тому моменту изменение и Дикие Земли поглотили их дом на восточном побережье. На севере Прилив захлёстывал города, и нетронутыми оставались только столица, Аэ’Сар-тери и несколько городов на побережье.

Транспорты выходили каждый день, а в порту грузились новые. Стараясь спасти свою жизнь и свои знания, сангари покидали порт, уходя по Тропе под руководством лучших из лучших мудрецов. Корабль предков жителей Ве-ин’анар пробыл в пути всего три дня. Их род был небогат и не обладал достаточным влиянием — и вышли они одними из последних. И почти сразу корабль попал в шторм и был выброшен на берег острова. Несколько других сангарских судов проплыли мимо, так и не оказав им помощь.

В первые месяцы после крушения они пытались спустить корабль на воду своими силами. Вырубили половину леса на острове, но так и не смогли заставить судно плыть. Корабль лежал на севере, на каменистой мели, а надежды на то, что удастся снова отправиться в плавание — стремительно таяли. В эти месяцы погибло немало людей. Прилив накрыл последние земли сангари, и многие твари добирались сюда, убивая беженцев.

Они защищались как могли, отступали вглубь острова, несли потери. Почти не осталось мудрецов, владевших достаточными знаниями, чтобы вести корабль дальше. Погибла и команда. Нежить от непогребённых тел расплодилась и заполнила клочок суши. И тогда отчаявшиеся беженцы решили занять оборону. Несколько крупных отрядов пробились к кораблю на лодках и смогли обеспечить доставку стройматериалов в посёлок. Была построена стена и Храм Знаний, в то время как сами беженцы жили в шалашах.

Камни закончились, да и запасы еды, доставленные с корабля — тоже подходили к концу. Достать новые брусья илирманов можно было лишь из конструкции корабля. Поселенцы, которых осталось около пяти тысяч, столкнулись с угрозой голодной смерти. Появились первые рыбаки, пытавшиеся на свой страх и риск ловить рыбу. Но всё заканчивается рано или поздно — и страшный Прилив подошёл к концу. Новых нашествий не последовало, и у беженцев появилось время приступить к очистке острова и постройке домов.

В первые годы приходилось тяжело. Не было ни инструментов, ни навыков. Не хватало древесины и самого необходимого. Рвалась одежда, ломались предметы быта. Заменить это было нечем. Новое поколение ходило в листьях, шкурах и босыми. Но память о том, как можно жить — сохранилась. Оставшиеся ученики мудрецов продолжали учиться, читали доставленные с корабля книги — и постепенно быт начал налаживаться.

Сангари возвели первые домики и организовали производство ткани. Пусть грубой, пусть серой, но ткани. На дрова пустили остатки корабля, позволяя вырасти новым деревьям. Чудом сохранившихся домашних птиц начали разводить и подобрали им подходящую пищу. Весь крупный скот умер или был съеден, но птицы быстро размножались. Питаясь рыбой, фруктами и яйцами, поселенцы смогли из остатков семян засеять сначала огородики, потом несколько крупных участков земли, а затем и поля. Люди продолжали умирать, а рожали новых детей неохотно, со страхом глядя в будущее.

Когда население снизилось до двух тысяч человек, им всего стало хватать — и ткани, и еды, и материалов для строительства, и инструментов. На острове обнаружили только медь, но и это было уже великолепно. Чудом выжившая в лесах дичь расплодилась, и тогда появились охотники. Вот только две тысячи человек — это был предел. Стоило населению подрасти, как начинался голод и острая нехватка самого необходимого. И тогда жители Ве-ин’анар приняли решение отправить экспедиции в Дикие Земли, в погибшие города сангари.

Первые добровольцы из экспедиций не возвращались, но сангари не теряли надежду. И однажды на берег вышел один из тех, кто ушёл. Он изменился до неузнаваемости. Тело его было покорёжено, но разум ещё теплился в голове. Он вынес на берег железо, новые семена и серебряную и золотую посуду. А потом ушёл, отправившись в «иные земли».

За века, проведённые на острове, люди определили то количество населения, которое сам остров мог прокормить. Две с половиной тысячи человек. Сангари приспособились, установив новые законы и правила. Если бы не особенности сангарской культуры, скорее всего, на острове установились бы жестокие людоедские порядки. Но первые поколения ещё несли знамя древней империи в своих руках.

Теперь каждая семья имела право завести не больше четырёх детей. Если первыми рождались мальчик и девочка, то третий и четвёртый ребёнок, вырастая, должны были отправиться в «иные земли». В случае если какая-то другая пара родить не могла — такие дети получали свой шанс остаться на острове. Был ещё целый комплекс правил и уложений по формированию новых пар, по отслеживанию родства, по распределению наследства и добытого на континенте имущества.

Поначалу люди роптали и пытались сопротивляться, но с каждым годом такие порядки становились всё привычнее и привычнее. Сейчас о том, что всё было иначе, знали лишь немногие — старейшины и мудрецы народа Ве-ин’анар. Так они и прозвали себя, оставив в прошлом название «сангари». Империя пала, сангари уплыли — и только народ Ве-ин’анар продолжал цепляться за остатки потерянных земель.

— Такова наша история… — закончил своё грустное повествование Ган’ваори. — За пределами этих стен никто уже не понимает, чего мы лишились. Есть несколько томов, которые изучают будущие старейшины, а все остальные — получают другие знания. Так нет соблазна изведать то, чего мы сами себя лишили. Теперь приплыли вы, и можно будет, наконец, надеяться на перемены. Есть и другие острова на Тропе… Есть корабли, что смогут нас доставить…. Ведь вам очень нужны будут люди для того дела, о котором вы рассказывали, уважаемый Ксарг!

— Ну, уважаемый Ган’ваори, дело это не моё. Теперь это больше дело ааори, — ответил мудрец. — Но дело хорошее и достойное, которое решит немало и ваших проблем, и проблем ааори, о которых я упомянул.

— До сих пор не могу поверить, что кто-то мог так отнестись к двоедушным… — хмуро проговорил Авалари. — Признать их… безымянными, нерождёнными… Ваш рассказ, Ксарг, рождает боль и сомнения в необходимости нашего общения…

— Вы не правы, уважаемый Авалари, — мягко ответил Ксарг. — Хотя ваше возмущение и справедливо. Но ведь и вы, чтобы выжить, лишили себя много из того, чем владели ваши предки! В те времена, когда сангари прибыли на север, погибла империя Хенгон. Два её последних осколка страдали от притока голодных и злых беженцев, а империя северян перестала существовать. Люди пытались сохранить остатки власти и порядка. Кто знает, какие решения принимались тогда… И какие ужасы им пришлось пережить? Я услышал ваш рассказ и могу сказать, что хоть мобанские мудрецы и идут тем же путём, выпуская в мир ааори… Однако являются ли наши ааори двоедушными?

— Возможно. И я надеюсь, что вы сможете понять это… — кивнул Авалари. — Однако это ужасный способ распорядиться наследием древних…

— Этот способ остановил Приливы, — заметил Соксон. — Те самые Приливы, которые рано или поздно поглотили бы и север.

— Пройдут года, и всё разрешится, мой друг! — заметил Ган’ваори. — Надеюсь, мы с вами ещё застанем это время. А пока вернёмся к вашему делу, уважаемый Ксарг. Вы всерьёз надеетесь добраться до Аэ’Сар-тери?

— Не просто добраться, но и поискать необходимые книги! — кивнул мудрец. — Если я найду то, что подтвердит мои предположения, возможно, мы впервые за последние три тысячи лет получим надежду! Для того со мной и идёт отряд Шрама.

— Но вы не ааори! — заметил один из старейшин.

— Нет. Однако я умею делать амулеты, которые защитят меня в Диких Землях. Пусть недолго, пусть лишь на время, но защитят! — пояснил Ксарг.

— А сможете ли вы научить нас делать их? — осведомился Авалари.

А я перестал слушать. Начинался скучный и банальный торг. Я и так мог предположить, что будет происходить дальше. Мне это было уже неинтересно. Интересовало меня другое, но, видимо, никто не смог бы ответить на мои вопросы. Робкая надежда, что местные сангари знают достаточно, чтобы объяснить мне, что я такое — испарилась. Народ Ве-ин’анар не был уже теми сангари, что покинули порт Сенмари на огромных кораблях, поражавших воображение. Это были лишь опустившиеся и растерявшие знания потомки тех великих мудрецов.

Единственное, что меня в посёлке заинтересовало — так это световые часы. Я и до того, как пошёл в библиотеку, заметил несколько вспышек над посёлком. А потом уточнил, что это такое. Оказывается, сангари отмеряли время при помощи сложного узора мудрости. Как объяснил мне ученик Авалари, который был теперь приставлен ко мне и Пятнашке, узор состоял из трёх плетений. Одно плетение — создаёт вспышку света нужного цвета над посёлком. Другое плетение отмеряет время, поворачиваясь вслед за солнцем даже ночью. А третье плетение отвечает за наполнение мудростью первого плетения в нужное время.

— Это удобно весьма! — парень явно быстро оттачивал свои навыки общения. — Семь цветов, по семь на каждое время суток. На утро — шесть.

— А сложно выучить такое плетение? — спросил я.

— Плетения просто… Простые… — парень задумался. — Совместимия… Совместимость плетений — сложно.

Из сбивчивых объяснений я понял, что сложнее всего рассчитать точное время и совмещение плетений. Если нужно создать нужную вспышку света, то плетение делают неполным — часть его крепится к плетению времени, и только когда первое плетение обретает полноту — срабатывает третий узор. Чтобы понять, как, где и что надо совмещать — древние создали целую систему таблиц. Вот это и была самая сложная и важная часть.

Выступать в Порт собрались через три дня. Ровно столько Ксарг и Соксон выпросили на проверку библиотеки посёлка на Ве-ин’анар. Лагерь с острова мы убрали, а корабли, пока позволяла погода, переместились на другую сторону острова, встав на якорь вдоль берега. Руководители народа Ве-ин’анар клятвенно заверили, что смогут организовать новую гавань, чтобы там смогла пришвартоваться баржа.

В качестве проводника нам предоставили сына Ган’ваори, того самого пленника с браслетом. Как я понял, все те, кто уходил в иные земли, наизусть учили карты местности по всему побережью и до самой столицы сангари. Ксарг подумал и согласился взять мальчика с собой. Вечером перед отплытием мудрецы вместе с проводником вернулись на корабль.

Глава 40

Утром, снявшись с якоря, корабли продолжили свой путь. Больше всего мешал южный ветер, из-за которого постоянно приходилось маневрировать. Я наблюдал с балкона, как то приближается, то отдаляется берег континента. В первый день мимо проплыло пятно неспокойной области. Яркие ядовитые цвета опять резали глаз, а над верхушками деревьев поднимались летуны — но к нам лететь над морем опасались.

На второй день пути снова пошла более приятная глазу зелень, а ближе к вечеру берег стал забирать на восток. С небольшим опозданием туда же потянулась и Тропа Сангари. Корабли перестали вилять из стороны в сторону — и уверенно двинулись дальше. Когда утром я проснулся, оказалось, что мы уже стоим на якоре. С балкона ничего видно не было, и я пошёл на палубу узнать, что случилось.

Оказалось, что мы приплыли. Стоило мне подняться на надстройку, как слева и чуть впереди на берегу стали видны обширные древние руины. И оказалось, что можно было сколько угодно читать описания путешественников, но в реальности сангарский порт потрясал воображение. Он раскинулся в узкой бухте, мимо которой проходила Тропа. Вход в неё прикрывали два исполинских бастиона. Пологие берега бухты были усыпаны горами камней и остатками высоких стен домов. Широкие улицы, мощёные огромными каменными плитами, всё ещё можно было разглядеть среди завалов. И ведь это были просто окраины. Центр города был где-то там, в глубине, скрытый от нас поворотом берега.

— Доброе утро, Шрам! — поприветствовал меня Ка-ра.

— И тебе. Мы приплыли?

— Да, — капитан кивнул, указывая на руины. — Это тот самый Сенмари, сангарский порт. Хорошо, что не зарос лесом, а то бы мы точно мимо прошли. Ты рассказывал, что как-то твои бойцы довели баржу от Линга до Форта?

— Было дело… — согласился я.

— Ну так вот… Я думаю, — усмехнулся Ка-ра, — что в этот раз вам надо пересесть на «Улитку», достать вёсла и идти самостоятельно. Мне и матросам там делать нечего.

— Я согласен. Давай только с мудрецами обсудим, — одобрил я.

Мудрецам было всё равно. Их интересовал результат, а не способы его достижения. Весь день между кораблями перемещались припасы. То, что нам с собой не нужно было брать — перегружали на «Сагламада», «Бернаси» и «Фифку». То, что мы брали с собой в поход к Аэ’Сар-тери, грузили на «Улитку». Туда же отправился весь отряд, приборы мудрецов и мальчик-сангари. Для командования бывшей баржой пришлось призвать Суча и Рыбу.

Больше всего я побаивался, что всё-таки придётся грести. Однако оказалось, что Суч если и не освоил, как водить корабли под косыми парусами — то с поднятым парусом провести баржу в бухту сможет. Ночевали мы уже на барже. На этот раз каюты выделили только мудрецам. Все остальные спали в общих кубриках на гамаках. Ветер за ночь не переменился — он теперь постоянно дул с юга дул и был совсем не ласковым, а очень колючим и прохладным. Рано утром мы подняли парус и направились в бухту.

— Этот мальчик, Каэс, говорит, что порт стоит пустой, — сказал Ксарг, пристроившись у рулевого весла. — Мы можем выгрузиться в порту и спокойно пройти его насквозь.

— Там что, мастер, нет даже нежити? — поинтересовался я.

— Говорит, что нет. Но ты на всякий случай разведчиков пошли, — посоветовал Ксарг.

«Улитка» прошла мимо бастионов, и я наконец сумел оценить размеры древнего порта в полной мере. Бухта была длиной в два перехода. Всю чашу вокруг неё заполняли руины. Если по краям от домов остались только груды камня, то центральная часть города сохранилась значительно лучше. Местами стены, конечно, оплетал вездесущий плющ с красноватыми листьями, но такого буйства зелени, как в До-ро, я не заметил.

Сангари строили много кораблей. Видно, надеялись успеть закончить постройку ещё нескольких судов. Их остовы из закаменевшего илирмана всё ещё стояли на берегу. Огромные, поразительные и жалкие. Они выглядели скелетами сангарского могущества, оставленного здесь своими создателями. Парень-провожатый, Каэс, что-то затараторил, указывая на остовы.

— Говорит, что раньше это были почти достроенные корабли. Их совсем немного не успели доделать, но теперь дерево сгнило. И только илирмановые детали остались, — перевёл мне и другим ааори Соксон.

Пирсы сохранились, что и неудивительно. Они были сложены из настолько огромных блоков и были такими широкими — что пережили бы, наверно, и сотню тысяч лет. Парус убрали, и «Улитка» медленно дотянулась до ближайшего из них. Вперёд бросились разведчики и отобранные Сучем для управления баржой бойцы. Через несколько минут «Улитка» была надёжно пришвартована, трап спущен — и началась выгрузка.

Первый лагерь организовали прямо на камнях. Я и Пятнашка метались между десятками, раздавая задачи. Бойцы таскали припасы и собирали подводы для кавалей — их тоже вывели и расположили чуть в стороне. Кавали печально поглядели на нашу суету, а потом самовольно отправились выедать ближайший плющ.

Мудрецы с провожатым залезли в свой шатёр, который мы поставили первым, и не выходили до конца выгрузки. А выгружались мы до самого обеда. Когда дело шло к завершению, я пошёл доложиться Ксаргу.

— Быстро вы! Я думал, почти весь день провозимся, — заметил мудрец.

— Всё не так страшно, мастер! — улыбнулся я. — Если нужно как можно быстрее дойти до библиотеки, то мы можем выступить, как только вернутся разведчики.

— Так и сделаем… Нечего тянуть! — мудрец ткнул на амулет у себя на груди. — Это штуки хорошие, но вечно нас спасать не будут. Запрягайте кавалей!

Первым в самую большую подводу запрягли Малыша, как с лёгкой руки Пятнашки прозвали самца. Самкам достались телеги поменьше. Кирри со своими подчинёнными вернулся ещё до того, как мы загрузили все припасы и приборы в телеги. Он махнул мне рукой, подзывая и отводя в сторону. Ксарг и Соксон, покинувшие шатёр, который всё равно уже убирали мои бойцы, подошли поближе.

— Парень этот прав и не прав! — начал Кирри. — Город и вправду выглядит совершенно пустым. Как думаешь, Шрам, почему?

— Ну… Если надо угадывать… Где-то под городом засело несколько больших умирающих и не умирающих тварей? — предположив я, вспомнив жутких созданий под храмовым комплексом, где мы искали статую богини Ску, их странный сон и попытки разведчиков объяснить свои ощущения.

— Ну да… — кивнул Кирри, оценив шутку и улыбнувшись. — Только тварь в городе одна. И размеры у неё, Шрам, такие, что лучше бы её не будить…

— И где она спит? — обеспокоился Ксарг.

— Вон там! Видите дворец с обвалившейся крышей, мастер? — поинтересовался Кирри. — Так вот, прямо в коробке этого дворца она и дрыхнет.

— Значит, будем обходить её по широкой дуге, — предложил я. — Как раз к вечеру выберемся на окраины города. Согласны, мэтры?

Ксарг и Соксон мрачно кивнули, разглядывая указанные Кирри руины. Последние приготовления к выходу мы закончили за полчаса. Кавалям замотали копыта шкурами, чтобы не топали на весь город. А сами облачились в плащи для Диких Земель и намазались «тошнилкой». Разведчики двинулись вперёд, чтобы наметить маршрут движения. И вслед за ними наша экспедиция отправилась в путь.

Я воспользовался привилегиями большого начальника — и забрался на козлы одной из подвод, чтобы не топать на своих двоих. Туда же залезли мудрецы и Пятнашка. В кузов позади нас забрался Каэс, смотревший вокруг широко раскрытыми глазами.

А посмотреть было на что. Поначалу мы двигались вдоль берега, но затем свернули на широкую улицу, как стрела уходящую вдаль. Именно с неё нам призывно махал Шустрый. Убедившись, что мы все свернули, он убежал куда-то вперёд.

С каждым шагом дома становились всё выше и выше. И когда мы проехали мимо руин дома — длиной в пару сотен шагов и высотой в семь этажей — я не выдержал и повернулся к мудрецам.

— Мэтры… А кому нужны были такие огромные дома?

— Они называли их «общественными», — ответил мне Ксарг. — Тут жила не одна семья. Внутри каждый дом был разбит на отдельные части по несколько комнат. В каждой такой части и жила одна семья.

— А как же за водой ходить? А как естественные надобности? — удивился я.

— С водой я знаю, как они поступали! — Соксон указал наверх. — Там была цистерна на крыше. Вот те столбы вели к большой цистерне у источника воды. Видишь, местами остались целыми пролёты? Там жёлоб, по которому вода поступала в каждый дом. От жёлоба к цистерне протягивали металлические трубы. Сначала деревянные, а в более поздние времена — железные. Они со временем ржавели, и их меняли. Как они это называли-то?… Забыл!… Водовод… Водопуть…

— Водопровод! — напомнил Ксарг. — Удивительная штука! В каждом доме была комната, где был выход медной трубы, перекрытый заслонкой. Поворачиваешь ручку, заслонка тоже поворачивается — и льётся вода. То, что проливалось на пол, по другой трубе уходило в канализацию.

— Вода прямо в доме? — я вспомнил сны про Касана. — Это здорово и удобно. Может, они и отхожие места организовали? Отдельная комната, а там такой же слив воды…

— Ну кто же будет такую вонючую комнату делать прямо в доме? — удивился Соксон. — Организовали, наверно, в какой-нибудь пристройке.

Да чтоб я знал, почему в мире Касана так получалось! Там такие были удобные «унитазы» с баком для воды. Дёрнул за ручку сбоку — и полилась вода, смывая грязные делишки.

— Но вообще, конечно, похоже на правду, — заметил Ксарг. — Где-нибудь отдельная пристройка, а ты туда заходишь — и там много сливных дырок. Как в Форте сделали.

— Наверно, жутко неудобно жить в таком доме… — вдруг заметила Пятнашка. — Куча людей вокруг. Постоянно кто-то что-то за стенкой делает. Всё-таки свой дом лучше!

— Так-то оно так… — согласился Ксарг. — Только понимаешь, красавица, мы в самом центре города. Земля здесь была не из дешёвых. Если её вообще можно было купить. Не знаю, как оно было у сангари… И тут либо покупай отдельный домишко на окраине — и на работу ходи через весь город, либо устраивайся вот в такой дом прямо рядом с работой.

Я прикинул, сколько бы пришлось каждый день проходить пешком от окраины в центр города, и ухмыльнулся.

— Я бы заленился!.. — признался я Пятнашке, и та согласно кивнула.

Сенмари казался бесконечным, а ведь он даже не был столицей — просто крупным городом. Вокруг нас царила мёртвая тишина. Только южный ветер посвистывал между каменных остовов, да шуршали по земле ногами бойцы и поскрипывали колёса телег. Улица, по которой мы ехали, выводила на огромную площадь. Слева от неё сохранилась самая настоящая крепость, выстроенная посреди города, а справа — странное здание, казавшее нагромождением множества маленьких домов один на другой.

Впереди высился величественный храм — по бокам которого вдаль уходили ещё две улицы, подобные той, с которой мы вышли. С левой нам махал Га-мари. Он не стал убегать и дождался, когда мы поравняемся с ним. Увидев меня, он подошёл ближе и доложил:

— Дальше прямо! Впереди будут ворота. За ними тоже руины, но сохранились хуже. Там придётся переправляться через реку вброд. Когда-то там был мост, но теперь вместо него каменная россыпь не дне.

— А дальше? — поинтересовался я.

— Дальше ещё руины, и вдали виднеется стена пониже. Ворота в ней целы. Что дальше — ещё не знаем.

Всё получилось именно так, как описывал разведчик. Огромную арку ворот мы миновали через пару часов. Впереди простирались последние переходы пологой равнины, усеянные кучами камня, остатками стен и черепками. Черепков в городе было очень много, но вот целой посуды почти не встречалось. Создавалось ощущение, что три тысячи лет назад кто-то специально побил её всю.

Река втекала в низину бухты со склона холма. Когда-то она попадала сначала в исполинскую цистерну, построенную прямо на склоне. Но часть стены у цистерны давно обвалилась, обнажив потемневшие внутренности, поросшие всё тем же плющом. Через пролом вода уходила в старое русло, уводившее куда-то на юг — в оставленные за спиной руины. Речка была неглубокая — возле бывшего моста воды было всего по колено. Немного пугало то, что в ней может водиться — и как оно отнесётся к нашему появлению. Но я зря переживал. Вода была прозрачной, и на дне не росли даже водоросли.

— Не любит местная живность соседство с той тварью… — заметил Ксарг, указав на руины за спиной. — И нам бы тоже её не разбудить! Ни сейчас, ни на обратном пути.

— Надеюсь, не разбудим, мастер! — ответил я. — Если уж её даже твари боятся…

Переправа наше продвижение замедлила. Тащить длинные телеги по камням было неудобно. Пришлось бойцам, стоя по колено в воде, помогать кавалям — не давая подводам слишком сильно накрениться и опрокинуться. К счастью, течение в этом месте было небыстрым — и с ног не сбивало.

Дальше снова шли с прежней скоростью. Вокруг нас простирались поля руин. Улицы здесь в большинстве своём не мостили, а посыпали мелким щебнем, прямо как в Мобане. Одна наша улица на всю округу была выложена огромными плитами. Здесь, на окраинах города, почва под плитами местами просела — и приходилось постоянно объезжать вставшие, как льдины на реке, каменные пластины.

В начинающихся сумерках мы выбрались за ворота и стали подниматься по склону вверх. Не обращая внимания на темноту, было решено перевалить через холм — и только там устраивать привал. Вне пределов видимости города. Вот только сразу найти местечко для лагеря не удалось. Наверху начиналась огромная равнина, которая тянулась вдаль к гряде холмов на горизонте. Степи Диких Земель. К счастью, разведчики озаботились удобным местом, найдя небольшое озерцо. На его берегу мы и расположились уже в полной темноте.

Наскоро поставив шатры и палатки, бойцы выкопали ямки под костры, на которых и приготовили ужин. Ксарг и Соксон обошли весь лагерь, расставляя какие-то мудрости — сигнальные и ловушки. Грапп по старой памяти поднял над лагерем пелену, которую ставил над фортом, где проводили эксперименты на кавалем, трупом и нежитью. Мои бойцы распределили ночные дежурства.

— Мастер! — за ужином я подсел к Ксаргу. — Впереди степь.

— Да? Это что-то означает? — поинтересовался мудрец.

— Обычно в ней живут кочевники, — заметил я. — Но это у нас, на севере. А кто проживает тут?

— Скорее всего, всё те же кочевники, — заметил Ксарг. — Думаю, их можно считать новым местным населением. Тут у них, между прочим, должны быть очень большие стойбища. Если эта степь где-то соединяется с теми степными участками, которые есть на севере…

— Как же нам мимо них проскользнуть?

— Хм… — мудрец хмыкнул и посмотрел на Соксона и Граппа. — Да, вот тут проблема намечается. Раньше-то область была лесистой. Кто же знал…

— Ну… Есть надежда, — заметил Соксон, — что они слишком близко к городу и спящей твари не подходят. Так что можем надеяться на то, что не наткнёмся на их разъезды.

— Мастер, я бы не полагался только на надежду… — заметил я. — Значит, мудростью вы нам помочь не сможете?

— Нет, Шрам, тут извини! — ответил Ксарг после длительного молчания. — Ничего я не приготовил для такого случая.

— Ясно. Нестрашно… Есть у меня одна идея… — кивнул я.

Идея моя была простой до смеха — обвешаться травой так, чтобы сливаться со степью. Трава тут стояла выше человеческого роста. Если превратить верхнюю часть бойцов, телеги и спины кавалей в сплошные стога травы, то можно будет не опасаться, что нас смогут обнаружить издалека. Передав десятникам задачу по маскировке с наказом «прямо с утра», я подозвал Кирри.

— Да, Шрам?

— Видишь, какие заросли впереди? — спросил я. — Вам придётся идти и контролировать весь наш путь. Понимаешь?

— Боишься, что в траве будет много тварей? — уточнил разведчик.

— Очень боюсь. И надеюсь на вас. Дорога там сохранилась?

— Местами… — ответил Кирри. — Я особо не смотрел дальнейший путь.

— Завтра займись обязательно.

Раздав ценные указания, я быстро доел ужин и отправился в наш с Пятнашкой шатёр. Девушка ещё не спала. Она лежала на своём одеяле и задумчиво крутила в руках волосы.

— О чём задумалась? — поинтересовался я.

— Да так, о разном… — ответила она. — Как думаешь, завтра обойдётся без происшествий?

— Надеюсь, — ответил я. — Я вообще хочу всё сделать тихо и быстро. И как можно раньше отправиться в обратный путь. Что-то мне тут на юге неуютно… И домой уже хочу.

— Это точно…

Засыпал я под свист южного, злого и холодного в здешних местах, ветра. Дыхание осени вокруг уже хорошо ощущалось. А там, в другом полушарии, как раз наступало жаркое лето…

Глава 41

Утро было солнечным и морозным. В небе плыли пушистые облака, а солнце пыталось прогреть землю и вернуть тепло лета. Но прошедшая ночь ясно показала, что долго холода ждать не будут. Сухая степь была мокрой от росы. Бойцы доедали завтрак и взваливали на голову и плечи противные мокрые снопы. Ксарг и Соксон посмотрели на всё это с сомнением, но отказываться не стали. Самыми невозмутимыми были кавали — они только меланхолично пожёвывали свою маскировку, хотя на ночь им выдали питательную смесь из овощей, зерна и сочной травы (той немногой, что удалось собрать).

Разведчики скрылись в густых зарослях, медленно продвигаясь вперёд. С ними мы договорились, что в случае опасности они остановят отряд. Я снова сидел на козлах телеги и поглядывал из-под своего травяного капюшона по сторонам. Однако горизонт был пуст и чист. Ни кочевников, ни тварей. Вообще никого. Подозрительная и страшная пустота. Дорога то проявлялась среди травы, то снова скрывалась под сплошным ковром растений.

Шли мы медленно, стараясь не шуметь и не догонять разведчиков. Правда, они иногда сами показывались — чтобы мы видели, что с ними всё в порядке.

— Странно всё это!.. — не выдержал я во второй половине дня.

— Что странно? — подхватил тему явно заскучавший Ксарг.

— Вот эта тишина и пустота… Очень странно! — пояснил я. — Мастер, вы, конечно, дольше меня знакомы с Дикими Землями, но каждый раз, когда я сталкивался с чем-то подобным — потом случалась какая-нибудь пакость.

— Я с Дикими Землями сталкиваюсь не так, как ты, — заметил Ксарг. — Они мне, знаешь, доступны стали, когда я уже был весь седой. А ты в них периодически бываешь, так что я предпочитаю твоим ощущениям доверять. И что ты предлагаешь?

Предложений у меня не было. Но зато тревог и раздражения хватило бы на всю мою сотню.

— Знать бы, почему так тихо… — покачал я головой. — Почему нет кочевников? Почему нет тварей? Они либо боятся сюда соваться, либо… Не знаю, что и думать.

— Может, им просто нечего тут делать? — поинтересовался Соксон, но сам себя и поправил. — Хотя нет, плохая версия! Всё-таки твари в Диких Землях живут как обычные животные. Пока рядом не появляется человек…

— Да, пожалуй… — Ксарг усмехнулся. — Есть вариант, что они здесь, но мы их просто не видим. Ну посудите сами, что им делать в окрестностях древней дороги? Им бы источник воды и травы побольше! Ну или добычи… Может, в переходе к северу целое стойбище кочевников, а нам его за высокой травой не видно?

Я пожал плечами и продолжил смотреть по сторонам. Дожидаться темноты мы не стали — разбили лагерь, поели всухомятку и устроились на ночлег. А утром продолжили свой путь по степи. Возвышенность на горизонте всё росла и росла, пока не превратилась то ли в очень низкие горы, то ли в очень высокие холмы. Здесь уже попадались небольшие рощи деревьев, текли ручьи, и даже трава была ещё зелёной. На ночлег устроились у подножия одного из холмов — поужинав, наконец, горячей пищей.

Утром мы свернули лагерь и продолжили своё путешествие. Если верить описаниям, то к вечеру мы должны были достигнуть Аэ’Сар-тери. Я уже начал было радоваться, что обошлось без происшествий — как из степи донёсся низкий нескончаемый гул. Пройти мы за утро успели совсем немного, и степь ещё была хорошо видна между двумя крайними в гряде возвышенностями. Звук становился всё громче и громче. Я кинулся к склону холма и зарослям кустов — и начал подниматься выше. За мной еле поспевали Ксарг и десятники. Трава степи уходила всё ниже, открывая мне бесконечную равнину. С севера сплошным потоком двигалось стадо напоминавших кавалей созданий. Горбатые, мощные, покрытые длинным мехом — они как лавина катились сквозь траву на юг.

Присмотревшись, я понял, что это не единое стадо. Это было множество небольших групп, каждая из которых пыталась сожрать как можно больше, а потом снималась и скакала вперёд — пока не находила несъеденный участок травы. В результате получалось совершенно хаотическое движение. Одни твари скакали, в то время как другие успевали на своём пути подъесть всё. Под самый корень.

— Кажется, долгожданные неприятности… Да, Шрам? — предположил Ксарг, присаживаясь рядом.

— О да! — согласно кивнул я, начиная понимать, почему опустела степь. Попасть под это великое переселение я бы тоже не хотел. Судя по размеру тварей, мои потуги встать у них на пути они бы даже не заметили.

— И обратно нам придётся идти по совершенно голой равнине! — заметил Кирри.

— Ничего не поделаешь… — ответил Нож. — Обратно нам всё равно придётся идти. А пока предлагаю уйти от степи как можно дальше.

Возражений ни у кого не возникло. Спорым маршем мы углубились в холмы, стараясь оставить между собой и бесконечным стадом как можно большее расстояние. Дорога здесь если когда-то и лежала, то найти её уже не представлялось возможным. Лесные заросли становились всё гуще, и я уже начал опасаться, что искать руины Аэ’Сар-тери придётся в чаще. Но всё оказалось проще — город стоял на возвышенности и был виден издалека. За всё время пути к нему нам так и не встретилась ни одна тварь.

Даже город был пуст и тих. Когда мы подошли к краю руин, Кирри со своими разведчиками уже исследовали ближайшие из них.

— Это всё еще очень странно… — заметил я, услышав новости. — И всё ещё очень подозрительно.

— Как бы то ни было, Шрам, — заметил Ксарг, — нам надо как можно скорее достичь главной библиотеки и начать поиски книги.

Сложнее всего оказалось войти в город. Стена давно обвалилась, а ворота были засыпаны кучей щебня. Человек пролезть бы смог, но не кавали. Только в одном месте стена обвалилась настолько, что через пролом можно было протащить телеги.

Внутри от зданий не осталось ничего. Дома, общественные строения — всё это превратилось в кучки поросшего травой каменного мусора. То тут, то там виднелись выбеленные ветром, дождями и солнцем костяки. Город брали штурмом — и бой был настолько жестоким, что уцелела только библиотека, да и то не полностью. «Огромный храм знаний», судя по описаниям, был снабжён множеством беседок и террас. Многочисленные купола украшали библиотеку, а тысячи колонн поддерживали портики. Всё это опало как листья с дерева, обнажив самую суть.

В центре города высился огромный каменный куб, сложенный из исполинских каменных блоков. В нём не имелось окон, и была только одна дверь — маленькая и едва заметная на фоне массивного здания. Створки были выбиты. Один угол куба не выдержал и осыпался каменной крошкой, на которой отдельными точками блестели разбросанные книги. Очевидно, часть из них находилась под завалами. Оставалось надеяться, что не те, что были нужны нам.

Первыми внутрь зашли разведчики. Двигались они тихо и в полной темноте, проверяя все ближайшие ко входу помещения. Рядом с дверью в нетерпении застыли мудрецы. Наконец, из темноты вынырнул Шустрый и махнул рукой — показывая, что можно заходить.

Отряд медленно втянулся внутрь куба. Засветились огоньки, созданные при помощи мудрости, и библиотека, пустовавшая почти три тысячи лет, вновь наполнилась жизнью и светом. Сразу после входа шёл немалых размеров зал. По периметру зала тянулся балкон, поддерживаемый ажурными колоннами. Под балконом и на самом балконе в стены уводило множество дверей. Пол был покрыт толстым слоем пыли. Потревоженная нашими ногами, она взвилась в воздух, медленно вытягиваясь сквозняком наружу.

Оглядываясь, Ксарг остановился и чихнул, а потом в сторону выхода из библиотеки подул сильный ветер, сдувая многовековую пыль. Пол зала был покрыт искусно выполненной мозаикой — по всей видимости, изображавшей жизнь Аон-аари. На стенах зала обнаружились следы фресок, местами осыпавшихся, а местами — настолько бледных, что не стоило и пытаться рассмотреть изображения.

— Ну вот мы и пришли! — Ксарг подошёл ко мне. — И пока всё проходит совсем неплохо.

— Да, мастер… — ответил я, решив не нагружать лишний раз мудреца своими тревогами и беспокойством.

— Конечно, я сейчас предложу страшное… Но разбивайте лагерь прямо в этом зале! — произнёс Ксарг. — Я сейчас нарисую несколько знаков, которые вам нужно будет найти на стенах библиотеки. Там где будут эти знаки — мы с Соксоном и Граппом будем искать нужные книги. Заблудиться не бойтесь! Библиотека построена так, чтобы всегда можно было найти выход.

— Я бы добавил ещё одну просьбу, — к нам подошёл Соксон. — Шрам, ищите глиняные таблички. Где-то тут должно быть хранилище… Там на глиняных табличках хранили отчёты по выдаче книг.

— А ещё было бы неплохо запасти дрова! — заметил Ксарг. — А то сухомятка в горло не лезет уже…

— Хорошо, мэтры! Сейчас всё организую, — кивнул я.

Лагерь обустраивали весь остаток дня до глубокой ночи. Первым делом разгрузили одну из подвод, и на ней сходили за дровами. В большинстве своём изменённые деревья мало чем отличались от обычных, и их можно было смело использовать для костров и построек. Но бывали и исключения. К примеру, одно из деревьев при попытке его срубить вытащило корень из земли — и сразу двое бойцов вернулись в руки Пятнашки и её девочек. Не убило — и то хорошо…

Часть бойцов и разведчики Кирри обшаривали проходы в поисках нарисованных Ксаргом знаков и запрошенных Соксоном табличек. Из семи символов за вечер удалось обнаружить всего четыре, и все они располагались недалеко от главного зала. Нужные знаки нашлись рядом с проходами в хранилища книг. Эти комнаты были заставлены каменными стеллажами — которые, в свою очередь, были полностью забиты книгами. Иногда стеллажи оказывались разрушены, и тогда в комнате царил полнейший беспорядок.

Пока бойцы ещё удерживались от откровенного мародёрства. Но я видел (и чувствовал), что жадность уже овладевает ими — особенно новичками, которых пришлось нанимать прямо перед отправкой. Одна такая книга могла обеспечить бойцу безбедную жизнь на долгое время. В первый день люди на мародёрство не решились — но и я, и мудрецы понимали, что долго удерживать свой порыв бойцы не смогут.

Ночью все так и остались спать в главном зале. Мы поставили на холодном полу палатки и установили шатёр мудрецов. Правда, ходить по залу теперь можно было только по строго обозначенным дорожкам — потому что между палатками высились груды камней, удерживающие растяжки. Ночные дежурные поддерживали освещение всю ночь, так что через тонкую ткань палаток проходило достаточно света, чтобы не зажигать внутри собственные светильники.

Ночью я проснулся от жуткого крика, раздавшегося на краю зала — и почти сразу выскочил из шатра. Из палаток выглядывали разбуженные бойцы, а из дальнего угла зала доносились встревоженные голоса. Подбежав туда, я обнаружил, что Бука и Дурь склонились над телом Шустрого. Тот лежал на полу, мелко дрожа, и смотрел широко раскрытыми глазами в пустоту.

— Что произошло? — спросил я.

— Да непонятно что! — ответил Дурь, получив от Буки подзатыльник.

— Шрам, час назад Шустрый на дежурство заступил, — пояснил боец. — Сменил Гвоздя. Он должен был следить вот за теми пятью проходами. Сидел рядом с колонной, иногда подходил и пускал вдаль светляка. Я следил за своим участком и поглядывал на него. Минуту назад обернулся, а он весь дрожит, за голову схватился, глаза красные… Я к нему побежал, а он заорал и упал. Вот так и лежит…

— Очень интересно!.. — раздалось бормотание сзади.

Оказывается, пока Бука докладывал мне о случившемся, вокруг нас столпились не только десятники и бойцы. На крики подошли и проснувшиеся Ксарг с Соксоном. Последняя фраза принадлежала Ксаргу, который внимательно оглядывался. Я взял Шустрого за руку и попытался подлечить — однако, как оказалось, он был совершенно здоров. В физическом плане у него не было ни одной раны, о чём я окружающим и сообщил.

— Весьма вероятно, что ему как-то воздействовали на разум… — заметил Ксарг, присаживаясь рядом. — Посмотри вокруг иначе. В этом месте мудрость ведёт себя отлично от всего остального помещения.

Так оно и было. Мудрость закручивалась в тугие спирали вокруг места, где мы нашли бойца.

— Шустрого на лечение! — приказал я. — Бука, ты видел что-нибудь необычное во время держурства?

— Нет, у меня всё тихо было, — ответил боец.

— Я это, — неожиданно проговорил Дурь, — видел что-то!.. Или кого-то…

— Позовите Гвоздя! — приказал я и повернулся к Дури. — Что ты видел?

— Да я не знаю, Шрам… Ну чушь какую-то… — признался Дурь. — Как будто фигура призрачная… Посылаешь искорку в проход, а там буквально на секунду — фигура странная…

— В каком смысле странная? — уточнил Ксарг.

— Мастер, ну… Я не знаю даже… Странная просто!.. — Дурь замялся.

— Просто она не человеческая, — сонно проговорил подошедший Гвоздь. — Вроде всё на месте — руки, ноги, а….

— Что? — уточнил я, когда он замолчал. Гвоздь яростно потёр уши, пытаясь со сна привести мысли в порядок.

— Знаешь… Как будто руки слишком короткие… И, наверно, ноги слишком длинные, — признался он. — И голова меньше, чем надо… Но я не могу ни за что ручаться. Я видел эту фигуру всего один раз. Она как блик, когда на солнце смотришь. Мигнула — и нет её! Я и подумал, что блик.

Я перевёл взгляд на Ксарга и Соксона, но мудрецы выглядели не менее растерянными, чем мои бойцы. Что видели Гвоздь с Дурью и что напало на Шустрого — оставалось непонятным.

— Шрам! Быстрее! Шустрый что-то шепчет! — крикнула выскочившая из-за палаток Пятнашка.

Я бросился к нашему лазарету. Там сейчас было три человека. Двое пострадавших от дерева и Шустрый. Он лежал на расстеленной на полу кровати, дёргаясь в руках Ножа и Кирри — и водя по сторонам пустым взглядом широко открытых глаз.

— Салепта… Салепта… Анхорги са ис варана… Салепта… Салепта…

— Что это за язык, мастер? — спросил я у подошедшего ближе Ксарга. Однако тот только головой покачал.

«Жизнь!» — скользнул на грани сознания знакомый шёпот.

— Салепта…

«Мы дарим жизнь!».

— Салепта анхорги са ис варана…

Я почувствовал, как у меня на голове зашевелились волосы от ужаса. По всему телу будто прокатилась холодная волна.

— Салепта…

«Жизнь!».

— Салепта куато фари сорро …..

«Всё подчинено жизни!».

Шёпот затих, отдаляясь всё больше и больше, а вместе с его уходом успокоился и Шустрый.

— Следите за ним! — кивнул я. — С этого момента все дежурства проводим в парах.

Сзади раздался разочарованный стон. Я бойцов понимал — теперь дежурств станет вдвое больше. Но я и так был на взводе из-за постоянного беспокойства, так ещё и происшествие с Шустрым добавило. Я уже собрался было открыть рот для отповеди недовольным, как поймал на себе внимательный взгляд Ксарга и Пятнашки. За ту секунду, что мне требовалась, чтобы набрать воздуха в грудь и начать говорить, я неожиданно для себя понял, что моё раздражение никак не связано с произошедшим. Моё раздражение просто есть. Я снова, в который уже раз, собирался поддаться эмоциям, которые приходили ко мне в Диких Землях.

— Знаю! — громко сказал я, оборачиваясь к столпившимся вокруг бойцам. — Тяжело, но надо! Мы все отдыхали во время плавания. Набрались сил? А теперь давайте позаботимся о своей сохранности и защите наших нанимателей! Два бойца в паре будут страховать друг друга. Может, если бы у Шустрого сегодня был напарник, всего этого не произошло бы! Так что нечего тут подвывать!

Не удержался я всё-таки под конец от колкости…

— Десятники! Распределите новые смены! — приказал я. — Поставьте дежурных. Остальные — спать!

Я снова повернулся к Шустрому и посмотрел на него. «Салепта» — это жизнь. Он повторял шёпот мудрости, который до этого никто из моих знакомых не слышал. Но повторял на языке, который неизвестен даже мудрецам. Что это такое? Что с ним случилось?

— Ты тоже иди спать, Шрам, — предложил Ксарг. — А бойца твоего надо бы просто связать и надёжно удерживать на месте… Сейчас ему всё равно ничем не поможешь!

— Да, мастер. Так и сделаем, — кивнул я. — Кирри, Нож?

— Ага! — кивнул Нож, подзывая одного из своих бойцов.

Мы с Пятнашкой вернулись в шатёр и ещё какое-то время сидели молча. Потом девушка достала кувшин вина и налила нам по бокалу.

— Я тобой горжусь, милый, — тихо сказал она, протягивая бокал мне. — Спасибо, что удержался.

— Увидел твой взгляд. И решил не ругаться! — усмехнулся я.

— Ты каждый раз злишься рядом с Дикими Землями… — заметила девушка, заставив меня внутренне напрячься.

— Поэтому я и не хочу сюда выбираться, — ответил я, улыбнувшись.

Было ещё кое-что, что меня сильно волновало — взгляд Ксарга. Если Пятнашка все свои подозрения мне высказала — и вряд ли будет копать дальше после моих объяснений, то Ксарг — дело совсем другое. И он, и Пятнашка почувствовали мою злость и раздражение. И оба они ждали, как она проявится. Неужели Ксарг что-то подозревает? Я старательно спрятал тревожные мысли и снова улыбнулся. Надо было допить вино и ещё немного поспать.

Глава 42

Утром мудрецы отправились осматривать ближайший из найденных залов. Бойцы отряда продолжали прочёсывать помещения библиотеки, постепенно составляя план здания. Шустрый пришёл в себя, но продолжал молчать — только иногда качался и шептал что-то себе под нос. Я несколько раз заходил проведать его, но как ни пытался — разговорить не получилось.

Тем временем от мудрецов стали поступать первые книги, которые приносили к телегам и укладывали в аккуратные стопки. Некоторые из них оказались безнадёжно испорчены. В тех залах, где стеллажи обрушились, книги подвергались деформации, а тонкие страницы рвались и мялись. С согласия Ксарга эти тома я разрешил складывать отдельно, чтобы потом разделить добычу между бойцами.

Это немного сняло приступы жадности — но всем было понятно, что мера временная. Помочь она могла только в одном: большинство бойцов теперь при каждом удобном случае искали разгромленные залы, обшаривая каждый завал в поисках золотого хлама. В библиотеке, кстати, хватало и обычных золотых вещей — украшений, утвари и древних монет. У сангари деньги были квадратными с дырочкой в углу. Их нанизывали на цепочки или, видимо, нитки, которые до нашего прихода не дожили. В каждой связке было разное количество монет.

Так или иначе, гора ценностей росла, как росли и стопки золотых книг на одной из телег. А мудрецы всё ещё недовольно просматривали древние записи. Несколько книг они разрешили забрать.

— Заходи, Шрам! — позвал меня Ксарг, когда я заглянул в зал. — Вон там, в углу можно взять ещё книги. Забери бойцам в добычу.

— Не нужны?

— Такие уже есть в Императорской Библиотеке, — пояснил мне Соксон. — Некоторые книги прибыли на север во множестве экземпляров. И если мы такие находим, то сразу складываем для вас в отдельную стопку.

— Ясно, — кивнул я. — Нашли, что искали, мэтры?

— Нет… — Ксарг покачал головой. — И в этом зале уже, похоже, не найдём. Сейчас за час тут закончим и переберёмся в следующий.

— Шрам, помнишь про глиняные таблички? — напомнил Соксон.

— Помню, мастер! — кивнул я. — На первом и втором этаже мы их не обнаружили.

— Выше их тоже быть не должно… — нахмурился Соксон.

— Шрам! — Ксарг хлопнул себя по лбу. — Я, старый, забыл! Тут должен быть подвал. Ищите вход!

— Понял, мастер! Сейчас распоряжусь.

В этот день вход мы не нашли. Не только из-за того, что он был надёжно спрятан, но и потому что Шустрый устроил драку. И не с кем-нибудь, а со своим непосредственным командиром. Кирри заходил его проведать при каждом удобном случае — пытался разговорить. И как раз перед тем, как идти к мудрецам, я узнал от Пятнашки, что Шустрый начал отвечать.

Когда я вошёл в зал, там царила очень нездоровая суета. Сразу догадавшись, в чём дело, я поспешил к госпиталю. Кирри сидел на полу, мрачно держась за нос — который ему, по всей видимости, сломали. Шустрый лежал на полу, придавленный Пузом и Сучом, а Волосатый стягивал ему ноги верёвкой.

— Что произошло? — поинтересовался я, ни к кому конкретному особо не обращаясь.

— Кирри попытался опять растормошить Шустрого, — ответила мне Пятнашка. — Шустрый начал требовать оставить его в покое. Кирри попытался его урезонить. Объяснял, что мы просто волнуемся за него… Шустрый кинулся на него с кулаками.

— Ясно! — кивнул я. — Снимите с него броню! Глаза под повязку от мудрости… Шустрый! Зачем ты это сделал?

— Отвали от меня! Задолбал, урод! — пробурчал Шустрый.

Сейчас в его голосе не было ярости, только раздражение и усталость.

— Шустрый, тебе нужно держать себя в руках… — проговорил я, присаживаясь рядом.

— В задницу это всё! — ответил он. Внезапно его глаза побагровели, и он принялся вырываться. Да ещё с такой силой, что Пузо и Суч чуть не слетели с него. Приступ ярости быстро прошёл, но я уже понимал, что вытащить Шустрого будет очень тяжело. И первое, что для этого нужно сделать — увезти его из Диких Земель и больше туда не пускать.

— Держите его заботливо, но как пленника! — приказал я, хотя сам буквально трясся от злости. — Он не осознаёт, что делает.

— Ты понимаешь, что с ним? — спросил меня Кирри, догнав по пути к телегам.

— Нет! — соврал я. — Не понимаю. Не знаю, что с ним сделали и что произошло… Но он постоянно злой. И, как видишь, у него случаются приступы ярости. Он стал опасен.

— Шрам, он наш соратник! Ты же не собираешься…

— Нет!.. — оборвал я Кирри. — Просто нужно сделать так, чтобы он не мог никому навредить. Чем быстрее мы вернём его домой, тем лучше.

— У меня такое чувство… Словно ты всё-таки о чём-то догадываешься… — засомневался разведчик.

— Кирри, дружище… Даже если и догадываюсь — это просто догадки… — попытался я соскочить с темы.

— Давай догадки… Хотя бы мне! — попросил тот.

Тяжело вздохнув, я обвёл взглядом зал и, выбрав самый дальний уголок, поманил Кирри за собой. Только когда вокруг больше не было любопытных ушей и глаз, я позволил себе говорить.

— Он постоянно злится на нас. Понимаешь?

— Нет… — ответил Кирри.

— Он злится на людей, Кирри! — снова пояснил я, но не найдя понимания, добавил. — Я знаю, что такую злость и ненависть к людям испытывают только твари. Дружище, я не знаю, что произошло, но боюсь, что он изменяется. Это только мои догадки…

— Не верю! — разведчик упрямо мотнул головой. — Мы не изменяемся…

— Браготу это скажи, — посоветовал я. — Знаешь, я бы предпочёл сейчас ошибиться…

— Проклятье! — Кирри со злостью пнул стену. — Что мы можем сделать?

— Я попрошу у мудрецов амулет от изменения… Попробуем замедлить всё это… В любом случае, завтра тебе и твоим ребятам надо поискать подвал. Где-то должен быть вход вниз.

— Хорошо, поищем… Спасибо, Шрам. Поговори с мудрецами!

— Поговорю, — пообещал я, хотя меньше всего на свете мне хотелось общаться с Ксаргом и Соксоном по этому вопросу.

Однако бойца надо было спасать. Ошибаюсь я или нет, но пришлось идти к мудрецам. Просто так амулет мне, конечно, не выдали. Ксарг и Соксон попросили объяснений, и я стал аккуратно выкладывать свои догадки.

— Ты тоже иногда злишься… — заметил Ксарг после моего рассказа. В его голосе я уловил намёк на то, что злюсь я слишком часто.

— Иногда… Когда нахожусь в Диких Землях… — не стал отпираться я, понимая всю бесполезность этого занятия. — Может быть, потому что я постоянно боюсь здесь за своих ребят. Хотя, возможно, я так реагирую на плотность мудрости. Но Шустрый теперь постоянно зол. И иногда впадает в ярость.

— Думаешь, если надеть на него амулет, ему станет полегче? — поинтересовался Соксон.

— Думаю, что легче ему уже может и не стать… — покачал я головой. — Разве что вдали от Диких Земель. Но так у него хотя бы появится шанс туда добраться…

— Держи! — Ксарг протянул мне амулет, который он выудил из заряжающего прибора. — Не забывайте его менять раз в день. Надеюсь, что ты прав, и это действительно ему поможет.

После того, как на Шустрого надели амулет, улучшений в его состоянии заметно не было. Боец постоянно лежал и иногда рычал. Приносили еду — ел. Но в остальном вёл себя совершенно странно. Прекратились, правда приступы ярости, хуже ему не становилось и появилась надежда, что всё образуется.

На следующий день разведчики обнаружили и подвал, и заваленную камнями лестницу вниз. Мы сразу же начали работу по расчистке спуска. Работать приходилось много, и времени на отдых почти не оставалось. Мудрецы к вечеру следующего дня добрались до третьего зала. А мы так и не обнаружили последний из знаков, которые просил найти Ксарг, однако впереди оставалось ещё два этажа.

Ещё один день ушёл на то, чтобы обыскать обширные подземелья под библиотекой. В одном из помещений мы, наконец, нашли глиняные таблички. За их разбор Соксон посадил Граппа. Теперь ученик мудреца сидел в подвале, перебирая сообщения о выдаче книг. Табличек было очень много — и большинство, как рассказал Грапп, говорили о выдаче книг для копирования. Видимо, библиотекари до последнего старались вести строгий учёт — даже когда стало понятно, что империя Сангари скоро падёт.

Так прошло ещё три дня. Соксон с Ксаргом перебирали тома в найденных залах, Грапп изучал таблички, а мои бойцы носились с книгами и найденными ценностями — или просто обшаривали помещения. Все нужные залы нашлись, и это давало надежду на то, что скоро наше пребывание в библиотеке закончится.

На шестую ночь после нападения Шустрый освободился. Все эти дни он лежал спокойно и никак не проявлял свою злость. А когда стемнело, боец перегрыз верёвку, затем сорвал повязку с глаз, сбросил амулет — и потом исчез. Вот только дежурные у выхода из библиотеки его не видели — значит, мимо он не проходил. Конечно, был шанс, что Шустрый сбежал через обвалившийся угол здания, но я в это не верил. Пришлось срочно вводить новые правила и порядки. Бойцы передвигались по библиотеке исключительно по трое-четверо, а к Граппу и мудрецам была приставлена охрана.

В этот раз недовольства решение не вызвало. Даже Ксарг с беспокойством оглядывался каждый раз, как выходил из шатра. Скорее всего, шатёр он как-то защитил, а вот оставшееся пространство обезопасить не решился. Он даже признался, что накрыл бы весь зал щитом, но сангари могли установить какие-нибудь хитрые ловушки, которые сработают при появлении сложных плетений. И чем это закончится — даже он не знает.

Следующая ночь прошла в тревожном ожидании, однако всё было спокойно. Только дозорные у входа заметили парочку летунов. Твари всё-таки решили вернуться в эти земли. Но что стало причиной возвращения? Я надеялся, что не происшествие с Шустрым.

А утром, едва приступив к работе, из подвала выскочил Грапп вместе со своими «охранниками» — и помчался к мудрецам. Заинтересовавшись, я пошёл за ним. Ксарг и Соксон уже добрались до последней комнаты с книгами и теперь внимательно просматривали каждую из них. Появление Граппа работу остановило. Мудрецы сидели хмурые, глядя на выложенную на каменный стол глиняную табличку и забыв про золотые книги. Заметив моё появление, Ксарг как-то грустно улыбнулся:

— Вот и всё, Шрам… — проговорил он. — «Записки Атуа-карта о двоедушии» найдены…

— Это та книга, которую вы искали? И где же она? — поинтересовался я.

— Я нашёл табличку в ящике, — пояснил мне Грапп. — Туда кидали ненужные отчёты… Вот…

Он повёл пальцем, и табличка легко разделилась на две половинки.

— Здесь сказано, что данную книгу незадолго до отплытия брали мудрецы из школы Аон-аари, — проговорил Ксарг. — Они копировали её. Вернулась она в день падения Аэ’Сар-тери. Не знаю, почему так поздно…

— И где она может быть? — уточнил я, предчувствуя, что услышу весьма неприятные новости.

— А она в том самом углу, который обвалился… — пояснил Соксон. — Под спудом каменных обломков. Именно там, по описаниям, и было хранилище нераспределённых книг.

— Можем попробовать добраться до неё! — заметил я. — Давайте привлечём кавалей…

— Мы не успеем, Шрам… Там работы на несколько недель, — Ксарг вздохнул. — Может быть, потом… Когда сюда доберутся ааори из Форта…

Я посмотрел на Ксарга, и сердце сжалось от жалости к старику. Никогда раньше я не видел его настолько подавленным. Мудрец на глазах осунулся и стал выглядеть очень-очень старым и дряхлым.

— Опять ждать… Сил уже нет ждать, дорогие мои… — Ксарг вздохнул и вдруг встрепенулся. — Слышали?

— Что? — хором спросили Соксон и Грапп.

Я и остальные ааори из десятка Хмура, которым сегодня выпала очередь сторожить мудрецов — Танцун, Лютый, Дурь, Ла-ба, Ласт и Мастер — прислушались. Крики! Снизу доносились какие-то невнятные крики.

— За мной! — скомандовал Ксарг, первым выскакивая в коридор.

Мы пробежали по пустому этажу и выскочили на лестницу, ведущую вниз. Когда мы добрались до первого этажа, никто уже не сомневался — в лагере шёл жестокий бой. После короткого забега мы оказались на пороге главного зала. А там уже развернулось целое побоище. Днём людей в зале было немного — в основном, девушки и дежурный десяток. Впрочем, дежурного десятка больше уже не существовало.

Посреди зала лежали Вотук, Листик и ещё двое ааори из новеньких. Резкая с распоротым животом отползала в сторону госпиталя. Прикрывал её Злой, отбиваясь от серой твари с огромными когтями и хищной мордой. Секунда — и тварь исчезла. И снова появилась со спины.

— Злой!

Крик одного из бойцов запоздал — когти перерубили позвоночник, снимая голову Злого с плеч. А в следующий миг тварь уже отпрыгнула, уклоняясь от пущенных мудрецами плетений. Другой взгляд открыл мне всю горькую правду происходящего — на нас напал тот, кто всегда стоял с нами плечом к плечу. Шустрый.

Сбросив оцепенение от болезненного открытия, я бросился в бой. Перевёртыш метался между бойцами, но со всех сторон подтягивалось подкрепление. Как бы ни был силен изменённый ааори, но даже он не мог постоянно отбиваться от наших атак. Да и стал он таким совсем недавно. Не то, что Брагот.

— Катле карва ис! — рыкнул бывший Шустрый и кинулся к одному из проходов.

Вечный, один из бойцов Одноглазого, попытался его остановить — и просто лишился нижней части тела, которая осыпалась пеплом на камни. Тварь убивала моих людей! Убивала надёжно и наверняка — зная, кто я такой и что умею. Тварь собирала кровавую жатву среди своих собственных соратников. И этого я не собирался ей прощать. Рванувшись вперёд, я буквально засыпал Шустрого мудростями — пусть мелкими, но частыми. За мной ударили оставшиеся бойцы. Ксарг и Соксон атаковали следом.

Перевёртыш успел ускользнуть, прикрывшись щитом, и кинулся вглубь библиотеки. Его путь сопровождался криками и руганью: кто-то успевал увернуться от неожиданной атаки, а кто-то, как Дурь — нет. Я только мельком глянул на тела, отмечая краем сознания, что помочь им уже ничем не могу. Сзади раздались крики и звуки боя. Мы отвлеклись, и этим воспользовался Шустрый. Он выскочил из темноты и буквально нашпиговал Танцуна ледяными иглами. Парень даже не вскрикнул — просто опустился на землю с остекленевшим взглядом.

Сзади снова раздались крики и звуки боя. В библиотеку рвались твари снаружи. Сами ли они примчались на шум и кровь — или Шустрый их позвал? Гадать было некогда.

— Нож! За мной! — крикнул я на бегу. — Остальные — защищайте вход.

Мы бежали по тёмным коридорам первого этажа. Перевёртыш всё ещё пытался скрыться — то резко изменяя направление, то прячась в тенях. С лестницы на нас выскочило несколько мелких летунов. Они не могли летать внутри проходов, но даже прикованные к земле — могли натворить бед.

Иногда мы настигали нашего противника, и тогда завязывался бой. Шустрый пытался пробиться к Ксаргу и Соксону, а я и десяток Ножа прикрывали мудрецов. Иногда мы теряли бойцов. Совершенно глупо и как-то нелепо погиб Враль… Тихий парень, давно служивший в десятке, просто споткнулся о камень и начал падать на Шустрого — а тот с неимоверной силой и скоростью пробил ему череп когтями. Ни мы, ни сам Враль ничего даже сделать не успели.

И всё-таки мы одолевали — Шустрый слабел. Он уже несколько раз менял форму — становясь то человеком, то снова тварью. Уходя от нас, изменённый бросился в подвал и там, наконец, решил принять свой последний бой. Видимо, надежды на то, что ему помогут твари снаружи, он уже не испытывал. Его атака была настолько стремительной, что мы не успели среагировать. Упал раненый Са-ин. Отлетели в сторону и врезались в стену, теряя сознание, Рыба и Та-бан. Вскрикнул Соксон, у которого пробило щит — и плетение Шустрого повредило ему ногу.

И только Ксарг успел среагировать, выкидывая противника, как пробку, из нашего строя воздушным сгустком. А потом я и Нож ударили одновременно — мечами и плетениями. Шустрый дёрнулся, пытаясь соскочить с мечей, но огненный узор поджёг ему ноги, а подскочивший Дельный щитом ударил в голову, превращая лицо в кровавую кашу. Ноги нашего бывшего соратника задёргались, а через несколько секунд Шустрый выгнулся дугой и затих.

— Сука!.. Почему он на нас напал? — тяжело дыша, проговорил Нож. — Почему не мог просто сбежать?

— А это был и не он… — ответил я, показывая на труп.

Над ним в отблесках света мерцала призрачная фигура. Всё, как и описывал Гвоздь — слишком маленькая голова, слишком короткие руки, слишком длинные ноги. Под другим взглядом фигура выглядела так же. Она старательно билась о выставленные щиты мудрости, но не могла пройти сквозь них.

Ксарг сделал шаг вперёд, и я увидел, как вокруг фигуры сплетается кокон из мудрости, заключая её в темницу.

— Я не знаю, молодые люди, что это такое… — проговорил он. — Но нам пора уходить отсюда. Шрам!

— Да, мастер?

— Ты был прав… Когда Дикие Земли пусты, всегда случается беда, — покачал головой мудрец. — Возвращаемся. Грапп, помоги учителю! Моё плетение задержит существо на сутки, и за это время мы должны уйти.

Глава 43

Когда мы вернулись в главный зал, бой с тварями уже затих. Лазарет был завален ранеными, девушки сбивались с ног, а оставшиеся бойцы всё ещё сторожили вход — хотя чудища уже перестали рваться в библиотеку.

— Собирайтесь! — приказал Ксарг, оглядевшись. — Раненых на телеги! Можно прямо на книги. Ценности распихивайте по мешкам. На сборы три часа! Сегодня надо до ночи уйти.

Он махнул Граппу с Соксоном и скрылся в шатре.

— Что скажешь? — спросил Нож.

— Скажу, что не видать Ненари золотых книжек! — ответил я.

Я знал, что хочет услышать Нож, и он понимал, что я знаю. Я просто не решался отдать этот приказ. Пока ты чего-то не знаешь, то это как бы и не случилось. И кто-то трусливый в моей голове ныл, что узнавать и не надо.

— Нож! — я решился, повернувшись к десятнику. — Выясни… Кто жив, кто погиб, кто ранен… Доложи мне. И позови остальных десятников.

— Да, Шрам. Сделаю, — кивнул он, махнув своим бойцам идти с ним.

Я же отправился к выходу из библиотеки. Нужно было проверить, что происходит снаружи. Перешагивая через мелкие тушки тварей и обходя крупные, я приблизился к строю защитников. Бойцы расступились, пропуская меня, и я вышел из полумрака каменного куба. Пока мы искали нужные книги, снаружи стало прохладнее. С юга на север неслись серые косматые тучи. Между ними ещё оставались прогалины голубого неба, но было ясно, что скоро облачность сплошным покровом накроет всё вокруг. Ветер трепал траву на склоне холма и качал заросли деревьев, а в вышине парили несколько летунов.

— Пузо? — заметив десятника живым и в строю, я обрадовался. — Сколько тут твоих?

— Орун, Бука, Ко-лан, Сунду, Толковый, — Пузо кивнул на стоявших рядом. — Остальные на лечении. Потерь нет.

— Хорошо! — я кивнул. — Вы пока остаётесь в охране ворот. Все остальные, двигайте к своим десятникам. Строимся!

Спустя десять минут я узнал самое страшное. Убитыми отряд потерял восемнадцать человек, если считать и виновника произошедшего. Девять ветеранов и девять нанятых недавно бойцов. Не прошедшие с нами через многочисленные передряги ааори просто не успели понять, что случилось. Они погибли быстро и совершенно бесполезно.

Спасли всех загнанные в дальнюю часть зала кавали. Они покинули свои загоны и без всякого приказа вмешались в бой. После этого твари валились по три штуки за одно движение мощных рогов, а у моих бойцов появилась возможность оттаскивать раненых на лечение и перекрыть вход в библиотеку. Если бы не кавали, то потерь было бы значительно больше — просто потому что твари уже ворвались в здание.

Впрочем, многим ветеранам пришлось тяжело. В лазарете лежала почти половина оставшихся в живых бойцов. На ногах оставались, в основном, девушки, которых задвинули в задние ряды, не давая к ним никому подобраться — ни тварям, ни изменённому. Досталось даже Каэсу — нашему мальчику-провожатому. Он лежал в бреду с разорванным боком. В результате, чтобы уложиться в отведённые три часа, мне пришлось перевалить сборы на десятников — а самому заняться лечением.

Раньше я первым делом кинулся бы лечить тяжёлых больных. Так было правильно — и можно было спасти больше людей. Но сегодня, когда стоял вопрос о скором марше назад, я, под удивлёнными взглядами девушек из десятка Пятнашки, кинулся к тем, кого мог поставить на ноги прямо сейчас. Спасибо, хоть никто не спрашивать не стал, зачем я так поступил — все были заняты сборами. Хотя Пятнашка смотрела на меня с подозрением.

Больше всех пострадал десяток Лысого, принявший на себя первый удар. Когда Шустрый выскочил к воротам из ближайшего тёмного прохода, он был в человеческом обличье, и его попытались просто остановить. Он вырывался, рычал, пытался выбраться, а потом — принял личину зверя. Первой досталось Резкой и тем, кто попытался ей помочь. Конец этой драки я и застал, когда вернулся с мудрецами.

Из всего десятка Лысого в живых осталось пять человек, и только двое встали на ноги — Гвоздь и Юн-кан. Лысый, Резкая и ещё двое новичков лежали с очень плохими ранениями. Ещё шесть человек тоже не смогли бы помочь в ближайшее время — Са-ин, Та-бан, Си-лон, Коротышка, Клада, и Фука. Ещё восьмерых я собирался поднять на ноги в пути. Больше половины больных я успел за три часа вернуть в строй.

Как и посоветовал Ксарг, всё, что могли, бойцы размещали на подводах. Снизу отобранные книги, по бокам — тюки с добычей, в центре — раненые. Всех убитых собрали и сложили снаружи, у входа, как бы отвратительно это ни звучало — в кучу. Времени готовить костёр у нас не было, и все, кто умел — просто ударили по убитым огнём, стараясь поддерживать плетения как можно дольше. От такого сжигания не осталось даже костей, зато, наверно, на всём полушарии твари узнали о нашем присутствии.

Но делать было нечего — надо было уходить, и как можно скорее. Чем дальше мы окажемся от той твари, что напала на Шустрого и изменила его, тем больше у нас шансов. И это понимали все. Кавали двинулись вперёд, телеги заскрипели — и отряд начал спуск с холма. Первый день пути я помнил очень плохо. Сказывалась усталость, которая навалилась на меня после лечения. И, несмотря на потерю сил, я продолжал лечить даже в пути — понимая, что от этого сейчас зависит слишком многое.

Краем глаза я отмечал попытки нападения на наш отряд, но из-за навалившейся усталости просто не воспринимал ничего вокруг. Только на закате я сумел добраться до тяжелораненых. На лечение уже не оставалось сил, и я просто постарался облегчить боль и убрать самые опасные повреждения. Не повезло Резкой — я свалился без чувств, не дойдя до неё буквально шага.

С утра я обнаружил себя на телеге. Наш отряд снова шёл вперёд. Мимо проплывали холмы и редкие рощи — мы приближались к степи. Я наскоро съел какие-то сухари, попил воды и снова принялся за лечение. На этот раз начал с Резкой — выглядела она неважно, а потом снова прошёлся по всем остальным. И только когда с этим было покончено, я перебрался на козлы к мудрецам и Пятнашке.

— Как ты? — тихо спросила девушка, когда я сел рядом.

— Жить буду… И все, кто меня дождался, тоже… — хрипло ответил я. В глотке опять пересохло. — Есть вода?

— На…

— Что тут было? — спросил я, напившись.

— Если не считать пары сотен тварей, которые пытались нами закусить… — ответил Ксарг, — пока ничего страшного не произошло. Несколько легкораненых, которых… ты уж прости, Шрам… я распорядился к тебе не отправлять.

Наверно, надо было повозмущаться, но мудрец был прав: сил у меня не было даже на это, поэтому я просто пожал плечами.

— Все сонные и уставшие. Ночевали мы под телегами и навесами, пили ледяную воду и жевали сухари, — закончил мудрец. — Но ты это всё пропустил, валяясь без сознания.

— Хорош командир… — вздохнул я.

— Ты хороший командир. Другие бы столько бойцов за сутки в строй не смогли вернуть! — возразил Ксарг. — Хотя, конечно, совмещать одно с другим — это уже не дело…

— Всё было напрасно… Да, мэтры? — спросил я. — Ненари не сможет раскапывать библиотеку, а вы не нашли нужную книгу.

— Почему же? — удивился Соксон. — Мы нашли много нужных книг!

— Именно так. Всё, что мы отобрали — уникально, не имеет копий или было утеряно, — согласился Ксарг. — Да, наше исследование всё ещё в тупике. Но многое из того, что было непонятно раньше, прояснится благодаря нашим находкам. Да и способ убить эту тварь наверняка есть…

— Я вспомнил, что читал о чём-то похожем, — сказал Соксон. — Вот только эти твари появлялись ещё до первого Прилива. И был какой-то простой способ их отогнать. Тогда я про него читать не стал, не до того было… Так что и Ненари сможет книг набрать в библиотеке, как только я найду, как от этого существа защищаться.

— Бойцов твоих только жалко… — кивнул Ксарг. — Вот их уже не вернёшь.

— Мы все знали, на что идём, мастер… — неожиданно для себя ответил я мудрецу. — Но больше я в походы ни ногой!

— Не зарекайся, Шрам! — посоветовал мне Ксарг. — Всякое в жизни случается.

Мы замолчали, глядя, как мимо нас проплывают последние холмы. Впереди раскинулась степь, которую хотелось преодолеть как можно быстрее и незаметнее. Маскировкой заниматься не стали — это заняло бы слишком много времени. Да и на выеденной стадом тварей равнине двигающиеся стога травы выглядели бы, наверно, слишком чужеродно. Степь просто пересекали бегом — даже несмотря на то, что у всех за плечами была тяжёлая поклажа.

Я тоже не стал отлынивать и иногда спускался на землю, давая кому-то из бойцов немного отдохнуть в телеге. В темноте мы, наконец, достигли окраин Сенмани. Оставался последний рывок, перед которым всем надо было хоть немного поспать. От усталости люди буквально падали на землю там же, где и останавливались. Многие уснули сразу, а другие успели перекусить сухарями и водой. Пришлось брать себя в руки и идти наводить порядок. В результате ещё полчаса ушло на то, чтобы все поели и нормально легли, хотя бы прикрывшись одеялами.

А утром в степи показалось тёмное пятно. Первым его обнаружили дежурные, когда солнце едва начало подниматься над горизонтом. Почти сразу разбудили меня. От шума проснулись Ксарг и Соксон. Достаточно было приглядеться, чтобы понять — именно этих ребят нам и не хватало в последнее время. В нашу сторону, не сворачивая, скакало несколько сотен кочевников. И скакали они очень быстро. За ними появилась ещё одна группа — не меньше первой.

— Тысяча или тысяча двести… — прикинул Кирри.

Пришлось срочно будить бойцов и отправляться в путь. Я очень надеялся, что кочевники не станут соваться в город. В какой-то момент мои надежды, казалось, осуществились. Мы как раз переправились через реку, когда стало видно преследователей — их войско показалось над кромкой подъёма. Мы уходили к стенам, а они просто стояли и смотрели. А потом один, затем второй, затем третий, затем ещё десяток — ринулись вниз, будто решившись. И вскоре за нами уже снова катилось всё войско.

— Бегом! Вперёд! — приказал я. — Быстрее! Кирри! Нам нужен прямой путь до баржи!

— Это слишком близко к логову твари!

— А в обход слишком долго! Мы не успеем! — не остался я в долгу. — Ищите прямой путь и ведите нас. Иначе все тут ляжем!

На этот раз разведчики повели нас по прямому как струна проспекту. Он шёл мимо руин, в которых ещё можно было распознать некогда прекрасные виллы и дворцы. Мимо проносились храмы и административные здания. Мы бежали что было сил — не заматывая ноги, не пытаясь тише ступать. Только возле места лёжки неизвестной твари мы замедлились в единой надежде — не разбудить.

И наконец-то нам повезло. Мы миновали руины дворца, опасливо косясь на зияющие проёмы окон, и отошли дальше, но никто оттуда так и не вылез. Вот только наше промедление дало кочевникам шанс нас настигнуть. Когда мы уже снова неслись вперёд на полной скорости, сзади по древней мостовой загрохотали копыта гор-кирри. А до баржи ещё было бежать и бежать.

— Поднажмём! — закричал я, соскакивая с телеги и отнимая у ближайшего уставшего бойца поклажу. — Все, кто может — с телег! Дайте кавалям ускориться!

И мы продолжили бег, изредка оглядываясь на догоняющих нас врагов. Если бы можно было просто добежать до баржи, запрыгнуть в неё и отчалить — наши шансы на спасение были бы гораздо выше. Отряд на бегу втянулся на пирс, но дальше требовалась погрузка. Выскочившие на палубу Скас и эра Зана во все глаза смотрели на накатывающих кочевников. Они остались на барже в самый последний момент — эра всё-таки смогла отговорить Скаса от похода.

— Десятки Ножа, Пуза и Эр-нори! — прокричал я. — Бросаем поклажу и строимся поперёк пирса! Все остальные — загружаем добычу на баржу!

Запас по времени у нас был совсем небольшой. Пятнашка пыталась меня остановить, но я поцеловал её и толкнул к барже, а сам подхватил копьё. Сколько бы мне ни говорили, что моё место за спинами моих бойцов, но в этот день я точно знал, что должен стоять рядом. На каждом пирсе было только одно достаточно узкое место для защиты. И этот пирс перекрывал высокий каменный куб, оставляя всего десять-одиннадцать шагов прохода. Заметил я эти кубы почти сразу — ещё когда мы причалили. И тогда уже подумал, что, наверно, в этом узком проходе удобно держать оборону.

Там и встали защитники пирса. Вместе с ними стоял и я, чувствуя, как справа давит плечо Ножа, слева — Пуза, а сзади щитом подпирают бойцы второй линии. Встречать лавину гор-кирри надо было в копьё. И хотя десятки Ножа и Пуза давно их не использовали, но в поклаже на телегах всегда имелся запас. Теперь строй в двадцать пять копий — две полных шеренги по девять человек и третий ряд в семь человек — перегородили проход, прикрываясь щитами и выставив копья.

Кочевники молча пустили стрелы, но те бессильно опали прямо перед нами. Я не мог оглянуться назад, но знал — на барже уже стоит Ксарг или Соксон, прикрывая нас. Сзади ругался Скас, кричали десятники, что-то гневно говорила эра Зана. А мы стояли и смотрели на врага, который посылал стрелу за стрелой, не решаясь напасть.

Наконец, самые решительные двинули своих гор-кирри вперёд, и лавина из всадников устремилась к нам, втягиваясь на пирс из городских кварталов. Кочевники всегда нападали в молчании. Это было и жутко, и необычно. Ещё пару лет назад я не решился бы в таком количестве встречаться даже с десятком коротышек — нас бы просто смяли. Но годы обучения и тренировок не пропали даром.

Первое, с чем столкнулись враги, были мудрости. Их, кажется, пустили даже те бойцы, что занимались погрузкой. Вал врагов споткнулся, и первые наездники покатились вместе со своими скакунами нам под ноги — создавая препятствие для тех, кто рвался следом. За ними на землю полетели следующие. Защитники пирса шагнули вперёд, приближаясь к самым крайним трупам.

Другим взглядом я видел, что щит мудрецов сдерживает множество мудростей кочевых шаманов, спрятавшихся за спинами обычных воинов. Вал из трупов тварей и изменённых стремительно рос. С одной стороны, он не позволял нашим врагам продавить строй натиском, с другой — мешал стрелять по ним плетениями. И вот уже первые всадники преодолели вал из тел и обрушились на нас, насаживаясь на копья.

Мы пятились, дорого продавая каждый шаг, вот только бесконечно отступать не могли. Рано или поздно прикрывающий нас на фланге куб — закончится, и тогда мы уже не сможем держать плотный строй даже в три шеренги. Пока обходились только мелкими царапинами, полученными случайно. Гор-кирри шли по трупам осторожно — берегли ноги — а копья доставали и тварь, и изменённого наездника до того, как они оказывались в опасной близости. Однако врагов становилось всё больше.

В подступающем отчаянии я обдумывал, что делать дальше. Я даже поймал момент и оглянулся — но разгрузка ещё продолжалась, кавалей пока не распрягли, да и бросать их под стрелы было опасно. Наверно, и наш противник уже строил планы на будущее. Но все планы перечеркнуло то, чего и мы, и кочевники, видимо, боялись больше всего. Тварь проснулась. Её обиженный и грозный рёв разнёсся над городом, сотрясая руины и вызывая камнепад там, где кладка и так еле держалась. Над стеной дворца, где тварь устроила лежбище, сначала появились лапы, а затем голова, длинное тело и хвост, покрытые матово-чёрной чешуёй. Осмотревшись, тварь рыкнула снова и раскрыла огромные чёрные крылья.

Взмах — и невероятных размеров летун оказался в воздухе, сообщая окрестностям, как его обидели неожиданным вторжением. Его появление внесло в ряды кочевников сумятицу. Какими бы бесстрашными и бестолковыми они ни были, но огромный летун внушил им уважение. Враги оставили нас в покое и резво устремились назад.

«Шаманы! — догадался я неожиданно. — Они пытаются спасти шаманов!».

Всё это было бы нам на руку, но мои бойцы погрузку на баржу ещё не закончили. За время боя в страшной спешке они успели разгрузить только одну телегу из трёх. Понимая, что времени нет, я приказал десяткам Пуза, Ножа и Эр-нори идти на помощь. Хоть мы и устали, да и две коротких ночёвки с изматывающим маршем давали о себе знать — однако рёв летуна и крики умирающих кочевников за спиной были отличным стимулом работать как проклятым.

В летуна устремлялись стрелы и мудрости. Когда тот оказывался близко к земле, в него кидали и топоры. Но у кочевников просто не было оружия против такого врага. Крылатая тварь не просто кусала, секла когтями и била шипом на хвосте — она ещё и бросала мудрость за мудростью в ответ.

— Шрам, я прикрою, если она кинется сюда! — крикнул Ксарг. — Не вмешивайтесь! Пусть бьёт кочевников. Чем быстрее мы отчалим, тем лучше!

Старик вышел чуть вперёд и стал что-то бормотать себе под нос. Возможно, он просто в пылу погони и битвы забыл, но его защита для нашего отряда была одним из основных условий контракта. И теперь, даже перекидывая поклажу по живой цепи, я продолжал следить за тем, что происходит.

Кочевники тварь больше не интересовали. Они рассыпались по улицам города, разбегаясь во все стороны — и ловить их было делом хлопотным и неинтересным. Зато совсем рядом были мы — обычные люди, ненависть к которым испытывает любая тварь Диких Земель. И мы собрались плотной группой, такой удобной для нападения. Летун сделал широкий круг и бросился к пирсу, но Ксарг выставил перед ним щит и обрушил на чудище целый поток ледяных игл. В отличие от мудростей шаманов, высший мудрец защиту твари пробил — и даже выбил немного чешуи с боков. Следом ударил огнём, потом снова льдом — а затем поднял ураганный порыв ветра, добавивший в городе разрушений. И летун всё-таки вынужден был развернуться и с обиженным рёвом пойти на новый круг.

Но и со второй попытки подобраться к нам он не смог. И с третьей — тоже. Удача улыбнулась твари на четвёртой атаке. Ксарг отвлёкся на нескольких кочевников, которые кинулись к барже с обезумевшими глазами. Видимо, они совершенно потеряли ориентацию в пространстве и твёрдое понимание, кто тут свой, а кто — чужой. И тварь стремительно метнулась к Ксаргу, пробивая щит.

Видя, как она падает, и предчувствуя неладное, я сформировал целых десять мудростей одновременно — хотя раньше больше двух не получалось — и пустил их все навстречу. Они бессильно соскальзывали с брони и мудрого щита летуна. И только одна, полная толстых белесых искр, проскочила вперёд, не встретив препятствий — и врезалась в хищную морду, уже распахнувшую пасть. Голову летуна дёрнуло в сторону, она чиркнула по камням рядом с мудрецом — а обернувшийся в этот момент Ксарг успел выставить новый щит.

На огромной скорости тварь ударилась о преграду, ломая крылья. Мудреца снесло с пирса, сбрасывая в море — куда за ним немедленно кинулись Рыба и Га-мари, на ходу отбрасывая оружие. Появившийся на борту Соксон просто залил пирс вместе с трупом твари огнём, не давая новому десятку кочевников подойти ближе. Часть бойцов, закидывающих последние вещи на баржу, отвлеклась, выхватывая луки и пуская стрелы через огонь.

Но даже тогда часть врагов сумела прорваться к барже — и ровно для того, чтобы напороться на многочисленные рога Малыша. Каваль, только что распряжённый из подводы, радостно перескочил через бойцов и встретил нападающих с радостным рёвом. А когда из огня, подволакивая крыло, появился на свою дурную голову всё ещё живой летун, Малыш отправил его назад в пламя одним броском.

Отплёвываясь, на пирс вылез мудрец, а за ним показались мои бойцы.

— Бросайте подводы! — Ксарг махнул рукой бойцам, пытавшимся разобрать телеги. — Бросайте их! Всё перегрузили?

— Да, мастер! — радостно отчитался командовавший процессом Хохо.

— Шрам! Уводи всех! Отчаливаем! — Ксарг, поддерживаемый под руку Га-мари, заковылял к барже.

— Рыба, Суч! — приказал я, передавая командование.

— Руби швартовы! Втягивай сходни! — Суч орал так, будто ждал этого момента всю жизнь. Он на ходу ловил попавшихся под руку бойцов и раздавал приказы.

— Малыш! На баржу! — закричал я кавалю, который, дождавшись летуна, снова загнал его в пламя. Тот уже горел как факел, и я сомневался, что тварь снова сумеет взлететь. Большую часть чешуи он растерял, а от крыльев остались только полыхающие конечности — кожа между которыми сгорела.

Я и ещё несколько бойцов запрыгнули с пирса на борт, цепляясь за неровности и спущенные с борта мешки. Трап втянули сразу после того, как Малыш гордой иноходью взошёл на борт. Несколько бойцов уперлись шестами в пирс, отталкивая «Улитку», а над бортом появились длинные вёсла, разворачивающие баржу. Парус раскрылся, и мы двинулись к выходу из бухты.

Позади нас, полыхая как факел, в агонии бился огромный летун, наводивший на округу ужас. Метались одинокие фигурки кочевников и гор-кирри, а чёрный дым уходил в небо, застилая вид покинутого Сенмани. Но я был уверен, что скоро сюда снова прибудут ааори. Теперь уже для того, чтобы надёжно утвердиться на древних берегах.

«Фифка», «Сагламад» и «Бернаси» вышли нам навстречу. Устроенный переполох они слышали, но сделать ничего не могли. Сходить с Тропы Сангари аори не стоило. Вот и стояли они вблизи границы, дожидаясь нас. И когда баржа гордо вырвалась на морской простор, нас встречали восторженными криками все команды.

Я и Пятнашка вернулись в свою каюту. Перекладывать грузы решили уже на острове Ве-ин’анар, где кораблям хотя бы не будут грозить нападения.

Глава 44

Назад шли при попутном ветре. На «Улитку» вернулась старая команда, но у трюма постоянно дежурили бойцы ааори. Конечно, если бы кто-то из матросов занялся воровством — деться ему было бы некуда. Но зачем искушать людей, зная их слабости? К счастью, уже напротив посёлка сангари корабли стали борт к борту, и матросы вместе с бойцами начали перекладывать груз. В этот раз мы принимали самое активное участие.

Небольшую долю добытого выделили Ка-ра и командам его кораблей. Остальное раскидали между бойцами отряда. Ка-ра сразу выдавать своим золото не стал, сославшись на то, что тогда особо ловкие сойдут на берег богачами, а самые глупые — без штанов.

— Они постоянно друг у друга что-то выигрывают! — объяснил капитан. — Иногда воруют по мелочи. Так что придётся им потерпеть до берега. Так у каждого при выходе с корабля останется хоть что-то…

— А у нас не станут тырить? — поинтересовался я.

— Вас они побаиваются, — сказал Ка-ра. — Хотя лучше трюм, куда книги положите, сами охраняйте.

Книги перебросили на «Фифку» в отдельный отсек трюма, который Ксарг лично запечатал мудростями. Теперь даже если кто-то и захотел бы проникнуть туда без его ведома — ничего хорошего из этого бы не вышло.

В первые два дня на берег сходили только мудрецы. Они сообщили сангари о результатах похода и вернули Каэса отцу. Ган’ваори был горд и договорился, чтобы нашим командам разрешили размяться на берегу. Но воспользовались предложением только матросы, а ааори решили отлёживаться на корабле — уже набегались. Я сошёл на берег лишь однажды — и то, потому что Ксарг попросил меня сопроводить его.

Я думал, у него есть на острове какое-то дело. Как оказалось, делом был я.

— Рассказывай, Шрам! — сказал он, когда мы сошли с лодки на берег. — Теперь рассказывай всё…

— Что всё, мастер? — поинтересовался я, вызвав у мудреца искреннюю улыбку.

— Упрямый, как всегда! Но врать ты так и не научился, — Ксарг не спеша двинулся вдоль берега. — Шрам, ты часто злишься в Диких Землях. Не всегда можешь себя сдержать, а слыша шёпот мудрости — дёргаешься. Да к тому же, как-то пробил защиту летуна… Нет, не так: ты её не просто пробил. Ты это сделал каким-то плетением, которое я не видел! Ты изменяешься, Шрам…

— Да… Наверно, мастер… — признался я. — Хотя и не так быстро, как Шустрый.

— Ты часто использовал кровь для мудрости?

— Вы знаете обо всех случаях, мастер, — ответил я, подбирая слова для объяснения.

— Так… И когда же всё началось? — поинтересовался Ксарг.

— В Линге, мастер, всё началось в Линге… — признался я. — Тогда я не рассказал вам всю историю. Опасался, что меня на опыты пустят.

— Поэтому, Шрам, я тебя и расспрашиваю обо всём тут… — заметил мудрец, усмехнувшись. — Будь дело в землях людей, и я, может, пустил бы… Так что ты не рассказал мне и Соксону? Что за невидимая мудрость, Шрам?

— Это мудрость Линга, — ответил я, понимая, что дальше отпираться смысла нет. — Я не получал от алхимиков помощи, хотя они и предлагали…

С тех пор, как я проглотил горошины алхимика, прошло шесть лет. Я уже не помнил всего, что происходило — да если честно, не всё и хотел помнить. И вообще с недавних пор старался забыть. Но всё же мой рассказ занял немало времени. Я не стал скрывать, что раньше эта мудрость тоже появлялась — и я наполнял ей свои плетения. Не стал утаивать и то, что именно так я пробил защиту Брагота. В какой-то момент я поймал себя на том, что признаюсь во всём этом с радостью — мне надоело хранить старую тайну в себе. А Ксарг был отличным слушателем. Он всегда знал, когда задать вопрос и когда промолчать.

— … Так вот и получилось, что я и шёпот мудрости слышу, и всё чаще злюсь. Надеюсь, когда Линг очистится, это пройдёт… — признался я.

— Да уж, что тут скажешь… — Ксарг покачал головой. — Никаких преступлений ты не совершил. Хотя тот факт, что и у алхимиков свои горошины есть — это, конечно, интересно. Но теперь я хотя бы понимаю, как ты так хорошо узнал правила. Как я понимаю, если правила не нарушат алхимики, то к самому сердцу Линга напрямую ты не попадёшь?

— Да, но алхимики часто их нарушают, — сказал я. — К тому же, их правила тоже можно нарушить. Земли Линга, конечно, постараются это… компенсировать, но…

Я развёл руками. Соксон задумчиво посмотрел на море, а затем на меня. И неожиданно улыбнулся.

— Знаешь, Шрам, у меня будет к тебе просьба… — проговорил мудрец. — Только к тебе. Ты сможешь уничтожить сердце Линга?

— Уничтожение сердца Линга приведёт к гибели всего на его землях… — заметил я. — В том числе, и меня.

— Убивать тебя не надо, — Ксарг усмехнулся. — За тобой интересно наблюдать. Нет, такое нам не подходит.

Над головой полыхнул огонёк мудрости, отмечая прошедший час. И я уставился на него, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.

— А ведь я могу! — неожиданно догадался я. — Если вы мне поможете разобраться с одной мудростью… Ну или хотя бы её перевести.

Ксарг посмотрел на сверкнувший огонёк вместе со мной.

— Что я не учёл? — спросил он. — Что не так с этими сигналами сангари?

— Они, мастер, зажигаются сами… — как мог, я пересказал то, что удалось узнать, а потом поделился идеей. — Если, к примеру, вместо вспышки вставить другое плетение? А лучше несколько. Тогда я оставлю его в кабинете главного алхимика и уйду. А через час — оно сработает, уничтожая кресло!

— Возможно… — Ксарг кивнул. — Конечно, нужны будут тренировки, но мы можем этим заняться. Найдём время.

— И даже если не получится с первого раза… Можно пробовать до тех пор, пока кресло не будет уничтожено! — сказал я. — Вот только я сангарский не понимаю. Был бы перевод…

— А вот по этому поводу ты не беспокойся! — Ксарг радостно хлопнул в ладоши. — К Форту у тебя всё будет. И даже моя помощь в расчётах. Спасибо, Шрам! Я буду очень благодарен за эту услугу. Деньги не обещаю — тебе на них уже плевать. Но вот моя помощь в каком-нибудь деле тебе может пригодиться!

— Хорошо, мастер. Я постараюсь заслужить эту благодарность, — пообещал я.

— А что шепчет мудрость, Шрам? — неожиданно спросил Ксарг.

— Мудрость постоянно шепчет про жизнь… — ответил я. — Иногда просто «жизнь», иногда что «мы дарим жизнь», иногда — что «жизни подчинено все». Шустрый, сразу после того, как на него напали… Он всё время повторял эти слова на неизвестном языке.

— Изменение — это не смерть, а жизнь… — задумчиво пробормотал Ксарг.

— Что, мастер? — не понял я, но уловил знакомую фразу.

— Это поговорка народа Ве-ин’анар, — пояснил мне Ксарг. — Они говорят, что «изменение — это не смерть, а жизнь».

— Я слышал только первую часть фразы, — сказал я. — Значит, и они слышат шёпот.

— Или слышат… Или что-то знают от своих предков, чего не знаем мы… — Ксарг улыбнулся. — Впрочем, нет! Я это уже знаю… И ты тоже обязательно узнаешь, Шрам!

— Если не изменюсь, — я грустно улыбнулся, передёрнув плечами.

— Не лезь в Дикие Земли, не используй мудрость алхимиков — и не изменишься! — Ксарг отмахнулся. — Кровь… и эта другая мудрость — просто нарушение правил, Шрам. За нарушением всегда следует наказание.

— От кого? — удивился я.

— Я надеялся, что со временем ты сам мне об этом расскажешь… — мудрец прикрыл глаза. — Ты напомнил мне, каково это — иначе смотреть на мир… С возрастом забываешь об этой человеческой способности: видеть вокруг не то, что видят другие. Но ты напомнил, и я разобрался в очень большой тайне нашего мира, Шрам… Очень большой… Только доказательств не нашёл, но я найду… Пойдём-ка к местным мудрецам, поторгуемся!

Список с плетения нам сделать согласились. Если бы его просил я — наверно, ушёл бы ни с чем, но за пять веков мудрец Ксарг научился выворачивать людям руки, не вставая со стула. Сделав уступку там и тут, поделившись какими-то запасами, он всё-таки получил копию труда. Не золотую, конечно — на коже, но получил!

Я, наконец, понял, зачем сангари в своих книгах вырезали буквы в золоте. Каждая страница книги была трафаретом. Если нужно было сделать копию, то вниз подкладывалась кожа, пергамент или бумага, а по странице проводили очень мягкой кисточкой, обмакнутой в чернила — и снизу отпечатывались буквы и схемы. Никакой ручной переписи — копию сделали за вечер.

Ксарг передал её Граппу на перевод, чем ученик Соксона и занялся. На следующее утро корабли с попутным ветром отправились назад — на север. С нами поехал один старейшина с сыном и двое сангарских мудрецов. Они были посланниками от народа Ве-ин’анар в Форт Ааори. Вернуться домой они собирались тогда, когда новая экспедиция отправится прокладывать маршрут.

Перед Сапфировым морем нас нагнал первый осенний шторм, пробившийся на экватор и заставивший корабли искать укрытие. К счастью, мы ещё не успели пройти бывший «изумрудный» остров — и возле него семь дней пережидали волнение. Огромные валы накатывали на берег с севера. Дул ураганный ветер, поднимая над островом сухой песок. Иногда эта песчаная взвесь долетала даже до кораблей, укрывшихся в бухте. Лил нескончаемый дождь, и даже в каютах было сыро и холодно. Но стоило миновать шторму, как вокруг снова воцарилась удушающая жара.

Сапфировое море встретило нас необычным цветом воды и волнением. Пробираясь по Тропе Сангари, приходилось постоянно следить за границами, чтобы не привлечь местных тварей. Если я не проводил время с Пятнашкой в каюте, то торчал на палубе и постоянно проверял, не слишком ли близко граница. Ка-ра иногда и сам звал меня, когда приходилось маневрировать. К мудрецам он всё-таки ещё побаивался обращаться напрямую.

После Сапфирового моря мы снова поймали попутный ветер. Весна на севере подходила к концу, а южные ветра побороли холода — и теперь гнали с экватора тепло. Я просиживал дни напролёт на носу корабля, глядя вперёд. Где-то там нас с Пятнашкой ждал уютный домик, щедрые клиенты на исцеление и тихая размеренная жизнь.

Я грустил, понимая, что это был последний поход отряда «Баржа». Наверно, никогда больше я уже не увижу всех своих бойцов вместе. Правда, Нож и Одноглазый пообещали остаться в отряде, да и вообще не собирались пока заканчивать службу — как и ещё три десятка бойцов. Но нас покидали Пузо и Молчок. От Хохо и Пятнашки уходили практически все девушки. У всех у них были пары, все хотели семью и детей.

И было приятно, что отряд «Баржа» всё-таки помог им добиться спокойной жизни. И пусть будущее всегда остаётся туманным, но когда ты однажды его достиг — то уже можешь смотреть в него без страха. Я был нерождённым, был безымянным, стал нори, а потом — вэри. Стану я когда-нибудь и стариком. И, на самом деле, неважно, когда это произойдёт — через пятьдесят лет или через пятьсот. Я всё равно не смогу долго сидеть на месте и лечить людей. И никакое изменение меня не пугало. Мы все меняемся со временем, просто медленно. А изменение Диких Земель проходило быстро — в этом и вся разница.

Осталось только разобраться с Лингом и раздать долги… Неожиданно я понял, что мне уже что-то говорили про долги, но кто? Я два дня вспоминал и, наконец, понял — старик во сне! Тогда, во время штурма Стены… Воспоминание было настолько ярким и точным, что я даже удивился, как хорошо оно отпечаталось в моей памяти.

— Ты уже опаздываешь. За тобой висят долги, которые ты создал сам. А долги надо отдавать. Помни об этом!

— Хорошо.

— Не оставляй незаконченных дел, не забывай оглядываться назад и внимательно смотри вперёд! У мира есть свои законы — узнавай их. Всё в мире подчинено правилам — выучи их. Когда чувствуешь злость — отпусти, когда не уверен и сомневаешься — верь.

— И во что мне верить?

— Неважно, во что ты веришь. Важно, как ты веришь и что ты делаешь. Спирали времени всё туже. Настанет день, когда весь мир будет платить по долгам… В этот день у тебя не должно быть своих долгов. Мы ещё встретимся перед концом, Шрам!

Наше прибытие в Форт Ааори было поистине триумфальным. Наверно, так меня не встречали даже в тот раз, когда мы вместе со Скасом поймали глубоководную тварь. Казалось, весь город высыпал на улицы посмотреть на наше возвращение. Даже когда нас провожали, людей вокруг было меньше. Эра Зана и Скас сразу отправились в Цитадель вместе с посланниками, а Соксон, Ксарг и Грапп — в свою лабораторию. Книги выгрузили на подводы, и доставляли их в лабораторию уже наши кавали. Мы всем отрядом отправились с ними и ждали ещё пару часов, пока из Цитадели не прибыла стража.

Малыш и две его самочки остались на барже «Улитка». Их надо было вернуть в Империю, чем и собирался заняться Ка-ра, нагрузив дополнительно свои корабли товаром в городе — чтобы не ходить порожняком. Все его суда требовали обслуживания, да и командам надо было платить жалованье, а тратить полученные деньги Ка-ра не хотел. У него были свои планы на будущее. Я так и не успел с ним попрощаться — на следующий день к вечеру четыре корабля снялись с якоря и отбыли в Империю.

А ещё через день меня призвали в Цитадель по личному приглашению эра Ненари. Тот встретил меня в небольшом кабинете, где, помимо него, находился лишь его бессменный заместитель.

— Шрам! Проходи! — эр приветливо махнул мне рукой.

Нет, ну изображать приветливость он мог сколько душе угодно! Я прекрасно понимал, какой вопрос со мной будут обсуждать, и никакого удовольствия этот разговор мне доставить не мог. Поэтому я был напряжён и заранее зол.

— Нам рассказали, что устроил Та-ин, — Энари заметил моё состояние. — И поверь, мы не одобряем его действий!

Чего-то подобного и стоило ожидать. Я был почти уверен, что эр Ненари открестится от произошедшего.

— Даже больше того, Шрам! — заметил эр. — Официально тебе заявляю, что действия Та-ина не одобрены ни мной, ни Советом Эров. А вот твои действия признали обоснованными и оправданными.

«Уже хорошо!» — мысленно выдохнув, решил я для себя.

— И вот ещё что, Шрам, — Энари достал какой-то свиток и протянул мне. — Прочитай…

Я раскрыл бумагу и прочитал написанное. Это был указ, утверждённый Советом Эров и лично подтверждённый эром Ненари:

«За выдающиеся заслуги перед Фортом и Империей, за многочисленные и успешно завершённые, несмотря на сопутствующие риски и опасности, предприятия во славу Его Императорской Полубожественности Эотана IV Меринга, Совет Эров Форта Ааори просит представить сотника вэри Шрама к получению титула лори Его Императорской Полубожественности».

Дальше я читать не стал, вернув свиток Энари.

— Благодарю вас, эр! — слегка склонил голову я. — Но я не считаю себя готовым к получению дворянского титул, эр!

— А тебя уже никто и не спрашивает… — усмехнулся эр. — Ты и твой заместитель станете лори, если это одобрит Императорская Канцелярия. Можешь сколько угодно отказываться, прямо вот тут! Твой свиток — копия, а оригинал уже ушёл на утверждение.

— Ну и вообще… — заметил Энари. — От титула отказываться не стоит, Шрам! Даже если ты покинешь службу, вы с Пятнашкой останетесь лори. И ваши дети могут стать баронами Империи. Поверь, люди иногда поколениями добиваются этого звания! К тому же, для того дела, которым ты сейчас занимаешься, звание станет дополнительным преимуществом. Во всяком случае, с напыщенными снобами из Империи ты сможешь разговаривать на равных…

Я упрямо наклонил голову, придумывая ещё какое-нибудь возражение, но эр Ненари решил разрядить обстановку.

— Шрам, ты действительно заслужил этот титул, как и Пятнашка… — он как-то устало вздохнул. — И вовсе не для того, чтобы забыть о происшествии с Та-ином. Просто заслужил. Перед Фортом, перед ааори, перед Империей. Последняя ваша экспедиция принесла уже столько, что можно было бы тебе и эрство выбить… Но тут, сам понимаешь, через титул не перескочить! Ты уж не отказывайся, пожалуйста… Тем более время подумать у тебя есть. Ещё не меньше года всё это будет утверждаться, согласовываться и прочее… Так что подумай и соглашайся. Не надо гордо дурить… Второго такого шанса может и не представиться. Подумаешь?

— Да, эр. Подумаю, — согласился я.

— Ну вот и отлично! Тогда больше тебя не… Кстати, каковы твои дальнейшие планы?

— Я буду лечить пациентов, эр, — ответил я и, подумав, добавил. — И останусь на службе.

— Вот и отлично! — Ненари радостно улыбнулся. — Тогда всего тебе хорошего! Буду рад услышать о твоих будущих свершениях.

Конечно, я не отказался. Я хотел, но Пятнашка, эр Скаэн и эра Эл-оли, Ксарг и Соксон, а ещё Скас и Гун-нор доходчиво объяснили мне, что так нельзя. Да, от меня откупились, чтобы не трепал о тайной службе эра Ненари на каждом шагу. Впрочем, рано или поздно я всё равно бы получил своего лори. Это уже было неизбежно — слишком полезным себя показал. А ещё мой отказ был бы «оскорблением уже не только эру Ненари и всему Совету Эров — но и лично Императору». И я, конечно же, решил согласиться. Тем более что и Пятнашке тоже должны были дать лори.

Поможет мне это или нет, но пора было заплатить по долгам. И я сел за изучение сложнейшего плетения, которое получил от сангари на юге. Как оказалось, времени посоветоваться с Ксаргом и Соксоном оставалось совсем мало. Лабораторию в Форте Ааори они сворачивали. Исследование было завершено. Оставалось только ждать появления нужной книги — чтобы представить исследование общественности и остаться в живых. Соксон и Ксарг собирались осенью вернуться в Империю, а на следующий год прибыть в имперский посёлок и плотно заняться землями Линга.

Отряд «Баржа» практически распался. Многие даже покинули финансовое сообщество, получив свою долю. А я всё никак не решался распустить остатки отряда, который был дорог мне как память. Да меня никто и не заставлял. Новые десятки Ножа и Одноглазого, разведчики Кирри, Кри-ана, Хохо и Ладна отряд не покидали. И я решил повременить с роспуском — пусть будет просто на бумаге. А на жалованье, припасы, оружие и доспехи денег я заработаю. Казарма опустела — больше там никто не жил. Но и её я никак не мог решиться сдать. Иногда, проходя по её территории от дома в «Старика вэри», я вспоминал наши приключения и улыбался. В такие моменты где-то в глубине души я надеялся, что однажды мы все ещё соберемся для какого-нибудь важного и нужного дела. А пока — пускай стоит и напоминает мне о прошлом.

Не оставляй незаконченных дел, не забывай оглядываться назад и внимательно смотри вперёд!

ЧАСТЬ VII

Глава 45

— Ты в этом уверена? — я пытался переварить новости, вываленные на меня Амо-они.

— Да, Шрам. Я уверена, — ответила она.

Мы сидели в гостиной нашего домика. Я и Пятнашка никак не могли прийти в себя. Впервые Амо-они пришла к нам домой. Пришла одна, если не считать пару сопровождающих стражников. Обычно в гости ходили мы.

— Шрам, Тсерг — хороший человек. Я понимаю, что ты почему-то не любишь город Таффтон. Однако это не значит, что там все плохие. И вот Тсерг — хороший.

— Все влюблённые девочки так говорят про своих мальчиков! — заметил я.

— Но я не влюблённая… — Амо-они усмехнулась. — Я просто выбрала его. Поверь, у меня выбор-то не сильно большой. А чтобы влюбиться, надо познакомиться с человеком поближе. И я сейчас влюблена в одного мальчика здесь, в Форте… Но я уеду в Таффтон.

— И ты так цинично мне об этом говоришь, малышка? — возмутился я, услышав, как прыснула в кулак Пятнашка.

— А кому я ещё могу сказать? — грустно спросила девушка.

И я не выдержал. Подошёл к ней и обнял.

Минуту мы молчали. Я не в силах был что-то говорить — мне было грустно и горько. А Амо-они, видимо, и не хотела.

— Тсерг — сын правителя города, — наконец, заговорила она. — Это единственный вольный город с наследуемой властью. Он симпатичный, умный и незлой. И ещё он в меня влюблён, кажется…

— Да ещё бы он не был! — сварливо заметил я.

— Шрам… Свадьбу предлагают провести через два месяца… — девушка чуть отстранилась. — И я хочу, чтобы вы на ней присутствовали!

— Мы с удовольствием… — начала было Пятнашка, но я её перебил:

— Я очень хочу побывать на твоей свадьбе, Они! — ответил я. — Однако, боюсь, в Таффтоне ко мне могут быть вопросы.

— Ты приедешь с личным приглашением правителя! — Амо-они снова меня обняла. — Тебя и пальцем никто тронуть не сможет. Ну Шра-а-ам!

Подлый удар. Вот когда Пятнашка или Они так гласные растягивали, я почему-то всегда таял. И не мог сопротивляться.

— Ладно, — вздохнул я. — Но если меня там посадят в тюрьму, пообещай меня вытащить!

— Не посадят! — возразила девушка. — Твоё слово крепче камня?

— Крепче… Даю слово, что приеду к тебе на свадьбу! — ответил я.

— Тогда Скаэн просил тебе передать, что потом вы поедете в ставку Императора, чтобы ты и Пятнашка получили титул лори! — выпалила девочка, быстро вскакивая с дивана и направляясь к двери. По пути она успела пожать руку Пятнашке.

— А ты могла об этом раньше сказать?! — возмутился я.

— Могла, но Скаэн попросил сначала выбить из тебя слово! Выезжаем через восемьдесят дней. Жду вас завтра в гости! Пока-пока! — девушка во время этой тирады успела накинуть на плечи и голову лёгкую вуаль, защищавшую от солнца.

— Бе-бе-бе… — ответил я, показывая двери язык, и посмотрел на Пятнашку. Под моим взглядом она пересела ко мне на диван и обняла.

— Ну и что ты вредничаешь? — спросила она.

— Да я не вредничаю… — признался я. — Просто… Просто я по ней буду скучать. И в Империю не хочу.

— Всё равно придётся, — ответила Пятнашка. — Сам понимаешь. Иначе тебе никак лори не дадут.

— Ладно, пойду тогда в лабораторию, — ответил я. — Надо кое-что проверить.

Мудрецы оставили лабораторию в своей собственности. А мне отдали ключи. Здание стояло практически пустым. Только в подвале имелось несколько защитных амулетов и бочка для зарядки. «На всякий случай», — сказал мне Ксарг перед отъездом. А ещё в подвале была комната, где можно было тренироваться с мудростью. Той самой, которую я получил на юге. Каждый день я приходил туда и готовил плетение для Линга. Мне пора было решиться закрыть этот долг.

А ведь если вдуматься, то скоро я закрою долг перед Амо-они. Она будет замужем и хорошо устроена. Да если бы даже никаких гарантий гостям свадьбы не давали, и мне грозило тюремное заключение — я бы всё равно попытался туда приехать.

Зимой мы с Пятнашкой чуть не поссорились. Кри-ана решила покинуть отряд. Вообще-то она собиралась просто выбить себе увеличение жалованья, но я упёрся, не желая платить больше. Пятнашка меня тогда неделю полоскала, рассказывая, какой я стал злой и чёрствый, что я изменился, что стал другим.

И я тогда действительно был недобрый — снова поддался накатившим чувствам. И когда Пятнашка в итоге решила от меня уйти, я рассказал ей про изменение. Раз уж я поведал об этом Ксаргу, то и она имела право знать. Новость моя женщина восприняла совершенно спокойно — даже перестала меня пилить и передумала уходить. Кажется, моё объяснение полностью всё расставило по местам у неё в голове. А Кри-ане я всё-таки поднял жалование, зато теперь совершенно открыто ходил тренироваться в лабораторию мудрецов.

По пути в этот раз ко мне прицепился совершенно необычный спутник — Беани. В последнее время он перестал ходить по тавернам и зазывать на помощь ааори Мобана — и просто пил. Постоянно. Не просыхая. Но сегодня, на удивление, он был трезвым.

— Говорят, у тебя сильный отряд! — сказал он вместо приветствия, приноравливаясь к моему шагу.

— Боги пресветлые! — делано удивился я. — Беани и трезв? Что случилось в этом мире?

— Я уже третий день трезв! — огрызнулся тот. — Так что насчёт твоего отряда?

— Беани, скажи честно и прямо. Тебе зачем? — спросил я.

— Я хотел бы вас нанять…

— Нанять для чего? — поинтересовался я.

— Помочь мне в Мобане! — выпалил тот.

— Проклятье, парень! — я остановился и пристально посмотрел на него.

Беани стал совсем другим. Что-то в нём изменилось настолько, что передо мной стоял другой человек. Я очень чётко это почувствовал, и слова упрёка застряли у меня в глотке.

— Моего отряда больше нет, Беани… — сказал я, успокаиваясь. — Осталось всего три десятка. Это просто память.

— А если пригласить? — спросил он.

— Мы шли с ними вместе долгие семь лет. Через дерьмо, кровь и боль, — заметил я. — И все мои бойцы добились своего и стали вэри. Никто не захочет рисковать. Тем более, в Мобане. Стой!..

Беани открыл рот, но мне уже надоел этот разговор.

— Не надо меня уговаривать, пожалуйста! — продолжил я. — Мой отряд ушёл на покой. Большинство бойцов покинули службу ещё в прошлом году, сразу после экспедиции. В которой мы потеряли немало людей. И даже тогда найм каждого моего бойца обошёлся нанимателю в огромные деньги! Такие раньше всему отряду платили за один найм. А что можешь предложить им ты?

— У меня нет денег, — хмурясь, ответил Беани.

— Помнишь, я предлагал тебе отправиться с нами? — заметил я. — Сейчас ты мог бы нанять хотя бы кого-то! Но ты отказался, продолжая пьянствовать…

— Это была ошибка!

— И теперь из-за твоей ошибки я должен уговорить моих друзей и бывших бойцов помогать тебе бесплатно? — я внимательно посмотрел на него. — Я даже не спрашиваю, что тебе понадобилось в Мобане.

— Это не важно… — Беани обречённо махнул рукой. — Нет значит нет. Я тебя услышал, Шрам. Прости, что отвлёк.

Он развернулся и пошёл в ту сторону, откуда пришёл я. Новый Беани мне совсем не понравился — сосредоточенный и злой. Лучше бы и дальше пьянствовал. Я выбросил этот случай из головы и отправился дальше. Пора было заканчивать моё дело.

Подготовка к свадьбе — дело хлопотное. Особенно если свадьба не с кем-нибудь, а со старшим сыном правителя вольного города Таффтон. Найти в нашей глухомани наряды, достойные высшего света, оказалось непросто. Конечно, никто не мешал поискать их в Таффтоне, но по задумке Скаэна и Эл-оли мы должны были прибыть туда практически ко дню свадьбы.

Я хотел выбрать Они подарок самостоятельно, но Эл-оли не дала. Эра решительно взяла дело в свои руки — сама выбирала подарки, сама выбирала костюмы, сама находила нужных людей. Всё было известно заранее — и никаких неожиданностей. Приходилось только запоминать, что и когда делать во время свадьбы — и как не схватить чужую коробку с подарком.

Мне кажется, в особняке эров мы с Пятнашкой проводили больше времени, чем дома. Но я был даже рад. Понимая, что вскоре Амо-они навсегда уедет из Форта, я старался как можно чаще общаться с ней напоследок. Глупо звучит, но времени поговорить вдоволь за последние семь лет у меня почему-то не было. А вот в последние два месяца — сразу появилось. Обижаться в такой ситуации можно только на себя.

Когда же встал вопрос о том, как добираться до Таффтона, я на удивление легко пропихнул кандидатуру Ка-ра. Мол, человек проверенный, надёжный, и корабли отличные. С Ка-ра договориться оказалось тоже несложно. Он не знал лично Амо-они, но и сам собирался плыть в Империю с каким-то купцом, а уж договориться о небольшом смещении сроков было совсем просто. С торговцем пообщался эр Скаэн, и вопрос был решён.

Тем временем лето подходило к концу. Жара стояла невыносимая, но иногда с севера приносило прохладу. Шестеро последних за этот год пациентов, которые были у меня на лечении, собирались домой. Они все останавливались в «Старике вэри», где я нередко отдыхал по вечерам. За несколько дней до отплытия на север я снова оказался за своим любимым столом перед камином.

Раньше тут со мной всегда сидели Пузо и Нож. Или ещё кто-нибудь из моих бойцов. Но теперь я занимал стол в гордом одиночестве. Иногда ко мне приходил Воас, владелец гостиницы, и мы сидели вместе. Пузо и Зенка, насколько я знал, жили теперь за городской стеной. У Зенки была алхимическая лавка на окраине рынка, а Пузо открыл столярную мастерскую. Может, это и не приносило им большого дохода, но на жизнь хватало.

Нож и Лента обосновались на той же улице, где была казарма, в собственном маленьком домике. Однако приходил Нож только на тренировки последних трёх десятков. Больше времени мой старый друг проводил дома. Я иногда заходил в гости, когда выдавалась свободная минутка. Каждый был занят своей жизнью, и, как бы ни было грустно это признавать, уже было понятно — рано или поздно все мы разойдёмся. Но пока ещё я цеплялся за старые воспоминания. И нет-нет, да возникала иногда надежда, что вот сейчас войдут в главный зал Пузо, или Нож, или Одноглазый — и мы посидим, выпьем и вспомним, как всё начиналось.

Восемь лет я живу в этом мире… Вроде бы и большой срок, а вроде и нет. Если дотяну до сотни, то, наверно, меня насмешат воспоминания об овладевавшей мной меланхолии. Но это были бурные восемь лет, и в них уместилась целая жизнь. А расставаться с ней было больно и грустно. Я не знаю, что испытывали мои бойцы, но, подозреваю, что-то похожее. Наш отряд был не только подразделением ааори — он был нашей семьёй. Пусть очень большой и иногда не самой дружной, но семьёй.

— Опять грустишь, Шрам? — спросил Воас, присаживаясь рядом.

— Да, накатило… — ответил я. — Посидишь?

— А куда мне, старику, спешить? — засмеялся тот. — Работа закончена, кухня закрыта. Так что и без меня справятся. А тебе, похоже, компания нужна…

— Да уж… Знаешь, я всегда думал, что день, когда мой отряд будет распущен — станет для меня праздником. Но я уже целый год не могу смириться…

— Так оно и бывает, — Воас наполнил себе кружку из кувшина и отхлебнул. — Знаешь, когда я купил гостиницу, тоже не мог поверить, что моя служба закончилась. Всё ходил, страдал… А стоило случиться нашествию, понял, что не желаю больше воевать. Скольких друзей и соратников потерял за свою жизнь…

— Я помню всех, — огорошил я его. — Каждый год вспоминаю.

— Необычное решение… — Воас усмехнулся. — Но всё лучше, чем пить беспробудно.

— Ты сейчас про Беани? — спросил я.

— Да Беани — просто дурачок молодой! — отмахнулся старик. — Нет, я про других, кто уже допился и сгорел на костре. Таких тоже хватает. А Беани я давно не видел…

— Давно?

— Да, ты разве не знаешь? — удивился старик. — Он же уехал из Форта куда-то… Сначала никто внимания не обратил, а потом как-то стали его разыскивать… Ну и кто-то вспомнил, что он на торговую баржу сел и уплыл. Такие дела…

— Как ты следишь за всеми этими слухами? — удивился я.

— Ну это моя работа, Шрам! — Воас засмеялся. — Плохим бы я был владельцем гостиницы, если бы не знал кучу слухов, которыми всегда можно поделиться.

— Какой кошмар! — я помотал головой. — Мне и своей жизни с головой хватает, а тут ещё про чужие всё знать.

— Ну не всё… Всего лишь слухи… — старик задумчиво посмотрел на огонь. — Я же одинок, и вся моя жизнь — работа. Конечно, мне полегче, чем тебе, столько держать в голове. Но это просто дело привычки.

— Наверно. А что ты знаешь про меня?

— Говорят, ты уезжаешь.

— Да. Через несколько дней отплываем на север, — кивнул я.

— А ещё говорят, ты вернёшься назад уже лори? — старик улыбнулся.

— Да чтоб мне провалиться! — восхитился я.

— Да, — согласился старик. — Так вот и живу. Всё про всех знаю.

Разговор с Воасом отвлёк меня от грустных мыслей, и через некоторое время я отправился домой.

Невеста, родственники и приглашённые гости грузились на «Фифку». Хорошо, что за мной заранее была закреплена каюта, и она в полной мере устраивала и меня, и Пятнашку. Глядя, как гости — которых, кстати, было немало — выбирают, где проведут плавание, я только глаза рукой прикрывал. Вроде бы большинство гостей — ааори, а такие придирчивые!

— Они не придирчивые, — пояснил мне Ка-ра. — Просто вжились в условности Империи. Вот и строят из себя титулованных благородных.

— Ну… Большинство из них и есть благородные! — заметил я.

— Из грязи в князи! — усмехнулся Ка-ра. — Это ещё не аристократия. Вот невеста — та да, будет аристократией. А эти — так…

— А эра Эл-оли? — поинтересовался я.

— А эра Эл-оли и эр Скаэн — это кошмар и ужас аристократии! — рассмеялся Ка-ра. — С ними, Шрам, отдельная история. Но это я тебе сейчас не стану объяснять. Ладно, вали с палубы! Как отчалим и в море выйдем — так и приходи.

Я спустился в каюту, захватив с собой вино, но Пятнашки на месте не было. Наверняка убежала куда-нибудь в женское общество. Моя женщина чем дальше, тем больше становилась домашней. Наверно, тоже через двадцать лет будет придирчиво осматривать каждую каюту на корабле, выбирая под стать своему положению. А я буду на это снисходительно смотреть.

Стук в дверь заставил меня отвлечься от грустных мыслей. В комнату ввалились Скас и Гун-нор. Скас уже где-то потерял эру Зану — и теперь радостно сжимал в руке кувшин с вином. Увидев, что у меня такой же, он весело расхохотался.

— Мы сбежали от всего этого! — сказал он, когда мы расселись на балкончике. — Кошмар какой-то! Просто стихийное бедствие, и все дела…

— Свадьба приёмной дочки эров не каждый день бывает, — заметил Гун-нор. — Да и вообще надо ко всему относиться терпимее.

— Терпимее… — проворчал Скас. — Вот ты говоришь, а я слышу: «Смирись, Скас, смирись…». А я не хочу смиряться!

— Так, я что-то пропустил? — заметил я. — О чём ты?

— Да он о своей новой жизни, — усмехнулся Гун-нор. — Посадили каваля в упряжь, впервые за его года!

— Зана теперь тоже свадьбу хочет, — буркнул Скас в усы. — А я как представлю, через что пройти придётся, так у меня сердце болит!..

— Сердце у тебя болит, потому что ты пьёшь вино кувшинами! — наставительно заметил Гун-нор. — А если серьёзно болит, вон, к Шраму обратись. Он тебе и это вылечит, и второе сделает…

— Так, заканчивай! Я здоров! — насупился Скас.

— А я вот уже и сам подумываю на Пятнашке жениться, — заметил я. — Ей ведь тоже хочется.

— Нас приглашай только на празднование! — захохотал Скас. — А все эти глупые хлопоты и суету давайте сами!

— Ты его вообще не приглашай! — заметил Гун-нор. — Напьётся, подерётся и всё испортит.

— Дракой свадьбу не испортишь! — возразил Скас.

— Свадьбу можно и скромную сделать… — снова заметил я, заставив обоих лори задуматься.

— А вот тут я с тобой согласен! — Скас радостно меня поддержал. — Идеальная свадьба для меня, это как у крестьян: пришёл в храм, получил подтверждение, отправил в имперскую администрацию — и всё. А все эти пышные празднования — не по мне!..

— Ну вот, Шрам. Ты лишил нас нытья на целый вечер! — рассмеялся Гун-нор. — Тебе пора не только тело, но и головы начинать лечить.

«Фифка» дёрнулась, отползая от пристани, и медленно начала разворачиваться.

— Ну вот и всё. Началось! — мрачно проговорил Скас. — Давайте-ка нажрёмся, чтобы нас не трогали, а?

В чём-то я Скаса, конечно, понять мог. Но нажираться не собирался. Я любил плавание и всё ещё любил море. Даже такое, почти осеннее. Только бы успели вернуться до холодов.

Глава 46

На корабли загрузили достаточно припасов, чтобы не заходить в порты до самого Таффтона. Не то чтобы нам что-то грозило в княжестве, но лишний раз портить себе настроение не собирался даже Скаэн. По секрету он успел поведать мне, что когда в последний раз был в городе — получил целое ведро презрения от местных и вдоволь насмотрелся на костры, на которых горели провинившиеся ааори.

— Плохо это, — сказал Скаэн, глядя на проплывающий берег. — Не было такого за всю мою жизнь…

— Эр, всё когда-то случается впервые, — заметил я, вспомнив известное присловье.

— Да это уже не в первый раз… — эр Скаэн как-то неопределённо дёрнул плечом. — Впрочем, неважно. Мы в любом случае проплывём мимо. И даже близко подходить не станем. С капитаном я уже поговорил по этому поводу. По поводу твоего титула, Шрам…

— Да, эр?

— Сразу после свадьбы мы с тобой отъедем на север. Ты на кирри умеешь ездить?

— Нет, эр. Ни разу не приходилось, — признался я.

— Тогда и научишься заодно, — Скаэн кивнул. — Ставка императора сейчас на границе с Гратом, соседом Империи. Вот туда и поедем. От Таффтона недалеко — пять дней туда, пять назад.

— Что мне делать, когда мы доберёмся, эр? — спросил я.

— Да ничего, — ответил Скаэн. — Я сам всё улажу. Подойдёшь к Императору и поклонишься — как надо, я тебе покажу. Примешь свиток с титулом и снова поклонишься. Если Император решит что-нибудь сказать, снова поклонишься. Потом дождёшься, когда он попросит тебя сваливать. Как ты думаешь, что после этого надо сделать?

— Свалить? — осторожно предположил я и почти сразу понял, в чём ошибся. — Поклониться и свалить?

— Молодец!

По сути, это был единственный разговор с эром Скаэном за всё время плавания. Корабли шли, пользуясь последними днями попутного ветра. Очень скоро с севера нагонит осеннюю прохладу, а потом — и крепкие морозы. В Таффтоне, по слухам, снег выпадал в середине осени и держался до середины весны. Не то что в Форте Ааори…

Двигались корабли хоть и в пределах видимости берега, но на достаточном отдалении. Мимо уже проплыли Аанг и Тури. Однако ближе к Мобану пришлось брать восточнее, чтобы пройти между континентом и Первым островом. И так уж получилось, что Мобан был виден вдалеке, а я в этот момент посмотрел в его сторону. Над городом поднимался одинокий столб чёрного дыма. Я видел, что заметили его и эры, поспешив увести вниз гостей и невесту.

Граничные горы меня не впечатлили. В прошлый раз, сопровождая Ткацо, я видел только одинокие вершины на горизонте, потому что по милости торговца мы взяли мористее. Однако в этот раз я на них успел налюбоваться. Рыжеватые, каменистые, невысокие и зализанные ветром — они выглядели как-то слишком не впечатляюще для своего названия.

Когда корабли проходили мимо Сиавы, за нами попыталась увязаться патрульная ладья. И это при том, что от берега мы были достаточно далеко, чтобы местную таможню не интересовать. Ка-ра, посмотрев на них, только фыркнул.

— Мы не будем останавливаться? — удивился я.

— А зачем? — спросил капитан. — Мы идём мимо. Если они чего-то от нас хотят — пусть догоняют и спрашивают. Это открытое море!

— А в каком случае нужно остановиться и дождаться их прибытия? — удивился.

— Только если бы шли совсем вдоль берега, — ответил Ка-ра. — Вообще они что тут, что напротив Мобана постоянно пытаются цепляться. Но я как-то внимания не обращаю. Ну их!

Вскоре потянулись знакомые мне густые леса, а потом мы вышли к Таффтону. Корабли медленно прошли мимо порта и начали подниматься вверх по реке. Как мне объяснили, сразу нас во дворце не примут. Для невесты и её гостей был выделен небольшой особняк на северной окраине города. Там же располагался и отдельный порт — Малый Речной. Глубина реки позволяла туда заходить даже таким кораблям, как «Фифка». Просто получить на это разрешение мог далеко не каждый.

Был ещё и Большой Речной порт, но этот находился выше по течению — и там для морских судов становилось слишком мелко. А вот баржи, собиравшиеся перегружать в Таффтоне товар, часто до него доходили. Это помогало значительно сэкономить на пошлинах — и позволяло перебрасывать груз напрямую с одной баржи на другую.

Небольшие домики быстро сменились роскошными особняками с белоснежными стенами, ухоженными парками и посыпанными гравием дорожками. Знать Таффтона любила селиться на высоком берегу реки — восточном. Именно там располагался и дворец правителя, и административные здания. Малый Речной порт располагался в большой речной бухте. У причалов стояли роскошные ладьи и вёсельные корабли.

Наш причал был дальним от моря — и от основной части порта был отгорожен невысоким забором. От пристани наверх вела белокаменная лестница. Сам особняк, который нам выделили, вполне можно было назвать и дворцом. Я видел только его крышу, но понимал, что фасад, обращённый к реке, занимает в длину никак не меньше трёхсот шагов. Впрочем, по здравому размышлению, я понял, что в обычный домик невесту будущего правителя Таффтона заселить и не могли.

Из всех гостей на палубе были только я да Скас. Хоть мы с ним и надели начищенные до блеска бронзовые латы, выданные нам эрами — но прихорашиваться нам было не нужно. Да и ответственности за происходящее почти никакой не было, вот и могли побездельничать. Гун-нор хотя бы строил выданную в сопровождение охрану, а мы так и болтались неприкаянными.

— Что, опять мы с тобой, Шрам, не пойми во что влезли? — спросил Скас, подходя.

— Ну не скажи! Что-то во всём происходящем я ещё понимаю… — возразил я. — Но нет никакой уверенности, что так будет и дальше.

— Это точно! — лори облокотился на фальшборт и посмотрел на берег. — И вот сюда мы отдаём малютку Амо-они…

— Я бы, может, и не отдавал… Всё же таффтонцам я как-то не очень верю… — когда я это произносил, сзади до меня донеслась волна раздражения и злости.

Обернувшись, я встретился взглядом с Амо-они. Не знаю, что ей понадобилось на палубе, но девушка была прямо у нас за спиной.

— Знаете что? — проговорила она, дождавшись, когда к ней развернётся и Скас. — Не вам решать, где мне лучше, а где хуже! Тоже мне нашлись вершители судеб! Один где ни появится — бардак разводит. А другой всю жизнь лезет в такие места, куда нормальные люди не суются! И они тут ещё решают, где мне жить, а где нет?!

— Да как-то всё уже давно решено… — попытался вставить Скас.

— Нет уж! Мне и так плохо от того, что я покидаю дом и буду жить в чужом городе! А вместо поддержки и утешения я должна слушать ваши жалобы? Видеть вас не хочу!

Девушка развернулась и кинулась в сторону трюма. Я хотел было рвануться за ней, но Скас остановил меня, положив руку на плечо.

— Не надо, Шрам! — он снова повернулся к берегу. — Не мешай ей… Она должна сама всё принять.

— Она обиделась, — заметил я расстроенно.

— Может, так ей легче будет расстаться? — грустно спросил Скас. — Захочет — простит. А что ты там хотел сказать-то?

— Да теперь уже не важно… — вздохнул я, подумав с тоской, что если бы Они дослушала мою фразу, то услышала бы совсем другое. — Просто, наверно, невестой наследника здесь быть лучше, чем залётным наёмником. И уж точно лучше, чем обычным жителем Форта…

— Ага, тут не поспоришь…

Происшествие с Амо-они испортило мне настроение настолько, что я никак не находил себе места. Хотелось пойти, извиниться и объяснить, что я на самом деле имел в виду. Но Они, как назло, теперь постоянно крутилась среди гостей, окатывая меня и Скаса ледяным презрением, смешанным с обидой.

К тому же, Пятнашка, наряженная в строгое платье, тоже теперь находилась в толпе таких же красивых и наряженных женщин — куда, похоже, мужчинам вообще ходу не было. Во всяком случае, и Скас, и Скаэн стояли отдельно. Лишённый компании, я слонялся неприкаянным по палубе, пока корабли швартовались.

Потом меня огорошили новостью, что всех женщин собирают на девичник, и вечер мне придётся коротать в гордом одиночестве. Хорошо, хоть запрета на выход в город не было. Я с трудом дождался конца нашего расселения. Надо сказать, проходило оно чинно, сонно и долго. Пока встречающие провели нас по парку к особняку, пока мне выделили комнату, пока выдали пропуск в эту часть города…

Выделенный под наше проживание особняк был прямоугольным. Будучи триста шагов в длину и около ста в ширину, он имел два этажа. На втором располагались комнаты, в которые нас заселили, а на первом — две анфилады залов с двух сторон от холла. На улицу можно было выйти как в направлении реки, так и в сторону города. Со всех сторон особняк был окружён ухоженным парком. Как только были улажены все формальности, я переоделся в простую добротную одежду и направился прочь.

Ну а если совсем честно, я просто сбежал. Дело шло к вечеру, сидеть в комнате не хотелось, и я решил найти ближайшую таверну — не слишком дорогую и богатую — чтобы просто посидеть и погрустить. Подходящее местечко обнаружилось ближе к морскому порту. Это было в меру обшарпанное здание, где отдыхали горожане среднего достатка. Без начищенных парадных лат и в обычной одежде я здесь не слишком выделялся.

Выбрав столик неподалёку от открытого очага, я заказал себе еды и эля. Вокруг меня после работы отдыхали люди — ели, пили, спорили и веселились. Я тоже ел и пил, только с мрачным лицом. Надеялся, что ко мне кто-нибудь подсядет, но, видимо, моя морда была настолько неприветливой, что к общению никого не располагала. Никого, кроме какой-то подозрительной личности в тёмном капюшоне. Незнакомец подсел неожиданно, не поздоровавшись и не произнеся ни слова. Он положил руку на стол, пару секунд побарабанил по нему пальцами, а потом встал — и ушёл.

Я даже возмутиться таким поведением не успел. Глядя, как этот странный человек покидает таверну, я уже открыл было рот, чтобы поделиться с окружающими своим мнением о подобной наглости — когда заметил на том месте, где была рука незнакомца, неприметный клочок кожи. И чем дольше я смотрел на этот клочок, тем меньше мне его хотелось брать. Однако наверняка те, кто передал мне записку, уже знают, что я её заметил. Пришлось осторожно развернуть послание.

«Шрам, мальчик мой! Я узнал о твоём прибытии и не мог не воспользоваться случаем пообщаться с тобой. Знаю, что в ближайшие дни у тебя будет много дел, но поверь, я не отвлеку тебя надолго. К тому же, пришло время отдать долг».

Ни подписи, ни указания, где и как мы пообщаемся. Впрочем, я и так знал, кто пригласил меня на встречу. И даже догадался, как именно я на неё попаду. Посидев для вида ещё пару минут, я расплатился с девушкой-разносчицей и покинул гостеприимное заведение. Только вместо того, чтобы вернуться назад в Верхний город, спокойно пошёл по улице, специально не торопясь — и давая возможность себя обнаружить. И когда через квартал впереди мелькнула фигура в тёмном плаще с капюшоном — просто направился за ней следом.

Петляя переулками, в наступающих сумерках мы подошли к очередной забегаловке. Проводник дождался меня у входа и вошёл следом.

— Наверх по лестнице! — шепнул он, указывая нужное направление.

Стоявший снизу охранник даже не дёрнулся, когда мы стали подниматься. На втором этаже мне указали на дверь обычного номера. И, наверно, он и был самым обычным, пока туда не прибыл Батя. Теперь же в номере стоял накрытый стол, а рядом со столом пристроились два роскошных кресла. Первое кресло занимал сам Батя. А другое — пустовало и предназначалось явно для меня. Но я, конечно, не стал садиться без приглашения. Подошёл к столу и учтиво кивнул.

— Отрадно, что ты помнишь, — заметил Батя, приглашающе указывая напротив. — Садись, прошу.

Дождавшись, когда я сяду, Батя разлил по золотым бокалам вино.

— Рад, что ты получил моё послание и согласился прийти, — заметил он.

— Не уверен, что в данном случае у меня был выбор, — заметил я. — Но даже если и был, я бы всё равно пришёл.

— Выбор был, — старый моранк усмехнулся. — Силой привести на встречу личного гостя правителя я бы, конечно, не смог. Не стоит портить отношения с власть предержащими там, где ты живёшь… Однако твой отказ меня бы сильно расстроил.

— Я бы не хотел вас расстраивать, Батя, — заметил я, гадая, что он собирается от меня потребовать. В принципе, самое лучшее, что я мог предоставить — это лечение. И я полагал, что к этому меня рано или поздно и подведут.

— Спасибо, мой мальчик, — старик кивнул. — Поверь, я ценю это. Ты сильно изменился за прошедшие годы.

— Со мной много всего приключилось, — заметил я.

— Да, о некоторых приключениях я даже слышал, — заметил Батя. — Уж на что меня мало интересует, что происходит в мире… Говорят, ты добрался до земель сангари?

— Да, так и есть.

— И как там? — Батя поинтересовался этим так, будто речь шла о соседнем городе.

— Дикие Земли. Такие же, как за Стеной у Форта Ааори, — пожал я плечами.

— Сдобренные пухлыми золотыми томами, да? — усмехнулся старик. — Впрочем, я знаю, что всем этим заправлял достопочтимый Ксарг, младший герцог Карии, высший мудрец и советник Императора. И я подозреваю, книги он бы вам не отдал.

— Мастер Ксарг не скупился на награды. Поэтому некоторые книги нам достались, — возразил я. — Но я поражён вашей осведомлённостью.

— Старым людям полезно много знать, чтобы не повторять ошибки молодости, — заметил Батя. — Но деньги — это хорошо только здесь и сейчас. Есть вещи гораздо более ценные, чем золото.

— Что вы имеете в виду, Батя? — насторожился я.

— Связи, Шрам! — старик пригубил вино. — Иногда ни деньги, ни угрозы, ни мудрость не помогают. И тогда остаются только связи.

В этот момент я отчётливо понял, что речь о лечении не пойдёт, хотя уже не сомневался, что Батя знает о моих способностях. Но он намекал на то, о чём мне не хотелось даже думать.

— Шрам, я обещал, что ты будешь в состоянии выполнить ответную просьбу Семьи? — спросил он, чувствуя моё напряжение. — Исполнить её и впрямь не составит большого труда. Хотя, возможно, я сейчас немало рискую…

Я поднял взгляд на Батю и попытался понять, что он имеет в виду.

— Когда-то давно ты спас девочку из очень плохого места, — Батя не отвёл взгляд. — И мои источники говорят, что ты очень близкий для неё человек. В свою очередь, она станет самым близким человеком будущего правителя города… Я хотел бы с ней встретиться.

Сложно описать всю бурю чувств, что охватили меня в этот момент. Во мне сошлись и моя честность, и волнение за девушку, и верность моим близким. Страх, удивление, злость — я готов был кинуться на Батю и убить его. Хотя внешне я постарался ничем не выдать своё состояние, но что-то всё же отразилось на моём лице, и Батя поспешил добавить:

— Шрам, я знаю, как она тебе дорога! — сказал он. — И понимаю, что ты чувствуешь. Тебе кажется, что я прошу тебя сдать воспитанницу безжалостной Семье, но это в корне неверно. Семья не безжалостна. И всегда прикрывает своих, а ты — свой. И я не прошу тебя сдать её, я лишь прошу помочь мне с ней встретиться…. Эта встреча будет полезна и ей, и нам, и тебе.

Я продолжал молчать. Слова Бати не убедили меня. Мне легче было сжечь всю таверну, но не сводить Амо-они с Семьёй.

— Семья — не просто преступники, Шрам! — заметил Батя. — Семья — это связи во множестве городов. Это власть здесь, в городе. Ещё одна власть, которая способна отдавать распоряжения даже в самых тёмных его уголках, куда не добирается стража. Семья всегда знает, что планируется и как это предотвратить… Я желаю нашей будущей правительнице только добра, Шрам. А если она готова иногда помогать Семье… То я сделаю всё, чтобы она чувствовала себя в городе хозяйкой.

Даже сквозь бурю чувств я понимал, что в словах Бати есть смысл. Но как же сложно было унять бушевавший в душе ураган…

— Взгляни сам со стороны, — заметил Батя. — Прекрасная Амо-они совсем одна в чужом городе. Да, сила и репутация её приёмных родителей дают некую защиту. Но, поверь, найдётся немало тех, кто постарается скинуть её с того места, которое она заняла в сердце наследника. И только если она сама будет чего-то стоить… Только тогда с ней начнут считаться!

— Я верю вам, Батя, — выдавил я из себя. — Верю, но мне нужно время…

— Тебе — не сомневаюсь, — неожиданно мягко проговорил старик. — А тем богатым уродам, чью дочку отвергли ради твоей воспитанницы?

— Что?

— Семья Кевас… — старик откинулся на спинку кресла. — Они пять лет продвигали свою дочь в будущие жёны наследника. Всё было у них схвачено! И тут наследник возвращается из Империи. Влюблённый в твою красавицу по уши! Это был скандал… Они злы и готовы действовать.

— Есть сложность. Амо-они сейчас обижена на меня. И пока мне даже подойти к ней сложно… — заметил я.

— Тогда помирись! — жёстко сказал Батя. — Ты мужчина, а значит должен это уметь. Помирись сегодня же!

— Я так и сделаю, — кивнул я. — Как я могу организовать встречу?

— Выведи её за пределы Поместья Закатов, где вас разместили. И мои люди все организуют. В тот момент, когда ты войдёшь туда — мы не спустим глаз с выхода. Спрячь ей лицо, переодень — делай что хочешь, только выведи! Дальше вас незаметно проведут ко мне. Шрам?

— Да, Батя?

— Ты можешь не делать этого… — сказал старик. — Рано или поздно, мы всё равно выйдем на неё. Но может быть поздно. Убийцы уже наняты и прибыли из Сиавы вчера. Мы не смогли их перехватить. Мои люди роют землю носом, но за ними стоит одна из правящих семей.

— Убивать невесту наследника? Не слишком ли это?

— Шансов убить у них немного, — заметил Батя. — Но всё же они есть. Да, будет скандал, будут аресты — но это борьба за власть в городе. Кевас готовы пожертвовать парой своих членов, чтобы прибрать власть к рукам. Но их основная цель — не убить.

— Какая же у них цель? — спросил я.

— Запугать, — старик снова налил себе вина. — Молодая девушка, юная и неопытная. Как долго она продержится после покушения? И даже жених не сможет нарушить традиции и примчаться её охранять… Вашего отъезда из города она будет ждать с ужасом, думая, что от мужа пользы ей не будет. Начнёт искать поддержку… И первыми к ней постараются подобраться Кевас и их союзники. Вотрутся в доверие, а когда вы уедете, они постараются взять её в оборот и сделают всё, чтобы она либо умерла, либо была отвергнута Тсергом.

— Вы сможете ей помочь, Батя? — спросил я.

— Мы готовы быть её Семьей, Шрам. И помогать ей во всём, — ответил старик. — Но прошу тебя, дай нам сначала с ней поговорить. Я прошу лишь дать поговорить. Уговорить я могу и сам. И не волнуйся, ты будешь знать обо всех наших договорённостях.

Я кивнул, хотя внутри всё сжималось от страха, что ничего не получится — и от стыда перед малышкой. Это я дал разрешение на свадьбу, это я привёз её сюда. И если она так и будет обижаться, то как обеспечить её безопасность?

Проводник вывел меня к самым воротам Верхнего города. Ворота были ещё открыты. Вечер едва успел вступить в свои права, а на улицах уже стемнело. Однако здесь, в Верхнем городе, горели факелы, ходила стража и было полно народу. Без происшествий я добрался до особняка, который, как оказалось, назывался Поместьем Закатов. И в одном, и в другом крыле здания шло какое-то празднование. А в коридоре я столкнулся со Скасом.

— Шрам! Ты куда пропал?!

— Погулять выходил… — ответил я. — А что у вас тут происходит?

— Как что? — удивился Скас. — У дам девичник. А мы решили посидеть в другом крыле. Придёшь?

— Не знаю, — честно признался я. — Посмотрим. Сейчас поднимусь, переоденусь в парадное и подумаю.

Я успел подняться на второй этаж и, освещая себе путь подсвечником, взятым в холле второго этажа, почти добрался до выделенной мне и Пятнашке комнаты, когда сзади раздались лёгкие шаги. Обернувшись, я увидел догоняющую меня Амо-они. Девушка молча подбежала и обхватила меня руками, уткнувшись в грудь.

— Куда ты ходил? — спросила она.

— Погулять, — почти не соврал я. — Всё ещё сердишься на меня?

— Я… — Они отстранилась. — Шрам, я просто на взводе. Пожалуйста, не обращай внимания на мои слова… Ты не прав в своём отношении к Таффтону.

— Возможно, — я кивнул. — Только вот сегодня я получил подтверждение обратного.

— Шрам! Это не смешно! — девушка стала серьёзной. — Я ведь хотела просто помириться.

И ведь она права — это не смешно. Всё это было слишком серьёзно. Вот только я опять говорю не то и не так. Я просто снова её обижу. Однако мне требовалось совсем другое. Что-нибудь, что заставит её покинуть проклятый особняк.

— А я с тобой и не ссорился, Они… — ответил я, пытаясь подыскать правильные слова. — Помнишь, как ты выбежала на пристань проводить нас на юг?..

— Помню, — девушка кивнула и улыбнулась. — Между прочим, мне тогда здорово влетело!

— Надеюсь, это не отбило у тебя желания иногда идти на безрассудства?

— Шрам, к чему ты всё это говоришь?

— Хочу предложить тебе безрассудство! — усмехнулся я. — Ведь ты же как-то говорила, что хотела бы отправиться в приключение со мной и Пятнашкой?

— Это было давно, и я была ребёнком, — Они рассмеялась, но в её глазах при свете свечи плескалось озорство. — Тем более я не могу покидать пределы парка при особняке. Выходить в город мне теперь нельзя.

— Но именно это я и тебе и предлагаю! — чуть наклонившись, зашептал я. — Прямо после девичника, когда все лягут спать.

— Шрам, это глупо! — Амо-они схватила меня за руку, но я понял, что не ошибся. Ей очень хотелось похулиганить перед свадьбой. — Я невеста наследника правителя города! Ты сошёл с ума? Что об этом подумают? Да и зачем мне выходить?

— Чтобы получить от меня свадебный подарок! — неожиданно серьёзно ответил я.

— У тебя уже есть подарок для меня…

— Это не подарок! — пояснил я. — Ты прекрасно знаешь, что он выбран не мной. И даже куплен не мной! Формальность для свадьбы — не более того. А я хочу подарить тебе что-то…

Я запнулся, и на ум пришли слова Бати, сказанные мне.

— Кое-что ценнее золота, больше силы и власти, сильнее мудрости! То, что поможет тебе в роли невесты наследника и жены правителя!

— Что надо сделать? — спросил она, улыбнувшись так, что даже мне стало немного страшно. — Я могу сбежать из комнаты, но мне нужна одежда. Тёмная. Я спрячу её сейчас в своей комнате, а когда все уснут — выберусь в парк. Могу даже на свою кровать подушек подложить под одеяло. Тогда если слуги проснутся, то подумают, что я сплю. Я часто так сбегала в Форте.

— А как ты покинешь комнату? — спросил я.

— Через окно, — ответила девушка. — Под ним растёт саия. Я тихо спущусь по ней, когда все уснут.

Саией называли одно из местных вьющихся растений. К нашей удаче, стены поместья во многих местах поросли этим вьюном, а крепкие стебли и вправду могли выдержать вес человека.

— Хорошо. Сейчас подыщу что-нибудь тёмное. У Пятнашки было что-то…

У Пятнашки я вытащил штаны — они были великоваты, но с ремнём спадать не будут. От себя предоставил тёмную рубаху, которая на Амо-они сошла бы за платье.

— Иди к мужчинам! — посоветовала мне девушка. — А как закончите, дождись Пятнашку и выходи в парк. Мы её возьмём? И как ты меня выведешь?

— Нет, — я покачал головой. — Может, я и взял бы Пятнашку, но нам понадобится её пропуск. Пятнашкой сегодня придётся побыть тебе.

— Она обидится! — заметила девушка с укором.

— Я ей потом всё объясню, — пообещал я.

Глава 47

Пьяные всегда засыпают хорошо. Даже я чуть не уснул, хотя за весь вечер выпил всего пару кружек эля в таверне, да сделал несколько глотков вина у Бати — пока не пошёл неприятный разговор. Уснула Пятнашка, уснули гости и эра Эл-оли, всегда недрёманым оком следившая за приёмной дочерью. Скас и эр Скаэн всё ещё оставались на первом этаже. Я был практически уверен, что они тоже спят, облокотившись на стол. Не раз уже такое бывало.

Когда я услышал ровное дыхание своей женщины, то тихо поднялся с кровати, накинул одежду, аккуратно стащил её пропуск — и вышел в коридор. И обнаружил, что даже прислуга уснула. Судя по душку, слуги тоже не брезговали выпивкой жильцов. В коридоре не спали только два стражника, но они охраняли совсем не меня. Поэтому я беспрепятственно спустился на первый этаж, нашёл открытое окно и оказался в саду.

Теперь надо было покинуть поместье. А для этого нужно было обойти главные ворота. Но место я приметил ещё тогда, когда веселился с другими мужчинами — старательно делая вид, что пью. Хорошее, уютное и тихое место. У большого дерева, в тени кроны и вдали от факелов. Толстая ветка дерева позволяла перебраться через заострённые прутья забора. Оглядевшись и убедившись, что меня никто не видит, я легко забрался на дерево, добрался до ограды и посмотрел вниз: спуск подходил и мне, и Амо-они. Я бы, пожалуй, без проблем смог и назад подняться.

В ожидании девушки я укрылся в зарослях кустов. С одной стороны, мне было стыдно от того, что я подбил свою подопечную на откровенное хулиганство. С другой — ну не было у меня причин совсем уж не доверять Бате. Да, он мог меня обмануть и использовать, но вот вопрос — зачем? Я размышлял над ним весь вечер, но не нашёл причин, по которым старый моранк мог мне соврать. Разве что Батю наняла та самая семья Кевас… Однако это было бы слишком невероятно.

Моранки были помешаны на своём понимании чести, а поведение аристократии Империи и вольных городов шло в разрез со всеми их принципами. Не раз я замечал, что члены Семьи разве что не плюются, глядя на чиновников и знатных жителей Таффтона, но при этом совершенно спокойно общаются со стражей или обычными горожанами. Так что версию, что Батю наняла семья Кевас — или любая другая — я счёл маловероятной.

Мог ли Батя соврать про убийц? Вот это ради своей выгоды он мог — и запросто. Я даже подозревал, что Батя и сам мог их нанять, но опять оставался вопрос — зачем? Выйти на малышку Они глава Семьи со временем мог и без моей помощи — в этом сомнений не было. А значит, пугать убийцами, напоминать мне о долге и назначать срочные встречи его вынудили обстоятельства, как мне и сказал Батя.

Могли ли моранки подбираться к Амо-они, чтобы получить власть? Семья никогда не претендовала на захват власти в городе — они и так занимали здесь своё место, и положение «в тени» их полностью устраивало. Однако им зачем-то был нужен контакт с кем-то, близким к будущему правителю… Так что получалось, Батя всё же не обманывал меня, говоря про выгодное сотрудничество будущей жены наследника правителя с Семьёй.

А ведь надо было ещё как-то объяснить всё Амо-они, чтобы она не сочла меня предателем. Хотя я сомневался, что девушка может так плохо обо мне думать. Всё-таки за всю свою жизнь я не сделал ей ничего плохого. Может быть, и хорошего с моей стороны было мало… Не так уж и много я принимал участия в её жизни. Но хотя бы никогда не предавал и не обманывал.

Амо-они выскользнула из окна спустя полчаса. Хрупкая фигурка девушки была почти не видна на фоне тёмной листвы. Она позаботилась обо всём — о тёмных штанах, о тёмной рубахе, о тёмном плаще с капюшоном. Даже сапоги у неё были чёрные. Похоже, хоть Эл-оли и воспитывала её как леди, маленькая егоза из Амо-они никуда не делась.

Пригибаясь, девушка добежала до зелёной изгороди и замерла. Видимо, не зная, куда дальше идти. Скрываясь в тени кустов, я подошёл к ней.

— Они! — позвал я, привлекая внимание.

— Я! — отозвалась она. — Куда мы пойдём?

— Пока ещё не знаю. Сначала переберёмся через ограду. Ворота закрыты, и стража нас не выпустит, — ответил я. — Назад зайдём таким же способом.

— Я не смогу обратно залезть по ограде! — шёпотом возразила девушка.

— А тебе и не надо! Я заберусь сам, — успокоил я Они. — И скину тебе верёвку. Пошли…

Спуск с дерева прошёл благополучно. Амо-они спрыгнула тихо, как кошка — и сразу же спряталась в тени. В ловкости я ей заметно уступал, но тоже постарался не шуметь.

— И это будущая правительница города! — с укоризной сказал я. Девушка хихикнула.

— Не думал, что я так умею? — ехидно спросила она.

— Были у меня такие подозрения… Но не высказывать же их у тебя дома!

— Вот! Я знала, что ты в меня веришь! — заявила Амо-они, быстро поцеловав меня в щёку. — Куда теперь?

— Они, нас отведут в нужное место! — прошептал я. — Запомни: что бы ни случилось, я буду рядом. И какое бы решение ты ни приняла — я его поддержу.

— Шрам, это всё слишком таинственно! — заметила девушка. — Я уже пошла с тобой, а значит, верю тебе. Но пора сказать, куда мы идём и зачем.

— Хочу познакомить тебя с одним человеком, — как объяснить ей, кто такой Батя, я не знал. — Здесь, в городе, он обладает немалым влиянием… Однако знакомство с ним может бросить тень на репутацию будущей жены правителя.

— И кто это?

— Это Батя, Они. Глава таффтонской Семьи моранков Скатно, — пояснил я, ввергнув девушку в глубокую задумчивость.

— Что ему нужно, Шрам? — спросила девушка. — И почему ты согласился?

— Когда мы уедем, — начал я, подбирая слова, — защищать тебя будет только репутация эра Скаэна и эры Эл-оли. Но, как я уже успел убедиться, это здесь не самый ходовый товар. Местные начнут рвать тебя в тот самый…

— Да ты прямо как Оли! — усмехнулась Амо-они. — Вроде бы я готовилась к этому.

— К тому, чтобы убегать от наёмных убийц? — спросил я.

— Они не пойдут на это! — с жаром заявила Они.

— Однако мне сообщили, что одна семья уже на это пошла! — заметил я. — Могли и обмануть…

— А могли и не обмануть… — моя подопечная внимательно посмотрела мне в лицо.

Я заметил отблеск факелов и потянул девушку в разросшиеся кусты у ограды соседнего поместья. С внутренней стороны забора, который мы перелезли, прошёл ночной патруль.

— Могли и не обмануть… — когда всё стихло, ответил я. — Я уже общался с Батей. И он не показался мне человеком, который захочет убить невесту наследника правителя. Скорее, наоборот. Моранки — преступники, убийцы и контрабандисты… Однако у них есть свои правила. И свои причины заботиться о городе. Я задолжал им услугу… Но если бы и сам не считал, что это знакомство пойдёт тебе на пользу, то нарушил бы слово.

— Они просили встречи со мной?

— Да, они просили встречи… — я кивнул, хотя в темноте девушка могла не увидеть этого. — И даже привели свои резоны, с которыми я отчасти согласен.

— А если я откажусь с ними сотрудничать?

— Как я и сказал, решение за тобой. Если что-то пойдёт не так, я прикрою и выведу тебя. Я хоть и не Ксарг, но по верхам нахватался мудрости и могу устроить неприятности. Больше тебе скажу… Если бы я не согласился, а они — настаивали, то Батя был бы уже мёртв. Но если то, что он сказал мне — правда…

— То что? — поинтересовалась девушка.

— То мне пришлось бы вырезать в этом городе много людей. Слишком много… — неожиданно понял я. — Особенно…

— Особенно?

— Особенно семью Кевас, — ответил я.

— Если я всё правильно помню… — нахмурилась девушка. — Это же одна из влиятельнейших семей города!

— Да, мне сказали то же самое, — я кивнул. — Но никакое влияние от меча и стрелы не защищает. А уж от мудрости — так и тем более.

— Шрам, ты серьёзно? Зачем их вырезать?

— Чтобы тебя обезопасить, глупая! — огрызнулся я. — Чтобы всем этим семьям было чем заняться в ближайшие годы вместо того, чтобы пытаться избавиться от тебя!

— Ладно… Если я не захочу встречаться?

— Тогда я верну тебя назад, — сказал я. — Прямо сейчас.

Девушка задумалась надолго. Мы пропустили ещё один патруль, прежде чем она приняла решение.

— Я ничего не теряю… Однако связи с Семьёй могут немало помочь, так ведь? — сказала она.

— Так… — согласился я, решив не напоминать про риск запятнать репутацию.

— В задницу сомнения!

— Они! — по привычке одёрнул я её.

— Ой, ну не тебе меня попрекать! Особенно в день, когда ты сам сводишь меня с местными бандитами! — девушка улыбнулась. — Что надо делать?

— Сейчас уходим вдоль забора, — сказал я. — Выходим на улицу. Ты в капюшоне, я — так. Только быстро, чтобы стража у ворот не заметила.

— А если пойдут патрульные вдоль ограды? — спросила она.

— Найдём, где спрятаться! — ответил я, вспоминая, когда я видел патрульных в последний раз.

Перебежками мы добрались до улицы. Убедившись, что стража нас не видит, выступили на свет — и сразу скрылись в тени ограды соседнего поместья. Я боялся, что это придётся повторять ещё не раз, но не прошло и минуты, как на другой стороне улицы из темноты выступила фигура в чёрном. Через полминуты с противоположной стороны улицы раздались нетрезвые голоса — и четверо стражников у ворот повернулись на шум. Тёмная фигура появилась снова и помахала нам.

Сжав руку Они в своей, я выпрямился и быстро перешёл светлое пятно. Успели мы вовремя — как только голоса стихли, стража вернулась к своему ночному бдению и снова начала зорко посматривать по сторонам.

Я был уверен, что моранки не любят Верхний город, не знают его и стараются сюда не лезть. Так вот, я ошибался… Провожатый вёл нас задними дворами и тёмными переулками так, что мы прошли всю охраняемую часть, ни разу не оказавшись на виду. У стены проводник нашёл какой-то деревянный люк, присыпанный землёй, и спрыгнул туда.

Мы последовали за ним и оказались в сыром погребе, из которого подземным ходом, скрытым за потайной дверью, перебрались за стену. А там снова был погреб. Меня так и подмывало спросить, знают ли хозяева погребов о такой возможности, но я сдержался. Проводник снова углубился в тёмные улочки, но в этот раз плутали мы недолго — в конце концов, оказавшись перед небольшим домиком, в окнах которого на втором этаже горел свет.

Войдя внутрь и поднявшись по скрипучей лестнице, мы оказались в комнате, которая значительно контрастировала с внешним видом постройки. Больше всего она напоминала залы в предоставленном нам правителем поместье. Мягкие диваны, вычурный стол, накрытый едой, золотые кубки и столовые приборы. В комнате был только Батя, что было несколько необычно. Застать главу Семьи в одиночестве мне казалось невозможным — я уже привык к безмолвным охранникам у дверей. А тот, поймав мой мечущийся по сторонам взгляд, улыбнулся и приглашающе махнул рукой.

— Шрам, мальчик мой! Я доверяю тебе! И уж тем более доверяю твоей спутнице, — Батя усмехнулся. — Садитесь, прошу вас! Своих родичей я отправил следить за улицей, а не за нами.

Краем глаза я заметил, как изменилась походка и поза моей подопечной. Теперь рядом со мной — одетая в тёмные штаны, которые были ей велики, и в тёмную рубашку, которая была велика ещё больше — вышагивала очень серьёзная молодая леди. И на диван она села так, будто это был сраный трон. Когда я с размаху плюхнулся на соседний, то почувствовал себя позорным селянином, но виду не показал.

— Вы хотели со мной поговорить. И вот я здесь, — проговорила Они, когда молчание слишком затянулось. — Давайте не будем отнимать друг у друга время, уважаемый.

— Зовите меня Батя, высокородная! — сказал старик.

— Предпочитаю обращаться по имени, — заметила девушка.

— Я старик, и давно уже Батя, — ответил моранк. — Я уже забыл своё имя. Моя жизнь — это Семья. Моё имя и титул — Батя.

— Не слишком ли громко — титул? — удивилась Они.

— Все титулы — это слишком громко, высокородная! — ответил старик. — Вина?

Амо-они благосклонно кивнула. Моранк наполнил её кубок и протянул кувшин мне — мол, наливай себе сам. Вино было восхитительным: мягким, слегка вяжущим и с каким-то невообразимым букетом вкусов.

— Я просил встречи с вами, чтобы предостеречь… — проговорил моранк. — Несколько дней назад до моих людей дошли слухи, что в город прибыла группа наёмных убийц. Всего пять человек. Будь они моранками, я бы выставил их из города. Однако это виорцы. Наняла их семья Кевас, и нам даже удалось допросить посредников. Но сами убийцы… Эти дети падальщика пробрались в город в свите семьи, и дальше мы потеряли их след. До сих пор найти их не получилось…

— Это слишком бездоказательно, Батя! — заметила Амо-они.

А я сидел и не узнавал свою малышку. На глазах она превратилась в серьёзную леди, которая не только знает себе цену, но и умеет вести переговоры. Даже в не самой выгодной для себя ситуации.

— Именно так, высокородная! — кивнул старый моранк. — Мы бы вытащили сюда посредника, чтобы он сам всё рассказал… Однако я понимаю, что между нами ещё нет доверия, чтобы такие хрупкие доказательства могли вас убедить. Поэтому со своей стороны мы постараемся сделать всё, чтобы найти ваших предполагаемых убийц, а пока я бы предложил к обсуждению другой вопрос…

Батя отхлебнул вино из бокала и посмотрел в окно. Что он там пытался разглядеть в тёмноте? Скорее, просто хотел собраться с мыслями.

— Мы знаем очень многое про город и его обитателей. В наших руках знания всех господских слуг, поваров, садовников, разнорабочих и простых посыльных. Вам может показаться, что такие незначительные люди не могут помочь. Однако именно в таком отношении со стороны местных аристократов и заключена их сила. На них не обращают внимания. При них говорят и то, что не предназначено для чужих ушей — полагая, что слуги не услышат или не поймут. Но вы же понимаете, что и поймут, и услышат, высокородная?

Будучи сама дочкой крестьян, Амо-они прекрасно понимала, о чём говорит Батя. И обращение «высокородная», похоже, было для неё лишним тому напоминанием.

— Люди боятся нас и учитывают наше мнение. Перед тем как подсыпать яд в еду, любой повар задумается над тем, успеет ли он уйти из города. И вовсе не стража его волнует — его волнуют тысячи наших боевиков и соглядатаев, которые узнают, сообщат и остановят. Любая тёмная личность, пришедшая в наш город, будет замечена, опознана и проверена. Любой карманник вернёт кошелёк, сам бегая по местным притонам, если о том его попросим мы.

Батя пригубил вина, собираясь с силами, и продолжил:

— Мы в самом низу, но именно тут наша власть безгранична! Нам служат те, кто не служит больше никому. Нас не останавливают условные законы и недовольство сильных мира сего. Однако мы не идём против властей города. Скорее, мы идём с ними рука об руку. Мы тоже здесь живём, высокородная, и нам не всё равно, что происходит в Таффтоне.

— К чему вы всё это рассказываете, Батя? — спросила Амо-они, выпрямившись, да так и застыв, как столб.

— Высокородная, дед вашего жениха — не самый лучший правитель… — заметил Батя. — Да и его сын — прошу прощения! — тоже не отличался большим умом. К счастью для города, он не успел занять пост. И хотя власть нынешнего правителя перейдёт к внуку, вашему жениху, власти той осталось не так уж и много. Управление городом давно взяли в свои руки судьи и чиновники. Каждый из этих детей падальщиков уже почувствовал вкус власти и ощутил свою силу. Все они вступили в союзы с благородными семьями, все куплены и прикормлены. И если встанет вопрос, кому служить, то их выбор будет не в пользу нынешних правителей.

— Разве гвардия не на стороне правителей? — спросила Амо-они. — Разве стража и армия не смогут решить этот вопрос?

— Сотник гвардейцев женат на женщине из очень далёкой ветви той же семьи, что купила услуги душегубов, пришедших по вашу жизнь… — покачал головой Батя. — Десятники — выходцы из зависимых младших семей. Стражники в бою стоят меньше, чем наёмные охранники караванов. А армия в Таффтоне — это только название. Сила Таффтона — в ополчении горожан, но об этом уже забыли. И теперь люди, попранные знатью и забытые правителями — готовы восстать, а не защищать нынешнюю власть. И пойдут они за любым, кто предложит им что-то лучшее, чем есть сейчас.

— Я не знала об этом… — скупо заметила девушка.

— С той стороны, — Батя указал в сторону Верхнего города, — это ещё мало кто знает. Так бывает всегда. Здесь уже всё решено, а там — только начинают об этом догадываться. Многие знатные семьи города имеют право занять престол. И вот среди них достаточно смелых и сообразительных людей. В их руках нет только одного — возможности влиять на горожан. Сейчас это может делать только Семья.

— Что же вам в таком случае нужно от меня?

— Вы молоды, высокородная. И ваш будущий муж тоже. А правитель — стар. Его сын погиб, а его внук, ваш жених, скоро окажется правителем, — заметил Батя. — Я не прошу вас о многом. Только быть ему хорошей женой, поддерживать его любовь к вам и… И сделать так, чтобы ваше слово для него стоило больше всех напыщенных речей, что произносятся во дворце.

— Это слишком сложно, Батя…

— Вы — женщина, высокородная! — старик качнул головой. — Кто умеет это лучше вас? Взамен у вас будет наша поддержка. Вы будете в курсе, что замышляет знать. Вы будете знать, что происходит за пределами Верхнего города. Доверие к вам горожан, к вам и вашему мужу, будут столь велики, что вы сможете править от лица города — а не от лица группы зазнавшихся аристократов! И это заставит искать с вами дружбы, устрашит ваших недругов, а сомневающихся убережёт от необдуманных поступков.

— И что же вы потребуете взамен? — девушка вся подобралась во время этого вопроса, хотя и так была похожа на тетиву лука.

— Ничего, что вы не смогли бы сделать… — ответил Батя. — Как бы мы ни были сильны, но и наша жизнь зависит от решений наверху. Иногда нужные мне люди оказываются в тюрьме или на плахе. И мы не всегда успеваем их вытащить… Иногда интересы Семьи расходятся с принимаемыми законами. В Таффтоне уже десять притонов каприкастов — людей, принимающих очень плохой наркотик. И мы ничего не можем с ними сделать, ведь они охраняются стражей и опытными наёмниками. Иногда на нас открывают охоту те, кто боится нас и знает нашу силу. Но если вы станете той правительницей, которую я описал — одно ваше слово позволит нам избежать множества проблем…

— Иными словами, вы будете доносить до меня желания низов города, предупреждать о замыслах местной знати, а я взамен буду прикрывать вас? — поинтересовалась Амо-они.

— Именно так, высокородная… — кивнул Батя. — Причём нашу поддержку вы получите сразу, а ваша помощь будет нужна уже тогда, когда и вы, и ваш будущий муж станете правителями.

— Не слишком ли богатая предоплата? — спросила девушка.

— Так и есть… — Батя кивнул. — Но у меня есть две причины её предлагать. Первая тихо сидит недалеко от вас — это Шрам. Пусть не мы были его должниками, а он — нашим. Но когда он привёл вас на встречу, его долг был закрыт. И остался только хороший человек, помогавший нам остановить контрабанду серёжек икана. Мы мало общались, однако это не помешало мне узнать о Шраме очень много.

Амо-они искоса глянула на меня, но я продолжал молчать.

— Если Шрам хорошо относится к вам, значит, и вы не самый плохой человек, высокородная… — продолжал Батя. — И не пойдёте на откровенную подлость, а постараетесь выполнить взятые на себя обязательства. А вторая причина — мы тоже жители Таффтона… И если тут кто-то решит устроить кровавые разборки, пострадают, в том числе, и люди Семьи. Когда по улицам снуют озверевшие от крови люди — старые страхи отходят на второй план. Уверен, что весь припортовый сброд первым делом кинется громить наши таверны и гостиницы, наши склады и наши дома. Вы — наш шанс избежать этого, а мы — ваш шанс навсегда утвердиться здесь, высокородная.

Амо-они замолчала, раздумывая над сказанным, я не лез, молча потягивая вино. Батя тоже не мешал.

— Какой же первый совет вы мне дадите? — спросил девушка.

— В гостинице «Речная» остановилось десять человек. Все они северяне. Они ехали на найм в Виор, но их корабль… сильно пострадал в нашем порту, и им пришлось задержаться. Они отправили предупреждение своему заказчику, но он умер… от старости! — Батя усмехнулся. — А может, и от жадности… В любом случае, послание об этом гонец привёз только вчера, ведь по пути он залез в сарай и несколько дней не мог оттуда выйти… И теперь эти люди сидят без работы, а они редко остаются без нанимателей. Потому что это один из знаменитых кереканских десятков. Горцы и бывшие телохранители вождей.

— Я слышала о них, — кивнула девушка. — Почему же их ещё не наняли?

— Потом что те, кто пытался сделать это — не могут к ним подойти! — Батя улыбнулся одними губами. — И не смогут до завтрашнего вечера. Их услуги стоят дорого. Однако вполне доступно для вас, высокородная.

— Мы не брали с собой таких денег… — заметила Амо-они. — А с женихом я увижусь только послезавтра, на свадьбе.

— Конечно, но у нас есть такие деньги, — заметил Батя и посмотрел на меня. — И мы даже готовы выдать сумму для найма всего десятка на год. Это полмиллиона ули, Шрам. Тебе вполне по карману, мой дорогой мальчик. И уже этой весной ты сможешь передать деньги с одним торговцем, который бывает в Форте.

Я кивнул. Полмиллиона ули ради малышки Они мне было не жалко.

— Вам нужно будет потребовать эту охрану, высокородная! А тебе, Шрам, надо прийти к Речной. Можешь просто спросить у стражи на воротах, где находится эта гостиница, и тут же появится проводник от Семьи… — Батя снова посмотрел на Они. — Своё предложение я озвучил и больше не смею вас задерживать. Мои люди выйдут на вас через несколько дней после свадьбы, высокородная. Однако мы будем приглядывать за вами постоянно. Если вы решите принять моё предложение, скажите об этом посланнику.

Глава 48

Стоило нам покинуть комнату, как Амо-они широко зевнула. Что и не удивительно. Это я привык спать тогда, когда выдаётся возможность. А у девушки, благодаря Эл-оли, весь день был расписан: когда вставать, когда есть, когда заниматься, когда в кровать идти. Так что бессонные полночи дались ей тяжело.

Во Внешнем городе царила темнота. Подозрительных личностей на улице прибавилось, как и патрулей стражи. Как бы ни пытался проводник обходить людные места, но прятаться, как он, в тенях мы с Амо-они не умели. И только показанные украдкой пропуска — мой и Пятнашки — позволяли идти дальше. К счастью, пропуска никак не привязывались к человеку. По ним можно было понять только, идёт речь о мужчине или о женщине. А как кто из них должен был выглядеть — стража не знала.

Нам снова помогли пробраться к тому места у забора, где мы покинули поместье — а остальное было делом нехитрым. Я добрался до ветки и скинул вниз взятую заранее верёвку, после чего помог Они подняться и спуститься. А от патруля мы спрятались в густых кустах парка. Вот только лезть в свою комнату девушка не стала, а замерла, схватив меня за запястье.

— Что? — спросил я.

— Окно в мою комнату! — прошептала девушка. — Я же его закрыла! Даже опустила задвижку.

— Может, закрыла плохо? — спросил я.

— Нет, Шрам… Поверь, я так часто сбегала, что знаю, как правильно закрыть окна! — Они помотала головой и показала мне тонкий ножик. — И я окно закрыла. Точно.

Мы просидели минуту-другую, а потом в доме сверкнуло, раздался грохот — и из окна выскользнул человек. Легко спустившись по зарослям вьюна, он тенью метнулся в кусты. Всё, что я успел рассмотреть — это металлические, крашеные чёрным, пластинки на куртке. Особняк немедленно ожил: в окнах появился свет, и отовсюду раздались громкие крики. Я потянул Они поглубже в заросли кустов. Из оружия у меня был только короткий меч. Можно было и мудростью воспользоваться, но лишний раз лезть в драку я не хотел.

Из окна комнаты Они выскочили ещё двое — и, обрывая вьюн, почти свалились вниз, метнувшись к своему подельнику. Другим взглядом я наблюдал, как они бросились под прикрытием растений к лестнице у реки. Из дверей дома выскочили вооружённые Скаэн со Скасом и, безошибочно определив, куда бежать — кинулись в погоню. Окно комнаты Они распахнулось, и оттуда высунулась растрёпанная со сна Эл-оли. Она погоню устраивать не стала — просто бросила вслед незадачливым убийцам плетение, а потом выразительно посмотрела на наш куст.

— Надо идти! — прошептала девушка мне на ухо.

— Сиди… — сказал я. — Сейчас нас и так заберут.

Я не ошибся. Эл-оли вышла из особняка через минуту с большим комком одежды в руках. Судя по всему, это было какое-то платье. Сунувшись в наш куст, она оценила наши наряды, кивнула и сунула платье Они.

— Шрам, будь добр, не пускай сюда никого! — попросила она. — А потом снова будь добр и объясни, как вы тут оказались!

— Да, эра, — послушно кивнул я, покидая укрытие.

Поместье просыпалось. Метались слуги, горели факелы, а в сторону пристани бежали охранники-вэри. Примчался отряд стражников от ворот, принявшись обыскивать кусты вокруг. Я уже думал, какими словами буду их отгонять, когда позади меня зашуршали листья — и Эл-оли с Амо-они вышли. Обе были в похожих белых платьях, какие носили в Верхнем городе, и с безупречными, как мне показалось в темноте, причёсками.

На пороге особняка нас встретила Пятнашка, которая молча прижалась ко мне.

— Это ужас какой-то! — шепнула она.

— Это девять трупов, — холодно заметила Эл-оли, услышав. — Четверо слуг и пятеро стражников… И несколько испорченных подушек.

Эра посмотрела на Они, но та осталась невозмутимой.

— Лучше испорченные подушки, чем испорченная я, — ответил она не менее холодно.

Вот тут я окончательно убедился, что эра всё-таки воспитала из неё настоящую леди. Когда Амо-они с Эл-оли принялись играть в гляделки, я буквально кожей чувствовал, как уплотнился между ними воздух, но никаких эмоций не ощутил. Эра сдалась первой, одарив приёмную дочь совершенно тёплой и обезоруживающей улыбкой.

— Ты права. По подушкам плакать не буду! — усмехнулась она. — Пошли.

Повели нас в то крыло, где накануне состоялся девичник. Последний из залов был занят длинным столом, за который эра и показала нам сесть. Через минуту подошла растрёпанная и бледная эра Зана. Увидев Они живой и здоровой, она с облегчением выдохнула. Вслед за ней пришёл совершенно невозмутимый Гун-нор. Он сурово оглядел присутствующих и одними глазами улыбнулся мне. Скас и Скаэн пришли ещё через полчаса.

— Ага! — кивнул эр, заметив Они. — Нашлась, значит!

— Она от нас и не пряталась, — заметила Эл-оли. — Шрам, раз уж все собрались, будь добр объяснить нам…

— Шрам, будь добр!.. — прервала её Амо-они, заслужив удивлённые взгляды. — Займись организацией своего свадебного подарка прямо с утра. Боюсь, полагаться на местную стражу я пока не могу.

— Да, высокородная! — с лёгкой усмешкой ответил я, и сам заслужив удивлённые взгляды.

— Мне нужна охрана! — сказала Амо-они, обращаясь ко всем.

— А мы на что? — удивился Скаэн. — Малышка…

— Скаэн, вы ведь так и не спасли подушки в моей кровати! — заметила Они. — Вы гости и мои близкие люди. А мне нужна профессиональная охрана!

— И где тут можно такую нанять? — усмехнулась эра Зана.

— Можно, — девушка кивнула. — И этим займётся Шрам!

Если честно, я чувствовал себя сильно не в своей тарелке. Особенно когда на меня одновременно уставились все присутствующие. Однако рассказывать им о нашей ночной вылазке я не собирался.

— Шрам, почему вместо Они были подушки в кровати? — поинтересовался Эл-оли, виртуозно обходя вопрос побега. — Ты знал о покушении?

— Меня предупредили, — ответил я, решив, что это скрывать не стоит.

— Кто? Где? — жёстко спросил Скаэн, но это не произвело должного эффекта.

— Неважно кто, эр. Да и там, где предупредили, больше не предупреждают, — ответил я, стараясь смотреть в стену.

— Не расскажешь, да? — спросил эр, нахмурившись.

— Я запрещаю рассказывать, Шрам! — хором выдали Амо-они и Эл-оли. Они переглянулись, и эра продолжила уже одна:

— Дорогой, это не так уж важно, кто, как и где… — мягко сказала она. — Я так понимаю, этого ни Они, ни Шрам тебе не расскажут. Шрам, я правильно полагаю, что прямо с утра ты найдёшь Они охрану?

— Да, эра, — кивнул я.

— Возьми с собой Саэна и Скаса, пожалуйста! — попросила она.

Я задумался всего на секунду.

— Да, эра! — кивнул я. Эры хотели объяснений, и мне было не отвертеться от тысячи вопросов. Но можно было все вопросы снять — уж Скаэн со Скасом и сами смогут сделать выводы из увиденного. — Одна просьба — одеться не слишком…

— Как обычные горожане? — пришёл мне на помощь Скаэн.

— Да, эр.

— Тогда идите спать, — сказала Эл-оли. — Они я сегодня сама посторожу.

Эра со своей подопечной ушли первыми. За ними поднялся я, утягивая из-за стола Пятнашку. Уходя, я чувствовал, как мою спину пронзают взгляды как минимум трёх пар глаз.

— Не расскажешь? — шепнула Пятнашка, когда мы были в комнате.

— Не сейчас… — попросил я её, возвращая пропуск. — Прости, пришлось позаимствовать!

Пятнашка глянула на меня с укором.

— Я теперь от любопытства сгорю, пока ты время найдёшь! — заметила она, — Ты вообще спал сегодня?

— Я творил жуткие дела в темноте ночи, — ответил я. — Такие гнусные личности всегда ложатся спать с рассветом!

— Угу, только тебе с рассветом совершать светлые дела! — ответила она мне, кивнув на кровать. — Так что иди спать. А я уж постараюсь, чтобы в этот раз ты без меня не сбежал…

Утром мы втроём покинули Поместье Закатов — я, Скас и Скаэн. Двое моих спутников хмуро молчали, а я не спешил начинать разговор. Только у ворот поместья я заговорил — уточнил у стражников, как пройти к «Речной». Те в ответ пожали плечами, а один, самый молоденький, вспомнил, что гостиница находится где-то в районе порта. В ответ я поблагодарил и повернул со спутниками к воротам во Внешний город.

Проводник появился сразу. Он вынырнул из переулка между двумя поместьями. Это был ничем непримечательный мужчина, одетый как обычный городской франт. Вот только вся его одежда была тёмных оттенков, кожа слишком загорелая — ну и, к тому же, он мне кивнул, что не укрылось от внимания моих спутников.

Шли мы долго — почти через весь город. «Речная» была обычной гостиницей для торговцев. Таких рядом с портом были десятки. Неудивительно, что стража Верхнего города о ней не знала. А у дверей нас уже ждал стряпчий.

— Уважаемый Шрам? — уточнил он. — Пройдёмте! Я помогу вам составить договор.

В общем зале гостницы было пусто. Только в углу сидело два человека. Один — покрытый шрамами боец, и второй — судя по броши, мудрец не слишком высокого уровня. Наше появление не осталось незамеченным. Из служебного помещения выглянула девушка-разносчица, а сидевшие в углу люди с интересом принялись нас оглядывать.

Стряпчий прямиком двинулся к ним с крайне целеустремлённым видом. Я, Скаэн и Скас потянулись за ним. Покрытый шрамами мужчина заговорил, как только мы подошли.

— В вашем городе на удивление мало кто интересуется нашими услугами! — сказал он вместо приветствия. — Мы ещё вчера дали сообщение, что готовы к найму.

— Мы готовы восполнить вам этот весьма прискорбный день простоя! — заметил стряпчий, посмотрев на меня и получив в ответ кивок.

— И вы знаете расценки? — поинтересовался мужчина.

— Если не ошибаюсь, тысяча ули в день, — заметил стряпчий.

— Это если я вас знаю! И знаю, кого и от кого буду охранять! — заметил мужчина. — А вы так внезапно появились, что я весь теряюсь в сомнениях. Однако вы садитесь, если готовы платить за риск.

Мы сели. При этом стряпчий сунул мне в руки кусок кожи, где была выведена только цифра 600. Видимо, имелось в виду шесть сотен тысяч ули — это то, на что я мог рассчитывать. И торговаться придётся мне. Девушка-разносчица подбежала и приняла заказ. Прислушавшись к урчанию желудка, я честно заказал себе несостоявшийся утром завтрак.

— Ну что? — проговорил мужчина, когда девушка убежала на кухню. — Я так понимаю, что ты заказчик, парень?

— Только представитель, — ответил я. — Охранять вам придётся другого человека.

— Ты только увеличиваешь стоимость! — недовольно заметил мужчина. — Я уже хочу полторы тысячи ули в день!

— Много! — ответил я. — Я же не предлагаю вам скучных задач. Я предлагаю вам полную опасностей работу на целый год. Тысяча пятьдесят!

— Смешно! — кивнул мой собеседник. — За шутку скину сотню за день.

— Только ради уважения к вашим тревогам по поводу рисков готов предложить тысячу восемьдесят! — ответил я.

Мужчина задумался. Видимо, прикидывал, к какой конечной сумме я собираюсь его подвести. И сумма ему не понравилась.

— Тысяча триста пятьдесят, парень! — помотал он головой. — Это меньшее, на что я согласен! И то лишь потому, что мы уже сутки сидим в совершенно пустой гостинице.

— Ты забываешь, что ещё один день простоя тебе компенсируют! — нашёлся я. — Тысяча сто!

Мудрец фыркнул, откидываясь на спинку стула. А мужчина сокрушённо покачал головой.

— Парень, лечение в этом мире не дешёвое! — заметил он. — А наша работа, знаешь ли — не сплошной мёд и сахар. Тысяча триста, и на этом всё! Не нравится — уходите.

— Очень нравится! — согласился я. — Но сумма в тысячу сто тридцать была бы более разумной.

— Тысяча триста, — упёрся мой собеседник.

— Странный выбор работы! — заметил я. — Для тех, кто боится ран и боли.

— Это всего лишь работа, парень! — заметил мужчина. — Да и что ты знаешь о боли? На позапрошлом заказе мне почти отрубили ногу. Хромаю…

— Он знает о боли! — заметил мудрец, который впился глазами в мою брошь. — Не меньше нас…

Мои собеседники переглянулись, и мужчина тоже уставился на брошь.

— Вам, ааори, я слышал, не так дорого отращивать новые части тела! — заметил мужчина.

— Дай руку, — предложил я.

— А ты по ней гадать будешь? — усмехнулся мужчина.

— Я дам вам тысячу сто пятьдесят в день[3], — ответил я. — И приложу кое-что сверху. Что именно — узнаешь, дав руку.

— Ладно, показывай! — усмехнулся тот, протягивая мне огромную лапищу.

Стоило мне только коснуться её своей рукой, как я провалился в то состояние, в котором лечил. Мужчина не врал: нога у него пострадала сильно. Перерубили её чуть выше колена — в том месте, где между бронёй ног и юбкой доспеха появляется при движении зазор. Кости и мышцы срослись, но срослись неверно.

— Будет больно! — предупредил я.

— Переживу, самому уже… проклятье! — мужчина судорожно вздохнул и тихо застонал.

Любой бы застонал, когда собственные мышцы ноги ломают заново кость. Я научился делать так, чтобы мои пациенты не страдали в полную силу, но добиться полной потери ощущений не мог. Так что это было и вправду больно. Действовал я грубо, но быстро — понимая, что такое издевательство может быстро надоесть. Да и времени у меня было немного. Всё лечение заняло от силы десять минут, а когда я вывалился в привычный мир, на меня смотрело три пары удивлённых глаз.

— Ну как? — поинтересовался мудрец.

— Значит, лечишь по портретам, да? — усмехнулся мужчина, глянув на меня, и пошевелил ногой. — Как новая… На удивление!..

К столу с подносами подошли две девушки и принялись расставлять заказы. Получив свой стейк, я с удовольствием впился в него зубами.

— Тышаша што пятдешят и лешение вшех ваших шталых лан! — повторил я своё предложение, не слишком стесняясь того, что при этом продолжаю жевать. — И к лаботе…. К работе надо приступить немедленно!

— А лечить? — удивился мудрец.

— Одно другому, мастер, не мешает! — ответил я.

— Да какой я теперь мастер?.. — усмехнулся тот, глянув на партнёра. — Так, похоже, любитель…

— Ладно, согласны… — сказал мужчина. — Но только деньги вперёд!

Я глянул на стряпчего, и тот кивнул, показывая, что это возможно.

— Шоглашны! — кивнул я, снова набив рот.

— Договор есть? — мужчина повернулся к стряпчему, и следующие полчаса они активно обсуждали условия. К слову, они были предельно просты: кереканский десяток нанимался охранять персону, которую я назову. Броню и оружие горцы использовали свои, если требовался парадный доспех — предоставляет заказчик. На этом пункте я посмотрел на Скаэна, и тот подтвердил, что на десять человек комплекты мы найдём.

А когда мы с горцем поставили свои подписи под договором, дверь гостиницы открылась — и все работники, с любопытством крутившиеся неподалёку, прыснули на кухню. Горцы с интересом посмотрели на вошедших, но страха не выказывали. Зато удивление Скаса и Скаэна я ощущал просто отлично, хотя они и постарались его скрыть.

Четыре моранка подошли к столу, молча поставили на него сундук — и так же молча покинули гостиницу. Стряпчий достал ключ, открыл крышку и показал содержимое горцам.

— Пересчитывайте, уважаемые! Там должна остаться пара тысяч.

— Это мелочи! — великодушно заметил я. — Пара тысяч тоже будет ваша.

— Если заранее знал, что больше не будет, почему сразу не сказал? — обиделся мужчина.

— Да как-то опыта не хватило… Не умею торговаться! — смутившись, ответил я.

— Твари и нежить всегда предлагают ааори только одну цену… — заметил Скаэн, подтверждая мои слова.

Вернулись мы в Поместье Закатов только после обеда. По пути пришлось зайти в имперскую администрацию и взять с собой мастера мудрого письма — я настаивал, чтобы запись о сделке была не на меня, а на охраняемую персону. А её имя в договор мы собирались вписать только в поместье.

Наше появление вызвало целую бурю эмоций не только у гостей невесты, но и у самих телохранителей. Пока они сидели в городе, «дожидаясь» попутного корабля и злополучного гонца — о громкой свадьбе внука правителя уже успели услышать. Пока главный десятка подписывал договор, его бойцы досконально обследовали спальню Амо-они. Первым делом они простучали все стены, пол и потолок. Потом сунулись в каждую щель, обрубили вьюн под окном и всеми соседними окнами — и уже ни на шаг не отпускали девушку одну. На этот случай в отряде обнаружились две женщины, которые с девушкой готовы были даже в туалет ходить.

Весь оставшийся день я практически без перерыва лечил телохранителей. Каждый из десяти был покрыт шрамами и имел по целому букету ранений, которые рано или поздно дали бы о себе знать. С учётом моих расценок за лечение, найм телохранителей обошёлся в общей сложности тысяч в восемьсот. Но главное — я мог теперь не опасаться, что с малышкой Они что-то случится. Да и у эров вопросов ко мне по поводу ночной отлучки больше не было. Только Скаэн тихонько спросил вечером, уверен ли я, что хочу влезать в долги перед Семьёй.

— Это только деньги… — ответил я. — К счастью, они у меня есть. И весной я пришлю их через доверенного торговца. В Таффтоне у меня больше нет долгов.

После этого Скаэн бросил на меня странный взгляд, но промолчал.

Глава 49

Ночью убийцы предприняли ещё одну попытку добраться до Амо-они, и на этот раз всё закончилось полным провалом. Их тела стража подобрала под окном рано утром. Телохранители тихо и без затей прибили двоих нападавших, когда те только готовились забираться. Один, правда, ушёл — но результаты всё равно были лучше, чем у всех нас, вместе взятых. И главное — всё было сделано так тихо, что никто не проснулся.

Вообще кереканцы работали как знатоки своего дела. Помимо того, что охранники ни на секунду не оставляли без присмотра Амо-они, они всегда проверяли еду (с помощью мудреца) и обшаривали путь, по которому шла девушка, разыскивая возможные ловушки. К тому же, они просматривали все подарки, всю одежду, все личные вещи и любое пополнение этих самых вещей. И даже в свадебное платье невесты вшили пару амулетов, которые не были видны — но тоже выполняли какую-то роль в её защите.

Жаль, только пообщаться с Они у меня уже не получилось — теперь рядом постоянно кто-то был, а моя подопечная душу изливала только наедине. Однако, может, оно было и к лучшему? Для меня её свадьба уже состоялась в тот момент, когда я привёл кереканский десяток. Всё остальное было делом скучным и неинтересным.

Утром к нашему особняку прибыл отряд гвардейцев и какие-то придворные. Похоже, не из последних — потому что парочка из них жутко возмущалась тем, что телохранители уделили им повышенное внимание. Всю ту часть, когда шли какие-то разговоры с Эл-оли и Скаэном, и когда общались с Амо-они, я просто пропустил. Вышел только тогда, когда невесту выводили из особняка. Нам предстояло пройти от места нашего обитания до замка правителя в торжественной процессии.

Я пристроился неподалёку от Скаса и Скаэна и с интересом глазел по сторонам. По идее, я должен был бы взирать на окружающих с подозрением, выискивая возможных недоброжелателей — однако теперь этим занимались наряженные в парадный доспех телохранители. И мне отводилась роль простого зрителя, почётного гостя и близкого человека невесты. Амо-они усадили в паланкин, который несли несколько слуг — и наша процессия покинула территорию Поместья Закатов.

Свадьба наследника правителя — дело не рядовое. Улицы были забиты жителями, которых стража сумела оттеснить к домам, расчистив проход для нас. Людей было столько, что казалось, будто мы как корабль идём сквозь человеческое море. Хотелось незаметно отделиться, пройти вперёд и залезть куда-нибудь повыше, чтобы оценить размах происходящего. Однако, конечно, я не стал этого делать.

Дворец правителя встретил нас целой толпой разряженных дам и мужчин. Впереди, не выходя за ворота ограды, стоял сам правитель и его внук — паренёк чуть старше самой Амо-они. Судя по его лицу, жених не находил себе места — даже порывался кинуться нам навстречу, но был удержан бдительным старичком-воспитателем, стоявшим за его плечом.

Правитель города взял слово и принялся сотрясать воздух скучной и немного сухой речью. Он говорил о том, как рад приветствовать Амо-они в стенах своего дворца, какой это торжественный момент, как жаль ему отдавать своего любимого внука в малознакомые руки, но как важен этот шаг для взрослеющего наследника. Не знаю, нормально ли нести на свадьбах подобную чушь, но никто глаза не округлял — а значит, удивления слова не вызвали. Словом, в течение получаса правитель города и избранные сановники осчастливливали окружающих потоком слов, которые ничего не значат, но которые положено произносить на свадьбах…

Я попытался вспомнить, видел ли за свою жизнь хоть одну настоящую свадьбу. И понял, что нет — не видел. Хоть в Форте Ааори свадьбы и случались, но они либо проходили по-простому и без подобного словоблудия, либо всё это происходило там, где я не мог послушать. Да и какой смысл в торжественном мероприятии, если в Форте не было даже своих храмов! А здесь, как я помнил, нам этот самый храм предстояло посетить. К счастью, речь шла о храме, который примыкал ко дворцу. Мы в него должны были зайти с территории дворца, а желающие посмотреть церемонию — с улицы.

Эл-оли и Скаэн ограничились короткими выступлениями — словами благодарности за гостеприимство и пожеланиями молодым счастливой семейной жизни. Окончательно заскучав, я стоял и вспоминал два трупа под окнами, нападение ночью ранее и слова Бати. Шлем в парадном доспехе был закрытым, наподобие дораскольных — и мои глаза в темноте прорезей увидеть было сложно. Пользуясь этим, я принялся беззастенчиво разглядывать толпу местной знати.

Мужчины мало чем отличаются во всех землях людей. В противовес женщинам, они предпочитают простую одежду, без излишеств, удобную и носкую. Поэтому примерно половина знатных господ Таффтона была записана мной в «ни то, ни сё». Слишком много в их одежде было лишних воротничков, рюшек и украшений. Я бы вот постеснялся носить голубую куртку с тёмно-розовыми пуговицами и белым кружевом. А здесь один аристократ с синяками под глазами — носил, да ещё и с явным удовольствием.

Женщины были в платьях — в основном, прямых в пол и с открытым верхом. И чем моложе была дама, тем больше открывал этот самый верх. На улице они все накинули себе на плечи шали, которые частично скрыли украшения из золота и серебра. Однако мелодичное позвякивание намекало на то, что всего этого добра на них с избытком. И, наверно, это было бы даже красиво, если бы большинство платьев не были тёмных и пепельных тонов. Странный выбор для свадьбы. Но ещё более странным было то, что все знатные дамы поголовно страдали от недосыпа. Во всяком случае, глубокие тени под и над глазами должны были навести именно на такие мысли. И только приглядевшись внимательно, я понял, что это искусно нанесённый макияж. У многих мужчин тоже был именно такой макияж.

Смотрелось всё это уныло, а речи были скучны настолько, что я боролся с желанием зевнуть. Однако всё заканчивается — и в итоге Амо-они выпустили из паланкина, позволив, наконец, подойти к жениху. Парень всё-таки не удержался и, судя по недовольному лицу дедушки, нарушил какую-то традицию, сделав шаг навстречу. На Амо-они было такое же платье в пол, что и на большинстве дам. Но оно хотя бы было белым — и казалось единственным светлым пятном на фоне окружающего уныния. Понимаю жениха — я бы тоже на его месте выбрал вместо всех расфуфыренных дам что-то светлое.

Обе группы людей пришли в движение, и в итоге сформировалась какая-никакая, но процессия, в которой меня подвинули в самый конец. Будь я уже лори, мог бы рассчитывать на серединку, а так — я никто и звать меня никак. Стоило только представиться свадебным распорядителям, как меня быстро задвинули с глаз долой. К моему удивлению, рядом оказался и тот незаметный старик, который сдерживал нетерпеливого Тсерга. Кивнув мне, он шёпотом представился:

— Таиг!

— Шрам! — ответил я, не слишком горя желанием лезть в беседы.

Однако старичку, похоже, было очень скучно.

— Вы из приглашённых ааори? Да, Шрам?

— Да.

— Удивительно! Никогда раньше столько ааори не видел! И вы знаете Амо-они?

— Да.

— Она такая леди! Даже не верится, что росла в этом вашем Форте! Хотя если уж её приёмная мать — эра Эл-оли, то чего ещё ожидать? Помню в юности, когда эра служила при дворе Императора, мы все на неё заглядывались и слюни пускали… Но время шло, мы постарели, а эра — нет. Даже обидно!

— Зря! — ответил я, наконец проявив интерес. — Жить долго тоже не слишком приятно!

— Да… Тут, вы, пожалуй, правы…. Семнадцать лет я воспитывал высокородного Тсерга, и вот — стою на его свадьбе в самом конце процессии! После такого долго жить и не захочешь… Хотя я всё-таки стою на его свадьбе, и это уже хорошо!

— Как воспитателя, могли бы и поближе поставить… — заметил я.

— Моё время вышло, — старик грустно улыбнулся. — Мальчик стал взрослым, а воспитатель — ненужным.

— Могу вас понять, — согласился я. Старика было откровенно жаль.

— Думаете? Для этого надо кого-то вырастить, а вы, мне кажется, слишком молоды…

— Однажды я вывел из очень неприятного места одну девочку, — признался я. — И вот теперь я стою на её свадьбе в самом конце процессии. Конечно, с тех пор прошло только восемь лет…

— Боги мои! — старик ошарашенно уставился на меня. — Так вы тот самый ааори, которого высокородная Амо-они считает своим братом!..

У меня даже на душе потеплело, когда старик так меня назвал. А ведь я никогда не задумывался, кем меня считает малышка Они.

— … Но позвольте, а что вы тут делаете? — удивился старик. — Вам же отвели место там…

Он указал на начало процессии, где невеста и жених шли в окружении ближайших родственников и близких. Где-то там была и Пятнашка.

— Ну вот рылом не вышел, видимо! — усмехнулся я. — Да и нечего мне там делать. Если уж зевать во весь рот, то точно за чужими спинами.

— Да, это вы верно подметили! Первые свадьбы ещё интересны, но потом… Хотя у вас, ааори, жизнь такая — не слишком по свадьбам погуляешь! — старик покачал головой. — Вы же рождаетесь в возрасте высокородного Тсерга, да?

— Если быть честным, то несколько раньше. Потом ещё в школе нерождённых проводим около года. Ну а выпускают оттуда как раз примерно в этом возрасте….

— Ну, школа, знаете… — старик снова перешёл на шёпот. — Принято считать, что до выпуска из этой вашей школы вас как бы ещё нет!..

— Ну раз принято, тогда вы, наверно, правы… — немного оскорбился я, хотя виду не подал.

Да и старик быстро сменил тему:

— А правда, что до того, как попасть к эре Эл-оли на воспитание, высокородная Амо-они была… скажем, не самого высокого происхождения?

— Я понятия не имею, кем она была! — ответил я, с удовольствием вернув неосторожные слова собеседнику. — Однако высокородная Амо-они родилась в тот момент, когда я вышел с ней с изменённой земли. И да, можно считать, что до этого её еще не было.

— А знаете, справедливо! — после некоторого молчания сказал старик. — Пусть так оно и будет. Тем более, высоко… тем более, Амо-они во время своего знакомства с Тсаргом назвала именно этот момент днём своего рождения.

Я ошарашенно покосился на старика, но промолчал. Я никогда не знал, что Амо-они празднует свой день рождения, хотя о такой традиции у аори слышал. И уж точно никогда не думал, что днём своего рождения она считает выход из земель Линга.

«Наверно, я был плохим братом, если всего этого не знал…» — подумал я.

— Вы не знали… Да, Шрам? — догадался старик.

— Нет… — признался я. — Я старался проводить с ней столько времени, сколько мог. Однако мог я не так уж и часто…

— А вы не знаете, что за лекарь у вас в Форте лечит всякие неизлечимые хвори? — не унимался старик, не обращая внимания даже на то, что мы вошли в храм. — После того как высокородный граф Саргри вернулся с сыном, только и слухов про этого лекаря!

— Знаю, — ответил я. — Я очень хорошо знаю этого лекаря.

— А вы не знаете, он не сможет… — старик замялся. — Просто он так дорого берёт… А мне не для себя, для своей младшей внучки. Плохо это ведь, когда девушка косолапит-то…

— Это можно обсудить. А где внучка-то?

— Да тут… На кухне её пристроил, во дворце… — старик с надеждой посмотрел на меня. — Правда, думаете, он может помочь?

— Думаю, что может. Покажете девочку после церемонии?

— Да, если вы считаете, что это нужно… — кивнул старик и замолчал, а по храму разнёсся голос священнослужителя.

Церемония была красочной, но с моего места я ничего особо не видел — всё заполняли чужие головы и плечи, а крутиться, как старик, всё время было не интересно. Конца церемонии я дождался с трудом — маяться от скуки не было уже никаких сил и желания. Хотя и пришлось: после храма все направились во дворец, где в не менее торжественной обстановке Амо-они и Тсергу нанесли записи мудрым письмом.

А потом началось вручение подарков. Каждый подарок, перед тем как попасть в руки Амо-они или Тсерга, буквально обнюхивался телохранителями девушки. Однако в этот раз возмущения со стороны знати почти не было, даже больше — довольный правитель благосклонно попросил всех с пониманием отнестись к таким мерам. Я попытался пробиться вперёд, но снова был остановлен бдительными распорядителями, поставившими меня в конец очереди. Хотя я точно помнил из объяснений Эл-оли, что должен был идти одним из первых.

Гордость моя уже давно не страдала от подобного несовершенства мира, поэтому я покорно стоял в очереди рядом со стариком Таигом. Первые дарители подходили к Амо-они и Тсергу, передавали подарки через телохранителей, а стоявший рядом человек громко называл их титул и имя. Потом пошли гости менее породистые — их только представляли, а остальные обошлись и без этого. Когда мы подошли достаточно близко, я, наконец, смог отойти к Эл-оли.

— Шрам! — шёпотом возмутилась она. — Ты же должен был идти сразу после меня и Скаэна!

— Меня распорядители не пустили, эра! — признался я, получая коробку с подарком. — Решил не портить торжество скандалом.

— Да причём тут скандал?! — Эл-оли не выдержала и совершенно неблагородно дёрнула меня за ухо. — Мы уже решили, что ты со свадьбы сбежал!

— М-м-м-м… Эра, а можно было, да? — удивился я, потирая ухо. — Жаль, что я заранее….

— Я сейчас как всыплю тебе! — пообещала эра.

Вернувшись к Таигу, я отстоял остаток очереди и пошёл со своим подарком вперёд. Когда я приблизился, то успел заметить облегчение в глазах девушки.

— Шрам! — выдохнула она одними губами, облегчённо и возмущённо одновременно.

Я решил ограничиться виноватой улыбкой, показывая, что на самом деле не виноват — обстоятельства так сложились. Вспомнив заученные наизусть слова поздравления, я постарался искренне их сказать и тихо слинять — но у эры Эл-оли было на этот счёт другое мнение. Стоило мне уступить место следующему гостю, как она махнула мне рукой. Пришлось идти.

— Так!.. Давай-ка вернёмся к вопросу, где ты был? — сказала она, отводя меня в сторону.

— Эра, распорядители просто затёрли меня в задние ряды! — начал оправдываться я.

— А почему ты сразу не указал на ошибку? — строго спросила она.

— Ну ведь речь шла просто о месте в этой процессии… — я пожал плечами. — Я и сзади всё видел и слышал.

— Шрам, тебя запихнули к простолюдинам! Это возмутительно само по себе! — заметила она.

— Ну… Если это не какое-то страшное оскорбление Они и её жениху, то меня ничего не возмутило! — признался я.

— Ты считаешь, что тот факт, что один из ближайших для Они людей был задвинут в толпу чужаков — это не возмутительно?

— Нет, — честно ответил я, посмотрев эре в глаза. — Толпы там не было. Я общался с Таигом, воспитателем Тсерга, который стоял рядом. И я не вижу в этом не только ничего позорного, но и оскорбительного, эра!

Эл-оли открыла рот, задумалась — и закрыла, не найдя, что мне возразить.

— На праздновании ты должен сидеть за столом Они! — строго сказала она. — И это не обсуждается. А если кто-то решит посадить тебя в другом месте, можешь от меня ему врезать!

— Да, эра! — серьёзно кивнул я. — Бью любого, кто встанет на пути между мной и отведённой мне тарелкой.

Эл-оли сначала сделала страшные глаза, а потом выдохнула и улыбнулась.

— Надеюсь, ты шутил.

— Да, эра! — я, наконец, улыбнулся в ответ.

— До празднования три часа, так что иди и постарайся больше не шутить при мне! — посоветовала она. — Я шутки сейчас плохо понимаю… И, Шрам, спасибо за телохранителей! Можем мы со Скаэном возместить стоимость?

— Ни в коем случае, эра! — ответил я совершенно серьёзно. — Пусть это и будет моим свадебным подарком.

— Хорошо. Никуда не пропадай!

Обернулся я как раз вовремя, чтобы заметить, как Таига и других непородистых гостей выпроваживают в соседний зал. Пришлось последовать за ними, чтобы не потерять старика. Может, я и жадный наёмник, но если сделать доброе дело — можно на секунду об этом забыть.

— Уважаемый Таиг! — окликнул я воспитателя. — У нас с вами осталось одно нерешённое дело…

— А, Шрам! — старик улыбнулся. — Я-то думал, что справедливость восстановлена, и вы заняли положенное вам место!

— А вас-то всех куда выгнали? — спросил я.

— Перед застольем будут танцы и время общения, — пояснил старик. — В эти часы все гости расходятся по пяти залам, соответственно своему положению.

— И переходить из одного зала в другой — нельзя? — удивился я.

— Только в залы менее родовитые, — ответил старик, а потом хлопнул себя по лбу. — Хотя о чём это я! Вы же в зале с самыми именитыми, вас пустят в любой!

— Ну и отлично! — обрадовался я. — Так давайте сходим на кухню и поглядим на вашу внучку.

— Не знаю, что уж вы там собрались смотреть! Косолапие оно и есть косолапие… — старик вздохнул. — Ну да пойдёмте… Что вам только на кухне делать?

Идти пришлось через все пять залов. Поначалу мимо нас проплывали дамы с мрачным макияжем и тусклыми платьями, но постепенно публика становилась более жизнерадостной, и я, не выдержав, принялся расспрашивать Таига о странном виде знати.

— Да как же! — удивился тот. — Последний писк имперской моды! Ах да… Вы же не очень этим интересуетесь? Наш мир ведь умирает. Вот знать и показывает, что веселиться нет причин. Впереди только боль и мрак… Ну так говорят. У нас вон тоже многие уже стали подражать!

— Ах вот оно что! — кивнул я. — А зачем так делать? Ну ладно, если умирает мир — так надо его спасать. Если я себе так глаза закрашу, думаете, поможет?

Старик усмехнулся, но отвечать не стал. На кухню нас пропустили, хотя косились и за спиной указывали пальцем. Прямо с порога старик направился к миловидной девушке лет тринадцати-четырнадцати, возившейся рядом с мойкой.

— Айгса!

На голос старика девушка обернулась, вытерла руки и поспешила навстречу. Стоило ей начать двигаться, как я понял, что косолапие — это Таиг несколько преуменьшил. Когда-то косолапие и вправду было, но теперь уже вся стопа начинала изменяться под постоянным давлением. Ещё бы пару лет, и лечить её пришлось бы месяц, не меньше.

— Дедушка, ты пришёл меня навестить?

Старик и девушка обнялись, что сильно не понравилось здоровому дядьке, который, похоже, командовал на этой кухне.

— Таиг! Чего тебе здесь надо? — крикнул он, подходя поближе. На кухне я отстал от старика, давая ему пообщаться с внучкой, и оказался у мужчины за спиной, так что меня он просто не заметил.

— Да вот, я…

— Ты мне тут работников не отвлекай! Застолье на носу, а он навещать ходит! — разошёлся мужчина.

Старик замолчал, а потом произнёс:

— Вот как ты мне, Сканг, отплатил за всю мою помощь? — в его голосе слышалась неприкрытая обида.

— Я взял твою уродку на кухню, Таиг! — заметил тот. — Где ты ещё найдёшь ей работу? И на этом будем считать наши с тобой долги закрытыми!

— Вот значит как… — старик понурился. — Значит, стоило мне перестать быть воспитателем, так можно об меня и ноги вытирать. Да, Сканг?

— Да, можно! — с удовольствием согласился тот. — Кто ты такой? А ну вали отсюда! Ой…

Последнее слово он произнёс уже тогда, когда короткий меч упёрся ему в бок. Долго слушать всё это я не хотел, да и не мог.

— Умолкни, жирный! — попросил я его. — Мне блевать хотелось ещё до того, как ты рот открыл. Одного твоего поганого вида хватило.

Мужчина осторожно повернулся ко мне и смерил взглядом. Гостя он во мне опознал, что сразу поумерило его пыл.

— Да тебе-то какое дело? — мрачно спросил он.

— Ну, во-первых, не «тебе», а «вам», — пояснил я ему, а потом резко двинул в живот кулаком. Мужчина от такого обращения сложился пополам, а на кухне воцарилась тишина. Дождавшись, когда Сканг немного придёт в себя, я продолжил. — Это чтобы ты знал своё место. А во-вторых, мне есть до этого дело, потому что я — человек…. И урод здесь не эта девочка, а — ты. А теперь иди и работай!

Мужик поднялся, смерил меня хмурым взглядом, но уйти не успел. Я поймал его за плечо и привлёк ближе, прошептав в самое ухо:

— А если я узнаю, что ты решил сорвать злость на Таиге и Айгсе, то считай себя безруким калекой! И даже когда я уеду, тут будет кому за этим проследить! Понял?

— Понял, уважаемый! — кивнул тот, поспешно убираясь подальше. И через секунду принялся гонять работников с удвоенной силой.

— Отвратительный тип! — заметил я, подходя к старику и его внучке.

— Мир просто такой, Шрам… — заметил Таиг.

— Мир такой, каким мы его делаем! — ответил я. — И это не я придумал, это умные люди говорят. Айгса, да?

Девушка испуганно кивнула.

— Моя внучка! — ответил Таиг. — Как думаете, Шрам, такое ваш знакомый из Форта исправить сможет?

— Не сомневайтесь! — ответил я, подтаскивая два стула от стены. — И довольно быстро.

— И сколько это будет стоить? — спросил старик.

— Сейчас узнаем! — не растерялся я. — Так, Айгса, сядь-ка сюда и вытяни руку.

Девушка посмотрела на старика, тот кивнул — и только после этого она села, как я просил. Взяв её за запястье вытянутой руки, я прикрыл глаза, сливаясь с её чувствами, и потянулся к месту болезни. Тело девочки косолапие проблемой не считало, поэтому ступни и суставы ощущались просто как некая неудобная конструкция. Вправить их можно было за час, но это даже с моими выросшими умениями было бы очень болезненно.

— Так, девочка… — тихо сказал я, присаживаясь на пустой стул. — Случай у тебя неприятный, но вполне излечимый.

— Тут ведь, Шрам, вопрос цены… — заметил старик.

— Цена всегда одна, Таиг! — я мотнул головой. — Боль. Будет просто больно.

— Но… А как же деньги? — спросил Таиг.

— Если бы вы приплыли ко мне в Форт — тогда бы мы и поговорили о деньгах, — ответил я.

— К вам?.. Я не пойму что-то… Ох!.. — старик, наконец, догадался. — Ох! Так вы и есть тот лекарь?

— Я и есть… — кивнул я. — Через час девочка будет здорова. Но будет больно… Лечу?

— Прямо тут? — удивился старик, но у его внучки было своё мнение.

— Лечите! — сказал она, сцепив зубы. И, замявшись, робко добавила: — Пожалуйста!

И я снова погрузился в ощущения, потянувшись к её ступням.

Девочка оказалась не просто смелой, но и очень терпеливой. За всё время лечения не издав ни единого звука, она так и сидела на стуле, глядя в стену. А когда я закончил, она несмело поднялась и сделала несколько неуверенных шагов.

— Непривычно, — заметила она. — Я думала, будет легче…

— Все так думают, — ответил я. — Но через несколько дней ты привыкнешь. Тело у тебя теперь здорово, а вот умом ты этого ещё не поняла.

— Спасибо вам!

— Будь здорова, девочка! — я улыбнулся. — Таиг, останетесь здесь?

— Если можно… — попросил он. — Одну минуту, хорошо?

— Я жду за дверью.

Мы вернулись в зал вместе. Старик шёл молча, думая о чём-то своём. Он несколько раз порывался начать меня благодарить, но все эти попытки я безжалостно пресекал. На душе стало легче, хотя от встречи с поваром остался неприятный осадок. Но я уже привык, что не могу помочь всем и каждому.

Распорядители снова попытались меня не пустить, когда я решил вернуться к своим. По два распорядителя стояло у каждой двери вместе с пятёркой гвардейцев, и в ответ на моё объяснение, что я вообще-то в списке приглашённых и именно в первый зал — они дружно расхохотались. Я тоже посмеялся и попросил ещё раз проверить моё имя в списках. Вызвали старшего распорядителя — франта с тенями на глазах. Тот тоже посмеялся и попросил больше его не беспокоить.

Я повторил ему лично просьбу проверить моё имя в списках — и снова был поднят на смех. После этого со спокойной душой я отправился к Таигу. Время близилось к застолью, когда эра Эл-оли заметила моё отсутствие. И с горних вершин по мою тушку спустился Скас. Спустился он уже чем-то недовольный, поэтому сначала хмуро поинтересовался у меня, чем я тут занят.

— Тебя жду! — я усмехнулся.

— Дождался. Пошли! — хмуро бросил Скас и направился к дверям в следующий зал.

Я последовал за ним и был вполне ожидаемо остановлен. Лори вернулся и потребовал меня пропустить. Снова вызвали старшего распорядителя. Тот явился только минут через десять, лениво спросив, что ещё от него надо. Скас не ответил — но лицо его прояснилось, кулаки сжались, а на губах заиграла довольная улыбка.

А я повторил просьбу: проверить моё имя в списках гостей. И распорядитель совершил свою последнюю за этот вечер ошибку — он снова отказался. Под радостный рёв Скаса тело напудренного придурка отправилось в полёт в следующий зал, а гвардейцы оказались участниками самой грязной драки, которая, наверно, случалась в этом дворце. Я с улыбкой наблюдал, как лори радостно бьёт стражу и мудростью, и кулаками, а сам нагнулся к обронённым главным распорядителем спискам. Нашёл своё имя в двух местах — в списке почётных гостей и в списке непочётных. В первом списке моё имя кто-то старательно вычеркнул.

Ругаться я не стал. И попросил объяснения у других распорядителей, так и не полезших в драку.

— Ну как же! — сказал один из них. — Так главный распорядитель это имя и вычеркнул ещё утром!

— Да? И зачем? — не понял я.

— Ну как же! — ответил тот непонимающе. — Так вэри какой-то… Что ему делать среди почётных гостей? Все подумали, что ошибка.

— Ага, и перенесли имя… — покивал я. — А скажите-ка, ваш главный с кем-нибудь советовался насчёт этого решения?

— Да нет… — ответил всё тот же распорядитель, бледнея на глазах. — Просто явно же ошибка… Ну так казалось…

— Ну вот теперь держи списки! — сказал я, посмотрев на бегущую к месту драки группу стражников. — И вместе с ними быстро дуй в первый зал! И вот там ищи того, кто тебе объяснит, почему моё имя было в первом списке!

— Драка!!! — из глубины второго зала показался какой-то здоровенный гость и, прикинув расклад сил, бросился на помощь Скасу, сходу отправив одного из гвардейцев на пол огромным кулаком. Я сунул папку распорядителю и, перекрывая нарастающий шум, прокричал:

— Беги, живо!

Распорядитель побежал, а вокруг всё буквально взорвалось. Под визги женщин и крики мужчин в драку втягивалось всё больше участников. И всё как-то не на стороне стражи, которой становилось только больше. Появился даже мудрец, который попытался что-то в спешке плести. Но я ему помешал, раскидав искры. Мудрец со стоном осел на пол, но успел, гад, ткнуть в меня пальцем! Ко мне устремились пятеро стражников, которых я встретил вопросом:

— Хорошо подумали?

Но стражники не думали. Один из них сразу попытался приложить меня древком копья — и был сметён вместе с остальными воздушной волной. Приземлились они шагах в десяти со страшным грохотом. Их тела ещё некоторое время скользили по отполированным плитам, а я отправился за Скасом. Тот как раз добил одного из гвардейцев и теперь высматривал новую цель. Под глазом у него красовался синяк, губа была разбита, а по подбородку текла кровь.

— Теперь стало веселее? — спросил я его.

— А то!.. Теперь всё по делу! — радостно ответил он. — Люди веселятся!

— Давай только мы с весельем закончим! — попросил я его. — А то я и так уже слишком часто вызывал неудовольствие эров в последнее время…

— Да ну тебя, Шрам! Ты посмотри, какая потеха! — Скас отмахнулся. — Какое неудовольствие? Они тебя любят!

— Да… Вот только, боюсь, уже меньше, чем до поездки… — возразил я.

— Глупости!.. А впрочем, нам действительно пора! — резко изменил своё решение Скас, глянув в сторону третьего зала.

Проследив за его взглядом, я увидел того самого распорядителя, которого послал выяснять про списки гостей и найденные правки. За ним двигалась весьма представительная процессия из Эл-оли, двух советников правителя и четырёх десятков гвардейцев во главе с сотником. Скас отступил к стене, укрываясь за гобеленом, а я вернулся ко входу в зал.

— Прекратить! Прекратить! — сотник гвардейцев надрывался зря, потому что дерущиеся его просто не слышали. И тогда вперёд кинулись рядовые гвардейцы, принявшись вязать дерущихся. Гостей оттаскивали к одной стене, а стражников и попавших в драку гвардейцев — к другой.

— Какой позор! Просто позор! — восклицали советники, при этом с увлечением наблюдая за разворачивающимся действом.

— Где он? — гневно спросила у меня Эл-оли.

— Главный распорядитель? Да вон валяется, эра!.. — ответил я, указывая.

— Шрам! Где Скас?! — перебила меня эра.

— Не знаю! Совершенно честно! — соврал я, не моргнув глазом. — Не представляю даже. Я вообще в драку не старался не лезть!

— А это что? — Эл-оли указала на тела стражников и мудреца, которые так и не поднялись после моего вмешательства.

— А, это мудрец пытался драку разнять!.. Но что-то у него не так пошло… — объяснил я, сделав невинные глаза.

— А! Мудрец с мудростью ошибся… — Эл-оли усмехнулась. — Ну, такое бывает. Пойдём, Шрам! В списки тебя снова внесли, и теперь никто мешать не будет.

— А Скас, эра? — удивился я.

— А что Скас? — она сделала удивлённые глаза. — Скас в списках и так есть. Как перестанет за гобеленами прятаться, так сам и придёт. Пойдём, нечего на застолье опаздывать!

Глава 50

Поначалу застолье было скучным. Однако спустя пару часов выяснилось, что даже самые благородные из благородных не могут пить и не пьянеть. Со временем алкоголь уравнял почти всех, превратив в одинаково буйных и невоздержанных личностей. Так что до вечера были ещё и драки, и танцы, и много других увеселений для знатных гостей. Мне даже пришлось отбивать свою женщину от пары особо пьяных и наглых аристократов. Почему-то они решили, что женская вежливость — это верный признак симпатии.

С Амо-они удалось перекинуться только парой слов. Когда они с женихом уже уходили в опочивальню, девушка сама подошла ко мне — узнать, куда я пропал в начале свадьбы. Я коротко объяснил, что оказался жертвой свадебных распорядителей — а точнее, старшего свадебного распорядителя. Стоявший рядом Тсерг расстроился и пообещал, что этот нехороший человек больше во дворце не появится.

В ответ я поблагодарил Тсерга и рассказал, что имел удовольствие пообщаться с его воспитателем. И даже проникся искренней симпатией к молодому человеку — потому что ему совсем не понравилось то, что его воспитатель тоже оказался в задних рядах. Однако не мне советовать благородным особам, кого отдалять, а кого приближать…

А потом они попрощались со мной и ушли. И всё вокруг вдруг стало скучным и неинтересным. Я попробовал налечь на вино, но оно пилось как вода — и я не пьянел. Пятнашка после приставаний особо ретивых местных вообще уселась у меня под боком — и вскоре уснула на моём плече. Появившийся распорядитель предложил препроводить даму в отведённые покои. И я согласился, признав, что и сам не прочь туда пойти.

И когда на следующий день я трясся на спине кирри, вспоминая минувший вечер, всё уже выглядело не так уж и скучно. Во всяком случае, я бы лучше снова поскучал на свадьбе, чем сидеть на бешеном животном, которое постоянно норовило надо мной подшутить.

— Шрам, да будь с ней уверенней! — посоветовал Гун-нор. — Она чувствует твой страх!

— А я чувствую её вздорный характер! — буркнул я в ответ, когда моя кирри резко вильнула на дороге.

— Надо было ей что-нибудь вкусное дать перед поездкой! — заметила Пятнашка.

Я с завистью посмотрел на неё. Вот уж кто с животными ладил! А вот у меня подобных талантов не было.

Весь первый день пути вокруг нас простирались предместья Таффтона. Аккуратные прямоугольники полей, небольшие посёлки, утоптанные дороги. Людей было много — на мой взгляд, даже слишком. По дороге постоянно сновали караваны, одинокие повозки и разъезды стражи. Многие люди просто шли пешком, и я, глядя на них, тихо вздыхал. Скаэн и Эл-оли скакали впереди, во главе отряда, за ними следовали подчинённые Гун-нора, а сам Гун-нор ехал рядом со мной и Пятнашкой, помогая освоиться.

К вечеру у меня затекло всё, что было ниже пояса. На ночь мы остановились в придорожном трактире. Спал я как убитый, а утром еле поднялся — болели ноги, седалище и даже спина. Несмотря на все свои успехи, Пятнашка выглядела не лучше, что меня слегка оправдывало в собственных глазах.

Скаэн и Гун-нор, да и все остальные вэри, ехавшие с нами, только посмеялись над нашими страданиями.

— Первые несколько дней всегда больно! — заметил эр. — Потом привыкнете.

— Мы умрём, эр… — мрачно ответила Пятнашка.

— Все так говорят! — засмеялся Скаэн. — Но никто пока не умер. Если только из седла не вывалился и шею не сломал…

И эр был прав — мы не умерли. Через пару дней мышцы болели поменьше, по утрам я уже не кряхтел как дряхлый старик, а кирри надоело всё время надо мной шутить. Ну или я перестал думать, что каждое её движение — это изощрённый способ поиздеваться.

Местность тем временем изменилась. Полей и посёлков стало меньше, и всё чаще по краям дороги шли густые леса, вызывавшие во мне какие-то смешанные чувства. Я долго не мог понять, в чём дело, и только потом осознал, что после Пущи и Диких Земель подсознательно ищу везде опасность: рык твари в глубине чащи, странную дымку над травой или взлетевшего над верхушками деревьев летуна. Но, к счастью, вокруг нас были самые обычные леса.

Несмотря на удалённость от деревень, ночевали мы всё ещё в придорожных трактирах. Как я понял из объяснений более опытных товарищей, мы ехали по имперскому тракту, где трактиры ставились через равные промежутки. Каждый такой трактир, даже если посетителей не было долгое время, мог рассчитывать на денежные вознаграждения от Империи. Однако периодически чиновники устраивали проверки, и если кухня или условия для гостей были ненадлежащего качества — владелец трактира мог быстро смениться.

Впрочем, как я понял, в Империи так было не везде — только на торговых путях. Стоило съехать с имперского тракта, и на хорошее отношение в придорожной ночлежке можно было только надеяться.

На шестой день пути мы свернули с тракта на бездорожье. Леса закончились, и вокруг простирались каменистые пустоши, а впереди высились серые горы. Бездорожье тоже было странное, потому что ехали мы по полностью вытоптанной земле.

— Здесь прошли кулаки Императора… — Скаэн усмехнулся, отвечая на мой немой вопрос. — Вон там, за горами, расположено небольшое государство Грат. Гратцы — ребята упорные, постоянно пытаются вернуть свои земли. Вот и сейчас тут наметилась небольшая война. В начале лета снова полезли — снесли гарнизоны по границе, разорили пару горнодобывающих посёлков, осадили и взяли штурмом имперский форт. Так что Император собрал войска и выдвинулся сюда. Сначала с ним была всего пара кулаков, но сейчас, думаю, их уже штук десять.

— И все они шли здесь? — удивился я.

— Да нет, конечно! — Скаэн огляделся. — Тут один прошёл. Просто недавно!

Вытоптанный путь обрамляли следы человеческого присутствия — брошенные куски одежды, мешки, детали телег, разломанные ящики и бочки. Иногда попадались и стоянки лагерей, легко определявшиеся по запаху. На привале пехотинцы всегда копали яму под отходы, но не всегда её закапывали.

Два дня по бездорожью — и утром третьего дня мы догнали один из отрядов имперцев. Четыре когтя стали лагерем у реки и попали под удар гратцев. Мы только собирались въезжать в речную долину и стали невольными зрителями состоявшейся битвы.

— Шрам, Пятнашка, идите сюда! — сказал Скаэн, спешившись сам и помогая Эл-оли спуститься на землю. — Смотрите. Смотрите очень внимательно!

— Мы не будем помогать, эр? — удивился я.

— Они и без нас справятся, — ответила мне Эл-оли. — И вам и вправду стоит на это посмотреть…

Гратцев было больше. Почти четыре сотни человек. Имперцев — чуть меньше двух сотен. Однако бывалых воинов это не смутило. Вместо того чтобы занять оборону, имперцы покинули лагерь и пошли в атаку. Их противники выставили по центру строя копьеносцев, а два отряда воинов с топорами и мечами расположили по краям. Не могу сказать, что я был знатоком тактики сражений у людей, но мне всё показалось правильным. Как только имперская пехота завязнет в строе копьеносцев — расположенные по флангам отряды выйдут в тыл противнику и окружат.

Но командовавший пехотой полководец считал, что его четыре когтя справятся. Два крайних прямо на ходу перестроились, отращивая спереди клин, а два центральных растянули строй, разбиваясь на четыре ровных квадрата. Перед самым столкновением пехотинцы прямо на ходу начали бросать в сторону врага дротики[4]. И это не было каким-то хаотичным метанием. Бросок совершал одновременно весь ряд бойцов. Сначала первый, потом второй, третий и так — до последнего. И сразу после этого первый ряд повторял бросок.

Пока армии сближались, имперцы успели пять раз отправить дротики в сторону врага. Причём, как я заметил, каждый новый бросок был смертоноснее предыдущего. И сразу после последнего, сделанного буквально в двадцати шагах от противника, пехота перешла на бег, врезавшись в ряды противника уже плотным строем. Гратцы же ещё стояли с поднятыми щитами после последнего броска, не успев их опустить. И далеко не везде первые ряды успели встретить наступающих имперцев.

На этом, собственно, численное преимущество гратцев и закончилось. После первых минут боя их осталось чуть больше двух сотен. Практически полностью был вырезан первый ряд копьеносцев, а отряды на флангах вообще потеряли до половины бойцов. Когти воткнулись в строй врагов, разваливая его на отдельные группы. При этом сами они сохраняли строй, и наскоки неорганизованного противника встречали слаженно и чётко.

Конечно, потери были и у имперской пехоты — просто не такие значительные, и раненых быстро возвращали в строй лечебными мазями. А тех, кто не мог подняться сразу, воины держали за стеной щитов. Через полчаса ситуация уже кардинально изменилась. Теперь в окружении оказались сами гратцы. Два когтя, давившие противника на флангах, перемололи сопротивление и обратили бойцов в бегство, заходя в тыл копьеносцам. К концу часа противник позорно бежал, оставляя поле боя за имперскими когтями.

— Шрам, Пятнашка, никогда… — произнёс Скаэн, глядя на исход сражения. — Никогда… Слышите? Никогда не выступайте против имперцев! Исход такого боя вы можете оценить здесь и сейчас.

— И это только четыре когтя… — заметила Эл-оли. — Если вам доведётся встретиться с целой рукой — на вас обрушатся ещё и плетения имперских мудрецов, стрелы и ядра…

— …А когда вы доберётесь до их рядов, или они до ваших, то получать удар вы будете не слева, а справа. Имперцы бьют не того, кто перед ними, а того, кто справа и чей правый бок не прикрыт щитом! — добавил Скаэн. — Империя, не прекращая, воюет уже почти три тысячи лет. Имперцы умеют быть хорошими воинами. И соперников убирают до того, как те смогут с ними сравниться.

Когда мы спустились, пехота уже заканчивала мародёрствовать, организованно складывая на обозные телеги полученные трофеи. Обобранные тела погибших врагов складывались вперемешку с брёвнами — единой кучей. Наше появление незамеченным не осталось, и командир пехотинцев вышел навстречу. О чём он общался с эрами, я не слышал — но после этого мы изменили направление, забирая севернее.

И уже вечером того же дня выехали к ставке Императора. Зрелище было впечатляющим. По моим подсчётам, в ставке находилось около двадцати тысяч человек, расположившихся в трёх больших лагерях вокруг осаждённой крепостицы с деревянными стенами. Несколько огромных механизмов постоянно метали в сторону стен немалых размеров камни. И каждое попадание отдавалось гулким треском бревён по окрестностям.

Чтобы пройти в расположение пехоты, пришлось не один раз общаться с встреченными по пути патрулями. Но, как оказалось, эров здесь знали. Первый же найденный аристократ-командир очень приветливо с ними поздоровался и даже нашёл сопровождающего. Не для того, чтобы указать дорогу к императорскому шатру — его не заметить было сложно, а чтобы облегчить прохождение через лагерь.

В лагере я с облегчением спешился и дальше привычно шёл на своих двоих. Под конец поездки я даже начал входить во вкус верховой езды, но кирри доверять так и не научился. Ногами было привычнее и спокойнее. Во всяком случае, я точно знал, что сейчас не взбрыкну и не задавлю кого-нибудь. Наверно, поэтому в лагере и полагалось ходить пешком.

Его императорская полубожественность Эотан IV из династии Мерингов не был на первый взгляд ни полубожественным, ни даже императором. Это был невысокий, среднего телосложения человек, одетый в доспех командира-пехотинца. Усталое лицо его только дополняло образ обычного имперского чиновника на выезде. И только глаза выдавали в нём самого влиятельного человека в землях людей. Взгляд у него был спокойный, уверенный и очень жёсткий. И именно этот взгляд заставлял прислушиваться к тихому голосу Императора.

— Скаэн, Эл-оли, давно не видел вас, — он заметил наше появление до того, как сопровождающие успели об этом донести. — Идите сюда, не стойте там…

Гун-нор, Скас и бойцы сопровождения остались за пологом шатра. Внутрь пустили только эров и нас с Пятнашкой. Приблизившись, мы все отвесили полагающийся поклон и тут же выпрямились, повинуясь жесту Императора. А тот подошёл к Скаэну и крепко обнял его, а затем Эл-оли.

— С чем вы пожаловали, друзья? — спросил Эотан.

— Во-первых, привезли тебе пополнение среди лори!.. — улыбнулся Скаэн, указывая на меня и Пятнашку. А мы, в свою очередь, снова поклонились.

— А, сотник Шрам и его заместитель Пятнашка! — Император улыбнулся. — Помню, я очень удивился, когда пришло письмо от Ксарга с запросом на создание отряда. Но старый мудрец, как обычно, оказался прав. Я снова услышал о вас. Особенно много в последнее время я слышу о Шраме…

И снова поклоны. Вот кто бы только знал, как меня раздражала эта необходимость постоянно кланяться.

— Тогда не будем медлить! — Император протянул руку, и один из сновавших рядом офицеров вложил туда два свитка. — Рад поздравить вас с получением титула. Не буду разводить длинных речей. Вы оба заслужили быть лори, и, надеюсь, ваши потомки будут достойны вас.

Поклон, получение свитка, поклон.

— Думаю, молодым лори стоит отдохнуть с дороги! — Император совершенно непринуждённо указал нам на выход, повернувшись к Скаэну и Эл-оли. — А с вами у нас ещё осталось дело…

Я и Пятнашка снова поклонились и покинули шатёр. И уже выходя на воздух, я услышал за спиной голос Эл-оли:

— Вот и наше время приходит, Эо…

— Мне жаль…

О чём жалеет Император, я уже не узнал. Но слова Эл-оли мне сильно не понравились.

Долго мы задерживаться в ставке не стали, покинув её на следующий день. Наш отряд без приключений вернулся в Таффтон. Эры отправились во дворец правителя, а мы с Пятнашкой — в Поместье Закатов. Гости уже отбыли назад в Форт на нанятом корабле. «Фифка» верно ждала нас в порту, рядом с поместьем.

Утром наши вещи перенесли на корабль. Гун-нор и его бойцы отправились туда же, а Скас ещё накануне вечером занял свою каюту, сказав, что более скучного места, чем пустое поместье, он в жизни не видывал. Мы с Пятнашкой закончили завтракать и уже вышли в сад, когда у ворот появились эры. Эл-оли и Скаэн подошли к нам.

— Ну вот и настало время прощаться… — сказал эр, а эра крепко сжала его руку.

— Прощаться, эр? — не понял я, растерянно переводя взгляд со Скаэна на его жену.

— Мы… Я и Эл-оли пока поживём здесь, в Таффтоне… — ответил он.

— Но вы же потом вернётесь, да? — я уже догадывался, каким будет ответ, и заранее был с ним не согласен.

— Нет, Шрам, — мягко ответила Эл-оли. — Наверно, мы уже не вернёмся.

— Но почему? — спросил я, услышав, как всхлипнула рядом Пятнашка.

— Всему рано или поздно приходит конец… — ответил Скаэн. — В этом нет ничего удивительного.

— Но почему, эр?

— Так надо, Шрам, — мягко сказала Эл-оли. — Просто так надо… И лет через пятьсот вы, если не будете делать глупости, тоже узнаете причину.

— А Скас? А Гун-нор? — спросил я.

— Гун-нор не знает. Узнает потом… — ответил Скаэн. — А Скасу тоже бы пора закругляться…

— И куда вы отправитесь? Будете жить в Империи? — спросил я.

— Да… Можно сказать и так… — Скаэн шагнул вперёд, обнимая меня и Пятнашку. — Вы хорошие ребята… Берегите себя!

Он сделал шаг назад, развернулся и пошёл прочь. Эл-оли судорожно вздохнула и обняла сначала меня, а потом Пятнашку. Она так ничего и не сказала на прощание, хотя явно хотела. Просто развернулась и молча пошла за Скаэном. А мы так и стояли, глядя им вслед.

Через четыре часа «Фифка» вышла в море и взяла курс на юг. Ка-ра обещал довезти меня до имперского посёлка рядом с Лингом. Каждый раз, когда я думал о предстоящем деле, всё внутри сжималось от страха. Однако чем ближе были проклятые земли, тем чаще страх уступал место решимости.

Мимо Мобана мы проплыли ночью. Над городом висело зарево пожара. Похоже, горело что-то большое. Сжимая зубы, я надеялся, что очередной костер для ааори просто поджёг полгорода. Пара мобанских кораблей долго и настойчиво преследовали нас, но Ка-ра, как обычно, проигнорировал их потуги и просто взял мористее. При попутном ветре догнать нас галеры не могли.

Вместо эпилога

Последний час Линга

Холодный дождь лил с неба, проникая в каждую незаметную щёлочку в одежде. А я шёл к туманной границе, весь обвешанный амулетами, выданными мне Соксоном и Ксаргом. Все они должны были тщательно скрывать моё присутствие. Хотя, если честно, я бы пошёл и без них, если бы был полностью уверен в успехе дела. С тех пор, как я до дрожи боялся изменённых алхимиков, прошло много лет. Я знал природу их мудрости и не знал их нынешней силы. Однако я знал их главную слабость — жгучее желание стать богами на землях Линга.

Странное место даровало силы и знания, но не учило быть богом. И это был главный недостаток алхимиков. Они научились менять мудрость, они создали многослойный пирог малых миров, защищая себя — да они даже нашли людей, что будут беспрекословно выполнять их задания. Но в глубине души остались всё теми же мастерами по варке зелий.

На севере уже вовсю должна была идти битва между отрядами зачистки и обитателями Линга. И если мы с мудрецами правы, то именно туда начнут стягиваться все алхимики — чтобы в случае чего ударить единым фронтом. В надежде, что амулеты бойцов не выдержат, а через пару часов все отряды зачистки отступят.

Я приблизился к туманной границе и шагнул внутрь. В этот раз амулеты не защищали меня от воздействия Линга, и я снова оказался среди малых миров. Земли Линга подчиняются правилам. Этим правилам подчиняются и алхимики. Стоит вступить в клубы тумана — и все правила будут тебе доступны. Я всегда старался их соблюдать — и нарушал только в ответ на действия алхимиков.

За два часа пройти все малые миры невозможно. Однако всегда есть прямой путь. И именно этим путём я и собирался воспользоваться — как пользовался им главный алхимик и его подручные. Вот только так уже я нарушал правила, и расплата не заставит себя ждать. Я ухватился за нити белесых плетений и поплыл по ним. В самый центр, в старый особняк в Линге — в малый мир главного алхимика.

Вокруг меня проплывали образы страшных фантазий новых хозяев Линга… образы боли и пролитой крови… вид бесконечных страданий, открывавших новые грани мудрости. Но я не собирался помогать тем, кто сделал свой выбор. Мне нужно было только одно место. И Линг предупреждал, кричал, предостерегал, что как только я окажусь там — никакие амулеты не скроют моего присутствия. Однако эта плата была приемлемой…

Я открыл глаза и оказался в подвале знакомого особняка. За годы он не изменился. Сквозь маленькое окошко всё так же был виден небольшой сад, красивая ограда и неширокая улица, мощёная камнем. Всё так же по земле стелился в предутренних сумерках плотный туман. Утро здесь не сменится днём, а им на смену не придёт вечер и ночь. Туман будет стелиться всегда.

Пробежав через подвал, я миновал лабораторию алхимика, спустился в холодную и толкнул сотканную изо льда и тумана дверь. По лестнице — вниз, в жар и страдания. Без сомнений, без колебаний — только вперёд. Стоило мне ступить в бесконечный коридор — как всё вокруг заполнил сплошной крик боли. Если раньше пленные висели на стенах каждые двадцать шагов, то теперь несчастные встречались мне через каждые четыре шага. И все они кричали, плакали, стонали, кричали, молили, причитали, проклинали…

Но в моей душе не было больше ни страха, ни сопереживания. Нет больше этих людей — все они изменились, и обратного пути больше нет. И мне предстояло закончить их страдания раз и навсегда. Бегом, к повороту и арке в огромный зал. Мимо боли, горя и слёз — в самую середину, в средоточие зла. К странному, как и сами Земли Линга, сердцу этих земель. Я чувствовал, как мир вокруг дрожит, как вибрируют плетения мудрости. Верховный алхимик почувствовал меня… И узнал… И теперь он мчался сюда так быстро, как только мог — нарушая все мыслимые и немыслимые правила — и ещё не зная, что тем самым открывает мне путь для бегства.

Алхимики не видят мудрости, которую видят мудрецы людей и ааори. Они видят только свою. Плетение, полученное от сангари, будет невидимо, а я — уйду. А если мой план не сработает? Ну тогда я всегда смогу повторить попытку… И буду повторять — пока не уничтожу кресло. С этими мыслями я буквально влетел в кабинет алхимика.

Кресло было на своём месте. Прямо над ним, на потолке, я принялся плести сложнейшее плетение. Времени было мало, но за год я выучил наизусть, что и как делать. Плетение, отсчитывающее время, мигнуло и наполнилось мудростью. Следующим было плетение, что запустит смертоносную мудрость в кресло. И именно в этот момент мир вздрогнул. Хозяин вернулся домой и спешил в свой кабинет. А я доплетал последние мудрости — огненную стену прямо под креслом, ледяные шипы и воздушные волны.

Закончив с мудростями, я бросился к двери в кабинет и распахнул её, потянувшись к границам Линга. И дверь подчинилась, открывая мне путь в нормальный мир — где льёт противный дождь, где скоро наступит зима, где меня ждут моя женщина и мой дом. И на краткий миг я успел снова увидеть огромный зал, наполненный болью — и фигуру алхимика, уже почти достигшего конца лестницы.

Когда я вывалился прямо из тумана и побежал прочь, сзади раздался яростный крик. Главный алхимик застыл в нескольких шагах от туманной границы, но не смог ступить дальше. За его спиной клубился туман, поднимаясь всё выше и выше. Вокруг меня лились потоки мудрости, переполняя ближайшей поглотитель. Оставленный в стороне кирри испуганно кричал, поднимаясь на задние ноги. Отмотав уздечку, я забрался в седло и дал ему пятками по бокам. Но животное и без того, чувствуя опасность, стремглав понеслось к крепости. На все мои попытки остановить его или подправить направление кирри уже не обращал внимания.

Несчастное животное жалобно кричало, мотало головой и упорно пыталось меня сбросить. Я удерживался в седле почти час, но и мои силы были не бесконечны. В какой-то момент хитрая бестия резко затормозила, и я полетел через её голову на землю. А когда поднялся, кирри уже и след простыл.

Обернувшись, я смотрел, как ко мне приближается язык тумана — пробивший один поглотитель, затем второй. Зря я надеялся, что попыток у меня будет много. Видимо, была всего одна. Был, конечно, шанс спастись в море — до него можно было добежать и за минуту. Но крутой скалистый берег ещё надо было преодолеть, да и плавал я не слишком хорошо — и не был уверен, что сумею добраться до посёлка.

Когда вдалеке сверкнула огненная вспышка, я всё ещё стоял, глядя на ползущий ко мне туман. От яркого света пришлось прикрыть глаза рукой, а вспышка всё росла и росла, заполняя собой всё видимое пространство. Из неё до меня долетали страх, боль, обида и злость. Мне даже казалось, что я слышу крики гибнущих изменённых.

А когда свет внезапно потух — исчез и туман, и алхимик, и потоки мудрости. Лишь шуршал по траве дождь и слышался морской прибой. Даже в свой последний час Линг не оставлял попыток победить. И всё-таки я закрыл старые долги. На душе стало легко, и я с радостью подставил лицо мелкому дождю, смывая с себя горечь воспоминаний.

Цокот копыт заставил меня обернуться. Пятнашка подъехала ко мне, держа на поводу моего беглеца.

— Это всё? — спросила она.

— Это всё… С Лингом покончено, — ответил я.

— Вот так просто? — девушка улыбнулась.

— Между прочим, это было непросто! — обиделся я, ткнув в беглое животное. — Ни для меня, ни для этой твари, которую кто-то по ошибке назвал кирри!..

— И что теперь?

— А теперь мы с тобой вернёмся в посёлок, сядем на «Фифку» и поедем домой, — ответил я. — И по приезду мы вместе пойдём в «Старика вэри», выпьем вина и поглядим на пламя в камине…

— Погрустим? — уточнила Пятнашка.

— И погрустим тоже… — кивнул я. — Но лучше найдём какого-нибудь менестреля… И заставим его весь вечер играть и петь!

— Хороший план! — кивнула девушка. — Так и быть, я согласна.

Короткое послесловие от автора:

Дорогие читатели! Вот и подошла к концу третья книга в серии. Надеюсь, что она вас порадовала. В процессе книга претерпела немалые изменения. Сначала я собирался оставить в ней шесть частей, потом всё-таки решился на восемь, а затем уместил последнюю повесть в эпилог. Надо же было закрыть старые долги Шрама…

Как бы мне самому ни нравились ааори и Сломанный мир, но у любой истории должен быть конец. Поэтому следующая книга цикл о Шраме завершит.

Иногда мне бывает сложно заставить себя входить в тёмный мир ааори, и тогда я пишу что-то другое. Так вот, это «что-то другое» в жанре ЛитРПГ (РеалРПГ) я начну постепенно выкладывать. Но пока не закончу историю о Шраме — вторую серию буду писать по остаточному принципу. Так что последняя книга «Сломанного мира» будет традиционно выходить по одной главе в день.

И, как всегда, хочется сказать огромное спасибо всем, кто помогал работать над книгой, оставлял свои комментарии, ставил «понравилось» и просто ждал её выхода. Интерес читателей — лучший стимул для автора. Спасибо вам всем!

Да, и я возьму небольшой тайм-аут на несколько дней. Отвлекусь, напишу запас, выложу обложку и пролог — как же без этого?

Примечания

1

Может, без этой фразы с либо? Просто «Но я уже понимал, что нам конец»?

2

Если точнее: два на пятнадцать километров.

3

Тут стоит напомнить, что в этом мире в году 519 дней, и ещё один день предлагалось компенсировать.

4

Если быть точным, то метали они что-то наподобие древнеримской плюмбаты. Выглядела она как короткая толстая стрела длиной от 15 до 30 сантиметров. Здесь, в этом мире — 25 сантиметров. Перед наконечником делался утяжелитель (чаще всего использовался свинец). Дальность броска плюмбаты была около 60 метров, высота подъёма над горизонтом — около 10 метров. В отличие от классических дротиков, на этом расстоянии плюмбата сохраняла свою пробивную способность. На более коротких расстояниях сила удара была очень велика. Известен случай, как во время африканской кампании в 530 году был убит попаданием плюмбаты в голову племянник вандальского короля Гейзериха. Плюмбата попала в шлем, пробила его и нанесла смертельную рану, от которой тот и скончался впоследствии. А ведь шлемы, помимо округлой формы, всегда были самой бронированной частью доспехов.

Content

Лео Сухов
Познавший правила

ЧАСТЬ I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

ЧАСТЬ II

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

ЧАСТЬ III

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

ЧАСТЬ IV

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

ЧАСТЬ V

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

ЧАСТЬ VI

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

ЧАСТЬ VII

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Вместо эпилога

Примечания