Элизабет Эльберг

Лучше, чем друзья

Elizabeth Eulberg

Better off Friends

© 2014 by Elizabeth Eulberg

© Cookie Studio / Shutterstock.com

© Softulka / Shutterstock.com

© Денисова П., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Посвящается Эрин Блэк, Шейле Мари Эверетт и Элизабет Паризи, потому что автору этой книги очень повезло, что вы с ней заодно

Парни и девушки могут быть друзьями.

Леви, умеешь ты перейти сразу к сути.

Я просто говорю, что парни и девушки могут дружить. Никогда не понимал, что в этом такого. Нам постоянно задают идиотские вопросы.

Ох уж эти вопросы.

Так вы это, встречаетесь?

А почему нет?

Но ведь вы мутили в прошлом, а?

Или хотя бы думали об этом?

Макаллан, как ты смогла устоять перед чарами Леви?

Нет, не было такого.

Ну не знаю…

А я знаю. Не было. Никогда.

Ладно, ладно. Признаюсь: не сказать, чтобы все всегда шло гладко. У нас были кое-какие проблемы.

Кое-какие?

Хорошо, серьезные проблемы. Но посмотри, как все обернулось. Мы не думали, что вообще станем друг с другом разговаривать после моего первого дня в вашей школе, тогда еще, в седьмом классе. Тем более учитывая то, что ты сразу в меня втюрилась.

Мы точно говорим про одно и то же?

Ага.

Ох, бедняжка. Опять галлюцинации?

И ничего не галлюцинации. Я же знаю, что хорош. Меня по-разному называют: крутой, жеребец, исключительный мужчина… и так далее.

Ладно. Ты крутой. Но у тебя все равно галлюцинации.

Глава 1

Наверное, я была первым ребенком в истории человечества, который радовался концу летних каникул. Тем летом у меня было слишком много свободного времени, а свободное время располагает к избыточным размышлениям, что особенно опасно, если тебе одиннадцать и ты недавно пережила утрату. Я не могла дождаться, когда начнутся уроки. Седьмой класс. Вгрызусь в учебники. Буду общаться с людьми. В какой-то момент я даже пожалела, что отказалась от папиного предложения поехать на лето навестить мамину семью в Ирландии. Но, с другой стороны, если бы я поехала, там все напоминало бы мне о ней. Впрочем, я и так вспоминала ее каждый раз, когда смотрела в зеркало.

Итак, единственно в школе я видела свое спасение. Мне прислали письмо из администрации с просьбой зайти к ним перед уроками. Я занервничала. Это что, мне опять придется целый год ходить к школьному психологу? Встречать сочувственные взгляды одноклассников? Разговаривать с благожелательными, но ничего не знающими о моей жизни учителями, которые будут как заведенные твердить, что мама должна жить в моих воспоминаниях?

Будто я могу ее забыть.

Утром первого учебного дня мне не хотелось лишних переживаний. Это и так был первый школьный день после.

– Хочешь, схожу с тобой? – спросила Эмили, когда я получила письмо из администрации.

Эмили напряженно улыбалась: беспокоилась за меня.

– Да нет, все в порядке, – ответила я. – Уверена, какая-нибудь ерунда.

Она внимательно оглядела меня, потом поправила заколку в волосах.

– Ну, если что, зови. Я буду на уроке у мистера Нельсона.

Я ободряюще улыбнулась ей и продолжала улыбаться, заходя в офис администрации.

Мистер Бласка, наш директор, обнял меня в знак приветствия.

– Добро пожаловать обратно в школу, Макаллан. Как прошло лето?

– Отлично! – соврала я.

Мы уставились друг на друга, не зная, что сказать следующим.

– Так, мне нужна твоя помощь сегодня. У нас тут новый ученик… Познакомься с Леви Роджерсом. Он приехал из самого Лос-Анджелеса!

Я обернулась. Передо мной стоял блондинистый парень с завязанными в хвост волосами. Волосами длиннее, чем у меня. Он заправил выбившуюся прядь за ухо и протянул мне руку:

– Привет.

Надо отдать ему должное: манеры у него ничего… ну, для серфера.

Директор протянул мне расписание уроков Леви.

– Не могла бы ты показать Леви школу и отвести его на первый урок?

– Конечно.

Я вывела новичка в коридор и стала ему рассказывать, что где. Я была не в настроении играть в «Давай расскажем друг другу о своей жизни».

– Здание у нас в форме буквы Т. Дальше по этому коридору кабинеты математики, естествознания и истории, – я жестикулировала, как стюардесса. – А с той стороны – спортзал, столовая, кабинет музыки и изостудия. А, туалеты в конце обоих коридоров. Там же бабблеры.

Он приподнял брови:

– Что такое «бабблеры»?

Я не поверила своим ушам. Как можно не знать, что это?

– Ну, там пьют… Питьевая вода…

Я провела его к бабблеру и повернула ручку, чтобы из крана потекла вода.

– А, ты про фонтанчик.

– Ну да. Фонтанчик, бабблер – какая разница.

Он рассмеялся.

– Никогда не слышал это слово.

В ответ я зашагала быстрее.

Он обвел взглядом коридор. Радужки светло-голубые, почти серые.

– Так странно… – продолжил он. – Все это здание поместилось бы в столовке моей предыдущей школы.

А он странно все фразы произносил будто с вопросительной интонацией.

– Ко многому придется привыкнуть, да?

Видимо, тут мне надо было расспросить его про старую школу, но мне хотелось лишь побыстрее оказаться за партой.

Во время этой экскурсии ко мне подошли несколько одноклассников. Они с любопытством глазели на новенького. Школа у нас и правда небольшая: практически все мы знаем друг друга с пятого класса, а то и с садика.

Я снова бросила на него взгляд украдкой. Не могу понять, он красавчик или нет? Волосы у него местами почти белые – наверное, выгорели на солнце. От загара светлые волосы и глаза кажутся еще светлее, но это ненадолго. Мы в Висконсине редко видим солнце после августа.

Леви был одет в полосатую рубашку на пуговицах, бриджи и шлепки. Словно не смог решить, в офис он собирается или на пляж. Мне повезло больше: у меня для таких решений была Эмили. Она же подобрала мне наряд на этот день. Яркий сарафан в бело-желтую полоску и белый кардиган.

Леви обратился ко мне с широкой улыбкой:

– А что это за имя такое – Макаллан? Или Макайла?

Я хотела было спросить, почему его назвали Леви. Может, в честь джинсов, которые его мама надела в роддом? Но сдержала порыв, как и полагается ответственной, серьезной школьнице вроде меня.

– Вообще это семейная традиция, – ответила я.

И не то чтобы соврала: в какой-то семье наверняка была традиция называть детей Макаллан, только не в нашей. Мне нравилось, что у меня такое редкое имя, но все равно стыдно было признаваться, что назвали меня в честь любимого виски моего папы.

– Произносится «Ма-кал-лан».

– Клево, чувак.

Поверить не могу, он только что назвал меня «чуваком».

– Да, спасибо.

Экскурсия закончилась у кабинета английского, где у Леви был первый урок.

– Ну вот мы и пришли.

Он выжидающе на меня посмотрел, словно в мои обязанности входило найти для него парту, а вечером подоткнуть одеялко.

– Привет, Макаллан, – поприветствовал меня мистер Драйвер. – Мне казалось, у нас урок позже… А ты, должно быть, Леви?

– Ага, я показывала ему школу. Ну, – я повернулась к Леви, – мне пора на урок. Удачи.

Он натянуто улыбнулся:

– Увидимся позже?

Именно тогда я поняла, что такое сквозило в его взгляде. Страх. Он был напуган. Ну конечно! Меня кольнула вина, но я решила не обращать на это внимания и зашагала на урок.

У меня и без новенького проблем хватало.

Как только мы дошли до столовой и встали в очередь, Эмили перешла к делу:

– Что там с новеньким?

Я пожала плечами.

– Да ничего. Нормальный.

Она изучала кусок пиццы на витрине.

– Ну и волосищи у него.

– Он из Калифорнии, – ответила я.

– Что еще ты о нем узнала? – Эмили отвергла пиццу, взяла сэндвич с курицей и салат.

Я последовала ее примеру.

Как хорошо, что у меня есть такая подруга. Папа очень старался мне помогать, но когда дело касалось причесок, одежды и косметики, толку от него не было никакого. Будь его воля, я бы круглый год ходила в джинсах, кроссовках и футболке «Пэкерс», его любимой команды по американскому футболу. И питалась бы только пиццей.

А Эмили была самой женственной девушкой, какую можно представить. Бесспорная королева красоты у нас в классе: длинные сияющие волосы цвета воронова крыла, темно-карие глаза. И наряды у нее были сногсшибательные. Мне повезло, что мы носим один размер и я могу брать у нее одежду напрокат, хотя фигура у нее уже как у взрослой. Ну и хорошо: будет к кому обратиться, когда мне понадобится лифчик. Папа бы со стыда сгорел, если бы ему пришлось решать такие вопросы. Да и я тоже.

– Хм… – Я пыталась вспомнить что-нибудь еще про него.

Меня охватили запоздалые сожаления: надо было, наверное, проявить больше любопытства.

К нам присоединилась Даниэль: ее медовые кудри показались рядом, когда мы выходили с подносами в зал.

– Это новенький? – Она показала на Леви, который сидел за столом в одиночестве.

– Такой тощий, – заметила Эмили.

Даниэль рассмеялась:

– Ага! Но не стоит волноваться, если бургеры на сливочном масле ему не помогут, то жареные сырки и колбаски уж точно.

Мы втроем пошли к нашему обычному столу, сопровождаемые взглядом Леви. Нам было не привыкать. Видя наше трио, люди обычно говорили что-то вроде «Блондинка, рыжая и азиатка появились…» Но я всегда видела нас как: «Та, с которой хочется сидеть за партой, потому что она остроумная; та, у которой хочется списывать домашку, и та, с которой все парни хотят встречаться».

Я улыбнулась Леви. Может, улыбка хоть отчасти загладит мою вину за грубое поведение с утра? В ответ он печально помахал мне рукой. Я задержала на нем взгляд и в ту же секунду заметила на лице Леви благодарность. Он надеялся, что я сяду с ним рядом – или хотя бы приглашу его за наш стол. Я не знала, как поступить. В няньки я ему не нанималась, но мне тоже был знаком вкус одиночества. И страха.

– Что-то мне его жаль. Можно он сядет с нами?

Девочки не возражали, и я подошла к Леви.

– Эй… Как прошло утро?

Я для разнообразия натянула дружелюбную улыбку.

– Хорошо.

Тон его голоса резко противоречил словам.

– Сядешь с нами? – я жестом указала на наш стол.

– Спасибо.

Он шумно выдохнул.

Очень скоро мы перешли к шуточкам из серии «Я знаю, что ты на самом деле делала летом».

Леви сидел рядом и смущенно ковырялся в тарелке. Рюкзак он поставил на стол. Я заметила на рюкзаке значок.

– Это же не…

Я остановилась на полуслове. Вряд ли это то, о чем я думаю. Это было бы невероятное совпадение.

Леви заметил, что я смотрю на его значок с надписью «Сохраняйте спокойствие и чтоб мне провалиться!».

– А, это на Би-би-си такой крутой… – начал он объяснять.

От волнения я чуть не выпрыгнула из кожи.

– «Багги и Флойд»! Обожаю их!

У Леви загорелись глаза.

– Погоди, никто не знает «Багги и Флойда»! С ума сойти.

Да. С ума сойти.

Это смешной сериал о приключениях Теодора Багси по прозвищу Багги и Флойда, его кузена и соседа по квартире. В большинстве серий Багги попадает в какие-то смехотворные переделки, и Флойду приходится его спасать. Флойд постоянно жалуется на ситуацию, на Багги и в общем-то на все в мире.

Я поняла, что улыбаюсь.

– Ага, семья моей мамы живет в Ирландии, и я смотрела сериал, когда гостила у них пару лет назад на каникулах. У меня есть DVD-диски.

– И у меня! Приятель моего отца – директор по развитию в одной продюсерской компании. Они думают адаптировать «Багги и Флойда» для Штатов.

Я тяжело вздохнула. Терпеть не могу, когда отличные британские сериалы адаптируют для Америки. Иногда британский юмор непереводим, и его заменяют тупыми шутками.

– Точно испоганят сериал, – сказали мы с Леви в унисон.

Замерев на секунду в изумлении, мы расхохотались.

– Любимая серия? – Он подался вперед, больше не вжимая голову в плечи.

– О, так и не скажешь. Наверное, та, где сестра Флойда собирается рожать…

– Чтоб мне провалиться, да где же нам взять горячую воду? Не из заварника же!

Леви точно изобразил лондонский кокни.

– Да! – Я стукнула ладонью по столу.

– Что это тут происходит?

Эмили окинула нас пристальным взглядом.

– Помнишь британский сериал, о котором я тебе рассказывала?

– А, тот? – Эмили потрясла головой, как делала всегда, когда ее забавляли мои странности.

Она повернулась к Леви:

– Ты что, про него слышал?

– Да, офигеть же смешной! – рассмеялся Леви.

– А, ладно, – сморщила нос Эми. – Прелестно, что вы так быстро нашли общий язык.

– Общий язык! – радостно воскликнул Леви. – Может, я и не хирург, но если у людей общий язык, то с ними что-то не так!

Это он опять процитировал сериал.

– А если ты косноязычный, то эту кость надо удалить! – закончили мы вместе.

Эмили смотрела на нас замерев, ничего не понимая. Даниэль же, казалось, позабавила эта ситуация.

Мы обсудили, кто как провел летние каникулы, а когда пришла пора разойтись, я объяснила Леви, как найти нужный кабинет. «Увидимся позже», – сказал он опять, и на этот раз такая перспектива меня не напугала. Мне было приятно знать, что у кого-то в школе такие же необычные вкусы, как у меня.

Эмили рассмеялась, когда мы ставили подносы на конвейер:

– У тебя с твоим новым парнем, похоже, полно тем для разговора.

– Перестань. Ты знаешь, что он не мой парень.

– Я-то знаю, а вот все остальные в столовой точно подумали, что вы воркуете.

Наверно, она была права. Скорее всего, нашу оживленную беседу и правда заметили. Ну и подумаешь. Приветствую любые перемены по сравнению с прошлым годом в том, о чем шепчутся за моей спиной.

Дядя Адам встретил меня после уроков, чтобы отвезти домой. Он всегда радовался моему появлению, даже если подвозил меня всего несколько часов назад.

– Как прошел первый день? – спросил он, сжав меня в объятиях.

– Хорошо! – успокоила я его.

– Вот и отлично.

Он взял у меня рюкзак и зашагал к машине.

Леви стоял у внедорожника рядом с женщиной… наверно, мамой? Он сказал ей что-то, и она направилась к нам. Леви неохотно пошел следом. У меня немного сдавило в горле. Я всегда переживаю, когда люди впервые видят моего дядю.

Дядя Адам – потрясающий человек, и все в городе его любят. Он добрый, общительный, всегда готов прийти на помощь. Однако он родился с дефектом речевого аппарата и поэтому говорит не очень четко. Не знаю точно, как это называется, но у дяди Адама не всегда смыкаются связки, поэтому его бывает трудно понять.

В детстве я как-то спросила маму, что не так с дядей Адамом, и мама сказала, что с ним все так, просто он говорит немножко по-другому из-за врожденного порока. Тогда я перестала об этом думать. Но потом, два года назад, я шла домой через парк, и ко мне привязались мальчишки. Они стали расспрашивать, как поживает мой «отсталый дядюшка». «Он не отсталый, он просто так разговаривает!» – закричала я тогда.

Я вернулась домой в слезах и рассказала папе, что случилось. И он рассказал мне, что дядя вырос с задержками в развитии. Родители думали, что я и так это понимала. Но откуда мне было знать? Дядя Адам водит машину, у него есть работа, и он живет отдельно (в доме напротив нашего). Живет, как все остальные.

Женщина поздоровалась с дядей, потом со мной. Я стояла затаив дыхание. Вдруг она сейчас скажет или сделает что-нибудь неуместное?

– Привет, Макаллан, я мама Леви. Спасибо, что помогла Леви почувствовать себя как дома в новой школе. Сложно переехать на другую сторону континента и адаптироваться на новом месте.

Волосы у нее были такие же длинные и светлые, как у Леви, но она собрала их в высокий хвост. Лосины, худи. Похоже, она только что из спортзала. Но даже без макияжа вид у нее был роскошный.

– Ма-а-ам, – застонал Леви, видимо, не желая, чтобы она пересказывала его биографию.

Она повернулась к дяде Адаму.

– А вы, наверное, папа Макаллан?

Дядя схватил ее за руку, и я увидела, как она слегка поморщилась от того, как сильно он сжал ей пальцы.

– Дядя.

– Это мой дядя Адам, – пояснила я.

– Очень рада знакомству, – она тепло улыбнулась.

Леви тоже пожал дяде руку. Я пристально вглядывалась в Леви: вдруг он замешкается, протягивая руку? Но нет. Судя по всему, его больше волновало, как побыстрее затащить маму в машину.

Я зачем-то начала подробно объяснять, почему меня забирает дядя:

– Понимаете, папа иногда работает допоздна, хотя, казалось бы, у него своя строительная компания… так вот, тогда дядя Адам уходит с работы в магазине хозтоваров, чтобы меня забрать.

– Что ж, если когда-нибудь тебя надо будет отвезти домой или если тебе нужно будет где-то переждать, пока папа с дядей уйдут с работы, мы с радостью тебя приютим.

На несколько секунд воцарилась тишина. У нас на Среднем Западе люди тоже вежливые, но… Сейчас передо мной стояла женщина, которая только что переехала на новое место и с которой я познакомилась пару минут назад – и она предлагала мне заходить к ней в гости, когда захочу. И делала это исключительно по доброте душевной, а не потому, что знала про аварию.

– Спасибо огромное! По средам бывает сложновато, – сказал дядя Адам прежде, чем я успела его остановить.

Обычно он работал с семи утра до двух и мог забирать меня из школы. Но в среду у него была ночная смена. В прошлом году я дожидалась в библиотеке, и еще иногда меня подвозили родители Эмили или Даниэль, когда девочки не задерживались на дополнительные занятия.

Мама Леви не раздумывала ни секунды.

– Так почему бы тебе не заглянуть к нам в среду? Конечно, если хочешь…

Я оглянулась на Леви. Он тоже посмотрел на меня и одними губами повторил сказанное мамой: «Если хочешь».

– Отлично, – согласился дядя Адам.

– Я оставлю вам мой номер, и твой папа сможет позвонить, если у него будут какие-то вопросы.

Леви ткнул пальцем в значок на рюкзаке и шутливо приподнял брови. Я представила, как мы вместе смотрим «Багги и Флойда».

– Да! – беззвучно ответила я.

Взрослые обменялись телефонными номерами. Пессимист во мне сказал, что мама Леви решила, что дядя не может за мной хорошо присматривать. Оптимист возразил, что она просто хороший человек и хочет, чтобы у ее сына были друзья.

А может, ей тебя жаль, предположил пессимист.

Она не знает, ответил оптимист.

Это было не то же самое, когда случайный знакомый внезапно начинает обращать на тебя внимание или предлагает выговориться – или, что еще хуже, приносит запеканку, какую мама не может приготовить для тебя.

Мы с дядей Адамом забрались в машину. Прежде чем включить зажигание, он всегда проверял, что я пристегнулась.

– Все хорошо? – он пристально посмотрел на меня.

– Ага.

На самом деле я понятия не имела, как относиться к тому, что произошло только что. Мне не нравились неожиданности. Хватит с меня.

Адам погрустнел.

– Твоя мама очень любила забирать тебя из школы.

Я кивнула: это была единственная реакция на то, когда кто-то упоминал маму.

По его щеке побежала слеза.

– Ты так на нее похожа.

Я все пыталась к этому привыкнуть. Мне нравилось быть похожей на маму: большие карие глаза, лицо в форме сердечка, волнистые каштановые волосы, светлевшие к лету.

Однако тяжело быть ходячим напоминанием о той, которую мы все потеряли.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и пообещала себе: через пятнадцать минут ты сможешь заняться алгеброй. Через пятнадцать минут тебя ждет передышка. Продержись пятнадцать минут – и все будет хорошо.

Ты правда думаешь, что мама предложила тебе прийти в гости из жалости?

Нет, больше не думаю. Теперь-то я знаю, что твоя мама – это что-то невероятное.

Яблочко от яблони.

Ой, я тебя умоляю!

Но ты-то признаешь, что позвала меня сидеть с вами за обедом только из жалости.

Да, так и было.

Ну вот. Надо было соврать и сказать, что ты мечтала со мной подружиться, потому что я крут.

Ты хочешь, чтобы я тебе врала?

Эм… конечно. Друзья врут друг другу, чтобы поддержать, настроение поднять. Ты не знала?

А я уже говорила тебе, что ты сегодня ужасно мило выглядишь?

Спасибо, я… подожди-ка!

Глава 2

Я расстроился, когда родители объявили, что мы переезжаем в Висконсин. Почему я должен бросать друзей и всю свою жизнь здесь из-за того, что папу повысили? Почему нельзя остаться в Санта-Монике, где круглый год отличная погода и волны для серфинга?

Потом я подумал: ну ладно, смогу начать жизнь сначала. Раньше я всегда завидовал, когда к нам приходил новичок. Он сразу оказывался в центре внимания. Такой загадочный! Он мог оказаться кем угодно. Так что, может, переезд – это и не так уж и плохо. Я буду незнакомцем с дальних рубежей. Какая девчонка устоит перед таким?

И вот я приехал.

Когда директор познакомил меня с Макаллан, я разволновался: уж очень она хорошенькая. Но затем она за две с половиной секунды ясно дала мне понять, что я ее совершенно не интересую. Дайте ей стакан воды в руки – и через минуту он промерз бы до дна. Да, такая ледышка.

Я и подумал, ну ладно, больше мы с ней не увидимся, – и сосредоточился на парнях. С ними и общаться легче.

Перед обедом я подошел к группе ребят и, стараясь выглядеть спокойным и равнодушным, представился. Но, думаю, от меня так и разило отчаянием. Я сразу понял, что король нашего класса – это огромный накачанный парень по имени Кит. Его постоянно окружала группка из трех-четырех ребят, и все они носили футболки какой-то спортивной команды из Висконсина. Кит был одет в худи команды «Бэджерс» и джинсовые шорты. Огромный, около метра восьмидесяти ростом, он возвышался над толпой – включая учителей. Не толстый, не худой… просто большой.

Я подошел к ним. Кит внимательно смотрел на меня.

– Как жизнь? – спросил он.

Я не успел даже поздороваться. Мы завели разговор ни о чем; это было похоже на собеседование на работу.

А затем я совершил фатальную ошибку. И ведь знал же, что не надо этого говорить!

Я признался, что болею за «Чикаго Беарз».

Клянусь, не шучу: в ответ на меня буквально зашипели.

Ну и ладно, подумал я. Ну подразнят немного. Парни всегда так себя ведут. Во всяком случае, я надеялся, что меня будут дразнить: если тебя обзывают в мужской компании, то ты вроде как свой.

Но потом, за обедом, я взял еду и пошел к столикам… и ни один школьник даже не посмотрел в мою сторону. Вокруг все делились летними новостями, и им не было дела до какого-то там одинокого новичка. И вот вместо того чтобы превратиться в местную знаменитость, я будто подхватил проказу. До этого все твердили, какие в Висконсине дружелюбные люди, но мне так не казалось. Со мной обращались, словно я какой-то захватчик, непрошеный гость. Не прошло и дня в новой школе – а я уже погрузился в пучину отчаяния.

А потом подошла Макаллан.

Она в буквальном смысле слова спасла меня от публичного унижения: мне не пришлось обедать в одиночестве в первый школьный день. С тех пор я обедал вместе с ней и ее подругами.

Насчет ее визитов по средам у меня поначалу были смешанные чувства. Как только мы заходили в комнату, она хватала домашку и сидела училась, пока ее не забирал отец. И улыбалась, лишь если я включал «Багги и Флойда». Однако прошла одна среда, потом другая… и постепенно мы разговорились.

Она вообще ничего такая. Правда, очень крутая – даже при своей ледяной натуре.

Однажды в среду, где-то через месяц после начала учебы, ей пришлось остаться допоздна. Мама вернулась из магазина и сказала:

– Макаллан, солнышко, звонил твой папа. Он задерживается на работе, так что тебе придется ужинать у нас. Надеюсь, тебе нравятся жареные овощи?

Мы сидели в столовой. Макаллан внимательно наблюдала, как мама прошла в кухню и начала разбирать пакеты с едой. Я изо всех сил старался не расхохотаться: девушка так сосредоточенно нахмурила лоб, словно билась над задачей по математике. Офигенно милая привычка, если честно.

– Эй, – я попытался переключить ее внимание на себя. – Хочешь в компьютер поиграем?

– Я хочу закончить план сочинения.

Она начала что-то черкать в блокноте.

Я поднял со стола потрепанную книжку, которую она читала:

– «Мисс Лулу Бэтт»? – я рассмеялся. – Ты пишешь отзыв на книгу, которая называется «Мисс Лулу Бэтт»?

Макаллан потянулась ко мне:

– Пожалуйста, не порви. Я взяла ее в библиотеке. Это редкое издание.

Я, склонившись в поклоне, протянул ей книгу на обеих ладонях.

– И, к твоему сведению, Зона Гейл – автор этой книги – родилась в Висконсине. Первая женщина, получившая «Пулитцера» по драматургии. Думаю, тебе не помешает изучить историю штата, в котором живешь.

– Угу, угу.

Так я отвечал всякий раз, когда Макаллан пыталась напоить меня из фонтана знаний. А происходило это постоянно. Учился я неплохо, получал нормальные оценки, но таким ботаном, как она, точно не был.

Она опять уткнулась в блокнот.

– А ты про какую книгу будешь писать? Доктора Сьюза?

– Я люблю куриный джем, вот прям со всем, – процитировал я, чуть изменив слова.

Она поморщилась:

– Понятия не имею, почему с тобой общаюсь.

Она сделала вид, будто снова погрузилась в работу, но я-то видел, что уголки губ у нее дрогнули.

Я осторожно взял книгу со стола.

– Может, мне правда почитать? Что там за лулу учудила эта Бэтт?

Макаллан застонала.

– Миссис Рождерс, может, вам чем-нибудь помочь?

Мама просунула голову в дверной проем:

– Да нет, спасибо. Я справлюсь.

Однако Макаллан поднялась со стула и направилась в кухню.

– Точно?

– Ну, если настаиваешь, можешь нарезать овощи, – ответила мама с улыбкой.

И что теперь? Мне тоже помогать маме? – подумал я. Вот вечно так с этой Макаллан: я кажусь на ее фоне страшным лодырем.

Мама достала из пакета разноцветные перцы, кабачок и грибы и протянула Макаллан доску с ножом. Макаллан переводила взгляд с доски на овощи, словно пытаясь решить сложное уравнение. Она поднесла нож к перцу… покачала головой, повернула нож другой стороной.

Потом посмотрела на меня, словно ожидая подсказки. Будто я вообще что-то понимал в готовке. В прошлом году я чуть не поджег дом, когда пытался приготовить попкорн в микроволновке! Целую неделю еще дома попахивало горелой кукурузой. С тех пор мои мудрые родители решили не пускать меня на кухню.

– А как мне их нарезать? – спросила Макаллан маму.

Мама открыла рот, и я словно увидел, как над ее головой загорается лампочка. Мама подошла к Макаллан и показала ей несколько способов, как можно нарезать овощи. Зеленые глаза Макаллан, не отрываясь, следили за мамиными движениями, словно моя подруга не училась кулинарии, а готовилась к экзамену.

– Спасибо, – тихо сказала она, когда с овощами было покончено. – У меня в доме не то чтобы много готовят. Теперь.

И в этот момент я понял, почему Макаллан так околдована моей мамой. Эмили уже рассказала мне про аварию: Макаллан почти не говорила со мной о своей матери. А я понятия не имел, надо ли что-то говорить. Надо ли ее расспрашивать. Что вообще делают в таких случаях?

Чтоб мне провалиться, да если бы я знал.

Я быстро сошелся с Макаллан и ее подругами, однако чувствовал, что друзья мужского пола мне тоже нужны.

– Привет, Калифорния, – Кит подошел ко мне после уроков где-то в конце ноября. – Как дела, чува-ак?

Он растянул последний слог – и я понял, что он пытается подшутить над моим южным акцентом. А себя-то он слышал? Люди в Висконсине говорили сильно в нос и чуть ли не окали. По-моему, ужасно смешно.

– Видел, как ты бегал в спортзале. Ничего так, быстро.

– Спасибо, мужик.

Я засомневался: надо ли похвастаться, что в теплую погоду бегаю еще быстрее? Хотя снег после первой метели уже растаял (а она случилась еще до Хеллоуина! В октябре!), на улице все равно была холодрыга.

Я уже не надеялся подружиться с Китом и его командой… и все же ощутил радостное волнение, когда он продолжил:

– Это, можешь как-нибудь поиграть с нами. Постоишь в защите. У вас в стране кино и грез вообще в футбол играют?

Он рассмеялся.

Я решил не церемониться.

– Да как сказать, чувак… Слышал про стадион Роуз-Боул? Там проходит чемпионат… Наверное, не слышал: «Бэджерс» же уже много лет его не выигрывали.

– Черт.

Кит, похоже, как будто бы впечатлился.

Я уже подзабыл, как общаться с парнями. В Калифорнии мы с ребятами только и делали, что стебались друг над другом, своими семьями и девчонками, которые нам нравились. Ну, надо всем на свете, в общем. И чем хуже было оскорбление, тем смешнее. Это даже своего рода искусство.

– Ладно, Калифорния, – Кит кивнул. – До скорого. И не давай этим цыпам заплетать тебе косы и красить ногти. Настоящие мужики играют в футбол.

– Да, точно.

Мы неловко пожали друг другу руки, и я почувствовал себя еще большим идиотом, чем раньше. Хотя знаете что? Он заговорил со мной, а это уже что-то.

Я сразу понял, что Макаллан не в духе после уроков. У мамы была какая-то встреча, и она не успевала нас забрать, поэтому мы двадцать минут шли до дома пешком. Макаллан всю дорогу молчала и даже не захотела зайти в Риверсайд-парк. Когда мы ходили из школы пешком, то забредали в парк и торчали там какое-то время, даже если на улице было холодно. Однако не в этот раз.

– Все хорошо? – наконец спросил я ее, потому что молчание слишком уж затянулось.

А она такая:

– Ну, это… я неважно себя чувствую.

Она держалась за живот. Только бы не блеванула на меня, что ли.

Когда мы пришли домой, она уселась и сидела на одном месте. Не разговаривает, телик смотреть не хочет, есть тоже отказывается. Даже учебник не открыла. Видимо, и правда все серьезно.

Я решил поиграть в компьютер; она молча наблюдала с дивана.

– Слышь, я тут подумал…

Я обернулся. Вид у нее был неважный. Ну что ж, остается только одно проверенное средство развеселить Макаллан.

– Ой, чтоб мне провалиться! – воскликнул я на чистейшем кокни. – Ты так и будешь тут сидеть или поможешь мне… родить?

Я притворился, что падаю в обморок. Классический Багги.

Внезапно Макаллан поднялась и пошла в туалет.

Сложно дружить с девчонкой. Они такие непонятные. Мне что, надо было догадаться, что не так? Она даже намекнуть не может?

Я еще поиграл в компьютер. Что-то она засиделась в туалете. Паршиво. Что если она ударилась там головой или что-то в этом духе? Мне не хотелось ее беспокоить, но ведь она сама сказала, что плохо себя чувствует.

Я осторожно подошел к двери.

– Эмм… Макаллан?

– Уходи!

– Эмм, может, тебе нужно…

– Я СКАЗАЛА УХОДИ!!

Потом она, похоже, запустила чем-то в дверь. Или ударила в нее кулаком. В общем, был какой-то удар, и я понял, что она не очень-то рада.

Я не знал, что делать. Мои друзья еще никогда не запирались в туалете.

По счастью, через несколько минут домой зашла мама. Она вопросительно посмотрела на меня, пока я стоял, уставившись на дверь ванной комнаты.

– Мам, я не знаю, что случилось. Она там заперлась. Похоже, плачет. Клянусь, я ничего не…

Мама широко распахнула глаза:

– Иди играй в свои игры.

Обычно она повторяла, что я слишком много играю. Я стремительно удалился в гостиную, пока она не передумала.

Прошла целая вечность. Мама наконец вышла из ванной.

– И что там…

Она меня оборвала:

– Так. Ни слова об этом ни самой Макаллан, ни другим в школе. Ты меня понял?

Я не привык, чтобы она говорила со мной таким резким тоном.

– А теперь иди в свою комнату…

– Чего?! – я возмутился. – Но я же ничего не…

Мама щелкнула пальцами у меня перед носом. Ну отлично. Теперь она на меня еще и злится.

Она заговорила тише:

– Мне нужно поговорить наедине с папой Макаллан, когда он придет за ней. А теперь иди в комнату, и чтобы я больше об этом не слышала.

Мама сложила руки на груди, и я понял, что должен повиноваться.

Я пошел в комнату в полном замешательстве. Лишь одно я уяснил: девчонок понять совершенно невозможно.

Ох блин.

Что?

Я наконец понял, что это было.

Только сейчас понял?

Ну, типа…

Так, говорить об этом мы не будем.

Поверить не могу, что не сообразил тогда! У тебя же…

Какую часть из «говорить об этом мы не будем» ты не понял?

А ты думаешь, я хочу об этом говорить?

Тогда зачем говоришь?

А, да забей.

Так! Срочно говори о чем-нибудь мужественном, чтобы вернуть потерянные баллы пацанства.

Ага. Ну, это. Я люблю мясо.

И девчонок.

Футбол.

Костры.

Сосиски.

Педикюр.

Так, ты же обещала, что не будешь напоминать. У меня были мозоли, я только…

Оправдывайся-оправдывайся.

Ты ужасный человек.

И ты меня за это любишь.

Да, потому что я обожаю, когда меня наказывают. И еще я страшно мужественный.

Хватит смеяться.

Не, правда, хватит уже.

Макаллан, ты чего… не так уж и смешно вообще-то.

Глава 3

– А что если мне подстричься?

Леви просто задал вопрос, но он и не подозревал о том, что для меня значат вопросы «что если». Я постоянно играла в них сама с собой. Все лето перед восьмым классом.

Что если бы директор не попросил меня показать Леви школу в первый день?

Что если бы я не заметила значок у него на рюкзаке и не заговорила с ним?

Что если бы дядя Адам не сказал маме Леви, что ему сложно забирать меня по средам?

Что если бы его мама не приходила мне на помощь всякий раз, когда эта помощь мне была нужна?

Но в этом и суть игры во «что если»: никогда не знаешь, как ответить на вопрос. Может, это и к лучшему.

Потому что за безобидными вопросами таились куда более опасные.

Что если бы ты не забыла тогда учебник?

Что если бы не пошел дождь?

Что если бы водитель другой машины не писал СМС за рулем?

Что если бы мама в тот день задержалась хотя бы на три секунды?

Что если?..

– Хм, Макаллан? – Леви помахал рукой у меня перед лицом. – О чем задумалась?

Он распустил волосы, и они упали ему на плечи.

– Думаю, в восьмом классе мне нужен новый имидж.

Я пожала плечами:

– Да, может быть.

– Даже несколько моих друзей дома, в Калифорнии, в конце концов подстриглись.

«Дома, в Калифорнии».

Леви прожил здесь уже почти год, и родители его ни разу не заикались о том, чтобы вернуться. И все равно, говоря о Калифорнии, он называл ее домом. Словно был не в силах признать, что теперь его дом здесь.

– Так что? – спросил он.

Я внезапно поняла, что мы стоим около парикмахерской в торговом центре.

– Что, прямо сейчас?

Он помолчал пару секунд.

– Почему бы и нет?

Через двадцать минут он уже сидел в кресле, стянув волосы в привычный хвост. Парикмахер приподняла их и щелкнула ножницами. И вот уже хвоста нет.

Леви пощупал голову сзади.

– Ни фига себе.

Голос его звучал отстраненно, словно он не мог поверить в происходящее.

Парикмахер протянула мне волосы. Я задумалась: сколько, интересно, Леви их растил? Это так странно… До того, как мы познакомились, у него была какая-то своя другая жизнь. Я начала понимать, чего ему стоило начать все сначала.

В каком-то смысле мне тоже пришлось начинать жизнь заново после аварии. Однако я просыпалась в своей старой кровати, ходила в свою старую школу, общалась со старыми друзьями. Было что-то успокаивающее в том, чтобы открывать глаза и знать, что ты по-прежнему дома. Надеюсь, Леви когда-нибудь сможет почувствовать себя здесь так же.

Я, застыв, наблюдала, как волосы Леви опадали на пол вокруг кресла. Парикмахер почти не разговаривала, сосредоточившись на работе. Закончив стрижку и укладку, она развернула кресло. Я едва узнала Леви. На лбу у него осталась буквально пара сантиметров волос, и они казались темнее… такие темно-русые… наверное, из-за того, что солнца мы в Висконсине почти не видим.

– Ну, что думаешь? – распахнув глаза, спросил Леви.

– Мне нравится.

Мне и правда нравилось, хотя такая прическа была почти у всех парней в школе.

– Честно? – он уставился на себя в зеркало. – Тебе правда нравится?

– Да.

Я подошла ближе и, не в силах совладать с искушением, пробежала пальцами по его волосам.

– Очень коротко, но тебе идет.

Леви вздрогнул от моего прикосновения. Наверное, не привык, чтобы его трогали за шею.

Он вскочил с кресла:

– Пойдем что-нибудь сделаем!

– Но мы уже делаем. Мы гуляем по торговому центру.

Он нетерпеливо заворчал:

– Ты знаешь, что я не об этом. Пойдем поиграем в мини-гольф, ну или в парк сходим. Что-то в этом духе.

Я посмотрела на часы.

– Не могу. Мне нужно подготовиться к вечеру.

Он уныло втянул голову в плечи.

– Ну ладно. Но мама настаивает на том, чтобы что-нибудь принести. И злится на меня, когда я говорю, что тебе ничего не нужно.

– Я не хочу, чтобы вы что-то приносили. Я угощаю вас ужином в знак благодарности за все, что сделала для меня ваша семья – ну, и чтобы отпраздновать начало нового учебного года.

Он покачал головой.

– Больше никто в мире не празднует начало учебного года. Только ты. Разве летом было плохо?

Летом было отлично. Но я скучала по упорядоченной жизни, которую создавал школьный график.

И мне нужно было отвлечься.

Я знала, что папа просто пытается помочь, но у меня все было распланировано до последней минуты. Летом я записалась на курсы кулинарии в YMCA[1] и научилась неплохо готовить. Сейчас я делала салат и ждала, когда допечется в духовке лазанья.

– Тебе точно не нужна помощь? – спросил папа в седьмой раз.

– Серьезно, пап, я справлюсь. Иди посмотри телевизор с Адамом.

Он негромко рассмеялся.

– Ты говоришь совсем как мама.

Впервые он упомянул ее без грусти – ему даже стало весело. Но, хотя он подсмеивался надо мной, у меня не было времени обижаться. Мне еще нужно было сделать тосты из чесночного хлеба.

Меня спас звонок в дверь: папа пошел встречать Леви с родителями. До меня донеслись обрывки приветствий.

– Какой дивный запах!

Миссис Роджерс зашла в кухню.

– Не буду тебе мешать; просто хотела сказать, что ароматы доносятся просто умопомрачительные.

Вслед за ней зашел папа с бутылкой вина в руке (видимо, от родителей Леви).

Затем я увидела самого Леви и едва узнала его с этой новой стрижкой. Через пару секунд до меня дошло, что он держит в руках букет. За Леви следом появился его папа и замахал руками.

– Ах, да, – понял намек Леви. – Это, хм, подарок для шеф-повара.

Зардевшись от смущения, он протянул мне букет.

– Спасибо!

Я поспешно схватила букет.

Папа Леви подмигнул жене и подошел меня обнять. Мне было особенно лестно, что мистер Роджерс нашел время прийти к нам в гости. Обычно он работал допоздна и даже к себе домой не успевал на ужин.

Я выгнала их из кухни, чтобы закончить готовку. Голоса и смех из гостиной вызвали у меня улыбку. Так приятно снова слышать дома веселую болтовню. Время от времени дядя Адам начинал огорченно причитать: судя по всему, это Леви высказывал свои радикальные взгляды по поводу нового футбольного сезона. Уж мог бы и научиться держать свои еретические калифорнийские предпочтения при себе.

Не успела я поставить салат на стол в гостиной, как звякнул таймер духовки. Мы не ели в гостиной с моего десятого дня рождения: просто не было повода доставать лучший фарфор.

Я оглядела сервировку в последний раз, чтобы убедиться, что все на месте, и позвала гостей к столу. Приглашенные один за другим заходили в гостиную, и меня прямо распирало от гордости, что я была инициатором этой приятной суеты.

Все принялись за еду, и за столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь похвалами салату. Затем я подала лазанью с чесночным хлебом, а на десерт – шоколадный торт.

– Ох, еще и торт! – миссис Роджерс похлопала себя по стройным бокам. – Удачно я записалась на велотренажеры завтра с утра!

– Торт я купила на самом деле, – призналась я. – Мы на курсах еще не дошли до выпечки.

Она округлила глаза:

– Дорогая, это все просто восхитительно. Когда придешь в следующий раз на ужин, мне придется попотеть, чтобы не ударить в грязь лицом.

Мне захотелось встать со стула и подойти обнять ее. Мы сидели вокруг стола все вместе, и я поняла, как скучала по таким моментам. Когда можно просто порадоваться вкусному ужину в кругу семьи. Мы с папой и дядей уже привыкли обходиться бутербродами или заказывать еду на дом. Чтобы тишина не оглушала, мы ели перед телевизором. Потому что иногда тишина оглушительнее слов.

В тот момент я почувствовала, что наш ужин не последний. Мне так хотелось, чтобы такой ужин стал традицией моей новой выросшей семьи! Разумеется, Роджерсы были нам не родня, но это неважно. Я думаю, семья – это скорее про родство душ.

– Кстати, я тут подумал, – папа поднял палец. – Давно уже надо было поговорить с вами про школу. Если вам так удобнее, можете подбрасывать Макаллан домой по средам. Она то и дело сидит с соседскими детьми, да и бывать дома одна привыкла. Так что ей необязательно каждую неделю оставаться у вас.

Мы с Леви обменялись взглядами. Уверена, мы подумали об одном и том же (вернее, надеюсь!). Мне нравилось ходить к нему в гости и проводить время с ним и миссис Роджерс. Не хотелось возвращаться в пустой дом, где было много воспоминаний.

Папа продолжил:

– Думаю, что слишком переживал за нее. Наша девочка скоро станет старшеклассницей. Поверить не могу…

Он перевел взгляд на стену за моей спиной. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять, куда он смотрит. Свадебная фотография родителей; их первый танец в качестве супругов. Папа тогда сказал что-то забавное, потому что на ней они оба смеялись.

– Но мы любим, когда Макаллан у нас гостит, – возразила миссис Роджерс, и я сразу воспрянула духом. – Правда, Леви?

Я затаила дыхание. Я знала, что Леви пытается подружиться с парнями в школе, но надеялась, что это не помешает нам проводить время вместе. Мы разговаривали о разных вещах, которые не интересовали моих подруг. Мне нравилось время от времени отвлекаться от сплетен о парнях и обсуждений нарядов. Мы с Леви говорили о том, что действительно важно. И он смешил меня так, как не удавалось никому за последние несколько лет.

Леви посмотрел папе прямо в глаза:

– Без нее будет совсем не то, мистер Дитц.

Я была так рада его ответу, что у меня защипало в глазах. Я встала и принялась убирать со стола; Леви решил мне помочь. Когда мы отнесли все тарелки на кухню, он криво улыбнулся мне:

– Пронесло, чувак. Чтоб мне провалиться, не знаю, что бы я без тебя делал.

И я была с ним полностью согласна.

Заглянув в расписание, мы обнаружили, что случилось непоправимое.

Эмили, Леви, Даниэль и я больше не сможем обедать вместе. Единственным утешением служило то, что нас хотя бы разделили по двое, так что никто не остался в одиночестве. Сначала на обед шли Эмили с Леви, потом мы с Даниэль.

Больше всех из-за ситуации с обедом переживала Эмили, что было удивительно. Эмили была из тех людей, что могут запросто заговорить с незнакомыми людьми. Однако восьмой класс вызывал у нее какой-то странный ужас. Все лето она твердила, что это будет лучший год – потому что никто не знал, что случится с нами в старших классах. Я знала, что отчасти этот страх появился у нее из-за старшей сестры: когда та перешла в старшую школу, то, по словам Эмили, «вышла из моды, как ботинки на платформе».

Сидя на уроке истории, я поняла, что страшно переживаю за Леви. Присоединилась ли к нему Эмили за обедом? А может, она предпочла ему подружек из чирлидерской команды? Или Троя, свою новую любовь?

Однако мои опасения не оправдались, в коридоре я с ними столкнулась: они шли бок о бок, над чем-то смеясь.

– Эй! – окликнула меня Эмили. – Не бери сэндвичи: они все размокли, ужас какой-то.

Она подмигнула Леви. Я ощутила легкий укол ревности. Ну что за глупости. Я же хотела, чтобы они подружились.

Эмили предложила пройтись со мной до шкафчика, и мы попрощались с Леви. Но хоть увидимся с ним еще на уроке английского.

Она взяла меня под руку.

– Ты не говорила, что Леви подстригся. Такой милаш!

– А, да, – только и смогла ответить я.

– Итак… – она оборвала фразу на полуслове.

Но я знала, что за этим последует, и решила ее опередить.

– А что у вас с Троем?

Каждую осень Эмили влюблялась в какого-нибудь нового парня. Происходило это так: она объявляла, что влюбилась, давала знать об этом объекту своей страсти, он предлагал ей встречаться, какое-то время они были вместе, а потом Эмили находила нового возлюбленного. До восьмого класса она успела сменить уже восьмерых бойфрендов. Я вечно дразнила ее, что к выпускному мальчики закончатся, но она предполагала, что к тому времени перейдет на студентов. И я не сомневалась, что так оно и будет.

– Ах, Трой. Ну, не знаю… – Она посмотрела на меня взглядом, который говорил, что прекрасно она все знает. – Леви такой загадочный… Поговоришь с ним за меня?

У меня внезапно пропал аппетит. Хотела ли я, чтобы моя лучшая подруга встречалась с… ну, Леви тоже успел стать моим лучшим другом. Я представила, что мне придется сводить их. И быть посредником в их ссорах.

Но потом я подумала, что, может, это даже хорошо. Иногда я чувствовала, будто мне приходится между ними выбирать. А теперь мы сможем проводить больше времени все вместе.

– Да, конечно, – сказала я.

В конце концов, ну что такого ужасного может произойти?

Я и не догадывался, что ты такая оптимистка.

Веру в лучшее во мне не истребить.

Ну, тут ты немного преувеличила…

Я вообще-то иронизировала.

Правда?

Осторожность никогда не повредит. Все лучше, чем надеяться, что оно как-то наладится само.

Это называется расслабиться.

Это отсутствие здравого смысла. Но считай как хочешь, конечно.

Вот именно. Буду считать, как хочу.

Глава 4

Если бы я знал, что стрижка – такой магнит для цыпочек, то побрил бы башку сразу, как ступил на землю Висконсина.

Я заметил, что Эмили в первый день этого учебного года ведет себя как-то иначе. Но решил, что это потому, что Макаллан не обедала с нами. А потом она начала делать все эти штуки, которые делают девчонки, чтобы показать, что ты им нравишься. Я пошутил (и не сказать, чтобы очень удачно), и она аж голову от смеха запрокинула. А потом все трогала меня за руку и смотрела мне прямо в глаза. Поначалу я подумал, что она ударилась головой на каникулах. А потом до меня дошло: да она же со мной флиртует.

Не подумайте, что раньше со мной никто не флиртовал. Дома у меня были подружки. Однако после того как я переехал в сырный штат Америки, ни одна девушка не обращала на меня внимания в этом смысле.

Я не знал, стоит ли рассказывать Макаллан про Эмили. То есть мы с Макаллан только дружили, но все вокруг считали нас парой. И когда кто-то намекал на это, Макаллан морщила нос и вообще вела себя так, что становилось понятно: ей плохо просто от такой мысли. Неприятно, конечно, но понять ее можно.

А потом Макаллан сообщила мне, что я нравлюсь Эмили, и даже помогла пригласить ее на свидание. Ну и все, получается. Мы с Макаллан никогда не станем встречаться. Мы просто друзья. Она видит во мне только друга. Но, может, друзьями нам быть и лучше.

Да, это правда отлично. Тем более что она стала моим самым близким другом здесь, в Висконсине.

Я решил сделать ей приятный сюрприз и сказал маме не забирать нас из школы.

– Куда идем? – спросила Макаллан, когда я повернул не направо, а налево.

– Сюрприз, – я ухватил ее под руку и повел по улице.

– Ладно, – в голосе ее слышалось подозрение. – Ну что, ты решил, куда вы пойдете в пятницу?

– А что?

Всю неделю я задавал этот вопрос. Макаллан то и дело спрашивала что-то по поводу предстоящего свидания с Эмили, и я не мог понять: ей просто любопытно или она разнюхивает мои планы, чтобы передать Эмили?

– Да так, интересно. Подумала, может, тебе нужен совет.

– А.

Ну, и из-за чего я параноил?

– Я думаю, пойдем куда-нибудь поужинать, а потом в кино. Банально, да?

– Нет, звучит отлично. Да и не сказать, что у нас тут богатый выбор.

– Да, дома было то же самое.

Макаллан напряглась. Я собирался спросить, что сделал не так, но мы уже пришли.

– Вот, смотри, – я показал на вывеску кафе «Калверс».

Она выпучила глаза.

– О да! Обожаю заварной крем с карамелью и пеканом.

– Знаю, знаю. Мы проезжали тут с утра, и я увидел, что сегодня у них это вкус дня. И подумал, что мы просто обязаны сюда заглянуть. Я угощаю.

Мы зашли и встали в очередь. Макаллан улыбалась.

– Ну, раз угощаешь, тогда я возьму четыре шарика.

– Я так и знал. А я съем двойной бургер с маслом. Нужно вес набрать.

Я похлопал себя по животу. Я хотел попасть в несколько спортивных команд в старшей школе, куда мы переходили в следующем году, но я до сих пор оставался самым тощим парнем в нашем классе.

– Хотя, казалось бы, с твоими кулинарными стараниями и любовью этого города к жареной пище я уже должен бы разжиреть.

– Бедняжка, – она покачала головой. – Не советую тебе жаловаться Эмили на то, что ты никак не можешь потолстеть. Она как тростинка, но все равно переживает о фигуре.

– Ну и глупости. Никогда не понимал, почему у девушек такое странное представление о внешности. У Эмили фигура… ну…

Дружить с девушкой в таких случаях становилось сложно. Не обсудишь, какие у кого буфера, как с парнями дома.

– Ну, она не толстая. Вообще нет. И ты не толстая. Вы обе очень… хм… у вас все в порядке.

Макаллан смущенно сложила руки на груди, и я решил, что лучше закрыть тему. Макаллан начала, ну, у нее начали появляться разные выпуклости. Сложно было не заметить, как теперь сидят на ней блузки.

А я обычный парень, и ничто человеческое мне не чуждо.

Вообще ничто. Совсем не чуждо.

Я потряс головой, стараясь прогнать из воображения образ Макаллан в сиреневой кофте с глубоким вырезом. По счастью, подошла наша очередь. Мы взяли крем и уселись за столик.

– Каких тем мне стоит избегать в пятницу? – спросил я, когда Макаллан радостно запустила ложку в ванильную гущу с подтеками карамели, шоколада и орехами.

Она кивнула:

– Лучше не упоминай следующий год. Она сильно переживает из-за старшей школы.

Она объяснила мне про сестру Эмили. Я же мысленно делал заметки. Похоже, остерегаться мне придется многого. Эмили – совсем не Макаллан, с которой можно говорить вообще о чем угодно.

Ну, за исключением скачков роста.

– Ну, ты знаешь, она…

Я остановился на полуслове: взгляд Макаллан упал куда-то в угол. Я обернулся. Несколько парней повзрослее донимали уборщика, который протирал столы. Они показывали на него пальцами и громко смеялись. Я не мог понять почему, пока он не обернулся. У него был синдром Дауна или что-то вроде того.

– Они что…

Макаллан перебила меня:

– Это отвратительно! Он не должен мириться с таким!

Она раскраснелась от гнева.

– Мне сходить за менеджером? – предложил я.

Но Макаллан решила иначе. Она поднялась из-за стола и решительно зашагала в угол. Я замешкался, но потом подумал, что должен пойти за ней на случай, если ей понадобится помощь.

– У вас какие-то проблемы? – обратилась она к трем парням, которым было лет по шестнадцать или семнадцать.

– А, это твоя подружка? – спросил один из них.

Я уже привык к этому вопросу. Однако теперь спрашивали не меня, а сотрудника, который пытался протереть стоящий рядом стол.

– Упс, – другой из парней перевернул стакан и вылил свою газировку на пол. – Давай вытирай, отсталый.

– А НУ ПОВТОРИ!

Голос Макаллан громом пронесся по залу. Люди в очереди стали оборачиваться, чтобы посмотреть, что происходит.

– Я не с тобой разговариваю, – рассмеялся парень.

Макаллан подошла вплотную к столу.

– А теперь со мной.

Парни хмыкали и вполголоса что-то говорили друг другу. Макаллан ударила обоими кулаками по столу. Заводила аж подпрыгнул на месте.

– Да что с вами не так?

Макаллан трясло.

– Он просто пытается работать, никому не мешает… Прибирает за свиньями вроде вас. Приносит пользу обществу, в отличие от вас. Так кто тут лох?

Подошел менеджер.

– Все в порядке?

Парни забормотали что-то в ответ, но Макаллан решила не спускать им это с рук.

– Нет, не все в порядке. Эти судари, – ее тон сочился презрением. – Эти судари беспокоят вашего сотрудника, который, кстати говоря, отлично выполняет свою работу.

– Да, – ответил менеджер, на вид ровесник парней. – Хэнк – один из наших лучших сотрудников. Хэнк, почему бы тебе не сделать перерыв?

Тот взял со стола полотенце и подносы и удалился.

Менеджер подождал, пока тот не уйдет из зоны слышимости, и повернулся к столу.

– Я думаю, мне придется попросить вас удалиться.

Парни рассмеялись.

– Мы и так собирались уходить.

Они поднялись на выход. Один из них, проходя мимо, толкнул меня плечом:

– Купи своей сучке намордник.

Я стоял, как истукан. Макаллан не испугалась трех взрослых парней, а я просто стоял и смотрел на все. Полный придурок.

Макаллан немного поговорила с менеджером, и он поблагодарил ее за то, что она вступилась за Хэнка.

– Вы поступили очень благородно. К сожалению, такие инциденты иногда происходят.

– А не должны бы, – холодно отозвалась Макаллан.

Мы вернулись к столу. Когда нас никто не мог услышать, я спросил:

– Ты в порядке?

– Нет. Ненавижу таких людей. Они считают, что чем-то лучше Хэнка. Думаю, они считают, что лучше нас с тобой. И понимаешь, такие козлы ходят по улицам, и никто их не привлекает к ответственности. Отвечаю, что Адам за день прикладывает к своей работе больше старания, чем любой из этих парней за всю жизнь.

Никогда не видел Макаллан в такой ярости. Я знал, что она не терпит придурков, но не мог представить, что она так заведется.

– Ты права, – сказал я. – И я очень горжусь тобой. А еще теперь я знаю, что тебя лучше не злить. Это было что-то.

Ее лицо осветилось слабой улыбкой.

– Прости. Не смогла сдержаться.

– Нет, я серьезно. Полный отпад. Я как-то раньше не думал, что у тебя характер валькирии. Теперь в курсе.

– Ну, это только если над кем-то издеваются.

– Пойдем отсюда. Ты заслужила марафон «Багги и Флойда».

– И еще заварного крема.

Теперь я узнавал старую добрую Макаллан.

– Будто я решусь теперь отказать тебе.

Она рассмеялась, и мы снова встали в очередь. Я ткнул ее пальцем в ребра.

– Ни одна девчонка дома с тобой не сравнится.

Макаллан снова застыла. Я обернулся: неужели эти мерзавцы вернулись?

– Знаешь… – она обращалась ко мне. – Я понимаю, что первые двенадцать лет жизни ты провел в Калифорнии, но теперь твой дом здесь.

Не понимаю, что ее задело.

– Ну, я не знаю…

Она перебила меня:

– Ты постоянно говоришь «дома».

– Я не…

Она как-то сгорбилась и заговорила тише:

– Ага. Мои друзья дома, дома мы делали это, дома все было вот так, дома не жизнь, а сказка.

Похоже, она изображала меня, но я ведь точно не говорю с таким явным акцентом. Во всяком случае, я надеялся, что нет. Она посмотрела на меня тяжелым взглядом.

– Теперь твой дом здесь.

Макаллан шагнула вперед и заказала вторую порцию крема. А я стоял и думал о ее словах.

Может, я и правда жил прошлым. Может, я не осознавал, что переехал сюда окончательно. Может, пора перестать отрицать реальность; принять, что у меня теперь новые школа и одноклассники. Может, я недостаточно стараюсь.

Я теперь житель Висконсина и должен это принять.

Я перестал смотреть на свою жизнь, особенно в школе, как на нечто временное. Мне надо привыкнуть к новому классу, подружиться с парнями.

Но сначала мне надо было сходить на свидание с Эмили.

Мы сидели друг напротив друга, точь-в-точь как за обедом в школьной столовой. Но на сей раз все было иначе. И не только потому, что мы находились в пиццерии и ждали сеанса в кино. Это было настоящее свидание. И не абы какое, а свидание с самой горячей штучкой в школе и одновременно лучшей подругой Макаллан. Такое случается не каждый день.

Эмили всегда выглядела шикарно, но тем вечером она особенно постаралась. Когда мы встретились в торговом центре, я едва ее узнал. На ней было ужасно милое платье в цветочек и блестящая заколка в волосах. Каждый раз, как она улыбалась мне, у меня сводило живот. Не в смысле «меня сейчас стошнит», а «о боже, как это волнующе».

Мы ждали пиццу. Эмили улыбнулась мне, и я отхлебнул слишком много газировки. Похоже, она ждала, что я скажу что-нибудь смешное; что-нибудь, что выходило бы за рамки привычных разговоров о школе.

– Так это… – она накручивала локон на палец.

– Так это… – остроумно ответил я.

Она протянула мне свободную руку.

– Я так рада, что мы решили встретиться.

– Я тоже.

Да уж. Клянусь, я умею разговаривать с девушками. Я постоянно разговариваю с Макаллан. Но тут я забеспокоился, что уже обсудил с Эмили в школе все возможные темы и теперь говорить будет не о чем.

– Я думаю устроить вечеринку на Хеллоуин.

Эмили продолжала накручивать волосы на палец. Похоже, нервничал тут не я один.

– Было бы весело.

Она кивнула.

– Да, тем более я бы тогда пригласила всех ребят, ну, там Кита с Троем.

– Трой – отличный парень.

Единственный, кто со мной разговаривал.

– Да, я подумала, что тебе было бы приятно провести время в мужской компании.

То есть всем очевидно, что обычно мужской компании у меня не было. Отлично.

Я проглотил остатки своей гордости.

– Спасибо тебе.

– Да не переживай ты. Даже мне приходится стараться, чтобы поддерживать хорошие отношения с людьми.

Это признание меня удивило. Эмили была настоящей звездой школы. Она продолжила:

– Особенно с Китом. С самого детства у него было больше всех друзей. И праздники на день рождения такие, что все мечтали на них попасть. И так будет всегда. В следующем году у него проблем не будет… Но здание старшей школы такое огромное. Я боюсь, что затеряюсь там.

Она затихла и вжалась в стул. Обычно Эмили была такой болтушкой-хохотушкой, а теперь мне показалось, что она показывает другую сторону себя, что-то, скрытое от посторонних глаз.

– Не знаю. Наверное, я слишком много об этом думаю. Мне так нравится наш маленький тесный кружок. Хотя с твоим появлением все и так поменялось. То есть я реже вижу Макаллан.

Эмили широко распахнула глаза, словно испугавшись своих слов.

Я не успел сказать, что не собирался забирать Макаллан у Эмили, но она меня перебила:

– Хотя я не… – Она замолчала, подбирая слова. – Мне нравится, что ты к нам переехал. Надеюсь, ты не понял меня неправильно.

– Нет, нет, я все понимаю.

– Но в любом случае… – Она выпрямилась, и я понял, что сейчас мы опять заговорим о пустяках. – Я знаю кое-кого, про кого Кит уж точно не забудет в следующем году.

Она игриво повела бровями.

О ком это она? Точно ведь не обо мне.

– Макаллан. Он раньше был страшно в нее влюблен. А может, и сейчас тоже.

Я так выпучил глаза, что они, казалось, могли выпасть из глазниц.

Эмили рассмеялась:

– Что, тебя шокирует, что парни могут интересоваться Макаллан?

– Нет, почему же.

На самом деле мне казалось странным, что Макаллан никогда не говорила со мной о мальчиках. Но потом я решил, что для этого у нее есть подружки.

– Да, в шестом классе. Но ей тогда было не до Кита… Да и вообще ни до чего… После того как ее мама…

Незаконченное предложение повисло над нами тучей. Я избегал разговаривать о маме Макаллан. Теоретически я знал, что если речь о ней зайдет в разговоре с Макаллан, то мне надо будет выразить свои соболезнования. Но речь о ней не зашла ни разу. Макаллан говорила со мной о папе, о дяде, о школе… О маме – почти никогда.

– Не знаю, как она так хорошо держится.

Как странно, что я вообще произнес эти слова. И как странно, тихо и жалко звучит мой голос.

Эмили слегка поникла.

– Это был ужас. Такой ужас. Жаль, что ты не знал Макаллан, когда ее мама была жива. Совершенно другой человек. Все время улыбалась, смеялась. Не то чтобы она сильно грустит сейчас, но тогда переживала… сильно.

Да уж. Уверен, что это еще мягко сказано.

– Но знаешь что? В последнее время ей гораздо лучше. Особенно когда она рассказывает про свои кулинарные курсы или новые рецепты. И еще я не уверена, что ты заметил, но твоя мама ей очень помогает.

Я кивнул. Было очевидно, что Макаллан от мамы в полном восторге. Я и сам понял, какое она сокровище. И как мне повезло, что оба мои родители живы – хотя меня по-прежнему бесило, что папа почти все время проводит в больнице.

– О! – Эмили стала подпрыгивать на сиденье. – Я придумала! Попрошу Макаллан приготовить что-нибудь на Хеллоуин. Отлично ведь будет, да?

– Да, ей это понравится.

Я задумался о кулинарных творениях Макаллан.

– Может, попросишь ее приготовить сэндвичи с карнитас[2]?

– Конечно, – Эмили вся светилась от радости.

Мы пропустили семичасовой сеанс и следующий тоже. Мы говорили и говорили. Напряженность между нами растворилась.

Однако когда пришло время прощаться, я снова занервничал. Потому что мне хотелось ее поцеловать. И дело было не только в том, что Эмили очень хорошенькая… Просто впервые с моего приезда мне было что предвкушать, не связанное с Макаллан.

И я поцеловал Эмили. И она ответила мне.

Я больше не собирался упускать возможностей.

Обычно, когда парень начинает встречаться с девушкой, он меньше времени проводит с друзьями. Однако в случае с Эмили случилось наоборот.

Я сам не заметил, как со мной стали тусоваться Кит и Трой. Мы сходили в торговый центр за костюмами к хеллоуинской вечеринке Эмили, а потом пошли в пиццерию поговорить о спорте. С момента переезда я еще не проводил столько времени в мужской компании. Я даже как-то разволновался, когда Кит стал меня дразнить на тему того, что я постоянно кручусь рядом с Макаллан и ни разу за ней не приударил. Я воспринял его подколки как комплимент. Это значило, что я стал для него своим.

– Я уже говорила тебе, что ты лучший бойфренд в мире?

Эмили чмокнула меня в щеку, когда я закончил развешивать искусственную паутину у нее в гостиной.

– Сегодня еще нет, – подмигнул я ей.

Она рассмеялась, а потом в последний раз оглядела комнату перед приходом гостей. Мы передвинули мебель, чтобы приглашенным было где тусоваться (а может, и танцевать). У стены мы поставили стол, на котором стояла чаша с «зеленой жижей» (проще говоря, пуншем зеленого цвета), чипсы, соус, соленые крендельки и конфеты. Большую часть стола мы оставили свободной: там будут стоять блюда Макаллан.

Она превзошла саму себя: приготовила маленькие пиццы-«мумии» (с оливками вместо глаз), и фаршированные яйца с рожками из острого перца, и кексы, обернутые в сладкую вату. И, разумеется, ее знаменитые сэндвичи с карнитас.

– Выглядит просто восхитительно! – обняла ее Эмили.

Мы решили нарядиться как персонажи фильма «Бриолин». Девочки оделись как «леди в розовом», а парни – как банда T-Birds. Эмили была в образе Сэнди: кожаная куртка, черная одежда, красные ботинки. Свои гладкие черные волосы она завила и начесала так, что ее было не узнать. Раз Эмили нарядилась в Сэнди, мне, по-видимому, доставалась роль Дэнни. Парням было проще: мы просто купили по белой футболке и написали на них T-Birds. Некоторые решили постараться и раздобыли кожанки; я позаимствовал мотоциклетную куртку у отца (она хранилась со времен, когда папа гонял на мотоцикле. Когда мама забеременела мной, то гонкам папы пришел конец). Девчонки достали розовые футболки и написали на них «Леди в розовом»; они надели юбки с пуделями, розовые повязки на голову в тон и сделали локоны с начесом.

Пока в гостиной и столовой бурлила вечеринка, мистер Дитц, Адам и родители Эмили проводили время на кухне. Парни, которые не входили в нашу группу, в основном нарядились футболистами или ковбоями (рубашка в клетку и ковбойская шляпа). А вот девушки пустились во все тяжкие: королевы красоты, ученицы католических пансионатов… что угодно, лишь бы нарядиться и посильнее накраситься.

И я не то чтобы возражал.

– Эй, Калифорния! – Кит помахал мне с дивана у телевизора. – Твоя очередь.

Он кинул мне пульт от приставки. Я уселся рядом с ним.

Мы поиграли час-полтора. Время от времени он критиковал меня за акцент, наряд (в точности такой же, как у него!), прическу (я уже два месяца назад подстригся, но Кит этого не заметил) и практически за все, что я говорил. Но я сдерживался. Так уж он вел себя с друзьями.

Наконец мне удалось победить его в боксерском поединке.

– Чувак, на следующих выходных. У меня. Придешь? – спросил он.

Я понятия не имел, что случится на следующих выходных и что мы будем делать у него, но согласился.

У меня была девушка, офигенный лучший друг, и парни наконец приняли меня в свою компанию.

Жизнь налаживалась.

Не думай, что меня огорчало, что ты так отчаянно стремился влиться в мужской коллектив.

Чувак, ты знаешь, что я так не думал.

Чувак. Звучит так, будто я заставляла тебя пить чай с моими куклами и заплетать мне косы.

Ну, ты много времени стала проводить на кухне.

Знаешь, что интересно? Не помню, чтоб ты жаловался, поедая все, что я готовила.

Это потому, что ты лучший повар в штате Висконсин. А может, и во всем мире.

Да уж, льстить ты умеешь.

А то.

Глава 5

Я зря думала, что мне будет немного неудобно, если мои лучшие друзья начнут встречаться.

Все оказалось гораздо, гораздо хуже.

Первый месяц было только немного странно. Мне приходилось следить за тем, что я говорю об одном из них в разговоре с другим. Затем они начали расспрашивать меня друг о друге. Иногда мне приходилось быть между ними посредником. И очень часто третьей лишней на первых порах.

Однажды я пошла за попкорном перед фильмом, а вернувшись, обнаружила, что они целуются (или, если точнее, высасывают друг другу лица). Я застыла на месте, не зная, что предпринять. На долю секунды мне показалось, что лучшим вариантом будет побиться головой об стену, чтобы заработать амнезию. Вместо этого я громко покашляла, и они медленно отклеились друг от друга. По счастью, свет погасили, как раз когда я садилась в кресло, поэтому мне не пришлось смотреть в глаза ни ему, ни ей. Не знаю, кому из нас было более неловко.

К ноябрю Леви с Эмили стали практически неразлучны. Они постоянно ходили за ручку, и – готова поклясться! – однажды я видела, как они терлись носами на перемене.

Я изо всех сил старалась не пасть духом. Не сказать чтобы я тоже хотела встречаться с парнем, мне было немного неприятно чувствовать, что я им мешаю. Раньше я была им необходима, а теперь от меня старались отделаться. Каждый раз, когда я приглашала одного из них куда-то, у них уже были совместные планы. И меня в них не включали.

Иногда мне даже хотелось, чтобы они расстались. Но потом я думала, что от этого стало бы только хуже. А если мне придется выбирать, с кем из них дружить?

Нет уж, назад дороги нет.

Поэтому я решила, что буду проводить больше времени с Даниэль.

– Да у них все серьезно, а? – спросила она меня, когда мы стояли в очереди в кассу кинотеатра за неделю до зимних каникул. Вдвоем.

– Ага.

Мне уже надоедало быть представителем счастливой парочки.

Даниэль замялась.

– А ты не думаешь… – Она оглянулась, чтобы убедиться, что рядом нет знакомых. – Ты не думаешь, что Эмили как-то нас забыла, а? То есть я понимаю, что ей хочется проводить время с бойфрендом. Еще бы. Но раньше она так на нас не забивала. Это уже как-то слишком, да?

Да. И иногда для меня даже вдвойне слишком: единственная причина, по которой мы с Леви еще виделись по средам, была в том, что Эмили в это время ходила на тренировки чирлидеров.

– Да, слишком, – единственное, что я смогла ответить.

– Хотя, если совсем честно, тебе придется напомнить мне про этот разговор, когда у меня наконец появится бойфренд, – сыронизировала она.

Я понимающе кивнула, хотя среди моих приоритетов отношений не было.

– О, легки на помине.

Я проследила за взглядом Даниэль до стойки с попкорном: там, приобняв Эмили за талию, стоял Леви. Она прильнула к нему и заливисто смеялась.

Нет, вы не подумайте, я считаю Леви прекрасным человеком. Но юмор у него не такой искрометный, как притворялась Эмили.

Я негромко застонала.

– Как думаешь, они идут на тот же фильм, что и мы?

Меня накрыло ужасом: я представила, что вместо романтической комедии с Полом Гролом мне придется смотреть «Час поцелуев Леви и Эмили».

Даниэль, видимо, прочла мои мысли:

– Может, у нас получится незаметно прошмыгнуть на первый ряд?

– Да, давай.

Мы поспешили купить билеты и, пригнув головы, направились к залу. Мое сердце громко стучало.

– Эй, ребят!

Я застыла на месте, услышав оклик Эмили. Может, притвориться, что не заметила? Однако Даниэль уже развернулась к ней.

– Привет! – жизнерадостно отозвалась она. – А вы что тут делаете?

Надо посоветовать Даниэль записаться в драмкружок.

Эмили рассмеялась:

– В кино собрались, дурочка!

– Да ладно! А я думала, вы только за попкорном! – парировала Даниэль.

– Мы пойдем на «Ведьмы Салема: расплата», – Эмили демонстративно вздрогнула. – К счастью, меня будет кому успокоить.

Она с сияющей улыбкой уставилась на Леви.

За все время нашего знакомства Эмили ни разу не согласилась посмотреть ужастик. Даже из таких, что больше смешные, чем страшные. Но, видимо, она была согласна на все, лишь бы выйти с Леви.

– Отлично, – сказала Даниэль так, что было понятно, что имеет в виду она противоположное. – Ладно, мне надо посетить комнату для девочек, перед тем как Пол Грол начнет атаковать меня своей харизмой.

– Я с тобой! – Эмили схватила Даниэль за руку и направилась в сторону уборной.

– Привет!

Это Леви наконец заметил мое присутствие.

– Привет, – я решила сделать вид, что все нормально.

– Слушай, – начал он. – Может, сходим в среду куда-нибудь поесть и пройдемся по магазинам? Никак не могу придумать, что подарить маме на Рождество.

Льдинка в моем сердце начала таять. По крайней мере, он старается. И позвал меня выбирать подарок его маме, потому что я хорошо ее знаю. И его тоже. Может, я слишком с ним сурова. Он не старался найти мне замену, что бы мне там ни казалось.

Ну я и дурочка. Леви ни на кого меня не променяет.

Когда Эмили с Даниэль вернулись из туалета, мы с ним уже договорились.

– Ну что, готов? – Эмили схватила его за руку.

– Ага, – Леви подмигнул мне. – Повеселитесь там!

– И вы, – ответила я.

И сказала это совершенно искренне.

Проблема была не в Леви и Эмили. Проблема в моем отношении. Очевидно, со мной что-то не так, раз я впала в панику от того, что двое моих лучших друзей перестали уделять мне все свое внимание.

Теперь я знала, чего мне предстоит достичь в новом году: перестать так нуждаться в чужом внимании.

Как только я разобралась с этим, я стала улыбаться, когда видела Леви с Эмили вместе. Я вспомнила, что читала где-то: если улыбаться чему-то, то автоматически станешь этому радоваться.

Так что всякий раз, когда Леви или Эмили говорили друг о друге, я улыбалась.

Вскоре это стало получаться у меня само собой.

Мы с Леви ходим по торговому центру, нагрузившись покупками. «Так вот, я рассказывал Эмили, – УЛЫБКА! – что никак не могу привыкнуть к здешней погоде. Знаю, все говорят, что прошлая зима была полная жесть, но мне кажется, что в этом году еще хуже. Минус тридцать! Как вообще такое возможно?.. Эмили пообещала меня согревать».

УЛЫБКА! Я не знала, что еще делать. Мне приходилось играть роль лучшей версии себя – иначе Леви не захочет проводить со мной время.

Он воспринял мое молчание за желание послушать еще.

– Так вот, я надеялся, что ты поможешь мне выбрать что-нибудь и для Эмили.

УЛЫБКА!

– О, отлично! – ответил он.

Хотя я ничего не ответила, Леви решил, что моя идиотская лыба значит, что я мечтаю ему помочь.

Он повел меня в ювелирный магазин.

– Ты такая крутая. Я долго сомневался, будет ли нормально тебя попросить. Но кто знает Эмили лучше тебя!

И он был прав. Я сама не понимала, почему так переживала из-за всего этого. Он был все тем же Леви. Да и потом рано или поздно мы все равно начали бы с кем-то встречаться. И это хорошо: теперь нас перестанут спрашивать, пара мы или нет.

– Конечно, я тебе помогу, – согласилась я. – Что бы ты хотел ей подарить?

– Ну, на прошлой неделе мы были здесь с мамой, и я увидел кулон… хотел узнать твое мнение.

Он отвел меня к стеклянной витрине, завешенной серебряными и золотыми ожерельями, и указал на одно в центре:

– Вот такое, но с буквой «Э».

Мое сердце мучительно сжалось. Эта серебряная цепочка с маленьким круглым кулоном… гравированная буква «П» в центре…

Я отшатнулась от витрины. Пол подо мной закачался.

Я слышала голос Леви. Он спрашивал, все ли хорошо, но я никак не могла на нем сосредоточиться. Все вокруг расплывалось. Я не могла ему ответить. Я ничего не могла.

– Я задыхаюсь, мне нужно…

Я на ощупь вышла из магазина и села на пол рядом с фонтаном. Зажав голову между коленей, я попыталась вдохнуть поглубже.

– Макаллан, что такое? – голос Леви прерывался от волнения. – Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Я зарыдала. Я никак не могла нормально задышать. Мне нужно дышать. Мне нужно успокоиться и вдохнуть.

Но я не могла. Как только мне начинало казаться, что жизнь налаживается, я всегда получала под дых. Всегда. И всегда, когда я меньше всего этого ожидала.

– Макаллан? – он достал телефон. – Мистер Дитц, я сейчас рядом с Макаллан, и я не знаю, что происходит. У нее что-то вроде панической атаки.

Только не папа, подумала я. Пожалуйста, только папу сюда не вмешивай.

Я нашла в себе силы протянуть руку и потрогать Леви за лодыжку.

– Подождите, она что-то хочет сказать, – Леви опустился на колени. – Папа хочет с тобой поговорить.

Леви поднес трубку мне к уху.

– Кэлли, солнышко, что случилось?

Голос у папы был взволнованным. Боже, почему я доставляю ему неприятности? Ненавижу себя.

– Пожалуйста, Кэлли, поговори со мной.

– Это… я… – я пыталась успокоиться, но от папиного голоса стало только хуже. Я прерывисто вдохнула. – Расскажи ему про кулон.

Говорить я больше не могла, но папа и так все понял.

Я смотрела, как Леви слушает папин рассказ. Он побелел.

– О боже. Я не знал. Простите, – тихо ответил он. – Я не знал.

Перед кем он извинялся – перед папой или передо мной? Может, перед нами обоими.

Конечно, он не знал. Откуда ему было знать? Как бы он догадался, что мама носила похожий кулон с буквой «М»? Что папа подарил его ей, когда забирал нас домой из роддома? Откуда Леви знать, что мама носила этот кулон не снимая? Что он был на ней, когда она умерла? Что ее с ним и похоронили?

Леви повесил трубку и сел рядом. Он обнял меня за плечи, и я прижалась к нему.

– Твой папа сейчас подъедет. Макаллан, прости меня, пожалуйста. Мне так жаль. Я не знал. Прости, что напомнил тебе о таком. Прости, что ничем не могу тебе помочь. Я даже не знаю, можно ли тут чем-то помочь. Мне так жаль, что я и сейчас не могу подобрать слов.

Он замолчал. Но его присутствия было достаточно.

– Знаю, что я в последнее время вел себя как идиот… что мало проводил с тобой времени. И за это мне тоже очень стыдно. Я знаю, что многого не знаю, но одно могу обещать: я буду рядом. Что бы тебе ни понадобилось, когда бы ты меня ни позвала, можешь на меня рассчитывать. Что бы ни случилось. Что бы ни случилось. Ты ведь это знаешь, правда?

Не уверена, что знала это – пока он не сказал. И хотя мое сердце рвалось на части от воспоминаний о маме, я разрешила доброте Леви его подлатать.

И еще я поняла, что Леви пора кое с кем познакомиться.

Закутавшись потеплее, мы поднимались на гору. Леви всю дорогу молчал. Я не знала, как он отреагирует, но настало время с ним поделиться.

Мы уже подходили. Леви, склонив голову, шел в паре шагов за моей спиной.

– Леви, я хочу познакомить тебя с мамой, – я остановилась у серой мраморной плиты. – Мама, это Леви. Я тебе про него рассказывала.

Я стряхнула с плиты снежную пыль.

– Здравствуйте, – негромко отозвался Леви.

– Присядь, – я достала одеяло и расстелила его на промерзшей земле. – Я хотела привести тебя сюда, чтобы рассказать про маму.

Мой голос задрожал. Этого я и боялась. Было так сложно говорить про маму и не грустить. Но психолог, к которому я ходила после ее смерти, сказал, что мне важно про нее разговаривать. Делиться воспоминаниями с другими людьми.

Как жаль, что Леви ее не знал. Он бы ей понравился.

– Она… – начала я.

От слез защипало глаза.

– Ничего страшного, – сказал Леви. – Тебе необязательно говорить, если слишком сложно.

– Но я хочу.

– Может, я начну? – спросил он. – Хм, миссис Дитц, меня зовут Леви. Уверен, Макаллан уже все вам обо мне рассказала. И, надеюсь, вы ей не поверили… если только она не сказала, что я лучший человек в мире.

Я рассмеялась негромким благодарным смехом.

– Мы познакомились в мой первый день в ее школе, и, знаете, она была очень ко мне добра. Я видел ваши фотографии у вас дома и знаю, в кого она такая красавица. И это, она страшная заучка. Даже бесит, – он встревоженно посмотрел на меня. – Ничего, что я так про тебя?

Мне было очень приятно, что он разговаривал с мамой, будто она правда была тут, с нами.

– Да, все нормально.

– Когда мы познакомились, я решил, что она от меня не в восторге. Ну, понимаете, у меня были длинные волосы… Уверен, что она подумала, что я хиппи какой-то. Но потом Макаллан узнала, что я тоже люблю «Багги и Флойда».

Он поднял взгляд от земли.

– Она знает, о чем я?

Я кивнула. Как хорошо, что он говорит о маме в настоящем времени.

– С тех пор мы и дружим. Она, знаете, из кожи вон лезла, чтобы я почувствовал себя здесь как дома. Так что, миссис Дитц, спасибо вам за то, что воспитали такую дочь. Жаль, что я не успел с вами познакомиться, но, с другой стороны, вроде как и успел… Я же знаю Макаллан. И еще: я буду изо всех сил стараться, чтобы у нее все было в порядке. Буду ее поддерживать. Несмотря на то что в футболе она разбирается, как хрюшка в апельсинах.

– Эй! – Я замахнулась на него. – Мама тоже болеет за «Пэкерс». Мам, не обращай внимания, он шутит.

Он протянул ладонь в перчатке и взял меня за руку.

– Ничего, что я пошутил?

– Да, она тоже любит шутить.

– А что еще она любит?

Этого вопроса мне хватило, чтобы начать, и следующий час я рассказывала Леви про маму. Все, что могла вспомнить. От некоторых воспоминаний меня разбирал смех. Другие вызывали слезы. Я до боли скучала по маме, но, когда я говорила о ней, мама продолжала жить в моем сердце.

Я уверена, что мама смотрела на нас и улыбалась.

После этого все изменилось.

Или нет. Но мы с Леви стали ближе, чем раньше.

После случая в торговом центре и нашего визита к маме Леви делал все, чтобы проводить со мной больше времени.

Он не бросил Эмили. Он знал, что ему не нужно выбирать. Но стал следить за тем, как ведет себя. Какие решения принимает. С кем проводит время.

Он даже звонил мне раз в день, пока гостил в Калифорнии на каникулах.

– Я знаю, чем тебя порадовать, – сказал он, когда мы созвонились в канун Нового года. – Тут все жалуются, что я только и говорю о том, как дела идут дома.

– Что, трава за соседним забором всегда зеленее?

Он рассмеялся.

– Наверное. А вообще, мои друзья только и делают, что умоляют меня показать фото самой клевой девушки в мире.

– Надеюсь, ты обо мне.

– Разумеется. Хотя эта самая клевая девушка в мире и веселится в мое отсутствие на лучшей вечеринке в мире.

– Эй, это не я решила провести каникулы за пять тысяч километров от дома. И сомневаюсь, что вечеринка будет лучшей в мире: там будут все наши родители.

Папа решил, что будет очень весело пригласить на Новый год гостей. Он позвал своих друзей с детьми, а я – своих друзей с родителями. Поначалу я думала, что никто не захочет идти отмечать Новый год в компании родителей, но оказалось, что лучше вариантов ни у кого не нашлось.

Мне пришлось закончить разговор с Леви, чтобы успеть подготовиться к приходу гостей. Эмили и Даниэль пришли пораньше, чтобы помочь мне накрыть на стол. Я запекла макароны с томатами и сыром, сделала феттуччине альфредо с курицей, спагетти с фрикадельками из индейки и чесночный хлеб, нарезала салат.

По счастью, младшее поколение отправили на цокольный этаж, так что можно было не натыкаться то и дело на взрослых. Мне было немножко жаль Тришу и Иэна, которые пришли по приглашению папы со своими родителями: они никого здесь не знали. Триша переехала из Миннеаполиса, а Иэн был на год старше всех детей. Когда я узнала, что он придет, то сразу подумала, что он расстроится: вряд ли кому-то понравится тусить с детьми младше себя, однако он спустился к нам с улыбкой на лице и жизнерадостно представился. Триша в углу смотрела телевизор с младшей сестрой Эмили и братом Даниэль.

– Жаль, что Леви не с нами, – печально заметила Эмили. – С кем мне целоваться под бой курантов?

– Эй, на меня не рассчитывай, – поддразнила ее Даниэль. – Я лично собираюсь бросить силы на охмурение этого студента. Согласитесь, он красавчик. Пойду демонстрировать ему свое обаяние.

Даниэль пошла и села рядом с Иэном.

– Как думаешь, Леви там никого себе не нашел? – спросила меня Эмили.

– Нет, он будет отмечать со своими друзьями, – успокоила я ее.

Мне приходилось повторять ей это каждый день с момента отъезда Леви. Я знала, что ему можно доверять. Леви изменять не станет.

– Как дела, приятель?

Трой зашел в комнату с тарелкой чипсов.

– Мы собираемся в настолки играть или как?

Эмили улыбнулась ему:

– Отличная мысль!

Она подвела его к столу, где были разложены настольные игры.

Сестра Эмили схватила коробку с шашками и отнесла ее к брату Даниэль на другой конец комнаты.

– Посмотрите на них! Слишком крутые, чтобы обращать внимание на старших сестер! – рассмеялась Эмили. – Помню, в пятом классе я была уверена, что я просто улет.

Трой поднял взгляд от «Монополии».

– Ну, не знаю… сейчас-то ты точно улет.

Эмили запрокинула голову и нарочито громко захихикала, как делала всегда в обществе парней.

Трой поскреб затылок, от чего волосы у него взъерошились, и так широко улыбнулся, что я впервые заметила ямочку у него на правой щеке.

Однако мне почему-то показалось, что Эмили видела ее уже не раз. В конце концов, до Леви ей нравился именно Трой.

– Ах ты… – Эмили шлепнула его по руке.

Она взволнованно скрутила длинные волосы и рассыпала их по спине. Наконец Эмили обратила внимание и на меня:

– Может, поспрашиваешь, не хочет ли кто-нибудь присоединиться?..

Сначала мне показалось, что она пытается от меня избавиться. Но это наверняка просто моя подозрительность: Эмили хотела позвать остальных, а ведь по-хорошему это я должна была развлекать гостей. Стараясь быть гостеприимной хозяйкой, я подошла к дивану, на котором сидели Даниэль, Иэн и Триша.

– Хотите поиграть во что-нибудь или посмотреть что-нибудь? До полуночи еще два часа. Или я могу принести еще еды.

– Кино было бы отлично, – ответила Триша.

– Ладно. Тогда выберите, что хотите посмотреть.

Даниэль с Тришей принялись изучать коллекцию фильмов.

Иэн поднялся с места:

– Схожу за едой.

Я пошла с ним. Из гостиной раздавался смех взрослых. Похоже, им там веселее, чем нам.

– Поверить не могу, что ты сама все это приготовила, – сказал Иэн, накладывая себе огромную порцию запеченных макарон. – И так вкусно!

– Спасибо, – я поставила в духовку очередной противень с чесночным хлебом. – Мне очень нравится процесс.

– Сложно тебе придется в следующем году: еда в столовке просто отвратная.

Я подумала, а не расспросить ли его про жизнь в старшей школе, но мне не хотелось лишний раз подчеркивать разницу в возрасте.

– Придется брать обед с собой, – только и нашлась я.

Он наколол на вилку целую гору макарон. Темные волосы упали ему на глаза, и он махнул головой.

– Если тебе нужны советы… ну, какие курсы выбрать, каких избегать… в общем, обращайся.

Он широко улыбнулся. На верхней губе у него блестела капля томатного соуса.

– Спасибо.

Собеседник из меня был так себе. Очевидно, я забыла, как говорить с парнями, которые не являлись Леви. Только не подумайте, что я в принципе с ними не разговаривала… просто разговоры ни о чем меня особо не привлекали.

Иэн помог мне нарезать хлеб, и мы занесли еды взрослым. Те оживленно обсуждали политику.

Когда мы спустились, Даниэль с Тришей смотрели «Шестнадцать свечей».

– Не видел этот фильм.

Иэн плюхнулся на диван рядом со мной.

– Это же классика! – сообщила Триша. – Моя мама была им одержима в моем возрасте.

Я оглядела комнату.

– А где Эмили с Троем?

Даниэль взяла ломтик чесночного хлеба у Иэна с тарелки.

– А ты их не видела? Они пошли наверх… не помню, вроде забрать что-то.

– А.

Вероятно, мы их не заметили, так как торчали на кухне.

Мы вчетвером откинулись на спинку дивана и углубились в перипетии «Шестнадцати свечей», изредка отвлекаясь на обсуждение моды и причесок.

– Ты бы видела мамину фотографию! – рассмеялась Даниэль. – Тугие кудри и челка такой баранкой… на целый метр вперед. Она клянется, что тогда было так модно, но не знаю, в какой вселенной такая мода считается нормальной.

– С другой стороны, музыка в то время была очень даже, – заметил Иэн.

– Да, – согласилась я, выключая фильм, и посмотрела на часы. – До Нового года пятнадцать минут!

Мы включили телевизор. На Таймс-сквер уже опускали новогодний шар. До меня только два года назад дошло, что в нашем часовом поясе репортаж из Нью-Йорка пускали на час позже. Раньше я думала, что шар опускается несколько раз, по числу часовых поясов. И мне казалось, это ужасно круто – отмечать Новый год целых четыре раза.

– Кстати, а правда, где Эмили с Троем? – спросила Даниэль.

Я про них уже забыла.

– Наверно, застряли у взрослых. Пойду их спасу.

Я пошла наверх. В кухне их не было. В гостиной тоже. Я проверила ванную – и там нет. Я поднялась наверх и увидела, что дверь в мою спальню закрыта.

Мне и в голову не пришло постучать. С чего мне стучать в собственную комнату?

– Эй, Эм, вы вообще собираетесь…

Я застыла на месте.

Эмили с Троем целовались на моей кровати.

Они подпрыгнули от неожиданности.

– Эй, мы тут… это…

Эмили закусила губу – вероятно, пытаясь придумать какую-нибудь басню, в которую я бы поверила. Я отчаянно надеялась услышать хоть что-то, что не значило бы, что моя лучшая подруга изменяет моему лучшему другу.

Трой выдал самое разумное, что можно было сказать в подобной ситуации:

– Я пойду вниз.

Когда он ушел, наступила тишина. Издалека раздавался смех ничего не подозревающих взрослых.

Наконец Эмили заговорила.

– Я знаю.

– Ты знаешь?

– Это очень глупо с моей стороны, но… но сейчас ведь Новый год. И я на вечеринке. Что такого, если мне захотелось повеселиться? – она рухнула обратно на кровать и закрыла лицо руками. – Только не рассказывай Леви.

Я не знала, что ответить. Настроение поменялось мгновенно.

Наконец она подняла на меня взгляд.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь. Что угодно.

Я боялась раскрывать рот, потому что понятия не имела, что скажу. Но бесконечно молчать было невозможно.

– Как ты могла?

Эмили потрясла головой.

– Я не знаю. Вернее, ты же знаешь, что мне нравился Трой. Мы флиртовали за игрой, и я думаю, что он очень милый. Ты же знаешь, что он мне раньше нравился.

– У тебя есть парень. И, позволь напомнить, этот парень – мой лучший друг.

– Я думала, что твой лучший друг – это я.

– Вы оба.

Хотя, честно, в это время я чувствовала большую близость с Леви.

– Леви замечательный. Но его здесь нет.

Эмили откинулась на кровати свесив ноги. Раньше мы постоянно так лежали. В такой позе. Однако контекст был новый, и его мне не хотелось бы повторять.

– И поэтому можно ему изменять?

– Нет, нельзя.

Я почувствовала облегчение.

– Я запуталась. Вот и все.

– В чем?

– Во всем, – в ее глазах заблестели слезы. – Я так переживаю из-за следующего года. Ты, возможно, не понимаешь, как все поменяется. Абсолютно все. Уже поменялось.

Я села рядом, и теперь мы вместе смотрели на светящиеся в темноте звезды у меня на потолке.

– Эмили, нельзя бесконечно об этом переживать. Ты – это не твоя сестра.

– Ты знаешь, что с ней случилось. Ты сама видела. В нашем возрасте у Кэсси было столько друзей… а потом она пошла в ту огромную школу и там затерялась. В первый год она приходила домой сразу после уроков, запиралась в комнате и плакала.

– Но твоя сестра не такая общительная, как ты. Ты-то не затеряешься. И у тебя есть я.

Мне хотелось добавить, что встречаться даже со всей мужской половиной школы одновременно вряд ли поможет в этой нелегкой ситуации, но решила, что момент не подходящий для сарказма. Нужно ее успокоить.

– Не все поменяется.

– Но наша компания разойдется. Раньше я была твоей единственной лучшей подругой… Думаешь, мне было приятно, когда ты столько времени начала проводить с Леви?

Я поверить не могла, что она обернула все против меня. Да, я проводила много времени с Леви. Но это она отменяла наши с ней планы, чтобы побыть с ним. Не я.

– И я переживаю за тебя, Макаллан. Правда. Леви – отличный парень. Но ты же не думаешь, что в старшей школе он будет дружить с тобой одной? У него будет полно друзей, и я не хочу, чтобы ты осталась одна.

– Не думаю, что останусь одна, – я сглотнула ком в горле. – Кстати, я думала, что ты тоже мой лучший друг.

Я повернула голову и увидела, как она вздрогнула от стыда.

– Конечно, я твой лучший друг. Но иногда мне интересно, кто тебе ближе?

Я застыла на кровати, прокручивая в голове фразу Эмили. Ситуация была невозможной – неужели она просила меня сделать и невозможный выбор? У меня внутри все сжалось. Смогу ли я выбрать между ними? Я дружила с Эмили сколько себя знала. Она всегда приходила мне на помощь, когда мне нужен был совет подруги. Она была рядом, когда в моей жизни случилось непоправимое.

Может, Эмили права. Может, я правда забыла про нее с тех пор, как появился Леви? Но разве это дает ей право задавать мне такие вопросы? В последние полтора года семья Леви стала для меня целым миром. Я не представляла себе жизни без него. Но и без Эмили тоже.

Как так вышло, что должна со всем этим разбираться? А ведь именно такой ситуации я боялась, когда они начали встречаться. Что случится, если они расстанутся?

Я старалась говорить спокойно.

– Это что, ультиматум? Я должна всегда быть на твоей стороне?

– Нет, я этого не говорила, – Эмили выпрямилась. – Я правда очень запуталась. Прости меня. Я в ужасном состоянии. Не хочу вставать между тобой и Леви… и не хочу, чтобы он вставал между нами.

Да уж, подумала я. Надо было переживать об этом до того, как целоваться с другим.

Снизу раздались голоса: там считали секунды до Нового года. Когда они досчитали, я все еще пыталась понять, как сохранить двух лучших друзей в моей жизни.

– С НОВЫМ ГОДОМ! – раздался снизу хор голосов.

– Эй! – Эмили обняла меня, когда я поднялась с кровати. – С Новым годом, Макаллан! Давай начнем все заново? Обещаю придумать, что я скажу Леви. Не переживай об этом. Я это заварила, мне и расхлебывать.

Мне оставалось только надеяться, что так и будет.

Эмили встала и хлопнула в ладоши.

– Давай, Макаллан! Новый год, новая жизнь, новое начало! Все возможно.

Меня охватил ужас. Потому что она права: возможно все. Но последние десять секунд заставили меня усомниться в том, что это хорошая новость.

Новые возможности – переоцененная штука.

Ага. Не понимаю, почему люди придают такое значение первому января? Измениться можно и в остальные триста шестьдесят четыре дня.

Или начать заново.

Или сесть на диету.

Тебе запрещается готовить диетическую еду.

Разумеется.

А еще запрещается скрывать от меня всякое.

Ну а тебе тогда запрещается покидать Висконсин.

Ага. Справедливо.

Хватит, я не могу контролировать так много всего.

Ты могла бы, если только была повелительницей мира.

Но в конце концов кто-то его получит! Следовало бы поручить его мне. Мир стал бы лучше.

Разумеется. И каков был бы первый указ Царицы Вселенной?

Запретить «Чикаго Беарз».

Хотя…

Эй, это же мой мир. Управляю им как хочу. Например, могу распорядиться, чтобы всех парней в мире судили по тебе.

Будто ты сейчас этого не делаешь.

Точно. Вопрос: сколько солнц в твоем мире?

Глава 6

Я рванул с трапа, как только шасси самолета коснулись земли Милуоки.

Вот что забавно: полтора года я мечтал снова оказаться в Калифорнии, но как только приехал, я понял, что все самое важное оставил в Висконсине. То есть, конечно, было круто снова увидеть старых друзей. Но я скучал по своим девочкам: Макаллан и Эмили. Наверно, многие парни подумали бы, что я донжуан, раз у меня двое. Но они значили для меня совершенно разное.

Макаллан была кем-то вроде моей половинки. Инь к моему ян. Получилось пошлее, чем я хотел сказать.

А Эмили – восхитительная девушка. Излучает радость. Я чувствовал, что она всегда лучится рядом со мной. Какому парню такое не понравится!

Хотя должен кое в чем сознаться. Я соврал ей. Сказал, что вернусь только в субботу вечером, хотя на самом деле приехал днем. Мне просто хотелось сначала увидеть Макаллан. Я знал, что Эмили захочет сразу со мной повидаться, но я должен был отдать Макаллан подарок.

Стоя на пороге дома Дитцев, я идиотски улыбался во весь рот.

– Привет! – Я сжал Макаллан в крепких объятиях.

– Сам привет! – рассмеялась она, когда я поставил ее на землю. – Ну как культурный шок?

Я прошел в прихожую и начал снимать с себя одежду слой за слоем.

– Температурный шок оказался куда сильнее. Новый год я встретил в шлепках!

Макаллан слегка поморщилась.

– Все хорошо?

Она закивала как-то слишком энергично.

– Да, да, конечно. Просто это… странно думать, как отмечают зимние праздники в жару. Мама ужасно сердилась, если на Рождество не наметало сугробы.

Ее поведение перестало казаться мне странным: я знал, как ее мама любила праздники. Наверное, Макаллан тяжело дается это время. Это объясняло и бардак на кухне, горы кастрюль и сковородок. Она обычно готовила не переставая, если ей нужно было освободить голову или от чего-то отвлечься. Тем более на зимних каникулах у нее для этих целей не было домашки.

Я погладил ее по руке, думая, что ее это немного утешит. С тех пор как мы съездили на кладбище, я знал, что могу говорить с ней про маму. Для меня было большой честью, что она меня туда сводила. Это значило, что наши отношения для нее важны. Но еще я знал, что если бы она хотела сейчас со мной поговорить, то так бы и сделала. Я уже научился читать Макаллан: знал, когда ее нужно расспросить, а когда оставить в покое. И сейчас выражение ее лица будто кричало: оставь меня в покое.

– Ну, я-то привык к хорошей погоде, – напомнил я ей. – Кстати, прости, что заставил тебя врать Эмили о том, когда я вернусь.

– Ага… – она принялась протирать столешницу. – Ты голодный?

Я никогда не упускал возможности полакомиться ее стряпней.

Макаллан положила мне целое блюдо брауни и печенья из воздушного риса и туда же установила ломоть пирога с пеканом.

Я запустил руку в сумку и достал подарок.

– Счастливого Рождества! Пусть и с опозданием.

Она не сразу развернула упаковку.

– Это же не кепка «Чикаго Беарз», нет?

Я рассмеялся. Она сама подарила мне вязаную шапку с эмблемой «Пэкерс», чтобы я, как она сказала, «лучше влился в коллектив». Все ужасно повеселились, особенно Адам. Однако после этого я получил еще и купон на одно любое блюдо домашнего приготовления от Макаллан. Подарок-фаворит из полученных мной за год.

Она стала распаковывать коробку. Увидев фото на упаковке дисков, она рассмеялась.

– Поверить не могу, что ты… – Она замолчала, прочитав надпись на картинке. – Как ты?..

У нее отвисла челюсть. Я был ужасно счастлив.

– Отец моего друга знает продюсера шоу. Я попросил его об услуге.

Она опять посмотрела на диск: актер, игравший Багги, написал на коробке: «Чтоб мне провалиться, не отказался бы сейчас от бокала виски Макаллан».

– Я не могу определиться: это гениально или же страшная пошлость, – признался я.

– Это гениально!

Макаллан опять рассмеялась. Люблю, когда она смеется.

У нее есть два смеха: один обычный, а другой – очень задорный, когда она даже голову назад запрокидывает. Если бы мне нужно было выбрать единственную цель в жизни, я бы хотел смешить Макаллан каждый день так, чтобы она хохотала вторым смехом. И в тот конкретный день задачу я выполнил.

– Лучший подарок! Спасибо тебе! – Она крепко меня обняла. – Теперь ты можешь есть у меня что угодно и когда угодно!

– Если можно, давай оформим это обещание в письменном виде.

Она опять засмеялась, откинув голову, и – честно-пречестно! – сердце у меня просто взмыло к небесам.

– Итак…

Я начал играть с ее волосами, которые меняют цвет при смене времен года, как листва у деревьев. Сейчас они были каштановыми с красным подтоном.

– Итак, расскажи мне все по порядку. Как прошел Новый год?

Улыбка исчезла с ее лица. Ну я и дурак: опять заговорил о том, что напомнило ей о маме.

– Хорошо. Хм, а когда ты увидишься с Эмили?

Я взглянул на часы.

– Я сказал ей, что мой самолет только сейчас приземлится, так что скоро позвоню ей.

– Да, пожалуйста, позвони. Она очень хочет тебя увидеть.

Вот поэтому Макаллан – лучший в мире друг. Я не видел ее целых десять дней, и все же она переживала, когда я встречусь со своей девушкой.

– Хочешь пойдем к ней вместе?

Я еще не был готов попрощаться с ней.

Макаллан покачала головой:

– Нет. Вам нужно встретиться наедине.

– Иди сюда, – я сгреб ее в объятия. – Ты лучшая в мире. Знаешь ведь?

Она нерешительно улыбнулась. Мне не хотелось уходить: что-то явно было не так. Но, может, ей нужно побыть одной? Макаллан изо всех сил пыталась выдворить меня.

– И ты лучший в мире.

Взгляд у нее был печальный.

Все семь кварталов до дома Эмили я не мог выкинуть Макаллан из головы.

Моей лучшей подруге нужна помощь, и я обязательно придумаю, как ей помочь.

Но сначала нужно увидеться со своей шикарной девушкой.

– ЛЕВИ! – завопила Эмили, не успел я дойти до двери.

Она выбежала на мороз и поцеловала меня. Мне сразу стало как-то теплее.

– Ты не позвонил, когда вы приземлились. Я уже начала волноваться!

Она схватила меня за руку и повела в дом.

Я так задумался о Макаллан, что даже забыл предупредить Эмили, что иду.

– Мне сначала нужно было занести кое-что Макаллан.

Я не хотел врать Эмили.

– А, вы уже виделись? – она широко улыбнулась. – О чем вы разговаривали?

– Да как обычно, – пожал я плечами. – И подарок ей подарил.

– Точно. Диск?

Мы сели на диван, и Эмили стала подробно расспрашивать меня о каникулах в Калифорнии. Я тоже пытался про нее что-нибудь узнать, но она каждый раз меня перебивала. Мы, конечно, созванивались и переписывались, пока меня не было, но Эмили хотела знать все подробности моего путешествия.

– Эй, а как вы отметили Новый год у Макаллан? – наконец спрашиваю я.

– А что? – тут же переспросила Эмили.

– Да ничего, просто интересно, Макаллан ничего особо не рассказала.

– А.

Эмили как будто облегченно вздохнула.

– Было отлично, очень весело, – она прикусила губу. – Эм, кстати, наверное, надо рассказать тебе… Это мелочь… Ну, ты знаешь, Трой тоже пришел. Я показывала ему дом, и мы зашли в комнату Макаллан. Видимо, дверь захлопнулась, и…

Я почувствовал, как в груди что-то сжимается.

– Ну вот, мы разговаривали, было уже поздно. Мы прилегли на кровать и болтали, и тут зашла Макаллан. Мы, конечно, подскочили, и она подумала, что мы там что-то делали, но все было очень невинно. Честно. Мне так тебя не хватало.

Я не знал, что сказать. Как Макаллан могла ничего мне не рассказать, даже не намекнуть?! Даже если и правда ничего не было.

– Но наступил новый год. Новая жизнь! – Эмили склонилась ко мне; ее лицо было в паре сантиметров от моего. – Конечно, зря я стала говорить с Троем и пошла показывать ему дом, но… ну, не знаю. Я даже не собиралась тебе рассказывать, но не хочу ничего держать в тайне, – она погладила меня по ноге. – Прощаешь?

Она поцеловала меня. Поначалу я не стал отвечать. Не то чтобы Эмили плохо целовалась, но мне нужно было многое обдумать. Однако в итоге я сдался. Если бы дело было серьезное, Макаллан мне сказала бы. Не может быть, чтобы она застала Эмили за изменой и не рассказала мне.

Я надеялся, что могу доверять Эмили, но был уверен, что могу доверять Макаллан.

Хм.

Ни слова об этом, я и так чувствую себя виноватой.

Знаю.

Но все равно скажешь?

Не-а.

Нет?

Ох, Макаллан, кто-то из нас должен проявить благородство.

Да ты шутишь. С каких таких пор ты у нас благородный?

С тех, как простил тебя за предательство.

Ты прав.

Ого! Что, это сработало? Я прав? Хоть в чем-то? Господи Иисусе, спасибо тебе за это чудо!

Какой повод для гордости, надо же.

Ну, иногда приятно почувствовать себя правым… Для разнообразия.

Я бы на твоем месте не привыкала.

Конечно, не буду, ты же меня знаешь.

Глава 7

Это было мучительно. Непрекращающиеся адские муки.

В тот вечер, когда Леви ушел от меня, чтобы поговорить с Эмили, я сидела не дыша. Таращилась на телефон в полной уверенности, что вот-вот мне позвонит Леви-с-разбитым-сердцем.

Телефон и правда зазвонил. Но это была Эмили.

– Пожалуйста, – заныла она. – Я знаю, что совершила ошибку и что единственный, кто пострадает от правды, – это Леви. Ты же не хочешь, чтобы он страдал?

Конечно, я не хотела. Но это не я ему изменила.

– Обещаю, что больше так никогда не поступлю, а если поступлю, то можешь никогда больше со мной не разговаривать. Я даже об этом не попрошу.

Я почти слышала стук ее сердца по телефону.

– Мне очень нравится Леви, и я не хочу, чтобы он меня бросил. Пожалуйста, Макаллан.

Мне не нравилось держать что-либо в тайне. Тайны всегда причиняют в итоге боль.

Она продолжала умолять.

– Ты моя лучшая подруга. Если я не могу доверять лучшей подруге, то кому вообще могу?

Уверена, что Леви думал то же самое.

– Мы дружим целую вечность, мы через столько всего прошли. Пожалуйста, прости меня, чтобы я тоже смогла себя простить.

Ее слова меня зацепили. Я и не задумывалась, через что проходила сама Эмили… как ей, наверное, тяжело. Хотя, конечно, она сама виновата.

– Пожалуйста, Макаллан, умоляю тебя. Если бы ты была здесь, я упала бы перед тобой на колени. Если хочешь, я сейчас приду.

Меня одолевали сомнения. Можно ли ей доверять? Можно ли положиться на ее слова о том, что такого больше не случится? Я знала, что правда раздавит Леви. Может, лучше всего будет притвориться, что ничего не случилось?

– Ладно, – тихо сказала я.

Эмили ответила не сразу.

– Правда? Ох боже, Макаллан. Спасибоспасибоспасибо! Я все исправлю, обещаю.

– Пожалуйста, обращайся с Леви хорошо. Он этого заслуживает.

– Конечно! Обещаю! Люблю тебя!

Я должна была почувствовать облегчение, но мною овладел ужас. И как бы мне ни хотелось стереть ту ночь из памяти, я знала: некоторые воспоминания этому плохо поддаются.

Особенно болезненные.

Эти годы я постоянно себе лгала. Чаще всего в том, что «все будет хорошо».

Да, все будет хорошо.

Ты вырастешь без матери, но все будет хорошо.

Ты будешь просыпаться каждое утро и понимать, что это не было ночным кошмаром. Но все будет хорошо.

Ты будешь хранить секрет, который может разрушить твою дружбу с двумя самыми близкими людьми. Но все будет хорошо.

А я-то думала, что совсем не умею врать.

Зато я научилась искусству избегания. Я старалась не видеться с Эмили и Леви одновременно. Я избегала разговоров об их отношениях. Избегала любых бесед, где бы фигурировали вечеринки, Трой, моя спальня, эмоциональные травмы и так далее, и тому подобное.

Я держалась уже больше трех месяцев. Три месяца я не могла быть честной; не могла разговаривать открыто. Три месяца следила за каждым своим словом и жестом. Три месяца непрекращающихся мучений.

Растаял снег; солнце начало проглядывать сквозь облака. Я подумала, что, может, к лету уже обо всем забуду. В начале апреля я даже увидела цветок по пути в столовую. Наверное, это хороший знак.

Даниэль помахала мне от нашего стола.

– Угадай, на кого я наткнулась вчера вечером.

– На кого?

Я достала из рюкзака морковь и хумус домашнего приготовления.

– На Иэна, – она игриво повела бровями.

– Иэна?

Даниэль вздохнула.

– Иэн Брэниган, с твоей новогодней вечеринки.

Ах да. Я совсем забыла, что тем вечером происходило что-то еще.

– Ага. Его явно интересовало, чем ты занимаешься и как поживаешь.

– И что?

– «И что?» – передразнила меня Даниэль.

– А, прости. Он спрашивал обо мне? Как думаешь, пора заказывать свадебный торт?

– Она потешается.

– Да, еще как.

Даниэль потянулась через стол и угостилась хумусом.

– Да ничего, я просто подумала, тебе будет интересно узнать, что про тебя спрашивал привлекательный молодой человек. И, возможно, я сообщила ему, что мы придем на соревнования по бегу в пятницу.

– Мы пойдем, потому что Леви хочет посмотреть их.

– Да, и пока Леви будет смотреть, кто как выступает и куда ему записаться в следующем году, ты можешь посмотреть на Иэна.

– Он вообще-то старшеклассник.

Даниэль легонько постучала пальцем себе по губе.

– Точно. Что этому неудачнику, низшему звену школьной эволюции, делать рядом с такой шикарной девушкой, как ты?

– Я не это имела в виду.

Сама не знаю, что же я на самом деле имела в виду.

– Я просто говорю, что он спрашивал о тебе, и я сказала, что мы придем на соревнования в пятницу. Ничего такого.

– Да, точно.

Я сама превращаю это во «что-то такое».

– Да, ничего такого, – Даниэль ухмыльнулась, и я поняла, что сейчас в меня полетит острота. – Тогда, пожалуйста, объясни, с чего ты вдруг покраснела?

Со всеми девчачьими вопросами я обращалась к маме Леви. Но странно было бы спрашивать ее, что мне надеть на соревнования по легкой атлетике. Думаю, она была бы рада мне помочь, но не знаю, обрадует ли ее, что я в ком-то заинтересована. Всякий раз, когда мы с Леви друг друга поддразнивали, я замечала, что наши родители обмениваются многозначительными взглядами. Что-то вроде «посмотрите на эту парочку». Уверена, что она была бы за меня рада, однако в глубине души я думала, что ей хотелось, чтобы мы с Леви встречались.

Я не думала, что так уж нравлюсь Иэну. Однако одновременно с этим я поняла, что, если бы у меня был парень, отношения Эмили и Леви волновали бы меня меньше. Мне нужно отвлечься.

Поэтому я пошла к своей второй верной советчице – Эмили.

Я отправила ей короткое СМС, что сейчас приду, и вышла из дома. Дожидаться ответа я не стала. Мы с Эмили часто забегали друг к другу без предупреждения.

Я была уже у дома, когда дверь внезапно распахнулась. Сначала я подумала, что это Эмили увидела меня в окно и вышла встретить. Но на пороге появился кое-кто другой.

Трой.

– Эй, Макаллан, – поприветствовал он меня. – Как дела?

Дверь распахнулась шире; из нее выпрыгнула Эмили.

– Ого, сюрприз!

– Я отправила тебе СМС, – пробормотала я, пытаясь понять, что только что случилось.

Эмили небрежно отмахнулась:

– А, да ничего страшного. Трой передавал мне, хм, домашку по истории.

Трой странно посмотрел на нее.

– Да, точно. Ну, пока.

Он ушел, беззаботно насвистывая.

– Это не то, что ты думаешь, – сказала Эмили, когда мы зашли к ней в комнату.

– А что же это? – спросила я.

Я отказалась садиться рядом с ней на кровать. Сложив руки на груди, я ждала объяснения.

– Мы просто тусили. Честно. Хочу познакомиться с ним поближе. Это вроде не преступление?

– А как же Леви?

– Леви в курсе.

Она взяла с тумбочки журнал и стала листать, словно давая понять, что разговор окончен.

Однако я не собиралась сдаваться.

– Насчет чего именно он в курсе?

– Он знает, что Трой заходил сегодня поучиться. Они же друзья.

– Ага, еще какие.

– Все сложно.

Меня уже тошнило от этой фразы. Какое бессмысленное оправдание.

– Так объясни мне, если сложно. Потому что, Эмили, я правда не понимаю, что происходит.

Она бросила журнал на колени, словно это я вела себя как неразумный ребенок.

– Я просто запуталась, и все. Если хочешь помочь, перестань меня осуждать. Не всем же быть такими идеальными, как ты.

Я разозлилась. Она опять пытается выставить меня виноватой. Но дело было вовсе не во мне, хотя сейчас мне так и казалось.

Она видела, что я все еще жду ответа.

– Слушай, мне правда нравится Леви. Он такой милый! Такой добрый! Но Трой мне тоже нравится. Поэтому я решила узнать его получше, чтобы, ну, ты понимаешь…

– Нет, я не понимаю.

Я слышала, как звенят льдинки в моем голосе.

Эмили нахмурилась.

– Они оба мне нравятся. Я хочу принять взвешенное решение.

– Ты вообще это серьезно? А про Леви ты подумала?

– Знаю, знаю, – вид у Эмили стал печальный. – Честно. Я пообещала себе, что решу до выпускного.

– Остался месяц, – напомнила я.

– Пожалуйста, не говори Леви, ладно?

Я встала и пошла к двери.

– Ладно. Честно, я даже не знаю, как бы я ему это сказала.

Как бы ты ему это сказала?

Теперь я знаю. Если тебе что-то кажется – и это что-то грозит другому человеку обернуться неприятностями, – то тебе, скорее всего, не кажется.

Как насчет «Если твоя девушка говорит, что чувак, в которого она была влюблена, пришел в гости, чтобы поучиться, не верь ей»?

Точно.

Или «Если твоя лучшая подруга говорит, что пойдет на соревнования, только чтобы составить тебе компанию, не подумай, что она идет пофлиртовать с другим парнем»?

Я не для этого пошла.

И кто теперь врет?

Я не вру. Что поделать, если моя аристократическая бледность и потрясающая харизма притягивают мужчин? Что мне оставалось, нагрубить ему?

Да все что угодно.

Глава 8

Я думал, что отношения и дружба с девушками помогут мне лучше понять женщин.

Но как-то не особо.

С Эмили творилось что-то странное. Она слишком радовалась мне в последнее время. А когда я упоминал Макаллан, Эмили смеялась и меняла тему разговора.

Макаллан тоже вела себя чудно. Раньше она улыбалась, когда я говорил об Эмили. А теперь морщилась.

Мой приятель из Калифорнии предположил, что они обе в меня влюблены и сражаются за мое внимание.

Да, разумеется. Хотя мечтать не вредно.

Я стал избегать упоминаний Макаллан в разговорах с Эмили – и наоборот. Пока мы не говорили про Эмили, с Макаллан все было нормально. Я прямо-таки предвкушал, когда мы с ней и Даниэль пойдем на соревнования по легкой атлетике.

Мы сели на трибуне, Макаллан по центру. Она подняла руку, чтобы заслонить глаза от солнца.

– Хорошо, что я взяла солнцезащитный крем, – сказала она, порылась в сумке и нанесла лосьон на лицо и руки.

Весной и летом волосы у нее становились моего любимого цвета: на солнце они были почти ярко-рыжими с оранжевым оттенком, а в помещении – как осенью.

Она продолжала щуриться.

– Вот, возьми, – я протянул ей темные очки.

Я был в шляпе, и солнце меня особо не беспокоило.

– Вон! – Даниэль пихнула Макаллан локтем. – Смотри! Иэн делает растяжку.

Я не видел, как отреагировала Макаллан, однако Даниэль чему-то рассмеялась.

Что еще за Иэн, подумал я. Какой-то чувак растягивал подколенные сухожилия и потом пробежался, высоко поднимая колени. Макаллан его знает? Не помню, чтобы она хоть раз упоминала какого бы то ни было Иэна.

Я к нему пригляделся.

Высокий. Тощий. Темные волосы с завитками на концах. Ну, если нравятся долговязые парни, то, наверное, привлекательный. Впрочем, я тоже долговязый. Я что, во вкусе Макаллан?

Он подошел к линии старта и встал на среднюю линию вместе с семью другими бегунами.

– За сколько они должны пробежать? – спросила Макаллан.

Не похоже, чтобы этот Иэн так уж ее интересовал. Может, в него влюбилась Даниэль?

– Я обычно пробегаю четыреста за пятьдесят пять секунд. Вероятно, они примерно за столько же.

Раздался выстрел, и они побежали. Я заметил, что бегуны выставляют грудь вперед. Я часто сутулюсь при беге. Плохо сказывается на скорости.

Иэн бежал вторым, совсем чуть-чуть не догоняя лидера. Когда они повернули в последний раз, он увеличил скорость.

– ДАВАЙ, ИЭН! – Даниэль спрыгнула со скамьи и потянула Макаллан за руку, приглашая встать рядом.

– Ничего более нелепого не получается придумать? – спросила Макаллан.

– Пока нет, но буду стараться.

Макаллан всплеснула руками:

– Забей, я сдаюсь.

Иэн прибежал первым, и обе девушки зааплодировали. Мы ждали, когда объявят время. Он финишировал за 50,82 – почти на четыре секунды меньше моего рекорда. Может показаться, что четыре секунды – ерунда, но для бегуна это все равно что четыре часа.

– Откуда ты знаешь Иэна? – спросил я.

– А, он был на… – она поморщилась.

– Он был на новогодней вечеринке, – закончила за нее Даниэль. – И с тех пор расспрашивает всех про Макаллан.

– А, вот оно что.

Наверно, меня не должно удивлять, что у Макаллан есть поклонники. У меня самого была девушка, и было бы страшным лицемерием ее ревновать.

Я сказал себе, что не ревную. Просто беспокоюсь за нее.

Даниэль подскочила.

– Пойду куплю чего-нибудь попить. И – так уж получается – мне придется пройти мимо Иэна. Представьте, какое совпадение.

Макаллан раздраженно простонала.

– Повеселись там. Хотя ты в моем разрешении и не нуждаешься.

– Ну, по крайней мере, это ты уже поняла, – Даниэль сбежала с трибун и, прислонившись к заграждению, заговорила с Иэном.

– Как думаешь, уже поздно переходить в другую школу? – спросила Макаллан.

– Что, он тебе нравится? – выпалил я, не подумав.

Она пожала плечами.

– Да как сказать. Я его почти не знаю. Ну такой, симпатичный.

То есть он все-таки был во вкусе Макаллан.

– Ну… – я не знал, что сказать.

Мне следовало ее поддержать, но это было как-то неловко. Я решил притвориться, что Макаллан – один из моих приятелей.

– Пригласи его куда-нибудь, устроим двойное свидание.

Она опять поморщилась.

Я решил, что хватит ходить вокруг да около.

– Вы поругались с Эмили?

– Не совсем.

Макаллан принялась рыться в сумке. Избегает чего-то.

– Что происходит? Ты странно себя ведешь. Вы обе.

Я потянул ее сумку на себя, чтобы она перестала в ней копаться и обратила на меня внимание.

– Не хочу между вами вставать. Просто поговори с Эмили, – сказала она прямо.

– Я постоянно говорю с Эмили.

– МАКАЛЛАН! – заорала снизу Даниэль. – ИДИ ПОЗДОРОВАЙСЯ!

Она снова застонала.

– Слушай, Леви. Я сейчас в очень неловком положении и не хочу больше врать. Пожалуйста, поговори с Эмили. Серьезно поговори.

Она поднялась и пошла вниз, к Иэну.

Не знаю, что меня больше беспокоило: что лучшая подруга что-то от меня скрывала или что она в этот момент флиртовала с каким-то парнем.

Я медленно поднялся по ступеням дома Эмили, будто уже ощущая тяжесть того, что ждало меня за порогом.

– Привет! – Эмили, как обычно, поприветствовала меня поцелуем.

– Привет, – я попытался улыбнуться в ответ, но что-то подсказывало мне, что дело неладно.

Что-то изменилось. Может, и не сегодня, но я только теперь обратил на это внимание.

Эмили тоже что-то почувствовала.

– Все в порядке? – спросила она, слегка наклонив голову и словно щупая меня взглядом.

– Да не то чтобы, – признался я. – Думаю, нам надо поговорить.

– Ох.

Не похоже, чтобы ее это удивило. Мы дошли до дивана в гостиной.

– Что происходит?

– Я думаю, это ты должна мне сказать.

Она ненадолго замолчала.

– Не знаю, о чем ты.

Но пауза значила, что знает.

– Я говорил сегодня с Макаллан.

От упоминания Макаллан улыбка исчезла с лица Эмили.

– И что она тебе сказала?

Голос ее звучал до странного жестко.

– Она сказала, что нам с тобой надо поговорить. Не знаю почему. Однако мне стало ясно: что-то происходит. Скажите уже мне, а? Я понял только, что она пытается сохранить вашу дружбу.

– Да уж, дружбу, – холодно отозвалась Эмили.

Мне хотелось защитить Макаллан: они с Эмили дружили с детства. Ужасно неприятно, что теперь что-то им мешало. Впрочем, не «что-то». Это я мешал.

Я попытался сопоставить факты.

– Почему мне кажется, что это не про то, что Макаллан сделала, а про то, что она знает?

Эмили ничего не ответила. Я понял, что моя догадка верна.

– Просто скажи мне правду, – сухо сказал я.

В этот самый момент я понял, что между нами с Эмили все кончено. Не может быть, чтобы дело было в каком-то недоразумении, которое можно прояснить и вернуть все на место. Если Макаллан чувствовала себя неловко и лгала мне, то все очень, очень плохо.

Эмили внимательно посмотрела на меня. У нее задрожала нижняя губа. Я порывался притянуть ее к себе, утешить. Однако разум говорил, что она притворяется. Я продолжал сидеть неподвижно.

– Мне так жаль, – она закрыла лицо руками. – Очень, очень жаль.

Она прильнула ко мне. Я не двигался. Не собираюсь я ее обнимать и успокаивать, если она не сделает того единственного, о чем я просил: не скажет мне правду.

– Что случилось?

Она выпрямилась, вытирая слезы.

– Я…

Сначала я подумал, что она так ничего и не скажет. Что мне придется вытягивать факты из Макаллан.

Эмили, наверное, поняла, что сочувствия от меня не добьешься.

– Ты знаешь, что я вижусь с Троем. На Новый год все было так внезапно, но ты тогда уехал, и я подумала, что ничего серьезного не случилось. А потом я захотела разобраться: вдруг у нас может что-то получиться? Понимаешь? Но тебя терять я тоже не хотела, так что совсем запуталась и не знала, как поступить… Ты, наверное, меня теперь ненавидишь.

Она остановилась, чтобы перевести дух. Этой секунды хватило, чтобы я осознал все, что она сказала. На Новый год что-то случилось – хотя Эмили и уверяла меня, что нет. Если я ничего не путаю, тогда же Макаллан начала странно реагировать на любое упоминание Эмили.

Значит, она знала, что происходило, и ничего мне не рассказывала.

Мне нужно было злиться на девушку, с которой я встречался уже почти восемь месяцев. Но я чувствовал досаду из-за Макаллан. Ей нужно было выбрать между Эмили и мной. И она выбрала лгунью Эмили.

Я встал.

– Спасибо, что наконец сказала правду.

Ответа я дожидаться не стал. Вышел за дверь – и сразу понял, кого хочу увидеть. Я должен был злиться на Макаллан за то, что она держала это от меня в тайне, но я переживал, что потеряю ее.

Я шел все быстрее и наконец побежал. Никогда раньше мне не приходилось переживать, что лишусь друга из-за расставания с девушкой. Но тут дело было серьезное. Макаллан знала Эмили чуть ли не с рождения. Я не стал бы упрашивать ее выбрать меня, но все равно подозревал, что выбирать ей придется. Если они с Эмили останутся подругами, я не расстроюсь. Но Эмили вряд ли проявит такое великодушие.

Конечно, Макаллан зря ничего мне не рассказала, но я ее не винил. Она сделала это ради Эмили. Потому что Макаллан – хорошая подруга. Верная. Но именно из-за этой верности я переживал: не заставит ли она Макаллан выбрать Эмили?

Подбегая к дому, я заметил Макаллан в окне кухни. Она подняла взгляд и увидела меня. Слабо улыбнулась: видимо, поняла, что я наконец в курсе всего. Или переживала, что придется закончить нашу дружбу?

Она открыла дверь. Мы оба постояли, не шевелясь.

– Вы поговорили?

– Да.

Она кивнула.

– Прости, что не сказала тебе, когда ты вернулся. Я должна была. Мне нечем оправдаться.

Нам обоим было неловко – как не было неловко ни разу с момента знакомства. Мы не знали, что делать. Я пожалел, что вообще начал встречаться с Эмили. Особенно если эти отношения будут стоить мне самой важной дружбы на свете.

– Ты не виновата, – сказал я и увидел, что она немного расслабилась. – Мы ведь можем продолжать дружить?

Я слышал в своем голосе нотки отчаяния, но мне было все равно. Без Макаллан я пропаду. Мы оба это знали. Уверен, что вообще все в мире это знали.

Она непонимающе на меня посмотрела.

– Конечно.

– Тебе не придется выбирать между нами?

Я чувствовал себя маленьким мальчиком. Стою у нее на пороге, умоляю выбрать меня.

– Я уже выбрала.

Она отступила в сторону, пропуская меня в дом.

Поначалу я чувствовал себя виноватым в том, что разрушил дружбу Макаллан с Эмили. Сама Макаллан почти не говорила о том, что случилось. Для нее это был свершившийся факт: они с Эмили больше не подруги.

Мне хотелось как-то показать ей, как я ценю все, что она для меня сделала. Но денег, чтобы сделать ей кухню мечты шеф-повара, у меня не было – и других идей тоже. К счастью, мама предложила отметить окончание школы вместе с семьей Макаллан.

И мы запретили Макаллан готовить. Мы будем ее баловать. Весь день, с утра до вечера.

Утром мама отвела ее на маникюр и педикюр. Меня тоже пригласили, но я отказался: надо было сохранить остатки мужества. Официальная часть празднества прошла очень скучно: мы по очереди всходили на сцену и получали аттестат, хотя окончили только среднюю школу. Осенью мы снова все увидимся, хотя и в другом здании. И людей там будет больше. К счастью.

Потом мы вернулись ко мне домой. Макаллан, ее отец с дядей, мои родители, я сам и родственники мамы из Чикаго. Мама всю неделю раздумывала, что бы такого приготовить: Макаллан уже давно превзошла ее в кулинарном деле.

Мы собрались в гостиной и принялись за закуски. Макаллан то и дело хвалила мамину готовку. Вскоре мы с ней удалились из взрослой компании, ушли на веранду.

– Так что, мы теперь официально молодежь? – спросил я ее.

– Не знаю. Я уже несколько лет читаю молодежные романы.

– Хм, ну тогда, наверное, я еще младенец? Мне очень нравится книга «Все какают».

– Я думаю, это риторический вопрос? – она легонько пихнула меня под ребра.

– Похоже, да.

Мы замолчали. Оставаясь вдвоем, мы часто сидели в тишине. Когда чувствуешь себя с кем-то как дома, не нужно заполнять любую паузу словами. Мне нравилось молчать с Макаллан.

– Как думаешь, в следующем году все изменится? – спросила она.

– Не знаю. Но мне уже не терпится узнать. Понимаешь?

Она пожала плечами:

– Думаю, да.

Было заметно, что переход в старшую школу ее тревожит. Что было логично. А вот меня почему-то нет: я предвкушал эту перемену. Будто она позволит мне начать все сначала. Откроет передо мной новые возможности.

– Все может поменяться, – тихо сказала она и посмотрела мне в глаза. – Или нет. Чтоб мне провалиться, да если б я знала.

– Эй, это моя реплика! – поддразнил я ее и приобнял за плечи. – Слушай, между нами ничто не поменяется. Обещаю тебе здесь и сейчас, что буду рядом и в хорошие времена, и в плохие. Проблемы с друзьями, проблемы с парнями, проблемы с учителями… что угодно. И если тебе понадобится сопровождающий на любые мероприятия, то я к твоим услугам. Говорят, я отлично мою посуду.

– Я бы не доверяла твоим источникам, – она заулыбалась. – А с чего ты решил, что я не найду себе сопровождающего?

Я недоверчиво покачал головой.

– А я и не думаю, что не найдешь. Просто все парни меркнут по сравнению со мной, и ожидания у тебя уже явно завышенные.

Она кинула на меня усталый взгляд:

– Если что-то тут и завышено, то только твоя самооценка.

– Ладно, ладно. Придется мне везде ходить одному, – я понурил голову.

– Хорошо. Если мы оба останемся без пары, то пойдем на школьный бал вместе. Почему бы и нет? Все и так считают, что мы встречаемся.

– «Почему бы и нет»? Ну что ж, будем считать, что это знак согласия. Договорились? – я протянул ей руку.

Она ее пожала.

– Отлично.

Получилось и правда отлично. И я бы не сказал, что ты была в таком уж отчаянии, когда я повел тебя на школьный бал в следующем году.

Да, было весело. Первый год в старшей школе вообще оказался прекрасным. И совсем не сложным. Мы оба нашли новых друзей. И не получили ни одной психологической травмы, которую нельзя было бы исцелить просмотром пары сезонов «Багги и Флойда».

А потом тебе взбрело в голову завести парня.

Это был вопрос времени. Как поклонникам не виться вокруг меня, когда я пеку такие брауни?

А, теперь это так называется? «Печь брауни»?

Фу. Кстати, не забывай, что ты и сам завел подружку в начале второго года.

Да, так и было.

Но разве нас перестали спрашивать, встречаемся мы или нет?

Нет, не перестали.

Глава 9

Если бы я могла поговорить с собой из восьмого класса, я сказала бы ей, что волноваться не о чем. Первый год в старшей школе прошел на удивление легко. Конечно, помогло и то, что мой парень уже отучился там год.

– Ты замерзла? – Иэн обнял меня.

– И почему мне кажется, что это просто повод прижаться ко мне? – Я прижалась к нему.

Он слегка стиснул мне плечо. Мы расположились на трибуне: начинался школьный матч по футболу.

Конечно, сначала Иэн решил, что мы с Леви встречаемся, и я не могу его винить. Мы с Леви приходили в школу вместе, возвращались вместе домой (когда у него не было тренировок), сидели вместе за обедом, вместе пришли на школьный бал по поводу начала учебного года – и вообще почти все время проводили вдвоем.

Я все понимала. Честно. Но это не значило, что я собиралась меньше времени проводить с лучшим другом.

Похоже, Иэн принял это, так как позвал меня на свидание после Дня благодарения. К тому матчу мы встречались уже десять месяцев, и за все это время Иэн ни разу не пожаловался на Леви. Поддразнивал – да, но в таких случаях я знала, что сама напросилась.

– Я уже говорил тебе, что ты слишком хороший друг? – рассмеялся Иэн.

– Шанс, что он попадет в основной состав, есть.

Я надеялась, что вселенная рано или поздно меня услышит. Мы пришли на матч, чтобы поддержать Леви, хотя он до сих пор отсиживался на скамейке запасных. Его не брали в основной состав уже больше года – и теперь шел уже второй матч в новом учебном году, но подвижек не было никаких. Бегал он отлично; тренер то и дело говорил Леви, что равных в команде ему нет. А вот ловить мяч у него получалось с трудом.

Итак, Леви сидел на скамье запасных. Но, по крайней мере, он был частью команды.

А еще он был частью моей жизни, поэтому я тоже сидела сейчас на скамейке.

– Может, тебе напомнить, что я прихожу на все твои забеги? – поддразнила я Иэна.

– А может, тебе напомнить, что Леви в них тоже участвует? Так что давай не будем притворяться, что ты приходишь исключительно ради меня.

Я в изумлении разинула рот.

– И на что ты намекаешь?

Он потряс головой.

– Ни на что. Я не собираюсь спрашивать, на чьей ты стороне, потому что знаю, что проиграю. На самом деле ты знаешь, что я к нему хорошо отношусь… за исключением тех случаев, когда он хочет побить мой рекорд.

Я спрятала лицо в ладонях. По счастью, мой парень и мой лучший друг соревновались только на стадионе. Их тренер, мистер Шарфенберг, ясно дал понять Леви, что на следующий год возьмет его в команду.

Мы с Иэном просидели всю игру. Я усиленно притворялась, что мне интересно, но, честно, игра была скучной – и тут не помог бы ни Леви, вышедший на поле, ни смена цвета формы нашей команды.

Я старательно избегала смотреть на чирлидерш. Эмили выступала так, словно ничто в мире ее не тревожило – и я могла в это поверить. Она недолго встречалась с Троем, потом сменила его на Кита, потом на Джеймса, потом на Марка, потом на Дейва. Ее опасения не оправдались: она отлично вписалась в коллектив старшей школы. Теперь друзей у нее стало даже больше.

Даниэль осталась на моей стороне, когда мы с Эмили «разводились», и я была очень этому рада: мне как никогда нужен был ее сарказм. Когда мы с Эмили оказывались в одном кабинете, то болтали как ни в чем не бывало, но стоило прозвенеть звонку – и она уходила к новым друзьям. У меня тоже были новые друзья, поэтому я почти на нее не злилась.

Когда закончился матч, мы с Иэном пошли ждать Леви у дверей раздевалки.

Он вышел из здания, сутулясь и натянув на голову капюшон. Вся его фигура олицетворяла угрюмую покорность судьбе.

– Привет! – жизнерадостно (но не слишком) поздоровалась я.

– Привет, ребят, – он не поднял взгляда.

– Я сказала твоей маме, что мы подвезем тебя до дома. Но по пути можем остановиться поесть заварного крема. За счет Иэна, конечно.

– Эй! – Иэн обнял меня за талию.

Я отмахнулась:

– М-да уж, галантный кавалер, ничего не скажешь.

Леви оставался безутешен.

– Да нет, спасибо.

Он даже ни разу на нас не взглянул.

Описать происходящее можно было лишь одним словом: не-лов-ко.

Мы сели к Иэну в машину. Из колонок загремел рэп, и я почти почувствовала, как Леви закатил глаза. Я убавила громкость.

– Так что, Леви, – Иэн посмотрел на него в зеркало заднего вида. – Я слышал, ты встречаешься с Кэрри Поуп?

Я думала, что «встречается» – слишком громко сказано. Они один раз сходили на кофе и еще раз – в кино. Однако Леви кивнул.

– А разве она не младше тебя на год?

Как-то слишком уж Иэн интересуется личной жизнью Леви. Не к добру это.

– Кто бы говорил! – со смехом парировал Леви.

Хорошо, что у него не пропало чувство юмора.

– Да это… – Иэн замялся. – Я просто хотел сказать, что она хорошенькая.

– Чего?! – Я игриво шлепнула его по руке.

– Я не в этом смысле. Она не в моем вкусе.

– То есть «хорошенькие» не в твоем вкусе? – переспросила я.

– Похоже на то, – подтвердил Леви с заднего сиденья.

– Ну вы и душные, – нахмурился Иэн. – Только и ждете, как бы сбиться в стаю и накинуться на невинную жертву.

– Ой, да ладно.

Я обернулась и дала Леви пять, чтобы Иэн еще немного побесился.

– Чтоб мне провалиться, если мы нарочно, – ответил Леви с британским акцентом.

– Блин! – запротестовал Иэн. – Хватит уже этих ваших «провалиться». Ребят, правда, уже чересчур.

– Думаю, он имеет в виду, что мы чересчур шикарные, – пояснила я.

– Точно, – согласился Леви. – Что еще он мог иметь в виду?

– Ну, или потрясающие.

– Да, так про нас тоже говорят.

– Восхитительные, – предложила я.

– Пример для подражания.

– Последняя надежда мироздания.

– Хватит уже! – выкрикнул Иэн, словно его ударили. – Поверьте, у меня найдется много слов, как вас описать.

Он остановился у дома Леви.

– Как насчет уравнять команды и сходить на двойное свидание? Может, мы с Кэрри сможем задать вам жару. Ну, для разнообразия.

В машине повисла напряженная тишина. Мы с Леви перестали дурачиться. Не знаю, почему мы одинаково отреагировали на это. Это будет не так, как если бы Леви перестал с нами тусить, к нам добавлялся кто-то еще. Не станет ли неуютно в нашей компании?

– Это из-за моего предложения? – спросил Иэн, чтобы прояснить ситуацию.

Я старалась посмотреть на дело объективно и не реагировать сильнее, чем оно того требует.

– Не, я думаю, будет отлично.

Я посмотрела на Леви: он вглядывался в мое лицо.

– Ага, – ответил он.

Но звучало это неубедительно.

– Отлично! – Иэн как-то слишком обрадовался. – Значит, на следующих выходных вместе пойдем на тусовку у Кита.

– У Кита?

Я не слышала ни про какую тусовку.

– Ой, я тебе не сказал?

Я покачала головой.

– Ну так вот, давайте поедим и пойдем к нему все вместе.

– Ага, ладно.

Леви вышел из машины и махнул мне на прощанье, а потом исчез за дверью.

– Вот видишь, – Иэн склонился ко мне. – Смотри, как я стараюсь быть хорошим бойфрендом. Дружу с твоими друзьями. Как ты меня вознаградишь?

– Тебе выпала честь отвезти меня домой, – безэмоционально ответила я.

Он рассмеялся:

– Ну, ты просто что-то с чем-то. Ты ведь в курсе, да?

Теперь в курсе.

Меня странно успокаивало то, что Леви тоже не был уверен насчет двойного свидания. Я виделась с Кэрри пару раз, но старалась не особо наседать: я знала, что она и так переживает из-за того, что у Леви есть лучшая подруга. В общем и целом мне показалось, что она милая, да и Леви она нравилась, так что я хотела, чтобы у них все получилось.

Я ведь научилась стучаться, прежде чем войти, – и в буквальном, и в переносном смысле.

Мы вчетвером поехали ужинать в рыбный ресторан и провели всю дорогу в неловком молчании. Я уступила Леви переднее сиденье: думала, что они с Иэном поговорят о всяких мужицких вещах, а я получше узнаю Кэрри.

– Классная юбка, – сказала я.

На Кэрри была оранжевая юбка и молочного цвета кашемировый свитер с запахом.

– Спасибо. А мне нравится твой наряд.

Очень мило, хотя на мне были всего лишь джинсы с простой черной футболкой. Ну что ж, она хотя бы старается.

– Спасибо.

Она улыбнулась мне:

– А еще у тебя шикарные волосы.

Она принялась накручивать на палец свои длинные локоны темно-медового цвета.

– Да, у тебя тоже.

Она пожала плечами:

– Да ну, скучный цвет.

Леви обернулся.

– Вы серьезно? Наряды и прически? Макаллан, верх оригинальности.

Я одарила его убийственным взглядом.

– А вы о чем собираетесь говорить? О спорте?

– Разумеется. Мы очень мужественные.

– Ты серьезно? Хочешь поспорить об этом на глазах у Кэрри?

Я приподняла брови, подначивая его.

Его голова исчезла за спинкой сиденья.

– Знал, что это плохая идея.

Хотя я понимала, что он шутит, была согласна с его словами на сто процентов.

Мы доехали до ресторана, и я решила, что надо уже расслабиться. Мы немного поболтали, а потом пришел официант, чтобы принять заказ.

Леви одарил меня кривой улыбкой:

– Мне заказать или это сделаешь ты?

– Мы всегда заказываем одно и то же, – объяснила я нашим смутившимся спутникам. – Я. Пожалуйста, жареную треску с печеным картофелем и сметаной. И соус из сыра с голубой плесенью к салату. Спасибо.

– Мне то же самое, – объявил Леви. – Хотя ты кое-что забыла.

– Да, точно! Жареные сырки! – чуть не заорала я. – Можно принести нам сначала жареные сырки? Спасибо.

Официант кивнул и повернулся к Кэрри. Она заказала цезарь с курицей-гриль.

– А я буду чизбургер слабой прожарки, – закончил Иэн.

Я ничего не сказала: знала, что Леви это сделает за меня.

– Серьезно?! Прийти в рыбный ресторан и не заказать рыбу? – он осуждающе покачал головой. – Я с вами делиться не стану, и Макаллан, насколько я ее знаю, тоже.

– Совершенно верно.

Леви с комической серьезностью склонился к середине стола.

– Знаете, я ничего не знал про местную традицию есть жареную рыбу по пятницам, пока семья Макаллан не просветила мою. Вы понятия не имеете, как вам повезло! В Висконсине есть все: жареная рыба, кукурузные лепешки с медовым маслом, печеные бобы с хлебными крошками и маслом, коул слоу[3], картошка… и можно еще выбрать, как ее приготовят! А я уже говорил про масло? Столько масла, боже мой! Чего еще желать в пятничный вечер? Заказывать что-то другое… вы что, обезумели?

Кэрри с Иэном не оценили шутку, как я. Меня охватило странное чувство гордости. О, если бы Леви из седьмого класса видел себя сейчас! У него даже появился легкий местный акцент.

– Чему это ты улыбаешься? – спросил Леви.

– Так просто, – слишком поспешно ответила я.

Он приблизил ко мне лицо и вгляделся в глаза, словно пытаясь прочесть мысли. Я отвернулась. Как знать, может, у него и получилось бы!

– Ага, ага. Вижу, ты что-то задумала.

– Кто? Я? – невинным голосом переспросила я.

– Я тебя умоляю, – он откинулся назад и положил руку на спинку стула Кэрри. – Позволь кое-что сообщить тебе об этой особе. Не обманывайся личиной примерной ученицы. Под безобидной внешностью таится сообразительная, ироничная ехидна.

– Поэтому ты со мной и дружишь.

– Разумеется, – согласился Леви.

Иэн громко прокашлялся.

– Кэрри, я думаю, нам стоит вмешаться, пока не начался очередной эпизод «Шоу Леви и Макаллан». Потом их будет не остановить.

Кэрри неловко поерзала на стуле, теребя обертку от трубочки.

Я одними губами прошептала «прости» Иэну. Такое происходило не впервые – и, я была уверена, повторится еще: ему то и дело приходилось встревать в наши с Леви эпические баталии.

В итоге мы с Кэрри, дожидаясь еду, стали играть в двадцать вопросов. Она оказалась и правда очень дружелюбной. А еще избиралась в школьный совет и по выходным волонтерила в приюте для животных. По сравнению с ней я была жуткой лентяйкой.

Мне было весело, но то и дело приходилось бороться с желанием повернуться к Леви, чтобы поделиться с ним чем-нибудь смешным или интересным. Но мне нужно было хорошо себя вести. Мы не одни. И нам вообще повезло, что нашлись люди, которым нравилось наше общество.

Когда мы приехали к Киту, вечеринка была в самом разгаре. Пришла и футбольная команда, и чирлидерши, и ребята из марширующего оркестра.

– Эй, Калифорния! – Кит подошел и одарил Леви этим сочетанием из хлопков и ударов, которым, видимо, учат на каких-то курсах по пацанству. – Добро пожаловать!

Он смерил меня взглядом, и я ответила ему выражением на лице, которое явно давало понять: ему здесь ничего не светит.

– Привет, мужик, – Иэн встал между нами. – Спасибо за приглашение.

– Ах да, вы же встречаетесь. Понимаешь, это легко забыть: она постоянно тусит вот с этим, – он ткнул пальцем в явно раздраженного Леви.

– Кит, это Кэрри, – он указал на нее жестом.

Кит почему-то рассмеялся:

– А, ну ясненько.

Он опустил руку в сумку-холодильник и достал несколько банок газировки.

– Я бы пасанул, но мама будет не в восторге от пятен колы на ковре, – он опять рассмеялся.

Мы стояли с каменными лицами. Взяв по банке, мы прошли в угол кухни.

– Да не слушай ты его, – сказала я Леви.

– Но он прав. Я отвратительно принимаю подачу, просто ужас.

Он покачал головой.

Я повернулась к Кэрри и Иэну спиной. Я знала, как переживает Леви из-за того, что плохо ловит броски.

– У тебя получается уже гораздо лучше. Недавно Адам рассказал мне, как ты поймал бросок с другой стороны поля.

– Ну да, типа того, – ответил он уныло. – Но блин, так отстойно каждую игру сидеть на скамье.

– Я думала, ты хочешь в команду, только чтобы завести друзей.

Он пожал плечами:

– Это не значит, что я не хочу играть.

– Знаю, знаю. Но оглянись вокруг. Ты на вечеринке, и тебя пригласил лично Кит.

– Он всех здесь пригласил.

– Но тебя ведь тоже. И он постоянно над тобой стебется. Разве это не значит, что вы с ним теперь дружите, как настоящие пацаны?

– Как настоящие пацаны, – он рассмеялся.

– Ну, так ведь мужики демонстрируют дружбу. Обозначают свою территорию. Вроде как когда собаки писают, чтобы ее пометить.

– Ты не имеешь ни малейшего представления, о чем говоришь.

– Конечно, – признала я. – Но тебе ведь стало лучше? Хоть чуточку?

– Да, самую малость.

Я пихнула его локтем.

– Ну уж нет, так дело не пойдет. Придется мне перечислить все признаки того, что ты офигеть какой мачо.

– Подожди, подожди, – Леви достал телефон. – Нужно это записать. Может, поставлю себе на звонок.

Я схватила его мобильный и заговорила прямо в микрофон.

– Я, Макаллан Марион Дитц, этим подтверждаю, что Леви Роджерс – ужасно мужественный мужик, настоящий пацан. Причина номер один: у него восхитительный британский акцент. Причина номер два: он знает, как похвалить кулинарные способности дамы. Причина номер три. Хм…

– Спасибо, – он взял у меня телефон. – Что, даже на три причины не набралось?

– Наоборот: причин так много, что мой бедный разум буксует.

– Ладно, выкрутилась.

– Уф-ф! – Я театральным жестом смахнула со лба воображаемый пот.

– Эй!

К нам подошла Даниэль.

– Не заметила вас сразу. Но потом встретила ваших спутников снаружи и решила, что вы заняты тем же, что и всегда.

Даниэль увидела, какими взглядами мы с Леви обменялись.

– Дайте-ка угадаю. Вы понятия не имели, что Иэн и Кэрри вышли.

Я поморщилась.

Она потрясла головой:

– Ну вы даете.

– Это точно, – в унисон ответили мы с Леви.

– Ну что, может, вам присоединиться к ним?

– Спасибо тебе!

Я быстро обняла Даниэль, и она вернулась к своим друзьям из оркестра.

Мы с Леви прошли сквозь стеклянную дверь на веранду и увидели, как Кэрри с Иэном перевешиваются через перила. Иэн рассказывал что-то, и Кэрри заливисто смеялась.

– По крайней мере им весело, – заметил Леви. – Похоже, даже гораздо веселее, чем было за ужином.

Он хотел открыть дверь, но я остановила его.

– Леви… Я думаю, двойные свидания – не лучшая идея.

Он кивнул:

– Да, знаю. Сложно вписать кого-то в нашу компанию. Мне не хочется напортачить с Кэрри.

– Мы с тобой будем видеться по-прежнему. Но, наверное, если уж свидания, то по отдельности. Чтобы другим не приходилось терпеть нас вдвоем.

Леви пристально смотрел вперед, сжав челюсти.

– Леви?

Он не ответил, и я проследила за его взглядом. Иэн сделал шаг к Кэрри и завел прядь волос ей за ухо. Она покраснела, но не отстранилась. Он ее обнял.

– Они что, флиртуют? – ахнула я.

Я не могла поверить собственным глазам.

Мы с Леви, застыв, наблюдали, как Иэн и Кэрри пододвигаются все ближе друг к другу. Он сказала что-то, от чего она опять рассмеялась. Вот она накручивает локон на палец. Вот он склоняется к ней. Вот улыбка исчезает с ее лица. Вот они пристально вглядываются друг другу в глаза. Очень пристально.

Я узнавала этот взгляд Иэна. Он слегка склонил голову набок и указательным пальцем приподнял ее лицо за подбородок.

Нет, нет, не может быть.

– Я не… – в голосе Леви звучала такая боль, что я моментально ринулась в бой.

От рывка зазвенела стеклянная дверь.

– Как ты могла?

Я обнаружила, что стою перед Кэрри. Наверное, мне нужно было больше злиться на Иэна, но в ту секунду именно поведение Кэрри вызвало во мне ярость. Леви ходил с ней на свидания, пригласил провести время с его друзьями и позвал на вечеринку, куда его пригласили… и вот как она ему отплатила?!

Кэрри отшатнулась. А вот Иэн подошел ко мне.

– Ты сейчас серьезно?

Никогда раньше я не видела его в ярости.

– А ты серьезно? – выпалила я.

Он посмотрел на меня с отвращением.

– Ты хоть сама понимаешь, как это странно? Что ты злишься на Кэрри? Ты меня вообще хоть в грош ставишь? Хотя знаешь что… можешь не отвечать. Всем понятно, что волнует тебя только Леви, а на твоего парня тебе плевать. Вернее, на твоего бывшего парня.

– Позволь мне уточнить… – Мой мозг пытался обработать все, что произошло за последние несколько минут. – Это ты флиртуешь с другой девушкой. Если бы я не вмешалась, это ты бы ее поцеловал. Ты собирался мне изменить. И это ты злишься на меня?

– А ты представляешь себе, какой это отстой?

Голос у него задрожал, и я была уверена, что это он искренне. Мне стало очень стыдно. Может, я и правда его обидела. Но уж точно не сделала ничего, что оправдывало бы его измену.

– Подожди, ты что, винишь меня?

Я была в полном замешательстве. Мы с Иэном никогда раньше не ругались. Ни разу. Мы собирались в Милуоки на первую годовщину. И что, он со мной расстается?

– Может, ты выпил?

– Ты знаешь, что я не пью, – огрызнулся он. – Может, я сделал это нарочно, чтобы ты поняла, каково это – когда тебе не уделяют совершенно никакого внимания. Ты мне правда нравишься, Макаллан. Но я больше не могу играть роль второй скрипки.

– Ты бы так не говорил, если бы Леви был девушкой.

– Но он не девушка. И в этом все дело. Почему вы еще не вместе, а?

Всегда этим заканчивается. Люди просто не могли понять, как мы с Леви можем быть лучшими друзьями. Никто нас не понимал.

Думаю, потому, что у них никогда не было лучшего друга противоположного пола.

А может, потому, что Леви не был их лучшим другом.

– Если ты так из-за этого переживал, почему говоришь только сейчас?

Он раздраженно простонал.

– Потому что я думал, что чем ближе будем мы с тобой, тем меньше мне придется иметь с ним дело.

– Иметь с ним дело?

– Ты знаешь, о чем я.

– Нет, не знаю.

Я вздрогнула от ужаса, когда услышала голос Леви.

– Мне очень жаль.

Совсем забыла, что они с Кэрри тоже тут. На самом деле вокруг нас уже собралась целая толпа.

Кэрри съежилась, словно желая исчезнуть.

– Мне пора, – тихо сказала она.

– Я тебя отвезу, – Иэн пошел прямо на толпу зевак, и Кэрри последовала за ним.

Я услышала аплодисменты.

– Чуваки, – выкрикнул Кит, появляясь из толпы. – Вы всегда что-нибудь да отмочите. Эх, жаль, попкорн не прихватил! Ну и дела тут у вас.

– Кит, ну зачем? – спросила я.

Что-то в моем голосе его остановило.

– Эм, Макаллан, прости, чувак.

Я стояла, дожидаясь, что сейчас он выдаст какую-нибудь шутку. Но на его лице отражалось искреннее сочувствие. От этого мне стало только хуже. Если тебе сочувствует Кит, дело совсем плохо.

– Пойдем отсюда, – я схватила Леви за руку и потянула из дома.

– Эм… Наш водитель уехал, – с тихим смирением отозвался он.

– Ничего, что-нибудь придумаем. – Я открыла дверь и зашагала. – Свежий воздух нам точно не помешает.

Леви непривычно молчал несколько минут. Я оставила его наедине с мыслями: мне тоже нужно было о многом подумать. Во-первых, что вообще случилось? Может, я пропустила какие-то сигналы? Я перебирала воспоминания, пытаясь найти признаки того, что Иэн был со мной несчастлив. Да, он потешался над нами и делал вид, что его тошнит, когда я упоминала Леви. Но он же парень. Я думала, он так меня дразнит.

Как бы то ни было, у него не было никакого права флиртовать за моей спиной. Но больше всего меня огорчало, что он флиртовал с девушкой Леви. Я-то думала, Иэн должен радоваться, что у Леви появилась девушка.

– Скажи, бессмыслица какая-то? – обратилась я к Леви.

Он кивнул, продолжая идти. Плохо, все очень плохо.

Мы обнаружили, что идем на наше привычное место. Нам не нужно было договариваться: мы просто на автомате направились в Риверсайд-парк. Молча подошли к качелям и уселись. Я на средние, Леви справа от меня. Так мы обычно сидели, когда уходили в парк после уроков в седьмом классе.

Я начала раскачиваться.

– Так вот, я тут подумал, – объявил Леви, сидя на своих качелях неподвижно. – Думаю, ты права. Хватит двойных свиданий.

Я обернулась к нему и увидела, что он вяло улыбается.

– Ты шутишь?

– Ну, остается либо шутить, либо признать тот факт, что мне изменили уже дважды.

– Она не изменила по факту.

Он цокнул языком:

– Ага, потому что ты вмешалась.

– Мы не знаем, что бы произошло.

Я не верила своим словам. Но надо было как-то разрядить обстановку.

– Думаю, мне пора перестать ходить на вечеринки, где есть твои девушки. Особенно если там еще есть двери.

– Предупреди меня, если решишься.

Он поднялся и обошел меня сзади, чтобы толкать качели. Я закрыла глаза, и качели понесли меня все выше и выше.

Так мы провели около часа. Я посмотрела на часы.

– Нужно либо идти домой, либо позвонить родителям.

Мы решили, что лучше всего будет вызвать маму Леви. Папа с дядей Адамом вечно трясутся надо мной. Думаю, им не понравится, что меня оставили одну на вечеринке. Хотя, конечно, не одну: я была с Леви. Им обоим очень нравился Иэн, и они расстроятся, что мы расстались.

Расстались. Так странно было об этом думать.

Мы с Леви присели на обочину дожидаться его маму.

– Как ты? – спросила я.

– Не очень.

Он обхватил себя за колени.

– Не знаю… Я начинаю думать, что со мной что-то не так.

– С тобой все так.

– Тогда почему девчонки мне изменяют?

– Тебе изменила всего одна девчонка. А вторая просто ошиблась.

Он вздохнул.

– Может, я плохо целуюсь.

– Уверена, что нет.

– А тебе откуда знать?

Да, тут он прав.

– Давай рассуждать логически, Макаллан. Сначала я уехал на десять дней, и моя девушка принялась сосаться с другим, как только оказалась с ним наедине. Сегодня вечером я отлучился на пару секунд, и моя девушка была готова поцеловать другого. Дело наверняка во мне.

– Не глупи.

– Я не глуплю…

Его словно прорвало. Следующие пять минут он сокрушался, как ужасно целуется и как вечно будет одинок. Как никогда не найдет себе девушку, потому что не может больше доверять людям. Как он, должно быть, жалок, когда любая готова ухватиться за первый шанс ему изменить.

Меня это начало бесить.

Обычно Леви не переживает по пустякам, и мне показалось странным, что он так убивается из-за девчонки. И что в принципе так убивается.

Я все повторяла, что дело не в нем. Что Эмили любит флиртовать и не способна на верность: ей больше нравится ходить на свидания и бесконечно перебирать поклонников. А Кэрри… про нее мы вообще ничего не знаем. Она юна. Она совершила ошибку.

Но этого было недостаточно. И я начала уставать от причитаний Леви. Мне хотелось влепить ему пощечину, но я знала, что это его не заткнет.

– Нет, тут все понятно. Я не умею целоваться. Теперь все в школе узнают, и девчонки будут надо мной смеяться.

– Ой, Леви, да ради бога! – воскликнула я.

Не успев обдумать свои действия, я схватила его за лицо и притянула к себе. Он застыл на месте – видимо, от шока. Однако через пару секунд его руки оказались у меня на талии.

Я отстранилась. Леви хватал ртом воздух.

– Ч-ч-что такое…

– Все в порядке. Ты не ужасно целуешься. Можешь расслабиться, и давай поговорим о чем-нибудь другом.

Он стоял, широко распахнув глаза и не в силах произнести ни слова.

Как мило, что он зарделся.

Подъехала машина его мамы. Я встала, а он остался сидеть на бордюре. Я протянула руку, чтобы помочь ему встать. Он непонимающе смотрел на нее пару секунд. А потом поднялся на ноги, все еще будто оглушенный.

– Вот в этом мое преимущество перед твоими друзьями из Калифорнии, – сказала я.

Он ответил непонимающим взглядом.

Я рассмеялась и стукнула его по плечу:

– Не думаю, что кто-нибудь из них рискнул бы проверить, как ты целуешься. Кстати, не стоит благодарности.

Почти всю дорогу до моего дома Леви молчал.

Я тихо смеялась себе под нос на заднем сиденье.

Парни такие простые: их смущает простой поцелуй.

Ага.

К тебе все еще не вернулся дар речи?

Слушай, да хватит уже! Я там тебе душу изливал, а ты на меня напала. Я обычно предпочитаю, чтобы меня сначала пригласили на свидание. Хоть куском пиццы бы угостила, прежде чем приставать. Особенно если знаешь, что у человека разбито сердце.

Ах да, бедняжка ты бедняжка. Ты вел себя как кретин, и я больше ничего не могла придумать, чтобы ты заткнулся.

Надо чаще разговаривать с людьми.

Ты что, покраснел?

Хм, а о чем мы там говорили?

О том, как ты любишь меня больше жизни.

Да, разумеется.

Глава 10

Вот в чем основное отличие дружбы с девушкой от дружбы с пацаном.

Если жаловаться парням на то, что тебе изменили и что ты сомневаешься в своем умении целоваться, они над тобой поржут, сменят тему, может, вдарят тебе разок-другой.

Однако если дружить с девушкой и будешь ныть ей о своих проблемах, она поцелует тебя, чтобы заткнуть.

Когда это произошло, первые одну целую три десятых секунды я был в полном шоке. А потом решил: чего упускать момент. Сама Макаллан целуется просто отлично. Я даже немного огорчился, когда она прервала поцелуй и стала вести себя так, будто ничего не случилось.

А еще говорят, что мужчины разделяют физическое и душевное!

Конечно, я пытался сделать так, чтобы она поцеловала меня снова. Но она не велась. Я старался нарочно ее разозлить, говорил «хм, надо бы кому-нибудь заткнуть мне рот» и затем вытягивал губы трубочкой. Макаллан меня игнорировала и просто занималась своими делами.

И это бесило!

Наконец наступила весна, а с ней пришли теплая погода и тренировки по бегу.

Хотя была уже середина сезона, я все еще нервничал перед каждым забегом. Спорт для меня был слишком важен. Мне приходилось напоминать себе, что нужно дышать. Растрясать мышцы в ногах. Я слышал голос, объявляющий участников, шум толпы. Но смотрел я только перед собой. Единственное, что имело сейчас значение, было впереди.

Я услышал команду приготовиться. Встал на старте, готовый пуститься вперед со звуком выстрела.

Перед забегом на меня нападало особое настроение. Все меркло; я превращался в коня, на которого надели шоры. На меня снизошло спокойствие. Тело готовилось бежать.

Прозвучал выстрел, и я рванул. Мышцы сжимались и разжимались на автомате: тренировался я не зря. Я обогнул первый поворот. Похоже, мы бежали тесной группой. К отметке в половину дорожки я знал, что оторвался от большинства, и вровень со мной бегут двое-трое других. Я выжимал из себя каждую каплю энергии: надо было выложиться по полной.

Я знал, что скоро финиш: единственный голос, который я слышал, был голосом Макаллан, и звучал он напряженнее, чем обычно. Я пересек финишную черту и несколько метров пробежал по инерции, постепенно замедляясь. Оглянулся. Рядом стоял Иэн.

– Да, чувак, финишировали нос к носу, – запыхаясь, проговорил он.

Я кивнул: сил говорить пока не было.

Он похлопал меня по спине.

Мы с Иэном заключили своеобразное перемирие. Меня ужасно огорчило, как он поступил с Макаллан, – но она почему-то особо не переживала. Наверное, после всего, через что ей пришлось пройти, расставание с парнем было ерундой.

– Брэнигар, Роджерс! Отличная работа!

Тренер подозвал нас, и мы медленно зашагали к остальным участникам команды.

Тренеры с администрацией несколько минут обсуждали результаты забега.

– Эй, пойдешь потом с парнями? – спросил меня Иэн.

– Ага.

Ребята из команды обычно собирались после забегов наесться и выпить гаторейда.

– Отличная работа! – Энди протянул мне бутылку воды.

– Спасибо, чуваки! А вы отожгли на двухсотметровке.

– Это да, – подошел Тим и похлопал Энди по спине. – Хотя, честно говоря, я что-то перенапрягся. Ну, вы меня знаете.

У меня были друзья. Понимаете? Настоящие друзья мужского пола. Как только я попал в сборную (единственный девятиклассник!), то начал тусоваться с Тимом и Энди. Они на год меня старше. Очень крутые ребята и всегда меня поддерживают. Когда они меня о чем-то просили, я старался расслабиться и не проявлять излишнего энтузиазма.

Из-за них мне пришлось несколько раз отменить наши с Макаллан планы, но я знал, что она рада за меня. К тому же она все планировала заранее, а с парнями можно было потусить спонтанно.

Я посмотрел на табло. Когда уже вывесят результаты?! Ох… Я отстал буквально на волосок.

Иэн побил меня на одну десятую секунды.

Одну десятую.

Мне даже хотелось, чтобы разрыв был больше. Такие результаты меня всегда мучают. С одной стороны, я понимал, что выложился по полной, но с другой… если бы я поднажал еще самую малость… пробежал быстрее на две десятых секунды… я бы победил.

– Отличная работа, чувак!

Иэн похлопал меня по плечу.

– Поздравляю. Заслуженная победа.

Я ушел к краю стадиона, где меня поджидали Макаллан и Даниэль.

– Привет.

Я попытался улыбнуться.

– Ты звезда! – воскликнула Макаллан, сгребая меня в объятия.

Мне стало ужасно неловко. Я не только проиграл, но и вспотел, как свинья.

Я пожал плечами, отмахиваясь от похвалы. Я ее не заслужил.

– Да ладно тебе! Ты же девятиклассник, – напомнила Макаллан. – Второе место – это потрясающий результат. В следующий раз прибежишь первым.

Да, потому что в следующий раз Иэна уже не будет в команде.

Макаллан схватила меня за плечи и принялась трясти.

– Добро пожаловать в мир простых смертных, о чемпион! Пойдем в «Калверс», угощу тебя заварным кремом.

– Мне бы очень хотелось посмотреть, как ты впервые в жизни за меня заплатишь, но я уже договорился с ребятами.

Я игриво потрепал ее по волосам. Она отмахнулась от моей руки.

– Ах, конечно. С ребятами. Мужицкое время. Пацанское. Погодите-ка, это что, улыбка?! – Она сосредоточенно разглядывала мое лицо. – Да, да, посмотрите: это точно улыбка. Время в мужицкой компании – проверенный способ заставить тебя улыбнуться. Да, мужицкие мужики с мужицкими забавами!

– Очень жаль, конечно, – заметила Даниэль. – Мы с Макаллан собирались подраться подушками в одном белье.

– О да, – Макаллан заиграла бровями. – Были и еще кое-какие планы… что-то мы собирались сделать… Эх, из головы вылетело, – она наморщила губы и постучала по ним пальцем. – Да, не могу вспомнить.

– Вы ужасные люди, – я из последних сил старался перестать думать о Макаллан и Даниэль в нижнем белье.

Какая изуверская жестокость. Мне кажется, Макаллан иногда забывала, что я все-таки парень. Что у нас случаются определенные неконтролируемые реакции.

– Да шучу я, шучу, – она толкнула меня бедром.

Ну и шуточки у нее.

– Мне надо в душ.

Очень, очень, очень холодный душ.

– Повеселись сегодня. Серьезно, – она еще раз меня обняла, что не принесло мне облегчения. – Я очень горжусь тобой. Увидимся завтра. А сейчас иди тусить с парнями.

– Да, сделайте что-нибудь мужественное, – добавила Даниэль.

Рассмеявшись, они развернулись и пошли со стадиона.

– Чувак, – Энди проследовал за мной в раздевалку. – А можно я приглашу ее на выпускной? Обещаю, что буду вести себя как джентльмен.

Я покачал головой. Да ни в жизнь.

– Это крайне жестоко с твоей стороны: демонстрируешь тут свою подружку, но смотреть смотри, а трогать не смей.

Добро пожаловать в клуб, подумал я.

Тим с Энди учили меня ловить мяч. Даже Кит иногда присоединялся к нам. Он сказал, что есть шанс, что на следующий год я смогу играть – по-настоящему играть! – в сборной школы.

Вот это та жизнь, о которой я мечтал, когда мы переезжали в Висконсин четыре года назад. У меня есть друзья. Я популярен. Пофиг, если это звучит мелочно, потому что это правда.

Мне больше не было одиноко. Я на каждый урок шел в толпе друзей. Я тусовался с друзьями. С моими друзьями. Девчонки обращали на меня внимание.

Где-то через две недели после того, как Макаллан заключила вспотевшего меня в объятия, мы с ребятами ужинали после забега.

– Калифорния!

Энди застучал кулаками по столу.

Тим присоединился к нему:

– Давай, Калифорния!

Вскоре весь стол скандировал мое прозвище.

Я поднял со стола молочный коктейль и разом выпил. Неважно, что я совсем не почувствовал вкуса; неважно, что от холода у меня свело горло. Ребята были от меня в восторге.

– Чувак! – рассмеялся Энди. – Ну ты крутой. Двадцать шесть секунд! Утер Тиму нос.

– Думаю, не в последний раз, – хвастливо заявил я, стараясь не замечать обруча холода, который сковал мне голову.

Энди выпрямился и запустил пальцы в волосы. Выставил вперед челюсть.

– Как дела, Макаллан?

Я обернулся. Макаллан зашла в кафе вместе с Даниэль. Они сели за столик в углу.

– Чувак, ну! – взмолился Энди. – Позови ее к нам.

Не знаю, было мне тошно от коктейля или от того, что Энди бесконечно уговаривал меня свести его с Макаллан.

Мое молчание он воспринял как отказ. И, похоже, смирился… Но затем подскочил с места и направился к ее столику.

Мне была видна лишь часть ее лица. Поначалу Макаллан выглядела удивленной, затем улыбнулась во весь рот. Энди сказал что-то, и она рассмеялась. Я вскочил на ноги.

– Что тут происходит? – Я приобнял Энди за плечи и виновато посмотрел на Макаллан. – Он тебе надоедает?

– Я приглашаю милых дам к нашему столу, – Энди склонил голову.

Даниэль изучала меню, не поднимая глаз. Ее так же бесили «тупые мужицкие выходки», как и Макаллан.

Оставалось последнее средство: заставить Энди ревновать.

– Эй, привет, – я оттолкнул Энди в сторону и сел рядом с Макаллан. – Что закажешь?

Ради пущего эффекта я положил голову ей на плечо.

– Дай угадаю. Сэндвич с жареным сыром и тунцом?

– Может…

Она кинула взгляд на Даниэль; та ответила заговорщической ухмылкой. За столиком воцарилась тишина. Энди пожелал девушкам хорошего вечера и вернулся к парням, но я хотел подождать еще пару минут, чтобы всем стало ясно, что никому садиться за их столик нельзя.

– Пойду вымою руки, – Даниэль встала и вышла из зала.

Я сел на ее место.

– Ну, как дела?

Макаллан пожала плечами:

– Да нормально. Ждать тебя в воскресенье на ужин?

– Прости, у нас с Китом планы. Но мама с папой придут.

Она опустила взгляд на меню. В этом кафе было два-три блюда, которые ей нравились… Что она там изучает?

– Кстати, в среду я тоже не смогу. У меня…

– Планы с парнями, – закончила она за меня.

Я услышал в ее голосе горечь.

– Да, точно, – я забрал у нее меню. – Прости, у меня правда полно дел.

– Понятно.

Было заметно, что ее это задело. Она привыкла, что я всегда свободен. Ну что я могу поделать, если ребята хотят со мной тусоваться?

– Но к дяде Адаму на день рождения ты придешь?

– До него же несколько месяцев…

– Ну, я подумала, лучше договориться заранее. Даже если ты опять все отменишь в последнюю минуту.

Я решил проигнорировать это пассивно-агрессивное замечание.

Макаллан взяла свой стакан газировки и сделала большой глоток. Подождала секунду, поставила стакан обратно и сказала:

– Кит опять позвал меня на свидание.

– Что?! – громко переспросил я.

– Подошел ко мне вчера после уроков, – она ссутулилась, изображая пещерного человека. – Ты. Я. Свидание. Я отказалась. Разумеется.

– Почему ты мне не сказала?

Она вгляделась мне в лицо.

– Я писала тебе вчера, чтобы ты перезвонил, но, к сожалению, этого не случилось. Какая неожиданность.

Она поджала губы. Я вспомнил, что и правда получил от нее СМС, но я тогда был на тренировке. Мне, конечно, не следовало ее игнорировать, но в последнее время она ужасно много мне пишет. Как-то прям чересчур.

– Кстати, я думала, он сам тебе скажет.

– Нет, не сказал. Знал, что мне это не понравится. Я дал всем понять, что ты для них табу.

– Табу? – возмутилась она. – Что это еще значит?

– Ну, понимаешь, это…

– Нет, не понимаю.

Она сняла с волос резинку и сразу нацепила обратно, быстро шевеля пальцами. Она явно злилась. Ей нужно было время, чтобы придумать, что сказать.

– Ты такой лицемер.

Этого я не ожидал.

В ее голосе слышалось отвращение.

– Ты можешь заводить себе табуны друзей, но упаси господи кто-то из них захочет со мной встречаться.

Чего?!

– Так ты что, хочешь встречаться с Китом?

– Дело не в этом. Нет, – она опустила взгляд на стол. – Но по крайней мере хоть кто-то в твоей компании хочет проводить со мной время.

Это было на нее не похоже. Обычно она не предавалась самобичеванию.

– Хочешь, пойду к ним, – я показал на наш столик. – И скажу, что больше не буду с ними видеться? Ты этого хочешь?

Ее лицо принимало привычно каменное выражение.

– Ты знаешь, что нет. И прости, пожалуйста, что я хочу тебя иногда видеть.

– Ну, у нас будет все лето.

– И когда оно будет? Через сто лет.

Я увидел, что Даниэль вышла из туалета, и встал из-за стола.

– Но правда, если ты хочешь встречаться с Китом…

Она поморщилась.

– Ой! – выкрикнул я, зная, как спасти ситуацию. – Чтоб мне провалиться, у нас никак ухажер! Оглянуться не успеешь, начнет розы таскать, да целыми кустами, и пиши пропало.

Я быстро развернулся и ушел. Лучше закончить разговор на веселой ноте, чем дальше ругаться.

Мы с Макаллан никогда не ругались. Ну не умеем мы, и все тут.

Хотя сейчас, похоже, мы все-таки поссорились.

В конце года забот было по горло: то забеги, то тренировки по футболу, то подготовка к экзаменам. Но я твердо решил: как только закончится учеба, надо провести целый день с Макаллан.

Оставался еще один день – а потом свобода.

Мне было очень хорошо с парнями, но я начал скучать по Макаллан. Когда мы проводили время вместе, мне не нужно было вечно быть начеку. Конечно, мы с ней иногда подкалывали друг друга, но с ней я мог поговорить и серьезно. Мне казалось, что, если я начну болтать с парнями за жизнь, делиться мыслями и чувствами, они подумают, что я превратился в девчонку.

– Эй, привет, – Макаллан подошла ко мне после уроков.

Даниэль стояла у нее за спиной.

– Я всю неделю тебе писала.

– Привет! – Я принялся запихивать учебники в рюкзак.

– Ты…

– Роджерс! – завопил Тим. – Ты еще поплатишься за свой трюк в спортзале!

– Напугал ежа голым задом! – крикнул я в ответ и повернулся обратно к Макаллан. – Прости. Что ты сказала?

Она раскраснелась.

– Я просто подумала…

– ЛОВИ! – услышал я Кита.

Резко развернувшись, я отлично поймал мяч.

– Мистер Саймон, в коридорах запрещено играть в мяч, – отчитала его учительница.

– Виноват, виноват!

Кит изобразил раскаяние, и учительница отвернулась.

– Отличная работа, Калифорния! У нас будет все лето, чтобы отработать технику!

– Будем стараться!

Он дал мне пять.

Наконец до меня дошло, что Макаллан пыталась что-то мне сказать. Я оглянулся по сторонам, но ее нигде не было. Даниэль шла прочь по коридору, и я побежал за ней.

– Йо! – выкрикнул я.

Она обернулась и окинула меня убийственным взглядом.

– Йо? Ты что, прикалываешься?

Она не замедлила шаг.

– А Макаллан где?

– Ничего себе. Оказывается, ты в курсе, что она существует.

– Да ладно тебе, я…

Она перебила меня:

– Не, чувак, сам ты «да ладно». Мы все поняли. У тебя есть твои пацаны. Расслабься, йо.

Ничего себе. Вот любят же женщины истерить.

– Поищи ее у шкафчиков, – бросила она через плечо.

Я понесся к шкафчику Макаллан. К моему огромному облегчению, она была там. Но потом Макаллан обернулась, и вид у нее был такой, словно она собиралась заплакать.

Раньше я видел ее слезы, только когда она плакала из-за мамы. Все остальное в жизни – разрыв дружбы с Эмили, расставание с Иэном, сложности с учебой – она принимала стойко.

– Эй, эй… – я подбежал к ней, но она зашагала в другую сторону. – Ты на меня злишься?

Она обернулась ко мне, и мои вопросы отпали сами собой. Но, к сожалению, она все-таки ответила:

– А ты как думаешь?

– Прости меня.

Я понятия не имел, на что она злилась. Я просто подурачился с друзьями. Могла бы подождать пару минут, и я был бы весь в ее распоряжении. Конечно, не могла. Она ведь привыкла, что я волочусь за ней хвостиком.

Но теперь у меня есть новые друзья и заботы.

Я не виноват, что она не может с этим смириться.

Она рассмеялась.

– Знаешь, раньше я верила тебе, когда ты извинялся… Но теперь ты вроде понятия не имеешь, что случилось.

– Еще как имею.

– Ну и что же? Просвети меня.

Чего она важничает? Я разозлился еще сильнее.

– Тебе не нравится, что твой мальчик на побегушках перестал прибегать по первому зову.

Она уставилась на меня пустым взглядом. То-то же.

– Нет.

Я еле расслышал, что она говорит.

– Нет. Я думаю, что теряю лучшего друга. Хотя даже не так: не только друга, но и члена семьи. Ты лучше других знаешь, как важна для меня семья, и я впустила тебя в нее. Ты пообещал мне, Леви… пообещал моей маме, что всегда будешь рядом. Подумаешь, обещание.

Меня отчего-то затошнило.

Смахнув слезу, она продолжила:

– Я понимаю, что тебе важно быть в кругу друзей. Правда. Но я по пальцам одной руки могу пересчитать, когда мы виделись в этом месяце, Леви. За целый месяц! И не забывай: один раз мы ходили тебе за костюмом для выпускного твоей девушки.

Макаллан очень мне помогла: выбрала корсаж, который я подарил Джилл.

– Ради тебя я рассталась с одной из близких подруг. Я думала, наша с тобой дружба того стоит. Но как только ты завел себе дружбанов, то сразу отодвинул меня. Ты хоть знаешь, какой никчемной я себя почувствовала? Ты хоть раз подумал обо мне, когда отменял наши планы?

Кит в своем духе появился в коридоре в наиболее неподходящий момент.

– Эй, Калифорния, ну ты идешь или нет?

Макаллан одарила его злющим взглядом и повернулась ко мне.

– Прости, больше не буду отнимать у тебя драгоценные секунды общения с парнями.

Она закатила глаза, и я тут не выдержал. Мне не было ее жаль. Я устал, что она вечно выставляла мои интересы в каком-то идиотском свете. Будто ее время важнее моего. Будто наш поцелуй ничего не значил. Будто она могла делать со мной что захочет, и ей ничего за это не будет.

– Для тебя это все ерунда, да? – прошипел я.

Она вся побелела.

– Я не думала…

Я оборвал ее:

– Именно. Ты вообще никогда не думаешь.

И я ушел.

Мне было безразлично, что она ответит. Мне надоело чувствовать, будто я вечно ее подвожу. Будто я сам – одно большое разочарование. Будто я отвечал за ее счастье. Что это я заставил ее поссориться с Эмили. Она сама так решила! И я не виноват, что они с Иэном больше не встречались. Почему она все списывает на нашу дружбу?!

Я – пятнадцатилетний парень. Что плохого в том, что мне хочется общаться с другими парнями? С моими друзьями?

Я пошел с Китом, но меня словно там не было. Я ловил мяч, потому что нужно было его поймать. Мои мысли же будто остались в коридоре. Я никак не мог вернуться в настоящий момент.

Да, я не гордился тем, что расстроил Макаллан. Я отлично знал, что она сейчас плачет где-то и я не могу ее утешить.

Но очень уж она меня разозлила.

Будто это я виноват, хотя это ей надо было…

То есть это она же сама хотела, чтобы…

Я был в такой ярости, что мысли путались. Меня ужасно бесило все это. Бесило, что раньше я мог рассказать Макаллан что угодно, а теперь не могу.

Она выводила меня из себя. То, как именно она что-то делала, ее манеры.

То, как она меня дразнила.

Эта ее уверенность, что я всегда должен ее поддерживать.

То, как она клала голову мне на плечо, когда мы смотрели фильм.

Как она ерошила мне волосы.

Как тогда поцеловала и сама же отстранилась.

Да, думаю, причина крылась где-то там. В поцелуе, от которого мои чувства к ней поменялись.

Но для нее это был пустяк.

Почему?

Неужели между нами ничего не могло быть?

Почему она отстранилась?

Неужели она не…

И тут я понял.

Я знал, что иногда до меня долго доходит, но боже, отчего я так стормозил сейчас?

Вот что я чувствовал. Вот что меня злило. Вот почему я избегал Макаллан. Вот почему мне все сложнее было на нее смотреть. Почему я нервничал и злился, когда друзья говорили о ней.

Когда я признался себе, то сразу понял: я уже очень, очень давно это чувствовал.

Я был влюблен в Макаллан.

Я уронил мяч и оставил его лежать на земле. Кит спросил меня, что происходит. Я что-то крикнул ему о том, что мне нужно поговорить с Макаллан, и убежал.

Я знал, что любовь – это слишком серьезное слово для нашего возраста. Но это была она. Вот что было между нами.

И я не собирался ее упускать.

Наша дружба скатилась на дно, но там я обнаружил истину.

Я мчался со скоростью света. Сейчас одна десятая секунды ничего не решала, но я опередил бы любого бегуна. Потому что за финишной чертой меня ждал не кубок, а Макаллан.

Слегка запыхавшись, я стучал в ее дверь. Может, я и вспотел… Может, выглядел, как безумец.

Но я действительно хотел сделать нечто безумное.

Что-то такое, что поменяет мою жизнь.

Но таить это я уже не мог; истина, которую я скрывал, отталкивала от меня Макаллан.

Пора было сделать решающий шаг.

– А, Леви, привет, – поприветствовал меня мистер Дитц.

Не сказать чтобы он был сильно рад меня видеть.

– Здравствуйте, мистер Дитц. Можно мне поговорить с Макаллан?

Я едва узнавал свой голос, столько в нем было мольбы.

Он со вздохом открыл дверь:

– Она на заднем дворе.

Я прошел сквозь дом. Проходя мимо Адама, я чувствовал на себе его ледяной взгляд. Никогда не видел его таким серьезным. Да уж, натворил я дел. Я подошел к двери на заднее крыльцо; Макаллан сидела на ступеньках, спиной ко мне. Рядом с ней валялась куча смятых бумажных салфеток, и сердце мое чуть не разорвалось от жалости. Я распахнул дверь, но ее отец не дал мне закрыть ее за собой.

– К тебе Леви, – объявил он.

Макаллан обернулась. Глаза у нее были красными.

– Мне уйти, Кэлли?

Ни разу не слышал, чтобы папа так ее называл. Все хуже, чем я думал.

Она робко кивнула.

Потом я услышал голос Адама:

– Если понадобится помощь, я буду тут. Только позови.

Он одарил меня суровым кивком, словно предупреждая, что может и наподдать, если понадобится.

Преданность Адама резко контрастировала с моим поведением в последнее время. Я чувствовал жгучий стыд.

– Привет.

Я осторожно присел с ней рядом.

– Знаю, что уже говорил это недавно, но мне правда жаль. Я был форменным козлом. Совсем запутался… Хотел, чтобы меня все любили. Но я понял, что мне это неважно. Вообще никто мне не важен. Ну, кроме тебя.

Раньше мне не случалось признаваться в любви. И, похоже, сейчас у меня получалось не очень.

– Я очень разозлился, потому что, ну, думаю, то есть я теперь знаю, что это, у меня есть чувства. То есть не просто чувства, а… Ладно, начну сначала.

– Ты обещал мне, Леви. На этом самом крыльце ты пообещал, что не оставишь меня. И что? И знаешь, я никогда, никогда не считала тебя мальчиком на побегушках.

Эти слова – те самые, что я сказал несколько часов назад, – задели меня за живое. Могу представить, каково было Макаллан их услышать.

Стискивая в пальцах салфетку, она продолжила:

– Я не знала, что мое общество для тебя так обременительно.

– Нет же! – энергично возразил я.

Поверить не могу, что ей вообще пришла в голову такая мысль. Однако я и правда ее игнорировал. Ну ладно, понимаю, почему она так подумала.

Не замечая моей реплики, она продолжила:

– Это прекрасно, что у тебя появились друзья. Я была бы эгоисткой, если бы не давала тебе видеться с ними. Но я этого и не хотела.

– Да, я знаю. Ужасно, что я дал тебе так подумать, – я взял ее за руку. – Я вел себя как последний дебил. И я знаю, почему. Мне сложно выражать всякие чувства, и…

Она не удостоила меня ни единым взглядом. Я осторожно поднял руку и повернул к себе ее лицо. Глаза у Макаллан блестели от слез.

– Макаллан, я… я люблю тебя.

После этих слов у меня словно гора с плеч свалилась.

– Я тоже тебя люблю. Ты мой лучший друг, – она слабо улыбнулась мне.

Не думаю, что мы имели в виду одно и то же.

– Нет, Макаллан, – я погладил ее щеку большим пальцем. – Я не об этом.

Я притянул ее к себе, и она не отстранилась. Наши лица были совсем близко. Все мое тело звенело от предвкушения нового поцелуя. Который не оборвется так же внезапно, как первый.

До Макаллан дошло, что я собираюсь сделать. Вытаращив глаза, она вскочила на ноги.

– Я еду в Ирландию, – выпалила она непривычно высоким, громким голосом.

– Ты что? Когда?

– Я еду в Ирландию на лето. Провести время с маминой семьей. Уезжаю через неделю.

Она сказала это таким невыразительным тоном, что я не сразу ей поверил.

– Макаллан, пожалуйста… – Я чувствовал себя ответственным за этот побег. – Когда ты решила?

– Это… Недавно.

Врать она совершенно не умела.

– Ты же сам знаешь, что они зовут меня каждое лето.

– Так почему сейчас?

– А почему нет?

ПОЧЕМУ НЕТ?! ПОЧЕМУ НЕТ? Мне хотелось заорать. ПОТОМУ ЧТО Я ТОЛЬКО ЧТО ПРИЗНАЛСЯ ТЕБЕ В ЛЮБВИ, ВОТ ПОЧЕМУ!

Она отступила на шаг.

– Слушай, Леви. Я знаю, что в последнее время все… изменилось. Теперь ты сможешь быть с друзьями все лето, и мы вернемся к этому разговору, когда я вернусь.

– К чему именно вернемся? – спросил я, чтобы проверить.

Признает ли она, что поняла: я не о дружеской любви ей тут говорил?

Вид у нее был совсем потерянный.

– Вот к этому! К нашей дружбе.

Какое обидное слово.

– Нам, очевидно, нужно провести время порознь. Ты побудешь с парнями, а я – с семьей. Нам нужно понять, как общаться дальше. Я не хочу стоять у тебя на пути и даю тебе свободу, в которой ты так отчаянно нуждаешься.

– Макаллан… – взмолился я.

Я потянулся, чтобы взять ее за руку, и она отступила еще.

– Все будет хорошо, – безуспешно попыталась она меня успокоить. – Я уже давно думала, что пора мне их навестить. Да, почти год. Можешь спросить Даниэль.

Теперь я отчаянно ругал себя за то, что как последний дебил не отвечал на ее звонки. Может, она хотела со мной посоветоваться? Ох, если бы я поднимал трубку.

Она притворялась, что все в порядке.

– Да ничего же страшного не произойдет. Мы будем писать друг другу, говорить по Сети… Если повезет, я привезу тебе лепрекона.

Может, мне стоило порадоваться, что она опять шутит… А может, сокрушаться, что она точно не собиралась признаваться мне в недружеских чувствах.

Мы зашли в тупик. Я знал, что мне остается два варианта: я мог еще раз заговорить о своей любви к ней, и, может, она поймет, что мы можем быть не просто друзьями. Или проглотить свою гордость и сберечь остатки дружбы.

– Лепрекона… Хм, а ты уверена, что его можно взять в ручную кладь?

Я ненавидел себя за это решение, но просто не в силах был отпустить ее от себя еще дальше.

Как знать, как далеко она намерена убежать от серьезного разговора?

Ирландия – это уже неблизко.

Просто уточняю, что все правильно помню: когда ты поцеловала меня, я пошел домой и умылся холодной водой. Когда я попытался тебя поцеловать, ты сбежала в Ирландию на все лето.

Возможно, это было не лучшее время для путешествий.

И это очень мягко сказано.

Глава 11

У меня было много времени подумать, от чего именно я бегу. Два часа мы с папой и дядей Адамом добирались на машине до аэропорта. Потом пересадка в Бостоне. Потом длинный перелет до Ирландии. Потом бабушка с дедушкой отвезли меня к себе в Дингл.

В какой-то момент я перестала высчитывать, сколько времени сейчас дома, и сосредоточилась на том, что ждало меня в Ирландии.

Не сказать чтобы это было что-то грандиозное.

Я была очень рада увидеть бабушку с дедушкой, но городок, в котором они жили, был прямо-таки крохотный. До этого я гостила у них всего раз, много лет назад. Мы с мамой ездили в Ирландию за два года до. Когда мы приезжали, они жили и работали в Лимерике. А потом решили уйти на пенсию и переехали в эту рыбацкую деревушку.

Бабушка на полставки работала в туристическом центре, а дед трудился над книгой истории известных ирландских песен. Меня всегда забавляло, как бабушка смеется над ирландской натурой дедушки, ведь она сама с каждым годом становилась все больше ирландкой.

Они познакомились совершенно невероятным образом: встретились в первую неделю учебы в колледже Мэдисон. Дедушка говорил, что с первого взгляда влюбился в бабушку, когда увидел ее во время обзорной экскурсии по кампусу. Но он был стеснительным и не решился заговорить с ней в тот день. Все выходные он упрекал себя за это. А потом пришел на первую пару в понедельник – и увидел, что она сидит рядом с единственным свободным стулом на всю аудиторию. Он подошел к ней и сказал, что в жизни не встречал такой красоты. Преподаватель начал лекцию. Дедушка говорил, что чуть не задохнулся от волнения – тем более что, как оказалось, он забрел не в свою аудиторию. Но вместо того чтобы встать и извиниться, он дождался конца занятия. Он думал, что бабушка старательно конспектирует лекцию, но на самом деле она сочиняла ему письмо: она тоже заметила его в первый день. Это письмо зачитали у них на свадьбе, сразу после выпускного.

Я думала: вот так люди и влюбляются. Сразу чувствуют эту невероятную связь.

Итак, бабушка с дедушкой остались в Штатах. У них родилась мама. Но потом, когда я была еще совсем малышкой, бабушке предложили работу учительницей дома, в Ирландии. Они уехали, но возвращались навестить нас каждое лето.

А теперь я сама к ним приехала. И они понятия не имели, что со мной делать.

К несчастью, я сама этого не знала.

– Можно тебе помочь, пожалуйста? – спросила я бабушку, когда она принялась готовить ужин.

– Нет-нет, сиди. Ты проделала долгий путь.

Я снова села за кухонный стол. Я вроде должна была устать, но это была такая усталость, от которой носишься как заведенная.

– Загляни со мной вечером в паб, если хочешь послушать настоящую музыку, – сказал дедушка, присаживаясь рядом.

– Джеймс Малларки, ты не поведешь мою единственную внучку в паб в первый же вечер!

– Ну да, ну да… – Он потер бледно-рыжую бороду. – В паб лучше сходить в среду, – дед подмигнул мне.

Бабушка всплеснула руками.

– Макаллан, душенька, завтра у меня выходной, и я подумала, что мы можем пройтись по городу. Познакомлю тебя с соседями. Мы уже всем рассказали, что ты приедешь.

– Но все ее ровесники все равно будут в пабе.

– А ну цыц! – Бабушка прицелилась в деда деревянной ложкой.

– Ладно, не кипишись, – дедушка встал, пошел на кухню и обнял бабку.

Как мило, что после всех лет вместе они еще влюблены друг в друга.

– Обещаю, что не окажу дурного влияния на нашу драгоценную, юную, впечатлительную внученьку.

Он стоял ко мне спиной. Я увидела, как он скрестил пальцы.

– Ах ты ж! – подскочила на месте бабушка. – Забыла сходить за тимьяном.

Я поднялась:

– Я могу сходить. Мне бы хотелось пройтись… я так долго сидела на одном месте.

Я попыталась посчитать в уме, сколько часов – а может, и дней, – я уже не сплю.

Сориентироваться в городке было проще простого. Есть пристань, есть главная улица. А если бы я и заблудилась, то мне достаточно было спросить, где живут Джим и Бетти. Да, я уже говорила: городок совсем маленький.

До ужина еще оставалось время, и я решила сходить на пристань и посмотреть, как заплывают в порт лодки. Я забрела в прибрежный магазинчик и купила несколько открыток. А потом пошла мимо маленьких ярких домов в лавку на углу, в паре кварталов от дома бабушки с дедушкой. Взяла с полки пучок тимьяна и стала дожидаться, пока некая пожилая дама доспорит с кассиршей о том, изменяет какой-то мужик своей жене или нет.

– Свободная касса!

Я подошла ко второй кассе и протянула покупку юноше с копной непослушных черных волос.

– Стоит матушке начать, всю ночь прождешь.

– Спасибо.

Он улыбнулся мне:

– Я не видел тебя раньше. Ты из Америки?

– Да.

Я смутилась от того, что он так легко догадался. Я ведь сказала всего одно слово.

– Путешествуешь?

Он помог мне разобраться с монетами.

– Эмм… ну, вроде нет. Мои, мм, мои бабушка с дедушкой живут…

Он просиял:

– А-а-а, ты внучка Джима и Бетти.

– Да.

– Внучка Джима и Бетти?!

Кассирша подошла ко мне.

– Здравствуйте. Я Макаллан.

– Добро пожаловать!

Женщина проигнорировала мою протянутую руку и притянула меня к своей тщедушной груди.

– Мы так много о тебе слышали! Ты приехала из Америки.

– Да, я из-под Милуоки, штат Висконсин. Это недалеко от Чикаго.

– Рада знакомству. Меня зовут Шила О’Дуайр, а это мой сын Лиам.

– Привет, – я смущенно помахала ему, и он сердечно рассмеялся в ответ.

Шила убежала обслужить следующего покупателя.

– Так что, Макаллан из-под Милуоки, штат Висконсин… – с лукавой улыбкой сказал Лиам.

– Прости, я не думала…

Надо было просто сказать, что я из Штатов.

– Да нет, все в порядке. Я люблю Америку. Столица Висконсина – Мадисон, а самый большой город – Милуоки. Я даже иногда смотрю этот ваш американский футбол. «Пэкерс», кажется?

А он мне нравится. Я что, наткнулась в Ирландии на фаната «Пэкерс»?

Я почувствовала, что краснею. Даниэль все поддразнивала меня, что я познакомлюсь в Ирландии с парнем по имени Шеймус О’Лири Макханки, а я встретила Лиама.

Он тем временем вдохновенно продолжал:

– Надеюсь, что поеду в Штаты по обмену, когда поступлю в университет. Думаю, в Бостон. Или в Нью-Йорк. Или в Калифорнию.

Я поморщилась от упоминания бывшего штата Леви. Лиам сделал вид, что не заметил.

– Ты там бывала?

– В детстве мы раз ездили в Нью-Йорк. И еще я кучу времени провела в Чикаго, от нас он совсем недалеко.

– Ах да, город Ветров! – Лиам поднял указательный палец. – Давай потом поговорим про Штаты? И, кстати, должен тебе сказать, что и Ирландию я очень люблю, особенно наш живописный полуостров. С удовольствием покажу тебе все красоты.

– Было бы отлично.

Лиам улыбнулся, и у меня внутри что-то встрепенулось.

– Договорились.

Обратный путь я шла, подпрыгивая от волнения. После ужина я решила подписать открытки. И над первой же, для Леви, размышляла целую вечность. Раньше мне не приходилось думать, что ему сказать. Но сейчас слова не шли на ум. Перед моим отъездом отношения между нами были напряженные. Поначалу я злилась, что он меня игнорирует. Потом он пришел и попытался меня поцеловать. Я подумала было, что это он делает на спор, но было заметно, что он смутился. Я знала, что нам обоим будет на пользу перерыв, но не писать ему было странно. Мне не хотелось, чтобы между нами оставалась эта напряженность. Если я собиралась возвращать общение в нормальное русло, нужно было вести себя как обычно. Даже если это значило притворяться.

Дорогой Леви, привет тебе из Дингла (шутку я придумать не смогла)!

Уверена, что, когда сова доставит тебе это письмо, мы уже успеем поговорить, но я все равно хочу, чтобы ты увидел, где я провожу лето. Скажи, красота? А вот завидовать нехорошо, тебе не идет. Надеюсь, твои тренировки проходят отлично (как видишь, я работаю над собой). А теперь я пошла пить эль, танцевать ирландские танцы и есть картошку.

Как говорят у нас в An Daingean, Slainte!

Макаллан

И я еще почти час сомневалась, как подписаться. «С любовью» звучало бы слишком многообещающе, все остальное – слишком выверенно. Мое ирландское прощание именно таким и казалось.

Что ж, на сегодня хватит. Я решила пойти спать. У меня будет целое лето, чтобы переживать о Леви, а теперь мне нужно выспаться перед экскурсией с Лиамом.

Через несколько дней я уже недоумевала, почему так долго откладывала поездку. Не то чтобы мне не хотелось навестить бабушку с дедушкой, но я думала, что это будет как-то неловко. Но было очень даже ловко.

Вполне возможно, это было лучшее лето в моей жизни.

Каждое утро я отправлялась на пробежку или садилась на велосипед. Передо мной разворачивались грандиозные пейзажи: мягкие зеленые холмы, острые скалы, синяя морская пучина. Я бы не сказала, что пригород Милуоки – это сплошные каменные джунгли, но по сравнению с Ирландией родные края казались мне мегаполисом. Потом я возвращалась домой и готовила бабушке с дедушкой обед, а потом либо садилась почитать снаружи, либо шла в один из местных ресторанов и помогала на кухне. Я вознамерилась приготовить «настоящую» рыбу с жареным картофелем, когда вернусь домой. А еще я любила зайти в кафе-мороженое «У Мерфи». Отсюда и необходимость ежедневных пробежек.

А еще я проводила время с Лиамом.

И это не осталось незамеченным.

– Этот Лиам… – Бабушка взяла меня под локоток, и мы отправились на ежедневную прогулку. – Славный он паренек. Вижу, вы поладили.

– Да, – призналась я.

Больше сказать было нечего. Мы проводили вместе время, и мне было с ним легко. Он отвлекал меня от грустных мыслей.

Однако я не обманывалась. Лиам очень милый, еще этот акцент… Но последнее, чего мне недоставало в жизни, – это усложнять ее отношениями с еще одним парнем. Я даже не знала, нравлюсь ли ему в этом смысле. А если и нравлюсь, то не оттого ли, что я такая вся загадочная незнакомка из далекой страны?

Я рассмеялась своим мыслям.

– Поделись шуткой, – попросила бабушка.

– Я подумала, как по-разному встретили меня в Дингле и Леви в нашей школе.

– А как дела у Леви? Ты особо про него не рассказываешь.

Я рассматривала бабушкино лицо. Те же скулы, те же глаза, что у мамы. Может, мама выглядела бы именно так, если бы дожила до бабушкиного возраста?

– Макаллан?

– А? У него все хорошо.

Несколько минут мы шли молча. Наверное, она думала, что я вспоминаю Леви, но я вспоминала маму. Ей было бы здесь очень хорошо.

– Баб, а ты часто вспоминаешь маму?

Она остановилась. Ее лицо с тонкими чертами исказила печаль.

– Каждый день. Каждую минуту.

– Я тоже, – призналась я.

– Важно ее не забывать. Она так бы тобой гордилась, Кэлли. С каждым днем ты становишься все больше на нее похожа, – она протянула руку и погладила меня по волосам. – Хуже всего было бы ее забыть. И, поверь, вспоминать со временем станет проще.

Я кивнула. Мне все еще было тяжело. Поначалу горе меня ошеломило, потом разозлило. Я злилась каждый раз, когда думала про маму. Я была в ярости, что ее у меня отняли. Я отчаянно старалась выкинуть ее из мыслей. Но сколько бы домашки я ни делала, сколько обедов ни готовила, она оставалась со мной. А потом ее присутствие в моих мыслях начало меня утешать.

Потому что, пусть и не физически, она всегда будет со мной.

– Ты знаешь, что бы нам хорошо сделать? – спросила бабушка.

– Сходить за мороженым к Мерфи?

Она рассмеялась, в точности как мама.

– Это само собой, но еще я думаю, что каждый вечер за ужином мы могли бы делиться любимыми воспоминаниями о твоей маме. Как тебе такая мысль?

Четыре года назад я бы точно отказалась. Четыре месяца назад я бы согласилась, но неохотно. Но сейчас, здесь, я наконец была готова праздновать мамину жизнь с близкими людьми.

– Да, мне нравится эта мысль… – Я помолчала. – И маме бы тоже понравилась.

Она сжала мне локоть.

– Точно бы понравилась.

Мы продолжили идти, погруженные в свои мысли. И я знала, что мы думаем об одном и том же.

Когда мы начали ежевечерне проводить этот маленький ритуал, у меня на душе стало легко и даже весело. Мы рассказывали друг другу истории про маму – обычно что-нибудь смешное. Бабушка с дедушкой иногда доставали старый фотоальбом, и я каждый раз удивлялась, как же мы с мамой в юности похожи.

Я долго не рассказывала о ней Леви. Но теперь мне было гораздо легче о ней говорить. Я даже упомянула ее несколько раз при Лиаме.

– Похоже, она была замечательная, – сказал Лиам, когда мы ехали вдоль побережья.

– Ты прав.

Я наслаждалась сногсшибательными видами. Неважно, что я провела тут уже целый месяц; от красоты пейзажей у меня по-прежнему захватывало дух.

– Кстати, зря ты вчера не пришла, – Лиам оторвал взгляд от дороги. – Дурь была шикарная.

Я шокированно замолчала.

Он рассмеялся.

– Да расслабься, янки. Я имел в виду, мы отлично повеселились. Это такое ирландское выражение. Значит «собираться вместе, болтать, ловить момент». А ты подумала про наркоту?

– Конечно, нет.

Разумеется, я так и подумала.

– Вот, приехали, – Лиам припарковался у дороги.

Нас окружали роскошные зеленые холмы. Далеко внизу виднелся Дингл.

– Потрясающе.

– Да ты же ничего еще не видела! – Лиам провел меня к каменистому склону, где струился маленький водопад. – Ну, как тебе?

Я осторожно карабкалась по камням.

– Восхитительно. Спасибо тебе огромное.

– Ну, я рассчитываю, ты провезешь меня по всей Америке, когда я приеду в гости.

Я повернулась, чтобы что-то ответить, и моя нога соскользнула с камня. Я оказалась в грязи по самую лодыжку.

– О нет!

Я выдернула ногу, но было уже поздно: мой матерчатый кед оказался покрыт грязью.

Лиам подскочил, чтобы мне помочь.

– Ну нет, так дело не пойдет, – он склонился и снял с меня кед.

Ну почему я такая неуклюжая!

Лиам дошел до лужицы и начал смывать грязь. А мне оставалось только стоять на одной ноге и надеяться, что я не упаду.

Ботинок стал выглядеть чище, но насквозь промок. Мы уставились на грязные капли воды, падающие с подошвы. Лиам пожал плечами и снял свою обувь.

– Знаешь, как поступают в таких случаях в Дингле?..

Я рассмеялась и тоже разулась. Остаток экскурсии мы проделали босиком. На особо крутом склоне он протянул мне руку.

– Спасибо, Леви.

Лиам вопросительно посмотрел на меня.

– Леви?

– А?

– Ты сказала «Спасибо, Леви». Кто такой Леви?

– Серьезно? Вот странно…

Что действительно было странно – я раньше не упоминала Леви при Лиаме и наоборот.

– Это друг из дома.

Лиам приподнял бровь:

– Друг, говоришь?

– А что, в Ирландии парням закон запрещает дружить с девушками?

– Зависит от того, хочешь ли ты с ней дружить, – он подошел и обнял меня за талию. – Или ты хочешь большего. Так чего ты хочешь?

Я замерла. Мне было непонятно, о чем он спрашивает. Хочу ли я большего с ним или с Леви? Впрочем, я не знала ответа в обоих случаях.

Какая-то часть меня считала, что забавно было бы устроить себе курортный роман, но я пока не поняла, что делать с Леви. С каждой неделей мы говорили все чаще. Но это не меняло причины того, почему я оказалась за тысячи километров от него. И от дома.

– Извините…

Мои мысли прервала речь со знакомым акцентом. Мы посмотрели вниз: там стояла американская пара средних лет.

– Не сфотографируете нас?

Лиам пустился в треп. Он узнал, что они приехали из Далласа, и хотел вытянуть из них все, что можно: любую информацию о ковбойских сапогах, о команде «Ковбои», рецепт лучшего барбекю… На самом деле ужасно мило, что он так тащился от всего американского.

У Лиама зазвонил телефон, и он распрощался с техасцами.

– Волшебно! – воскликнул он.

Если я чему-то и научилась за эти несколько недель, так это что в Ирландии все было волшебно: еда, музыка, мысль, возможно, поцелуй… Такое описание мне нравилось куда больше, чем «клево» или «офигеть». Я подумала, что привезу его домой в качестве лингвистического сувенира, но потом опробовала словечко на Леви, когда мы говорили по скайпу. Он меня обсмеял. После чего целую минуту пересказывал все, что я сказала, но с густым лондонским акцентом.

Я бы разозлилась, если бы у него не получалось так смешно.

– Это, мои приятели устраивают вечеринку на пляже, – сообщил мне Лиам. – Хочешь, поедем?

– Только если будет много дури, – ответила я.

– Обещаю, – рассмеялся он.

Мы пошли к его машине.

– Эй, янки, на другую сторону.

Я закатила глаза:

– Извини!

Я всегда норовила сесть в водительское кресло: не привыкла, что тут в машинах руль с другой стороны.

Мы направились на пляж Клогер: я часто приходила сюда подумать. Плавать было неудобно из-за сильных течений, но вид открывался роскошный.

Я была знакома с парой друзей Лиама, Конором и Майклом, и они называли меня просто Американка. Не уверена, что они вообще знали мое имя. Хотя была уверена, что напиток Макаллан им был знаком.

– Лиам! – позвал Конор, когда мы подошли к ряду покрывал на песке. – Ты привел Американку?!

Конор протянул Лиаму бутылку и повернулся ко мне:

– Соблазнишься?

– Нет, спасибо.

Мне всего пятнадцать, подумала я.

– Вы, американцы, так боитесь выпивки…

Конор рассмеялся и отошел от нас.

– Все хорошо? – спросил Лиам.

– Ага.

Хотя я не была в этом уверена.

Я заметила, как Лиам поморщился, увидев кого-то за моей спиной.

– Что-то не так? – Я собиралась развернуться, но он меня остановил.

– Вообще да… Шивон, моя бывшая.

Он прихлебнул из бутылки.

Помню, что он упоминал какую-то Шивон несколько раз.

– Хочешь рассказать?

Он пожал плечами:

– Да особо нечего. Мы встречались год, ей понравился другой, мы расстались. Все в порядке, только очень неловко. Мне неловко. Сложно, когда тебе постоянно напоминают, что ты для кого-то недостаточно хорош… Понимаешь?

– Понимаю, – сказала я. – Это вроде того, что я чувствую по поводу Леви.

– Я думал, ты говорила, вы просто друзья.

– Да, были друзьями. Мы и сейчас друзья. Но он хочет большего. А я не знаю.

Лиам оглянулся по сторонам.

– Если хочешь, можем поехать обратно. Дай только попрощаюсь с Конором и Майклом.

Я стояла, озираясь по сторонам, пока не услышала знакомое имя.

– Извините, – я подошла к стоящей рядом группке. – Вы говорили про «Багги и Флойда»? Обожаю этот сериал.

Говоривший парень обменялся взглядами с темноволосой девушкой.

– Эмм… да. Я говорил, что они выпустят рождественский эпизод.

– Правда?! О них уже пять лет ничего не было слышно.

Девушка мрачно на меня посмотрела.

– Сериал для дебилов. Я смотрю только потому, что актер, который играл младшего брата, вырос в настоящего красавчика.

Я улыбнулась воспоминаниям.

– Знаю, про кого ты. Он ужасно смешной! Помните эпизод, где Флойда заперли с ним в спортзале?

Я рассмеялась, вспоминая, как Леви изображал Багги. Заглядывал в окно спортзала и говорил:

– Чтоб мне провалиться, а ты-то что тут делаешь? Не думал, что ты спортсмен!

Темноволосая девушка смерила меня равнодушным взглядом:

– Ага.

Я поняла, что за чувство понемногу заполняло меня. Мне ужасно нравилось в Дингле. Мне нравилось проводить время с бабушкой и дедушкой. И все вокруг (за исключением этой компании) были милыми и дружелюбными. Но я была не дома. Эти люди не были моими друзьями.

По правде говоря, больше всего меня беспокоил Леви. Я скучала по нему. Я начала скучать, когда еще жила дома, когда мы вместе ходили в школу. Мне хотелось, чтобы он был рядом. Ему бы понравилось в Дингле… этот пляж, этот прекрасный вид.

Но его рядом не было.

Лиам подошел ко мне со смиренной улыбкой.

– Готова ехать домой?

Да. Да, я была готова.

Лиам рассказал про свои отношения с Шивон по пути обратно к бабушке с дедушкой. Они знали друг друга с детства; дружили тесной компанией, как неизбежно случалось в маленьких городках. Потом решили встречаться. Но теперь они даже не разговаривали. Лиам с трудом находился с ней на одном пляже.

Мне было о чем подумать. И все мои мысли крутились вокруг Леви. Мне нужно было с ним поговорить. Убедиться, что мы все еще друзья. Что мы сможем находиться в одном помещении, когда я вернусь домой.

По счастью, бабушки с дедушкой не было дома, поэтому я направилась прямиком к себе в комнату и позвонила Леви с ноутбука. Я рассчитала время: он примерно в это время должен был вернуться с утренней тренировки. К третьему гудку я уже нетерпеливо дергала ногой.

Я все думала и думала про себя: Пожалуйста, Леви, будь дома. Будь дома. Пожалуйста.

Экран загорелся; я увидела перед собой обнаженный торс Леви.

– Эмм… привет?

Щеки у меня зарделись.

– Привет! – Он поправил полотенце на талии. – Прости, только что вышел из душа.

Он на секунду исчез из виду и вернулся в футболке. Мокрые волосы торчали в разные стороны.

– Привет-привет! – Я улыбалась от уха до уха.

– Ну и ты здравствуй!

– У «Багги и Флойда» будет рождественский эпизод! – выпалила я.

У Леви загорелись глаза:

– Ты что, серьезно? Да это же волшебно, черт побери!

Он подмигнул мне.

– Ха-ха.

Я показала ему язык.

– Вижу, заграничные путешествия помогли тебе повзрослеть.

– Еще как.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом склонил голову набок, вглядываясь в мое лицо.

– Все хорошо?

Тот же самый вопрос Лиам задал мне полчаса назад. И я ответила так же:

– Ага.

Вот в чем была разница между Лиамом и Леви: Леви знал, когда я вру.

– Что случилось?

На его лице было такое искреннее беспокойство, что мне захотелось заплакать.

– Просто соскучилась по дому…

Реакция Леви меня удивила. Он улыбнулся.

– Ох, простите… Наслаждаешься моим несчастьем?

Он потряс головой.

– Нет, просто… ты всегда такая радостная, когда мы разговариваем. И я хочу, чтобы тебе было хорошо, но еще я хочу, чтобы ты побыстрее вернулась домой. Мне не хватает человека, который бы смеялся над моими тупыми шутками. И, ну, это… мне тебя не хватает.

– Мне тебя тоже.

Мы замолчали. Не потому, что нам было неловко; просто слова были не нужны. Мы оба знали, что чувствуем одно и то же.

Я наконец заговорила:

– Уверена, следующие две недели пролетят незаметно.

– Тринадцать дней.

– Что, ведешь подсчет? – поддразнила я.

– Еще бы. Я даже на календаре отметил. Возвращается Макаллан, и жизнь официально перестает быть отстойной.

– Ты хочешь сказать, что без меня твоя жизнь – отстой? Думаю, ты цитируешь известную песню Келли Кларксон и хочешь сказать, что скучаешь по сильной независимой девушке вроде меня.

– Ха! Да, вроде того. Конечно, – он помолчал. – Как там начинается эта песня? «Вот в чем дело: сначала мы дружили…»

Я рассмеялась.

– А теперь ты намекаешь, что с моего отъезда ты впервые вздохнул свободно?

– Нет, нет!

Я покачала головой.

– Да уж, совсем распоясался.

На его лице заиграла знакомая кривая улыбка.

– Именно. Видишь, стоит тебе уехать – и я становлюсь совершенно беспомощным. Не понимаю, как умудряюсь вставать по утрам.

– Боже, я так скучаю по твоим драматическим сценам!

– Никто не ценит их, как ты.

– Знаю.

– Так, давай проверим, что я правильно все понял.

Пару дней спустя мы стояли в очереди за мороженым у Мерфи.

– Твой лучший друг – парень. Ты ему нравишься не только как друг. Узнав это, ты сбежала в Ирландию?

– Ну… Можно и так сказать, – я старалась отшутиться, но звучало и правда глупо. – Там не только в этом было дело.

– А, ну да, – Лиам кивнул. – Он начал проводить время с парнями.

– И игнорировал меня, – напомнила я.

Я решила рассказать Лиаму про Леви. Между нами вряд ли что-то возможно: у нас обоих слишком много эмоционального багажа. Так что, может, мне поможет стороннее мнение по данному вопросу? Но, к несчастью, что-то мне подсказывало, что он займет сторону Леви.

Ну да, мужская солидарность.

Мы заказали по мороженому. Лиам всегда брал со вкусом пива и черного хлеба (на вкус оно гораздо лучше, чем можно себе представить!). Я выбрала свое любимое: морская соль и дикий мед.

Сжав в руке рожок, я в последний раз попыталась представить свою точку зрения:

– И учти, что я почти не видела его несколько месяцев, потом мы поругались, и уже затем он пришел и признался в любви. Абсолютно неожиданно.

Лиам лизнул мороженое.

– Да ладно, прям так и неожиданно.

Я энергично откусила от мороженого. И промолчала.

– Но ты думаешь о нем исключительно в дружеском ключе, – сказал Лиам.

По его тону было заметно, что он мне не верит.

– И он совершенно тебя не привлекает?

– Нет. То есть да. То есть это же Леви.

– «Это же Леви»? Это какая-то американская поговорка, которой я не знаю? Итак, он твой лучший друг. И он же Леви, что бы это ни значило. Все равно не понимаю, в чем проблема.

– Все сложно.

Я быстрее зашагала в сторону пристани.

– Да, ты уже это говорила. Но знаешь что? Со стороны это совсем не выглядит сложно. Это ты усложняешь. Судя по всему, вас многое объединяет. Так зачем бояться, что вас объединит еще большее?

Я напряженно улыбнулась, не зная, верить ему или нет. Я решила в ответ отшутиться:

– И с каких это пор ты стал экспертом в отношениях?

Он посмотрел на меня с веселым изумлением.

– Да это же просто здравый смысл.

Я повернулась лицом к воде. Набережная ломилась от автобусов с туристами.

– Ладно, пойду посмотрю на этого вашего дельфина.

С самого моего приезда в Дингл все только и делали, что спрашивали меня, видела ли я дельфина Фанги. Рядом с туристическим центром, где работала бабушка, стояла его скульптура. В первую же неделю я с ней сфотографировалась, а вот живьем его еще не видела.

– Это просто возмутительно, что ты живешь тут полтора месяца и еще к нему не сходила, – Лиам достал телефон и жестом показал, чтобы я снова встала сфотографироваться у статуи. – Восхитись немного Динглом, ладно?

Я нахмурилась.

– Это как-то по-туристски.

– Тебе так кажется, потому что ты здесь не турист, – он щелкнул камерой. – Кстати, у нас всего несколько дней, чтобы убедиться, что ты побывала везде, где нужно. Потому что потом ты поедешь домой. Так что дел по горло. Ведь нужно еще решить, Что Ты Будешь Делать.

Можно было и не напоминать.

Следующие две недели будто пролетели. Бабушка с дедушкой из кожи вон лезли, чтобы я увидела все, что вообще можно увидеть. Под конец я так устала, что хотела даже отменить прощальную вечеринку, но если я что-то и узнала за два месяца в Ирландии – так это то, что ирландцы устраивают отличные вечеринки.

На заднем дворе расположился импровизированный оркестр. Мы развесили на деревьях гирлянды из лампочек, и атмосфера стала еще чудеснее. Друзья бабушки с дедушкой, которые уже стали для меня как члены семьи, стекались во двор. Друзья деда были музыкантами, и прохладный вечерний воздух скоро зазвенел от мелодий.

Лиам пришел со своей мамой.

– Эй, я тут принес тебе прощальный сувенир…

Он протянул мне диск: на обложке было мое фото со статуей Фанги. Я открыла коробку и увидела список ирландских групп, о которых рассказывал мне Лиам.

– Я, конечно, люблю все американское, но музыка у нас гораздо лучше. Хотя у тебя на телефоне и так нет американских групп, англофилка ты эдакая. Пора тебе послушать настоящую ирландскую музыку, а не U2.

– Спасибо!

Я крепко его обняла. Как хорошо, что мы с Лиамом познакомились.

Бабушка попросила тишины.

– Я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы пришли пожелать хорошего пути нашей любимой внучке.

– Вашей единственной внучке, – уточнила я.

Гости рассмеялись.

– Я думаю, что Макаллан просто необходимо выпить на прощание стаканчик.

Друзья закивали и подняли вверх стаканы. Я чокнулась со всеми. Зазвучала незнакомая песня.

Дедушка, нежно на меня глядя, запел:

А все богатства, что я заслужил,

Я потратил в кругу друзей.

А вред любой, что я причинил,

Был вред лишь для жизни моей.

А все, что от малого сделал ума —

Предам забытью поскорей.

Все запели припев:

Так налейте мне прощальный стакан,

Чтоб ехалось мне веселей.

Подошел дедушка и обнял бабушку за плечи. Она присоединилась к пению:

А все друзья, что проводят меня, —

Назавтра им станет грустней.

Она тепло улыбнулась мне.

Красотки, что миловались со мной,

Просят уехать поздней,

Но раз уж выпало так, друзья:

Я должен идти, остаться нельзя,

Пущусь-ка я в путь, налейте чуть-чуть,

Чтоб ехалось мне веселей.

Я чувствовала, как слезы бегут по щекам. Наверное, надо было грустить о том, что я уезжаю от бабушки с дедушкой и покидаю это чудесное место, но слезы мои были о другом.

И Лиам это знал.

– Я упрощу тебе задачу, – наклонился он ко мне. – Если хочешь быть с ним, то будь.

У меня сжалось горло.

– Я не могу.

Он покачал головой. Лиам часто дразнил меня насчет того, что я нарочно усложняю себе жизнь:

типичная американка, как он ласково ко мне обращался.

– Я бы спросил почему, но мы оба знаем, что хорошей причины ты не найдешь. Так хватит придумывать оправдания – и вперед.

Я знала, что он прав. И это приводило меня в ужас.

– Ты хочешь быть с ним?

Я не думала. Я уже знала правильный ответ.

– Да.

– Тогда будь с ним.

Он поднялся и присоединился к поющей группе.

Чтоб ехалось мне веселей.

Удивительно, как меня не задержали на таможне: я переживала так, что меня трясло. Как только офицер поставил мне в паспорт печать и я забрала чемодан, то пулей понеслась в зал для встречающих. Я выбежала, и ожидание закончилось: папа, дядя Адам и Леви выкрикивали мое имя. Я повернулась и увидела Леви. Он держал в руках огромный плакат: ЧТОБ МНЕ ПРОВАЛИТЬСЯ, ЕСЛИ Я ЗНАЮ, КУДА ЗАПРОПАСТИЛАСЬ ЭТА МАКАЛЛАН!

Я со смехом побежала им навстречу. Объятия, смех, «Я так скучал» и «Прекрасно выглядишь!». Папа с Адамом взяли мой багаж и пошли к машине, а мы с Леви стали ждать их снаружи.

– Я так рад, что ты дома, – сказал он, обняв меня за плечи.

Я прижалась к нему, и так мы простояли довольно долго. Я чувствовала себя на своем месте. Как и всегда с Леви. Но я продолжала говорить себе, что это может разрушить нашу дружбу. Мне и в голову не приходило, что все может стать еще лучше. Я знала, что обычная парочка старшеклассников редко остаются вместе надолго, но мы с Леви совсем не обычная парочка.

Я услышала, как у него зазвонил телефон, и он поставил его на виброрежим. Я закрыла глаза, радуясь, что мы снова вместе. Что я дома. Радуясь, что мы не чувствуем прежней неловкости. Я взяла его за руку и переплела с ним пальцы. Я все не могла решить: сейчас ему сказать или позже, но, с другой стороны, мне не хотелось, чтобы при нашем разговоре присутствовали папа с дядей – а тем более чтобы им пришлось созерцать наш поцелуй. Я была почти уверена, что в этом случае папа изменит правила насчет того, когда и где мы можем видеться.

У Леви снова зазвонил телефон. Он снова достал его из кармана и поставил уже на беззвучный режим. Я увидела на экране незнакомое имя.

– Стейси? Кто это? – спросила я, не подумав.

Леви отстранился.

– Ах, да, это… – Он неловко переминался с ноги на ногу. – Я хотел подождать, пока ты доедешь до дома, а уже потом сказать, что вам со Стейси не стоит появляться на одних и тех же вечеринках.

Он весело рассмеялся.

Но почему мне и какой-то незнакомой девушке не стоит…

Нет.

Меня словно облили ушатом холодной воды.

– У тебя есть девушка.

– Ну, мы виделись несколько раз… я бы не сказал, что это прям моя девушка. Но она клевая. Стейси Хоббс. Она в нашем классе. Из команды чирлидерш.

– А.

Я знала, о ком он, но не понимала, как это случилось и почему за все это время он ничего мне о ней не сказал. Я тоже отступила на пару шагов: мне нужно было подумать.

– Но хватит обо мне. Сегодня ты у нас в центре внимания, – Леви шагнул вперед. – Должен предупредить, что мама просто одержима мыслью накормить тебя пастушьим пирогом, чтобы ты привыкала снова к местной кухне. А ты знаешь, как она переживает, когда готовит для тебя. Так что, будь добра, скажи пару раз, что она готовит просто волшебно.

Я слабо улыбнулась ему.

– Иди ко мне. Я так по тебе скучал, – он снова меня обнял. – Не думаю, что смогу тебя отпустить. Это ужас какой-то – когда лучший друг уезжает на все лето, – он поцеловал меня в лоб. – Но обещаю, что не буду завидовать. Ты должна рассказать мне про каждую секунду своего путешествия. Засыпь меня фотографиями и рассказами; пусть я позеленею от зависти. Я серьезно. Расскажи мне все-все.

Но я не могла рассказать ему все-все, потому что кое-что я должна была оставить при себе.

Не-лов-ко!

Чувак, а ты понимаешь, что, если бы сказала что-нибудь прямо тогда, на месте, все было бы иначе?

Сказала бы что именно? Что хватит называть меня чуваком?

Да брось, чувак. И не притворяйся, что это я драматизирую, когда ты сама внесла целую тонну драмы.

Это да.

То есть ты признаешь, что я абсолютно прав?

Нет. Потому что тебе надо признать, что жизнь с драмой куда интереснее.

Ты что, серьезно? Жизнь с драмой – это заноза в заднице, вот что.

Ах, да, тут ты опять прав. Ошиблась.

Глава 12

Я был так счастлив, что Макаллан вернулась. Лето без нее было не лето. Пока она не уехала за тысячи километров, я и не подозревал, сколько времени мы проводили вместе каждое лето. И да, хотя у меня были мои ребята, все было иначе. Не так, как надо. Без нее все было не так.

Поначалу я ужасно злился на нее за то, что она уехала. Но потом я понял, что, раз у нее нет ко мне романтических чувств, дружба – мой единственный шанс не потерять Макаллан. Что ж, тогда будем дружить.

Признаюсь: она выглядела очень хорошенькой, когда вышла с таможни. Такая сонная, знаете? У нее всегда такой вид, когда она очень устала или переживает. По пути домой она в основном молчала и за ужином тоже. Но мне было приятно, что она рядом.

Наверное, надо было рассказать ей про Стейси, пока она была в Ирландии, но я как-то не находил момента. Стейси очень классная, но, если честно, я думал, что мне нужно обзавестись подружкой до возвращения Макаллан, чтобы нам больше не было неловко вместе. Я не хотел, чтобы она переживала или думала, что я по-прежнему по ней сохну. Нужно было успокоить ее, чтобы мы опять смогли нормально общаться.

Но, к сожалению, я не могу сказать, чтобы все сразу вернулось на круги своя. Макаллан вела себя со мной очень странно. Поначалу я решил, что это усталость от поездки и смены часовых поясов… Один раз она чуть не отрезала себе палец, когда я спросил ее совета по поводу Стейси, – а ведь обычно Макаллан очень осторожна на кухне! Ладно, это понятно. Но прошла неделя, а у нее по-прежнему все выпадало из рук, стоило мне подойти. Она по-прежнему избегала моего взгляда. Видимо, мое признание нанесло куда больший ущерб, чем я думал раньше. Но я был готов ждать, лишь бы ей снова стало хорошо в моей компании.

За две недели до начала учебы Макаллан с мамой что-то готовили на кухне. Она пришла потусить со мной, но стоило маме появиться в дверях с продуктовой сумкой, как Макаллан подскочила и предложила свою помощь, и с тех пор я ее не видел.

Каждый раз, когда мы вроде как проводили время вместе, она находила себе занятия. Находила других людей, с которыми ей было интереснее.

Вот, наверное, как она себя чувствовала во втором полугодии прошлого года: заброшенной.

Если бы я мог, я бы взял свои слова обратно. Рано или поздно я бы сошел с ума от невысказанных чувств, но лучше уж поехать кукухой, чем потерять Макаллан.

Прошло полчаса. Меня все еще игнорировали, и я решил пойти на кухню.

Макаллан сидела за столом. Она не помогала маме, ничего не делала, просто болтала.

– А, солнышко, ты тут, – сказала мама, словно забыла, что я вообще дома. – Макаллан поделилась со мной новым рецептом для барбекю. Попробую его сегодня вечером. А ты, Макаллан, просто обязана к нам присоединиться. С тех пор как ты вернулась, мы тебя почти не видим. Ну, и еще мне нужен эксперт-дегустатор.

Макаллан лучисто улыбнулась.

– Конечно! Буду рада.

– Потрясающе, – мама посмотрела на меня. – Стейси любит немецкие сосиски, надеюсь?

– Угу.

Макаллан хлопнула себя по лбу:

– Ох господи, сегодня же среда? Я думала, что вторник. У меня дела.

– Ох, очень жаль, – мама и правда выглядела расстроенной. – Леви, как прошел урок вождения?

– Хорошо! Я почти научился парковаться. Я тут подумал, что хорошо бы сдать на права в день рождения.

Через несколько недель мне будет шестнадцать, и я от всей души надеялся, что мне подарят машину.

– Конечно… – мама помолчала. – Хотя на следующий вечер у тебя первая футбольная игра в сезоне, и я не хочу, чтобы ты перенапрягся. Ты же знаешь, школа прежде всего.

– Но если я получу права, то смогу отвезти вас в Милуоки на праздничный ужин… ну или что-то вроде того.

– Хмм… Как я уже сказала, я не хочу, чтобы ты перенапрягался. Я думаю, на день рождения нужно устроить что-нибудь поскромнее. Конечно, шестнадцать лет – серьезная дата, но безумствовать не стоит. Можешь куда-нибудь сходить с друзьями после игры.

У нее зазвонил телефон. Она подняла трубку и ушла в соседнюю комнату.

Это все было совсем не похоже на маму. Как она отмахнулась от моего дня рождения. Обычно она впадала в экстаз и планировала шикарные вечеринки. Совершенно безумные. Видимо, в этом преимущество быть единственным ребенком.

Я повернулся к Макаллан:

– Чудная она в последнее время, а?

Макаллан непонимающе на меня посмотрела.

– Что?

– Мама. Вот сейчас. Она так странно отреагировала, когда я сказал про день рождения. Ты согласна?

– Чего?

Я будто говорил на иностранном языке.

– Ты разве не помнишь, что она обычно затевает на мой день рождения? Каждый раз целая эпопея.

Макаллан распахнула глаза:

– Да, да! Ты прав. Что за мать-ехидна!

Может, я придавал этому слишком большое значение.

– Она что-нибудь планирует?

– Если и да, я ничего об этом не знаю. Честно.

Я внимательно на нее посмотрел. Вроде не врет.

– Может, она думает, что мы уже взрослые и нам не нужны шумные праздники с клоунами и животными из воздушных шаров, – предположила она.

– Но я хотел лошадку из шариков! – Я надул губы. – Наверно, ты права. Хотя обычно мне приходится усмирять ее энтузиазм, а теперь, похоже, ей вообще плевать.

Макаллан отмахнулась от меня.

– Ничего себе ты примадонна. Твоя мама – самая заботливая на свете. Расслабься. Я думаю, у тебя просто солнечный удар от тренировок под солнцем.

Хоть я и привык к солнечной погоде, но бегать под палящим солнцем в плотной футбольной форме все равно было тяжеловато.

– Наверное, ты права. А что у тебя сегодня за планы?

– А?

– Сегодня вечером?

Она непонимающе заморгала.

– Ты сказала, что у тебя дела и поэтому ты не можешь остаться на ужин.

Я хотел игриво ткнуть ее под ребра, но она отскочила. Раньше мое присутствие ее так не нервировало. Что-то тут нечисто.

Она наконец закивала.

– Да! Конечно. Это… ну, семья. Планы с дядей Адамом.

– Все хорошо?

– Все в порядке. Я пообещала сходить с ними в кино.

Она старательно отводила взгляд.

– И на что идете?

– В кино-то? Эмм… забыла, что мы хотели посмотреть.

Может, я и не гений, но даже мне было понятно, что с Макаллан что-то неладно. У нее явно были планы, и она не хотела, чтобы я про них знал. Может, она уже с кем-нибудь встречается? Приехала вроде совсем недавно, но… Но если не это, то что же? Она сбегала от нас, как Золушка с бала, и постоянно придумывала отговорки, чтобы не проводить со мной время. Они даже до сих пор не познакомились со Стейси. Я знал, что она знает ее со школы, но это ведь совсем другое.

Что бы там ни было, она не хотела посвящать меня в суть дела, и мне оставалось лишь уважать ее выбор. Что угодно, лишь бы не стало хуже.

Когда мы только переехали, я постоянно жаловался на холодные зимы Висконсина. Однако я и не подозревал, что настоящим проклятьем для меня станет аномальная августовская жара.

Мы с Китом вместе шли со стадиона.

– Раньше такого не было, Калифорния.

– Раньше никогда не отменяли тренировку?

Он покачал головой:

– Угу. Лютая жара.

Мы дошли до его машины. Он открыл дверь.

– Спасибо, что подбросишь меня, чувак.

– Да без проблем, – он ухмыльнулся. – Прости, что не взял с собой детское кресло.

Блин. Когда уже мне дадут права? Меня бесило, что надо полагаться на родителей или друзей, особенно когда надо было на тренировку.

– Слушай, если завтра тоже отменят, можешь прийти ко мне, побросаем мяч. Днем во дворе тенек.

– Отлично.

Я помолчал немного. Мне было известно, что среди мужчин не принято выражать эмоции, но мне правда было приятно, что Кит так старался мне помочь со спортом.

– И это… спасибо за все, мужик. Без тебя я бы ни за что не попал в сборную.

– Да ладно. Ты бегаешь быстро, как черт. Нам нужны быстрые ребята. Но любовные письма пока мне не пиши, о̓кей? – он засмеялся. – Вот когда сыграешь матч-другой, поймаешь пару мячей – тогда и поговорим.

– Лады. Сначала сыграть матч, потом поймать мяч, потом написать тебе любовное письмо.

Он остановил машину у моего дома.

– Да, но давай проследим, чтобы Макаллан не взревновала. Она суровая штучка. Эх, если бы девиц брали в команду!

Я выпрыгнул из машины и заметил снаружи машину мистера Дитца. Я поспешил внутрь.

– С Макаллан все хорошо?

Я остановился как вкопанный: мама с мистером Дитцем сидели за кухонным столом, склонив головы друг к другу, и разглядывали какой-то листок бумаги.

– Ой! – Мама подпрыгнула со стула. – А ты чего так рано сегодня?

Я перевел взгляд с нее на папу Макаллан и обратно. Что-то подозрительно…

– С Макаллан все хорошо?

Мама встревоженно посмотрела на мистера Дитца. Тот поднялся на ноги.

– Да, да, все в порядке. Я тут просто проезжал мимо…

Он постарался незаметно взять со стола листок, но было совершенно очевидно, что именно он делает.

– А это что? – я показал на бумагу у него в руке.

– Это… Ну… – Они обменялись обеспокоенным взглядом. – Я спрашивал мнения твоей мамы по поводу одной кулинарной штуки, которую хочу подарить Макаллан на день рождения.

По какой-то причине я ему не поверил.

– Правда? Можно мне посмотреть?

– Мистер Дитц уже собирался уходить, – сказала мама.

Дзынькнула кофемашина. Мама никогда не варила кофе для себя одной. Только если у нее были гости.

– Да, – он раскланялся. – Забежал передохнуть с работы. Леви, я хочу сделать дочке сюрприз, так что, будь добр, не говори ей, что я заходил.

Я не хотел врать Макаллан, особенно сейчас, когда наша дружба и так трещала по швам. Она вела себя странно, родители устраивали какие-то тайные собрания… я не мог отвязаться от мысли, что от меня скрывают нечто важное.

Очень загадочно. Но у меня не то настроение.

На следующей неделе мама постоянно висела на телефоне с мистером Дитцем. Не то чтобы она мне об этом сообщила; я подсмотрел имя у нее на телефоне.

Я подумал, что, может, Макаллан знает, что происходит, и пошел навестить ее в субботу перед началом четверти. Обычно я входил без приглашения, но Макаллан в последнее время явно была не в восторге от моего общества. Поэтому я постучал.

– А, привет.

Я ощутил, что она не хочет меня видеть. Наверняка знает, что происходит! И я решил, что не уйду, пока она во всем не признается.

Мы прошли в кухню. На столешнице лежало тесто, и все вокруг было усыпано мукой.

– Я готовлю пасту, – сказала она и принялась месить тесто дальше.

На этом моменте она обычно приглашала меня поужинать. Всегда так было – до того, как она вернулась из Ирландии. С ее приезда мы только раз поужинали вместе: это было в воскресенье, наши семьи собрались вместе. Но теперь от одной мысли, что я сяду с ними за один стол, мне стало не по себе. Слишком много тайн, слишком много неотвеченных вопросов.

Я решил не ходить вокруг да около.

– Ты что-то от меня скрываешь?

Макаллан застыла. Я так и знал.

– Ты о чем? – Она присыпала тесто мукой и отвернулась, чтобы я не видел ее лица.

– Думаю, что-то нечисто. Я же вижу.

Она попыталась отшутиться.

– Нечисто? Ну прости, рассыпала муку! Какое ужасное преступление.

Она рассмеялась, но получилось как-то натужно, неестественно. Она хотела, чтобы я сменил тему.

К несчастью для нее, я был настроен решительно. С меня довольно.

– Да ладно тебе, Макаллан. Я же не идиот. Ты в последнее время меня избегаешь. А вот наши родители, наоборот, внезапно подружились. О чем им говорить, если не о ком-то из нас?

– Не знаю. Они же и правда друзья. Друзьям что, запрещается разговаривать? Уйми свою паранойю. Друзья могут просто болтать.

– Вот именно. А ты как раз со мной совсем не разговариваешь.

Она, проигнорировав мою реплику, старательно раскатывала тесто.

– А ты можешь прерваться? Присядь, давай поговорим. Ну пожалуйста.

Я пододвинул стул, чтобы она села рядом со мной.

Макаллан в нерешительности остановилась. Раньше она никогда не смущалась в моем присутствии.

Она села, держа в руках полотенце. Методично стерла муку с рук, так и не поднимая на меня глаз.

– Макаллан, пожалуйста, скажи, что происходит. Ты ведешь себя совсем иначе с тех пор, как вернулась… Словно мое присутствие тебя тяготит.

Она наконец подняла взгляд, и вид у нее был напуганный.

– Я просто… У меня было время подумать в Ирландии. И все правда изменилось с тех пор, как я вернулась. Я изменилась. Думаю, дело в этом… В том, что я… – Она снова опустила глаза. – Леви, я думаю, наша дружба и так переживает не лучшие времена. Мне не хочется добавлять еще проблем. Можно мы пока замнем эту тему? Пожалуйста.

Я хотел дать ей время… Но разве двух месяцев в другой стране было недостаточно? Я чувствовал досаду и разочарование. Сам я никогда не врал Макаллан, и что-то мне подсказывало, что сейчас она не до конца со мной откровенна. Опять.

Я все переживал за нее и ее чувства, но как насчет меня? Ее отъезд меня очень задел. Я пытался дать ей все, о чем она когда-то просила: мое время, мое внимание, – но этого оказалось недостаточно.

И в этот раз я не виноват. Она сама уехала. Она не была рядом. Она постоянно отменяла наши общие планы.

А я, как дурак, дожидался ее возвращения – но что-то не чувствовал, что она вернулась.

И я устал ждать.

– Ты бросила меня.

Слова вылетели у меня изо рта с такой скоростью, что я не успел их остановить.

– Я признался тебе в чувствах, и ты просто взяла и оставила меня одного. Представляешь, как мне было обидно? Но я молчал, потому что думал, что тебе нужно время. Я надеялся, что ты вернешься – и все будет как раньше. Но этого не случилось… И я не знаю, что мне теперь делать, потому что я уже сделал все, что мог.

– Ой, да ладно! – как-то резко возразила она. – По-твоему, это я виновата? Да, ты признался мне в чувствах. Словно открыл дверь. А потом я возвращаюсь – и эту дверь захлопывают перед моим носом.

– Дверь? Какую дверь я захлопнул? Да я дождаться не мог, когда ты вернешься!

Я думал, она заорет на меня. Но голос у нее задрожал.

– Все время, пока я была в Ирландии, я думала о тебе. Мне правда было о чем подумать. И я думала, Леви. Очень много. Я хотела, чтобы у нас получилось. Думала, что вот я сойду с трапа – и нас ждет счастливый финал. Но у меня выбили почву из-под ног. Я все вспоминаю, как самолет приземлился в Чикаго. Я думала, будет одно, а получилось совсем другое. Я была такой дурой! Так что ты прав, Леви: я теперь не полностью с тобой, но и ты со мной – тоже.

– Ты вообще серьезно? Я все это время тебя ждал, Макаллан. Это ты уехала. Оставила меня. И теперь меня игнорируешь. Я все лето ждал, когда ты вернешься, и вроде ты здесь, но тебя при этом нет. Так скажи, чего ты от меня хочешь, потому что я устал играть в угадайку и переживать, что разочаровываю тебя. Так что, уж пожалуйста, просвети меня.

Она раскрыла рот, потом захлопнула. Все это время Макаллан не отрывала взгляд от пола. Не хотела даже на меня смотреть.

Пусть бы хоть стала со мной ругаться. Бороться за нашу дружбу! Но я уже знал, что это для нее в прошлом. И мне стало все равно. Почему я всегда должен думать о том, как с ней помириться? Особенно сейчас, когда я и понятия не имел, что еще могу сделать. Что бы я ни придумывал, ей было мало. Одни требования. И в этом было все дело: Макаллан не хотела делить меня с другими.

Я поднялся и пошел к двери. Если бы она окликнула меня, я бы остановился.

Я закрыл за собой дверь, и силы покинули меня. Я ужасно устал постоянно во всем сомневаться. Устал переживать и ругаться.

Я отправился домой, уходя все дальше от своего бывшего лучшего друга.

Лучше уж так. Лучше знать наверняка, чем притворяться. Я чувствовал вкус неожиданной свободы.

Может, отъезд Макаллан в Ирландию был для меня спасением. Он доказал мне, что я могу быть счастлив и без нее. Конечно, я по ней скучал. Но нет, скучал я даже не по ней, а по своим воспоминаниям. По тому, как все было раньше. Она теперь изменилась, да и я тоже. Похоже, мы оба держались за образы прошлого – за людей, которых больше не существовало.

В тот самый момент я решил, что следующий год проведу без всяких драм.

Если это значило отказаться от дружбы с Макаллан, так тому и быть. Мне надоели ее игры.

Воскресными вечерами мы все еще собирались вместе семьями. К счастью, до начала учебы оставалось всего две недели, а потом у меня появились поводы не приходить на ужины.

Ну и ладно. Я отлично отметил день рождения. После игры в гости пришли ребята. Стейси привела кое-кого из своих друзей. Разумеется, мама пригласила и Макаллан, но, к счастью, та не смогла прийти. Даже ничего мне не подарила. До ее дня рождения оставалась пара недель, и я собирался ответить ей такой же любезностью.

Жаль, что наши семьи все еще ничего не поняли и продолжали устраивать какие-то совместные мероприятия. Но субботние вечера у меня были свободны, и я мог безраздельно посвящать их своей девушке. Своей настоящей девушке.

Стейси нормально отнеслась ко всей истории с Макаллан. В том смысле, что мы вообще об этом не разговаривали. С ней у нас была своя, отдельная история, и Макаллан к ней не имела ни малейшего отношения. И отлично.

В ту субботу Стейси была как-то особенно рада меня видеть.

– Привет, красавчик, – она высунула голову из окна машины и поцеловала меня.

Ее волосы щекотали мне щеку.

– Я подумала, а давай сходим сегодня куда-нибудь поужинать? Куда-нибудь в новое место? Как тебе идея?

– Ладно, – пожал плечами я.

Настроение у меня было неважное. Вчера вечером у нас была третья игра в сезоне, и меня все еще не вызвали на поле. Я хорошо бегал и ловил мяч уже неплохо, но тренер почему-то отказывался меня выпускать. Так как наорать на него я не мог, оставалось злиться на всех вокруг.

– Где это мы? – спросил я, когда Стейси припарковалась у какой-то гостиницы.

– Я слышала, что тут отличный ресторан.

Она напряженно рассмеялась.

Я вышел из машины. Стейси смотрела в телефон.

– Подожди секундочку, мне нужно позвонить.

– Ладно.

Странно. С чего бы нам ужинать в гостинице? С другой стороны – какая разница? Стейси обычно знала, что делает.

Но затем случилось нечто еще более странное.

– Леви?!

Я повернулся и увидел Макаллан и Даниэль.

– Что ты тут делаешь?

– Что я тут делаю? Нет, это вы что тут делаете?

Даниэль перевела взгляд с меня на Макаллан и обратно и встала между нами.

– Ничего себе совпадение, а? Скоро весь город здесь соберется.

Она рассмеялась, увидев Стейси.

– Привет, девочки, – дружелюбно поздоровалась Стейси с Макаллан. – Ничего себе, вы тоже решили сюда прийти?

Она обменялась взглядами с Даниэль.

– Ну ладно, мы пойдем.

Она зашагала быстрее. Даниэль не отставала, на ходу отвешивая комплименты туфлям Стейси.

Мы с Макаллан оказались рядом.

– Ты что, следишь за мной? – спросил я.

Она закатила глаза.

– Если тебе нравится так думать.

– Просто странно, что вы сюда приехали. Я даже не знал, что здесь есть ресторан.

– Я тут ни при чем, это была идея Даниэль, – холодно ответила она.

– Да, конечно.

Даниэль со Стейси завели нас внутрь и остановились у огромных двойных дверей.

Я ужасно злился. Придется теперь есть в присутствии Макаллан. И что-то я сомневался, что это простая случайность: наверняка она соскучилась и все подстроила.

Макаллан остановилась и посмотрела на меня, словно могла прочесть мои мысли.

– Спустись на землю, Леви.

Она остановилась прямо передо мной.

– Только после вас! – сказала Стейси, когда они с Даниэль распахнули двери.

Я с хмурым видом пошел вперед, давая им понять, что я не в восторге от сложившейся ситуации.

– СЮРПРИЗ!!!!

Крики эхом разнеслись по огромному залу. Я не сразу сообразил, что происходит и почему здесь собрались мои друзья и родственники. А потом увидел плакат: С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МАКАЛЛАН И ЛЕВИ!

Выходит, родители втайне обсуждали праздничную вечеринку.

Я повернулся к Макаллан. Судя по виду, сюрприз ее тоже поразил. Так что, получается, она не знала, что происходит? И, значит, скрывала от меня что-то другое?

Ко мне, смеясь, подошла мама:

– Ну как, у нас получилось? Мы вас удивили?

Думаю, я еще никогда в жизни так не удивлялся.

И как можно быть такими непонятливыми?

Да уж. Они нас провели.

Нет, я о родителях. Они что, не видели, что мы даже не разговариваем?

И правда. Мы с тобой не разговаривали, а они устроили нам совместный день рождения.

Еще удивительней, что Даниэль ничего не сказала папе. Она редко что держит в себе.

В отличие от тебя?

Да, это ведь я вела себя нелогично.

Боже, я был таким кретином.

Прости, я что-то не расслышала. Можешь повторить?

Да, я был кретином, совершенным кретином. Я бы и сам не захотел с собой дружить.

А еще говорят, что это женщины не способны справиться с эмоциями.

С другой стороны, я так запутался… особенно после того, как ты меня бросила.

Как тут было не уехать из страны!

Глава 13

Меня потрясло, когда толпа людей внезапно закричала «СЮРПРИЗ!». Но дальше все стало только еще более странным.

Подошел папа и обнял меня. Потом дядя Адам.

Папа светился от счастья:

– Я-то думал, что старому папке тебя не провести.

Я огляделась по сторонам: тут было человек пятьдесят: в основном я знала их по школе, хотя были еще и родственники, и ребята с кулинарных курсов.

Несложно было догадаться, кто пришел поздравить меня, а кто Леви. Это было похоже на одну свадьбу, на которой я была летом, за год до. Мамина подруга из университета выходила замуж за мужика, который маме не нравился. Приглашенные со стороны Сюзанны все были в костюмах или красивых платьях. Увидев гостей жениха, мама несколько раз цокнула языком: люди приходили в джинсах и штанах цвета хаки. Некоторые даже в легинсах.

– Кто надевает джинсы на свадьбу? – спросила мама вполголоса.

Я пожала плечами. Мне было всего десять, так что ответа я не знала.

Прошло шесть лет, и я по-прежнему не могла ответить на множество вопросов.

Леви отошел к своим друзьям по тренировкам. К моему удивлению, я заметила среди них Эмили. Вряд ли ее пригласила мама Леви… Я порылась в памяти, вспоминая, рассказывала ли папе, что мы больше не дружим. Дома она у нас не была уже целую вечность.

Эмили помахала мне и неуверенно подошла поближе.

– С днем рождения, Макаллан.

– Спасибо.

Мы неловко обнялись.

– Отличная вечеринка! – она обвела зал взглядом.

– Да.

Это и правда была отличная вечеринка.

– Мы давно не общались, но сегодня такой большой праздник… в общем, я принесла тебе кое-что.

Эмили протянула мне маленькую коробку в подарочной упаковке.

– О, да зачем… – запротестовала я.

В ответ она пожала плечами. Не знаю, вежливо ли было сразу открывать подарок, но так как насчет самой вечеринки я была не в курсе, то решила, что можно не соблюдать этикет.

Я медленно развернула бумагу, открыла крышку и обнаружила под ней серебряную цепочку с изящным кулоном-цветком.

– Ко всему подойдет, – заметила Эмили.

– Спасибо огромное.

Эмили знала, что я не умею подбирать аксессуары. Этот ген мне от мамы не передался. Я расстегнула застежку и примерила цепочку.

– Дай помогу.

Я приподняла волосы, а Эмили застегнула замочек. Кулон оказался в самой середине глубокого круглого выреза моей блузки.

– Идеально! – провозгласила Эмили.

Я благодарно ей улыбнулась. Даже теперь, когда мы не общались, она все равно заботилась о том, чтобы я выглядела женственно.

Мы смотрели друг на друга, не зная, что сказать дальше. Так странно было стоять рядом с человеком, который почти десять лет был моим лучшим другом, и не находить слов. Я невольно подумала: а не произойдет того же самого с Леви? Мы ведь уже практически не разговаривали.

Я посмотрела на него через зал. Он радостно смеялся чему-то в компании друзей. Я злилась на него не за то, что у него появились друзья. Я злилась, что он заронил в мою голову мысли о любви, а потом лишил меня этой любви. Я старалась защитить свое сердце от боли – таковы уж мои рефлексы. Но я впустила туда Леви сначала как друга, потом как лучшего друга. Приземлившись в Чикаго, я уже была готова полностью раскрыть ему свое сердце. Любить его так, как, мне казалось, он любил меня.

Но он все это отнял. Мне было мучительно находиться с ним рядом в те первые дни.

Меня вернули в реальность голоса наших родителей: они призывали всех к тишине. Я застыла в ужасе. Что бы ни случилось дальше, наверняка мне станет очень неловко.

– Внимание, все внимание!

Папа стучал вилкой по бокалу. Дядя Адам резко свистнул, и все затихли.

– Спасибо, что пришли сегодня. И что держали в секрете наш маленький план.

Несколько человек засмеялись.

– Именинники, прошу вас подойти ко мне!

Мы с Леви подошли с противоположных концов зала под вежливые аплодисменты и вой от группы спортсменов.

Миссис Роджерс сияла от счастья.

– Должна сказать, я была уверена, что Леви догадался: очень уж он много задавал вопросов и лез, куда ему не следует.

– Да, было непросто, – доктор Роджерс положил руку Леви на плечо.

Увидев их рядом, я внезапно поняла, как они похожи – за исключением того, что у отца были темные волосы.

Леви стоял скованно; вид у него был не то чтобы счастливый. Но отец стал шутливо пихать его в бока, и по лицу Леви расползлась улыбка.

Миссис Роджерс снова обратилась к залу.

– Мы с Брюсом не можем выразить, как много значат для нас Макаллан, Билл и Адам. Они так дружелюбно приняли нас, чужаков. Сделали своей семьей.

Она подошла ближе и взяла меня за руку.

– Я невероятно рада, что у Леви есть такая щедрая, такая заботливая лучшая подруга.

Я посмотрела на Леви. Он стоял, глядя в пол. Может, именно это нам нужно, чтобы все снова стало как раньше. Миссис Роджерс говорила правду (особенно про мою заботу и щедрость; правда, про скромность она почему-то не упомянула).

Я избегала Леви, когда вернулась из Ирландии: мне нужно было как-то приспособиться к новой реальности. А потом тогда, в кухне, Леви швырнул в меня обидными обвинениями. Я была уверена, что он вернется и извинится передо мной. Но этого не случилось.

Я хотела вернуть прежнего Леви.

Даже если это значило, что мы останемся только друзьями.

Его гнев показал мне, как хрупки наши отношения. Но он для меня так важен, он занимает такую большую часть моей жизни, что я приму его любым. Конечно, между нами всегда будет висеть эта недоговоренность. Это влечение, которому мы не можем дать волю. Но разве школьная интрижка стоит того, чтобы жертвовать ради нее нашей дружбой?

Нет. Лучше остаться друзьями.

Я ждала весь вечер. Звучали речи, шутки и песни; пришло время для торта, для танцев, для подарков. Я все стояла, дожидаясь, когда Леви подойдет ко мне и все исправит.

Но извинений, которых я ждала, так и не последовало.

Не знаю, что заставило меня пойти на последний футбольный матч в сезоне. Дядя Адам с радостью присоединился ко мне на трибунах. Он ходил на все школьные игры, с гордостью надев оранжево-голубую форму. Я же пошла под тем предлогом, что хотела поддержать Даниэль с ее марширующим оркестром.

Я даже помахала Эмили, когда она выступала с чирлидершами.

Но это был только предлог. На самом деле мне хотелось прийти на случай, если Леви наконец дадут выйти на поле. Он играл неплохо; проблема была в том, что все игроки в его позиции учились в выпускном классе и отлично играли.

Я не знала, как долго смогу поддерживать эту одностороннюю дружбу с Леви. Со времени вечеринки мы с ним почти не разговаривали. Когда мы сталкивались в школьных коридорах, Леви слегка взмахивал подбородком, давая понять, что он заметил мое присутствие, но я не заслуживаю даже простого «привет». Я старалась не придавать этому слишком большого значения, но с каждым днем обида копилась. Иногда я думала, что лучше просто забыть о нем и жить своей жизнью. Я уже пережила потерю одного лучшего друга. Я пережила и куда худшее.

Но какая-то часть меня все еще хваталась за надежду.

– Давайте, ребята! – закричал Адам, когда команда противников забила гол.

Счет стал 10:7 не в нашу пользу. Оставалось меньше двух минут до конца игры. Я знала, что с таким счетом Леви точно не выпустят на поле. Мы наблюдали за игрой, и секунды медленно ползли по табло, пока их не осталось всего тридцать. Я начала складывать покрывало на коленях, готовясь рвануть к выходу.

Однако раздались свистки, и я снова посмотрела на поле. Там шла какая-то возня; расставляли флажки.

– Что происходит?

Адам осмотрел поле.

– Наверно, у кого-то травма.

Люди на поле расступились; один игрок остался лежать на спине, схватившись за колено.

Стадион затих. Тренер с помощником выбежали оценить ситуацию. Игроки выстроились вдоль ограждений. Наверное, переживали за товарища. Какое яркое напоминание о том, как хрупки человеческие тела!

Толпа зааплодировала, когда игрок захромал с поля, опираясь на тренера.

– Эй, да это же Кайл Янковски, – сказал Адам, захлопав громче.

Бедный Кайл, подумала я. А потом сообразила, что Кайл играет в той же позиции, что и Леви.

Я огляделась и поймала взгляд миссис Роджерс. Наверно, нехорошо было надеяться, что травма другого игрока даст Леви шанс выйти на поле. Но случилось именно так.

Леви трусцой выбежал со скамьи.

– ДАВАЙ, ЛЕВИ! – громко заорал Адам и похлопал меня по спине.

У меня заколотилось сердце. Но я была уверена, что у Леви оно колотится гораздо быстрее.

Команда выстроилась; мяч перехватил Джейкоб Томас, основной нападающий. Он отбежал назад и оглядел бежавших по полю игроков. Джейкоб забивал больше голов, чем большинство игроков его позиции у нас в школьном округе, а все потому, что слева от него играл Кит. У команды-противника не было ни единого шанса к нему пробиться, пока Кит стоял у них на пути.

Джейкоб сделал длинный пас. Я затаила дыхание, не понимая, хочу ли, чтобы мяч поймал Леви. Конечно, я мечтала, чтобы он забил гол… но вдруг он не забьет и тогда вина за поражение будет на нем? Хотя я считала несправедливым, что кого-то одного хвалят или винят за результат всей игры. Другие игроки тоже сделали свой вклад, даже если в последние секунды мяч был не у них. Одна ласточка погоды не делает.

Мяч не долетел до игроков и ударился о землю. Команда быстро сгрудилась у линии в сорок ярдов. На часах оставалось меньше двадцати секунд. Мяч отскочил от земли. Джейкоб пятился, пытаясь найти проход к воротам. Оставалось пятнадцать секунд. Толпа подскочила на ноги. Мяч проплыл по воздуху. Он направился прямо к Леви; тот ветром несся к зачетной зоне.

Могу поклясться, что время на несколько секунд остановилось. Стало тихо. Все глаза следили за траекторией мяча.

Леви вытянул руки вперед, сосредоточившись.

Он слегка подпрыгнул, поймал мяч. На секунду замер – видимо, пораженный, что поймал. Развернулся и побежал к зачетной зоне.

Трибуны разразились аплодисментами; остальные участники команды подбежали к Леви отпраздновать победу.

Мы с Адамом обнялись. Потом нас начали обнимать соседи по трибуне. Я пробралась к родителям Леви.

– Это было прекрасно! – сказала я, когда доктор Роджерс заключил меня в объятия.

Мне было так приятно праздновать победу с родителями Леви. Они оставались моей семьей; это не изменилось. Я подумала, что все в итоге вернется на круги своя. Нельзя просто взять и забыть семью.

Я бросила взгляд на поле. Стейси с другими чирлидершами выбежали на поле и присоединились ко всеобщей суматохе. Леви быстро поцеловал Стейси перед тем, как другие игроки подняли его и подбросили в воздух.

Леви сиял от счастья. Сбылась его главная мечта: теперь он по-настоящему стал частью команды. Стал одним из парней.

Мой восторг быстро испарился. Надо было радоваться за Леви, но реальность не изменить.

В ту секунду я поняла, что потеряла его навсегда.

Удивительно, как одна-единственная победа растит в ком-то уверенность. Или эго.

Я отправила Леви СМС в пятницу вечером, чтобы поздравить с победой, и не получила ответа. В понедельник утром я увидела его на парковке и помахала, но он слишком наслаждался своей новой ролью спортивного божества, чтобы заметить меня.

Вся школа только и говорила о той игре, словно никто раньше не видел футбольного матча. Никто не помнил, что первые три четверти прошли на удивление скучно. Очевидно, значение имели лишь последние двадцать секунд. Если бы тот гол случился за две минуты до финала, то мы бы уже о нем забыли.

Да, было совсем не по-дружески не радоваться вместе с Леви. Но были ли мы друзьями? Мы не разговаривали уже несколько недель. У него в жизни теперь есть люди поважнее меня (но, разумеется, не лучше меня).

Повернув за угол по дороге из кабинета английского, я увидела Леви вместе с Тимом и Китом. Я разозлилась как черт. Они брели по коридору в своих куртках с вышитыми эмблемами команды, и от них так и разило чувством превосходства. Не понимаю я этого. Если ты можешь швырнуть мяч или поймать мяч или еще что-то такое прекрасное сделать с мячом, то это автоматически делает тебя героем? Ребята из оркестра, при всех их талантах, не вели себя, словно мы все должны орать от счастья, что дышим с ними одним воздухом.

Я напомнила себе, что лишь ничтожная часть игроков попадет в университетские команды и ничтожная часть этих счастливчиков в итоге уйдет в профессиональный спорт. А может, и вообще никто. И скорее всего, лысеющий и толстый Кит через двадцать лет будет сидеть на лавочке и вспоминать эти дни своей славы.

Мне хотелось верить – вернее, я надеялась, – что мои лучшие годы еще впереди. Будет слишком печально, если нынешний хаос окажется лучшими годами моей жизни.

– Эй, Макаллан, – нараспев поздоровался со мной Кит.

Я поморщилась, проходя мимо.

– А, у кого-то эти дни, – Кит фыркнул. – Ты ведь ведешь ее календарик, а, Калифорния? Вряд ли хочешь оказаться рядом с ней, когда ее накрывает?

Во-первых, какого хрена? Во-вторых, неужели у Кита не нашлось других объяснений, почему я не хочу с ним разговаривать? Вряд ли он полный идиот, значит, это только у девушек такой талант, что ли?

Я остановилась посреди коридора. Надо было не обращать внимания и идти дальше, но сегодня я была не в настроении терпеть его треп.

– Ничего получше не придумал? – презрительно прошипела я.

Все трое остановились, и двое – за исключением Леви – обернулись. Он пробормотал что-то о том, что лучше меня игнорировать.

Кит ухмыльнулся.

– Да нет, конечно. Но ты же слабачка, не выдержишь.

Кит привык получать то, что хочет. А мне в тот момент хотелось его задеть. Чтобы не я одна чувствовала себя отверженной.

– Уж поверь мне, выдержу. Ты же о женщинах знаешь только то, что выучил на уроках биологии. Давай, удиви меня.

Тим шокированно охнул, как делают парни, науськивая ругающихся.

– Ты слышал, ты слышал?!

Он рассмеялся. Леви не двигался с места.

Кит, похоже, моим словам не обрадовался.

– Макаллан, да я же тебя в сто раз умнее.

Это даже звучало нелепо.

Но его самодовольное лицо бесило меня дальше некуда. Он забрал у меня Леви, и я ему этого просто так не прощу.

Я подошла ближе.

– Ты же знаешь, что единица за контрольную не значит «ты тут номер один, чувак»?

Кит смерил меня взглядом, и улыбка медленно расползлась по его лицу, словно он понял, как меня поддеть. Но это было невозможно. Ни встречаться с ним, ни обижаться на него я не стану.

– Конечно, знаю… – Он заговорил заплетающимся языком. – Я же не… я же не умственно отсталый.

Я на секунду остолбенела.

Подошла еще ближе. Леви отошел на несколько шагов назад.

– Не мог бы ты повторить?

Я была уверена, что даже Кит не опустится до такой низости.

Он скрючил руки и опустил кисти. Согнул ноги в коленях и зашагал, покачиваясь.

– А не знаю… Могу ли я? Что значит «повторить»?

Не раздумывая, я толкнула его. Сильно. Он слегка пошатнулся. И засмеялся. Я разозлилась еще сильнее.

– Макаллан, – Леви схватил меня за руку. – Успокойся.

Я отмахнулась от него.

– Не буду я успокаиваться. А ты как можешь стоять тут, пока он издевается над моим дядей, который, позволь напомнить, всегда был к тебе добр? Никогда и слова ни о ком плохого не сказал. И ни за что не стал бы издеваться над людьми!

Голос у меня задрожал, и я чувствовала, что начинаю трястись всем телом.

– О господи, – Кита, похоже, шокировала моя реакция. – Прости, Макаллан. Я думал, ты понимаешь шутки.

– Ты думаешь, это смешно? – резко спросила я.

Нет, я не буду плакать у Кита на глазах. Не дам ему понять, насколько он меня задел.

– Ты просто жалок. Жду не дождусь, когда ты выйдешь за стены школы и реальная жизнь вдарит тебе под зад.

Он сузил глаза.

– Думаешь, ты вся такая крутая, лучше остальных? Но знаешь что? Если твоя мамочка умерла, это еще не дает тебе права быть такой сукой.

Меня охватила безумная ярость – не помню, когда в последний раз я чувствовала подобное. Хотя я видела, что он пожалел о своих словах сразу, как произнес, было уже поздно. Кит мог обзывать меня как угодно, но пусть только посмеет хоть слово сказать о моей маме.

Мне хотелось его заткнуть. И я знала только один способ это сделать.

Ему не повезло так, как Леви; Кита целовать я не стала.

Вместо этого я сжала кулаки и ударила его прямо в поцелуйню.

Кит, этот выдающийся атлет, грохнулся на задницу.

Я встала над ним.

– Еще слово скажешь про мою семью – и я нежничать не стану.

Я развернулась на каблуках. И столкнулась лицом к лицу с мистером Мэтьюсом, нашим физруком.

– Мисс Дитц, я думаю, нам надо пройти в администрацию. Юных джентльменов это тоже касается.

– Это она на меня напала! – воскликнул Кит.

– Довольно, мистер Саймон, – мистер Мэтьюс встал между нами. – Не думайте, что я не слышал, что вы тут говорили.

Мы вчетвером пошли за ним в администрацию. Меня посадили в отдельную комнату, и я поняла, что влипла. Мой идеальный аттестат может оказаться запятнан. Но мне было плевать. Я была зла. Злилась на весь мир. А почему бы и нет? У меня безо всяких объяснений забрали самое важное, что есть в жизни. Иногда я могла быть сильной. Иногда я могла притвориться, будто все в порядке.

Но иногда ребенку просто нужна мама.

Я целую вечность просидела в кабинете директора. У меня было время подумать над своим поведением. Я вспомнила, что однажды в первом классе разозлилась на четвероклассника, который всегда дразнил меня на переменках. Он обзывался и иногда кидал в меня палками.

В конце концов я рассказала про него маме. Сказала, что ненавижу его и хочу дать ему по лицу.

Мама сказала, что бить никого не надо, потому что насилием ничего не решишь. Что мои удары только подтвердят, что он меня расстроил, – и никому нельзя давать над собой такой власти.

Но я злилась не на Кита. Мне было на него плевать.

Наконец дверь открылась, и я увидела папу. Мне было очень стыдно, что я его в это впутала. Никогда не думала, что папу вызовут из-за меня к директору.

– Привет, Кэлли, – сказал папа мягко.

Он называл меня так, только когда беспокоился за «свою малышку».

Мисс Бокмайер, директор, жестом пригласила его присесть. Я была в таком ужасе от своего поведения, что не могла даже смотреть на папу.

– Я рассказала твоему отцу о случившемся. Рассказы Леви и Тима совпадают до деталей. А Кит, похоже, кое-что приукрасил, – мисс Бокмайер поджала губы, словно сдерживая смех. – Я понимаю, что Кит спровоцировал тебя своими словами, но, к сожалению, это не оправдывает твоей реакции. Наши правила насчет насилия очень суровы, и ты как-никак его ударила. До конца недели ты отстраняешься от уроков, а потом две недели будешь оставаться на отработку. Если больше таких происшествий не будет, эта история не отразится на твоем аттестате.

Я вздохнула с удивленным облегчением. На этой неделе День благодарения, так что я пропущу всего два дня. И оставался шанс, что мой аттестат не пострадает.

Я быстро встала и вышла следом за папой из здания. По дороге домой он молчал. Я смотрела на распухшие, покрасневшие костяшки пальцев.

Машина остановилась; папа заглушил двигатель. Я подняла взгляд: мы приехали в «Калверс».

– Что… – пробормотала я.

Папа развернулся ко мне. В его глазах блестели слезы.

– Не могу сказать, что меня обрадовал звонок директора, Макаллан. Но потом ваша директор и Леви рассказали мне о том, что случилось, и… в общем… твоя мама была добрейшим человеком. Она бы и мухи не обидела.

У меня защипало в глазах. Я разочаровала папу. И, что было еще хуже, разочаровала маму.

– Но… – он положил руку мне на ладонь. – Она бы не стала терпеть, когда оскорбляют ее семью. Этот номер бы с ней не прошел. Солнышко, твоя мама поступила бы так же. Ты с каждым днем все больше напоминаешь мне ее, и хотя я не могу тебе помочь так, как смогла бы она, но я очень тобой горжусь. И она бы гордилась.

– Правда?

Мои щеки залило слезами.

– Конечно, – папа крепко сжал мою руку. – И я знаю, что она смотрит сейчас на тебя и посмеивается. Наверное, она бы хотела быть рядом. И еще она попросила меня угостить тебя заварным кремом за то, что ты проявила силу и вступилась за дядю. И за себя.

Я представила маму такой, как ее описывал сейчас папа, и поняла, что он был прав. Она бы в жизни не стала терпеть, если бы дядю Адама обижали. Папа говорил, что, когда они только познакомились, его больше всего восхитило, что она никогда не нянчилась с дядей Адамом. Она обращалась со своим младшим братом так же, как с остальными детьми. И, конечно, не позволила бы никому говорить ни о нем, ни обо мне в таком тоне.

– Это что, улыбка? – спросил папа.

Я кивнула.

– Ты прав. Я знаю, что мама мной гордилась бы. Она нами обоими гордилась бы, пап.

Казалось, мои слова его удивили – но ведь не я одна потеряла близкого человека.

– Пойдем поедим крема.

Прости меня, Макаллан. Ты знаешь, как мне стыдно за то, что случилось. Мне нужно было вмешаться; это я должен был врезать ему. Поверить не могу, что вел себя как жалкий трус. Это вообще чудо, что ты хочешь со мной разговаривать. И я очень рад, что мне не пришлось испытать на себе твой хук справа.

Знаю, знаю. Не стоило об этом шутить.

Ну какой же я кретин!

Чтоб мне провалиться! Если кто и заслужил леща, так это я.

Прости, пожалуйста.

Ладно, проехали.

Глава 14

Мне нужно было собраться с мыслями. И я сделал то единственное, от чего мне всегда становилось лучше.

Я отправился на пробежку.

Футбольный сезон закончился, и мне больше не нужно было переживать, что я сожгу слишком много калорий. Мне больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы удерживать вес. И вообще о чем-то беспокоиться.

Я мог просто бежать.

Признаюсь: было восхитительно поймать тот пас и услышать, как взревела толпа. Теперь понятно, почему люди снова и снова вспоминают такие моменты. Хочется раз за разом переживать секунду, когда чувствовал себя победителем.

У моего отца есть друг, который всегда просит его рассказать о бейсбольном матче их школьных времен. Папа рассказывает эту историю каждый раз, когда этот чувак приходит в гости. А мы сидим и слушаем, будто не слышали ее уже миллион раз. Я раньше думал, что это позор: как можно бесконечно вспоминать какую-то жалкую игру, всего один матч, и думать, что это был величайший момент твоей жизни?

А теперь понимаю отлично.

Я был для всех героем. Спасителем. Лучшим игроком. И что я сделал для этого? Всего-то поймал мяч. Джейкоб очень метко его бросил, но разве его кто-нибудь похвалил? Ну да, но совсем не так, как меня.

Я упивался своим величием, когда появилась Макаллан и испортила мне всю малину.

И что сделал этот герой, этот спаситель, этот ценнейший игрок в команде? Он стоял как истукан и не сделал ничего.

Ни-че-го.

Мне пришлось пересказывать случившееся не только директору, но и папе Макаллан. Когда он приехал в школу, вид у него был расстроенный… А потом он услышал, как отважно поступила его дочь.

А я просто стоял рядом.

Мне пришлось рассказать ему, какие ужасные слова сказал Кит.

А я просто стоял рядом.

Никогда раньше я не чувствовал себя таким неудачником.

Я сам не понял, как добежал до Риверсайд-парка. Я так быстро бежал, что видел, как у меня изо рта вырываются струйки пара. Я немного прошелся, чтобы остыть, – на холодном воздухе это было несложно.

Я обычно так быстро не бегаю ранней зимой, но мне нужно было убежать от того, что случилось утром.

Я зашагал к качелям, но заметил, что там, рядом со столами для пикника, кто-то делает растяжку. Я резко остановился. Макаллан. Она закинула правую ногу на стол и нагибалась, чтобы растянуть ахиллово сухожилие.

Я замешкался. Подойти к ней? Или уйти, пока она меня не заметила?

Я шагнул вперед. Пора уже было вести себя, как подобает победителю – я ведь уже несколько недель им притворялся. Вернее, даже несколько месяцев.

– Эй! – окликнул я ее.

Она быстро обернулась.

– А, привет.

Она помолчала секунду, а потом вернулась к растяжке.

– Ты только начала?

– Не-а, уже заканчиваю.

Я знал. Мне были знакомы ее привычки. Она любила бегать одна. Говорила, это помогает ей собраться с мыслями. Ей не нужна была команда, не нужна была толпа, чтобы заниматься делом.

Я не знал, что предпринять. Мне хотелось все исправить, но я не знал, чем придется заплатить. Поэтому я решил начать с того, что мне следовало сделать уже не один месяц назад: извиниться.

– Макаллан, кстати, насчет…

Она меня перебила:

– Давай не будем об этом.

– Он козел, – сказал я.

Она скривила рот.

– Он твой лучший друг.

Я хотел сказать: «Нет, не он, а ты», но я вел себя с ней совсем не по-дружески, я бросил свою лучшую подругу.

Я открыл рот, пытаясь придумать, что сказать, чтобы разрядить обстановку. Однако произнес я следующее:

– Увидимся на День благодарения.

Увидимся на День благодарения? Лучше бы уж я попросил ее мне врезать, чтобы не мучился.

– Угу.

Она зашагала прочь.

– Эй, Макаллан, – позвал я. – Ничего, что мы придем?

Она в нерешительности замолчала.

– Конечно, ничего.

Пауза длилась всего пару секунд, но этого было достаточно. Я понял, что сильно напортачил.

Родители разрешили мне отвезти их в моей новой машине на День благодарения. Вроде надо радоваться, что мне доверили такое взрослое дело, но я нервничал. Впервые за все время, что я знаком с семьей Макаллан, я не знал, как себя с ними вести. Мне хотелось, чтобы Макаллан хорошо провела праздник, и боялся, что сделаю или скажу что-нибудь, что испортит ей радость.

Я мечтал как-то вернуть все на прежние места. Вернуться к временам, когда я еще не вел себя как полный идиот. Как все было до Ирландии. Возможно, даже до того, как все было до Эмили.

Адам раскрыл дверь, улыбаясь во весь рот.

– С праздником!

Я вспомнил слова Кита и почувствовал укол вины.

Мы обменялись поздравлениями, повесили куртки, разложили подарки. Мы принесли цветы, тыквенный пирог, закуску из креветок и алкоголь для взрослых.

В гостиной нас встретил восхитительный аромат праздника.

Мама поставила коктейль из креветок на кофейный столик рядом с вкусностями Макаллан: обваленные в специях пеканы, рулетики из бекона и, к моему восторгу, ее знаменитый сырный шар с печеньем.

– Да! – воскликнул я и схватил крекер.

– Угощайся, – Адам мягко пихнул меня в бок, и мы принялись накладывать себе еду.

Если бы День благодарения был летом, я бы без проблем набрал вес к футбольному сезону.

– Макаллан! – Мама поприветствовала ее крепкими объятиями. – Как все чудесно выглядит. Тебе помочь?

– Спасибо, я сама, – она взглянула на часы. – И в ближайшие полчаса можно вообще ни о чем не беспокоиться.

– Мне последить за индейкой? – предложила мама.

– Индейка готова. Я приготовила ее вчера, – Макаллан засунула в рот колечко бекона. – В прошлый раз я с ней замучилась, а в этот раз решила попробовать рецепт моей тети Джэнет. Запекла индейку вчера и замариновала на ночь в подливке.

– Вкуснятина, – сказал Адам и забрал у меня нож, чтобы намазать себе еще сырной массы из шара.

– Только не наедайтесь! У нас целая гора еды на ужин: индейка с гарниром, дикий рис, макароны с сыром, запеченый сладкий картофель, глазированная морковь… Вроде даже зеленый салат. Но насчет него я не уверена, сегодня праздник!

– Звучит потрясающе, – мама погладила Макаллан по руке. – И выглядишь ты тоже восхитительно, солнышко.

Мама не соврала. Зеленое платье очень красиво оттеняло ее рыжие волосы.

– Мы очень по тебе скучали. А от Леви только и слышали, что ты занята.

Крекер с кремом из сырного шара застрял у меня в горле. Прекрасное начало дня: меня подловили на вранье. Я хотел, чтобы мы просто весело посидели вместе, как раньше, хотя и знал, что одно мое присутствие, скорее всего, этому помешает.

Я пристально посмотрел на Макаллан. Интересно, поймет ли она, что я придумывал сотни отговорок тому, что мы теперь не проводим время вместе? Тому, что не ужинаем вместе по воскресеньям? Я говорил, что у нее то занятия по кулинарии, то уроков задали много.

Но истинная причина была в моем эгоизме. Мне не хотелось, чтобы что-то встревало в наши планы с парнями. Я не хотел быть привязанным к Макаллан. Как будто это были оковы, которые тянули меня к земле. Но мой эгоизм, моя жажда признания. Именно их я винил в своем идиотском поведении.

Макаллан улыбнулась:

– Да, я что-то совсем забегалась.

Она взяла горсть орехов пекан и пошла на кухню.

– Спрошу, не надо ли ей помочь.

Я поднялся с места, проигнорировав саркастический комментарий папы о том, что моей лучшей помощью будет вообще не появляться на кухне.

Макаллан мыла кастрюлю, стоя ко мне спиной. Может, она злится? Непонятно.

– Тебе помочь? – предложил я.

У нее напряглись плечи.

– Нет, спасибо.

– Точно?

Я подошел сбоку и взял полотенце.

– Ну ладно.

Она протянула мне сушилку для посуды.

Макаллан уселась на столешнице, пока я вытирал кастрюлю.

– Ты пригласил Стейси на десерт?

Когда мама расспрашивала Макаллан о том, что принести к столу, Макаллан пригласила Стейси присоединиться к нам позже, когда та отметит праздник с семьей.

– Не-а. Подумал, что лучше собраться в тесном семейном кругу.

Я помолчал.

– По правде говоря, не знаю, долго ли мы с ней продержимся.

Я не врал. Стейси была отличной девчонкой, но я начал с ней встречаться только потому, что решил обзавестись подружкой из чирлидерш. Так было принято в команде. И еще я думал, что если у меня будет девушка, то легче будет справиться с чувствами к Макаллан, и это было несправедливо по отношению к Стейси. И ко мне тоже.

– Очень жаль, – ответила Макаллан безо всякого выражения.

Я не мог понять, то ли ей правда жаль, то ли это сарказм. Обычно было ясно, когда она шутит, тем более шутила она в основном надо мной.

Я невольно заулыбался, вспомнив наши словесные поединки. Парни думают, что умеют задать друг другу жару, но никто не сравнится с Макаллан ни в остроумии, ни в скорости реакции.

Моя улыбка сбила ее с толку.

– Тебя радует перспектива расставания?

– Нет, нет, – не хватало еще, чтобы ее мнение обо мне стало еще хуже. – Я вспоминал, как мы пошли на ту игру «Брюэрс»…

– И ты уронил хот-дог, – закончила она за меня.

– Да! И ты постоянно мне об этом напоминала, потому что я…

– Его после этого съел!

– Ага, – сказал я громче, чем хотел.

Я так обрадовался, что смог напомнить ей о том, как мы веселились вместе.

– Но!

– Никаких «но». Это было омерзительно.

– Он же…

– «Всего пять секунд пролежал на земле», – сказала она басом, каким говорила всегда, когда хотела изобразить меня.

Обычно меня это бесило, но сегодня я был в восторге.

– Важно: я не налил на него никаких соусов.

– А вот и зря. Мог бы хотя бы стереть грязный кетчуп.

– Да, но ты прямо никак успокоиться не могла!

– Потому что это было отвратительно.

Она произнесла это медленно, словно говорила с малышом.

Я рассмеялся. Всю игру, когда что-то происходило – «Брюэрс» пропускали гол или получали штрафной, – Макаллан наклонялась ко мне и шептала: «Ну, может, матч они и проиграют, но хотя бы хот-дог с земли не ели». Или «Ого, какая горькая пилюля! Но вряд ли горше, чем грязный хот-дог».

Макаллан вгляделась в мое лицо.

– Так что?

– Что?

Она сморщила нос.

– Что там с этой игрой?

– А… – я разочарованно поник. – Было весело.

– Да, – согласилась она.

Зазвенел какой-то из ее таймеров.

– Пора попросить тебя уйти с кухни. Еду с земли я не подаю, но, зная твою везучесть…

Она замолчала, и я радостно вздохнул. Она опять меня дразнит. Макаллан не тратила время – и свои подколы – на людей, которые были ей безразличны.

Оглядываясь, я понимаю, что дружба с Макаллан подготовила меня к поддразниваниям в раздевалке. И в качалке.

– И это называется подход?! – фыркнул Кит, пока Тим жал штангу от скамьи за неделю до Дня благодарения.

Тим поднялся и присел на мат рядом со мной, пока я поднимал ноги из упора лежа.

– Дай покажу, как надо. – Кит лег на скамью и стал с легкостью поднимать и опускать штангу.

– Ну да, чувак, ты ведь всего на двадцать кило меня тяжелее.

– Чувак, что поделать, если в моих руках все выглядит легким.

Я молча выполнял упражнение.

Тим начал растягиваться и спросил:

– Кто со мной на челночный бег?

К Рождеству стало совсем холодно, поэтому мы в основном занимались внутри и ходили в качалку над залом после тренировки Тима по баскетболу.

– Я иду, – я поднялся и взял полотенце.

– Дохляки не выдержали напряжения и смываются, – Кит с громким рычанием закончил последний сет.

– В этом нет никакого смысла, – рассмеялся Тим.

– Эй, я тут до фига качаюсь и коплю силы для игры.

– Нашел оправдание, – иронично хмыкнул я.

– В чем дело, Калифорния? – Кит поднялся и подошел ко мне. – Ты странно себя ведешь в последнее время.

Веду себя нормально. Просто перестал смеяться над шутками Кита, если они меня не смешили.

Он продолжил:

– Будто попробовал хорошей жизни, но решил, что тебе не светит, и расслабился. Не переживай: год пролетит – и мы опять выйдем играть. Последний год будет крутым. Тебя точняк выпустят на поле, и мы покажем всем, кто тут короли. Без сомнений.

Я пожал плечами. Звучало неплохо, но я не знал, какую цену придется за это заплатить. Впервые я подумал, что, может, оно того и не стоит.

– Да я тебе говорю… – Кит швырнул мне бутылку с водой. – Про своих бегунов и думать забудешь. Одно дело, когда все трибуны скандируют твое имя, и другое… сколько там народу собирается на ваши тараканьи бега? Человек пять, наверное?

Да, но все важные мне люди всегда приходили.

И тут я понял, что, может, Макаллан и не будет приходить на мои тренировки и игры в следующем году. И ее можно понять. Но я привык, что она на трибунах, что она болеет за меня.

Она всегда приходила, когда была мне нужна. Жаль, что про себя я того же сказать не могу.

– Я, кажется, знаю, в чем дело.

Кит сел на скамью и жестом показал мне сесть напротив. Я подчинился, потому что всегда так делал.

– Слушай, мне жаль, что так случилось с твоей телкой.

– Макаллан, – поправил я его.

– Макаллан, – он произнес ее имя со вздохом. – Я извинился перед ней, но она вроде не поверила, что я всерьез. Я чуть не на коленях умолял директрису ее не наказывать. Ну, бывает, вспылил. Не знаю, что такое с этой девкой, но она как скажет, так прям до костей проберет. Ей как будто все равно, что о ней подумают.

Нет, подумал я. Ей все равно, что о ней подумаешь ты.

– Ну, не знаю, – он на секунду задумался, а потом хлопнул себя по коленям. – Женщины! Сам понимаешь!

Но я не понимал. Я вообще не понимал женщин.

Я промолчал. Я просто сидел и слушал, а потом мы спустились в зал бегать.

Мы с Тимом встали под кольцом. Кит включил на телефоне секундомер и дал сигнал бежать. Я метнулся к зоне трехочковых, потом к середине зала, обратно к кольцу, потом к противоположной зоне трехочковых, обратно к кольцу. Скорее бы уже броситься через весь зал. Это мне давалось лучше всего. Тим был всего в паре шагов от меня, но на дистанции подлиннее я бы от него оторвался.

Я не слышал, что там кричит Кит. Я сосредоточился на следующей цели, на точке, до которой нужно добежать, развернуться и побежать обратно.

Я знал, что добегу до второго кольца раньше Тима. Нужно было только побыстрее повернуть. Я склонился, чтобы дотронуться до линии на полу, но, когда поднимался, зацепился одной ногой за другую, и мое бедро подалось куда-то в сторону. Я почувствовал резкий рывок, и прежде чем я понял, что произошло, рухнул на пол. Боль в колене стрельнула огненной стрелой по всему телу. Я схватился за колено и закричал.

Я катался по полу, держась за ногу.

– Не шевелись, Леви! – Кит опустился на колени рядом со мной. – Попытайся расслабиться. Тим пошел за тренером.

Но я не мог не шевелиться. Было слишком больно. Я затрясся всем телом.

Похоже, я травмирован.

Сильно травмирован.

Почему вы, мужики, постоянно хотите то обогнать один другого, то поднять штангу потяжелее? Почему у вас все превращается в соревнование?

Не знаю – тестостерон, может.

Да-да, у тебя на все одна причина.

Да? А что если это правда?

Не-а.

Ну ладно. А с вами, женщинами, что тогда?

А что с нами? Ну, кроме того, что мы лучше вас во всем?

И ты тут совершенно непредвзята.

Разумеется, нет. Мы, женщины, судим о вещах объективно, разумно.

Ты сейчас серьезно?

А ты как думаешь?

Иногда, знаешь, сложно понять.

Да. Вы, мужчины, сообразительностью не отличаетесь.

Можно подумать, девушки никогда не ведут себя противоречиво.

Именно так. Ничего себе, ты впервые оказался совершенно прав.

Иногда я не знаю, ради чего вообще тут стараюсь.

Видишь? Мужчины очень быстро сдаются.

А вот и нет.

Да ладно. Напомнить тебе, почему мы сейчас вообще разговариваем? Кто проявил великодушие?

О-о-ох. Ты права, права.

Знаю.

Женщины.

Да, мы совершенны.

Глава 15

Я наконец столкнулась лицом к лицу со своим главным недругом. И на этот раз я выйду из схватки победителем.

Я осторожно вытащила рамекин из духовки. Суфле подошло, и консистенция вроде подходящая. Держа посудину обеими руками, я не спеша подошла к папе.

– Выглядит восхитительно, – сказал он, как только я поставила блюдо на стол.

– Попробуй, – приказала я.

Это была моя четвертая попытка сделать суфле. Первые два не поднялись, потому что я недовзбила белки. На третий раз я слишком рано вынула его из духовки, и оно осело прежде, чем я успела поставить его на столешницу.

Папа с улыбкой запустил вилку в суфле и положил кусочек в рот. Я наблюдала, едва дыша.

У меня зазвонил телефон, и я решила не отвечать.

– Вкуснотища, – сказал папа и взял второй кусочек – уже побольше.

Теперь звонил уже его телефон. Мы оба уставились на трубку.

– Кто это?

Я испугалась, что с дядей Адамом что-то случилось. Подбежав к своему телефону, я увидела, что звонила мама Леви; в ту же секунду папа сказал, что это она ему звонит.

– Алло? – ответил папа и сразу нахмурился. – Ох… Что случилось?

У меня внутри все оборвалось. Я пыталась по выражению папиного лица понять, что происходит, но слышала лишь «конечно» и «ох, господи». Наконец он сказал: «Сейчас мы подъедем».

– Что происходит?

– Леви порвал переднюю крестообразную связку на тренировке, – папа покачал головой. – Они только что вернулись из больницы, и он очень расстроен. Бедняга. Нужно поехать к ним.

– Ох.

Леви всегда был так осторожен. Обязательно разогревался перед бегом и не перегружал мышцы. Я поверить не могла, что у него травма, да еще такая, которые заживают целую вечность.

– А разве ему не надо отдыхать?

– Надо. Но он попросил, чтобы ты приехала.

Папа поднялся и взял ключи от машины.

– Правда?

Он обернулся и посмотрел на меня.

– Конечно, Макаллан. Ты же его лучший друг.

Папа потряс головой, словно я сморозила какую-то глупость. Когда я очнулась, он уже ушел в гараж. Я быстро схватила пакет брауни из морозилки. Мама всегда говорила, что надо приносить в гости что-нибудь вкусное. Я уже очень давно не была у Роджерсов; думаю, буду чувствовать себя у них гостем.

Слишком давно для лучшего друга.

Нам открыл папа Леви. Вид у него был усталый.

– Я так рад, что ты приехала, – он крепко меня обнял. – Леви сразу спросил про тебя.

Я уже была готова его поблагодарить, но подумала, что это прозвучит странно. Вместо этого я спросила, как Леви себя чувствует.

Доктор Роджерс обеспокоенно вздохнул.

– Он, разумеется, расстроен. Мы подождем недельку, но, судя по всему, ему понадобится операция. Разрыв в… – он замолчал. – Прости, профессиональная деформация. Так или иначе, ему придется провести какое-то время в постели. А потом несколько месяцев уйдет на восстановление. В форму он придет где-то через полгода после операции.

Я принялась считать в уме. Леви пропустит весенние забеги. Не уверена насчет футбола в следующем году. А ведь он так гордился, что попал в основной состав! Ну ладно, хоть бег в следующем году не отменяется.

Я прошла на кухню. Миссис Роджерс сидела там за столом с Китом и Тимом. Кит улыбнулся мне, но потом застыл, увидев моего отца.

– Привет, ребят, – сказала я, чтобы разрядить обстановку.

Папа молча встал рядом.

– Все в порядке, – прошептала я ему.

Впрочем, не знаю, почему он переживал. Я уже доказала, что могу справиться с Китом. Если кто-то и должен волноваться, то это он.

Кит смущенно поднялся со стула.

– Он очень неудачно упал, – сказал он, и Тим закивал, соглашаясь. – И я клянусь, Макаллан, я не виноват.

– А с чего мне считать тебя виноватым?

Хотя, честно говоря, такая гипотеза у меня была.

Он издал неопределенный звук.

– Ну, ты явно от меня не в восторге.

– И чем же я выдала свои чувства? – сухо спросила я.

– Макаллан, – прервал меня папа Леви. – Он наверху и готов тебя увидеть.

Я медленно поднялась по ступеням, гадая, что ждет меня в комнате Леви. Дверь была открыта, но я все равно решила постучать.

Он сидел в кровати. Перебинтованная нога лежала на подушке, а на ней – сверток со льдом.

– Как ты? – спросила я, хотя по лицу было понятно, что плохо.

– Поверить не могу, что так облажался, – он откинул голову на подушку и закрыл глаза.

– Все будет хорошо, – я пододвинула к кровати стул от письменного стола. – Ты скоро поправишься – может, даже сильнее станешь.

– Полгода. Это как минимум.

Он будто не верил собственным словам. Его взгляд метнулся в мою сторону.

– А это что?

Он жестом показал на пакет с брауни, про который я совершенно забыла. Я вцепилась в него, словно в спасательный круг.

– А, это… хочешь брауни? Их только нужно разморозить.

Я вела себя как полная идиотка.

Он рассмеялся:

– Рад, что что-то не меняется.

Он слегка поморщился, и я подскочила на ноги.

– Все хорошо? Принести что-нибудь?

Вдруг ему стало хуже, да еще в моем присутствии?

– Нет, – он посмотрел на свою ногу. – Или, знаешь, принести. У тебя не завалялась в сумке новая связка?

Я очень обрадовалась, что он шутит. Не то чтобы шутка получилась такой уж смешной, но раз у Леви осталось чувство юмора, то не все пропало.

Мы несколько минут посидели в тишине. Я понятия не имела, что ему сказать. Честно говоря, я много месяцев ждала, когда он передо мной извинится. И я почти сказала ему тогда, что ему только и нужно было, что попросить прощения. Искренне попросить. Но момент был неподходящий.

На улице стемнело. Пользуясь предлогом нарушить молчание, я поднялась.

– Тебе, наверно, нужно…

Он схватил меня за руку.

– Прости меня, Макаллан.

У меня в голове был целый список того, за что он должен извиниться. Я могла бы напомнить ему тысячу случаев, когда я его поддержала. Тысячу случаев, когда его слова или поступки меня обижали. Сколько боли он мне причинил. Но мне не нужно было об этом говорить.

Потому что он и так обо всем знал.

Вместо этого я сказала то, что нам обоим нужно было услышать.

– Все в порядке, – я склонилась и поцеловала его в лоб.

– Нет, не в порядке. То, что я сделал…

Я остановила его.

– Я знаю. И ты извинился. Ты тоже прости меня. Я думаю, мы оба хотим вернуть все как было.

– Да, этого я и хочу, – он улыбнулся мне знакомой улыбкой, которую я не видела уже много месяцев. – Ты знаешь, что я тебя не заслуживаю.

– Уж поверь мне, знаю.

Я подмигнула ему, развернулась и пошла вниз. Я чувствовала, что теперь все будет хорошо.

Мы оба ошибались и упрямились, но все равно хотели идти навстречу друг другу, а не в разные стороны.

– Эй! – Папа просиял, увидев меня. – Ты улыбаешься. Видимо, наверху все прошло хорошо?

При нынешних обстоятельствах мне не следовало бы так радоваться, но что я могла поделать?

В мою жизнь вернулся Леви.

Последние недели перед Рождеством прошли суматошнее обычного.

Приходилось готовиться к экзаменам, покупать подарки и сидеть с соседскими детьми, чтобы было чем заплатить за эти подарки, а еще помогать Леви в школе. Мне дали ключи от его машины, и я помогала маме Леви отвозить его в школу и забирать оттуда. Еще я носила его сумку, что бесило его даже больше, чем костыли, на которых он ходил до операции (ее назначили на третье января).

Кит, Тим и другие ребята из команды помогали Леви в первые несколько дней, но потом либо чувство вины, либо желание облагодетельствовать друга поутихло – и они пропали из виду. Конечно, они по-прежнему вопили «Калифорния!», завидев его в коридоре, но этим их поддержка и ограничивалась.

Конечно, Стейси и другие чирлидешри – даже Эмили! – были более чем рады помочь. Ведь роль сестры милосердия овеяна романтическим флером.

Но Леви оказался неблагодарным пациентом. Ему претило просить друзей о помощи, и девичья жалость его не радовала. Особенно ему было тошно, когда с ним в школу приходила мама. От этого он чувствовал себя первоклашкой.

Поэтому оставалась только я. Думаю, от моей помощи он тоже был не в восторге, но я не допускала в свой адрес никакой критики. Поэтому мы отлично ладили.

– Я сам, – сказал он однажды после обеда, когда я стала открывать ему шкафчик.

– Ладно, дерзай.

Я отступила в сторону и стала наблюдать, как он, балансируя на одной ноге и приставив костыли к стене, возится с замком. Когда дверца открылась, ему пришлось отскочить, чтобы распахнуть ее. И один костыль упал, когда Леви пытался удержать сумку с обедом.

По счастью, я предусмотрела такую вероятность и схватила сумку, пока она не оказалась на полу.

– Знаешь, я ведь могу готовить тебе обед и приносить в школу. Это мне совсем не трудно, – предложила я.

– Я сам, – пробормотал он.

Я решила его поддразнить.

– Ох, бедняжка, ему предлагают готовить обед. Тебе же нравится, как я готовлю.

Мимо нас прошла Даниэль.

– Подождите, ты предлагаешь услуги повара? Что мне сделать, чтобы ты принесла мне свой салат с курицей?

– Травмируй себя, – рявкнул Леви.

Я, глядя на Даниэль, покачала головой:

– Как видишь, сегодня мы не в духе.

– Не говори обо мне, словно я младенец, – проворчал Леви.

– Ой, да ладно тебе, – мы втроем пошли в столовую. – Если весь день будешь так себя вести, мы можем куда-нибудь отсесть и не мешать.

– Прости, – тихо сказал он. – Я не хотел…

Я великодушно закончила предложение за него:

– Не хотел быть упрямым. Неблагодарным. Унылым. Занозой в заднице.

– Ага, – он заулыбался. – Вот этим вот всем – и много кем еще.

Я поставила его сумку на стол, взяла костыли и приставила к стене.

– По крайней мере, ты это признаешь. Еще признай, что я прекрасный друг.

– Разумеется, – он с улыбкой открыл сумку. – Разве ж я забываю об этом!

– Этого я не знаю, – я положила подбородок на руку. – Не забываешь?

Даниэль всплеснула руками.

– Просто поразительно, как быстро вы скатываетесь в привычную колею. Тошнит, честное слово.

– Что поделать, если приходится постоянно напоминать ему, что он полностью от меня зависит.

Я знала, что это его заденет, – хотя это была правда. Я дразнила его лишь потому, что, казалось, так ему больше нравится со мной общаться.

Все мальчишки одинаковые.

– Что будете делать на каникулах? – спросила Даниэль.

До Рождества оставалось несколько дней.

– Думаю предаваться лени и чревоугодию.

Я до смерти устала учиться и таскать везде Леви за собой. Мне хотелось, чтобы побыстрее наступили эти волшебные десять дней, когда можно смотреть телевизор, читать и объедаться. Я попросила папу подарить мне несколько кулинарных книг и собиралась приготовить суши. Начну, пожалуй, с роллов «Калифорния»: так я меньше всего рискую проваляться все каникулы с отравлением.

– Ах, лень и чревоугодие, – улыбнулась Даниэль. – Лучшие слова в мире.

Я повернулась к Леви.

– Ты ведь пригласил Стейси на Новый год?

Леви был не в настроении ходить по вечеринкам, и я вызвалась приготовить огромный ужин на Новый год. Даниэль пообещала прийти, но она рано уйдет, чтобы встретить его со своим оркестром.

Леви кивнул:

– Да, но я не хочу, чтобы она заскучала из-за меня.

– Эй! – Я хлопнула ладонью по столу. – Думай, конечно, как хочешь! Но мне с тобой очень весело.

– Да уж, почитай надписи в мужском туалете, – сказала Даниэль.

– Ха-ха. – Я стрельнула в нее недобрым взглядом.

Честно говоря, я не совсем понимала, что у Леви за отношения со Стейси. Я думала, они собирались расстаться, но они по-прежнему были вместе. И я вполне могла его понять. Она была очень привлекательной, очень смешливой девушкой, которая всегда улыбается и рассыпается в комплиментах. Думаю, Леви с ней легко и весело. Поэтому я совершенно не понимала, почему он не хочет проводить с ней больше времени, хотя он утверждал, что таким образом заботится о ней. Но мне казалось, это все отговорки. И почему он не хочет, чтобы она приходила на Новый год? Может, потому, что пока что Новый год у него не ассоциировался с девичьей верностью, но вряд ли мне стоит ему об этом напоминать.

Я уже выучила свой урок. Не буду больше лезть в отношения Леви. Если он захочет поговорить со мной – отлично. Но сама я на рожон лезть не стану.

Каждый раз, когда я так поступала, все летело к чертям.

Учитывая, какая суматоха была перед Рождеством, сам праздник прошел на удивление тихо. Чему я очень радовалась.

Стейси и Даниэль должны были уйти пораньше и отправиться на другие вечеринки. Было похоже, что нас с Леви ждет тихое, безмятежное празднование.

Стейси надела нарядное платье-мини и черные легинсы с серебристыми блестками. Волосы она завязала серебряной лентой. А Леви оделся в джинсы и свитшот. Даже Даниэль, которая собиралась потом пойти отмечать с другими друзьями, пришла в юбке. Я тоже постаралась, как могла: на мне были черные джинсы и черный свитер в сиреневых пайетках.

– Привет, Адам! – поздоровался Леви с сидящим на диване дядей. – Я не знал, что с нами будет гувернер. Эх, придется распрощаться с мечтами о пиве!

Адам рассмеялся:

– Да уж, пожалуйста.

– Что же вы не отправились разбивать сердца местным дамам? – шутливо спросил Леви.

Адам зарделся: женщины и правда его любили. Он был очень обаятельный.

– Он останется на ужин, а потом умчится, – сказала я.

Похоже, все решили так поступить: даже папа после ужина отправлялся к родителям Леви. Меня тоже пригласили в пару мест, но я решила отказаться. Леви не хотел далеко уезжать из дома, хотя и оставаться там тоже не хотел: друзья его родителей сразу начали бы над ним ахать. До операции оставалась пара дней, и он, разумеется, переживал.

Мы впятером расселись за столом. Я решила не готовить ничего экстраординарного: я понятия не имела, какую еду любит Стейси, и Леви мне в этом вопросе не помог. Я приготовила обычный цезарь с курицей, ньокки с рикоттой и соусом песто, брускетту и испекла «Аляску» – торт-мороженое на бисквите – на десерт.

– Ничего себе! – воскликнула с набитым ртом Стейси. – До чего вкусно!

Ну ладно, может, мне и хотелось ее впечатлить. Совсем капельку.

– Я тут подумала, – сказала Даниэль, поглаживая живот. – Мне придется разорвать нашу дружбу, если я хочу влезть в платье на зимний бал.

– До бала полтора месяца, – напомнила я.

– Ты думаешь, я уже закончила есть? – Она жадно посмотрела на последний кусок десерта в центре стола. – Я собираюсь приналечь на оставшееся. А про бал подумаю в следующем году.

Она посмотрела на часы.

– У меня осталось меньше четырех часов.

– Ты уже знаешь, с кем пойдешь? – спросила ее Стейси.

Даниэль приподняла бровь.

– Ну, я тут положила глаз на одного барабанщика…

– Хмм… – задумчиво протянула я. – Ты же знаешь, что говорят о барабанщиках?

– Что у них отличное чувство ритма, – невозмутимо выдала Даниэль.

– Нет, – Леви посмотрел на меня. – Нет, не это. Не напомнишь мне, Макаллан?

– Ой, они так пыхтят, потому что умеют бить по барабанам… – начала я.

Леви продолжил с улыбкой:

– А я могу бить по столу с тех пор, как мне исполнился год. И где ж мои поклонницы?

– Плуты эти барабанщики.

Леви закончил со смехом:

– Чтоб мне провалиться, если я не начну биться головой, слушая тебя.

Даниэль перевела взгляд с меня на него и обратно.

– Скажите, а вообще хоть кто-нибудь понимает, о чем вы разговариваете?

– Я понимаю, – сказали мы в унисон.

Теперь Даниэль посмотрела на Стейси:

– Пойдем-ка отсюда, пока это я не «побилась головой».

Неудивительно, что Даниэль со Стейси ушли на свои вечеринки вместо того, чтобы отмечать с нами. Адам задержался, чтобы помочь мне вымыть посуду: Леви нужно было беречь ногу. Потом дядя помог мне отвести Леви в цоколь, где он смог прилечь на раздвижном кресле.

– Чем-нибудь еще помочь? – спросил Адам.

– Спасибо, все улажено.

Я крепко его обняла. Адам дал Леви пять и оставил нас одних.

– Чем еще я могу вас порадовать, милорд? – Я склонилась перед ним в реверансе.

– Порадуй меня танцем, – он жестом приказал мне покрутиться на месте.

– Мечтай, мечтай.

– Ну, попытка не пытка.

– Как знать, может, и пытка. – Я подняла подушку и замахнулась.

– Но ты же не станешь бить человека в беспомощном состоянии, правда? – он выпятил нижнюю губу.

– Ох, да ты меня совсем не знаешь.

У него загорелись глаза:

– А вот, кстати, нет, знаю. Дай мне, пожалуйста, мою сумку.

Я выполнила его просьбу.

Леви порылся в ней.

– У меня для тебя сюрприз.

Он вытащил на свет диск. «Рождественский выпуск от Багги и Флойда».

– Где ты это раздобыл?!

Я знала, что эпизод вышел в Британии пару недель назад, но понятия не имела, выпустят ли его в Штатах.

– У меня есть связи.

Я раскрыла коробку и вставила диск в проигрыватель.

– Ты уже смотрел?

– Да ты чего. Не буду я смотреть без тебя.

Не знаю, хватило бы у меня на его месте выдержки.

Я свернулась калачиком на диване рядом с Леви. Мы во весь голос проорали вступительную песню к сериалу.

– Ох! Так волнительно!

Я протянула руку, чтобы пихнуть Леви под ребра, но остановилась: нехорошо бить лежачих.

Рождественская серия длилась целый час, так что мы получили в два раза больше Багги, чем обычно. Она оказалась на удивление трогательной. Обычно Флойд вызволял Багги из катастрофических ситуаций, в которые тот попадал по собственной глупости. Но в этой серии в первые же пять минут Флойд покинул Багги.

– Устал я от этого балагана! – воскликнул он.

– Балаган? А что, к нам цирк приехал? – ответил Багги, и в студии раздался смех.

– Ты уже взрослый человек, Теодор, – впервые на моей памяти Флойд назвал Багги его настоящим именем. – Пора тебе и вести себя по-взрослому.

– Ого! – воскликнула я. – Поверить не могу, что Флойд так поступил.

Я знала, что это вымышленные персонажи, но это все было так на них не похоже. Я даже засомневалась, хочу ли смотреть дальше. Мне нравилось их обычное амплуа: забавная парочка, которая все время ссорится.

– Согласен, – тихо ответил Леви. – Хотя вообще удивительно, что Флойд не сделал этого раньше. Он очень брюзгливый.

Я поставила видео на паузу.

– Ты сказал брюзгливый?

– Эм, ну да… – Он недоверчиво посмотрел на меня. – Флойд только и делает, что жалуется на Багги в частности и на общество в целом. Постоянно отпускает комментарии о том, как не понимает, почему люди ведут себя так, а не иначе. Получается, конечно, смешно, но, с другой стороны, объясняет, почему Флойду все надоело.

Леви рассмеялся.

– Ох боже мой. Да! И почему я только сейчас заметил?

– Что заметил?

Он ткнул в меня пальцем:

– Ты же Флойд.

– Я кто? – У меня отвисла челюсть.

Я не могла поверить, что Леви сравнил меня с каким-то вздорным британским старпером.

– Ну ты тоже всегда говоришь штуки вроде «И почему Кит думает, что он лучше всех, хотя все его таланты – это хорошо швырять мяч?».

– Но согласись, это правда странно… – стала я оправдываться.

– И еще: «Почему люди говорят «лол» вместо того, чтобы просто рассмеяться? Неужели мы так обленились?»

– Будто тебя самого это не бесит.

Тут Леви снова засмеялся.

– Теперь понятно, почему тебе так нравится сериал.

– А ты тогда, получается, Багги? – подколола я его.

– Ну а что, он смешной.

– А еще он полный идиот, так что, видимо… – я вжалась в сиденье.

– Ладно, ладно, – Леви отобрал у меня пульт. – Давай смотреть дальше. Не обмочи от гнева кальсоны, дедуля.

На сей раз я все-таки его пихнула.

– Ой! – Он потер плечо. – Чтоб мне провалиться, ты не удержалась бы.

Я улыбнулась ему дурацкой улыбкой и развернулась к телевизору.

Мы наблюдали, как Багги и Флойд страдают друг без друга. И мне даже были отчасти понятны их переживания. Багги попал под дождь и бесцельно бродил по городу под печальную песню. Я почувствовала, что у меня вот-вот побегут слезы. Поверить не могу, что из-за «Багги и Флойда» можно расплакаться.

Флойд с огромным золотистым зонтом в руках зашел за угол. Он остановился, увидев своего бывшего лучшего друга. И медленно подошел к нему.

Леви схватил меня за руку.

Флойд поднял зонт над Багги.

– Это ж Лондон, – сказал он. – Сам знаешь, без зонта ни шагу.

Багги смущенно ему улыбнулся.

– Ты прав. Чтоб мне провалиться, если я…

Он замолчал. И что? Так и не договорит? Мы с Леви обменялись взглядами.

Багги продолжил:

– Хочу-то я зонт, чтобы не мокнуть под дождем. А вот нужен мне мой лучший друг.

Флойд положил руку ему на плечо:

– Чтоб мне провалиться, лучше я бы и сам не сказал.

И они пошли домой распаковывать рождественские подарки. После этого произошло еще несколько комичных ситуаций, но серия заставила меня задуматься над разницей между тем, чего мы хотим, и тем, в чем нуждаемся.

Все титры мы с Леви просидели в тишине.

– Что ж… – наконец заговорил Леви. – Неожиданно. Даже как-то глубоко.

– Да, – согласилась я. – Но хорошо.

– Да…

Леви задумчиво смотрел в пространство.

Я включила телевизор, чтобы посмотреть новогоднюю трансляцию. Мы поболтали про разных певцов и актеров.

Потом начался отсчет. Мы с Леви подняли стаканы с шипящим сидром и чокнулись, пока конфетти падало на заснеженный Нью-Йорк.

– С Новым годом! – Я обняла его.

– С Новым годом!

Улыбка внезапно исчезла у него с лица.

– Эй, Макаллан?

Что-то в его голосе меня напрягло.

– А ты хочешь… вернее, нужно ли тебе, чтобы я отвел тебя на зимний бал?

Я ожидала совсем не этого. Хотя, если честно, сама не знаю, чего.

– Ты знаешь мое мнение о школьных балах.

Он улыбнулся:

– Еще как знаю, Флойд.

Я кинула на него сердитый взгляд:

– Мне не нужно туда идти.

– Но хочешь ли ты?

Я кивнула.

– Да, но не просто ради того, чтобы сходить. Если я найду кого-то, с кем захочу пойти, то пойду. А если нет, ничего страшного не случится.

– Но я ведь пообещал тебе, – напомнил он.

Ах да, обещание. Мы дали его друг другу перед началом старшей школы. Чтобы не ходить на мероприятия в одиночестве. Оно работало первые полгода, но потом я начала встречаться с Иэном, а Леви – с Кэрри. А после мы с ним почти перестали общаться. А теперь он встречается со Стейси.

– Да все в порядке, – сказала я.

Потому что так и было.

Было бы мне весело с Леви на балу? Да, конечно. Но по отношению к Стейси мы поступили бы нечестно.

– Макаллан? – Леви пододвинулся ближе. – Чего ты хочешь?

Казалось, простой вопрос. Однако, учитывая наше прошлое, он был так же прост, как упаковка динамита. Одно неверное движение – и бум, наша дружба разлетится на мелкие осколки.

Разве время сейчас говорить обо всем этом, когда он в таком плачевном состоянии, а я… А я что? Не знаю. Ну, кроме того, что я запуталась.

– Я знаю, чего хочу.

Я поднялась с места. Леви выжидающе на меня посмотрел.

– Я хочу пирог.

Я пошла наверх. На кухне я встала у окна и вгляделась в свое отражение. Жизнь меня уже научила кое-чему. Нас обоих.

Мы оба уже обжигались. Я не собиралась снова играть с огнем.

Знаешь, почему я не поцеловал тебя в полночь?

Потому что жизнь тебе еще дорога?

Именно. А еще я не знал, как ты отреагируешь. Наверное, сбежала бы в Арктику.

Ты всю жизнь мне будешь это припоминать?

Дай подумать… Да.

Не сомневаюсь.

Должны же у меня быть хоть какие-то козыри.

Действительно.

У тебя-то их целая колода.

Сам виноват.

Ладно, Флойд, как скажешь.

Ох, ты еще за это поплатишься.

А в этом не сомневаюсь я.

Глава 16

Как ни странно, начать год с операции на колене оказалось не так ужасно, как я думал. Я пропустил первую неделю занятий в школе, конечно… Но жаловаться на это я не буду.

Уверен, все со мной намучились – но это потому, что я сам мучился страшно. Я прошел свои пять стадий горевания: сначала был в ужасе, потом расстраивался, после появилась злость, которая переросла в растерянность, превратившуюся в депрессию.

Но потом, как обычно, появилась Макаллан – и терпеть мои выходки она не стала. Когда я жаловался, она не унималась, пока я не смирялся со своей судьбой – или не начинал смеяться. Она возила меня в школу и обратно. Помогала мне с книгами, готовила для меня, делала все, что мне было нужно, и ни разу не пожаловалась сама. Разве что на мои собственные жалобы. Которые звучали часто.

Что-то в ее помощи меня успокаивало. Мне не нравилось, как носится со мной мама. Я не хотел, чтобы папа считал меня слабаком, хотя уж кто-кто, а он понимал всю серьезность моей травмы. И меня тошнило от одной мысли, что парни считают себя обязанными мне помогать.

Ах да, и Стейси. Мне нравилась ее компания, но с Макаллан все было по-другому.

В новогоднюю ночь мне на секунду показалось, что она ответит, что хочет быть со мной. Что хочет поцеловать меня. Она молчала всего пару секунд, но за это время мои надежды разбухли, как на дрожжах.

Она стала одной из последних, кого я увидел перед операцией, и одной из первых, кто навестил меня, когда я очнулся. Она даже в школу в тот день не пошла, чтобы провести время со мной и моими родителями. Всю неделю она носила мне домашку и уморительно изображала сценки из школы.

Она даже отвозила меня на физиотерапию. И я был очень ей признателен. Физиотерапия – полный отстой. Очень больно. И очень раздражает. Мне пришлось заново учиться сгибать колено; такое простое действие доставляло мне боль и почти не получалось. Если бы со мной была мама, она бы места себе не находила, глядя, как мне больно.

Но Макаллан стояла рядом и помогала мне, когда видела, что нужна помощь. Когда со мной занимался доктор, она делала уроки. Ее присутствие давало мне силы не сдаться, не впасть в истерику, не расплакаться. А физиотерапия вызывала у меня именно такие желания.

После особо болезненного упражнения Макаллан села рядом со мной. Мне делали электрофорез и прикладывали к ноге лед.

– Как самочувствие? – спросила она.

– Лучше.

Я соврал.

Моя доктор, Ким, подошла настроить аппарат.

– Сегодня он отлично потрудился. Я уверена, что ко времени бала мы оставим только скобу.

– Отлично!

Макаллан лучезарно мне улыбнулась.

Ким потрепала ее по плечу:

– Тебе придется проследить, чтобы он опирался на тебя во время танцев, но ты сама знаешь, какие мужчины гордые, так что убеди своего парня.

Макаллан непонимающе уставилась на Ким.

– Эмм… ладно. Но мы с Леви не…

– А! – Ким обвела нас взглядом. – Я подумала, простите, я не хотела сказать, что…

Сколько раз с нами это уже случалось. Не сосчитаешь. Было вполне логично, что Ким приняла Макаллан за мою девушку. Я сказал ей, что у меня есть девушка; я много говорил о Макаллан; Макаллан каждый раз приезжала на терапию со мной. Но, хоть убейте, не припомню, называл ли я хоть раз имя Стейси. Думаю, да. Вряд ли я забыл бы упомянуть имя моей девушки.

– Прости, – извинился я перед Макаллан.

Словно это была моя вина, что люди предполагали, что мы вместе. Хотя, может, и моя.

Она отмахнулась:

– Ничего. Может, если бы ты разрешил Стейси привозить тебя…

Я знал, что зря запрещал Стейси помогать мне. Но мне нравилось проводить время терапии с Макаллан.

– Ну да ладно, – она выпрямилась на стуле. – Сегодня за обедом был прикол. Кит такой: «Я хотеть еда, я ненавидеть еда в столовой, я заслуживать большего».

Когда Макаллан изображала Кита, то притворялась неандертальцем – что, возможно, было не так уж далеко от правды. Она сгорбилась и выставила вперед челюсть.

– И Эмили такая «Ох. Боже. Мой! Что-то ты слишком разборчив для человека, который считает, что пицца – это овощ».

Изображая Эмили (да, впрочем, и любую другую девушку), она начинала говорить с искусственными интонациями, накручивать локон на палец и широко распахивала глаза.

У нее получалось ужасно забавно, и я смеялся до колик даже над самыми идиотскими историями. Даже сильнее, чем если бы я сам там присутствовал.

– Ты такая дрянная девчонка, – поддразнил я ее.

– Эй, я просто рассказываю, как было.

– А что еще сегодня случилось?

Я должен был пойти в школу в понедельник и не очень-то был этому рад, хотя мне было полезно вернуться к нормальной жизни. Я не мог вечно жить в обществе одной Макаллан, как бы мне этого ни хотелось.

Она помедлила.

– Ну, это…

Макаллан закусила губу. Похоже, нервничала.

– Ты знаешь Алекса Кертиса?

Алекса Кертиса? Он окончил школу в прошлом году. Играл в баскетбол, причем очень хорошо. Мы несколько раз тусовались летом, пока он не уехал в Маркетт.

– Ага, – сказал я несколько резче, чем собирался.

Алекс был отличным парнем, но мне бы не хотелось, чтобы Макаллан так думала.

– Так вот, я случайно натолкнулась на него пару дней назад, мы пообщались, а еще наши мамы очень дружили раньше… – Макаллан явно замялась. – В общем, он предложил пойти со мной на бал.

Макаллан пойдет на зимний бал с парнем из университета? И у них, похоже, что-то было раньше? А еще она пару дней назад разговаривала с ним, но ни разу не упомянула это?

– Отлично, – только и нашелся я, что ответить.

На ее лице проступило облегчение.

– Да, он очень милый. И я совсем не думала про бал, но он сам заговорил. Спросил, с кем я иду, и когда я сказала, что ни с кем, он… – Макаллан зарделась. – Он сказал, что это ужасное недоразумение и он твердо намерен это исправить.

Она хихикнула.

Меня чуть не вырвало.

– Тебе же он нравится? – спросила она.

Думал ли я, что Алекс Кертис – хороший парень? Конечно.

Хотелось ли мне прямо в этот момент врезать ему со всей силы по лицу? Еще как.

Почему я не мог сказать этого Макаллан? Почему не мог признаться в том, что чувствую? Почему я боролся с тем, чего хочу – нет, в чем нуждаюсь, – так отчаянно?

Но потом я вспомнил, как Макаллан сбежала сразу после того, как я признался ей в любви. Как скованно она себя вела, вернувшись из Ирландии. Как сильно я боялся оттолкнуть ее.

Может, теперь все было бы иначе?

Я открыл рот. Ну же, тряпка, соберись.

– Макаллан.

– А?

Мой аппарат зазвенел. Подошла Ким, сняла ледяной компресс.

– Леви? – Макаллан смотрела на меня с тревогой. – Ты чего-то хотел?

– А, уже ничего.

Момент упущен.

Я решил сосредоточиться на том, что у меня было. Чудесная семья. Восхитительный лучший друг. Дружеская компания. И моя девушка.

Вот о чем мне надо было думать.

Стейси настояла, что мы должны пригласить пару ребят вечером в субботу, чтобы отметить, как выразился Кит, «возвращение легенды в школу Саус-Лейк».

– Вот он, мой братан, – поприветствовал он меня, осторожно сжав в медвежьих объятиях. – Чувак, тебя не хватает в школе. У кого еще мне списывать на геометрии?

Я улыбнулся, прилежно играя роль почетного гостя. Когда я кое-как доковылял на костылях и в скобе до ближайшего дивана, Стейси села рядом.

– Что тебе принести? – спросила она. – Какой-нибудь еды? Или попить?

– Просто воды, спасибо.

Знаю, что вел себя как древний дед, но я был на сильных обезболивающих, и меня тошнило даже от простой газировки.

Стейси поднялась, чтобы налить мне воды. Я наблюдал, как она проходит по комнате, здороваясь со всеми и улыбаясь. Идеальная хозяйка дома.

Потом я понял, что передо мной выстроилась очередь из тех, кто хотел поболтать. Будто мы собрались на похороны моей футбольной карьеры, и люди выражали мне свои соболезнования. Парни все уверяли меня, что я поправлюсь, но с доктором-то говорил я, а не они. Доктор подтвердил, что в относительную норму я приду только через несколько месяцев, и даже тогда мне все равно будет сложно поворачиваться и быстро менять направление. С бегом по прямой вроде проблем быть не должно. Во всяком случае, я на это надеялся.

Мне до смерти хотелось пробежаться, чтобы проветрить голову. Если и была в моей жизни необходимость сосредоточиться, заняться своими проблемами, – то сейчас.

Я с вежливой улыбкой благодарил всех подходящих. «Надеюсь, ты скоро поправишься и опять сможешь бегать», – говорили они.

А я мог только сидеть. Стейси исчезла: наверно, говорила с кем-то на кухне.

Пить хотелось просто невыносимо.

– Эй, привет, – сказала Макаллан, ставя на тумбочку рядом с диваном стакан воды и тарелку брауни.

Потом села рядом:

– Наслаждаешься приемом?

– Ох, я так рад тебя видеть.

– Ты так рад видеть мои печеньки.

Когда Стейси впервые заговорила о вечеринке, я не испытал особого энтузиазма. Я было начал перечислять причины, почему это плохая идея (у меня будет плохое настроение; я не хочу, чтобы меня жалели; мы и так увидимся со всеми в школе; не хочу лишний раз вспоминать о травме), но Стейси прервала меня: «Придет Макаллан. Она думает, это отличная мысль».

Стейси так это сказала, что было понятно: она не испытывает никаких неприятных чувств по отношению к Макаллан. Она понимала наши отношения. Она знала, как все между нами.

Ну… Всего она, конечно, не знала.

Но Макаллан точно знала, что Стейси любит ее брауни с двойной начинкой из помадки.

– А тут весело, – попыталась подбодрить меня Макаллан.

– Вроде того.

– Ох, простите-извините, – она преувеличенно громко вздохнула. – Все хотели собраться и отметить удачную операцию. Они счастливы тебя видеть. И как ты встаешь по утрам, бедняжечка.

– На самом деле встаю я как раз с трудом, – я показал на ногу в скобе.

Она поднялась с дивана.

– Ладно, пойду поговорю с кем-нибудь, кто не ноет круглосуточно. Может, вот эта стена подойдет.

Я протянул к ней руку.

– Пожалуйста, не уходи.

Стейси вприпрыжку подбежала к дивану.

– Ты пришла! – сказала она Макаллан.

– Ага, вот принесла вам, – Макаллан жестом указала на брауни.

Я успел схватить пару, пока Стейси не забрала тарелку.

– Вкуснятина! – воскликнула Стейси. – Огромное тебе спасибо.

– Пожалуйста.

Они смотрели друг на друга, не зная, что еще сказать.

– Эмм… – неуверенно начал я.

– Эй! – радостно обратилась Стейси к Макаллан. – Я тут слышала, что ты пойдешь на бал с Алексом. Круто!

– Да, я рада, – ответила Макаллан.

– Прекрасно!

Стейси вся лопалась то ли от приятного волнения, то ли от переживания. У меня пока не получалось считывать ее эмоции.

– Это что, еда?

Кит подошел к дивану, но застыл как вкопанный, завидев Макаллан.

– Макаллан испекла брауни! – воскликнула Стейси.

Она протянула тарелку Киту, который понятия не имел, что ему делать.

– Да расслабься, яда там нет, – сказала Макаллан.

Он надкусил печенье.

Макаллан продолжила:

– С другой стороны, я знала, что ты будешь их есть, поэтому положила секретный ингредиент.

Кит перестал жевать.

Макаллан поднялась и встала лицом к Киту. Я не на шутку забеспокоился.

Она покачала головой:

– Кит, я слишком много души вкладываю в готовку, чтобы переживать из-за тебя. А еще… – Она пододвинулась так близко, что ее глаза оказались в паре сантиметров от его лица. – Мы с тобой оба знаем, что мне не нужно прибегать к добавкам, чтобы сделать тебе неприятно.

Она развернулась на пятках и пошла в кухню.

Кит аж покраснел.

– Чувак, ну и девица. Она… Да я бы влюбился в нее по уши, если бы она так меня не пугала. Но, может, потому она мне и нравится. Ну, не в этом смысле…

Кит, оставив попытки понять, что только что произошло, отошел от дивана. Сначала он направился в кухню, но потом остановился, подумал и пошел в противоположную сторону.

Стейси рассмеялась.

– Забавная бы из них вышла парочка!

Я чуть не переспросил: «Что бы вышло из них забавное?», но остановился.

Впрочем, Стейси и без слов поняла, как затошнило меня от этой мысли.

– Расслабься, я же пошутила, – удивленно распахнув глаза, сказала она.

В дверь позвонили. Стейси пошла открывать, оставив меня в одиночестве на вечеринке в мою же честь.

Я подумал о том, что сказал Кит. И о том, что его пугала Макаллан.

Я отлично понимал, что он имеет в виду. Потому что меня она тоже пугала.

Она пугала меня, потому что я ее любил.

По шкале от одного до десяти, насколько со мной было сложно после травмы? Пожалуйста, только честно.

Думаешь, я бы стала с тобой церемониться?

К сожалению, не стала бы.

По шкале от одного до десяти? Тринадцать.

Справедливо.

У меня тоже есть вопрос. По шкале от одного до десяти, насколько тебя взбесило, что я пойду на бал с кем-то другим?

Бесконечность.

Глава 17

Забавно, как быстро может поменяться мнение о зимних балах в школе.

Я всегда считала их ужасной глупостью. Через три месяца после бала в честь начала учебы и за три месяца до выпускного… Неужели нам нужен еще один повод переживать о партнерах, платьях и устраивать трагедии на пустом месте, которые всегда сопровождают такие мероприятия?

Но если симпатичный студент приглашает меня пойти с ним на танцы? Кто я такая, чтобы игнорировать вековые традиции? Особенно учитывая то, как я люблю отвлекаться от проблем.

Алекс сводил меня поесть на выходных перед балом. Приятное разнообразие после того, как я бесконечно таскала Леви туда-сюда за собой. Мне нравилось ему помогать, но все равно было непросто.

Я все кидала на Алекса взгляды поверх меню.

Он был совсем немного меня выше, но стройный, широкоплечий, темноволосый, темноглазый… почти полная противоположность Леви. Я не могла понять, почему он хочет проводить время со школьницей.

– Эй, – Алекс улыбнулся мне. – А помнишь, как мы ездили с мамами в округ Дор?

У меня в груди потеплело от воспоминаний. Наши мамы были близкими подругами. Поэтому в каком-то смысле Алекс стал моим первым другом мужского пола. Моей подготовкой к Леви.

– Да, но, насколько помню, ты был не в восторге, что придется ехать с девчонкой. Фу-у-у! – Я скуксилась.

– Это потому, что я был тупым.

Я хорошо помнила ту неделю в округе Дор. Мне было шесть, а Алексу восемь. Мы ходили купаться, прогуливались под вишневыми деревьями и срывали ягоды: руки и лица у нас все были в соке, а животы набиты вишней.

– Помню, у твоей мамы была такая огро-о-омная шляпа, – он широко расставил руки. – Просто мечта, а не шляпа.

Да, шляпа. Я живо представила маму в той черно-белой полосатой шляпе с полями почти до плеч.

– Мы с мамой обе бледные. Помнишь, как я обгорела?

– Ага! – Он потряс головой. – Твоя мама отвела тебя на улицу и обрызгала уксусом.

– Ужасно жглось! Но на следующий день мне стало лучше.

От меня потом пахло уксусом, но недолго.

– Средства для лечения у мамы иногда были странные, но ведь работали же.

Алекс задумчиво посмотрел на меня.

– Ничего, что мы говорим о ней?

– Конечно.

Было бы преступлением не вспоминать счастливые моменты, что я пережила с ней.

Во всяком случае, я старалась так к этому относиться. Конечно, иногда мне по-прежнему становилось грустно. Но это нормально. Я бы забеспокоилась, если бы перестала грустить совсем.

Алекс примолк.

– Жаль, что мы перестали видеться после этого.

Мама Алекса внесла свой вклад в бесконечный караван запеканок, что направлялись в наш дом после похорон. Иногда она приходила проверить, как у меня дела, но жизнь не остановить. У людей есть свои дела.

Он заулыбался.

– Я дико удивился, когда увидел тебя в старшей школе. Что, неужели это малышка Макаллан Дитц? Ничего себе она вымахала!

Я вспомнила, что несколько раз проходила мимо Алекса в коридоре. Мы каждый раз улыбались и махали друг другу. Но поговорили мы впервые за многие годы, когда он заметил меня в очереди продуктового магазина.

Алекс продолжил.

– И потом я еще больше удивился, что ты встречалась с этим парнем. Как его… Льюис?

– Леви?

– Да, Леви. Бегает как бог. Но, разумеется, если вы расстались по-плохому, то он дьявол во плоти.

Надо отдать Алексу должное: женскую психологию он понимал отлично.

– Нет, ничего на самом деле не закончилось…

Алекс обеспокоенно нахмурился.

– Не закончилось, потому что мы и не встречались. Мы просто друзья. Вернее, не просто. Он мой лучший друг. Мы дружим уже почти пять лет.

За исключением пары побегов и смертельных ссор.

– А…

Алекс посмотрел на меня непонимающе.

Честно говоря, мне надоело об этом говорить, потому я опустила глаза на меню и принялась вчитываться в строчки.

– Что закажешь? – спросил Алекс.

Видимо, тоже хотел сменить тему.

– Хочешь жареные сырки на закуску?

Он с отвращением поморщился.

– Мерзость. Знаю, очень непатриотично по отношению к штату Висконсин, но мне такое не нравится.

– А, ну ладно.

Мы с Леви делили порцию пополам, потому что одной мне было много. Даже при том, что я обожала эти сырки.

Алекс запустил руку в карман и достал телефон.

– Прости, меня донимают сообщениями друзья. Они не в восторге, что я иду на школьный бал… – Он пролистал сообщения, периодически издавая раздраженное мычание. – Что-то про совращение малолетних. Как оригинально.

Честно говоря, меня интересовал тот же вопрос. Кому захочется возвращаться в школу и идти на бал? Что это – жалость? ностальгия? Я понятия не имела. Может, все сложнее, чем я думала сначала. Мне просто хотелось потанцевать с симпатичным мальчиком. И не думать о Леви.

Но сложность была в том, что мы все равно говорили о Леви.

Я пыталась убедить себя, что бал – это мелочь. Мне хотелось пойти с кем-нибудь – и надеяться, что мои чувства к Леви исчезнут.

Но они не исчезали. Они становились сильнее с каждым днем.

И я ничего не могла сделать, чтобы это остановить.

Я запуталась. Меня затошнило.

И мне очень, очень хотелось жареных сырков.

Это всего лишь танцы. Я неоднократно говорила, что школьные балы – это страшная глупость и что они закрепляют сексистские стереотипы об отношениях мужчин и женщин (в этом я была Флойдом). И впервые с осеннего бала в прошлом году мы с Леви оба идем с партнерами. Он – с девушкой, с которой встречается уже почти полгода. От одной мысли о том, как он будет ее обнимать…

Было вполне понятно, кто побеждает в этой битве.

Хотя это и не было соревнованием.

Но я в глубине души чувствовала, что мы состязаемся. Кто из нас двоих выживет без другого? И хотя Леви нуждался в моей помощи, чтобы передвигаться в пространстве, я сама не то чтобы была ему нужна.

Вернее, я была ему нужна, чтобы выбрать галстук.

И поэтому я оказалась в его комнате за несколько часов для бала. Он показал мне два варианта.

– Я знаю, что это скучно, но мне нравится тонкий черный. Выглядит строже.

Он отшвырнул другой галстук.

– Спасибо.

Леви, опершись на обе руки, поднялся с кровати. Он уже мог передвигаться сам, но скобу на несколько дней еще оставили.

– Ты точно доберешься? Все в порядке? – спросила я. – Не то чтобы я сомневалась в физической силе Кита, но с тобой же пока нужно осторожно.

– Все хорошо, спасибо за беспокойство.

Он проковылял к шкафу.

– Когда тебе нужно будет уходить марафетиться ради своего студента?

Я посмотрела на наручные часы.

– Наверное, скоро пойду. Ты думаешь, это странно, что он пойдет со мной?

Леви покачал головой:

– Я подумал бы, что это странно, если бы хоть один человек на свете не захотел отвести тебя туда, куда ты хочешь пойти.

Ответ Леви меня потряс. Так мило – и именно то, что мне нужно было услышать. Обычно мы прикалывались друг на другом, и я совсем не знала, как ответить на такие искренние, добрые слова.

Как будто читая мои мысли, Алекс позвонил мне, как раз когда я прощалась с Леви.

– Мне нужно ответить, – сказала я и ушла в коридор, чтобы уединиться.

– Привет! Рад, что дозвонился.

Он явно запыхался.

– Мне так неловко.

– Все в порядке?

– Не совсем. Прости, пожалуйста, но я не смогу сегодня пойти.

Я услышала на фоне какие-то крики.

– Друзья меня торопят… студенческий клуб, куда мы очень хотим попасть, назначил нам испытание. Не могу сказать, в чем именно оно заключается, но все выходные я не смогу никуда пойти.

А я-то думала, что придется подождать пару лет, пока какой-нибудь студент разобьет мне сердце.

Хотя сердце мое не было разбито, если честно. Я предвкушала вечер с Алексом, но не то чтобы слишком. Я знала, каково это – испытывать к кому-то сильные чувства. И с Алексом у меня такого не было.

– Ничего страшного.

Я сказала еще пару фраз, чтобы Алекс не расстраивался, хотя на самом деле это ему стоило бы меня успокаивать. Я даже не помню, на чем мы закончили разговор.

Но помню, как Леви посмотрел на меня в полуоткрытую дверь.

Я улыбнулась.

– Что ж, Алекс сегодня не сможет пойти. Так что я пойду домой, наемся чего-нибудь и посмотрю слезливое кино, как и полагается в таких обстоятельствах.

Леви не отрывал от меня взгляда.

– Хочешь пойти со мной?

Я покачала головой:

– Не хочу быть третьим лишним.

Он прохромал ко мне.

– Нет, я не об этом. Макаллан, хочешь пойти со мной на бал?

Бред какой-то.

– А как же Стейси?

– Ты можешь хоть на секунду забыть про Стейси и про весь остальной мир? Я задаю тебе простой вопрос: ты хочешь пойти со мной?

Но это был совсем не простой вопрос. Конечно, я хотела пойти с Леви. Мне нравилось делать с ним совершенно что угодно. Нам всегда было весело вместе, даже когда он жаловался на свою травму.

Леви взял меня за руку.

– Макаллан, просто скажи, да или нет.

У меня на глаза набежали слезы: я отказывала себе в том единственном, чего по-настоящему хотела. Я отняла руку.

– Слушай, не переживай обо мне. Я лучше пойду. Не заставляй своих друзей ждать.

Я развернулась и побежала вниз по лестнице, зная, что он не сможет меня догнать. Но, выходя из дома, я повторила мысленно те слова, которые мне хотелось сказать. Жаль, что мне не хватило смелости.

Да, Леви. Я хочу пойти с тобой на бал. Я хочу, чтобы ты обнимал меня во время танца. Я не хочу притворяться, что между нами ничего нет. Моя жизнь гораздо лучше, когда ты рядом. Я хочу быть с тобой. Потому что я люблю тебя, Леви. И не только как друга.

Аллилуйя! Она прозрела!

Мне нельзя даже…

Нет, позволь мне.

Глава 18

За все годы, что я знаю Макаллан, я неплохо ее изучил. Например, я понял, что она до смерти перепугалась, когда выбежала тогда из моей комнаты.

Она мало чего в жизни боялась. Я не знал никого сильнее ее – и я говорю не о той силе, которая измеряется количеством подходов к штанге.

Я говорю о бесстрашии. Об умении постоять за себя. О безразличии к чужому мнению.

Но тогда что-то ее напугало. Была причина тому, что она рванула из комнаты вместо того, чтобы отшутиться.

Но я не знал ее.

Или, если точнее, мне не хотелось зря надеяться.

– Калифорния! – Кит похлопал меня по плечу. – Ты уж меня предупреди, если захочешь потанцевать. Сам знаешь, что на танцполе я всех сбиваю с ног.

– Спасибо, – пробормотал я.

– Чего это с ним? – спросил он Стейси.

Она пожала плечами. Я знал, что мне нужно делать вид, что я радуюсь этому балу, ради Стейси. Я знал, что мне нужно вообще вести себя иначе.

Я оглядел компанию своих друзей и подумал: вот оно. Все, о чем я мечтал, когда переехал сюда. Дружеский круг. Причем не какой-то обычный: я тусуюсь со школьными звездами. И вдобавок я один из лучших спортсменов школы.

Я думал, что хотел именно этого.

Но теперь я знал, что хотеть и нуждаться – разные вещи.

Мне не нужно было выбирать между этой жизнью и Макаллан. Я знал об этом. Но выбрать кое-что мне все же придется. Либо сидеть здесь и пропустить нечто важное – либо пойти к Макаллан и сказать ей о своих чувствах. Заставить ее меня выслушать. Я знал, что рискую. Очень вероятно, что она уедет и проведет последний школьный год на международной космической станции.

С другой стороны, она не сразу ответила, когда я спросил, хочет ли она пойти со мной на бал. Она знала, что я спрашиваю не совсем об этом. Но она не отказалась. Она замолчала, и в этом молчании я уловил что-то, что давало мне призрачную надежду: а вдруг она чувствует то же, что и я?

Мне надо было перестать притворяться и попытать счастья. Добиться того, что я хочу. В чем нуждаюсь.

– Стейси, – сказал я словно мимоходом.

Крепись, чувак, сейчас придется тяжело.

– Прости меня, Стейси, но мне нужно идти.

Она кивнула, словно ждала моих слов.

– Макаллан?

Она знала. Все знали. Каждый раз, когда нас спрашивали, встречаемся ли мы, или дразнили нас старой супружеской парой, люди поступали так, потому что видели то, что мы не могли разглядеть за собственным упрямством.

Я хотел что-то ей ответить, но не мог подобрать слов. Как сказать девушке, что она совершенно прекрасна, но ты влюблен в другую?

– Не переживай, – сказала она. – Я уже давно этого ждала.

– Не хочу, чтобы ты думала, что дело в тебе.

С каждым словом груз вины становился все тяжелее.

– Да я знаю. Ну правда, Леви! – Она улыбалась. – Мы все знали, что вы с Макаллан будете вместе. Мне, наверное, полагается огорчиться. Но я прочла слишком много романов о любви и просто не могу не болеть за пару лучших друзей. И, знаешь, нам же было весело вместе. Ты хорошо ко мне относился.

Она пожала плечами.

Ее реакция отлично показывала, сколько наши отношения значили для нас обоих: они целиком укладывались в этот жест, в это пожатие плечами.

– Ну ладно, я пойду… – она махнула рукой в сторону танцпола. – Удачи.

– Спасибо.

Удача мне точно понадобится.

Я кое-как проковылял к выходу, жалея, что не могу вырвать скобу и побежать к Макаллан. Холодный февральский ветер ударил мне в лицо. До меня вдруг дошло: а кто же меня отвезет к ее дому? Я позвонил ей, но она не ответила. Я позвонил им на домашний, и там тоже никто не поднял трубку. Мне не хотелось просить своих родителей; это было слишком личное.

И внезапно я понял, кому могу позвонить. Единственный человек, который всегда, независимо от обстоятельств, придет мне на помощь. И сделает это с улыбкой на лице.

Адам подъехал буквально через десять минут. Он не стал меня ни о чем расспрашивать. Я сказал, что меня нужно подвезти, и он спросил, где я сейчас нахожусь.

– Привет, Леви, как дела?

Он вышел из машины, чтобы помочь мне сесть.

– Отлично. Спасибо огромное.

Убедившись, что я удобно сел, он захлопнул дверцу.

– Тебе домой?

– Мне очень нужно поговорить с Макаллан. Она дома?

Он пожал плечами и завел машину.

– Есть только один способ узнать.

Адам милосердно молчал всю недолгую дорогу до дома Макаллан. Мы припарковались. В гостиной горел свет. Адам помог мне выйти из машины и своими ключами отпер входную дверь.

– Макаллан? – крикнул он.

У меня бешено колотилось сердце.

Тишина.

Я снова позвонил ей и услышал звонок ее телефона. Проследовав за звуками, я дошел до кухонного стола.

Адам следовал за мной.

– Наверху ее нет. Я проверил шкаф, ее куртки тоже нет. Хочешь, позвоню ее папе? Он сегодня работает допоздна.

– Нет.

Не хватало еще, чтобы мистер Дитц заволновался, что его дочь пропала.

Все остальные были на балу. Значит, у Даниэль ее тоже нет. Куда бы она ни пошла, она пошла туда в одиночестве. Может, ей нужно было подышать свежим воздухом и подумать.

Меня осенило: я понял, где она сейчас.

– Адам, можете отвезти меня в Риверсайд-парк?

Мне было невыносимо торчать дома одной, пока все веселились на балу. Не то чтобы я никогда не проводила субботние вечера дома и в одиночестве, но тем вечером что-то не давало мне успокоиться. И этим чем-то был Леви.

Мне нужно было проветрить голову, и я пошла прогуляться. Ничего не помогало. Я думала, что сворачиваю наугад, но все равно очутилась в Риверсайд-парке.

Я села на качели и стала качаться взад-вперед. Я думала, меня это успокоит, но становилось только хуже. Мне было так одиноко без Леви, который всегда качал меня.

Без него мне всегда было немного одиноко.

Поначалу я решила, что подсознание меня дурачит. Но я правда слышала знакомое шарканье. Наверное, это моя тоска по Леви вызывает галлюцинации.

Но потом раздался его голос.

– Макаллан?

Она замерла. Медленно повернулась ко мне.

– Леви? Что ты тут делаешь? Почему ты не на балу? Это Адам тебя привез? Я видела машину…

– Да.

Я ответил только на последний вопрос, потому что понятия не имел, что ей сказать.

– Мы можем поговорить?

Она помогла мне опуститься на скамью – на ту самую, где мы случайно встретились несколько месяцев назад. Мы сели, и мое тело сразу закоченело от холода.

– Мне нужно кое-что тебе сказать. И еще мне правда нужно, чтобы ты дала мне договорить… а не сбежала в Ирландию.

Я ждал саркастического замечания или испуганного выражения на ее лице. Но вместо этого она сказала: «Обещаю».

Я понял, что назад дороги нет.

Я сделал глубокий вдох.

– Я ушел с бала, потому что там не было тебя. Мы с тобой оба знаем, что эти несколько месяцев я вел себя как последний идиот. Я-то думал, что знаю, чего хочу: компанию друзей, девушку, играть в школьной команде. Но все это не принесло мне счастья. Потому что без тебя мое счастье невозможно.

Я больше не в силах была его слушать.

– Леви, остановись. Пожалуйста.

Знаю, что обещала не перебивать его, но ему нужно было услышать то, что я должна была сказать.

– Я знаю.

Я опустила глаза: почему-то мне казалось, что я не могу сказать все, что хочу, если буду смотреть на него.

– Я знаю, что ты собираешься сказать, потому что я чувствую то же самое.

Сердце у меня ушло в пятки.

– Правда?

Она наконец подняла на меня взгляд.

– Конечно.

– Но… но Ирландия?

Она улыбнулась, и мое сердце разлетелось на миллион осколков.

– Ты – не единственный, кто совершал в жизни глупости.

Думаю, от моего признания в собственной глупости у него пропал дар речи. Я его не винила: такое не каждый день услышишь.

– Макаллан?

Я был напуган до смерти. Но я знал, что никогда не прощу себя, если не попытаюсь еще раз.

– Я люблю тебя.

Я не собиралась снова упустить шанс. Я больше не испугаюсь. Не убегу. Не буду искать отговорки.

После этих слов я едва мог дышать. Она повернулась ко мне и придвинулась ближе. Я потянулся к ней.

Мы были совсем близко. Все мое тело пульсировало в предвкушении поцелуя. Мы уже целовались раньше – и совсем близко к тому месту, где были сейчас, но сейчас все было иначе. Это будет не в шутку; не для того, чтобы его заткнуть. Мы поцелуемся, потому что оба хотим этого.

Я поцеловал ее.

Я поцеловала его.

И это. Было.

Волшебно.

На этот раз поцелуй не стал для меня неожиданностью. Я наслаждался прикосновением ее губ к своим. Ее пальцы ласково пробежались по моим волосам. Я притянул ее к себе, чтобы расстояние больше не разделяло нас никогда.

Хотя на улице было холодно, от близости Леви я согрелась. Он ненадолго отодвинулся, чтобы поцеловать меня в лоб.

– Ты понятия не имеешь, как я сейчас счастлив.

– Думаю, что имею.

Мы посидели еще несколько минут. Он не отрывал губ от моего лба; мы, как и всегда, прижимались друг к другу.

Этот момент и правда все изменил, но я знала, что это может быть и к лучшему. Потому что между нами было что-то, чего – я знала – у меня никогда не было ни с кем другим. Я и представить не могла, что буду с кем-то близка так, как мы близки с Леви.

Я боролась с этим чувством, но теперь признала: все так, как должно быть.

Вот так все и должно было происходить между нами. Я думаю, мы оба это знали. Я почувствовал, как Макаллан слегка задрожала.

– Пойдем домой, – сказал я, снова ее целуя.

Хотя я не уточнил, к кому именно мы пойдем домой, это было неважно. Все это время я думал о том, где мой настоящий дом. Сначала он был в Калифорнии, потом в Висконсине. Но на самом деле дом – это необязательно место, где вы спите по ночам.

Это там, где вы чувствуете себя естественно.

Где вам комфортнее всего.

Где не нужно притворяться, можно просто быть собой.

И я наконец пришел домой. Потому что моим домом была Макаллан.

Так что, как я и говорил, парни и девушки вполне могут дружить.

И даже быть лучшими друзьями.

А что может быть лучше, чем влюбиться в лучшего друга?

Ничего.

Вот всегда за тобой должно оставаться последнее слово, да?

Ты сам знаешь.

Да, знаю.

Угу.

Ох, Макаллан.

Да, Леви?

Я люблю тебя.

И я тебя люблю.

И опять тебе нужно сказать что-то после меня.

А ты что, возражаешь?

Совсем нет.

Хорошо.

Благодарности

Чтоб мне провалиться, я бы не справилась без Дэвида Левитана, Флойда для моего Багги (это комплимент, клянусь!). Я так рада, что ты сказал: «Эй, а как насчет написать книгу про парня и девушку, которые были лучшими друзьями…» Я горда и счастлива, что ты мой редактор, мой друг, мое доверенное лицо по части музыки и шофер, который возит меня в «Таргет».

Моя жизнь преобразилась от появления в ней фантастической команды издательства «Сколастик». Я знаю, сколько трудов требуется, чтобы выпустить в свет книгу, и я искренне ценю ваши усилия. По четыре порции заварного крема всем вам: Трейси ван Страатен, Бесс Брасуэлл, Эмили Морроу, Стэйси Леллос, Лесли Гарич, Лизетт Серрано, Эмили Хендерсон, Кэндас Грин, Антонио Гонсалесу, Джой Симпкинс, Элизабет Старр Бэр, Сью Флинн, Никки Матч и всем агентам по продажам.

И моему личному агенту, Розмэри Стимола, которая раз за разом бегает со мной эти издательские марафоны.

Я в вечном долгу перед своей семьей, особенно перед родителями, за муки, которым я их подвергала, упрашивая найти информацию про «Калверс» и рыбный ресторан в пригороде Милуоки. И перед моими сестрами и братом: Айлин, Мег и Ви-Джеем, которые всегда поддерживали младшую сестру. Для меня это очень важно.

Я очень благодарна Вселенной за моих чудесных друзей, которые одновременно и чудесные читатели: Роуз Брок, Джен Калонита и Бетани Страут. Ваши комментарии сильно улучшили эту книгу.

Цитируя всемогущую Келли Кларк, «моя жизнь была бы отстойной без следующих людей»: Криса Миллера, который отважно водил машину по другой стороне дороги во время нашего путешествия по Ирландии; Сьюзан Норс и Эми Миллер, которые разрешили мне остановиться у них, когда мне нужны были тишина и покой; Марка Дауда, Эми Ройс, Джастины Чен и моих друзей с «Фейсбука», которые отвечали на мои вопросы про операцию на передней крестообразной связке. И конечно благодарна моим восхитительным друзьям-писателям, которые превратили одинокое писательское путешествие в веселое совместное турне.

Было бы огромным упущением не упомянуть гениальную Нору Эфрон, которая подарила миру не только Гарри и Салли, но и бесчисленные другие истории с бесчисленными персонажами. «Мне – то же, что и ей»[4].

Всем продавцам книг, библиотекарям, учителям и блогерам, которые советуют другим мои книги, и всем читателям, которые выбрали одну из моих книг: без вас у меня бы не было этой работы. Каждый день я помню, как мне повезло и с работой, и с вами. СПАСИБО!

Примечания

1

Молодежная волонтерская организация. – Примеч. ред.

2

Свинина по-мексикански, мясо, приготовленное таким способом, очень нежное, его используют в разных блюдах.

3

Салат с шинкованной капустой.

4

Знаменитая фраза из фильма «Когда Гарри встретил Салли».

Content

Элизабет Эльберг
Лучше, чем друзья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Благодарности

Примечания