Цепеш Владислав

СТАЛЬНЫЕ КРЫЛЬЯ. ПРОБА НЕБЕС

«Иногда сон — это не просто сон»

Во многих знаниях многие печали — так говорили мудрецы прошлого. И казалось бы — зная наперед, можно избежать ошибок.

Но грядущее не любит когда его предсказывают, и при вмешательстве в ткань судьбы — возможны неожиданные повороты. Об одном из них я и поведаю тебе — мой любопытный читатель.

Глава 1. Явь сна

Что есть сон? На этот вопрос есть масса ответов: кто-то считает что сон — это просто активность мозговых клеток и порождаемые ими видения, некоторые полагают, что во сне с нами говорит наше второе Я, бывают сны без сновидений. Но иногда сны бывают такие — что отличить от реальности невозможно. В таком сне есть всё: вкус, цвет, текстура, резкость восприятия, и даже боль с наслаждением. И походу, такой сон мне сейчас и снится. Так как другого объяснения у меня нет.

А всё как все хорошо начиналось! Посмотрев вечерком очередное творение сумрачного японского гения, и найдя его весьма занимательным я лёг спать. И уже засыпая подумал «Опять главный герой-подкаблучник, ну что за дела! Я бы и то лучше все сделал», и кто-то мои мысли все же услышал, так как пробуждение было совсем не таким как я его ожидал.

Пробуждение началось странно, даже очень. По привычке открыв глаза с 3 попытки я сразу понял — потолок в комнате не мой! А окончательно проморгавшись стало ясно — и комната тоже не моя, притом такой обстановки даже у моих друзей нет! Но даже не это стало главным сюрпризом, — по привычке взявшись за подбородок я вдруг обнаружил, щетины нет, а ведь я вчера не брился!

Резко метнувшись с кровати, я вбежал в ванную в поисках зеркала. И отражение меня не обмануло, меня там не было. Как это не странно — но я глядел на себя из тела — которое было явно не моим! Сильно моложе, стройнее и худощавее. Черные как уголь волосы, светло — карие глаза и фигура молодого человека, только только входящего в мир взрослых. Таков был мой новый облик. Облик юноши — подростка, примерно 16 лет.

И тут до меня дошло! Я ведь ляпнул перед сном, что мол «Эх меня бы, да туда бы!» вот кое кто и пошутил. И я даже знаю примерно кто[1].

Первая мысль была: «Это все понарошку! так не бывает! вот щас я как проснусь!», но ни шлепки по щеке, ни дерганье за ухо, ни выдирание волос результата не дали. Я был все там же. Ну что же — раз нет пути назад, — время для шага вперед!

Глава 2. Первые трудности

Итак, что мы имеем?

Я в новом теле, в новом мире, да еще и присутствую не абы в ком, а внутри Оримуры Ичика, того самого юноши, что является единственным пилотом-мужчиной Небесного Доспеха[2]. Но даже зная, что примерно ждет нашего героя, я не могу сказать что готов ко всему.

Однако, судя по воспоминаниям Оримуры — он живет не один, и живет он в доме у сестры. А вот собственно и она.

Как я и ожидал, сестра Оримуры была красива. А учитывая её ум и волю — сочетание получилось просто сногсшибательным. Так, стоп! Такие мысли до добра не доведут, мы же с ней все — таки родственники.

— Готовься Ичика, сегодня ты поступаешь в Академию, я зачислила тебя на 1 курс. — Сестра вокруг да около ходить не станет. — Это обезопасит тебя на три года, и за это время никакая страна не сможет наложить на тебя руки.

— А мне оно надо? — сказал я, — там же одни бабы, мне же там жизни не будет!

— Хочется поработать лабораторной крысой? — сладким, но совершенно неаппетитным голосом, спросила сестра.

— Ты не забывай, что ты не просто пилот, ты единственный на весь мир пилот-мужчина, и для того, чтобы получить тебя в свои руки, заинтересованные в этом структуры не остановятся ни перед чем, а в академии безопасность на высоте, да и я за тобой пригляжу. — Умеет сестра утешить, ничего не скажешь.

— К тому же, — добавила она. — Учеба в академии не отличается от учебы в любой другой старшей школе, поэтому в образовании разницы никакой, так что не все ли равно где учиться?

— Ну ты скажешь тоже! — ответил я. — У вас же закрытое заведение! Ни в караоке сходить, ни к девчонкам в квартал заглянуть, а что это за жизнь?

— К каким еще девчонкам!!! — рассвирепела сестра. — Тебе только 18 стукнуло! Рано тебе!

— Восемнадцать есть — имею право! И вообще, моя личная жизнь не повод для дискуссии. Или ты ревнуешь, а сестрёна??

Лицо сестры поначалу недовольно покраснело, а потом на нём появилось то выражение лица, с которым обычно сообщают что сейчас тебя будут бить.

— Хватит! Завтра ты должен быть в академии, и даже не думай опоздать. А насчет девчонок мы потом поговорим, братик, — и в тяжелом взгляде я ясно увидел неприятие чужих возражений.

Но тут мне как вожжа под хвост попала.

— Будет у меня свой НД, мне чужие запреты будут до лампочки. Красные фонари есть, опять же… — Но договорить я не успел, увесистый сестринский подзатыльник сбил душевный порыв на середине. Даже обидно, как-то.

— Ичика, не выводи меня! — прорычала сестра. — Живо собираться! И даже не вздумай завтра не прийти!

— Я ценю твои чувства, сестра. Но между нами не может быть близости. Поэтому ничего не могу обещать, — ответил я. Но тут она лишь криво усмехнулась и легонько щёлкнув меня по лбу, ушла к себе.

Вот и пойми этих женщин.

— Ладно-ладно! — буркнул я под нос. — Будет вам академия, не обрадуетесь. И проведя в сборах необходимого весь день я лег спать в предвкушении будущей учебы.

Это был странный сон. Я стоял по щиколотку в воде на бескрайней, залитой водой равнине, что уходила вдаль и соприкасалась с небом на горизонте, где синева земной тверди перетекала в оранжевое небо с бегущими по нему пепельно-черными облаками.

В водной глади, то тут, то там стояли высохшие деревья, чья белая древесина, начисто лишенная коры и листьев, только подчеркивала чуждость этого места. Я стоял и глядел на эту невообразимую картину, и лишь слабый ветер нарушал тишину моего одиночества.

— Если это очередной мир, — высказался я вслух. — То мне надо срочно научиться жрать древесину, или этак я с голоду припухну. Но дальше придаваться печали мне было не суждено.

— Куда ты идешь? — вдруг прозвучал голос у меня за спиной.

Резко развернувшись, я увидел миниатюрную девушку с красивым лицом модели и длинными бело-серебристыми волосами до пят.

Но не это напрягло меня больше всего.

А её глаза, что серебряными озерами, казалось, глядели прямо в душу. Эти глаза не принадлежали человеку, слишком грандиозная сила и мудрость смотрела сквозь них на меня. Так мог бы глядеть целый мир, что прожил миллиарды лет и повидал триллионы событий. И что-то мне подсказывало, что эта «девушка» напрямую связана с тем миром, в который я попал, и с тем сном — который мне сейчас снится.

— Здравствуйте милая барышня, — осторожно начал я. — Вы простите за вторжение, я сюда случайно приснился. Не покажете мне, где тут у вас выход? Ну если нет выхода, то могу выйти и через вход.

На что барышня звонко рассмеялась дивным серебристым смехом.

— Ох странник, странник, ты как всегда в своем репертуаре. Или мне лучше называть тебя Владом? — хитро прищурилась она.

— Лучше Оримурой, а то вдруг я во сне по русски разговаривать начну, да сестра услышит? Это же катастрофа будет!

— Да и то, — продолжил я — я только гость в чужом мне мире, меня сюда без спроса закинули.

— Знаю, знаю, — кивнула в ответ среброволосая красавца. — Это походу первостихия развлекается, но не будем о ней. У тьмы свои причуды. Меня же больше интересует то, как ты поведешь себя в нашем мире, и какой пусть выберешь.

— Мне бы к себе, до дому, но если пока нельзя то буду играть отпущенную роль.

— А именно? — уточняюще спросила девушка.

— Буду идти своим путем, блюдя мораль, забивая на закон и причиняя всем добро и справедливость! — не растерявшись ответил я. — И вообще, видит Тьма — я тут не по своей воле, так что помочь Оримуре стать героем сюжета и аццом ПвП — мой священный долг!

— А о последствиях своих действий ты подумал? Ведь теперь все пойдет не совсем так, как изначально было задумано. И твое вмешательство внесет свои коррективы в ткань судьбы.

— Нам, Оримурам, не привыкать!. Да и вообще! Спасать мир — наша профессия.

— Ну-ну, спасатель ты мой, — усмехнулась, сверкнув глазами, красавица. — Смотри как бы тебя самого спасать не пришлось. И щелкнула пальцами.

Её глаза ярко сверкнули и я лишь успел заметить, как небо и земля слились воедино. И оранжевый океан небес слился с бескрайней синевой воды, что породило золотую вспышку, локомотивом устремившуюся ко мне. Все что я успел почувствовать, перед тем, как золотой свет затопил все вокруг, это невесомый поцелуй чьих то губ на своей щеке и тихое — удачи, — что едва уловило моё ухо.

Проснувшись от такого и утерев прохладный пот я глянул на часы. И убедившись что в 3.48 вставать еще рано, я снова лег спать.

Глава 3. Утро нового дня

Встав по будильнику и утихомирив звонкого надоеду, я отправился в душ, а после — завтракать.

Сегодня будет мой первый день в небесной академии, а значит мне надо быть готовым к любым поворотам судьбы. После обильной трапезы я собрал все необходимое на новом месте и вышел из дома — мой новый мир ждал меня.

С первых шагов от своего порога, я начал замечать, насколько этот мир отличается от моего.

Все те мелкие нюансы, — вроде висящих в воздухе рекламных голограмм, футуристического вида автомобилей, непривычного вида одежды на прохожих; создавали полное впечатление того, что будущее этого мира уже наступило. И глядя на мир вокруг, было видно, что несмотря на весьма развитые, по сравнению с моим миром, технологии, люди не загубили природу во имя технического прогресса, а смогли сберечь ее.

Но многое в этом мире казалось мне непонятным и странным, в том числе я подметил интересную особенность. Несмотря на разнообразие в одежде и возрасте прохожих, одно оставалось неизменным — женщин было ощутимо больше чем мужчин, притом это касалось всех возрастов. А такое не может не настораживать.

Дойдя до остановки и купив прохладительный напиток в автомате, я сел в автобус и поехал навстречу академии. Глядя на проплывающие мимо офисные и жилые здания, я с удовольствием отметил, что архитектура тут все же вышла из коробчатой болезни, и большинство зданий непохожи друг на друга.

Дабы не скучать, я достал плеер и настроился на местное радио, с целью узнать чем живет и дышит этот город. И повезло же мне сразу настроиться на канал, где в студии шла дискуссия о «Феномене Оримуры Ичика». Всё обсуждение вращалось вокруг вопроса — является ли случай Оримуры уникальным, или же это редкая, но все же закономерность.

А если это закономерность, то можно ли получить уникальных пилотов-мужчин, если оба родителя пилоты?

Послушав эту битву предположений, я только укрепился во мнении, что надо срочно добывать НД и учиться его пилотировать, иначе может все обернуться очень печально. Похитят еще гады какие, и придется делать детей с утра до вечера, а нафиг мне такое счастье?

Но приближение к пункту назначения развеяло мрачные мысли, так как невдалеке показались ворота, что вели в академию.

Сама академия располагалась на искусственном острове, к которому вела одна единственная дорога, тянувшаяся по многосотметровому мосту. По другому попасть на остров можно было только с воды, либо с воздуха.

Пройдя к КПП, я обратился к молодой женщине-вахтеру, чтобы узнать как мне поскорее попасть в академию, в которой мне предстояло учиться. Однако, она узнала меня, видимо из сводок новостей и на ее радостные восклицания сбежались ее коллеги. Все были молодыми женщинами, и это наводило на неприятные выводы. Хотя, спустя несколько минут восклицаний в духе: «Ой девочки, это же то самый!» и ответов на их вопросы, я все же сумел договориться о пропуске на территорию. И проведя четверть часа за беседой с дружелюбными сотрудницами, я дождался того транспорта, что повезет меня через мост, на остров. Сев в одноместный автомобильчик на автопилоте, и выбрав маршрут, я вышел на финишную прямую своего пути.

Пока транспорт ехал по мосту, какие то самые нерадостные мысли лезли ко мне в голову.

— Блин! Если в академии вообще нет ни одного мужчины кроме меня, то жизнь моя будет изумительно веселой! Женщины они ведь как сладости, немного — хорошо, а много — слишком приторно.

Проехав мост, я оказался на территории академии, где мне предстояло жить и учиться ближайшие три года. И за это время я должен буду стать пилотом НД или вылететь с треском, так как нормативы по учебе и тренировкам в академии были выше среднего.

Выйдя из авто, я направился в сторону главного здания, которое гордым шпилем возносилось на сотни метров среди прочих зданий. В целом, архитектура всех местных построек радовала глаз, равно как и обилие зелени по всей территории островка. Островок буквально утопал в зелени, и в ней, как зефирки в желе, располагались снежно-белые корпуса самых причудливых форм, были даже такие, у которых не было ни одного острого угла. Все постройки на острове, что характерно, были белого цвета с вкраплениями зеленого, синего или тепло-коричневого. Сразу видно, что проектировали для женщин.

Войдя в главное здание, я нашел информационный центр, где наконец-то получил необходимую информацию по будущей учебе, а также по внутренним порядкам и правилам поведения.

Несмотря на то, что НД позиционировались как спортивно-соревновательные машины, их боевую мощь не отрицал никто. А поэтому Небесная Академия имела в себе все прелести закрытого заведения, как то: жесткий распорядок дня, ограничения на визиты вне стен без уважительной причины, комендантский час и т. п. Однако, эти правила, в основном, касались 1 и 2 курсов, со старшекурсниками, а особенно с теми, кто имел личный НД, все было несколько иначе, не столь строго.

Ведь личный НД, стоил многие миллионы и позволить его могли только лучшие из лучших пилотов, представители крупных компаний или отпрыски богатых родителей. А если их капиталы позволяли такое покупать и содержать, то с ними приходилось находить общий язык и идти на уступки и послабления.

Что же касалось меня, то будучи единственным студентом-мужчиной я сделаю все, чтобы выбить себе максимум прав и свобод, так как не только они нужны мне, но и я им. Да и личный НД нужен как воздух, но с этим, думаю, проблема скоро будет решена.

После информационного центра я направился в зал академической администрации, где получил на руки необходимый комплект документов и браслет студента-первокурсника, который официально закреплял за мной статус учащегося со всеми его правами и обязанностями.

Глава 4. Ну таки здравствуй, мой новый класс

Став полноправным студентом, осталось только решить вопрос проживания и посетить сегодняшнюю ознакомительную лекцию, на которой нас введут в курс дела. Покинув главное здание, я направился в учебный корпус своего будущего класса, где меня ждало первое знакомство с одноклассницами. Идя по территории академии, к намеченной цели, я буквально физически ощущал, как внимание окружающей толпы концентрируется на мне. Стоило мне только появится в зоне внимания очередной девушки, как ее взгляд буквально прикипал ко мне. А обсуждения и беседы сворачивали на мою персону. Притом некоторые взгляды, бросаемые на меня были откровенно хищного характера. Да уж, если мне было слегка некомфортно, то Оримуре это было как кипятка за шиворот. Хотя девушки тут были на любой вкус, цвет, рост и национальность. Все-таки международная академия, это вам не это!

Дойдя до искомого здания и поднявшись на нужный этаж я стоял перед дверями своей аудитории.

— Ну, понеслась! — и открыв двери я вошел широким шагом вовнутрь.

Аудитория оказалась большой светлой комнатой с расставленными четырьмя рядами столов на одного. Каждый стол был буквально напичкан электроникой и был похож больше на компьютер, чем на обычную мебель. На стене висела школьная доска, судя по виду — интерактивная. Сидевшие и стоявшие девушки, что до этого общались на свои темы, смолкли как по свистку. Жадное внимание молчащего класса было не самым ожидаемым началом нашего знакомства.

— Здравствуйте девушки! — только начал я, но тут произошло странное.

Вдруг, как будто случайно, все они начали движение и расселись по местам. Как я и предполагал — свободным, почему то, оказалось место в середине первого ряда, которое обозревалось со всех сторон, но с этого места было видно только учительскую кафедру и стену с интерактивной доской. Это они, походу, промеж собой сговорились, чтобы меня лучше видеть, что-то такое я и ожидал.

Нет уж, так дело не пойдет! Я хочу сидеть у окна, и мне такое место достанется. Поставив сумку на свободную парту, я пошел прямиком к той парте возле окна, что сразу приглянулась мне. Юная прелестница, с прической в виде двух хвостиков по бокам головы, выжидающе смотрела на меня.

— Здравствуй красавица, не скажешь мне, как тебя зовут? — спросил я её, слегка наклоняясь, дабы наши лица были рядом.

— Су-судзуки, — с легкой заминкой в голосе отвечает смущенная девушка, слегка краснея.

— Судзуки, какое красивое и звучное имя. Можно я буду звать тебя Судзуки-тян?

— Да, конечно, Оримура-кун, — ответила она, заливаясь краской смущения и пряча глаза.

Класс сидел тихо-тихо, как мыши под веником, и жадно ловил каждое слово нашей беседы. Кто-то там сзади даже что-то быстро-быстро записывал, знать бы только что. Сидевшая неподалеку Сесилия, недовольно закусив губу, глядела с каким то затаенным неодобрением. А взгляд Хоки, казалось сверлит спину, но отступать было нельзя. Беру Судзуки за руку, так, чтобы ее ладонь была в моих и слегка касаюсь губами её тыльной стороны. И без того смущенная девушка, становится ну просто как маков цвет, кто-то позади меня негромко протянул «О-о-о!».

— Судзуки-тян, ты не могла бы помочь мне в одном деле?

— Конечно, Оримура-кун, все что в моих силах!

— Судзуки-тян, мне бы так хотелось сидеть у окна, ты не могла бы поменяться со мной местами?

— Хорошо Оримура-кун, — ответила она.

После чего, мы перенесли наши вещи с места на место и я смог занять вожделенную парту. Глядя в окно, на зелень деревьев и синеву неба, начинаешь понимать, чего мог бы быть лишен. Надо будет не забыть купить Судзуки пироженков, за её доброту и понимание. Что же касательно моего класса, то он начал активно шептаться, переводя взгляды с меня на Судзуки. Группки шушукающихся и слегка краснеющих девушек обсуждали недавно увиденное представление, притом энтузиазм их с каждой минутой нарастал. Ох, чувствую, пойдут слухи по школе, ну да ладно, переживу.

Хоки недовольно глядела на меня, подходить с разговором не стала, а получив ободряюще подмигивание и вовсе отвернулась. А группка самых любопытных уже обступила смущенную Судзуки и они о чем-то там оживленно шептались, периодически глядя на меня и хихикая над чем-то смешным.

Прозвучавший мелодичный звонок прервал беседы, давая понять, что занятие начинается. С первыми секундами, после окончания звонка, с класс вошла молодая и красивая женщина среднего роста, с темно-зелеными глазами и волосами цвета весенней листвы. На вид ей было 22–23 года, её стройное тело и пышная грудь начали будить во мне мысли, предельно далекие от учебного процесса.

— Здравствуйте класс, я ваш учитель и помощник вашего классного руководителя, Ямада Майя, — представилась она. — С сегодняшнего дня вы учащиеся Небесной академии, или как еще ее называют ИС-академии[3].

После того, как Ямада-сенсей представилась, она начала нам рассказывать о том, что академия является хотя и гражданским, но все же закрытым учебным заведением, в котором мы проведем ближайшие три года. После этого нам предложено было представиться классу, в порядке алфавитного списка. Пока девушки представлялись классу, называя свое имя и кратко повествуя о себе, в класс вошла Чифую. Оглядев весь класс зорким взглядом, Чифую посмотрела на меня. Я подмигнул ей в ответ, но она почему то сердито нахмурилась. Видимо ей не до шуток. Вскоре очередь представляющихся дошла и до меня.

— Оримура-кун! — позвала Ямада-сенсей, — представься пожалуйста.

— Хорошо, Сенсей!

Встав из-зы парты, окидываю взглядом класс и прокашливаюсь. Класс притих в ожидании.

— Здравствуйте, мои уважаемые одноклассницы! Меня зовут Оримура Ичика и для меня неописуемое удовольствие учиться вместе с вами. Так как я даже подумать не мог, что стану учиться среди таких изумительных красавиц, — класс довольно заулыбался, разрумянившись от смущения. — И отдельное спасибо Ямаде-сенсей, а также нашему второму учителю, которая пока не представилась, — закончив, я сел на своё место.

Взгляд сестры, брошенный на меня, потяжелел, хотя на её лице не дрогнул ни один мускул. «Как бы чего не вышло» — подумал я. Тут Чифую встала перед учебной доской и громко обратилась к классу.

— Класс внимание! Меня зовут Оримура Чифую, я ваш классный руководитель и наставник по боевой подготовке. Моя задача сделать из вас пилотов за время обучения в академии. И для этого я сделаю все от меня зависящее, — закончила она краткое приветствие.

Класс поначалу ошеломленно молчал, переваривая услышанное. На лицах девушек была написана одна и та же мысль, что: «Та самая Чифую-сама, что выиграла чемпионат мира по сражениям на НД, став абсолютной чемпионкой и принеся Японии золото, теперь наш классный руководитель?» И спустя меньше минуты комната наполнилась радостными воплями.

— Ааа! это же Чифую-сама! — разорался класс так, что казалось сейчас стекла в классе полопаются.

— Чифую-сама, я ваша самая большая поклонница!

— Чифую-сама можно мне поздороваться с вами за руку?! — и всё в таком духе. В общем фанаты бесновались, увидя своего кумира. Походу она сама не ожидала, что так выйдет и ей пришлось утихомиривать не на шутку разбушивавшийся класс. Впрочем я могу их понять — не каждый день у тебя в учителях объявляется мировая знаменитость, которая в придачу твой идеал. Сидя за партой и глядя в окошко, я уловил что ко мне шепотом обращается соседка сбоку.

— Эй, Ичика-кун, Чифую-сенсей что твоя сестра?

— Да нет, куда мне, мы так — однофамильцы, — с каменно-серьезным выражением лица ответил я. Но мне походу не поверили. О каких однофамильцах речь, если семейное сходство было видно невооруженным глазом.

— Ичика, по моему ты просто не хочешь говорить. — Продолжала наседать на меня любопытная соседка, но тут наши разговоры заметил Чифую, и устроила нам разнос.

— Эй вы, на задних партах, о чем вы там так интересно шепчетесь? Может всем расскажите? — грозно спросила Чифую. Класс притих, с любопытством косясь на нас. Моя соседка, тут же потеряв весь задор, усиленно глядела в парту, бурча что-то невразумительное. Я же поглядев на Чифую в ответ, сказал на весь класс.

— Да так, Оримура-сенсей о мелочах. Меня тут спросили не являюсь ли я вашим родственником, но я сказал что мы лишь однофамильцы, — ответил я и отвернулся к окну.

От такого ответа класс слегка прифигел, Ямада тревожно поглядела на Чифую, а та подошла ко мне, с грозным выражением лица.

Я поднял глаза на неё и смотрел выжидаючи. Что-то сейчас будет.

— Ичика-кун ты специально нарываешься? — тихо но грозно спросила Чифую, нависая надо мной. Класс притих.

— Ну что вы сенсей! — печально ответил я. — Просто у меня плохая наследственность и трудное детство с деревянными игрушками, — и поглядев на неё грустными глазами, я стал ждать что же она предпримет. Класс молча внимал семейной драме, но судя по редким улыбкам кое кто уже стал догадываться что к чему.

Чифую, сделав выражение лица «Так бы и прибила мелкого негодяя» развернулась и пошла обратно, бросив на весь класс:

— И вот с такими бестолочами мне предстоит работать!

Я поддержал её порыв, высказав свое мнение.

— И не говорите сенсей, наберут же дураков по объявлениям, а вам с ними мучайся!

Чифую на меня за это так зыркнула, что я стал подозревать о грядущем северном лисе. В классе кое-кто уже хихикал, догадываясь что мы явно не просто знакомые. Чифую вернулась к доске, и Ямада-сенсей продолжила обзорную лекцию.

— У каждого из вас есть электронный интерактивный справочник начинающего пилота, в котором вы найдете всю необходимую для вас информацию по НД и его пилотированию в пределах первого года обучения. По этому пункту все понятно? — уточния Ямада-сенсей.

— Скажите сенсей, а помимо справочника, у нас будет доступ к записям боев между студентами и их разбором с точки зрения ошибок тактики боя и пилотирования? — уточнил я.

Чифую удивленно поглядела на меня, как если бы с ней заговорила лошадь.

— Видишь ли, Ичика-кун, такие записи относятся к учебным материала более поздних курсов и первокурсники их могут получить только с одобрения классного руководителя, — просветила Ямада-сенсей кивнув в сторону Чифую.

Да уж, чувствую, что эти материалы я долго у неё выпрашивать буду. Пока мы беседовали, одноклассницы стали переглядываться с меня на Чифую. Походу новость о том, что я её брат, скоро облетит всю академию. Прозвенел звонок, означающий, что наступил перерыв между занятиями. Ямада с Чифую вышли из класса, и мы оказались предоставлены сами себе.

Дабы не терять зря время я начал листать справочник. Весьма забавная книга, скажу я вам. С виду книга как книга, но вместо бумажных страниц — сверхтонкие и гибкие экраны, на которых текст изобилован картинками и гиперссылками, что позволяло быстро находить что нужно, не перелистывая все страницы. В самом справочнике все было изложено несколько громоздким но понятным языком, и чего Ичика там понять не смог? Но почитать в покое мне не дали. Так как моей скромной персоной заинтересовались с настойчивостью, достойной лучшего применения.

— Если тебе нужна информация по пилотированию, то я могла бы помочь тебе, при условии что ты вежливо попросишь меня, — так начала свое знакомство со мной Сесилия Олькотт. В сериале эта гордячка и зазнайка была приятна, как коготь в жопе. Но реальность превзошла мои самые смелые ожидания. Глядя на неё издалека, даже представить себе было нельзя, насколько она считает себя лучше других. В ее глазах просто светилось — «Я самая изумительная и привлекательная, восхищайтесь мною!».

— Да нет, благодарю, я как нибудь сам разберусь, — ответил я, завершая разговор и продолжая чтение, но не тут то было! Сесилия отступать не собиралась.

— Не мог бы ты вести себя вежливее? Простолюдин да еще мужчина должен быть благодарен мне за то, что я снизошла до него.

Честно вам скажу, после такой фразы я слегка офигел. То есть она ко мне первая подошла, и при этом она до меня снисходит? Вот это поворот!

— Мадемуазель, а мы с вами разве знакомы? — спросил я.

— Ты не слышал о Сесилии Олькотт? — громко воскликнула она. — Да из какой пещеры ты выполз?

Судя по тому, как на нас начали оглядываться одноклассники, мы стали центром внимания, а Сесилии похоже того и надо.

— Я та, что произносила торжественную речь на вступительном экзамене! — громко вещала блондинистая зазнайка. — Плюс к этому, я будущая представительница Англии!

«Боже, храни Англию!» — подумал я про себя. А вслух добавил:

— Вот это мне повезло! А скажите, уважаемая, представитель, это что-то вроде агента по рекламе отечественных НД?

Сесилию аж перекосило от такой интерпретации событий. Гордо задрав свой носик, с чувством прямо таки абсолютного превосходства, она начала мне вещать:

— Даже такому простолюдину и неотесанному мужлану должно быть известно, что представители страны — это лучшие из лучших пилотов, которым выпадает честь представлять свою страну на разного рода спортивных и публичных мероприятиях. И я, как лучшая из лучших студенток-первокурсниц, непременно стану представителем Англии! Ты должен быть благодарен судьбе, Ичика-кун, что учишься со столь одаренной и гениальной особой, можно сказать избранной среди прочих. Теперь то ты понял, в чем твое счастье?

— Сесилия, тебе нимб не жмет? — иронично улыбнувшись, уточнил я.

— Ты что, Ичика-кун, издеваешься?

— Ну что ты. Я просто удивляюсь, что такая совершенная, во всех смыслах, особа делает среди первокурсников? И уж тем более не понимаю, для чего ты снизошла до меня?

Но моя ирония не пробила ее самомнения, и походу, она приняла все за чистую монету.

— Я не понимаю, как ты вообще поступил в эту академию! — продолжала сверкать своей незамутненностью Сесилия. — От единственного мужчины пилота я ожидала совершенно других манер и поведения! Я уж не говорю о навыках в пилотировании НД. Но так как я из лучших, то буду добра и снисходительна даже к такому как ты! И если ты достаточно вежливо попросишь меня помочь тебе, то я так уж и быть снизойду к твоим просьбам. Ведь только я была единственной среди всех первокурсниц этого года, кто превзошел экзаменатора! — победно закончила свою речь Сесилия и с торжеством в глазах поглядела на меня. Классу тоже было интересно, так как слушали нас все внимательно и с интересом.

— Я в восхищении! Но, чисто между нами, я тоже экзаменатора одолел, — подметил я.

— Но то была мужланская и неотесанная победа, твоя была куда лучше, это наверняка!

От этих слов в классе многие заулыбались, а кое кто даже засмеялся. Несмешно было только нашей английской зазнайке.

— Да как ты только умудрился победить экзаменатора?! — Недоверчиво вскричала Сесилия. — Ты же элементарного, судя по всему, не умеешь! Ненадолго отходя от повествования, необходимо сообщить, что Оримура, еще до переселения разумов, действительно победил экзаменатора. Он просто успел уклониться, и экзаменатор, что летела на него, врезалась в стену. Повреждения её доспеха были столь велики что она не смогла продолжить бой. Победу засчитали Ичике.

— Я от нее по арене бегал, пока время не кончилось, и победу по очкам присудили мне, — закончил я описание той эпической битвы с серьезным выражением лица. Сесилия только успела раскрыть рот, дабы выразить недоверие такой версии событий, но тут, к счастью, раздалась мелодия звонка, означавшая окончание перемены. Сердито кинув мне напоследок:

— Позже договорим, Ичика! — она вернулась к себе за парту. На второй части обзорной лекции Ямада-сенсей продолжала нам рассказывать о НД.

Эта лекция касалась истории развития НД до и после Аляскинского договора.

Из лекции я узнал, что когда первые НД стали разрабатываться как машины для работы в космосе, то нашлись специалисты, что подумали о использовании НД в военных целях. И достигли в этом впечатляющих успехов.

Как боевая машина, НД оставлял далеко позади любые другие виды вооружения, а значит в мире резко поменялся баланс сил. Огромные армии стали не нужны, поскольку они просто были бесполезны перед новым оружием. Даже ядерное оружие, все еще остававшееся как средство сдерживания, уже не было столь устрашающим.

Другие страны, обеспокоенные тем, что Япония по сути является единственным изобретателем, изготовителем и патентообладателем новых супермашин, пришли к соглашению с Японией, согласно которому информация об НД является доступной и открытой, а также ей подлежит обмениваться друг с другом. Так было заключено Аляскинское соглашение. После этого, в разных странах были созданы научно-исследовательские организации, по работе с НД, где изучались принципы их работы, проектировались новые типы доспехов и вооружения, и многое другое.

Обмениваясь информацией, и изучая возможности нового оружия, страны зорко следили за тем, чтобы никто не использовал НД в качестве наступательного вооружения. Хотя все НД так или иначе были с составе сил самообороны своих стран, без права использования в захватнических войнах. Постепенно, акценты сменились, и НД из исключительно боевой машины, становился чем то вроде спортивной дисциплины, с соревнованиями, чемпионатами, медалями и всем прочим. Те женщины, что побеждали в таких чемпионатах были всемирно известны и популярны как никто другой. Одной из первых чемпионок была Чифую, выигравшая чемпионат в Мондо-Гроссо. А так как быть пилотом Небесного Доспеха могут только женщины, то статус девушек-пилотов в обществе был чрезвычайно высок. Но вот однажды нашелся мужчина, который смог! И эта новость потрясла мир. С этими словами Ямада-сенсей закончила объяснения и посмотрела прямо на меня, вслед за ней это проделал весь класс.

— Ичика-кун, как ты думаешь в чем причина того, что тебе удалось доселе невозможное? — спросила меня сенсей.

— Это вы у Шинононо Табанэ спросите, — ответил я. — Она же у нас разработчик и гений мирового масштаба.

Однако, я успел заметить как при упоминании своей сестры, спина Хоки чуть заметно дронула, а лежащие на парте руки напряглись. Но тут слово взяла Чифую-сенсей.

— Внимание класс, скоро мы должны будем решить, кто станет старостой класса. Староста — это что-то вроде представителя страны, но только в масштабах одного класса. Староста участвует от имени класса в соревнованиях, входит в совет учащихся и посещает учительские собрания. Староста — это лидер и глава класса. Также старосте положена увеличенная, по сравнению с остальными, стипендия. На эту должность вы можете выдвигать других или себя. Желающие есть? — закончила Чифую и внимательно оглядела притихших учеников.

— Я предлагаю Оримуру-куна! — раздалось с другого конца аудитории. И судя по нестройному хору голосов, поддерживающим это решение, меня щас пропихнут в старосты, что я даже глазом моргнуть не успею. Но тут, к вопросу выбора старосты присоединилась наша дорогая Сесилия, и не став ходить вокруг да около, тут же взяла коня за рога!

— Чифую-сенсей! Я протестую! — звонко прорезал аудиторию громкий вскрик блондинки. — Как первоклассный студент и будущий представитель Англии, я категорически против того, чтобы Оримура был нашим старостой!

Класс тихо внимал, учителя стояли молча, и судя по взгляду Чифую — её такой вариант старосты не обрадовал. А Сесилия все набирала обороты.

— Я Сесилия Олькотт, буду гораздо лучше смотреться на месте старосты и представителя класса, чем этот неотесанный и неумелый дурак. И я вообще не понимаю как вы можете его выдвигать на это место! — закончив свою прочувственную речь она оглядела весь класс и победно уставилась на меня. «Ну ладно, радость моя!» — подумал я, щас я тебе устрою предвыборную агитацию. Встав из-за парты в полный рост, с спокойным выражением лица оглядел своих одноклассниц, и подпустив в голов трагического пафоса — начал вещать:

— Дорогие мои одноклассницы и учителя, я согласен с дорогой Сесилией!

— А!?? — непонимающе воскликнула Сесилия.

— Что? Как? — раздалось от некоторых девушек из класса. И судя по удивленным лицам Ямады и Чифую — они не ожидали такого. Но «Остапа уже понесло»!

— Наша редкостная красавица, сказочная умница и небывалых масштабов скромница, а также без-пяти-минут представитель Англии, воистину достойна этого высокого звания, — начал вещать я. — Её изумительные, цвета яркого золота, волосы и синие как море глаза, как нельзя лучше подходят для того, чтобы стать лицом нашего класса! — от таких слов в свой адрес Сесилия даже чуть покраснела, «ну ничего, это только начало!» — подумал я, продолжая свою речь. И хотя я говорил это с серьезным выражением лица, но вот тот пафосный трагизм, которым сочился мой голос выдавал, что вся эта речь неприкрытое издевательство. Кое-кто в классе походу уже начал догадываться, к чему все идет. Но самое вкусное было впереди.

— И даже такому мужлану и неотесанному хаму как я, сразу видно — кто у нас тут самый достойный.

Набрав воздуха для заключительного аккорда, я состроил пафосно-мрачную рожу и начал вещать в стиле ораторов-агитаторов, таких как советские политруки.

— Ведь всем нам известна ее доброта и скромность (класс начал тихонько хихикать), её щедрость, бескорыстие и готовность прийти ближнему на помощь (класс уже открыто смеялся, даже учителя прятали усмешки в ладони), а уж таких навыков в пилотировании не постыдилась бы сама Чифую-сама! — закончив свое выступление и скорчив мину пафосного трагизма, я сел на своё место. Одноклассницы задорно хохотали, Ямада-сенсей тихонько хихикала и даже Чифую широко улыбалась. Не смешно было только красной, как рак Сесилии. Которая, походу, так уже достала одноклассниц своей «элитарностью», что они очень точно поняли мою иронию по поводу её положительных качеств. При всей той издевательской иронии, что я продемонстрировал классу, я не сказал ни одного дурного слова и формального повода придраться ко мне у Сесилии не было, но я не сомневался — она что-то придумает. Предчувствия меня не обманули.

— Ты мерзкий и наглый хам, как ты посмел говорить обо мне в таком тоне? Извинись сейчас же, Оримура или тебе несдобровать! — с визгливо-хищными нотками в голосе гаркнула на меня Сесилия. Смех в классе как обрубило.

— И чем же я тебя оскорбил, непревзайденная ты моя? — спросил я с сарказмом, вызвавшим в классе новый прилив смеха. — Я ведь слова плохого о тебе не сказал, наоборот — хвалил как только мог!

— Да как у тебя только язык повернулся так высказаться обо мне, ты всего лишь простолюдин и мужчина, которые не более чем животные, — не на шутку разошлась Сесилия. — Тебе стоит сейчас же встать передо мной на колени и извиниться!

Одноклассницы испуганно притихли, не желая влезать в разборку. А вот на лице Чифую я увидел признаки зарождающегося гнева. Несмотря на поведение Ичики, своего брата она любила и в обиду давать не собиралась. Как бы не огребла наша надежда Англии по самое немогу, притом не выходя из класса. Поэтому встав и повернувшись к Сесилии, я ей ответил:

— Об извинениях забудь. И перестань бредить. Лучше выпей чаю.

— Какого еще чаю? — изумленно рявкнула Сесилия, походу она уже еле сдерживалась от того чтобы не показать себя во всей красе.

— Бостонского звезднополосатого! — ответил я.

Видимо Сесилия все же знала историю, так как мой неожиданный ответ вогнал ее в ступор. Но это было ненадолго. Когда ступор и недоумение прошли и на лице Сесилии проступило выражение свирепой злобы.

Громким голосом, чеканя каждое слово, она выдала на весь класс: — Тупой самец и низкородный хам вроде тебя нуждается в публичной порке, дабы он знал свое место. Так что Я, Сесилия Олькотт, вызываю тебя на Дуэль! — вбивая каждое слово в тишину аудитории, как гвоздь в доску, закончила она. Её взгляд, устремленный на меня буквально светился жаждой расправы и жестокого триумфа.

— А может не стоит? — спросил я её, питая слабую надежду на то, что она образумится.

— Ты получишь своё, Оримура! И я не откажусь от своих слов!

— Ну, как знаешь. А про себя подумал: «Какая неадекватная особа. Тут очевидно наличие давно непоротой жопы и походу придется это исправить.»

Повернувшись к встревоженным учителям я спросил:

— Могу я отказаться от дуэли? У меня даже своего доспеха нет!

— Вызов брошен, Ичика-кун, — ответила Ямада-сенсей. — И по правилам академии дуэль должна состояться, при условии что одна из сторон не признает свое безоговорочное поражение. Твой личный доспех скоро прибудет, — добавила Чифую, — так что у тебя будет на чем сражаться.

По классу поползли изумленные шепотки, так как индивидуальный небесный доспех был большой редкостью и стоил многие сотни миллионов, а посему был малодоступен для каждого пилота.

— Тогда, как вызываемая сторона, я могу поставить оппоненту встречные условия? — уточнил я у сестры.

— Да, такое допускается, но только встречные условия не должны ставить саму дуэль под вопрос и не должны выходить за рамки разумных притязаний.

— Хорошо! Тогда вот мои требования: мне нужно 2–2.5 недели отсрочки, на обкатку и притирку к своему НД, и для освоения азов боевого пилотирования, еще мне нужен доступ к записям дуэлей между учениками за последние 2–3 года. А также, желательно, отдельную комнату для проживания, дабы ничто не мешало собираться с мыслями и планировать схватку, — закончил я.

— Насчет первых двух условий проблемы нет, а вот с комнатой пока никак и придется тебе пожить вместе с соседом. Но, возможно позже, мы решим этот вопрос, — ответила Чифую. После чего она обратилась к нам обоим. — Оримура, Сесилия — ваша дуэль состоится через 2 недели. Возражения или замечания есть?

— Эта пародия на мужчину получит своё! Я не отступлюсь от сказанного! — свирепо глядя на меня, громогласно подытожила Сесилия.

— Я принимаю бой, — согласился я.

— Да будет так! — подвела итог Чифую-сенсей. И тут, как раз прозвенел звонок.

— Класс, на сегодня занятия окончены. Вы можете покинуть аудиторию, — объявила Чифую. — А тебя Оримура-кун я попрошу остаться!.

Глава 5. Внеклассные события

Как только из аудитории вышла последняя студентка, Чифую подошла к двери и закрыла ее. Взгляд её, устремленный на меня, был строг и в тоже время полон грусти и недоумения. Что-то мне подсказывает, что беседа будет очень непростой.

— Ичика что с тобой? Ты ведешь себя весь день абсолютно по другому. Тебя как будто подменили, — строгим голосом, в котором отчетливо читалась тревога, спросила меня сестра.

«Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу», — подумал я, надо будет что-то придумать правдоподобное, а то посадят в клетку, как макаку и будут изучать без перерывов на обед.

— Радость от грядущих перспектив затуманил мой разум. Прошу меня простить за сегодняшние заскоки, — скромно извинился я, но походу это её не убедило.

— И часто у тебя теперь такие заскоки будут? Может тебе проще сразу отчислиться? — продолжала обличать меня Чифую. — Да еще эта дурацкая дуэль с Олькотт. Она ведь тебя тонким слоем по арене раскатает!

— Сестра, а помнишь, как несколько лет назад, накануне второго чемпионата, меня похитили? — резко сменив тему, я задал ей вопрос.

— А это-то тут причем? — удивилась она, и нехотя добавила. — Тебя тогда еще помогла найти германская военная разведка.

— А притом сестренка, что ты тогда спасла меня, но тебе пришлось покинуть финал соревнований и в итоге ты не стала двухкратной чемпионкой мировых соревнований по НД. Моя слабость стоила тебе победы и заслуженной мировой славы. А сегодня я встал на путь, что приведет меня к своему небесному доспеху, и даст силу, чтобы защитить всех кого я люблю. В том числе и тебя, сестра. Поэтому я был слегка неадекватен, что отразилось на поведении, — закончил я.

Но Чифую была учителем не первый год и сбить её с настроя мне до конца не удалось.

— Даже если опустить факт твоего вызывающего поведения, то как ты додумался принять вызов этой зазнайки? — продолжала поучать Чифую. — Пусть она ведет себя как капризный ребенок, но это не лишает её мастерства! Она победила экзаменатора в открытом бою, и является одной из лучших студенток-первокурсниц этого года, подумай об этом Ичика! К тому же у нее собственный НД третьего поколения, созданный специально под неё, а ты еще свой доспех даже ни разу не пилотировал.

— Эта, с позволения сказать, без-пяти-минут-представительница наговорила мне такого, что будь она парнем, я бы ей башку стулом проломил, — начал возражать я. — Может она и талантлива, может она и одолела экзаменатора, но ее отношение к окружающим просто отвратительно. Они искренне считает себя элитой, а других и в том числе меня — полным дерьмом. И такая недооценка окружающих однажды для нее закончится большой кровью. Так что воспитательная трепка ей не помешает.

— О-о-о! — с незнакомым мне доселе, каким то ехидно-ироничным выражением лица протянула сестра. — А ты уверен, братик, что трепку не зададут ТЕБЕ, как ты сказал «в воспитательных целях?». И тут же снова став серьезной, продолжила. — Я настоятельно рекомендую тебе забыть про гордость и пойти помириться с Олькотт. Желательно уже сегодня.

Не говоря лишних слов, делаю те несколько шагов к Чифую, что разделяют нас и подойдя к ней — крепко обнимаю её. Слегка покраснев, недоумевающая сестра слабо пытается отстранится, но я не даю ей сделать этого, и тут же начинаю говорить.

— Я благодарен тебе сестра, за все: за заботу, за понимание, за поддержку. И я люблю тебя как никого другого, ведь ближе тебя, у меня никого не осталось.

От таких слов она краснеет и слегка отворачивается, но я продолжаю говорить, не отпуская её.

— Когда родителей не стало, ты заменила мне маму и воспитывала меня одна, и я этого никогда не забуду.

Ее глаза слегка увлажнились, хотя виду она не подает.

— И даже сейчас, я же вижу, как ты заботишься обо мне, стараясь сделать так, чтобы я не пострадал в схватке с этой вздорной девчонкой. Но я не отступлю от намеченного пути.

Слегка отстранившись от неё, я стою прямо перед ней и держу свои руки у неё на плечах.

— Прости меня, если мои поступки причиняют тебе боль, но я должен идти вперед. Получив НД я стану кем-то вроде рыцаря, а значит мне нельзя будет прятаться за твоей спиной. Я должен буду сам справляться с проблемами и защищать тех кого люблю, в том числе и тебя, моя дорогая сестра.

Закончив свою речь, я молча отхожу на полшага назад и гляжу ей в глаза. Поправив смятую моими объятьями одежду, Чифую пронзительно глядит мне в глаза. В её взгляде появляется вначале удивление, сменяющееся пониманием. Она как будто видит все то, что изменилось во мне и понимает, что ее брат уже не тот ребенок к которому она привыкла.

— Я и не заметила, как ты повзрослел, братик. Раньше ты бежал от проблем и не стеснялся просить меня о помощи. И вдруг ты стал рассуждать как взрослый мужчина, — глядя на меня с легкой улыбкой подметила она. — Что же вызвало в тебе такие перемены?

— Я стану пилотом и получу в руки оружие, способное перемалывать целые армии в одиночку. А это значит, что детство кончилось, — глядя ей прямо в глаза, серьезно ответил я.

— Теперь я вижу, что ты стал взрослым, Ичика, — сказала сестра, подойдя ко мне и дружелюбно взъерошив мне волосы на голове. — Я рада этому.

И вдруг меня как за язык дернули.

— А может, пока я спал, в мое тело вселился пришелец из другого измерения, и теперь я не Оримура Ичика, а неведомый и опасный иномирянин, отсюда все мои уникальные навыки, странности поведения и даже суперспособности! — сказал я, скорчив таинственную рожу и многозначительно поглядел на Чифую.

Чифую поглядела на меня, как психиатр на пациента и сказала.

— Кто-то походу слишком часто смотрит Аниме![4]

— Ладно, ладно! — примиряюще выставив руки перед собой, отшучивался я. — Ну пошутил неудачно. Заносит меня еще на радостях. Но вот все что я сказал до этого — на полном серьезе.

— Видимо рано я обрадовалась, что ты вырос, — с улыбкой подметила сестра. — В тебе еще столько от того непоседливого ребенка, которым ты был, что ты и сам не представляешь.

И сказав это, она искренне рассмеялась. Я редко видел ее в таком хорошем настроении, и не удержавшись, рассмеялся в ответ. Так бы наша семейная идиллия и длилась, но тут робко постучавшись в класс, заглянула одна из моих одноклассниц и сказала что Чифую-сенсей вызывают в учительскую.

— До завтра сестра, — тихо сказав ей напоследок, я вышел из аудитории. Моя комната и мой новый сосед ждали меня.

Глава 6. Давно знакомые соседи

Идя из учебного корпуса в общежитие, я опять попал в центр внимания. Однако, даже учитывая соотношение полов на территории академии, ко мне никто не приставал и не навязывался, хотя некоторые взгляды, особенно от старшекурсниц, были куда как красноречивы. Дойдя до своего корпуса, я нашел свою комнату и открыв дверь, вошел. Постучать я забыл, и походу зря. Хотя зрелище, представшее мне, было выше всяких похвал. Моему взору предстала обнаженная Шинононо Хоки — старая подруга детства Оримуры. Еще влажная, после недавно принятого душа, молодая красавица стояла и растиралась полотенцем. Обернувшись на звук хлопнувшей двери она увидела меня, а я рассмотрел её. Всю и целиком. Её обнаженное тело просто сияло молодостью и здоровьем. Чистая, без единого пятнышка, кожа, высокие и упругие девичьи груди второго размера с розовыми кружочками сосков, упругий и подтянутый животик с аккуартной дырочкой пупка, легкий пушок волос на лобке и аппетитная киска, чьи розовые губки так и манили к себе. Десять из десяти, скажу я вам! Немая сцена длилась секунд 5. Затем она побледнела, покраснела и мигом перехватив полотенце, обмотала его вокруг тела.

— Ты! — комнату прорезал звонкий крик. — Ты что тут забыл, извращенец? Тебя что, не учили, что стучаться нужно?

— Потише Хоки, не надо так кричать, тебя все соседи услышат. Вот мой ордер на заселение именно в эту комнату, — развернув документ, я продемонстрировал его ей. — Так что не надо скандала, я сам не ожидал такого.

— Это какая-то ошибка! — не унималась Хоки. — Парень и девушка не должны жить в одной комнате, если им больше 8 лет.

— Я бы сам рад переехать в отдельные апартаменты, но пока свободных нет. Так что придется нам некоторое время побыть соседями. И да, ты переодевайся дальше, — решил я подбодрить её. — Я уже все рассмотрел, и могу сказать, что не такая уж ты и жирная.

Зря я так пошутил, потому что Хоки, позабыв про смущение, резко рассвирепела, и метнувшись к стоящей в углу сумке, схватила длинный, и судя по всему тяжёлый, деревянный меч, с которым и ринулась на меня! Счет шел на секунды, и мне пришлось импровизировать. Быстро схватив с ближайшей кровати подушку я подставил ее под удар меча. Когда меч увяз, я тут же перехватил её за запястье и кинул через бедро, а сам взгромоздился сверху, удерживая её руки.

— Хоки как тебе не стыдно? Я даже извиниться не успел, а ты на меня уже с древесиной кидаешься.

— А ну слезь с меня, дурак озабоченный! — неистовствовала Хоки, извиваясь подо мной в тщетных попытках выбраться.

— Если я с тебя слезу, ты драться не будешь? С палкой на людей кидаться не станешь? — терпеливо спрашивал я, не ослабляя хватки ни на секунду. Хоки, злобно зыркая и сопя, извивалась подо мной, как уж на сковородке.

Казалось, что наша задушевная беседа так и будет длиться, но, привлеченные звуками борьбы, в незакрытую дверь высунулись любопытные мордашки наших соседок. Судя по раскрасившему их лица румянцу, зрелище было весьма двусмысленным. Судите сами: на полу, в полотенце на голое тело, лежала Хоки, а сверху сидел я и удерживал ее руки своими. Рядом валялся её меч и моя сумка. Не успели мы даже начать объясняться, как тут же посыпались советы и комментарии.

— О-о-о! Оримура-сан времени не теряет!

— Ичика, вы бы встали с пола, а то простудитесь!

— Хоки, вам разве удобно на ковре? Не лучше ли на кровати этим заниматься?

— Ичика, заниматься сексом надо с контрацептивами! И вообще вы бы хоть дверь закрыли!

Не выпуская смущение наружу, я дал себе слово не забывать о двери и обратился к притихшей подо мной девушке. Алой, как мак.

— Хоки! — наклоняюсь к её уху, — я тебя отпущу и закрою дверь, но ты веди себя хорошо, договорились?

Дождавшись утвердительного кивка, быстро встаю и резким движение захлопываю поток чужих острот. Закрыв дверь и подёргав для верности, оборачиваюсь и вижу, что Хоки уже сидит на своей кровати. Лицо ее было красным от смущения, взгляд свиреп и полон решимости, а меч был стиснут в руках и готов к применению. Подойдя ближе, и демонстративно не замечая стискивающих меч пальцев, я сел на свою кровать напротив неё.

— Итак, теперь, когда свидетели убраны, мы можем поговорить культурно? Не бросаясь друг на друга с палками?

— Это не палка, это меч! — резко перебила она.

— Допустим, — соглашаюсь с ней. — Но даже с деревянным мечом бросаться на людей нельзя. Мы же не варвары. И да, Хоки, я сейчас отвернусь, а ты будь добра — оденься.

И встав к ней спиной, я слышал как она торопливо натягивает на себя одежду.

— Все? Можно уже?

— Можно! — подтвердила Хоки. Неспешно повернувшись, я увидел, что она переоделась в спортивную форму для кен-до, которая весьма ей шла. Но меч она по прежнему держала в руках.

— А тебе эта форма очень идет! Она подчеркивает красоту твоего лица и стройность тела.

Но комплименты не помогли, так как она сразу перешла в контрнаступление.

— Ты это специально подстроил!

— То есть? Ты хочешь сказать, что я преднамеренно попросился к тебе в соседи? Дабы быть «ближе к телу»?

— Именно! — сердито подтвердила она, поудобнее перехватывая меч.

В ответ я взял в руки подушку и красноречиво поглядел Хоки в глаза. Хоки, смутившись, немного успокоилась и положила меч рядом с собой, на кровать. Так долго продолжаться не могло, и я решил расставить точки над И.

— Раз ты считаешь, что я это специально сделал, Хоки-сан, — сказал я, вставая с кровати. — Я сейчас же пойду в учительскую, найду Чифую и потребую чтобы меня поселили в другую комнату, извини за беспокойство. И направился к выходу. Но не успел я сделать и двух шагов, как меня ухватили за одежду.

— Прости, Ичика, я не должна была так себя вести, — сказала Хоки глядя в пол и краснея.

Повернувшись, беру ее руки в свои и легонько сжимаю.

— Это ты меня прости Хоки-тян, мне следовало постучать, перед тем как войти.

В конечном итоге мы помирились. Хоки оказалась девушкой вспыльчивой, но отходчивой и незлопамятной. Договорившись об очередности пользования душем и правилах совместного проживания, мы пришли к согласию и примирению. Даже несмотря на то, что я жил не один — жаловаться было особо не на что. Комната у нас была маленькая, но уютная и в ней было все необходимое. Как то: два стола с компьютерами, плоская панель телевизора на стене, с диагональю примерно метра три, современный санузел, мини кухня недалеко от входа, правда холодильник было маловат, но это поправимо. В общем — получалась этакая гостинка на двоих, стиль полу-люкс. Разложив свои вещи и поставив плеер на зарядку, я прилег на кровать отдохнуть.

Стоило мне расслабиться и закрыть глаза, как моя боевая соседка забросала меня вопросами.

— Как ты только додумался принять ее вызов, Ичика-кун, ведь как пилот она несоизмеримо лучше чем ты! — прямо в лоб спросила она.

Да уж, деликатностью Хоки не страдала сроду.

Открыв один глаз, я чуть повернув голову к ней и недоуменно спросил:

— А что? Нельзя?

— Да как ты не понимаешь?! — снова принялась витийствовать моя соседка. — Сесилия Олькотт очень сильная и умелая, её навыки пилотирования НД очень высоки. А ты принял ее вызов, тем самым, дав её повод устроить над тобой публичную расправу во время дуэли.

— Хоки, пойми, я не мог отступить после того, что она мне тогда наговорила. Извиниться перед ней после тех слов, что были брошены мне в лицо — это потерять репутацию и попрать свою честь. К тому же, в бою я смогу преподнести ей сюрприз-другой, от которых ей будет весело.

Но несмотря на мои слова, Хоки считала совсем по иному.

— Ты не понимаешь о чем говориш, ь Ичика! — повысив голос, просвещала она. — Если уже с первого курса у неё есть личный НД, да еще третьего поколения, то это значит, что ее посчитали достаточно перспективной курсанткой, для того чтобы купить ей машину стоимостью в сотни миллионов!

— Я рад что ее навыки оценили столь высоко! — ответил я раскрасневшейся от лекции Хоки. — Но даже доспех третьего поколения, не дает тебе право считать других людей за скот. Судя же по поведению нашей примадонны, всех остальных однокурсников она считает полными неумехами и ничтожествами.

— Ичика, в любом случае, она сильнее тебя как пилот! Как ты этого не поймешь?

— Да на здоровье! Она меня недооценивает и я не буду ее разубеждать.

Поспорив приблизительно с полчаса мы остались каждый при своем. Но главное, что лёд между нами был сломан. Не сумев поспать, мой организм решительно хотел поесть, о чем он и сообщил, сердито бурча животом. И тут мне пришла в голову мысль.

— Хоки-тян, а пошли поедим? — без предисловий предложил я. — Тут недалеко, в соседнем здании, есть кафе. Оно как раз открыто. Заодно и пообщаемся, ну если ты не против.

Недоверчиво поглядев на меня, Хоки чуть засмущалась и слегка помедлив, кивнула.

— Отлично! А то как раз захотелось поесть, но в компании это делать намного лучше.

По шустрому собравшись, я подождал Хоки и мы двинули в кафе.

Несмотря на то, что был уже вечер, народу на улице было немало. Студентки по одиночке, парами и группами прогуливались по дорожкам или шли по своим незавершенным делам. Но стоило мне появиться в их поле зрения, как я опять стал центром внимания и темой для бесед. А уж учитывая, что рядом со мной шла Хоки, то в некоторых взглядах я ощущал ревность и неприязнь. Что было совсем неудивительно, учитывая соотношение полов в академии. «Щас я вам устрою вечер женской солидарности!» — подумал я про себя, а в слух спросил.

— Хоки-тян, можно взять тебя за руку?

С удивлением взглянув на меня, в ответ она лишь коротко кивнула, но предательский румянец залил её гладкие щечки. Взяв её за ладошку, я поместил её руку на сгиб своего локтя, придав нам вид прогуливающейся парочки. Концентрация ревности в воздухе увеличилась в разы. Чего и следовало ожидать. Идя с ней рука-об-руку, я чуть улыбался и глядел не неё восхищенным взглядом. Полагаю, что у местных сплетниц теперь есть пища для дискуссий на неделю вперед.

— Ты стал смелее с девушками, Ичика-кун, — вдруг заявила Хоки. — Раньше ты бы сам такое не предложил.

— Люди меняются Хоки-тян, тем более, что мы с тобой лет семь как не виделись.

— Шесть, если быть точным, — поправила она.

— Ну пусть шесть. Согласись, что это тоже немало. Когда мы последний раз виделись, то были еще детьми, а теперь мы почти взрослые. И это многое меняет. — Тем более, увидав тебя сегодня в первозданной наготе, я сразу понял, что медлить нельзя! А то уведут такую красавицу, как потом жить?

Поначалу, от моих слов Хоки еще сильнее смутилась, но потом спросила меня, со странным ожиданием в голосе.

— Ты и вправду считаешь меня симпатичной? — и пронзительно поглядела мне в глаза взглядом, который я так и не смог понять.

— Дурочка!

Хоки от услышанного вскинулась и в ее глазах сверкнул отблеск приближающегося гнева. Но, невзирая на это, я продолжил.

— Ты не просто симпатичная, ты изумительно красива, Хоки-тян. И когда я тебя сегодня увидел, то понял, что из нескладного ребенка, которого я не видел много лет, выросла изумительная по красоте девушка. С совершенным телом и изумительным лицом, — закончил я.

Судя по тому, как налилось алым цветом её лицо и устремился вниз взгляд, такой похвалы она не ожидала. Но та сила, с которой её пальцы стискивали мою руку, говорила мне о том, что чувства захлестывающие её сильнее даже, чем кажется.

— Спасибо, Ичика-кун, — с легкой хрипотцой ответил она. — Ты мне тоже нравишься.

Откровенно засмущавшаяся девушка погрузилась в свои мысли и не услышала следующий вопрос. Спасая красавицу из плена иллюзий, я решил добавить чуть-чуть прозы.

— И да, Хоки-тян, забудь о том, когда я сказал что ты жирная — это не так.

И меня тут же ущипнули за бок, «нечаянно» наступив еще и на ногу. Вот и пойми этих женщин! Но вот показалось наше кафе.

Открыв дверь и пропустив Хоки, я вошел следом. Внутри кафе было обставлено в том же хай-тек стиле, что и многие помещения академии. Выбрав столик в дальнем углу, да еще скрытый непрозрачной перегородкой, мы попросили меню и сделали заказ. Хоки взяла себе салат с морепродуктами и десерт, я ограничился бифштексом и стаканом томатного сока с пряностями. В ожидании заказа мы разговорились. За простым и с виду малосодержательным разговором, я уточнил у Хоки все мелкие подробности ее отношений с Ичикой в прошлом. После этого, разговор свернул на её сестру-гения Шинононо Табанэ, которая в одиночку создала все ядра доспехов и спроектировала лучшие образцы НД, но Хоки не поддержала беседу в этом направлении. Судя по тому, как прохладно она отзывалась о сестре — их отношения очень далеки от нормальных. Далее мы обсудили мой предстоящий бой с Сесилией, но тут подоспел наш заказ. Отдав должное местной кухне, и наобщавшись всласть, мы покинули стены этого уютного заведения. На улице, к тому времени, уже смеркалось, а почти скрывшееся за горизонтом солнце окрашивало низ облаков в сочный багрянец.

Неспешно прогуливаясь после вечерней трапезы, мы с Хоки возвращались в общежитие. Был теплый летний вечер, стрекотание цикад настраивало на романтический лад. Идя рука об руку по дорожке из брусчатки, мы наслаждались тишиной летнего вечера, что плавно переходил в ночь и лишь свет из стоящих по обочинам фонарей, разгонял сгущающуюся темноту. В моём животе уютно лежал съеденный ужин и хотелось просто идти рядом, не нарушая тишину громким словом. Ее ладошка, с тонкими, изящными пальчиками и теплой шелковистой кожей, уютно лежала в моей руке. Наслаждение от прикосновения к ней навело меня на мысль, а придорожные деревья, стоящие непроглядной стеной, подсказали способ реализации. Подождав, когда рядом не будет никого, я начал действовать.

— Хоки-тян, можно я тебя поцелую? — в тишине вечера негромко прозвучал вопрос.

Она обернулась ко мне с удивлением в глазах и чуть смущенно ответила:

— Да, Ичика-кун.

Отойдя с дорожки в темную глубь растительности, чья зеленая стена надежно скрывала нас от глаз возможных свидетелей и появления новых слухов, я повернулся к Хоки. Но перед тем как начать, у меня возникло странное ощущение, будто кто-то за нами наблюдает. И хотя я внимательно огляделся по сторонам — ничего обнаружить не удалось.

Обняв Хоки, дабы наши тела соприкоснулись, я начал с того, что поцеловал её в очаровательное ушко. Ее вкус и запах сводили с ума. А учащенное дыхание, и гулкие удары сердца говорили о том, что она в предвкушении не меньше моего. После ее очаровательного уха, я отдал должное её губам. Проведя языком по кончикам её губ, я поцеловал её. Когда наши губы соприкоснулись, а языки устремились навстречу друг другу, я ощутил такой прилив желания, что этого просто не передать словами. И хотя Хоки совершенно не умела целоваться, её энтузиазм нарастал с каждой секундой и вскоре мы упоённо ласкали друг друга в ночной тиши, а губы не размыкались ни на секунду. Сладость ее губ, запах ее кожи и дразнящая податливость её тела сводили с ума. Опустив руки ниже талии, я взялся за её тугую попку и начал мять её в руках, что, судя по её громкому сопению, нравилось нам обоим. Восхитительный вкус её губ, тепло прижимающегося ко мне тела и упругость девичьей попы привели к закономерному результату — я начал крепчать. Молодой и здоровый юношеский организм неистово жаждал слиться с девичьим телом, погрузив стоящий колом член в её влажное лоно. Но сейчас было не время и не место. С сожалением оторвавшись от своего занятия, и переместив свои руки на её грудь, я слегка отстранился. Слегка тиская ее девичьи прелести, я собирал дыхание «в кучу».

— Подожди пожалуйста Хоки-тян. Нам пора остановиться.

— Почему Ичика-кун? — с непониманием, и, если мне не показалось, с легкой обидой сказала молодая прелестница.

Судя по её раскрасневшемуся лицу, чуть опухшим от поцелуев губам и сверкающим в темноте глазам — она вошла во вкус и хотела продолжения здесь и сейчас.

— Нам стоит пока остановиться. Мы обязательно продолжим, но не здесь и не сейчас. Говоря это, я продолжай удерживать ее в объятьях, и судя по тому, что она снова прижалась ко мне, её хотелось прямо здесь и прямо щас.

— Здесь никого нет Ичика-кун, так в чем же дело? — сказала Хоки, ища своими губами мои. Когда же она отыскала желаемое, и наши языки вновь сплелись а губы соединились, то мне стоило всей моей воли, дабы разорвать это поцелуй.

— Хоки, я очень хочу продолжения, но не в придорожных кустах! — сказал я, отстраняясь от её губ и глядя ей в глаза. А после тихо прошептал ей прямо в ухо. — Мы не должны торопиться, любовь моя, у нас еще масса времени.

И поцеловав её в щечку, я отстранился. Хоки разочарованно насупилась и стала, на мой взгляд, еще милее.

Поправив одежду и придя в себя, я выглянул из кустов. Дорожка была пуста и мы, быстро выйдя из придорожной зелени и отряхнувшись от следов нашего прибывания, продолжили пусть к общежитию.

Идя рука об руку, мы наслаждались прогулкой. Я так замечтался что чуть не проворонил вопрос.

— А ты знаешь, что ты очень изменился Ичика-кун? Раньше ты был робким и нерешительным с девушками и никогда бы не сделал первого шага.

— Хоки, милая, люди меняются, — возразил я. — А уж за столько лет человек может измениться просто до неузнаваемости. К тому же, увидав тебя сегодня, когда ты растирала свое изумительное и разгоряченное после душа тело мягким полотенцем, а капельки влаги стекали по нему на пол. Я понял что не хочу отпускать тебя из своей жизни, и значит надо действовать!

— Ичика-кун, ты озабоченный как все парни, — чуть поддела меня Хоки и хитрая улыбка украсила ее лицо. Но я не привык оставаться в долгу.

— Да уж, радость моя, кто бы говорил! Это ведь ты хотела продолжения в тех кустах несмотря ни на что. И не возьми я себя в руки, мы бы уже вовсю кувыркались на листве!

На это справедливое замечание она лишь гуще покраснела, сильнее стиснув мою руку и искоса глядя на меня тихо сказала:

— Ичика, ты дурак!

— Я тебя тоже люблю! — ответил я и показал ей язык.

Вот из-за поворота показалось наше общежитие. За нашей оживленной беседой, мы сами не заметили, как подошли к нему.

Дойдя до нашего номера и переодевшись, мы начали готовиться ко сну. Перед этим, я собрал на завтра все необходимое в ранец и положил плеер на видное место, дабы не забыть.

— Хок, и ты иди пока в душ, — сказал я не оборачиваясь, а сам вышел на балкон подышать свежим воздухом и подумать о том, как жить дальше.

Ночь окончательно вступила в свои права, и лишь свет окон да фонарей разгоняли густую темноту летнего мрака. Тихий шелест листвы и едва заметное дуновение ветра почему то вызывали ностальгию. Пусть я пришелец, занявший без спросу чужое тело, я чувствую, как этот мир становится моим все больше и больше.

И осознание этого укрепляло меня в мысли — если этому миру будет грозить беда, я не стану стоять в стороне и смотреть, а буду биться. Жестоко, подло, и насмерть, как и бьются на настоящей войне. А то, что таковая будет я не сомневался. Слишком уж лакомый кусок эти небесные доспехи, чтобы разного рода негодяи и интриганы не попытались использовать их в своих целях.

Вглядываясь в темноту и думая о грядущем, я не заметил, как Хоки встала позади меня, а её ладонь легла на моё плечо.

— Ичика-кун, пойдем мыться вместе? — тихо спросила Хоки.

Не ожидавший такого предложения, я неспешно повернулся и увидел прелюбопытнейшую картину.

Глава 7. Совместный душ

Представшая передо мной Хоки уже успела переодеться. На ней был только шелковый банный халат черного цвета с причудливой вышивкой в восточном стиле.

Тонкая ткань плотно облепляла тело, обрисовывая изгибы и впадинки. Распущенные волосы ниспадали на плечи и за спину, а глубокий вырез халата оголял верх её грудей, дразнящих белизной своей кожи. Помятуя о недавнем поцелуе, мой взгляд жадно шарил по её телу, а воображение рисовало самые заманчивые картины.

— Не смотри на меня так, Ичика-кун, я смущаюсь, — сказала Хоки, но при это не отвела взгляда, а лишь чуть покраснела. В ее взгляде была решимость пойти до конца. И я отчетливо понимал до какого именно.

— Я не только хочу смотреть на тебя, но и быть с тобой. И как мне кажется, это у нас взаимно, не так ли? — Хоки лишь молчаливо кивнула и подошла ближе. — Но, дабы соблюсти все формальности, спрошу напрямик, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Ты понимаешь, что наша помывка не ограничится поцелуями и мы зайдем несколько дальше?

Ничего не сказав в ответ, а ограничившись кивком, Хоки взяла меня за край рубашки и потянула за собой в сторону душа. Ну раз так, то я не вижу смысла отказываться.

Погасив свет в комнате, и раздевшись я пошел в душевую, где меня уже ждали.

Войдя в ванную комнату и закрыв за собой дверь, я пошел в душевую кабинку к Хоки, которая, судя по звуку льющейся воды, уже начала мыться.

Обнаженная красавица стояла под струями воды, что серебристыми нитями змеилась по её телу.

Подойдя ближе, я коснулся её, проведя рукой от плеча до поясницы.

— Намыль мне спину, Ичика-кун.

— Хорошо Хоки-тян.

Пока Хоки выключала душ, я намылил ладони гелем и подошел к ней. Она повернулась спиной ко мне и выжидательно замерла. Начав намыливать ее с шеи и плеч, я спускался все ниже и ниже. Гладкая, будто шелк, девичья кожа, вкупе с мягкой и дразнящей податливостью её тела будили во мне шквал эмоций.

Спустя немного времени после того, как начал намыливать обнаженную прелестницу, я обнаружил, что крепчаю с каждой секундой. Вскоре, недвусмысленная твердость в члене указывала на то, что организм готов к «ближнему бою». И тем не менее, даже не взирая на такие трудности, я не бросил своего занятия, продолжая тщательно и аккуратно намыливать Хоки.

Пройдясь по спине и бокам, я дошел до её очаровательной, подтянутой и восхитительной на ощупь попки, которой не преминул уделить особое внимание.

Хоки к этому времени оперлась руками в стену душевой кабинки и пошире расставила ноги, замерев в предвкушении дальнейшего. Ее участившееся дыхание и выпяченный в мою сторону восхитительный зад, выдавали в ней ту же жажду, что проснулась во мне. Поэтому я не стал заставлять её ждать.

Тщательно намыливая и разминая её упругие белые ягодицы, я восхищался тем, каковы они на ощупь. За этим занятием, я как будто случайно, провел кончиками пальцев по розовому бутону её ануса и судя по ответному трепету, ей это понравилось.

Вдоволь намылив ее попку я спустился ниже и сев на корточки уделил внимание её ногам и ступням. Стройные и красивые ноги заканчивались аккуратными ступнями с милыми пальчиками. Тщательно намылив каждую ногу, и вставая с корточек, я сказал Хоки.

— Повернись ко мне лицом, Хоки-тян. Мне надо намылить также и спереди.

Юная богиня молодости и красоты повернулась ко мне лицом. Отчего я затвердел еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно.

Встав вплотную к ней, так, что моя напружинненная плоть касалась низа её живота, я намылил руки вновь и коснулся её ключиц, после чего плавно переместил руки на её груди. Хоки запрокинула голову, и издав тихий стон, прислонилась ко мне. Ее руки обхватили меня за шею, а приоткрытые губы искали поцелуя. Не отпуская ее груди, я поцеловал её. Наши губы соединились, а языки начали свой танец, то обхватывая друг друга, то расходясь, чтобы снова сойтись.

Не переставая намыливать её, я целовался с ней взахлеб. Скользя мыльными руками по её груди, я слегка сжимал её аккуратные розовые сосочки, что красными бугорками смотрели на меня. Намылив её грудь, от которой, казалось, не смогу оторваться, я опустил руки ниже. Разорвав поцелуй, я нашел губами её шею, не переставая целовать которую, я намыливал её живот и бока. Хоки, тем временем, прижалась плотнее ко мне, так что её хриплое дыхание щекотало мне ухо. Ее белый, теплый и подтянутый живот, был восхитительно упруг. Скользя по нему ладонями, я то и дело останавливался на её талии, пару раз соскользнув на её попу. Капнув чуть-чуть геля на указательный палец, я погрузил его в аккуратную дырочку её пупка и начал мягко водить им по кругу. В ответ Хоки легонько прикусила мою шею, а её постанывания разнеслись по комнате.

Закончив с её животом, я опустил руку ниже, к её лобку. Тут её ладонь накрыла мою, а губы тихо прошептали в моё ухо:

— Будь нежен, Ичика.

— Как скажешь, любовь моя, — прошептал я в ответ, закрыв её рот поцелуем.

В это время моя рука мягко намыливала чуть выступающий лобок, с легким пушком волос, после чего пальцы соскользнули ниже и нашли её киску. Громкий стон удовольствия, что издала Хоки, казалось был слышен по всему зданию.

— Хоки, тише! Нам же не надо лишних свидетелей или нежданных проблем? — Хоки утвердительно кивнула, и закрыв глаза, стиснула зубы.

Гладя ладонью её половые губы, я аккуратно проник между ними пальцем и найдя её клитор, начал массировать его круговыми движениями. Маленький бугорок набух под нежными прикосновениями и я чуть усилил нажим. Хоки вцепилась пальцами в мою спину, так, что её ногти вспарывали кожу до крови, и учащенно задышала. Продолжая гладить её клитор, другой рукой я начал мять ей попку. Её дыхание учащалось, и казалось что стук ей сердца раздается по всей комнате, я чувствовал что она на пределе и пик близок. Прошла буквально минута и её сотрясла нервная дрожь, которая выдавала что её настиг мощный оргазм. Затвердевшие соски расслабились, на мою руку, что была подле её волшебного бугорка, обильно потекла смазка, а её глаза подернулись мутной дымкой удовольствия. Сквозь ее стиснутые зубы вырвался отголосок того стона, что мог бы перебудить весь этаж, но Хоки сдержала себя.

Включив душ и смыв с неё пену теплой водой, я поцеловал её и прижал к себе, не давая упасть. Хоки, тяжело дыша облокачивалась на меня, и её руки покоились на моих плечах. Я же прижал ее к себе за талию, помогая стоять на ослабевших ногах. Проведя своей ладонью по моей спине, она поднесла её к лицу. Влажная ладонь была яркой алой от моей крови.

— Повернись пожалуйста, Ичика, я хочу посмотреть на твою спину, — попросила Хоки.

Но я возразил:

— Тебе не стоит этого видеть.

Но Хоки была настойчива. И в итоге я повернулся к ней спиной.

Зрелище открывшееся ей было не особо аппетитным. Спина была покрыта сетью царапин и багровых полос. Те царапины, что были достаточно глубоки, обильно сочились кровью.

— Прости меня Ичика-кун, я не хотела, — тихо сказала Хоки. Понимая, что столь приятный вечер может быть бесповоротно испорчен её слезами и чувством вины, я повернулся и прижал её к себе.

— Хоки, не расстраивайся. Нам было хорошо и это главное, а царапины заживут.

Мы стояли обнявшись, и кровь тихонько стекала по моей спине на пол, смешиваясь с мыльной пеной. Мой напряженный член, упирался ей в лобок и не желал опадать.

Глядя вниз, Хоки игриво улыбнулась и сказала:

— Прости меня Ичика, я ведь должна помыть тебя в ответ. И набрав душистого геля в ладони, она приступила к намыливанию моего тела.

Сравнительно быстро справившись с моей спиной, ногами и грудью, она приступила к животу. Намылив его, она дошла до его низа и замерла в нерешительности перед ним. Напряженный член, твердый как сосновая мачта, решительно глядел вверх, не желая опадать ни на йоту.

— Будь нежнее, Хоки-тян, несмотря на его твердость он не выносит грубости и резкости, — посоветовал я. Хоки, сказав тихое «хорошо», аккуратно взялась за него своими руками.

Поначалу робко и несмело, но с каждым мигом все увереннее, Хоки намыливала мой член, массируя его по всей длине. Ее нежные и теплые, но упругие ладони скользили по всей его длине, от основания до головки. С каждым движением её ладоней я чувствовал, что напряжение растет все выше и выше, и вскоре наступил тот миг, когда оргазм настиг меня, будто удар молнии. Резкая вспышка удовольствия пронзила тело сверху донизу, и давшее перебой сердце, казалось, подскочило к горлу. На пике вспышки, когда удовольствие было таким, что казалось болью, упругая струя семени выплеснулась в её подставленную ладонь.

— Полный отвал башки! — Сказал я по русски, опираясь рукой в стену душевой и восстанавливая дыхание. Ощущения оргазма были просто нереально сильными, казалось на миг, что волевым усилием я смогу приподнять здание над землей.

Хоки, по прежнему державшая в руках мой, уже начавший опадать член, тихонько гладила его, выдавливая последние капли семени в подставленную ладонь. После чего, ни с того ни с сего она поднесла ладонь, полную липкой белой субстанции ко рту и попробовала на вкус моё семя.

— Тебе не противно? — спросил я.

Но она, слизнув и проглотив его остатки, с улыбкой ответила:

— А у тебя сладкий вкус, Ичика, ну кто бы мог подумать? — и усмехнувшись она показала мне язык.

После этого мы домылись в душе и смыв с себя любовные соки, пену и кровь, легли в наполненную ванную. Царапины к тому времени перестали кровоточить. Я лежал на спине, а Хоки лежала на мне, глядя в потолок и едва слышно дыша.

Лежа по горло в теплой воде, не хотелось ничего, кроме тишины и покоя. Чувство расслабленной неги захватило нас целиком и даже лежащая поверх меня Хоки вызывала не возбуждение, а нежность и умиротворение.

Теплая вода и мягкое тело любимой девушки были прекрасным завершением вечера. Я молча водил руками по её телу, плавно массируя его, а она лежала неподвижно и с молчаливым упоением принимала мою ласку.

Пока мои руки плавно перетекали по ней, от бедер до груди, я нашел её красное и симпатичное ухо и игриво прикусил его зубами, чуть-чуть, понарошку. После чего тихо прошептал.

— Хоки-тян, тебе понравилось?

Тихое «угу» было мне ответом.

— Тогда у меня к тебе маленькая просьба, — продолжил я. — Постарайся сохранить нашу близость в секрете от широкой публики. Чем дольше все будут думать, что между нами нет ничего, кроме дружбы, тем спокойнее будет нам. Важно лишь то, что между нами и прочих это не касается, хорошо?

— Хорошо Ичика, — тихо согласилась она, соглашаясь с моими доводами.

Полежав в ванной где-то еще с пол-часа, мы закончили наши водные процедуры. Уже вытираясь, я заметил, что отношение Хоки ко мне изменилось. На ее лице была счастливая улыбка женщины, познавшей счастье близости с любимым мужчиной. А когда она вытиралась, стоя рядом со мной, то она не стеснялась и не закрывалась, а наоборот продемонстрировала себя с разных ракурсов и пару раз даже соблазнительно выгнулась.

Прогресс однако!

Не одеваясь, я пошел на кухню и принес нам по стакану холодного зеленого чая. Попивая который, мы разошлись по кроватям и улеглись. Уже засыпая, я напомнил Хоки о том, как важно хранить наши отношения втайне и пожелал ей спокойной ночи.

Перед тем как отойти в царство морфея, я различил «Спокойной ночи, Ичика» и провалился в сон без сновидений.

Глава 8. Начинается новый день

Спал я так крепко, что надоедливые трели будильника разбудили далеко не с первого раза.

Утихомирив звонкого надоеду, я лежал и глядел в потолок. Ощущение того, что все бывшее со мной вчера это только сон, казалось физически ощутимым. Но я тут, я по прежнему в теле Оримуры Ичика, и новый мир ждет меня.

Из всех воспоминаний особенно приятным был вчерашний душ, где мы с Хоки намылись «досыта». Но то ли еще будет?

Кстати о Хоки. Ощущая сильное онемение в правом плече, я глянул в чем же причина. Причина спала рядом со мной, высовываясь из-под одеяла своей темноволосой макушкой и тихонько посапывая во сне. Положив свою голову на моё плечо, она отлежала мне его до полной потери чувствительности. Походу она пролежала на нем всю ночь, а я так крепко спал, что даже не почувствовал, как она перебралась на мою кровать. Проведя рукой по её телу, я обнаружил что на ней из одежды были только крохотные трусики и ничего более.

«Наверное ночью её одолел лютый холод, не май все же, и она потихоньку перебралась ко мне.» — иронично подумал я.

Ведь получается, что она дождалась, когда я крепко засну, а потом пробралась под моё одеяло и легла ко мне под бочок. Ат же хитрюга! Но все равно — уже пора вставать, и я начал будить Хоки, спавшую даже крепче, чем я.

Высвободив руку из под её головы я растирал затекшую конечность.

Ну радость моя, сейчас я тебе устрою прилив утренней бодрости!

Скользнув под одеяло, тихонько уселся сверху на неё, держа весь свой вес на ногах, и начал водить руками по ее ребрам. Спустя пару минут она проснулась, а еще минуту спустя, она радостно хохотала, слегка взвизгивая и отмахиваясь от меня руками.

Вот такое веселое утро.

Встав с неё и улегшись на место, я повернулся к ней боком и подперев голову рукой, поглядел на неё.

— Блин, Ичика, что ты делаешь! — Воскликнула раскрасневшаяся от хохота Хоки, укладывать поудобнее и глядя мне в глаза.

— Что я делаю? — улыбаясь переспрашиваю у ней, гладя под одеялом её животик. — Я тут утром проснулся, и нечаянно обнаружил, что у меня под одеялом гости. С чего такое внимание Хоки? Мороз ночью одолел и погреться пришла?

Хоки, чуть насупившись, покраснела и отвернулась. Я с усмешкой привлек ее к себе и поцеловал в щеку, попытавшись прижать к себе, но она уперлась руками мне в грудь и сказала:

— Оримура-сан, как вам не стыдно! Соблазнили вчера невинную девушку, так что примите на себя ответственность! — едва сдерживая улыбку, с притворной строгостью отчитывала меня она.

— Хоки-сан, чисто технически вы еще девушка, так что претензии не по адресу. Мы ведь не любовью занимались, а только помылись вдвоем, пусть и весьма энергично, — возражаю я, притягивая её к себе поближе. Хоки перестает упираться и прижимается ко мне.

Притянув Хоки к себе, стискиваю в объятьях, её макушка оказывается где-то на уровне моего подбородка. Она с готовностью принимает игру и обнимает меня в ответ. Утро становится все лучше и лучше. Лежать по утру под одеялом, сжимать в объятьях теплое тело красивой девушки, чувствуя каждый его изгиб, и слушать стук её сердца, что еще нужно для счастья?

Наклонов голову, целую макушку по утреннему растрепанной головы. Хоки довольно сопит и целует в ответ мою шею. Высвободив одну руку, начинаю гладить её по голове, при это шепча ей в ухо.

— Хоки, радость моя, если в дальнейшем ты будешь ложиться ко мне в кровать, то предупреждай пожалуйста заранее. А то за ночь ты мне руку так отлежала, что поначалу я подумал об утрате конечности.

Хоки сердито засопела, недовольная такой трактовкой событий и что-то невразумительно пробурчав, завозилась, поудобнее устраиваясь у меня в объятиях.

— Ты меня вообще слушаешь хоть чуть-чуть, Хоки-тян? — продолжаю увещевать полусонную красавицу. Тихое «Да» прозвучало снизу.

— Исчерпывающий ответ, ничего не сказать.

Прижавшись ко мне, Хоки пригрелась и затихла. Казалось что мы так можем лежать вечно, но утро проходит, а нам надо еще на занятия не опоздать. Так что волей-неволей, но мне пришлось растормошить очаровательную соню и довести её до душа. Где тугие струи воды окончательно пробудили её.

Наскоро помывшись и собравшись, мы пошли к учебному корпусу. Мимо нас по дорожкам шли другие учащиеся, и на многих девичьих мордашках было столь сонное выражение, что казалось, они даже не просыпались.

Мы с Хоки шли рука об руку, и пока она о чем-то упоенно мечтала, да так, что даже легкий румянец окрасил её очаровательное личико, я думал о своем доспехе. Вскоре я стану обладателем НД и мне надо будет срочно учиться его пилотировать, иначе я с треском продую нашей английской зазнайке. Да и фехтование надо будет подтянуть, но с этим мне поможет Хоки, так что проблемы нет. Хорошо когда между каноном и реальностью есть хоть какие то параллели.

Уже подходя к учебному корпусу, когда невдалеке показался вход в здание, Хоки спросила меня:

— Ичика, давай сегодня пообедаем на крыше?

— Давай, я не против, только возьми на двоих, а то мало ли что. — И прямо как в воду глядел.

Войдя в аудиторию, мы, с Хоки, расселись по своим местам. Глядя в окно, я видел, как недавно вышедшее из-за горизонта солнце, ярко освещает верхушки деревьев и крыши зданий. День обещал быть солнечным и теплым, как и положено нормальному летнему дню. В классе было слегка шумно. Одноклассницы переговаривались, обмениваясь новостями и слухами. Хоки тоже нашла себе компанию, и судя по её румянцу и по взглядам, что она время от времени бросала на меня, то разговор был о наших с ней отношениях. Лишь Сесилия недовольно глядела мне в спину, но стоило мне обернуться, как она отворачивалась.

Дабы не терять времени даром, я взял справочник пилота и углубился в чтение, но не успел я прочесть и десятка страниц, как прозвенел звонок. После этого, в класс вошла Чифую в тренировочном костюме и сказала, что нас ждет утренняя тренировка. Хотя, тренировка оказалась скорее разминкой, мы побегали, попрыгали, и сделав небольшой гимнастический комплекс закончили занятие. После занятия настало время завтрака и класс с энтузиазмом двинулся в школьную столовую.

Изрядно проголодавшись за время утренней тренировки, и приняв душ, я с энтузиазмом пошел завтракать в нашу столовую. Дойдя до неё, я вошел внутрь и огляделся, увиденное мной превосходило мои самые смелые ожидания. Просторная, светлая, вся в светло-зеленых тонах, она скорее походила на дорогой и модный ресторан, чем на заведение общепита. Большой выбор столиков, как на 4 человек, так и на целую группу, а также голографические панели на стенах приятно обогащали интерьер. Но не это понравилось мне больше всего.

Ведь что главное в столовой? Главное — это еда! А тут ее было море, и какой угодно. Все свежее, вкусное, и самое главное — бесплатно! От такой халявы я аж растерялся, так как хотелось всего, но столько просто не влезет.

Выбрав место подальше от входа и пригласив за него Хоки, я пошел к раздаче. Сами блюда были организованы по принципу шведского стола, бери чего душе угодно — главное съесть. Хоки взяла себе скромно — салатик из овощей, супчик с морепродуктами и рис, ну и что-то там на десерт, я так и не понял, что это был за гибрид мороженого и пирожного. Что касается меня, то я всегда руководствовался принципом «завтрак — это утренний обед» и набрал себе основательно: лапшу с морепродуктами, хорошо прожаренный бифштекс, салат из крабов и стакан томатного сока.

Но только мы с Хоки устроились за столом и разложили тарелки с подносов, как к нам подошла развеселая троица одноклассниц, и попросила разрешения присоседиться.

Одну из них, с прической в виде двух хвостиков, я знал — это была Судзуки-тян, та самая, что уступила мне место.

Вторая, девушка с длинными и свободно ниспадающими волосами черного цвета, представилась как Сакура, и походу была самой рассудительной из них.

Что касается третьей, то её звали Хонне-тян и она была наряжена в костюм то ли белки, то ли пикачу. Ее жизнерадостный и неунывающий нрав, а также веселая натура не позволяли глядеть на неё без улыбки.

— Конечно, конечно, красавицы! — Утвердительно ответил я на их просьбу. — Мы с Хоки будем только за, если вы составите нам компанию.

Когда все расселись, мы отдали должное еде. Девушки, подобно Хоки-чан, набрали себе скромно, я же наворачивал за двоих. И пока она начинали с салатов или риса, я с энтузиазмом рубал лапшу с морепродуктами, на забывая откусывать от бифштекса.

— У тебя хороший аппетит Ичика-кун, отчего же ты так проголодался — подметила Хонне-чян и скорчила умильную рожицу.

— Не жалуюсь, — ответил я, не отрываясь от бифштекса. После чего опять продолжил усиленно жевать.

Когда из всего, что было набрано, остался только сок, я решил начать беседу.

— А скажите ка мне красавицы, что у нас сейчас самое обсуждаемое из последних новостей?

— Особо интересного немного, Ичика-кун, В основном обсуждают твою грядущую дуэль с Сесилией Олькотт, и прикидывают как быстро она с тобой разделается, — ответила Сакура-тян, глядя на меня иронично прищуренными глазами. И не откладывая в долгий ящик тут же добавила. — А также обсуждают ваш любовный роман с Хоки-сан.

Хоки от такой новости аж поперхнулась и мне пришлось стучать ей по спине.

— Ну вы барышни скажете тоже, — отнекивался я, все еще помогая Хоки прокашляться. — Если мы друзья детства, то что — мы сразу стали автоматически любовниками, как только поселились в одной комнате?

Барышни переглянулись и понимающе перемигиваясь, хитро заулыбались.

— А как же ваш визит в кафе? Вы же шли туда держась за руки! Как самая настоящая парочка! — Обличала меня Хонне-тян. От таких слов Хоки покраснела и потупив взор, усиленно начала есть, делая вид что её это не касается. Я же стоял на своем, делая вид что так и надо.

— И что такого? Ну сходили два друга детства в кафе — эка невидаль! С вами я тоже сейчас за одним столом сижу, и что мне теперь, вас всех в любовницы записать?

От этих слов девушки засмущались, и только Хонне тут же ляпнула: — Чур меня первую! — отчего мы рассмеялись.

— Но даже если так, то как ты объяснишь тот факт Ичика-кун, что после кафе, вы с Хоки целовались в кустах? — С улыбкой сказал Сакура-тян, глядя мне прямо в глаза. Остальные девушки тоже глядели на меня и ждали моего ответа.

Я сидел и напряженно соображал: «Блин, да как же так? Я ведь помню что рядом никого не было, а значит откуда нас могли выпасти? Разве что с воздуха!» — но в слух сказал следующее.

— Красавицы, вы сами видели как я и Хоки-тян целовались в густой зелени кустов, или вам это кто-то по большому секрету рассказал? — Спросил я в ответ у Сакуры-тян, глядя ей прямо в глаза.

— Нам это поведал человек, заслуживающий всяческого доверия, Ичика-кун.

— Ну тогда передайте ему, что сочинять он умеет хорошо, я в восхищении.

— То есть ты отрицаешь, что Хоки-сан твоя возлюбленная? — В лоб спросила Хоннэ-тян.

— По данному вопросу, есть масса мнений. Но точный ответ даст лишь время, — уклончиво ответил я. Судя по тому, как троица переглянулась, их мнение было однозначным и бесповоротным.

— И вообще девушки, верить слухам вредно! — Закончил я. Но главное чтобы эти слухи не докатились до ушей Чифую, рассуждал я про себя, а то будет мне и любовь и романтика.

Закончив завтрак, мы вернулись в нашу аудиторию, где продолжились занятия. Во время лекции Ямада-сенсей продолжила просвещать нас касательно истории НД и их места в мире. Помимо истории, под её чутким руководством мы начали разбирать основные понятия и термины, употребляемые пилотами, а также теоретические основы пилотирования.

После окончания лекции начинались первые практические занятия на тренировочных доспехах. И покуда все дружно направились на стадион, меня перехватила Чифую и сказала идти за ней.

Глава 9. Белая Броня

— Ичика, следуй за мной! — Подойдя ко мне, скомандовала Чифую.

— А это еще зачем?

— Твой доспех только что прибыл.

Пока мы с Чифую шли в сторону виднеющегося невдалеке стадиона, где, походу, и состоится моя первая встреча с доспехом, я гадал про себя — дошли ли до неё слухи о нас с Хоки, или не дошли?

— Ичика, ты вкурсе какие о вас с Хоки-тян слухи ходят? — не останавливаясь спросила сестра.

«Ат блин, все таки дошли» подумал я, но виду не подал. И решил сыграть в дурака.

— Это про тот эпизод с полотенцем? Так я уже сказал, что это недоразумение.

— Я не знаю что у вас там за эпизод с полотенцем, — сказала Чифую, обернувшись и искоса глядя на меня. — Но о вас говорят, что вы с ней близки, и если не любовники, то парочка уж точно.

— Ну сходили мы в кафе держась за руки, и что? Мало ли что там себе люди напридумывают, я то тут причем?

Услышав мой ответ, Чифую остановилась, и с легкой полуулыбкой (которая мне решительно не понравилась) поравнялась со мной и глядя прямо в глаза, сказала:

— Конечно, ты ни причем! И в кустах с Хоки целовался не ты, и не глядела она на тебя сегодня влюбленными глазами, и вообще ты мимо проходил!

Ну тут уже было отпираться глупо. Но я решил все же раскрыть непонятный для себя вопрос.

— Хорошо, признаю, целовались. Ты мне лучше честно скажи, сестра, как нас заметили, мы ведь в кустах вообще не просматривались.

— Вас тогда видела с высоты группа из нескольких старшекурсниц, и когда вы неистово лобызались в кустах — им вы были как на ладони.

— Так там же темно было. — Настаивал я. — Вдруг им показалось?

Глядя на меня, как на маленького несмышленыша, Чифую разъяснила:

— В доспехе есть и прибор ночного видения, и функция оптического зума. Получишь инструкцию к своему доспеху — прочитаешь сам.

— А можно мне узнать имена тех, кто меня так ославил? — Вкрадчиво спросил я.

Но Чифую не стала мне ничего говорить, а лишь посоветовала:

— Надо тебе, так узнавай сам.

«Сговорились, как есть сговорились!» — Рассерженно думал я, желая оторвать этим летуньям всё что только можно. — «Вот найду их всех и мстя моя будет страшна и ужасна! А то взяли моду — летать по ночам да за целующимися людьми подсматривать. ПЗРК на них нет!»

На этом, как мне казалось, у Чифую вопросы кончились, но оказалось, что самое интересно еще впереди.

— У вас с Хоки уже было? — В лоб спросила сестра. И что-то мне подсказывает, что вопрос явно не про совместную трапезу.

— Пока нет, но мы стараемся, — осторожно ответил я.

— То есть дальше поцелуев не зашло? — Уточнила Чифую, сощурившись.

— А это важно?

— Ичика, будь благоразумен. Хоки рано становиться матерью, а ты еще не готов еще стать отцом. — Со странным выражением лица просветила меня Чифую, и тут же добавила. — Да и мне еще рановато становится тётей. Поэтому, не забывайте о контрацептивах.

И пока я пребывал в растерянности от такого неканоничного урока половой грамотности, Чифую приблизилась ко мне и прошептала на ухо: — Хоки еще молода и неопытна, поэтому тебе придется думать за двоих. Иначе вскоре вас может стать нежданное прибавление.

— К слову о контрацептивах, — уточнил я, — где у нас в академии ими можно разжиться?

— Заходи вечером ко мне в гости, поделюсь по родственному. — И шутя щелкнув меня по кончику носа, Чифую продолжила идти в сторону стадиона.

Я шел за ней и не понимал этих странностей её поведения. «По канону, Чифую была строга к своему брату, и не стеснялась ему даже подзатыльники при всех втыкать. Так в чем же причина столь разительных перемен в её поведении? Из-за того, что я не стал себя вести как он, и она увидела, что её брат повзрослел? Или это результат моего вмешательства в ткань судьбы?» — но не придя к единственной верной мысли, я решил что время покажет. Пока я напряженно думал о поворотах судьбы и её непредсказуемости, Чифую ушла далеко вперед и чтобы не потерять её из виду, пришлось ускориться, дабы не отстать окончательно.

Вскоре мы дошли до учебного стадиона.

Возносясь на десятки метров над землей и занимая площадь почти в пять квадратных километров, исполинский стадион был удивительно изящен. Надежность композитной стали, твердость полимерного бетона и кажущаяся хрупкость мощнейших силовых полей, что накрывали арену, сочеталась с изящной архитектурой, придававшей ему воздушный и обманчиво хрупкий вид.

Пройдя по его коридорам, до нужного нам помещения, мы уперлись в стену, на которой был снаружи только биометрический замок, с силуэтом человеческой ладони. Положив на него руку, Чифую назвала себя и створки разомкнулись. При этом в закрытом состоянии не было даже намека на дверную щель, столь плотно они были пригнаны друг к другу.

За дверями было небольшое помещение и в середине его стоял ОН, мой доспех. Белая громада доспеха, даже будучи в неактивированном состоянии, возвышалась над полом на добрых полтора метра. От него прямо веяло спокойной силой и уверенной в себе несокрушимостью.

— Это единственный экземпляр, — просветила меня сестра. — Он был спроектирован и создан самой Шинононо Табанэ, и такого второго больше нет.

— Надеюсь, он не уступает доспеху третьего поколения? — уточнил я. Но мои опасения были рассеяны. Чифую не стала ничего скрывать и ответила что знала.

— Он превосходит ЛЮБОЙ доспех третьего поколения наголову. Что в нем есть, знает только его создательница, и походу предстоит тебе это открыть самостоятельно. Однако это не отменяет необходимости уметь его пилотировать и регулярно тренироваться на нем.

Вот это да! По канону доспех Ичики раскрылся только в самом конце, но тут походу сразу будет круто. Но что то мне подсказывало, что если и оружие сразу сильно, то и с врагами может получиться тоже неожиданно.

— Подойди к нему и активируй его. — Сказала Чифую и отошла на пару шагов назад.

Я подошел к доспеху и коснулся его рукой.

Когда ладонь коснулась стальной брони, вначале ничего не произошло. С виду и на ощупь, это был совершенно мертвый кусок металла. Но спустя несколько секунд появилось ощущение узнавания и некой тождественности что ли. Это было подобно тому, как найти знакомую и любимую вещь, которую утратил давным-давно и вдруг обрёл вновь.

Я не понимаю, как такого эффекта смогла добиться старшая сестра Хоки, но необычность и нереальность этого творения доказывала её гениальность на все 100 %.

После того, как доспех «узнал» меня, по нему прошла легкая дрожь и он раскрылся, как цветок навстречу солнцу. Броня раздвинулась и замерла, в её новой форме виднелось место, похожее на сидушку стула с отверстиями для ног.

— Смелее Ичика, тебе надо всего лишь взобраться на него и встать ногами в предназначенные для этого места, дальше доспех все сделает сам. — Подсказала мне Чифую.

Сняв с себя школьную форму, я остался в костюме пилота, который выглядел как неопреновый комбинезон со штанинами до колен и рукавами по локоть. Сложив форму в рюкзак и отложив его в сторону, я влез на доспех и встав ногами в углубления, стал ждать. Активация прошла столь быстро и в тоже время плавно, что я даже не успел заметить её начало.

До этого неподвижный, доспех рванулся на меня, как атакующий тигр на добычу и соединился со мной, но в тоже время, он сделал это так мягко и деликатно, как материнские руки, что берут своё дитя. Гибкая броня облепила туловище, подгоняясь под форму тела, как вторая кожа. На руках и ногах сомкнулись подобия наручей и поножей, притом ноги оказались обуты в что-то вроде рыцарских сапог гротескных размеров, которые выглядели футуристично и при этом были удобны, легки и не сковывали движений, а руки оказались в неком подобии латных перчаток, начинавшихся от плеч и идущих до самых кончиков пальцев, которые были снабжены подобиями когтей. Плечи были охвачены наплечниками, чья кажущаяся легкость никак не вязалась с их тяжелым и массивным видом, а голову мягко обхватил белый обруч, оставляющий открытым лоб, но охватывающий виски и затылок. Над каждым плечом, на фиксированном расстоянии, расположилась часть наплечника, чье предназначение было непонятно. Не соприкасаясь с доспехом, эти части скорее всего удерживались силовым полем и хотя о их функции я пока не догадывался, но они явно были нужны не просто для красоты.

Мир вокруг меня подернулся рябью, как вода от всплеска, но тут же обрел четкость. В сознании мягкий женский голос произнес: — «Процедура первичного слияния выполнена, выполняю конфигурирование настроек по умолчанию». Каждый предмет в зоне восприятия дополнялся параметрами, что сообщал о нем НД. Все приборы доспеха, вроде отметок на радаре, скорости полета, единиц щита, отображались перед внутренним взором. Это было похоже на дополненную реальность, но в отличие от тех же очков, дающих лишь частичный эффект, тут слияние было полным. Плоть человека и сталь боевой машины мягко слились в одно целое, гармонично дополняя друг друга.

Пока я наслаждался первыми впечатлениями Чифую продолжила просвещать меня относительно доспеха.

— Кодовое название твоего НД — «Белая Броня», его основная специализация — полноконтактный ближний бой, именно поэтому этот небесный доспех сделан столь бронированным, быстрым и мощным. Для ближнего боя у него есть установленный универсальный меч, что годится как для одной руки так и для двух. Над каждым плечом твоего НД расположен дополнительный модуль, у твоего доспеха это многоцелевые щиты, у других доспехов их функции могут быть иными.

И после этого добавила:

— Призови свой меч, Ичика!

Что я и сделал, в буквальном смысле. Не раздумывая, я поднял руку над головой, растопырил пятерню и гаркнул на всю комнату.

— Белый Меч, призываю тебя! — Фэйспалм от сестры стал мне наградой. Поглядев на меня задумчивым взглядом, в котором не читалось ни одного цензурного слова, Чифую тут же разъяснила, в чем была моя ошибка.

— Ичика, не надо тут из себя воина-в-матроске строить! Призыв подразумевает не истошные вопли, а вдумчивое сосредоточивание на мыслеобразе желаемого оружия, после чего доспех сам материализует оное, при условии, что оно в нем есть. Подумай о мече и призови его.

Сосредоточенно думая о своем клинке, я едва успел уловить момент, когда из неяркой вспышки материализации показался меч, который легко и непринужденно лег в мою руку. Судя по изогнутому лезвию и односторонней заточке, это была катана, а её цвет, необычная форма гарды и размеры давали понять, что она является неотделимой частью доспеха.

Катана была с виду проста и без малейших изысков, и в тоже время совершенна в своей простоте. Слегка изогнутый клинок с односторонней заточкой переходил в гарду необычного вида, что заканчивалась двуручной рукоятью. Цвет клинка был снежно белым, но кромка отточенного лезвия была голубой, как рассветное небо. Общая длина меча была около двух метров, а суровое спокойствие с которым меч лежал в руке, говорило о том, что это было ни разу не учебное оружие. Этот клинок был создан убивать. И хотя его размеры для человека были чрезмерны, в перчатке доспеха он сидел как влитой, не оттягивая руку своим весом.

— Чифую, этот меч похож на знаменитый Снежнолист, тот самый, с которым ты выиграла свой титул чемпиона.

— Да, он похож на него, Ичика, так как Снежнолист брался за его основу, но твой меч новее. И что Шиноно вложила в твой клинок помимо противобарьерной атаки, я не знаю, — ответила Чифую. — Тебе предстоит это выяснить самому.

— Теперь отзови доспех и пойдем на арену, у вас сегодня первая тренировка с доспехами.

— То есть каждому выдадут по доспеху? — удивился я. — Они же дорогие, как не знаю что.

— Ичика, ты чем слушал на занятиях, а? Личных доспехов ученикам никто не даёт, за редким исключением вроде тебя или Сесилии. Они для начала будут осваивать учебные НД. А теперь отзови доспех и пошли.

Я сосредоточился и доспех пропал. Став чем-то наподобие бело-синеватых всполохов света, он просто втянулся в моё тело, а на запястье правой руки остался причудливого вида браслет, бело-синего цвета. Когда доспех исчез, Чифую подошла ко мне и протянула увесистый томик, похожий на справочник пилота, но со стилизованным изображением Белой Брони на обложке.

— Это справочник по твоему НД, содержащий подробнейшую информацию о нём. Прочесть его сможешь только ты, так что за конфиденциальность информации не беспокойся, для максимального овладения своим НД, ты должен знать содержимое этого справочника наизусть и сделать это нужно как можно скорее, это в твоих же интересах.

Сказав это, Чифую развернулась и пошла в сторону арены. Схватив свой портфель, я затолкал в него книгу и двинулся следом. Мое первое занятие с доспехами ждало меня.

Глава 10. Тяжело в учении

Пока Чифую шла в сторону арены, я шел за ней и думал, — «а чего идти просто так?» И вновь призвал доспех.

На миг всполохи света окутали меня и вот я опять в своей броне. Подхватив рюкзак пальцем перчатки я радостно потрусил за Чифую. Ходил доспех неуклюже, но энергично, топоту было — жуть! Металлический лязг от его сапог бил в потолок и отражался от стен. Вскоре Чифую это надоело.

— Ичика, твой НД, кроме режима полета и режима ходьбы имеет еще режим парения, для более тихого и быстрого перемещения над поверхностью, — просветила меня недовольная Чифую, которой по видимому надоел энергичный топот многосоткилограммового механизма.

Стоило мне только подумать об этом, как махина доспеха мягко воспарила над полом и застыла на высоте примерно в сорок сантиметров. НД неподвижно висел на одном месте, без какого либо гула или шума, создавалось впечатление, что закон всемирного притяжения не про него. Заинтригованный, я спросил об этом сестры.

— Чифую, я не понимаю, по какому принципу доспех висит в воздухе? Ведь нет ни реактивной струи, ни гула движков, он просто стоит в толще воздуха.

— А этого никто не понимает, Ичика. Ученые лишь примерно догадываются о механизме такого передвижения, связанного с локальным изменением гравитации. А все об этом знает лишь Шинононо Табане, но она никому ничего не говорит. Будет возможность — спроси её сам.

«При первой же возможности надо будет подробно расспросить сестру Хоки, а то слишком многое непонятно» — подумал я, а в слух лишь сказал. — Главное, чтобы во время быстрого скольжения над землей этот механизм не отказал, а то отскребать устанут.

Вскоре мы дошли до арены, на которой происходили тренировки пилотов. Невдалеке стояла группа моих однокурсниц, что ожидала своего первого пилотирования. Поодаль от них, второкурсницы в серийных доспехах выполняли упражнения с мечами, а в вышине, едва уловимые глазом, мелькали выпускницы, отрабатывающие фигуры воздушного боя.

Пока мы с Чифую шли к нашей группе, я глядел на новый облик своих однокурсниц. Все девушки были в тренировочных костюмах, что представляли из себя нечто вроде школьного купальника, дополненного длинными чулками. И хотя купальники были закрытыми и строгими, но то, как они облегали молодые и стройные тела девушек, наводило меня на игривый лад.

Подойдя к выстроившимся первокурсницам, Чифую громко объявила:

— Класс внимание! Сегодня ваше первое практическое занятие по пилотированию. Вы научитесь садиться в доспех, активировать его, а также попробуете сделать несколько шагов. Вашими первыми машинами будут учебные доспехи, не являющиеся полноценными НД, и поэтому они не умеют летать и сражаться, но когда вы освоите их, вам дадут доступ к более продвинутым машинам.

Новость была встречена с энтузиазмом всеми, кроме Сесилии, которая стояла скрестив руки на груди и сердито поджав губы. Впрочем я её понимал, то что другим сегодня предстоит первый раз, для нее уже давно пройденный этап.

Однако заметив, что наше английское дарование заскучало, Чифую решила разнообразить её культурную программу.

— Сесилия, Ичика, подойдите ко мне оба. — И когда мы подошли она нас обрадовала. — На сегодняшнем занятии работаете в паре.

— Чегоо!?? — Одновременно вскрикнули мы, оглянувшись друг на друга. Мне в качестве партнера Сесилия нужна, как хрен в компоте, и подозреваю, что это глубоко взаимно.

— Тихо! — Прикрикнула на нас Чифую. — Ваша текущая задача, помогать мне с вашими одноклассницам, пока они будут учиться пользоваться учебными доспехами. Все понятно?

Спорить с ней было себе дороже, и мы, скрипя зубами, согласились. Сесилия активировала свой НД и приготовилась.

Возле трех учебных доспехов, пускающих солнечные блики своими гранями, выстроилась толпа желающих. Самые бойкие девушки уже застолбили первые места, в ожидании своего первого раза. Судя по размерам еще не активированных учебных доспехов, они они были ощутимо меньше моего.

Получив наставления от Чифую, первые из девушек залезли на доспехи и активировали их. То, что я прошел недавно сам, мне было любопытно пронаблюдать со стороны. Доспех охватывал тело быстро, но аккуратно, мгновенно подгоняясь по фигуре и становясь как бы частью тела. Глядя на работу этого совершенного механизма, что больше походил на живое существо, нежели на рукотворную машину, я все больше сомневался в том, что обычному земному гению под силу создать такое.

Размышляя о гениальности Шиноно, я автоматически скользил взглядом по телам своих однокурсниц, и вскоре поймал себя на мысли, что упругие попки, стройные ножки и высокие, крепкие груди занимают меня гораздо больше вопроса о гениальности создателя НД. Но вернемся к нашим первым пилотам.

Активировав доспехи и пройдя по несколько шагов, довольные девушки повыпрыгивали из них. И тут-то выяснилось самое любопытное. Если, будучи сложенным, небесный доспех достигал от силы полтора метра, то в активированном состоянии, даже учебные модели возвышались на добрые два с половиной. И залезть в него было очень сложно, а уж для молодых девушек и вовсе было непосильной задачей.

— Вот это одна из наиболее распространенных ошибок среди молодых пилотов, — обратилась к классу Чифую. — Как вы все хорошо видите, когда пилот не сложил доспех, то залезть в него практически невозможно. — И тут она повернулась к нам с Сесилией.

— Ичика, Сесилия, помогите остальным. Надо подсадить в доспехи следующих студентов, так как сами они не залезут.

Недолго думая, я скользнул к Хоки и поравнявшись с ней, предложил: — Давай я тебя подсажу?

Чуть покраснев, Хоки согласилась.

Соблюдая максимальную осторожность, я подхватил Хоки на руки и плавно развернувшись, двинулся к учебному доспеху, скользя над землей. Посматривая на Сесилию, я видел как та нехотя взяла на руки одну из одноклассниц и пыталась ее подсадить в доспех, обращаясь с ней без малейшей симпатии.

Я нес Хоки на руках, а она, расцветая румянцем, прижималась к моей груди, наверняка мечтая о чем-то своем, о девичьем. Походу это нравилось не только нам двоим, так как за нами с удовольствием наблюдал весь наш класс и на лицах многих девушек расцвел легкий румянец в сочетании с мечтательным выражением лица.

Встав вплотную к учебному доспеху, я помог Хоки забраться в него, страхуя её от выпадения, и дождавшись когда она сольется с ним, отошел в сторону.

— Хоки, солнце моё, не забудь потом усадить доспех на землю, дабы им могли воспользоваться не прибегая к посторонней помощи, — напомнил я. Стоя вблизи учебного доспеха в своей Белой Броне, я возвышался над ним, как слон над лошадью. Когда доспехи стояли рядом, то было очевидно, насколько мой НД мощнее и тяжелее учебного доспеха. Что же касается Хоки, то она сделала несколько шагов и усадив доспех на землю, уступила очередь следующим.

Дальнейшее занятие шло своим чередом, девушки садились в доспех, делали по десятку шагов, усаживали доспех на землю и уступали очередь. Правда было еще несколько случаев, когда студентки забывали посадить доспех, и мне приходилось помогать следующим за ними. Но судя по раскрасневшимся лицам тех, кого я на руках донес до доспеха, пожалевших об этом не было. Когда последняя из девушек попробовала себя в роли пилота, Чифую сказала им построиться, после чего обратилась к группе.

— Итак, сегодня вы попробовали себя в роли пилотов. Как вы все убедились, пилотировать доспех не такое простое занятие, как кажется. Когда вы станете опытнее, вам дадут доступ к серийным доспехам, что умеют не только ходить и парить, как учебные, но и летать. Помимо пилотирования у вас еще будут занятия по боевой подготовке и работе в группах, но об этом позже.

После этого Чифую обратилась к нам с Сесилией.

— Ичика, Сесилия, взлетите над ареной, сделайте кружок и возвращайтесь обратно. Ваш полет продемонстрирует группе, куда будет в дальнейшем продвигаться их обучение.

Взмыв в воздух, Сесилия оставила меня далеко позади. Летала она несомненно лучше, а ее доспех хоть и уступал моему в мощи и броне, был маневреннее и легче на подъем. Да и опыта мне не хватало, что уж говорить. Поравнявшись с ней, я старался лететь параллельным курсом. И вдруг Сесилия вызвала меня на разговор. Активировав видеосвязь, мы начали беседу.

— Ах Оримура-кун, какой же ты еще неопытный! — сказала Сесилия томно-ироничным голосом. — И ты еще собираешься биться со мной на дуэли?

— Ничего-ничего! У меня еще почти две недели, так что я постараюсь подготовиться так, чтобы ты, радость моя, не разочаровалась.

— Я тут подумала, Оримура-кун, если ты извинишься передо мной, и признаешь моё превосходство, то я отменю дуэль и прощу тебя, — вдруг ни с того ни с сего великодушно предложила юная примадонна.

Меня её предложение изумило до глубины души, и я высказал своё отношение к такому «великодушию».

— Изивиниться? Мне? После того, дорогая Сесилия, что ты мне наговорила в присутствии всего класса и учителей, одна из которых, к слову говоря, моя родная сестра, то я даже в шутку не рассматриваю возможность извинений перед тобой. И поэтому я настаиваю на дуэли, где я смогу преподать тебе урок хороших манер и отплатить за все сказанное тобой, в той степени, в которой ты этого заслуживаешь. Хотя если ты извинишься публично, то я готов шагнуть навстречу.

Поняв, что извиняться перед ней не собираются, Сесилия недовольно поджав губы и нахмурив брови сказала: — Смотри Ичика, как бы тебе не пожалеть об твоем выборе. Впрочем, если ты передумаешь, то мою комнату ты найдешь легко.

И завершив свое щедрое предложение, она резко пошла на снижение, остановившись в каком то метре от земли.

Не желая выглядеть хуже, я решился на тот же маневр, не учтя, что у меня и доспех тяжелее и опыт меньше. Хорошо, что в последний момент я успел перевернуться и встретить приближающуюся землю ногами, а не головой. Но все равно, посадка вышла жесткой. Рухнув на арену, я выбил облако пыли и оставил после себя приличных размеров кратер. И по этому поводу еще и Чифую высказалась.

— А вот, обратите внимание, пример того, как неопытный пилот пытается приземляться. И хотя доспех защитит силовым полем своего носителя, но повреждения окружающим предметам будут нанесены. Поэтому будьте осторожны в полете и помните, что вы можете нанести вред людям и их собственности, — закончив краткую лекцию, Чифую оглядела притихшую группу, выстроившуюся возле края ямы, проделанной моим доспехом. Довольно ухмыляющаяся Сеслия победно глянула мне в глаза, показывая всем своим видом, какая она умелая по сравнению со мной.

— Как ты, Ичика-кун, не ушибся? — С приторной заботой в голосе, громко спросила мисс юное дарование.

— Не дождетесь, сударыня! — с не менее заботливым голосом ответил я. И тут в нашу зарождаюшуюся перепалку вмешалась сестра.

— Оримура, Олькотт, прекратите сейчас же! После занятий флиртовать будете!

— Я? — С ней? — Я? — С ним? — одновременно вырвалось у нас. Походу прозвучало весело, так как класс тут же рассмеялся и даже Чифую улыбнулась краешком губ.

Вскоре наше занятие окончилось. Одногруппницы направились в душ, и я тоже намылился туда же, но меня остановила Чифую, подозвав к себе.

Когда все девушки покинули арену и мы с Чифую остались одни, она начала просвещать меня относительно изменений в моем статусе.

— Ичика, ты теперь владелец НД, который отныне часть тебя. И никто, кроме разве что Шинононо, не сможет у тебя его отобрать. А значит с этого момента тебе придется соблюдать ряд условий, касающихся всех пилотов.

— И что это за условия? — спросил я, ожидая неприятностей.

— Весь свод ограничений ты узнаешь из справочника, в разделе «Права и обязанности пилотов НД», но самые важные я назову сейчас. Тебе запрещается подниматься выше отметки в 50 километров по высоте. Это правило касается всех пилотов, в том числе и тебя. Также ты не имеешь право разглашать любую информацию о своем доспехе, или его строении кому-либо вне стен академии, даже правительственным организациям. Еще ты не должен покидать стены академии без сопровождения, когда направляешься в город.

— То есть? Мне что, без конвоя в город нельзя? — Удивился я.

— Пока не решен вопрос о твоей безопасности вне стен академии, тебе запрещается выход в город одному, — отрезала Чифую. — Это в твоих же интересах.

— А если я в город в доспехе выберусь? В нем ведь мне вообще ничего не грозит! — Выдвинул я контрпредложение, но Чифую, казалось, только и ждала такого ответа.

— Что касается вылета в город на НД, — строго сказала Чифую. — То пока ты не докажешь, что можешь пилотировать, не представляя опасности для жизней людей и их имущества, то в город летать не смей!

— А если я аккуратненько? — не сдавался я. — Нет ну в самом деле, я же еще учусь!

Хищно сузив глаза, Чифую сделала шаг ко мне, и отчеканила тихим, но не терпящим пререканий тоном.

— Ичика-кун, ты помнишь как ты сегодня приземлился на арену? А теперь представь, что ты так приземлишься в центре города, сколько людей пострадает или даже погибнет?

Возразить было особо нечего.

— Но хоть куда-то же мне можно летать?

— Полеты над территорией академии или над морским пространством не запрещены, но если ты не вернешься в течении суток, улетев слишком далеко, за тобой вышлют поисково-спасательную команду. — Обнадежила меня сестра.

Когда краткий ликбез по моим правам закончился, то я поспешил в душ, а потом направился в столовую. И когда я шел к ней, то вспомнил что мы с Хоки договорились пообедать на крыше. И она сейчас меня ждет!

Тут же активировав доспех, я свечой взвился в небо и развернувшись, устремился к месту встречи. Приблизившись к крыше учебного корпуса, и снизив скорость я по дуге заходил на посадку. Судя по виду Хоки, она была весьма недовольна. Да уж, нехорошо получилось. Рядом с ней сидела приснопамятная троица, которая, видимо, опять напросилась в компанию.

Помня о своем фиаско, я приземлялся очень аккуратно, дабы не проломить крышу. Приземление прошло успешно, хоть и не идеально. Коснувшись ногами земли, я повернулся к Хоки.

Не успел мой НД растаять в вспышке дематериализации, как Хоки высказала мне своё недовольство.

— Ичика, где тебя носит? Я тебя уже минут двадцать жду! — Недовольно воскликнула она, топая изящной ножкой и сверкая сердитым взглядом своих изумительных глаз.

Я стоял и молча глядел на неё, чуть улыбаясь. Её сердитость прибавляла ей шарма, а легкий румянец на недовольном личике делал ее еще более притягательной. Так бы и потискал её, но не при свидетелях.

— Хоки, тебе никто не говорил, что ты становишься в 2 раза симпатичнее, когда дуешься? — иронично спросив, я перевел тему разговора.

— Я не дуюсь! — возразила Хоки, чуть сильнее покраснев и поджав губы. Троица молча внимала, наслаждаясь бесплатным зрелищем.

— А раз нет, то давай поедим. А то Чифую меня вконец замотала своими нотациями, — подытожил я, подходя ближе и садясь рядом.

Что мы собственно и проделали.

Усевшись кружочком на покрывале, и разложив на нем наши обеды, мы приступили к трапезе. К счастью, Хоки оказалась предусмотрительной, и взяла еды с запасом.

— Все очень вкусно Хоки-чян, спасибо тебе большое. А также спасибо вам девчата, за компанию. — Троица радостно заулыбалась, Хоки, чуть смутившись, отвернулась, но было видно что ей приятна моя благодарность.

— Ичика, если бы ты не опоздал, все было бы еще горячее. — Упрекнула меня Хоки, впрочем уже без намека на сердитость.

— Меня Чифую задержала, так что пришлось ее выслушать. Ты ведь не думаешь, что я бы мог ей сказать что-то вроде: «Извини, у меня там обед стынет — давай потом поговорим?» и улететь к тебе?

Мой ответ удовлетворил Хоки, и мы продолжили нашу трапезу.

Дальнейший обед прошел за непринужденной беседой, Хоки, как и неразлучная троица, любопытствовали насчет доспеха. Казалось что их интересует все, так что от вопросов отбоя не было.

Когда же мы доели, и три подружки, попрощавшись с нами, оставили нас с Хоки одних, я решил поговорить с ней о грядущем бое.

— Хоки, ты же чемпионка по кен-до среди девушек, так?

— Да, Ичика-кун, а почему ты спрашиваешь?

— Мне надо позаниматься фехтованием и вспомнить подзабытые приемы, дабы на дуэли с этой зазнайкой иметь больше шансов, так что пара-тройка занятий мне не помешают. Ты поможешь мне?

— Хорошо, я помогу тебе Ичика. Встретимся сегодня вечером в Спортивном зале. — Ответила Хоки, и чуть отвернувшись она слегка покраснела. И что ей только в голову взбрело?

В воздухе раздалась мелодичная трель звонка и мы поспешили на занятия.

Тема сегодняшней лекции, что прочла нам Ямада-сенсей, была о месте и роли женщин-пилотов в современном обществе. И из нее я узнал много нового.

Исходя из того, что пилотами НД могли быть только женщины, во всяком случае до недавнего времени, то их статус в обществе был чрезвычайно высок. Фактически рядом с ними по влиянию не мог стоять ни одни мужчина, кроме высших чинов в государстве. Ведь каждая из них по сути являлась мечом и щитом, что защищает свой народ и свою страну, и была неотделимой частью оборонного потенциала и военной мощи своей державы.

Это создало им ореол чуть ли не божественности, и хотя это касалось только женщин-пилотов, тем не менее на олимпе мировой славы мужчинам пришлось изрядно потесниться.

Однако, несмотря на то, что каждый НД это грозная и неудержимая машина, пилот по прежнему остается человеком. Хрупким и смертным.

Именно поэтому, все страны-участницы Аляскинского договора создали приоритетные программы по защите женщин пилотов от посягательств и покушений. Защите подлежали также члены семей пилотов. При этом защита осуществлялась не только на государственном, но и межгосударственном уровне, а значит если девушка-пилот попала в беду на территории чужой страны то местные силы правопорядка были обязаны оказать ей всяческую помощь и поддержку. Вплоть до высших инстанций.

Кроме этого, были приняты международные соглашения, согласно которым Небесная Академия является неприкосновенным учебным заведением со своими внутренними порядками и правилами.

И ни правительство Японии, ни правительство любой другой страны не имело право вмешиваться во внутренние дела Академии. Таким образом, была исключена возможность давления на учеников в стенах этого учебного заведения.

Большей защитой чем девушки пилоты, обладала только Профессор Шинононо Табанэ, изобретшая и создавшая все ядра доспехов. Все 467 ядер, что вообще существуют в мире, были созданы ей. Новые ядра профессор создавать категорически отказалась.

Ядро — это по сути центр доспеха, без которого тот лишь груда металла. Понять как устроено ядро не смог никто, хотя над этим ломали голову лучшие умы человечества. Равно как и создать работоспособное подобие ядра не удалось никому. А значит, профессор являлась единственным источником ядер, со всеми вытекающими относительно её безопасности и неприкосновенности. Но сама Шинононо Табанэ на данный момент находилась неизвестно где, и обнаружить её не удавалось всем разведкам мира.

Кроме лекции мне не давал покоя свод прав и обязанностей, который надо было перечесть, да и в инструкцию к доспеху надо будет заглянуть, разобраться что там и как.

После занятий я направился к себе, и взяв форму пошел в спортивный зал. На улице смеркалось.

Глава 11. Вечерняя тренировка

Направляясь к спортивному залу, где меня ожидала Хоки, я думал о своей дальнейшей деятельности. Сколько еще предстоит, даже не знаешь за что взяться, а главное, что память самого Ичики почти не помощник. Вспоминалось где-то год-два его последней жизни, и то смутно.

Если встречу его хороших друзей, знавших его последние 2–3 года, то могут быть проблемы.

Но вот показался Спортивный зал. Вернее целый спортивный комплекс, где было множество залов, от тренажерного, до игрового. На любой вкус и цвет.

Хоки ждала меня у входа в игровой зал, который был самым просторным из всех. По быстрому переодевшись в раздевалке, я вышел к ней.

Она была в форме для кен-до, которая подчеркивала её стройность и красоту, а в руках у неё был тот самый меч, знакомый мне еще по эпизоду первого знакомства.

— О! Хоки, это же тот самый меч! Лучший друг моей подушки.

Хоки недовольно посмотрела на меня, чуть покраснев, и что-то буркнула себе под нос. Взяв тренировочный меч я встал напротив неё.

На мгновение мы замерли друг напротив друга, а потом резко устремились навстречу. Надо ли говорить что я огреб? Она все же чемпионка по фехтованию среди девушек, а я кен-до ни разу не занимался. Так что удар я пропустил сразу, на втором выпаде.

Повторив еще 3 раза, я понял что в классическом стиле я её не одолею. Хоки тоже это поняла, и даже прокомментировала.

— Ичика, ты что вообще кен-до не занимался с младшей школы? Ты ведь был в фехтовании лучше меня!

— Был, но за шесть лет без практики — все ушло.

Возмущению Хоки не было предела, после того как она высказала мне все, что она обо мне думает, она начала давить на то, что мне надо будет регулярно с ней тренироваться, дабы вообще хоть кого-то победить.

И вот тут я пошел на маленькую хитрость.

— Хоки, а можно я попробую тот прием, что видел по телевизору? — спросил я с самым невинным видом.

Сделав скептическое лицо, Хоки кивнула.

Мы как обычно встали друг напротив друга, и выждав мгновение, устремились вперед. Но в этот раз, я взял меч обратным хватом, и когда мы скрестили клинки, я тут же перехватил её запястье и дернул на себя. Когда она потеряла равновесие и мы упали, я не растерялся и прислонил клинок к её горлу.

— Гляди-ка Хоки, сработало!

— Это подлый прием, Ичика! Так нельзя.

— В кен-до нельзя. А в жизни можно. Тем более что драться с Сесилией мы будем не на шутку.

— Так повезет только раз, Ичика. Во второй раз на эту уловку никто не попадется, — пыталась возражать Хоки.

Я не согласился и мы сошлись еще раз. Когда мечи опять столкнулись, я резко пихнул её в колено своей стопой. Она снова не ожидала такого и опять победа была за мной.

— Ичика, ты жулик! Это не фехтование, а какой-то подлый обман. — Недовольно разорялась Хоки.

Я глядел на неё и с улыбкой возражал. — Хоки, пойми, что в бою нет понятия честно или нечестно, это только на соревнованиях так. В бою есть понятия победа и поражение, притом поражение зачастую означает смерть. — После чего продолжил.

— Как фехтовальщик, ты, Хоки, намного сильнее меня и я это признаю. Но весь твой опыт исключительно спортивный, и не включает в себя реальных боев. У Сесилии тоже самое. И как я подловил сегодня тебя, так постараюсь подловить и её.

Поворчав для порядка еще минут 5 Хоки успокоилась.

После этого занятие шло больше в теоретическом ключе, где мы оба делились опытом. Она рассказывала о своем опыте из классического кен-до, а я пополнил её знания уловками, коих знал немало.

В общем и целом мы обогатили друг друга взаимным опытом и договорились об следующей тренировке на послезавтра.

После занятия, мы направились в душ. Где совместное мытье перемежалось поцелуями и ласками но без секса. Ибо я помнил совет сестры.

Когда же все закончилось, и мы, помывшись и переодевшись, возвращались в свое общежитие, я задал ей вопрос, что давно не давал мне покоя.

— Хоки-тян, у тебя есть связь с твоей сестрой Табанэ? — Без лишних намеков спросил я.

Хоки тут же погрустнела и замкнулась в себе. От её хорошего настроения не осталось и следа.

— Хоки, послушай, мне…. — Но не успел я договорить как она резко перебила меня.

— Ичика, я не хочу говорить о моей сестре. — И сказано это было таким тоном, что продолжай я настаивать, то поругались бы наверняка.

Понимая, что большего от ней пока не добиться, я обнял её за плечи и мы пошли так до самого общежития. Лишь матово-желтый свет фонарей был нашим спутником на этой прогулке.

Когда мы вернулись к себе, то Хоки пошла пообщаться с одноклассницами, я а решил зайти к сестре в гости.

Хорошо что Чифую была не только нашим классным руководителем, но и старшей по общежитию первого курса. Таким образом и далеко ходить не надо было, и порядок в здании был.

Найдя её комнату, я постучался.

Громкое и уверенное — Войдите! — было мне ответом.

— А это ты, Ичика, — сказала мне сестра, когда увидела кто вошел.

Я же собирался с мыслями, разговор предстоял непростой.

Глава 12. Разговор по душам

Зайдя в номер к сестре, я огляделся. Та же комната что и у нас, но вот обстановка была не в пример шикарнее.

Тут тебе и нормальный холодильник с хорошей кухней, и двуспальная кровать с шелковым бельем. Вместо обычного компьютерного стола из подобия ДСП, как у нас в комнате, был стол из настоящего дерева. А компьютер с тремя мониторами, стоящий на нём, был явно круче тех, которые были в нашей комнате. Устилающий пол ковер, был хоть и синтетическим, но явно не дешевым. Ближе к центру комнаты стоял чайный столик с тремя креслами.

В общем и целом — хорошо живет на свете Чифую-сенсей.

Пройдя в комнату и сев в кресло, я одобрительно подметил, — Хорошо живешь, нечего сказать.

Чифую села в кресло напротив. Положив ногу на ногу она выжидающе смотрела на меня.

Так как занятия давно закончились, то вместо обычной строгой пары: темная юбка плюс темный пиджак, на ней было домашнее одеяние из мягких бриджей и топика.

— С чем пришел, Ичика?

— Пришел за обещанным, как и договаривались.

Чифую понимающе улыбнулась, и пошла в ванную. Выйдя где-то через минуту, она дала мне в руки средних размеров коробочку, совершенно незнакомого вида. Аккуратно открыв её, я обнаружил четыре блистера, по десять капсул в каждом. Капсулы были ярко-желтого цвета.

— Это обещанный контрацептив? — Уточнил я. — И как его принимать?

— Это не для тебя, Ичика, — слегка улыбнувшись, ответила Чифую. — Отдашь его Хоки, она разберется.

Пока я задумчиво вертел пачку в руках, сестра предложила попить чаю.

В то время, когда она заваривала и разливала по чашкам чай, я, снедаемый любопытством, достал инструкцию препарата и углубился в чтение.

Как оказалось, действие препарата было гениально простым и крайне эффективным.

Препарат принимала женщина, и тот действовал в течении суток, полностью блокируя проницаемость яйцеклетки, тем самым не допуская возможности оплодотворения. Также препарат ослаблял силу сперматозоидов, попавших в женский организм, что не позволяло свершиться отложенному осеменению, когда препарат прекращал действие. Без побочных эффектов и аллергии. Не применять во время месячных. Есть противовирусный и противовоспалительный эффекты. Гениально, вот что значит медицина будущего!

— Готовишься? — иронично спросила Чифую, незаметно подходя с подносом, и выставляя чашки на стол.

— А куда деваться? — Не остался в долгу я, беря чашку и глядя поверх неё на сестру.

За дружеской пикировкой во время чаепития, Чифую поведала мне, что данный препарат был разработан сравнительно недавно, но так как он был намного безопаснее чем презерватив, а главное не снижал ощущений, то вскоре он быстро потеснил резину с рынков.

— А зараза? Ну та, что от удовольствия. — Уточнил я. Но меня быстро успокоили.

— Этот препарат не допускает развития большинства вредоносных микроорганизмов вирусной или бактериальной природы, но если у тебя есть сомнения, то сходи в госпиталь академии и сдай экспресс-тест, тот все покажет точно. Да и лечат сейчас любую заразу.

— А сама то ты пробовала эти чудо-таблетки? — поддев Чифую, я попытался вызвать её на откровенность. Но она лишь усмехнулась и ничего не сказала.

Некоторое время мы пили молча, думая каждый о своем.

Потягивая ароматный чай, я спросил Чифую касательно доступа к записям поединков, и она дала мне пароль к соответствующему разделу в информ-сети академии, правда доступ был студенческий, но все равно круто. Наверняка я найду там что-то, что подскажет мне уязвимые места Сесилии или недостатки её боевого стиля.

— Уже предвкушаешь легкую победу? — Глядя на меня спросила сестра.

— У каждого есть слабые места, Сесилия не исключение, — отпарировал я. — И зная её слабину, я смогу на этом сыграть.

— Только не надо считать, что зная её слабое место, ты сразу с ней справишься. Пока что, она сильнейшая в классе по пилотированию НД и превосходит тебя наголову. — Рубанула она с плеча.

— До дуэли еще время есть. Пилотирование я подтяну, а в бою мне бы только в ближний бой влезть, а там разберемся. Но за предупреждене благодарю.

— Кстати, а как заслужить такую обстановку как у тебя? — Сменив тему разговора, я огляделся еще раз. — я бы тоже так не отказался.

— Становись учителем в академии и будет тебе такое же жилье и даже лучше. У чемпионов курса тоже жизнь шикарная, но чемпионский титул еще заслужить надо.

— Представляю какие хоромы у того же ректора! — Мечтательно сказал я, чуть закатив глаза. — Вот уж кто, наверняка, живет как во дворце!

— Обстановка её комнат ненамного шикарнее чем у меня, ведь у неё столько работы, что куда ей лишняя роскошь. — Успокоила меня Чифую.

Попив еще чаю и поболтав на разные темы, мы расстались.

Получив желаемое, я попрощался с сестрой и пошел к себе. Как раз еще было время перед сном, чтобы почитать запланированные книжки. И еще надо будет вручить Хоки эту коробочку с чудо-пилюлями, вот только как она отнесется к такому намеку?

Придя к себе в комнату, я обнаружил что Хоки еще нет. Улегшись на свою кровать и взяв справочник пилота, я открыл его на главе прав и обязанностей. Ну-с поглядим, что там мы кому должны и на что имеем право.

Глава 12.1 Вечер литературы

Улегшись поудобнее на кровать, я открыл справочник пилотов в разделе «Права и Обязанности пилотов НД с комментариями» и углубился в чтение.

Как и ожидалось прав было как-то поменьше, чем обязанностей.

При этом, основной смысл обязанностей сводился к тому, что в случае нападения на страну каким-либо агрессором, все пилоты НД были обязаны встать на защиту родины. Исключение делалось только для недоучившихся пилотов, учителей академии и пилотов в декрете. При этом пилот-ученик с личным небесным доспехом под исключение мог и не попасть, так как полагалось, что раз он заслужил такой доспех, то вполне может сражаться.

Хотя, если честно, то представить, как те же танки и вертолеты выходят против НД я просто не мог. В пять минут судьба такого сражения будет предрешена. А сами же пилоты НД активных боевых действий не ведут, ограничиваясь сражениями на спортивных аренах. Поэтому ситуация, когда две армии пилотов столкнуться в смертельной схватке, была очень маловероятной.

Также, во время стихийных бедствий, пилотов НД могли активно привлекать к спасательной и розыскной деятельности, но для этого, как правило, хватало специальных подразделений пилотов, соответственно обученных и подготовленных.

Плюс, пилот был обязан защищать себя и, если создастся такая ситуация, то и других людей от посягательств, имея право на применение любых мер, когда речь идет о жизни или здоровье. «Вот это здорово!» — подумал я, а то там, где закон на стороне грабителей и убийц, у граждан в итоге нет никакой защиты от произвола. И либо у них формируется рабский менталитет, либо полное презрение к закону.

Дальнейший список обязанностей более ничем принципиально новым не порадовал, так или иначе затрагивая предыдущие пункты.

Читая свод обязанностей дальше, я пришел к выводу, что обязанности пилотов были сведены к таким задачам, как: защита страны от врага, помощь людям в экстремальных ситуациях и забота о себе, так как каждый пилот, в некотором смысле, был ценным имуществом. И смерть пилота была большой потерей для страны и общества. Не говоря уже об оборонном потенциале.

Касательно же нарушений закона, то пилотов, как правило, за мелкие погрешности просто штрафовали, а за более крупные нарушения мерой воздаяния была избрана принудительная служба в вооруженных силах или подобные тому социальные меры воздействия. Притом служба могла быть вплоть до пожизненного контракта.

Что же касается тяжких преступлений, вроде изнасилований или умышленных убийств, то такого просто не было, все таки пилоты были элитой и их воспитанием и обучением занимались всерьез. А учитывая то, что они были женщинами (ну кроме меня), то кровожадностью и жаждой битвы они как-то не страдали.

Хотя я подозревал, что в случае чего, открутить голову пилоту-маньяку найдется кому. Да и сам я оторвал бы башку пилоту, который при мне стал бы стрелять по мирным людям.

Это что касалось обязанностей. Прав же, была совсем небольшая горстка.

Если не брать преференции, вроде очень высоких зарплат тем пилотам, кто служит в спецслужбах, вооруженных силах и т. п. Всемирного почета победителям чемпионатов и разного рода соревнований. То большая степень повышенных прав касалась в основном социальной стороны жизни пилота, вроде освобождения от налогов, право получить бесплатное жилье в любом городе страны, право на максимально качественное медицинское обслуживание по сниженным ценам, право на получение защиты от государства для родственников и близких, и в таком духе. При этом, многие блага, что распространялись на самого пилота, доставались и его семье, так что если с пилотом все же что-то случалось, то его семью государство не забывало.

Закончив читать, я лежал и думал, «Вот ведь как хитро устроено! Вроде и почет тебе и уважение, и квартиры бесплатно, а по сути ты такой же как все. И за свою сверхсилу платишь сверхобязанностями.» Хотя с другой стороны, а чем пилоту еще заниматься кроме как защищать, беречь или соревноваться с подобными себе? Ведь даже те же ежегодные чемпионаты пилотов НД, это не только спорт, но и способ направить их энергию в мирное русло. А также возможность объективно выяснить, кто лучше и сильнее, что есть очень важный момент, ппоскольку многие девушки-пилоты были весьма тщеславны.

Оторвавшись от размышлений, я уже собирался приступить ко второй книге как вошла Хоки.

— Хоки, у меня для тебя сюрприз! — заговорщицки улыбаясь сказал я.

— И что там у тебя такое? — с деланным равнодушием спросила она, ноя же видел с каким любопытством блестели её глаза.

Подойдя к ней ближе, и пряча коробку с контрацептивами за спиной, я сказал ей: — Это тебе на случай, если захочется большего чем обычно, — и протянул ей её.

Непонимающая Хоки взяла коробку, но по мере того, как она вчитывалась в надписи на упаковке, лицо её наливалось алым цветом смущения.

— И-Ичика, я еще не готова: — смущенно пролепетала она, пряча глаза и отчаянно краснея.

Я подошел к ней, и обняв её, сказал на ухо: — Если не готова, то подожди. Я тебя принуждать не собираюсь. — После чего, чмокнув ее в щеку, разомкнул объятья.

Смущенная Хоки лишь молча кивнула, и спрятала коробочку к себе в тумбу.

— Ичика, пойдешь сегодня в зал тренироваться?

— Сегодня я хочу полетать. А потренируемся мы завтра, — ответил я.

Пока еще не окончательно стемнело, я решил отдать должное тренировкам в небе, а прочитать инструкцию можно и завтра.

Выйдя из здания, я активировал свой доспех и устремился в закатное небо.

Чем чаще я использовал небесный доспех, тем проще было им пользоваться. Он словно становился неотличим от моего тела, будто врастая в меня. И все же чего-то не хватало.

Я уже не первый раз использовал доспех, начав летать над морем с того самого дня, когда мне выдали мой личный НД, но по прежнему я не ощущал его во всей полноте. Мне не хватало практики, и поэтому я летал и летал. Пусть мои старты пока неуклюжи, пусть разгон медленный а маневры предсказуемые, но я продолжал рваться в небо и пытаться ощутить небесный доспех частью себя.

Сегодня, взлетев повыше и отлетев от академии подальше в море, я крутил в воздухе петли и бочки, стараясь почувствовать свой НД. Все было как обычно.

Вдруг, мир подернулся рябью вновь, как было при первой активации.

После того, как рябь рассеялась, и я снова видел все как раньше, приятный женский голос сказал «Конфигурация оптимальных настроек выполнена, активируется первая стадия взаимодействия».

Во внешности Белой Брони произошли небольшие но повсеместные изменения: улучшились поножи, наплечники и броня, охватывающая торс, все они стали чуть толще и по ощущениям-намного крепче. В изначально чисто-белом цвете НД появились золотисто-желтые вставки. Дополнительные модули наплечников раздались вширь, и походу, это было не единственно их изменение. В виртуальном интерфейсе также появились новые опции, но ознакомление с ними я решил отложить.

Что же касается ощущений от самого доспеха, то исчезло чувство дискомфорта, которое не давало ощутить слияние в полной мере.

Решив испытать новые улучшения в действии, я разогнался и резко крутанул петлю. Как я и предполагал, новые настройки повысили характеристики весьма ощутимо. Возросла скорость и снизилось время отклика, но больше всего порадовало то, что маневренность увеличилась минимум вдвое, и теперь я не чувствовал себя в воздухе крупногабаритной мишенью. Полагаю, что помимо скорости и маневренности, защитные и атакующие параметры также выросли.

Полетав еще минут сорок и насладившись новыми ощущениями, я лег на обратный курс. Сегодня был насыщенный день, но главное, что мой доспех теперь может потягаться с доспехом Сесилии, маневренность которого весьма высока. И мои шансы на победу существенно возросли.

Подлетая к общежитию, я увидел, что Хоки дожидается меня, глядя на меня с балкона. Подлетев вплотную, я резко деактивировал доспех и перехватившись за поручень, оказался рядом с ней.

— Ичика, твой доспех изменился. Стал более грозным, что ли, — отметила Хоки.

— Да это так, он наконец то настроился на своего пилота, и теперь ощущается совсем по другому. Так что Сесилии легкого боя не видать.

Поужинав, мы улеглись спать.

Глава 13. Рывок в небеса

Дальнейшие дни до дуэли, коих осталось всего неделя, потекли рутинно.

Утром мы с Хоки шли на лекции, которые вела Ямада-сенсей. На них мы обогащались теоретическими знаниями по всему, что касалось НД. Днём мы тренировались на Арене под руководством Чифую-сенсей, где одноклассницы постепенно осваивали тренировочный доспех, а мы с Сесилией их подстраховывали, впрочем не забывая тренироваться самим. Чифую заметила, что мой НД улучшился и похвалила меня, я аж растерялся от такого, но виду не подал. Обеды и завтраки мы с Хоки проводили вместе, но наша неугомонная троица то и дело составляла нам компанию. По вечерам я летал над морем, тренируясь в пилотировании и также не забывал о тренировках с мечом, где Хоки помогала отточить мои навыки фехтования.

За всеми этими трудами и заботами незаметно пролетело пять дней и наступили выходные.

Лежа в кровати субботним утром, я лениво листал инструкцию к своей броне. Количество того, что было понапихано в мой НД щедрой Шинононо Табанэ просто поражало. Начиная от того, что призвав мнемообруч, я мог вылазить в информационные сети и заканчивая тем, что мой доспех мог эволюционировать, при условии «ассимиляции энергоструктуры высокой насыщенности», но где брать эту энергоструктуру, там не было ни слова.

Вяло почитывая про частичный призыв я вспомнил, что Чифую ранее дала мне доступ к записям боев. И решил этим воспользоваться.

Отложив книгу, я призвал обруч и вылез в сеть академии. Восприятие информации было таким, что казалось, будто висящие перед внутренним взором буквы можно было потрогать рукой. Найдя на сайте академии раздел боев, я стал искать тот самый бой Сесилии, где она одолела экзаменатора.

Запись того боя меня не порадовала.

Сесилия билась действительно хорошо и умело. Постоянно маневрируя и уклоняясь, она не давала противнику приблизиться и кружа на расстоянии, метко долбила по нему из своей винтовки. Так как её НД специализировался на дистанционном бое, то ей достаточно было не подпускать противника к себе, и победа доставалсь ей. Добила экзаменатора она тем, что от ее доспеха отделились 4 пушки-дрона и набросившись на её противника со всех сторон, буквально порвали его в клочья своими лазерами.

Однако, раз за разом просматривая запись, я заметил, что когда она использует свои дистанционные пушки-дроны, то сама не движется, полностью сосредотачиваясь на управлении. И раз в этот момент она полностью неподвижна, то на этом можно будет сыграть.

В общем и целом бой предстоит непростым, но так как экзаменатор, что сражалась против Сесилии, была на серийном доспехе второго поколения, а у меня тройка да еще «ручной сборки» от самой Шинононо, то также легко и красиво повоевать со мной у английской занозы не получится. И это внушало определенный оптимизм.

Отозвав обруч, я лежал и думал о грядущем сражении, но тут под боком завозилась Хоки. Она уже настолько привыкла спать со мной в одной кровати, что свою даже не расстилала.

Сладко зевая и потягиваясь, она улеглась на мое плечо и тихо спросила.

— У тебя есть на сегодня какие-то планы, Ичика?

— Да вроде пока нет, а ты что-то хотела предложить, Хоки-тян?

— Пойдем сегодня на берег моря? Устроили бы пикник, полюбовались природой, пообщались.

— Я непротив, пошли если хочешь, — согласился я.

Сходив в кафе и накупив там всего, что хотелось, мы нашли у моря тенистый уголок под кроной дерева, где и расположились.

Был теплый летний день, по небу неспешно бежали облачка. Тень древесной кроны укрывала нас от жаркого солнца и мы сидели, любуясь видом волн, бегущих навстречу берегу. Неспешно трапезничая, мы беседовали на разные темы и наслаждались обществом друг друга.

Летнее тепло действовало умиротворяюще. Облокотившись на ствол дерева, я молча созерцал морскую гладь. Хоки, сев рядом, положила голову на моё плечо и затихла.

Казалось время застыло в своем вечном беге. И есть только мы, море и летний день.

— Ичика, тебе хорошо со мной? — вроде бы невинно спросила Хоки. Но я отлично знаю, к чему задают такие вопросы, и внешне оставаясь безмятежным, я ощутимо напрягся.

— Безусловно, а почему ты спрашиваешь?

— Да так, ничего, — тихо ответила Хоки, отворачиваясь от меня. И на её лице я увидел следы грусти.

Так дело не пойдет!

Резко уложив Хоки себе на колени, я начал возвращать ей хорошее настроение путем щекотания ребер. Всего за какую-то минуту к ней вернулись бодрость и оптимизм, а лицо окрасилось симпатичным румянцем.

— Аха-ха, Ичика дурак, ха-ха-ха, пусти сейчас же! — радостно хохотала Хоки, отмахиваясь руками и громко взвизгивая. Видя, что грусть отступила, я отпустил её и дал ей время прийти в себя. Когда смех улегся, я решил спросить её касательно недавнего интереса.

— Хоки, к чему такие вопросы? Ты что, решила, что я собираюсь тебя бросить? Если тебя что-то тревожит, то скажи прямо, я пойму.

Помолчав пару минут, Хоки ответила. И в её голосе была ощутимо слышна тревога.

— На тебя засматриваются все девушки в академии, Ичика. Независимо от курса обучения. Более того, даже многие учителя смотрят на тебя не как на ученика, а как на свободного мужчину.

— Да пусть смотрят, от меня не убудет. К тому же, это разве запрещено?

— Ты видимо совсем не понимаешь Ичика, из-за этой дурацкой моды, в последне время нормального парня не сыскать, — раздосадованно возразила мне Хоки. — А те, кто не избегает девушек, как правило имеют по несколько подружек.

До меня постепенно начало доходить.

— Хоки, ты боишься, что я найду себе других девушек, а тебя брошу?

Хоки ничего не ответила, но судя по тому, как напряженно она молчала, я попал прямо в точку.

Взяв её к себе на колени, так чтобы ее спина облакачивалась на мою грудь, я обнял её и тихо ответил ей на ухо.

— Хоки, я не знаю заранее, какая судьба мне уготована. И поэтому, могу лишь предполагать, как сложится моя личная жизнь, со сколькими женщинами и как оно вообще будет, но в одном я уверен точно — чтобы ни случилось, я тебя не оставлю и не брошу. Поэтому, если ты сама не решишь уйти, то я буду с тобой до самого конца.

— Это правда?! — повернув голову ко мне, Хоки глядела мне прямо в глаза. — Обещаешь, что не оставишь и не бросишь? — В её глазах полыхала такая надежда, что я даже чуть растерялся от такого взгляда, но ответил как и собирался.

— Правда. Я даю тебе слово. — И дабы показать серьезность своих намерений, поцеловал её. Когда наш поцелуй прекратился, то я все же решил учтонить один немаловажный момент.

— Но если получится так, что кроме тебя в моей жизни и моем сердце появится место для других избранниц, то сможешь ли ты и дальше быть со мной? Или мне придется выбирать, или ты или они? — спросив её от этом я прижал её к себе и затих, в ожидании её ответа.

Хоки, потупив глаза, пробурчала что-то тихо себе под нос, вроде что «он меня не оставит, так как хоть все парни и ходоки, но со мной все же лучше чем без меня» и прижавшись ко мне — затихла.

Перебирая её длинные пряди, я сидел и думал. «В дальнейшем будет весьма непросто. Ведь придется не только поддерживать отношения с несколькими девушками, но и улаживать конфликты, искать точки соприкосновения, приходить к компромиссам. Но если не опускать руки, то все преодолимо.»

Дальше мы молча сидели и лишь шелест ветра в кроне дерева о чем то тихо напевал нам. Постепенно солнце клонилось к горизонту. День подходил к концу.

Когда наступил вечер, я полетел в сторону моря, дабы в очередной раз улучшить навыки пилотирования, и проведя очередную тренировку, я возвращался обратно. Неторопливо летя над водной гладью, и потихоньку копаясь в новых опциях, что появились после активации первой стадии, я нашел кое-что, что навело меня на интересную мысль.

Опция называлась «Вертикальный протокол» и в кратком пояснении к ней, было написано, что она необходима для полетов за отметку в пятьдесят километров. И ведь как раз выше этой отметки мне запретила подыматься Чифую. Странное совпадение, не так ли?

Обдумывая будущий эксперимент, я вернулся к себе в комнату. Мысли о запретной высоте были все притягательнее.

Когда я уже подходил к своей кровати, дабы забыться сном, дверь ванной отворилась и из неё вышла Хоки. В таком виде я её еще не видел. На ней были небольшие светлорозовые трусики, такого же цвета лифчик и подвязка на левой ноге.

Подойдя ко мне поближе, она обняла меня и тихо прошептала.

— Ичика, я приняла таблетку. Но прошу тебя — будь нежнее.

Несмотря на то, что Хоки хорошо умела скрывать эмоции, по её смущенно опущенному взгляду было видно, что она изрядно волнуется. Первый раз все же.

Обняв ее в ответ, я поцеловал её в губы, попутно отыскивая застежку лифчика. Когда её груди оказались на свободе, я мягко потянул Хоки на себя, укладывая её спиной на кровать, а сам улегся рядом.

Прильнув к друг другу, мы вновь продолжили наш поцелуй, и желание разгоралось в нас с каждой секундой. Оторвавшись от ее губ, я начал целовать ее шею, постепенно спускаясь все ниже и ниже. Дойдя до грудей я начал мять и гладить их, попутно пробуя каждую на вкус. Небольшие и аккуратные соски были мягки и тверды одновременно и мои губы, и язык не могли оставить их без внимания. Легкие покусывания и сдавливания доставляли Хоки неподдельное наслаждение, и её руки скользили по моей спине, то и дело вцепляясь пальцами в мои волосы. Закончив с её аппетитными грудями, я пошел дальше и целуя её живот спускался к её пупочку. Вставив кончик языка в очаровательную выемку я чуть пошевелил им, и тихий стон удовольствия стал мне наградой. Потрогав рукой её трусики, я обнаружил что она чуть-чуть намокла, и слегка раздвинув её смущенно стиснутые колени, я снял их с неё. Моему взору предстала аккуратная и симпатичная киска, доселе не знавшая мужчины.

Обхватив её бедра руками, я приник к её влажному и зовущему лону. Раздвинув розовые губки, я нашел её секретный бугорок и провел по нему кончиком языка.

Резко вдохнув, Хоки чуть выгнулась и схватив жадными пальцами мою шевелюру, прижала меня к себе. Исследуя её пещерку, от малых губ до клитора и обратно, я наслаждался её вкусом. Мой язык то исследовал преддверие её норки, то терзал ласками её клитор, заставляя её выгибаться от удовольствия.

Когда же Хоки стала чаще дышать, а смазка стала выделяться сильнее, я понял что она уже готова. Оторвавшись от влажной киски, я привстал и прислонив стоящий колом член к входу во влагалище, сильным, но плавным движением вошел в неё. Чуть-чуть вылившейся крови подтвердили мою уверенность в том, что до меня она не знала мужчин. Улегшись на неё сверху, я придерживал часть своего веса на локтях, чтобы ей было удобно. Хоки в ответ прижалась ко мне, обхватывая меня руками и чуть шире раздвигая ноги.

Входя в неё длинными и плавными толчками, так чтобы член пронзал её на всю глубину, я ощущал как её молодая и упругая плоть туго обхватывает меня. Постепенно наращивая скорость, я чувствовал, как влажное тепло её норки постепенно приближает меня к той черте, что окончится вспышкой. Перемежая поцелуи в губы с хриплыми стонами удовольствия, Хоки то хватала меня за волосы, так что они трещали под ее маленькими но сильными пальчиками, то вцеплялась ногтями в мою спину, оставляя на ней глубокие царапины.

Предчувствуя скорую разрядку, я усилил натиск, сделав толчки тазом более сильными и глубокими. Казалось что все тело горит невидимым огнем, который с каждой секундой разгорался все ярче и ярче.

И вот оргазм настиг меня. В последнем усилии вогнав член на всю длину, я чувствовал как с каждым выплеском семени меня накрывают волны удовольствия. Тяжело дышащая Хоки обхватила меня руками и ногами, казалось желая стать со мной единым целым, её руки вцепились в мою шею с такой силой, какую я в ней и не подозревал, а громкий крик удовольствия едва не прорвался сквозь стиснутые с силой зубы. Наслаждение было таким сильным, что казалось практически болью. На миг у меня потемнело в глазах, а сердце дало перебой. Когда вспышка улеглась я жадно хватал воздух, которого мне стало не хватать.

Лежащая подо мной Хоки хрипло дышала, постепенно приходя в себя. Судя по её блестящим в темноте комнаты глазам, вспышка её удовольствия была не меньше моей. Её руки и ноги по прежнему обхватывали меня, не желая отпускать, а теплая и тугая норка все еще обхватывала мой, уже начинающий опадать член, принимая в себя последние его капли.

Чуть отдышавшись, Хоки прислонила свои губы к моему уху и прошептала: — Ичика, я люблю тебя, и хочу всегда быть с тобой.

— Я тебя тоже люблю, Хоки, — ответил я. — И я рад что это взаимно. — После чего мы опять поцеловались.

Полежав еще немного, мы встали и направились в душ, где смыли с себя следы нашей любви. Но за время мытья, я залюбовался обнаженной Хоки и мой организм высказал желание продолжить, немедленно крепчая. Хоки была согласна и мы вновь слились воедино, жадно любя друг друга на полу душевой.

Повторив потом еще раз, но уже на её кровати, я подумал перед тем как заснуть: — «Надо будет достать двуспальную кровать, а то на одноместной нам уже тесно».

Воскресное утро встретило нас радостным светом летнего солнца, пробивавшегося лучами через щель между шторами. На часах было 11 утра и мне совершенно не хотелось вставать в такую рань.

Хоки, прижимаясь ко мне, крепко спала рядом. И вспоминая вчерашнее безумство любви, я непроизвольно начал улыбаться.

Даже во сне Хоки не хотела отпускать меня, закинув на меня ногу и обнимая руками. Но когда я начал потихоньку высвобождаться из её объятий, то потревожил её сон и она проснулась. Слегка потягиваясь и зевая, Хоки открыла глаза.

— С добрым утром Ичика.

— С добрым утром, Хоки. Хотя, вообще то, уже день. — указывая кивком на часы, ответил я.

Некоторое время Хоки активно не хотела просыпаться, стараясь залезть по одеяло, и прижавшись ко мне — вновь уснуть. Пришлось будить эту очаровательную соню, и спустя минут двадцать мои усилия увенчались успехом. Хоки окончательно проснулась.

Но ей, по видимому, было скучно лежать просто так, и она начала водить кончиками пальцев по моей груди и животу, описывая ей одной понятные фигуры. Постепенно её рука опускалась все ниже и вскоре её упругая ладошка легла на мой член, который в приливе утренней бодрости, был, как обычно, тверд и напряжен.

— Ой, Ичика, что это у тебя? — в притворном недоумении спросила Хоки, мягко массируя его по всей длине ствола.

— Это утренняя физиология, Хоки, у мужчин такое бывает. — ответил я, чувствуя, как к низу живота стала стремительно приливать кровь.

— Ну так надо с этим что-то делать! — Сказала Хоки с веселой решимостью, и забралась с головой под одеяло.

Спустя несколько секунд, я ощутил как её губы обхватили моё естество, а её ловкий и сильный язычок стал облизывать головку. Работая руками и ртом, Хоки уверенно шла к поставленной цели и я чувствовал, что финал близок. Приблизительно, через пятнадцать минут я достиг пика, пусть и не такого яркого как вчера. Находясь на вершине блаженства, я чувствовал как моё семя извергается в её рот, плотно обхватывающий мою напряженную плоть.

Не давая семени пролиться, Хоки проглотила всё, вплоть до последней капли.

Получив такой заряд утренней бодрости, я не стал лежать дальше и направился в душ, прихватив Хоки с собой. Когда же Хоки не захотела вставать и изобразила желание поваляться еще, то я мягко подхватил её на руки и понес в душевую.

Оказавшись под теплыми струями воды, Хоки приободрилась и наше мытьё пошло энергичнее.

Взаимное намыливание и смывание, постепенно становилось у нас привычкой. Этаким маленьким ритуалом любви и доверия. Да и нам такое нравилось, чего скрывать.

Дабы отблагодарить Хоки за утреннюю ласку, я перевел обычную помывку в любовную игру. Вскоре, с помощью пальцев и языка, я довел её до пика наслаждения, но в этот раз все обошлось без расцарапанной в кровь спины. После бурных ласк, мы смывали с себя следы нашей игры, не переставая беседовать.

— Ичика, у тебя завтра дуэль. — напомнила мне Хоки, нанося на меня пенящийся гель своими мягкими ладошками. — Ты еще не передумал в ней участвовать?

— Не волнуйся Хоки, все будет хорошо. Главное чтобы моя задумка удалась, а уж я то постараюсь не проиграть. — Успокоил её я. Намыливая её грудь и живот.

Хоки дразнилась и чуть уворачиваясь от моих рук, то и дело из них выскальзывала. Ей нравилось то корчить из себя недотрогу, не давая себя коснуться, то наоборот, прыгать в мои объятья, крепко прижимаясь ко мне.

— А что хочешь делать сегодня, есть какие-нибудь планы? — Спросила она, начав намыливать мою спину и бока.

— Хочу полетать над морем. Есть, понимаешь ли, у меня одна задумка. А сегодня как раз выходной, так что времени хватит. — Ответил я, намыливая её попку и киску. После того, как мы намылили друг друга, началась игра в смывание, которая больше напоминала любовные ласки, чем гигиеническую процедуру.

Помывшись, обсушившись и собравшись, мы пошли в кафе, позавтракать. Хотя, судя по времени, это уже был скорее обед.

Окончив трапезу, я поцеловал её, пока никто не видит и пошел готовиться к покорению запретной высоты. Хоки же пошла пообщаться со своими подружками и обсудить последние новости.

Стоя на улице я смотрел в высь.

Небо манило меня с непреодолимой силою.

Человеку не дано летать.

И человека манит в небо.

Парадокс, но факт.

Стоя на берегу острова и глядя в лазурную бездну небес, разверзнувшуюся надо мной, мне казалось, что сделав всего один прыжок я упаду в это небо. И оно примет меня, одарив бесконечным полетом в бескрайнюю даль.

Даже пилоты военных самолетов, таких быстрых и грозных, не чувствуют небо. Они сидят в своих кабинах и держатся за штурвал. А самолет летит за них.

Но с небесным доспехом все было не так. НД это не просто тупая, но грозная военная машина, это часть тебя. Летая на нем, я чувствовал небесный доспех как часть себя и его полет был моим полетом. И ни один полет не мог утолить эту жажду — жажду неба.

Сегодня я решился нарушить запрет. Нарушить осознанно, не имея ни малейших отговорок на случай провала. И все же решимость была выше страха.

Некоторое время назад, читая инструкцию к доспеху, я нашел раздел, что касался полетов на большие высоты. Из этого раздела следовало, что рубеж в пятьдесят километров появился неспроста.

Изначально, НД были инструментом для освоения космоса, поэтому большинство первых доспехов покрывали пилота полностью и защищали его от радиации космоса, что бушует за пределами стратосферы.

В доспехах нового типа, защиту выполняет невидимое глазом силовое поле, способное остановить оружие врага, но не способное справиться с тем количеством радиации, которое обрушивается на пилота после отметки в пятьдесят километров.

Касательно же Белой Брони, то у неё был «вертикальный протокол», про который в инструкции было отмечено, что он защищает от радиации, но при этом полевых испытаний еще не было.

И я решил рискнуть. Накануне дуэли, без подстраховки, в одиночку. Но рискнуть. Ведь если бояться смерти, то для чего вообще жить?

Призвав доспех, я сделал круг над островом и устремился в открытое море. Отлетев от острова академии более чем на сто километров, я оказался в открытом море.

Подо мной лежала синяя бездна моря, надо мной возвышалась голубая бездна неба. И между этими безднами висел я, хрупкий и смертный человек, закованный в броню доспеха.

Закрыв на миг глаза, я собрался с мыслями.

— Помчались! — Крик прорезал тишину. И мой НД вонзился в небо.

Доспех стремительно набирал высоту, и пронзив вату облаков, я полетел выше, с каждой секундой приближаясь к запретному рубежу.

Пять.

Десять.

Пятнадцать километров над уровнем моря.

Я продолжал взлетать все выше.

На отметке в 15 километров, поле НД из полностью прозрачного стало чуть серебристым, а на приборах отразилось, что уровень атмосферного давления снаружи стал опасен для здоровья человека и доспех включил режим герметичного полета. Не будь его, моя кровь бы уже вскипела.

Выше!

Доспех мчался не снижая скорости, и с набором высоты я не чувствовал чтобы хоть как то ослаб его натиск. Хорошо, что перед полетом я додумался сделать невидимым себя в сети НД.

Вообще сеть НД штука поразительная.

Изначально созданная для связи в космосе, она позволяла обмениваться информацией чуть ли не между солнечными системами, притом связь была без задержек и помех, правда сделана эта связь была по непонятному принципу, суть которого была связана с использованием ядра НД. У этой связи была масса достоинств, например попади пилот в беду, то где бы он ни был — он может позвать на помощь и его местоположение вычислят по этой сети с точностью до сантиметра.

Но были у этой связи и обратные стороны. Через эту сеть, как напрямую связанную с ядрами НД, кроме обмена информацией, можно было отследить кто где находится. Притом без его согласия. И единственным способом противостоять этому, был перевод своего сетевого профиля в режим невидимости. Что я и сделал перед самым рывком. О радарах тоже не приходилось беспокоиться, противорадарный режим моего НД делал меня пустым местом на экранах.

Вылетев за пределы тропосферы, я продолжил набирать высоту — 22, 25, 30 километров над уровнем моря. Мощная и послушная машина уверенно несла меня все выше и выше. За отметкой в 35 километров приборы сигнализировали о значительном увеличении уровня космической радиации. И с каждым километром интенсивность облучения возрастала.

Выше!

После отметки в 50 километров, как только я миновал стратосферу, передо мной высветилась надпись — «Отметка критической высоты пройдена, начата автоматическая активация Вертикального протокола». После этого щит доспеха ощутимо уплотнился, и кроме серебристого оттенка в нем появились темно-синие нотки. Но внутри все было по прежнему тихо, никакого дискомфорта я не ощущал и изменений в моем состояние не наблюдалось.

А вот судя по показанию приборов, за пределами щита была натуральная жесть. Показатели ультрафиолетового излучения резко подскочили, радиация была ощутимо выше нормы, давление было несовместимым с жизнью и погасни щит хоть на секунду — это был бы конец, до земли долетел бы труп со вскипевшей кровью, облученный и слегка прожаренный в ультрафиолете.

Но привкус опасности лишь раззадоривал все сильнее.

Выше!

Цель была все ближе и ближе, — 60, 70, 80, 90 километров. Давно уже пройдены отметки куда может залететь даже самый лучший самолет, но даже отсутствие воздуха не делало мой полет медленнее.

Выше!

Линия Кармана[5] осталась за спиной, и я уже начал брать вторую сотню, но судя по показателю энергощита, у меня осталось 77 % мощности. А мне еще назад лететь. Так что на отметке в 125 километров я остановил полет и повернулся к земле.

Я был в самом начале космоса. И это было неописуемо.

Замерев в неподвижности, я восхищенно внимал открывшемуся мне чуду.

Огромная ярко-голубая сфера планеты раскинулась подо мной, и казалось, что её можно было обнять руками.

Красота и величие матери-земли были столь велики, что я был не в силах описать это словами. Не выдержав восторга, я нервно сглотнул и одинокая слеза радости скатилась по моей щеке.

Но счастье моё было недолгим.

Я уже было раздумывал, куда буду приземляться, как со мной связались, что было полной неожиданностью для меня.

— Ичика-кун, ты меня слышишь? — Раздался тревожный голос Ямады-сенсей. Это было плохо. Очень и очень.

Дело в том, что я сознательно заблокировал все типы связи моего НД еще до полета, но они сумели меня как-то вызвать. И об этом канале связи я не знал, походу это было что-то резервное и неотключаемое, так как в инструкции, если я правильно помнил, про него не было ни слова.

— Оримуры Ичики сейчас нет дома. — Искусственным голосом проговорил я, питая слабую надежду, что прокатит. — С вами говорит его автоответчик. Если вам есть что сказать — оставьте ваше сообщение после гудка. — И после чего изобразил писк.

— Ичика, а ну хватит придуриваться! — раздался уже другой голос. А вот это уже была не Ямада-сенсей.

Мда. Не прокатило. Уж голос Чифую я ни с чем не спутаю.

— Ну ладно, ладно. Чего вам надо?

— Ичика, ты сейчас где? — Каким-то неестественно добрым голосом спросила сестра. У меня от её тона холодок пробежал по спине. Зная её строгую натуру и её отношение к злостным нарушителям правил — сомневаться в том, что она знает где я, мне не приходилось. Но я решил твердо отпираться до последнего.

— Я летаю! И прошу мне не мешать глупыми вопросами. — Попытался я закончить разговор. Но не тут то было.

— А где ты летаешь, Ичика? — продолжала вопрошать Чифую. И тон её стал слаще мёда, при этом будучи совсем неаппетитным.

— В воздухе, а где же еще? — продолжая играть в кэпа, я разыгрывал удивление.

— А конкретнее?

— В воздухе, что над морем! И вообще, сестра, к чему все эти глупые вопросы? Как прилечу, так расскажу.

— А на какой высоте ты летаешь, а, братик? — После этих слов я почувствовал, что будь я сейчас рядом с ней, мне бы глаз на жопу натянули.

В буквальном смысле.

Но признаваться я не стал, так как если уж врать, так до синей луны.

— Ну где-то высоко, на глаз не скажу, но километров двадцать точно есть. А что?

— А что показывает датчик высоты? — Задала Чифую вопрос в упор.

— А он ничего не показывает. У него батарейка села.

— Ах какая досада. — расстроенным тоном, сказал Чифую. — Ну раз так, то летай на здоровье. Но может ты скажешь нам, Ичика, чей такой белый доспех мы сейчас наблюдаем через телескоп академии? Лазерный дальномер показывает, что тот доспех на высоте аж в 125 километров. Не скажешь нам, кто бы это мог быть?

У меня от этих слов упало.

Я ведь забыл о том, что в обычном спектре меня будет видно!

Думал самый умный.

Связь заблокировал, от радаров спрятался, в море подальше отлетел.

Ага-ага!

С учетом того, что белоснежный цвет брони отражал солнечные лучи очень неслабо, да и щит стал серебристым, то меня наверняка было прекрасно видно даже в простой телескоп. А учитывая, какая техника есть в академии, то становилось вообще тоскливо.

Но отступать было поздно!

Наморщив лоб, я выдал версию: — А вдруг, это неопознанный летающий объект? Странно похожий на мой доспех. — И чисто рефлекторно сжал кисть руки.

— Ичика, мы тебя сейчас видим, как если-бы ты был от нас в нескольких метрах. И не надо нервно сжимать кисть. Не поможет. — пригвоздила меня Чифую. Тут уж было нечего возразить.

— Ну ладно, ну слетал я чуть-чуть выше запретной отметки. Что с того? Может я с детства мечтал о подвиге Гагарина!

— Чуть-чуть? — Тихо переспросила меня Чифую. И тут же ее голос набрал силу, напоминая раскаты грома.

— Ты!

— Малолетний!

— Идиот!

— Ты сейчас в открытом космосе! На высоте в два с половиной раза больше допустимой отметки! Да еще и смеешь врать внаглую!

— А ну живо назад!

— А вы меня не будете за это бить? — уточнил я, предчувствую нехорошее.

— Будем, и еще как! — Утвердительно рявкнула Чифую. — Лично голову оторву!

— Ну тогда я пока тут повишу. Целее буду. — отказался я. А за то время пока я висел над землей, щит упал на 2 % мощности.

Космос шутить не умеет.

Тут связь взяла в руки Ямада-сенсей.

— Ичика-кун, если ты не вернешься, то вскоре твой щит истощится и ты погибнешь. Мы не способны вытащить тебя с такой высоты, поэтому, пожалуйста, возвращайся быстрее.

— Да меня сестра убьет! Если помирать, то уж лучше тут, это хотя бы не так мучительно! — не сдавался я. Так как понимал, что на земле торговаться будет поздно.

— Ичика, возвращайся. О твоем поведении поговорим потом, — раздался голос сестры. И теперь в её голосе звучала тревога.

— А ты меня бить не будешь? Даешь слово?

— Даю слово, бить я тебя не буду. — тут же согласилась Чифую. Тогда я еще не понимал, насколько коварна и умна эта стройная темноволосая красавица. Но тогда меня не насторожило то, насколько легко она дала согласие.

— Ладно, куда приземляться? В воду или на сушу?

— Ичика-кун, если сможешь то дотяни до академии, желательно куда-нибудь поближе к берегу. — Уточнила Ямада-сенсей.

— Да легко! — И развернувшись головой вниз, я устремился к земле.

Обратный полет шел очень бодро. Поначалу, ненадолго ускорившись, я разогнался так, что показатели скорости ломанулись за 30 махов. И я летел к земле, подобно падающему метеориту. Частички атмосферных газов так долбили в щит, что он сиял словно маленькая сине-серебристая звездочка. Наверняка, с земли меня было видно как стремительно падающую голубоватую точку, с небольшим шлейфом позади.

— Ичика, с той все хорошо? — спросила Ямада-сенсей. К тому времени я уже разблокировал видеосвязь и видел её на миниатюрном экране. Её лицо выражало тревогу и страх. А вот на лице стоящей позади неё Чифую, было такое выражение, что я уже пожалел что так быстро согласился спускаться.

Доспех стремительно снижался, а щит стремительно таял, и когда я подбирался к отметке в 50 километров, он показывал лишь 25 % мощности.

На отметке в 40 километров вертикальный протокол благополучно деактивировался. Также я увидел, как ко мне приближаются спасательные НД академии, но не снижая скорости, я промчался мимо них.

Когда щит показывал менее 10 % от полного объема, а высоты осталось всего 7 километров, я уже не мчался, подобно метеориту, а плавно заходил по пологой траектории в сторону острова. Рядом со мной неотступно следовали доспехи спасателей, но на предложение подхватить меня, я ответил отказом.

Еще чего не хватало! Сам взлетел, сам и приземлюсь.

— Ичика, мы ждем тебя возле пристаней, снижайся туда. — Голос Ямады-сенсей, немного успокоившейся к тому времени, задал мне ориентир.

Заходя на посадку, я аж опешил. Нет я ожидал что меня встретят. Но я ожидал 2–3 десятка человек, не более. А тут собралась чуть ли не вся академия. Были и ученицы разных курсов, и преподаватели, и какие-то левые типы, которых я никогда не видел. Я уж молчу о женщинах из обслуживающего персонала.

В первых рядах толпы стояли наши очаровательные докторши в белых костюмах и женщины из команды спасения, чьи зеленые робы были снабжены кучей кармашков под разного рода приборы. А ближе всех, в своёй строгой черной паре, стояла Чифую. Как только я коснулся ногами земли, она окинула меня взглядом, и убедившись что все в порядке, развернулась и пошла по своим делам. Но то, что нам предстоит трудный разговор — не вызывало сомнений.

Я стоял на земле, самочувствие было отличное.

Настроение также было на высоте. А вот щит показывал 2.5 %, что наводило на мысли о том, что я успел впритык.

Но в общем и целом — подвиг удался.

Толпа, молча стоявшая от меня в дюжине метров, неподвижно и напряженно ждала. Дабы разрушить эту неловкую тишину, я громко сказал.

— Приветствую вас, Земляне! Космос шлёт вам свой привет, — и деактивировал доспех. После чего, развернувшись пошёл по своим делам.

Не тут то было! Я и пяти шагов сделать не успел. Доселе неподвижная, толпа мгновенно хлынула ко мне, как вода в пробоину. Не успел я слово сказать, как медички обступили меня со всех сторон.

Оказавшись в кольце белых халатов я понял, что погорячился с деактивацией.

Обступив меня со всех сторон, женщины-врачи щупали меня, как какое то чучело. Мне прямо на месте потрогали лоб, посмотрели в рот и просканировали кучей разнообразных приборчиков, которые мерзко пищали и светились. Медицина — это страшная сила!

Не желая стать объектом исследований, я начал громко возражать такому с собой обращению, вежливо отпихивая от себя руки.

— Оставьте меня в покое, я здоров! И вообще руки прочь от покорителя космоса! — Но мои слова не ждали желаемого эффекта.

Помимо врачей ко мне подступили женщины из спасательной службы, чья стать и рост вызывали невольное уважение. Этакие женские гренадеры, высокие, грудастые и красивые.

— У мальчика шок. — Вещала красивая брюнетка, ростом под метр-девяносто. — Его надо срочно поместить в карантин и дать ему усиленную дозу противорадиационных препаратов! — Глядя на её сильное и красивое тело спортсменки я отчетливо осознавал, что эта валькирия сможет унести меня даже в доспехе. Внушающая женщина, чего уж там.

Но сдаться без боя? Никогда!

— А больше тебе ничего не надо? — Глядя на неё снизу вверх, отпарировал я. — Я здоров и прекрасно себя чувствую, так что с вами я никуда не пойду! — В ответ на мои слова главная спасательница лишь иронично улыбнулась.

Правда к моему удивлению, меня тут же поддержали медички.

— У него нет поражения радиацией, иначе бы сканеры показали это. — Тут же заявила статная блондинка в очках. Судя по всему, эта дама была старшим медиком и её уверенный тон, а также бросаемые на неё взгляды коллег, подтвердили мою догадку. — Но мальчик мог подвергнуться другим типам воздействий, и его надо срочно обследовать!

Мои дальнейшие возражения никто не слушал, а когда я попытался вырваться силой, распихивая толпу, то рослые спасательницы тут же показали свое мастерство в деле. Аккуратно подняв меня дюжиной пар рук они просто отнесли меня в клинику на руках, при этом подшучивая о том, что мальчику не хватает веса и его надо лучше кормить.

Мда, тяжело быть в теле юноши, когда против тебя такие силы.

Попытайся я вырваться с помощью доспеха, то на помощь им незамедлительно пришли бы девушки-пилоты из команды спасения, что парили над нами в своих доспехах. Так что мне пришлось принять их любезное приглашение.

Домой меня отпустили только поздно вечером.

И стоило мне перешагнуть порог моей комнаты, как Хоки тут же накинулась на меня с руганью.

Глава 14. Лавры для победителей

Стоило мне только перешагнуть порог, как Хоки тут же показала мне всю глубину своих эмоций. И на эпитеты она не скупилась. «Дурак» и «Идиот» были самыми вежливыми из всех.

Не споря с ней, я прошел мимо и рухнул на кровать. Сил не было совершенно.

Видя моё состояние, Хоки встревоженно спросила: — Ичика с тобой все в порядке? Может позвать врача?

Эти слова взбодрили меня необычайно.

— Нет! Не вздумай, Хоки! — Тут же перевернувшись на спину, я резко замахал руками.

— Эти эскулапы последние несколько часов мне жизни не давали. Так что к врачам мне пока не стоит ходить.

— Да что там такое было? — Удивилась Хоки.

— Садись рядом, расскажу. — Пригласил её я, хлопнув по кровати. Когда Хоки присела на краешек, я начал рассказ о своих злоключениях.

— Все началось еще с моего приземления. Стоило мне коснуться земли, как эти мастера пилюль и клизмы тут же окружили меня и начали щупать за всякое да сканировать везде. А после того, как сканирование ничего не выявило, показав что я здоров, они решили провести углубленный анализ в клинике академии. Куда меня отнесли, в буквальном смысле слова, на руках.

— А это было забавно со стороны — Вклинилась с комментариями Хоки, что уже успела улечься рядом, положив мне голову на плечо. — Когда ты отказался идти сам, они тебя взяли на руки как маленького и понесли. А над вами кружили доспехи спасателей. Походу это будет второй главной новостью дня.

— Со стороны то может и забавно — Согласился я. — Но вот мне так не показалось. Вначале эти спасательницы несли меня на руках, притом некоторые из них умудрились меня «чисто случайно» полапать. Потом, когда меня принесли в клинику и поставили на пол, доктора потребовали чтобы я переоделся в больничную пижаму. Добавив при этом, что если я не захочу сам, то найдется кому мне помочь, с чем эти рослые злодейки радостно согласились. А их рослая атаманша прошептала мне на ухо, что сделает это с нежностью и глядя на её габариты — сомневаться в её возможностях переодеть меня силой, мне как-то не приходилось. Так что выбора не было.

— А что потом, Ичика?

— А потом Хоки-тян, у меня было почти 5 часов незабываемых процедур.

Меня сканировали и проверяли на чем только можно было. Я даже не подозревал что у нас такое количество медицинской техники.

Взяли на анализ все жидкости тела, кроме разве что мозговой. Состригли с разных участков кожи горстку волос на анализы, сделали соскоб языка и даже взяли анализ пота! Из-за чего мне пришлось побегать по их специальной беговой дорожке. В общем проверили всего и везде. И все только ради того, чтобы узнать то, что и так было сразу понятно.

— Ну они же беспокоились о тебе, Ичика. Вот и проявили рвение. — Не соглашалась со мной Хоки. — Ведь вдруг бы у тебя было что-то повреждено, а ты бы об этом не узнал сразу?

— Хоки, если бы доспех отказал на такой высоте, то лечить было бы нечего. К тому же, у меня сложилось впечатление, что этим докторшам просто захотелось использовать удобный повод, дабы проверить меня как только можно.

— Не ценишь ты их заботы, Ичика! — По прежнему заступалась на них Хоки. — Они можно сказать, отнеслись к тебе по дружески, а ты их так ругаешь.

— Упаси меня тьма от таких друзей, с врагами я справлюсь сам. — Возразил я. — Вот скажи Хоки, для чего было им измерять скорость моей эрекции или брать моё семя на анализ?

— Они и такое делали? — Удивленно воскликнула Хоки, Вытаращив глаза и сильно краснея.

— Сам не ожидал. Хотя, к слову говоря, руки у медсестер нежные. Анализы сдал быстро.

— А когда все закончилось, они мне сказали что я здоров, но если я почувствую хоть легкое недомогание, чтобы сразу шел к ним.

Закончив рассказ, я лежал на кровати и глядел в потолок. Хоки лежала рядом, то и дело подхихикивая, а на её лице был яркий румянец.

— Ах да, Ичика! Тут твоя сестра заходила и просила тебе передать, что когда ты освободишься, то зашёл к ней. Она очень хотела с тобой поговорить. — «Обрадовала» меня Хоки.

«Награда ждет своего героя» — подумал я. Но деваться было особо некуда. Этот разговор было лучше завершить еще сегодня, так как завтра у меня дуэль с Олькотт.

Быстренько перекусив бутербродами из холодильника, я вышел из комнаты и направился к Чифую. Даже зная что она бить меня не станет, предчувствие просто вопило о том, что что-то все же будет. Но вот только что?

Найдя знакомую дверь, я постучался.

— Войдите, — послышалось в ответ.

Зайдя в уже знакомую комнату, я увидел Чифую. Она почему-то была в спортивном костюме. Её заботливый взгляд не предвещал ничего хорошего. Мило улыбнувшись, она легкой стелющейся походкой пошла ко мне.

Подойдя ко мне поближе, она закинула руку мне на плечо и с улыбкой спросила:

— Ну как самочувствие у юного космонавта?

Интуиция подсказывала мне что надо бежать, зря я её не послушал…..

— Да все в порядке, — ответил я, — Как говорится цвету и пахну. А что не так то?

Та рука, что Чифую закинула мне на плечо, мигом схватила меня за шею, сомкнувшись на ней словно удавка.

— Гха! Чифую! Ты же обещала, что бить не будешь!?! — Полузадушенно просипел я.

Не переставая удерживать меня за шею, она нашла мою руку и выкрутила её до предела. Боль была просто зверской.

— За то, что ты учудил, тебя не то что бить, тебя пороть надо. — Произнесла сестра, ни на секунду не ослабляя хватки. — Но бить я тебя не буду, как и обещала.

После этого она продолжила отработку на мне захватов и приемов. Сила у неё была просто неестественная, скажу я вам. Когда она меня отпустила, я попытался контратаковать, но она сбила меня с ног так легко и быстро, что я даже не успел разгадать её маневра. После чего подошла ко мне, пока я отходил об броска, и заломив мне руку, кинула на кровать да так, что я через неё кувыркнулся, приземлившись на голову. В итоге показав мне еще несколько болевых приемов и бросков, она успокоилась, и мы смогли нормально поговорить.

— Чифую, что за дела? Тебе что, делать нечего как издеваться над родственниками? — Потирая ухо, увещевал я.

— Издеваться? Да кто бы говорил! — Перебила меня она, — Ты сознательно нарушил один из главных запретов академии, и только чудо, что ты еще жив.

— Ты не путай мой НД, и стандартные изделия. Если бы не было протокола, стал бы я рисковать?

Когда Чифую спросила меня что это за протокол, то я вкратце рассказал ей о том, что он из себя представляет. Тогда её гнев чуть поутих, но в целом её недовольство мной никуда не делось. И она продолжила меня распекать.

— Даже несмотря на «Вертикальный Протокол», ты не должен был так рисковать! А если бы у тебя щит кончился раньше, чем ты вошел в нижние слои? Что бы с тобой случилось?

— Думаю мало приятного.

— Это мягко сказано! Я видела то, что осталось после падения от пилотов, которые рискнули на своих НД побить запретный рубеж и подняться выше. Человека это напоминало весьма отдалённо.

— Что у них были за доспехи, Чифую?

— НД второго поколения серийной комплектации.

— Вот! У них были простые двойки, а у меня нестандартная тройка, притом со спецпротоколом. Так что затея имела все шансы на успех, и она удалась.

— Неужели ты не понимаешь, как мы волновались за тебя? — Подойдя ко мне вплотную, сестра казалось, нависала надо мной, хотя по росту я был чуть выше неё. Но невзирая на весь её гнев, я отчетливо ощущал ту тревогу, что слышалась в её голосе.

— Когда ты летел к земле, объятый сиянием, будто маленькая звезда, мы уже думали что потеряли тебя. Ведь откажи твой щит на высоте, и это был бы конец!

— Но ведь в итоге все хорошо, и я цел и невредим. Зато теперь я точно знаю, что могу побить рубеж без малейшего риска. Не так ли, сестра?

— Пусть так. Но ты нарушил правила и будешь наказан. За твой поступок ты будешь убирать класс после занятий в течении недели.

— Ну, блин, здорово! А вечерние полеты тогда как?

— Ты возражаешь Ичика? Может быть тебе мало?

— Да нет, нет, — все хорошо! Вот только у меня завтра дуэль, а после неё я класс убирать не смогу, — устану сильно.

— Тогда уберешься в субботу.

После того, как Чифую сменила гнев на милость, она показала мне фото тех, кто не сумел вернуться назад, рухнув с огромной высоты после отказа щита. Жуткие фотки, даже меня впечатлило.

Вернувшись к себе, я выслушал дополнительную лекцию от Хоки и начал готовиться ко сну. К завтрашней дуэли мне надо хорошо выспаться, так как любая промашка будет стоить мне победы. А дуэль обещала быть куда как непростой.

Глава 15. Дуэль

Проснувшись поутру, я чувствовал себя бодрым и выспавшимся. Хороший задел для победы.

Разбудив, спящую рядом Хоки, я дал ей поваляться еще пяток минут и после этого отнес её в душ.

Помывшись и собравшись, мы пошли на утреннюю лекцию.

В утреннем классе было непривычно шумно. Темой обсуждения была наша с Сесилией дуэль. Вокруг Сесилии, кстати говоря, уже собралась группка одноклассниц, которым она что-то одухотворенно вещала. Подозреваю, что расписывала в красках свою грядущую победу. Увидев меня, они лишь поджала губы и сделала вид что не замечает меня. Но вот прозвучал звонок.

Лекция Ямады-сенсей оставила меня практически без внимания, так как я не мог перестать думать о схватке. После окончаний утренних лекций, я позавтракал в столовой, ограничившись двумя стаканами сока. И затем направился к стадиону, где состоится моя дуэль с Сесилией Олькотт.

Войдя под своды стадиона, я обнаружил, что меня уже ждут.

Недалеко от входа стояла миловидная женщина лет 20–22, в строгом деловом костюме темно-синего цвета и изящных очках тонкой работы. Видимо, она стояла тут по делу, и оглядев её, я направился дальше.

— Оримура Ичика-сан? — окликнула она меня.

Не ожидавший такого интереса к моей персоне, я остановился и поглядел на неё. Я был точно уверен, что первый раз вижу эту стройную длинноволосую красавицу, чей облик был мне решительно незнаком. Но дабы не выглядеть невоспитанно, я все же решил поддержать беседу.

— Да, это я. Но вот с вами я незнаком, так как такую красавицу я не смог бы забыть.

— Я хотела с вами поговорить касательно вашего полета в это воскресенье, — уточнила прекрасная незнакомка, интригующе улыбаясь.

— И что же вы хотите мне сообщить, несравненная вы моя? — сказал я, подходя к ней ближе и глядя ей в глаза.

Стройная барышня мило улыбнулась и просветила меня: — Я имею радость вам сообщить, Оримура-сан, что сегодня к четырём часам дня вас приглашает к себе для беседы госпожа ректор небесной академии. Ей не терпится обсудить с вами ваш героический полёт.

— А отказаться никак нельзя? А то у меня тут дуэль и все такое, — тут же почуяв нехорошее, спросил я.

— Сейчас еще нет даже двенадцати, а дуэли длятся максимум полтора-два часа, так что вы вполне успеете, Оримура-сан. — ответила мне прекрасная незнакомка. И улыбнувшись мне еще раз, пошла по своим делам.

Я стоял и молча переваривал услышанное. Данная новость категорически не радовала.

Мало мне одной дуэли, так теперь еще и беседа с ректором прибавилась. То есть теперь мне предстоит две дуэли за день, вместо одной. Но если к одной я был готов, то вторую придется вести в условиях, максимально приближенных к боевым. И результат даже близко не предугадывается.

С этими непростыми мыслями, я пошел в раздевалку. Сменив учебную форму, на костюм пилота, я двинулся к арене, где меня ждал мой первый бой.

По дороге меня встретила Чифую и Ямада-сенсей.

— Ичика-кун, все уже готово и вы можете приступать, — сказала Ямада-сенсей. А Чифую добавила: — Сегодня многие пришли на вас поглядеть, так что постарайся выиграть, Ичика.

Утвердительно кивнув, я вышел на арену, где на залитой солнцем земле, меня уже ждала моя соперница.

Трибуны были забиты до отказа, впрочем это было неудивительно. Ведь первый раз за всю историю академии, на этой арене бьется мужчина-пилот.

Окинув взглядом переполненный стадион и переведя взор на Сесилию, я призвал свой НД.

Явившись из вспышки материализации, Белая Броня плотно облепила меня, внушая спокойную уверенность своей несокрушимой мощью. Длинный и тяжелый клинок модифицированного снежнолиста приятно оттягивал руку.

На другом конце арены, за несколько сотен метров до меня, Сесилия призвала свою винтовку, и приготовилась к бою. Её кобальтово-синий доспех ярко выделялся на фоне белых стен и желто-коричневого покрытия арены.

Каждый из нас ждал этого боя, но если для неё это был всего лишь вопрос престижа, то я хотел отплатить ей за нанесенные оскорбления сполна, дабы в будущем желающих сказать мне в лицо подобное было как можно меньше.

Трибуны молчали, ожидая схватку. Напряженная тишина была такой, что, казалось, её можно было резать ножом. Мы с Сесилией сверлили друг друга взглядом, ожидая сигнала.

И вот с главной трибуны раздалось: — Дуэль между Оримурой Ичика-сан и Сесилия Олькотт-сан начинается. Бойцы приготовились! — Мы тут же подобрались, как пловцы перед прыжком в воду.

— Начали! — И тишину стадиона прорезал рев стартового гудка.

В ту же секунду, Олькотт, взяла меня на прицел и выстрелила, стараясь закончить схватку одним ударом. Выстрел прошел чуть выше, ведь меня уже не было в том месте. Метаясь из стороны в сторону, я приближался к ней рваным зигзагом. Еще несколько выстрелов прошли мимо и лишь один задел меня, сняв 7 % щита. Набрав скорость, Белая Броня рвалась к цели с каждой секундой становясь все ближе и ближе. Поняв, что со мной так просто не справиться, Сесилия тут же набрала высоту, стараясь разорвать дистанцию. Ей это не шибко помогло, так как мой НД был ощутимо мощнее и быстрее её доспеха, и несмотря на её усилия, расстояние между нами стремительно таяло.

До столкновения с ней оставалось меньше полусотни метров и я занес меч для удара.

Но когда до неё оставалось не более пяти метров, Сесилия резко ушла в сторону, и удар прошел мимо, заставив меня кувыркнуться в воздухе, гася инерцию замаха. Снова набрав скорость и сократив расстояние, я вновь не сумел как надо рубануть, чиркнув её лишь самым краешком меча.

Выписывая в воздухе неровные круги, я гонялся за ней как собака за собственным хвостом, но догнать так и не мог.

Спустя несколько заходов я понял, в чем загвоздка.

Моя «Белая Броня» быстрее и мощнее, поэтому с его скоростью и разгоном он легко догоняет врага по прямой, но «Синие Слёзы» Сесилии легче и манёвреннее, и когда я уже почти настигал её, она в последний момент уворачивалась, заставляя нагонять её вновь.

В общем идиотская ситуация. Я не мог её как следует рубануть, лишь слегка чиркая по её щиту краем клинка, а она не могла по мне как следует прицелится, так как была вынуждена все время уворачиваться.

Так мы и летали, я за ней, а она от меня.

Шла уже 27 минута наших гонок, и это порядком утомляло.

У этой английской зазнайки оказалась неплохая выносливость и измотать её пока что не удавалось. Если так пойдет дальше, я тут до вечера летать буду.

Вот ректор то обрадуется!

Остановившись и перехватив поудобнее меч, я переводил дух, зорко глядя за своей соперницей. Пот щедро лился по мне, а разгоряченный организм не мог надышаться, жадно хватая ртом воздух. Но помня о Сесилии, расслабляться не приходилось, так как ослабленная бдительность стоила бы победы.

Касательно же моей очаровательной оппонентки, то отлетев от меня на, как ей казалось, безопасное расстояние в пару сотен метров, Сесилия также переводила дух. Походу эти гонки преизрядно измотали нас обоих. Пытаясь надышаться, отчего её грудь сильно вздымалась, она зорко следила за мной, но не делала попыток прицелится, понимая что это повлечет за собой второй раунд наших гонок.

— Сесилия!.. — Ты же обещала преподать мне урок!.. — А сама только и делаешь, что удираешь, демонстрируя мне свою очаровательную попку… — начал подначивать её я, прерывая фразы одышкой. Если удастся вывести её из равновесия, считай что полдела сделано.

— Может перестанешь удирать как трусливая крыса и начнешь биться?

Походу мои слова возымели нужный эффект, так как она тут же активировала дроны, что синими рыбками устремились ко мне. Эти четыре юрких мерзавца начали кружить на безопасном расстоянии, поливая меня из своих лазеров. И пока её питомцы давали мне жару, не подпуская меня к себе на удар меча, она навела на меня винтовку и начала готовиться к выстрелу.

Увернувшись от парочки выстрелов, я пытался отмахаться от этих мелких вертлявых надоед, что своими слабыми, но непрерывными атаками уже отъели треть моего щита. Походу это удобно — натравил на врага дронов и стреляй по нему как в тире.

Но у меня на этот случай был припасён сюрприз.

Главной функцией дополнительных модулей Белой брони была защита, которую обеспечивали многоцелевые щиты с широким функционалом. Они имели несколько режимов работы и в зависимости от выбора пилота могли давать ту или иную защиту, от той или иной угрозы. И хотя в первой стадии выбор был скуден, а доступные режимы защиты не обеспечивали желаемого превосходства, но на дуэль их должно было хватить.

Выбрав опцию противоцелевого режима, я активировал его. Суть его была в том, что он сбивал наводку автоматических систем наведения на мой НД, заставляя врага переходить на прицеливание с помощью непосредственного вмешательства.

Дроны, потеряв былой задор, сразу же стали менее юркими, что позволило их порубать в кратчайшие сроки.

Уделив внимание малышне, не стоило, однако, забывать и о главной цели. И отключив, жрущий энергию почем зря, противоцелевой щит, я рванулся к Сесилии. Которая, вместо того, чтобы удирать, стала стрелять по мне из винтовки и её лицо в то момент украшала зловещая ухмылка. Она явно что-то задумала.

Выписывая в воздухе рваную кривую, я был все ближе и ближе. И когда я ловил её взгляд, я видел в нем лишь жадное нетерпение от близкого триумфа. Но это меня не насторожило, и как оказалось — зря!

Когда мне оставалось до неё каких-то пятьдесят метров, Сесилия вдруг прекратила стрелять, и внезапно выпустила по мне 2 ракеты, пусковые установки которых были скрыты в её броне, являясь по сути припрятанным козырем.

Две хищные самонаводящиеся твари радостно рванули на меня, заходя справа и слева, и я понимал, что включить противоцелевой режим или увернуться я уже не успею. Но тут мне пришла в голову мысль.

Она была дурацкой и безумной, и оттого вполне могла сработать. Когда ракетам до меня оставалось всего ничего, я просто взял и отозвал доспех. Вспышка дематериализации освободила меня от брони, но инерция была столь сильна, что я летел дальше прямо на них.

Ракеты, потеряв из виду мой доспех, прошли от меня по обоим сторонам в каком то метре, и полетели дальше. Я же, вновь призвав свой НД, рванулся на ошарашенную цель. Сесилия такого просто не ожидала, и сделать уже ничего не успевала.

Замах, активация противобарьерной атаки и удар наискосок, через весь доспех, — все удалось просто идеально, убежать она не успевала, защититься не могла. Подставленная под удар, в жесте отчаяния, винтовка, была перерублена как сухая хворостина.

Ударив мечом её доспех в полную силу, и срубив тем самым её щит до нуля, я добрался до неё самой. И нежно взяв её за горло левой латной перчаткой, а правой прислонив к её шее лезвие меча я спросил, глядя в её испуганные глаза:

— Ну что, радость моя? Капитуляция? Или сразу похороны? Что выбираешь?

Но услышать её ответ мне было не суждено, так как за миг до того, как ошарашенная Олькотт сумела выдавить из себя хотя бы слово, прозвучал гудок со стороны главной трибуны и громкий женский голос объявил.

— Дуэль между Оримура Ичика-сан и Сесилия Отлькотт-сан окончена. По результату дуэли объявляется ничья!

— Чего!!!! — Заорал я от избытка чувств. — Вы там что, совсем охренели?!

Обернувшись к Сесилии я сказал ей: — Шибко пока не радуйся, я сейчас все выясню! — и отпустив её шею, я устремился к главной трибуне, на разбор полетов.

Жажда победы и обида на несправедливо вынесенный вердикт будили во мне такую бурю эмоций, что хотелось передушить всех судий по два раза подряд. А главного судью, аж три раза.

Достигнув трибуны и войдя в искомое помещение, я увидел знакомые лица и не откладывая в долгий ящик, спросил их о наболевшем.

— Какая еще, нахрен, ничья? Вы что там, вообще за ходом битвы не следили? Да будь это реальная битва, Сесилию уже бы собирали по кускам!!

Ямада-сенсей от моих громких выкриком аж съежилась, девушки из персоонала тоже напряженно утихли, и лишь иронично улыбающаяся Чифую ответила мне вопросом на вопрос.

— Ичика ты правила дуэлей внимательно читал?

— Эээ, да так, в общих чертах, а это то тут причем?

— А притом! Снятие доспеха во время дуэли ставит жизнь пилота под угрозу и категорически запрещено. Пилот нарушивший это правило, автоматически считается проигравшим, — с легкой улыбкой объяснила Чифую. — Но так как ты использовал снятие доспеха для маневра, в итоге принесшего тебе победу, то судейская коллегия решила это учесть и в итоге поединка вам засчитали ничью. — И тут же добавила строже: — И нечего тут орать как подстреленный!

— Ахренеть! Это что же, мне теперь дуэль переигрывать? — раздосадовано воскликнул я. Перспектива, подобная этой, меня категорически не радовала.

— Думаю вам обоим пока хватит. Так что можешь быть пока свободен, — «утешила» меня Чифую.

Мрачно кивнув ей в ответ, я пошел в раздевалку, дабы смыть с себя боевой пот. Чувство несправедливо отнятой победы жгло изнутри, как неосторожно выпитый кипяток. И даже теплая вода душевой не смогла улучшить моего настроения. Покидав грязную форму в сумку, я пошел на выход и лучше бы Сесилии мне сейчас под руку не подворачиваться. Иначе матч-ревашн мы проведем не сходя с места. К счастью для неё, мы разминулись.

На выходе из стадиона меня встретила Хоки и утешающе обняв, тихо прошептала.

— Все хорощо, Ичика, не расстраивайся. Я считаю, что ты выиграл, несмотря на судейское решение. — Подбадривала меня Хоки. Я с благодарностью кивнув, и обняв её в ответ, направился в общежитие, вместе с ней. Идя рядом, мы держались за руки, обсуждая судейскую несправедливость.

— Никто не ожидал такого, Ичика, когда ты, обманув ракеты, схватил её, то все уже подумали что победа неминуема. Но решение судей удивило всех. — Идя рядом с о мной, Хоки рассказывала как оно смотрелось со стороны. И ей решение судей тоже казалось несправедливым, ведь победа была явной, невзирая ни на что.

Придя в номер, я еще раз ополоснулся, и стал готовиться к походу в ректорат. На часах было меньше часа дня, и я вполне успевал еще отдохнуть и перекусить.

Когда Хоки спросила меня, куда я собрался идти с таким мрачным лицом, я честно сказал, что меня вызывает ректор. И что будет разбор полетов.

На что они лишь посоветовала мне не спорить с ректором, дабы не усугублять моей вины. На этой печальной ноте, мы слегка перекусили и я успел часок поваляться на кровати, собираясь с силами перед новой схваткой.

Когда осталось около часа, я одел новый комплект формы, начистил до блеска ботинки, тщательно причесался и неспешно пошел в сторону главного здания академии, где меня ждала новая битва.

Глава 16. Административные неприятности

Приближаясь к цели, я все думал — какой наихудший исход мне светит? И что мне в этом случае делать?

Самый наихудший сценарий, который мне приходил в голову — это отчисление из академии с требованием отдать «Белую Броню». Но тогда мне придется выбирать, между отдачей доспеха и срочным бегством из страны.

И честно говоря, бегство из Японии не казалось мне таким уж злом, по сравнению с перспективой лишиться своего НД. Ведь только став обладателем этого чудесного механизма, я понял что такое настоящий полет. Это непередаваемое чувство, когда понимаешь, что мир более не ограничен двухмерной плоскостью тверди, и помимо расстилающейся во все стороны земли, стало доступным и небо, этот бесконечно прекрасный воздушный океан. Безбрежный и бездонный. А раз небесный доспех открывал дорогу в высь, то отдавать его это было все равно, что отрубить самому себе крылья.

Так, одолеваемый мрачными думами, я неторопясь дошел до главного здания, где меня ждал судьбоносный разговор.

Уточнив у девушек из регистратуры, работает ли ректорат, я доехал до нужного этажа на лифте, и спустя минуту уже стоял перед дверями с простой и понятной табличкой «Ректор Небесной Академии». Собрав всю волю и решимость в кулак, я открыл дверь и вошел.

Моему взору предстала средних размеров приемная, выполненная в светло-серебристых тонах, и освещенная широкими окнами, выходящими на море. Напротив входа, в противоположном конце комнаты стоял стол, за которым сидела та самая девушка, что встретила меня возле стадиона. Увидев меня, она чуть улыбнулась и предложив мне присесть на одно из стоящих вдоль стены кресел, после чего связалась со свои начальством.

— Госпожа ректор примет вас, Оримура-сан. Пожалуйста входите. — И с этими словами она указала мне на дверь, расположенную справа от её стола.

Замерев на секунду для глубокого вдоха, я вошел внутрь.

Вот и он, кабинет ректора. Просторное помещение, с высоким потолком и окном на всю стену весьма впечатляло. Вдоль стен тянулись шкафы с разного рода книгами и документами, на пол устилал светло-серебристый паркет, гармонировавший с такого же цвета стенами. В дальней от входа стене было три двери, ведущих в соседние с кабинетом помещения. Вся обстановка была выполнена в незнакомом мне стиле, этакий симбиоз простых и строгих форм, с легким налетом роскоши, воздушность и надежность, приправленная хайтеком.

Возле окна, под углом к входу, стоял длинный и широкий стол ректора, уставленный кипами документов, канцелярскими предметами и прочей, нужной для работы атрибутикой. Напротив стола стояло два кресла для приглашенных в кабинет, одно из которых мне было предложено занять.

Сев в кресло напротив стола, я поглядел на сидящую напротив меня ректора, напряженно ожидая начало разговора…

Пока между нами стояла напряженная тишина, я старался разглядеть как можно больше, дабы понять что она за человек, эта госпожа ректор Небесной Академии. Табличка на столе гласила что её зовут Александра Ивамото. И судя по её внешности, в ее крови смешалась европейская и японская кровь, что впрочем пошло ей только на пользу.

Эта молодая и красивая женщина, которой, по моим прикидкам, было не более тридцати лет, была изумительным примером того, как гармонично может сочетаться ум и красота. Длинные и ухоженные волосы, цвета янтарного мёда с пронзительной рыжей ноткой, обрамляли аристократическое лицо, красота которого могла бы украсить портреты лучших мастеров кисти и холста.

Чистая и ухоженная кожа, без единого пятнышка, чувственные губы, аккуратный нос, и глаза яркого серо-зеленого цвета, ох что это были за глаза! В этих глазах, казалось, можно было утонуть, столь глубоки они были. Но кроме красоты в этих глазах жила еще и мудрость, и опыт, и знание. И осознавая это, я все яснее понимал, насколько непросто мне сейчас будет. Но одно меня утешало, что она видит перед собой всего лишь неопытного юнца, только только переступившего порог взросления, а значит не ждет многого. И это внушало определенную надежду.

Так мы и глядели друг на друга, не нарушая тишины. Вдруг, она молча и плавно поднялась со своего кресла и подошла ко мне. Я тоже встал, с неудовольствием обнаружив, что она на пяток-другой сантиметров повыше меня.

— Так ты и есть тот самый Оримура Ичика, что нарушил один из основных запретов академии, покорив запретную высоту?! — подойдя ко мне вплотную и глядя мне в глаза, строго сказала она.

— Да, это я, — сказал я в ответ, сохраняя внешнее спокойствие, но при этом лихорадочно просчитывая варианты развития событий, которые могут наступить при таком начале разговора.

Внезапно, сменив тон на более дружелюбный, она спросила меня с улыбкой: — Ичика-сан, не хочешь выпить чаю? Сейчас как раз время для позднего ланча. — И дождавшись моего ошарашенного «Да», она взяла меня под руку и повела в сторону одной из дверей, что вели в соседние помещения.

За дверью, как я и ожидал, оказалось некое подобие комнаты отдыха. Исполненная все в тех же светлых тонах, эта комната была гораздо уютнее соседствовавшего с ней кабинета. На полу лежал густой ковер с длинным ворсом, стены, украшенные несколькими картинами, были не бело-серебристого, как в кабинете, а кремового оттенка. Возле широкого окна стоял чайный столик и два уютных кресла с высокими спинками а в противоположном от окна углу стояла большая и широкая кровать, застланная белым шерстяным пледом. В общем — очень уютная комнатка, что и говорить.

— Ичика-сан, если не трудно, сними ботинки, ковер достаточно чистый, чтобы по нему ходить в носках. Но если хочешь, могу дать тапочки. — Сказала Александра, как только мы вошли. После того как мы разулись, она пригласила меня сесть в кресло, а сама вызвала свою помощницу. Когда в дверях показалась, уже знакомая мне девушка, Александра обратилась к ней.

— Мария-тян принеси нам с Ичикой-саном чаю и что-нибудь к нему. — И когда та ушла, сидящая напротив меня ректор обратилась ко мне.

— Ичика-сан, ты не против если я буду называть тебя как то попроще? Ичика-кун например? А ты можешь звать даже звать меня Саша-тян, если хочешь. Я не обижусь. — И дождавшись моего утвердительного кивка, она обрадованно хлопнула в ладоши. Судя по её виду, её настроение изрядно улучшилось в связи с моим согласием.

Я же сидел, как голой жопой на гвоздях, не зная чего ожидать. Меня переполняло непонимание происходящего и самые нехорошие предчувствия лезли ко мне в голову.

«Ну отчего она так дружелюбна? Я ведь внаглую нарушил один из самых строгих запретов академии, а меня вместо жесткого выговора собираются угощать чаем.» Напряженно думал я.

И тут меня осенило.

«Ага! Вот оно в чем дело! Она ждет что я расслаблюсь, для того чтобы я потерял бдительность и тогда наказание стало бы еще жестче и эффективнее! Ах какой хитрый план! Ведь женщины хорошие актрисы и она думает, что я попадусь на эту уловку. Умно, умно, — ничего не скажешь.» — Сидел я и думал, устремив невидящий взор в одну точку. Но в это время, пока я обдумывал все потаенные смыслы её действий и контрмеры к ним, при этом не замечая ничего вокруг, Александра встала из-за стола, и подошла ко мне, присев так, чтобы наши лица оказались напротив друг друга.

— Ичика-кун с тобой все хорошо? Ты не заболел? А то тебя такое было такое лицо, будто ты очень далеко отсюда и вернешься только завтра. — Спросила она с заботливой хитринкой в голосе, когда наши лица разделяло сантиметров так тридцать.

— Да, Александра-сан, я еще здесь. — ответил я, фокусируя взгляд на её лице. Но в ответ на мои слова, она чуть надула губки в притворной обиде и сказала с неудовольствием.

— Ну, Ичика-кун, мы же кажется с тобой договорились, что ты можешь звать меня Сашей. Так зачем этот официоз в неформальной обстановке? — Сказал она, все еще стоя рядом со мной. Так как для того, чтобы наши лица были на одном уровне, ей пришлось наклоняться, то вырез её платья оказался в прямой видимости и глянув на её очаровательный груди я чуть-чуть покраснел. Чисто непроизвольно. Но она заметив это, с притворной тревогой в голосе сказала: — У тебя лицо покраснело, ты часом не простыл? — После чего она коснулась рукой моего лба.

Когда её мягкая и теплая ладонь коснулась моего лба, то я ощутил как кровь приливает к лицу, заставляя его наливаться алым, а сердце казалось застревает в горле, мешая дышать. Этого жеста я от неё не ожидал, и если её хотелось вывести меня из равновесия, то ей это удалось.

Внезапно раздавшийся тихий стук в дверь, оповестил нас, что её помощница вернулась с чаем. Александра, подойдя к двери, взяла у Марии поднос, на котором стояли две чашки для чая, небольшой чайничек и несколько миниатюрных вазочек со сладостями. Расставив чашки и разлив по ним ароматный чай, она придвинула ко мне мою чашку, после чего вновь села в кресло. Беседа продолжалась.

— Ты уж извини меня Ичика-кун, за этот маленький розыгрыш с простудой. — С улыбкой сказала она, глядя на меня поверх чашки. — Но ты сидел с таким сосредоточенным и напряженным лицом, что я не удержалась чтобы подшутить над тобой.

— Ты ведь наверняка ожидал, что я буду тебя ругать, отчитывать или даже пригрожу отчислением, не так ли? Думал, что тебя сейчас будут стращать, вплоть до угрозы отчисления из академии и принудительного изъятия доспеха?

— Доспех не отдам! — Тут же резко сказал я ей, отставив чашку и встав в полный рост. — НД это часть меня и отдать его, это все равно что отрубить себе крылья! Так что лучше я буду отчислен из академии, чем по своей воле лишусь неба!

— Ну-ну, успокойся пожалуйста и давай продолжим пить чай. — Выставив руки в примиряющем жесте, успокаивающе сказала она. — Никто не собирается забирать у тебя «Белую Броню», тем более что учитывая, кто её создал, я вообще сомневаюсь что её можно забрать.

Когда я сел, она продолжила.

— Войдя в мой кабинет, Ичика-кун, у тебя было такое лицо, какое бывает у бойца, идущего в последнюю атаку. Ну и чего бы я добилась резкими требованиями, того что ты бы только сильнее обозлился или даже убежал из страны?

— Я не сомневаюсь, что в этом случае любая крупная страна, будь то Россия, Китай или США, была бы рада предложить тебе убежище и гражданство. Но зачем нам с тобой это надо? Не будет ли для тебя проще и безопаснее продолжать обучаться в стенах Академии? — Сказав это, она выжидательно поглядела на меня, потягивая мелкими глоточками чай.

Я молча переваривал услышанное, не забывая впрочем о чае.

С учетом того, что входя к ней в кабинет я старался сделать максимально бесстрастное лицо, она все же прочитала меня! И либо она очень сильный эмпат, способный по мельчайшим признакам читать чужие чувства, либо впору задуматься о телепатии. Хотя последнего не хотелось бы категорически.

Выжидающе глядя не неё, я как бы невзначай спросил: — А чем я себя выдал? Как ты догадалась о том, что я думаю?

Александра понимающе улыбнулась и раскрыла секрет. — Когда ты шел к зданию, где находится мой кабинет, у тебя на лице было написана внутренняя борьба, в которой ты, как мне кажется, решал, что тебе важнее — небо или учеба. Но чем ближе ты подходил к цели, тем мрачнее и решительнее становилось твое лицо, а перед самым входом ты вдруг принял бесстрастный вид, будто все в порядке. Вот, собственно и весь секрет моей прозорливости.

— У нас что, все улицы академии утыканы камерами? — Понимающе уточнил я.

— Не только улицы, Ичика-кун. Но и хозяйственные помещения, учебные корпуса, спортивные площадки и даже парк, где вы с Хоки-сан так страстно целовались. — Вызвав таким откровением моё смущение, ректор продолжила. — Все это сделано для того, чтобы обезопасить учащихся от любого несанкционированного вторжения извне. Ну и в случае чего, чтобы долго не искать виноватого в проделках.

— А в жилых комнатах камеры есть? Для пущей безопасности?

— Нет, в жилых комнатах, в раздевалках, душевых и прочих местах личного пользования наблюдение отсутствует. Это было бы неэтично и привело бы к нежелательным конфликтам между руководством академии и учащимися, вскройся такой факт. — Успокоила меня Александра.

— То есть и мой конфликт с Олькотт в классе, и мои поцелуи с Хоки-тян в тени кустов — все это стало достоянием общественности?

— Ты неправильно понимаешь, Ичика. Доступ к записям камер внутреннего наблюдения, в академии имеет очень ограниченное число лиц, и они все давали подписку о неразглашении. Так что о широкой общественности речи вообще не идет. Даже из учителей не все имеют к ним доступ.

Допив первую чашку, заедаемую мелкими кусочками цукатов, я налил себе вторую и спросил касательно моего проступка.

— Насчет моего полёта за пятьдесят километров, ко мне есть какие-то претензии? Или меня ждет какая-то мера воздействия?

— Касательно твоей выходки, что заставила нас всех изрядно поволноваться, то мы придумаем, что-нибудь. — Заговорщицки улыбаясь, «обрадовала» меня моя собеседница. — Но учитывая то, что твой НД, как показала практика, вполне способен преодолевать высотный запрет без вреда для пилота, то не думаю что есть нужда в суровом наказании.

— Тем более, — Тут же вклинился я. — Что у моего доспеха есть спецпротокол, который рассчитан именно на высотные полёты, как говорится от пятидесяти и выше. — Когда же Александра высказала интерес по данному вопросу, я ей вкратце поведал отредактированную версию того, как работает «Вертикальный протокол».

Обдумав услышанное где-то с минуту, она строго сказала — Однако, даже несмотря на то, что у тебя не стандартная модель второго поколения, для которых и был создан этот запрет, а нестандартная тройка со спецпротоколом, да еще из рук самой Табанэ, ты все же должен вести себя осторожнее. Так как даже высокие характеристики «Белой Брони», равно как и спецпротоколы, не делают тебя неуязвимым. — После чего, более ироничным голосом, добавила. — А если в будущем, Ичика-кун, ты пострадаешь из-за необдуманного риска, то во избежание повторений подобного, мы поручим тебя заботам наших барышень из службы спасения. Да-да, тех самых, что так резво несли тебя в госпиталь на руках. Уж у них то ты точно не забалуешь.

От такой перспективы у меня даже мурашки пошли. Умеет Саша-тян предупредить на будущее, этого у нее не отнять.

— Да чего вы так обо мне все волнуетесь? — Немного отойдя от услышанного ранее, с легким недоумением спросил я. — Ну подумаешь, единственный пилот-мужчина в академии. Так можно еще одного будет со временем найти. У нас что, мужчин мало?

Грустно улыбнувшись чему-то, Александра отставила кружку и тихонько спросила.

— Ичика-кун, ты ничего странного не заметил в последнее время? Ну в частности, гуляя по улице?

— Если это касается улиц академии, где и учащиеся, и персонал это только женщины, ну за исключением меня. То тут странностей хоть лопатой греби, — честно признался я. — А вот когда, еще до поступления в академию, я гулял по городу, то заметил что женщин как-то побольше чем мужчин. Это что, связано с тем, что НД породил моду на девочек?

— Все несколько сложнее, Ичика-кун. У нашей страны в последнее время целая проблема с этим демографическим перекосом. — И с этими словами Александра поведала мне в подробностях, отчего так получилось.

Судя из того, что рассказала мне она, все было гораздо сложнее и страшнее чем я думал.

Все началось еще до рождения Оримуры Ичики. Примерно 20 лет назад. Когда в Японии, достигшей к тому времени небывалого комфорта жизни и уровня социальных благ, женщины постепенно стали выходить на первые роли. Тогда у многих матерей пошла мода на девочек, так как девочки послушнее, прилежнее и более усердны в учебе, чем мальчики. А уж когда, спустя некоторое время, появились НД, и пилотами на них могли быть ТОЛЬКО женщины, то мода на девочек стала чуть ли не повсеместной. При этом медицина, достигшая к тому времени огромных высот, установила точные закономерности между циклом овуляции у женщин и вероятностью рождения девочки, в зависимости от времени оплодотворения, и поэтому зачать и родить именно девочку не было проблемой. Тогда, когда это только начиналось, многие даже не думали к чему это в итоге приведет.

В первое время все было вроде нормально. Но где-то пять-семь лет назад, демографы с ужасом обнаружили, что у подрастающего поколения соотношение полов чуть ли не 35\65 в пользу девочек! Более того, многие японские юноши и молодые мужчины, которые не желали мириться с творящимся в стране перекосом в правах и обязанностях в пользу женщин, просто уезжали в другие страны, в том числе и на ПМЖ.

Но даже не это было самым страшным. Кошмар заключался в другом.

Как известно, лучшие гены, обеспечивающие самое крепкое потомство, привносит в популяцию мужчина, а сохраняет их через потомство — женщина. Но если в результате чего-либо обмелеет популяция мужчин, то вслед за ними выродится и вымрет популяция женщин, так как все взаимосвязано и взаимозависимо. А ввиду этой дурацкой моды, многие крепкие и здоровые мальчики, что могли бы стать отцами прекрасных детей, просто не родились из-за предпочтения в пользу девочек.

После этого, вслед за демографами, забили в набат социологи, подсчитавшие, что с такими темпами рождения мужчин Япония просто перестанет существовать через несколько поколений. Она банально обезлюдеет и деградирует.

Тогда правительство и премьер, допустившее такое, чуть ли не всем составом «добровольно ушли» в отставку. А на их место пришли те, кто понимал, что нужно немедленно принимать меры. Иначе, вскоре станет слишком поздно.

В итоге было принято множества мер для поднятия рождаемости и исправления сложившейся в обществе предкатастрофической ситуации. Начиная от социальных выплат, агитации в пользу рождения мальчиков, отмены или переработки законов, касательно прав представителей разных полов в различных вопросах семьи, и заканчивая увеличением пособий на мальчиков, выдачей квартир молодым семьям с двумя и более детьми мужского пола и т. п.

— Они бы еще полигамию легализовали, чего мелочиться то? — решил я поддеть собеседницу, но оказалось что повода для шутки не было.

— Уже сделано, Ичика-кун. Но любителей многоженства не так уж много, поэтому на них никто не возлагает особых надежд.

— Еще можно начать приглашать мужчин из того же Китая, — но на это Саша лишь поморщилась и негативно сказала.

— У нас с Китаем в прошлом не раз были конфликты, и с китайцами у нас до сих пор весьма прохладные отношения.

— А почему бы просто не ввести некую повинность на детей, в смысле на мальчиков? — Уточнил я, все еще находясь под впечатлением от раскрывшихся мне горизонтов.

— Резкие повороты часто опрокидывают лодку. Да и общество не приняло бы таких мер. — Ответила Саша, тут же возразив мне. — Тем более, что тем, кто не захотел бы мириться с подобной повинностью, никто бы не помешал «проголосовать ногами», отчего страна бы еще больше обмелела на мужчин. К тому же данная, как ты сказал «повинность» являлась бы верхом скотства по отношению к гражданам своей страны и могла бы вызвать недовольство, переросшее со временем в проблему, способную расколоть общество еще глубже.

— Но даже такое разнообразие мер даст эффект даже не в ближайшее десятилетие. Это вопрос четвертьвековой длительности, как минимум! — Подметил я.

— А что делать? — Раздался в ответ риторический вопрос — Ломать, как известно не строить. А касательно социума, то при любых перекосах в соотношении полов могут быть такие долгосрочные последствия, что и указанного тобою четвертьвекового срока может не хватить.

— Ну теперь то понятно, почему многие девчонки смотрят на меня, как коты на сметану.

— И не только они, Ичика-кун. На тебя сокровенно засматриваются даже многие взрослые женщины из персонала.

Допив чай, я подошел к окну, и глядя в даль, подытожил.

— Так вот почему и Чифую так ко мне избыточно строга, и многие сотрудницы проявляют ко мне столь близкородственную заботу. Я для них как редкое животное, находящееся на грани вымирания.

Встав с кресла и подойдя ко мне сзади, Саша положила мне руку на плечо и мягко возразила.

— Ты судишь слишком категорично Ичика-кун. Ты не просто еще один мужчина, для многих ты символ надежды.

— Надежды на что? На возрождение нации? Так меня на всех не хватит, это я категорически заявляю! — Повернувшись к ней лицом, резко возразил я. — Да и как мне кажется очень многих красавиц привлекает не какая-то абстрактная надежда или благо страны, а вполне конкретные материальные блага, которые они получат, если станут матерями мужчин-пилотов. Статус опять же, известность. Или я не прав?

— С тем, что во внимании к тебе у многих проскакивает корыстные интерес, я согласна. — Подтвердила Саша, лишь укрепив мою уверенность в том, что не все так радужно, как могло бы казаться. — Но и ты их пойми, Ичика-кун. До тебя не было мужчин пилотов, а теперь, когда есть ты, то у многих девушек, что думают о семье, появился шанс, о котором они раньше не стали бы даже мечтать. Недаром по академии, да и по сети начали ходить слухи, что мальчики, рожденные от тебя, будут иметь те же способности что и их отец, а твоим дочерям суждено будет стать пилотами необычайной силы. — Просветила меня, касательно последних новостей Саша.

— Поэтому, когда ты рванул в небеса и вскоре был обнаружен на орбите, то пришлось всеми силами удерживать на земле тех, кто стремился помочь тебе спуститься. А после того как ты благополучно приземлился, то ты даже представить себе не можешь, какое облегчение мы все испытали.

— Ага, Ага! И поэтому меня промурыжили в клинике несколько часов, как какую то лабораторную крысу.

— Ну надо же было убедиться что ты был здоров, да и проверка после полета не помешает, не так ли? — Хитро прищурившись, слегка посмеивалась Саша. В её голосе слышалась неприкрытая ирония, а меня же начали терзать сомнения по поводу того, что не с её ли легкой руки, эти эскалопы-эскулапы устроили мне такой марафон здоровья?

— Я твердо уверен, что в грядущем мне не раз еще придется рискнуть собой, и наверняка это будет настолько опасно, что мой полет прогулкой покажется. Ты же не думаешь, что я буду сидеть всю жизнь в академии, прячась за ее стенами?

— Жизнь пилота НД вообще не простая, в отличии от того, что думают несведущие обыватели. — Согласилась со мной ректор, — Но если ты можешь сделать так, чтобы максимально снизить риск, то почему нет?

— Ведь ты можешь пообещать мне, что сделаешь все от тебя зависящее, чтобы не рисковать жизнью по пустякам? Что сбережешь себя для серьезных битв и свершений? — Спросила Саша, подходя ко мне вплотную и глядя прямо в глаза.

Её взор, устремленный на меня, наполняла тревога, жажда уберечь меня от беды и много чего еще, да и ссориться с ней, ответив ей отказом мне было не с руки. Прикинув, что от такой формулировки я ничего особо не теряю а скорее наоборот, я согласился, однако уточнив, что понятие пустяков у нас может разнится до несводимого.

Но Александре хватило и такого ответа, отчего, на радостях, она меня обняла и поцеловала в щёку. Я же чисто рефлекторно обнял ее в ответ, после чего опустил руки ей на попу и слегка помял её тем же привычным жестом, каким привык это делать с Хоки.

Через пяток секунд до меня дошло, что я сделал. Но никаких санкций, как ни странно, не последовало. Наоборот, Александра взглянула на меня как то по другому, с этаким хищно-предвкушающим выжиданием.

Не размыкая объятий, она спросила меня, прищурив глаза: — Ичика, я действительно тебе нравлюсь?

— Саша-тян, веришь-нет, но ты просто воплощение зрелой женской красоты: — признался я. Мой крепчающий друг был тоже с этим согласен. — Беседуя сегодня с тобой, я не раз ловил себя на мысли, что думаю о тебе ну совсем не как о ректоре.

— Так может, узнаем друг-друга поближе? — Намекнула она, скосив глаза на кровать.

— Я только за: — согласился я. — Но у меня противозачаточного с собой нет. Впрочем я могу сбегать.

— Не нужно никуда бегать, Ичика-кун — Тут же обнадежила меня она, подойдя к небольшой тумбе, стоящей возле кровати и вынимая знакомого вида пачку. — Все у нас есть!

Достав из блистера капсулу, она проглотила её, после чего, иронично спросила: — Еще не передумал, Ичика-кун? — При этом в её глазах скакали бесенята, а предвкушающая улыбка давала понять, что она ждет близости не меньше моего.

Приблизившись к ней, так, чтобы слышать её дыхание, я нежно обнял её и тихо сказал, — Неужели ты подумала что я отступлюсь? — И поцеловал ее в губы.

Это разрушило последние барьеры между нами.

Александра с энтузиазмом ответила на мой поцелуй, и судя по её напору, близости у неё не было уже давно. Пока наши языки и губы жадно искали друг друга, наши руки освобождали нас от одежды, и вскоре на мне остался только браслет доспеха, а на ней — изумительная пара кружевного белья, насыщенного черного цвета. По её слову, окна комнаты из прозрачных стали матовыми, создав интимный полумрак.

Когда мы подошли к кровати, она жестом уложила меня на спину, а сама встала у меня в ногах. Глядя в мои глаза с неподдельным предвкушением, она сняла лифчик, выпустив на свободу две высоких и полных груди, с дерзко торчащими сосками, которые так и хотелось попробовать на вкус. Вслед за лифчиком последовали полупрозрачные трусики, открывшие мне вид на аккуратно выбритую киску.

Вид зрелой женской красоты, не отягощенной одеждой, вызывал неподдельный восторг. Такое тело не могло бы оставить равнодушным ни одного мужчину. Мне не терпелось ощутить в своих руках приятную мягкость её грудей, провести пальцами по её упругому животику, который не портила даже легкая складочка, а уж как хотелось ощутить упругость её бедер и попы, просто не передать словами.

Саша хороша знала, как себя подать, и судя по её виду была вполне довольна произведенным эффектом.

Когда я попытался привстать, дабы проявить инициативу, она с улыбкой положила мне руку на грудь, укладывая меня обратно на кровать.

— Не торопись Ичика, у нас еще есть время. — После чего Саша провела губами по моей груди, мазнув языком по соскам, и начала спускаться ниже, к стремительно крепчающему естеству. Пройдя от груди до живота цепочкой поцелуев, она дошла до самого члена, который к тому времени уже стоял во весь рост. Пройдя языком по всей его длине, от основания до кончика головки, она взяла его в рот целиком.

Ощущения от её ласковых губ, упруго обхватывающих плоть, и нежного, но сильного языка, что, казалось, был сразу везде, возносили меня все выше и выше, на самую вершину удовольствия. И вскоре, запустив свои пальцы ей в волосы, я почувствовал, что извергаюсь ей прямо в рот, который жадно заглатывал моё семя, а яркая вспышка удовольствия, зародившаяся в паху, стремительно растекается по всему телу.

— Какой ты энергичный, Ичика-кун. — Страстно прошептала Саша, сглотнув последние капли. — Вот что значит молодость.

Я же, все еще находясь под впечатлением от оргазма, кивнул в ответ.

Не выпуская члена из рук, она вновь обратила не него свое внимание, и после нескольких минут поглаживаний и облизываний он снова был твёрд и боеспособен. Убедившись что он достаточно крепок, она еще раз прошлась по нему языком сверху донизу, после чего, разведя свои нижние губки, села на него сверху, принимая его вовнутрь.

Упругая и теплая норка, плотно обхватывающая моё естество, была тугой как у молодой девушки. Протянув руки к её груди, я мял пальцами её соски, в то время как Саша, начав неспешно покачивать бедрами, постепенно наращивала амплитуду. Её тренированное влагалище мягко и крепко обхватывало мой член, заставляя меня давить, рвущиеся сквозь стиснутые зубы, вскрики удовольствия.

Вскоре мы переменили позу и она оказалось подо мной, восхитительная в своей доступности. Раздвинув её колени, я плавно вошел внутрь неё на всю длину, после чего, удерживая часть своего веса на локтях, улегся сверху. Перемежая страстные поцелуи с ласканием её грудей, я сильными и плавными движениями бедер вгонял член во всю длину. Шелковистая мягкость её кожи, податливо-дразнящая упругость её тела и её запах, смешивающийся с едва уловимым ароматом духов будили во мне жажду, что с каждым мигом лишь нарастала. Каждая секунда, что я был с ней, все яснее давала мне понять, что Саша стала для меня чем то большим, чем просто мимолетная интрижка. Я хотел чтобы эта женщина была моей.

Чувствуя приближение вспышки, я чуть нарастил скорость, стараясь вознести нас к вершине удовольствия. Видя как участилось дыхание и затвердели Сашины соски, — я понял, что она тоже близка к разрядке. Когда я почти добрался до пика наслаждения, пальцы Саши сильно ухватили меня за волосы, прижимая мою голову к её груди, а её ноги скрестились за моей спиной, вынуждая меня войти в неё на всю глубину и остаться там.

И вот, спустя миг, оргазм настиг меня.

Зародившись в извергающем семя члене, он растекся по моему телу, подобно жидкому огню, на миг затуманив взор и затопив сознание волной удовольствия. Крепко обхватив меня руками и ногами со всей жадностью женщины, изголодавшейся по любви, Саша разделила со мной это восторг. И видя, как вначале напряглась, а после расслабилась моя новая подруга, я ощутил, как удовольствие соединило нас крепче любых слов. Наши вскрики неподдельного счастья, что вырвались у нас в момент оргазма, звонкими льдинками разлетелись по комнате.

Спустя где-то минуту, когда яркая вспышка наслаждения сменилась усталой негой, я лежал, сжимая её в объятьях и не мог ей надышаться.

Теперь, после близости, я отчетливо осознавал, что мне будет горько если она уйдет из моей жизни, став лишь воспоминанием о кратком миге счастья.

— О чем ты загрустил, Ичика? — Тихо спросила меня Саша, перебирая пальцами пряди моих волос. От неё не скрылась перемена моего настроения, и я рассказал ей о том, что тяготило меня.

— Я понял, что не хочу с тобой расставаться, и что при этом я не знаю как тебя удержать. — Честно ответил я, поднимая голову с её груди и глядя ей прямо в глаза. В ответ на мои слова она понимающе улыбнулась грустной улыбкой женщины, что, казалось, видит меня насквозь и ответила.

— Ты еще очень молод, Ичика, зачем тебе такая старая женщина как я? Неужели тебя так привлек мой пост ректора?

На что я с готовностью ответил. — К черту пост ректора! Мне нужна ты, а не твой пост, звание, влияние и тому подобное. Я жажду тебя как женщину, а не как главу академии. Ты мне веришь?

Выслушав моё признание с улыбкой, она взъерошила мне волосы и быстро чмокнув меня в губы, уточнила — А не пожалеешь? У меня ведь непростой характер, да и в отношениях я опытнее тебя, Ичика-кун. — После чего, не переставая улыбаться, внимательно поглядела мне в глаза, ожидая ответа.

— Нет не пожалею. Я доверяю своему сердцу, а оно говорит мне, что ты мне нужна. И если мы будем честны друг с другом, то нет такой силы, что сможет разъединить нас. — Сказал я. — Правда у меня к тебе есть пара откровенных вопросов, если ты не против.

Скосив глаза в потолок, лицо Александры на миг сделалось каким-то нереально шаловливым, после чего, чуть сощурившись, она спросила у меня.

— Ну и что ты хочешь у меня спросить, мой любопытный мужчина?

— Сколько тебе лет, и станешь ли ты настаивать на браке в ближайшее время? — Тут же выпалили я как есть, и после чего добавил, — Нет ты не подумай чего плохого, просто я еще доучиться хочу, да и детей, по мнению мой дорогой сестры, мне заводить пока рановато.

Поглядев на меня с неподдельным изумлением, Саша вдруг расхохоталась, стиснув меня в объятиях.

— Ичика, аха-ха, ну ты даешь, вот уж не ожидала. — Весело заливалась она, по прежнему не выпуская меня из объятий.

Отсмеявшись с где-то минуту, она вдруг перекатилась по кровати, оказавшись поверх меня. Я лежал под ней, ощущая на себе приятное тепло её тела, а мои руки кольцом замыкались за её спиной. В это время Саша приблизила своё лицо к моему и тихо, будто боясь что нас кто-то услышит, сказала.

— Мне уже почти двадцать семь лет, Ичика, и у меня давно уже никого нет. — Приблизив свои губы к моим, тихо прошептала она. — Я вижу, что ты серьезен, и мне приятно, что ты во мне видишь не должность и статус, а именно женщину. Касательно же семьи и детей, то давай обсудим это еще раз, когда ты закончишь академию и получишь диплом. И если к тому времени мы по прежнему будем вместе, то я буду не против стать матерью твоих детей и жить в твоем доме.

— О доме пока речи не идет. — Печально поправил я Сашу. — С моей стипендии только комнату снять и получится, и то в пригороде.

— Ну об этом не беспокойся, предусмотрительный ты мой. — Игриво куснув меня за нос, сказала она. — Мне кажется что вскоре у тебя будет более чем достаточно денег. — И её тон выдавал, что она знает нечто такое, чего еще не знаю я.

Полежав еще немного, мы пошли в душ, который был отделён от комнаты отдыха дверью, неразличимо сливавшейся со стеной.

В процессе намыливания и растирания, я опять затвердел под её ласковыми и чуткими пальцами, после чего наша помывка плавно перетекла в любовную игру. Но в этот раз вместо мягких простыней мы искали близости друг друга под струями воды.

После того, как очередная волна удовольствия накрыла нас, мы, помывшись, вернулись в комнату, где на застеленной заново кровати нас уже ждало два халата, а на столике, заместо выпитого чая, стоял графин с каким то напитком и два пустых стакана.

— Это Мария постаралась? — уточнил я.

— А кто же еще? — Ответила вопросом на вопрос Саша. — Кроме меня и неё к этим комнатам никто доступа не имеет. — После чего она подошла к халатам, один из которых она протянула мне а второй надела сама. Ощущая тепло махрового халата я улегся на кровать передохнуть, в то время как Саша подошла к столику и наполнив стаканы, один из них протянула мне. Это оказался морс, совершенно незнакомого мне вкуса. Осушив залпом всю емкость, и поблагодарив Сашу, я продолжил валяться. Вскоре она легла рядом, приобняв меня и положив голову мне на плечо.

— А она про нас никому не разболтает? А то не хотелось бы местным сплетницам дать еще один повод перемыть мне кости. — Уточнил я у неё. Но она успокоила меня, открыв одну из своих маленьких тайн.

— Видишь ли, Ичика, Мария — это моя пусть и дальняя, но все же родственница. Поэтому болтать она не будет, так как это не в её интересах. Главное чтобы ты никому ничего не рассказал.

— Я? Да я буду молчать как сосновый гроб! И если кому что и расскажу, так только своим близком. И то, так как это будет касаться нас обоих, я не забуду посоветоваться по этому поводу с тобой. — Заверил я Сашу.

— Мне и так, знаешь ли, женского внимания хватает с избытком, представляешь что начнется, если по академии покатятся слухи, что Оримура Ичика любит женщин старше его?

— Да уж! — Хохотнула Саша, — Те же женщины из службы спасения воспримут эту новость с восторгом. — Но вот я её энтузиазма не разделял. Слишком свежи были воспоминания.

Как бы не хотелось мне так и дальше лежать с ней в обнимку, но меня ждали мои дела в академии, а Сашу ждали обязанности ректора. Обменявшись номерами, мы договорились звонить друг другу каждый день. Плюс, она мне сказала адрес своего дома в городе, на тот случай, если мне понадобится посетить её вне академии.

Выходя из кабинета Саши, я кивнул понимающе улыбающейся Марии и направился в ближайшую столовую.

Легко шагая по улице, я ощущал в себе небывалый подъем. Теперь нас уже трое, правда о Саше я говорить пока никому не намерен, слишком уж это шокирующая новость.

Вечерняя прохлада постепенно вытесняла зной летнего дня, а пока столовая не закрылась, я торопился перекусить. Да и лимона, вдобавок, поесть не помешает, а то рожа больно довольная.

Глядя на такую, Хоки может что-то да заподозрить.

Перекусив в столовой на скорую руку, я пошел в общежитие. Дойдя до своей комнаты и отворив дверь, я увидел Хоки, сидящую на моей кровати. Печать неподдельной тревоги лежала на её прекрасном лице.

— Ну как беседа с ректором, Ичика? Чем все кончилось? — Тут же спросила меня моя соседка, стоило мне только войти.

Подойдя к Хоки, я сел с ней рядом и обнял её. Судя по тому, как она схватила меня за предплечье, во время моего отсутствия она изрядно перенервничала.

Когда она чуть успокоилась, я ей ответил.

— Не так страшен ректор, как о нем рассказывают. В общем, я отделался устным предупреждением и условным расстрелом. — Но Хоки не оценила моего юмора и ударив меня кулачком по плечу, начала ругаться.

— Хватит хохмить, Ичика! Я тебя серьезно спрашиваю, что сказала ректор? А то с тебя станется идиотничать даже в присутствии главы академии.

— Если по чесноку, Хоки-тян, то кроме выговора и обещания придумать мне наказание в будущем, ничего не было. Так что я отделался легким испугом.

— Если это так, то тебе крупно повезло. У ректора железная хватка, с ней лучше не шутить. А то проглотит и не заметит. — Нравоучительно подытожила Хоки.

— И не говори, Хоки-тян. Сам еле вырвался. — Ответил я, отвернувшись в сторону, дабы она не увидела моего выражения лица в тот момент.

— Кстати, Ичика, а чего вы с ней так долго обсуждали? Почти четыре часа подряд. — Глядя на меня с интересом, уточнила моя драгоценная.

— Мы пили чай, а во время чаепития мне читали лекцию.

— Какую лекцию? — удивилась Хоки.

— Ну если вкратце, то лекция была на тему, отчего единственный мужчина-пилот не должен подвергать себя бессмысленному риску. И что будет тому пилоту, если он продолжит безобразничать.

Судя по выражению лица Хоки, она не ожидала такого ответа, но возразить ей было особо нечего. Постепенно её тревога окончательно развеялась, и приняв душ мы легли спать.

Лежа в кровати, я тихонько спросил Хоки. — Хоки-тян, можно задать тебе личный вопрос?

— Угу — Тихонько ответила она, поудобнее укладываясь возле меня.

— Что у вас с Табанэ за проблемы? Ты как её имя услышишь, так просто каменеешь от злости.

Прижавшись ко мне, Хоки поведала мне свою печальную историю взаимоотношений с сестрой.

Рассказ Хоки.

Изначально семья Хоки была самой обычной семьей, ничем особым не выделяющейся среди прочих семей. Хоки, и её старшая сестра Табанэ, ходили в одну школу, где они в дальнейшем и познакомились с Ичикой и Чифую.

Родители Хоки держали додзё, в котором преподавали молодежи основы кен-до и в этом же додзё одно время вместе занимались Ичика и Хоки, что и послужило началом их дружбы. А так как с Хоки, из-за её непростого характера, никто особо не общался, то дружбу с Ичикой та очень ценила, хотя и не показывала виду.

Но все переменилось, когда около 10-ти лет назад Шинононо Табанэ изобрела и изготовила первый НД. После этого мир бесповоротно изменился, а прежняя жизнь Хоки пошла прахом.

Так как Хоки, как и её родители были семьей Табанэ, то они попали под правительственную программу защиты и вынуждены были покинуть нажитое место, постоянно переезжая. Хоки лишилась всего своего круга общения, но самое тяжелое для неё было в том, что она была вынуждена расстаться с Ичикой, её единственным другом детства. Другом, который всегда помогал ей и понимал её как никто другой.

За всё то, что ей пришлось претерпеть, Хоки небезосновательно винила Табанэ. Которая, вскоре после изобретения НД, скрылась в неизвестном направлении, названивая лишь время от времени.

И поэтому, когда Хоки слышала имя старшей сестры, то никаких теплых чувств она к ней не испытывала, а скорее наоборот.

Лежа в моих объятьях, Хоки раскрывала мне душу. Слушая её о том, как у неё фактически украли детство, я прижимал её к себе, не переставая гладить по голове. Выговорившись, она лишь крепче вжалась в меня, стараясь укрыться в моих объятиях от тяжести воспоминаний прошлого.

Пытаясь её подбодрить, я тихонько шептал ей на ухо слова утешения, а Хоки лишь молча сопела, постепенно засыпая. Вскоре нас обоих сморил сон.

В это же время Сесилия Олькотт принимала душ перед тем, как отправиться спать.

Тугие струи воды стекали по её стройному и красивому телу, что поражало белизной чистой и ухоженной кожи. Натирая себя успокаивающим гелем, Сесилия вспоминала сегодняшний бой, когда в безумном маневре, Ичика увернулся от её ракет и буквально вырвал победу, хоть судьи и не признали её.

Как же не похож был Ичика, с его напором, дерзостью и безумной отвагой, на её отца.

Но стоило ей подумать о своих родителях, как воспоминания трехлетней давности нахлынули на неё, заставляя вновь ощутить свою утрату.

Воспоминания Сесилии.

Её мать, Будучи женщиной нового времени, была целеустремленной и сильной личностью. Управляя несколькими компаниями, она сумела очень многого добиться в своей жизни. Но несмотря на все её влияние и положение, она была весьма строга с дочерью, полагая что Сесилии пойдет лишь на пользу такое воспитание.

Полной противоположностью её матери, был отец Сесилии.

Будучи нерешительным и робким человеком, он ощущал тотальное превосходство жены на собой, так как изначально не мог с ней сравниться ни в богатстве ни в социальном статусе.

Являясь по своей сути весьма слабовольным человеком, он плотно сидел под каблуком жены, чем вызывал лишь её огорчение. Никакие попытки матери Сесилии хоть как-то изменить своего мужа в лучшую сторону не увенчались успехом. Выполняя её прихоти и распоряжения, он был лишь презираем в ответ, и находил утешения только в выпивке и азартных играх, чем вызывал у жены еще большее отторжение.

И когда Сесилия видела своего отца, то в ней лишь укреплялось презрение к мужчинам, которых она все больше считала безвольными ничтожествами.

Однако, в один печальный день, оба её родителя погибли в железнодорожной автокатастрофе. Несмотря на то, что в последнее время оба супруга жили и работали порознь, в тот день они были вместе. И этот день стал для них последним.

Хотя все эксперты, что расследовали данный инцидент, сходились во мнении, что данное крушение поезда стало результатом умышленного вмешательства, виновных в гибели более чем ста человек так и не нашли.

После того, как оба её родителя погибли, она стала единственной наследницей огромного состояния, на которое тут же сбежалась толпа алчущих родственничков. Стараясь уберечь свой наследство от чужих рук, она каторжно трудилась в этом направлении, делая все, что только было можно. И когда в её школе было проведено тестирование девочек на предмет совместимости с НД, она получила оценку А+, что являлась одной из высших отметок.

Как только об этом узнали представители соответствующих госструктур, они постарались сделать ей максимально щедрое предложения, дабы она стала пилотом Англии. Получив со стороны государства защиту для своего наследства, Сесилия начала участвовать в программе подготовки молодых пилотов. Показав высочайшие навыки, по сравнения с другими претендентами, она получила в свое распоряжение экспериментальную модель НД третьего поколения под кодовым названием «Синие Слезы» и была направлена в Небесную Академию для учебы. Где и повстречала Оримуру Ичику.

Почему-то при каждой мысли о нем, в ней пробуждалось странное и нерациональное чувство, что огнем растекалось по её груди и путало её мысли.

— Оримура Ичика. — негромко раздалось в душевой. — Я хочу узнать тебя.

И только вода, что тугими струями била из душа в плитки пола, каплями разлетаясь во все стороны, услышала её слова.

Глава 17 Выборы, выборы…

Новый день встретил меня знакомой трелью будильника и теплом объятий любимой девушки. Постепенно лишаясь остатков сна, я молча лежал, вспоминая недавние события.

Эта неделя началась очень бурно. Тут тебе и дуэль с Сесилией, которая завершилась для меня весьма неожиданным вердиктом. И беседа с ректором, что переросла в нечто большее, чем просто знакомство с главой академии. Были и откровения со стороны Хоки, из которых я узнал, что с семьей, а особенно с сестрой, у неё масса нерешенных проблем. А ведь еще четыре дня учебы впереди, включая день сегодняшний.

Как бы мне не хотелось полежать подольше, но опоздания на занятия без веской причины Чифую никому не простит. А так как на мне еще висело наказание за недавнюю эскападу с запретной высотой, то усугублять не было ни малейшего желания. А значит, надо вставать.

Лежащая со мной в обнимку Хоки, категорически не желала просыпаться. Стоило начать её будить, как эта соня лишь поплотнее прижималась ко мне и засыпала вновь. Не сумев добиться результата обычными методами, я пошел на хитрость. Покусывая её за ухо, я стал массировать и гладить её тело, не пропуская ни одного укромного уголка. Спустя несколько минут я почувствовал, что она не спит и дабы помочь ей проснуться окончательно я отнес её в душ, где теплые струи воды довершили начатое. После водных процедур мы символически перекусили парочкой небольших бутербродов и поспешили на лекции. Утреннее солнце ласково светило нам с безоблачного неба, обещая еще один жаркий летний день.

Придя в класс и расположившись за партой, я как обычно решил проштудировать справочник пилота.

— Доброе утро, Ичика-кун. Не правда ли, сегодня хороший день? — Негромко поздоровалась со мной Сесилия, тихо подойдя сзади. Удивившись такой вежливости и отложив книгу, я встал и развернулся к своей недавней оппонентке. Глядяна неё, я заметил, что в её ко мне отношении произошли настораживающие перемены. Вместо презрительно-надменного взгляда, который в отношении меня стал у неё чуть ли не нормой, она глядела на меня с улыбкой. Легкий румянец, окрасивший её щеки, и светящийся дружелюбием взгляд меняли её до неузнаваемости. Но, невзирая на эти перемены, расслабляться не стоило. Такое показное дружелюбие откровенно напрягало.

— И тебе доброе утро, Сесилия. Я искренне удивлён тому, что ты снизошла до низкородного хама и мужлана. В чем же причина столь рачительных перемен? — С ироничной издевкой в голосе ответил я. Громкая трель звонка не дала мне продолжить и мы расселись по местам. Спустя несколько секунд после окончания звонка в класс вошли Ямада-сенсей и Чифую.

— Доброе утро, класс. — Поприветствовала нас Чифую. — Вчера вы все были свидетелями того, как между Сесилией и Ичикой прошла дуэль, по результатам которой победитель должен был получить пост старосты. Но ввиду того, что дуэль закончилась ничьей, я предлагаю провести повторное голосование по данному вопросу. Итак, каков будет ваш выбор?

Вначале робко, но потом все громче и чаще стало звучать моё имя, и вскоре весь класс скандировал его чуть ли не хором.

Однако, меня это категорически не устраивало. К посту старосты я не стремился и назначение на должность старосты класса рассматривал как ненужную мне обузу. Желая избежать этого бремени, я попросил слово, после чего, дождавшись тишины, обратился к классу.

— Дорогие одноклассницы, я прошу вас еще раз подумать о том, что вы делаете. Ведь Староста это не только тот, кто будет решать разного рода организационные вопросы, это еще и лицо нашего коллектива. Этот человек будет тем, по кому будут судить о всех нас, и его промахи станут нашими промахами. А учитывая мою несдержанную натуру, злостные неоднократные нарушения правил и категорическую неприспособленность к административной работе, назначать меня старостой это очень неудачное решение. Но я знаю, что среди нас есть та, которая этого воистину достойна!

Поэтому, я предлагаю вам выбрать на пост старосты Сесилию Олькотт. Она не нарушает дисциплину почем зря, имеет более сдержанную натуру, плюс она изумительно красива, я уже не говорю об образовании, воспитании и манерах. И, исходя из этого, я заявляю, что назначение Сесилии старостой класса будет самым лучшим решением, а дабы не быть голословным я первым голосую за неё.

Класс ответил мне растерянной тишиной. Многие девушки начали с сомнением на лицах переглядываться и вскоре негромкие шепотки слились в гудящий, словно улей, поток обсуждений. Сесилия также выражала недоумение, что было буквально написано на её симпатичном лице, но тут взяла слово Чифую.

— Олькотт, как видишь, Ичика отказывается быть старостой, и считает, что ты лучше справишься с этой работой. А что скажешь ты?

Сесилия, встав со своего места, чуть прокашлялась и, поглядывая на меня, обратилась к слушателям.

— Уважаемы одноклассники, недавно из-за своего капризного поведения, я сильно оскорбила при всех Ичику-сана, о чем я крайне сожалею и приношу ему свои самые искренние извинения. — Класс при таких словах одобрительно загудел, начав поглядывать то на меня, то на неё.

— Однако, я считаю, что раз у нас в классе учится единственный в мире мужчина-пилот, то если он станет нашим старостой, нашим представителем и не побоюсь этого слова, нашим лидером, то мы все от этого только выиграем. Так что я голосую за Оримуру Ичику-сана. — И тут она высоко подняла свою руку вверх. — Кто со мной?

Класс вмиг покрылся лесом рук, и даже Хоки, невзирая на мои взгляды, тоже подняла руку вверх.

— Решение принято единогласно. С этого дня старостой класса 1-А объявляется Оримура Ичика. — Подытожила Ямада-сенсей, при этом Чифую лишь утвердительно кивнула, глядя на меня с лёгкой иронией. Вскоре класс наполнился радостными воскликами, с мест посыпались поздравления и предложения пойти и отпраздновать моё назначение во время завтрака, которое также было поддержано единогласно.

— А моё мнение в расчет не принимается? — Спросил я у сестры.

— Устав академии гласит, что если ученик избран старостой класса единогласно или большинством голосов, то он не может отказаться от оказанной ему чести если нет на то веских причин. — Просветила меня Чифую, отрезая мои пути к бегству.

— Отсутствие опыта и желания сойдут за причину? — Цепляясь за соломинку, спросил я.

— Не пытайся отвертеться от оказанного тебе доверия, Ичика. — «Обрадовала» меня сестра. — Веских причин у тебя все равно нет. А твоё нежелание это не повод.

Вот на этой оптимистичной ноте мы и продолжили наше занятие. Когда же утренние лекции были окончены, то мы всем классом пошли в столовую, где меня ждал еще один сюрприз.

По-видимому, моё назначение считалось уже чем-то заранее свершившимся, потому что в той части столовой, где обычно сидели девушки моего класса, уже был накрыт праздничный стол, а на стекле был приклеен плакат «Поздравляем Оримуру Ичику с назначением на должность старосты» и под ним куча пожеланий мелким почерком.

Пока мы рассаживались по местам, я посадил Хоки справа от меня, а слева умудрилась усесться Сесилия. После того, как все расселись, мы начали трапезу, во время которой на меня посыпался поток поздравлений и советов. Энтузиазм девушек был столь заразителен, что вскоре мое мрачное настроение прошло, и я смог влиться в общее веселье. Время от времени к нам подходили студентки из других классов и поздравляли меня с назначением на должность, правда, на них одноклассницы поглядывали слегка искоса. Судя по всему, в словосочетании «наш староста» девушки в первую очередь обращали внимание на слово НАШ, так что их собственническое отношение ко мне не удивляло.

Когда празднование было в самом разгаре, к нашему столу подошли трое девушек, среди которых выделялась, стоящая впереди всех, второкурсница с фотоаппаратом, чьи проницательные глаза смотрели на меня из-за очков тонкой работы. И поздоровавшись, они обратились к нам с просьбой.

— Ичика-сан, мы представители местной газеты, нельзя ли вас сфотографировать вместе с Сесилией? Мы хотим написать статью о вашем новом назначении, и ваша фотография, на которой оба пилота собственных НД стоят рядом, будет весьма кстати.

Не имея особых возражений на тот счет, я согласился и мы с Сесилией встали рядом. На просьбу репортера встать ближе друг к другу, я сделал шаг к ней и она, как бы невзначай, крепко взяла меня под локоть, прижимаясь к нему всем телом. Скосив глаза на её лицо, я увидел, как та покраснела. Когда же девушку-репортера устроило то, как мы стоим в кадре, она скомандовала нам — Всё, снимаю. — и нажала на кнопку фотоаппарата.

Но в тот миг, когда она нажимала кнопку, сидящие подле меня девушки, как по команде встали. После чего, снимок из парного стал коллективным. От такого Сесилия на миг впала в ступор.

— Чего вы все налетели?! Это наше с Ичикой фото! — тут же громко возмутилась Сесилия, гневно посверкивая глазами. Все еще держа меня под руку, она недовольно оглядела окружающих её девушек.

На это ей в ответ с разных сторон посыпались советы, что не стоит пытаться присвоить себе общего старосту в личных целях. Хоки же сделала вид, что все в порядке, но судя по её взгляду, ей тоже очень хотелось высказать Сесилии парочку ласковых слов. За всеми этими поздравлениями я толком и поесть не успел.

После завершения празднования мы всем классом направились на стадион, где нас ждали очередные практические занятия. Девушки бодро умчались вперед, а что касается меня, то после этих шумных хлопот хотелось чуть-чуть покоя и тишины.

Неторопливо шагая к стадиону, я наслаждался краткими минутами безмятежности. Над брусчатой дорожкой, нагретой ярким летним солнцем, висело марево теплого воздуха, изредка нарушаемое летающими туда-сюда бабочками. Из листвы раздавалось пение птичек. Тень придорожных деревьев так и манила прилечь и забыться безмятежным сном.

Жизнь была прекрасна.

Внезапно я ощутил, как меня взяли под руку. Оглянувшись, я увидел Хоки, чья неестественная улыбка меня насторожила. Крепко удерживая мой локоть, и глядя мне прямо в глаза, она обратилась ко мне сладко-ядовитым голосом, чья приторность буквально висела в воздухе.

— Ну и как поживает наш свеже избранный староста? Уже есть планы на будущее, или может гениальные идеи? — Контраст тона и выражения лица был убийственным. — А может, присмотрел себе помощницу посимпатичнее?

— Чем ты недовольна, Хоки? Тем, что меня выбрали старостой? Или тем, что передо столь неожиданно извинилось наше английское дарование? — Спросил я в ответ, недоумевая по поводу её недовольства. — Если тебя что-то не устраивает, то просто скажи мне об этом.

— Меня не устраивает то, Ичика-кун, что сегодня к тебе весь день липнет Сесилия, а ты и вида не подаешь. — Резко посерьезнев, ответила Хоки. — Что, стоило ей публично извиниться, так ты сразу все простил!?

После этих слов мне стало все предельно ясно. Хоки попросту ревнует.

Ввиду того, что Сесилия по красоте ей не уступает, а по уровню пилотирования значительно превосходит (не говоря уже о личном НД), то, становится очевидно, что Хоки заволновалась, почуяв конкурентку.

— И что мне надо было делать, ревнивая ты моя? — От этих слов она засмущалась.

— Не принять её извинения перед классом, дабы продлить наш с ней конфликт? Или сразу дать ей снежнолистом по голове, не тратя время на разговоры?

Пока моя спутница недовольно сопела, обдумывая сказанное, я подвел итог её волнениям.

— Сесилия повела себя недостойно, и получила своё сполна. А с учётом её публичных извинений, я не вижу смысла продолжать конфликт. Поэтому, любовь моя, не надо закатывать мне сцены ревности. После этих слов Хоки немного подобрела, и, по прежнему не отпуская мою руку, пошла рядом.

Не торопясь, мы дошли до стадиона. Белый гигант молчаливо нависал над нами, и, войдя под его прохладные своды, мы разошлись по раздевалкам. Переодевшись в пилотскую форму, мы встретились на арене. Где нас уже ждали изменения в учебной программе.

Привычных взору учебных доспехов не наблюдалось. А там, где обычно располагались учебные машины, покоилось шесть НД, которые я сразу узнал.

То были доспехи второго поколения под кодовым названием «Стальной Дух». Машины японского производства, с упором на ближний бой и высокую степень защищенности. Надежные, крепкие, послушные и легкие в управлении. Для начинающих — самое оно!

Чифую построила класс и объяснила задачу на сегодня. Ввиду того, что классу дали доступ к полноценным НД, энтузиазм одноклассниц просто зашкаливал. Пока девушки осваивали новые машины, по очереди сменяя друг друга, а я, получив разрешения Чифую, поднялся в небо и начал отрабатывать фигуры уклонения. Невзирая на очевидный прогресс в пилотировании, многое мне еще не давалось так, как хотелось бы. Так что тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Когда время занятия подошло к концу, я приземлился возле своей группы, где меня сразу взяли в оборот.

— Ичика-сан, мы можем поговорить? — Обратилась ко мне Сесилия, стоило мне только коснуться земли.

— Я весь внимание, мадемуазель. — Иронично улыбнувшись, кивнул я.

— Невзирая на очевидные успехи в пилотировании, тебе многому еще предстоит научиться, и если тебе нужен совет или тренировка с более опытным напарником, то я буду рада протянуть тебе руку помощи. Ведь я же представитель Англии, а это многого стоит.

Окинув взором собеседницу, я не мог не заметить, что на её щеках играет легкий румянец, а в синих, будто летнее море, глазах светится неподдельный энтузиазм. Предлагая мне свою помошь она выглядела так, будто приглашает меня на свидание.

Но тут к нашей беседе решили присоединиться.

Быстро шагая, к нам приближалась Хоки. Судя по тому, что на ней был активированный НД, а в ее руках «случайно» был зажат меч, нашу дискуссию ожидал резкий подъем градуса.

— Беседуете? — Мило улыбнувшись спросила моя радость, невзначай похлопывая мечом по руке. — Не против если я присоединюсь?

— Нет, конечно. — Тут же ответил я, перехватывая инициативу. — Мне предложили позаниматься дополнительно, дабы улучшить навыки пилотирования, и я как раз думаю, чтобы принять предложение.

— Ичика, ты можешь позаниматься со мной! — Сходу предложила Хоки, но тут же была одёрнута.

— Позволю себе напомнить вам, Шинононо-сан, что ваш уровень пилотирования крайне низок, а навыки боя откровенно слабы. Как вы можете научить Ичику-сан чему-то, если сами только сегодня сели в полноценный нд? — Возразила Сесилия, заговорив тем самым манерно-высокомерным голосом, что так выводит из себя собеседников.

Глядя на лицо Хоки, я видел, что её терпение стремительно уменьшается, и осталось совсем немного до того мига, когда она решит отоварить Сесилию со всего маху, не тратя времени на долгие прелюдии. Как бы невзначай, встав между ними, я предложил.

— Сесилия-тян, если хочешь, приходи на крышу учебного корпуса, где мы обычно обедаем с Хоки, там как раз и договоримся обо всем. — Услышав такое, она просияла, а вот Хоки наоборот, мрачно напряглась, переводя все свое внимание на меня.

— Ичика, как это понимать?

— Спокойно! За обедом я всё объясню, так что наберись терпения. А ты, Сесилия, будь добра, не провоцируй Хоки.

Громко хмыкнув, и повернувшись друг-К-другу спиной, девушки разошлись в разные стороны. Тихонько выдохнув, я облегченно улыбнулся. Драки удалось избежать.

Когда занятие подошло к концу, меня позвала Чифую.

— Господин староста делает успехи на миротворческой ниве? Похвально, похвально. Нашему классу крупно повезло. — Иронично подметила сестра.

— К слову говоря, то что я староста, мне хоть что-то даст? — Решив внести ясность, спросил я. — Или все выгоды будут нематериального характера?

— Кое-что даст, но на многое не надейся. Тебе в полтора-два раза увеличат стипендию, плюс будет возможность пользоваться некоторыми привилегиями для учительского и административного персонала. А так ты все тот же студент. Хотя, так как ты староста-мужчина, то может что-то дадут сверх того.

— Ну хоть что-то. А что там с моей возможностью вылета в город на НД? Дуэль доказала мою состоятельность как пилота?

— Госпожа ректор, касательно тебя издала особое распоряжение, можешь зайти в учительскую и ознакомиться. И пока оно в силе, в город только под охраной.

«Ох поговорю я с Сашей на эту тему!» — подумал я, лишь кивнув для виду.

Обдумывая грядущий сюрприз, я коротко попрощался с Чифую и полетел на обед. Подлетая к крыше я увидел как напротив друг друга, сидят Хоки и Сесилия. Судя по атмосфере, между ними разве что не искрило.

Стоило мне приземлиться, как две юные красавицы переключили своё внимание на меня. Особенно меня настораживал взгляд Хоки, тихий и безмятежный, подобно далекому урагану на горизонте.

— Приветствую вас, мои драгоценные. Ну как там наш обед? — Подходя к ним, спросил я. Еще раз переглянувшись, на этот раз с выражением соперничества, каждая из них взялась, за принесенную с собой тару.

У Хоки был высокий деревянный ящичек, состоящий из трех секций в высоту. Как мне подсказывала память, в таких ящичках носятся традиционные японские обеды из нескольких блюд. Сесилия же принесла плетеную корзинку, размерами чуть более среднего, закрытую сверху крышкой.

Разложившись на скатерти, я подметил что с обедом Хоки я угадал. Касательно Сесилии, то она принесла много небольших сэндвичей с разной начинкой и несколько бутылочек чая, среди которых не было двух одинаковых.

— Нашей мисс Британии удалось приготовить только бутерброды? — Ехидно поинтересовалась Хоки, поддев соперницу. — Неужели в Англии женщины разучились готовить нормальную еду?

Промолчав в ответ, Сесилия поджала губы и демонстративно отвернулась. Честно говоря, только глянув на выставленные блюда, все сразу становилось очевидно.

Принесенный Хоки обед выглядел намного шикарнее, чем сложенные горкой бутерброды. Принесенный Хоки обед поражал разнообразием, тут был белоснежный рис, мясо, салаты и многое такое, что я даже опознать не мог. Красота исполнения говорили о высоком мастрерстве. Сесилии до такого было расти и расти. Глядя на изобилие блюд, принесенных Хоки, у меня все же закралась мысль, что с готовкой ей помогли, так как времени сделать всё это одной у неё не было. Но расстраивать её подобными вопросами я не стал, выбрав вместо этого похвалу.

— Хоки, ты у нас просто чудо-мастерица в кулинарии. С первого взгляда видно, что готовишь ты очень хорошо. — От такой похвалы Хоки смущенно зарделась, но во взгляде её читалось удовольствие от похвалы и гордость за свой труд.

— Но и Сесилии я тоже благодарен за её сэндвичи. Пусть это и не полноценный обед, но тоже весьма неплохо. — Сесилия, услышав такое, поначалу недоверчиво глянула на меня, но, увидев, что я не иронизирую, слегка заулыбалась.

К счастью, мы были втроем, без неугомонной троицы сплетниц. Так как с их говорливостью, все сказанное нами тут же стало бы достоянием общественности.

— А теперь, давайте отдадим должное обеду. — Предложил я. — Принесенного Хоки хватит на всех, вдобавок есть еще и бутерброды, что не может не радовать. А то с этими хлопотами я так и не поел толком.

— Ичика, я рассчитывала только на нас двоих, кормить Сесилию я не намерена!

— Хоки-тян, не жадничай. Тебе это не к лицу. Ведь если ты откажешь Сесилии, то мне, как приглашающей стороне, придется кормить её своей долей, пусть даже и с ложечки.

От такого заявления Сесилия неподдельно воодушевилась, подсаживаясь ко мне поближе, но Хоки, видя такое, тут же сменила гнев на милость. При этом она, как бы невзначай, села ко мне вплотную, касаясь меня бедром. Сесилия, увидев это, проделала то же самое, но уже с другой стороны. Так они и сидели подле меня, косясь друг на друга. Я же глядел на обед, что манил и звал к себе, как пение сирен — моряка.

Не желая длить разлуку с остывающим чудом кулинарии, я предложил незамедлительно начать.

Что мы тут же и сделали.

Сидя на коротко постриженной траве, что покрывала большую часть крыши учебного корпуса, мы отдавали должное кулинарному разнообразию Хоки, где высокое качество сочеталось с большим количеством. Я же, помимо основных блюд, налегал еще и на бутерброды, что вприкуску к японским блюдам шли просто на ура.

Не будь тех взглядов, что Хоки и Сесилия бросали во время трапезы друг на друга, обед можно было бы назвать идеальным.

Когда принесенное с собой было съедено, а приятная сытость настраивала на благодушный лад, я вернулся к той щекотливой ситуации, что сложилась между нами.

— Сесилия, ты, как более опытный пилот и представитель Англии, предложила преподать мне несколько уроков по пилотированию. Твое предложение еще в силе?

— Ичика! — Тут же вклинилась в разговор Хоки, — Если тебе нужны тренировки, то я могу тебе с этим помочь.

Выставив руки перед собой в примиряющем жесте, я остудил её энтузиазм.

— Хоки-тян, я ценю твой настрой, но разве ты умеешь пилотировать НД так хорошо, что сможешь научить меня чему-то новому? Ты сильна в фехтовании, я это признаю, но пилотирование Сесилии находится на том уровне, до которого, ни ты, ни я пока что недотягиваем. Или ты скажешь, что я неправ?

Пока Хоки несогласно молчала, видимо обдумывая, чтобы мне возразить, я обратился к Сесилии.

— Касательно наших занятий, то когда ты сможешь приступить к нашим тренировкам?

Обрадованная моим согласием, Сесилия бурно выразила свою готовность начать в самое ближайшее время. Также она пообещала, что расскажет мне все тонкости управлении НД, которые знает сама. Когда согласие мой новой партнерши было получено, я обратился к Хоки, которая к концу нашей с Сесилией беседы глядела на меня с пугающей смесью ревности и решимости.

— А тебя, Хоки-тян, я прошу продолжить заниматься со мной фехтованием, но, на мой взгляд, нам стоит перейти на поединки в НД. Так как нам, будущим пилотам, практика важна как воздух. — От этих слов взгляд Хоки подобрел, и в нем появилась какая-то предвкушающая задумчивость. Кратко выразив своё согласие, она со странной улыбкой поглядела на Сесилию, в ответ получив не менее «дружелюбный» взгляд. Похоже, что соперничество выходило на новый виток. Попытавшись сгладить нарастающее противостояние, я высказал еще одну идею.

— Девушки а как вы относительность к тому, чтобы помимо занятий со мной, позаниматься еще и друг с другом? Ведь каждая из вас хороша в чем-то своем, а в чем то уступает. А значит, вам есть чему научить друг-друга. — Но мои слова не встретили особого энтузиазма. Со временем, как мне кажется, они сами поймут необходимость подобного. Но сейчас еще рано.

— Сесилия, можно задать тебе личный вопрос? — Спустя несколько минут спросил я.

— Конечно, Ичика-кун, а что тебе интересует?

— Ты точно уверена, что хочешь со мной встречаться? Ведь я же понимаю, что твое предложение о тренировках было неспроста, или я не прав?. — От этих слов Сесилия смущенно отвела взгляд. Сочный румянец, расцветший на её щеках, лишь добавил ей очарования. Хоки, услышав такое, поперхнулась на вдохе, и мне пришлось похлопать её по спине. Придя в себя она зыркнула на меня и тихо сказала — Ичика, ах ты….

— Спокойно, Хоки-тян! — Остановил её я. — Так надо.

— Я вот что предлагаю, Сесилия-тян, если есть желание серьезно поговорить на тему отношений, то жду тебя сегодня вечером в гости. Где моя комната, ты знаешь. Обсудим все, как взрослые люди. Если же нет, то будем считать, что этого разговора не было. — Подытожил я, вставая с места.

Громко прозвеневший звонок оповестил нас об окончании обеденного перерыва, и, убрав за собой, мы пошли на лекцию.

Пока мы шли на занятие, Хоки чуть приотстала, и стоило мне поравняться с ней, как она крепко схватила меня под локоть и прошипела в ухо.

— Ичика, ты серьезно хочешь завязать отношения с ней? С этой надменной гордячкой и напыщенной дурой?

Успокойся Хоки — Чмокнув её в щеку, тихо сказал я ей на ушко. — Вот вечером придет она к нам в гости, там все и обсудим, а пока не надо накручивать ни себя, ни меня.

Отрывисто кивнув, Хоки ускорила шаг.

Ох, чую, вечер будет фееричным. Но в тот момент я даже не представлял, насколько!

За всеми этими мыслями я сам не заметил, как дошел до аудитории. Занятие Ямады-сенсей ждало меня.

Глава 18. Сладкий вкус свободы

Отдав должное лекциям, я направился в учительскую, дабы поближе ознакомиться с тем, что выдумала мне Саша в качестве наказания. Поначалу, когда я читал распоряжение, то вся глубина её замысла не открылась мне. Прозрение наступило позже.

Суть распоряжения сводилась к тому, что «единственный и неповторимый» пилот-мужчина, в качестве наказания за злостное нарушения внутренних правил обязан выходить в город только под охраной. Распоряжение было действительно в течении ближайшего месяца. Также в нем отмечалось, что если во время пребывания в городе я скроюсь от охраны, то срок предписания будет автоматически продлен еще на один день. То есть хочешь бегать — бегай, но тогда предписание будет постоянно продляться.

«Если охрана не будет слишком назойливой, то ничего страшного», — подумал я, направляясь на встречу со своим будущим эскортом. «Но расслабляться тоже не стоит, особенно зная Сашу».

В итоге, мой путь привел меня в здание, украшенное вывеской «Поисково-спасательная служба небесной академии». Войдя во внутрь, я спросил у проходившей мимо женщины, где мне найти нужный кабинет, и вскоре, я стоял перед его дверью. На двери была вывеска, из которой следовало, что кабинет занимает некая Хельга Р., глава службы спасения и поиска академии. Постучав, я вошел.

От увиденного в кабинете у меня глаз дернулся. Такого я точно не ожидал.

Это была она! Та самая рослая красавица, что организовала и, чего скрывать, возглавила мою транспортировку в госпиталь, когда меня несли на руках, и при этом отпускали шуточки по поводу моего веса. Если она станет главой моей охраны, и будет непосредственно выходить со мной в город, то это самый худший сценарий из возможных. Чисто символическое наказание резко перестало казаться таковым.

Напряженно молча, я обдумывал с чего начать разговор. В кабинете стояла выжидающая тишина.

— Здравствуй, Ичика-сан — Широко улыбнулась та. — Ты по какому поводу? Ее неподдельная радость от моего визита не предвещала ничего хорошего, но отступать было некуда.

— Мне в город надо, уважаемая, но по распоряжению ректора меня обязали ходить под конвоем, поэтому я тут. — Без прелюдии ответил я, ожидая её реакции.

— Ну зачем же так враждебно? Эскорт это не конвой, да и, учитывая твою известность, охрана тебе не помешает. — Снова улыбнулась она, на этот раз показав ослепительно белые зубы. Походу эта дама исповедовала принцип «Улыбайтесь-это раздаражает», во всей его полноте.

— И от кого меня надо охранять, позвольте узнать? От толп поклонниц или от злых террористов?

— В том числе и от них. Ты присаживайся пока, мне надо многое тебе рассказать. — Предложила она.

Сев в кресло напротив неё, я приготовился внимательно слушать.

Глядя мне в глаза и выдержав небольшую паузу, она разъяснила мне причины, по которым мне выделили охрану.

— Видишь ли Ичика-сан, тебя очень многие хотят заполучить в свои руки, зачастую в прямом смысле этого слова. С учетом того, что у многих из желающих этого, есть средства и силы, то никто не гарантирует, что они не попытаются присвоить тебя в буквальном смысле. А так как, с единственным мужчиной-пилотом в комплекте идёт уникальный НД третьего поколения, то это лишь увеличивает твою притягательность в глазах желающих.

— И что с того? — Отпарировал я. — При попытке нападения или захвата, мне достаточно надеть доспех, а там кто не спрятался — я не виноват. Пленных много не будет, это дело принципа.

Поморщившись от моих слов, Хельга продолжила. Видимо мою фразу про пленных она посчитала пустой бравадой. А зря!

— Учитывая то, что ты, Ичика-сан, пилот академии, то силовое посягательство на тебя равноценно объявлению войны. Так как это будет прямым нарушением Аляскинского договора, и грубым вмешательством в дела академии, имеющей статус неприкосновенного заведения. Но ведь существую и несиловые методы воздействия, те так ли?

— Сонный порошок? — Усмехнулся я, выдав первое, что пришло в голову. — Или дротик с транквилизатором?

— Как вариант. — Согласилась Хельга. — Также можно подсыпать в твоё питье или еду сильное возбуждающее средство, и когда ты не сможешь себя контролировать, то тебе под руку как бы «случайно» подвернется девушка, которая послужит поводом для скандала и последующего за ним шантажа. И это еще далеко не все, что можно придумать.

— Если так рассуждать, то меня в сейф запирать надо, а то вдруг украдут. — Иронично хохотнув, подметил я — Но если не есть в подозрительной компании и быть начеку, то все обойдется, не так ли?

Кивнув в ответ, моя собеседница продолжила.

— Понимание тобой ситуации весьма обнадёживает. Но расслабляться все равно не стоит. От всего не устережешься, а еще одна пара глаз, что смотрит по сторонам лишней не будет.

— А сколько мне будет выделено охраны, и когда с ними можно будет встретиться?

— Это хоть сейчас. — Сказала Хельга, вставая из-за стола. — Пойдем, я покажу тебе твоих новых спутниц.

Пройдя в пределах того же этажа к концу коридора, мы подошли к двери без каких либо обозначений, куда моя спутница вошла без лишнего стука.

То оказалась комната отдыха, где в тот момент расслаблялись около дюжины рослых красавиц. Судя по тому, что они расслабленно смотрели какой-то фильм, нас они не ждали. Услышав звук открывающейся двери, они как по команде повернулись к нам, а увидев меня, их лица разукрасили улыбки, некоторые из которых были весьма «плотоядного» характера.

Увидев, как некоторые из них привстают, я на всякий случай взялся за браслет. Готовясь, если понадобиться, отбиваться в доспехе, поскольку мои нынешние кондиции против них мне бы не помогли. Но Хельга в несколько слов сбила их энтузиазм, и вскоре меня представили моим телохранительницам.

То были две молодые русоволосые «амазонки», от 22 до 25 и не ниже метр девяносто в высоту. А самое плохое, что они были близняшки, одинаковые, как шарики из подшипника.

— Это Инна и Анна. Они будут твоим сопровождением при выходе в город. Касательно субординации, то они будут выполнять твои распоряжения, до тех пор, пока те не расходятся с данными им инструкциями.

— А кто из них кто? — Спросил я у Хельги — И как вы их различаете?

— Я Анна. — Тут же отозвалась одна. — А я Инна. — Ответила другая. — Что же касается различий, то мы и сами путаемся. — С улыбкой ответили они хором.

— Очень приятно, а я Оримура Ичика. — Представился я, ощущая, как с ними будет непросто.

Обернувшись к Хельге, я спросил, — Теперь я могу идти? — И, получив утвердительный ответ, направился к выходу с территории.

Мои очаровательные охранницы шли чуть позади меня, время от времени сыпя шуточками. Преодолев мост, что отделял академию от остального мира, я направился в ближайший торговый центр, где торговали одеждой и аксессуарами. Хорошо хоть, что до выхода в город, я додумался попросить их переодеться, дабы их форма спасателей академии не привлекала лишнее внимание.

Когда мы вышли в город, я решил слега навести мосты и, в частности, выяснить границы моих полномочий.

— Скажите мне, красавицы, какого рода распоряжения вы не выполните?

— Мы не можем оставить тебя одного, даже если ты попросишь об этом. — Сказала одна.

— И мы должны защитить тебя, в случае прямой угрозы для твоей жизни или здоровью. — Подметила вторая.

— А если вам придется выбирать, оставить меня одного или подвергнуть мою жизнь опасности, вы будете слушаться, или станете тупо следовать приказу? — Озадачил их я. Судя по тому как они умолкли, напряженно думая, я сумел заставить их усомниться в распоряжении. Что-ж, то, что мне дали не бездумных исполнителей, уже радует.

Первым местом моего городского визиты был магазин одежды. Моя форма академии слишком привлекала внимание, да и моё лицо показали по всем новостям крупным планом. А значит, стоило замаскироваться.

Но уж если становиться незаметным, то я сделаю это творчески. Зайдя от обратного.

Идя по городу до магазина, я физически ощущал, как моя нынешняя внешность притягивает ко мне взгляды окружающей толпы. Не будь рядом Анны и Инны, я бы точно сорвался на бег, но продлить себе наше единство мне не улыбалось, поэтому пришлось шагать ровно.

Придя в подходящий торговый центр, я начал подбирать гардероб.

Как стать незаметным в толпе, спросите вы?

Спрятаться на самом видном месте, скажу я! Там то уж точно никто не подумает искать.

Поэтому, к выбору маскирующей одежды для прогулок по городу я подошел с максимальной изобретательностью.

Купив себе вырвиглазного цвета гавайскую рубашку красно-желтых тонов, широкие темно-зеленые бриджи до середины икр и фиолетовые сандалии, я дополнил это белой панамой и широкими очками зеркально-серебристого цвета. Переодевшись, я поглядел на себя в зеркало. То, что надо!

Взгляд резало от ярких красок, но узнать меня смог бы только тот, кто меня хорошо знает. А вот незнакомому человеку такое не светило. Чего я собственно и добивался.

Прикупив, вдобавок, городской рюкзак, я затолкал в него форму академии. После обновления гардероба я пошел к следующему магазину, где мне удалось купить неплохой туристический нож, компактный мультитул, литровую флягу и аптечку для выезда на природу, в которой было все необходимое и даже сверх того. И вот теперь, я был готов к выходу в город.

В то время, как я ходил туда-сюда, согласно плану покупок, моя охрана неотступно но ненавязчиво следовала за мной. И когда они увидели мой новый образ, то хохотали минут пять, отпуская довольно едкие комментарии по поводу моего вкуса.

— Обидеть художника может каждый — Ответил я, пропустив все их ехидство мимо ушей. — Но в этом наряде меня никто не узнает, вы бы точно прошли мимо.

С последним они согласились.

Теперь, когда я выглядел как сбежавший с экскурсии турист, на меня если и глазели, то не более чем на других мужчин. Идя по толпе, я чувствовал как внимание людей обтекает меня, не задерживаясь. Ярко выделяясь, я был сер как все, и это приносило мне небывалое облегчение.

— Куда теперь? — Спросила меня Анна (или Инна?).

— В русский квартал. — Коротко ответил я — Благо тут идти всего пару километров.

— А туда-то тебе зачем? — Напрягся мой эскорт.

— Надо!

Ну не объяснять же им, что я банально скучал по русской кухне. Кулинарная ностальгия, это вам не шутки

Глава 19. И дым отечества…

Русский квартал был мне как бальзам на исстрадавшуюся душу.

Тут тебе и вывески на родном языке, и знакомый язык в беседах прохожих, и столь милое сердцу молодёжное творчество, вроде надписей «Лебедев — хуй!» в подворотнях.

Проходя мимо домов, я увидел небольшую, но качественно и с любовью оборудованную площадку, где играли дети.

Мелкие карапузы копались в песочнице под приглядом бабушек, а дети постарше предпочитали более активное времяпровождение. Бегая друг за другом с громкими воплями, они играли во что-то, понятное им одним.

Кроме неугомонных бабушек, которые следя в пол-глаза за детворой, увлеченно что-то обсуждали, на площадке присутствовал еще один человек. То был мужчина где-то за сорок пять, одетый в мешковатого вида куртку грязно-серого цвета. Он сидел в тени, из которой просматривалась вся территория площадки. Делая вид, что читает книгу, он время от времени зорко оглядывал вверенное ему хозяйство. И что-то подсказывало мне, что под его видавшей виды курткой наверняка есть оружие.

Проходя мимо площадки, я ощутил на себе его цепкий взгляд и посмотрев на него в ответ, пошел дальше. Но я и десяти метров не успел отойти, как события понеслись с бешеной скоростью, заставив доселе спокойный вечер пойти кувырком.

К детской площадке бодро подкатил микроавтобус темно-коричневого цвета с заляпанными грязью номерами и тонированными стеклами. Из него, чуть ли не одновременно вышли несколько мужчин типично нерусской наружности. То ли итальянцы, то ли армяне. И, переглянувшись, они дружно направились к детям.

Тот неприметный мужичок, до этого тихо сидящий на лавочке, при виде незваных гостей тут же достал пистолет и, без лишних реверансов, открыл пальбу. Ему удалось завалить двоих и ранить одного, но соотношение 7 к 1, не самое лучшее в перестрелке и вскоре его подстрелили в ответ.

Пока дети постарше с визгом разбегались по углам, а бабки с воплями подхватывали мелкоту из песочницы и, с небывалой для их возраста резвостью, покидали место событий, четверо из оставшихся бандитов отловили нужного им пацана лет десяти и потащили его в машину. Пока трое из них уносили ребенка, четвертый, достав из карман нож, радостно пинал того мужичка, обещая ему всякое.

Пацан сопротивлялся изо всех сил, ни на секунду не переставая вырываться. Пару раз ему почти удалось освободиться, но, разозленные его сопротивлением, похитители дали ему под дых, и пока он ловил ртом ускользающий воздух, потащили в машину.

Не желая мириться с подобным, я направился к месту событий с твердым намерением вмешаться. Но стоило мне сделать лишь шаг в направлении цели, как меня с неженской силой ухватили за плечо.

— Ичика, не вмешивайся, это не наши проблемы. Пусть с ними полиция разбирается, это их работа.

— Отцепись дура! Тут ребенка похищают, а я буду в стороне стоять? Да щас! — и стряхнув её руку, я кинулся на похитителей.

Казалось бы, с одной стороны четыре взрослых мужчины при стволах, а с другой стороны один я, молодой да наглый. Но когда козырем выступает НД, то исход битвы оказывается предрешен еще до её начала.

Рванув прямо к бандитам, я на бегу призвал Белую Броню, и сходу отвесил щедрый подзатыльник ближайшему из похитителей. Тяжелая перчатка доспеха вышибла из него сознание в единый миг и, дернувшись от удара, он упал на землю как марионетка, которой перерезали нити.

Второй из бандитов, увидев что стало с его товарищем, тут же схватился за оружие. Наставленный в упор обрез, харкнул мне в голову дуплетом. Громоподобный звук выстрела, отражаясь от стен домов, разнесся по округе.

Увязнув в энергощите, дюжина крупных свинцовых картечин остановилась как раз напротив моего лица. После чего, не причинив мне ни малейшего вреда, они бессильно осыпались на землю. Щит от выстрела не просел и на процент.

Оскалившись в ответ, я двинул изумленному стрелку кулаком в голову. Но не рассчитав силы удара, я перестарался, отчего мой противник пораскинул мозгами по мостовой. В буквальном смысле этого слова. Увидев такое, третий отпустил ребенка и попытался дать дёру, но был настигнут одним рывком.

Стучась головой в фургон (его головой, к слову говоря), я, не стесняясь эпитетов, объяснял ему недопустимость избиения и похищения детей. Вскоре он перестал вырываться и орать, обвиснув битой тушкой в моих когтях. Покуда я вел среди третьего воспитательную работу, четвертый бандит, перестав пинать подстреленного охранника, открыл по мне огонь. Пули бессильно стучались в щит доспеха, словно мошки об стекло.

Но не успел я отреагировать на пальбу, как близняшки решили проявить инициативу, поддержав меня огнем из своих пистолетов. Последний из похитителей, переключив свое внимание на новых противников, огрызался коротким очередями. Судя по тому, как метко он стрелял из своего пистолета-пулемета, опыта ему было не занимать.

Короткая перестрелка закончилась тем, что он задел одну из моих охранниц, заставив их стрельбу стихнуть. Но судя по доносящийся от них ругани, ранение было не смертельным. Гадко улыбаясь, тот решил закрепить успех, двинувшись в их сторону. Но не успел он сделать и трех шагов до их укрытия, как я настиг его. Последнее что он увидел, был высоко занесенный меч.

Вложив в удар всю накопившуюся злобу, я развалил похитителя от темени до паха. Длинный и тяжелый клинок, что был острее бритвы, прошел сквозь тело врага, не встречая сопротивления. Постояв секунду после удара, он упал на землю двумя половинками, под которыми начала стремительно расползаться багровая лужа.

В итоге, со счетом семь-один, добро победило зло. Четверо были мертвы, двоих я оглушил, а еще один, раненый охранником, доживал последние минуты. Глядя на его стремительно бледнеющее лицо, я понял что он не дотянет до приезда скорой.

Подойдя к тому мужичку, что пал в неравном бою, я с удивлением отметил, что он еще жив. Сильно ранен, обескровлен, избит, но жив. Незамедлительно вызвав скорую, я отозвал доспех и занялся ранами охранника. Стаскивая с него куртку, я обнаружил под ней броник, который его и спас, но все равно следовало поторопиться. Вскоре, поддерживая одна другую, подошли мои спутницы. Одна из них была ранена в плечо, но судя по её злобной ругани, помирать она не собиралась. Пока я занимался раненым, Анна ругала Инну, не преставая её бинтовать. Судя по репликам, той повезло отделаться сквозным ранением, кость была не задета.

Возясь с охранником и слушая ругань близняшек, я не раз с благодарностью подумал о привычке таскать с собой аптечку.

Закончив с первой помощью, я решил поковыряться в трофеях. Итого мне перепало три пистолета, обрез двустволки, один МП-5, пяток ножей злодейского вида и небольшая кучка денег, оперативно собранная по кошелькам и карманам проигравших. И это не считая нескольких обойм патронов и одной гранаты, незнакомого мне вида.

Правы были древние, говоря что «война кормит войну». Радостно пересчитывая трофеи, я уже планировал, что из этого нежалко отдать, а что стоит оставить себе. И пока не подъехала полиция, я затолкал в рюкзак все самое лучшее из трофеев, а остальное запихал в пакет, найденный в микроавтобусе незадачливых похитителей.

— Анна, Инна, как только подъедет скорая, вы поедете с ней. — Подойдя к своим охранницам, распорядился я. — Одна из вас ранена и ей надо в больницу, а вторая пусть будет с ней рядом, на всякий случай.

В ответ они стали громко возражать о том, что меня одного они не оставят и вообще это не рана, а так, царапина. Но я был не в том настроении, чтобы вести дискуссии.

— А ну живо заткнулись! — рявкнув на них, я заставил их умолкнуть. — Я вполне мог расправиться со всеми бандитами сам, в одиночку. При том, что в этой битве мне вообще ничего не угрожало. Но вместо того, чтобы дождаться пока я разделаюсь с ними, вы решили поиграть в героев. В итоге одна из вас получила ранение, которое, к счастью, оказалось несмертельным. Так что, вы сейчас поедете в больницу, или я вас затолкаю в скорую силой! Ясно вам?!?

Видя мой настрой, спорить они решившись, ограничившись сердитыми взглядами и недовольным сопением. Дождавшись скорой, я посадил их в машину, и отдав «все оружие бандитов» полиции, которой поведал свою версию произошедшего, покинул место событий. Судя по продолжающим прибывающим машинам, шумиха лишь набирала обороты. Но к тому моменту, как полиция поймет, что оружия в перестрелке было несколько больше, чем им отдали, я уже буду далеко.

Покидая место схватки бодрым шагом, я не мог сдержать радостной улыбки. Отдав полиции ножи, обрез и два пистолета похуже, я оставил себе, МП-5, самый понравившийся мне из пистолетов, большую часть патронов и гранату. Трофейное оружие приятно утяжеляло мой рюкзак. И это не говоря о деньгах, толстой пачкой распиравших мой карман. Что говорить, день удался!

И, пускай, от всего этого оружия мне не было особого проку, но оставить все трофеи на месте события было выше моих сил. Жаба бы мне такого не простила. Да и пригодиться лишний ствол всегда может.

Азарт боя, покинувший меня, сменился усталостью, вслед за которой пришел голод. Перенервничавший организм жаждал пищи, что было неудивительно.

Зайдя в первый попавшийся продуктовый, я закупился снедью из трофейных денег и двинулся туда, где по моим прикидкам должно было быть море.

Неспешно шагая, я активно боролся с голодом, который упорно сопротивлялся, не желая отступать под натиском пирожков. Пройдя еще немного, до меня начал долетать шум волн и крики чаек. Выйдя на галечный берег, я расположился на ближайшей лавочке. Багровый диск вечернего солнца медленно полз к горизонту, знаменуя окончание дня. Чайки, будто белые росчерки, с криками носились над водой. День подходил к концу.

В это же время, неподалёку от места событий.

Растрепанный мальчуган в грязной одежде, обильно покрытый синяками, царапинами и кровью, вбежал в ресторан с колоритной вывеской «У Герасима». И, промчавшись по залу, ворвался в кабинет администратора.

Внутри, за широким столом, заваленным документами, сидел и смотрел в монитор немолодой мужчина, лет примерно шестидесяти, чья импозантная внешность и уверенные жесты выдавали в нем хозяина заведения.

— Деда, деда, там щас такое было! К нам эти черножопые приехали, Семёна подстрелили, меня чуть не украли, но тут вступился какой-то парень и всех их поубивал! — Вещал недавно спасенный пострелёнок, пантомимируя руками и корча рожи по мере повествования.

— Прям таки всех?

— Ну почти всех, два вроде выжили, но рассматривать я не стал. Как вырвался — сразу дал деру.

Внимательно выслушав внука, сидящий в кресле мужчина достал телефон и набрав номер, бросил в трубку несколько слов. Когда в дверях показался молодой амбал, явно не отягощенный интеллектом, тот отдал ему распоряжение.

— Петр, после того, как полиция уедет, поезжай на место событий и порасспроси людей, может кто-то что-то видел интересного. Но будь как можно вежливее, а не как всегда.

— А делать с тем, кто чурок порубал, Геннадий Андреевич? Искать его?

— О нем забудь, а если увидишь, то даже близко не подходи. Ясно тебе?

Помрачневший Петр лишь отрывисто кивнул и вышел из кабинета. Когда дед и внук остались одни, то мальчуган сразу пристал с вопросами.

— А почему его не надо искать, а дед? От него могут быть неприятности?

— И еще какие, внучек.

Любуясь морем, я обдумывал, что же делать дальше.

Скрыть и замолчать сделанное сегодня не удастся, а уж как на это отреагирует сестра или Саша, даже думать не хотелось. При этом, с учетом свидетельств моих охранниц, все может обернуться наихудшим образом.

Прикидывая в уме, что я могу сказать, а о чем придется врать или умолчать, я доел последний из купленных пирожков, и уже решил отправляться обратно, как меня окликнул знакомый голос. Но радости мне это не доставило, скорее наоборот.

— Ичика, ты что опять натворил? — Широко шагая ко мне, громко вопрошала Чифую. — Тут по всем новостям говорят, как ты порубил кучу вооруженных бандитов и скрылся. Обе твои охранницы, одна из которых ранена, в больнице, а ты где то шастаешь в одиночку!

Молча выслушав сестру, я начал освещать свою версию событий.

— Они первые начали, к слову говоря. Я же только защищал себя и других, так что ко мне никаких претензий.

— Ичика, ты только что убил двоих человек! Это, по-твоему, нормально?

— Совершенно ненормально! Надо было убить всех нападавших, но я решил хоть кого-то оставить полиции для допросов. И вообще, меня хвалить за героизм надо, а ты ругаешься. Нехорошо!

От такого откровения Чифую впала в короткий ступор. Поглядев на меня с неподдельным изумлением, она тихо сказала.

— Раньше ты не был таким кровожадным. Неужели это доспех так на тебя повлиял?

— Раньше на моих глазах не избивали и не похищали детей! Если бы мне пришлось убить не двоих похитителей а два десятка, то я бы сделал это не колеблясь! Но если ты, сестра, считаешь, что мне надо было оставить ребенка в беде, а самому спасаться бегством, то нам более не о чем говорить. — Не отводя взгляда, ответил я.

Смутившись от такого напора, Чифую на миг потупилась. Но вскоре она вновь устремила на меня свой пронзительный взгляд.

— Как бы то ни было, мы об этом еще поговорим, а сейчас, Ичика, тебя вызывает ректор. Безотлагательно.

— И отсрочить встречу никак нельзя?

— Нет, никак, так что призывай доспех и дуй в академию. Александра-сан ожидает тебя.

Белая броня, словно залитая свежей кровью, алела в последних лучах заката. Взяв в руку рюкзак, я приготовился взлетать. Неподалёку, устремив на меня тревожно задумчивый взгляд, стояла Чифую. Судя по тому, какое недовольство сквозило до этого в её голосе, к этой теме она еще вернется. Но сейчас меня ждала беседа с ректором.

Плавно взмыв в небо, я взял курс на общежитие. Перед тем, как заглянуть на огонек к Саше, я ненадолго заскочил в свою комнату и, затолкав рюкзак с трофеями под кровать, отправился в ректорат. По пути я позвонил Сесилии и Хоки, предупредив, что задержусь для вечерней беседы. Узнав, что мне опять предстоит беседа в ректорате, они с небывалым единодушием попеняли мне, посоветовав, при этом, не спорить с ректором.

Идя к главному зданию, я ловил на себе изумленные взгляды окружающих. Такого меня они еще не видели. Дойдя до главного здания, я постучался в двери приёмной и вошел.

Увидев мой городской наряд, изумленная Мария онемела на минуту. Судя по её удивленному лицу, таких визитеров, на её памяти, ректор еще не принимал.

— А вот и наш герой! — Иронично подметила Мария, когда на смену молчанию пришло веселье.

— А то! — поддержал я игру. — Как раз за медалью и зашел.

Коротко хохотнув в ответ, Мария уведомила ректора о том, что я прибыл. Выслушав её ответ, она сказала, что можно заходить.

Распахнув дверь, я вновь оказался в знакомом кабинете.

Саша, сидевшая за столом, глядела на меня задумчиво-задумчиво.

Глава 20. Немного воспитания

Вежливо кивнув Александре, я подошёл к её столу и сел в одно из гостевых кресел так, чтобы находиться строго напротив неё. Молча глядя в её глаза, я ждал, пока мне объяснят причину встречи. Которую, судя по затянувшемуся молчанию, она раскрывать не торопилась.

Напоминая мне Икари Гендо, Саша, сцепив руки в замок перед лицом, пронзительно глядела на меня. Молчаливая тишина кабинета, будто равнинная река, струилась вокруг нас.

— Саша, а можно я пока в душ по-быстрому схожу. — Нарушив тишину кабинета, я спросил у неё. — Чего время-то зря терять?

— Конечно, Ичика-кун. — Разрешила она. — Располагайся как дома.

Поблагодарив её, я направился в комнату отдыха, где, если мне не изменяла память, и располагалась душевая. Спустя где-то треть часа, я вышел оттуда, кутаясь в махровый халат. На знакомом мне столике, что уже был сервирован на двоих, меня ждал чай, а в кресле, располагавшемся подле него, ожидала Саша.

— Ну как самочувствие?

— Изумительно, словно заново родился. — Ответил я, подходя ближе и садясь в кресло.

После всей этой нервотрепки чай был как нельзя кстати. Ароматный напиток с тонким послевкусием земляники и мяты был изумительно хорош. Отпивая из изящной чашки, я угощался небольшими печеньками из стоящей на столе вазочки.

— Как тебе нравится чай?

— Восхитительно, что тут еще сказать?. — Поблагодарил я. Некоторое время мы молча пили чай. Но судя по тому, что её что-то беспокоило, я решил спросить прямо.

— Саша, тебя что-то тревожит? Если хочешь, спрашивай, я отвечу.

— Знаешь, что меня изумляет, Ичика? — Слегка наклонив голову вбок, с недоумением в голосе сказала Саша. — Ты сегодня убил несколько человек, а ведешь себя так, будто ничего не произошло. — Сделав небольшой глоток, она поглядела на меня.

— Они сами виноваты. Поверь мне, солнце моё, не тронь они того малыша, я бы на них даже внимания не обратил.

Услышав такое, Саша на пару минут призадумалась, после чего поделилась откровениями.

— От шефа полиции я узнала, что ты вмешался в перестрелку, произошедшую на детской площадке, но, может быть, тебе есть что добавить?

— Это была не просто перестрелка а похищение. Первым начал стрелять тот охранник, что приглядывал за детьми. Но он был в меньшинстве, и после того, как он был ранен, мне пришлось вмешаться, дабы спасти ребенка — Изложив свою версию событий, я вновь сосредоточился на своей чашке.

Однако, моей собеседнице захотелось подробностей, о чем она тут же заявила вслух. Избегая некоторых деталей, я рассказал Саше о том, что произошло во время нашего конфликта. Подробно изложив весь ход столкновения, от начала и до конца, я, тем не менее, опустил тот момент, где я собирал трофеи. Ну и о своей охране, я также не забыл упомянуть.

— Что касается твоего поведения в этой стычке, то винить тебя не в чем. Ты спас ребенка, а это главное. Но скажи мне честно, Ичика, зачем ты вообще пошел в русский квартал?

— Захотелось национальной кухни, по оригинальным, так сказать, рецептам.

— И как успехи? — С легкой иронией в голосе спросила меня Саша. — Удалось насладиться необычными блюдами?

— Не особо. Из-за этой пальбы, я даже до ресторана не дошел.

— Ну ничего, еще наверстаешь. А вот что касается тех бандитов. — Как бы невзначай упомянула Саша. — Разве тебя обязательно было их убивать? Не лучше ли было вывести их из строя и вызвать подмогу?

И хотя все сказанное ей было произнесено доброжелательно и без намека на шутку, я почувствовал, как начинаю выходить из себя. Но Саша, мгновенно уловив перемену в моем настроении, тут же сменила тему.

— Извини меня, Ичика — Тихо сказала Саша, взяв мою ладонь в свои. — Я не думала, что ты так к этому отнесешься.

— Честно признаться, меня самого однажды похитили, и этот эпизод я до сих пор не могу забыть.

— Я не хотела бередить старую рану, прости меня, пожалуйста.

— Этой раны давно уже нет, как ты знаешь, время лечит. Но, несмотря на прошедшие годы, к похитителям я добрее не стал.

Допив чай, я пересел на кровать. Вскоре Саша присоединилась ко мне, сев рядом, а спустя где-то минуту, моя голова уже покоилась у неё на коленях. Пока её чуткие пальцы гладили меня по голове, перебирая пряди волос, она деликатно поинтересовалась насчет того эпизода с похищением и я рассказал ей всё. Не скрывая ничего, я поделился с ней воспоминаниями того дня, когда из притормозившей рядом машины, выскочило несколько молодых мужчин, которые набросились на меня. Все кончилось тем, что меня заперли в каком-то ангаре, отставив связанного ждать в темноте. Там меня и нашла сестра, которая покинула соревнования, чтобы прийти мне на выручку. И хотя все кончилось благополучно, её самовольная отлучка с чемпионата стоила ей победы. Выслушав мою историю, Саша поздравила меня с тем, что у меня такая сестра.

— Но знаешь что само странное в этой истории?

— Что, Ичика? — Заинтересованно переспросила меня она.

— А то, что все слишком удачно сложилось, при этом в похищении было слишком много, на мой взгляд, нестыковок.

— Любопытно узнать, каких именно.

— Похитители действовали профессионально, но требований никто не выдвигал. Никаких. Будто они похитили меня, просто чтобы похитить. А затем, в тот же день, меня спасла сестра, что прилетела туда на своем НД и разворотила ангар, в котором меня держали. Вскоре, после этого, сестра исчезла где-то на год, и, как мне кажется, это было связано с тем, что у неё потребовали что-то взамен о сведениях, касавшихся моего местонахождения.

— Ты полагаешь, что все было подстроено? На мой взгляд, все правдоподобно.

— Я имею веские причины полагать, что все было инсценировкой. Обнаружившая меня германская военная разведка, в тот раз была удивительно оперативна. А после моего освобождения Чифую исчезла на целый год, будто с неё потребовали отработать те сведения. Учитывая её высочайшую квалификацию как пилота и инструктора, не удивлюсь, что так и было. То есть, все сложилось так, что ей навязали услугу, за которую тут же потребовали расплатиться, а я был в роли разменной монеты.

— В твоих словах есть логика, но, на мой взгляд, все звучит несколько притянуто.

— За неимением фактов, опираются на домыслы, — парировал я. — Но теперь, надеюсь, у тебя нет вопросов?

— Вообще-то, есть, — с готовность ответила Саша, хитро глядя на меня сверху вниз.

— Видишь ли, Ичика, помимо прочего, шеф полиции сказал, что на месте перестрелки не досчитались оружия, гильзы от которого были обнаружены среди прочих. Ты ничего не хочешь мне об этом сказать? — Судя по её хитрому взгляду и широкой улыбке, она знала ответ заранее, но ей было любопытно меня выслушать.

— А может, они его просто не нашли? Ну, сама понимаешь, суматоха, беготня, пресса кругом, вот и потеряли ствол-другой.

— А может, кое-кто, участвовавший в перестрелке, после боя прихватил себе, как ты говоришь, ствол-другой?

— Ты так говоришь, будто в это есть что-то плохое! — Возразил я, понимая, что отпираться смысла нет. — Я честно победил и имею право на трофеи. Тем более, что я забрал не всё, а только малую часть.

Судя по тому укоризненному взору, что Саша бросила на меня, с такой позицией она была категорически несогласна. Тяжело вздохнув, она начала уговаривать меня отдать трофеи, не преставая при этом, гладить по голове. Я же, как настоящий джентльмен, тут же включился в эту игру, настаивая на своём.

— Ичика, ну зачем тебе это оружие? У тебя личный НД есть, разве этого мало?

— Что значит мало? Трофей по праву победителя мой, о чем вообще тут можно спорить?

— То есть ты оружие не отдашь?

— Неа! Я его добыл, и теперь оно моё. А полиция пусть лучше работает. А то взяли моду, приезжать, когда уже все закончилось.

— А если я тебя попрошу его отдать? То ты и мне откажешь?

Склонив своё лицо ко мне, Саша ждала моего ответа. Отдавать оружие очень не хотелось, но размолвки хотелось еще меньше, так что, утихомирив разбушевавшуюся жабу, я ответил согласием. — Только ради тебя, но это в первый и последний раз.

В ответ на согласие меня поцеловали, сказав, что во мне никто и не сомневался. А оружие, о котором зашла речь, было сказано отдать Хельге, которая в силу своей должности, уладит все дальнейшие вопросы.

Когда вопрос о трофеях был улажен, я обратился к Саше со встречной просьбой, касательно моей охраны, но тут она, резко посерьезнев, ответила отказом.

— Охрану убрать не получится, Ичика. Сам же видишь, насколько тебе небезопасно находиться в городе.

— А что будет, когда предписание кончится? Ведь оно лишь на ближайший месяц, не так ли?

— Де факто, ты прав. Но я прошу тебя взглянуть на проблему с другой стороны и не отказываться от сопровождения. Хотя бы на этот год. Ведь то, что ты интересуешь многих, нельзя сбрасывать со счетов, разве не так?

— Не спорю, но если у меня будет постоянная охрана до конца года, то только на моих условиях. Иначе никак.

Выслушав мои возражения, Саша согласилась со мной, но обсуждать расширение моих полномочий, касательно моей нынешней охраны, она отказалась, сославшись на то, что срок предписания не истёк. Правда, тут же предложила дать мне еще пару человек в сопровождение, но от этого отказался уже я.

Перед самым уходом, я попросил Сашу подумать над тем, чтобы от лица академии выделить Хоки-тян «Стальной Дух» в личное пользование, мотивировав это тем, что единственной родственнице Табанэ нужно на чем-то тренироваться. В ответ меня заверили, что серьезно подумают над этим вопросом.

Уладив на этом все вопросы, мы попрощались. Крепко поцеловав её напоследок, я направился к общежитию.

За время беседы в кабинете ректора ночь вступила в свои права. Мрак, густой будто чернила, заполонил все вокруг, придавая предметам таинственность и пробуждая воображение. Освещенная фонарями дорожка, прихотливо изгибающаяся между деревьев, казалась единственно реальным местом в этом царстве темных миражей.

Шагая к себе, я набрал номер Сесилии, чтобы перенести встречу. Каково же было моё удивление, когда она сказала, что ждет меня в моей комнате вместе с Хоки. Предчувствуя неприятности, я сорвался на бег. Понимая, что пока меня не было, могло произойти что угодно, я мчался вперед, едва вписываясь в повороты.

Достигнув своей комнаты, я осторожно открыл дверь и вошел внутрь.

Картина, представшая предо мной, была на удивление миролюбива. Сесилия и Хоки, сидя на моей кровати, мило беседовали о своем, при этом попивая газировку из стаканов. Рядом с ними лежало пару пакетов чипсов и какая-то шоколадка. Возле кровати, в обрамлении пустых банок из под фруктовой шипучки, стоял мой рюкзак, который, судя по его расстегнутой молнии, был недавно вскрыт и осмотрен. Заметив чужое присутствие, они повернулись, поглядев на меня с единством, которого раньше за ними не наблюдалось. Закрыв дверь изнутри, я подошел к ним, задав закономерный вопрос.

Глава 21. Незадолго перед сном

— Красавицы, а вам не кажется, что лазить по чужим вещам, как минимум, некрасиво?

— В твоем рюкзаке оружие, Ичика. Не потрудишься объяснить, как оно к тебе попало? — ответила Хоки вопросом на вопрос. Сидящая рядом Сесилия промолчала, но судя по её красноречивому взгляду, данная тема была ей очень интересна.

— Это трофеи, но мне их завтра отдавать, так что можно считать, что они, как бы, и не мои.

— Недавно по новостям показали сюжет о перестрелке, в которую вмешался мужчина-пилот на своем НД, — блеснула эрудицией Хоки — Это случайно был не ты?

— Случайно я. И, как ты понимаешь, трофеи оттуда. Но давайте сейчас поговорим о нас. Судя по тому, что я увидел, вы с Сесилией уже нашли общий язык, или я не прав?

Сесилия и Хоки тут же переглянулись, почему-то покраснев. Судя по их заговорщицкому виду, они наверняка обсуждали меня.

— Ичика, я поговорила с Сесилией, и мне кажется, что ты к ней несправедлив! — Все еще краснея, заявила Хоки.

Вот это поворот. Сама же видеть её не хотела, а теперь на меня же и бочку катит.

— Хоки-тян, а как же твоя к ней неприязнь? — Напомнил я. — Или все это в прошлом?

— У Сесилии-тян (теперь она для неё уже — тян, о как!) непростая судьба и тяжелое детство (ага-ага! Лобстеры были мелкие). Услышав её историю, я поняла, что относилась к ней предвзято. А ты, Ичика, мог бы пред ней и извиниться!

— За что?

— Да за все! За туже дуэль, хотя бы.

Понимая, что могу сорваться на грубости, я жестом прервал Хоки и, глядя ей в глаза, произнёс.

— Я рад тому, что вы помирились между собой, Хоки-тян, но извиняться мне не за что. Это вопрос решенный и обсуждению не подлежит. — После чего посмотрел на Сесилию. — Сесилия-тян, ты точно хочешь серьезных отношений? — Утвердительный кивок был мне ответом.

— Тогда я не вижу препятствий. Но дабы не торопить события, я предлагаю начать с малого. Совместные тренировки как раз подойдут.

— Хоки-тян, ты согласна начать тренироваться вместе?

— К-конечно, Ичика! — С каким то чрезмерным энтузиазмом воскликнула она. — Начнем как можно раньше!

— ЧТож, решено! С завтрашнего дня начинаем тренироваться вместе. — Сказал я, после чего глубоко зевнул.

— Сесилия, требе пора бы уже отправляться к себе. Если конечно ты не собираешься ночевать у нас.

Услышав такое, она засмущалась и спешно попрощавшись, ушла в свою комнату.

Проводив гостью и закрыв за ней дверь, я облегченно вздохнул. Меня клонило в сон, но надо было завершить пару дел.

Пока Хоки убирала следы их совместного пиршества, я кинул городскую одежду в стирку, отложил оружие в отдельный пакет, а деньги и гранату спрятал в своем шкафу среди личных вещей. Уже лежа с Хоки в обнимку, я думал о будущем. Которое, с учетом все возрастающего числа женщин, обещало быть наредкость насыщенным. Улыбнувшись напоследок, я провалился в сон.

В это же самое время, в ближайшем международном аэропорту Японии.

Посреди терминала, в окружении многочисленных чемоданов и сумок стояла стройная невысокая девушка. Судя по её одежде, расшитой иероглифами и мифическими зверями, и прическе, она была уроженкой Китая. Но её темно-каштановые волосы, что достигали до поясницы, и серо-зеленые глаза говорили о том, что у неё в роду были не только жители поднебесной. Рядом с ней стояло двое военных в мундирах НОАК, которые заметно нервничали, не преставая её при этом уговаривать.

— Госпожа Лин, прошу вас, одумайтесь! — Увещевал её собеседник, обладающий, судя по шитью мундира и звездам на погонах, более высоким званием, чем его коллега.

— Даже не смотря на то, что вы будущий представитель Китая, вам нельзя просто взять и прилететь в Небесную Академию на своем НД, тем более среди ночи. Это может быть расценено как акт агрессии и приведет к международному сканадалу!

— Я и так опоздала из-за задержки этого чертового самолета, а теперь вы мне еще говорите, что я не могу поехать в академию?! — Не на шутку рассвирепела юная красавица.

— Уважаемая госпожа Хуанг Лининь, — вмешался второй военный, не забыв при обращении к собеседнице поклониться, — Мы приносим вам глубочайшие извинения за ту задержку, но мой коллега прав. Вам не стоит устраивать международный скандал.

— Что ты предлагаешь? — Спросила она, немного успокоившись.

— Вы сейчас поедете в лучшую гостиницу города, где для вас снят президентский номер. А утром, когда вы соизволите проснуться, вы сможете направиться в Небесную Академию, как вам этого и хотелось.

Юная особа, чье настроение все еще было крайне далеко от спокойного, согласилась со своим собеседником. После чего все пришло в движение.

Появившиеся, будто из-под земли, носильщики, бодро похватали её багаж и понесли на выход.

Сама же Хуанг Лининь (далее мы будем звать её также, как зовёт её Ичика — Рин) в сопровождении двух военных села в поданное такси, направившееся к гостинице. Позже, когда она, разложив вещи в номере и приняв душ, уже засыпала на широкой кровати, с её уст сорвалась короткая фраза: — Ичика, жди меня, я скоро буду.

А Ичика, к тому времени уже крепко спавший, даже не подозревал, какое счастье вскоре свалится на него. До рассвета было каких то шесть часов.

Глава 22. Новый старый друг

Эта ночь была не похожа на другие.

Как правило, я сплю без сновидений, словно проваливаясь во тьму, где нет места кошмарам и тревожным снам. Но только не в этот раз.

До боли реалистичный сон, будто бурная река, унёс меня за собой, ошеломляя потоком ярких красок и фантастических образов, что живым калейдоскопом вились вокруг меня. Это было, как будто предо мной приоткрылась дверь в детство, где непознанный мир, сияющий первозданной чистотой, казался ожившей сказкой. Мир восторга и красоты, где было возможно всё. Под утро, растаяв словно мираж, тот дивный сон оставил мне лишь чувство светлой грусти. Будто напоминая о том, что ни один чудесный миг не бывает дважды.

Окончательно проснувшись, я тихонько собрался и, прихватив пакет с оружием, вышел из комнаты. Перед уходом, я накрыл одеялом очаровательно посапывающую Хоки, чья сонная мордашка вызвала у меня непроизвольную улыбку.

Направляясь в сторону корпуса службы спасения, я слегка позёвывал. Утренняя прохлада, принесенная ветром с моря, постепенно смывала с меня сонливость, заставляя ускорить шаг.

И хотя под кронами деревьев еще клубилась ночная мгла, первые лучи солнца уже расцветили червонным золотом шпиль главного здания, провозглашая наступление утра.

В отличии от множества служб академии, спасатели дежурили непрерывно, работая даже в выходные и праздники. Поэтому неудивительно, что войдя в их здание в столь ранний час, я обнаружил кипучую деятельность. Неудивительно, что Хельга, как глава службы спасения, уже была на рабочем месте.

— А вот и наш герой! — Раздалось мне навстречу, стоило лишь сделать первый шаг через порог кабинета. — Спаситель слабых и беззащитных!

Молча кивнув, в ответ на приветственную тираду, я подошел к Хельге и потянул ей пакет с оружием. Приняв его и, взвесив на руке, она стала выкладывать его содержимое на свой стол.

— Неплохо на первый раз, хоть и маловато.

— Скажите спасибо, что это отдал. В следующий раз, все трофеи заберу себе. Без шуток.

Отложив оружие в сторону, Хельга вышла из-за стола, и подойдя вплотную, положила руку на моё на плечо.

— Ичика, я тебя ни в чем не виню. Будь моя воля, я бы оставила это оружие тебе, но распоряжение ректора, сам понимаешь, не обсуждается.

— Да ладно, я понимаю. Так что на этот раз я пойду требованиям Александры-сан навстречу, но толкьо на этот раз! И да, как там моя охрана поживает?

— Инну уже прооперировали и послезавтра она снова будет в строю. А Анна сейчас подле неё, в качестве моральной поддержки.

— Отлично. — Сказал я, уже собираясь уходить. — Когда они появятся в академии, пожалуйста, свяжитесь со мной. А сейчас позвольте откланяться.

— Ичика, а ты не думал сменить охрану? — Раздалось мне вслед, когда я уже был в дверях. — Если хочешь, то вместо твоих прежних спутниц, мы подыщем тебе кого-то более опытного.

— Благодарю, но не стоит. — Обернувшись, вежливо кивнул я. — Анны с Инной вполне достаточно.

После чего, еще раз попрощавшись, я поспешил к себе. Не желая плестись обратно пешком, я призвал свой доспех.

Белая броня, подобно молнии, домчала меня до общежития за считанные секунды.

Открывая свою дверь, я придерживай её, дабы не разбудить Хоки, но, как оказалось, мои тревоги по данному поводу были напрасны.

— Заходи, Ичика, я уже не сплю. — Прозвучало из комнаты, стоило только приоткрыть дверь.

Сидя на кровати, еще влажная после душа, Хоки, куталась в махровый халат и смотрела на меня. Откусывая от большого красного яблока, она чем-то напоминала мне Еву, что польстилась на плод с древа познания.

Обменявшись приветствиями, я сел напротив, думая как начать неприятный разговор.

— Хоки-тян, ты ценишь наши отношения?

Жизнерадостный кивок был мне ответом.

— А ты хочешь быть со мной и дальше? — В ответ на этот, казалось бы, невинный вопрос Хоки тут же подобралась.

— Что-то случилось, Ичика? — Очень серьезно спросила она, вмиг растеряв былую игривость.

Не откладывая в долгий ящик, я поведал ей причину своих сомнений.

В ответ на мои заявления о том, что недопустимо лазить по чужим вещам, она лишь виновато молчала, понуро глядя в пол. Высказав свои претензии и выслушав её извинения, я предложил замять дело, решив на первый раз ограничиться предупреждениями.

Судя по времени, нам уже надо было выдвигаться, поскольку время поджимало, но хмурая Хоки, обиженно глядя на меня исподлобья, всем своим видом выражала вселенскую скорбь.

Не желая идти на занятия со столь печальной спутницей, я сел рядом и обняв её за плечи, прошептал несколько слов утешения, после чего легонько поцеловал её в губы.

Исключительно моральной поддержки ради.

Но не тут то было!

С энтузиазмом, достойным лучшего применения, Хоки тут же включилась в процесс, и наш поцелуй из легкого, стал глубоким и страстным.

— Хоки перестань!.. — Пытаясь остановить вошедшую во вкус девушку, я аккуратно отстранялся от неё, но она тут же прижималась ко мне, возобновляя поцелуй. Не прекращая попыток высвободиться, я уговаривал её, как мог.

— Хоки нам надо кончить…. Тьфу!

— То есть надо кончать… … Блин!!

— Короче, заканчиваем целоваться, и бегом на занятия!!! — Напоминание об утренних лекциях несколько отрезвило её и я уже собрался согнать Хоки с колен, на которые она успела залезть, как тут…

— Кхе-кхе! — Вежливо прокашляло со стороны двери. — Простите что помешала.

Синхронно повернувшись на звук, мы увидели Сесилию, которая, будучи алой, как маков цвет, глядела прямо на нас. Судя по её смущенно-заинтригованному виду, зрелище ей пришлось по нраву.

Хоки, увидав Сесилию, стремительно вскочила с моих колен грациозным движением, и стоя невдалеке, стала усиленно делать вид, что ничего небыло. При этом, пламенея румянцем не хуже оной.

— Сесилия, доброе утро. Как спалось?

— Д-доброе утро, Ичика-кун. Спасибо — хорошо. — С легкой запинкой ответила будущая надежда Англии, отводя взгляд и не переставая краснеть. — Я стучала, но вы не отвечали и вот…

— Ничего страшного, мы уже сами собирались идти на занятия, правда же, Хоки-тян?

— Да-да! Пойдем скорее! — Тут же отозвалась Хоки, изображая бурное желание пойти на учебу.

Выйдя из здания, мы втроём направились в учебный корпус.

Хоки, как и до этого, крепко держала меня под руку, а Сесилия, в чьем взгляде проскальзывала смесь смущения и ревности, шла по другую сторону от меня.

Войдя в класс, я застал бурное обсуждение, во время которого мой визит практически не заметили.

Судя по упоминаемому среди девушек имени, вскоре я повстречаюсь с еще одной героиней канона, так называемой Рин. Еще одним другом детства Оримуры Ичики. И, если мне не изменяет память, то она была такой же цундере как и Сесилия, но если темной стороной англичанки была гордыня, то у Рин были проблемы с контролем агрессии.

При виде Ямады-сенсей, входящей в класс, девушки прекратили обсуждение и расселись по местам. Когда трель звонка прорезала тишину, знаменуя окончание первой лекции, мы получили короткую передышку в виде перемены.

Мои одноклассницы вновь скучковались, вернувшись к обсуждению волнующей их темы, Ямада-сенсей пошла в учительскую, а мне же показалось лучшим времяпровождением обсудить с Сесилией и Хоки будущие тренировки, но тут дверь нашего класса распахнулась со стуком.

— Я пришла объявить вам войну! — звонко разнеслось по всему классу, мгновенно приковав к сказавшей это персоне общее внимание.

— Как будущая представительница Великого Китая, я, Хуанг Лининь, утверждаю, что среди вас нет никого, равного мне, старосте класса 1-Б! — после чего победно оглядела всех нас, остановив свой взгляд на мне.

Кстати говоря, в Небесной Академии, периодически устраивались состязания между разными классами, где пилоты-представители состязались в поединках, выясняя кто сильнее. И вскоре должны были проходить очередные состязания.

— И ты здравствуй Рин, — ответил я. — А вот хвастаться не нужно, тебе это не к лицу.

— Что ты там сказал, а ну-ка повтори! — тут же завелась та, но в этот самый миг её несильно стукнули по затылку.

— Отойди, ты загораживаешь проход, — раздалось позади неё.

— Кто посмел?! — громко вскрикнули Рин, разворачиваясь к новой угрозе, но под взглядом сестры, она быстро растеряла весь задор.

— Чифую-сан, это вы? — испуганно удивилась она.

— В школе я Чифую-сенсей, запомни это, а теперь, Рин, марш в класс. Занятия вот-вот начнутся.

Смущенная Рин, кинула мне напоследок: — Не вздумай смыться Ичика, это еще не конец! — и пошла к себе. Мы же сосредоточились на очередном занятии.

Когда пришло время обеденного перерыва, я, Хоки и Сесилия пошли в столовую. — Нет, вы видели с какой дерзостью эта мелкая хамка бросила нам вызов?!? — Сходу заявила Сесилия, стоило нам лишь выйти из класса. Глаза Сесилии горели праведным гневом, на щеках играл румянец, а рассекающий воздух кулачок показывал её решимость. Любо дорого глянуть, чесслово!

Выслушав её с улыбкой, я задал риторический вопрос.

— И кого же на мне напоминает? — после чего выразительно поглядел на Сесилию. Та намёк поняла, слегка умерив пыл.

— Ты защищаешь эту выскочку? — Неожиданно вклинилась Хоки.

— Ни в коем разе! Я лишь хочу донести до вас мысль, что переоценивать себя вредно. Одно юное дарование уже как-то наступило на эти грабли. — Сесилия лишь сильнее засмущалась, но я ободряюще взял её за руку, отчего она вцепилась мне в ладонь, как утопающий в круг.

— Так что не будем мешать еще одной чрезмерно одарённой зазнайке получить щелчок по носу. — Подытожил я.

Во время всего монолога Сесилия так и не выпустила мою руку. Хоки, увидев такое, тут же решила исправить ситуацию, взям меня под локоть с другой стороны. Так мы и пошли в столовую, являя миру, судя по улыбкам окружающих, весьма комичное зрелище.

В столовой, как обычно оживленной, мы выбрали один из столиков в дальнем конце зала.

Обе девушки, изображая непринуждённое спокойствие, сели по обе стороны от меня, а Хоки так вообще прижалась к моему бедру своим, как будто ей не хватало места.

Однако, не успели мы толком расположиться, дабы отдать должное местной кухне, как рядом с нами возникла еще одна персона, желающая составить нам компанию.

Нетрудно догадаться, что это была Рин.

— Ичика, можно мне к вам?

Но не успел я даже слово сказать, как Хоки и Сесилия, будто по команде, синхронно ответили «Нет!», проявив в этом небывалое единодушие. Застыв от неожиданности на пару секунд, я все же ответил согласием, невзирая на бросаемые в мою сторону взгляды.

Дальнейший обед протекал в «теплой» атмосфере заклятой дружбы.

После того, как мы закончили насыщаться, за столом повисло напряженное молчание, но вскоре любопытство Рин превозмогло неловкость момента и мы с ней разговорились. Что касается остальных девушек, то они, делая вид, что наша беседа для них неинтересна, жадно ловили каждое слово.

Поздравив меня с поступлением в Небесную Академию и обсудив пару пустопорожних тем, Рин, как будто случайно, спросила меня о том, как мне вообще удалось активировать НД, который по определению не мог быть использован никем из мужчин. Судя по тому лживо-равнодушному виду, с которым задавался вопрос, эта тема была ей крайне интересна.

Не став томить её лишним ожиданием, я вкратце поведал ей, как это было:

— Все началось с того, что мне нужно было сдать единый государственный экзамен, по результатам которого я бы смог точно знать, на какое учебное заведение смогу рассчитывать. Уверенность в том, что сдам как минимум на 80 из 100, придавала мне сил и спокойствия. Но так как, во избежание нарушений и жульничества, места проведения экзамена ежегодно менялись, то здание, назначенное в этот раз центром аттестации, было мне категорически незнакомо. Неудивительно, что я заблудился. И блуждая по хитросплетениям коридоров, чья непредсказуемость напоминала лабиринт, я вскоре окончательно утратил понимание того, куда дальше идти. Открыв первую незапертую комнату, я оказался в пустом зале с высоким потолком. Единственной деталью интерьера в нём был НД, одиноко стоящий строго посередине помещения. Это была модификация доспеха «Стальной Дух», с помощью которой у всех девушек проверяли способности к пилотированию, определяя кандидаток, подходящих на дальнейшее обучение. Убедившись, что никого нет рядом, я подошел, и, снедаемый любопытством, положил на доспех руку. Как и ожидалось, ничего не произошло. Первые секунд десять. Но после этого доспех раскрылся, готовясь принять пилота. Неловко забравшись на него, я кое-как разобрался с тем, как его «надеть», после чего сложный механизм пришел в движение, становясь со мной единым целым. Мир расцвел невиданными красками и наполнился новыми ощущениями. Первую минуту, я лишь ошеломленно стоял, молча внимая этому великолепию. Структура здания, в котором я находился, количество людей вокруг, чьи блеклые силуэты я видел сквозь стены, заряд щита, отметки на радаре и многое-многое другое развернулось перед моим взором. Знания об использовании доспеха и устройстве его систем неспешно разворачивались во мне, будто давно ушедшие воспоминания. Сделав пару неловких шагов, я уже начал думать, как я в нём пойду на экзамен, но тут в комнату ворвались представители местного персонала. Несколько молодых женщин в одинаково строгих костюмах, увидев меня в доспехе, застыли в немом изумлении, будто памятники самому себе. — Э-этого не может быть! — Вскричала одна из них в изумлении. — Мужчине не под силу пилотировать Небесный Доспех! К её глубокомысленному высказыванию тут же присоединились остальные, значительно повысив градус неадеквата. Покуда они спорили, что да как, в комнату, привлеченные шумом, просочились двое местных журналистов, тут же запечатлевших всё происходящее, и вскоре я стал знаменит на весь мир.

— Черт бы побрал этих журналюг! — подведя черту, закончил я.

Некоторое время девушки молчали, обдумывая услышанное.

— Ичика, а почему ты мне об этом никогда раньше не говорил? — Задумчиво глядя на меня спросила Хоки.

— Так ты меня никогда об этом и не спрашивала.

Попытавшись сломать лёд, я решил познакомить девушек между собой, дабы хоть как то снять напряженность момента.

— Рин, знакомься, это Шинононо Хоки, моя давняя подруга детства, с которой меня многое связывает, — указав рукой на Хоки, продекларировал я. — А очаровательную блондинку слева от меня зовут Сесилия Олькотт, она, как и ты, будущий представитель своей страны и по совместительству мой тренер. Девушки, а это Фанг Рин. Она моя старая знакомая, еще со времен начальной школы.

Будучи представленными друг другу, девушки лишь обменялись вежливыми кивками. За столом по прежнему царила атмосфера ревностного соперничества.

— Ичика-кун, а они обе твои девушки, или только «старая подруга»? — едко выделив интонацией последнюю фразу, спросила Рин с отчетливой ноткой ревности.

Услышав это, Сесилия покраснела, слегка опустив взгляд, а Хоки, наоборот, воинственно подобралась.

— Об этом пока рано говорить, но я не теряю надежды! — иронично хохотнув, отшутился я. И стоило мне это сказать, как Хоки больно ущипнула меня за бок.

Почесав место ущипа, я ответил уже без шуток.

— Видишь ли, Рин, Сесилия и Хоки много значат для меня. Они не просто мои одноклассницы, мы тренируемся вместе, оттачивая мастерство и повышая свои навыки пилотирования.

Внимательно выслушав меня, Рин дала волю своему недовольству происходящим.

— Ты серьезно? Тренироваться вместе с этими двумя?? — изумлённо спросила Рин.

— Ичика, я намного сильнее, чем твои подружки, и могу быть лучшим тренером чем они. Так что давай я буду тренировать тебя, а эти неумехи постоят в сторонке.

«Лучше бы ты этого не говорила», — ощущая грядущую бурю, подумал я.

От такого откровения в свой адрес, Хоки и Сесилия аж рты разинули. Но, спустя краткий миг, их изумлённая растерянность сменилась агрессивной решимостью. После чего они, забыв о былой неприязни, насели на Рин с двух сторон.

Глава 23. Неспокойные времена

Мне стоило больших усилий погасить назревающий конфликт, едва не переросший в драку.

Награждая друг друга сочными эпитетами, вроде «белобрысой дуры» и «узкоглазой доски», девушки стремительно приближались к тому моменту, когда выяснение правоты сменяется мордобитьем. Но, нежелая разнимать драку, я пошел на маленькую хитрость. Для этого, в тот момент, когда Рин и Сесилия, что были уже готовы призвать доспех и вцепиться друг в друга, я удивленно воскликнул: «Девчонки, глядите, Чифую-сенсей идёт!» и сделал испуганное лицо. Вся троица, услышав имя сестры тут же прекратила свару, сделав вид, что ничего небыло.

Правда, когда они поняли, что я их обманул, то высказали мне своё мнение, не скупясь на прилагательные. К счастью, время обеда истекло, и нам пора было на стадион.

В самом начале занятия нас ждал сюрприз. Решением ректората, для Хоки выделили доспех, закрепленный за ней на время обучения. Своему «Стальному Духу» Хоки радовалась как новогоднему подарку. Даже Чифую, глядя на её восторг, слегка улыбнулась.

После окончания занятия, я предложил Сесилии и Хоки продолжить наши совместные тренировки и они, заговорщицки переглянувшись, согласились. Когда вечером мы встретились на стадионе, Хоки и Сесилия начали выяснять, кто будет первой, а когда я сказал, что мне без разницы, они поняли это по-своему и в итоге, пришлось сражаться сразу с двумя.

Неудивительно, что в конце занятия я еле стоял на ногах. Хотя и им тоже пришлось несладко.

Поблагодарив за тренировку, я направился в раздевалку. Приняв душ и переодевшись, я решил присесть на минутку, и в расслабленной задумчивости не услышал приближающихся шагов.

— Ты усердно тренируешься. Это достойно! — Сказала, тихонько подошедшая Рин, протягивая мне спортивный напиток. — Но я бы могла научить тебя большему, нежели они.

— Благодарю за щедрое предложение Рин. — Принимая емкость, ответил я. — Но у нас уже есть договоренность о совместных тренировках. Впрочем, если ты хочешь, то можешь примкнуть к нашему трио.

Судя по тому, как напряженно умолкла Рин, такого поворота событий она не ожидала. А пока каждый из нас обдумывал свой ответ, я начал собираться.

— Скажи, Ичика, а ты скучал по мне? — С затаённой надеждой спросила она, внезапно переведя тему.

— Скучал??

Рин, поверь мне, тут не то что скучать, тут поесть иногда не успеваешь. Но тот факт, что старый друг детства учится со мной в одной школе не может не радовать.

— То есть я для тебя только друг? — Излишне резко спросила та. — И ничего более?

Неловкая тишина повисла вокруг нас.

— Рин, послушай. Я не хочу сейчас делать поспешных заявлений и давать ложных надежд. Но пока что, ты мне только друг. Но это пока, понимаешь? — После чего, будучи собранным, я уже приготовился уйти, но тут её изящная ладонь цепко ухватилась за мою руку.

— Ты хочешь спросить что-то еще? — Загоняя внезапную вспышку раздражения во внутрь, как можно дружелюбнее спросил я. — Тогда, пожалуйста, давай покороче, так как меня ждут.

— А как же Хоки? — Напрямик спросила Рин.

— А что с Хоки-тян не так? — Переспросил я, глядя собеседнице в глаза. Но та не поддержала игру в гляделки, а почему то отвела взор в землю, при это стремительно краснея.

— Она же живёт с тобой в одной комнате! И спит в соседней постели!! — Излишне резко воскликнула моя собеседница, вскидывая ко мне лицо, на котором пылал очаровательный румянец. — Как вообще такое могли позволить, ведь вы же давно не дети.

«„Оооо! Теперь то мне ясно в чем тут дело“», — Но в слух ответил. — И что? На момент заселения свободных комнат не было. А то, что мы с Хоки давно дружим, резко облегчает наше совместное житье.

После чего я мягко отцепил её от себя и пошел на выход. Но любопытная врединка не отставала, более того, в её голосе появился какой-то нездоровый энтузиазм, а глаза просто светились предвкушением чего-то… понятного ей одной.

— То есть, если с подругой детства, то разрешено совместно проживание? — Изобразив безразличие спросила Рин.

— Рин, пойми, тут речь идёт об исключении из правил. Хотя, если честно, то уж лучше жить с другом детства, чем вообще не пойми с кем. — На этом я еще раз изивинился, после чего поспешил по делам.

Однако, как оказалось, это был далеко не конец.

И, спустя примерно полчаса, в самый разгар нашего, с Хоки, ужина, нам нанесли неожиданный визит.

Открыв дверь на непрекращающийся назойливый стук, я обнаружил за ней, Рин, пришедшую к нам в гости. Вместе с чемоданом.

Зайдя в комнату, Рин по-хозяйски оглядела помещение. Глядя на её деловой вид, было очевидно, что она ни на секунду не сомневается в успехе.

Что же касается меня, то видя, как у Хоки резко темнеет взор, я не видел повода для оптимизма у гостьи.

— Хоки-сан, я узнала от одноклассниц, что у вас с Ичикой были проблемы из-за совместного проживания. — Избегая лишних предисловий, с энтузиазмом сказала Рин. — Поэтому я предлагаю тебе поменяться со мной местами. Ты переедешь в мою комнату, а я останусь здесь.

Выслушав столь заманчивое предложение, Хоки поглядела на Рин так, что даже у меня не осталось сомнений, по поводу возможности переезда. Что же касается Рин, то видя молчание Хоки, она отчего-то решила, что над её предложением думают всерьез, и продолжила уговоры.

— Ты что, издеваешься? — Прервав собеседницу на полуслове, спросила Хоки, когда ей надоело слушать. — Да с чего ты вообще взяла, что стоит тебе лишь попросить, так я с тобой сразу же поменяюсь? Не многовато ли ты на себя берешь?

— Но разве ты не возражала, чтобы вы жили вместе? Разве ты не была против этого соседства?

— Теперь это в прошлом. К тому же, мы с Ичикой дружим еще с детства, поэтому нам не привыкать договариваться.

— Я тоже дружу с ним с детства — Тут же воодушевилась Рин. — Так что у нас также не будет проблем.

Когда конфликт зашел в тупик, обе спорщицы вдруг вспомнили обо мне. И Рин, что до этого сосредоточенно уговаривала Хоки, тут же переключилась на меня.

Хоки, видя такое, по её мнению, непотребство, отнеслась к подобному очень негативно, и недолго думая, схватилась за боккен.

Увидев, что её сейчас угостят со всего маха, Рин призвала латную перчатку и приготовилась к драке. Но, к счастью, мне удалось опередить их обеих на какой то миг, и призвав Снежнолист, я выставил его между ними, воззвав к их благоразумию.

После того, как все немного успокоились, мне удалось объяснить Рин, что никто с ней меняться не собирается. И поэтому, ей лучше вернуться к себе.

Но когда Рин, исчерпавшая все аргументы, уже шла к двери, она невзначай бросила.

— Ичика, а ты не забыл о нашем с тобой уговоре?

— О каком уговоре, Рин? — Тут же уточнил я, ловя на себе заинтересованно-настороженный взгляд Хоки.

— Как ты мог забыть о нашем уговоре?! Ичика, у тебя совесть есть? — Тут же не на шутку распалилась Рин, когда услышала моё недоумение. — Ты ведь мне слово дал!

— А так ты про тот уговор, как то связанный с кисло-сладкой свининой? Я про него и думать забыл! — Честно признался я, припоминая что-то такое Ичика смутно помнил.

Взгляд Рин потяжелел. Хищно сузив и без того раскосые глаза, она злобно пророкотала.

— Извинись немедленно, Ичика! Или я за себя не ручаюсь!

— Нифига! Пока ты не объяснишь, что там был за уговор, извинений тебе не видать, как своих ушей, — констатировал я.

После моих слов ярость Рин перешла в какую-то мрачную решимость. И она, недолго думая, бросила мне вызов на поединок, добавив, что если она выиграет, то я извинюсь. Я, что естественно, согласился, сказав, что в случае моей победы она объяснит мне все как есть. На том мы и порешили.

Когда Рин ушла, оставив после себя атмосферу гнетущей тяжести, я вернулся к ужину. На вопросы Хоки, о том, что это был за уговор, я сказал, что плохо помню.

До начала соревнований, на которых мне было суждено сойтись с Рин в поединке, оставалось всего три дня. И в тот момент я даже не предполагал, насколько сложным будет грядущий бой.

День поединка неумолимо приближался.

Чтобы повысить свои шансы при схватке со столь непростым противником, коим была Рин, я каждый день дополнительно занимался с Сесилией пилотированием по несколько часов, стараясь как можно больше почерпнуть от неё.

И, что удивительно, наши занятия были крайне продуктивны.

Сесилия щедро делилась со мной и с Хоки своими знаниями и опытом, указывая на ошибки и раскрывая секреты боя. А где-то на второй день наших совместных тренировок стали заметны значительные перемены, произошедшие в отношении двух красавиц.

Их «холодная война» наконец-то близилась к концу, и это не могло не радовать, а та незначительная доля неприязни, что еще присутствовала в их отношениях, была, на мой взгляд, лишь вопросом времени.

Как-то раз, на одной из наших вечерних тренировок, где мы перемежали теорию с практикой, Сесилия объясняла нам тонкости высокоскоростного пилотирования НД. И разъясняя хитрости наиболее сложных фигур, она упомянула о режиме «прямого контроля» инерционного контроллера доспеха.

И, как оказалось впоследствии, в этой, незначительной с виду детали и была вся соль!

По умолчанию, Пассивный Инерционный Контроллер доспеха (он же П.И.К.) стоит в автоматическом режиме, что значительно облегчало управление, позволяя пилоту сосредоточиться на схватке.

Но кроме этого, П.И.К. имел и режим «прямого контроля», во время которого пилот непосредственно управлял инерционными моментами движения, за счет прямого мысленного контроля.

Данный способ был весьма непрост и сопряжен с немалой долей риска, виду возможности временной потери управления в бою, но пилот, владеющий непосредственным контролем П.И.К. на достаточном уровне, мог двигаться по столь прихотливой траектории, что предсказать его маневры становилось практически невозможно.

Позже, вечером, в базе данных академии мне удалось найти пару учебных боёв, где синеволосая девушка-старшекурсница двигалась столь необычными угловатыми рывками, постоянно меняя направление, что её соперница даже не могла за ней толком уследить. Но до такого мастерства мне было ой как далеко.

И пускай у меня не было времени на полноценное изучение этого навыка, я все же старался освоить хотя бы начальный уровень прямого контроля, поскольку в бою все могло пригодиться.

По истечении нескольких часов тренировок с использованием «прямого контроля», мне все же удалось выработать свой способ, суть которого заключалась в мгновенном переключении режимов. Проще говоря, из режима автоматического контроля я переходил «на ручное управление», делал маневр, и возвращался обратно к автопилоту.

Столь резкая смена траектории позволяла рвать рисунок боя, резко уходя с линии выстрела, или же наоборот, мгновенно приближаться к оппоненту, что в моем случае было особенно актуально. К слову говоря, похожий способ использовала Сесилия, когда в том бою она не давала мне приблизиться на расстояние удара, постоянно ускользая в разные стороны.

Решив опробовать свежеприобретенный навык в тренировочной схватке с Хоки, я умудрился зайти ей за спину с первого же раза. Недовольная столь быстрым поражением Хоки заявила, что я жульничаю, но когда я предложил ей научиться такому же «жульничеству», то она радостно согласилась.

Оценив со стороны мою первую успешную попытку, Сесилия не удержалась от комментария, что мои маневры напоминают ей «бег кота под валерьянкой».

Но когда она вышла на предложенный мною учебный поединок, ей сразу стало не до смеха. Догнав её три раза из пяти, я несколько поубавил её скептицизм, даже умудрившись заслужить скромную похвалу с её стороны.

Все предшествовавшие бою дни были наполнены тяжким трудом, и лишь усталость тела сдерживала мой энтузиазм на тренировках. Но мало того, что я выкладывался днём, так и ночью не удавалось обрести желаемый покой.

Дело в том, что Хоки, постепенно входящая во вкус совместной жизни, распробовала сладость любовных забав, что привело к увеличению её аппетитов.

Но так как я был сосредоточен на тренировках, то в последние дни я отказывал ей в близости (ограничиваясь разве что утренними поцелуями). И тогда эта юная особа решила взять инициативу, так сказать, с вои руки.

В итоге, что было предсказуемо, однажды я проснулся, а та часть моего тела, что, как правило, утром была необычайно крепка, уже покоилась во влажных глубинах Хоки, которая сидела сверху, двигая бедрами с небольшой амплитудой.

На вопрос «А что собственно тут происходит?» мне тут же высказали, что нехорошо морить свою девушку любовным голодом, и вообще я бесчувственный эгоист, как и все мужчины. Разумеется, я тут же поспешил уверить её в обратном, сходу войдя в её положение и принимаю игру.

Поскольку наш день начался не с освежающего душа, а с бодрящего секса, то неудивительно, что мы совершенно потеряли счет времени, итогом чего стало получасовое опоздание на занятия.

Но к счастью для нас, в тот день первую пару вела Ямада-сенсей, и мы отделались внеочередной уборкой и словесным выговором. Глядя на наш раскрасневшийся и возбужденный вид, сенсей, как мне кажется, поняла причину опоздания, что позволило нам отделаться легко.

Так, за трудами и заботами, приближался решающий день.

Еще за день до начала событий всю академию накрыло волной нервозного ожидания.

На ровном месте среди учениц возникали споры о том, кто же будет первый финалист, а кто станет победителем, строились гипотезы и высказывались предположения, оценивались шансы и делались прогнозы.

А некоторые предприимчивые особы, из тех, кому не чужд был азарт иного рода, быстро умудрились открыть подпольные тотализаторы, переводя азарт споров в азарт ставок. Правда, к чести преподавателей академии, большую часть юных букмекеров переловили на горячем, от души наградив их трудотерапией и отобрав все деньги.

После того, как были вывешены данные об участниках первого тура, оказалось, что мы с Рин будем биться первыми, знаменовав своим боем начало соревнований.

Неудивительно, что все разговоры среди моих одноклассниц свелись к теме «кто кому из нас наваляет».

Что же касается меня, то обладая памятью о каноне, я решил поправить своё материальное положение, подсуетившись со ставками.

Найдя в городе букмекерскую конторку, которая принимала ставки на грядущие бои между пилотами, я сделал «очень рискованную ставку».

Загримировавшись под туриста и беседуя с отчетливым русским акцентом, я провел увлекательную беседу с конторским букмекером, в которой выяснил все интересующие меня подробности.

Как оказалось, ставки принимались не только на то, кто победит и проиграет, но даже на возможные события в бою. Таким образом, можно было получить очень хороший выигрыш, но шанс на это был невелик.

Еще одной приятной неожиданностью было то, что можно было сделать анонимную ставку. В этом случае тебе выдавался номерной договор, подтверждающий сумму ставки и дающий право на получение выигрыша, и, к договору сообщалась кодовая фраза. Единственное слабое место было в том, что при утере договора анонимная ставка могла тоже «потеряться», но тут уж не на кого было пенять.

Самая же мякотка была в том, что право на выигрыш давал именно договор, так что при желании, можно было доверить получение выигрыша третьему лицу, сообщив ему кодовую фразу. И контора, согласно букве договора, ОБЯЗАНА была все выплатить.

Идеальный вариант для сохранения инкогнито.

Все это подробно и вежливо разъяснил мне служащий, при этом постоянно напирая на то, что ставить лучше туда, где больше соотношение ставки к выигрышу (это он так «заботу» проявил).

Внимательно его выслушав и старательно изобразив жадного дурака, я спросил о соотношении ставок на то, что соревнования закончатся на первом поединке, который даже не будет окончен.

Услышав такое невероятное предположение, букмекер вежливо спросил меня о приблизительных размерах суммы, после чего, удивленно поглядев на «жирного лоха» назвал весьма нескромное соотношение 1 к 500.

Делая вид, что сомневаюсь, я все же согласился, поставив на этот расклад все деньги, доставшиеся мне от бандитов.

Получалось, что моя сумма в 220500 иен, если прогноз верен, разрастется до вполне таки приличного капитальца.

Как говориться, остров в Карибском море не купишь, но на хлебушек хватит.

Вместе с неимоверно довольным служащим, который чуть ли не лопался от восторга, мы составили договор, в которой, при его согласии, я внёс дополнения, о том, что причина прекращения соревнований значения не имеет, при условии, что об данном факте прекращения официально заявит сама академия. Не забыл я упомянуть и о том, что я могу передать право получения выигрыша кому угодно, хотя это и было необязательным, я все же решил перестраховаться. После чего мы скрепили договор подписями и я получил свой экземпляр на руки.

Уходя из заведения, я убедился в том, что мой НД записал всю беседу, тем самым обезопасив меня от возможного «ухода в отказ» со стороны конторы.

Спустя десять минут после моего ухода, та же контора.

Букмекер, который недавно принимал ставку у богатого туриста, просочился в кабинет начальника. На лице хитроватого служащего нет-нет да и всплывала плутоватая улыбка, а в глазах светилась жажда наживы.

— Шеф, вы представляете, что сейчас было! Тут один богатый лох сделал ставку на то, что соревнования окончатся на первом же поединке, который даже не завершится! Да такого отродясь не бывало, а он взял и поставил, представляете?

— Я когда услышал тот бред, на который он решил ставить, так и дал ему 1 к 500. После чего он более двести двадцать кусков выложил, во дебил а?

Ознакомившись с контрактом, шеф конторы алчно улыбнулся, похвалил своего служащего, принесшего столь замечательную весть, и, пообещав ему повышение месячной премии, вальяжным жестом отослал того обратно.

Довольно улыбаясь, немолодой владелец конторы вышел на балкончик своего кабинета, где раскурил сигару по случаю очередного успеха.

Попыхивая недешевым табаком, он самодовольно думал о том, как часто ему попадаются подобные идиоты, считающие себя умнее всех, и как легко на них зарабатывать. Мысль же о том, что даже такое невероятное событие вполне может случиться, его нисколько не тревожила.

Будущее своего прибыльного бизнеса виделось ему безоблачным.

В день перед схваткой я отменил все дополнительные тренировки, решив провести вечер в уединении, дабы успокоиться и не тратить сил.

Неспешно бредя по песчаному берегу, я любовался волнами, что пенными языками накатывали на мелкий песок, стирая цепочку моих следов.

Уходящее солнце выстлало на воде багрово-золотистую дорожку, протянувшуюся по до самого горизонта, и казалось, что по ней можно дойти до самого края мира.

Восхитительную тишину нарушал лишь шорох волн и шелест прибрежных деревьев.

Оставаясь внешне безмятежным, я напряженно думал о предстоящей схватке. Ввиду того, что у Рин есть не только оружие ближнего боя, но и пушки, то легкой победы мне не светило. Но, если я ничего не напутал, Рин не могла одновременно стрелять и фехтовать, и это давало мне шанс на победу.

— Грустишь? — внезапно раздалось совсем рядом, когда чья-то рука подхватила меня под локоть, крепко прижимая его к себе.

Обняв и поцеловав Хоки, что умудрилась найти меня и застать врасплох, я предложил ей разделить тишину этого изумительного вечера. Неспешно гуляя в обнимку, мы провожали закат уходящего дня. Редкие стаи чаек кружились вдалеке.

Глава 24. Кровь и песок

В день соревнований Небесная Академия изменилась до неузнаваемости.

С самого утра неспешное и размеренное течение жизни помчалось в каком-то лихорадочном темпе. И все это радостное, пускай и немного нервное, предвкушение, пронизывало всю академию, не оставив равнодушными ни гостей ни учащихся. Восхищенного предвкушения не испытывал разве что я, ввиду предстоящего мне боя.

Стадион, на котором будут проходить поединки, в очередной раз вычистили с утра пораньше, попутно украсив стягами и цветами академии. Все, начиная от мест для зрителей и заканчивая внутренними помещениями, было приведено в максимально торжественный вид.

Приглашенные в академию гости, среди которых были представители прессы, высокоранговые гос. чиновники, и представители разных коммерческих компаний, не говоря уже о приглашенных родственниках и знакомых, начали съезжаться с первыми лучами солнца. В итоге, ближе к полудню, в академии шагу нельзя было ступить, чтобы не встретить незнакомое лицо.

Многие из приглашенных гостей, едва завидев меня, тут же старались завести беседу, при этом им не столько важен был предмет разговора, как его факт. И хотя многие из тех, что желали познакомиться, были достаточно вежливы, но некоторым категориям желающих сильно не хватало чувства такта.

Особенно доставляли молодые и нахальные журналистки, которые делали неприкрытые намеки на то, что за эксклюзивное интервью от «самого Оримуры Ичики» они готовы «отблагодарить» меня, при этом способ благодарности не вызывал сомнений.

Вплотную к ним шли представительницы разных коммерческих организаций, выпускающих броню, оружие и прочие прибамбасы для НД.

Стоило этим акулам капитализма увидеть меня, как они тут же наперебой начинали предлагать бесплатно свою продукцию, при условии, что я разрешу использовать себя в качестве лица их рекламной компании. И хотя, в отличие от журналисток, эти дамы были более сдержанны в «благодарностях», но вот что касается настойчивости, то им можно было смело отдавать пальму первенства.

Кое-как отмахавшись от нескольких десятков предложений со стороны назойливых акул капитала и карасей диктофона, я понял, что нервы уже наисходе.

До первого посыла очередного назойливого собеседника нахер осталось всего ничего.

К счастью, вовремя подошедшие Хоки и Сесилия, помогли разрядить обстановку.

Сесилия, сходу завладевшая вниманием журналистов, не давала им и слова вставить, а Хоки, с любопытством насевшая на представителей корпораций, начала выяснять кто же из них лучше, и судя по нарастающему градусу обсуждений между представителями конкурирующих фирм, там недалеко было и до конкурентной драки. Я же, благодарно кивнув девушкам, пошел в раздевалку.

До начала битвы оставалось всего ничего.

И вот, наконец, настал судьбоносный миг.

Под палящими лучами полуденного солнца, мы стоим напротив друг друга на песке арены, будто гладиаторы Колизея.

Толпа, переполняющая стадион, шумела подобно огромному и пестрому морю. Белая форма учеников академии ярко контрастировала с летними нарядами гостей, что, казалось, старались перещеголять друг друга буйством ярких красок.

Допущенные на стадион репортеры новостных агентств, жадно прильнули к своим камерам, стараясь не упустить ничего значимого. Но, и что касается зрителей, то многие из них записывали своё фото и видео. Белые кляксы фотовспышек не прекращали блуждать по трибунам, создавая впечатление, что некоторые снимают по принципу, чем больше, тем лучше.

— Ичика, ты меня слышишь? — голос Ямада-сенсей отвлек меня от созерцания трибун.

— Да, Ямада-сан. Слышу вас хорошо.

— Ичика-кун, ты должен знать, что доспех Рин, именуемый Драконий Панцирь, как и твоя Белая Броня создан для ближнего боя, но у него есть импульсные пушки, которыми тот может поразить тебя на расстоянии. В этом её главное преимущество.

— У её пушек есть слепые зоны, сенсей?

— К сожалению нет, Ичика-кун. Также учти, что стреляя сжатым воздухом, эти пушки не дают вспышки выстрела, и это лишь усложняет дело.

— Благодарю вас сенсей.

Пока мы с учителем общались, время ожидания истекло, и с трибуны разнесся предупредительный гудок.

— Летние соревнования между учениками объявляются открытыми! — Громко возвестили динамики стадиона.

— Первый бой состоится между Оримура Ичика-сан, и Хуан Лининь-сан.

— Участники, приготовились!

Я и Рин, услышав это, практически одновременно перехватили оружие, ловя каждое движение соперника. Судя по той зловещей улыбке, брошенной мне, она не сомневалась в исходе сражения. Сосредоточенно ожидая отмашки, мы замерли в неподвижности.

— Внимание!!

Зрители затихли в предвкушении, отчего трибуны, гулко шумевшие еще секунду назад, окутались, чуть ли не кладбищенской тишиной. Походу, некоторые даже затаили дыхание.

— Начали!!! — Рев стартового гудка разлетелся по округе.

Сигнал к началу схватки еще не отзвучал, как мы сорвались с места, устремившись, прямиком друг на друга.

Рин, вооруженная парочкой здоровенных ятаганов, с выражением боевой ярости на очаровательном личике рванулась ко мне, занося клинки для удара.

Сердце успело сделать лишь один стук, как мы с лязгом скрестили клинки посредине арены.

Вдали орала и бесновалась толпа, а мы, вися в воздухе друг напротив друга, усиленно старались передавить клинок противника.

И хотя сияющая полоса Снежнолиста остановила размах вражьей стали, но ощущения были такими, будто я скрестил изящную шпагу с двуручным багром.

Видя, что победа с одного удара не удалась, Рин начала наносить быстрые беспорядочные удары, надеясь проломить мою защиту. Но благодаря скорости и длине моего меча, я парировал все её удары.

За то время, что Рин пробовала мою защиту на зуб, мы успели описать на ареной неполный круг.

И, хотя я преимущественно защищался, Рин не могла меня достать даже кончиком меча. Складывалась патовая ситуация.

Внезапно остановившись, Рин сменила манеру боя, и вот тут-то у меня начались неприятности.

Соединив рукояти ятаганов, она получила оружие, чем-то напоминающее глефу, и насела на меня с удвоенной силой. Благодаря новой форме её оружия, она могла осыпать меня ударами, не тратя время на замах, а просто вращая его по кругу.

Спустя минуту такого натиска я уже не помышлял о контратаке, едва успевая защищаться.

При виде противника, ушедшего в глухую оборону, Рин воодушевленно оскалилась и взвинтила темп так, что лезвия начали сливаться в туманный круг.

Пропустив пару ударов, я понял, что проиграю в схватке в таким оружием и, резко уйдя вниз, устремился прочь.

Петляя из стороны в сторону, я тут же показал своей сопернице, что по скорости и маневренности я нисколько ей не уступаю, а скорее наоборот. Уклоняясь от нее рваными зигзагами, мне удалось окончательно оторваться на безопасную дистанцию.

Погонявшись за мной по всей арене минут десять, и не сумев догнать, Рин начала осыпать меня ругательствами, суть которых сводилась к тому, что «сражаться надо честно».

Это было похоже на наш бой с Сесилией, но только наоборот, ведь теперь уже мне приходилось давать дёру.

Во время этих гонок был один весьма забавный момент, когда, в очередной раз, безуспешно пытаясь меня догнать, Рин не учла инерции и, не успев до конца выйти из резкого виража, чиркнула доспехом по стене стадиона. Видя такое, разгоряченный зритель предвкущающе разорался, я тоже зааплодировал, и только Рин, почему то не оценила юмора, осыпав очередным потоком ругани «шуструю и верткую белую сволочь».

Расположившись друг от друга на разных концах арены, мы пытались отдышаться после наших веселых стартов.

Не выпуская чужой доспех из виду, каждый из нас думал, как победить в сложившейся ситуации. Покуда я планировал, как биться дальше, Рин, тоже задумала какую-то каверзу, и судя по её улыбке, я скоро узнаю, какую именно.

Вскоре все стало предельно ясно.

Отчаявшись меня догнать, Рин стала стрелять по мне из своих пушек, расположенных в дополнительных модулях. Зависнув где-то в середине арены, она пыталась попасть по мне, в то время как я исполняя фигуры пилотажа, не давал ей толком прицелиться..

К счастью для меня, Рин недоставало не только скорости, но и меткости, так что, хотя залпы пролетали рядом, но вот прямых попаданий, все же удалось избежать.

Избегая её залпов, я видел какие фонтаны песка взмывают «воздушные шарики» выпущенные её пушками и отчего то не вызывало сомнений то, что такой заряд может и танк в лобовую разобрать, а значит, непосредственного знакомства лучше было избегать.

Во время очередной передышки у меня созрел план.

За время противозалповых маневров, я заметил, что в непрерывной, с виду, канонаде возникают небольшие паузы на пять-десять секунд, примерно после каждой полусотни выстрелов. А раз в этот момент она не может стрелять, то этим вполне возможно воспользоваться.

Когда её пальба возобновилась, то вместо того, чтобы возобновить свои бессистемные метания, я начал летать вокруг нее по широкой окружности, прихотливо меняя высоту и диаметр. Покуда Рин, все больше выходя из себя из-за постоянных промахом, яростно лупила мимо, я наращивал скорость для важного манёвра.

И вот, когда очередная полусотня стихла, я врубил ручной режим, задействовав гиперсенсор на максимум, и совершил поворот.

В стремительно загустевшем, словно древесная смола, воздухе я развернулся на девяносто градусов и, активировав противобарьерную атаку, устремился прямиком к цели. Воспринимаемый, через призму гиперсенсора, мир, замер, как кино в стоп кадре.

И Рин в этот момент отчаянно не успевала что либо предпринять.

Для того, чтобы возобновить стрельбу, орудиям Рин нужны была еще несколько секунд, но набравшая скорость Белая Броня уложилась бы в одну.

Доли секунды, казалось, растянулись в вечность.

Хищный клинок, объятый сиянием противобарьерной атаки, стремительно приближался к намеченной жертве, что не успевала уклониться от гибельного замаха.

Но когда мне оставалось каких-то жалких полтора десятка метров, вмешался его величество случай.

Пронзив мощнейший силовой щит, что несокрушимой полусферой накрывал стадион, в арену, аккурат между нами, вонзился яркий светло-сиреневый луч вражьего залпа. И судя по метнувшейся в пролом тени, стрелок сразу последовал вслед за ним.

Огромная воронка оплавленного стекла, оставшаяся после лучевого залпа, наглядно показывала ту чудовищную силу, которой обладал пришелец.

Когда дым расселся, мы смогли увидеть нечеловечески огромную фигуру, стоящую прямо посредине проделанного им углубления.

Высокая четырехметровая бестия, закованная в черно-серую броню, с мрачной угрозой застыла в неподвижности.

Необычайно длинные, ниже колена, руки, что оканчивались шипованными кулаками, несуразно длинное и тонкое тело, тем не менее не кажущееся хрупким, сплющенный с боков шлем и неестественно прямые и массивные ноги наводили на мысль о том, что это беспилотная машина.

Эта тварь была одновременно и похожа на каноничного монстра, и отличалась от него.

Помимо четырех здоровенных лучевых пушек, закрепленных на его плечах и предплечьях, пришелец был оборудован двумя контейнерами на внешней стороне бедер, и я ни на секунду не сомневался, что это тоже был оружие.

— Ичика, Рин, Сейчас же улетайте! — Раздался в динамике громкий голос Чифую. — Вам с ним не совладать!

Но пока мы слушали сестру, враг пришел в движение.

Вытянув правую руку в направлении Рин, он жахнул по ней двумя лучами, которые, не найдя свою цель, вновь проломили щит стадиона, но уже изнутри.

Мне повезло, что, не отвлекаясь на разговоры, я успел заметить движение твари и, схватив Рин в охапку, рвануться в сторону перед самым выстрелом.

Я уже был готов уклоняться сколько потребуется, но агрессивный визитёр не пожелал продолжить забаву, вместо этого развернувшись к трибунам.

Из-за того, что во время атаки на стадион, сработала автоматическая система блокировки, то все трибуны оказались отрезанными от внешнего мира, и хотя зрителей от арены отделял еще один щит, но это мне не внушало оптимизма.

С неспешной неотвратимостью самой смерти, долговязая машина демонстративно, будто рисуясь, наставила свои руки, снабженные четырьмя лучевыми пушками, прямо на заполненные людьми места. До катастрофы было мару мгновений.

— Ах ты, проблядь! Там же люди!! — Низринувшись на врага, я гаркнул в полёте.

Откинутая в сторону Рин, что то кричала мне по связи но я уже не слышал её.

Заметив меня, тварь развернулась, наставив свои пушки на меня, но ей чуть-чуть не хватило времени.

Два луча вспороли воздух в опасной близости от моей головы, в то время как ярко полыхающий снежнолист срубил вражью руку по локоть, тем самым уменьшив число пушек на одну. Резко уклонившись от выпада целой руки, я разорвал дистанцию.

— Рин, уходи отсюда, скорее! — Крикнул я по обшей связи, уворачиваясь от смертоносных лучей. Стреляла эта гадина по меньшей мере вдвое метче чем Рин. Пару раз задев меня по касательной, она лишила меня сразу половины щита. Попади по мне такой залп прямой наводкой — сразу финиширую.

И тут я вспомнил.

Ведь если тварь не человек, что может прицеливаться в ручном режиме, то её системы прицеливания можно обмануть! И активировал противоцелевой режим.

Спустя пару залпов, меткость твари пошла на убыль, но кода я уже приближался к ней, дабы окончательно решить вопрос, эта сволочь показала мне, что не все так радужно вблизи.

Мигом раскрывшиеся бедренные контейнеры, явили мне головки множества ракет ближнего боя. Отчего, я, развернувшись на месте, тут же устремился в сторону, и не зря!

Выпущенный по мне десяток ракет я кое как сбил с хвоста, часть посшибав мечом, а часть, на пируэте, заставив вонзиться в землю.

Пока мы играли со смертью в догонялки, Рин решила внести свою лепту, начав долбить по твари из пушек. Отчего та мгновенно сменила объект внимания…

— Рин, уклоняйся! — Запоздало крикнул я.

Синхронный лучевой залп, вонзившийся в её щит, мгновенно истощил его. Но к счастью, враг не обладал высокой скорострельностью, и пока его пушки молчали, я сумел нагнать Рин и, схватив её в охапку, устремиться в высь, прямиком к силовому куполу.

— Рин, ты как? Цела? — Уточнил я, не забывая петлять в полёте.

— Щит на нуле, Ичика. — С досадой призналась та дрожащим голосом, в котором проскальзывали нотки страха. — Даже броню слегка достало.

— Печально, если так. Но тогда ничего другого не остается. Рин, сейчас же отзывай доспех!

— Чего?! Прямо посреди боя?!? — Изумившись, воскликнула она. — Ичика, ты что, сдурел?!!

— Рин, твой доспех сейчас беззащитен, а мне проще нести тебя одну, чем с доспехом в придачу, ясно!! — Не став далее спорить, Рин отозвала доспех и сразу стало легче.

Почти невесомая для Белой Брони, девушка, практически не ощущалась в руках, и я вновь обрел былую маневренность и скорость.

Прижимая к себе, отчего-то, отчаянно краснеющую Рин, я разрывал дистанцию. В то время как длиннорукий злыдень радостно палил мне вслед, лишь прибавляя мне прыти.

Долетев до щита стадиона, что уже успел восстановиться, я полоснул по нему Снежнолистом, и, вылетев в пробоину, устремился в сторону моря.

Нам повезло, что тварь не отличалась скоростью и маневренностью Белой Брони, и это позволило ссадить Рин на землю в безопасном месте, и, строго наказав ей не вмешиваться, вернуться обратно.

А над академией разворачивалось полномасштабное сражение.

Строило только незваному гостю высунуться за пределы стадионного щита, как пилоты из службы академии на «Рафалях», тут же взяли его в оборот. Быстро кружа вокруг него, они осыпали его градом ракет и пуль, постоянно сменяя друг друга. Слаженно действуя тройками, они не давали противнику ни секунды передышки.

Глядя на это великолепие, я воочию убедился, что служба только называется «поисково-спасательной» а по факту это готовая армия, способная одолеть любого врага. Ну, почти любого.

Незваный гость, даже утратив часть руки и находясь под шквальным огнем, не стал от этого менее опасным. Оценив своё положение, закованный в броню гигант, тут же показал, что его пока рано списывать со счетов.

Резко рванув в сторону, он достал оставшимися ракетами тройку пилотов, которые, тут же были вынуждены покинуть бой, экстренно снижаясь на сильно поврежденных доспехах.

Пока менее удачливых пилотов прикрывали их товарищи, натиск на врага ослаб, чем он тут же воспользовался, достав своими пушками еще парочку. Отвлекаемый оставшимися пилотами, враг крутился на месте и палил в разные стороны.

Я же старательно набирал высоту.

Судя по прочности его брони, обычным ударом его с первого раза не убить, а значит нужен разгон. Когда я попытался тогда достать его, то он выставил руку, сумев сохранить голову, а значит нужно ударить наверняка.

Набрав десять километров, я развернулся и камнем рухнул вниз, ускорившись до предела.

А в это время, ситуация внизу становилась все драматичней.

Беспилотный гигант перестрелял большую часть Рафалей, заставив оставшихся бойцов отступить. Судя по его потрепанному виду, ему весьма прилично досталось, но он при этом вывел из строя почти дюжину машин.

Последняя тройка Рафалей опасливо маневрировала на расстоянии, перестреливаясь с ним из снайперок. Упорствуя в нежелании сдаваться, враг отвечал им из двух последних пушек.

Но тут к оставшимся бойцам на подмогу подоспел кобальтово-синий доспех, чьи очертания были мне определенно знакомы. Ловко маневрируя и держа приличную дистанцию, подоспевший пилот открыл по врагу меткий огонь из винтовки, тут же заставив его переключить внимание.

«Ай да Сесилия, вот молодец!» — Занося меч, подумал я.

Когда до цели оставалась сотня метров, активировав противобарьерную атаку, я врубился во врага. Не успевшему отреагировать гиганту, Снежнолист тут же развалил шлем, после чего, наискось прорубив грудную броню на две трети, крепко увяз.

— Да йоптыть! — В сердцах ругнувшись, я начал расшатывать клинок, пытаясь его высвободить.

Однако, даже потеряв голову, тварь и не думала помирать!

Пока я возился с мечом, гигант с неожиданной, для его габаритов, резкостью, вдарил по мне кулаком.

Щит, и без того истощенный наполовину, просел почти на треть, показав остаточный заряд в 34 %.

В итоге, игнорируя удары, я остался без щита, но сумел высвободить меч и попутно повредить ему предпоследнюю пушку.

В разрезе его грудной бронепластины, фиолетовым светом неярко мерцало нечто. Анализатор доспеха кратко охарактеризовал это как, «неизвестная энергоструктура высокой плотности», судя по всему это и было ядро доспеха.

«Пан или пропан!» — подумал я, бросаясь вперед.

Избегнув удара шипованного кулака, я поднырнул под его руку и сумел перерубить её в локте, после чего занялся бронёй. Лишенный обеих рук, противник вырывался как мог, но меня было уже не остановить.

Вонзив кончики когтей в щель грудной бронепластины, я сумел расширить отверстие в достаточной степени, чтобы добраться до ядра. Но стоило мне коснуться его, как весь гигант окутался красными линиями, что вертикальными черточками покрыли его с ног до головы.

Резко схватив добычу, я рванул её на себя.

Неярко светящийся, ассиметрично граненый многоугольник размером с грейпфрут, лежал на моей руке.

Действуя по наитию, я сжал его, прислонив к своей груди. Ярко вспыхнув, тот втянулся в мой доспех, как вода в губку.

«Высоконасыщенная энергоструктура готова к ассимиляции. Начать процесс?» — всплыла табличка перед внутренним взором. Я ответил «ДА», и это было последнее, что я успел сделать.

Доспех, лишенный оружия, преподнес мне последний сюрприз. Издав странный звук, чем-то прохожий на скрежет и хохот одновременно, смертельно раненный гигант взорвался, ставя точку в нашем поединке.

У меня уже не было энергощита, и я не успевал ничего, кроме как закрыть голову руками.

Спрессованный взрывом воздух, будто бетонный столб, ударил мне в грудь, ломая ребра, разрывая органы и ткани.

Осколки вражьей брони, пробивая защищающий тело доспех, глубоко вонзились в плоть, заставляя меня ощущать нереальную боль, что иззубренными когтями рвала сознание на куски.

«Прости меня, Ичика-кун. Я не смог уберечь твоё тело», — успел подумать я, перед тем как тьма беспамятства приняла меня в свои объятья.

Окровавленным и бездыханным я рухнул с небес. Но этого я уже не видел.

Я мчался к земле и не видел, как Сесилия, с отчаянным криком устремляется ко мне, но не успевает подхватить.

Белый доспех, что все еще был развернут на окровавленном теле, за миг до удара погасил инерцию, мягко приостановившись, когда до земли оставалось пару метров. После чего, аккуратно улегшись на землю, он исчез в вспышке дематериализации, почему-то оставив на теле мнемообручь.

Вокруг окровавленного тела, под которым уже успела натечь небольшая багровая лужица, быстро нарастала толпа, охваченная ужасом свершившегося.

Меньше чем за минуту прибежали медики, возглавляемые той самой блондинкой, что встречала Ичику, приземлившегося после рывка ввысь. Невзирая на грязь, глава медицинской службы, опустившись на колени возле тела, проверила пульс и просканировала тело каким-то прибором, после чего приказал унести его в операционную.

На вопросы Чифую, чье спокойное с виду лицо было бледным как мел, а расширенные глаза выдавали сильнейший стресс, она сказала, что еще рано говорить, но есть шанс его спасти, и, возможно, что Ичика выживет.

Прибежавшую Хоки, что в слезах неистово рвалась вслед за медиками, еле удерживали две рослых спасательницы.

Вскоре новости о трагедии облетели всю академию.

Госпиталь академии, спустя полчаса.

Уже знакомая нам блондинка в докторском халате, устало сидела за стеклом, что отделяло операционную от комнаты наблюдения. Её тонкие и изящные пальцы крепко сжимали кружку с зеленым чаем. Отпивая небольшие глотки, она старалась успокоиться, но тревожные морщины все не уходили с её лица.

— Можно? — Раздалось из приоткрытой двери после деликатного стука.

— Входите, Чифую-сенсей.

— Изабелла-сан, он будет жить? — Спросила сестра, не скрывая тревогу на своём лице.

— Мы удалили все осколки и как смогли, обработали внешние раны, но дальше нам вмешаться не дали.

— То есть? — Тихо переспросила Чифую, гневно сощурив глаза. — Вам кто-то запретил оперировать моего брата? А можно узнать кто?

Понимающе улыбнувшись, Изабелла, которая сама возглавляла операцию Ичики, продолжила.

— Кроме того, что мы извлекли из тела все инородные тела и наложили швы на каждую рану, мы постарались реанимировать Ичику, путем дефибрилляции, но это ничего не дало. Вколотые адреналиновые препараты, организм просто проигнорировал. Будто нечто, позволив нам убрать из тела лишнее, остальное взяло на себя. Но когда, спустя десять минут, я лично проверила состояние, как мне казалось, потерянного пациента, то поняла, что ничего не понимаю.

— Ваш брат, уважаемая, и ни жив, и не мертв, но самое интересное, что в этом нет ни нашей заслуги ни нашей вины.

— Это как так? — Тихо переспросила изумленная Чифую.

— А вот так! Это первый случай за всю мою практику, когда труп подает признаки жизни.

— Ну судите сами. Пульса у Ичики нет, кровотока тоже не наблюдается, легкие не работают, а сердце не бьется, но при этом некроза тканей не происходит, кровь не сворачивается, мозговая активность, пусть минимальная, но сохраняется, и главное, что вдобавок он еще и регенерирует!

— Такое ощущение, что некая сила приостановила все процессы, и удержав вашего брата на самом краю, медленно возвращает его к жизни.

После этих слов, на пару минут в комнате воцарилось молчание. Изабелла налила вторую кружку чаю и предложила её Чифую. Которая, нервно осушив емкость до дна, первой нарушила тягостную тишину.

— А когда он должен очнуться, Изабелла-сан?

— Не могу сказать точно, но учитывая темпы его регенерации, примерно через три-четыре дня. Плюс-минус сутки.

Услышав это, Чифую, с облегчением вздохнув, попрощалась и ушла по делам.

Спустя некоторое время, она соберет класс и объявит о том, что Ичика имеет все шансы поправиться, и эта новость облетит академию быстрее предыдущей. Противоречивые новости, столкнувшись, породят массу слухов и предположений, став главным предметом обсуждений на ближайшие дни.

То, то осталось от доспеха черного гиганта, под вооруженным конвоем отвезут в одну из закрытых лабораторий академии. Спустя час после трагедии, ректор официально объявит о завершении соревнований и отмене первой схватки ввиду её незавершенности.

Где-то, в одной букмекерской конторе, с криком: — И где мы возьмем столько денег, идиот? — нервный шеф будет рвать на себе волосы и орать на подчиненного, который, как казалось еще несколько часов назад, совершил очень удачную сделку.

Вечером этого дня, Чифую, пригласив к себе в комнату Хоки и Сесилию, будет в приватной беседе объяснять им, что их возлюбленный жив, но ему требуется время и тревожить его нельзя.

Но всего этого я не увижу.

Открыв глаза, я обнаружу, что лежу в мелкой, но теплой воде, и надо мной пролетают пепельно-серые облака. Прямо по оранжевому небу.

— Вставай уже, герой, разговор есть. — Нависая надо мной, произносит уже знакомая девушка, чьи серебряные глаза я никогда бы не смог забыть.

Поднявшись на ноги, я обнаружу, что цел и невредим, что было несколько странно.

Среброволосая дива молча взирала на меня, ожидая моего шага.

— И еще раз здравствуйте, милая барышня. — Поприветствовал её я, начав беседу с банальности. — Вы не подскажете, как мне вас величать? А то с нашей последней встречи, вы так и не представились.

— Можешь звать меня Дейя, если тебе так хочется.

— Дейя. Хм. Это что, производная форма от Дэус? — Высказал я свою догадку, ожидая её ответа.

— А вот не скажу! — Задорно улыбнувшись, она показала мне язык и мгновенно исчезла.

— Какие хамоватые глюки у меня пошли. — Оглядевшись по сторонам, сказал я, когда убедился, что её нигде нет. — Видимо это сон такой.

— Сам ты глюк! — Ту же раздалось сзади и сверху. — И ты, вообще то, не спишь.

Обернувшись, я увидел, что она сидит на нижней ветке, ближайшего ко мне дерева.

— Я, собственно, зачем тебя позвала, ты еще хочешь продолжать? Или надумаешь вернуться к себе? — С напускной небрежностью спросила она.

— Если можно, то я бы хотел остаться тут, так как у меня слишком много незавершенных дел.

— О как! — Тут же иронично воскликнула та, спрыгивая с ветки и мгновенно оказываясь передо мной. — А ты понимаешь, что дальше будет еще круче? И тебе больше не удастся жить так же спокойно, как раньше?

— Да, я отдаю себе отчет. Но и бросить свои дела и своих женщин я не могу и не хочу.

— А ведь у тебя в будущем будут еще женщины, кроме тех, что уже есть. Ты уверен, что совладаешь с ними всеми? — С лисьим выражением спрашивает моя собеседница, глядя на меня хитро сощуренными глазами.

— Я сделаю все возможное, невзирая на грядущие трудности.

— Честный ответ. Хвалю! — Утвердительно кивнула Дейя. — Ну что же, тогда тебе пора отправляться обратно. А чтобы в будущем тебе хватало сил, в том числе и на своих красавиц, я сделаю тебе маленький подарок.

После чего она топнула, и от неё ко мне рванулся поток чего-то похожего на ветер. Который, по ощущениям, пронзил меня насквозь, оставив в теле ощущение странной легкости. В воздухе запахло цветочным лугом.

Оглядев меня, она улыбнулась чему-то, понятному только ей и, как в прошлый раз, щелкнула пальцами. Моё запоздалое «Подожди..» потонуло в вспышке света.

Госпиталь Академии. Два сорок ночи.

Тело Оримуры Ичики было все так же бледно и неподвижно. Но вдруг, сердце, до этого замершее, будто во сне, сделало робкий удар…

Сначала будто сомневаясь, но потом все увереннее, оно разгоняло кровоток по телу, оживляя его. Та же сила, что не дала пилоту умереть, начала активно собирать его, в буквальном смысле «по кускам», сращивая кости и ткани, убирая гематомы, восстанавливая порванные связки.

Разнообразные датчики, подсоединенные к телу пилота, отметив перемену в состоянии наблюдаемого, начали активно отслеживать ситуацию, попутно посылая сигналы персоналу. Прибежавшая на сигнал медсестра, отметив что все в порядке, вернулась в ординаторскую.

Примерно в это же время, территория академии, подземная лаборатория высшей степени защиты.

В самой середине помещения, на специальном столе, лежало то, что еще недавно было грозной и неумолимой машиной смерти. Наиболее уцелевшими частями были руки, отрубленные по локоть в процессе боя и нижние части ног, что же касается всего остального, то верхние области тела, представляли из себя металлический лом разной степени покореженности.

Невдалеке от изучаемого объекта, отделенная перегородкой из бронестекла, за пультом специального терминала сидела Ямада Майя, и смотрела в монитор. Рядом, чуть правее, расположилась Чифую.

— Что-то уже выяснилось, Майя? — Задала осторожный вопрос Чифую, после того, как та, прекратив манипуляции с клавиатурой, задумчиво уставилась в монитор.

— Складывается впечатление, что он взялся из ниоткуда. — Задумчиво проговорила Ямада-сенсей, слегка покусывая губу.

— То есть? — Удивилась Чифую. — Хочешь сказать, что эту здоровенную тварь, стоившую нам дюжины Рафалей, собрали «на коленке» непонятно где?

— Похоже на то. Ну, посуди сама, каждая деталь НД, даже самая незначительная, всегда имеет код, по которому можно установить кто, где и когда произвел её на свет. Что же касается этого гиганта, то ни на одной его детали нет и намека на код. При этом, мало того, что сборка и отладка его агрегатов произведена на высочайшем уровне, так он еще и нестандартной компоновки. Я даже не говорю о том, что его броня и пушки по своим свойствам превосходят всё, виденное мной ранее.

— То есть, мы имеем на руках свидетельство явного нарушения Аляскинского договора, но при этом, у нас нет ни малейшей зацепки к тому, чтобы установить изготовителя этой машины? — Словно задавая риторический вопрос, высказалась Чифую.

— Именно так! Более того, чем больше я изучаю то, что осталось от этого беспилотника, тем больше склоняюсь к мысли, что нам очень повезло с тем, что этот незваный гость прилетел к нам в одиночку. Будь таких хотя бы пять-шесть, они бы уничтожили академию без особой натуги. А так, нам удалось одержать победу сравнительно небольшой ценой.

— Эту «небольшую цену» мой брат едва не оплатил своей жизнью! — Резко вставила Чифую, волком глядя на собеседницу. — По-твоему, этого было мало?!?

— Ой, прости, я не хотела тебя обидеть. — Майя съежилась под грозным взглядом сестры Ичики. — Я лишь хотела сказать, что этот доспех сделан настолько хорошо, что нам повезло одолеть столь гениальное творение, не понеся при этом массовых потерь.

— Гениальное, говоришь? — Недобро улыбнулась Оримура Чифую. Судя по её улыбке, она уже знала, КОГО можно спросить о данном инциденте.

Вскоре две подруги вернулись к изучению того, что еще недавно представляло из себя угрозу для всей академии.

В своей комнате, лежа на кровати Ичики, забывшись беспокойным сном, лежала Шинононо Хоки.

Судя по влажной от слез подушке, этот день принес ей немало горя.

В тот момент, когда Хоки увидела, как под телом её возлюбленного, лежащим на земле безжизненной куклой, расползается багровая лужа, ей казалось, что её сердце остановилось. И хотя позже, когда Чифую сказала ей о том, что Ичика будет жить, она все же сумела перебороть в себе отчаяние, сдержать слез горя ей так и не удалось. И в этот момент Сесилия, что спала на соседней кровати в той же комнате, поддержала её и разделила с ней неподъемную ношу скорби.

Вскоре над Небесной Академией, знаменуя приход нового дня, забрезжил новый рассвет.

Глава 25. Ich bin больной

«Утро добрым не бывает», говорит пословица. И теперь я понимаю, почему.

Стоило мне только прийти в себя, как водопад неописуемых ощущений обрушился на меня, отчего беспамятство начало казаться благом.

И на это были причины.

Переполняющая тело зудящая ломота, (отдающаяся в зубах и костях) по яркости впечатлений напоминала утонченную пытку.

Это было подобно тому, как если бы ощущение режущихся зубов разлилось по телу, не оставив без внимания, даже самые укромные его уголки. Невыносимый дискомфорт порождал навязчивую мысль о том, что местные лепилы, дабы достичь столь выдающегося эффекта, собрали меня из разных частей, но при этом не с первой попытки и без анестезии.

О том, что к всеохватывающей феерии ощущений прилагалась болезненная слабость, на тот момент я даже не вспоминал.

Переборов себя, и с трудом разлепив непослушные веки, первым, что я увидел, было лицо сестры. Тени, лежащие в уголках её глаз и чуть искусанные губы, прозрачно намекали о бессонных ночах, заполненных тревогой. Стоило, однако, ей увидеть мой осмысленный взгляд, как на бледном лице тут же расцвела улыбка облегчения.

Отыскав мою ладонь, она крепко сжала её, словно удерживая меня по эту сторону черты.

— С пробуждением, Ичика. — Негромко сказала она. — Ты даже не представляешь, как мы за тебя волновались.

Обычно строгая и собранная, сейчас она ничуть не напоминала прежнюю себя. Её взор, лишенный привычной жесткости, был полон любви и сочувствия.

— То есть ты не будешь возмущаться, если я сегодня прогуляю? — Избегая мелодрамы, отшутился я. Чуть улыбнувшись неуклюжей шутке, Чифую лишь покачала головой, сказав, что в первую очередь, мне надо выздороветь.

Однако, нам не суждено было вдоволь наговориться. С начала нашей беседы даже минуты не прошло, как в палату вошла врач, чей облик был мне решительно знаком.

Еще тогда, после возвращения из безрассудного рывка в высоту, я хорошо запомнил эту блондинистую даму, под чьим чутким руководством меня отнесли на медицинское обследование, больше напоминающее эксперимент.

— Как ваше самочувствие, Ичика-сан? — Спросила она, подходя ближе.

— Почти здоров, можно выписывать. — Не задерживаясь с ответом, парировал я.

Тем временем, внимательный взгляд её синих глаз окинул меня сверху-донизу, подметив некоторые нюансы, понятные ей одной.

Сделав себе пару пометок в планшете, она посмотрела мне прямо в глаза и заговорила тоном, не терпящим возражений.

— Судя по вашему виду и состоянию, больной, вам необходимо соблюдать постельный режим еще, как минимум, три дня. Надеюсь, это понятно?

Покуда среди меня вели разъяснительную работу, в палату тихо и сноровисто проникла медсестра, поставила мне капельницу и тут же удалилась.

Если честно, то возразить было нечего, но памятуя о нашем прошлом знакомстве, я просто не мог удержаться от высказываний.

— Скажите, доктор, а если моё выздоровление произойдет раньше, то мне все равно придется играть в недвижимость?

Но не желая начинать перепалку, та поступила хитрее.

Увидев моё несогласие с безоговорочностью вердикта, сия особа мгновенно перевела разговор на Чифую, начав ей объяснять, что у меня недавно была тяжелейшая травма, и мне чрезвычайно вредно проявлять преждевременную активность.

И вообще, «наше юное дарование» надо беречь.

Чифую в ответ ей сказала лишь, — Хорошо, Изабелла-сан, я поговорю с моим братом.

После чего, победно улыбнувшись, рекомая Изабелла оставила нас наедине.

А сестра, дождавшись пока мы останемся наедине, показала мне всю непреклонность своей заботы.

Только захлопнулась дверь, как она, не стесняясь в выражениях, отчитала меня за несогласие с доктором, упирая на то, что именно «уважаемая Изабелла-сан» возглавила бригаду хирургов, выудивших из меня чуть ли не килограмм осколков. А принимая во внимание тот факт, что она является ведущим медиком академии, то ей, несомненно, виднее, что мне можно, а чего нельзя. Я позволил высказать себе пару мыслей вслух, после чего наша беседа переросла в спор, итогом которого стало обещание привязать меня к кровати за нарушения режима.

Нависающая надо мной сестра выглядела внушительно, и, пойдя на компромисс, я честно пообещал ей с три короба. Про себя же подумав, что «дайте только выздороветь».

Убедившись в моём «благоразумии», Чифую сменила гнев на милость и попросила меня не делать глупостей, после чего, легонько чмокнув меня в щеку (от неожиданности я аж рот разинул) ушла по своим делам.

Обуреваемый противоречивыми чувствами, я остался один.

На часах еще не было восьми, а сквозь щели прикрытых жалюзей пробивалось неугомонное солнце, усеивая зайчиками всю стену.

Просторная и светлая палата, в которой я имел удовольствие пребывать, была оснащена по последнему слову техники. Но, ввиду прескверного самочувствия, я не мог этого оценить по достоинству.

Уже знакомая медсестра, пришедшая забрать опустевшую капельницу, была озадачена на предмет завтрака, и вскоре я получил желаемое.

Но стоило мне увидеть это «здоровое питание», как весь энтузиазм увял на корню.

При всем желании, назвать небольшую мисочку йогуртоподобной субстанции завтраком у меня язык не поворачивался, и даже сопутствующий ей стакан сока не мог исправить положение. В ответ на просьбу о добавке, мне мило улыбнулись и отказали, сославшись на недопустимость переедания.

Закончив с этой, прости господи, трапезой, я вновь был предоставлен самому себе.

И чтобы отвлечься, я постарался детально обдумать сложившуюся ситуацию, но, неожиданно для себя, втянулся.

С самого начала основания и до недавнего времени, всем казалось, что территория Небесной Академии, это самое безопасное место в мире, где учащиеся защищены от любой беды.

Изящная архитектура зданий, чья воздушная хрупкость была лишь маской, выложенные брусчаткой симпатичные дорожки, и обилие зелени, создавали впечатление обманчиво-беззащитной уязвимости, посягать на которую, до ближайшего времени, идиотов не было.

Ведь всем было прекрасно известно, что за безобидным фасадом скрывается несокрушимая мощь десятков небесных доспехов, способных мгновенно порвать любого врага.

И до недавнего времени, сомневаться в этом не было причин.

Но вторжение неопознанного гиганта, чья мрачная сила едва не поставила на академии жирный крест, показало всю глубину подобных заблуждений. А значит, многое из того, что было доселе незыблемым, придется пересмотреть.

И это не могло не тревожить. А главное, нет никаких гарантий, что подобное не повториться в будущем снова.

Размышляя о превратностях судьбы, я совершенно потерял счет времени и принесенный обед стал для меня приятным сюрпризом. Выздоравливающий организм, радостно буркнув желудком, тут же со мной согласился.

После быстрой расправы над салатом и супом, я почувствовал себя значительно лучше, о чем не преминул сказать, но добавки мне опять не дали (жадные сволочи!).

За время послеобеденного ничегонеделания произошел очередной виток выздоровления, и зудящая ломота, успевшая порядком надоесть, оставила меня в покое. Вместо этого накатила обессиливающая слабость.

А с учетом того, что на слабость накладывалось чувство непроходящего голода, то дальнейшее излечение обещало быть просто феерическим.

К счастью, после обеда наступало время посещений, и это внушало определенные надежды.

По решению лечащего врача, визит позволили только самым близким мне лицам, что было весьма кстати. Так как коллективного визита всего класса я мог и не вынести.

Первыми, из послеобеденных посетителей, были Хоки и Сесилия, чьему визиту я был весьма рад. Хотя, додумайся они захватить хоть что-то, кроме овощного напитка да минералки, я был бы рад еще больше.

Зайдя в палату, мои красавицы встали по обе стороны от больничной койки, словно желая проститься со мной. Не желая нарушать торжественной драматичности момента, я протянул им свои руки, которые они взяли практически одновѻся по знакомому маршруту, не забыв при этом врубить все, что было из маскировочных средств. Часть из включенного, я вообще впервые видел, но разбираться было некогда. Хотя опция, дающая оптическую маскировку, — мне пришлась по вкусу. Забавно было видеть себя прозрачно-серым силуэтом, неразличимым на фоне ночной листвы.

Тихонько приземлившись на знакомый балкон, я оставил на себе лишь мнемообруч, после чего направился к цели. Режим ночного видения выкрасил все в серые тона, но четкость была просто поразительная.

Спящая, на моей кровати, Хоки, соблазнительно разметалась в первозданной наготе, и дабы не потревожить её чуткий сон, я ступал как можно тише.

И, наконец, я достиг ЕГО, — комнатного холодильника. Радость от долгожданной близости была такой, что у меня аж руки задрожали. Тихонько открыв заветную дверку, я припал к источнику изобилия. Поначалу «закрома родины» поставили меня в тупик, так как хотелось взять всё, но тогда пришлось бы тащить агрегат целиком. Решив, что скромность украшает, я ограничился тем, что рассовал по карманам сыр, чутка лососиной нарезки в пакете и банку крабов, а в руки взял по палке колбасы.

Медленно идя к выходу, я даже дышал через раз, и ничто не предвещало беды. Но во время очередного шага суставы стопы громко хрустнули, звонким щелчком обозначая моё присутствие.

Замерев, я оглянулся на Хоки, ожидая худшего.

Но она так и не проснулась, и я продолжил движение, стараясь ступать еще тише. Когда до балконной двери оставался лишь шаг, чьи-то теплые руки ухватили меня поперек туловища.

— И кто тут у нас? — Тихим шепотом прозвучало возле уха, прижимаясь ко мне со спины. Судя по крепости объятий, отпускать меня не собирались.

— Хоки, представь, что я тебе снюсь, а?

— Ага, снишься. Ночью, в пижаме и с колбасой наперевес. Какой, однако, интересный сон! Ну что тут было возразить?

В конечном итоге, перемежая поцелуи и уговоры, я сумел отправить её спать. От соблазнительного предложения остаться на ночь пришлось отказаться, впрочем, пообещав, что мы у нас еще все впереди. Выслушав напоследок, как им без меня плохо и одиноко, я пообещал, что как только выпишусь — сразу дам знать.

Вернувшись в палату, я устроил праздник живота. Никогда да этого не думал, что могу жрать как за двоих (в буквально смысле). От этих, самых обычных продуктов, эффект был такой, словно я впервые попробовал их на вкус.

Под конец я стал экспериментировать, откусывая от всего по чуть-чуть, но в разном порядке. Эффект получался волнительный. Но даже со столь волчьим аппетитом, я не смог приговорить всё за раз. Устранив следы пиршества, и, спрятав колбасный недогрызок в тумбочку, я забылся глубоким сном.

А поутру Изабелла-сан преподнесла мне сюрприз.

Заглянув ни свет, ни заря, она немилосердно меня растолкала, после чего мне устроили осмотр. Меня пощупали, послушали, посканировали каким-то приборчиком и, спросив о самочувствии, признали активно выздоравливающим.

После чего, отослав, сопровождающих её, ассистенток, прекрасная Изабелла устроила мне конкурс откровений.

— И как тебе ночная трапеза, Ичика-сан? — Бодро был задан вопрос в упор. — Понравилось?

— Не понимаю о чем вы, Изабелла-сан.

— Ах, не понимаешь? А это тогда что? — Безошибочно заглянув в тумбочку, она с первого раза нашла мою заначку. Торжествующая улыбка не оставляла и тени сомнения в её осведомленности, но отступать было поздно.

— Предыдущий постоялец забыл? — с честным лицом, предположил я.

Рассмеявшись в ответ, Изабелла поведала мне, что в палате есть несколько микрокамер, которые включили на ночь, чисто на всякий случай. И в них было отчетливо видна вся моя одиссея, вплоть до ночной трапезы, так что отпираться бесполезно. После вдохновленного обличения, во время которого она помахивала многострадальной колбасой, как дирижер — палочкой, мне было сказано, что еще один подобный эпизод и Чифую-сенсей уведомят о моём поведении.

Возмущенный столь наглым шантажом, я вскочил с кровати и подошел к доктору вплотную. Не ожидавшая такой резвости, та отступил на шаг.

— Скажите, доктор, у вас же диплом медсестры есть? — издалека начал я.

От такого заявления та аж поперхнулась.

— Ичика, к твоему сведению, я профессиональный хирург, диплом с отличием. Но причем тут это?

— Притом. Будучи неспособными понять ни механизм выздоровления, ни процессы, происходящие внутри меня, вы все же имеете наглость морить меня голодом. Поэтому, дабы доказать свою дееспособность, я готов хоть сейчас лететь в любой медицинский центр, где опытные врачи сумеют справиться с этой непростой для вас задачей. Что скажете, Изабелла-сан?

Дипломированная с отличием, крепко призадумалась. Спустя примерно минуту напряженных размышлений, она согласилась пойти мне на встречу и назначить досрочное освидетельствование. Судя по скепсису, сквозившему в её взоре, кого-то ждал большой сюрприз.

Но спустя два часа всевозможных проверок, моё чудесное исцеление подтвердилось на практике. При этом, сослаться на сбой аппаратуры или ошибку персонала уважаемой Изабелле не представлялось возможности, ввиду её личного контроля за происходящим. Кроме того её поставило в тупик полное отсутствие шрамов, которые, по её мнению, просто не могли взять и рассосаться (ну никакого воображения у людей).

В общем, не без колебаний, но ей пришлось официально признать моё выздоровление, в форменный балаган.

В то время как мною занимались хирурги, а соперником — инженеры, градус неадеквата на политической арене стремительно рос.

Поскольку данное нападение попирало практически всё, о чем было сказано в Аляскинском договоре, то все наперебой начали искать крайнего, для того, чтобы устроить показательный процесс, но когда из академии пришло официально заключение о том, что установить фирму изготовителя невозможно, плотину благоразумия прорвало напором подозрений.

А как только на заседании стран-участниц прозвучала версия, что самые передовые разработки в области беспилотного доспехостроения принадлежат США, то экстренное мероприятие стало напоминать форумный срачь, где все обвиняли всех и каждый считал себя правым.

По итогу бурных дебатов (местами едва не дошедших до мордобоя) была заключена договоренность о совместном расследовании данного инцидента, и, что неудивительно, никакого прогресса не было по сей день.

Помимо политических новостей, Саша обрадовала меня тем, что за героический подвиг мне отжалеют орден и миллион в придачу, притом, деньги уже начислены, а ценная награда дожидается в ректорате (так или иначе, но меня бы премировали).

На вопрос, — А нельзя ли ограничиться исключительно деньгами, заменив бесполезную цацку еще одним миллионом. — Она, расхохотавшись, покачала головой.

Следует уточнить — в этом мире, японская йена, одна из ведущих мировых валют, так что на тысяч этак восемьсот, британских фунтов, мой миллион вполне тянул.

Помимо перечисленных наград, меня еще назначили почетным студентом академии, что давало кучу мелких, но весьма полезных бонусов.

За всё время общения с Сашей, я не раз успел пожалеть, что моё состояние не позволяет ничего существеннее поцелуев, но напросившись к ней в гости, я дал себе зарок наверстать.

После прощальных объятий и поцелуев, я вынужден был попрощаться с усладой моего сердца, и даже ужин не сумел унять горечь разлуки.

А ужин был такой, что отдать его врагу я бы с радостью согласился.

Спустя где-то час, когда припасы закончились, я решил попробовать встать на ноги. За вычетом небольшой слабости в коленях и легкого головокружения в момент вставания — все было в норме. Исходя из самочувствия, можно было предполагать, что с такими темпами выздоровления мне и трех дней много будет.

С этой радостной мыслью я и лег спать.

Проснувшись посреди ночи, я понял, что так дальше нельзя.

На часах еще не было трёх, но голод был таким, что даже недавний ужин казался желанным. Есть хотелось так сильно, что на минуту меня посетила мысль, чтобы обглодать кустик, мирно стоящий на подоконнике.

Осознавая, что просить что-либо у персонала было бесполезно, так как все равно не дадут, я решился на дерзкий побег, план которого был прост и эффективен.

Выйти из палаты незаметно мне бы не удалось, поскольку дежурная медсестра цербером караулила коридор, но был и другой вариант.

Незапертое окно манило свободой, и оставалось только определиться — куда пойти.

Кафе и рестораны отметались сразу, так как стоит мне там засветиться, да еще в больничной пижаме, как я стану героем еще одной сенсации, но на этот раз сатирической.

Академическая столовая по ночам не работала, автоматы с закусками, вроде чипсов, были внутри зданий, так что максимально приемлемым вариантом было посещение собственной комнаты.

Недолго думая, я открыл окно и сиганул в ночную темень с высоты седьмого этажа.

Остановив свободный полёт призывом доспеха, я устремился по знакомому маршруту, не забыв при этом врубить все, что было из маскировочных средств. Часть из включенного, я вообще впервые видел, но разбираться было некогда. Хотя опция, дающая оптическую маскировку, — мне пришлась по вкусу. Забавно было видеть себя прозрачно-серым силуэтом, неразличимым на фоне ночной листвы.

Тихонько приземлившись на знакомый балкон, я оставил на себе лишь мнемообруч, после чего направился к цели. Режим ночного видения выкрасил все в серые тона, но четкость была просто поразительная.

Спящая, на моей кровати, Хоки, соблазнительно разметалась в первозданной наготе, и дабы не потревожить её чуткий сон, я ступал как можно тише.

И, наконец, я достиг ЕГО, — комнатного холодильника. Радость от долгожданной близости была такой, что у меня аж руки задрожали. Тихонько открыв заветную дверку, я припал к источнику изобилия. Поначалу «закрома родины» поставили меня в тупик, так как хотелось взять всё, но тогда пришлось бы тащить агрегат целиком. Решив, что скромность украшает, я ограничился тем, что рассовал по карманам сыр, чутка лососиной нарезки в пакете и банку крабов, а в руки взял по палке колбасы.

Медленно идя к выходу, я даже дышал через раз, и ничто не предвещало беды. Но во время очередного шага суставы стопы громко хрустнули, звонким щелчком обозначая моё присутствие.

Замерев, я оглянулся на Хоки, ожидая худшего.

Но она так и не проснулась, и я продолжил движение, стараясь ступать еще тише. Когда до балконной двери оставался лишь шаг, чьи-то теплые руки ухватили меня поперек туловища.

— И кто тут у нас? — Тихим шепотом прозвучало возле уха, прижимаясь ко мне со спины. Судя по крепости объятий, отпускать меня не собирались.

— Хоки, представь, что я тебе снюсь, а?

— Ага, снишься. Ночью, в пижаме и с колбасой наперевес. Какой, однако, интересный сон! Ну что тут было возразить?

В конечном итоге, перемежая поцелуи и уговоры, я сумел отправить её спать. От соблазнительного предложения остаться на ночь пришлось отказаться, впрочем, пообещав, что мы у нас еще все впереди. Выслушав напоследок, как им без меня плохо и одиноко, я пообещал, что как только выпишусь — сразу дам знать.

Вернувшись в палату, я устроил праздник живота. Никогда да этого не думал, что могу жрать как за двоих (в буквально смысле). От этих, самых обычных продуктов, эффект был такой, словно я впервые попробовал их на вкус.

Под конец я стал экспериментировать, откусывая от всего по чуть-чуть, но в разном порядке. Эффект получался волнительный. Но даже со столь волчьим аппетитом, я не смог приговорить всё за раз. Устранив следы пиршества, и, спрятав колбасный недогрызок в тумбочку, я забылся глубоким сном.

А поутру Изабелла-сан преподнесла мне сюрприз.

Заглянув ни свет, ни заря, она немилосердно меня растолкала, после чего мне устроили осмотр. Меня пощупали, послушали, посканировали каким-то приборчиком и, спросив о самочувствии, признали активно выздоравливающим.

После чего, отослав, сопровождающих её, ассистенток, прекрасная Изабелла устроила мне конкурс откровений.

— И как тебе ночная трапеза, Ичика-сан? — Бодро был задан вопрос в упор. — Понравилось?

— Не понимаю о чем вы, Изабелла-сан.

— Ах, не понимаешь? А это тогда что? — Безошибочно заглянув в тумбочку, она с первого раза нашла мою заначку. Торжествующая улыбка не оставляла и тени сомнения в её осведомленности, но отступать было поздно.

— Предыдущий постоялец забыл? — с честным лицом, предположил я.

Рассмеявшись в ответ, Изабелла поведала мне, что в палате есть несколько микрокамер, которые включили на ночь, чисто на всякий случай. И в них было отчетливо видна вся моя одиссея, вплоть до ночной трапезы, так что отпираться бесполезно. После вдохновленного обличения, во время которого она помахивала многострадальной колбасой, как дирижер — палочкой, мне было сказано, что еще один подобный эпизод и Чифую-сенсей уведомят о моём поведении.

Возмущенный столь наглым шантажом, я вскочил с кровати и подошел к доктору вплотную. Не ожидавшая такой резвости, та отступил на шаг.

— Скажите, доктор, у вас же диплом медсестры есть? — издалека начал я.

От такого заявления та аж поперхнулась.

— Ичика, к твоему сведению, я профессиональный хирург, диплом с отличием. Но причем тут это?

— Притом. Будучи неспособными понять ни механизм выздоровления, ни процессы, происходящие внутри меня, вы все же имеете наглость морить меня голодом. Поэтому, дабы доказать свою дееспособность, я готов хоть сейчас лететь в любой медицинский центр, где опытные врачи сумеют справиться с этой непростой для вас задачей. Что скажете, Изабелла-сан?

Дипломированная с отличием, крепко призадумалась. Спустя примерно минуту напряженных размышлений, она согласилась пойти мне на встречу и назначить досрочное освидетельствование. Судя по скепсису, сквозившему в её взоре, кого-то ждал большой сюрприз.

Но спустя два часа всевозможных проверок, моё чудесное исцеление подтвердилось на практике. При этом, сослаться на сбой аппаратуры или ошибку персонала уважаемой Изабелле не представлялось возможности, ввиду её личного контроля за происходящим. Кроме того её поставило в тупик полное отсутствие шрамов, которые, по её мнению, просто не могли взять и рассосаться (ну никакого воображения у людей).

В общем, не без колебаний, но ей пришлось официально признать моё выздоровление, в том числе и документально. Но стоило мне завести разговор о выписке, как мне сразу же предложили (исключительно ради моего блага) провести в госпитале еще один день.

Осознавая моё нежелание погостить подольше, мне тут же пообещали нелимитированное питание и отсутствие препятствий в перемещении по госпиталю. Поколебавшись для виду, я согласился.

В послеобеденное время, когда, под влиянием сытной трапезы я был на редкость благодушен, паломничество визитёров возобновилось. И первой из всех была та, с чьего вызова всё и началось.

— Входи, Рин, дверь не заперта, — сказал я мнущейся девушке, что уже пять минут не решалась постучать.

Перешагнув порог и закрыв за собой дверь, Рин молча уставилась на меня с виноватым выражением лица.

— Что-то случилось?

— Прости меня, Ичика, — понуро глядя в пол, повинилась она. — Это из-за меня ты едва не погиб.

— Я едва не погиб потому, что полез в драку с превосходящим по силе противником. Но даже не будь поединка с тобой, я бы все равно поступил подобным образом, а значит, тебе не стоит винить себя.

Видя, что слова не помогают, я подошел к ней и крепко обнял, что Рин тут же поддержала, вцепившись в меня, как бибизьян в пальму. Так мы и стояли полчаса кряду, и пока я гладил её по голове, стараясь утешить, она громко сопела в ответ, ни на миг не ослабляя хватки. Когда же мне удалось привести её в норму, то предо мной снова предстала та, чей задиристый энтузиазм был неиссякаем.

Перво-наперво, как мы разговорились, я спросил о том уговоре, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор. В ответ она смущенно расхохоталась и сказала, что уже не помнит, о чем там была речь, хотя в момент признания, её уши отчаянно краснели, выдавая её с головой.

Из вежливости, я сделал вид, что поверил в эту маленькую ложь. После чего, обсуждая разные темы, от политики до видов на урожай, мы приятно провели оставшееся время. Отдельное внимание было уделено свинине в кисло-сладком соусе, кою Рин прихватила с собой. Вкусное и сытное блюдо не оставило меня равнодушным, и пока я ел, на меня смотрели с каким-то затаенным торжеством, при этом мило краснея.

Но все хорошее не бесконечно, равно как и наша встреча. Решив напоследок проявить галантность, я подошел к двери и распахнул её перед Рин.

Но когда я открыл дверь, то по ту сторону обнаружил Хоки и Сесилию, стоящих плечом к плечу. Оказавшиеся прямо напротив друг друга девушки застыли, а их взгляды стали очень далеки от дружелюбных. Мда, походу я опять буду крайним.

Ускоренно попрощавшись со второй подругой своего детства, я впустил новых гостей. Не знаю, каким было их настроение изначально, но смотрели они неласково.

— Как это понимать, Ичика? — Поинтересовалась Хоки тем тоном, с каким благоверные берутся за сковороду.

— Больного навестила подруга детства, принеся ему гостинец. Это разве плохо?

— И все?

— А по вашему мы тут чем занимались? Трахались втихомолку? — огрызнулся я, заставив их смутиться. За молчаливым согласием сторон, тему решили не продолжать. Отставив вопросы в сторону, мои красавицы мигом разложили принесенную снедь, использовав поверхность моей кровати, отчего наша дальнейшая встреча стала напоминать пикник.

Наперебой потчуя меня шикарным бенто (от Хоки) и весьма неплохими сэндвичами (Сесилия), они, будто невзначай, интересовались тем, как я нахожу готовку Рин, и кто из трех лучший кулинар.

Многозначительно молча, я лишь закатывал глаза и время от времени бурчал, при этом, не отрываясь от еды. Узнав, что сегодня вечером состоится выписка, все дальнейшие разговоры стали вращаться возле этой темы.

По итогу нашей встречи у всех было хорошее настроение. За всей этой суетой, я все же успел выкроить время, чтобы выйти в сеть и заказать Изабелле-сан подарок, дабы выразить признательность за моё лечение. А к вечеру, попрощавшись с персоналом больницы, я вернулся в свою комнату.

Госпиталь академии, спустя полчаса от выписки Ичики.

Изабелла Розенштальт сидела в своем кабинете, чьи окна выходили на море. Над водой раздавались пронзительные крики чаек, ветер доносил с моря легкий аромат соли, навевающий легкую меланхолию.

Попивая зеленый чай, она думала о своем недавнем пациенте, чье аномально быстрое исцеление не могло быть объяснено ни одним из известных ей научных фактов. Даже во время того освидетельствования, когда она, помимо прочего, попыталась разобраться в этом феномене, приборы не показали ничего внятного. Юноша, как юноша, за исключением чрезмерной регенерации и изумительного состояния всего организма.

Внезапный стук в дверь прервал размышления. Новости, принесенные её ассистенткой, заинтриговали.

— Изабелла-сан, вам тут посылку принесли. Курьер ждет.

Заинтригованная столь необычными новостями, урождённая Розенштальт поспешила к месту вручения. Расписавшись в получении, она получила объемную, но легкую подарочную коробку, на крышке которой прихотливо извивалась надпись:

«Изабелле-сан, с благодарностью за всё».

Принеся нежданный подарок к себе, она с нетерпеливым любопытством распаковала его.

«Интересно, неужели это Ичика решил таким образом… Ох!» — изумилась она, когда увидела содержимое.

Зафиксированный внутри коробки букет был изумительно хорош. Эти цветы глубокого синего цвета, чьи лепестки были усыпаны по краям золотыми крапинками, были неописуемо красивы, а также до неприличия дороги. Насколько она помнила, сапфировые лилии дарили по одной-две, но чтобы сразу такой букет, такое ей раньше видеть не доводилось.

Помимо букета, на дне обнаружилась плоская коробочка, обтянутая синим бархатом и открытка. Развернув прямоугольную картонку, она вчиталась.

«Дорогая Изабелла-сан. Я искренне благодарен вам за вашу заботу и терпение. Примите же этот дар в качестве моей признательности за то, что вы всеми силами спасали мою жизнь. С наилучшими пожеланиями, Оримура Ичика.

П.С. Подарок обратно не приму, так и знайте.»

По мере чтения, улыбка расцветала на её лице. Высказав со смешком — «Ох уж эти мальчишки,» — она раскрыла последнюю коробочку и обомлела.

Внутри той обнаружилось колье, состоящее из множества крупных сапфиров, обрамленных в белое золото. Надменный блеск крупных камней одним своим видом давал понять, что это ОЧЕНЬ дорогая вещь.

На их фоне даже шикарный букет смотрелся робко.

А у меня по возвращении тоже было весело. Поначалу, компанию мне составляли только Сесилия и Хоки, но наши соседки как-то пронюхали о моём возвращении и вскоре, под самыми разными предлогами, к нам в комнату набежал весь класс. За этой радостной суетой мы не заметили пришествия ночи, и Чифую пришлось лично проследить, чтобы народ разошелся по комнатам.

Расчудесно день прошел, что и говорить.

Глава 26. Деньги — дребеденьги

Еще вчера, когда Сесилия робко высказала просьбу остаться у нас на ночь, я не поверил своим ушам, я то думал, что еще рановато. Что же касается Хоки, то она сделала вид, что так и надо. От такого единства поневоле закрадывается вопрос: — А что у них такого было, о чем я не знаю?

Засыпали мы как обычно, я с Хоки, на одной кровати, а Сесилия на другой, но ночью та переползла к нам (видимо и её морозы одолели). Хотя нельзя сказать, что пробуждение в компании двух таких красавиц мне было неприятно, скорее наоборот.

К счастью, сегодняшний день нам позволили прогулять (вернее разрешили мне, но я уломал Чифую, и в порядке исключения она разрешила всем троим), так что спешить было некуда. После часового валяния в постели, совместного душа и плотного завтрака, мы разошлись по делам.

Хоки куда-то утащила Сесилию, при этом они то и дело переглядывались, хихикали и краснели. Я же принялся за решение финансового вопроса.

Для начала, вызвонив Сашу, я узнал, есть ли у нас в академии юристы. Оказалось, что у нас есть даже нотариус, на говоря уже о целом штате опытных юристов-международников, чья квалификация была под стать престижу заведения.

Остальное было делом техники. Первым делом, я наведался к нотариусу, где сделал заверенные копии своего соглашения с букмекерской конторой (а то вдруг оригинал потеряется), после чего, договорился о юридической поддержке и вызвал свою охрану.

В полдень, наш боевой квартет выдвинулся на получение долгожданного выигрыша. Избегая лишних подробностей, я посвятил своих спутниц в суть дела, пока мы добирались до места.

С первых же секунд нашего присутствия, мы произвели на букмекерскую контору неизгладимое впечатление, отчего некоторые из работников, даже рты разинули.

По обе стороны от меня бдительно осматривались близняшки, чья манера поведения сразу выдавала их профессию, чуть левее стояла юная представительница юридической «стаи» академии, и её милая внешность никак не увязывалась с острым умом и волчьей хваткой, ну а в центре это композиции расположился я.

И, хотя на девушек было приятно взглянуть, но все же основная доля внимания досталась мне. Что неудивительно. Ведь нечасто в это заведение заходит ученик академии, одетый в нереально белоснежную форму, чья физиономия, из-за недавних событий, мелькала везде, где только можно.

И минуты не прошло, как хозяин заведения, сам, вышел к нам навстречу, будто дорогим гостям. После обмена дежурными любезностями, нам было предложено пройти в его кабинет, дабы обсудить все в приватной обстановке. Негромкий гул шепотков провожал нас до самой двери.

Оказавшись в кабинете, Якасука-сан (как следовало из таблички на столе) предложил нам присесть, после чего рассыпался комплиментами, которые плавно перетекли на саморекламу и «очень выгодные» предложения, суть которых сводилась к тому, что мне очень повезет, если я сделаю ставку вот прямо здесь и прямо сейчас.

Видя, что, разливающийся соловьем, предприниматель заходит на второй круг, я вынужден был прервать поток его красноречия, несколько огорчив разошедшегося самохвала.

— Якасука-сан, я сюда пришел с целью получить выигрыш, поэтому предлагаю сразу перейти к делу.

— О каком выигрыше идет речь, Оримура-доно? — покровительственно улыбнувшись, тот посмотрел на меня с алчным интересом. — Я ведь прекрасно помню, что вы ни разу не делали у меня ставку.

Улыбнувшись ему в ответ, я положил перед ним документ, в котором четко было прописано чего и сколько мне должны отдать.

Так как изначальная сумма в 220500 иен, разросшись в 500 раз, перевалила за 100 миллионов, то выплачивать такой куш у конторы (что неудивительно) не было никакого интереса.

Внимательно перечитав предъявленный документ, заметно посерьезневший, Якасука судорожно искал выход, что, к его чести, практически не отразилось на его лице.

— Видите-ли, Ичика-сан, я не уверен, что этот договор ваш, поскольку без знания кодовой фразы вы не имеете право….

— Кодовая фраза «Шепот Тьмы», не так ли, уважаемый? — вклинившись в рассуждения, я резко оборвал нить его монолога. — Или у вас еще есть сомнения в законности моего права на выигрыш?

— Нет, нет, что вы. — Сменив тактику, этот хитрый жлоб зашел с другой стороны. — Просто я удивлен, как такой выдающийся, во всех смыслах, юноша решился поставить против своей академии, чтобы в итоге нажиться на её горе. Даже удивительно, поскольку ваши недавние подвиги не давали повода подозревать вас в столь хищном корыстолюбии.

— Якасука-сан, вам не кажется, что мой моральный облик несколько выходит за пределы вашей компетенции?

— Несомненно, Ичика-доно, однако вы же не можете отрицать двусмысленность сложившейся ситуации? Ведь стоит прессе или еще кому, прознать об этом эпизоде, как к вам сразу возникнет масса вопросов, на которые, как мне кажется, вам не захочется отвечать. Но, поскольку, мы с вами разумные люди, то вполне можем договориться…. скажем, за 2\3 от выигрыша, как думаете?

Выслушав до конца этот шантаж, неловко завуалированный под компромисс, я подарил собеседнику самую злобную из своих улыбок, после чего высказал своё несогласие с его доводами.

— Уважаемый Якасука-сан, я честно сделал у вас ставку, и вы, что характерно, её приняли. Поэтому, я не вижу ни малейшей причины отказываться даже от 1 % выигрыша, на говоря уже о двух третях. Что же касается слухов и неприятностей, то я могу сказать вам следующее. История, уважаемый, учит нас тому, что самые страшные войны и конфликты могут начинаться из-за сущих мелочей. А те, кто думает, что конфликт можно начать и закончить также просто, как партию в карты, зачастую не доживают до его конца. Вы ведь разумный бизнесмен, и должны понимать, что стоит подобным слухам появиться, как мне не составит труда узнать их источник, со всеми вытекающими для него последствиями. А так как честь для меня не пустой звук, то позор мне придется смывать кровью, в том числе и кровью клеветников, которых я, будьте уверены, сумею разыскать. Вы мне верите, Якасука-сан, или вам нужны доказательства?

Стоило мне замолчать, как в комнате воцарилась столь гнетущая тишина, что было слышно, как взволнованный делец судорожно сглотнул.

— Вы меня неправильно поняли! — сходу переобулся тот, изрядно побледнев лицом. — Я ведь не угрожаю вам, а всего лишь предлагаю варианты. Мне показалось, что у вас могут быть проблемы с законом из-за столь большого выигрыша, вот я решил пойти вам навстречу.

«Каков наглец!» — с искренним восхищением подумал я, глядя на эту попытку выдать шантаж за взаимопомощь.

Даже бить его расхотелось.

Но, раз уж речь зашла про законность, то тут стоило вмешаться одной из моих спутниц, которая, переглянувшись со мной, и, получив утверждающий кивок, тут же ринулась в бой.

— Здравствуйте еще раз, Якасука-сан, меня зовут Араши Мураками и мне оказана честь, быть консультантом Ичика-доно по всем вопросам, касающимся юридических сторон этой сделки. Так вот, касательно ваших обязательств, то….

В общем, менее чем за четверть часа господин Якасука был просвещен касательно того, что с ним будет, если он не отдаст законно выигранное, а также что от него останется, если он вздумает распускать слухи про учащихся академии.

Под конец этой энергичной, но весьма насыщенной речи, тот уже был сам не рад, что просто не отдал деньги, хотя Араши сан была просто воплощение хищного дружелюбия, этакая дева Мария с топором в руках.

Когда же я получил причитающееся, то гостеприимный хозяин сам проводил нас до двери (небось, чтобы только не вернулись).

Глядя в след удаляющимся визитёрам, Якасука-сан мрачно думал о превратностях судьбы, время от времени вытирая платком потную шею.

«Чтобы еще раз я принял у него ставку, да ни в жизнь!» — Подумал этот окунь финансового океана, возвращаясь в рабочее настроение. Подошедшему к нему клерку (тому самому, что принял ставку), лишь отрывисто бросил.

— Об этом деле молчок! Узнаю что проболтался, лично сдам в СБ академии.

Молча согнувшись в коротком поклоне, служащий дал понять начальнику, о своём безоговорочном согласии.

Ну а я, в качестве финального аккорда, предложил всей компанией сходить в ресторан и отпраздновать нашу победу. Отказавшихся, само собой, не было.

За время трапезы, где деликатесы перемежались дорогими винами (девушки предлагали и мне, но я отказался) я попросил барышень не распространяться о сегодняшнем эпизоде, и меня уверили, в том, что никто ничего не узнает.

— Ичика-кун, ты уже перечислил выигрыш на свой счёт? — Игриво поинтересовалась Араши, к тому времени успевшая выпить третий бокал вина.

— Ну да, а что? Могут быть неприятности?

— Скорее, к тебе возникнут вопросы. Ты ведь понимаешь, что нечасто студент академии получает сумму, на которую можно всю жизнь не работать.

— Так ведь у Академии свой банк? — удивился я. Так какое им дело до моих денег?!

Учитывая, какие суммы вращались в академии, мои миллионы там были заметны, как чайная ложка в полной ванне.

— Так то оно так, — согласилась молодая юристка, при этом не забывая запивать белым вином канапе с черной икрой, — Но вот источник твоего богатства вызовет вопросы.

— Араши-тян (не удержался я от ответной шпильки), с ректором я вопросы утрясу, главное чтобы вы не проговорились.

На что мне снова сказали, что будут немы как сельди в бочке.

К счастью, мы сидели в отдельных апартаментах, что исключало возможность непрошенных фотографий и чужих глаз.

Покуда я дегустировал один деликатес за другим, барышни не забывали о вине. И хотя легкие белые (сами же выбирали) вина пились легко, да и градус был чисто символический, но, как известно, количество со временем переходит в качество.

Ничто не предвещало беды, как Араши подсела ко мне поближе, и, закинув мне руку на плечо, спросила громким шепотом.

— Ичика-кун, а какие девушки тебе нравятся? — При этом её грудь, как бы невзначай, упиралась мне в руку.

— Трезвые, Араши-тян.

— У ты какой вредный! — Надув губки в притворном недовольстве, подметила она.

Отложив вилку в сторону, я повернулся лицом к собеседнице, в глазах которой уже плясали хмельные чертенята.

— Араши-сан, я знаю, что ты мне хочешь сказать. Но мой ответ нет!

— Почему?! — Огорчено удивилась та.

А Анна и Инна, дружно хрумкая очередным чудом кулинарии, обратились в слух, изображая, при этом, полное безразличие.

— Видишь ли, золотце, ты сейчас будешь меня подводить к мысли о том, что неплохо бы нам закончить празднование в одной постели. Однако, ты уже пьяна (тут она не согласилась, при этом умудрившись мило икнуть), а воспользоваться этим я не могу по этическим соображениям.

Поток возражений, которым меня уже были готовы осыпать, я остановил вручную, приложив палец поперек её губ и громко шикнув. Неугомонная девушка тут же прихватила мой палец зубками, что вызвало дружный смешок у охранниц.

Когда все успокоились, я продолжил.

— Так вот, если мы поступим столь опрометчиво, то у моих спутниц (кивок в сторону близняшек) появится искушение также напроситься ко мне в постель, мотивируя тем, что если тебе можно, то почему им нельзя? — от такого поворота те даже есть перестали, после чего сразу заулыбались, о чем-то многозначительно переглядываясь. — Однако, будучи порядочным человеком, я не хочу заводить интрижек на стороне, дабы не предавать доверие своих возлюбленных. Прости, если огорчил.

— Твоя верность делает тебе честь, Ичика-сан, но если ты передумаешь, то знаешь, где меня найти. — Философски подытожила отшитая красавица после того, как молча обдумала мой ответ пару минут. Правда, спустя пару бокалов к ней вновь вернулось хорошее настроение.

Близняшки одобрительно молчали.

Отдав должное мастерству шеф-повара и ассортименту винной карты, мы покинули стены «Морского Дракона», который отлично попотчевал нас деликатесами почти на пятьдесят тысяч иен (моя месячная стипендия всего две с половиной, а на пять тут вполне можно жить месяц, если не шиковать).

Сопровождающие меня барышни были в прекрасном настроении, то и дело, намекая мне на «продолжение банкета», но все же не скатываясь до откровенной пошлости. На мой намёк, что им перед возвратом в академию стоит протрезветь, они лишь рассмеялись, сказав, что проблема решается очень легко. И правда, Инна достала блистер, из которого каждая приняла по две капсулы, после чего и четверти часа не прошло, как они вновь были трезвы.

Перед расставанием Араши все же не утерпела и чмокнула меня в щёку, попросив подумать о своём предложении.

На том и разошлись.

Следующим пунктом моей программы было посещение крупнейшего гипермаркета в городе, куда мы незамедлительно направились, благо было недалеко.

Послеполуденная жара вязким янтарём разлилась по городу, заставляя людей прятаться по теням и под кондиционеры. Над стоящими по обочинам машинами поднималось марево нагретого металлом воздуха, словно те испарялись под беспощадными лучами светила. И даже легкий морской ветерок, заставляющий слабо трепетать уличные растяжки, не давал желаемой прохлады. Лишь продавцам мороженого такое было на руку, позволяя за день продавать недельную норму.

Шагая по улице, я не раз возблагодарил модельеров академии, придумавших сделать форму академии белоснежной, подобно снежным шапкам горных вершин, что позволяло чувствовать себя относительно неплохо даже на самом солнцепеке. Но вот взгляды окружающих форма, наоборот, притягивала словно магнит, отчего даже случилось несколько забавных курьезов, вроде того, когда какая-то малявка, лет так восьми, подбежала ко мне за автографом, протягивая для росписи календарь с моим портретом.

И пока я старательно выводил закорючки хираганы[6], за автографами подошло еще пару человек, а потом еще и еще.

Притом последние, что характерно, были молодыми девушками, чьи хищные взгляды и легкомысленный наряды говорили красноречивее любых слов (пришлось резко разыграть из себя тупня, не понимающего даже прямых намёков). В общем, раздав почти дюжину подписей, я все же сумел возобновить прерванное движение.

Покуда мы добирались до цели, мой эскорт бодро обсуждал идею обогащения, путем продажи товаров с моей символикой. При этом, каждый новый вариант, из предложенных, был абсурднее предыдущего, а в их серьезном голосе слышалась столь неприкрытая ирония, что даже пришлось шикнуть на них, получив два высунутых языка в ответ.

Но вот мы и добрались. Огромный многоэтажный торговый центр возвышался над нами кубом зеркального стекла кобальтово-синего цвета. Войдя под его своды, мы окунулись в кондиционированную прохладу, которая, после изнуряющей жары, была подобна глотку воды. Широкие коридоры торгового центра отнюдь не пустовали, но к счастью, желающих получить автограф не нашлось.

Ну-с, начнем!

Первым делом — холодильник, способный вписаться по габаритам в тот же закуток, что и его предшественник, но несколько выше, а соответственно, вместительнее, потом двуспальная кровать, лучшая из имеющихся, и всякое к ней, вроде подушек, простыней и прочей мишуры.

Хохмящие сестры предложили брать четырехспальную, чтобы наверняка.

После мебели настала очередь мелочей вроде ноутбука, плеера (старый пал смертью храбрых во время драки на площадке) и хорошего, но компактного фонарика. Договорившись о доставке, и предварительно уточнив об упаковке всех коробок в матовый непрозрачный пластик, я двинулся дальше.

Но стоило мне выйти из бутика, как я тут же наткнулся на своих подружек. Хоки и Сесилия, чрезвычайно довольные собой, о чем-то оживленно беседовали, шагая мне на встречу. Судя по легкому румянцу и блуждающим полуулыбкам, украшающим их лица, они явно что-то задумали.

В их руках были легкие, но объемные пакеты с покупками, на которые была нанесена известная марка производителя нижнего белья, и его они выбирали вместе.

Заставляет задуматься, что и говорить.

Увлекательная беседа так заполнила внимание девушек, то пришлось даже привлечь их внимание, громко кашлянув. Увидев меня, красавицы тут же зарделись, переглянулись и спрятали пакеты за спину. Синхронность их действий восхищала.

— Расслабьтесь, драгоценные мои, я все уже разглядел.

— А мы так хотели сделать сюрприз, — понурилась Хоки.

— Так кто мешает? Я только логотип на пакетах разглядел, а содержимое вы мне сами покажете, кстати, а что у вас там?

Так мне и ответили, держи карман шире! Эти две особы тут же преисполнились собственной важности и с ноткой легкого превосходства сказали мне, что всему своё время. Ну и ладно, я им тогда тоже ничего не скажу.

На том мы и расстались, после чего я сразу двинул в кондитерскую, где заказал на дом всякого и отдельно лучших пирожных для Сакуры-тян, за её доброту.

Напоследок, в товарах для охоты и спорта я купил легкий, но прочный бронник, который моя паранойя настойчиво советовала взять, а затем, вызвав такси, мы поехали до дому.

Тем временем в кабинете ректора Небесной Академии.

Сидя за своим столов, уставленным кипами бумаг, Александра Ивамото усердно трудилась.

Многочисленные бумаги, требующие одобрить, рассмотреть, согласовать и выделить требовали массу времени и сил, но она, как никто, понимала, что именно за внимательным разбором подобных мелочей и кроется процветание академии.

За этим занятием её и застала Мария, принесшая один единственный документ. Вчитавшись в него, Александра изумленно хмыкнула.

— Ну Ичика, ну даёт! — Удивленный голос звонко разнесся по кабинету. — И где он столько денег взял. Национальный банк ограбил?

После чего, она изящным движением написала в ежедневнике: — «Побеседовать с Ичикой о деньгах,» — и вернулась к своим обязанностям.

Примерно то же время, комната Ичики.

— А тебе идёт, Хоки-сан. Думаю, Ичика оценит. — Сказала Сесилия, рассматривая подругу, примерившую комплект кружевного нижнего белья, чей белый цвет дополнялся легкой ноткой розового.

Глава 27. Грядут перемены

Шопинг вещь заразная. Особенно, если речь идёт об оружии, а вы мужчина. Хотя начиналось все невинно — после короткой встречи с девушками (что ушли готовить мне «сюрприз»), я вернулся в магазин охотничьих товаров, что называется «на десять минут».

И застрял.

Изначальное «просто посмотреть» незаметно перешло в полуторачасовую беседу с продавцом-консультантом, во время которой обсуждались новинки современного оружия и шло ознакомление с ножами всех мастей. Из всего ассортимента холодного оружия, больше всего понравилась современная модификация танто, сочетающая в себе неброскую красоту древнего клинка и высокие технологии. Стоило лишь взять это чудо инженерной мысли в руки, как стало очевидно, что без него я отсюда не уйду.

Касательно же огнестрельного оружия, все было не так радужно.

Ружья для охоты это, конечно, хорошо, но вот пистолетов-пулемётов или штурмовых карабинов тут не продавали, а местный короткоствол (гражданские варианты) ничего кроме улыбки не вызывал. С одной стороны, имея собственный НД, пулемет в придачу как бы и не нужен, но вот мой внутренний хомяк со мной категорически не соглашался.

Тем более, что запас карман не тянет.

Покуда я предавался фантазиям о собственном бункере, доверху набитом оружием и мне оформляли покупки (к ножу пришлось купить всякого, для заточки и ухода), барышни, сопровождающие меня, что-то бурно обсуждали у стенда с арбалетами. Хотя, на моё предложение купить им по одному, на выбор, те, переглянувшись, отказались.

За сим, получив желаемое и распрощавшись с гостеприимным продавцом, мы покинули этот уголок оружейного изобилия.

И с первых же шагов ощутили, как ласковые пальцы летнего зноя смыкаются вокруг горла душным кольцом. После кондиционированной прохлады торгового центра, жара казалась особенно невыносимой. Казалось, что путь пролегает по микроволновке. К счастью, послеполуденные тени уже могли дать какое-никакое укрытие, чем мы и воспользовались, приближаясь к цели.

Хорошо, что искомое было рядом.

За несколько минут неспешного шага, мы достигли набережной, с которой открывался прекрасный вид на Alma mater, чье строгое величие ощущалось даже отсюда.

Правее, примерно на полкилометра, потянулась длинная лента бетонного моста, соединяющая академию с большой землей. И над всем этим, издали напоминая мошкару, выписывали фигуры тройки доспехов, чья неусыпная стража (после неких событий) уже стала чем-то само-собой разумеющимся.

А вокруг кипела летняя суета.

Часть отдыхающих, избегающая палящего зноя, расслаблялась в тени прибрежных деревьев, широколиственные кроны которых напоминали раскидистые зонтики. В этом им составляли компанию местные собаки, также не желающие бегать по жаре.

Судя по упитанности и хитрым мордам четвероногих аборигенов, — местная публика регулярно их подкармливала, видимо полагая, что толстая собака — это состояние души.

Параллельно тенистой аллеи, протянувшейся зеленой лентой вдоль песчаного пляжа, пестрели шатры и павильоны летных кафе, где всякий желающий мог найти себе что-то по вкусу.

Однако, несмотря на обилие заведений, мест в них почти не было, а кое-где даже стояли очереди.

И это не говоря об обилии гуляющего народу, среди которого можно было встретить влюбленные парочки (изредка троечки, а один раз даже повстречали квартет), семьи с малышней, и просто группы зевак, в которых без труда можно было угадать иностранных гостей.

Ну а те, кому солнце было нипочём, вовсю предавались удовольствию от общения с морской стихией или лежали на песке, в ожидании загара (как по мне, так рака кожи).

Дабы избежать многолюдства, я предложил направиться к дальнему краю пляжа, где густая тень от древесных куполов почти касалась бетонных волнорезов, знаменующих собой границу зоны отдыха. Тут было несоизмеримо тише и спокойнее, что, собственно, и требовалось.

Развалившись на скамейке, сразу же вышел в сеть, уже представляя, чего хочу.

Для осуществления задуманного, мне был нужен необитаемый клочок суши, расположенный вдали от морских путей и не пользующийся популярностью у любителей дикой экзотики. Этакое подобие «неуловимого Джо», желательно, не дальше тысячи километров.

Увлеченно отыскивая желаемое, я не сразу понял, что за холодный прямоугольник мазнул меня по щеке. Недоумевая, вышел из сети, застав прелюбопытнейшую картину.

Лукаво улыбающаяся Анна, держала в каждой руке по мороженому, одно из которых было протянуто мне, недалеко от моего лица. Тем временем, Инна, неспешно покусывающая свою порцию, наслаждалась бесплатным цирком с другого конца скамейки.

И судя по лживо-равнодушным взглядам окружающих — интересно было не только ей.

— Спасибо за заботу, чтобы я без вас делал! — выразив благодарность с нескрываемой иронией, я взял предложенное угощение.

Присевшая рядом Анна тут же подметила, что «Уж без нас-то тебе никуда! Кругом враги!!», при этом, её бедро тесно прижималось к моему, хотя, места на скамейке хватило бы и четверым.

За время неспешного поедания этого аналога пломбира нашелся подходящий клочок суши, но когда поиск (и пломбир) подошли к концу, я обнаружил, что за время блуждания по цифровым просторам, ко мне «невзначай» подсела вторая сестра, чей взгляд был просто переполнен показной невинностью.

Представляю, как это смотрелось со стороны.

Но, время не ждёт.

Однако, стоило мне заявить о том, что им пора возвращаться в академию, как я получил синхронное: — Только вместе с тобой!

И все же, мне удалось добиться своего, намекнув, что пассажирских мест в доспехе не предусмотрено, а багаж в полёт я не беру. От такого поворота напор возражений иссяк, так что закрепить успех было лишь делом техники. Спустя несколько минут, я уже провожал взглядом такси, уносящее недовольную парочку в сторону академии.

А в следующий миг я убедился в том, как, временами, полезен эскорт.

Минуты не прошло с того момента, как близняшек увезло такси, а я уже был «атакован» группой юных (и постарше) прелестниц, обступивших меня со всех сторон. Их улыбки, устремленные на меня, перемежались с косыми взглядами, бросаемыми на конкуренток, а взгляды были полны того предвкушающего вожделения, коему более всего подходит определение «хищное».

Стойкой ассоциацией была стая пираний, раскрашенная в цвета коралловых рыбок.

Пока напрягшийся мозг обдумывал, как бы половчее разрубить гордиев узел возникших противоречий, дамы (возросшие в числе за счет вновь прибывшего пополнения) уже начали высказывать соперницам замечания, по поводу фигуры и вообще.

— … Да куда тебе, корова старая…

— … На себя посмотри!

«Вот только массовой женской драки мне и не хватало!» — усмехнувшись, подумал я, громко свистнув в следующий миг.

Резкий звук рассёк тишину, прерывая спор.

— Девушки, внимание!.. — Разрозненная доселе толпа, повернулась почти синхронно, устремив на меня десятки очаровательных женских глаз.

Прокашлявшись, я отошел чуть в сторону, дабы всем было видно и начал вещать. Отпустив несколько дежурных комплиментов, я выразил сожаление о невозможности продолжить общение, после чего поблагодарив всех за понимание, попрощался, призвал доспех и улетел. Поставив жирную точку в едва не случившейся драме.

Неторопливо набирая высоту, я успел разглядеть, как, недовольные моим поступком, красавицы, всей группой потянулись в одно из ближайших кафе, наверняка, чтобы перемыть мне кости и обсудить бескультурье нынешней молодёжи.

В этот момент, кабинет ректора.

Звонок личного телефона госпожи Ивамото мягкой трелью привлек внимание хозяйки.

— Да Ичика, это я, — улыбнулась Александра, услышав знакомый голос.

Однако, с первыми секундами разговора благодушие сменилось недоумением, переросшим в недовольство.

— Как отослал?….Куда?!?….Что значит «по-быстрому»??… Какой еще остров!?! — Только и успевала спрашивать она.

Спустя минуту, она уже возражала, активно приводя свои аргументы. Но полемике не суждено было состояться, поскольку её телефонный собеседник, дав краткие объяснения, прервал связь.

Стиснув, до побелевших костяшек, матово-серый прямоугольник коммуникатора, Саша откинулась в кресле, напряженно всматриваясь в стену.

— Оперился наш птенчик, ничего не скажешь, — негромко прозвучало в кабинете, после нескольких минут напряженной тишины.

Вскоре, глава академии вернулась к своим обязанностям, перед этим что-то черканув в ежедневнике чуть резче обычного.

Тем временем, белоснежный НД, продолжал следовать к цели.

Глава 28. Метод научного тыка

Если и есть слово, которое может передать суть полёта, то это — Восторг.

Что в первый раз, что в сотый, это было словно жажда, которую нельзя утолить. Когда нервы звенят, будто натянутые струны, когда в груди радостно замирает сердце, а голова кружится от кульбитов и виражей — я чувствовал себя живым.

Живым как никогда.

Ну, а то, что во время полета я изредка ругался матом, так это исключительно от переизбытка чуйств.

Но, вернемся к нашим баранам.

Предупредив начальство об отлучке, я тем самым убивал двух зайцев, — отводил неприятности от своего эскорта и переводил свою отлучку в формальный статус (хотя судя по тону Саши, по возвращении мне выскажут).

Однако, помня об одном печальном эпизоде в покорении высот, решено было перестраховаться.

А значит, перед тем, как робинзонить, следовало обрубить все возможные «хвосты».

В осуществлении задуманного помогло кучевое облачко, нырнув в которое, я активировал все средства маскировки, в том числе и оптический камуфляж, делавший меня похожим на едва мутноватый хрусталь. После чего, снизившись под его прикрытием, продолжил полёт.

Надеюсь, что наблюдающие за мной, если таковые и были, оценили шуточку, когда доспех «входит, но не выходит», бесследно растворяясь в белой вате водяного пара.

Тем временем, необитаемый остров становился все ближе и ближе.

Попутно, за время полёта, я пытался разобраться в новых ощущениях, возникших во время использования Белой Брони. До той приснопамятной схватки, НД ощущался как часть тела, и за время многочисленных вылетов я сроднился с ним как со второй кожей.

Но сейчас все было несколько по-другому, не плохо или неправильно, а просто… иначе. Слияние ощущалось… бодрее, если об этом можно было так сказать. Будто тождество человека и машины стало ощутимо ярче и глубже (хотя куда уж дальше-то!?) миновав некую, ранее неощутимую, границу.

Надо добавить, что за время пути к намеченной цели, выявилась любопытная закономерность.

Суть которой была в том, что чем быстрее и резче маневрировал доспех, тем менее прозрачной становится маскировка, в отдельных случаях мутнея до непрозрачности.

И, соответственно, наоборот.

Вскоре, две сотни километров, отделяющие меня от цели, подошли к концу, а на горизонте, стремительно разрастаясь по мере приближения, показался искомый остров. Местом для экспериментов я решил выбрать один из тех небольших клочков земли, чья каменистая почва, малые размеры, и значительная удалённость делали его совершенно непригодным для обитания. А учитывая скалистые берега, на десятки метров, возвышающиеся над волнами и кучу рифов, усеивающих близлежащие воды (и это при полном отсутствии судоходных бухт), то лучшего места уединения было не придумать.

Голубая мечта выживальшика-интроверта.

Все же, объективности ради, стоило добавить, что существовал способ попасть на эту негостеприимную сушу, хотя и доступен таковой был не для всех. Но с помощью вертолёта (о чем недвусмысленно свидетельствовал ярко-желтый квадрат посадочной площадки) сюда кто-то редко, но регулярно летал.

Это свидетельство рук человеческих, чья лимонная желтизна резко контрастировала с серо-коричневым цветом камней и темно-зеленой листвой, находилось в относительном порядке, внушая мне здоровые опасения.

Поэтому, перед приземлением пришлось сделать, из предосторожности, пару кругов, попутно сканируя местность на наличие разумной жизни. Так как, оказаться в непрошеной компании «заплутавшего геолога» мне совершенно не улыбалось, но, к счастью, остров был безлюден.

Несмотря на внешнюю угрюмость островка, его центральная часть (защищенная каменной чашей берегов) была покрыта довольно необычным лесом, чей нетронутый вид наводил мысли о заповеднике, коим, как выяснилось позднее, он и являлся.

Перед тем, как начать свои эксперименты, я все же не смог удержаться от небольшой экскурсии по девственному уголку заповедной природы. Скользя над лесными травами, что не знали ноги человека, я любовался древесными патриархами, излучающими спокойную силу прожитых веков в каждой хвоинке и складке коры. Чем-то эти деревья напоминал тисы, во всяком случае, родство было очевидным.

То было удивительный лес, где каждое дерево — целый мир. Стоило поднять взор к небу, как взгляд утыкался в непроглядный зеленый купол, расчерченный переплетением узловатых сучьев, черных, изломанных… и прекрасных.

В сказках, что я помнил из детства, все темные боры, где обитали хозяева лесов, были именно такими. Мрачными, суровыми и тенистыми.

И лишь изредка величественная тишина нарушалась звуками птиц да скрипом ветвей. Впечатлённый величием живого храма, я тихо покинул его своды, дав себе зарок побывать тут еще раз.

А теперь за дело, но сначала стоило кое-что уточнить.

Стоило приблизиться к единственному свидетельству антропогенного присутствия, как мои догадки подтвердились.

Возле вертолётной площадки висела широкая табличка, согласно которой, я посетил «Вулканический остров Микоядзима, являющийся уникальным памятником живой природы, на территории которого произрастают десятки эндемичных растений и обитают редкие виды животных, занесенные в красную книгу…» и в таком же духе еще несколько срок.

Чуть ниже, на той же самой табличке, было написано (красным по белому):

«Пребывание на острове без специального разрешения — строжайше запрещено, любые действия, принесшие вред уникальной природе заповедника являются уголовно наказуемым деянием.»

Что, в принципе, неудивительно. Честно говоря, глядя на эту табличку, так и хотелось дописать несколько остроумных комментариев, но, к счастью, здравый смысл возобладал.

А теперь приступим! Первым делом, стоило решить вопрос с маскировкой в бою. А именно, с работой оптического камуфляжа при активации прочих систем НД. В наибольшей степени, интересовало его функционирование при использовании меча.

Сказано-сделано!

Как показала практика, если Снежнолист был неактивен, то камуфляж работал без проблем. Но стоило клинку расцвести синим пламенем противобарьерного режима (полыхающую сапфировым огнем полосу невидимость не брала), как по прозрачному силуэту доспеха начинали скакать яркие отблески, мгновенно его демаскируя.

Мда, и это, походу, только начало чудесных открытий. Хотя, положа руку на пульт, и это уже не мало.

Ведь можно было «выныривать» из маскировки, врубаться во врага, а потом снова исчезать из поля зрения. Осталось лишь проверить теорию практикой. Кроме того, хорошо бы еще выяснить, как поведет себя оптический камуфляж при попадании по доспеху вражеского залпа, но тут уж без напарника не осилить.

Закончив с невидимостью, и напившись из близлежащего родничка изумительно вкусной воды (от ледяной влаги неслабо ломило зубы), я продолжил свои изыскания.

Тем временем, в снежной белизне облаков, плотно закрывающих весь остров, появились свинцовые нотки, намекающие на приближающуюся бурю. Ветер потихонечку крепчал.

После маскировки решено было разобраться в режимах защиты, за которые отвечали дополнительные модули доспеха. Первым шел противоцелевой режим, чья польза была не раз доказана в схватках и на тренировках. Благодаря нему, в последней битве из меня не сделали решето с самого начала боя, а это, скажу я вам, дорогого стоило.

Во время активации он не продемонстрировал ничего необычного, а проверить точнее можно было только с напарником, что сразу подводило нас к следующему пункту. А вот со вторым режимом, так до этого ни разу и не пригодившимся, было несколько интереснее.

«Противопучковый», как следовало из названия, режим работал в двух вариантах (луч, расходящийся вперед широким веером, либо компактная сфера вокруг доспеха) и предназначался для противодействия гравитационному и электромагнитному оружию врага. Согласно его описанию, он не давал обездвижить доспех, вырубив мой инерционный контроллер направленным ЭМИ импульсом, или схватить меня в полёте силовым лучом.

Подозреваю, что это не все его свойства, но остальное покажет лишь время.

К слову.

После недавних событий, когда «белый эскулап» позволил мне разминуться с тов. Карачуном, я, лёжа в палате, полистывал, справочник по Белой броне, и во время сего наткнулся на один любопытный факт.

Как оказалось, руководство по моему НД, помимо книжного варианта, есть еще и в интерактивном виде. При этом, находящийся в базе данных моего доспеха, источник данных был едва ли не полнее своего материального аналога.

Так что, с вопросами «А как это работает?», касательно систем доспеха, можно было разобраться на месте.

Пробуя включать и выключать режимы, а также совмещая их с оптическим камуфляжем (отчего я узнал, что если врубить сразу все три, то силуэт будет не прозрачным, а чуть-чуть оранжевым, как недозрелая мандаринка) я заметил, что энергия не проседает. Вообще.

Тут стоит добавить, что основным потребителем вырабатываемой энергии является энергощит, дополнительные режимы (при наличии оных) и специальные атаки, вроде противощитовой у Снежнолиста. А запас энергии, доступный для пилота, был велик, но отнюдь не бесконечен.

Поэтому, в зависимости от активности боевых действий, его можно было потратить как за пару дней так и за пару минут.

Разумеется, со временем энергия восстанавливалась, к примеру, тем же рафалям (героически сражавшимся с сумеречным гигантом), для этого требовалось примерно двенадцать часов.

Единственное, что выбивалось из общей канвы, было сохранение доспехом способности к полёту, даже при полном истощении «конденсатора», правда, это исключение не работало в случае сильных повреждений доспеха.

Что же касается моего НД, то силовая атака Снежнолиста «жрала» просто до неприличия много.

Приснопамятный противобарьерный режим, еще до ассимиляции ядра, осушал энергозапас доспеха за полторы минуты. А противоцелевой, как более экономичный, за пятнадцать.

И вот тут стоило разобраться.

Для начала включил противоцелевой, — тишина. Полоска запаса энергии даже не шелохнулась. Хм, ладно. А если противопучковый? И тоже без изменений. Однако, тенденция! Получается, что после ассимиляции вражеского устройства у доспеха появился непредусмотренный источник энергии, который восстанавливает запас в реальном времени.

Осталось только узнать — насколько быстро.

В продолжении эксперимента, задействовал противобарьерный режим (не выключая прочих), и только тогда полоска запаса медленно стала уменьшаться. Судя по высветившемуся таймеру, до окончательного истощения оставалось сорок две минуты (против полутора прежних), осталось лишь обождать пока объем не опустошится хотя бы на четверть, после чего вычислить скорость восстановления оного.

Молчаливо ожидая, что было откровенно скучно, я от нефиг делать взмахнул мечом в направлении моря.

С клинка сорвалась ярко-синяя дуга полумесяца (во имя луны, блин!), мигом пролетевшая пару сотен метров, и начисто слизнувшая один из выступающих над водой рифов.

— Ниххуяссе! — Разнеслось над волнами.

Судя по начисто срубленному каменному клыку (один фиг он не по феншую стоял), данный тип атаки был не менее эффективен чем ближний удар.

Правда, заряд накопителя неожиданное чудо потребляло немилосердно, примерно по тринадцать процентов от общего количества за 1 раз.

Итого семь залпов и привет, но учитывая особенность сюрприза, оппоненту и парочки хватит. Только попади.

Окрыленный энтузиазмом, я взялся за выяснения новых границ возможного.

Как итог выяснилось следующее, — на текущий момент, запас восстанавливается хоть и быстро, но не мгновенно, требуя на полное заполнение шкалы почти минуту. При этом, если поотрубать все режимы (а не только противобарьерный), то данное время сокращается почти вдвое.

Дистанционных атак, чья эффективная дальность не превышала полукилометра, получалось семь штук подряд, и это если с полной шкалы заряда, и еще пять минут на рукопашную в спец режиме (для окончательной дорезки). Но по сравнению с тем что было — натурально, подарок небес. Вдобавок, нашлась опция, которая принудительно выключала возможность дистанционной атаки, что было весьма кстати, особенно учитывая тренировочные моменты.

Но не всё было столь радужно, как хотелось бы.

Приснопамятная вторая стадия НД была, по прежнему, недоступна, аки локоть. Равно как и все плюшки, прилагающиеся к ней.

А с учетом дивного глазомера, оттачивать навык дистанционной атаки придется долго и упорно, поскольку тем же «Серпом» (так я обозвал синий полумесяц, служащий эрзацем стрелкового оружия) в одно и то же место попасть удавалось лишь два раза из семи, если далее сотни метров. Но к счастью, даже самые хреновые глазомеры можно улучшить практикой и трудом.

Охваченный энтузиазмом от работы с неизведанным, я напрочь потерял счет времени, отчего прикосновение солнечного диска к горизонту стало для меня сюрпризом.

Свернув деятельность, я не без сожаления покинул этот нетронутый уголок. И сделав над островом прощальный круг, полетел домой. Перед возвращением, я полпути маскировался, чтобы позже вынырнуть из совершенно неприметного облака и после чего, лететь не скрываясь.

А за время полёта, какие-то самые неприятные мысли лезли ко мне в голову. Чем дальше, тем больше. Нет, поначалу все было хорошо, новые способности, возросшее могущество, и все такое. Эйфория, мать её. Но когда страсти улеглись, то события предстали в несколько ином свете.

Ведь получается как?

Самые передовые разработчики небесных доспехов (сплошь как один крупные корпорации) едва-едва выпустили первые прототипы третьего поколения, которые, несмотря на крутизну, обладают кучей «детских болезней», коих мой НД был лишен.

Закономерно, что алчное внимание этих производителей не раз сосредотачивалось на Белой Броне, чье качество сборки и технический уровень даже при самом поверхностном изучении могли бы дать им колоссальное преимущество над конкурентами.

К счастью, международные договора в отношении студентов-пилотов (за чьим соблюдением зорко следила академия) ограждали меня от их назойливого внимания и загребущих ручонок.

Пока что.

Но вот если станет известно, что мой доспех способен эволюционировать, попутно обрастая новыми способностями и совершенствуясь в старых, то спокойная жизнь для меня кончится раз и навсегда.

Тут уж на меня свои насядут так, что даже на территории академии без эскорта будет шагу не ступить.

В общем, конспирация — наше всё!

Мрачнея от таких перспектив, я ускорился до предела, стараясь хоть как-то развеяться, отчего пиковая отметка зашкалила за четыре маха.

Это превышало прошлый потолок на добрую треть, правда, радости мне это не добавило.

Стараясь успокоиться и привести себя в некое подобие душевного равновесия, я сделал круг над академией, после чего начал снижение.

Приземляясь возле своего корпуса, я обнаружил, что меня уже ждут.

По итогу, Чифую мне высказала за поздний возврат, Мария пригласила на завтрашнюю «воситательную беседу» к Саше, а Сесилия и Хоки, взяв меня под руки с обеих сторон, повели меня оказывать «сюрприз».

Что им, честно говоря, удалось, поскольку я ожидал что по прибытии мне придется самому распаковывать и двигать мебель.

Ан нет! Первое что бросалось в глаза — наше жилище обрело индивидуальность.

На полу, поверх стандартного линолеума, появился ковёр с орнаментом из белых и серых квадратов.

Вместо стандартных занавесок теперь были нормальные шторы, изукрашенные стилизованными изображениями лилий.

Ближе к окну, там, где до этого стояла кровать Хоки, вольготно раскинулось двуспальное ложе, застеленное темно-синим хлопковым бельем, с золотисто-белыми завитушками греческого орнамента по краям.

А прикроватные тумбочки, стоящие по обе стороны кровати, украсились декоративными салфетками насыщенного василькового цвета (и где только такие нашли). Также, в комнате появился чайный столик, судя по виду, брат-близнец того, что стоял у Оримуры старшей. И он, в данный момент, был сервирован на троих. В общем и целом — затея удалась, хотя глядя на реализацию моих задумок, возникало невольное дежавю.

После того, как всё было осмотрено, оценено, взвешено и сочтено годным, а присутствующие дамы осыпаны комплиментами, настал черёд угощений.

Усевшись на кровати в тесный рядок, и подтянув столик чуть ближе на себя, мы сосредоточились на еде.

Спустя некоторое время, когда первый голод был утолён, завязалась энергичная беседа, из которой выяснилось о весьма деятельном участии сестры в хлопотах наших (то-то комнаты стали так похожи).

К слову, те же столик с ковром и прочая мелочёвка — оказались от неё.

Тем не менее, были и нерешенные проблемы. К примеру, Сесилии так и не дали официального разрешения подселиться к нам.

Мотивируя тем, что это недопустимо и подаёт дурной пример (а по мне, так по совершенно иной причине). Посему, придётся английскому дарованию ночевать у нас в статусе гостьи. Ну, а некая часть её гардероба, перекочевавшая к нам, да третья зубная щётка на полке в ванной — это, право слово, мелочи.

За праздничной суетой, незаметно подошло время готовиться ко сну, но перед этим, мы, согласно заведённой традиции, как правило, принимали совместный душ. И вот тут нарисовалась проблемка. По умолчанию, рассчитанная на одного человека, кабинка не позволяла нормально вымыться троим сразу, и соломоновым решением стало уступить место дамам.

Пока они плескались, я, дожидаясь своей очереди, прилёг отдохнуть, и незаметно для себя… того.

Когда же, полчаса спустя, освежившиеся красавицы (предварительно облачившись в те самые «сюрпризы») вышли в комнату для осуществления задуманного, то застали своего избранника крепко спящим.

Немая сцена: — «Каков негодяй!!!».

Гневно сверля взглядами спящее тело, девушки бурным шёпотом перебрали ряд экстремальных вариантов побудки, соревнуясь в изощрённости фантазии, но, сойдясь во мнении, что никуда он не денется, решили отложить разборки до утра. После чего, улегшись по обе стороны от будущей жертвы праведного гнева, прижались, затихли и вскоре уснули.

Тем временем, ветер, дующий с моря, крепчал.

Академия, раннее утро.

Тук-тук, тук…. гулкая дробь, появившаяся на границе слышимости, незваной гостьей постучалась в сознание. Назойливый перестук, мягкий, но непрерывный, ввинчивался в уши, разбивая вдребезги мозаику ночных грёз и не давая повторно уснуть.

Окончательно пробудившись и совершив открытие века, я покосился в щель между шторой и стеной, где за стеклом, в темноте предрассветного утра, дрожала мутная пелена.

Минуту спустя, когда сонливость окончательно покинула разум, источник назойливого шелеста стал очевиден.

Непогода Миякодзимы, с коей, как мне казалось, удалось разминуться, пожаловала к нам в гости.

Тихонько, стараясь не разбудить близлежащих красавиц, выскользнул из кровати и вышел на балкон, чтобы оценить масштабы происходящего. А масштабы были ого-го!

На улице царил натуральный катаклизм, поскольку, назвать этот проливной кошмар дождём, язык не поворачивался. Сплошная стена, по-летнему, крупных капель, тёмно-серая, как дорассветное небо, влажным языком шарила по земле, не оставляя шансов укрыться даже под кронами деревьев.

Многочисленные ручейки, попутно сливаясь и укрупняясь, шустро текли в сторону моря. В низинах и выемках образовались глубокие лужи, чья поверхность бурлила как кипяток.

Придорожные водостоки, до краёв заполненные пенящийся водной массой (бурой, от избытка растительного мусора) грозили выйти из берегов, а тусклые звездочки фонарей, чей свет с трудом пробивался сквозь кисею воды, почти не рассеивали дождливого мрака.

До рассвета оставался неполный час, но, по-ощущениям, ночь была в самом разгаре. За лицезрением буйства стихии, на ум навязчиво приходили мысли о начале всемирного потопа. Из сети удалось узнать, что тайфун, принёсший нам праздник на дом, будет гостить у нас еще два-три дня.

Какая прелесть, чесслово.

Вдоволь налюбовавшись, вернулся обратно по одеяло, но стоило устроиться поудобнее, как Хоки тут же прижалась ко мне, после чего тихонько пожелала доброго утра.

Найдя губами её щеку, поприветствовал её в ответ.

Прижавшись друг к другу, мы несколько минут лежали молча. И лишь наше дыхание да перестук капель, нарушали тишину комнаты.

— Как там на улице? — Тихо раздалось возле уха.

— Сильный ливень, плюс ветер. В общем, тайфун.

Опять молчание, но теперь в нем появились напряженные нотки.

Судя по изменившемуся поведению моей собеседницы, её раздирали сомнения о том, как поступить дальше. Хочется и колется, одним словом.

— Ну давай, я весь внимания. — Игриво куснув её за ухо, подбадриваю её. Та, недолго думая, переходи в наступление.

— Как тебе не стыдно! — Недовольно прошептала она, сопровождая каждое слово тычком пальчика в грудь.

— Мы так старались, выбирали, чтобы тебе понравилось, а ты взял и заснул! — Потом, чуть подумав, добавила. — Дурак бесчувственный!!

Блин, и не поспоришь. Но выход есть!

Без предупреждения нырнув под одеяло, я стащил с неё трусики, после чего, оценивая их на ощупь, начал хвалить. — А ты знаешь, они весьма ничего. Вкус, как говорится, есть. — И, найдя её руку, возвращаю собственность хозяйке.

Смущённая Хоки, что то пробормотав под нос, тут же забрала их и спрятала в тумбочку. После чего, уткнувшись макушкой мне в подбородок, недовольно засопела, будто рассерженный ёжик. Негромкое бухтение, идущее снизу, лишь усиливало сходство.

Шепча извинения, примирительно глажу её по спине и чуть ниже. Сопение становится довольным, в нем появляются мурлыкающие нотки. Лёжа в обнимку, мы делились теплом наших тел, но тут мой организм недвусмысленно продемонстрировал, что желает большего, недели простые обнимашки.

Так как до занятий, времени было предостаточно, то почему бы и нет?!.

— Хоки, а давай тихонечко, вдвоём… а? — Шепчу на ухо, прихватывая губами мочку.

— Ичика, имей совесть, мы же Сесилию разбудим! — С непонятной интонацией раздалось в ответ.

— А мы будем медленно и негромко. — После чего, найдя её губы, прерываю поток возможных возражений поцелуем.

Хоки тут же подаётся навстречу, обхватывая за шею руками и закидывая на меня ногу.

Лежа на боку, лицом друг к другу, мы жадно целуемся, будто впервые.

Не прекращая поцелуя, нахожу пальцами аппетитную киску подруги и начинаю несильно гладить, постепенно наращивая частоту движений. Палец находит заветный бугорок, тихое «Ах» слышится в ответ.

Спустя несколько минут ладонь увлажняется, и я, чуть придерживая её попу, плавным движением вхожу внутрь.

— Хоки, а таблетку? — Запоздало вспоминаю, уже готовясь отыграть назад, но тихое «Уже» рассеивает сомнения, в то время как вцепившиеся в меня руки не дают возможности отступить.

— Вчера… заранее, в душе… но ты спал… — прерывистый шёпот журчит на ухо, сбиваясь при каждом толчке.

Из невнятных объяснений вырисовывается картина прошедшего, и меня уже ничто не сдерживает.

Спустя пару минут, по её просьбе, мы меняем позу, и наша игра продолжается.

Растворяясь в ощущениях тугой влажности, чувство времени теряется начисто. Стараясь быть как можно тише, мы любим друг друга под шелест дождя.

И игра наша всё длится и длится. За окном уже начинает светлеть, отчего непроглядная темнота комнаты сменяется сумерками, а мы, тем временем, приближаемся к вершине.

Лёжа сверху, медленными движениями работаю по всей глубине. При каждом выпаде, Хоки чуть подается навстречу, отчего наши тела соприкасаются еще плотнее, а член, по ощущениям, упирается прямо в матку.

Влажная упругость её глубин, и сладость непрерываемого поцелуя натурально кружат голову, а руки, тем временем, блуждают по телам друг друга. Затвердевшие горошины сосков и едва заметная нервозность, возникшая в её движениях, намекают, что уже близко. Когда до финала, буквально, один шаг, чуть ускоряюсь, в то время как Хоки, обхватывает меня еще и ногами. Секунда, две, есть! Пик удовольствия достигнут.

Подобно волне, что накрывает с головой, оргазм настигает нас. Извергаясь, делаю несколько финальных фрикций на пределе контроля, когда удовольствие почти что боль, после чего без сил опускаюсь на подругу. Что касается Хоки, то на пике блаженства, она едва погасила восторженный крик, уткнувшись губами в основание шеи, а её пальцы вцепились в мои плечи, пронзая ногтями кожу.

Вскоре, на смену краткому мигу неземного восторга, приходит всеобъемлющая нега. Пытаясь надышаться, молча лежим. Всё еще будучи подо мной, Хоки медленно раскидывает ноги, будто приглашая на второй раунд, а руки мягко погружаются в мою шевелюру. Тонкие пальцы блуждают в волосах, то водя кончиками ногтей по коже, то игриво, но безболезненно, дёргая за прядки волос.

Умировторёная улыбка. Сияющий взор. Нам хорошо. Делаю попытку встать, но меня требовательно вжимают обратно, в то время, как её губы и язык, чередуя облизывания с легкими укусами, начинают пробовать мою шею по всей длине.

Неужели было мало?

Хотя, раз ей так хочется — пусть.

Пока наши тела соприкасаются друг с другом, а на шее все таки появляется первый засос, я обдумываю необычность происходящего. На первый взгляд, все, как будто, без изменений. Но вот что странно, ведь за любовными утехами, до сего момента, наступал период, когда организм требовал передышки, а естество, потеряв былую крепость, опадало. А сейчас, лёжа на вошедшей во вкус Хоки (бедная моя шея), и все еще находясь внутри неё, я по-прежнему был крепок. Чисто по ощущения, повторить могу, что называется, не сходя с места.

Понимание очевидного приходит чуть позже.

Мысленно возблагодарив среброволосую за её дар, кошусь в сторону Сесилии. Судя по тому, как дрожат её веки и участилось дыхание — она давно уже не спит. Решаю подыграть. Заговорщицки подмигнув Хоки, киваю на душ. Она соглашается и мы идём мыться. Вернее — я иду, а она лежит у меня на руках. Покуда мы намыливаем друг-друга, объясняю ей план действии, и Хоки, хитро улыбнувшись, соглашается.

Как итог, пока она продолжает водные процедуры, я, наскоро ополоснувшись и растеревшись, возвращаюсь в кровать.

Сесилия по-прежнему изображает спящую, но стоило только прикоснуться к её руке, как сапфировые глаза, начисто лишенные сна, распахиваются во всю ширь.

— С пробуждением, радость моя, — радость, в ответ, молча кивнула.

Лежим рядом, соприкасаясь телами. На ней, судя по ощущениям, лишь нижняя половина белья.

Не выдерживая взгляда и чуть покраснев, она отводит взор. Изящные пальцы, ухватившись за край покрывала, натягивают тонкую ткань до самого подбородка, выдавая её с головой. Хотя казалось, что вчера ей было не занимать решимости.

Для начала, кладу руку ей на живот. Лишь пальцы коснулись нежной кожи, как она ощутимо вздрагивает, но не мешает и не противиться. Уже плюс. Начав массировать её мягкий животик, упругий и податливый одновременно, жду, пока она успокоится. По истечении пары минут, когда девушка привыкает к прикосновению и немного расслабляется, наступает время для следующего шага. Медленно, будто нехотя, рука ползёт вверх, к аппетитным грудям, чья идеальная форма так и просится в ладонь. Судя по появившейся легкой хрипотце, и нервному закусыванию нижней губки, она начинает возбуждаться. А руки достигают манящих полусфер, жадно завладевая ими. Упругие и в тоже время податливые, с аккуратными холмиками розоватых сосков, груди Сесилии были сказочно хороши, в том числе и на вкус. Стоило только коснуться губами набухшего соска, как негромкий стон удовольствия разнёсся по комнате.

За окном рассвело. Солнце вступало в свои права, прогоняя мрак неярким светом.

Приглушенного света непогожего утра, едва пробивающегося сквозь плотные шторы, было достаточно, чтобы разглядеть схватку застенчивой робости и предвкушающего желания, причудливо соединившиеся в девичьем взгляде. Но обласканная девушка уже не отводила взор, а когда наши лица сближались, предвкушающе облизнулась. В тот миг, когда наши губы находят друг друга, Сесилия, отбросив страхи и сомнения, с жаром отвечает на поцелуй. И вскоре, уловив суть процесса, она отдаётся ему целиком.

А пока любопытный девичий язык переплетался с моим, неугомонным пальцам удалось проникнуть к влажному сокровищу разошедшейся красавицы.

От первого же прикосновения к нижним губам, глаза, чуть прикрытые во время поцелуя, распахиваются во всю ширь, а её руки вцепляются мне в предплечье.

— Всё хорошо. — Успокаиваю её. — Если не готова, так и скажи.

Но в ответ, та лишь отрицательно мотает головой, после чего, сделав усилие, отпускает мою руку. И мы продолжаем.

Вскоре она освобождается от остатков одежды, а её тело начинает подаваться навстречу руке, что не даёт покоя влажной вульве.

Привстав, раздвигаю стиснутые колени и, чуть раздвинув рукой блестящие от влаги половые губы, вхожу. Как и Хоки, Сесилия до этого не знала мужчин, так что без крови, юркой струйкой вытекшей на простыню, не обошлось.

Но вслед за болью пришло удовольствие, и вот уже Сесилия тянет руки, давая понять о намерениях.

Ложась на неё сверху, опираюсь на предплечья, дабы не давить весом, а она, тем временем, запускает свои пальчики мне в причёску. Ухваченные волосы негодующе трещат, а мне, невольно, вспоминается, наш с Хоки, первый раз.

Жадно целуя меня в губы, юная красавица подается навстречу каждому движению. Девственная плоть туга, и сдавливает по всей длине естества, отчего разрядка приближается слишком быстро. Усиливающееся сопение Сесилии даёт понять, что я в этом не одинок. И вскоре я извергаюсь внутрь, сотрясаясь от спазмов удовольствия, а она, оглашая комнату стонами сквозь сжатые зубы, до треска натягивает мои волосы, заставляя часть из них покинуть место обитания.

После того, как вспышка миновала, Сесилия нетерпеливо проникает языком ко мне в рот, возобновляя поцелуй. Целуясь, отдыхаем, стараясь прийти в себя (я, кроме всего, осторожно щупаю голову в поисках залысин. Но не успел я слезть со своей второй девушки (пардон, уже женщины), как Хоки, одетая в чем мать родила, выходит из душа и ложиться на кровать, как раз поверх покрывала.

В её взгляде нет ни капли ревности, а затаённый триумф несколько обескураживает, но сейчас не до него. Глядя на нас с широкой улыбкой, она заговорщицки кивает новообретенной коллеге по гарему, и та отвечает ей тем же.

На простой вопрос: — «А в чем, собственно, дело?» — они, переглянувшись, лишь смеются в ответ.

Судя по ощущениям, я опять свеж и полон сил (главное не проболтаться, а то хрен мне выспаться дадут), но так как времени осталось мало, а мы еще не ели, то приходится закругляться.

После чего наша компания приходит в движение.

Хоки получает разнарядку на кухню, а мы с Сесилией идём в душ, при этом я повторяю манёвр с переноской на руках (судя по мечтательному взгляду англичанки, в тот момент ей уже слышатся свадебные колокола).

После была трапеза, полная скрытых полунамёков и таинственных взглядов, где очевидность факта девичьего сговора была налицо, а вот суть его — ускользала.

А затем, совместные сборы, при которых девушки, одеваясь, старались продемонстрировать себя со всех ракурсов, и поход в класс под ручку (каждая со своей стороны).

Глава 29. Суета под дождём

В аудитории, куда мы бодро прибежали за семь минут до начала занятий, все уже давно собрались. Пока мы втроем рассаживались по местам, не забывая при этом отвечать на приветствия и пожелания доброго утра (доброта с небес так и шпарила), я любовался на аллегорию «сонное царство», воплощённую наяву.

Большая часть класса (не менее двух третей) все еще не могла окончательно проснуться. Периодически зевая, девушки не прекращали попыток вырваться из цепких пальцев морфея, но все эти растирания висков, ушей и глаз помогали слабо.

Кое-кто, однако, пошел иным путём.

Единственная и неповторимая, (чья безудержная непосредственность уже стала притчей во языцех) Хоннэ-тян, сладко спала прямо на парте, зарывшись лицом в небольшую подушку с лапками и зигзагообразным хвостом, знакомого желто-полосатого цвета. Видимо, с собой принесла. Невзирая на гул аудитории, она дрыхла, забыв об окружающих.

А окружающие, в большинстве своём, иронично косились на соню, хотя во многих взглядах была неприкрытая зависть от невозможности повторить такое. Те же, кто не страдал излишней сонливостью — коротали время за неторопливыми беседами, ожидая начала занятий.

Правда, стоит признаться, что, неторопливое обсуждение текущей непогоды вскоре резко поменяло направление и интенсивность.

Впрочем, расскажу по порядку.

Поначалу — все было хорошо. Лишь только мы заняли свои места, как Сесилия, а затем и Хоки, были втянуты в беседу, во время которой, к их чести — они ни слова не сказали о наших отношениях.

А я, тем временем, повернулся к окну, изображая крайнюю заинтересованность происходящим на улице. И, все же, девчонки прокололись. Не умея контролировать свою мимику, они просто и незатейливо сияли довольными лицами (лимону им, лимону!) вызывая логичное недоумение у собеседников.

Этого, как показала практика, хватило.

В первые пару минут общения, одноклассницы не посчитали сей чрезмерный восторг чем-то из ряда вон, однако, стоило какой-то глазастой умнице задать нескромный, но точный вопрос, как всё завертелось. Притихший класс, мгновенно забыв все прочие темы, медленно повернулся в их сторону и, уставившись на два лучащихся улыбками солнышка, навострил уши.

А те, игнорируя вопрос, многозначительно молчали. И улыбались. Ввиду того, что в академию дураков не берут, то с установлением причинно-следственных связей проблем не возникло. А уж когда пришло понимание, то о сонливости позабыли все!

Заинтригованные одноклассницы сгрудились в группки, будто кошки вокруг мисок со сметаной, и давай шушукаться, периодически глядя то на них, то на меня. Время от времени, самые любопытные из девушек пытались выведать у них подробности, но Хоки и Сесилия, не переставая улыбаться, отделывались отговорками, тем самым лишь подливая керосину в огонь.

Пока перемыв костей нашей троице набирал обороты, я молча залипал в окно, где жемчужно-серые струи воды задорно стучали по брусчатым дорожкам.

Единственным источником ярких оттенков были разноцветные купола женских зонтов, чьи хозяйки спешили по своим делам.

При взгляде сверху создавалось впечатление, что у безумного художника свежепокрашенные грибы разбежались.

Психоделическое зрелище, скажу я вам.

За минуту до звонка, в распахнувшуюся дверь аудитории вошли наши учителя. Их облик был как инь и янь. Привычно улыбающаяся Ямада-сенсей, шедшая первой, сонно щурилась, и едва ли не зевала. А бодрая и собранная Чифую озадаченно хмурилась, что было не к добру. Её взгляд, брошенный мне, не предвещал ничего хорошего.

Завидев учителей, класс пришел в движение. Девчонки, разом свернув дискуссии, мигом расселись по местам, не забыв, при этом, растолкать Хоннэ. Отчего та, естественно, была недовольна.

— Внимание класс — Громко сказала сестра, лишь только отзвенел звонок. — У нас ожидается очередное пополнение. К нам прибудут двое студентов из Европы, одним из которых будет мужчина.

Девушки, не веря своим ушам, поглядели на Чифую, потом на меня, потом друг на друга, и в следующий миг разорались так, что, казалось, стекла повылетают. Новость произвела эффект фугаса, попавшего в толпу, даже Хоннэ (успевшая снова задремать) заметно приободрилась.

Еле утихомирив разошедшихся девчонок, Чифую продолжила впечатлять аудиторию. И пока все затаённо внимали (судя по некоторым взглядам, кое-кто уже грезил наяву), я лихорадочно обдумывал, чем мне грозит очередной виток «праздника».

Одно радует — прибытие новичков обещали через четыре дня.

— Ичика! — Прервала мои раздумья сестра. — Зайти в учительскую на перемене, нам надо поговорить, — после чего вышла.

Надо ли говорить, что первое занятие дисциплина хромала.

Девушки, не позволяя себе нарушать тишину урока лишними разговорами, вовсю строчили смс-ки, размышляя на тему еще одного мужчины-пилота. И лишь немногие сосредоточились на уроке.

По окончании первого занятия, мы с Ямада-сенсей пошли к учительской. Вообще, за все время пребывания в академии, я там был всего один раз, и то на минутку. Как правило, все текущие вопросы решались либо в классе, либо в комнате школьного совета, чьи заседания пока — что удавалось в большинстве своём игнорировать.

По крупному вмешивался лишь совет учителей или сама ректор, но это было нечасто. Теми, кто регулярно посещал логово учителей, были ученицы, чье поведение и поступки требовали внимания. Та же Хоннэ и компания, к слову, регулярно влипали по мелочи, но крупнее мелких шалостей за ними ничего не отмечалось (или поймать не могли).

Сама учительская комната была невелика. Три стола, шкафы с книгами, высокое аркоподобное окно, смотрящее на северо-восток, небольшой диванчик возле входа и широколиственно растение напротив него, в угловой кадке.

Из присутствующих в помещении я хорошо знал Чифую (наш классрук и тренер в одном лице) и Ямаду (учитель по теории НД и общеобразовательным предметам), а вот третью личность, активно потягивающую зеленый чай без молока и сахара, я избегал под любым предлогом. За крайним слева, если считать от входа, столом сидела Кларисса-сан, наш классный психолог. Редкий пример того, как уникальная красота метиски (мама-итальянка, папа-японец), соседствовала с ярким умом и прямо-таки звериной проницательностью. Эта жизнерадостная молодая женщина не раз приглашала меня «откровенно поговорить», но я очень хорошо помню, что о ней шептали по углам. Кто утверждал, что она телепат (тьма упаси), иные полагали её эмпатом колоссальной силы (тоже не сахар), но такие слухи из ничего не возникают, посему, обсуждать с ней мою жизнь было, по меньшей мере, опрометчиво.

Не ровен час, догадается.

Перед тем, как зайти учительскую, я придал лицу выражение чуть туповатого равнодушия, а нервно сжимающуюся левую ладонь задвинул поглубже в карман брюк. Открыв дверь и пропустив учителя вперед, я поздоровался лишь только оказался внутри.

Стоило мне оказаться внутри, как Чифую, минуя объяснения, пошла ва-банк.

— Ичика, как ты уже знаешь, к нам приезжает новый студент. Так что хочу тебя обрадовать тем, что жить он будет у тебя.

Маска невозмутимости дала трещину.

— Дасху… гхм, да с чего бы? — поинтересовался я, стараясь восстановить пошатнувшееся равновесие. Небольшая, в общем-то проблема, грозила перерасти в немалые хлопоты, а значит стоило поупираться.

Кларисса тем временем, откровенно наслаждалась происходящим, глядя на нас поверх, исходящего паром, стакана.

— Ичика, ты возражаешь? — с интонациями Отелло, ласково переспросила сестра.

Изобразив праведное (насколько сумел) возмущение, и не отводя взгляд, отвечаю.

— Категорически! — И тут же, со скорбным укором, глядя ей в глаза. — Ведь разве можно отнимать у молодости шанс найти свою любовь?!?

Ответная тишина была красноречивее любых слов.

Обескураженная неожиданным поворотом в рассуждениях, Чифую смолкла, попавшись на уловку смысловой подмены. Казалось бы, причем тут любовь? Речь ведь вообще не о ней.

Но её тяга к логике и строгий рационализм (мужчине в пору) не позволяли просто отмахнуться от чужих доводов, не говоря уже про чувство ответственности перед учениками.

Тем временем, инициатива, как и требовалась, утекла ко мне.

— Широчайшая известность девушек, обучающихся в нашей академии, вполне заслуженна, и вы не хуже меня знаете, почему, — судя по лицам присутствующих, им было интересно послушать.

— Гармонично сочетая в себе цветущую красоту молодости, отточенное мастерство и прекрасные манеры они не оставят равнодушным самого взыскательного мужчину. И это не говоря о персонале нашего учебного заведения. Который, в большинстве своём, состоит из молодых и красивых женщин (уверенный жест в сторону слушательниц), чья зрелая красота не оставляет шанса ни одному мужчине.

За время короткой паузы, отслеживаю аудиторию.

Единства реакции не наблюдалось. Чифую озадаченно хмурилась, Ямада мечтательно краснела, а Кларисса понимающе улыбалась, к счастью, избегая вмешательства.

А раз так, то можно продолжать демагогию.

— Если уж мне удалось найти свою любовь, живя бок о бок с подругой детства, то, как я могу забирать подобный шанс у кого-то другого? — предчувствуя финиш, слушатели притихли. — Исходя из этого, предлагаю предоставить нашему уважаемому гостю карт-бланш в поиске своего счастья, позволив тому выбрать, с кем ему жить по соседству. И, как мне кажется, от девушек он не получит отказа.

В устремлённых на меня глазах забрезжило понимание, и это радовало. Не зря распинался.

Однако, кроме основной программы, хотелось добавить чуть-чуть отсебятинки.

— Напоследок лишь скажу, что жить под одной крышей с парнем, когда вокруг тебя такие девушки, это прямая дорога к нездоровым сплетням. Яойного характера.

Финальная шпилька попала как надо.

Ямада и Чифую слегонца покраснели, одна смущенно, другая сердито, а изобразившая внезапный кашель «эмпатка», прикрывая рот ладошкой, старалась не расхохотаться в голос. Рискованная задумка удалась, осталось узнать насколько.

К слову. До сего дня, мы с Чифую частенько не сходились во мнениях, отчего наши энергичные беседы иногда (вернее, с завидной частотой) перетекали в не менее оживлённые споры. И путь к компромиссу был тернист и долог, поскольку уступать ни одна из сторон не желала, до последнего отстаивая свою правоту перед «недалёким» оппонентом. А уж упрямства нам было не занимать. Правда, из-за разницы весовых категорий, аргумент из разряда «Я учитель — ты балбес», дающий очевидно преимущество, нередко оставлял последнее слово за ней.

Оттого не возникало сомнений, что дождавшись привычной аргументации, дражайшая родственница мигом бы вспомнила о козырном доводе. А вслед за разгромом позиции оппонента, дабы тот проникся и осознал, последовала бы воспитательная часть.

И уж тут бы она оторвалась по полной. Заведя привычную шарманку о «глупости, детскости и немужском поведении», мне бы напомнили об уставных правах и обязанностях ученика (эта книжонка была главным сводом правил академии), почтении к учителям и необходимости соответствовать.

Конец пьесы, занавес.

Но вместо этого, ей досталась роль деспота, чьё непонимание является помехой на пути к чужому счастью. Я же довольствовался скромной ролью адвоката беззащитной юности, выставляя оппонента недалёким самодуром.

И пока дражайшая родственница лихорадочно обдумывала расклад, слегка наморщив лоб и барабаня кончиками пальцев по столу (неслабо её растопырило), можно было сменить объект наблюдения. Изучая боковым зрением главный источник опасности, я не переставал поражаться, сколь обманчива бывает внешность. Демонстративная простота и бесхитростность этой хитрюги являлись парадоксом во плоти. Нет, вы не подумайте, будто выйти за границы стереотипа «либо красивая, либо умная», было проблемой, но должна же форма отвечать содержанию?!?

Возьмём, для примера, Изабеллу-сан. Высокий лоб, без единой морщинки, обрамлённый волной бело-золотистых волос, насыщенная синева глаз, в которых читается ум и воля, чистейшая кожа, не тронутая загаром. Не говоря уже о стройной фигуре и пластичной грации тренированного человека. Плюс ко всему, богатейший опыт, сочетающийся с широчайшей эрудицией и лидерскими качествами. Этакий гибрид снежной королевы и валькирии, чья интеллектуальная мощь очевидна с первых минут знакомства.

Но касательно Клариссы, впечатление было диаметрально противоположным.

Посудите сами.

Волосы — густой водопад слегка кудрявых прядей, цвета шоколада, кожа с лёгким оттенком бронзы, янтарные озёра чуть-чуть раскосых глаз (хотя, возможно, это макияж), слегка курносый носик и очаровательные ямочки на щёчках, регулярно сопутствующие широкой и искренней улыбке.

А уж какой звонкий у неё смех. Чисто серебряный колокольчик.

Добавим к этому стройную, но чуть-чуть полноватую фигуру с высокой грудью (четвертый, или около), пышную попку (так и просится в руки) и бархатный, изумительно мелодичный, голос, моментально располагающий собеседника. Вне зависимости от пола.

И получаем внешность-конфетку, под которой скрывается острый ум и проницательность, мало уступающая рентгену. Общаясь с ней, поначалу думаешь, что сия особа хороша внешне, но посредственна умом и легкомысленна в поступках. Как говорится, потанцевали — и на тахту.

Истинное положение дел осознавалось несколько позднее. Все, кто имел счастье с ней неоднократно беседовать (чур меня, чур), признавали, что от неё крайне сложно что-либо утаить, поскольку интеллектуальное превосходство не являлось преимуществом, а тонкую игру смыслов она читала как с листа. Даже самые шкодливые непоседы (Хоннэ поведала за мороженку), попав к ней на профилактику воспалений хитрости, были выведены на чистую воду за смешные полчаса беседы, протекающие в форме чайных посиделок.

На подобные посиделки, кстати, и меня приглашали, притом, весьма настойчиво, но я упорно не поддавался. Предчувствие, знаете ли…

И сегодня я лишь укрепился в собственной правоте.

Так вот. Выжидая момент, когда она отвернётся к окну, захотел рассмотреть её подробнее. Но стоило прямому взгляду устремиться к цели, как он тут же был перехвачен. Мгновенно. Без малейшей паузы. И ответный взгляд был такой…. весьма многообещающий.

«Играется, кошачья её душа, аж глаза сверкают», — думал я, нет-нет да и скашивая глаза на всякое…

Но, за время красноречивых переглядок, Чифую созрела для ответа. Кашлянув, привлекая внимание, Оримура-старшая снизошла.

— Кхм. Неожиданная точка зрения. Но, надеюсь, ты понимаешь, что решение по данному вопросу не является исключительно моей прерогативой? — скосив глаза к потолку, что намекало на высокое начальство, ответила сестра.

— В таком случае, как только выдастся минутка, я заскочу в ректорат.

— Ичика…. — Что-то захотела добавить Чифую, но нас прервали.

— Предлагаю обсудить это позже, иначе вы не успеете на занятие, — напомнила о времени Кларисса, деликатно вмешиваясь в наш разговор.

И правда, до звонка оставалось всего-ничего. Обнаружив этот радостный факт мы, с Майёй спешно ретировались, умудрившись успеть в класс за считанные секунды до звонка.

После ухода Ичики, в комнате повисла задумчивая тишина.

Необъятное окно просторного кабинета, по привычке называемого учительской, застилала серая пелена капель, скрадывающая силуэты в мглистых потоках. В помещении, залитом жёлтым ламповым светом, было тепло, но от одной мысли оказаться снаружи, Кларисса, чье детство прошло на солнечных улицах Капри, ощущала, как мурашки пробегают вдоль спины.

Академия хотя и располагаюсь на юге страны, но зимы тут были заметно суровее (без минусов, с промозглыми дождями вместо снега), а климат резче в перепадах.

С самого раннего детства, сколько себя помнила, понимание истинной сути собеседника было для неё чем-то обыденным. Еще будучи ребенком, она легко видела настоящее «лицо» человека, не отвлекаясь на шелуху слов и праздничную мишуру публичного поведения (как однажды призналась ей мама, похожие способности были у бабки, которую полагали едва ли не колдуньей).

В юные годы Клара не помышляла о развитии таланта в профессиональном ключе, готовясь продолжить славную традицию семьи Пассаторе. Но, жизнь распорядилась иначе. Возможно, сама судьба имела планы относительно столь необычного дарования, и как итог — перенять эстафету в управлении семейной гостиницей, ей было не суждено.

За время университетской учёбы, позволившей прилежному студиозусу вырасти до почтенного мэтра психологии, она успела стать лауреатом нескольких премий, и, как итог, сразу после выпуска ей предложили работу в Небесной Академии. Обдумав все за и против, она согласилась, впоследствии ни разу не пожалев о принятом решении. Еще до вступления в должность ей казалось, что, невзирая на специфику заведения, характер работы с контингентом будет в рамках обычной рутины. Но стоило только начать, как выяснилось, что реальное положение дел несколько разнообразнее, чем можно было представить. Да, кое в чем работа совпала с ожиданиями, ведь жаждущие совета или помощи не переводились. При том, что среди нуждающихся в доверительной беседе были не только ученики.

Но и специфики хватало.

В частности, на территории академии действовал негласный, но весьма неуклонно поддерживающийся администрацией запрет, на отношения пилотов (кроме тех, к кому требовался особый подход) с представителями внешнего мира. Конкретно, — с мужчинами.

Соответственно, дабы помочь девушкам сосредоточиться на учебе, была создана масса отвлекающих факторов и разного рода поощрений (равно как и препон), весьма и весьма продуманных, и не всегда очевидных. Чего только стоила клубная деятельность, целиком спонсируемая бюджетом. Или система регулярных соревнований, которая позволяла помериться мастерством (и не только), а также гарантировала победителям весьма ценные призы. Даже, на интим между девушками, если те не выносили отношения на широкую публику, смотрели сквозь пальцы.

Ну а у тех, кому, в той или иной степени, позволялось заводить интрижки (лучшие из учениц, богатые наследницы, и т. д.), случались специфические трудности, проистекающие из разницы потенциалов.

Принимая во внимание, что многие мужчины откровенно комплексовали, осознавая непреодолимую разницу между простым человеком и пилотом НД, то многие из красавиц и умниц сталкивались с массой проблем в построении личного счастья. А уж наличие неподалёку искушающего плода (пусть и занятого), было как сыр для лисицы.

В общем, скучать не приходилось, хотя, со временем, привыкаешь ко всему… И этот пестрый круговорот, то затихая, то ускоряясь, продолжался год от года. Ничто не предвещало резких перемен… Пока однажды, в ряды учащихся не затесался младший родственник Оримуры-сенсей, взбаламутивший спокойное течение жизни одним своим присутствием.

Совершенно не походя на своих сверстников (напоминающих тепличные растения), Оримура Ичика был хватким, своенравным и непредсказуемым, умудряясь сочетать в себе детскую непосредственность, с мрачной решимостью взрослого. Неординарный молодой человек, регулярно оказывающийся в самом эпицентре событий, умудрялся выходить победителем из самых непростых ситуаций. Служа источником слухов, сплетен, и объектом весьма недвусмысленных желаний для подавляющего большинства студенток (и не только), он умел, если необходимо, весьма правдоподобно изображать простака, совершенно таковым не являясь.

Хотя, как и большинство молодых мужчин, в чем-то он был предсказуем до безобразия.

Вспоминая, его внимательный взгляд, пристально скользящий по фигуре, Кларисса ловила себя на мысли, что совсем не прочь узнать молодого человека поближе. Тем более, активно ходящие по академии слухи, про его, с Изабеллой, короткий роман, оставляли простор для фантазии. Но несговорчивый юноша уклонялся от контакта под любым предлогом, саботируя все попытки наведения мостов. Поначалу, казалось, что всему виной каприз, помноженный на эго, но наблюдая сегодняшнюю сценку, к Клариссе пришло понимание. Все оказалось просто, как придорожный столб.

Оримура-младший патологически не выносил принуждения, стараясь в подобных случаях провернуть ситуацию себе на пользу или, если не выходило, то разорвать дистанцию.

Но любой косе, рано или поздно, найдется камень. А учитывая характер его сестры, принимать меры нужно прямо сейчас, пока в академии не стало одним Оримурой меньше. Ведь случись чего, мигом переманят. Глядя из-под полуприкрытых век, Кларисса рассматривала коллегу, сидящую через стол. Притихшая Чифую-сенсей была нехарактерно мрачна. Плотно сжатые губы и напряженные пальцы безмолвно вопияли.

Медлить было нельзя, но учитывая сложность ситуации, стоило зайти издалека.

— Оримура-сан, может чаю? — голос Клары негромко прожурчал на фоне дождя.

Вынырнув из омута тяжких дум, та отрывисто кивнула, после чего, вздохнув, повернулась к окну.

Спустя, примерно, пяток минут, когда ароматный напиток был разлит по чашкам, а собеседницы уселись напротив друг друга, был брошен первый шар.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Распоряжение о подселении принял ректорат, — уловила суть вопроса Чифую. — Хотя, его даже это не остановит.

— Похвальная решительность для…..

— Решительность?! — на полуфразе вклинилась та. — Да в последнее время Ичика сам на себя не похож. Словно с цепи сорвался! Спорит, пререкается, везде гнёт свою линию, а ведь был такой послушный и тихий мальчик.

— При всем уважении, Оримура-доно, тихому мальчику не суждено было бы одолеть сумеречную тварь. Это поступок мужчины.

Долгую минуту они пили в тишине, думая каждая о своём. Первой не выдержала сестра.

— Что бы вы посоветовали, Кларисса-сан?

— Вы очень добры к своему брату. Скажу больше, столь искренняя любовь, и забота о нём весьма похвальны. — Чуть покрасневшая Чифую, скосила глаза книзу. — Но именно ваша любовь не даёт разглядеть ситуацию в истинном свете.

— Предлагает разлюбить этого нахала?

Обе собеседницы обменялись улыбками, одна понимающе, другая иронично.

— Предлагаю пересмотреть структуру отношений. Скажем так, ваша интерпретация его поведения исходит из ряда неверных предпосылок. Это, в свою очередь, порождает непонимание и конфликты.

— А если конкретнее? — Заинтригованно уточнила озадаченная родственница.

— Перестаньте видеть в нём ребенка, требующего опеки и непрерывного контроля. Признавая его самостоятельность, не только на словах, но и на деле, вы устраните предпосылки будущих столкновений.

— Вы всерьез полагаете, что он уже взрослый и самостоятельный мужчина? — преувеличенно серьезным голосом спросила Чифую.

— Я полагаю, что считать его ребенком, это очень сильно грешить против истины. Он молод, но он отнюдь не ребенок. А несговорчивость говорит не только об отсутствии зрелости.

Громкое — Хм! — скептически прозвучало в ответ.

— Оримура-сан, скажите честно, он ведь способен на компромисс? — неожиданно резко спросила Клара, после чего, услышав краткое «иногда», продолжила. — Значит нужно определить точки соприкосновения, стараясь достигать взаимовыгодных решений. Что же касается силового давления, то о нем придется забыть. Окончательно.

— Тогда он вообще на шею сядет! — непритворно возмутилась Чифую. — Еще и ножки свесит!!

— Рассуждая таким образом, вы не покинете замкнутого круга непонимания. Что чревато окончательным разрывом отношений. И поверьте мне на слово, желающих утешить вашего брата, заняв ваше место, найдется превеликое множество.

«Радужная» перспектива подобная этой, не на шутку напрягла Чифую, да и репутация госпожи Пассаторе делала ошибку диагноза маловероятной.

— И еще, Оримура-сан. — Завладев вниманием собеседницы, напоследок добавила Клара, — Вы не могли бы организовать для меня беседу с вашим братом? А то, как я его не приглашу, он всё время оказывается чем-то занят. Словно избегает меня.

— Мне кажется, он найдёт на вас время, — с хищным предвкушением раздалось в ответ.

Что же касается нас, то занятия шли своим чередом, а я даже не подозревал, всех масштабов грядущего счастья. В обед, что знаменовал собой окончание утренних занятий, мы заняли наш удалённый уголок, после чего девушки позволили себе расслабиться. Единственный близлежащий столик, обычно не пользовавшийся популярностью, был заполнен до отказа (чисто случайно, ага). Как итог, на протяжении всей трапезы Хоки и Сесилия не оставляли попыток накормить меня с ложечки (Ичика, скажи а-а-а!), сидящая поблизости Рин краснела и ёрзала, а соседи, усиленно изображающие равнодушие, дружно зарабатывали косоглазие, стараясь не упустить мельчайшие детали.

За трапезой следовал практикум. Под чутким надзором Чифую, класс занимался на арене (тёплой и сухой, благодаря щиту), в порядке очередности пилотируя «Стальных Духов». А мы, вчетвером, получив разрешение, устроили дружеский спарринг в открытом небе. Хотя, учитывая погоду, это был скорее заплыв, нежели полёт.

Первым делом, разбившись по парам, мы устроили разминочные бои. Я оппонировал Сесилии, а Хоки схватилась с Рин. Как итог, мы с китаянкой одержали по быстрой победе (Рин за счет явного превосходства доспеха и отточенных навыков, а Сесилия откровенно поддавалась).

После чего, настал наш черед. И вот, мы уже кружим по неровной спирали, изредка обмениваясь ударами. А тем временем, сладкая парочка висела недалече, время от времени давая мне умные советы (и отпуская комментарии). Цирк в интерьере, короче.

За время пилотирования в толще дождя, выяснилась масса интересного. Для начала, — проблемы с видимостью. Капли, разбиваясь о плёнку щита, покрывали её тонким полупрозрачным слоем, расплавляя контуры объектов и скрадывая дистанцию видимости. И хотя ненамокающая сфера силового поля отталкивала воду, а стремительно порхающий доспех имел некое подобие воздушного кокона, неудобства от дождя были колоссальны. Это порождало ошибки, а те, в свою очередь, — промахи.

Решение проблемы пришло неожиданно. Кружа и уклоняясь, я в очередной раз пропустил Рин мимо себя (дамам нужно уступать, хе-хе), и тут, во время иммельмана, взгляд зацепился за тучи. Нависающая серая масса казалась тёмной, словно полуночный мрак угнездился в её сердцевине. Сработавшая цепочка ассоциаций навела на мысль об использовании режима ночного видения.

Мысль оказалась правильной.

Вообще, этот режим архиполезнейшая штука. Пускай к стандартному ПНВ ик-диапазона, эта опция соотносилась также, как реактивный самолёт к этажерке, задачи он выполнял те же. Данный режим, у Белой Брони, основывался на зубодробительном принципе «мультиспектрального структурирования», чья суть не раскрывалась даже в руководстве для пилотов. Немногое, упоминавшееся в книге, напоминало попытку объяснения работы фонарика жителю племени папуасов. Типа, доспех излучает — ты видишь.

Практика, сводящая к методу научного тыка, выявила детали, — НД не только сканировал мир вокруг себя, выдавая обработанное изображение на сетчатку, но, одновременно с этим, фильтровал помехи. Благодаря этому, качество картинки было выше любой критики. Даже в абсолютной темноте все было видно, как будто в полдень. Правда, исключительно в оттенках серого, кои варьировались от нежно дымчатого, до тёмно-пепельного.

Активировав полезную опцию, я растерялся на несколько долгих секунд. Мир, суженный непогодой до нескольких сотен метров, мгновенно раздался до горизонта.

Дождевые помехи бесследно исчезли, будто их и не было, а густая вата облаков превратилась в чуть мутноватую вуаль, сквозь которую отчётливо виднелись Рафали, кружащие в безоблачной выси. В отличии от ночной поры, цвета сохранились, но сильно поблекли. Тот же доспех Сесилии, вместо иссиня-кобальтового, выглядел как бирюзовый. Натолкнувшись на подобную многозадачность, невольно закрадывалась мысль, что подобная широта возможностей не свойственна прочим НД, но поразмышлять мне не удалось.

Рин, жаждущая очередной победы, стремительно приближалась. Парный скимитар подрагивал в предвкушении. До этого, правда, она пыталась меня подстрелить, но в толще воды компрессионная пушка не помогала, поскольку мало того, что траектория выстрела виднелась по всей длине, так еще и залп дробился об воду, замедляясь, расширяясь и становясь неэффективным.

Вежливо уступив даме место, полупируэтом ушел в сторону, после чего зашел на новый виток. Благодаря отсутствию проблем с обзором, удалось перекрутить её в вираже, и во время касания, легонько стукнуть по спине ладонью.

— Ичика, это не считается!! — возмущенно раздалось в эфире.

Но я не успел придумать достойного ответа, поскольку слово взяла зрительская ложа.

— Хоки-сан, я кажется понимаю, отчего Рин-сан не может догнать Ичику-доно.

— Отчего-же, Сесилия-сан? — включилась в игру моя врединка, заговорив исключительно противным голоском.

— Избыток лишнего веса сказывается, — противный смех в два голоса, транслирующийся нам обоим.

Не знаю о чем они думали, но мгновенно вскипевшая Рин тут же забыла обо мне и, перехватив оружие, устремилась в дискуссию.

— Ичика, дурак, отпусти, — с неженской силой вырывалась та из мои объятий, поскольку я тут же перехватил Рин со спины и крепко прижал к себе.

И пока я удерживал юную фурию, отлично понимая чем всё может кончится, Хоки и Сесилия наперебой упражнялись в острословии. Бесполезность уговоров была очевидна, поэтому пришлось ретироваться, не отпуская строптивой ноши. Отлетев подальше, я развернул Рин к себе. На её очаровательном личике удивительно сочетались упрямо сжатые губы, свирепый взгляд и веки, полные слёз.

Им все-таки удалось её задеть.

Не говоря лишних слов, прижимаю её к себе, после чего она даёт волю слезам. А сам в это время шепчу, что они не со зла, просто натура у них вредная, и вообще они завидуют, а ты хорошая. Чисто машинально целую в макушку, после чего вжимание в меня усиливается. За время оросительных процедур подлетели обе цундурочки, и видя результаты своих трудов, стали наперебой извиняться.

Рин, прижимаясь ко мне, злобно зыркала на них исподлобъя.

Дабы примирить ссорящихся, я сверкнул остроумием, сказав, что ничего, мол, страшного в том, что у Рин грудь мелкая (они и про это упомянули), зато у этих двоих попы толстые. Комплимент сработал как надо.

Мигом взбодрившиеся красавицы, забыв о былых рознях, гонялись за мной с гиканьем и пальбой, демонстрируя чудеса взаимодействия. Как итог — все были потные, веселые и жизнерадостные. Пусть не догнали, зато помирились. Глядя на их радостное щебетание, я готовился к визиту в Ректорат.

Саша, походу, заждалась….

Спустя час после тренировки.

В белоснежной форме, слегка шаркающей неторопливой походкой, Оримура Ичика приближался к приемной Александры Ивамото. Внешне все было безмятежно, но душевное равновесие ускользало, будто ртуть между пальцев. Дабы не зацикливаться на недавнем происшествии, приходилось ощутимо напрягаться. Но не думать о «белой обезьяне» было не так то просто. Свежий эпизод, произошедший в нашей комнате, занял, от силы, минут десять. Но произошедшего хватило бы и на день.

Итак.

Немного опосля практики, мы, взбодрённые послетренировочным душем, вернулось к себе, что называется, в берлогу.

Поначалу, все было чинно-благородно.

Девушки, налетавшие аппетит, мигом расселись на кровати, где принялись вслух обсуждать недостойное поведение «одного знакомого», попутно уминая очередную новинку городских прилавков. Центром внимания растущих организмов оказались новомодные хлебобулочные, чья декларируемая низкокалорийность и широкий спектр начинок мгновенно обеспечили им кулинарный пьедестал текущего сезона. Студенток академии, падких на всё новое, также не обошло стороной.

Однако, вкус у свежевыпеченных треугольных пирамидок был… на ценителя. Лично мне, так натурально картон, с разнообразной гадостью внутри, в их случае — невнятный, чуть кисловатый мармелад, с нотками мяты. Правда, им нравилось так, что за ушами трещало. И покуда насыщающиеся красавицы давили на моё чувство вины (вспомнить бы, где оно), я неторопливо собирался, параллельно размышляя о назревающей ситуации.

Саша это ведь не Кларисса, долго игнорировать не получится. Если по-чесноку, то момент был из тех, что всегда возникают в отношениях двух индивидуумов, личная жизнь и официальные отношения которых разнятся до несводимого.

Тут как ни посмотри, но Саше придётся сказать правду, пускай и не всю, иначе обидится и затаит. Или не затаит, я сразу ответит, что тоже не яблочко. А на что способна любимая женщина, помимо прочего, приходящаяся мне ректором, было сложно переоценить.

М-да.

Естественно, сосредоточившись на проблеме, гневного щебетания подруг я практически не ощущал, отчего момент присоединения непрошеного гостя проворонил всухую.

С резким щелчком дверной ручки, в широко распахнутую дверь (каюсь, не запер), энергично вошла Рин. После чего, притворив её за собой, с мрачной решимостью поглядела на нас.

Картина Репина: — «Не ждали!»

Тускло покосившись на недавних дразнителей, она сосредоточилась на мне, и, подойдя практически вплотную, тут же откалывает номер, какой я и в цирке не видел.

С лихорадочным блеском в глазах, стоя гораздо ближе, чем допускают приличия, она мягко завладевает моей правой рукой, и выдаёт:

— Ичика! Не верь тому, что эти («эти» даже хрумкать стали тише, сосредоточенно наблюдая) говорят про меня, будто я плоская как мальчишка. Я не такая.

— Эээ… — Выдал я глубокомысленную фразу, но продолжить не успел.

— Я тебе докажу, хочешь?? — Распаляясь, восклицает Рин, и в тот же момент кладёт мою руку себе на грудь, вопрошая при этом. — Теперь веришь?!?

Хоки с Сесилией поперхнулись как по команде, а я начал ощущать, как потрескивает шаблон. Сюрприз вышел, что надо.

В то время, пока я лихорадочно обдумывал нетипичную демонстрацию чувств (Рин, невзирая на браваду, была скромницей каких поискать), девушки тоже не скучали. Постукивая по спине Сесилию, заходящуюся в надрывном кашле (походу, попало не в то горло), Хоки искоса поглядывала на Рин, будто примеряясь для удара. Но та, не отвлекаясь на прочее, смотрела на меня взглядом, которому точнее всего подошло бы определение «жаждущий».

Дальше стало еще интереснее. Выждав минуту, она начала показательно расстёгивать блузку, но к счастью, меня уже отпустило.

— Думаю, для подобного не время и не место, — перехватив её за запястья, начинаю увещевать гостью. — К тому же, меня безотлагательно ждут в ректорате.

— Всегда ты так! — чуть не сорвавшись на крик, отпарировала собеседница. — Только и можешь, что убегать!!

Остановив резко вставших девушек короткой просьбой (судя по лицам, им нестерпимо хотелось соучастия), я повернулся к Рин.

— Хорошо, если тебе нужна ясность, давай внесём. Скажем, завтра, после занятий. У тебя.

Глубокомысленно помолчав, та кивнула, и, бросив на прощание: — Буду ждать, любимый! — выскользнула из комнаты.

Зараза мелкая.

А за спиной уже раздавалось парное сопение. С непередаваемо шипящими нотками.

— Любимый?!? Ичика, ты ничего не хочешь нам сказать? — уточнила Хоки с интонацией, коя предшествует сакраментальному «Так не доставайся же ты никому..!»

Спокойствие, только спокойствие.

— Вам правду, или чтобы красиво прозвучало? — возобновляя сборы, безмятежным голосом уточнил я.

Жаждущие откровений, призадумались.

Целых пять минут я собирался в тишине, слыша лишь краткие обрывки нервных шепотков. Но любопытство одолело.

— Ичика, у вас с ней что-то было? — слегка хрипловатым, от волнения, голосом спрашивает Хоки. Ну и я не стал разочаровывать.

— Пока нет. Но, если честно, и не особо хочется.

— А почему? Разве она не достаточно хороша для тебя? — мгновенно произносит та, что подбила Хоки на травлю конкурентки. Неужели солидарность проснулась?

— Не в красоте дело. Ей не столько парня надо, сколько старшего брата. А мне и с вами проблем хватает.

— Это как понимать?!? — звонко возмутились мои половинки, требуя объяснений.

— Как понимать? — подойдя к кровати, нависаю над ними и, поглядев с прищуром на каждую, начинаю отчитывать. На фоне тишины, слова падают как камни.

— Вы сегодня повели себя предельно недопустимым манером, и даже более. Разве непонятно, чем бы всё закончилось, помедли я хоть на несколько секунд? — Ощущая себя в шкуре Чифую, витийствовал я.

— Но…

— Молчать, когда я говорю! — прерывая рыком несмелые возражения, продолжаю воспитательную беседу. — Это что, новая форма самоликвидации такая, выбешивать обладателя новейшего боевого доспеха?!? Или вы думали, что она посмеётся вместе с вами? Ведь обрушь Рин на вас свою ярость, мало бы не показалось. А как боец, поверьте на слово, она ощутимо сильнее вас, особенно тебя, Хоки, касается.

— Позволю себе не согласиться… — начала возражать Олькотт, но под хищным взглядом смутилась и умолкла.

— Заблуждайся на здоровье, но в бою один на один, ты долго с ней не продержишься, — непререкаемым тоном отчеканил я. — Даже принимая допущение, что убежать бы тебе удалось, но тогда как быть с Хоки?

Сесилия пробормотала что-то под нос, низко опустив голову. Её изящные пальцы нервно комкали край платья. Но щадить их иллюзии я не собирался.

— Стальной Дух для Рин на один-два удара, с абсолютной защитой — на три, максимум — четыре. И, учитывая разницу поколений НД, убежать бы не получилось. А случись непоправимое — мне бы пришлось мстить. В худшем из вариантов — два трупа. Вы этого добивались?

Вызверившись на притихших, как мыши под метлой, девушек, молча проникающихся широтой миновавших перспектив, я присел рядом, прижимая их к себе. Воспитуемые тесно прижались в ответ, крепко обхватив меня в четыре руки. Обе мелко подрагивали, словно замерзая.

С помощью поглаживаний и поцелуев, удалось понизить накал страстей, после чего, я продолжил объяснения, перейдя на ласковый полушёпот.

— Я понимаю, что Рин не подарок, но провоцировать её таким образом — всё равно, что напрашиваться на трёпку. Будьте умнее, в конце концов. Она для меня практически чужой человек, но ревнуя к ней, вы уравниваете её статус со своим, давая возможность полноценного соперничества. Не самое лучшее решение. Вот мой совет — держитесь с ней с позиции вежливого превосходства, но без оскорблений и вражды. К тому же, не помешало бы извиниться.

Уговоры немного помогли, а поцелуев попросили добавку (пришлось дать), но время не ждет. Мне предстояла «битва с хозяином горы», а врединкам — совместный ритуал примирения.

На том и расстались.

И вот так, обкатывая эпизод с разных сторон, я подошел к дверям приёмной.

Тяжёлые деревянные створки, лишенные любых намёков на украшения, венчала лишь табличка с названием помещения. Массивная ручка из настоящей бронзы лизнула пальцы легкой прохладой, поддаваясь нажиму руки. Внутренне убранство преддверия кабинета не поменялось, но вот Мария смотрела по-иному.

С нескрываемым сочувствием, как на приговорённого.

— Как там?

— Ох, Ичика-сан, и не спрашивай. Она сильно разозлилась на твою эскападу, хотя и не показывает виду. Поэтому мужайся.

— И что с ней делать, поуговаривать, или еще чего? — стараясь не улыбаться, спросил я полунамёком.

Удивлённая нахальной мыслью она коротко хохотнула: — Попробуй.

Поправив напоследок форму, я подошел к двери в ректорскую обитель, и на вздохе, вошёл.

Привычно сидящая за рабочим столом, Саша оглядела меня исподлобья, после чего встала и подошла к окну. Стройный силуэт в светло-синем костюме великолепно смотрелся на фоне серого марева непогоды. Тихим шагом я приблизился вплотную, заключив её в объятья. Благодаря отсутствию на ней каблуков и бурному росту молодого организма, разница в росте канула в лету.

Но даже в объятиях, она осталась безучастной. Тревожный признак.

— Оримура-сан, вы не против поговорить о дисциплине? — прохладно-официальным тоном произнесла Александра.

Ой, как всё запущено.

— Вряд ли. На данный момент, солнце моё, я хочу поговорить о доверии, — прошептал я на очаровательно ушко, пару раз прихватив его губами. — Но то, что я поведаю любимой, под обещание молчать, ректору знать не положено. Уж извини.

Наживка заброшена, осталось ждать.

Краткая пауза показалась вечностью, но решилась она внезапно. Плавно развернувшись в моих объятьях, Саша поглядела на меня с ироничной укоризной. Любопытство, кое было свойственно не только легендарной варваре, ярким огоньком зажглось в её глазах.

— Торгуешься, Оримура-кун?!? — аккуратный пальчик упёрся мне в грудь.

— Скорее, предлагаю варианты.

— Хм, а ты не забыл, любимый, что я еще и ректор? — с неповторимой ехидцей бросили мне в лицо. — Или ты считаешь, что, разделив со мной постель, ты возвысился над уставом академии??

— Несомненно! А с того счастливого мига, когда битая тушка сумеречного гиганта, была уравновешена моим полутрупом, я вообще вознёсся выше крыши, — отшутился я.

Но Саша снова вдруг стала серьезной.

— Приблизительно об этом я и хочу поговорить, Ичика-кун.

— Как ректор, или?.. — передавая ход, уточнил я.

После такого она вновь призадумалась. Судя по меняющейся гримасе, ей и отчитать меня хотелось, притом неслабо, но дразнящая сладость тайны манила новыми горизонтами. А я, пока что, не давал ей повода усомниться в своей честности.

— Ну, хорошо, — поколебавшись, больше для вида, изрекла моя ненаглядная. — Будем считать инцидент исчерпанным. Но мы еще побеседуем с тобой о риске и предосторожности. Учти это.

— Не вижу препятствий. А теперь предлагаю переместиться в более уютную обстановку, плюс, скажи Маше пусть захватит чего-нибудь, и желательно побольше.

Вскоре, мы сидела в хорошо знакомой комнатке, и между нами был приснопамятный столик, сервированный на двоих.

— Давай уже, рассказывай, — с показным равнодушием предложила Саша.

— Не так быстро. Ты обещаешь, что всё, сказанное тебе, сохранится в секрете? Даешь слово?

Серьезно поглядев на меня, она с неожиданной глубиной сказала веское: — Да!.

— Верю. В общем так, если вкратце — он развивается.

— Кто? — неподдельное удивление отразилось на лице собеседницы.

— Белая броня. Изначально, дело было так:…. — и с этими словами, я начал короткий рассказ, за время которого поведал дорогому человеку суть происходящих со мной перемен. За вычетом некоторых деталей, разумеется.

Не прерывая меня даже жестом, Александра разделила со мной знание об эволюции белого доспеха, чья принадлежность к третьему поколению отныне была простой формальностью. Окончив рассказ, я приналёг на угощение, а сидящая напротив женщина изображала восковую фигуру.

Двадцать минут кряду.

Я уже начал было беспокоиться, не многовато ли откровений.

— Теперь многое становится понятно. В том числе и островные события, — вернувшись в себя, призналась Саша. — Но, надеюсь, что ты и дальше будешь держать меня в курсе?

— Отчасти.

— Ичика, но ты ведь понимаешь, что кроме меня об этом никому нельзя говорить? Всплыви такое и тебя даже аляскинский договор не защитит.

Блин, да кого она во мне видит, — тщеславного бисёнена?

— Нет повода для беспокойства. Нас, посвященных, лишь трое. Ты, главное, сама не проговорись.

— А третий кто? — Тут же уточнила она.

— Шинононо Табанэ. И я более чем уверен, что самую полную картину происходящего с моим доспехом видит лишь она. Но ей, как творцу, это само собой разумеется.

Согласно кивнув, Саша, придерживаясь формата дружелюбной беседы, засыпала меня уточнениями. Притом, прозорливость и точность формулировок зачастую не давали возможности для манёвра, вынуждая ответить отказом в ряде мест. А это тоже, в своём роде, ответы.

Когда же с угощением было покончено, а фонтан её интереса поиссяк, я невзначай подметил: — Зябко тут у вас. Пошли в душ?

Многообещающе улыбаясь, та кивнула.

И всё пришло в движение. Обнажившись с поистине кошачьей грацией (просто, рраз, и готово), после чего, приняв самое деятельное участие в раздевании партнёра, Саша устремилась в душ, держа меня за руку. Видимо полагая, что передумаю. Там, спустя миг, мы упоённо целовались под ласковыми струями рукотворного ливня, давая волю рукам. Размазываемая по телам ароматная пена, когда её чуткие пальцы деликатно намыливают тебя, а ты отвечаешь взаимностью, тонко пахла незнакомыми травами. Это было словно маленькое чудо, соткавшееся из обычных вещей и поступков, когда восхитительная роскошь прикосновений и страсть поцелуев сливаются с чарующими ароматами матери природы. Оттого, признаюсь честно, хотелось начать прямо там.

Еле удержался.

Завершив изумительно насыщенное мытьё и выписав зигзагообразую линию по пути из ванной (целуясь на всём пути от и до), мы повалились на кровать. Где она нетерпеливо захватила инициативу. Впрочем, первый раунд можно и уступить. Не теряя времени даром, Саша, приняв необходимые меры предосторожности, ловко уселась сверху. Жажда, отражавшаяся в зелени её глаз, была красноречивее любых слов. Мягко двигая тазом, и упираясь своими ладонями в мои, когда пальцы переплетаются в замок, она плавно наращивала темп. Мне же только и оставалось, что получать удовольствие от процесса.

Восхитительно прохладные простыни из тонкого, белоснежного, полотна, и шелковистое тепло её кожи, порождали неописуемый контраст ощущений. Дразнящая упругость её влажной, тугой киски и всевозрастающий ритм заводили всё больше и больше. И когда от пика отделял буквально вздох, упругие бёдра прижались ко мне со всей возможной силой, принимая в себя квинтэссенцию страсти. В момент первого оргазма, её шикарное тело опустилось сверху по всей длине, дополняя пароксизмы наслаждения приятной тяжестью.

Изумительно.

Вольготно расположившаяся на мне красавица довольно вздыхала, полагая, что, как и раньше, мне нужен перерыв. Но сюрприз не заставил себя ждать. Заключив её роскошную фигуру в кольцо рук, перекатом оказываюсь сверху, в следующий миг, разводя её колени в стороны. Не ожидавшая такого, та награждает меня удивленным восклицанием, но, недолго думая, соглашается принять новые правила.

И наша игра продолжается.

Забыв о времени, мы наслаждались друг другом. Удивительное состязание, где не было ни победителя, ни побеждённого, длилось и длилось, раскрывая всё новые оттенки ощущений. Александра, раскрываясь с неведомых доселе сторон, оказалась чуткой, и удивительно многообразной. Виртуозно меняя позы и ритмы, обладая прекрасным чувством партнёра, она легко принимала на себя любую роль. То отдаваясь с послушной радостью, на грани покорности, то проявляя хищный нрав, когда под шкурой домашней мурлыки пробуждается тигрица, она олицетворяла собой единство несоединимого. Будто пламенный лёд или каменный ветер.

Но даже самой лучшей из игр не длиться бесконечно.

Шёл третий час, и хотя я был далёк от утомления, но на прекрасном лице моей возлюбленной появилась тень усталости. Помня о том, что её день не ограничивается исключительно мной, высказал предложение о прекращении забавы. Возражений не последовало.

Лёжа в обнимку, когда по расслабленным телам струится нега, не хочется даже лишний раз открывать глаза. И тем более удивительным было предложение, внезапно поступившее от неё:

— Может, пойдем в душ, освежимся? — а глаза такие честные-честные.

Впрочем, почему бы и нет?

Стоило только приступить к водным процедурам, как она, опустившись на колени, одаряет таким восхитительным минетом, что он него натурально подкашиваются ноги и теряется самоконтроль. С равновесием на пару. Пришлось вцепиться в ручку смесителя, дабы не упасть, а она еще и шутить начала, — мол, не отнести ли тебя, мой птенчик, обратно в кровать? Нет уж, как-нибудь сам доковыляю.

Тем более, что за время нашего отсутствия, стол чудесным образом (славься, Мария!) преобразился, покрывшись блюдами аппетитного содержания. Однако, спокойной трапезы не получилось. Стоило только приземлиться в кресло и, потирая загребущие руки (Эх, наверну!), начать непростой выбор, как мне тут же садятся на колени, и, устроившись поудобнее, начинают задушевную беседу. Как у нас принято — начав издалека.

— Зачастую, любимый, нам кажется, что принимаемые нами решения единственно-верные. Но тут-то и кроется главное заблуждение. — Вещала Саша, покуда, активно жуя, я изображал внимание, периодически кивая в нужных местах.

— Ведь наивно полагая, что об умалчиваемом секрете никто не догадается, мы отказываем окружающим в умении видеть и сопоставлять, — сблизив наши лица, она приблизилась к сути. — А сохраняя тайну от близких, мы лишь подчеркиваем, что считаем их недостойными доверия. Что, в свою очередь, порождает ответные обиды.

Дожевав, я уточнил.

— Это ты мне намекаешь, чтобы я не вредничал, умалчивая детали, а рассказал вообще всё?! — попутно просунув руку под её халат, уточнил я. — А как же тогда взаимная откровенность??

— Прошу прощения, ты о чем? — нервно облизав губы, уточнила Саша, пока шаловливые пальцы, скользя по теплому животику, приближались к венериному бугорку. — Или у тебя есть повод для недоверия?

— Тогда, может, поведаешь мне, как там поживает закрытая лаборатория, недавно приютившая останки незваного гостя? Окажешь высокое доверие, м?

— Это не моя тайна, — мигом выдав ответ, она отрицательно покачала головой. — Без очень веской причины, никак.

Вот всегда так. Как от тебя что-то нужно, так «давай-давай», а как самим чего рассказать, то выясняется что «вам неположено» и вообще, идите нафиг. А ведь так хочется взаимности и по части разного рода откровений тоже.

Размышляя о вселенской несправедливости, деликатно нащупал аппетитную киску и сосредоточился на ней. Над ухом громко засопели, когда ласкающие вульву пальцы начали своё мокрое дело.

— Придётся найти таковую, а то Чифую туда, как к себе домой ходит. Вход, если я не ошибаюсь, расположен под корпусом научников, не так ли? — не ослабляя натиск, продолжал я.

Саша упорно не поддавалась, уклончиво отнекиваясь от прямого ответа. Постанывая и ёрзая, но сумев сохранить тайну, она заслужила своё удовольствие и моё уважение. Правда, с моих колен она все же слезла, видимо понимая, что так и проговориться недолго. К тому же чай стынет. За время образовавшейся паузы, заполненной лишь звоном приборов и методичным жеванием, мы усиленно восполняли калории.

По истечении коей, мы, сытые и довольные, расселись в официальной части кабинета, где старая песня началась на новый лад. И, честно говоря, я был неприятно удивлён, когда в её доводах отчетливо виднелось понимание сути того, что доспех не развивается в одиночку.

Дальнейшая вереница аргументов сводящаяся к «начал песню — пой до конца», упирала на простой факт необходимости моей защиты при непредвиденных обстоятельствах, но для этого мне придётся рассказать всё по данной теме.

Угу, карман шире!

Главное, все было исполнено на таком уровне актёрской игры, что любо дорого. А коронная фраза «Я, как твоя женщина и твой ректор, хочу тебе только добра!», покорила меня настолько, что я не удержался от аплодисментов. Совершенно искренних. Касательно же истинных причин моего умолчания, то всё крылось в отсутствии ясности понимания (фиг его знает, как оно будет) дальнейшей эволюции, но уж лучше корчить из себя конспиратора, чем простофилю. Вслух же пообещал, что откровения если и будут (потом, может быть), то не иначе как взаимными. За что меня тут же обличили в незрелости, параноидальности и непонимании своего счастья. Однако, позже сказали, что великодушно прощают.

Опять же, это не помешало ей оттянуться в дальнейшем.

Следующее, на чем мы сосредоточились, была дружба народов, в контексте совместного проживания. Не терпелось, знаете ли, узнать, для чего было навязывать мне иностранного соседа.

— Поведай мне, солнце моё, а что там за история с принудительным подселением ко мне зарубежного соседа? — избегая предисловии, я зашёл в лоб.

— Ты так говоришь, любимый, будто в этом что-то плохое, — столь искренне недоумевая, парировала та, что сомнения в издевке пропали сразу.

— Вот значит как? Так это не глупая случайность, а преднамеренное действо??

— Я тебе не понимаю. Ну разве плохо разделить комнату с иностранным гостем, обогатиться его культурой и приобщить его к своей, тем самым помогая ему освоиться на новом месте и подтверждая, высочайший уровень нашей академии? — достовернейшим образом изобразив непонимание сути претензий, с чуть ироничной полуулыбкой, вопрошала она. В этот миг, невзирая на все мои тёплые чувства, я испытал сильнейшее желание её отодрать. Чисто для профилактики.

— Как ты, наверняка, знаешь, я живу не один, — с трудом сохраняя миролюбивый настрой, продолжил я. — Рядом со мной проживают еще две юные леди.

— Эта тайна умрёт вместе со мной, — заговорщицки подмигнув, подтвердила Саша.

— В таком случае, я не понимаю, зачем устраивать этот балаган. Или ты полагаешь, что жить вчетвером, особенно в двухместной комнате, это удобно? К тому же, кровать у нас одна, и занята она не только днём, но и ночью, а свидетелей нам не надо.

— Что мешает твоим девушкам пожить отдельно? Насколько я помню, Олькотт-сан по прежнему сохраняет за собой одну из комнат, поскольку формального согласия на её переезд вам никто не давал.

— А что мешает мне откочевать вслед за ними? Или, как вариант, можно заселить нашего гостя в вечно пустующую комнату английского дарования.

Устремив палец в небо, меня тут же просветили.

— Разделить с тобой комнату хочет не абы кто, а представитель семьи Дюнуа. Это не каждому предлагают, цени!

— Эвон как! Впрочем, мой ответ нет.

Тяжело вздохнув, явно напоказ, моя собеседница заговорила серьезно.

— Тут не всё так просто, как кажется.

— С этого места поподробнее, — заинтересовался я.

— Ичика, ты вообще хоть что-то знаешь о международном холдинге «Дюнуа-Инкорпорэйтэд»?

— Исключительно по верхушкам. В рамках общеизвестных данных.

— А поподробнее??

— Хм. Ладно, слушай, — вздохнув поглубже, я изложил все, что знал об этих ребятах. — «Дюнуа Инкорпорэйтэд» — это международный холдинг, чья история начинается с 1932 года, когда Александр Дюнуа, совместно с другом, основал небольшую компанию, занимающуюся изготовлением и продажей домашней утвари.

Впоследствии, бурно развиваясь, фирма прирастала активами, обзаведясь представительствами по всей стране, а во второй половине двадцатого века, с началом торгового бума, они умудрились стать одними из европейских лидеров по продаже электрической бытовой техники, а позже, и её электронных аналогов. Затем, придерживаясь политики непрерывного роста и развития, Дюнуа скупили огромное число мелких производителей, расширив сферу своих интересов от ширпотреба, до высокотехнологичных приборов и даже умудрившись влезть в оборонку, что и предопределило их дальнейшую судьбу. О совместных контрактах вообще речи нет, их целая уйма.

С появлением на мировой арене небесных доспехов, они вложили колоссальные средства в разработку собственных машин, сумев добиться прекрасных результатов. Их Рафали, особенно второго поколения, являются одними из лучших серийных моделей, ощутимо уступая, разве что, русским и немецким доспехам.

К слову, наша поисково-спасательная команда укомплектована именно французскими НД, чья модульная схема вооружения позволяет настроить их под решение практически любых задач. Вкратце, это всё.

— А ты знаешь, почему академия отдаёт предпочтение исключительно французским образцам НД? — Внимательно глядя на меня, подперев подбородок ладонью, уточнила она.

— Эмм. Нам предоставляют существенные скидки, как привилегированному учебному заведению и крупному оптовику?

— В том числе и поэтому. Но истинная причина лежит глубже.

Готовясь узнать что-то новое, я весь обратился в слух.

— Дело в том, Ичика, что серийные модели Рафалей, хоть и позиционируются как универсалы, но их традиционно считают ориентированными для защиты и обороны. Тем самым, они выгодно отличаются от моделей своих главных конкурентов, создававших небесные доспехи для диаметрально противоположных целей.

— Согласен. Назвать русский «Песец» или немецкий «Вульф» иначе, как оружием нападения, это сильно погрешить против истины. Однако, причем тут мы?

— Притом! Ты можешь не поверить, но у нас хватает недоброжелателей, только и ждущих весомого повода. Замена парка машин, особенно на более смертоносные модели, была бы для них истинным подарком.

— Мы ведь недавно подверглись нападению! — Вспомнив столкновение с длиннорукой бестией, тут же нашёлся я. — Разве этого повода недостаточно? Учти, что в отличие от французских жестянок, немецкие, а уж тем более русские машины, наверняка бы одержали верх. Пусть и не без потерь.

— К сожалению, произошедший эпизод списали на случайность (шоб им самим так повезло). Тогда как нашу попытку приобрести серьезные боевые машины однозначно бы выставили в негативном ключе.

— Академия рвётся к мировому господству? — Решив пошутить, брякнул первое, что пришло в голову — Давно пора!

— Не сомневайся, так бы и посчитали. Мы ведь не только на бумаге независимы, а это раздражает сильных мира сего. А такой приз, как наше заведение, заставляет слишком многих забыть о приличиях.

Став предельно серьезным, я уточнил:

— Нашлись смельчаки, собравшиеся напасть на нашу академию? Серьезно?? Ну, пусть рискнут, всех покрошим!!

Печально улыбнувшись, Саша отрицательно покачала головой.

— Вероятнее всего, дай мы им повод, нас бы вынудили принять к себе группу международных наблюдателей, якобы независимых, чья аффилированность с корпоративными структурами не оставляла бы сомнений в их предвзятости. При этом, первыми в списке на наблюдение, а то и провокацию, был бы ты и твоя Хоки, надо ли объяснять почему?

— Нет. Тут все очевидно. Однако, это не объясняет необходимость подселения ко мне.

— Исходя из просьбы, полученной нами, ваше совместное проживание является наилучшим решением.

— Браво! Моя женщина поступается моими же интересами, ради ублажения богатой наследницы, — мрачно глянув ей в глаза, я пригвоздил в ответ. — И ты еще говоришь о доверии?

— Наследник — это мальчик, примерно твоего возраста, — не менее жестко ответила та. — И ему будет не на кого опереться, кроме как на тебя!

— Мальчик?

— Да!

— Уверена!? Может, поспорим на пару миллионов, что наследник ниразу не мальчик?

Александра не рискнула согласиться, вместо этого взяв паузу для размышлений. Молча обдумывая сложившийся расклад, она, кажется, поняла, что мне известно нечто такое, о чем она и не догадывается.

— Знание чего, даёт тебе уверенность в своёй правоте? — будто нехотя, уточнила она.

— Есть тут пара моментов. Но! Либо баш на баш, либо каждый при своём.

— Только никому…

— Буду нем, аки труп! — заставив собеседницу поморщиться от подобной метафоры, согласился я.

Рассказанное ею, было крайне познавательно. Всё началось с двух писем, пришедших в один день.

Изъявив желание обучаться в наших стенах, в приёмную комиссию академии было направлено два комплекта документов с просьбой о зачислении. Германская сторона, представленная некой, доселе неизвестной, Лаурой Бодевиг, ограничилась исключительно одной просьбой — обучаться в классе Оримуры Чифую-доно. А вот у французской стороны аппетиты не отличались особой скромностью (по мне, так больше напоминая истерию). «И здоровье у него хрупкое, и душевная организация тонкая, и женщин он побаивается (тут его мигом вылечат!). Поэтому, поселите-ка его с представителем одного пола, чтобы они жили и учились вместе. Мы ведь знаем, что вам это не сложно… и т. д. и т. п.»

Короче, впечатление было такое, что на этого Шарля Дюнуа дышать боязно. Того и гляди — сдует. Правда, в чем нельзя было французов упрекнуть, так это в тупости. За выполнение их пожеланий они были готовы отблагодарить массой весомых бонусов. Ну не меня, ясен пень, а академию целиком и Сашу в частности. Учитывая, что «Дюнуа Инкорпорэйтэд» был давним торговым партнёром и, насколько это возможно в крупном бизнесе, союзником академии, возникла весьма неловкая ситуация.

Другой странностью было то, что обе конкурсантки еще до поступления имели по личному НД. Подозрительное совпадение.

Обретённые знания, дополняя уже имеющиеся, сложились в цельную картину.

Как итог, к концу её монолога я даже расхохотался, вызвав невольные вопросы.

— Что смешного, Ичика?

— Теперь мне понятно, зачем выдавать девочку за мальчика.

— И зачем же? — Сверкнув любопытным взором, мигом нашлась Саша. — Ты ведь не передумал откровенничать?

Да какие тут откровения, так, смех один.

— Расклад тут, — проще некуда. Под видом мальчика ко мне посылают девочку, а для увеличения её шансов на успех, организуют совместное проживание. Угадаешь для чего?

— Промышленный шпионаж?

— Хорошая версия, но с учетом особенностей моего доспеха, без доступа к ядру всё, что им светит — наделать фотографий внешнего вида. Жучки и спец. программы тоже не помогут. Шинононо так умело защитила своё творение, что хрен где подкопаешься.

— Но ведь остаётся инструкция, единственный экземпляр которой был передан тебе вместе с доспехом, — проявив эрудицию, возразила Саша.

— Можно попытаться. Вот только постороннему её не прочесть, девчонки уже как-то рискнули.

— И что?

— Ничего. Пустота на каждой странице, поскольку это не просто книга и чужих рук она не признаёт. Но если они не полные идиоты, то действовать будут тоньше.

— Шантаж или подкуп?

— Соблазнение и приручение. Ну, сама посуди, для чего пытаться воровать часть сведений о доспехе (не без риска), если можно получить всё целиком, как придаток к пилоту? Вероятно, они рассчитывают на то, что неискушённый юноша будет покорён шармом французской красавицы, меж ними вспыхнет пламя страсти, и тот, потеряв голову, умчится вслед за ней, как мотылёк за пламенем свечи.

— Бедному юноше уже не спастись? — трагично воскликнув, Саша, отчаянно заломила руки.

— К сожалению нет, — подхватывая игру, восклицаю в тон. — Ведь одна зеленоокая дива, чья красота не уступает уму, навеки поселилась в его сердце. И подобных ей, там еще двое.

Наградой мне была очень довольная улыбка. Но, благодаря очередному вопросу, ненадолго.

— Ах да, а что я то получу за своё согласие? Неужели ты полагаешь, что мы уже договорились?

Греческая трагедия мгновенно сменилась восточным базаром. То, что я получу «Первую красавицу Франции, и её доспех, в придачу» звучало как анекдот. Той так и так было некуда деваться. Жарко поспорив, сошлись на том, что в переоборудуемом корпусе старшекурсников я получу самую большую комнату, ту что под крышей (на вырост беру, для других стараюсь) и право заселения в неё для всех своих девушек. С моей стороны, было согласие на прием гостя на неделю-две, больше вряд ли понадобится, а тем временем, обе девушки переедут к Сесилии.

Представляя, как они будут упираться, закрадывалась мысль, что продешевил.

Когда с надоедливыми переговорами было покончено, Саша, сняв маску жесткого переговорщика, попросила несвоим голосом.

— Ичика, а покажи мне эту… ну, в смысле, невидимость… доспеха… — с предвкушением чуда, тихо произнесла она.

Столь искреннее ожидание откровенно подкупало.

Выйдя на середину комнаты, дабы избежать разрушений, с жестом фокусника призываю доспех. Когда белоснежная громада привычно облепляет тело, активирую оптический камуфляж. Хищно-угловатый силуэт быстро тает, оставляя лишь туманный объем, осязаемый на ощупь.

С неподдельным восхищением на лице, будто ребёнок, подловивший деда мороза, она медленно приблизилась.

— Вот это да! — Звенящим от восторга полушёпотом разнеслось по комнате. — А можно… потрогать это чудо?

— Щупай на здоровье… — ободряюще кивнул силуэт.

После чего, прозрачную броню пощупали, постукали, и поковыряли везде, куда удалось дотянуться. Нарезая круги, Саша не переставала чему-то улыбаться. Изящная ладонь неотрывно прикасалась к броне, нет-нет да и соскальзывая на пилота.

Вскоре, на место робкому восторгу, пришло не менее радостное предвкушение.

— Ты даже себе не представляешь, какой прорыв обещает данная технология, сумей мы в ней разобраться. Надо будет непременно все хорошенько изучить!

— В той самой, жутко секретной, лаборатории?

— Угу.

— Каков тогда мой интерес? Ну кроме свободного доступа, естественно.

От такого вопроса, она даже растерялась, но лишь для того, чтобы через несколько секунд начать громко возмущаться.

— Тебе что, опять мало? Ну знаешь, дорогой, ты слишком много хочешь. Аппетиты как у акулы.

Мигом выскользнув в видимый спектр, отчего оказался ощутимо выше её, я аргументировал.

— В обмен на чудо я хочу иметь равновесное благо. Иначе это шовинизм и апартеид, вот!

— И чего же тебе хочется, радость моя, — сладким, но совершенно неаппетитным голосом, уточнила она.

— За право меня изучать, я хочу полный доступ к разрабатываемым новинкам вооружения и к экспериментальному цеху, изготавливающему прототипы. Не подумай, будто из простого любопытства, мне еще воевать в будущем.

— С кем? — Донельзя серьезно уточнила Саша.

— Еще не знаю, но твёрдо уверен в том, что сумеречный гигант лишь первая ласточка.

Судя задумчивому лицу, я дал пищу для размышлений. И тут я вспомнил о времени, которое у нас, к сожалению, в вечном недостатке.

Отозвав доспех, я уже приготовился попрощаться, как Саша достала из стола бархатную объёмную коробочку, украшенную символом академии и моим именем.

— Пока не ушёл, хочу вручить тебе кое-что. Носи с гордостью.

Взяв нежданный сюрприз, испытал смутное чувство отторжения. Как оказалось, не зря.

Внутри упаковки был он. Орден Восходящего Солнца.

Зубчатая восьмиконечная звезда с красной пипкой посредине. Зелёный гребень, коронующий эту нелепость, дополняла здоровенная лента, размерами схожая с выпускной.

— Носить? Это? Я вам что, папуас какой?

— Ичика, это одна из высших наград нашей страны. Чем ты недоволен?

— Признаюсь как на духу — оно мне нафиг не нужно. Я цацки не ношу. Даже наградные.

Вернув орден в коробочку, кладу его на стол.

— Пусть у тебя пока будет, а то потеряю или продам.

Но отказ не нашёл понимания (хоть я до этого не раз говорил о своём отношении к такого рода наградам). Пришлось срочно подойди и прописать порцию живительных обнимашек.

— Высшая награда для меня, это жизнь и здоровье моих близких. — Шепчу на теплое ухо, едва касаясь его губами. — Их я ценю гораздо выше всех этих орденов и медалей, что в изобилии наплодила государственная машина.

Стараясь отвлечь её от грустных мыслей, чуть меняю тему.

— Мне вот непонятно, почему он у тебя? Разве подобное не вручают на помпезных церемониях под фальшивые речи?!?

— Ты неисправим, — хохотнула моя радость, веселея на глазах. — Мне его передали в тот момент, когда не было ясно, сможешь ли ты выжить. Случись худшее, пришлось бы награждать посмертно.

— И миллион тоже посмертно? Небось чеком, на предъявителя, в какой-нибудь заднице мира. Нет уж, нафиг такое счастье, — на что я получил очередную порцию довольного смеха.

С прощальным поцелуем мы расстались до следующего раза. Проходя мимо Марии, получил благодарную улыбку и жест ободрения, в виде кулака, с большим пальцем вверх. Настроение было солнечным, как никогда.

Кабинет Ректора, после ухода Ичики.

Откинувшись на высокую спинку кресла, Александра Ивамото любовалась на дождь. Созерцая полёт водных струй, она улыбалась с тем выражением неподдельного счастья, что редко свойственно занятым людям.

На это были свои причины. В самом начале, ей казалось, что от Ичики не стоит ждать ничего, кроме подростковой увлечённости, возможно даже, небескорыстной.

Это-то и заставило её ошибиться дважды. Первый раз — когда из-за привычного недоверия, яркое и сильное чувство было принято за недолговечное увлечение, замешанное на мелочном расчёте. Второй же ошибкой стала уверенность, что её сердце принадлежит и повинуется лишь ей. А любовь, пусть таковая и возникнет, легко задушить с помощью логики и разума.

Наивная.

Ведь, спустя некоторое время, Саша с удивлением обнаружила, что рассматривая их отношения, всё чаще использует эпитет «мы». И первым подтверждением истинности её чувств, стала яростная битва Ичики с пришлой тварью, цена победы над которой оказалась чудовищно велика.

Именно тогда, испытав ужас бессилия от невозможности помочь, и позже, когда яростная надежда на чудо сменилась слезами искреннёй радости, она осознала насколько ей важен и нужен этот юный нахал. Чья искренняя улыбка, расцветающая при каждой их встрече, была столь непохожа на фальшиво-жабьи гримасы политиков и корпорантов. Регулярное общение с которыми, было неотъемлемой частью её работы.

И ведь не только в искренности чувств было дело.

Прогоняя перед внутренним взором сегодняшнюю встречу, интенсивную до дрожи в коленях, она отчётливо ловила себя на мысли, что жаждет еще. Его рук, жадных и ласковых одновременно, нетерпеливых губ, любопытного языка и самое главное, его мужского естества. Неутомимой твёрдостью которого она наслаждалась много минут подряд.

Закусив губу, Александра на миг предалась сладострастным грёзам, ощущая, как теплеет внизу живота, но шепот разума, прожурчавший в голове, ледяным ручейком охладил страсти.

Сейчас важно другое.

Не Оримура как любовник, друг, и будущий (что весьма вероятно) глава семьи, а как пилот и ученик её академии. Защитить которого — её священный долг.

Еще тогда, с первых дней его пребывания в академии, жадные взоры уже были прикованы к нему.

Подумать только, — мужчина пилот!

Живое доказательство невозможного.

За подобную тайну не пожалели бы никаких денег, если подобное вообще можно измерить в деньгах. Ведь заполучи какая-либо из стран этот секрет, и её господство стало бы неоспоримым, а значит, Ичика не должен принадлежать никому.

Никому, кроме себя.

А уж теперь, когда его НД приобрёл совершенно уникальные свойства, вдобавок не забыв и пилота, нужно быть осторожными вдвойне.

Но в одном госпожа Ивамото была уверена непоколебимо, — как бы ни сложились обстоятельства, его тайну она сохранит любой ценой.

Да и готовность юноши пойти на компромисс, по части изучения новых свойств «Белой Брони», внушала определённый оптимизм. Пускай и придется пойти на уступки. Но это позже, а сейчас следовало принять ряд экстренных мер.

В комнату был вызван секретарь.

С вальяжной грацией мастера боевых искусств (что тщательно скрывалось) Мария неторопливо вошла в помещение. В такие моменты, когда отпадала нужда в строгом официозе, две молодые женщины могли спокойно откровенничать, наплевав на ранги и чины. Многолетнее доверие и родственные узы объединяли их куда лучше, чем любые циркуляры.

— Что-то случилось? — с лукавым прищуром, улыбнулась гостья. — Или хочешь обсудить своего кавалера?

— Да что его обсуждать? — мечтательно возразила Саша. — Идеал, он в Африке идеал.

Искренне посмеявшись, они расположились друг напротив друга, придвинув кресла почти вплотную. Но грядущей беседе не суждено было стать дружескими посиделками.

— Нужно принять ряд мер, для усиления безопасности Оримуры Ичики. Информационной, в первую очередь.

— Выяснилось что-то, недопустимое к разглашению, — точно подметила Мария. — Или твой возлюбленный поделился тайной, способной перевернуть мир?

— Метко сказано. Но не перевернуть, а скорее взбудоражить, и это приведёт к крайне негативным итогам. Для всех нас. Поэтому готовиться нужно уже сейчас.

— Я вся внимания. — Достав аккуратный блокнот, помощница ректора приготовилась писать.

— В первую очередь, необходимо вычистить всё лишнее, что есть в документах академии, по нашему мальчику. Каждая мелочь, вроде любимых привычек или клички домашнего питомца, должна быть незаметно удалена. Либо искажена. Далее, — все обращения и запросы, со стороны прессы или представителей коммерческих и государственных структур, касающиеся Оримуры младшего, должны проходить исключительно по официальному пути. И никаких «услуга за услугу». Тех же, кто будет скандалить или настаивать — в черный список, бессрочно.

Удивившись крутизне мер, секретарь лишь покачала головой.

— И самое главное, начать отслеживать любую подозрительную активность преподавательского и обслуживающего персонала, выходящую за рамки профессиональной компетенции. Тех, кто резко и внезапно подружился с корпорантами, — под особо тщательный контроль…

А покуда в кабинете ректора кипели страсти и принимались судьбоносные решения, я возвращался к себе.

Неспешно паря над мостовой, когда серебристые струи дождя нетерпеливо бегут по выпуклой плёнке щита, я прогонял последние события в уме, соотнося плюсы и минусы сделанного. Первых было ощутимо больше, чем вторых.

Нет, конечно, поначалу были сомнения (и немалые) в целесообразности посвящения Саши в тайну эволюции «Белой Брони». Но ведь прогресс доспеха не стоит на месте и первый же бой породит массу вопросов, хорошо, если без претензий. А так, приобщив её к тайне, я и обвинений в недоверии избегаю, и тыл свой укреплю. Как ни верти — хорошо получается.

Теперь оставалось лишь разобраться с Рин, плюс организовать переезд девчонок, и на этом всё. Тишина и покой, вплоть до приезда гостей. Достигнув корпуса общежития и отозвав доспех, я уже размышлял, куда потратить вторую половину дня. Ведь и полетать хочется, но и отдохнуть бы неплохо.

Как тут, его величество случай сделал свой ход. Лишь стоило мне поравняться с дверью, ведущую в комнату Чифую, как понеслось! Дверь неожиданно распахнулась и я был, с совершенно неженской силой, ухвачен за плечо, после чего втянут внутрь.

Стоило оказаться внутри, как дверь за спиной резко захлопнулась, подобно крышке гроба. А неослабевающая хватка отсекала пути к отступлению.

— Здравствуй братик, как хорошо, что ты зашел. Нам как раз нужно поговорить, — с легкой улыбкой и хищным прищуром, озадачила меня старшая родственница.

Отдохнул, называется….

В следующую минуту я был препровожден к столу, а строго напротив, спиной к выходу, уселась Чифую. Всем своим видом давая понять, что спасаться поздно. Широко улыбнувшись, она широким жестом предложила мне угощаться. Изобильно заставленный стол, на котором нашли свой приют самые разнообразные блюда, начисто отметал версию об экспромте.

И это наводило на размышления.

Более того, внезапно-гостеприимное радушие старшей родственницы настолько выламывалось за привычные границы её поведения, что внутренний параноик тут же подал голос, — Мол, не вздумай жрать, козлёночком станешь!

Пришлось ограничиться чаем.

Ощущение неправильности происходящего было сродни смутному предчувствию беды, поскольку ну не бывает у сестры внезапных приступов хлебосольности, не-бы-ва-ет! И все же, форсировать события наводящими вопросами не казалось хорошей идеей. Раз уж меня столь любезно «пригласили», то пусть и расскажут с какой целью, поскольку у атипичной гостеприимности наверняка есть нешуточная подоплека. Осталось узнать — какая именно.

Приготовившись к откровениям, начинаю молча ждать, всем своим видом изображая скромную вежливость.

Самое трудное, при этом, было не притрагиваться к еде, поскольку быть бдительным, сосредоточенным и сытым одновременно я не умел. И, дабы не скучать, начинаю пить чай, неспешно чёрпая его маленькой ложечкой для десерта. В итоге и отвлёкся и развлёкся.

Кончилось же всё тем, что ей просто надоело ждать, после чего, скептически поглядев на моё занятие, Чифую кинула пробный шар.

— До меня дошли слухи, — наградив меня лукавым взглядом, произнесла она. — Что наш прославленный староста избегает классного психолога… Даже не знаю что и думать.

Взгляд лисы, доставшийся колобку, вряд ли был более красноречив.

— Неужели Оримура-сан прислушивается к пустопорожним сплетням? — отзеркаливая собеседника жестом и интонациями, изумился я. Про себя же подумал, — «Сто из ста, что это Клариссины проделки».

— О каких сплетнях речь, если Кларисса-сан сама мне об этом сказала? — Блеснув сталью из глаз, с видом довольной хищницы изрекла она. Небось, думала, что я удивлюсь.

«Хм. Один-ноль в ненашу пользу» — Мысленно констатировал я, формулируя ответ в доброжелательно-едком стиле.

— Посещать психолога, — дело исключительно добровольное. Лично мне, это не нужно. Особенно после того, как мои родственники стали привлекаться той в качестве посредников. Доступно излагаю, Онээсама?

Ответ не нашёл понимания.

На место показному радушию мигом пришла мрачная серьезность, отчего прекрасное лицо Чифую стало напоминать демоническую маску. Но в пугающем взгляде, устремлённом на меня, было нечто большее, чем просто недовольство. В нем затаилась боль.

А в зазвучавшем голосе, за гремящим рокотом гнева, отчетливо слышались отзвуки страданий, говорящие сами за себя.

— Мой брат такой трус, что боится простого визита к штатному специалисту? — осыпая меня подначками, начала та. Но фокус не прошёл. Я уже знал, куда смотреть.

Пропуская издевки мимо ушей, я усиленно искал причину её тревог, столь насторожившую меня. И жадно впитывая чужой голос, постепенно начинаю различать, как сквозь грозный водопад речи, обертоном звенит печальное «не покидай…», подобное предчувствию необратимой утраты, когда нестерпимая мука ядовитыми каплями сочится сквозь броневые пластины несокрушимой воли, подтачивая ту изнутри.

Как в слиянии звуков рождается симфония, так в единении разрозненных мелочей ко мне пришло понимание картины происходящего. У меня не разыгралось воображение. Черная кошка в темной комнате действительно была, лишь протяни руку. Но вот чья воля привела её туда?

Размышляя над контрмерами, я не мог, тем не менее, не снять шляпу перед маэстро от психологии. Мастерство столь тщательно избегаемой мною персоны, организовавшей всё это, вызывало неподдельное уважение. Ведь насколько я знал, — за себя Чифую бояться не умела, начисто, а любая опасность расценивалась ею как вызов. Но тонкое понимание человеческой сути позволяло Клариссе найти подход практически к любому собеседнику.

Оримура-старшая не стала исключением.

Но теперь был мой черёд.

Покинув кресло, я подошёл к собеседнице вплотную и, опустившись на корточки, посмотрел ей прямо в глаза, чуть-чуть снизу.

Сестра, увидев такое, тут же пошутила на тему приставучих младших братьев, стараясь укрыть за фальшивой бравадой истинное положение дел, но было поздно.

Завладев её рукой, прерываю поток сознания и спрашиваю прямо:

— Прошу, расскажи мне, что она тебе наговорила? — и бравада угасает, как искры под дождём. На миг, прикрыв глаза, сестра отводит взгляд. А в тихом, слегка хрипловатом голосе зарождаются предвестники слёз.

— Она сказала, что непонимание разрушит нашу семью, и я потеряю тебя. Навсегда, — до боли стискивая мою ладонь, кричащим шёпотом призналась она. — К сожалению, ей крайне редко приходится ошибаться.

«Вот значит как. Добиваясь поставленной цели, наша хитроумная интриганка затронула то немногое, что для сестры было действительно дорого. А так как личное бесстрашие не отменяет тревоги за семью (из которой у Чифую один лишь брат), то хитрая комбинация сработала безотказно».

Хотя признаюсь, что такое виртуозное манипулирование другими я меньше всего распространял на сестру. Ведь, казалось бы, у неё и воля тверда, и ум остёр, но, вот, поди ж ты… Пока что можно было лишь догадываться, отчего психологиня жаждет встречи со столь маниакальным упорством.

Допускаю, что она руководствуется исключительно благими намерениями, а мне хочет исключительно добра… как она его видит. Вот только у меня был несколько иной взгляд на подобную «благотворительность», равно как и на такое «добро».

Но с этим позже, а пока…

Плавно подымаясь, утягиваю сестру за собой. Стоя вплотную, когда разница в росте становится особенно заметной, ловлю её взгляд. И отвечая на невысказанную просьбу, прочтённую в глубине темных глаз, крепко обнимаю. Образ грозной воительницы, избравшей стезю строгого и бескомпромиссного учителя, тут же рассыпается осколками, оставляя после себя молодую женщину. Хрупкую и ранимую.

Пребывая в заблуждениях, разделяемых большинством, я до недавнего мига и не пытался понять, насколько ей нужна моя поддержка и понимание. Касаясь щекой её макушки, начинаю говорить прямо на ухо, полускрытое прядями цвета воронова крыла. Вбирая каждое слово, та неподвижно стоит в моих руках, и лишь её теплое дыхание щекочет мою шею.

— В том, что тебя провели, нет ничего удивительного. Кларисса виртуозно умеет играть на чувствах людей, даже таких волевых и смелых как ты. Скажу более, она наверняка сказала тебе правду.

Стройная фигурка вопросительно пошевелилась.

— Я серьезно! При её мастерстве, достаточно было сказать правду, но не всю, плюс в нужном месте сместить акценты, а остальное ты додумаешь сама. Что же касается нашей с ней будущей встречи, из-за которой она зашла так далеко, то рандеву состоится. В самое ближайшее время, будь уверена.

Короткий смешок родился на границе слуха, я решаю расставить точки над Ё.

— Ну а что касается нас, то, невзирая на твою резкость, строгость и излишнюю прямоту, ты всегда будешь моей любимой старшей сестрой. Единственной и неповторимой.

Слушая меня, та аж притихла.

— Я не оставлю тебя одну, не перестану любить и ценить, пускай ты и бываешь излишне резка, временами будучи упрямой как осё… ай! — Отреагировал я, когда натренированные пальцы ущипнули за бок, обрубая фразу.

В иронично-любящем взгляде, брошенном снизу-вверх, не осталось и следа от недавних расстройств. Кризис нас отпустил. Что, собственно, и требовалось.

Переставив кресла поближе, возобновляем разговор.

Убедившись в крепости семейных уз, Чифую вскоре становится нехарактерно задумчивой. Подозреваю, что теперь попытка разобраться в ситуации будет для неё чуть ли не делом чести. А уж учитывая её дотошность и обязательность… Клариссе что-то, да будет.

Но начать она решила с того, кто поближе.

— А все-таки, почему ты так упорно её избегаешь?

— Она прозорлива, и даже более того.

— Разве это плохо? Или у тебя есть иная причина держать дистанцию?? — провокационным тоном уточнила она.

— Что?!? — состроив тупую рожу, воскликнул я. — Я её знать не знаю!

— Разве это помеха? Ведь знаешь, как бывает, — в бархатном голосе собеседницы появились интимные нотки. — Ты, она, вечерняя встреча в пустом кабинете…

— Очень смешно…

— Боязнь взрослых женщин? — с многозначительным намёком разнеслось по комнате — Или же наоборот, кто-то может не совладать с собой, особенно, при виде зрелой красоты?

Глядя на резвящуюся сестру, я лишь молча ухмылялся, выслушивая её перлы относительно моих предпочтений (некоторые были неприятно точны). Впрочем, на послестрессовом отходняке откалывают и не такое. Но когда остроты уже сходили на «нет», то первый же вопрос вернул ей строгость мыслей.

— Ты доверяешь Клариссе? Без шуток.

— Хм. Как посмотреть. — Подперев подбородок, задумчиво констатировала она, — В профессиональной сфере ей мало кто ровня, но как человека я знаю её недостаточно близко. А почему ты спрашиваешь?

— Дело в том, что я не могу быть уверенным в её молчании, если она, походу нашей беседы, узнает что-то недопустимое к огласке, — честно ответил я.

— Насколько я наслышана, — озадаченно призналась сестра, — Двурушничества за ней не замечали.

— Тут другая проблема… — замявшись, ответил я. — Из технической, скажем так, области…

— Это ты про «Белую Броню» намекаешь?

— Угу…

— Профессионального интереса к небесным доспехам у Клары отродясь не было, — веско изрекла Чифую. — Её стезя, это люди. Просто прими это как факт.

— Хорошо если так. Но как только она задаст первый же вопрос о моём доспехе — встреча окончена! — подтверждая намерения, согласился я.

Уточнив, действительно согласен ли я на «дружеские посиделки» у Клариссы, Чифую коротко созвонилась с последней и сказала, что меня ждут в любое удобное для меня время. После чего, мне было предложено «не стесняться» и перекусить.

Не желая объедаться, решено было ограничиться чем-то легким. И священнодействуя над миской морепродуктного салата, я, будто невзначай, спросил:

— А чем ты обычно занимаешься по вечерам. В свободное от работы время?

Удивлённо облизав вилку, та поначалу не нашла чем ответить, но потом резко развеселилась.

— Тебе мало двоих девушек, решил и сестру прибрать? — Откровенно потешаясь надо мной, усмехнулась она.

— Не совсем. Я хочу, чтобы ты научила меня сражаться на профессиональном уровне, как ты это умеешь. А это подразумевает индивидуальные занятия.

Поглядев на меня с тем неповторимым выражением лица, когда сомнения в адекватности собеседника намертво сплетаются с непониманием сути желаемого, она уточнила.

— Разве тебе мало ежедневных занятий? Я ведь только и делаю, что преподаю вам всё новые и новые тонкости ремесла. Или тут дело в ином?

— В точку!

— Я вся внимание… — Усевшись поудобнее, сосредоточилась она.

С глубоким вдохом, я бросился в бездну откровений.

— Отрицать качество обучения нашей академии было бы глупо. Но у меня складывается впечатление, что все наши штудии зациклены на общетеоретических и спортивных аспектах использования НД, намеренно ограничивая нас в остальном. Проще говоря — мы не умеем воевать по-настоящему.

— Боевое применение доспехов вам преподадут на поздних курсах академии. Так что наберись терпения, твоё время еще придёт.

— Нет у меня времени!! — звонко хлопнув по столу, возразил я. — Тогда я выжил лишь чудом, и повторного опыта подобного рода мне не нужно.

— В таком случае, может скажешь конкретнее, чего ты хочешь от наших индивидуальных занятий? — Строго попросила сестра.

— Дай мне то, чем владеешь сама. Научи сражаться по-настоящему.

— Зачем тебе это?

— Врагов убивать!

Пронзительно поглядев мне в глаза, она сказала лишь одно слово: «Нет», но простой отказ прозвучал как приговор.

Вот и всё.

Худшие опасения на глазах обрели плоть, и уповать на родство стало далее бессмысленным. И без того неширокий выбор сузился до считанных вариантов, сильно ограничивая пространство для манёвра.

Тяжко поднявшись с кресла, я вежливо поклонился напоследок.

— Я принимаю твой отказ. И знай, он не изменит моего к тебе отношения. Что же касается необходимых мне знаний, то я найду тебе достойную замену. Бывай.

И направился к выходу. Следующей в списке на посещение была Клара (ух, щас я ей наговорю всякого!)…

Успев сделать всего три нешироких шага, я был остановлен за руку и развёрнут в сторону собеседницы. Первой реакцией было раздражение и гнев (какого хрена?!?), но затем пришло озарение (а вдруг!!??).

В направленном на меня, снизу-вверх, взгляде не осталось и намёка на прежнюю категоричность, словно и не звучал недавно отказ, перечеркнувший многое.

— И все-таки, зачем?

— Напавшая на академию тварь лишь предвестник грядущего. Но, не умея держать удар, я погибну сам и обреку остальных.

— Твои девушки неплохие пилоты, попроси их, они помогут… в меру своих сил. — На полном серьезе предложила сестра.

От такого предложения я на миг потерял дар речи (неужели она не понимает?). Желание дать собеседнику в ухо, невзирая на последствия, стало почти осязаемым.

— Они еще не готовы для настоящей схватки, для них это смерть! — в открытую я вызверился на Чифую, втолковывая очевидное, но вместо ожидаемой отповеди (если не более) получил улыбку. В той была гордость… и нежность.

— Но ведь они пилоты, не так ли? — Продолжая упорствовать, с улыбкой уточнила та.

— Их предел — учебные поединки. Воевать по-настоящему они пока не готовы, и будь я проклят, если пущу их в бой поперёд себя, — старательно удерживаясь от нецензурной брани, я объяснял очевидное, но время поджимало. — Ладно, поговорили и хватит. Будь здорова.

Но уйти мне не дали.

Изящная женская ладошка, по-прежнему удерживающая моё плечо, цепкостью напоминала гидравлический захват.

— Только ли из желания защитить исходит твоя просьба? — продолжила она спрашивать странное.

Но мне эта игра в шарады уже надоела. Если уж отказала, то отказала, зачем толочь воду в ступе?

Взяв её за запястье, отцепляю от себя и говорю без умолчаний, как есть.

— Я тебе вот что скажу, дорогая сестра. Меня уже не интересует причина, по которой ты посчитала меня недостойным подобного знания. Ты не единственная, кто может дать мне искомое, хотя, признаюсь, что никого другого я бы не жаждал в учителя также сильно, как тебя. И мне кажется, что в бытность пилотом Белого Рыцаря (судя по её расширившимся глазам, она полагала, что мне это неизвестно), ты еще не была столь мелочной. Видимо стареешь.

И вновь пытаюсь уйти, но меня снова хватают и непущают.

— А не пожалеешь? — едва ли не мурлыкнув, уточнила та. — Ведь учёба пойдет всерьез.

— А чего тебя жалеть то? — беспечно удивился я. — На тебе хоть пахай.

— Что ж, тогда завтра, с утра пораньше, и начнём, — с непонятным выражением лица, подтвердила та, при этом ласково улыбаясь. — Не опаздывай.

Стараясь скрыть внутреннее ликование, я серьезно кивнул, но меня опять задержали еще на «парочку вопросов».

— Скажи мне честно, кто тебе сказал о Белом Рыцаре? — Вкрадчиво уточнила Чифую, почему-то начав поправлять мне воротник.

— Да никто не сказал, я из инструкции к своему НД это понял. Там оно черным по белому.

— Прям так и написано? — Неверяще переспросила она.

— Ну не совсем. Но сопоставив номер ядра «Белой Брони» (001), и ряд упоминаний о «Белом Рыцаре» (первом из доспехов), невольно закралась мысль, что между ними что-то есть. Добавить к этому, что Шинононо Табанэ, могла сделать подобный шедевр исключительно для близкой подруги, и все становится ясно. Ну, плюс, ты сама подтвердила. Что-то еще?

— Нет, ничего. — Краснея, возразила моя родственница.

На том мы и расстались.

Стоило Ичике уйти, как на лице его сестры отразилась вся гамма противоречивых чувств, обуревающих её.

Повалившись на кровать, она постаралась придать скачущим мыслям некое подобие стройности. Похоже, что тихий и робкий младший братик остался лишь в её памяти, а на его место пришел кто-то несоизмеримо более… взрослый.

Начать только с того, что прежде невнимательный и рассеянный, он легко разглядел её страхи и точно назвал их источник. Но чувство избавления было приправлено изрядной толикой стыда, заставляющей кривиться от досады. Лишь одна только мысль, что все её терзания оказались хорошо срежиссированной многоходовкой, вызывала нестерпимое желание кое-кого поколотить, притом неоднократно.

Но даже это не было самым удивительным. То, как повел себя Ичика, было достойно, скорее, старшего брата.

Вспоминая его добродушную иронию, быстро сменившуюся неколебимой решимостью и обратно, Чифую наконец-то поверила, что её самый дорогой человек перестал быть маленьким ребёнком. А уж то, как он требовал себе усиленных тренировок, звучало как музыка в её ушах. Ради такого стоило его немножко подначить, ведь раньше он отнекивался от занятий, как только мог. И все же, в тот момент, когда он, с каменным лицом, пообещал найти ей замену, сердце ощутимо дало перебой, будто предупреждая.

Плюс, тот факт, что тайну её прошлого оказалось настолько легко раскрыть, также вызывал некое беспокойство, но поразмыслив над ситуацией стало ясно, что без инструкции «Белой Брони» подобных выводов не сделает никто. А значит (с учетом особенностей этой книжки), волноваться не о чем.

Что ж, день прошел не зря. Оставалось придумать, как отплатить Клариссе за её «доброту», спланировать дополнительную программу для брата и кое в чем подумать о себе. В физическом, так сказать, смысле.

Еще тогда, стоя в его руках, Чифую вдруг вспомнила, как давно не получала живительного массажа в исполнении её драгоценного сородича.

И это стоило исправить.

А в то время, как кое-кто предавался воспоминаниям о моих руках, разминающих её тело, я успел созвониться с Кларой и сейчас направлялся к ней.

В преддверии беседы следовало придумать хотя бы бледное подобие плана, но интуиция твердила помнить об импровизации. По результату спешных размышлений становилось ясно, что уповать на интеллектуальную мощь и разного рода хитрости бессмысленно — разгадает сходу. Единственное, что могло бы помочь, так это непредсказуемость и самоуверенность, плавно переходящая в наглость. Главное правильно выбрать момент чтобы ошарашить оппонента. Ведь тут возможен и встречный сюрприз.

Но важнее всего будет установить истинную причину столь навязчивого интереса. Проще говоря, фигли ей надо до полного счастья?

Мысленно споря сам с собой, я совершенно не заметил пролетевшей прогулки. Отчего искомая постройка будто выпрыгнула из-за угла, резко вторгаясь в окружающую действительность.

Гордо возносясь над мокрой листвой деревьев, белоснежная громада здания молча взирала на меня с высоты семи этажей. Незапертая дверь легко подалась внутрь, бесшумно пропуская в холл, богато раскрашенный в морских тонах. Изобилующий причудливой лепниной, плавно перетекающей в мастерские сделанные барельефы, тот с легкостью завладевал вниманием впервые прибывшего гостя.

Впечатлило и меня. Широкий и просторный холл, залитый желтоватым светом ламп, был необъяснимо пустынен, не считая, разумеется, фикусов в кадках, да рыбок в широком аквариуме. Лично мне подобное было внове.

Напольный ковер, мягко скрадывая шаги, только усиливал ощущение покинутости. Казалось, что все специально попрятались и ждут чего-то, но неестественную тишину нарушало только моё дыхание, да ненавязчивый гул оборудования, дающего рыбкам свет и тепло. К слову, у нас такого запустения просто не бывает (кроме глубокой ночи, разве что). Но, если подумать, может у них сейчас время отдыха? Ведь общага, пусть и комфортабельная, это одно, а преподавательский корпус, категорически другое.

Чисто внешне, это здание было почти таким же, как наше общежитие (только этажей больше). А вот дальше накапливались расхождения.

Всё население семиэтажки состояло из обучающего и управленческого персонала: преподавателей, администраторов, начальников служб, плюс сюда же присоседились юристы, экономисты и кучка затесавшихся психологов. Обитали они, понятное дело не «двое на комнату» а в полноценных квартирах, обустроенных на соответствующем уровне.

Иные специалисты жили отдельным зданием.

Суммарно, жилых корпусов, ориентированных под проживание персонала академии было всего два, второй, насколько я помнил, населяли пилоты из поисково-спасательной службы, охрана, медички и прочий вспомогательный персонал, чья неустанная забота позволяла организации жить и процветать.

Но туда меня не тянула совершенно, поскольку единственного приглашения «попить чайку с тортиком», в компании Анны и её сестры, хватило на три скандала и один едва не начавшийся мордобой (соседи хамить вздумали).

Скользящий по стенам и потолку взгляд, застрял на автоматах по продаже напитков и снеди.

У нас, в ученическом корпусе, такие продавали исключительно газировки-пончики и прочую несерьезную чепуху (которую к вечеру подъедали в ноль). А тут, гляди-ка, и пиво пенное, и вина всякие, даже виски затесался, бери не хочу! В сочетании с сэндвичами разных начинок, стоящими в автомате справа, да фасованными мясными и рыбными заедками из автомата слева, получалось просто изумительно.

Что называется, где ж я раньше-то был?

Из любопытства, сунул ученическую карточку (ту, что для денег) в щель агрегата, где был алкоголь, но бдительная машина тут же выплюнула её обратно, выдав надпись, что «Детям алкоголь противопоказан!» и издевательски пропищала. Поковырять бы его за такое, чисто из вредности…

Но появление нового участника нашей пьесы внесло свои коррективы.

Отчетливо прозвучавшее «Здравствуй», раздавшееся сверху — слева, было чуть неожиданным, отчего, поворот в сторону источника звука получился излишне резок.

Как бы не приняли за испуг.

Положив изящную руку на полированную древесину перил, наше светило от психологии благосклонно взирало на меня с высоты лестничного пролёта.

А я, отказавшись от мысли поковырять своенравную железяку, старательно разглядывал её в ответ, при этом начисто забыв о карточке, по-прежнему удерживаемой в цепких пальцах.

И лишь когда её взгляд, скользнув по мне, устремился к автомату со спиртным, а после многозначительно остановился на синем краешке пластикового прямоугольника, провокационно торчащего из сжатой ладони, я спохватился и упрятал ту в карман брюк. После чего, сделав покерфэйс, ответил честным взглядом. Но, вместо справедливых замечаний, мне досталась понимающая улыбка, после чего прозвучало приглашение проследовать в её комнату.

Что мы тут же и проделали.

Двигаясь чуть сзади, я не переставал удивляться, как сумма незначительных (по отдельности) мелочей способна изменить облик окружающего пространства.

Там, где в ученическом корпусе были понатыканы обычные пластиковые полусферы желтовато-белых светильников, здесь располагались изящные люстры из матово-золотистого металла, затейливо изукрашенные хрустальными подвесками. Двери, ведущие в жилое пространство чужих комнат, располагались минимум вдвое реже, чем в нашем корпусе (намекая на размеры площадей), а напольный палас, мягко скрадывающий звук наших шагов, не шел ни в какое сравнение с линолеумом, по которому ежедневно ступали ноги моих одноклассниц.

Но тут мы подошли к заветной двери, открыв которую, меня пригласили войти. Оказавшись внутри, я по достоинству оценил размеры помещения, первым впечатлением от которого было: «Кучеряво живёте, мадам!».

Разувшись и выйдя на середину этого просторного великолепия (раза в полтора поболее, чем у Чифую) я лишь укрепился в понимании того, как мало я знаю о жизни академии.

Неудивительно, что жилище воплощения прозорливости было под стать своей хозяйке, — нарочито легкомысленная и солнечная внешность, гармонично уживалась с глубоким смысловым содержанием. Всякий предмет интерьера, от мастерски расписанных пейзажами стен, до забавного половичка с птичками, словно был продолжением живущей тут женщины. И потому ненавязчиво излучал располагающую теплоту, подспудно призывая собеседника расслабиться и довериться (ага, щас!).

Будучи вежливо усаженным в резное, с высокой спинкой, кресло, я неустанно рыскал взглядом, стараясь обнаружить в деталях интерьере подсказки, служащие ключом к пониманию собеседницы.

Искомое нашлось.

Первым, что бросалось в глаза было то, что все окружающие меня предметы были выполнены в единой цветовой гамме, преимущественно белых и желтых оттенков (от бледно-золотистого, до янтарно-солнечного).

А повсеместные изображения небольшого приморского городка, где белые коробки старинных домов, увенчанные красной черепицей, карабкались по неуступчивой зелени скалистых склонов, наводили на мысль о теплом побережье далекой страны. Вроде Италии или Испании.

Однако, даже пришедшее ко мне понимание некоторых черт её натуры, не снимало проблемы. Ведь, даже самый солнечный характер, не отменял того факта, что расслабляться в компании столь проницательной особы было бы верхом легкомыслия. Поскольку чревато.

Тем временем, вернувшаяся из соседней комнаты Кларисса принесла угощение и, расставляя по столу причудливого вида лакомства (из которых мне был знаком только чай в чашечках), ненавязчиво предложила:

— Я не одобряю тяги молодежи к алкоголю, но если хочешь, то есть кое-что покрепче. У меня как раз сохранилась чудесная бутылочка домашнего вина, прямиком с моей родины. У вас подобного не купишь, — после чего заговорщицки подмигнула.

«А потом я сам не смогу объяснить, как оказался сверху и без штанов,» — подумал я, ограничившись вежливым:

— Благодарю, но вынужден отказаться, тем более, что я вообще не пью. — «Особенно в такой компании» — мысленно продолжил я.

Но та, ничуть не расстроившись, лучезарно улыбнулась на отказ, и, закончив расставлять принесённое, уселась напротив.

— Угощайся! — Щедро улыбнувшись, предложила она. Но я ограничился тем, что взял в руки чашку, не спеша, впрочем, дегустировать.

— Что-то не так, Ичика-сан? — Угадывая настроение собеседника, без затей спросили меня.

— Видите ли Кларисса-сан…

— Ой да ладно! Нет нужды в строгом протоколе, так что можно просто по имени — Клара. Или, если захочешь — Клара-тян.

— Хорошо, Клара. Скажу более, я искренне благодарен за угощение. Но может сразу к делу?

— К какому именно? — изображая непонимание, уточнила та.

— К тому самому, ради которого вы настроили мою сестру организовать встречу со мной. Вы ведь не будете отрицать, что это ваших рук дело?

Собеседница с готовностью кинула.

— Действительно, это я попросила Чифую-сан об одолжении, но неужели моя просьба показалась тебе столь чрезмерна, что ты теперь смотришь на меня как на врага?

— Ваша игра на чужих привязанностях не вызывает у меня одобрения, однако, этот вопрос я оставляю между вами двумя. А сейчас будьте добры ответить прямо — что вам нужно?

Спустя короткую паузу, та ответила встречным вопросом.

— Как по-твоему, Ичика, в чем состоит моя должность?

— Причем здесь это?

— А притом! Имея чёткое представление о моей роли в жизни академии, ты бы не спрашивал очевидное. Подумай, и ты сам всё поймешь.

Окинув взором невозмутимую интриганку, я прикинул как бы половчее ответить, но за время размышлений, глядя, как она поправляет манжет, обнаружился очередной любопытный факт. А конкретно — её аккуратный брючный костюм, имеющий неочевидный, но невероятно эффективный подвох. Рассчитанный, что характерно, исключительно на собеседников мужского пола.

О нет, ничего пошлого! В нем начисто отсутствовала примитивная вульгарность, вроде глубокого выреза декольте или полупрозрачности ткани. Хитрость заключалась в ином.

Тонкий белый материал (судя по всему шёлк) составляющий основу одеяния, при самом незначительном движении обрисовывал её целиком: каждую выпуклость, изгиб или впадинку. В плавных линиях шикарного тела угадывалось отсутствие белья, отчего взгляд так и прилипал к ее прелестям. Умно придумано. И ведь не предъявишь ничего, хотя все всё понимают.

Сохраняя невозмутимость, я выдал максимально нелицеприятную версию.

— Мне кажется, что вашей главной задачей является пригляд за учащимися, с отслеживанием особо «неблагонадёжных». Ну и отчет перед вышестоящими, само собой.

— Полагаешь, что я «звоню на чердак»? — использовав молодежный сленг, иронично уточнила психологиня.

— По-твоему, я должен поверить в «тайну исповеди»? — не остался в долгу я. — Или у меня есть причины полагать, что получаемая тобой информация не отправляется кому-то ещё?

Задумчиво поглядев на меня несколько долгих секунд, она с энтузиазмом предложила:

— Может, откровенность за откровенность?

— Кот в мешке не интересует, спасибо.

— Уверен?

«Особенно в том, что излишней доверчивостью я отродясь не страдал,» — но в ответ ограничился кивком.

Изобразив страдание от несправедливой обиды, она трагично изрекла.

— Как же горько, если на правду отвечают недоверием, — и наградила меня таким взглядом, после которого менее стойкие бросаются с заверениями в обратном.

Я же ограничился лёгкой ехидцей.

— Доверие это роскошь. А свои тайны, вслепую, раздают только дураки, — после чего ответил собеседнице ироничным взглядом (будто язык показал).

Но эта хитромудрая особа, мгновенно сменив проигрышную стратегию, тут же продемонстрировала истинную широту своих возможностей.

Достовернейше изобразив воплощение миролюбия, она, что называется, «утешила»:

— Твоя личная жизнь или же секреты «Белой Брони» меня не интересуют, также как и твой удивительный, в своей невозможности, роман с Сашей. Первостепенно сейчас иное… — и, многозначительно оборвав фразу на середине, поглядела мне в глаза… словно передавая ход.

Молчаливая пауза, образовавшаяся в беседе, струной зазвенела в ушах. И судя по предвкушающему взгляду этой… авантюристки, она поняла, что я уже понял, о чём она знает. Но очередного откровения не последовало.

Полученные мгновения тишины пригодились, чтобы вернуть утраченное равновесие. Мысленно отсчитав дюжину, и давая улечься первым порывам, я отдал должное мастерству собеседницы, чья небрежно обронённая фраза едва не стоила мне утери самоконтроля.

Заполняя перерыв небольшими глоточками чая, Кларисса всем своим видом показывала, что никуда не торопится. Но от необходимости срочно найти выход (любой! сейчас!!), это не избавляло. Сохраняя маску вежливой невозмутимости, едва держащаяся на честном слове, я энергично перебирал варианты.

Роящиеся в голове вопросы, сталкиваясь между собой, порождая массу логических химер, разной степени фантастичности, отчего неожиданно трезвая мысль, сверкнула на их фоне особенно ярко. И хотя решение усилить поток откровений, после непродолжительных размышлений, уже не казалось особо удачным, но остальные варианты были еще «веселее».

Глядя в глубину бархатного сумрака, притаившегося на дне её зрачков, был сделан первый шаг.

— С какой еще Сашей? — делая хорошую мину при плохой игре, уточнил я. — С той, что с третьего курса? Так это глупая сплетня, не стоящая вашего внимания… и вообще, мы просто друзья.

… «Спой птичка, не стыдись»…

— Нет, что ты!! — Всплеснув руками, с улыбкой опровергла та

… «Щас, спою!»…

— Я не имела в виду одну из твоих очаровательных семпаев. Речь пойдёт о многоуважаемой главе нашей академии, госпоже Александре Ивамото…

..Прищуренный взгляд, улыбка с отчётливой ноткой превосходства, и снова пауза.

«Хотел откровений? — Лови!» — констатировал мой внутренний скептик, ожидающий очередного «гениального озарения». Филигранная точность ответа не оставляла места для трактовок. Подтверждая свой титул, Гроссмейстер небрежно влепила мне «шах» со второго хода, отчего все заготовленные схемы начали трещать и сыпаться.

А пока напрягшийся ум спешно перебирал варианты в поисках выхода, я нечаянно уцепился за её взгляд, где и нашелся последний штрих, ставший ключиком к пониманию.

Здесь и сейчас, её главной целью было вовсе не общение, или наведение мостов с несговорчивым «пациентом».

Она наслаждалась ИГРОЙ.

Той схваткой воли и ума, когда каждое слово имеет цель, довод — вес, а кипящие страсти будоражат кровь, будто молодое вино. И признание её правоты тут значило немного, ведь в противном случае, можно было бы сразу зайти с козырей, загоняя собеседника в угол. Оттого она и не торопилась, забавлялась со мной, как кошка с мышью, опрометчиво приняв меня за последнюю. Ведь пообщаться можно и потом, не правда ли?

Но разуму полезны тупики!

Когда в голове уже не осталось очевидных решений, способных провернуть беседу в свою пользу, то душа, кою подтолкнули на прыжок, яростно возжаждала победы. Напоминая, где искать выход. Не удержавшись от легкой улыбки, заставившей Клару на миг подобраться, я понял, чего мне остро не хватает: Непредсказуемости!

Этакого маленького экспромта, когда игра на нервах ведется на оба фронта, а правила пишутся на ходу. Ведь что можно противопоставить изощреннейшему оппоненту, как не выход за рамки схем, где тот по определению непобедим? Но не будем портить сюрприз! Плавно ослабляя хватку самоконтроля (но сохраняя безмятежность морды лица), я с удовлетворением ощущал, как свирепое предвкушение растекается по жилам будоражащим пламенем.

Тем не менее, исходя из принципа меньшего зла, решено было сделать попытку примирения.

— Надеюсь, Вы поделитесь со мной источником столь замечательной теории, Кларисса-сан?

— А если нет, тогда что? — с неповторимой интонацией, где легкая провокация, была густо смешана с заигрыванием, уточнила она.

— По вашему, вторгаться в личную жизнь собеседника, попутно намекая на шантаж — это нормально? — тихим, как побережье перед бурей, голосом уточнил я.

— Наш герой испугался разоблачения? Вот ведь незадача! — недвусмысленно красуясь, посетовала она, после чего, изящно поставив чашку на стол, коснулась тонкими пальчиками щеки, поправляя непослушный локон, и покровительственно обратилась ко мне. — Но не волнуйся, Ичика-кун, мы что-нибудь придумаем…

«Еще как!» буквально вспыхнуло в мозгу, за миг перед тем, как синее пламя материализации окутало руки по локоть.

С улыбкой, мгновенно переросшей в оскал, я ринулся вперёд, и все что успела Кларисса, — испуганно вжаться в спинку.

Под жалобный скрип деревянного кресла, чью древесину синие когти растирали в тонкую щепу, наши лица сблизились на расстояние ладони. А заполнивший комнату хриплый полушёпот, то и дело скатывающийся на рык, не оставил и тени улыбки на лице предельно сосредоточенной собеседницы.

— Вздумаешь распустить свой длинный язык, пощады не жди!

… Ищущее выход бешенство жаждет крови, стремясь вырваться на свободу…

— Пусть даже цена будет непомерной, но у тебя я отберу вообще всё! Запомни это!

… Застилающая взор ярость хочет дотянуться до сидящей пред ней жертвы, дабы упиться её кровью и агонией, но под натиском воли вынуждена отступить.

На место гневу приходит усталость, которую сменяет непрошеное влечение. Переполненный адреналином организм жаждет действий, а манящее близостью женское тело, казалось, так и зовёт слиться с ним в безумии страсти. На миг наши лица начинают сближаться, и кажется будто её губы чуть дрогнули, словно готовясь… но нет!

Недвусмысленно ощущая, как в сидящей напротив женщине появляется жажда к соитию, силой разрываю дистанцию. Рухнув в кресло, перевожу дух, замечая, как следы разочарования отчетливо проступают на её лице. Эти глаза напротив, ххех!

С короткой вспышкой когти исчезают, и лишь покорёженная мебель напоминает о произошедшем.

Дрожащими от перевозбуждения пальцами едва не раздавливаю изящную чашечку, чтобы осушить её в три глотка. После чего, изгнав сухость из горла, вежливо уточняю:

— Все всё поняли?

Легкий кивок собеседницы кажется воплощением хладнокровия, но судя по внезапному приступу жажды, достучаться до неё удалось.

— Вот уж не думала, что ты станешь угрожать беззащитной женщине. А с виду такой сдержанный молодой человек! — с ненатуральным огорчением посетовала Кларисса.

— Не преувеличивай, «радость моя», — тебя лишь поставили перед фактом, и заметь, с твоей головы не упал и волос. Что это, как ни сдержанность? Но сейчас важно не это, — я должен узнать, кто, где и когда раскрыл нашу тайну. И ты мне это расскажешь, будь уверена.

— Избыток сдержанности мужчину не красит, — будто укоряя за несбывшийся интим, с легкой огорчинкой пробурчала она, после чего был дан нормальный ответ. — Все сведения взяты из самого надежного места, — первоисточника.

— Не ври мне! — Непроизвольно вскинувшись от возмущения, воскликнул я. — Она ни за что не стала бы…

— А кто сказал, что источником сведений стала доверительная беседа? — вклиниваясь между слов, резко перебила она.

— Эм….Нуу… Хм! — Мгновенного ответа у меня не нашлось.

Видя чужое смятение, Клара неопределенно кивнула. После чего, с показным удовольствием хрумкнула печенькой.

И пока собеседница наслаждалась выпечкой, какие-то самые бредовые мысли лезли ко мне в голову. Наименее фантастической из всех было предположение об инструментальном подходе. Но стоило мне, глубокомысленно почесав репу, высказать гипотезу о шпионских прибамбасах, использованных ей для сбора компромата, как меня наградили столь искренним и звонким смехом, что стало ясно — не угадал!

— Ох, Ичика, Ичика. Ну как же ты не понимаешь, — совладав с приступом веселья, она недоумевающее покачала головой. — Искренние чувства обладают колоссальной властью над человеком. Главное знать, что и где искать.

— Уж кому как не тебе…

— Именно! К примеру, обращал ли ты внимание, как меняется поведение у женщины, когда в её жизни появляется настоящая любовь?

— И только из этого ты сделала столь далеко идущий вывод?

— Что, этого мало? — в одесской манере прозвучало навстречу.

— Ты, несомненно, специалист незаурядный, — уважительно кивнув, признал я. — Но как-то слабо верится, что весь твой прогноз опирается на один, пусть и значимый, факт.

— Ну-у, не только! — По-доброму улыбнувшись, с легкой ноткой превосходства пояснили мне. — Понимание невозможно без вникания в мелочи. А вот их-то было предостаточно.

— Можно поподробнее? — Обратившись в слух, приготовился я.

… И в мелодичной речи собеседницы, мне явилась её картина мира…

— Вспоминая недавнее прошлое, с уверенностью могу сказать, что Рубиконом в понимании, стало недавнее побоище. Вернее цена победы, оплаченная тобой.

Я была неподалёку, когда весть о том, что ты смертельно ранен, достигла её ушей. Страдания, отразившиеся на Сашином лице, были столь велики, как если бы она умирала вместе с тобой, и именно тогда я поняла, насколько все непросто между вами. Понятно, что подобное поведение уже красноречиво, но, как оказалось, это были еще цветочки. Позже, когда медицинская служба официально опровергла твою гибель, давая, тем самым, надежду на выздоровление, состоялась экстренная пресс-конференция. Казалось бы — стандартная процедура.

Но когда во время общения с прессой прозвучал вопрос об эксклюзивном интервью с «раненым защитником академии», Александра-сан показала поистине запредельную несговорчивость. Ту нахальную журналистку, чья жажда сенсации поставила под угрозу выздоровление её подопечного, госпожа ректор словесно размазала по стенам и потолку, попутно сохраняя эталонную вежливость, достойную истинного аристократа.

Столь неумолимая бескомпромиссность впечатлила всю журналистскую свору, давая тебе выздороветь без лишних тревог. Ну а касательно меня, Ичика-кун, то видя всё это, я могла прийти лишь к одному выводу. Сам понимаешь какому.

— Все это можно списать на чрезмерные волнения о жизни студента, единственного в своём роде, плюс чувство ответственности, — встречная версия далась на удивление легко.

— Хорошая версия! — мурлыкнула она, пододвигая к себе вазочку с лакомством. — А главное весьма и весьма правдоподобная, но чем тогда объяснить необычайную продолжительность ваших бесед, продолжающихся в её кабинете часами. Или те, практически незаметные глазу, изменения в её речи и выражении лица, что возникают всякий раз, когда речь заходит о тебе. Я уже не говорю о том, как стала легка её походка, прежде напоминающая строевой шаг. Наконец, не будем забывать о необычайной резкости, с которой ты прореагировал на гипотетическую угрозу разоблачения, прозвучавшую в ваш адрес. Столь искреннее проявление чувств само по себе доказательство, — с придыханием восхитилась Клара, весьма красноречиво подмигнув.

— Ты такая умная, как тебя еще не прибили? — риторически вопрошая, я мазнул взглядом опустевшую посуду.

Намёк достиг цели. Чуть позже, когда ароматный напиток снова наполнял изящный фарфоровый чайничек, мы уже сидели бок-о-бок, сдвинув кресла вплотную. Это, по её замыслу, должно было способствовать — «Теплой, дружеской обстановке». Я же хотел дальнейших откровений, и возражать не стал.

Стоило ей оказаться вплотную ко мне, как жесткая переговорщица, не чуждая провокации, мгновенно сменилась на добрую, пусть и ироничную хозяйку, готовую без утайки просвещать своего гостя. Недостижимая лёгкость трансформы поражала, хотя с виду было просто, будто рубильник дёрнули.

Невзирая на доброжелательность, градус беседы и не думал спадать.

…Уверена? А что если догадливость и наблюдательность, касаемо чувственных перемен, свойственна не только тебе? — Уточнил я сразу после того, как получил самые полные (и, надеюсь, искренние) заверения в том, что всё сказанное здесь не выйдет за пределы этой комнаты.

— Не волнуйся ты так! — Шутливо тюкнув меня в плечо кулачком, ответила она. — То, что знают четверо, уже не секрет, это во-первых. А во-вторых, академия очень цепко держит свои тайны, не выпуская за стены ничего лишнего. Фактически, мы как Ватикан в Риме[7] и окружающему миру незачем знать о наших маленьких секретах больше положенного.

— Свежо придание, да верится с трудом, — подал голос мой внутренний скептик. — Не забывай, что в нашу эру высоких цифровых технологий информация распространяется быстрее ветра.

Пессимизм не нашел понимания.

— Знаешь, Ичика, чисто ради интереса, пробуй сравнить то, что знают о вас с Хоки и Сесилией внутри академии, с тем, что известно за её стенами. После чего сделай выводы.

Неожиданное предложение заставляло задуматься.

— И насчёт моей работы, — веско, без малейшего намёка на шутку, добавила она. — Никому из девушек пилотов, многажды приходивших ко мне за советом и помощью, я не давала повода усомниться в сохранности доверенных мне тайн. Один ты паранойю разводишь.

— Страсти и душевные терзания учащихся тут красавиц, это, несомненно, важнейшие из секретов мироздания! — с торжественной гримасой согласился я. — Если они получат огласку — мир возопит!

— Твоими сверстницами дело не ограничивается. — Игнорируя подначку, прозвучало в ответ — Проблемы возникают у всех, кем бы они ни были. Даже твоя сестра, имеющая репутацию «железной леди», не исключение. Но вне зависимости от обстоятельств, я сохраняю чужие тайны в неприкосновенности. Такова профессиональная этика, Ичика-кун, попрание которой для меня недопустимо (на это месте я цинично хмыкнул).

— А если удастся узнать… нечто? — вкрадчиво уточнил я. — То, что выходит не только за рамки твоих обязанностей, но и представлений о возможном. Что тогда?

— Хм, всякое может случиться, но на данный момент я слабо представляю, о чем идёт речь, — честно призналась она. — Но если желаешь выговориться, то я готова выслушать.

— Речь, как бы, не о готовности. А о том, как ты поступишь, если в твоих руках окажется чужой секрет, способный, без преувеличения, взбудоражить всех. Сохранишь ли ты его, или поддашься искусу заработать? Ведь реализация подобных сведений тебя озолотит. В буквальном смысле. Всего то и надо, что один раз поступиться правилами, зато до старости будешь обеспечена. Хотя и здесь возможны… варианты, но ведь риск благородное дело, не так ли?

Выбивая барабанную дробь по подлокотнику кресла, Кларисса крепко призадумалась. Судя по морщинкам, избороздившим ровную поверхность доселе гладкого лба, — вопрос рассматривался со всех сторон.

— Мне трудно представить что-то такое, Ичика-кун, ради чего бы я растоптала свою репутацию, и поверь, тут дело не только в карьере или достатке. Дело в принципах. Предположим самое невероятное, — ты пришелец из другого мира (тут я чуть не захлебнулся), припрятавший в близлежащих водах свой космический корабль, и что с того? Важно ведь не откуда ты прилетел, а каков результат твоих действий, которые, на данный момент, говорят преимущественно в твою пользу, — и хитро подмигнув, добавила. — Да и корабль в хозяйстве сгодится. Но, если хранимая тобой тайна действительно может стоить кому-то жизни, то разумнее будет сохранять молчание. Всем нам.

— Да будет так! — согласился я. — На этом предлагаю закончить.

Но ускользнуть не удалось.

Теплая ладонь, вдруг оказавшаяся поверх моего запястья, сомкнулась мягким кольцом, удерживая меня в положении сидя. Судя по решительности жеста, без выяснения некоторых вопросов от меня не отстанут, а то, что в случае поспешной ретирады, будет организован повторный визит — даже не подлежало сомнению.

— Это несколько… преждевременно. Ведь мы еще даже не обсудили твои проблемы, Ичика-кун.

— Спасибо, конечно, только на данный момент я не имею таковых. Как говорится — жив, здоров и невредим.

— Кажется, кому-то не свойственно воспринимать всерьез угрозы, лежащие вне плоскости физического вреда. Но душевное здоровье, смею заметить, не менее важно. Понимаете меня, Оримура-сан?

Внезапный официоз вызвал у меня непрошеную гримасу, а также размышления об родственных узах. Поскольку Оримура у нас тут не один, то с неё станется зайти окружным путём.

А сумей Клара убедить Чифую в том, что у её брата проблемы с тараканами (все ручные и не кусаются), то, озабоченная моим здоровьем, сестра легко организует ежедневные сеансы душеспасительных бесед, притом в разряде обязаловки. Оттого проще утрясти все сейчас, нежели уйти, хлопнув дверью, дабы впоследствии получить многосерийную мелодраму.

— Мне, знаете ли, казалось, что в академии, касательно душевного здоровья учеников, все выяснили еще на вступительных тестах. — Понизив голос, я придал лицу тревожный вид, — или есть повод для беспокойства?

— А по-твоему все в порядке? И ничего такого не происходит? — подхватывая «трагическую» интонацию, переспросила она.

— Да лучше некуда! Хотя, мне кажется, я знаю тех к кому бы вам следовало проявить повышенное внимание. Может слышали: ходят кучно, любят сладкое, а одна из них вообще… белка! Желтая!

Поняв, о ком идёт речь, Кларисса не удержалась от смешка. И действительно, рекомая троица была на редкость шебутной, а их веселые проделки не оставляли равнодушными никого.

— Хонне и компания, несомненно, являются моими частыми клиентами. Но масштабы их шалостей просто меркнут по сравнению с деяниями одного индивидуума. Есть у нас тут такой, — прозрачно намекая интонацией на собеседника, она начала перечислять, загибая пальцы. — За неполные полгода этот персонаж успел вляпаться в кучу разнообразнейших историй, стать героем массы слухов и сплетен, защитить академию, покорить недостижимую высоту и даже, как говорят некоторые, спасти детей, при этом максимально жестко устранив угрозу их жизням. Не знаешь никого, подходящего под описание?

— И в чем проблема?

— Тебе неочевидно? — неподдельное удивление собеседницы звонким вопросом разнеслось по комнате.

— Так просветите меня. Под конец, кто из нас двоих одарённый?

Неожиданное признание удивило собеседницу. Та аж рот приоткрыла.

— Это что-то… новенькое. Есть причины думать, что я чем-то отличаюсь от остальных? — заинтересованный взгляд собеседницы, казалось, протирал дырку.

— Да об этом только ленивый не знает. Некоторые говорят, что ты владеешь телепатией, другие уверены в том, что это сродни ясновидению, есть и более… причудливые… версии. Но все сходятся в одном — такая проницательность имеет сверхъестественное происхождение.

— А как считаешь ты, Ичика-кун?

— Полагаю, что тут речь идёт об эмпатии, или около того. Угадал?

Неопределённо кивнув, моя собеседница замялась. Но до того, как первое слово сорвалось с её языка, я заметил, как тень застарелых невзгод пробежала по её лицу.

— «Около», это ты точно подметил, Ичика-кун. Эмпаты, если говорить об истинном значении этого слова, могут целиком погружаться в чувства другого человека, тем самым, разделяя с собеседником все его боли и радости. Слияние до полного тождества, умение понять и разделить каждую ноту ощущений, чувств, устремлений — вот что такое истинная эмпатия. А вовсе не отточенное умение сопереживать, как думают некоторые дилетанты.

— А-а-а?..

— А мне подобное недоступно, — отвечая на недовысказанный вопрос, честно призналась она. — Моя, как это модно сейчас называть, «сверхспособность», лежит в области восприятия мелочей, неочевидных для большинства. Все те малозаметные детали, вроде дрожания век, тонкой жестикуляции или мельчайших изменений тембра дают мне неоспоримое преимущество в понимании истинных чувств собеседника. Но, ни о каком единении душ речи не идёт. Проще говоря, я чуть-чуть лучше понимаю окружающих, и не более того.

Как говорится, — «мне бы такое чуть-чуть».

Хотя внесённая ясность не могла не радовать, но оставался вариант, что она о чем-то сильно недоговаривает. Что, впрочем, неудивительно.

— Если я правильно понял, — немедленно уточнил я. — Ты уникум от психологии, оценивающий собеседника через призму необычайно обострённой чуткости, помноженной на живой ум и богатый опыт (храни т. н.б. её избранника). Но в отличии от упомянутых эмпатов, твоё понимание собеседника опирается на интеллект, что, на мой взгляд, ничуть не хуже. Но тогда возникает другой вопрос, это фамильное? Или?..

— Если верить рассказам моей мамы, — углубляясь в семейное наследие, Клара мягко поглаживала меня по ладони, которая в очередной раз оказалась в плену её ловких пальчиков (я даже не понял, когда именно). — Моя бабушка имела репутацию колдуньи, практически ведьмы, чья сила вызывала уважение и страх, поскольку никто и никогда не мог обмануть её даже в малом.

— И тебе досталась толика её сил?

— Разве это плохо? — загадочно улыбнувшись, ответила она вопросом на вопрос.

— Нисколько, и даже более. Однако, во мне зреет уверенность, что бабушкино «наследство» не ограничено всего лишь чуткостью восприятия. Наверняка есть еще что-то. Я прав?

— У каждой женщины есть свои маленькие тайны, — затрепетав ресницами, уклончиво намекнула она. — Но подобное знание можно передать только близкому человеку.

Еще бы я не понял.

— Все же, давай вернемся к предмету разговора.

— Если вкратце, — отставив чашку, моя собеседница подобралась. В ее голосе едва заметно зазвучала легкая тревога — То меня беспокоит тот факт, что ты сознательно убил нескольких человек, и не испытываешь даже тени раскаяния. Да, в истории академии были разные эпизоды. Однажды даже случилось так, что отражавшая нападение ученица отправила нападавших на больничную койку. Но чтобы вот так, намеренно, лишить жизни троих человек…

— Двоих, — поправил я. — И еще столько же оглушил…

— Третий, с многочисленными гематомами в области черепа, умер от кровоизлияния в мозг еще до того, как его привезли в больницу.

— Поделом ему.

— Вот это-то меня и беспокоит. Учащийся нашей академии, в чьих силах было обезвредить всех преступников, начал убивать. Хладнокровно и расчётливо. Не думаешь же ты, что подобное может остаться без внима…

— Достаточно! — подарив собеседнице взгляд, от которого та осеклась на полуслове, рявкнул я. — Они знали, на что шли, избивая того паренька, перед тем как похитить. А играть в сослагательные шарады я не хочу. Скажу более, если подобное повторится, то результат будет аналогичным. Без вариантов.

— Тебе так нравится убивать? — с незнакомым выражением лица, тихо уточнила Клара.

— Да вы, мадам, просто дура набитая! — не вытерпел я, заставив собеседницу удивлённо сморгнуть. — У меня на глазах несколько взрослых, находясь в здравом уме и осознанной воле, покусились на жизнь ребёнка. Мне что, надо было дать им его похитить и помахать им вслед? Я, понимаю, элитному спецу вроде тебя глубоко насрать на жизнь незнакомого ребёнка-иммигранта, но касательно меня, то стоять и бездействовать, когда кошмар из прошлого оживает на глазах, было выше моих сил.

«Неожиданно, да?», подумал я, давая собеседнице обдумать услышанное. А главное, что якобы случайная оговорка раскрывает перед ней такой пласт для размышлений, что просто ух!

Наполненный сожалениями ответ не заставил себя ждать.

— Прости, я не знала, — искренне извиняясь, Клара отвела взгляд. Если это и было сыграно, то на таком уровне, что мне уже не отличить.

— Прошлое это прошлое. Жить надо в настоящем, — неопределенно взмахнув рукой, опроверг я.

— Ты не прав Ичика-кун, — с поспешной горячностью возразила моя собеседница, хватая мою руку (да сколько можно!) и стискивая её в ладонях. — Загоняя кошмары былого внутрь, ты будешь обречён возвращаться к ним и впредь.

— Откровений не будет, — на всякий случай напомнил я. — Покаяния тоже. Я был в своём праве и никто меня не переубедит.

— Как скажешь (удивлённый её покладистостью я сморгнул). Но знай, если тебе захочется выговориться, то я без промедлений готова буду выслушать тебя, и не только по этой проблеме, а вообще по любому поводу.

— Щедрое предложение.

— И абсолютно искреннее, Ичика. Но на будущее, я советую тебе быть более… осмотрительным в выборе средств. Ведь подумай сам, что начнётся в обществе, когда пилоты вместо уважения и восхищения начнут внушать отвращение и страх. Скажу больше, у нас, еще до твоего зачисления, как-то приключился эпизод, когда одна из пилотов поисково-спасательно службы, находясь во власти колоссального стресса, решила слетать в город «поразвлечься» прямо на своем доспехе. Чудом успели перехватить.

— Пфф. Рафаль! Тоже мне «Машина Смерти»! Да его за один удар развалить можно, — разобравшись в ситуации, не удержался я.

— Пилоту Белой Брони? Возможно! А как быть с простыми горожанами, не подскажешь?

И тут мне было нечего возразить. Поскольку я слишком хорошо представлял, каковы реальные шансы обычного человека против НД. Они даже не нулевые — отрицательные.

Осознавая, что собеседник проникся, Клара не стала развивать тему.

Интересующие темы исчерпались, ясность, хоть и неполная, была внесена, но я все же решился выяснить один, возможно, излишне прямолинейный момент.

— Клара, я могу задать тебе вопрос личного свойства. Ответ на твоё усмотрение.

— Я вся внимание, Ичика-кун, — после чего улыбнулась так, что Чеширский кот издох бы от зависти.

— Если выйти за границы профессиональной этики и официоза — каков твой личный интерес? Касательно меня, разумеется.

— Скажи мне честно, по-твоему, я красива?

— И даже очень. Но ты так и не ответила.

— Если бы один молодой человек решил бы сделать мне предложение стать частью его… жизни, то я бы не отказалась. Пусть даже и в составе гарема. Но как сказать такое, если не с глазу на глаз?

Буднично произнесённое признание не особо удивило. Правда, я никак не мог отделаться от ощущения, что Клариссе нужно что-то ещё, а не только близкие отношения. Вот только измыслить, что же такого есть у меня и нет у неё, притом, что ей это очень хочется, я решительно не мог. Пока не мог. Это-то и напрягало.

— Кхм. Благодарю за честность. Но разве ты не христианка?

— Католичка. В детстве крестили.

— И, невзирая на это, ты готова стать частью нашего… коллектива?

— Крещеный не значит верующий, а я отнюдь не ханжа. Но ответь мне прямо — ты сможешь принять меня такой, какая я есть? Или без шансов?

Мнения разделились. Тело жаждало удовольствий, непрозрачно намекая на доступную близость (Нам дадут!), а вот разум считал поспешность ошибкой. Ведь не только я получу права на неё, но и она на меня. А это чревато осложнениями. Внутрисемейного, скажем так, характера.

— Думаю, после всего, что мы наговорили друг другу, делать подобные заявления рановато, не находишь?

Состроив виноватую моську, та запричитала.

— Прости меня Ичика, но должны была понять, что ты за человек. И если хочешь, то я готова делом загладить свою вину, — с этими словами она плавно перетекла с кресла на кровать, после чего призывно провела рукой по покрывалу. Это был даже не намёк, это предложение.

— Вот-вот! Манипулировать это ты запросто, вот только зачем мне такое счастье в доме?

— Я не шучу, Ичика, я действительно готова.

— Охотно верю. Но советую не обещать мне райское блаженство, а ответить прямо.

— Скажем так, в тебе скрыт огромный потенциал, и я была бы не против помочь тебе раскрыть его.

— А личные отношения идут приятным дополнением, так что ли?

Радостно всплеснув руками, Кларисса наградила меня ворохом ярких эпитетов, касательно моего ума и сообразительности. Но лесть не для меня. За сим, обещав подумать, я откланялся.

Потенциал ей подавай. Ишь ты!

Топая к себе, я прикидывал, как бы половчее сообщить девчонкам, что их переезд уже предопределён, и отчего-то параллельно закралась мысль, — а не уведомить ли Сашу? Пусть, так сказать, пропесочит не в меру проницательную хитрюгу. Но позже решено было отказаться, ведь со стороны это будет словно я прячусь за спину дорогой мне женщины.

Уж лучше сам… проконтролирую. А если действительно что — то пусть крайним буду только я. Надеюсь, Кларисса поняла, что я ни разу не шутил.

Спустя пару минут, как стихли шаги недавнего гостя, Кларисса Пассаторе, закрыв глаза, окунулась в глубину размышлений…

Разматывая клубок воспоминаний, она с досадой отмечала, насколько близко удалось соприкоснуться с тем, что выражается ёмким словом фиаско. Неоправданно близко, чего уж там. И ведь, казалось бы, есть опыт, знания, способности, но стоило увидеть объект желания на расстоянии руки, как здравый смысл взял отгул. Хотя все могло быть несоизмеримо проще. Неукоснительно придерживайся стандартного протокола общения, подразумевающего вежливое дружелюбие, и не появилось бы даже намёка на конфликт.

Но нет!

Захотелось, понимаешь ли, прозондировать объект знакомства вглубь, вызвав в нем эмоциональный отклик на резкий раздражитель.

Результат превзошел ожидания.

Стоило только намекнуть ему о разоблачении, как вместо глухого отрицания, либо отчаянной попытки договориться (наиболее ожидаемых реакций), мигом напоролась на ультиматум. Да такой, что игнорировать не получилось бы чисто физически.

И в момент, когда крепчайший полированный дуб, по обе стороны от её висков, превращался в бесполезное крошево, на неё глянуло… нечто. Казалось — еще секунду назад во взгляде Оримуры-младшего читалась лишь досада от безвыходного тупика, а в следующий миг взор ярко-карих глаз затопляет настолько людоедская злоба, что сердце, вздрагивает под ледяными когтями страха, а во рту появляется непрошеная сухость. Словно весь мрак из глубин его души собрался воедино, дабы воздать потревожившему его.

Яростное безумие, рвущееся из собеседника, не признавало границ и условностей, оно хотело убивать и пожирать. Но когда уже казалось, что за звенящим шепотом недвусмысленных обещаний неизбежна кровавая развязка, то хищное нечто внезапно уходит вглубь (как камень в прудовую ряску), уступая место главному жильцу.

От таких перемен, насквозь светской психологине пришло на ум совершенно не характерное ей слово — Одержимость. Правда, в дальнейшем всё было на удивление тихо-мирно, напоминая домашние посиделки. Кларисса умела делать выводы. И доброжелательно одаривая собеседника откровениями, часть из которых были фамильным достоянием, удалось получить главное — направление поиска. Необъяснимость исчезла, когда высказанное в запале признание приоткрыло занавес на трагедию прошлого. Необычный выверт вполне мог быть защитной реакцией психики, но теория без практики никуда, а значит — надо копать.

Искренне любящая свою работу молодая специалистка тут же наметила план действий, касательно прошедших событий. Сделать предстояло многое — от долгого и нудного перекапывания прессы тех лет, до опросов фигурантов.

И вот тут начинались сложности.

Его старшая родственница наверняка в курсе прошедшего эпизода (а может и принимала в нем участие), но добиться откровений от неё будет делом чрезвычайно долгим и ничто не гарантирует результат. Положительный, во всяком случае. А посему, продуманность, взвешенность и неторопливость — вот наше будущее кредо!

Пускай, деятельная натура Клариссы и восставала против столь нехарактерного подхода, но в данном случае форсировать — это нарываться на повторное «предупреждение» (от первого-то мороз по коже) и хорошо, если обойдется без увечий.

Значит, придется исправить содеянное, постепенно наращивая крепость мостов, дабы в один прекрасный день прозвучало сакраментальное откровение. А когда доверие станет нормой (особенно с Ичикой), можно будет зайти дальше. Туда, куда зовёт тайная страсть. Никто, кроме самых близких родичей не знал, что в самой глубине души Кларисса была романтиком, жаждущим сделать нечто большое и значимое. Совершить подвиг.

И дело даже не в награде — важен сам факт свершения. Но спокойная жизнь академии, насыщенная кропотливой работой, перемежаемой шумными праздниками, не давала шанс получить желаемое. И вот тут, как ответ на невысказанные просьбы, появляется он. Поначалу интерес был чисто профессиональным (как к причудливой диковинке), но после ряда экстремальных выходок, совершенных им на грани фола, сомнений в незаурядности юноши больше не возникало, а уж когда среди туманных миражей грядущего, изредка являющихся во снах, она разглядела знакомое лицо, то сомнения отпали начисто.

Это был шанс!

Шанс не только отменить торжество грядущего зла, бросая вызов судьбе, но и встать рядом, навеки занеся себя в скрижали побед человечества (пусть и в составе коллектива). А уж в том, что события будут грандиозными, сомнений не возникало. От такой перспективы прямо дух захватывало (в мечтах Кларисса уже видела ростовой памятник на главной площади своего города и именную мемориальную доску на алее славы академии). Попутно и о себе забывать не стоило, ведь часики тикают!

«Да и что плохого в заслуженной награде?» — предвкушающе улыбаясь, самоуговаривалась она. — «Пусть львиная доля славы и достанется ему, но и моего вклада в победу историки уж точно не забудут. А то героических пилотов НД как грязи, а психолога так днем с огнём не сыщешь. Непорядок!»

Но все это останется в области грёз, если не изменить текущего расклада. И этому следовало положить конец, поскольку дальнейшее промедление грозило окончанием свободных мест возле кандидата.

«Однако же — нет повода для отчаяния» — Отбросив мысли о спешке, рассуждала Клара. — «Даже учитывая высокую пробу „цветника“, Ичика неизбежно столкнётся с рядом интереснейших черт женской натуры, особенно ярко проявляющихся в молодых коллективах. И вот тут-то можно будет предложить свою помощь, попутно делясь видением будущего. А там ему лишь надо помочь сделать один шажочек, как…».

Но это дела будущего, сейчас же есть задача поважнее.

Конкретно — его сестра.

Нужно очень тщательно распланировать диалог с Чифую-сан, поскольку «легкой прогулки» со столь памятливой собой не предвидится вовсе, а рука у неё тяжелая (не говоря о любимом боккене), хотя до этого дойти не должно.

А покуда всех обуревали непростые мысли, территорию академии мягко укутывал вечерний полумрак.

По возвращении меня уже ждали. Легкий ужин, свечи, и пара юных прелестниц, облачённых в легкие шелковые халаты, чего еще желать? Столь неподдельная забота и внимание были словно бальзам на мою истощённую (за время переговоров) нервную систему. А пока я энергично утрамбовывал калории, девушки больше глазели, нежели насыщались. Однако, стоило только настать десерту, как переставшие скромничать прелестницы (сладкое мы любим, да!), засыпали меня вопросами, попутно хомяча пироженки.

К несчастью, свежие новости не нашли в них должного понимания. Даже наоборот.

— Ичика, ты серьезно? — неверяще уточнила Хоки, стоило только прозвучать неприятному известию. Она до последнего думала, что это розыгрыш, но я развеял девичьи заблуждения. По итогу чего, моим умственным и нравственным характеристикам была дана необычайно экспрессивная оценка. Хоки разорялась за троих (широкой души человек).

— Как ты мог вообще на такое согласиться? — неистовствовала она, тиская любимую деревяшку. — А о нас ты подумал, дурак этакий?

И еще много-много тёплых слов, сказанных в аналогичном ключе, при молчаливой поддержке сидящей рядом Сесилии.

— Оу, оу, полегче! Я не от хорошей жизни на такое пошёл, это, между прочим, компромиссное решение, которое, в свою очередь, продиктовано международной необходимостью. Ректор сама не в восторге.

— Нельзя ли поподробнее, Ичика-сан? — с едва слышимой угрозой в голосе, мягко попросила Сесилия.

— Всё просто — к нам приезжают два студента. Один из них парень (распахнув удивлённые глаза, мои резко переглянулись), которого, дабы оказать тому всемерную поддержку и помочь акклиматизироваться, селят ко мне. Временно.

— А была ли возможность?..

— Увы, никакой, — предвосхищая вопрос, признался я. — Мы с Александрой-сан не один час обкатывали расклад, но отказаться без последствий было никак. Хотя через пару недель всё может поменяться (и еще как!).

Судя по непреклонной решимости, зажегшейся в глазах моей любимой фехтовальщицы, она решила, что нужно брать ситуацию в свои руки. И мне стоило немалых трудов убедить её в обратном.

— Хоки, прошу тебя, не надо поспешных действий. Я понимаю, ты девушка смелая, но идти ругаться с ректором (а в процессе они такого друг другу наговорят!) это не самое лучшее решение. Я и так выторговал по максимуму отступных. К тому же, если тебя отчислят, то каково будет мне?!?

Недовольная красавица нехотя кивнула, словно делая одолжение. Но интуиция подсказывала, что отказ от намерений подразумевает лишь смену цели (бедный Шарль).

Тем временем мы, с Сесилией (пока Хоки, глядя в даль, усиленно замышляла недоброе) обсуждали детали переезда девчонок в её комнату.

Требовалось согласовать всё, начиная от переноса вещей, и заканчивая перестановкой мебели (вот Шарль удивится, если в комнате по-прежнему будет двуспальная кровать). Услышав, что я буду регулярно к ним наведываться (палкой не выгонишь), они ощутимо подобрели, и после того, как я клятвенно заверил, что временная мера не станет препятствием в личной жизни, они закидали меня вопросами, касательно личности прибывающего вселенца.

— Мне кажется, проблема в том, что у него тут никого нет. Посудите сами — чужая страна, чужие нравы, одни бабы (хищные) кругом. Как тут не опереться на единственного мужчину в коллективе?

— Разве нельзя было опираться, без совместного проживания? — изображая непонимание, уточнила Сесилия (а под нос пробурчала что-то о гомосеках).

— В данном случае, требования выдвигала его семья, а не он сам, — переводя стрелки, возразил я. — Опять же, представь себе ситуацию. Этого юношу селят к той же Акаги-тян (озорной главе клуба кулинарии) и что дальше? Да его бы в первую же ночь трахнули! И хорошо если без последствий.

Покрасневшая парочка смущенно переглянулась.

— Ичика-сан, а можно вопрос? — невинным голосом попросила блондинистая скромница спустя пару минут напряженного молчания. — Хотя я и не настаиваю.

Ввиду благодушной сытости я не успел насторожиться форме подачи.

— Разумеется, любовь моя.

— А что удалось выторговать в качестве отступных? Ведь ты же сам сказал, что получил компенсацию за уступки, не так ли?

Светящиеся любопытством глаза Хоки, мгновенно сфокусировались на мне.

— Ммм. Ещё рано об этом говорить, да и не готово там ничего… пусть будет сюрприз!

Но тут у темноволосой красавицы кончилось терпение.

— Мало того, что он нас выселяет, так еще и секретничать начал. А ну живо признавайся!

Залюбовавшись сердито-милым выражением её лица, я едва не упустил нить рассуждений.

— Нет! — опомнился я. — Сказано же тебе — жди!

— Ах так! — воскликнула бравая мечница, после чего, подавшись вперёд, запрыгнула на меня с ногами.

От подобной резвости я несколько опешил, отчего приземление спиной на кровать вышло несколько скомканным (хуже бы было, сиди я в кресле).

Придавив меня к кровати массой и тем самым, не давая мне встать (как ей мнилось), сидящая на моём животе девушка выдвинула ультиматум.

— Последний раз говорю, признавайся по-хорошему! — грозным голосом потребовала она, тыча пальчиком мне в грудь. Её глаза лучились предвкушением.

Я, как гордый и независимый мужчина (и нефиг тут!), выразил деятельное несогласие. Язык показал, проще говоря. Отчего в следующую секунду, эта злыдня бросилась меня щекотать, зараза, блин, неугомонная. Истерически хохоча (не люблю щекотку), кое-как поймал её руки, но тут к веселью внезапно присоединилась Сесилия, и мне стало совсем хорошо.

Уступая в силе и скорости, они компенсировали ловкостью и слаженностью. А тонкие, хрупкие с виду пальчики оказались на поверку донельзя цепкими. Стоило мне подмять одну, как вторая оказывалась сзади или сбоку, вызывая во мне приступы непрошенного смеха, а пока я отвлекался на помеху, первая высвобождалась и все по новой.

Проявляя недюжинный энтузиазм, они заставили меня изрядно попотеть и дело не только в физической нагрузке. Сразу же скинув тонкие халатики, скрывающие лишь бельё, они одним своим видом мешали сосредоточиться. Про ощупь даже не говорю. Одним словом — веселье било ключом.

Спустя четверть часа энергичных усилий (больше напоминающих прелюдию), мне все же удалось справиться с задачей, подмяв под себя одну и одновременно сжимая в кольце рук другую.

Повырывавшись для вида, подуставшие красавицы милостиво согласились на ничью, будто и не было очевидной разницы. Так мы и помирились. И, улегшись рядышком, стали переводить дух. Оставшиеся в одних трусиках (прочее пало в борьбе), девушки, не стесняясь, прижимались ко мне, мешая спокойно остыть. Да что там, они прямо таки напрашивались!

Но обозревая учинённый хаос, я был настроен в ином ключе. Сначала — порядок, потом развлечения. Разгромленная комната безмолвно вопияла, напоминая результат набега дикарей. Всего ничего понадобилась нам, чтобы превратить уютное жилище в форменный бедлам: Перевёрнутый столик, кособоко лежащий среди опрокинутых стульев, чем-то напоминал результат кораблекрушения, когда неумолимые волны толкают парусник на мель, дабы превратить гордый корабль в бесполезные деревяшки, а темно синие халаты лишь усиливали сходство. Валяющееся тут же постельное белье, средь которого айсбергами высились глыбы подушек (изумительный метательный снаряд), было усеяно остатками содержимого тарелок, раскатившихся по комнате. А как финальный аккорд — в эпицентре безумия, напоминая сбитых крачек, распластались два светлых лифа, сорванные в запале «битвы».

Единственным положительным моментом было то, что небьющаяся посуда позволила избежать режущего крошева осколков, легко превращающего простую уборку в форменное кровопролитие.

Засучив рукава, принимаюсь за мебель, но тут нам помешали.

«Бам-бам-бам» — Долбануло в дверь. Резкий звук, мигом разнесшийся по всей комнате, приковал к себе все внимание. И судя по бесскомпромисности воззвания, это могла быть лишь одна персона…

«Блин, как не вовремя!»

Сказав им прибираться потихоньку (но прежде одеться), наспех привожу себя в приемлемый вид, после чего устремляюсь в коридор. Как и ожидалось, нашу шумную возню удостоила внимания комендант общежития. Чей насыщенно черный костюм, вкупе с белой блузой, был легко узнаваем всеми учащимися академии.

И судя по мрачным складкам, залегшим в уголках её губ, да суровому прищуру глаз — щас нам шороху наведут.

— Как это понимать, Ичика? — Уперев руки-в-боки, требовательно рыкнула Чифую. — Вам что, заняться нечем? Пошалить захотелось?! Так я живо это исправлю!!

Во всяком случае — попытается.

Тем временем, притихший коридор жадно внимал чужому скандалу сквозь тонкие щели приоткрытых дверей. Сверкая любопытными глазами, публика жаждала зрелищ. И зная, чем обычно заканчиваются наши с сестрой дискуссии — зрители уже предвкушали (шайбу! шайбу!). Но сегодня их ждал облом — я всё взял на себя. Безотговорочно признал очевидное, тем самым не давая повода для спора. Чего, сказать честно, ранее еще не было (поспорить — это святое). Правда, даже у моего смирения были пределы. Реши Чифую расщедриться на воспитательные меры для моих врединок — тут бы мигом заполыхало, но пока я просто стоял и ждал. А Чифую-нее, наморщив очаровательный лоб, напряженно над чем-то размышляла, уставившись куда-то поверх моего плеча.

Миновала молчаливая минута.

В густой тишине затаившегося коридора, приблизившись на расстояние руки, она скептически обронила:

— Обычно ты менее сдержан (ну да, как правило: она мне слово — я ей два). Можно сказать, я удивлена.

— Не сегодня… знаешь ли.

— С чего это вдруг? — внезапно прищурившись, с тенью улыбки на лице, спросила она.

— Предыдущей собеседницы хватило. С избытком, — дёрнув щекой, вспомнил я. — На тебя ничего не осталось. Оттого маленькая просьба — решай пошустрее.

«Прикинем. Выгнать или оштрафовать, тут не подходит. Значит, остаётся труд на „благо общества“. Какой напрашивается вывод? Это уже десятый раз, проще говоря — юбилей. Но отмечать его или нет, вот, в чем вопрос!» Но поток размышлений о неисправимой вредности моей натуры оборвался, когда изящная ладошка собеседницы коснулась груди.

И прозвучал «вердикт».

— Отложим назавтра, а сейчас советую пойти выспаться. Тебе рано вставать. — Улыбаясь лишь одними глазами, бросила сестра. После чего развернулась и бодро прорысила к себе, оставляя меня размышлять.

«Что день грядущий нам готовит?» — глядя вслед удаляющейся родственнице, недоумевал я, но публике надоела созерцательная позиция и зрители сдвинулись с мест.

Все одногруппницы, что приобщались к нашему диалогу, резво высыпали в коридор.

Радуя глаз формами юных тел, в нескромных «домашних» нарядах (тонкие маечки, да короткие шортики), они умудрялись одновременно говорить, слушать и жестикулировать. Создаваемый ими шум, исполняемый громким полушепотом, напоминал шорох листьев, но накал страстей был такой, как если бы все орали в голос.

И как-то само собой получилось, что в закончившей кучковаться толпе, мне выпала почетная роль центральной фигуры. Немного постояв в теплом кругу коллег, я уже решил было откланяться, но только стоило мне заикнуться чтобы все расступились, как неутихающая публика, мгновенно поймав тишину, уставилась на меня. Но лишь для того, чтобы в следующую секунду забросать меня вопросами. Одновременно и со всех сторон. Вычленяя их вала какофонии отдельные слова, я понял, какова цель их интересов. Впрочем, тут не было ничего удивительного.

Щепетильность и бескомпромиссность Чифую во всём, что касалось дисциплины и порядка, считались столь же незыблемыми, как восход солнца. А живой ум и немалая изобретательность позволяли ей подобрать такую меру воздействия, что нарушитель крепко задумывался перед вторым разом. Хотя были и исключения.

И тут нате вам!

Разумеется, им стало любопытно: — «В чем же причина столь аномальной доброты со стороны неумолимой Оримуры-сенсей?» И каким образом я причастен к этому чуду. Задавая вопросы на грани допустимого, любопытствующие барышни так и норовили, если не прижаться, то прикоснуться и урезонить их словами не получалось. Оказавшись спиной к стене, я обнаружил, что толпа лишь уплотнилась. Судя по их настрою — без ответов мне не уйти. Даже напоминание о том, что я, вообще-то, их староста, не сработало как надо (поток расспросов сместился в сторону уговоров), поскольку, в моём классе, словосочетание «наш староста», воспринимали с позиции слова наш.

Что же касается крайних мер — сиречь прорваться силой, то это даже не рассматривалось, да и стыдно как-то. Они же почти дети.

Пришлось импровизировать.

— Цыц! Слушай сюда! — Резко шикнув на толпу, мне удалось смесить фокус внимания.

Гомон ожидаемо стих.

— Слышите? Слышите!? — нагнетал я, корча рожи и косясь в сторону лестницы.

— Что? Что? — Нервно зашептались одноклассницы.

— Кто-то крадётся по ступенькам (а ниже этажом жила Чифую), я слышу тихие шаги! — окинув взглядом всех, задерживаю взгляд на Хонне и та, к счастью, понимает всё правильно.

Умничка!

— Это Чифую! — Резким шёпотом бросила она. — Бежим! И ломанулась к себе.

Паника в женских рядах вещь крайне заразительная.

Казалось, еще секунду назад коридор был плотно закупорен парой-тройкой дюжин девичьих тел и вдруг шшурх — и пустота. Только щелчки дверных замков по всему коридору, да пара шлёпанец, оброненных впопыхах.

«Тортик с меня» — делая зарубку на память, я направляюсь к себе. Понятливость нашей любительницы белок уступала лишь её шкодливости. Хотя, когда надо, она корчила прямо-таки эталонную бестолочь.

А в комнате уж пыль столбом стояла.

Картина маслом: две юные грации, нацепив мои любимые футболки, с похабщиной на великом и могучем (можно подумать, у них своих мало), резво наводили чистоту. Под напором четырёх рук беспорядок шустро таял, а круглая таблетка автоматического пылесоса довершала разгром, вычищая с пола остатки яств. По результативности усилий, мне только и оставалось, что водрузить мебель на место, после чего, мы, всем кагалом, направились в душ.

Однако ж, наскоро помывшись, я, сославшись за трудный день, изменил привычный порядок действий, и ускользнул спать. Недовольное сопение и сердитое шу-шу-шу, не заставило себя ждать. Но утомлённый дневной суетой, неплохо помотавшей мне нервы, я хотел лишь покоя.

И тогда, уже привычный к вечерним ласкам, коллектив выразил самое деятельное несогласие.

Но сделал это по-хитрому.

Лежу я, значит — засыпаю, они примостились рядышком. Мол, за компанию поваляются. Ну ладно. Без проблем.

Минут двадцать было тихо. Полумрак комнаты, сгущающийся вокруг блекло-оранжевой звездочки ночника, да мерный перестук незатихающего дождя делали своё дело. Я проваливался в сон. Но когда Морфей уже практически утащил меня на ту сторону, я смутно почувствовал, как обе девушки одновременно прижались плотнее, после чего, их мягкие ладошки, начали своё «черное дело». Стартовав от груди и постепенно наращивая длительность прикосновений, бархатистое тепло их кожи спускалось всё ниже и ниже, пока не завладело желаемым.

Покой тут же начал ускользать.

— Ммм? — Продрав один глаз, уточняю у правой стороны.

— Ты спи, спи, — успокоила меня Хоки, не переставая массировать крепчающий член. — Мы постараемся не шуметь.

«Серьезно? Ну, спасибо!» — Окончательно попрощавшись со сном, подумал я. Разрываясь между желанием дарить любовь и дать ремня (обеим! с добавкой!), прихожу к выводу, что просто так мне выспаться не дадут. Что ж, сами напросились.

Первой оказалась Хоки.

Стоило только нависнуть над ней, как её руки резво оплели меня за шею, а в глазах разгорелся хищный огонь.

Слившись в поцелуе, мы жадно пили друг друга, и пока наши языки нетерпеливо переплетались во влажном танце страсти, рука нащупала аппетитную киску. Мягко раздвинув губки, привычным жестом нахожу клитор, после чего, соскальзываю пальцами внутрь. Слегка ерзая от удовольствия, она начинает подаваться навстречу каждому движению руки, позволяя пальцам проскользнуть глубже. Стремительно намокающая от смазки ладонь давала понять, что девочка созрела.

Но когда в тихие стоны Хоки, прорывающиеся сквозь поцелуи, ассонансом вплетается возбуждённо-нетерпеливое сопение со стороны, становится очевидно — Сесилии уже невтерпеж.

Глянув на белокурую непоседу, нетерпеливо комкающую край одеяла, негромко предлагаю:

— Хочешь втроём?

В ответ на что, та резко кивает несколько раз, а спустя пару секунд неожиданно облизывается. Предвкушающее так. А я уж грешным делом полагал, что нашу белокурую скромницу придётся уговаривать.

Улегшись на спину, помогаю Хоки устроиться сверху, и когда та, чуть придерживая напружиненный член рукой, умело направляет его в себя, дабы в следующий миг вобрать его целиком, сосредотачиваюсь на Сесилии.

Начало поцелуя с белокурой красавицей было даже излишне энергичным. Спешащая за порцией ласки, девушка, не рассчитала напора, отчего в первую же секунду наши зубы лихо клацнули друг об друга. Даже в ушах отдалось. Но, к счастью, это был единственный, допущенный ею промах. И далее, пока Хоки совершала ритмичные движения тазом, попутно лаская свою грудь, мои губы и руки были заняты ублажением второй красавицы. Которая, крепко обнимая меня за голову, громко сопела мне на ухо. Тем временем, пальцы, отдав должное аппетитным полусферам грудей с аккуратными горошинами сосков, находят её главное сокровище.

Легкое прикосновение к её лобку, с едва ощутимой полоской шелковистых волосков, и последующее за этим соскальзывание вглубь, заставляют её разорвать поцелуй, но лишь затем, чтобы после короткого стона впиться мне в губы с новой силой. А спустя пару минут, отбросив ложную скромность, та (не без подсказки) соглашается на большее.

Чуть смущенно хихикнув, она усаживается сверху, расположившись на полусогнутых ногах так, чтобы её покрытая смазкой вульва оказалась в моём полном распоряжении. И стоило только моему языку надавить на заветный бугорок, а пальцам, проникнувшим во влагалище начать поступательные движения, как Сесилия резко сжимает меня коленями, а её пальцы, в порыве страсти, начинают ерошить мои волосы. Кривя губы в непрошеной ухмылке, мне остается лишь продолжать её сладкую муку.

— Ещё, еще! Глубже! — Жарко шепчет блондинистая красавица, пока я исследую пределы её чувственности, то едва прикасаясь самым кончиком языка, то плотно прихватывая губами. А когда подушечки пальцев, поглаживая влажную стенку влагалища со стороны уретры, находят-таки заветную точку, её ноги начинают слабеть, отчего приходится придерживать её попу второй рукой. Но за всеми этими ласками, как-то забываю о первой партнерше, которая все это время продолжала свою скачку, из-за чего вспышка оргазма получается внезапной и резкой.

Словно в прорубь нырнул.

Проносясь по телу приятной судорогой, вспышка восторга заставляет сжать губы и пальцы. От этого, в свою очередь, оргазм настигает Сесилию, которая тут же, вжимает меня в себя, да так, что я уже успеваю попрощаться с волосами. К счастью — те потрещали, но выдержали.

Развалившись в стороны, переводим дух. В руках Хоки я замечаю салфетку.

Судя по игривым шепоткам, цепляющим край моего слуха, красавицы были настроены на большее, отчего предложение продолжить, встретили на ура.

Для начала, Хоки ложится на спину, после чего Сесилия устраивается сверху, лицом к ней. В соединении их, прикасающихся друг к другу, обе щёлки смотрят на меня, буквально сочась нетерпением. На этот раз, первой становится та, что сверху, но лишь для того, чтобы спустя несколько глубоких и сильных толчков, передать эстафету той, что снизу, и потом все заново. По ходу пьесы, вошедшие во вкус красавицы, несколько раз менялись местами, с хохотом перекатываясь по кровати, а под самый финиш, кажется, несколько раз глубоко поцеловались. Впрочем это можно списать на момент.

Потом был короткий миг расслабления, и последний аккорд — старая добрая классика, когда вольготно обхватив меня руками и ногами, юные хищницы поочерёдно оказывали мне «миссионерскую» благосклонность, а я соответственно удовлетворял их нужды. Сначала одну, потом вторую.

После — душ, смена белья, измазанного любовными соками и сон.

Напоследок, когда лежащие подле меня девушки уже готовились прикорнуть, я мягко попенял Хоки за сегодняшнюю сцену, так неприятно напоминающую ревность. В ответ, мне горьким шепотом признались, что в момент озвучивания их переезда, она подумала, что я хочу расстаться с ними.

— А ты ведь обещал! Обещал, что не бросишь! Что не оставишь одну!! — Со слезами в голосе, тихо прошептала она. Рядом сочувственно шмыгнула Сесилия.

Возразить было нечего. Признаюсь, я даже подумать не мог, что рядовое событие, подобное временному переезду, может быть воспринято в таком ключе. Но чужая душа потемки, особенно если речь идёт о женщине. И чтобы уверить в обратном, пришлось обнимать, целовать и уверять в нерушимости данных ей обещаний. Вроде помогло. Вскоре, успокоившись, Хоки затихла и уснула, а вслед за ней и мы с Сесилией.

Но и тут не все «слава богу!».

Дело в том, что обычно я сплю без сновидений. Как во тьму ныряю. Но иногда кромешный мрак живительного забытья, сменяется потоком концентрированного бреда, который некоторые считают голосом подсознания. Хотя бывает, что сны это не только сны.

Яркий калейдоскоп образов, идущих один за одним, таскал меня, как бурный поток — щепу. Я за кем-то гнался, и кто-то гнался за мной, там была Хоки, лежащая на песке, в обрамлении белых лепестков и сестра, сжимающая длинный клинок воронёного металла, густо измазанный в чужой крови, чьи-то алые глаза, кои я будто бы знал, глядели на меня сквозь дымку и черный дождь в котором барахтался белый котёнок.

Но более всего мне запомнился последний момент.

То был полдень, а я стоял посреди академии и не узнавал её. Здания, еще недавно напоминавшие чудесные замки, были черны от копоти и щерились на меня неровными зевами проломов. Разбитые дорожки были усеяны обгорелой листвой и крошевом выбитых стёкол, а обожженные остовы стволов, с содранной до древесины корой, казалось, проклинали сами небеса. Сизая пленка праха поселилась в зеркалах рукотворных прудов, отчего те казались свинцовыми. И ни одного живого рядом. Академия была мертва.

Но стоило мне начать искать хоть кого-то, кто мог бы рассказать о случившемся, как небеса озарились вспышкой. И на фоне неестественной, траурно-сизой синевы, в центе светло-жемчужного гало, я увидел силуэт доспеха. Гармоничная антропоморфная фигура, чей силуэт мне был решительно знаком, словно упивалась содеянным, но стоило мне призвать НД, и рвануться к ней как мир вздрогнул… и я проснулся.

Мда. Давно я кошмаров не видел.

Если верить циферблату, шестой час еще только-только вступал в свои права, отчего за окном стояла непроглядная темень, нарушаемая лишь звуком мелкого дождя. Но пока я размышлял — спать или не спать, как мне приходит сообщение. От сестры.

«Жду в спортзале. Чифую».

Гхм. Рановато она.

Просочившись с кровати (девушки любили спать в обнимку, закидывая на меня руки-ноги), быстро одеваюсь и в окно. Судя по слабеющему ненастью — скоро распогодится.

А по прибытии меня уже ждали.

Как всегда элегантная, в белом спортивном костюме, сестра смотрелась просто сногсшибательно. Пару минут я натурально любовался, пока мне не напомнили о цели нашей встречи.

— Я рада тому, что мой брат решил посвятить себя тренировкам, — издалека начала она. — Но так как бой немыслим без выносливости, то для начала предлагаю заняться физической подготовкой.

И мы занялись.

Это был полный… позор. Всё, вообще всё, что мы перепробовали из упражнений, она могла сделать лучше, чище и за меньший промежуток времени. Под её руководством, уже в первый же час, я осознал, насколько заблуждался касательно себя.

Лишь один единственный раз я позволил себе выказать деятельное несогласие (ну не давалась мне сотка отжиманий за раз, хоть тресни), упирая на то, что ей и самой такого не сделать, то она просто приняла упор лёжа, и наказав мне считать, отжалась.

Сто пятьдесят раз подряд. После чего встала, и как ни в чём не бывало, предложила продолжить. И мы продолжили.

А в конце, когда после полуторачасового марафона добровольных издевательств я был уже никакой, а она лишь слегка разрумянилась, мне покровительственно обронили:

— Слабовато конечно, но ничего. Будем работать. А пока, иди отдыхать, у нас вечером фехтование, — после чего развернулась и ушла по делам, а я остался собирать осколки самолюбия.

«Ну, ничего!» — Покряхтывая от боли в мышцах, я плелся в душ и размышлял. — «Вот натренируюсь, победю всех гадов, а потом только и буду, что мемуары писать!»

Но позже, на смену воспалившейся гордости пришло понимание того, что лучшего тренера мне не сыскать. На этой оптимистической ноте я возвратился к себе, где снова улёгся в кровать и сразу отрубился.

К счастью, девушки не дали мне проспать. Вечером же, практически сразу после занятий, у меня состоялась тренировка по бою с оружием (тренировочными макетами, если быть точнее), где дражайшая родственница играючи показала мне, сколь недостижима вершина её мастерства. Мой же случай был из той оперы, когда ты думаешь что уж дно, и тут снизу постучали. Правда она утверждала, что это поправимо и нет ничего невозможного.

Одно лишь утешало — быстрая регенерация, благодаря которой, всего за три-четыре часа, от синяков и ссадин остались лишь воспоминания.

Так что к Рин, на судьбоносную беседу, я мог прийти совершенно здоровым человеком.

Глава 30. Гости дорогие

Собираясь на обещанное рандеву, я не особо усердствовал. Разумный минимум и нормуль. Мы ведь не о браке сговариваемся, в конце то концов.

Недолгий душ, свежий костюм и вот я уже на той части общежития, где обитала группа 1-Б, в которой Рин исполняла почётную роль старосты. Её комната нашлась быстро, но стоило, нацепив легкую улыбку, стукнуть один раз, как в ту же секунду дверь распахнулась, словно меня караулили. Только «здрасьте» и успел выдавить, как мне скороговоркой предложили зайти, а только оказался внутри, за спиной закрылась дверь и щелкнул замок.

Хорошее начало — энергичное. Вполне в её духе. Но оставив замечания при себе, я удивлённо уставился на незнакомую Рин, с каждой секундой удивляясь все больше и больше. Вместо привычного образа резковатой на язык пацанки, передо мной стояла юная дама, весьма нарядного свойства.

Даже удивительно. Откровенно признаюсь, что на этот раз, сия особа превзошла все мои представления о границах её красоты. Раздвинула, так сказать, горизонты вширь.

Но, обо всем по порядку. Первое что бросалось в глаза — макияж. С виду почти незаметный, он придавал чертам её лица, по-настоящему взрослую, чувственную глубину. Будто и не ровесница вовсе. Следом шла причёска, чья нарочитая простота умело дополнялась одинокой заколкой, стилизованной под цветок.

И венец всего — наряд. Современное ципао, в ныне модном Шанхайском стиле, где поверх ярко-алого шёлка струилась причудливая вязь из серебристо-белых вышивок в виде цветков, было преисполнено строгой гармонии и, при этом, как нельзя лучше подчеркивало фигуру.

А противовесом всей этой изумительной красоте был я. С пустыми руками, в повседневной форме и домашних тапках (одевать ботинка ради прогулки по коридору не казалось здравым). Хорошо, что хоть носки новые, без дырок, а то вообще был бы край.

Мило смущаясь, Рин предложила пройти к столу. Оглядев предложенное изобилие и подавив неподобающий возглас («Шоб я так жил!»), вежливо соглашаюсь. Для встречи были приготовлены именно те блюда, которые я больше всего ценю и уважаю.

Мясо во всех его видах: от тонкой нарезки из колбас и копчёностей, прихотливо выложенных по тарелкам аккуратными кружками, до тонкой соломки, обжаренной в кляре и обложенной зеленью. Несколько салатов, рагу из морепродуктов и белоснежная супница, исходящая ароматным парком. Сыры, как минимум пяти сортов, тонко нарезанный хлеб и разнообразный соусы, из которых я узнал лишь соевый. Ну и, конечно же, рис, насыпанный щедрой горкой на отдельном блюде.

Безукоризненно оформленный праздник живота (семейное кафе — лучшая школа), подготовленный для двоих, притягивал словно магнит, однако ж, в формат простой дружеской беседы не укладывался совершенно. Слишком всё празднично и красиво (хотя да, я придираюсь).

«Хм. Наряд, макияж, угощение. Вариантов напрашивается немного, но не будем бежать впереди паровоза. Пускай гостеприимная хозяйка сама поделится откровениями» — Размышлял я, попутно настраиваясь на соответствующий лад. Если уж так получилось, что вместо простых посиделок предстоит оказаться на торжественном ужине (пусть и неожиданном) то и вести себя надо соответственно. А значит — придётся вспомнить о манерах: спину ровно, вежливо улыбаемся, вилку в правую, ложку в левую (тут я вечно путаюсь, возможно, что и наоборот) и едим не торопясь. Хотя с «не торопясь» я справился лишь отчасти, уж очень всё было вкусно. Рин же, практически забыв о трапезе, таинственно поглядывала на меня, слегка улыбаясь чему-то, понятному ей одной. Но когда настала очередь чая, то спустя пару вступительных фраз, был задан вопрос в упор.

— Ичика, я тебе нравлюсь? — Глядя на меня с причудливой смесью смущения и решимости, отчётливо краснея, бросила она. Но взгляд был прям, а голос не дрожал.

— Разумеется! Среди моих друзей нет никого, кто не был бы мне симпатичен.

— Не как друг, — не сдавалась та. — Как женщина.

— Как девушка? Бесспорно! — поправил я (заставив ту прибавить в цвете). — Но мне кажется, что ты хочешь спросить о другом. Угадал?

В ответ она отрывисто кивнула, уставившись в пол и прикусив, от досады, губу. Судя по тому, как она комкала салфетку — спросить напрямик ей было страшновато. Придется помочь в меру сил.

— Хорошо, будем считать, что вопрос прозвучал. Но тогда ответь мне честно — зачем тебе это?

В стремительно поднятом на меня взгляде появилось непонимание.

— Я хочу знать, чего ты хочешь, выразив желание стать частью нашего… коллектива.

— Того же чего и Хоки с этой… белобрысой! — В голосе собеседницы прорезались воинственные нотки, а взгляд вспыхнул ревностью.

Нет, так дело не пойдёт. Этак мы, того и гляди, поругаемся, а ведь после еды надо испытывать строго позитив.

Перебравшись на кровать, усаживаю её рядышком, и пока она, прижимаясь ко мне плечом и бедром, нервно тискает протянутую ладонь, повторяю вопрос.

— Мне важно знать, чего именно ты хочешь, а главное как ты себе это представляешь. Пойми, Рин, я спрашиваю не из пустого любопытства. У Сесилии оба родителя погибли (судя по расширившимся глазам — она не знала), с родителями Хоки, пусть те и живы, тоже все очень непросто. Именно поэтому, в наших отношениях они находят то, чего им так сильно не хватает — семью. А у тебя же, насколько я знаю — все в порядке, так что….

— В порядке?! — со слезами в голосе, громко перебила она. — Да что ты вообще знаешь о моей жизни!!

Судя по реакции, у неё произошло что-то очень плохое, а я ни сном, ни духом. К счастью, на такой случай был готовый рецептик.

— Так расскажи мне, — усадив её на колени, и крепко обняв, попросил я. — Сама увидишь, как станет легче.

И Рин, уже без всякого стеснения прижавшись в ответ, поведала мне драму всей своей жизни.

Это было давно, когда они, с Ичикой, еще учились в одном классе.

Как и Хоки, бойкая китаяночка была объектом травли и юный Ичика взял её под свою опеку, что быстро переросла в крепкую дружбу. Со временем их отношения укрепились, но тут у Рин, бывшей в ту пору очаровательной малявкой, обнаружили способности к пилотированию.

И это перевернуло всю её жизнь. Казалось бы, ну обнаружили и что с того? Таких как она было трое на дюжину. Но с этого момента в её семье начали копиться все те мелкие нестыковки, которым было суждено перерасти в большой разлад. Её отец искренне полагал, что единственное, что должны в таком случае делать родители — это позволить ей самой решать свою судьбу (зачем красть у ребёнка детство?), но вот её мать придерживалась иного мнения.

Итог — развод.

После которого, её сразу же увезли в Китай, осуществлять честолюбивые планы родительницы. Но насильно выданное благо не нашло понимания. И как только была окончена закрытая спецшкола, да урегулирован государственный контракт, ей было позволено выбирать. В итоге, недолго думая, Рин тут же переехала обратно, в Японию, где поступила в ряды учащихся Небесной Академии.

— Печально. Но теперь ты можешь видеться с отцом так часто, как пожелаешь.

— Отец не пережил расставания, — уткнувшись мне в грудь, тихо прошептала она. — Спустя два года, как меня увезли — его не стало. Сердце.

Молча прижав её к себе, я разделил с ней ядовитую горечь утраты. Одинокая слезинка, скатившись по девичьей щеке, капнула мне на руку.

— Но хоть кто-то же у тебя есть? В смысле из тех, кого бы ты могла бы назвать семьей? — первым нарушив молчание, мягко уточнил я.

Короткая пауза и она выдала:

— Папин брат — Дядя Линг. Он большая шишка в армии, и много раз помогал мне, в том числе и тем, что я смогла поступить сюда.

Ну хоть что-то. Судя же по тому, как она умолчала о матери — отношения с ней она не поддерживает. И хотя я понимал, что та руководствовалась лишь благом своей дочери (ну как она его понимала), но в глазах Рин, из-за этого потерявшей отца, для неё не было оправдания. Одна надежда, что время лечит.

Но за размышлениями я как-то потерял нить внезапно начавшегося монолога, поймав лишь окончание фразы.

— … вьются вокруг тебя! Понимаешь, каково мне было?

— Не вижу тут трагедии. Ведь разве плохо, что двое нашли друг друга? — делая вид, что всё слышал, прибегаю к нейтральному аргументу.

— Ты плохо считаешь, Ичика, — ядовито возразила она. — Вас уже трое!

— А с тобой было бы вообще четверо, но ты вряд ли готова к такому.

— Это почему еще? — гневным хомячком надулась собеседница, грозно глядя на меня снизу вверх и ёрзая у меня на коленях. — Говори правду, я выдержу!

— Скажи мне честно. Что главное в отношениях?

— Любовь!

— А еще?

— Доверие!!

— А кроме доверия?

— Эммм… — Затормозила она, подыскивая что-то столь же убойное.

— Терпение, — опередил я. — Именно оно позволяет сгладить острые углы и найти общий язык. И вот его-то как раз и не хватает, поскольку сейчас вы даже пяти минут спокойно поговорить не можете. Что ни фраза — то колкость, что ни жест — то издевка. А что будет, если я приглашу тебя к нам? Да вы же натурально передерётесь!

Сердитое сопение выражало бездну несогласия, но перебивать доброжелательную критику она не спешила.

— Я понимаю, что у тебя к ним нет ни малейшей приязни. Как же: конкурентки, забияки…

— Дуры! — не постеснялась добавить от себя Рин. — Зазнайки и ябеды!

— Одна ты у меня солнышко! — иронично возразил я, погладив девушку по голове. Но в ответ та лишь просияла. — Но беда в том, что они думают точно так же.

— И что же делать? — пригорюнилась та.

— Начать с себя! Первый шаг всегда самый трудный, так что тут я вам помогу. Для начала можем устроить что-то вроде чаепития, где обсудим все условия текущего перемирия. А уж потом будем действовать по обстановке. Сама понимаешь — наводить мосты дело долгое, но результат того стоит.

— А если?.. — вопрос повис в воздухе.

— Ну а если не получится — останемся просто друзьями. Дружба это тоже хорошо!

Придав лицу налёт легкого скептицизма, Рин засыпала меня уточнениями.

— Где и когда? Какой чай пить будем? Что брать с собой? — и всё в таком же духе.

Пришлось остудить её пыл, сказав, что в ближайшее время запланирована масса дел, начиная от временного переселения девчонок к Сесилии (Рин тут же вызвалась пожить у меня, насилу утихомирил) и, заканчивая встречей дорогого гостя (пришлось пересказать ей про Шарля). Так что сейчас ну вообще никак. А вот уже после того, как всё устаканится, то милости просим!

Всем своим видом давая понять, что только «из уважения ко мне», будущая гордость Китая милостиво согласилась.

Договор скрепили дружеским поцелуем, от которого (под ехидные советы няшной злюки) я потом долго оттирал помаду с рожи.

Обратно возвращался в приподнятом настроении — из проблем теперь лишь иностранные гости. Шоб им икалось.

Считанные дни, остающиеся до прибытия иноземных студенток, были заполнены непрерывной суетой, чем-то напоминающей овеществлённый мандраж.

Тренировки, учёба и снова тренировки, плюс переезд моих лапочек в апартаменты Сесилии, что тоже не пять минут. Чего только стоил эпизод с перетаскиванием кровати, когда с помощью призванных перчаток и торсовой брони (иначе и надломиться недолго) я порционно таскал двуспальную кровать к ним, а односпальные от них. При этом, каждый рейс, не оставшийся без внимания соседок, что дружно высыпали в коридор полюбоваться, сопровождался массой комментариев с предложениями зайти в гости. Вместе с кроватью, что характерно.

К счастью — и это прошло.

И вот, судьбоносный день настал.

Ночью, приблизительно в первом часу, осточертевшая непогода ушла не прощаясь. На смену промозглой ночи пришёл изумительной красоты рассвет, когда воздух, прозрачный как слеза, бодряще свеж, а первые лучи только-только показавшегося из-за горизонта солнца, щедро золотят главный шпиль академии. В искрящихся первозданной синевой небесах бдительно курсировали звенья Рафалей, чьи юркие силуэты отражались в зеркальной глади огромных луж и наблюдая за прихотливой игрой небесных машин, мне нестерпимо захотелось того же самого.

Как итог, я уломал сестру укоротить тренировку, чтобы всё оставшееся время посвятить небу.

Полёт был — не пересказать! Воздушный океан настолько завладел моим вниманием (не говоря уже барышнях из поисково-спасательной, с которыми мы весело погонялись друг за другом), что я чуть не пропустил начало занятий.

А ведь сегодня у нас праздник! Гости приезжают!!

Войдя одним из последних, я буквально шкурой почувствовал, как в воздухе копится предвкушение. Мой класс, в ожидании новых лиц, был собран, красив и излишне нервозен. Все, кроме Хоки и Сесилии, были в максимально допустимом макияже, а некоторые и с украшениями, вроде изящных серег или колец тонкой работы.

Любуясь прихорошившимися девчонками, я пропустил момент, когда в распахнувшуюся дверь вошли учителя, сопровождаемые новыми лицами. Лаурой Бодевиг и Шарлем (пока еще) Дюнуа, которому, собственно, и досталось всё внимание окружающих.

Как говорится — здравствуйте девочки!

После короткой речи Чифую, мол: «Да не посрамим же сами себя!», настала очередь гостей. И вот тут началось кино.

Первым выступил Шарль.

А пока он распинался, перед обмирающим от восторга классом (эк привалило!), я въедливо рассматривал будущего соседа, чей облик был решительно не похож на мужской.

Нет, ну допустим эти длинные светло-русые патлы, собранные в аккуратный хвост или светло-серые, с легким оттенком синевы, глаза могут принадлежать и мальчику. Но эта шея, буквально созданная для поцелуев, тонкая линия рук, оканчивающаяся по-аристократически нежными пальчиками и мягкие, характерно женские черты лица выдавали его с головой. Про журчащий, как ручеёк, голос вообще молчу.

Казалось, очевиднее некуда, но куда там!

Судя по нетерпеливой реакции одноклассниц (некоторые так и ёрзали), они уже вовсю хотели «милого мальчика» и мнимая женственность им нисколько не мешала. Подозреваю, что от непрошенных визитов «на огонёк», придется подпирать дверь стулом.

Но, ближе к делу.

Сразу же после юного сердцееда из Франции (сорвавшего натуральную овацию), выступила Лаура. В отличие от распинавшегося минут пять «юноши», немка была краткой, словно эпитафия.

Выйдя на середину, та расставила ноги на ширине плеч, и, сложив руки по швам, отбарабанила:

— Меня зовут Лаура Бодевиг. Для меня честь учиться в классе достопочтимой Оримура-сенсей. Это всё! — бодро отрапортовала она.

От такой лаконичности класс слегка опешил.

Но пока окружающие непонимающе перешептывались, среброволосая, шаря глазом по аудитории (второй был скрыт повязкой), разглядела свою цель. После чего, придав лицу свирепое выражение, резво зашагала в мою сторону. Радостно предвкушая тесное знакомство, я выпрямился во весь рост, отчего стало заметно, что источник неприятностей не дотягивает мне даже до подбородка.

Судя по тому, какой ненавистью горел её глаз — компромисса быть не может. Впрочем не удивительно. Насколько я помнил, Лаура видела в Ичике главного конкурента её «счастью». Которое, казалось, уже было в двух шагах, но тут выясняется что «и этот здесь!».

Ну как тут удержаться?

Правда, я не могу сказать, что не ожидал чего-то этакого.

Ведь что она вообще в жизни видела? Было ли у неё, рождённой искусственно и не знавшей материнского тепла, хоть что-то, кроме непрерывных изматывающих тренировок, постоянной муштры и вечно недовольных начальников?

Подозреваю, что в ней даже человека толком не видели, так — говорящее оружие и ничего более. Не удивительно, отчего Чифую, столь непохожая на прежних наставников, так запала ей в душу. Про профессионализм сестры я вообще молчу — тот вне конкуренции.

А тут, как назло, её младший брат, понимаешь ли.

— Ты Оримура Ичика? — надменно бросила белобрысая злюка, уставившись снизу вверх.

— Для начала, здравствуйте! — чуть касаясь подбородка кончиками пальцев, иронично обронил я. — Не знаю, где воспитывали вас, но у нас так принято…

— Ничтожество! — злобно процедив на весь класс, она буквально прожигала меня взглядом. — Я никогда тебя не прощу!!!

После чего отвесила хлёсткую пощёчину, щедро размахнувшись от плеча. Вернее сказать, попыталась.

Удар был сильный и быстрый, но вот беда — ожидаемый, за что она и поплатилась.

Но со стороны наверняка смотрелось здоровски.

Картина маслом: прифигевший класс, изумлённо таращился, как их староста получает весьма нелестную характеристику и тут же, не отходя от кассы, по физиономии. Напрягшиеся учителя, явно не ожидавшие такой экспрессии, откровенно не поспевают за ситуацией. А в центре происходящего, пылает праведным гневом малявка, резво приступившая к рукоприкладству.

А исправлять пробелы в воспитании, как обычно мне.

Впрочем — не в первой.

Миг, и синева когтей перехватывает запястье низкорослой злыдни, после чего та оказывается попой ко мне, с заломленной за спину рукой. И тут же вторая перчатка мягко, но крепко, ложится ей на другое плечо так, чтобы указательный и средний когти едва-едва касались очаровательной шейки. Как раз в месте залегания сонной артерии.

Пациентка застыла аки памятник. Что, впрочем, неудивительно.

Освободиться от моего захвата через призыв доспеха — дело пары секунд, вырвать ей глотку — пара мгновений. И судя по тому, как участилось её дыхание — мы оба это понимали.

— Фроляйн, вы забываетесь! — без малейшей симпатии припечатал я с той интонацией, которая лучше всего подходит для малолетних и незамутнённых.

Застывший от напряжения класс, казалось, даже дышал в унисон, наблюдая за приближением развязки, но тут, пока я думал, чего бы еще такого сказать, вмешалась третья сторона.

— Ичика, отпусти её, живо! — опомнилась сестра, рявкнув так, что народ аж вздрогнул.

— Хорошо. Но если что — то еще как! — После чего разжал когти, придав той ускорение ладошкой в спину.

Судя по тому, как она резво отпрыгнула и развернулась, первый раз её ничему не научил.

Но с реваншем не срослось.

— Курсант Бодевиг, отставить! — Предугадывая намерения, пригвоздила Оримура-старшая.

Упомянутая девушка в одно движение встала по стойке «смирно», при этом, не переставая коситься в мою сторону.

— После урока, оба, в учительскую. А теперь начинаем, — и урок начался.

Скомканное занятие, насыщенное жадными шепотками, соседних с Шарлем, учениц и озадаченными взглядами в мою сторону завершилось обыденно. А вот на перемене я компенсировал себе все моральные издержки.

Уже знакомый кабинет. Снова Чифую, Майя и Клара. Но вот атмосфера была… напряженной.

А взгляд сестры не предвещал… Ну то есть совсем.

— Ичика объяснись! — тоном обвинителя, потребовала сестра.

— А «пожалуйста» где?

Судя по стремительно потемневшим глазам собеседницы, ей было, что мне сказать (возможно, даже в рифму), но тут нам пришли на помощь.

— Ичика-кун, прошу тебя, не уходи от ответа, — умело вклинилась Кларисса, гася нарождающийся конфликт. — Ситуация очень серьезная и разобраться жизненно необходимо, а для этого нам нужна твоя версия событий.

«Вы хочите правды? Их есть у меня!»

Демонстративно не глядя на белобрысую пакость, недовольно сопящую рядом, начинаю излагать свою версию.

— Я, Оримура Ичика, будучи в здравом уме и трезвой памяти, подвергся умышленному нападению со стороны новоприбывшей учащейся (ироничная ухмылка от сестры и презрительная от Лауры).

— Произошло это следующим образом: сегодня, спустя пару минут от начала занятия, нам, учащимся класса 1-А были представлены наши будущие одноклассники — Шарль Дюнуа и Лаура эээ… Бундерштайн.

— Бодевиг! — Не выдержала та, подав голос.

— Ну, или так, — вставив шпильку, продолжил я. — Так вот, после вступительной речи гостя из Франции, и более краткой версии от его германского «коллеги», собственно и состоялась наша увлекательная беседа с уважаемой Лаурой. По ходу общения, мне нанесли публичное оскорбление, но видимо, ей это показалось недостаточным, так как сразу же после этого она ударила меня по лицу. Вернее сказать — попыталась.

За время выслушивания моего рассказа психология все сильнее мрачнела, отчего даже ехидно ухмыляющаяся немка потеряла былой задор.

А я, тем временам, продолжил.

— Благодаря частичному призыву, я сумел предотвратить насильственные действия в свой адрес, цепко зафиксировав нападавшую. Спустя непродолжительное время вмешалась Оримура-сенсей и кризис был преодолён.

И чуть-чуть отсебятинки на десерт:

— Я могу лишь предполагать, что послужило причиной немотивированной агрессии, но в дальнейшем, все подобные действия будут рассматриваться исключительно через призму устава академии.

А тот, к слову, скидок агрессору вообще не давал, позволяя использовать для самозащиты все доступные методы. Без исключения.

Задумчиво побарабанив пальцами по столу, Кларисса пришла к неким выводам, после чего обратилась напрямую к стоящему неподалёку учителю:

— Оримура Чифую-сан, как вы можете прокомментировать слова вашего ученика? Все ли сказанное им, соответствует действительности?

— Хм. Да, но… — Непривычно замялась сестра, стараясь подобрать слова.

Ей в этом сразу же помогли.

— Но?!? Простите, я не ослышалась? Вы оправдываете публичное насилие одного ученика над другим? А вам не приходило в голову, каков был бы итог этого инцидента, окажись ваш родственник чуть менее сдержан?

Чифую не нашлась, что возразить и это выглядело многообещающе…

И в этот момент, зазвеневший, как по закону подлости, звонок вернул нас к скучной действительности. Вспомнив об учительском долге, нас тут же отправили обратно, дав нам в компанию Майю-сан (тем более сейчас её занятие). А ведь так хотелось досмотреть до конца! Наверняка самое вкусное только начинается.

Выставив нас из помещения, людоедски ухмыльнувшаяся Чифую припечатала напоследок: «Если хоть кто-то из вас!.. Хотя бы пальцем!..», после чего поглядев каждому в глаза (мне, почему-то первому), отпустила с миром.

И где, спрашивается, справедливость?

Бодро порысив на урок (который, к слову, уже начался), я щедро расточал улыбки своей оппонентке, но та лишь молча кривилась и ненавидяще глядела в ответ. Как говорится: знакомство состоялось!

Добросердечная Ямада-сенсей, к слову, попыталась что-то говорить о примирении и понимании, но тут, что называется «трамвай ушёл». Нас рассудит только поединок.

А по возвращении в класс мы застали чудную картину: Шарля осаждали одноклассницы. Сидящий в середине второго ряда (считая от окна), тот был плотно обступлен со всех сторон, оказавшись в непроходимом кольце сомкнутых тел. Оживлённо щебечущая толпа почти не обратила на нас внимания, отчего вежливое «кхм-кхм» учителя оказалось для многих сюрпризом. После того, как все бодро рассосались, нашему взору предстал красный, как редис, юноша, чей возбуждённо-стыдливый вид и слегка растрёпанная шевелюра говорили сами за себя (потискали его, походу, знатно).

Представляю, что будет на тренировке. Но приключения начались еще раньше. До обеда.

Как правило, утро у нас отдано теории (Если Чифую не решит иначе, добавив нам в расписание физкультурки), а после обеда — пилотирование. Плюс — час между ними, в качестве перерыва. Наверное поэтому проблемы начались сразу. В общем, только отзвенел звонок, я, приведя стол в порядок и отправив своих девчонок в столовую, начинаю караулить нашего гостя. Ну а тот, ничего не подозревая, неторопливо копается, словно намеренно тянет время. Одноклассницы, тем временем, шурх-шурх, и за дверь. А коридоре было тихо. Даже слишком.

Только мы с ним за порог (на правах старшего, я шел первым), как мои предчувствия сразу же обросли плотью.

А Шарль так вообще — как увидел, что творилось за дверями, так чуть назад не забежал. Было от чего. Судя по сгустившейся массе народу, тут были 1-А и 1-В классы в полном составе, плюс какие-то незнакомые рожи из старшего потока.

Толпа ждала своего героя.

Подавив спонтанное желание пойти напролом, я, будто невзначай, сместился влево, заслоняя Шарля собой, после чего внимательно оглядел собравшуюся публику. Судя по благожелательному настрою девчонок, что едва завидев нас, стали радостно улыбаться и строить глазки — им нестерпимо хотелось пообщаться с гостем. Но всё хорошо в меру. Поскольку я хорошо помню, что увидел по приходу в класс, а такая куча обожательниц легко затискает до полусмерти даже взрослого мужика, не говоря уже о хрупком подростке.

И все же академия — это уровень. Стоило вежливо попросить, как беспросветная живая стена незамедлительно расступилась, освобождая узкую полосу прохода. Но затем, дав нам оказаться в центре себя, обозначенная масса двинулась в том же направлении.

Какая прелесть.

Так мы и шли посреди этой девичьей стаи, всаженные в неё, как цукаты в булку. Мне-то пофиг, а вот у жмущегося ко мне Шарля (что ни на секунду не выпускал моей руки и упорно молчал) радости такое внимание не вызывало. Примерно минуту они приноравливались, поскольку ждать я никого не собирался, а шагать предпочитаю с энергичной широтой, но затем их терпеливому ожиданию пришел конец.

— Ичика-кун, а вы, случайно, не обедать идёте? — прилетело от кого-то посмелее.

— Случайно идём. И оттого прошу нас не задерживать, времени и так всего ничего.

Казалось бы — коротко и ясно, но куда там!

Мгновенно возмутившись, девушки стали наперебой доказывать, что коридор общий, за компанию идти намного веселее и вообще, гость из Франции приехал ко всей академии (то-то он так рад), а не ко мне одному. В ответ я лишь молча хмыкал, не останавливаясь ни на секунду. Как и предполагалось — спустя пару минут притворный гнев не выдержал, уступив жгучему любопытству. А так как обожаемый юноша упорно молчал, то шквал вопросов достался мне.

Практически вплотную подступившие девушки, активно перебивая друг друга, очень хотели знать: «Как ему Академия?» (Эпитетов не хватает!), «Нет ли у него особых пожеланий?» (Хотеть не вредно!), «Можно к вам прийти в гости?» (Через мой труп!) и всё в таком духе. Понятно, что отвечал я гораздо вежливее, но смысл они уловили.

Более тонко действовали старшие курсы, чьи представительницы, под предлогом обогащения культурой Франции, зазывали к себе в гости. Что характерно — в любое время и лучше вдвоём. Но судя по неслабеющей хватке Шарля — затащить его туда можно только оторвав с рукавом.

А пока окружающие нас прелестницы думали, чего бы еще такого сказать или сделать, цель оказалась достигнута. Гостеприимно распахнутые двери столовой, заполненные прохладной термозавесы, оказались на расстоянии пары шагов. Дело за малым — войти. Чудь подвинув особо непонятливых (Ах, простите-извините!), я провёл Шарля под своды «храма изобилия», попутно наслаждаясь его реакцией. Судя по восхищенному, богатством выбора, взгляду, и ощутимо ослабшей хватке — тому очень понравилось.

Втянувшаяся следом толпа, тем не менее, попыталась оставить последнее слово за собой, прямо заявив что «Это еще не конец!», но поддавшись силе дразнящих ароматов, мгновенно растаяла, позволяя моему спутнику вздохнуть спокойно. Коротко живописав, что тут и где, я предложил Шарлю не стесняться. И пока тот на радостях грёб себе на поднос всего, чего душа пожелает (ты же лопнешь, деточка!), я коршуном обозревал окрестности, подозревая, что это еще не конец.

Как в воду глядел.

Только мы двинулись в наш тихий уголок, как обнаружился один доставляющий факт: все, без исключения, соседние столики были заняты под завязку. Львиную долю присутствующих составляли именно те барышни, чье навязчивое общество сопровождало нас до самых дверей и что самое занимательное — за каждым из близлежащих столиков (рассчитанным на четырёх) теснилось по 5–6 человек.

К счастью, на нашем месте все было по-старому.

Обе мои красавицы и присоседившаяся к ним Рин, вольготно откинувшись на мягкую обивку цвета молодой листвы (за другими столиками та была светло-алой), всем своим видом давали понять, что конкурентам тут не рады и подсесть к нам не получится. Хотя, только мы, с Шарлем, приблизились, как маски воплощённого недружелюбия мгновенно сменились широкими улыбками и нам тут же предложили «не стесняться». Выполненный в виде буквы «С», диванчик, едва-едва вмещал пятерых, оттого за столом было несколько тесновато. Особенно мне, поскольку разместившиеся по обе стороны от меня Хоки и Сесилия старались прижаться как можно плотнее. Ни откровенно завидующая Рин, ни чуть покрасневший Дюнуа их не волновали. И далее нас уже ничто не отвлекало от еды.

Обед прошёл на удивление мирно.

Правда, когда Шарлю приспичило пойти за добавкой десерта, вслед за ним, из-за ближайших столов, устремилась едва ли не дюжина человек. Но вмешиваться мне не пришлось, поскольку никто не вышел за рамки. Всё, чем ограничились страждущие — была просьба о помощи в выборе десерта. Юный кавалер согласился (неподумавши) и радостная «фан-группа» мигом разрослась втрое. А пока млеющие поклонницы (краснея и хихикая) получали пироженки из рук кумира, я напомнил о неприятном.

— Все в курсе сегодняшнего? — Имея ввиду эпизод с Бодевиг, уточнил я.

Три слаженных — Да! — раздались в ответ.

— Тогда сегодня, вечером у Сесилии. Надо серьезно поговорить.

Переглянувшись, девушки также синхронно кинули.

…Та же столовая. Дальний угол, из которого открывался прекрасный вид на всё помещение…

Сидя спиной к стене, Лаура Бодевиг методично терзала ни в чём неповинный бифштекс, представляя на его месте совершенно конкретного человека. Бесстрастно наблюдая за тем, как все внимание приковано к двум особенным пилотам академии, она с неудовольствием подводила утренние итоги.

Она проиграла.

Первое же столкновение с презираемым соперником завершилось оглушительным провалом. Более того, любимому инструктору пришлось заступаться за неё, словно за какую-то никчёму-первогодку. А самое обидное было в том, что победителем был какой-то хилый подросток (себя-то Лаура считала достаточно взрослой). И это выбешивало сильнее всего. Был бы это матёрый боец-ветеран, или инструктор-рукопашник с многолетним стажем, да пускай даже наёмник, исколесивший вдоль и поперёк весь шар — вопросов бы не возникало. Но проиграть какому-то ничтожеству?!? Такого в биографии юной Бодевиг еще не случалось.

Притом, что это был далеко не конец.

На первом же перерыве их отвели в учительскую, где торжествующий гад представил всё так, будто на него всерьез напали, а он, нехотя победив, проявил неслыханное милосердие. И ведь все с ним согласились! Даже обожаемый инструктор.

Созерцая объект своей ненависти, Лауре нестерпимо хотелось продемонстрировать недостижимую разницу, разделяющую их (мысль о том, что всё может быть наоборот, даже не рассматривалась), но предупреждение Оримуры-сенсей не допускало толкований. И это огорчало среброволосую воительницу до глубины души.

После второй добавки (по сравнению с казарменными харчами, местная еда казалась удивительно вкусной), в голове у непоседливой немки созрел план действий. И первым его пунктом стояло: «Объясниться с „искренне заблуждающимся“ инструктором». А там чем черт не шутит…

…Это же самое время. Комната преподавательского состава…

Совмещая приятное с полезным, три молодые женщины вели насыщенную дискуссию о том, как относится к недавнему эпизоду. Точнее сказать, основной спор протекал между двумя из присутствующих, поскольку Ямада-сан предпочитала кушать и слушать.

— Клара, ты не понимаешь! — упорствовала Чифую, попутно расправляясь с коробкой бенто. — Ичике ничего не стоило просто оттолкнуть её, но он явно продемонстрировал готовность убивать. А это уже перебор.

— Да что вы говорите? — не согласилась Пассаторе-сан, чье внимание было отдано салату из спаржи. — А я как-то не слышала, чтобы устав академии отменили в угоду феминисток.

— Причем тут эти оголтелые дуры?

— Притом, что на последнем их заседании в Калифорнии, эти махровые мужененавистницы договорились до того, что ваш брат, будучи таким же «животным», как и остальные мужчины, не имеет права даже думать об обладании «Истинным символом женского превосходства», не говоря уже о всем прочем. Согласно их шизоидному мнению, ему стоит покаяться за всё, после чего передать «Белую Броню» одной из тех кто «достоин». И на то, что у него есть не только обязанности, но и права, им глубоко плевать. К счастью для всех нас — их разговоры это бессильный бред одиноких тёток за тридцать. Но вот когда я слышу отголоски этого безумия в ваших словах, Оримура-сан, то мне становится тревожно за будущее Ичики-куна.

Выслушав столь лесную оценку, рекомая едва не подавилась.

— Я. Люблю. Своего. Брата, — впечатывая каждое слово, угрожающе уточнила Чифую. — Но потакать ему я не стану!

— Вместо этого вы предпочитаете закрывать глаза на выходки своей бывшей подопечной, не так ли? Или будет отрицать, что вас в прошлом что-то связывает?

— Как бы то ни было, подобного больше не повторится, — уверенно обрубила темноволосая красавица. — Я прослежу.

— Давайте не будем ссориться… — робко вмешалась Майя-сенсей.

Обе спорщицы переглянулись.

— Согласна, — поддержала психологиня. — Время покажет. Но если ваша новая ученица не решится взять реванш — то я итальянский капуцин (человек, а не обизьян). Далее все жевали молча.

А у нас всё было преотлично.

Сразу же после столовой, я потянул Шарля на прогулку, где впечатлённый трапезой гость щебетал напропалую. И то ему понравилось и это, а уж как вкусны десерты (и куда в него только лезло?), так просто нет слов. Я же старался выбирать маршрут так, чтобы народу поменьше и тенёк погуще. Солнышко припекало всерьез.

— Шарль, ты давно пилотируешь?

— Эм-м. Примерно год, — прервав оду сладостям, мгновенно отозвался тот. — А что?

— Просто интересно. Мы ведь теперь ближайшие соседи. Вот и хочу узнать о тебе побольше.

Уточнить я не успел. Радостно улыбнувшийся бисёнен тут же завалил меня ворохом фактов из своей легенды, по которой выходило что он сын одного из старших представителей клана Дюнуа, и жить бы ему и дальше в своей Франции, но внезапно открывшийся талант перевернул все планы. И вот от здесь…

Внимательно слушая сказку о чужой судьбе, я невольно вспомнил одну историю, где в далёкой-предалёкой галактике тоже жил один одарённый, но вот только он не был девочкой и разоблачение ему ну никак не светило.

Хотя красиво излагает. Заслушаться можно. Видимо поэтому я и не заметил, как нам в кильватер пристроился хвост из заинтересованных лиц.

— Шарль, дружище, как насчет экскурсии к месту нашей следующей тренировки? Или ты хочешь пообщаться с дамами? — скосив глаза на алчущую «комиссарского тела» толпу (что стремительно прирастала), уточнил я. Тот понял без слов, после чего под предлогом «А тут у нас колосятся овощи!», я резко затащил его в кусты, где благодаря знанию местности мы легко оторвались от коллектива. Благодаря срезке по зарослям, до арены оказалось не более сотни по прямой.

Имея запас времени, можно было не спешить. Обстоятельно расписывая, что тут и где, я неторопливо провёл нашего гостя прямиком до раздевалки.

— А вот, уважаемый Шарль, у нас раздевалка «для мальчиков», кстати — занятие через десять минут, так что предлагаю переодеться.

И, собственно, приступил. Стоило только снять рубашку, как бедная дев…, то есть Шарль, покраснел, побледнел и мигом отвернулся.

— Ты чего?

— Я, я стесняюсь, — пролепетал он, старательно пряча глаза. — Давай как-нибудь потом.

— Сделаем по-другому, а не ровен час, опоздаем, — предложил я, заходя за сплошную стену шкафчиков. — Теперь можно!

Убедившись, что я не подглядываю, из-за преграды начались доноситься судорожные вздохи, хлопки ткани и нервные чертыханья. Спустя пару минут мне разрешили вернуться.

Мда. Что-то такое я и ожидал.

Спецкостюм, призванный облегчать пилоту жизнь, был у Шарля очень… специфический. Единственное, что оставалось открытым, были кисти, ступни и голова. Прочее тело покрывало какое-то подобие гидрокостюма, легкая бесформенность которого отлично скрадывала фигуру, не давая понять, какого пола его обладатель.

— Интересный дизайн. Сам придумал?

— Ты не понимаешь, Ичика-сан! Это последняя разработка наших инженеров.

— После которой их и закопали? — хохотнул я, не удержавшись. Впрочем самое интересное было еще впереди.

Стоило нам выйти на арену, как я с удивлением обнаружил, как именно благодарность французской стороны воплотилась в реальность.

Пять светло-синих «Рафалей», сверкая эмалью, красовались подле уже знакомых «Стальных Духов». Благодаря усилиям дизайнеров и инженеров, новые машины выглядели даже более представительно, чем модели поисково-спасательной службы, а уж про тренировочные машины и говорить нечего. Может поэтому, жадно разглядывающий доспехи класс, не обратил ни малейшего внимания на наш приход.

Зря я так подумал.

— Ой! А вот и Дюнуа-кун! — Звонко разнеслось над толпой, после чего все девушки, с алчной стремительностью, повернулись к нам. Судя по тому, как некоторые автоматически втянули живот и выпятили грудь — скучать будет некогда.

— Готовься! Теперь ты богатый прынц, за которого дают 5 доспехов приданого, — предостерегающе шепнул я. — Так что гляди в оба.

Шарль нервно кивнул…

— Внимание класс! — громко провозгласила сестра, переключив внимание на себя. — Сегодня у нас двое новичков, поэтому ваша задача помочь им войти в курс дела как можно быстрее…

«Ну-ну» — мысленно ухмыляясь, думал я. — «Судя по тому, как девчонки шарят взглядом по стройной фигурке их нового одноклассника, желающих будет море. Главное, чтобы ему хватило ума не давать опрометчивых обещаний, иначе внеурочный факультатив ему обеспечен.»

Пока Чифую привычно вещала о взаимопомощи и чувстве локтя, я расслабился, отчего едва не пропустил передачу эстафеты:

— … А подробнее о новых доспехах и их особенностях, нам расскажет Дюнуа-кун.

Оказавшись в своей стихии, юноша тут же блеснул эрудицией:

— Уважаемые одноклассницы — Благосклонно улыбнувшись, тот мигом завладел вниманием девушек. — Вашему вниманию представляется экспериментальный проект Рафаль 2.5 А, созданный и укомплектованный таким образом, дабы наиболее полно соответствовать высоким требованиям Небесной Академии. Его отличительной особенностью является наличие широкого спектра клинкового и древкового оружия, общим числом десять единиц. Оставшуюся половину арсенала занимает огнестрельное оружие, предназначенное для поражения противника на средней и дальней дистанции, а также два инновационных щита, под кинетический и лучевой типы урона, соответственно.

Кроме того, у данной модели улучшены скоростные и маневровые характеристики, увеличен энергощит, а для самого корпуса доспеха использованы более прочные сплавы.

Вкратце, это всё.

— Прекрасно! — Резюмировала Чифую. — А теперь мы разобьёмся на 5 групп и приступим к изучению наших новых доспехов. Старшими каждой группы назначаются обладатели собственных машин, а именно: Дюнуа, Бодевиг, Шинононо, Олькотт и Оримура. Очередность…

Но тут случилось невероятное — прерывая Оримуру-сан, над головами студенток взметнулась одинокая рука.

— Да? — слегка недовольно уточнила сенсей.

— Простите Оримура-сан, — чуть робея, но с нехарактерной серьезностью возразила Хоннэ-тян. — Но учитывая недавние события, мы отказываемся работать с Лаурой Бодевиг, до тех пор, пока она не принесёт нашему старосте публичные извинения. Вот!

Стоило ей закончить, как по классу пробежала волна одобрительных шепотков, после чего все уставились на Чифую, ожидая её решения.

В сгустившейся тишине, сестра задумчиво поджала губу, после чего уточнила:

— Кто еще так думает, поднимите руки.

Подняли все. Кроме, непосредственно Лауры, ну и меня.

Впрочем — если подумать, то всё логично. В отличие от других классов, где староста это скорее чем дань традиции, чем реальная власть, мой коллектив очень трепетно относился к своему избраннику (век бы этой должности не видать). Я бы даже сказал — собственнически. И хотя, промеж себя девчонки могли резвиться и вредничать как угодно (местами доходя до абсурда), но по внешним вопросам они демонстрировали небывалое единодушие. Оттого совершенно не удивляет, что за подобный демарш Лауру, посягнувшую на «ихнего старосту», тут же решили наградить внеочередным званием «Враг Народа».

Судя по гордой позе последней — она не воспринимает угрозу всерьез, а зря! Ведь если так пойдет и дальше, то белобрысая злюка окажется байкотированной по всем направлениям. А там и до травли недалеко.

Но к счастью, старшая родственница нашла Соломоново решение.

— Раз так, вместо пяти групп будет четыре, а с Лаурой я поработаю в индивидуальном порядке (та, едва услышав такое, довольно улыбнулась). Но перед тем, как приступать, вам будет продемонстрирована показательна схватка с пилотом «Рафаля», которую…

— ПОБЕРЕГИ-И-И-СЬ!!! — Неожиданно раздалось сверху, перед тем, как что-то тяжелое, но мягкое обрушилось на меня, неожиданно сильно вдавливая в землю. Короткая вспышка темноты перед глазами совпала с отчаянной попыткой воззвать к броне, что вырвалась у меня чисто рефлекторно — как выверт у сорвавшейся с карниза кошки.

К возвращению в сознание добавилась резь и першение в горле, что с первого же вздоха бодрили до необычайности. Но за это скажем спасибо приземлившейся на меня особе. Чьими трудами, мелкая пыль и песок арены, разлетелись во все стороны и ввысь.

Кхе-кхе, тьфу.

Сумев-таки проморгаться, я обнаружил себя, в небольших размеров, кратере, а на мне, в позе «дама сверху» раскинулась изумрудноволосая Ямада-сан. Прямо в доспехе, что характерно. Её дразняще-податливое тело, облачённое в плотную ткань спецкостюма (по виду — чисто школьный купальник), так и подмывало перейти к действиям, кои во всём цивилизованном мире именуются не иначе, как сексуально домогательство. Хотя, на всё есть минимум две точки зрения, не так ли?

А, тем временем, подслеповато щурящаяся молодая женщина, не обращая на меня ни малейшего внимания, отчаянно пыталась нащупать свои очки, видимо оброненные при посадке. Не мешая ей искать столь важный атрибут, я вовсю наслаждался ситуацией, что в контексте четвертого размера груди и восхитительно упругой попки (кою не удержавшись — «случайно» потрогал) была изумительно пикантна, но тут Майя обрела желаемое, после чего, водрузив их на свой очаровательный носик, сфокусировалась на мне.

Немая сцена «Вот это да!».

— Доброго дня сенсей, как ваше драгоценное самочувствие? — задал я тут же вопрос в упор, глядя максимально честными глазами. — Не ушиблись?

— Х-хорошо, Ичика-сан, — смущенно пролепетала она, наливаясь восхитительным румянцем. — П-прости я не хотела…

— Ой, да ладно! Мы еще никогда толком и не общались, так хоть повод появился!

— Мы не должны… Ичика-сан. — С милой смесью смущения и строгости возразила она, но тут же мечтательно добавила. — Хотя, реши мы начать отношения, то Чифую-сан стала бы мне родственницей…

Договорить она не успела.

Изрядно развеявшаяся пыль открыла нас миру, на что тот не помедлил полюбопытствовать происходящим.

Жадный до зрелищ народ, мгновенно обступивший место событий, тут же стал отпускать шуточки и завистливые комментарии, а в молчании моих красавиц, что, зеркально подбоченившись, взирали на меня со сложным выражением лица (свирепо и недовольно, но в тоже время с грустью и недоумением), я прочел отчетливое неодобрение происходящим. Про Рин, висящую в воздухе неподалёку, вообще молчу. Та буквально полыхала и все же, до метания в толпу скимитара, к счастью, не дошло.

Мгновенно оценив ситуацию, Майя вскочила столь резво, будто её доспех кто-то дернул за шкирку. Я же поднялся без лишней нервозности, попутно прислушиваясь к ощущениям, но тут все было в норме — доспех уберёг.

Подошедшая сестра не преминула «утешить».

— Ичика, сделай лицо попроще, — улыбаясь одними глазами, наставительно сказала она. После чего в несколько фраз вернула ученицам строгость мысли и поведения. Вставшая по правую руку от неё Майя, старалась усиленно на меня не смотреть.

После того, как деловой настрой вернулся в массы, Оримура-старшая продолжила вещать:

— Класс, перед тем, как вы будете пилотировать новые машины, я хочу продемонстрировать, в чем же заключается главное преимущество Рафалей. После чего, повернулась к моим двум.

— Шинононо, Олькотт — вам предстоит учебный бой с Ямада-Сенсей. Вы готовы?

— Но?.. — обе девушки удивленно переглянулись, поскольку смущенно улыбающаяся учительница, с чьих щек так и не ушел предательский румянец, ну никак не выглядела достойным противником.

— Волноваться не стоит, Ямада-сенсей была кандидатом на пост представителя нации, так что вам она не проиграет. Скорее наоборот.

Ситуацию надо было спасать.

— Сенсей, при всём уважении, вы необъективны, — громко вклинился я. — Да, Сесилия весьма умелый пилот (от такой оценки та широко заулыбалась), но вот про Хоки-тян подобного не скажешь (будь взгляд материален — точно бы придушила), поэтому участие неподготовленного человека не может служить показателем. Скорее наоборот.

— И?

— Предлагаю в качестве замены себя. Надеюсь, восхитительная Ямада-сан не будет против этого?

Та от подобной оценки смущенно потупилась, почему-то прикрыв рукой грудь. Но её отчетливое «Да», услышали все.

— Что ж, тогда начинаем, — провозгласила Чифую, внезапно улыбнувшись с хищьным прищуром. — Вам будет, что узнать друг о друге.

И мы рванули в синеву.

Набирая высоту состоялся краткий брифинг.

— Сесилия, я ведущий, ты ведомый. Договорились?

— Как скажешь, любимый. Ты то успел её… изучить, — не удержалась от легкой шпильки та.

— Тогда расклад такой: держишься на предельной дистанции эффективного выстрела. В случае если она полезет в ближний — отрывайся. Остальное я беру на себя.

— Ичика, а ты уверен?..

— Да. «Рафаль», универсален, но как все многофункционалы — неглубок. На том и сыграем.

Закончив обсуждение, я дал Сесилии время набрать дистанцию, а сам сосредоточился на противнике. Если отбросить лишнюю браваду — сюрпризов не избежать. Притом с обеих сторон. Я не хочу ни на кого наговаривать, но в нескатанной двойке дружественный огонь, это самое меньшее, что может случиться.

Но к черту негатив! Меня ждёт прекрасная дама.

Вот только, взглянув в глаза преобразившейся Ямаде, таковую (прекрасную в смысле) я не нашел. Хищный прищур ледяной сосредоточенности, да упрямо сжатые, в линию, губы были столь далеки от привычного её добродушия, что мысли о легкой победе отпали сами собой.

Короткое «К бою!» принесшееся от земли, разломило тишину напополам. Не мудрствуя лукаво, я призвал меч и, произвольно меняя направления, рванул до цели. Активированный «Снежнолист» полыхнул синевой, одним своим видом обещая массу нового и интересного. Неудивительно, что моя соперница тут же пошла в отрыв, попутно материализуя оружие.

Как любой стрелковый доспех, классический Рафаль старается навязать противнику огневой контакт, через сложную модель отходов и уклонений. Что, собственно, мне и было продемонстрировано. Избегая предсказуемых траекторий, Ямада мастерски сохраняла дистанцию, не забывая, при этом, поливать меня из парных FN P90. Но из-за того, что ей приходилось уклоняться от залпов моей напарницы (а та расслабиться не давала) да и я не отличался прямолинейностью, вихляя как собачий хвост, то большая часть зарядов шла мимо. Те же остатки, что долетали, не производили никакого впечатления. На щит в том числе.

Вскоре она резко сократила расход боеприпасов, отчего заметно возросла её точность, и не выпуская мой меч из виду, активно огрызалась при попытке приблизиться. Я же по-прежнему давил ей на нервы, старался изучить чужую манеру боя как можно плотнее, а меч активировал только для ударов. И все-таки, не восхищаться ей я не мог, и дело было не только в грозной красоте боевой ипостаси. Её навыки были настолько выше всего, с чем мне доводилось сталкиваться до этого (Рин и Сесилию, не говоря уже о Хоки, она бы разделала как бог черепаху), что я впервые ощущал восхищение противником.

Даже имея заметно уступающий доспех, она за счёт одного только мастерства и расчёта, умудрялась преподносить сюрпризы. Чего только стоил её финт с подманиванием, когда, изобразив временное замешательство, она выставила меня на одну, с Олькотт, линию, после чего горячий привет резво прилетел мне в спину. Френдли фаер, мать его.

Где-то спустя пару минут, я сумел-таки приноровиться к её манере уклонений, и мне пришла в голову одна идея. Коротко обговорив свой план с белокурой снайпершей, я получил уверения в том, что это может сработать.

И мы начали.

Вся тонкость свежепридуманной гадости была в том, чтобы заставить противника двигаться строго в одной плоскости, поскольку летящий по вертикали доспех, подставит моему напарнику (нарезающему по горизонтали) если не тыл, то бок точно, но так как НД это не самолёт, то получалось отнюдь не так просто, как хотелось бы.

Поначалу Ямада-сенсей упорно не желала облегчать нам жизнь. Пришлось изрядно постараться, чтобы из мешанины рывков стали появляться нужные мне петли.

И все же, как только схема, хоть криво, но заработала — инициатива оказалась на нашей стороне.

Усиленно наседая на противника, я потерял почти пятую часть от щита, но сумел подвести её под три очень неприятных выстрела, что стоили ей порядка тридцати процентов от щита. А единственная попытка совместить уклонения от меня и достать со снайперки мою напарницу, привела её к росчерку по плечу. Правда, при попытке повторить, она заблокировала удар плоскостью доп. модуля и мне пришлось приложить нечеловеческое усилие, чтобы не получить из снайперки в упор.

Отделался по касательной.

Итог — у неё осталась ровно половина от изначальной ёмкости, что, признаюсь, было весьма неплохо, поскольку мой щит уверенно восстанавливал себя с каждой секундой, а до напарницы ей было не достать.

Стоит упомянуть — что, обычно, дополнительные модули НД парили над плечами, подобно пилонам из фантастики, но только не в этом случае. У Рафаля, каждый из них представлял собой удлинённую пластину (чем-то смахивающую на крыло) что крепилась на шарнирном сочленении непосредственно к доспеху, и отлично использовалась в роли щита. Под большими «крыльями» располагалась дополнительная пара малых, но те, судя по наличию маневровых дюз, служили исключительно для придания доспеху маневренности.

Но вернемся к нашей сопернице.

Сразу после того, как её доспех получил столь чувствительные тычки, она глянула на меня с необычайно пронзительностью, после чего начался экшен. Резво поменяв малоэффективные ПП на гладкоствол (судя по виду, модификация USAS 12) — она бодро пошла на сближение. Роли мигом поменялись, вот только разница потенциалов сходу внесла свои коррективы.

Следующие несколько минут раскрыли мне массу интересного.

Во-первых — дробаш, откровенно неприятный вблизи, был совершенно бесполезен уже на средней дистанции, ибо разлёт! Во-вторых, «Белая Броня», даже на первой стадии активации, показывала более чем двукратное преимущество над Рафалем по всем скоростным и маневровым характеристикам (что особенно заметно в убегании). Про быстро восстанавливающийся щит, прямой контроль ПИК и сбивавший автоприцел режим, даже не упоминаю. В-третьих — даже самая скромная поддержка в бою предоставляет просто чудовищное преимущество.

Пока бравая учительница, несколько раз сменив оружие, яростно гоняла меня по всем направлениям (энергично, но малоэффективно), вошедшая во вкус Сесилия лупила на минимальной мощности (так расход энергии ниже и риск ошибки меньше), но с максимальной частотой, заставляя ту нервничать и, как следствие, мазать.

Ямада-сенсей оказалась в позиции буриданова осла.

Догнать Белую Броню ей не удавалось, поскольку прицел я сбивал уверенно и регулярно (ассиметричные маневры рулят). Разобраться с Сесилией не было возможности, так как снайперка у той много лучше, а отвлечься, это повернуться ко мне спиной. Что, с учётом разницы в скорости, не есть здраво.

Как итог, щит Маий-сан потихонечку таял, и когда ему оставалось меньше трети, грудастая няшка пошла ва-банк. Сенсей материализовала гранатомёт.

Экшен сменился хардкором.

Агрегат был серьезней некуда. Шестизарядка револьверного типа была мне решительно незнакома, но судя по облику — за основу бралось что-то простое и надежное, вроде нашего РГ-6. Калибр, учитывая под чью руку делалась эта машинка, был ощутимо больше сороковки. Я бы сказал, где-то восемьдесят, может даже все сто миллиметров.

Считай, все равно, что танковый снаряд.

И вот этой красотой Ямада-сенсей нацелилась на меня. Вызывая во мне волнительность и нервозность, словно на первом свидании. Вжииу. Промчался чуть-чуть левее головы оперенный снаряд.

Впечатляет.

Нет, не подумайте что я боюсь, но одно дело когда над головой свистят пули, и совсем другое, когда вот такие вот «подарочки». К счастью, подобный ствол стрелял во-первых — не слишком быстро, во-вторых — перезаряжался долго, ну и не забываем, что граната все же помедленнее пули, что с нашими скоростями значило многое. Но главная слабость гранатомёта была в том, что его нельзя применить по противнику в упор. Так как достанется сразу двоим.

Пропустив еще парочку весомых гостинцев, я врубил на максимум гиперсенсор и «утопил педаль в пол».

Мир, пойманный в ловушку скоростного восприятия, уподобился замедленной съемке. Рывок, и закрутив спираль, я устремляюсь к цели. Судя по остановившемуся взгляду моей противницы — из своего доспеха она давит всё, что только можно. Вот только поможет ли?

Залп.

И первая граната тут же знакомится с моим мечом, чтобы спустя секунду, позади меня расцвел огненный шар взрыва.

Залп.

Вторую я пропускаю мимо, вовремя сместившись чуть левее, а третью, последнюю, намеренно принимаю в лоб (минус тридцать от щита, что впечатляет). А перезарядиться сенсей не успевает. Какая прелесть.

Полыхая сапфировым пламенем, Снежнолист возносится в замахе, но легко сдаваться Майя-сан не намерена. Развоплотив, ставший бесполезным, гранатомёт в интенсивной вспышке рождается здоровенный, как дверь, ростовой щит, со смотровым продолговатым окошечком. Судя по повторной вспышке, и на миг выглянувшему кончику дула — вторую руку дополняет дробовик.

Принять удар на щит, дать увязнуть клинку, после чего разрядиться в упор. Умно. И так же предсказуемо. Вот только кто сказал, что всё будет именно так?

— Ура! — Восхитившись мастерской заменой, восклицаю как можно громче, делая вид, что вот-вот совершу ожидаемую глупость. Но вместо этого, в последнюю секунду, я поджимаю руки и ноги, и на полной скорости въезжаю прямо в середину щита.

— Бдышь! — Звонко лязгнуло по ушам. Более компактный доспех Ямады-сан, получивший столь энергичную плюху, просто снесло, отчего та ненадолго потерялась.

И, собственно, всё.

Заход сбоку, взмах и косой удар сверху вниз, от плеча до бедра, ставит точку в нашем поединке. Под синевой клинка, пронзённый щит чужого доспеха падает в ноль. На ладонь дальше, и вместе со щитом, Снежнолист рассек бы и пилота. Как говорится, шах и мат.

Расположившись прямо напротив ней, отхожу от горячки боя. В висящей напротив учительнице стремительно проступают знакомые черты. И вот она уже смущенно глядит на меня исподлобья, словно не находя в себе сил о чём-то сказать. Предательский румянец расцветает на её лице.

— Это был прекрасный бой, сенсей. Я в восхищении.

Синие когти тают, позволяя рукам лечь на упругую талию. Мягко притянув бывшую соперницу к себе, спрашиваю с заботой и пониманием.

— И все же я вынужден спросить — с вами всё в порядке? Я не слишком сильно вас ударил?

— Н-нет… всё хорошо, Ичика-сан, — мило засмущалась она, после чего поправила очки и добавила едва слышимым шепотом. — Со мной все в порядке.

— Уверены? Если что не так — скажите, я буду рад помочь. Доставлю в лучшем виде, можно даже на руках…

Меня уже несло (адреналин, видимо) и казалось, что сенсей вот-вот скажет заветное «да»… Но тут к нам прилетела моя ненаглядная блондинка и голосом, который больше подходит для уточнений — «Тебе какой глаз выдавить?», участливо поинтересовалась:

— Ичика-сан, а что у вас тут происходит? — и винтовка наперевес, ну чисто скалка у ревнивой женушки.

— Я предлагаю сенсею помочь с приземлением, поскольку сомневаюсь, что мой последний удар прошел бесследно. А ты о чём подумала? Излучающая недоверчивость Олькотт оценивающе поглядела на неё, на меня, на мои руки, лежащие её талии, и после выразительно похлопала прикладом по руке. Ну никакого понимания. Мгновенно «выздоровевшая» Ямада-сан, тут же уверила меня в том, что ей уже полегчало, после чего резво пошли на снижение. Мне ничего не оставалось, как направиться следом, но тут Сесилия показала, что сюрпризы на сегодня не кончились.

Скорчив нездоровое выражение лица, с громким выкликом «Мне дурно!», она отозвала доспех и устремилась в свободное падение. А до земли-то добрый километр!

— Дура, еб твою!.. — Непроизвольно вырвалось у меня, в то время как доспех уже настиг хрупкую фигурку.

Девичье тело невесомо легло на руки, и вот так мы и приземлились, под завистливые вздохи толпы. Стоило оказаться на земле, как хитрая симулянтка мигом выздоровела, после чего, легонько мазнув губами по щеке, ушла делиться впечатлениями с подругой. А я так и остался стоять, пытаясь подобрать слова.

Хм. Один-ноль.

За время схватки, на арене…

Класс, что еще недавно не мог оторваться от новых доспехов, дружно задрал головы ввысь, где их староста и его девушка гоняли сенсея, как мышь веником.

Это казалось невозможным, но, невзирая на весь свой опыт и разнообразный арсенал, Ямада-сенсей проигрывала двум ученикам, один из которых вообще не имел огнестрела. Нет, первые минуты соответствовали ожиданиям — умело сохраняя дистанцию с помощью головокружительных маневров и шквальной стрельбы, Майя-сан не подпускала Ичику близко, при этом умудряясь сбивать прицел его напарнице.

Но продолжалось это недолго.

Уже на третьей минуте поединка, ученический дуэт сумел выработать тактику, от которой противнику стало кисло.

Расчёрчивая вертикальные петли, староста перетянул фокус внимания на себя, позволяя партнёрше без помех расстреливать свою мишень. Обманчиво-громоздкий белый доспех, оказавшись на проверку необычайно шустрым, не оставлял противнику не единого шанса, заставляя того уходить в глухую оборону, а стоило сенсею перейти в наступление, как разница потенциалов раскрылась во всей полноте. Многажды проверенный и неоднократно бравший всевозможные награды «Возрождённый Рафаль» уступал противнику минимум вдвое.

При таком раскладе итог не вызывал сомнений.

Недовольно скривившись, Оримура-сенсей наблюдала за тем, как её коллегу разделывают под орех. Мазнув взглядом по классу, она обнаружила самые разные выражения лица, и лишь двое выбивались из общей канвы сохраняя спокойствие. Выбор был недолог.

— Дюнуа, каков твой прогноз на итог схватки?

— Ямада-сан проиграет, сенсей, — уверенно ответил тот Чифую.

— Аргументируй.

— Боевая машина Ямады-сан это «Возрождённый Рафаль», производства Дюнуа Инкорпорейтед. Данный доспех принадлежит к поздним выпускам второго поколения, что позволяет ему составить конкуренцию, даже ранним моделям третьего (Тут Лаура едва слышно хмыкнула), а значительные размеры арсенала позволяют вести все типы боя: от ближней схватки до снайперских дуэлей.

В этот момент, под звонкое «Ах!» толпы, в небе расцвели вспышки гранатометных взрывов…

— Но в данном случае шансов на победу почти нет, — уверено резюмировал Шарль. — Судя по тому, как движется ваш брат, его НД находится на принципиально ином уровне, что делает разницу в характеристиках непреодолимой. Я могу лишь догадываться, что вложила в своё творение Табане-сан, но её гений недостижим по сей день.

…Тут раздаётся последний взрыв, потом короткий металлический лязг и на этом бой завершается…

Что-то коротко обсудив в вышине, участники приземляются обратно. Первой, с причудливым выражением смущения и досады, приземлилась Ямада-сан, а чуть погодя — её соперники.

Неподвижное тело Сесилии, послушно лежащее в синих когтях «Белой Брони», заставляло предполагать худшее. Вот только никто из встревожившихся одноклассниц даже не успел спросить «Что с ней?» как внезапно пробудившаяся девушка, под завистливое «Ооо!» класса, чмокнула Ичику в щёчку и резво упорхнула, оставив последнего красноречиво молчать…

Глядя на удаляющуюся фигурку, обтянутую ярко-синим купальником, я усиленно давил в себе желание высказать всё, что я думаю о недавнем поступке. Наверное что-то такое отразилось на моём лице, поскольку стоящие напротив одноклассницы стали переглядываться и хихикать. Единственная, кто сохранил мрачную серьёзность, была Лаура. В презрительном взгляде которой плескалось ядовитое высокомерие, говорящее о том, что данную схватку она бы выиграла в одиночку, притом гораздо чище, лучше и быстрее. Что ж, каждый волен в своих заблуждениях.

Но тут Чифую, закончив слушать сбивчивые объяснения младшей коллеги, постановила: — Поучительный бой, запомните его хорошенько, — и Хлопнув в ладоши, приказала. — А теперь за работу!

Мигом сориентировавшиеся девушки тут же разбились на группы между пятью обладателями собственных машин (Ямада-сенсей заменила Лауру). Каждому из старших группы предстояла несложная задача проконтролировать рутину, но в том, что мне и Шарлю заскучать не дадут — сомневаться не приходилось.

Для начала, все подопечные французского бисёнена решили соригинальничать: встав полукругом, шесть юных красавиц одновременно сказали «Пожалуйста, позаботьтесь о нас» и с легким полупоклоном протянули ему правые руки. А пока смутившийся юноша думал о том, как ему поступить, моя группа не придумала ничего умнее, как взять и повторить манёвр.

Первой вылезла Айкава Кёка — спортсменка, активистка и просто красавица. Эта неугомонная особа, с крашеными под золотистую рыжину волосами, коротко рассказав о своей любви к спорту и активному времяпровождению, протянула мне изящную ладошку. Её коллеги из моей группы тут же повторили манёвр.

… Где-то там, в стороне, Лаура старательно отжималась под присмотром обожаемого инструктора…

После того, как все девушки были наскоро рукопожаты («Очень приятно, Царь!»), мы все-таки смогли приступить к ознакомлению с новыми доспехами. Шарль, тем временем, вежливо дослушивал биографии своих временных подчинённых, что не упустили случая подать себя в лучшем свете.

Но, вернемся к нашим «баранам».

Процедура была отработана и проста: девушка садилась в доспех, приводя оный в стоячее положение, воспаряла над ареной и проскользив кружок — возвращалась на место, где, после пары-тройки пробных призывов оружия, передавали эстафету следующей. Кроме того, уже попробовавшие управлять доспехом нового типа обращали внимание на «Стальных Духов», так что в остальных группах народ уже вовсю пытался спарринговать. Нам же, с Шарлем, пока было не до этого.

Вверенные нам подопечные старательно делали одну и ту же ошибку: Завершив лётную программу и приземлив доспех, они упорно не желали приводить его в сидячее положение, отчего забраться в него самому становилось занятием крайне непростым. Для девушек так и вовсе — маловероятным. Потому-то нам приходилось брать следующую в очереди девушку на руки и очень нежно (стальные лапы доспеха способны раздавить человека как помидорку) усаживать на место пилота. Те, в свою очередь, не упускали возможности крепко поприжиматься разными интересными местами, закинув руки на шею (кто посмелее), или томно повздыхать, положив голову на плечо (кто поскромнее). Касательно соблазнительных предложений (отметились все), сказанных на ухо жарким шепотом, то тут менялась только форма, но не суть.

Когда последняя из желающих опробовала французскую новинку, барышни захотели продолжения банкета, после чего, разбившись на пары, они сошлись в череде коротких схваток.

Глядя на то, как Нохотоке, совмещающая нагинату и ростовой щит, небезуспешно изображает из себя спартанского гоплита (получалось на удивление смешно и эффективно), я пропустил приближение гостя:

— Чем займёмся после, Ичика-сан? — тихонько спросил Шарль, умудрившись подобраться совершенно незамеченным.

— Перво-наперво перекусим, а там поглядим. Как правило, у нас с девчонками вечером дополнительная тренировка, но если хочешь — присоединяйся! Блондин жизнерадостно кивнул, после чего вернулся к своей группе.

К концу занятия, видя неослабевающий энтузиазм от новых машин, Чифую согласилась с желанием коллектива о проведении дополнительного занятия, но… строго под руководством старосты. Само собой, все тут же проголосовали «За!», из-за чего заслуженный отдых, равно как и прочие мероприятия, отодвинулись еще на час. Одно радовало — объятую энтузиазмом толпу мне не придется окучивать в одиночку. Шарль, обе мои красавицы и неугомонная китаянка, выказали желание поспособствовать.

Помимо этого, сенсационное признание сделала Лаура.

В самом конце, когда тройная шеренга учащихся уже была готова выслушать об окончании основного занятия и преступить к добавочному, прозвучало:

— Бодевиг, твой выход, — вызвав паузу недоумения, громко распорядилась Чифую.

И тут эта недоросль выходит перед выстроившимися одноклассниками и, мазнув по ним напряженным взглядом, начинает с общего:

— Я глубоко извиняюсь за своё неподобающее поведение, этого больше не повторится, — после чего, сконцентрировав взгляд на мне, добавила частностей:

— Также хочу принести отдельные извинения старосте нашего класса («Шоб ты в корчах издох!» — говорил её взгляд), которому нанесла оскорбление словом и делом. Простите меня, Ичика-сан!

— Прощаю, но только на этот раз, — и тут же, обернувшись к сестре. — Если на этом откровения заканчиваются, то я бы хотел приступить немедленно.

Коротко бросив: — Начинайте! — та покинула нас, сопровождаемая неугомонной немкой.

Следующий час был весьма насыщен. Первым делом мои одноклассницы снова затеяли игру в: «Залезь к мальчику на ручки», но вместо этого им была предложена специально принесённая металлическая стремянка, благодаря которой приступ забывчивости был успешно преодолен.

Далее пошло как по маслу — Рин и Хоки помогали народу по фехтовальной части, Сесилия и Шарль — по стрелковой. Я координировал процесс (водил руками и давал ценные указания). Лишившись возможности покататься на руках, девушки изумительно быстро освоились с посадкой-высадкой, после чего ими всецело завладел дух соревнований. Пять «Стальных Духов» и столько же новых «Рафалей», на тридцать человек личного состава, позволили каждому попробовать свои силы в спарринге. Периодически меняясь, все сумели попробовать на каждом из НД, общим большинством высказавшись в пользу французских машин.

Неудивительно, ведь явное преимущество новых доспехов стало очевидным с первых же схваток. И если в сравнении с более ранней моделью, такой же как у Ямады-сенсей, разница была невелика, то «Стальных Духов» они делали на раз. Хоки, понятно, это не касалось — она фехтовала по мастерам, одерживая над вызвавшими победу за победой.

Не мешая народу резвиться, я, тем временем, поглядывал за Шарлем. Очень уж мне его доспех понравился. Густо-оранжевый, чуть-чуть крупнее своих синих и зеленых собратьев, он каждой своей деталью давал понять, что при его создании использовано только лучшее из лучшего. Экслюзив, короче говоря.

Кроме нестандартного вида, и чуть-чуть иного расположения маневровых дюз, НД французской «разведчицы» имел и особенное вооружение. Незнакомые стволы футуристических очертаний, лишь три из которых она показала в действии, давали обильную пищу для размышлений о том, насколько же плотно упакована эти милая особа.

Впрочем, оно и к лучшему.

Насытившись поединками между собой, барышни вспомнили обо мне. Первой снова оказалась Айкава, которой, видимо, не терпелось узнать, что же круче — новый «Рафаль» или старый-добрый белый доспех. Итог был немного предсказуем — спустя несколько энергичных, но не особо умелых выпадов нагинаты, Кёка-тян пропустила выпад в шею, и хотя деактивированный «Снежнолист» просто мазнул по плёнке энергощита, желающих оспаривать результат не нашлось. Вслед за спортивной непоседой другие тоже захотели попробовать со старостой, отчего пришлось провести почти три десятка схваток с аналогичным результатом. Под самый конец неожиданно вызвалась Хоки.

А вот это уже серьезно.

Не спорю — её навыки фехтования лучше, да и технику мою она знает, вот только доспех сам по себе сила. Итогом энергичной и зрелищной (я старался) пятиминутной схватки, когда сталь лязгает о сталь, а в стремительном обмене выпадами замечаешь лишь окончание движения, стала техническая ничья. На последнем ударе, когда оба клинка, чиркнув друг о друга, синхронно замирают возле шеи противника, одноклассницы восхищенно разорались, после чего между ними возник спор — кто же все-таки из нас круче? Я же искренне поздравил любимую с победой, прибавив к словам поцелуй в щёку. Классу понравилось, Шарль покраснел, а Сесилия едва заметно насупилась (один-один, радость моя!).

В то время как раскрасневшаяся от удовольствия Хоки покровительственно уговаривала меня не расстраиваться, поскольку «все у меня впереди», я утвердительно кивал с умным видом. Пусть считает себя победителем — мне не жалко. Да и зачем той знать, что весь ход поединка я вёл через призму сенсорного усиления, когда в тягучей неспешности чужих движений, успеваешь увидеть, понять и просчитать каждый шаг соперника.

В ворохе советов и пожеланий от одноклассниц, дополнительный урок подошел к концу.

Обнаружив Шарля в тесной толпе поклонниц, я вывел его из окружения, после чего мы потопали в душевую. Договорившись о перекусе, бодро разбежались по кабинкам, а пока тот неспешно предавался водным процедурам, я наскоро поплескался в душе и выдвинулся на позицию. Правда, лишь затем, чтобы вместо бесцельного ожидания прогуляться по парку, который то редея, то сгущаясь, накрывал зелёным ковром почти весь остров.

Неспешно ступая по аккуратно уложенной брусчатке, углубляюсь в зеленые дебри. Густой шатёр придорожных деревьев давал отличную тень и приятную прохладу, а пробивающиеся сквозь кроны зайчики, то и дело заставляли довольно щуриться. Забирая все время вправо, я по широкой дуге двигался к цели.

На очередном из перекрёстков, правый поворот которого вел мимо небольшого рукотворного пруда, меня настиг знакомый голос. То, что эти слова предназначались не мне, лишь разогрело интерес.

Прилегающая к водоёму полянка, была оборудована небольшой беседкой, дабы все желающие могли насладиться созерцанием цветущих лотосов, вот только вместо этого в ней протекала невероятно напряженная беседа. Найдя укрытие среди густой листвы, я видел, как стоящие напротив друг друга Чифую и Лаура явно не находили общего языка. В упрямо поднятой голове, скрещенных на груди руках и мрачном выражении лица сестры, не было и намёка на согласие с диспутантом, но Бодевиг это не останавливало.

Та упрямо гнула своё.

— …вам не жаль? Тратить такой талант на кучку самодовольных дураков, не способных разглядеть в небесных машинах что-то кроме способа покрасоваться. Принимающих боевую машину за очередной модный аксессуар?

— Хм.

— Да еще этот ваш брат с его поведением, — будто сплюнула немка.

— А что не так с Ичикой? — на удивление миролюбиво уточнила Чифую. Меня, равно как и многих других, такой тон бы насторожил, но мелкотравчатая валькирия ошибочно приняла вопрос за разрешение. Ну и выдала.

— Мало того, что жалуется как баба, так и бьется не лучше. То, что он и его девка, будучи на тройках, не сумели справиться с консервой лягушатников менее чем за минуту, говорит об их совершенной никчемности. Более того…

— Хватит! — резкое восклицание оборвало немку на полуслове. — Я достаточно послушала твоих глупостей.

— Но… — неуверенное возражение не нашло поддержки.

— Ты слишком мала, слишком глупа и слишком неопытна, чтобы осуждать меня или кого бы то ещё. Все что от тебя требуется, это прилежание в учёбё и дисциплина, но вместо этого ты, преисполнившись горделивой спеси, посчитала себя избранной, чье суждение единственно верно.

Сжавшая кулаки Лаура уставилась в землю, мудро воздержавшись от возражений.

— Не хочешь учиться? Никто не держит! Забирай документы и вали из академии. А насчет брата… у тебя скоро будет шанс понять, как сильно ты заблуждаешься.

— В чем же, инструктор? — прорвало-таки её. — Что в нем такого, что вы с ним так носитесь!?!

Развернувшись к воспитаннице, Чифую поглядела на неё так, что будь у Лауры хвост, она бы его поджала.

— Дюжина «Рафалей» не смогла справиться с тем, кого он сокрушил, имея один только меч. И лишь благодаря нему академия тогда уцелела. Поэтому, не тебе задирать перед ним нос, ясно, курсант?!

— Так точно сенсей! — недовольно согласилась та.

— Свободна!

— Есть! — и белобрысое созданье удалилось без промедления, всем своим видом выражая несогласие.

Дав чужим шагам утихнуть, я покинул импровизированное укрытие, но стоило мне сделать один шаг к сестре, как та обернулась, и недовольно глядя на меня, уточнила:

— И как, много нового узнал?

— Признаюсь честно — да! — подойдя вплотную, согласился я. — Твоя доброта и понимание просто изумляют. На мой взгляд, ты необычайно терпима к этому ребенку.

— Сказал взрослый и умудренный опытом восемнадцатилетний мужчина, — иронично бросила та через плечо, плавно обернувшись к пруду.

— Еще какой! — согласился я, обнимая стройную фигурку сзади. — Командуя этой сворой хулиганок сегодня, я не раз ловил себя на мысли, что рука сама по себе ищет палку потяжелее.

Откинув голову мне на плечо, Чифую негромко попеняла:

— Бить детей непедагогично, Ичика-сенсей!

— Ой, да шо вы говорите? А кто кидал меня по всей комнате, когда я слегка превысил высоту, уж не вы ли, Оримура-сан?

Журчащий смех был мне ответом.

— Тебе только на пользу.

Не согласившись, я подул ей в ухо, получив за это ответный щипок в предплечье.

— Не злись на неё, — тихо сказала сестра. — Она не плохая, просто недостаток воспитания.

— А куда смотрели родители?

— Она сирота.

— Печально, — резюмировал я. Подымать вопросы об её истиной природе я посчитал преждевременным. Далее мы просто стояли и смотрели, как над зеркалом воды, усеянным белыми и розовыми чашами цветков, резвиться насекомая мелочь. Исчерпав минуты безмятежности, я не без сожаления вынужден был попрощаться, дабы не опоздать на полдник.

«Блин! А ведь главного я у ней не уточнил!» — вспомнил я, входя в знакомые двери.

Все что успел до прихода соседа — это вымыть руки и достать из шкафа тарелки, как Шарль тут как тут. Поесть мы решили у себя, что хотя и сужало ассортимент до размеров холодильника, но зато избавляло от нежданных соседей.

…Тук-тук-тук!.. Принесло от двери.

— Никого нет дома! — гостеприимно отозвался я.

— Ичика, это мы, — раздалось в ответ голосом Хоки.

За дверь оказались обе двое плюс Рин. И все с гостинцами в руках. «Я не понял, у нас что, курсы ясновидящих открыли?» — внутренне изумился я.

— Мы, вот, в гости решили заглянуть… — чуть смущенно начала Рин.

— И по счастливой случайности как раз угадали с полдником, да? Или вам кто-то подсказал?

— Прости, Ичика-сан, это я проболтался, — развеял тайну Шарль, виновато глянув снизу вверх.

— Чего уж там, заходите, — освобождая проход, соглашаюсь с неизбежным.

Заперев за гостями дверь, выслушиваю короткое признание от «бедного француза», который был умело подкараулен под дверями раздевалки толпой поклонниц, но тут его освободила моя троица. Эскортируемый до двери, Шарль не удержался и рассказал им о полднике, а те, в свою очередь, решили упасть «на хвоста».

Пока этот говорун мне исповедался, три пары девичьих рук споро накрыли на стол, заполнив блюдами все свободное пространство, после чего позвали нас. Во время основной трапезы мы избегали разговоров, отложив их на десерт, но когда дошла очередь до сладкого, то вместо милой болтовни я решил приоткрыть карты.

— Девчонки, то что я сейчас скажу — предельно серьезно. Дюнуа это, скорее всего, не коснется, но вас наверняка.

Все четверо подобрались.

— Как вы догадались, это по поводу Лауры Бодевиг. А конкретно — её намерений.

— Она же вроде извинилась? — Неуверенно возразил Шарль.

— Несомненно. Вот только без усилий со стороны Чифую она бы на такое никогда не пошла. Или ты не заметил, как сестра что-то энергично ей втолковывала, пока занималась с ней отдельно?

Тот отрицательно помотал головой.

— Думаешь она рискнёт повторить сегодняшнее? — скептически предположила Сесилия.

— И еще как! Вот только способ будет от обратного.

— А зачем ей это нужно? — непонимающе вопрошала Хоки. — Для чего рисковать местом и будущей карьерой ради простой драки?

— Её цель — Чифую, но это долгая история.

— Мы не торопимся, — сходу выдала Рин, изящно ковырнув пироженку. Остальные поддержали нестройным хором. На ладно, слушайте. За двойной порцией десерта я поведал им печальную историю своего похищения, а также вовлеченности в это германской стороны. Опустив рассуждения о целом ряде странных совпадений, я перешел к тому, что сестра в течении целого года работала инструктором у этих «благодетелей». Отсюда и знакомство с Лаурой.

Выслушав поучительный ликбез по моей биографии, народ задумчиво приумолк. Пока все усиленно размышляли, я сходил за новой порцией сладостей и питья, но стоило мне расставить принесённое, как Сесилия озвучила первые выводы.

— То есть она хочет, чтобы между ней и обожаемым инструктором все стало как раньше, так? — задумчиво облизав ложечку, размышляла слух англичанка. — Но тогда зачем ей идти на конфликт с тобой?

— Все очень просто, — доливая девушкам сок, ответил я. — Желая воссоединиться со своим идеалом, она обнаруживает, что место уже занято. А так как ближе родного брата ей не стать, то конкурента надо устранить. После чего, согласно её картине мире, Чифую тут же «прозреет» и примет ту под крылышко.

— И она всерьез думает, что твоя смерть поможет делу? — неверяще прошептал Шарль.

В ответ на это три девушки посмотрели на него как на заговорившую табуретку, после чего дружно рассмеялись.

— Видишь ли, Шарль, — широко улыбаясь, опроверг я. — Случись подобное, Чифую оторвала бы Лауре все, что только можно и затолкала бы везде, куда удастся. Но если бы той удалось показать, насколько я слаб и никчемен, то сестра сама бы отказалась от меня, так во всяком случае надеется Бодевиг. А значит все, что ей нужно это показательная победа.

— Так ведь скоро соревнования. Как раз перед каникулами.

— Правильно, Хоки-тян, но как ты думаешь, захочется ли ей ждать почти месяц, когда желаемая цель на расстоянии руки? Вот то-то и оно!

— А они тут причем? — уточнил Шарль, кивнув на девчонок.

— Притом. Хоки и Сесилия мои девушки, Рин близкий друг. Это даёт массу возможностей для провокации. А так как я не смогу не вмешаться, то Лаура, тем самым, легко добьется желаемого.

— И что нам делать?

— Готовиться, дорогие мои, готовиться! Для начала старайтесь быть всегда на связи друг с другом, и не стесняйтесь отказываться от любых вызовов этой забияки, упирая на то, что все станет ясно на турнире.

— Мы не трусы! — вскинулась Рин. — Ты не вправе требовать от нас такого!

— Я лишь прошу вас быть осторожнее. Лаура, при всех её закидонах, подготовленный боец немецкой группы особого назначения — фактически спецназовец. Плюс к этому — её доспех обладает неизвестными характеристиками, но главная опасность в том, что её учили по совершенно иным принципам.

— И что же такого ей могли преподать? — слегка кокетничая, уточнила моя блондинка. — Просвети нас, Ичика-сан.

— Вас учили побеждать, а её — убивать! Отсюда разница в подходе к делу и ассортименте наличных приемов и хитростей. Согласись вы на поединок, она искалечит и изуродует вас так, как ей будет угодно. Притом все будет подано в формате несчастного случая. Но если вы окажитесь умнее, то любую её агрессию будете вправе отразить втроём, где у вас все шансы продержаться до моего подхода.

— Если надо, я готов помочь, — на полном серьезе предложил Шарль.

— Будет очень кстати. А теперь, если все согласны, давайте обменяемся номерами и обсудим сегодняшнюю тренировку.

Далее обменявшись «телефонами», как по старинке еще называют идентификационные номера в системе связи НД, мы обсудили вечерние тренировки в расширенном составе. А после того, как девушки ушли готовиться, нам предстояло обсудить кое-что еще. Хотя, надо сказать, что он первый начал.

Помявшись несколько минут, Шарль осмелился на вопрос:

— Ичика-сан, а то, что Сесилия-Сан и Хоки-сан твои девушки подразумевает ли?..

— Что я с ними сплю? Да, разумеется.

— И тебе разрешают? — изрядно смутившись, удивился тот. — Сразу с двумя??

— Да я как-то даже и не спрашивал. Хотя, признаю, что есть в таких отношениях и отрицательные моменты. Взять хотя бы недосып…

— Я наверное вам помешал… — догадливо повинился смущенный юноша. — Вы ведь вместе жили.

— Ерунда, переживу. Ты, главное, не задавай лишних вопросов о том, куда и зачем я летаю по ночам, и все у нас будет в ажуре.

В ответ он недовольно (!) кивнул, на что я не преминул задать встречный вопрос:

— А у тебя самого-то с женщинами как? Просто, если стесняешься, то я могу организовать тебе тайную встречу со старшекурсницами — те из тебя в момент мужчину сделают!

Изрядно смутившийся скромник, выдав несколько «Эээ», «Нуу», предложил замять тему. Далее мы обсуждали исключительно предстоящее занятие.

Глава 30. Мечты и их последствия

Заходящее солнце, на ладонь возвышающееся над горизонтом, заливало верхушки зданий червонным золотом.

Стоя на козырьке арены, что широким пологом укрывал зрительские места, Лаура Бодевиг молча глядела вдаль. Белокурую девушку распирала злоба, дополненная изрядной долей непонимания. «Как она могла предпочесть его? Как?!?» — Горько шепча, она раз за разом повторяла, словно мантру. Неудача опаляла изнутри, будто горсть углей. Всё, к чему она стремилась, на что надеялась — распалось, словно карточный домик.

Сама того не заметив, она погрузилась в воспоминания.

Изначально, её смыслом и целью была лишь война. Рождённая искусственно, не знающая родителей, она была создана как прототип идеального солдата, чьим домом были казармы, а детство прошло на полигонах и тирах. Многие тысячи часов беспощадной муштры: теория, практика, экзамены, и когда уже никто не смог оспорить её первенство, — наступает крах. Тяжким трудом завоёванное лидерство становится не дороже прошлогодней листвы.

Всему виной оказалась одна ученая, что, с показной дурашливостью ребенка, выпустила в мир невиданную прежде силу. Танки, пушки, самолёты, корабли — меркли в сиянии нового оружия, чья всесокрушающая мощь уступала только ядерному взрыву, да и то ненамного. Мгновенно спохватившиеся начальники дали немке понять, что единственный шанс остаться при деле — освоить новую стезю. Но тут её настигла череда неудач. Перенеся крайне болезненную операцию по вживлению наномашин, она так и не смогла покорить небесный доспех. Непохожая ни на что, из виденного ранее, летающая бестия оказалась своенравной и неуправляемой. И когда уже не осталось даже проблеска надежды, в её жизни появилась она.

Оримура Чифую.

Строгость без презрения, сила без гордыни, превосходство без спеси — такой она запомнилась ей навсегда.

Глубокое понимание новой техники и живой ум этой молодой женщины позволили не только преодолеть кризис Лауры, но и создать крайне эффективную методику, лёгшую в основу подготовки пилотов НД германской армии. Но спустя год, невзирая ни на какие посулы руководства, наставник покинула страну, вернувшись к себе.

Обретя новую цель, Лаура исступлённо тренировалась, каждым шагом приближая свою мечту. Но когда планы потихоньку начали обретать плоть, мир поразила еще одна новость: найден мужчина пилот! И вчитываясь в строки газеты, она обнаружила, что феноменальный юноша не кто иной, как брат её инструктора. Прилагающаяся к статье фотография (изображающая того в пол оборота), не вызвала у девушки ничего кроме презрения — рекомый уникум оказался типичным гражданским: тощим, патлатым и немного сутулым. Жалкое подобие своей сестры.

Даже последующая новость о нападении на академию, где тот отличился героическим подвигом, воспринималась не иначе как курьез — повезло, мол, доходяге. Но самое гадкое было в том, что перед самым отлётом, её непосредственный начальник провел с ней беседу, в которой достаточно прозрачно намекнул, что их, с Ичикой, отношениям никто не будет препятствовать. Предложение не нашло понимания.

После такого Бодевиг лишь укрепилась в своём неприятии. А уж когда увидела его в реале, это было просто… невыносимо. Эти субтильные формы, эта тонкая, ненакачанная шея, густая копна черных волос и взгляд, где смешалось недоумение и насмешка. За такое к себе отношение, тем более со стороны гражданского, Лаура решилась преподать ему урок, вот только вышло наоборот.

Объект презрения, мало того, что оказался необычайно шустр, так еще и занимал какую-никакую но должность, отчего непродуманный поступок породил целый каскад неприятностей. Не говоря уже о том, что любимый инструктор был… весьма недоволен. Все, что теперь оставалось — это молча терпеть чужое превосходство, не имея возможности даже бросить вызов. Сморгнув непрошеную слезу, беловолосая собралась улетать, как вспышка, исходящая снизу, привлекла её внимание.

Две одноклассницы и одна девчонка из параллельного (Хуанг Рин, вроде), готовились к тренировке. Белобрысая синеглазка, что помогала Ичике выиграть поединок, что-то говорила красивой и фигуристой японке, о чьем родстве с «той самой Табанэ», она узнала в последний момент отъезда. Стоящая рядом китаянка, активно способствовала беседе.

Глядя, как на чужие тренировочные костюмы, лицо юной Бодевиг украсила змеиная улыбка.

«Чтож, Ичика-сан, недолго мне ждать поединка!»

Покинув хлебосольного хозяина, троица ненадолго разделилась.

Договорившись встретиться чуть позже, девушки разошлись по комнатам — следовало подготовиться к вечерней тренировке. Перебрасываясь шутками с Хоки, переодевающаяся Сесилия мечтательно представляла, как сойдется в поединке с юным французом и докажет тому своё превосходство. Уж в чем, а в себе английская пилотесса не сомневалась ни на минуту. Немало этому способствовала и последняя победа, которая, как она считала, без её весомого вклада была решительно невозможна.

Вертясь перед зеркалом, юная англичанка невзначай провела тонкими пальчиками понизу очаровательного животика, отмечая свою стройность и красоту, но в случайном жесте ей внезапно померещилось жуткое:

«Неужели… он?» — цепенея подумала она, судорожно щупая себя вновь и вновь. И хотя внешне всё было без изменений, но пальчикам упорно мерещилась небольшая, но совершенно непрошеная складочка. Призрак неминуемого целлюлита дохнул на неё ледяным ужасом, заставив мысленно проклясть каждый съеденный кусочек.

«Вот зачем было столько есть?!» — Сетовала на себя Олькотт-сан, вспоминая недавние посиделки. — «А этот змей, как нарочно, покупает только самые лучшие сладости, да еще и добавки предлагает!» Вспоминая, как «коварный искуситель» налегал на десерт, она успела по десятому разу укорить себя за несдержанность. Мимолётом брошенный взгляд, доставшийся стройной фигурке Хоки, тут же навёл на мысль. Зловеще расхохотавшись, девушка хищно подмигнула отражению.

«Решено! Сегодня я выложусь целиком, но проклятый жир не получит ни единого шанса! Готовься Ичика!»

… Глядя, как Сесилия дьявольски хохочет, глядя на саму себя в зеркало, Шинононо неодобрительно покачала головой. Ей не давал покоя тот факт, что в их отношениях возникла неожиданная преграда, притом на очень и очень приличном доспехе.

И ведь она могла получить машину не хуже — надо лишь позвонить… Но память не давала забыть, а гордость простить, отчего судьбоносный звонок был вновь отложен. Как и множество раз тому назад.

Упрямо тряхнув головой, Хоки закончила переодевания, после чего, дождавшись соседку, покинула комнату. Ждущая их в холле Рин выглядела необычно бодрой, видимо тоже не терпится попробовать свои силы с Шарлем.

Решив не ждать более никого, троица бодро зашагал по хорошо знакомому маршруту, а подождать можно будет и на месте. Необреминительная беседа сделала дорого совершенно незаметной. Белоснежная громада арены золотилась под лучами светила, отчего затенённая арка входа казалась провалом во тьму. Нагретый за день песок навевал мысли о пляже, оставалось только дождаться Ичику с Шарлем.

Пока азартно спорящие Рин и Сесилия уже делили право на первый поединок с Дюнуа-куном, Хоки, подвязав волосы лентой, призвала доспех. Сегодня стоит постараться, вот только…

— Ну надо же! Среди этого стада слабаков нашлись желающие потренироваться?!? — с пренебрежительной издевкой прозвучало сверху. — Я удивлена.

Как по команде, троица повернулась на звук.

На козырьке ближайшего к ним входа, скрестив руки на груди, стояла Лаура Бодевиг. Тускло-серый купальник и такого же цвета чулки разительно контрастировали с её ярко-серебристыми волосами и антрацитово-черной повязкой, закрывающей левый глаз.

Ловко спрыгнув на песок, та подошла на расстояние нескольких метров.

— Так, так и что тут у нас? — Пренебрежительно оглядев призвавших доспехи девушек, небрежно обронила она. — Китайское поделие, наверняка третьесортного, как и вся ваша продукция, качества, английский не-пойми-что для дальнего боя и серийная двойка. Стальной дух, если не ошибаюсь?

— И что? — Сдерживая нарождающийся гнев, уточнила Хоки. Лицо девушки было бесстрастным, как горная вершина, но метающие молнии глаза и слега подрагивающий кончик клинка говорили об обратном.

— Да просто удивлена, как родственница самой Табанэ летает на этом убожестве. Что, сестричка на новый доспех заработать не может?

— Хоки сто-о-ой! — Запоздало раздалось вслед, но спровоцированная девушка уже не слушала. Высоко занеся меч, вспыльчивая красавица решила покончить с противником за один удар. Какая наивность.

Подпустив чужой доспех как можно ближе, Лаура одним слитным движением утекла в сторону, после чего, не прекращая пируэт — окуталась в синеву материализующей вспышки. Матово-черный доспех, панцирем облепивший немку, тут же навёл плечевое орудие на цель и два слитных, едва различимых по времени, залпа, поразили мишень прямо в спину.

Крик стоящих неподалёку девушек потонул в грохоте разрывов, а когда вспышка рассеялась, онемевшим от ужаса подругам предстало неподвижное тело Хоки, лежащее на песке с беспомощностью сломанной куклы.

С улыбкой оглядев полученный результат, удовлетворённая злыдня тут же развернулась к еще не пришедшей в себя парочке. Хищно прищурившись, веско бросила:

— Начнем!

И арена погрузилась в безумие схватки.

Незадолго до этого.

— Шарль, ты там живой?! — с плохо скрываемым нетерпением уточняю у копуши, что оккупировал ванную и затих. Главное, сам сказал что «на минуточку, только руки помоет», и вот уже семь минут ни слуху, ни духу. Он там что, топиться собрался?

«Еще минуту и хорош!» — мысленно пообещал себе я, выходя на балкон.

Синеющее вдали море призывно шумело и пенилось. Усеянная зайчиками водная гладь бликовала мириадами искр, легкий бриз, доносящий на солёных крыльях крики чаек, навевал лирическую грусть. Хотелось все бросить, взять палатку, припасов и свалить нахрен отсюда, на необитаемый остров. Чтобы только ты, шум прибоя и бескрайняя синь до самого горизонта.

Эх, мечты-мечты…

Охватывающий правую руку браслет, краешком выглядывающий из рукава, внезапно напомнил о себе тонким писком.

«Нохотоке? А ей-то чего надо?» — Выхватив взглядом имя адресата, улыбнулся я.

Три простых слова: «Хоки присмерти. Арена», мгновенно настроил на серьезный лад. Обостренный предчувствием непоправимой беды (мысли о том, что это шутка, даже не возникали), разум сразу нашел источник проблемы — Лаура!

Дальше я не рассуждал.

Звериным прыжком одолев перила, кидаюсь вперёд и вниз, чтобы в следующий миг, под изумлёнными взглядами стоящих на земле барышень, выдавить из призванного НД все, что могу. В голове билось «не успеваю!», а от досады на собственную тупость хотелось выть. Догадывался же, что она не успокоится! Но вместо того, чтобы проявить повышенную бдительность — понадеялся на авторитет Чифую и недвусмысленность её запрета. Мол, любимого инструктора она не ослушается.

Как же!

Жаждущая реванша Бодевиг тут же нашла идеальный вариант — спровоцировать моих девчонок на драку, а через это вытащить на конфликт и меня. Притом, как я подозреваю, первый шаг сделала именно Хоки, чья вспыльчивость сыграла той на руку. А уж учитывай её доспех…

Четыре удара сердца — и я уже над целью.

Раскинувшаяся подо мной белая чаша стадиона, позволяла воочию убедиться в серьезности происходящего. Многочисленные глубокие воронки, напоминающие ловушки муравьиных львов, перемежались с пятнами спекшегося песка (лазером били). Накрывающий арену щит, чья едва заметная глазу пленка отделяла место сражения прозрачной полусферой, кочегарил на полную. По эту сторону от него не доносилось ни звука, оттого ужасающее зрелище казалось плодом чьей-то больной фантазии. Едва-едва сдерживающие натиск агрессивной немки, девчонки сражались на пределе сил — но сильней всего меня волновала Хоки.

Датчики жизнедеятельности, работающие на распознание массы параметров человеческого тела, засекли слабый пульс в районе северной трибуны. Как раз, неподалёку от одного из входов. Выхваченный оптикой силуэт, неподвижно лежащий в неестественной позе, мог принадлежать только одному человеку.

«Держись!» — и земля кидается навстречу.

Обманчиво хрупкая стена щита, чья хрустальная воздушность выдержит уроненный сверху самосвал, широко раздаётся под синевой клинка, пропуская меня внутрь. Упав на цель, стопорюсь перед самой землей, и, коснувшись коленями песка — аккуратно подхватываю пострадавшую на руки.

Короткая диагностика, и обилие встроенных систем, чья совокупная мощь позволяет видеть ближнего своего насквозь (в буквальном смысле), показывает, что нет повода для трагедии. Да, без сознания и пульс слабый, но переломов или внутренних кровоизлияний нет, а синяки и царапины — заживут. Напряженный узел в груди чуть подраспустился, мысли потекли ровнее. Походу, вначале ей снесли весь щит, а последующий удар пришелся прямиком на «абсолютную защиту», чья экстренная активация уберегла пилота от гибели, но не помешала хорошенько приложиться об землю. После чего, оставив выбывшую из сознания девушку валяться «до востребования», германская пакость принялась за остальных. Рационально, ничего не скажешь.

Ближайший выход, слегка темнеющий квадратом зева, подсказал дальнейший порядок действий. Прижав к себе драгоценную ношу, окутываю её щитом (архиполезное свойство в подобных делах) и тут же заныриваю внутрь. Слегка не вписавшиеся при заходе доп. модули с хрустом вспарывают нависающий язык козырька и задевают стены, вырывая из последних куски штукатурки.

«Моя смелая, гордая и глупая девочка. О чем же ты только думала?» — мысленно укоряя её, я мчался по трубе коридора в сторону входа.

Рождаемый доспехом вихрь срывал плакаты с крючков и опрокидывал стоящие вдоль стен жардиньерки с цветами. Потолочные светильники, изредка задеваемые верхним краем, разлетались стеклянными брызгами, будто конфетти. До окончания полета на автомате отсемафорил Белле — пусть суетится, а коридор, тем временем, кончился.

Оттормозившись перед выходом, оказался в широком и просторном холле, где обнаружил порядка дюжины молодых особ растерянно-встревоженного вида, чье щебетание мгновенно смолкло в моём присутствии. Из общего числа симпатичных женских лиц, сразу же выделились три хорошо знакомых мордашки.

Как раз кстати.

Подрулив к одному из диванчиков для ожидания, я бережно уложил пострадавшую на спину, после чего подозвал неразлучную троицу. Вслед за ними, почтительно сохраняя дистанцию в пару метров, как бы «случайно» подтянулись остальные.

— Медиков я вызвал, они вот-вот будут. А пока глаз с неё не спускать. Лады?

Хоннэ-тян и компания синхронно кивнули, с совершенно несвойственной им решимостью. Будто и не было репутации неугомонных проказниц.

— Ичика, послушай…. — некстати опомнилась Нохотоке, но времени на беседы не было.

— Позже! — И, развернувшись, устремляюсь обратно. Дамы заждались.

Успел как раз вовремя.

Поймав Рин на привязь хитрой приблудой, чем по виду напоминающей шеньбяо (лезвие с тросиком, способное при должной сноровке крепко обмотаться вокруг цели), Лаура тащила ту на себя, выбирая трос в глубину плечевого модуля. Судя по состоянию её плечевой пушки — та активно перезаряжалась, готовясь дать прикурить на весь барабан.

Шквальная пальба пойманной соперницы не давала ни малейшего результата — Бодевиг прикрывалась светло-сиреневым маревом инерционного поля, способного задерживать объекты имеющие массу, отчего удары компрессионных пушек просто растворялись в нем, как капли в луже.

Что и говорить — АИК (Активый Инерционный Контроллер) впечатлял. Правда, до вундервафли ему было далеко, поскольку (из прочитанных по нему статей, я помнил) расчудесный агрегат жрал прорву энергии, не работал в движении (пользователь был вынужден сохранять стационарное положение, иначе пучок рассеивался), а главное был целиком бесполезен от лучевого (читай, энергетического) оружия. К слову, о последнем — неуловимым росчерком ярко-синей нити, залп Сесилии вонзился точнехонько в середину темно-серой стропы, нарушая целостность её структуры. С коротким «бздынь» тросик лопнул, заставляя участников потягушек разлететься в стороны, а первый выстрел немки пройти мимо цели.

Секунды решили всё.

Сориентировавшаяся китаянка, злобно оскалившись, повернулась к источнику опасности и продемонстрировала, что не зря является кандидатом в представители поднебесной. Парный залп. И снаряд германской пушки соприкасается со спрессованной в тугую глобулу воздухом, отчего оба рикошетят наискось. Возникшую паузу заполняет вспышка клинка, приятно оттягивающего руку.

Как говорится — здравствуйте, девочки!

— Ичика! — Почти одновременно воскликнули Рин и Сесилия, в чьих голосах слышалось нескрываемое облегчение. Но разделить радость встречи мне было не суждено, все внимание занимала цель, к которой я испытывал весьма недвусмысленную… жажду.

— Надо же, кто к нам пришел! — с нотками безоговорочного превосходства, обронила немка. — А я думала, что утащив это бездыханное ничтожество, ты не вернешься. Кстати, как там она?

… Подлетевшие друг к другу девушки, чьего понимания ситуации хватило на то, чтобы не вмешиваться, с тревогой наблюдали как на хорошо знакомом лице расцветает совершенно безумная улыбка…

— … слабачка…!.. нравятся никчемные…! — упражнялась в острословии белобрысая дура, видимо компенсируя себе недавние «унижения». Большая часть слов проходила мимо, поскольку внутренний взор занимала совершенно иная картина:

«Хоки, с обессиливающей неподвижностью лежащая на песке и тонкая ниточка царапины, чья набухшая кровью черта пересекала мертвенно бледную щёку. Алая на белом…»

Короткий миг памяти, скорбной льдинкой кольнувший грудь, стремительно уступил кровожадному гневу, что нарастал и ширился как приливная волна. Стоящую перед собой цель, торжествующую широкой ухмылкой, хотелось задушить её же кишками, предварительно отломав руки и выдернув ноги.

— Рин, Сесилия — отдохните пару минут.

— У-уверен? — Тревожно прилетело в ответ.

— О, да!

Мысленный импульс — и все (кроме оптического) режимы высветились пиктограммами готовности. Не мешая врагу разглагольствовать, врубаю «Стремительный рывок» и доспех будто выстреливает из пушки. Особая способность, чья единственная функция была в предельном ускорении по прямой, сработала как надо.

Видя такую прямолинейность, Бодевиг навела на меня плечевую артиллерию, а перед ней замерцала слабо-фиолетовая преграда. Осыпая меня подначками, она только и ждала, что, потеряв голову, я кинусь прямиком на неё, увязну в паутине силового захвата, а ей только и останется, что показательно расстрелять меня в упор.

Что может быть приятнее, чем предсказуемый противник, не так ли?

Но в миг, когда белый доспех на полном ходу влетает в сиреневую завесу, вокруг стальной громады причудливо вспыхивает ало-оранжевая сфера и тот обрушивается на предельно удивленного врага.

— Сюрприз, блять! — и двуручный замах приходится в перемычку, делающую из неправильного эллипса плечевого модуля и тяжелого орудия одно целое. Перерубить до конца не удаётся, но провисший ствол красноречиво показывает о конце пострелушек.

Демонстрируя немалую выучку, опомнившаяся белобрысина приходит в себя и следующий выпад утыкается в перекрестье силовых клинков, выставленных над головой на подобие ножниц.

Браво-браво.

Пару секунд мы молча давим друг друга, и постепенно, сантиметр за сантиметром, полыхающая ульрамарином полоса опускается вниз. Еще чуть-чуть и всё, но хитрая бестия оказалась полна сюрпризов.

Её второй модуль, остающийся совершенно неповрежденным, внезапно поворачивается ко мне и оттуда вылетает треугольное лезвие клинка, на хорошо знакомом тросике. Сама железяка, клюнув меня в лицо, бессильно скользнула по щиту, но образовавшейся заминки хватило, чтобы немка перешла в контратаку.

Оттолкнув мой клинок в сторону, она весьма точно достала меня в шею и плечо, но вместо того, чтобы отразить третий выпад, я перехватил рукоять клинком вверх и рванул на себя и влево. Восходящий «Снежнолист» попал ей во внешнюю сторону латной перчатки, как раз по месту выхода энергоклинка. Отскочив, я имел удовольствие наблюдать, как на правой руке Бодевиг мигнула и погасла световая полоса.

Осталось подвести итоги.

— Ну что, сука, сдаешься?

— Тебе? Никогда!

— Рад слышать!! — тут же признался я. Расплатиться с ней за её «доброту» хотелось до скрежета зубовного. И понимая это, она приготовилась биться до конца.

— А ну стоять оба!!! — в нашу персональную драму непрошено вторгся рёв стадионных динамиков.

— Да пошла бы ты! — не удержался я, но чудо германской генетики сориентировалось первой.

Услышав знакомый голос, соперница тут же погасила клинок, приземлилась и деактивировала доспех. В её взгляде разгорелось неуместное торжество. Напади я на неё сейчас и меня назначат виноватым «за всё». Притом она понимала, что я понимал, и это не могло её не радовать.

— Повезло тебе, ничтожество! Но Чифую не сможет прикрывать тебя вечно, учти это, — поглядев на неё «как на дерьмо», высказался я.

От столь лестной оценки своих качеств та мгновенно пришла в ярость, но дальше сердитого вида и раздувания ноздрей, увы, не дошло. А пока мы состязались в испепелении друг друга взглядом, по обе стороны от меня приземлились оставшиеся участницы нашей эстафеты. Демонстрируемая готовность к продолжению схватки не могла скрыть общей утомленности и крайне низкого уровня оставшейся защиты (у Рин так и вовсе по нулям). Мелкие повреждения красного доспеха безмолвно вопияли и все же, настроение у молодых особ было приподнятое. Победили ведь, понимаешь!

Тем временем на поле появился четвертый игрок.

Широким шагом, с праведным гневом на лице, на нас надвигалась гроза всех первокурсниц. Когда школьной немезиде оставалось не более пяти шагов, мои очаровательные помощницы, как бы случайно отступили на пол шага назад, и на пол корпуса за меня. Я же наоборот, расправил плечи и глядел бодро — ощущение непоколебимой правоты обязывало.

Что же касается причины всех несчастий, то начисто забыв обо мне, она поедала свой идеал глазами, вытянувшись во фрунт, и, кажется, не дыша.

— Итак? — многозначительно уставившись на белобрысую жертву евгеники, сестра вопросительно выгнула бровь.

— О-оримура сенсей, я могу все объяснить.

— Слушаю.

— Дело в том, что некоторое время назад я неудачно пошутила, в результате чего Шинононо Хоки напала на меня без предупреждения. Вынужденная защищаться, я слегка не рассчитала своих сил, в результате чего нападавшая потеряла сознание и получила легкие травмы. Сразу же после этого присутствующие там Хуанг Лининь и Сесилия Олькотт вступили со мной в поединок, который окончился вмешательством нашего старосты…

Не перебивая чужого монолога, я с удивлением открывал для себя новые грани чужой личности. И честно признаюсь — моё мнение о ней, как о тупом и прямолинейном солдафоне было лишь бледной тенью действительности. При необходимости Лаура легко переобувалась в прыжке, мгновенно смещая акценты и подправляя факты. И если глянуть на недавнюю схватку в отрыве от изначальных причин, то «безвинной жертвой немотивированной агрессии» выглядит исключительно провокаторша. Мне же доставалась роль упыря-агрессора, хорошо хоть не тоталитарного.

Ознакомившись с точкой зрения «пострадавшей», Чифую обратилась к нам. И вот тут-то и начались страсти.

Получив возможность высказаться, девчонки дали волю чувствам. Живописуя в красках недавнюю битву, и активно пантомимируя руками, они предельно точно указали ряд спорных моментов, но впечатление было несколько смазано чрезмерной эмоциональностью выступления.

— Ичика, тебе слово, — выслушав остальных, обратилась сестра ко мне. Но за то время, что я слушал чужие изложения, во мне все больше крепла уверенность в том, что я должен быть возле Шинононо, а не тратить время на повторение одного и того же.

— Сесилия и Рин рассказали достаточно, — заслужив теплый взгляд от каждой, отрубил я. — Нужны подробности? Камеры в помощь! Там прекрасно видно и слышно, отчего вышло именно так, а не иначе. А мне извините, пора — Хоки ждет.

Но перед тем, как уйти, стоило поставить точку.

— А тебя я при всех предупреждаю, — синий коготь нацелился в лицо немки. — Если кто-то из моих пострадает от тебя вновь, то пожизненную инвалидность я тебе обеспечу собственноручно!

Ответный взгляд обещал мне все пытки гестапо, но былого пренебрежения в нем не осталось. Понимала, небось, что шутки кончились. Дальше все было просто — два шага в сторону и свечой ввысь. Только меня и видели.

Проводив взглядом Ичику, все уставились на сенсея. Та, неодобрительно посмотрев вслед удалившемуся родственнику, подытожила:

— Решение будет принято позже, а пока, как ваш руководитель я накладываю полный запрет на поединки. Нарушивший его, вне зависимости от причин, будет отчислен. Все поняли?

— Да! — дружно раздалось в ответ.

— Свободны!

Рин и Сесилия мигом улетучились.

— Бодевиг, а вас я попрошу остаться! — с непререкаемой интонацией попросила Оримура-сан…

Преодолев разделяющее нас расстояние, вскоре я стоял перед главным входом госпиталя академии. Улыбчивые девушки из регистратуры, чьи взгляды так и облизывали мой тренировочный костюм, без промедлений сообщили мне номер палаты, не забыв поинтересоваться, не нужно ли мне подсказать «чего-то еще?». И глядели так… многообещающе.

Коротко поблагодарив очаровательных жриц Асклепия, я направился к лифту, но ожидая прибытия, ощутил, как меня хватают под руки с обеих сторон.

— Ичика, мы с тобой! — просительно-безоговорочным («только попробуй отказать!») тоном уведомила Сесилия.

— Мог бы нас подождать! — недовольно пробурчала Рин, прижимаясь ко мне с противоположной стороны.

Мягко дзынькнув разошлись створки и спустя четыре этажа мы стояли перед нужной палатой.

Дежурная медсестра, сидевшая неподалёку, была решительно против того, чтобы мы тревожили пострадавшую, но тут я уперся рогом и после пяти минут ожесточенных пререканий, мне разрешили заскочить к ней «на секундочку». Но только мне. Недовольно засопев, девушки согласились подождать в коридоре.

Обещав не задерживаться, я бесшумно отворив дверь, и тихонько проскользнул внутрь. Кондиционированный полумрак одиночной палаты нарушало только легкое сопение девушки, да едва уловимый гул аппаратуры. Переодетая в больничную пижаму, Хоки безмятежно спала на широкой койке. Густая волна темных волос широко разметалась по подушке, очаровательный рот был чуть-чуть приоткрыт. Телесного цвета пластырь, украшающий её щёку придавал девушке слегка хулиганистый вид, а тонкие пластинки беспроводных датчиков, крепящиеся на висках и шее, выводили параметры её состояния на экраны стоящих рядом приборов.

Убедившись, что всё в порядке, я едва слышным шепотом пожелал ей выздоровления и вышел в коридор.

Изабелла-сан была тут как тут.

Короткий обмен любезностями со светилом академической медицины окончился приглашением в её кабинет, где нам подробно и обстоятельно рассказали, что поводов для беспокойства нет, и через два дня пострадавшую выпишут. На мои подначки о внутренних кровотечениях, разрывах тканей и кровоизлияниях в мозг, та улыбчиво отшучивалась о излишней паранойе, но я не обижался. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

После того, как на все интересующие нас вопросы был дан ответ, поступило предложение попить чаю. Мы согласились. И пока мои красавицы наслаждались вкусом и ароматом золотисто-коричневого напитка, а также прилагающимися к нему сладостям, сгорающая от любопытства медичка деликатно поинтересовалось, как так вообще вышло? Пришлось приоткрыть карты, хотя, справедливости ради, стоит заметить, что я изложил лишь ход и результаты конфликта, оставив за кадром первопричины.

Внимательно слушая, а также умело поддакивая в нужных местах, Изабелла-сан с живейшим интересом ознакомилась с недавними событиями, а под конец моего рассказа высказала предположение о том, что за такими как Лаура стоит приглядывать построже.

Да разве я спорю? Только беда в том, что когда обладателю доспеха «моча в голову ударяет» то он успевает натворить массу всякого, прежде чем удастся его остановить. И то, если удастся.

Далее беседа перешла к повседневным темам, а пока молодые женщины оживленно делились мнениями о каких-то модных брендах чего-то-там, я сосредоточился на угощении. Нервы требовали сладкого. Под конец чаепития нам разрешили свободно навещать Хоки, начиная с завтрашнего дня, после чего мы (довольные собой и друг другом) расстались. На обратном пути, как раз до выхода из здания, обе красавицы наперебой хвалили гостеприимность и доброту Изабеллы-сан. Но стоило оказаться на улице, как я решил что на сегодня хватит. Чмокнув в щеку каждую из двух, тут же попрощался и улетел к себе (идти было лень).

Обнаружившийся в комнате Шарль был весь из себя расстроенный и огорченный, но мне не хотелось, ни откровений, ни признаний. После всех этих стрессов и волнений, досыта накормленный организм хотел только лечь и затаиться. Что я собственно и проделал, рухнув на кровать и включив спящий режим.

Вот только соседи…

— Тук-тук-тук, — раздалось весьма некстати.

— Скажи — дома нет!

Но тот все-таки пошел проверить, кому там неймётся.

— Эмм, Ичика-сан, — после короткой паузы отозвался мой сосед. — Это к тебе. Сесилия-сан и Рин-сан.

— Ну запускай, чего уж там, — согласился я, понимая, что проще выслушать и спровадить, чем препираться весь вечер.

Вошедшие гостьи, коротко поприветствовав Шарля, энергично приблизились, после чего уселись на кровать, по обе стороны от меня. Проявлять инициативу не хотелось, но пауза откровенно затягивалась.

— И? — разлепив правый глаз, нехотя уточнил я.

— Ичика, а не рановато ты спать завалился? — уточнила Рин, демонстрируя просто бездну дедукции и понимания.

— Ну что ты, солнышко, — отвечаю как можно серьезнее. — Это мы с Шарлем в мавзолей играем. Он косплеит охранника, я — главный экспонат. Только вот в образ чучела вождя никак не даётся — туристы мешают.

Озадаченные широтой моей фантазии, обе барышни умолкли. Ощущая спиной необоримую притягательность матраса, я вновь начинаю проваливаться в сон, как снова прилетело:

— Тук-тук. Тук.

— Да матерь вашу! — сатанея, восклицаю на всю комнату. — Дадут мне обрести покой или нет!?

Рывком поднявшись на ноги (сидящая по правую руку Олькотт едва успела отскочить), тут же пересекаю комнату, направляясь к входу. Сцапав ручку, резко распахиваю дверь, но вместо жесткой отповеди, почти сорвавшейся с языка, озадаченно умолкаю.

Увиденное располагало.

В фривольных домашних одеждах, когда короткие шортики оголяют ноги на всю длину, а тонкая маечка лишь подчеркивает формы, ко мне пришел… класс. Полным составом (за исключением Бодевиг, разве что). И вся эта толпа народу, густой пробкой заполнившая коридор, была решительно настроена получить желаемое. Осталось узнать, что именно.

Шаг за порог, и живая стена почтительно отдаляется назад, но лишь для того, чтобы в следующую секунду приблизиться вплотную.

— Чем обязан, красавицы? — С благожелательным спокойствием, уточняю я.

Очаровательно краснея под прямым взглядом, смутившиеся не к месту юные прелестницы упорно не хотели формулировать мысль. Видимо коллективный разум запутался во взаимоисключающих хотелках и завис.

— Я жду.

Сквозь массу мнущихся девиц протолкался парламентёр.

Ростом примерно с Хоки, но волосы выкрашены в темно-фиолетовый, на носу очки (без диоптрий, чисто для солидности) и все это дополнено прекрасной, хотя и малость полноватой фигурой, в достаточно откровенной футболке (горошинки сосков провоцирующе оттягивали тонкую ткань, а тонкий материал хорошо обрисовывал формы).

Хасегава Аюми собственной персоной.

Эта-то за словом в карман не полезет, притом, что из всех моих подопечных, с ней бы я стал откровенничать в последнюю очередь. Нет, между нами не было ни вражды, ни неприязни, скажу более того, с её стороны мне недвусмысленно дали понять, что в наш с девчонками коллектив она готова влиться хоть сейчас. Проблема крылась в её профессиональном увлечении — Аюми-тян была вторым помощником редактора студенческой газеты первого курса, а также с удовольствием занималась журналистскими расследованиями. Среди скандалов, слухов и интриг она была как рыба в воде.

— Добрый вечер Ичика-сан, вы не против ответить на несколько вопросов, касательно произошедшего инцидента?

Учитывая, сколько народу видело нас в холле, можно даже не уточнять, о чем именно идёт речь. Посторонившись, разрешаю:

— Ладно, но только ненадолго! — и вспыхнувшая энтузиазмом девичья стая довольно резво втягивается внутрь, занимая практически всё доступное место. В достаточно просторной комнате мигом стало тесно и людно.

Кто пошустрее, типа Хоннэ, успел приземлиться за столик, остальные же остались стоять, недвусмысленно глядя на свободную койку. Догадаться было не трудно. Однако, только я предложил девушкам присесть на кровать (на моей устроились я, Рин, Сесилия и Шарль), как на жалобно скрипнувшую мебель взгромоздилось человек десять, я даже забеспокоился, как бы ножки не подломились.

Еще трое додумались поставить в один ряд компьютерные стулья и разместиться на них, ну а прочим оставалось либо на корточках, либо стену подпирать. Кое-как расположившись, девушки начали шепотом обсуждать интерьер, сидящие на одноместке Шарля тискали подушку и щупали бельё. Любительница покемонов, запустив пальчики в дежурную вазочку со столика, наполняла комнату деликатным хрустом и вскоре к ней присоединились сидящие рядом подружки. Атмосфера становилась несерьезной.

— Договоримся сразу, — привлёк внимание я. — Сказанное тут не предназначается для кого-то вне класса (в требовательно протянутую руку мне нехотя вложили диктофон). Иначе это последнее откровение с моей стороны, усекли?

— Мы согласны, староста-доно, — примиряюще улыбнулась Хасегава, печально покосившись на отобранный гаджет. — Вот только на внутреннем форуме академии данную тему уже не первый час как обсуждают. И это не считая выложенного видео, где вы, с Хоки-сан на руках, появляетесь в холле.

— Представляю себе, чего там народ накомментировал, — глядя, как на лицах гостей расцветают хитрые улыбки, усмехнулся я. — Но полагаю, вас интересует конкретика, а не влажные мечты старшекурсниц?

Комнату наполнило хихиканье и многозначительные переглядывания, но Аюми-тян уже настроилась на рабочий лад.

— Если можно, то мы хотели бы узнать, отчего Бодевиг-сан повела себя столь агрессивно. В чем же тут причина?

— Во мне.

— А если поподробнее? — чуть подаваясь вперёд, засверкала глазами любительница сенсаций.

— Лауре нестерпимо хочется первенства и даже более того — признания. Равняясь на известную чемпионку турнира в Мондо Гроссо, и, по совместительству, нашу руководительницу, она яростно желает быть признанной и обласканной ею. Но вот беда — место занято.

Класс внимал, затаив дыхание. Хасегава, глядя в сторону и вверх, о чем-то энергично размышляла, видимо подгоняя новые и старые факты относительно друг-друга.

— Видя такую несправедливость, она пришла к единственно возможной мысли — конкурента надо устранить. Вот только как это сделать, если по результатам первого же обмена любезностями ей досталась «желтая карточка»?

— И она решила достать тебя через поединок с Хоки? — тут же угадала собеседница.

— Более того, она этот поединок и спровоцировала, подстроив дело так, чтобы Шинононо оказалась агрессором. Когда я подоспел, та лежала на песке без признаков жизни, а Сесилия и Рин едва сдерживали натиск немецкой фурии. Сами понимаете, не вмешаться я не мог. Чисто физически, не мог.

— А потом?

— Сначала я эвакуировал пострадавшую, оставив последнюю на попечении Хоннэ-тян и её друзей, а уж после присоединился к сражению. Благодаря тому, что девушки (кивок в сидящих рядом англичанку с китаянкой) пошли мне на встречу, с Лаурой я бился один на один.

— И победил?

— Увы мне. До победы оставалось рукой подать, как в наш дружеский матч вмешалась сестрёнка и встреча закончилась ничьей.

— Хм. Это многое объясняет, — чему-то, одной ей известному, покачала головой Аюми-тян. — Но что если Бодевиг-сан захочет реванша?

— Как раз перед каникулами будут квалификационные соревнования, где ей ничто не помешает осуществить свою мечту.

— А если она снова попытается?..

Невысказанный вопрос повис в воздухе ледяной дымкой, мигом понизив градус позитива.

— Тогда к умственной инвалидности добавится физическая, — хищно улыбнувшись, подытожил я. — Еще вопросы?

— Когда можно будет навестить Шинононо-сан?

— Завтра, после занятий, но постарайтесь не утомлять её выше необходимого. Ей пока не стоит напрягаться.

— Ожидаются ли последствия со стороны вышестоящих органов академии?

— Несомненно. У меня есть все основания полагать, что дело уже дошло до ректора, но это, сами понимаете, только предположения.

Услышав о грядущих разборках, интервьюирующая меня девушка предвкушающе заулыбалась. Громкие скандалы у нас случаются нечасто, оттого при любых заметных сварах и конфликтах, акулы пера и диктофона были тут как тут. Думая о чем бы еще спросить, взгляд сиреневолосой папарацци упал на сидящего рядышком юношу, чья неуловимая персона была крайне притягательна во всех смыслах.

— Скажите, Дюнуа-сан…

А вот этого не надо! Встав во весь рост, я решил закругляться, иначе мы тут и заночуем.

— Мы благодарны вам за заботу, — тоном нетерпеливого хозяина, настоял я. — Но сегодня был трудный день и всем пора отдохнуть. Дюнуа-сану в том числе.

Наблюдающий за общением класс слегка похихикал над осаженной журналисткой, после чего девчонки потянулись на выход. Попрощавшись с каждой и я аккуратно запер дверь и вернулся к своим.

— А теперь, что касается вас — чем могу помочь?

— Как там Хоки? — на разный манер уточнили Рин и Сесилия.

— Она спала, когда я вошел. Но с виду все было в норме, да и вы же сами слышали Беллу. Она-то врать не станет.

— Беллу? — Непонимающе прозвучало в ответ.

— Изабеллу Розенштальт-сан, ну ту, что нас чаем поила! — на лицах собеседниц забрезжило понимание.

— Кстати. Меня терзает вот такой вопрос, когда пострадала Хоки, почему вы не позвали меня в тот же миг? Почему я должен узнавать новости от сторонних наблюдателей, вроде той же Нохотоке?

Блондинка и брюнетка тут же виновато уставились в пол. Видимо там крылись все ответы, вот только делиться ими никто не спешил.

— Давайте угадаю, вы решили, что справитесь сами, а потому не стали утруждать меня, так?

— Да кто ж знал, что она так сильна? — не выдержала китайская пилотесса. — Мы едва только начали, как стало понятно, что не можем вдвоем додавить одну. Одну, Ичика!

— Гордость, значит, помешала?!? Или вы так увлеклись, что просто не было времени на короткое сообщение, а?

— Угу, — жалобно прозвучало в ответ.

«Беда с этой самоуверенной молодежью», тяжко вздохнув, я воздел очи горе.

— Ладно. Так как непоправимого не случилось, то замнем на этом. Но в следующий раз обязательно зовите меня. Слышите? Обязательно!!

Облегченно заулыбавшись, девушки хором заверили, что «Больше, никогда!». Пришлось поверить.

На прощанье с меня взяли слово, что завтра я обязательно возьму их с собой к Хоки, после чего юные феи выпорхнули в коридор.

«Ура! С делами покончено, пора спать», — перевернувшись на живот и воткнувшись головой в подушку, уже приготовился я.

— Ичика-сан прости меня. — некстати прозвучало от Шарля. — Но я больше так не могу.

— Стоп! — Вывернув голову в его сторону, я сделал страшное лицо и выпучил глаза. — Все признания в любви, нетрадиционной сексуальной ориентации (бисёнен мигом покраснел) и тяге к патологическим увлечениям только с завтрашнего дня, слышишь? Иначе я не знаю, что с тобой сделаю, мой Эвропейский Другг!!

Робко покивав, тот не стал возражать. А я отвернулся и затих.

Снедаемая стыдом, Шарлотта Дюнуа молча глядела на спящего соседа. Будучи не способной врать и притворяться далее, она решила признаться и будь что будет, но проклятая немка спутала все планы, а уставший за день Ичика, слушать её не захотел.

Уткнувшись в подушку, девушка дала волю слезам, а когда наступило долгожданное облегчение — заснула без сновидений.

То же время, комната германской студентки по обмену.

Чуть посверкивая зрачком в потолок, Лаура Бодевиг предавалась нелегким размышлениям. Память девушки, не без причины считающей себя профессионалом высшей пробы, раз за разом возвращались к моменту, когда многажды проверенное и доселе безотказное средство не смогло остановить чужой натиск. Непреодолимая (до последнего раза) завеса инерционного поля, чья железная хватка намертво сковывала самый мощный доспех и выдерживала залп рельсовой пушки в упор, бессильно соскользнула с чужой брони, едва только коснувшись окружающей её сферы.

Сюрприз оказался что надо.

Но когда казалось, что занесенный клинок будет последним, что она увидит в этой жизни, чужая воля сменила планы. Проявив неожиданное милосердие, недооцененный соперник предпочёл задать ей трёпку, благодаря чему, напрягая все силы в неравной борьбе, она сумела продержаться до подхода «кавалерии» в лице его старшей сестры. Чей авторитет (хвала Одину), был все еще достаточен для прекращения конфликта всеми сторонами.

Однако, предотвратившая расправу учительница, к счастью, не захватившая свой любимый бамбуковый меч, отказалась входить в положение. Выслушав мнения сторон, Оримура-сенсей сразу же предупредила всех (хотя было понятно, кого именно в первую очередь), что теперь за любой чих агрессора выставят «на мороз». И это были еще цветочки.

Сразу после этого Ичика высказал ей в лицо предупреждение, за которое, в её кругах, без промедления вызывают на дуэль. Но поглядев в горящие злобой глаза, темнотой зрачков уводящие во тьму, решено было проявить благоразумие и сдержанность. Возвышающийся рядом чужой доспех, обманчиво неуклюжая громада которого не получила и царапины, очень этому способствовал.

А в финале, когда все остальные оставили их с инструктором наедине, та, не стесняясь в выражениях, высказалась о том, что еще никто до неё не причинял ей столько хлопот и стыда. И что она уже начинает жалеть о знаниях и навыках, попавших в столь недостойные руки. Все, что оставалось Лауре это молча кусать губу, острой болью заглушая отчаяние. Стоящая в двух шагах наставница, была теперь недостижимо далека. Также было обещано, что причинённое Хоки не останется без последствий, а в случае повторного эпизода Чифую-сан сама будет добиваться для неё отчисления с позором, без права на восстановление. И в это тоже верилось без вопросов.

Вернувшись к себе и запершись изнутри, Бодевиг более часа не могла взять себя в руки. Но после того, как накал страстей поутих, она нашла себе новую цель. Тайну, что следовало раскрыть как можно полнее. Хотя иллюзий Лаура не питала — шанс разобраться со странной способностью «Белой брони» был исчезающе мал. Первое, с чем предстояло столкнуться, это полная невозможность провести какие-либо параллели, поскольку белоснежная махина вышла из рук легендарной Шинононо-старшей.

И этим было сказано всё.

Непревзойденный талант чудаковатой девушки был способен на такие выверты инженерной мысли, что при попытке разобраться в принципе их действия у исследовательских групп случались форменные припадки бессилия (одни только ядра чего стоят).

Взять, к примеру, тот же спец-режим «Снежнолиста». Как он умудряется пробивать любой щит с первого раза? Притом, что ни портативные, ни стационарные энергобарьеры ему не помеха. Штатные аналитики, засмотрев немногие имеющиеся записи до дыр, разродились откровением, что данный режим не пробивает вражескую защиту, а как бы распыляет её, нарушая саму основу структуры, но вот как именно он это делает? Нет ответа. Прибавить сюда невосприимчивость к инерционному захвату и получается, что в ближнем бою с Ичикой вообще лучше не встречаться. Себе дороже. Данный опыт будет стоить «Черному Дождю» не менее пяти дней восстановления и это можно сказать, что легко отделалась. Учитывая, что до предканикульных соревнований около месяца, это особенно огорчает (практиковаться надо каждый день). Но раз уж так сложилось, придется посвятить себя теории.

Первым что сказу же напрашивалось на ум — это первоисточник. Но к несчастью, Табанэ-сан непонятно где (её только ленивый не ищет и все без толку), Хоки вряд ли знает подробности, а непосредственно Оримура-младший если что и объяснит в подробностях, так это направление пешего маршрута. Узнать из реестра доспехов? Тоже не вариант, поскольку подобные творения гениальной ученой создавались в единственном экземпляре, отличались злобной непредсказуемостью и изучались лишь косвенно, ввиду тотальной невозможности получить таковой в своё распоряжение.

Рискнуть и выкрасть? Вот только что и откуда? Саму «Белую Броню», либо её пилота, незаметно утащить не получится (силовой захват может наткнуться на очередные «незафиксированные ранее возможности», что делает операцию совершенно непрогнозируемой), данные ядра без согласия Ичики тоже не достанешь.

Хотя… был еще вариантик.

Как правило, к каждому доспеху, прилагался справочник — толстая интерактивная книга, с подробным перечнем свойств и детальным описанием агрегатов, содержание которой пилоту полагалось знать как можно лучше. Желательно наизусть. Увесистый кирпич по «Черному дождю», предварительно зачитанный от корки до корки, как и полагалось секретной документации, остался на базе. Когда же речь заходит об Ичике, то с его самоуверенностью станется хранить бесценную литературу в прикроватной тумбочке. Осталось лишь проверить гипотезу.

На этой дельной мысли, беловолосая девушка улыбнулась и вскоре отошла в мир грёз.

Сон штука занимательная. Иногда дрыхнешь так, что будильник не помогает, а порой малейший звук — и организм мгновенно приходит в боеготовность.

— …Мама… — Жалобно раздалось на самой границе слуха, и тело рывком выпрыгивает из-под одеяла, готовясь нападать и защищаться.

А вокруг… тишина! Спешно обсмотренная комната была темна и безмятежна, как и полагается жилищу студентов академии в начале пятого. Сквозь тонкую щель между шторами виднелась полоса сереющего неба.

«Неужели приглючилось?» — с сомнением косясь на спящую соседку, подумал я.

Лежа в позе эмбриона, та лишь тихонько сопела в ответ, не подавая признаков беспокойства. Сброшенное во сне покрывало валялось в проходе между кроватями, а задранный край пижамы обнажал плавные формы животика, совершенно не похожего на мужской. Конспирация, блин, налицо.

Поворочавшись и осознав, что сон окончательно ускользнул, аккуратно встаю, и крадусь в ванную. До утренней тренировки с сестрой еще уйма времени, что не мешает потратить его с пользой, встретив рассвет в небе. Но сначала гигиена. Десять минут, и я бодр, свеж и готов к действиям. Напоследок, аккуратно накрыв спящую покрывалом (летнее утро дышит прохладой) выхожу на балкон и тихонько спрыгиваю вниз.

Доспех отзывается мгновенно, будоража кровь ощущением силы и жаждой скорости, но помня об окружающих, взлетаю плавно и тихо, будто облако над рекой. Курс на восток, и несколько минут спустя академия ныряет за горизонт.

Раскинувшаяся понизу ярко-синяя гладь была усеяна точками рыболовных судов, бодро спешащих по своим делам, а с высоты многоэтажного дома на суетящихся промысловиков надменно взирал проходящий мимо контейнеровоз, чьи размеры сделали бы честь даже авианосцу. Стайки белых облачков, деловито летящие по своим делам, радовали изобилием форм. Ярко сияло утреннее солнце. Красота!

Решив совместить приятное с полезным, имеющееся время трачу на отработку маневров уклонения и скоростное переключение режимов. А в качестве ориентира и точки отсчета, мне активно помогает отдельно стоящее кучевое образование, густотой и пышностью напоминающее взбитые сливки. Под конец, потратив уйму времени на бесплодные попытки выдать что-то непредсказуемое, я нащупал краешек того, куда нужно двигаться. Что ж, дальше будет видно.

А на десерт, взобравшись на трёшку, отзываю доспех и под дикое «Аааа!» лечу вниз. Непередаваемые ощущения!

Восторг и страх в одном флаконе, когда по венам словно кипяток струится, встречный поток воздуха раздувает рот, и давит на глаза, а все это время навстречу, неумолимо надвигается расширяющаяся твердь океана. Почему твердь? А с такой высоты, что об воду, что об бетон — один хрен, всмятку! И вот, когда до поверхности остаётся около сотни метров, экстренно призванный доспех обволакивает тело, гасит инерцию, и ты останавливаешься перед самой водой, забыв все слова и тяжело дыша. Божественно.

Тренировка с сестрой тоже прошла неплохо, наадреналиненный организм держался бодро, позволив значительно улучшить показатели. И хотя до её уровня еще было пилить и пилить, но такого урона самолюбию, как прошлый раз, не наблюдалось. Что характерно, про вчерашнее она не проронила ни слова, я же не стал настаивать.

По возвращении обнаружилось, что французское дарование всё еще сладко спит. Полюбовавшись на безмятежную соню, привожу себя в надлежащий вид и, прихватив из холодильника несколько пачек фруктового желе, сигаю с балкона. Пока оставалось время — загляну-ка я к Хоки-тян.

Утренний госпиталь встретил тишиной и стерильностью. Поприветствовав чуть сонных девушек из регистратуры, в одно дыхание забегаю на нужный этаж и вот они — знакомые мне двери.

— Шинононо проснулась? — Уточняю у дежурящей в коридоре медсестры, неодобрительно поглядевшей на меня с козьим прищуром.

— Да, но я бы не рекомендовала вам…

Выставив руку в отрицательном жесте, перебиваю на середине.

— Разрешение на посещение дала сама Изабелла-сан. И я не думаю, что её компетенция ниже вашей, уважаемая, — после чего, вежливо кивнув, вхожу в помещение.

Бодрствующая Хоки, неподвижно глядящая в окно, вальяжно обернулась на звук шагов, за следующую секунду продемонстрировав мгновенную смену выражений скуки, узнавания и радости.

— Ичика! Это ты!! — звонко воскликнула она, принимая сидячее положение.

В два шага одолеваю разделяющее нас расстояние и, сплетясь в объятьях, мы становимся единым целым.

Слова не нужны, все понятно и так. Но стискивая объект своих восторгов, меня настигает понимание, что потеряй я её тогда и ничто бы не спасло немку от расправы. А потом я бы прилетел к Лауре на родину и предъявил бы её создателям счёт, в котором заставил бы расписаться кровью. Ластящаяся девушка находит мои губы, и вот мы уже целуемся, будто последний раз. Надо бы остановиться, а то неровен час…

— Кхм, кхм, я вам не помешаю? — ироничный вопрос прилетел от двери, чье открытие мы оба проворонили (хорошие тут петли, тихие).

Оттолкнувшая меня Шинононо тут же покраснела и показательно сосредоточилась на принесённом гостинце, я же неторопливо (как и полагается наглым и самоуверенным нахалам), повернулся на звук.

— Здравствуйте, Изабелла-сан, — с вежливым наклоном головы, приветствую стоящую в дверях женщину. Позади неё маячила довольная физиономия коридорной сестры, чья уведомительная деятельность не оставляла сомнений.

— И вам не хворать, Ичика-сан, — смеясь одними глазами, в тон отвечает она. — Рановато вы пришли, не находите?

— Мы же с вами договаривались, что сегодня можно, вот я и решил проведать с утра пораньше, поддержать, так сказать, морально. Заодно и гостинцев подкинуть (не переставая жевать, Хоки утвердительно кивнула) не помешает.

Войдя в комнату, Белла закрыла дверь за собой, отсекая любопытствующую ябеду.

— А тот поцелуй, он относится к поддержке или к гостинцам? — встав напротив меня, блондинистая красавица буквально светилась добродушным ехидством.

— Это, смотря с какой позиции рассматривать, но я уверяю вас, дальше этого мы бы не зашли.

— Ну-ну, — скептически прилетело в ответ, после чего доктор занялась пациенткой. Удостоверившись, что самочувствие, температура и показатели приборов в норме, она что-то черканула себе в планшет, и, посоветовав нам «не увлекаться», вышла.

— Ты кушай, кушай, — напомнил я девушке. — Тут таким не кормят, хотя в остальном, просто высший класс.

— Вот только уколов многовато.

— Ну, тут уж ничего не поделать, пострадала — терпи! И вообще, лучше уж так, чем самолечение народными средствами.

— Ты неправ! — С жаром возразила Хоки. — Проверенные веками рецепты зачастую не имеют современных аналогов!!

«Ага, конечно: Кипяченая моча против скальпеля врача!» — Внутренне расхохотался я, вспомнив недавний слоган от поклонников самозваного гуру неклассической медицины, чья популярность на земле северного соседа просто не поддавалась логическому объяснения. Вслух же заметил:

— Каждому своё, но лично меня не вдохновляет сменить современную фармацевтику настоями из трав и кореньев. Или даже чем-то более… органическим.

Но разохотившаяся до угощений больная лишь что-то пробурчала с несогласным видом, а сама продолжила орудовать ложкой. Молча улыбаясь, я стоял и смотрел. Часы на стене, отмерив нам недолгие минуты, дали понять, что уже пора.

— Ладно, ты поправляйся, а я как смогу, загляну. — И глядя, как грустнеет личико возлюбленной, добавил. — Принесу тебе всякого, что вкусно, но вредно!

Наградив меня легкой улыбкой, Хоки кивнула и показала язык.

Обратный путь протекал в череде заговорщицких улыбок, да двусмысленных подмигиваний от всего встреченного на пути персонала. Походу, коридорная ревнительница нравов постаралась донести мою «гадкую сущность» до кого только сумела. Хотя, учитывая, что рассказывают про меня и Беллу (слышал минимум три разных версии, разной степени фантастичности), то мне эти сплетни, что с гуся вода.

Интересно, а наш «мальчик» еще дрыхнет?

Встреченный по возвращении Шарль был бодр, собран и серьезен как никогда.

— Ичика-сан нам надо поговорить.

Здрасьте — пожалуйста! Тут времени с гулькин нос, а его на признания потянуло.

— Позже, радость моя! — и положив руку на плечо пока-еще-мальчика, пафосно изрекаю. — Нас ждут неведомые горизонты познания, а признаться мне в пылких чуйствах ты можешь и позже. Вечером, например! Идёт?

На том и сговорились. Придя в класс за пять минут до, мы оказались в самом центре суеты. Будто народ и не расходился со вчерашнего.

Сидящая на своём месте Бодевиг старалась усиленно на меня не смотреть, девчонки, кучкуясь возле парты Хасегавы, о чем-то шушукались, то и дело, вспоминая Хоки, а я готовился к «продолжению банкета».

Ожидаемое приглашение подоспело к полудню. Как раз в начале обеденного перерыва. Мария-сан, вся из себя такая деловая, пригласила меня и сестру на «беседу». Я только и успел напомнить Олькотт, чтобы та, вместе с Рин подумала над гостинцами для Хоки, как Чифую буквально вытащила меня на улицу. А пока мы добирались до столь хорошо знакомого кабинета, старшая родственница неустанно твердила о карах, что обрушатся на меня за малейшее непочтение к «августейшей особе» ректора. Знала бы она, чем мы с той периодически занимаемся — придушила бы нафиг.

Многажды знакомый кабинет встретил прохладой воздуха и сухостью взглядов. Одетая в темно-серый брючный костюм, Саша была изумительно хороша. А царственная непреклонность лишь добавляла ей очарования. Заняв положенные визитёрам места, мы приготовились внимать откровениям свыше.

— Оримура-сенсей, — первый вопрос достался сестре. — Как вы можете объяснить поведение вашей новой ученицы? Я имею в виду Лауру Бодевиг-сан, чьими усилиями Шинононо Хоки оказалась госпитализирована.

— Это моя вина, Александра-доно, — признавая свою вину, та почтительно поклонилась. Мда, чего-то такого я и ожидал. Сестра вступилась бы даже за самого непутёвого своего подопечного, (и я это в какой-то мере даже одобряю) но в данном случае это лишнее.

— Пфе!

— Вам есть что сказать, Ичика-сан? — с ледяным взглядом и такой же полуулыбкой уточнила глава академии.

— Еще как!!

— Мы вас внимательно слушаем, — изящным жестом ладони, мне разрешили говорить. Короткий взгляд на вскинувшуюся было сестру и та не решилась перебивать.

— Скажу прямо — я категорически не согласен с данной позицией! Бесспорно, взять на себя вину подопечного это благородно, красиво и вообще по-самурайски. Но не в этом случае. Лаура точно знала, чего хочет.

— И чего же ей так хочется, Оримура-сан?

— Моего места. Во всей, так сказать, полноте.

— А не проще тогда было отдать ей звание старосты добровольно? Вы ведь не особо за него держишься, не так ли?

— Да хоть щас! — положа руку на сердце, признаюсь как на духу. — Вот только не о том речь. Под местом я имел в виду нечто иное.

— Так просветите нас, — положив подбородок на скрещенные в пальцах руки, Саша приняла более дружелюбный вид. Все это время сверлившая меня взглядом сестра, видя такую перемену в настроении начальства, чуть расслабилась.

— Обсуждаемая нами девушка хочет одного — признания и внимания со стороны своего идеала. То, что объект её обожания это моя сестра, думаю ни для кого не секрет. Будучи о себе крайне высокого мнения, Лаура искренне полагает, что быть подле Чифую её неотъемлемое право. Но так как место давно занято, то ей не пришло в голову ничего умнее, как «сразиться с недостойным». Мысль о том, что она может быть совершенно не права, ей даже в голову не приходит.

Как итог, мы имеем агрессивное поведение, что началось с рукоприкладства на первом занятии, и завершилось нанесением травм одной из учениц. Конкретно, Шинононо Хоки-сан. Будучи старостой класса, чья ответственность не только в исполнении лидерского долга (сам не знаю, зачем это приплёл, но прозвучало красиво), но и в защите своего «девичьего царства» я вижу лишь один выход из ситуации.

— Какой же, Ичика-доно? — с предельно серьезным выражением лица подколола Саша (знает, вредина такая, как я не люблю высокопарный официоз).

— Поединок. Он расставит все точки над «Ё» раз и навсегда. К слову, такой бы уже произошел, не вмешайся кое-кто в последний момент (неодобрительно кошусь на сестру с аналогичным результатом). Теперь же остаётся ждать конца семестра и надеяться, что она не откажется принять мой вызов на соревнованиях.

— Не вмешайся я тогда, ты бы её убил, — веско обронила сестра, глядя мне прямо в глаза. Сидящая рядом Саша вопросительно подняла бровь.

— Зачем же так драматизировать? Хоки жива, хоть и пострадала, Рин и Сесилия тоже дышат, так что отнимать её жизнь не было бы нужды. Перелома рук и ног, а также сотрясения мозга немке как раз хватило бы на подумать. Полежала бы в гипсе с месяц, попила бы регенерационные препараты, глядишь и поумнела бы к выздоровлению.

Не разделяя моих взглядов, глава нашего заведения решила зайти с иной стороны.

— Может, кроме радикальных мер, есть какие-то другие способы указать Бодевиг-сан на её неправоту? Как вы думаете, Ичика-доно?

— Разве что занять её чем-то таким, повторения чего она не захочет никогда. Чистка жирных котлов чайной ложкой, вычерпывание септиков кружкой…

— Первое у нас выполняет техника, а вторых просто нет, — тут же оборвала мои фантазии Александра. — Но я, кажется, знаю, чем можно пронять её упрямство. В академии есть прекрасный виварий, где собраны образцы со всей планеты. Пара рабочих рук для чистки клеток и ухода за питомцами были бы весьма кстати.

— Я бы на это посмотрел. Даже более того, проконтролировал лично! — с энтузиазмом потирая руки, признался я. — Вот только нет у нас такого наказания в списке дисциплинарных мер.

Тонко улыбнувшись, Саша поглядела на меня, на сестру, потом снова на меня и многообещающе добавила:

— Мы что-нибудь придумаем.

На этом обсуждение Бодевиг подошло к концу. Далее, пока оставалось время, под принесённый Марией чай и удручающе немногочисленный закусь, меня расспрашивали о соседе. С раздражающе-неестественной заботой, Александра забрасывала меня вопросами совершенно идиотского толка, из разряда «Хорошо ли наш мальчик спит», «Вовремя ли питается» и все в таком духе. Вынужденный учитывать присутствие третьего лица, в ответных колкостях я был зело ограничен. Собеседница же отрывалась по полной.

По завершении аудиенции, нас с Чифую проводили до двери, а мне, на прощание, предложили зайти после занятий для составления плана перевоспитания Бодевиг. Я сказал что подумаю.

Обратно мы шли в молчании, но стоило нам оказаться в лифте, как сестру прорвало на поучения. Перво-наперво, отвесив мне лёгкий подзатыльник, она заявила, что я идиот, а на просьбу конкретизировать, меня наградили еще одним.

— Ты хоть понимаешь, перед кем ты выделывался? — со сталью в голосе порыкивала сестра. — Да она по возможностям иному президенту не уступит! Одним её словом тебя бы вышвырнули из стен академии уже сегодня, а ты, вместо того чтобы вести себя как подобает, кривлялся хуже маленького. Добавки ему видите ли!!!

Ну да, признаюсь. Был момент, когда Мария принесла чай и вазочки с угощением, я не удержался и, оглядев «изобилие», сразу же уточнил — «Чего так мало?» А когда моя ненаглядная покровительственно ответила, что сладкое, мол, вредно, я с проникновенной жалостью уточнил: Голодаете?

Сестра аж чаем поперхнулась.

— Да ладно тебе, первый раз что ли? Я тебе больше скажу, Саша меня на каждой беседе строить пытается. И каждый раз — безрезультатно.

— Ты только ей такое не ляпни! — замахнувшись на меня, рыкнула Чифую. — Для тебя она Александра-сан, и никак иначе, запомни!

Дальше ехали молча.

Послеобеденный практикум прошел штатно. Класс начисто игнорировал Лауру, отчего той опять достались индивидуальные занятия с Чифую (раздраконенной и резкой, как наждак). Я, Шарль, Сесилия и Ямада-сан приглядывали за молодежью, помогая словом и делом по мере необходимости.

У одноклассниц, освоивших-таки самостоятельную посадку-высадку, начался новый этап осады. Теперь по каждому мало-мальски непонятному вопросу они подбегали ко мне или к Шарлю. И просили рассказать, а лучше показать, да как можно подробнее. И на каждом типе машин все повторялось заново.

К слову о последних. С согласия французской стороны, два из пяти новых Рафалей передали в параллельный класс. Обрадованный такой щедростью, народ тут же начал осваивать привалившее счастье, отрываясь на всю катушку, и попутно нервируя старосту (вопли Рин были слышны на всю арену).

А после тренировок ко мне опять пожаловал коллектив.

— Ичика-сан, мы готовы! — бодро отрапортовала Хасегава-тян, держа в руках подарочный пакет из непрозрачной, чуть желтоватой бумаги, усеянной стилизованными тюльпанами. И в этом она была не одинока, Судя по разнообразию коробочек, свертков и разных пакетиков — подарками обзавелись все, и это не считая цветов.

Прихватив Рин, я провел краткий инструктаж на тему поведения в медицинском учреждении, и мы двинулись на судьбоносную встречу. Холл здания встретил нас изумленным молчанием. Не каждый день в него входит одновременно столько народу, с подарками и цветами наперевес.

Впрочем, это было единственное, чем мы нарушили душевный покой окружающих, сам же визит протекал в высшей степени деликатно. Разделившийся на три группы класс сумел удовлетворить свою жажду общения за неполных полтора часа, попутно превратив палату Шинононо в причудливый гибрид цветочной и кондитерской (большая часть подарков были сладости) лавок. Замыкали шествие Рин с Сесилией и мы с соседом. Хотя нам с Шарлем задерживаться было не с руки, мы честно выполнили свой долг словом и делом, после чего оставив боевых подруг наедине, вернулись к себе.

Обсуждающие недавний визит одноклассницы, с которыми мы разделились на выходе, дружно потопали в кафе, а нам, вынужденным отказаться от приятной компании, предстоял нелегкий разговор.

Глава 31. Время изумительных историй

По возвращении, я тщательно запер дверь, после чего устроился на кровати, делая вид, что читаю справочник.

«Юноша» колебался недолго.

— Ичика-сан, я должна тебе кое-что сказать.

— Весь внимания.

— Мне… мне стыдно в этом признаваться, но я не та за кого себя выдаю.

Ловя каждое слово, я чутко внимал.

— Я… я вообще не парень. Моё настоящее имя Шарлотта Дюнуа, хотя к их семье я отношусь чисто номинально, так как моя мать никогда не была замужем за отцом.

— Сожалею. Но все-таки, зачем был весь этот маскарад?

Присев на кровать, и стыдливо опустив очи долу, она начала свой нелегкий рассказ.

— Мой биологический отец, ныне действующий глава совета директоров, приказал мне сделать это. Считалось, что так будет проще подобраться к тебе.

Приняв сидячее положение, перебираюсь к ней вплотную. Накрыв её ладонь своей, стараюсь найти нужные слова.

— Ну подумаешь, велел тебе старый хрыч меня соблазнить. Эка невидаль… Скажешь, что не вышло и дело с концом.

— Нет! — Вырвав ладонь, она вскочила и со слезами в голосе выкрикнула. — Как ты не понимаешь! Меня послали втереться к тебе в доверие, лишь для того, чтобы обокрасть!!

Кулачки сжаты, голос надломлен, в глазах слезы. И маска неподдельных страданий на лице. Как у них только рука поднялась сделать с ней такое. Всем тем, кто заставил этого нежного и трепетного ребенка выворачивать свою порядочность наизнанку, мне захотелось поднять повыше и отпустить полетать.

Встав, без лишних слов притягиваю её к себе и французское дитя, вцепившись мне в грудь, даёт волю слезам. Сбрасывая груз накопившейся лжи, притворства и недомолвок, она щедро заливает меня слезами, а я, стоя рядом, тихо шепчу о том, что все уже позади и никому я её (чистая правда) не отдам. Только ей полегчало, мы снова уселись, но на этот раз я перетянул её на колени, умастившись на которых та тихим голосом продолжила:

— Моя мама и я жили на небольшой ферме в пригороде Марселя, но два года назад, когда её не стало, на меня вышли люди отца. Его служащие были на редкость бесцеремонны, забрав меня из родного дома, но что я могла сделать против них? У него миллиарды, а я даже не совершеннолетняя. Купленные с потрохами чиновники оказались глухи к моим словам, а внезапно образовавшаяся неуплата налогов, мигом лишила меня и дома, и оставшегося от матери наследства. Без жилья, без денег, без связей. Куда мне было идти? С удочерением тоже получилось хитро. Формально я вхожу в семью, но ввиду наличия законных детей, быть наследницей мне не светит никогда. И мне это объяснили не раз и не два.

Вспоминая прошлое, она кладёт мне голову на плечо. Запах соломенных волос чуть отдаёт цветами. Чуткие пальцы перебирают край моей футболки.

— Маленькая квартирка, средний достаток от каждодневной изматывающей работы и низшее место в иерархии рода — вот был мой удел. Но когда во время стандартных школьных тестов на совместимость, я показала наивысшие результаты, меня зачислили в группу пилотов испытателей компании. Неофициально, само собой.

Небесные доспехи стали моей отдушиной, тем немногим, за что я могла быть благодарна отцу. Хотя, за все время, я видела его всего дважды. Последний раз он снизошел до меня, чтобы приказать втереться к тебе в доверие и завладеть интересующими его данными.

— А первый раз?

— Первый… — в изменившемся голосе ожила застарелая боль. — Первый раз был в тот день, когда меня привезли к нему в особняк. Его семья высказала мне все, что думает обо мне и моей «матери-шлюхе», а его жена ударила меня по лицу. Это было ужасно…

Груз прошлого вновь наполнил её глаза слезами, но теперь она совладала с собой намного быстрее.

— Какого рода данные его интересовали?

— По большому счету любые. Каждая мелочь, которую удастся собрать о тебе, но в первую очередь биометрические показатели и данные самого доспеха. Они думали, что им это поможет преодолеть кризис.

— О каком кризисе речь? Вы ведь в тройке крупнейших производителей в мире! Одна только академия ваши Рафали скупает пачками.

— Не все так просто, Ичика-сан, — помотав головой, не согласилась она. — Машины третьего поколения это будущее. Закономерно, что интерес к ним не ослабевает ни на секунду, а так как второе поколение себя уже исчерпало, то главная задача каждого производителя, это перейти на следующую ступень как можно быстрее. И компромиссов в этой гонке не будет, поверь мне. Мой «Возрожденный Рафаль» последней модификации, это максимум, что можно выжать из двоек, но с тройками он может тягаться только пока они на уровне прототипов. Машина уровня «Белой Брони» шансов ему не оставит.

— Ну а кризис-то в чем?

— А в том, что в отличии он конкурентов, уже создавших и эксплуатирующих рабочие прототипы вовсю, концерн Дюнуа еще только приступил к созданию своего аппарата третьего поколения. Ввиду этого, Франция не смогла присоединиться к общеевропейскому плану развития НД. В свою очередь, правительство страны, являющееся одним из ключевых спонсоров, было крайне недовольно подобным и поставило холдингу ультиматум: либо образец будет готов до конца года, либо финансированию конец. Учитывая, что разработка и производство доспехов нового поколения требуют колоссальных средств, то для компании это грозит полным разорением.

Кстати, с доспехами наших конкурентом ты прекрасно знаком. Это «Синие Слезы» производства Великобритании, «Черный Дождь» Германии и «Драконий Панцирь» созданный в Китае. Кроме них, существует еще «Ураган II», анонсированный недавно Италией, но по нему я ничего сказать не могу, поскольку после единственного показа тот больше не появлялся на публике.

Помимо этого ходят упорные слухи, что тройки давно уже есть у русских и американцев, но, ни те, ни другие не раскрывают своих карт, предпочитая вместо этого наблюдать за остальными.

— Боюсь, я все равно не вижу проблемы. Ну, отстаёте вы и что? Работы ведутся, прогресс есть, а значит результат хоть позже, но будет! Или в вашем правительстве подождать не могут?

— Отстать можно навсегда, Ичика-сан. Дело в том, что страны, не способные выпустить третье поколение самостоятельно, с удовольствием его купят у других. И те, кто выйдут на рынок первыми, окупят себя многократно, сняв все сливки. Остальным же придется довольствоваться тем, что останется и с каждым новым игроком ситуация будет лишь усложняться. Не исключено даже, что видя наши неудачи на фоне чужого триумфа, правительство Франции может решиться закупить НД третьего поколения на стороне. К счастью, путь от прототипа до полнофункционального доспеха занимает время, поэтому шанс успеть пока еще есть.

Чисто машинально поглаживая облокотившуюся на меня девушку по бедру, я выразил непонимание её интересом.

— Прости за бестактность, но тебе-то, какой с этого прок? Ты ведь даже не член их семьи, если начистоту. Да и относятся они к тебе как к расходному материалу, так что плюнь на них и дело с концом.

— Ты не понимаешь, — грустно улыбнулась она. — Даже если они разорятся, им хватит сил и возможностей напоследок отыграться на мне. Весь расчет с переодеванием строился на то, что на волне публичной шумихи я смогу быть к тебе как можно ближе и тогда получить желаемое не составит труда. Но я не могу… Не могу больше врать и притворствовать, не могу глядеть тебе в глаза и знать, что в ответ на честность и дружбу я отплачу предательством. Не могу…

— Тсс-с-с, — мой палец лёг поперек её губ. — Это уже не важно. Через признание ты уже доказала, что заслуживаешь доверия. Что для тебя понятия верности и дружбы не пустой звук. А твои бесцеремонные родичи, а особенно разлюбезный папенька, получат от меня то, что заслужили, а именно — хрен в обе руки.

Но переубедить её было не так-то просто.

— После того, как скандал выплывет наружу, мне вряд ли позволят учиться здесь, Ичика-сан. Франция отзовёт мой титул кандидата в представители, и потребует моей депортации, а по возвращении, вероятнее всего, меня назначат крайней «за всё». А это либо тюрьма, либо поражение в правах и масса пожизненных запретов.

Взяв её под подбородок, обращаю её взор на себя и решительно не соглашаюсь.

— Ни-за-что! Ясно тебе? В тюрьму она собралась, хех! Да кто тебя отпустит, то?!?

— Послушай…

— Нет это ты послушай! Я согласен с тем, что ты поступила нехорошо и что это придется как-то уладить. Но чтобы вот так просто взять и сдаться на милость твоего, так называемого, отца? Да щас!

— А что я могу? — вновь пригорюнилась она.

Перехватив девушку на руки встаю и, сделав шаг, пересаживаю её на стоящую напротив кровать, но вместо ожидаемого ею форсирования событий (покраснев, та бросила взгляд полный смущения), я тут же зарылся в тумбочку. Нужный томик нашелся сразу.

— Вот, цитирую с устава.

Права учащихся. Положение о правовой принадлежности и юридической ответственности.

На время обучения в Небесной Академии, для всех её учащихся, вне зависимости от их пола, гражданства, религиозных и политических воззрений, главным нормативным документом является устав академии.

Любое правонарушение, совершенное учащимся на территории академии либо за его пределами, кроме случаев тяжких и особо тяжких преступлений, должно рассматриваться в пределах компетенции вышестоящего начальства, вплоть до высших органов самоуправления Небесной Академии. Совершенные учащимся тяжкие и особо тяжкие преступления выносятся на рассмотрение коллегии, сформированной из официальных представителей стран-участниц Аляскинского договора и руководства академии.

— Дошло?

Судя по взгляду, не совсем!..

— Хорошо. Тогда такой пунктик.

Любое обвинение, имущественный спор, либо претензия, выдвинутая в адрес учащегося от представителей третьей стороны, вне зависимости от правового, либо имущественного положения последней, будут рассмотрены исключительно с позиции особенного правового статуса Небесной академии. В случае обнаружении противоречий между уставом академии и ранее взятыми на себя обязательствами учащегося, последние утрачивают силу без согласия самого учащегося.

— Ну, дошло, наконец?

— Мм-м. То есть, пока я учусь тут, они не имею права меня отсюда забрать без моего ведома? — робко догадалась юная красавица.

— Именно! Пойми одну вещь — студенты академии не могут быть подвергнуты преследованию по законам другой страны. И это не просто слова. Данный иммунитет гарантируется всеми странами-участницами, и сделано это было специально, чтобы начисто исключить возможность принуждения к чему-либо. Скажу более, в той или иной степени подобное касается и персонала академии.

Нет, тебя, конечно, могут исключить, но это уже будет внутреннее решение руководства академии. И чтобы такое произошло, придется изрядно постараться. Но чтобы так, по требованию всего лишь торгового партнёра?? Вряд ли.

— Ты себе слабо представляешь, на что способна компания с многомиллиардным оборотом, Ичика-сан.

— Зато я хорошо себе представляю, на что способна структура, у которой одного только политического веса достаточно, чтобы иметь право голоса в ООН. И это не считая личной поисково-спасательной службы, вооруженной и укомплектованной по самое не могу. Так что любое посягательство либо попытка давления с их стороны и наши юристы порвут их как тузик грелку. К тому же, сейчас тебе сколько, восемнадцать?

— Да, — тихо раздалось в ответ.

То есть через три года ты будешь полностью совершеннолетней даже по нашим законам и сможешь свободно сменить не только место проживания, но и гражданство. Поэтому, не нервничай и учись спокойно, а там видно будет. За три года многое может измениться.

— Спасибо тебе, — все еще печально, но без прежней безнадёги ответила она. — За всё.

— Всегда пожалуйста. Если что, обращайся! — после чего с показной назидательностью добавил. — Но устав, радость моя, учи. Особенно, что касается прав.

Передав ей тонкую белую книжку с логотипом академии на обложке, я чуть полюбовался очарованием её сосредоточенности и начал собираться. Дела не ждут.

— Ладно, ты пока ознакамливайся, а заодно подумай, как и когда мы раскроем твоё инкогнито классу, а мне надо в ректорат.

— Зачем? — с ощутимым напряжением в голосе уточнила Шарлотта.

— У Александры-сан есть несколько идей по поводу Лауры. Надо рассмотреть варианты.

— А?..

Молча присев вплотную и приблизив губы к очаровательному ушку, я тихо прошептал.

— Считай что хочешь, но я никогда не поверю, что она не знает, кто ты на самом деле. И раз уж тебя официально зачислили, значит, опасности нет.

После чего, оставив соседку в размышлениях, я лёг на знакомый курс.

С моей фантазией и Сашиными возможностями мы сделаем трудовую терапию нашей германской задиры просто незабываемой.

— Ичика, ты далёко? — знакомый голос догнал меня в коридоре. И десяти шагов не успел.

— Строго вперёд! — продолжая движение, энергичным жестом указываю направление, наивно надеясь, что назойливая собеседница отлипнет. Ну-ну, аж два раза!

Не постеснявшись перейти на бег (что у нас строжайше нельзя), Сесилия ловит меня за локоть, привлекая внимание к своей драгоценной персоне.

— Что ты такой вредный? — очаровательно надув губки в притворной обиде, она решает надавить на мою совесть, попутно ткнув меня пальчиком в бок.

— Какой, такой? — намеренно раскрываюсь, давая повод для нравоучений (поучать она любит — хлебом не корми).

Однако, вместо привычных рассуждений о «недостатке такта и чуткости», её очаровательная головка ловко умащивается на моём плече, после чего белокурая надоеда затихает. Её легкая улыбка и слегка прикрытые от удовольствия глаза недвусмысленно давали понять, что дожидаться встречного шага она готова хоть до утра. А тут, как по закону подлости, навстречу выруливают мои подопечные.

Завидев нас, некстати подвернувшиеся одноклассницы широко заулыбались и начали энергично перешептываться. Еще и шаг замедлили, чтобы подольше растянуть удовольствие. Судя по лукавым взглядам, то и дело достающимся нашей паре, на очередных вечерних посиделках нам перемоют все кости. Ну да ладно. В сравнении с нетипичным поведением Олькотт, ежевечерняя повестка их сборищ волновала меня чуть менее чем никак. Избегая бессмысленных гаданий, подталкиваю спутницу нарушить молчание.

Начав первым, решаю зайти по касательной, и тема недавнего визита подходит для этого как нельзя лучше.

— Как там Хоки-тян, довольна ли подарками? Или может, есть какие-то особые пожелания?

И тут, признаюсь, я ожидал, что ответив невнятной скороговоркой, ухватившаяся за меня девушка перейдёт к желаемой сути, но расчёт не оправдался. Заместо парочки сухих фактов отворился фонтан красноречия. Умело дополняя хвалебные эпитеты мимикой, Сесилия необычайно цветасто передала тот восторг, что испытала Шинононо-младшая от нашего визита. С непередаваемо мечтательной интонацией, она живописала, как неподдельное удивление выздоравливающей сменилось сильнейшей радостью. И дело было не столько в многочисленных подарках и цветах, принесённых визитёрами, сколько в заботливом внимании всего класса. Помимо того, отдельных комплиментов удостоились принесённые мной бутербродики, со слов английского дарования, оцененные Хоки по высшему баллу.

— В коллегиальности ваших оценок я даже не сомневаюсь, но, надеюсь, вы больной оставить не забыли?

— «Не забыли!», — прилетело в тон. После чего, укорив меня во вредности, был продемонстрирован язык.

Пока я размышлял о том, кто же из нас вреднее, увлекшаяся девушка стала перечислять лакомства, презентованные основной массой пришедших. И если блюдам от Рин досталось лишь несколько слов, то всевозможные сладости перечислялись во всех подробностях. Выслушивая оду кондитерам (как у них только не слиплось?) я едва не упустил важный момент:

— От всех этих разговоров так есть захотелось, может, сходим в кафе? Как думаешь, Ичика? — пока в голове созревал ответ, завладевшая моей рукой прелестница тут же выдала настоящий вариант. — Хотя там народу небось полно… Давай тогда ко мне? Мне как раз прислали изумительный десерт, привезённый самолётом аж из Европы.

Хм. Так бы сразу и сказала, а то сколько времени потеряли. Тем более я только за, ели бы не одно НО.

— Категорически за! Вот только сейчас не могу — ректор ждёт.

— Ой, а что-то случилось? — Мгновенно выдав притворный испуг, словно нехотя полюбопытствовала эта лицедейка. И признаюсь, что не успей я узнать её лучше, точно бы посчитал, что спросили из чистой вежливости.

— Просто рутина, не более.

— Ичика, ты мне не доверяешь? — и в её голосе прорезались мольба и страдания, на миг даже заглушившие жгучее любопытство. — Думаешь, я разболтаю?

Наслаждаясь чужим лицедейством, я вынужден был признать, что в моей избраннице умерла великая актриса. Вот только за все время выступления она не отпускала моей руки даже на секунду. Равно как и не забывала о своей цели.

— Сесилия, а ты умеешь хранить тайны?

— Да! — мгновенно избавившись от предыдущей маски, с предвкушением подтвердила она мою догадку.

— Я тоже! — и сделал умное лицо. Но шутку юмора не оценили.

Надувшаяся, как хомяк на горох, сопровождающая меня девушка демонстративно отвернулась. Но долго сохранять молчание ей не удалось.

— Что ж, если ты не достаточно меня любишь, то конечно… молчи! Терзай меня неизвестностью, ведь что я тебе? Так, развлечение на время учёбы, — в голосе страдалицы прорезались слёзы.

— Ой, да будет тебе! Там обычная повседневка, чисто рабочие моменты. Встретимся, поговорим о делах, обсудим проблемы.

— Какие? — и снова перемена настроения, будто по волшебству.

— Обсудим разное, подумаем о всяком. Да и недавние эпизоды обмозговать стоит, а то развелось нарушителей…

— Речь идёт о Лауре, я права? Её все-таки накажут?

— В сообразительности тебе не откажешь, но никому, слышишь, ни слова! Иначе это будет последнее откровение с моей стороны.

Заверив меня что будет нема «как рыба» и получив повторное подтверждение согласия «заглянуть на огонёк», блондинистое чудо легонько мазнуло губами мою щеку и упорхнуло к себе. Надо понимать — подготавливать почву. Я же, облегченно вздохнув, направил свои стопы туда, где меня ждет деловое общение без особых страстей.

Видимо, кто-то свыше сегодня был в игривом настроении, поскольку первым, что встретило меня у Саши, был… Торт!

Белоснежный овал, украшенный взбитыми сливками и вставками белого шоколада, был декорирован по поверхности желтыми и белыми кусочками глазированных фруктов, а в самом центре виднелась ярко алая бусина, похожая на очень крупную вишню. Тянул этот сюрприз килограмма этак на три.

«Интересно, это компенсация за предыдущее, или начало следующего?» — размышляя о превратностях судьбы, уже примеривался я. Но вслух был краток:

— Что-то празднуем, родная? — приземляясь в знакомое кресло, с удивлением замечаю единственную вилку. Что ж, можно и по очереди! Вот только пока я сосредотачивался да примерялся, Александра сделала свой ход. Усевшись мне на колени и приобняв за шею, та начала демонстративно извиняться:

— Ах, Ичика, прости меня за всё! Когда ты, страдая от скудности угощения на недавней встрече, сделал мне замечание, я поняла насколько была неправа. Поэтому, чтобы загладить свою вину я дарю тебе этот тортик. Кушай на здоровье.

«Да они сговорились!» — мелькнуло в голове. Мало того, что сидящая на мне красавица мешала дотянуться до лакомства, так еще и сам юбиляр недвусмысленно давал понять, что сожрать такое за раз, при этом не лопнув, не в силах человеческих. Но внутренний наглец сдаваться не хотел.

— Угу. Мне, значит, теперь давись, чтобы добро не пропадало, а потом опять будет «шаром покати», да? Отлично придумано!

Ошеломленная таким заявления, она удивленно посмотрела мне в глаза, чтобы спустя пару мгновений звонкий расхохотаться на всю комнату. Отсмеявшись, довольная красавица, прижав мою голову к груди и взъерошив мне волосы, призналась.

— Ичика, ты просто чудо! Вот, кажется такой простой и понятный, но как отчебучишь чего, так хоть падай. А насчет торта не волнуйся, я куплю столько, сколько захочешь (можно подумать, сам не могу). Просто захотелось тебя подразнить за сегодняшнее, а Марии как раз пришла в голову очень интересная мысль…

— Передай ей моё восхищение. Задуманное вам удалось. А теперь, если не возражаешь, давай о делах. Развлечься можно и после.

— Соответствующее распоряжение уже отослано твоей сестре, — деловито раздалось в ответ, пока её чуткие пальцы гуляли в моих волосах. — Завтра сможешь приступить к воспитательным мерам, но сначала Оримура-сенсей подтвердит твои полномочия в её присутствии.

Казалось бы — коротко и ясно, но проснувшийся во мне буквоед возжелал уточнений:

— Предположим наихудшее — Лаура, едва услышав о приготовленных для неё мерах, откажется. Как тогда? Заставлять то я не имею права, тем более такое.

— В таком случае напомнишь, что за неподчинение её возьмут на карандаш, после чего первое же нарушение академического порядка закончится дисциплинарным взысканием. Два таких и билет в один конец гарантирован.

Мда, ни отнять, ни прибавить.

— Кстати, как там наше французское дарование? Все ли у «него» хорошо?

— С «мальчиком» всё хорошо, даже замечательно. Сегодня «ему» хватило духу признаться, так что теперь я соседствую с Шарлоттой Дюнуа, официально посланной завладеть секретами «Белой Брони». Но вместо этого решившей раскрыть все карты, признавшись в нежелании шпионить и красть.

— Похвально, — спустя долгую паузу раздалось в ответ. После чего, чуть прищурившись, она весьма точно подметила. — Но ведь это не всё, не так ли?

— Ну, есть одна проблемка… из разряда формальностей.

— Какая? — ухватив меня за самый краешек уха, та игриво уточнила. — Тебе нужно моё разрешение?

— За себя я решаю сам. Без вариантов, — лежащая на упругом бедре рука аккуратно перетекает ниже, прямо на аппетитную булочку. — А вот как поступишь в данном случае ты, вопрос пока открытый.

— Нельзя ли поподробнее? — без всяких шуток раздалось в ответ.

— Я хочу знать, как ты поступишь, если выбор будет между законом и справедливостью, а компромисс принципиально невозможен. Что для тебя важнее, судьба человека или имидж руководителя?

— Хм. А вот с этого момента давай начистоту, — переместившись в кресло напротив, она изобразила живейший интерес. А я, сняв пробу с белоснежного великолепия, без утайки выдал весь расклад.

— Проблема в следующем: Шарлотту обязали выкрасть данные о моем доспехе для дальнейшей передачи их во Францию. Главным выгодополучателем этой аферы был бы глава совета директоров Дюнуа-инкорпорейтед и по совместительству её биологический отец. Редкостный, скажу я тебе, выродок. Но к несчастью для него, Шарлотта-сан оказалась очень порядочным человеком и вместо сделки с совестью, предпочла рассказать мне всё. Однако, это не снимает проблемы окончательно, так как обломавшийся родственничек может попытаться вернуть её взад, используя свои связи и деньги. Я пытался ей объяснить, что Небесная Академия ему не по зубам, но она мне не верит. Такие вот дела.

— Выродок, говоришь? — эмоциональный всплеск не укрылся от внимания собеседницы. — Хочешь сказать, что она что-то вроде падчерицы? Александр ей не родной?

— Этот Александр, если ты о главе совета директоров, для Шарлотты самая что ни на есть родня. Вот только кровные узы не мешают ему вести себя как законченная скотина. У девочки не жизнь, а сплошная драма. Шекспир отдыхает. А он её как разменную монету пользует.

Услышав столь многообещающий факт, Саша, совершенно не чуждая страстей, вцепилась в новость мертвой хваткой. И пока я не рассказал всё в мельчайших подробностях, категорически отказывалась обсуждать проблему дальше. Хотя, нет худа без бобра. Впечатлившись историей чужих страданий, пылающая решимостью ректорша высказалась крайне категорично.

— Мы никогда и ни за что не выдадим Шарлотту в руки этих извергов, пусть даже за них заступится весь Европейский союз!! Подумать только — девочка не успела оплакать родную мать, как эти нелюди заставили её пойти на преступление ради собственного профита. Мрази! И ведь эти люди были нашими доверенными партнерами много лет и вон как обернулось!

Углубляясь в торт, я молча кивал.

— С Шарлоттой, правда, придётся пообщаться лично, но будь уверен, выдавать её мы не станем. Более того, любая попытка вернуть её силой будет расценена как объявление войны.

«Фигасе, понеслось!» — удивлялся я тому, какую лавину последствий вызвал такой, казалось бы небольшой, факт. За размышлениями я упустил нить повествования, включившись на середине.

— …Академия это не только уровень подготовки и статус выпускника. Это еще и символ абсолютно неподкупного и независимого заведения. Да, да, да! Не ухмыляйся так, мой драгоценный! Да будет тебе известно, что за все время нашего существования мы никогда не позволяли себе отступить даже на полшага, когда дело касалось наших подопечных. И каждый из студентов, учителей или работников знает, что в случае чего он может рассчитывать на максимально объективную, беспристрастную и честную оценку, а если понадобится и помощь. Твоя соседка — не исключение. Так что пусть только попытаются что-то предпринять! На каждый их выпад мы ответим двумя.

— О да! Моя прекрасная возлюбленная встанет на защиту обиженной сиротки с оружием в руках и под её знаменем соберется вся одоспешенная часть академии.

— В случае прямого столкновения — несомненно. Но если всё пойдет на дипломатическом уровне, то стоит только им только рот раскрыть, как я затребую объяснений. Пусть расскажут о причинах, делающих её обучение у нас невозможным, а также почему эту девочку к нам прислали под видом мальчика.

— А если предположить худшее?

— Думаешь, они захотят подставляться под твой меч? — с сомнением протянула Саша. — Ты ведь, случись что, не станешь медлить, а Рафаль тебе не конкурент. И они это, будь уверен, знают.

— И все же?

— Похищение пилота, либо покушение на его жизнь это преступление международного уровня. За такое весь холдинг вывернут как наволочку и никакие деньги не помогут.

— Поверю на слово, — резюмировал я. Спорить не хотелось (с её эрудицией это крайне тяжело), но меня не покидала уверенность, что от своих планов они так легко не откажутся и реванш постараются взять любой ценой.

Переход от делового тона был стремителен как никогда (или я сегодня такой тормозной?). И вот уже сидящая передо мной женщина уже сладострастно улыбается, берясь за верхнюю пуговицу блузки.

— Что мы всё о делах да о делах? Может, уделим время… сладостям?

…Эти глаза напротив — сразу и навсегда…

Достаточно было кивка, как ловко очутившаяся у меня на коленях соблазнительница легким росчерком наносит мне крем прямо на щёку, оставляя полосу от скулы до подбородка. Чувственно облизнув пальчик, она игриво виниться:

— Ой, какая я неловкая, — после чего влажный язык пробегает по лицу, начисто убирая белый след.

— Ой, и ты меня прости, — ухватив пальцами жёлтый кусочек фрукта (оказалось ананаса), неловко роняю его в ложбинку грудей, чтобы тут же извлечь его губами.

Притворно возмутившаяся Саша пытается отобрать его губами и вскоре мы забываемся в поцелуе, попутно передавая его друг другу языками. Руки живут отдельной жизнью. Блузка с полуоторванными пуговицами улетает мимо кровати, футболка падает сверху, а сладость и предвкушение будоражат кровь.

Наспех приняв душ (гигиена наше всё!), мы продолжили игру, в которой торт принял самое деятельное участие. Есть что-то экзотическое в том, когда юркий язык любимой женщины неспешно слизывает липкую дорожку, протянувшуюся от твоих губ до напружиненного естества. Или когда столь знакомое тебе тело, украшено кусочками фруктов, урожай которых ты собираешь исключительно губами. Когда со сладостями было покончено, мы перешли непосредственно к сути.

Покусывая губы, раскрывшаяся навстречу партнёрша отдавалась процессу всей душой, умело подыгрывая тазом на каждый выпад. От первой вспышки, яркой и быстрой как бенгальский огонь, наш аппетит лишь разгорелся. К хорошему привыкаешь быстро.

Далее она перевернулась на живот и, приглашающе покрутив изумительной формы ягодицами, лукаво уставилась на меня. Чуть раздвинув пышную белизну форм, аккуратным движением вхожу внутрь. Тугая плоть её киски обхватывает по всей длине а мягкость ягодиц приятно пружинит при полном погружении. Единственное, что огорчало — целоваться в такой позе неудобно до крайности, впрочем на яркость оргазма это не повлияло.

Третий и заключительный разы она снова предпочла классику, при этом обхватив меня всеми конечностями и целуясь с такой неистовой жадностью, что пару раз мне требовалось натурально перевести дух. Когда отдохнув и смыв с себя любовные соки, мы вернулись в кровать, она не утерпела и с помощью оральных ласк довела-таки счёт до пяти. После чего, довольная собой, улеглась сверху и затихла. Я же, поглаживая бархатистую кожу её спины, старательно подсчитывал в уме, на сколько раз меня хватит, если девушек будет больше трёх, а все захотят как она. Необходимость очередности напрашивалась как-то сама собой (и вообще ночью надо высыпаться!)

— Ичика.

— Мм?

— Шарлотта привлекательная девушка?

— Несомненно! А еще милая, честная и воспитанная. К тому же очень порядочная, что в наше время встретишь нечасто.

— А я? — с напускной обидой произнесла вдавливающая меня в кровать красавица. — Разве я хоть раз давала повод усомниться в своей честности?

— На комплимент напрашиваешься?

— Приходится, — жемчужные зубки куснули за кончик носа. — А то от тебя пока дождешься. Хоть бы раз цветы принёс. Белле вон дорогущий букет подарил и ожерелье с брильянтами. А мне?

— С сапфирами, если уж точно. Но это был символ признательности за её вклад в моё выздоровление, а не то что ты подумала. Если уж речь зашла о тебе, то в доказательство своих намерений я готов скупить все цветочные лавки города, но зачем тебе эта мелочь, если у тебя намного больше?

— Например? — словно не понимая, одними глазами улыбнулась она.

— Самого меня разве мало? Одна только просьба и мы улетим куда тебе только захочется. Хоть в кругосветное турне. Самолёт выберем какой хочешь, маршрут распланируем по желанию.

Тихонько рассмеявшись, она мурлыкнула словно большая кошка, после чего потеревшись своим носом о мой, призналась.

— Тут бывает только за выходные и высыпаешься, так что какие уж тут круизы. Хотя, звучит чертовски привлекательно. Особенно от тебя, — но сбить её с мысли не удалось.

— И все-таки. Что насчет Шарлотты? Ты планируешь её приглашать в наш «закрытый клуб»?

Вот вынь ей ответ да положь. А до моих сомнений кому какое дело?

— Мне кажется, этот вопрос подымать преждевременно. Особенно с ней. Поскольку, в её положении, это будет выглядеть так, будто я, пользуясь ситуацией принуждаю её к близости.

— Ох, какие вы мужики тугодумные! — поёрзав на мне, укоряюще воскликнула она. — Именно сейчас и самое время! Девочка одна, растеряна и напугана, помощи ждать неоткуда, дома одни враги и тут ты! Смелый, честный, бесстрашный — заслоняешь её от невзгод, принимая удар на себя! Ну как в такого не влюбиться?

— Скажешь тоже! — чуть краснея (и нехило крепчая). — Парировал я.

— Любимый, это в тебе протестные настроения силу набирают или ты снова готов к «подвигам»? — усиливая ёрзанья, с постным лицом обронил она.

В общем, пришлось её перевернуть и разрешить возникшие сомнения на практике. А ей только того и надо. Нет, точно придется ввести порядок, иначе заездят в усмерть.

Усталый и довольный, по возвращении я застал Шарлотту за тем же уставом. Крепко её зацепило, если она решилась заучить его наизусть.

— Что решили?

— Ты остаешься. Лауру накажем. Никому не слова, — кратко подытожив, я начал прикидывать, что бы захватить к Сесилии. Привычка не ходить с пустыми руками была сильнее меня. Отказавшись от мысли попользоваться холодильником, я размышлял, где бы разжиться снедью. Оттого расслышал не сразу.

— …а ты всегда такой наивный?

— Прости, что? — Неожиданный вопрос вогнал меня в легкий ступор. От уж чего, а такого комплимента мне еще не делали.

— Я спросила, ты всегда такой наивный? Твоя самая главная книга лежит в незапираемой тумбочке. Разве так можно?

Внесённая ясность подняла настроение. Как же приятно, когда человек намного лучше, чем ты о нем думаешь.

Улыбнувшись чужой заботе, я достал упомянутую книгу, и, усевшись рядом с девушкой, вложил в тонкие пальцы бесценный экземпляр.

— Просто попробуй это прочесть. Серьезно!

С выражением недоверия, та аккуратно, будто опасаясь, что бело-синий томик, со стилизованным доспехом на обложке, цапнет за пальцы, открыла его в первой трети и застыла от удивления. Пролистнув пару страниц, она ускоренно просмотрела всю книгу и подняла на меня не верящие глаза.

— Ты все это время держал здесь подделку? Ты знал и заранее подготовился?

— Нет. Гляди, — моя ладонь, коснувшись её пальцев (легкий румянец окрасил девичьи щёки), ложится на неправдоподобно яркую белизну страниц.

Пустота мигом оживает и из девственно чистой глубины проступают буквы и схемы, обретают движение рисунки, активируются ссылки на пояснения и вот, спустя пару секунд цифровой справочник готов к работа. Но только я разрываю контакт, как всё бесследно исчезает. Будто и не было никогда.

— Книга самая что ни на есть настоящая, но исключительно в моих руках. Понимаешь? Девчонки тоже как-то выпросили у меня разрешение полистать, но им сразу стало ясно что тут всё дело именно в книге. Хотя то, как они пять минут искали потайной выключатель было даже забавно.

Удивленная чужой изобретательностью Шарлотта искренне похвалила предусмотрительность Табане-сан, но изначального мнения не изменила. Такую книгу надо беречь. И точка! А вдруг утащит кто?? Сохраняя серьезное выражение лица, я попросил её подумать над тем, ка бы половчее спрятать дефицитную вещь, после чего шустро переоделся, послал ей на прощание воздушный поцелуй («Ичика, ты озабоченный!» — раздалось в спину) и выскользнул за дверь.

Если мне не изменяет память, моим очаровательным избранницам весьма пришлись по вкусу новые сладости в виде треугольных пирамидок. А ближайшее место их продажи как раз в прибрежном универсаме, что виден с нашего берега невооруженным глазом. Так что раз уж меня ждут и надеются, то не могу же я припереться с пустыми руками?

План созрел мигом. И хотя клонящееся к горизонту солнце недвусмысленно намекало на близость ночи (а там ведь и хватиться могут), решимость возобладала над осторожностью. Найдя в кустах свой пятачок (благодаря Белой броне удалось вычислить несколько слепых мест, одно из которых располагалось вблизи жилого корпуса), я призвал доспех и был таков. Незримая тень устремилась в город.

Скользя над морской гладью я размышлял о покупках, перебирая варианты (все ведь не унесу) и тут в памяти некстати всплыли слова соседки, от которых меня как зациклило. Как бы я не старался, но не думать о «белой обезьяне» не получалось. Проблема сохранения уникальной литературы от посягательств прочно обосновалась в голове. И никакие доводы не казались неотразимыми. Тем более, что кандидат на роль главного украдуна у нас уже есть и сомневаться в её навыках не приходилось. А хуже всего то, что опасаться приходилось не столько невозвратимой утраты (встроенные в справочник сюрпризы включают и маячки), сколько решительных действий после того, как похитители поймут, что установленная Табанэ криптозащита им не по зубам. Это ж и до реверс-инжиниринга дойти может, а нафиг мне такое счастье? Нет, я помню и осознаю, что книга не единственный источник сведений, но держать в руках чуть шершавую обложку и перелистывать пальцами страницы доставляет мне гораздо большее удовольствие, нежели работать с цифрой. Пусть та и современнее некуда. А значит надо постараться, чтобы урок хороших манер был принципиально незабываемым.

Вечерний город тонул в огнях, завлекая попробовать, купить, взять в кредит… Но одна неброская вывеска с адресом и подробным разъяснением движения привлекла до необычайности. Желания обрели стройность, движение смысл. И теперь (если удастся как надо) чьи-то шаловливые рученьки ждет баальшой сюрприз!

Созревший в голове многоступенчатый план затмил собой все остальное и единственное, что отделяло от триумфа — это чужое мастерство. От меня же требовалась фантазия (много) и деньги (еще больше), но на цену было плевать — искусство требует жертв.

Первым делом, стоило определиться с формой подачи (содержание потом), с чем мне и поможет первый специалист.

Мой путь лежал на северную окраину города — туда, где имел удовольствие проживать средний класс и те, кто хотел себя к нему причислять. Ранее мне не приходилось посещать эти мещанские омуты, где, до поры — до времени (если верить аниме), тихо-мирно обитают ОЯШ-и, но картина была знакомая до дрожи.

Типовое жилье на один-два (изредка три) этажа, соседствующее с миниатюрными двориками, обозначенных верхушками крон поверх заборов, узкие улочки, где две малолитражки разъедутся едва-едва. Прибавим сюда небольшие семейные магазинчики, организованные оборотистыми жильцами на первых этажах, спешащих по делам домохозяек, чьи руки заполнены объемными пакетами, либо управляют коляской со спящим чадом, да толстомордых котов, надменно взирающих на прохожих с безопасной высоты своих насестов. И образ будет завершён.

Но вернемся к делу.

Первой же проблемой, с которой пришлось столкнуться, было отсутствие нормальной площадки для приземления. Вернее, места, как такового, было навалом. Близлежащая спортивная площадка позволила бы сесть хоть вдесятером, вот только нафиг мне сенсации? Стоит только засветить и без того знакомую всем рожу, как местные кумушки тут как тут, а уж чего они понапишут на своих форумах — даже думать не хочу. Оттого пришлось немало покружить, прежде чем повезло наткнуться на захламлённый тупичок, чья глухая ниша, пристроившаяся между домом и забором склада, была начисто лишена чужого внимания. Аккуратно спустившись в сосредоточие барахла и нацепив прихваченные очки с кепкой, я наскоро двинулся к цели.

«Магазин Ручных Подарков», отличающийся от конкурентов чуть более свежей вывеской, во всем остальном (от чуть выщербившегося порожка до мутноватых витрин) пробуждал глухую тоску разочарования. Чисто овощная лавка в глубокой провинции. Хотя, может все так задумано — для контраста. Стоило войти внутрь, как убийственная разница между убогой внешностью и изысканным разнообразием внутреннего убранства придавили океанской волной, оставляя после себя радость удивления и жажду обладания.

Привлеченный звуком дверного колокольчика продавец вежливо ждал, а я просто не мог оторваться от открывшегося мне зрелища.

То было словно музей искусств, но не тот современный вертеп, где выставляют мазню, зачастую исполненную даже не краской (Поручик, молчать!), а истинный храм созидания, каждый экспонат которого является квинтэссенцией чужого гения, помноженного на десятки часов кропотливого труда. Все предметы были в единственном экземпляре, и даже сходные по функционалу вещи различались как материалом, так и формой подачи.

Например, такая вещь как настольная шкатулка для мелочей — казалось бы банально, да? Но глядя на соседствующие рядом морскую ракушку, неотличимую от живого оригинала, и расписную избу, чьи узорчатые ставни (будто сошедшие из сказок) просматривались до малейшего завитка, я окончательно утвердился в своей правоте.

Развернувшись к ожидающему меня продавцу и охватив взглядом чуть полноватую фигуру, мне хватило одного взгляда на его руки, чтобы понять, кто сотворил окружающее великолепие. Короткий поклон молчаливого признания, что уместнее любых слов, практически сразу вернулся обратно.

— Чем я могу помочь вам, Ичика-сан? — нехитрая маскировка не обманула собеседника.

— Мне хотелось бы сделать заказ уважаемый…

— Йоши Мацуда, ну или просто Мацуда, — коротко отозвался тот.

Отрицательно покачав головой, я не смог согласиться.

— Тот, кто привносит в наш мир такое совершенство, имеет право на уважение, Мацуда-сан.

Немолодой мастер (за сорокет головой поручусь), чья борода и очки делали его похожим на самого Миядзаки, вежливым поклоном согласился со мной и далее мы не отвлекались от дела. Отклонив готовые варианты, я со всем тщанием описал желаемый предмет, стараясь не пропустить мельчайших деталей:

— Да именно в форме книги… Какой? Ну вот примерно такой и непременно с полостью внутри… Обложка? Вот, поглядите на фото… Да, в сине-бело-серебристой гамме и ничего иного… Да, в двух экземплярах… Нет, ждать не могу, но готов добавить за срочность.

Затянувшееся на полчаса обсуждение позволило обрисовать объект с максимальной достоверностью, притом, что кое-какие моменты я добавил от себя, лишь бы смотрелось подостовернее. Чужая внимательность к мелочам и умение рассмотреть каждый штрих с разных сторон немало мне в этом помогли.

Цена за изделия (за срочность пришлось накинуть в полтора раза) тоже не оставила равнодушной, но я попросил отсрочку платежа, так как платить карточкой не показалось умным (на кой нам следы?), а до банкомата тут неблизко. В свою очередь мастер, которому польстило как уважительное отношение, так и щедрая оплата, пообещал сделать все возможное и невозможное. Завершая беседу, он посоветовал, где я могу найти специалиста по нужному профилю, после чего, договорившись встретиться завтра, мы расстались довольные друг другом.

Что ж, теперь настала очередь за начинкой. Из знакомого уже тупичка, я стартовал к указанному мне адресу.

Казалось та же северная часть города, но разница была во всех мелочах! Дома чуть поновее, машины чуть подороже, а главное — куча камер на столбах и никаких тебе не просматриваемых тупичков. В общем — жопа.

Барражируя, как стервятник над обедом, я уже прикидывал варианты приземления на крышу, как реальность пошла мне на встречу. Задний дворик магазина, что и являлся моей целью, внезапно освободился от присутствия хозяйствующей там женщины, и я решил рискнуть.

На секунду зависнув над недреманным оком видеокамеры, чутко обозревающей хозяйские задворки, перенацеливаю её вбок, после чего белая громадина бесшумно касается чуть влажноватой земли. Короткая вспышка и вот я уже иду к нужной мне двери (видеть сенсорами через стены — бесценно!).

Неожиданный визит немало удивил одиноко скучающего продавца, но моё невозмутимое «Здрасьте!» сломало лёд отчуждения.

— А-? — Переспросил тощий субъект, чья вытянутая физиономия, снабженная длинным носом, раскосыми глазами и огненно-рыжей клокастой (крашеная?) шевелюрой делала его похожим на старую растрепанную лису.

— Дело государственной важности! — припечатал я. — Мне нужен срочный….

— Всё-всё, я понял! — Перебив меня на полуслове, неуклюжий с виду тип развил бурную деятельность. Представившийся Макотой Ватанабэ, бодрый дядёк тут же закрыл ремонтную мастерскую «на учёт» и, опустив жалюзи, предложил проследовать в кабинет, где, рассыпавшись в благодарностях за выбор его услуг, а также извинившись за бардак (в комнате был идеальный порядок) спросил, чем же он может помочь «самому Оримура-доно».

Сидя в помещении, причудливо объединяющем в себе, лабораторию энтузиаста — электронщика, обиталище мелкого клерка и склад механической фигни, я кратко поведал о своей нужде. Мне срочно требовалось где-то три дюжины плотных цилиндров, длиной около четырёх сантиметрам и полых изнутри. Внутри изделий должна будет находиться несмываемая краска (порошок или гель — неважно, лишь бы поярче) и заряд вещества, способного разбросать оную единым залпом. Также требовалась система, способная синхронизировать подрыв (шоб накрыло как можно полнее), а красящая основа должна быть достаточно въедливой, чтобы обладателю шаловливых ручек не удалось её смыть сразу. Пусть даже ацетоном.

Хитро ухмыльнувшись, Икеда-сан уточнил, кому готовится сюрприз, на что ему, в общих чертах, была поведана грустная сказка о том, что в наших рядах завелся анонимный клептоман, и общественность очень хочет узнать своего героя в лицо, притом мне, как ближайшей цели неуловимого пакостника, выдан карт-бланш на его поимку.

…Появившаяся из-за его спины миниатюрная немолодая женщина (поглядевшая на меня с загадочной улыбкой), аккуратно поставила перед нами две толстостенных фарфоровых чашки и симпатичный расписной чайничек, после чего, с молчаливым достоинством удалилась…

— Я бы лучше знал, чем вам помочь, Ичика-доно, если бы точно представлял какова именно ваша задумка? Вы хотите расположить заряды по комнате, или спрятать внутри одного предмета, такого, как например, шкатулка.

— Рассказав вам подробности, могу ли я рассчитывать, что вы не передадите мои слова кому-то еще? — стоило озвучить сомнения, как собеседник преобразился до неузнаваемости.

Неуловимым движением подобравшись, он сбросил шелуху показной рассеянности и в сухо брошенных словах послышался лязг стали:

— За всю историю нашей семьи мы ни разу не торговали чужими тайнами. Бесчестье не может быть оправдано выгодой! — и во взгляде немолодого мастера светилась воля, ничем не уступавшая самурайской. — Порукой тому, моё слово!

И глядя в чужие глаза, я не нашел там и тени фальши, что так свойственна менеджерам элитных магазинов или опытным продавцам, привыкших впаривать дорогой товар «сочным лохам». Сидящий напротив меня человек просто и незатейливо пообещал мне то, о чём большинство торгашей даже не думало. Он дал мне Слово. Слово Человека. Уж не знаю какого он рода, но тщедушных там явно не было.

Молча допив вторую чашку, я выложил карты (ну понятно, не все) на стол.

— Что ж, будущий сюрприз будет такой…

Выслушав мою идею с книжкой-пакостью и деталями будущей акции, тот живо внёс критические правки.

— Ну нельзя же так недооценивать противника, Ичика-сан!?!

…??!!?? — Молча изумился я.

Перехватив инициативу, мой собеседник окунулся в любимую стихию творчества, попутно не забывая меня просвещать.

— Идея неплоха, но вот с реализацией у вас полная… беда, — огорчённо покачав головой, он перешел на лекторскую интонацию. — Вы меня простите, но создаваемая по вашему заказу имитация будет распознаваться как третьесортный симулякр, так какой в этом смысл?

— Эмм. Но разве внешнее сходство…

Всплеснув руками, тот воздел очи горе.

— Да причём тут внешность!? — с патетически воскликом тот взмахнул руками, будто собираясь взлетать. — Стоит только взять такую книгу в руки, как станет понятно, что это жалкое подобие и не более того. Поймите, Ичика-сан, мало только внешности — правдоподобность должна быть во всём! Ведь ничто, от эмблемы на корешке, до насыщенности букв на обложке, не должно вызывать сомнений в подлинности. Я уже молчу о книжном блоке, что должен выглядеть как множество сомкнутых страниц, а не монолитное не-пойми-что. Не забываем также о массе, центровке и плотности, чтобы «книга» воспринималась на ощупь именно как книга, а не как подозрительный предмет с дребезжащим содержимым.

Внемля разливающемуся соловьем «Кулибину», я все больше осознавал сколь многое мне нужно постичь в деле устроения пакостей для ближнего своего.

К примеру, идея дополнить обложку замком, да таким, чтобы хитрый рукосуй не открыл книгу на месте (покрасив и себя, и мою комнату заодно), мне даже в голову не пришла. А вот мастеру наоборот, и более того, тот сразу выдал три готовых варианта разной степени сложности. И это было далеко не единственное, что он сходу предложил углубить и расширить.

Обсуждая грядущий шедевр, я парой слов обмолвился о уже сделанном заказе, но даже упомянутых крупиц ему хватило, чтобы восстановить картину.

— Так это Мацуда-кун тебя порекомендовал? Ну, тогда стоит обсудить детали с ним.

На высказанные сомнения меня тут же уверили, что он достойный доверия человек и не станет открывать рот зря. Поверим на слово.

И по итогам коллегиальных прений (Йоши подтянулся за десять минут), мы в мелочах согласовали два экземпляра (один пустой и слегка небрежный, другой — в полном фарше) чтобы спустя два часа я стал уверен в завтрашнем дне, как никогда. С финансовым моментом тоже вышло легко — вместо запрошенных тридцати пообещал пятьдесят штук налом, хотя и не раньше завтрашнего дня. Зато впечатлённые щедростью творцы клятвенно заверили, что три дня и готово!

Возвращался в приподнятом настроении. Про гостинчик естественно, не забыл. За время обратного полёта к себе начала просыпаться жаба (слишком дорого!) и паранойя (А вдруг нас сдадут? а может не надо?) но стоило оказаться дома, как случайно встретившаяся в коридоре белобрысина одним только взглядом развеяла мои сомнения. Надо Федя, надо!

Войдя к себе, застал Шарлотту в необычном ракурсе. Увлечённо сидящая за компом в наушниках, она что-то жадно высматривала с экрана, но заметив, как я вхожу тут же всё позакрывала и выключила монитор.

— Порнушку смотришь? — похвалил я. — Молодец! Только звук громко не врубай, а то соседи набегут с советами.

На место привычных возражений на меня поглядели с молчаливым упорством, да таким, что даже интересно стало, что же она там такого смотрела?

Впрочем, задерживаться было не с руки — переоделся, умылся и был таков. Разве что поделиться купленными вкусностями не забыл. Избегая контакта рук, слегка покрасневшая стесняша тихо поблагодарила меня за врученный презент, после чего, проследовав за мной до двери — тщательно закрыла её за моей спиной. Хотя мне то что — если надо я с балкона влезу.

Перед тем, как отбыть к своей белокурой зазнобе я призвал обруч и, накрутив чувствительность, убедился в своей правоте — соседушке захотелось мелодрам. Притом, судя по слезливым монологам, именно того жуткого южнокорейского разлива, где драма на драме сидит и трагедией погоняет.

Впрочем, о вкусах не спорят.

Развеяв агрегат и ответив на приветствие идущих к лестнице в холл одноклассниц, я отбыл к Сесилии с чистой совестью.

Легкий ужин, приятная собеседница и непринужденная обстановка — что еще нужно мужчине для расслабления нервов? Вот только в вихре суетных дел, как-то забылось о максимализме белокурой красавицы.

А зря.

Отворив на стук, юная нимфа ласково пригласила меня в темноту комнаты. Сидение без света показалось странным.

Даже успела промелькнуть мысль — «Что-то сломалось?», но стоило оказаться внутри, как всё стало на свои места.

Вместо обычных посиделок меня ждал полноценный романтический ужин с молодой красавицей, чья обольстительная фигура скрывалась под тонким шелком халата, а в подчеркнутых легким макияжем чертах проступали оттенки зрелого совершенства.

Остальное было под стать.

Среди объятой полумраком комнаты, ярким островком выделялся сервированный столик. В хрустальных гранях приборов дробилось пламя свечей, над приготовленными деликатесами горделиво возвышалось ведёрко с игристым вином незнакомой марки, а одиноко тлеющая палочка привносила в воздух едва заметные пряные нотки.

— Изумительно, — комкая край пакета с подарками, честно признался я. — Это лучше чем всё, что я мог себе вообразить.

Счастливая улыбка не заставился себя ждать, но тут она вспомнила про ожидающее нас пиршество и все завертелось.

Получив презент, хлебосольная хозяйка отправила меня мыть руки, а пока совершался гигиенический ритуал, из комнаты доносился энергичный шорох упаковки и восхищенные возгласы. Так что, воссоединившись за столом, мы оба имели поводы для довольства друг другом. Качество исполнения блюд было высочайшим, и, воздерживаясь от некорректных вопросов (было понятно, что заказные), я с большим удовольствием отдавал должное умело подобранным сочетаниям салатов, мясных закусок и разных деликатесов. Наслаждающаяся комплиментами сотрапезница с нескрываемым удовольствием наблюдала за тем, как её труды находят у меня глубочайшее одобрение, но когда голод утих, а пенная влага разлилась по бокалам, ласковый голос буквально заискрился любопытством.

— Ичика-кун, а что решили по делу Лауры?

Полюбовавшись на пламя свечи через бокал, спустя глоток (первый из трех за весь вечер) озвучиваю:

— Без последствий не останется, поверь мне.

— Мм? — Судя по легкому прищуру и слегка сжатым губам, барышне нестерпимо хотелось обильных подробностей. Впрочем, в остальном она была воплощением вежливого интереса.

— Наша трудновоспитуемая гостья, чье поведение доставило столько хлопот, начиная с завтрашнего дня приступит к борьбе за дело чистоты в чертогах вивария. Моя же скромная роль сведется к неусыпному контролю над тем, чтобы сия особа не отлынивала от возложенной на неё почетной обязанности.

— Думаешь поможет? — не сумев сдержать ехиднейшей улыбки, с показным сомнением посетовала она. — С её-то характером?!?

— Если уж обезьяне помогло, — зеркально ухмыльнулся я. — То из неё то мы и подавно человека сделаем.

С демонстративным скептицизмом пожелав мне удачи, чуть раскрасневшаяся от вина прелестница выразила желание сменить тему, после чего мы плавно перешли на разговоры о политике, экономике и международных отношениях. И где-то спустя полтора бокала (с её стороны) акцент сместился на моего соседа. Собственно, ничего удивительного, ведь Шарль держался отстранённо, на контакт, не считая учёбы, не шел, а ввиду имеющегося дефицита это лишь подогревало интерес.

— Как там Дюнуа-кун поживает?

— Отлично! — закруглился я, решив отдать должное осетровой икре. Но фокус не прошел. Целеустремленно долив себе ещё, моя третья половинка тут же перебралась ко мне на колени и, прижимаясь всем телом, начала испытывать на прочность.

— Ичика, ты меня любишь? — очевидным вопросом попыталась пригвоздить она.

— А с какой целью спрашиваешь? — в одесском стиле прозвучало в ответ.

— Тогда почему не доверяешь? Почему молчишь, словно я тебе чужая?

Не давая притворной обиде разгореться по-настоящему, нахожу её губы своими и в жадном, но коротком поцелуе звучит ответ на первый вопрос.

— Не все можно рассказать. — тихий шепот льется на очаровательно подставленное ухо. — Прости солнце… так надо.

— Ну хотя бы намекни. — не сдавалась моя ненаглядная, обнимая за шею руками. — Пожалуйста, любимый.

Сапфировые озёра глаз уставились с неприкрытой мольбой. Ну как тут устоять?

И вроде позиционируешь себя как волевого и самостоятельного, но как сядет такая красота на колени, да как прижмется упруго-податливым телом, тут-то язык и развязывается. Пока сочинение излагал — вся икра кончилась.

А за то время, как из полунамеков и обтекаемых фраз лепилась сказочка (старался не столько врать, сколько умалчивать) о том, как тяжело жилось во Франции осиротевшему ребенку и почему тому не стоит возвращаться в родные края, сидящая не мне девушка зря времени не теряла. Стоило закончить изложение, как юная богиня, успевшая расстегнуть мне все пуговицы, недвусмысленно кивнула в сторону кровати. Подхватив её на руки, плавно несу захмелевшую красавицу на ложе. Вот только переоценившая свои силы возлюбленная насытилась уже на второй раз, после чего, устроившись под боком, крепко уснула.

Выждав более получаса, аккуратно высвобождаюсь из закинутых на меня рук-ног и тихонько возвращаюсь к себе. Попутно захваченная бутылка с ведерком (компрометация нам ни к чему) была выброшена в море подальше, а в голове уже крепло желание насадить среди своих барышень трезвость во всех проявлениях. А то одни проблемы от этого дела.

И хотя единственный бокал не позволил даже слегка захмелеть, легкий запах алкоголя мог привнести в мою жизнь массу таких последствий, что таиться пришлось будто коту на псарне. Вернувшись к себе, я застал Шарлотту крепко спящей, но едва успел избавиться от запахов, да лечь в кровать, как сон нарушил легкий всхлип.

Моя смелая и решительная соседка, чьим умением восхищались столь многие, а выдержкой даже я, тихонько плакала во сне словно ребёнок. Свернувшись калачиком, она совсем не напоминала дневную себя и я мог лишь догадываться, что за демоны терзают её в этот поздний час.

Короткое «Мама» и сомнения облетают шелухой. Пусть я буду тысячу раз неправ, но стоило только примоститься рядом, да приобнять хрупкий силуэт, как вжавшаяся в меня девушка успокаивается и спустя где-то час расслабляется окончательно. Охраняя её сон, я невзначай коснулся головой подушки и на секунду прикрыл глаза.

А только открыл — утро!

С неохотой покинув нагретое место я ускользнул на тренировку, но стоил нам с Чифую встать напротив друг друга, как прозвучало радостное.

— Что и с кем пили? А!!? — непонятно как учуяла она.

И глаза такие добрые-добрые…

— Не думаю, что мне нужно разрешение на то, чтобы позволить себе бокал красного, — выгораживая блондинку, схамил я. Вот только я в семье ни один такой умный.

Хищно улыбнувшись, моя старшая родственница мягким шагом направилась в мою сторону. Непроизвольно напрягшись, я остался стоять с невозмутимым (смею надеяться) видом. Сильные и цепкие пальцы, что играючи вырвут глотку здоровенному бугаю, нежно поправили воротник моего костюма, а ненатурально ласковый голос уточнил.

— То есть ты пил один, так?

Врать не хотелось совершенно, но одна лишь мысль о том, что я сдам свою очаровательную врединку на растерзание, укрепляла в решимости юлить до предела.

— Хочешь об этом поговорить? — и самодовольно усмехнулся.

— Думаешь, я не узнаю?

— От меня? Маловероятно!

— Тогда разберусь самостоятельно, — напоследок излишне резко застегнув мне воротник, с ледяной уверенностью обрубила она. — Ладно, хватит прохлаждаться!

И мы напряглись.

Настроенная решительно, сестра насела так, что через полчаса меня хоть выжимай. А её хоть бы хны. За время коротких передышек, Чифую не отказывала себе в удовольствии порассуждать о том, насколько испорченной стала нынешняя молодёжь. И нет-нет, да и поглядит многозначительно. Уж не знаю, чего именно она хотела, но я понял, что от меня ждут поддержки в её непростом начинании. Вот только зачем же ограничиваться молодежью? Уж разоблачать так всех!

И я бодро пробежался везде где смог, начиная от мужчин, что «уже не те!», до женщин «настоящие перевелись!». Не забыв упомянуть политику (Жульё!), экономику (Ворьё!) и массовую культуру (Сплошь Пидарасы!!), я с ужасом констатировал, насколько раньше было лучше. Следующим на очереди было старшее поколение, но тут я не успел и пару эпитетов ввернуть, как защитник оного протянула мне тренировочный меч и маску, дабы я продемонстрировал свой пыл в спарринге. В общем, из десяти поединков одна ничья и девять почетных вторых мест. И ведь старался, бил в полную скорость и силу (синаи из особого, нетравмирующего пластика), вот только её мастерство было просто за гранью. А желанный прогресс шел муравьиными шагами.

А напоследок, когда довольная собой родственница заявила об окончании тренировки, я был поставлен перед фактом, что если хотя бы раз меня застанут пьяным на территории, то она сама выбьет из меня всю дурь. Собственноручно.

На этой радужной ноте мы и расстались. Поглощенный мыслями о том, как бы помыться да отрубиться, я сразу и не заметил, что меня уже ждут.

Уже вернувшаяся из мира снов Шарлотта была умыта, причёсана и сидя на кровати, находилась в том характерном лишь для неё настроении, что причудливо совмещало в себе изрядную долю удовольствия с легкой толикой смущения.

— С-спасибо тебе, Ичика-сан, — сходу начала она, едва я ступил в проём балконной двери.

— А за что? — Теряясь в вариантах уточнил я.

— За отогнанные кошмары, — не став ходить вокруг да около, ответила она. — Ну и за то, что был сдержан.

Поглядев в пол, она слегка порозовела, тем самым вызвав во мне недоумение (неужели думала что я собой не владею?). Впрочем, размышлять о причудливости мышления моей соседки времени не оставалось.

На занятиях тоже было штатно, пока после первой пары, со звонком не вошла Хоки-тян, вызвав дружное «Оооо!» женской части класса.

Наша бравая мечница, поприветствовав всех, тут же вручила какой-то листок Ямаде-сенсей и потопала на своё место. Правда, перед тем, как усесться за парту, она с такой ненавистью посмотрела на Бодевиг, что показалось, будто сейчас они сцепятся как кошки. К счастью, дальше взглядов не пошло. На пилотировании тоже было тихо и мирно. Шарль, Олькотт и я помогали одноклассницам, Лаура обливалась потом под руководством ненаглядного инструктора, а Шинононо-младшая неспешно трусила вдоль арены. Как оказалось позже, в той записке было резюме Изабеллы, исходя из которого, нашей пострадавшей нельзя было напрягаться до конца недели. Оттого все, что позволялось неугомонной девушке это бег и разминка.

Праздник начался позже.

— Бодевиг, Оримура — жду вас в учительской, — отрубила Чифую на окончании тренировки до того, как прозвучало долгожданное «свободны».

Само-собой, класс тут же захотел обсудить со мной новости, но тут пришлось их разочаровать. Так что отговорившись обязанностями старосты я покинул теплую компанию и был таков. Самое интересное только начинается.

Спустя двадцать минут.

Учительская в полном составе наблюдала, как мы с Лаурой ожидаем вердикта по недавнему делу. Клара улыбалась и щурила левый глаз, Майя-сан с тревогой переводила взгляд то на нас, то на Чифую и только сестра была серьезна как демон. И столь же мрачна.

— Итак! — громко и резко произнесла она, отчего низкорослая валькирия слегка вздрогнула. — Учитывая недавнее происшествие, в результате которого серьезно пострадала учащаяся академии (взгляд на немку) и был причинён немалый ущерб собственности (и почему-то на меня), согласно особому распоряжению ректора на Лауру Бодевиг-сан накладывается дисциплинарное взыскание без занесения в личное дело. Кроме того, на усмотрение учителя разрешено использовать дополнительные меры воздействия, кои должны усилить воспитательный эффект и гарантировать отсутствие подобных эпизодов в будущем.

…Молчащая рядом Лаура ощутимо напряглась…

— Поэтому, я, как куратор вашего класса, назначаю ученице класса 1-А Лауре Бодевиг двадцать часов трудотерапии в академическом виварии. По два часа в день, начиная с завтрашнего дня. Вопросы?

— Какое отношение к моему наказанию имеет присутствующий здесь… староста, — нехотя выдавив последнее слово, тут же сориентировалась она.

— Идея с виварием принадлежит ему, — резко обернувшаяся ко мне немка злобно поглядела на меня исподлобья. — А так как он формальный лидер класса, то будет отвечать за выполняемую тобой трудотерапию.

На этой фразе белобрысая сволочь тут же заухмылялась, видимо уже представляя, как будет саботировать по итальянской методе. Однако, радость была преждевременной.

— И хотя за тебя спросят с него, — улыбка немки стала еще шире, грозясь растянуться до ушей. — При повторном назначении наказания контролировать буду я. Понятно?

От радости не осталось и намёка.

— Все понятно?

— Так точно, Чифую-сенсей! — бодро щёлкнув каблуками, гаркнула мелкая пакость.

— Свободна! — И та не заставила себя просить дважды.

— А вас, Ичика-сан, я попрошу остаться!

«Ну началось»…

Ожидая обвинения и ругань, я уже приготовился хамить в ответ, оттого предложение «чуть-чуть перекусить» прозвучало весьма неожиданно.

Хотя и весьма кстати.

Самая прозорливая из трёх хорошо понимала, что мне трудно злиться на того, чье угощение уписываешь обеими руками. А как все расселись да приступили, в разрядившуюся атмосферу общей трапезы вплелся журчащий ручеёк вопросов.

— Не сочтите за оскорбление, Ичика-сан, но по плечу ли вам шефство над такой подопечной? Лаура, знаете ли, не подарок. Не каждый взрослый справится.

— А есть ли выбор? — уточняю в тон. — Или предлагаете дать ей и дальше резвиться, Кларисса-сан?

Образовавшуюся паузу молодые женщины заполнили чаем и многозначительными взглядами, бросаемыми друг на друга. А я тем временем наслаждался предложенной мне газировкой, чей кисло-сладкий, слегка пряный вкус был великолепно оттенён сливочной сладостью суфле. Но лишь только я начал входить во вкус, как психологиня снова пошла в атаку.

Новый образ предупредителен, но предельно серьезен.

— Видите ли, Ичика-сан, проблема не только в ней, — глядя прямо в глаза, поведала собеседница. — Мы, как ваши старшие товарищи, опасаемся неблагоприятного исхода.

— Серьезно? — облизав взглядом фигуры «старших товарищей», я вложил в свой ответ максимум иронии. — У кого-то из вас есть сомнения в том, что я способен справиться с обнаглевшей малявкой без посторонней помощи?

— Эта «малявка» умелый и тренированный боец, — припечатала Чифую, со стуком поставив допитую чашку на стол. — Чьего опыта и умений хватит на десятерых, таких как ты!

— На десятерых, ага! Помнится, в последнем бою тебе пришлось за неё заступаться, чтобы та не пораскинула мозгами, не так ли? — выразительно осушив стакан, дарю собеседнице взгляд поверх стеклянного края. — Или ты подразумеваешь дисциплины вне владения НД, на вроде рукопашного боя и ножевого фехтования?

— А также метание, стрельбу, диверсионное и сапёрное дело.

— Вот только все эти премудрости против «Белой брони» совершенно бесполезны, поскольку их обладательница не имеет доступа к доспеху, — Подводя черту, победно улыбаюсь, наливая себе по новой. — Во всяком случае, пока.

Тем временем, эстафету принимает зеленоволосое чудо (в хорошем смысле).

— И-ичика-сан и тебе не стыдно? — с легкой запинкой возмутилась самая мимимишная из трёх. — В боевом доспехе нападать на беззащитную девушку, да как ты вообще посмел такое сказать!?! — разгневанная Майя была столько восхитительно мила, что просто нет слов.

— Как это ни печально, но не стыдно, — неумело изобразив раскаяние, примирительно улыбаюсь. — Ведь всего этого можно было бы избежать, не сделай Чифую-нээ столько ошибок подряд.

Прозвучавшая в воздухе оценка заставила обожаемую родственницу напрячься. Аккуратно налив себе чаю, та не замедлила уточнить.

— Надеюсь, мой не по годам мудрый брат укажет неразумной сестре всю глубину её неправоты?

… Легкая улыбка и чуть хищный взгляд наводили на мысль о крупной кошке, готовящейся к прыжку…

— Хм. Раз так, то предлагаю всем вспомнить один эпизод. А именно — прибытие немецкой студентки в класс и то, что за ним последовало. Именно тогда ты и создала прецедент, снежным комом повлекший остальные события.

— В чем же, по-вашему, кроется ошибка Оримуры-сенсей? — с живейшим интересом уточнила психологиня, умудрившись вклиниться так, что ненавидящая когда её перебивают сестра даже ухом не повела.

— За попытку рукоприкладства, Лауру следовало поставить перед фактом: «Еще раз и отчисление». Вместо этого любимую воспитанницу решено было понять и простить. После чего та закономерно решила, что теперь-то можно всё!

— Её поступок не тянул на отчисление, — начиная заводиться, вклинилась сестра. — Или считаешь, что надо было сразу же уведомить ректора? Может тогда и поисково-спасательную стоило…

— Извини, это ты специально дурака включаешь, или я просто не замечал очевидного?

… Комплимент, брошенный в сердцах, срубил тираду на середине…

— Что ты сказал? Повтори-ка!

— Мне интересно, как можно быть такой недалёкой? Как можно тупо не замечать очевидного?!? — Зарождающаяся в груди злость подняла из кресла, заставив выпрямиться во весь рост. Вслед за мной сразу же встала и сестра.

— Ты потакала своей любимице, словно избалованной дочери и каков итог?! — всерьез разошелся я. — Или чужих страданий недостаточно?

— Каков? Ну, не стесняйся, братик! Обличи дуру! — рыкнула в ответ хрустнувшая костяшками девушка.

… Жестокие и злые слова так и просились на язык, но на ум приходило другое…

— Ты помнишь что испытала, когда узнала о моём похищении? Тогда, в Мондо-Гроссо?!?

… Эпизод прошлого мигом отразился в её глазах, подёрнув взор тенью воспоминаний…

— Что награды, титул и деньги, когда близкого человека не станет? Я помню, каким было твоё лицо в тот миг, когда разворотив дверь и стену удерживающего меня ангара, ты ворвалась внутрь. Не веря, что можешь опоздать, ты в то же время до ужаса боялась, что потеряла меня навсегда.

— И? — мрачно буркнула та, на миг опуская глаза к полу.

— А теперь представь, что испытал я, когда увидел Хоки, неподвижно лежащую на песке арены. И издевательски торжествующую Бодевиг вблизи от неё. Мог ли я тогда поступить иначе?

— По твоему мне надо было позволить её убить или искалечить? — усмехнувшись мне прямо в лицо, она строила презрительную мину. Карие глаза плеснули болью. — «Кровь за кровь» да?

— Боль за боль, смерть за смерть, — вколачивая слова как гвозди, довожу мысль до конца — Но остановив схватку, ты лишь отсрочила неизбежное, ведь пока я не докажу, что сильнее, она не успокоится.

Выдохнув, заваливаюсь в кресло. Буквально влитый внутрь стакан несколько охладил пыл.

— К счастью для меня, есть альтенатива, — видя мою довольную рожу, дамы напряглись. — Если Лаура рискнёт распустить руки еще раз, то достаточно будет получить синяк-другой, чтобы иметь абсолютную гарантию на ответные меры. Понимаете, о чём я?

На этой радостной ноте завершаю беседу и более ничто не отвлекало меня от еды. Остальные тоже ели молча, а в самом конце, когда вежливо поблагодарив за угощение, я собрался покинуть хлебосольных хозяек, Клара вручила мне несколько коробок с точно такими же сладостями, объяснив это подарком для выздоравливающей. Отказываться не стал.

Проводив молодого человека взглядами, женщины долго и выразительно молчали.

— Клара-сан, надо что-то делать, или случится непоправимое, — Майя-сенсей озвучила свои страхи.

— Ну, положим, убивать её он не станет, — безапелляционно возразили в ответ. — Но кулаки у него чешутся — факт!

…И тут же, повернув голову ко второй коллеге…

— Оримура-сан, напомните подопечной о сдержанности. Это в её же интересах.

— Сделаю, — крепко сжав пальцы в кулак, пообещала Оримура-сан.

Оставив сладкий груз в комнате, я устремился к банкоматам и сняв сотку налом (чего мелочиться), отчалил в город.

Настало время платить по счетам.

Старый перец Ватанабэ был искренне рад визиту, и глядя на его сияющую физиономию мрачное настроение от предыдущей беседы рассеялось без следа. Под выставленный его супругой чай он не без удовольствия рассказал о ходе работ и уточнил, какой я хочу цвет.

Обсудив варианты, сошлись на ядовито-розовом. Одобрив выбор, тот поведал, что благодаря особым добавкам красящий состав будет сохнуть почти мгновенно, а главное, насмерть въедаться в волосяной покров. Большего и желать было нельзя. Отдав обещанную сумму, я с удовольствием посидел еще немного, после чего мы раскланялись. Напоследок меня заверили, что послезавтра с утра все будет готово. Как нельзя кстати. Внезапно, перед вылетом пришла в голову мысль, что потребовала всей налички и немалой пробежки (три квартала). Но спонтанная идея воплотилась наилучшим образом. В серебре. С сапфирами для одной и изумрудами для второй моей зазнобы.

Возвращаясь же обратно, то и дело представлял себе, какой фурор вызовет появление розоволосой и розовобровой Лауры, отчего гнусная ухмылка не сходила с лица. Образ оказался столь прилипчив, что продержался до конца вечерней тренировки, во время которой Чифую не могла понять, что не так. А мои заверения, что «Всё Атлична!» лишь подтверждали её опасения.

Ну а после заката, когда все труды подошли к концу, мы решили отпраздновать выздоровление Шинононо в узком семейном кругу: девчонки, «Шарль» и я.

Рассказав Хоки последние новости и слухи, молодые красавицы возжаждали подробностей эпизода в учительской. А получив желаемое, долго и со вкусом смаковали то, как именно стоит наказать мелкую сволочь. Особенно отличилась китаяночка, советовавшая то тараканов за шиворот ей насыпать, то птицееда в карман подложить.

Все так увлеклись, что никто даже не заметил, как в комнату прокралась полночь. А узнав, хотели «еще пять минут» — еле уговорил. Проводив гостей мы начали готовится ко сну, но в преддверии любовной игры состоялся крайне непростой разговор.

— Ичика-кун, ты это специально? Ну, подставляешься?? — точно подметила будущая надежда Англии.

— Не в бровь, а в глаз, малыш. Именно подставляюсь, — обнимая лежащих по обе стороны от меня девчонок, признаюсь без увёрток. — Но по-другому никак.

— Думаешь, она не успокоится? — Продолжала любопытствовать Сесилия.

— Без крови — нет.

— Может всем вместе её вразумить? — Хоки не осталась в стороне.

— И вылететь тоже вместе? Или забыла, что моя сестра вам тогда обещала? — осаженная мечница недовольно сморщилась.

— И что же делать?

— Быть умнее! Дотерпеть до соревнований и на них показать, кто есть кто. А пока есть время, я всеми силами не дам забыть этой своенравной малявке, кого надо ненавидеть в первую очередь. Ладно уж, идите сюда…

В общем, нихрена не выспался.

А утром, оставив записку и оба подарка, тихонько полюбовался спящими и вернулся к себе.

Глава 32. Счастье в труде

Этот день был хорош для свершений, как и любой другой.

Первыми настроение подняли девчонки, надев украшения в класс.

И ведь кажется, какая мелочь — кулон на цепочке, да? Но насыщенно-синий сапфир и травянисто-зеленый изумруд сразу стали темой для разговоров. Да и по мне, так крупные камни (три карата каждый) это просто красиво.

На обеде присоседившаяся к нам Рин буквально поедала обе драгоценности глазами, а на мой невинный вопрос какой бы камень она хотела, сразу ляпнула «Рубин!». Впрочем, с её-то характером иначе быть не могло. На этом праздник не кончился. После тренировки Чифую взяла и поставила Лауру перед фактом — «будешь делать то, что скажет староста». Видя в каком расположении духа находится обожаемый инструктор, белобрысая возражать не решилась.

И спустя полчаса, вместе с подопечной, мы потопали навстречу судьбе.

Как и всё в академии — виварий был сделан с размахом. Располагаясь в северной части острова (невдалеке от пирсов) и занимая целое пятиэтажное здание, он выделялся чуть серебристой белизной на фоне серых складских ангаров. На первом этаже здания раскинулся образцово-показательный живой уголок, населенный самыми симпатичными зверьками: от шиншилл и пищух, до абрикосовых кроликов.

Пушистых обитателей можно было покормить, погладить и даже чуть-чуть потискать, чем немногие из присутствующих там посетительниц с радостью пользовались. Пройдя мимо двух второкурсниц, с головою увлеченных ручным горностаем (моё «здрасьте» они даже не услышали), я мысленно тому посочувствовал. А лоснящийся зверёк тем временем таял под ласками девушек, то и дело игриво покусывая их за пальцы.

И хотя защитники животных упорно твердят, что дикому животному нужна свобода, я вот что-то сомневаюсь, что сытому, здоровому и обласканному жизнью питомцу понравилась бы полуголодная жизнь в дикой природе.

Помимо первого этажа, для свободного посещения был также открыт и второй, где располагалось царство птиц.

Большинство пернатой сволочи было мелкой, яркой и шумной, но встречались и крупные экземпляры. Особенно понравился ручной ворон, что сидя на плече молодой женщины косил на нас антрацитово-черным глазом. Увидев нас, обладательница величавой птицы неспешно подошла и представилась.

— Добрый день, Ичика-сан, — легким наклоном головы поприветствовала русоволосая красавица. — Меня зовут Екатерина Новгородцева, я заведующая центром биологии Небесной Академии.

— Взаимно, Катерин-сан, взаимно, — оглядывая собеседницу сверху-донизу, признался я. Зрелая красота стоящей передо мной женщины заслуживала отдельного внимания.

Тридцать, может на пару лет больше. Светло-русые волосы обрамляющие мягкий овал лица, умные серо-синие глаза и чувственные губы без помады. Добавим сюда неплохую фигуру, пусть и спрятавшуюся под рабочим халатом, да пару длинных стройных ножек в тонкой паутине колгот и можно сказать, что у Беллы появился неслабый конкурент.

— А это наш питомец — Каркуша, — обратив моё внимание на птицу, продолжила собеседница. — Каркуша, поздоровайся.

— Каррр! — Громко и противно рявкнул тот, видимо, недовольный усиленным вниманием к «своей» женщине.

Далее мы шли в компании очаровательной Катерины, которая любезно рассказала нам о целях и задачах сего заведения. Как выяснилось — на оставшихся этажах проводились научные изыскания, где помимо занятий с учащимися, шли достаточно серьезные исследования по разработке лекарств и новых препаратов, не говоря уже о пищевых добавках и разного рода экстрактах. И это не считая изучения самих «пациентов», коих тут было превеликое множество.

С третьего по пятый располагались: ветеринарная клиника (с примыкающей к ней лабораторией по млекопитающим), террариум и инсектарий, а ниже, в подвале, раскинулся ихтиологический центр.

— Я ознакомлена с вашей проблемой, Ичика-сан, — неодобрительно покосившись на мою одноклассницу, подытожила хозяйка ворона. — Так что со своей стороны я гарантирую полнейшее содействие в… процессе.

Кивок с серьезным лицом и она продолжает.

— Поэтому, если вы не против, то рекомендую начать с морских обитателей. У них как раз подошло время чистки аквариумов.

— Не могу с вами не согласиться, любезнейшая Екатерина. Мы с Лаурой-сан с удовольствием поборемся за чистоту в вашем заведении.

— Что ж, тогда прошу сюда, — указав рукой на лестничную дверь, пригласила она.

Спустившись на несколько метров, мы оказались в филиале морской стихии, где из толщи воды равнодушно взирали рыбы, в невидимых глазу течениях мерно покачивались шупальцы актиний, а хитрые осьминоги и каракатицы демонстрировали чудеса маскировки. И это только то, что я успел разглядеть пока шел за широкой шагающей проводницей. Итогом пути стало небольшое помещение, содержащее в себе один единственный аквариум. Правда объему в нем было — ну никак не меньше тонны. А то и все полторы.

Судя по мутным стенкам из толстого стекла, да толстом слое ила на дне — его не чистили минимум год.

— Отлично! — Оценив фронт работ, радостно потираю руки. — Однако, перед тем как мы начнём нельзя ли у вас позаимствовать спец-одежду?

— Вам два комплекта? — Тонко пошутила она.

— Спасибо, достаточно и одного, — заботливо поглядев на Лауру (и получив пронзительно злобный взгляд в ответ), уточнил я.

Очаровательная заведующая тонко улыбнулась и вышла, дабы спустя десять минут принести всё потребное. Кроме формы, нашей труженице дали фартук, пару тонких печаток, очки и специальные бахилы из непромокаемой ткани. А в качестве орудия труда ей достались пара скребков разного размера, щётка с лопаточкой и спецжидкость в бутылке с пульверизатором. Как выяснилось, последняя нужна была для разжижения особо слежавшихся говн и прочих органических субстанций.

Решив не мешать ей облачаться, я закрыл за собой дверь и направился на короткую прогулку по этажу. В то время как Бодевиг переодевалась, мне удалось обсмотреть где-то с половину имеющихся экземпляров, а сопровождающая меня женщина с удовольствием отвечала на вопросы.

Судя по тому, сколько тут было высокосложных аппаратов (половины из которых я даже назвать бы не смог), денег тут потратили не один вагон. Но стоило озвучить сомнения по поводу целесообразности столь масштабных трат, как меня тут же просветили.

Оказалось, с академией сотрудничает несколько крупных институтов (в т. ч иностранных), чьих спецов и оборудование я имею честь наблюдать. А одних только разработанных ихтиологами препаратов, хватало, чтобы окупить все веселье и выйти в небольшой плюс. Как говорится — вау!

Ну а пока Катерина-сан занимались моим просвещением, Лаура успела переодеться и приступить. Войдя внутрь мы застали страду в самом разгаре, отчего моя собеседница, сократив прощание до минимума, тут же оставил нас наедине.

Глядя как трудится немецкое дарование, я испытывал натуральное удовольствие.

— Долго эту будет продолжаться? — будто невзначай поинтересовалась она.

— Как говорил один художник, твой соотечественник кстати: «Труд освобождает!». Так что арбайтен унт дисциплинен, радость моя. И будет тебе счастье.

— Твой немецкий ужасен, — только и выдавила она, после чего мы почти полтора часа посвятили тишине. И труду.

Даже учитывая всё мое неприятие белобрысой злыдни, не могу не признать, что работать она умеет. И когда оценивающая результат Екатерина-сан хвалила нашу работу, Лаура не смогла удержаться от самодовольной улыбки в мой адрес.

А я что? Я только за!

— Молодец, Лаура-тян! — та сразу же напряглась. — Раз ты так хорошо трудишься, то завтра, в качестве поощрения, мы пойдем в инсектарий! Там таракаши воот такенного размера (разведя указательный и большой пальцы, я продемонстрировал габариты упомянутых тварей). И все тебя ждут!

На этой радостной ноте мы и направились к выходу. Судя по задумчивому лицу опекаемой мною особы — панцирные тараканы той были не в радость. А за то время, что наш дружный коллектив энергично шагал к выходу, Катерина-сан, будто невзначай, предложила зайти в гости — попить чайку. Лаура тут же отказалась, а я наоборот. И следующие полчаса с величайшим удовольствием провёл в кругу её очаровательных коллег, кои с большим удовольствием попотчевали меня сладостями со своей необъятной родины и позволили насладиться живыми звуками великого и могучего. Хорошо посидели.

Хотя пара красавиц из тех, что помоложе, могли бы не злоупотреблять духами, но это такие мелочи… что ну их.

В это же время, общежитие академии.

«Будь ты проклят Ичика!» — то и дело мысленно восклицала Лаура, лежа на кровати.

Ей, лучшему из лучших пилотов свой страны пришлось убирать рыбье говно и скоблить стенки аквариума от склизкой грязи, а наглый староста только и делал, что сидел с смотрел со снисходительным видом! А потом, когда фрау Катерина пришла проверять работу, этот гад еще и хвастался — «Вот, мол, как мы хорошо поработали!». Зла не хватает. Это мерзкий тягучий запах, казалось никогда не вымоется из волос и кожи, а завтра будет и того хуже! Несмотря на все тренировки и моральную выдержку, Лаура никогда не любила крупных насекомых. Хотя в этой слабости она не призналась бы ни за что и никогда…

… На телефон пришла одинокая СМС…

«Ну ничего Ичика! Мы еще поглядим как ты без своей книжки то забегаешь!»

Хищно оскалилась она в пустоту, читая скупые строчки уведомления о посылке. Подстёгнутые обидой мысли сами собой начали складываться в план действий.

Чуть позже. Комната Сесилии.

— Ичика, — принюхиваясь ко мне, задумчиво уточнила Хоки. — А почему от тебя духами пахнет?

— Девчонки из вивария перестарались с парфюмом. Не бери в голову.

— Нам следует готовиться к чему-либо… непредвиденному?

Заданный с легкой иронией вопрос никак не вязался с напряженным взглядом синих глаз. Хотя напрасно.

Пару минут разъяснений, и точки встали над «Ё», хотя возможность игры я не исключаю. Так что, не мешая им фантазировать вслух, я завалился на кровать и попытался прикинуться ветошью.

… не удалось…

Только расслабился, как прилипнув с обеих сторон, любопытствующие няшки примостились под бочок. Намерение отдохнуть до вечерней Чифую помахало издали рукой.

… Спустя минуту неестественной тишины…

— Ичика, любимый, а что у вас там с Лаурой? — Будто нехотя, поинтересовалась английская надоеда.

— Трудится… не покладая рук.

— Нельзя ли по подробнее?

Проигнорировав вопрос, пытаюсь соскользнуть внутрь себя, оставив снаружи лишь спящее тело, но тонкие пальчики девушек находят ушные раковины (по одной на каждую) и начинают их энергично массировать. Быть вытянутым из сна за уши — это ново.

— Ты не подумай, что я настаиваю (не прекращая работать пальчиками, продолжает уговаривать та), просто нам интересно, как ты справляешься?

— С трудом, — широко зевнув, отвечаю в тон. — Но надежда умирает последней.

— А мы можем хоть как-то помочь? Посоветовать там, или даже приглядеть?

— Отыграться хотите? — открыв один глаз, подозрительно смотрю на белокурую надоеду.

— Наоборот, помочь! — с нездоровым энтузиазмом раздалось на два голоса. Да еще интонация такая, с обидкой. Мол «Как тебе не стыдно!».

Ну-ну. Так я и поверил. Их только оставь наедине, а там слово за слово, и в оконцове придется растаскивать кошачий клубок из трёх разъярённых тел и объясняться с руководством.

Нафиг-нафиг!

— Канешн спасибо… но как-нибудь сам.

Обиженно подергав за многострадальные органы слуха, женская коалиция переключилась на сам объект пребывания. «А какие там зверушки, а можно их гладить, а как насчёт завтра же и попробовать?» ну и так далее. Само собой, не избежал внимания и коллектив заведения, в особенности та, «которая начальник». Когда же поток вопросов иссяк, то мне позволили полежать в тишине до вечерних самоиздевательств.

На которых, кстати, Чифую с легкой иронией уточнила, как там мои усилия на ниве педагогики? Приносят плоды? Судя по снисходительному тону, старшая родственница не верила, что Лауре это пойдет на пользу. Я же не стал её разубеждать. Время — покажет!

Под перестук мечей, меня озадачили грядущей необходимостью выбора партнёра для соревнований. Оказывается, наше головастое руководство решило разнообразить программу выступлений перваков парными зарубами. И само собой, меня это не обойдет стороной.

Хотя, тут страху нет — Шарлотту либо Сесилию как второй номер и Лауре только и останется, что кушать землю. Правда, если любую из них (тьфу-тьфу) выставят с белобрысой против меня, то развлечение будет, ну чисто коню свадьба (голова в цветах, жопа в мыле).

… Клац-клац… ай! — Пропущенный выпад от сестры прилетел прямо в подреберье…

— Замечтался, кого же выбрать? — с победным жестом синая, уточнили с покровительственной ехидцей.

… Счет уже был пять — ноль…

— Дюнуа, либо Олькотт, больше некого.

— Шинононо уже не вариант? Бедная девочка, она, небось, так надеется.

— Хоки в рукопашном прекрасна, но вот доспех её, как бы это помягче… слабоват, в общем! Да и зачем в паре два фехтовальщика? Лучше когда мечник-стрелок, а то с двумя мечами на пулемёт — как-то несерьезно..

— Моим соперникам хватало и одного, — красноречиво глядя на сжимаемый в руках тренировочный меч, изрекла Чифую.

Да кто ж спорит, то? Представляю, сколь хороша была сеструха в обтягивающем каждый изгиб специальном купальнике и непрозрачных чулочках под цвет. Зажмурившись от удовольствия, соглашаюсь.

— Верю-верю! Тебя небось только видели, как штабелями падали.

— Ты о чем сейчас подумал, пошляк малолетний? — подозрительно уточнила моя немезида, легким шагом надвигаясь на цель.

Краем глаза следя за чужим мечом и сохраняя дистанцию, даю начистоту.

— Хотелось бы исправить досадное упущение. Давно, понимаешь, не разминал твою упругую… спинку, — и состроив удивлённую гримасу, добавил. — Или ты против массажа?

— Сразу сказать тяжело было? — уперев руки-в-боки, с кривой ухмылкой уточнила она. — Хентайщик юный.

— Изрекла старая дева.

…Клак!..

Быстрый шаг-прыжок вперёд и выпад сверху вниз с её стороны почти застали меня врасплох.

— Какой ты у меня смелый стал, просто не верится, — давлением меча заставляя пятиться, с дьявольской ухмылкой процедила она. — Вот только хватит ли силы ответить за слова?

— Хватит!

— О-о-о, ну давай посмотрим!

Обменявшись серией ударов, да таких что рукоять скрипела, мы снова оказались клинок к клинку. Попытка передавить силой была так же результативна, как если бы я толкал руками гранитную статую. Уловки тоже не принесли желаемого результата — она просто успевала их «прочитать». Итог — меня с наслаждением теснили, не давая толком перейти в контратаку.

— Сдаёшься?

— Еще чего! — напрасно отвлекшись, огрызнулся я. За что мне вышибли меч из рук и наградили ударом по кумполу.

Шесть-ноль.

— Ну и где же твоя сила? Покажи мне хоть что-то!

«Ну ок!» — приглашающе взмахиваю синаем и танец продолжается.

Следующий матч я тоже слил, а затем еще один. И только на восьмом, с трудом сумел поднырнуть под её меч своим и достать кончиком в живот.

Восемь — один.

На девятом ничья, она меня достала в шею, я её во внутреннюю поверхность бедра (туда, где артерия). Десятый придется вести на пределе, а та всё как огурчик. Зараза семижильная. Ощущая себя как упыхавшаяся лошадь, прошу передышки, но куда там!

— Отдыхать пока рано! — и коварный удар устремляется туда, где моя широкая спина называется чуть иначе. Мигом призванная перчатка хватает чужой меч за середину и необратимо поломанный, тот улетает прочь.

— Не надо так! — И действительно, не спортивно как-то получается.

— Без доспеха никак, да? — снисходительно усмехаясь, съязвила та.

— С тобой? Семь раз ха-ха!

— А что не так? Я молодая, хрупкая девушка. Куда мне до «героя» вроде тебя, — поглядев с неожиданным миролюбием, она столь достоверно изобразила женскую слабость и ранимость, что не знай я её — точно бы поверил. Какие у нас, однако, таланты в семье!

Вот только пока я щёлкал клювом, она подошла на небезопасную дистанцию и её ладошки вдруг оказались у меня на плечах. Секунда, другая и… ничего. Даже странно.

А глаза что напротив, переполняла подозрительная доброта и нехарактерное миролюбие, чем-то напоминая взгляд самки дракона, коя придавив к земле опрометчиво заглянувшего рыцаря, вдруг заговорила о любви к овощам и пацифизме.

— Или я дала повод опасаться меня?

Беспрепятственно завладев одной из рук, я начал перечислять, загибая её пальцы.

— Ну давай прикинем: Ты почти двукратный чемпион мира в одиночном зачёте. И первая в истории девушка, что побеждала любого соперника исключительно мечом. Таки раз!

— Потом — ты целый год стажировалась у немцев, и я могу только предполагать, чему ты там еще научилась.

— Допустим, два! — согласилась она. — Ещё?

— Ты тренируешься постоянно. Оттого выполнять абсолютно зашкаливающие нормативы для тебя как дышать. Это три.

— Всё? — Заинтригованно уточнила она, лучась искорками веселья из темно-карих глаз. — Или это не весь список?

— У тебя великолепнейшие природные данные, что тоже огромный плюс. Но и это не самое главное.

— Допустим, четыре, но основная то причина в чём? — судя по плохо скрываемому любопытству, ей самой не терпелось узнать «страшную тайну Оримуры Чифую».

— Полагаю, главной причиной твоих сверхчеловеческих кондиций является то, что наша Табанэ заложила в тот доспех возможность улучшения природы человека, благодаря чему даже уже не являясь владельцем «Белого Рыцаря», ты сохраняешь отсвет его силы.

— Интересная версия, — легкий прищур и до этого безмятежный взгляд становится острым как бритва. — Надеюсь, ты не озвучивал её кому-то еще?

— Я совсем дурак, штоле? Сам ведь такой же, ну, то есть, не такой конечно. Но кое-чего уже есть. «Правда, хрен его знает, как оно будет в конечном итоге.» — добавляю про себя.

— И что же у тебя… необычного? — приблизив своё лицо к моему, с какой-то необычайно искренней любопытственностью шёпотом уточнила она.

— В обычном состоянии — ничего. Но в нужный момент… за тридцать сантиметров поручусь! — гордо ответил я после театральной паузы.

— А-ХА-ХА! — Гомерически расхохотавшись, она оперлась на колени руками, так как прямо стоять уже не могла.

— Когда же вы, балбесы, поймёте, что не размер главное, а навык!

— Это лучший девиз для клуба «От двенадцати и меньше!» — подняв указательный палец кверху, решительно соглашаюсь.

Теперь уже хохотали вдвоём.

Отсмеявшись, она все-таки уточнила.

— А если серьезно?

— Тонкость восприятия, выносливость, регенерация, рост. И это основное, что удалось нащупать.

— Кто еще знает?

— Шинононо старшая-наверняка.

— Пусть так и остаётся. Ладно… на сегодня всё.

«Ну всё, так всё».

И тут же с легким румянцем уточнила: — Предложение еще в силе?

— Вполне.

— Тогда в жду в нашей раздевалке через двадцать минут.

— Без проблем.

* * *

— Заходи! — раздалось сразу же после негромкого стука.

В отличии от запасной, что была выделена «мальчикам» от щедрот, основная раздевалка того додзё, где мы практиковались, была не в пример лучше. Просторнее, светлее, богаче. Не говоря уж о дополнительных комнатах, вроде чайной или массажной, куда собственно я и направлялся.

Оборудованная креслами с кучей режимов вибрации, эта комнатка имела в комплекте и стандартный лежак, чья блочная структура позволяла укорачивать или наращивать ложе в зависимости от необходимости.

— Располагайся, — предложила сестра, чья закутанная в долгополый халат фигура наводила на совершенно неожиданные мысли.

Длинное хлопчатобумажное полотенце легло на телесного цвета пластик.

— Прошу, — приглашающим жестом в сторону лежака предложил я.

Скинув халат, под которым был лишь небольшой купальник — бикини, она провокационно покачивая бёдрами подошла к лежаку и грациозно улеглась на живот, вытянув руки вдоль тела.

Хм. Или тут прорыв доверия, или я что-то не так помню. Но от уверенности, что раньше он проминал её тело через ткань одежды, избавиться не удавалось. Впрочем — пусть.

— Скромность украшает. — Высказавшись вслух, наливаю масло на ладонь и жду, пока оно чуть-чуть нагреется.

— Ой, не ворчи. Сам с двумя гуляешь, а мне уже за такие мелочи выговариваешь.

Учитывая, что из одежды на ней были мини-бикини, а мы оба находились в женской раздевалке — мелочь выходила что надо.

— Раз уж я уже с двумя, то тебе бы и одного пора. А то, глядишь, станешь тетей раньше, чем мамой.

Высказанное предположение мигом настроило её на позитивный лад.

— А тебе кого больше хочется: мальчика, девочку? — Полуобернувшись, сестра лукаво поглядела на меня краем глаза. — Вопрос не сказать, чтобы застал врасплох. Но задуматься заставил.

— Первенцем — однозначно мальчика, а остальных уже как мать природа решит.

Развязав шнурок бюстгальтера, начинаю смазывать от плеч и ниже. Упруго податливое тело не подлежало даже малейшей критике, но при всём при этом, желания не вызывало совершенно. Нет, мысли, конечно, были, но вот чтобы захотеть на уровне физиологии — ни малейшего намёка. И это очень хорошо. Не хватало еще на сестру запасть. После того, как всё доступное пространство было тщательнейшим образом промазано, настал черёд растираний и разминаний каждого участка в отдельности. И когда, после шеи и рук, я отдавал должное её спине, сестру вдруг прорвало на разговор.

— Ичика?

— М?

— Они знают об этой твоей стороне или ты опять скромно умолчал?

— Даже и не догадываются, но я уверен, что ты им не расскажешь.

— С чего вдруг? — с вредной-вредной интонацией, мурлыкнула она.

— Я и так устаю, а если станет известно о моих массажных навыках, то хроническое переутомление гарантировано. Хотя несомненный плюс в этом есть — до сенсея тогда очередь точно не дойдёт. Тонкий намёк было понят. И за время молчания, мои руки, не прекращавшие своё движение по её спине, вскользь прошли ягодицы и перебрались на бёдра. Разминая упругие мышцы, я почти было перешёл к икрам, но тут понеслось заново.

— Ичика.

— А?

— Я… должна тебе кое-что сказать. Только пойми правильно.

— Попробуй, — чувствуя, как в доверительной беседе пахнуло холодком, сосредоточенно отзываюсь в ответ.

Целую минуту собираясь с духом, Чифую все-таки подтвердила мои опасения.

— Постарайся… не сделать ей ничего непоправимого. Ладно?

— Не поздновато говорить о милосердии? Да и медицина сейчас такова, что даже искусственные глаза есть.

— Оримура, перестань! — негромко возмутилась сестра. — Она виновата и словами такое не искупить, но хотя бы просто взгляни на мир с её стороны.

— Будет непросто, — возобновляя работу над телом, говорю как есть. — Мы… как бы… слишком разные. В мировоззрении в первую очередь.

— Физически тоже. Она… не такая как все. — Коротко помявшись, добавила. — Изначально не такая, понимаешь?

— Наниты? Имплантаты? — для приличия перечисляю всё. — Рождена искусственно?

Тяжелый вздох подтвердил эту версию.

А пока разминаемая красавица собиралась с духом, я уцепился глазами за одну из картин, что украшая бело-зелёную стену, изображала падение лепестков сакуры. Сбоку подпись:

…«Миг красоты — вечен»…

— Я когда к ним приехала, сама не поверила. Главное… стоит перед тобой кроха, но в настоящей униформе, с кобурой на поясе и знаками отличия младшего офицера. Но самым странным было поведение окружающих…

Представив себе эту чиби-воительницу, молчаливо улыбаюсь, не прерывая чужих откровений.

— Дай угадаю — в малышке не видели ребёнка?

— Хуже того — человека! Её считали чем-то вроде ценного армейского имущества, о котором надо заботиться, но без малейшей симпатии.

— Немцы своеобразный народ. Впрочем, стоило взять ситуацию в свои руки, как мелкая втрескалась в тебя по уши, так? Не удивительно, что она видит в тебе подобие матери.

— Старшей сестры… скорее.

— Тоже вариант. Подозреваю, её непростая жизнь вызывает у тебя сострадание, может даже желание защитить. Но, к сожалению, твоя подопечная плохо чувствует пределы допустимого. Оттого ей понадобится что-то поувесистее уговоров. И она получит желаемое в полной мере, даю слово!

— Не можешь не отомстить, да? Тем более, какой шикарный повод выместить злобу.

— При чём тут повод? Я обязан это сделать, и плевать на злость — та уже прошла, — спустившись ниже, наконец-то приступаю к ступням. — Тут дело даже не в желании, а в необходимости. Иначе… все будет повторяться снова и снова… пока кто-то не умрёт.

Под чужое молчание разминаю пальчики ног, кажущиеся удивительно хрупкими и изящными, словно из фарфора. А после того, как каждый из этих маленьких очаровашек получил толику внимания — внезапно щекочу своды стоп. Там, где кожа отличается особой чувствительностью.

— Уй! Прекрати… ах-ха-ха… живо! — взвизгнув, судорожно рассмеялась сестра, мигом вырвав ножку из скользких рук.

— Чувствительность в норме. Чувство юмора присутствует.

А пока успокаивающаяся сеструха что-то бурчала под нос о малолетних дураках (я всё слышу!), дополнительно прошелся сверху-донизу. Руки скользили по идеальной, будто мрамор, коже, чья бархатистая гладкость сама просилась в ладонь. Вот только мыслями я был в том разговоре.

— И каких послаблений ты хочешь в отношении Лауры? Только честно!

— Постарайся не изуродовать её. Ладно? Я ведь знаю, ты можешь.

— Обещать ничего не могу. Тем более, что предстоящая ей трёпка менее жесткой от этого не станет, — и шлепнув по попке, подытожил. — Всем спасибо, все свободны!

— То есть как? — недовольно изумилась намасленная красавица. — А спереди?

После чего, ловко перевернувшись на спину, провокационно уставилась на меня. Идеальной формы груди, с аккуратными маленькими сосками нерожавшей женщины, устремились к потолку.

«Ты у меня точно допросишься!» — доставая из пакета ручное полотенчико, кладу его поперёк грудей (нефиг светить!). — «Рррадость моя!»

Довольная, как кошка, старшая родственница показала мне язык. После чего, закрыв глаза, откинулась на подушечку и расслабилась. Впрочем — счастье было недолгим. Управился за четверть часа.

— И всё? — Недовольным голосом прилетело в спину, когда обиходив переднюю часть тела, я обозначил окончание процедур.

— Хорошего понемножку.

Но заместо ожидаемых укоров, она широко улыбнулась и, потянувшись, встала с кушетки. Блестя маслом, хорошо промятое тело буквально светилось изнутри.

— Благодарю, Ичика-сенсей, — с коротким поклоном съехидничала родственница, после того, как соизволила натянуть халат.

— На здоровье, Оримура-сан, — отзеркаливаю интонацию и ухмылку, попутно добавив колкость. — И постарайтесь найти себе спутника жизни, а то обидно будет, если такая красота пропадёт зря.

— А может, я для тебя её берегла? — проведя руками по изгибам тела и проникновенно глядя в глаза, предположила та.

— Спасибо, обойдусь! У меня и так четверо, — резко отрубил я.

Спустя пару секунд дошло.

«Бляяяя! Ну вот ведь…!»

— Я их знаю? — искрясь любопытством, она тут же вцепилась в новость мертвой хваткой.

— Всему своё время.

— И ты не скажешь любимой сестренке, кто остальные две? — едва не касаясь моего носа своим, с неудержимым любопытством давила она, приблизив лицо к моему. — Даже на ушко?

— И не подумаю!

— Ладно. Тогда я сама спрошу, — лучезарно улыбнувшись, она без промедления направилась к душевой, но перед тем, как войти, повернулась и уточнила. — Олькотт и Шинононо ведь в курсе, не так ли, братик?

И не дожидаясь ответа, захлопнула за собой дверь.

Молча собираясь под шум воды, я с неудовольствием думал, какой скандал мне обеспечен, если у сеструхи все же хватит «ума» спросить у них такое.

Впрочем — невзирая на достаточно вредную натуру, сволочью она никогда не была. Так что страху нет.

Дома же обе красавицы компенсировали мне все моральные издержки.

Сервированный столик, горящие свечи, две красавицы в шелковых халатах. Бутылка игристого в ведёрке (опять!).

— Так! Давайте без этого! — вытащив сосуд из ледяного плена, прячу емкость в близстоящую тумбочку. — Сердцем прошу.

— Прошлый раз ты не возражал! — недовольно укорила Сесилия. — А теперь-то что не так?

— За прошлый раз меня Чифую озадачила по самое немогу! Ей, знаешь ли, до смерти не терпелось узнать — с кем же выпивал её младший братик?

Изменившись в лице, блондинка в тихом ужасе уточнила.

— И ты… рассказал?

— Исключительно про себя. Но она догадывается, что залив был парным, так что не будем. Во всяком случае — пока!

— Но как же она… Как?

— Учуяла, видимо, — выдохнув, с кислой улыбкой подвожу итог. — Так что пока соблюдаем сухой закон. А то мало ли что!

Возражать никто не стал. А поужинать не успели.

Пока мы с белокурой врединой шутливо препирались, Хоки начала есть и будто невзначай скинула халатик. Чтоб не вспотеть, наверное. Один вид этой бестии, что провокационно облизывая палочки, по-кошачьи глядела из под ресниц, поднял такую волну желания, словно я месяц провёл в разлуке. Повалив мечницу на кровать, прижимаюсь сбоку.

— Может все-таки поедим? — робко поинтересовалась Хоки, в то время как моя рука тихонько ползла по упругому животику вниз.

— Прости, солнце, но кушать я буду… тебя! — и жадный поцелуй оборвал возражения.

Лиф? Долой! Трусики туда же и вот уже обнаженная девушка жадно борется со мной языками, пока пальчики аккуратно входят между большими губками. Чуть-чуть пройтись по внутренней стороне, как её ножки, скрестившись, тут же сдавливают ладонь. Девушка усиленно сопит. Тренированные пальцы привычно прячутся в моих волосах, то мягко поглаживая кожу головы, то хватая пряди в горсти до потрескивания. А я ни на секунду не прекращаю мокрого дела. Вверх и вниз. Вверх и вниз. После согнуть пальцы и чуть-чуть внутрь. Самые кончики то углубляются на фалангу, то почти выходят. А когда тонкая пленка смазки обволокла кожу, самыми подушечками пройтись по клитору. Легонько, словно касаешься кожи век…

..Лежащая сбоку Селестия ласкала себя ручками, постанывая и облизываясь…

— Ичика…. я не… давай уже! — с трудом выдавила Хоки, после чего присосалась ко мне, словно в последний раз.

Давно уже стоящий член не заставил себя просить, но только я расположился сверху и вошел, как вонзившиеся в спину когти будто воспламенили её, а очаровательные ножки, обхватив с боков, дали понять всю серьезность момента.

Сбивая дыхание мы целовались, будто в последний раз. От постоянно растущего напряжения горели легкие, а дыхание выходило с легким хрипом. Безумие страсти разрасталось…

— Сильнее, резче! — подаваясь на встречу с каждым движением едва не рычала она, словно одержимая. Работая глубокими и сильными толчками, чувство было такое, будто меня специально сдавливают по всей длине, заставляя каждый раз пробиваться заново. Вошедшая в раж девушка, так разошлась, что несколько раз укусила меня за губу, придавая сладости поцелуя вкус крови.

Вспышка настигла нас внезапно. Мощно. Ярко. Неожиданно. Словно многажды знакомый прилив, сильный но контролируемый, вдруг взмывает волной и та опрокидывает тебя, не давая ничего сделать и понять.

Но если я кое-как успел замолчать, и на последнем рывке, войдя до самого основания, стиснув зубы начал беззвучно содрогаться от удовольствия, то Хоки, безжалостно вспарывая мне спину, разродилась таким звериным воплем, что, не слышал нас, наверное, только глухой. Впрочем — плевать!

Отвалившись с тяжело дышавшей девушки, переворачиваюсь на спину — отдышаться. Как моя блондинка тут же захватывает инициативу. Шустро устроившись сверху, та напористо сливается со мной в поцелуе, отчего организм весьма резво начинает крепчать.

Впрочем — с ней всё было иначе. Энергично, но мягко и нежно. Без прокушенных губ и располосованной спины. А за то время, что белокурая красавица выгибалась подо мной, Хоки успела прийти в себя, сходить до столика, взять яблоко и, вернувшись в кровать, продемонстрировать довольно занимательную трактовку принципа «хлеба и зрелищ». И… на этом всё! Первого раза, судя по её виду, ей хватило более чем.

А уж после того, как и Сесилия дошла до кондиции — они обе потащили меня в ванну — обрабатывать раны. Где я с удивлением рассмотрел в зеркале, что заместо располосованной до мяса кожи я был покрыт сетью мелких, но безобидных царапин. На фоне которых особенно выделялись восемь полос сверху-донизу. Притом боли не было совсем, хотя выглядело чуть жутковато.

— Боевые! — ерничали девчонки, промакивая спину тампонами с антисептиком. — Гордись, любимый!

«Ох, чует моё сердце, будут вам засосы на самых видных местах!» — думал я, благодарно улыбаясь в ответ.

Глава 33. «Это просто праздник какой-то!»

В свинцовом потоке трудовых забот нет-нет, да и случается день, когда приятные моменты следуют один за одним.

Как в сказку попал.

Первым обрадовал телефон, чьи звонкие трели вонзились в тишину утренних аллей, как штопор в пробку.

Иду я, значит, с тренировки — усталый, но довольный. Отходя от обмена ударами, парирований и пропущенных выпадов, заставляющих звенеть в голове (Чифую била наверняка), наслаждаюсь прогулкой. Тенистая прохлада древесных куполов, сдобренная тонкими ароматами моря и птичьим щебетом, после агонии схваток воспринималась бальзамом на душу. И в тот редкий миг счастья, пока я никому не нужен — «Дилинь-дилинь-дилинь!».

… на часах семь ноль семь…

— Доброе утро Ичика-сан. Я вас не разбудил? — старый лис был сама вежливость.

— Рад вас слышать, Ватанабэ-сан. Солнце уже высоко.

— О-о! Тогда надеюсь, моя новость обрадует вас еще больше — ваш заказ готов. Всё исполнено в лучшем виде.

«До занятий еще почти час. Успею!»

— Вы не против, если я сейчас примчусь и заберу.

— Конечно-конечно. А вы на машине, или?..

— Или! Задний дворик у вас просто чудо.

Предвкушая скорую встречу, добегаю к ближайшей слепой зоне, врубаю невидимку и вжиу! Только меня и видели.

А во дворе старого мастера меня уже ждали, он, она, чайный столик и кот. Практически идиллия, только цветущей сакуры не хватает.

После дежурных расшаркиваний, восхищенных комплиментов доспеху («Сам выбирал и красил!») и предложения позавтракать, настало время смотрин. Обе моих «красавицы» были как на подбор. Но если первая копия, имеющая лишь внешнее сходство, была легковесной и менее броской, как и полагалось пустой ёмкости. То вторая была… нет слов! Темно-синяя обложка с серебряным тиснением, строгая линия окантованных металлом углов, плотный блок белоснежных листов и замок, с выгравированным на нём силуэтом доспеха. Воплощённое совершенство, не вызывающее даже малейших нареканий.

По сравнению с такой красотой оригинал был как бедный родственник.

— Ватанабэ-сан… у меня нет слов! Это гениально!!

— Ну, моя тут в основном начинка. Остальное это Мацуда-кун сделал, — выражая смущение взмахом руки, улыбнулся польщённый мастер.

— Кстати, о начинке — как она работает?

Поймавший любимую волну творец тут же посвятил меня в тонкости. Как выяснилось — всё было привязано на замок, который запускал протокол активации взрыва, как только книгу открывали чем-то кроме родного ключа. Сам ключ, созданный в единственном экземпляре, был мне торжественно вручён в подарочном конверте. Как мило.

Разумеется, в системах НД обманка распознавалась легко, но вряд-ли наша непоседа устроит перед тем, чтобы вскрыть простой механический замок сразу и поглазеть на трофей первой. А пока мы обменивались мнениями, супруга мастера умудрилась принести три чашки, чайничек и сладости, так что как только мы прекратили беседу, меня тут же пригласили к столу «на пять минуточек». Итого пролетело втрое больше, отчего назад летел как наскипидаренный.

— Ой, Ичика, а что это ты принёс? — сходу поинтересовалась дожидавшаяся меня Шарлотта, с любопытством разглядывая принесённые с собой копии.

— Потом, потом! — Спешно ныкая подарочки в тумбу (а в пустую еще и начинку добавил), отмахиваюсь от стоящей над плечом красавицы, чей любопытный взгляд буквально прикипел к обоим «книжкам». Но разгоревшееся любопытство девушки не оставило шансов унять любознательную натуру. Хотя после коротких размышлений, она показалась мне подходящей кандидатурой для готовящейся каверзы.

Под обещание взять её «в дело», я рассказал часть своего плана и попросил сделать мне звонок, после специального сообщения, а также разыграть простую сценку (притом, что говорить буду в основном я). Та, узнав, о чём идёт речь — не раздумывая согласилась.

Ну а дальше мы пожали плоды нашей несдержанности.

Только я очутился в классе, да сел за парту — Хасегава тут как тут. И бочком-бочком ко мне, зараза такая.

Стоит и ждёт, сопит над ухом. Нависает, зараза этакая.

— Чем могу?.. — Глядя искоса, уточняю с подчёркнутой прохладой в голосе.

— Ичика-сан, у вас всё в порядке? — Сверкая довольными глазами, ненатурально тревожно вопрошает та. Обычно с таким видом спрашивают «Сколько осталось?» имея ввиду, что «колись уже»!

— Это вопрос или предложение? — постным лицом изображаю непонимание. — А может ты просто соскучилась, Аюми-тян? Класс, тем временем, навострил ушки и разговоры начали стремительно затихать. Под энергичное шу-шу-шу, девчонки будто бы невзначай повернулись в нашу сторону (Кроме Лауры, ессно).

— Просто вчера из комнаты Сесилии-сан раздавались крики, вот мы и подумали — может случилось что? «Вот и началось!» — Побарабанив пальцами по столу, мысленно чертыхнулся я.

— У нас всё хорошо. Эпизод исчерпан, — с максимально недвусмысленной интонацией отвечаю глядя ей в глаза. Но, судя по её виду, мой аргумент — не аргумент.

— Правда? А зачем тогда кричать было? — усиленно не понимая намёков, уточнила эта язва. — По-моему, вы от нас что-то скрываете!

«Да неужели!?!»

— По-моему, вас это не касается, не так ли?

— Ичика-сан, да как вы можете такое говорить! — надувшись от возмущения, Хасегава оседлала любимого конька. — Как ваш класс мы просто не можем игнорировать… К счастью, гневному обличению помешал вход учителей и сразу же прозвеневший звонок, после которых осекшаяся на полуслове надоеда упорхнула за свою парту.

— Как вы мне все дороги! — тихо под нос проворчал я, понимая, что это еще цветочки.

Ожидаемо, что ягодки пошли дальше. Стоило прозвенеть предобеденному звонку, как эта родственница пассатижей вцепилась в меня мертвой хваткой. Назойливо держась рядом, Аюми-тян упорно штурмовала цитадель моего хладнокровия. Эскортирующие меня под руки девушки красноречиво молчали, но в их глазах я видел жгучее желание отвезти эту надоеду на далёкий остров и там её потерять.

— Хасегава, скажи честно — тебе завидно? — прерывая очередной каверзный вопрос, уточняю в лоб.

— По твоему, только мне? — меняя маску с укоризненно-обличающей на игриво-лукавую, томно ответила она. — Ты представляешь, сколько народу вас вчера слышало?

— Соседи сбоку?

— Весь этаж! — Прозвучало с нездоровым энтузиазмом. Скучковавшийся класс, будто невзначай молча шествовал в двух шагах позади и наслаждался.

— И что ты предлагаешь? Покаяться?

— Быть скромнее, Ичика-сан. Не всем так везёт как вашим… подругам, — после чего многозначительно улыбнувшись, она отвернулась и далее не проронила ни слова.

Правда, когда мы уже сели за стол, эта чучундра принесла мне полную тарелку морепродуктов, и со словами «Староста-сан, это вам для восстановления сил!» водрузила её прямо передо мной и ушла, выразительно покачивая бёдрами. А я глядя на колыхающуюся корму и размышляя о превратностях бытия, незаслуженно был ущипнут с двух сторон обеими красавицами.

Вторая часть марлезонского балета состоялась на практике, где перед выстроившимися одноклассницами Чифую вдруг завела разговор о том, как важно беречь друг друга. Спустя пять минут воды о взаимовыручке, да заботе о ближнем, сеструха резко переключилась на Хоки-тян, и с нехарактерной заботой уточнила, что же ей такого страшного вчера приснилось, что истошные вопли пробивались сквозь стены и потолок? Может, стоит показаться врачу? Или помочь чем?

В загустевшей тишине, пронизанной десятками предвкушающих взглядов, юная мечница стремительно набирала цвет. Макам на зависть. А пока не на шутку засмущавшаяся Хоки-тян внезапно заинтересовалась носками своей обуви, у народа, смекнувшего к чему идёт дело, резко начался приступ кашля, странно похожего на тщательно заглушаемые смешки.

Видя это, предельно серьезная сестра тут же напомнила, развеселившемуся классу напомнили о необходимости бережно относится к «все еще больной девочке» и само собой не забыли про главного стрелочника.

«Ичика-сан, вам слово!» — Под радостные смешки толпы, меня буквально вытолкнули из рядов ладошкой в спину (Нохотоке, я те припомню!).

Получив пред свои очи виновника торжества, сеструха с непередаваемой интонацией «Как тебе, сукину коту, не стыдно!», начала пенять мне на то, что я совершенно не забочусь о своей девушке. Она у нас пострадавшая, её беречь надо, а меня даже не было рядом, чтобы оградить этот хрупкий цветок от ночных кошмаров. Просто ужас, как тебе не совестно! Итог — радостно хохочущий класс едва не аплодировал своему руководителю, мои красавицы дружно смущались, Лаура довольно скалилась, а я клятвенно пообещал сократить ночные вопли до минимальных величин.

Впрочем — сразу же после занятий, настало моё время: Мы направились в инсектарий! О-о-о да, детка — тараканы, пауканы и зеленый богомол!

Нет, поначалу, естественно, был ритуал приветствия с Екатериной-сан, потом злобные переглядывания с Каркушей («Шоб ты сдох, двуногий!», «Молчать, суповой набор!») и неспешная прогулка к месту наведения порядка. За время которой у меня так заботливо поинтересовались здоровьем Хоки, что стало ясно — народ уже в курсе. Впрочем, настаивать на подробностях никто не стал, и мы плавно перешли на разговоры «о погоде и природе», под которые лифт неспешно довёз нас на самый верх — в царство насекомых.

Короткий коридор с нескольким дверьми и вторая налево.

Широкий и светлый зал (юго-восток здания, минимум двести квадратов) был уставлен множеством террариумов, где ютилась самая разнообразная мелочь, начиная от жуков и заканчивая совершенно экзотическими тварями, часть из которых, судя про предупреждающим надписям, была весьма ядовитой.

Стеклянный потолок и панорамные окна, с возможностью изменения прозрачности, заливали помещение солнцем, по стенам вились цветущие лианы, а приветствовавшие нас девушки были настолько милы и красивы, что я едва не забыл, зачем вообще сюда шёл. Особенно была хороша смуглая мулаточка, чья стать (четвёртый, как пить дать!) и красота была таковы, что лишь вежливое «кхе-кхе» от Катерины позволило отлипнуть взором от этого совершенства.

— Ну-с, Катерина-сан, каков наш фронт работ? — с радостным предвкушением потираю руки.

Вернувшиеся к своим обязанностям девушки, ни на миг не оставляли нас без внимания, но если мне они улыбались и подмигивали, то моей спутнице доставалось в лучшем случае равнодушие.

— По вашей просьбе мы подготовили к чистке террариум с нашими лучшими тараканами, кроме того надо покормить гигантских пауков (Лаура, ты нервничаешь?) и не забыть про слизней.

— Личная просьба.

— Да, Ичика-сан.

— Можно потрогать воон того лапочку?!? — и указываю пальцем на террариум с шевелящимися в нем «сосисками».

— Легко. Чико-тян, будь добра… — и упомянутая Чика тут же извлекает на свет божий кивсяка.

— Как его зовут? — получая на руки юркую прелесть, уточняю у девушки. — В смысле видовое, а не по батюшке.

— Это Оливковый кивсяк, — и затем, почему-то добавила. — Самец!

Наблюдая, как здоровенная многоногая колбаса радостно ползает по моей руке, я не мог сдержать восторженной улыбки. В отличии от тех же сколопендр, кивсяк неопасен и даже по своему красив. Примерно двадцать с хвостиком сантиметров членистого тела, насыщенно коричневого цвета так и норовили забраться в рукав и от души там поползать, но цепкие пальцы не давали ему улизнуть.

— Лаура, хочешь подержать нашу прелесть? — упитанный многоножк (Самэц жэ!) был подвинут пред алый глаз, но тут ему не срослось.

— Спасибо, обойдусь! — с ледяным презрением отозвалась воспитуемая, как бы невзначай отодвигаясь на метр.

— Какие мы нежные, — и поглядев на уцепившегося за пальцы членистонога, уточняю. — Скажи, шустрик? Настроение наблюдавших за нами дам резко пошло вверх, а белобрысое наказание только покривилось. Но ничего, самое вкусное у нас впереди!

После возвращения любопытного кивсяка в ласковые руки Чики (возвращаться тот отчаянно не хотел), мы наконец смогли уделить внимание первой части нашей программы.

Лауру ждали тараканы.

Но не те мелкие рыжие поганцы, что так докучают разного рода домовладельцам, лишая их запасов пищи и душевного равновесия. То были настоящие титаны. Мощные, резвые, с насыщенно красно-коричневым панцирем и длинными лапами — настоящие беговые «Мадагаскарцы».

Задача Лауры была простой до безобразия — сменить подстилку и добавить корм. Вот только перед этим следовало переловить этих очаровашек и посадить во временное пристанище (пустой стеклянный террариум). Ловить, само собой предстояло руками (хоть и в перчатках), что лишь добавляло пикантности.

Кривя рожу от отвращения, Бодевиг перенесла на отставленной руке каждого таракашу в стеклянный параллелепипед временного пристанища, после чего занялась делом. Ну а те в свою очередь не остались в долгу, и каждый, к кому она прикасалась, считал своим долгом её обшипеть.

— Вот видишь, Лаурочка, как плохо быть злюкой! — пристроив на ладони одного из этих малюток, вещал я с заботливой укоризной. — Тебе даже тараканы не рады. Как ты будешь кормить тарантула — даже не представляю.

Словно невзначай оказавшаяся вблизи нас публика каким-то непостижимым образом разрослась почти вдвое. Сидящий на ладошке таракаш благоденствовал, уплетая поднесённое угощение.

Ну а пока Лаура яростно билась за чистоту, я подошел к пристанищу паука. Вернее паучихи, если верить надписи на террариуме.

Насыщенно-синяя Хаплопелма с обманчивой безмятежностью сидела в центре заплетённого паутиной пространства, но те кто знает этих «милашек» поближе, не обманутся яркой обёрткой. Под игрушечной внешностью крылась хищная, агрессивная и крайне шустрая тварь, что отличалась злобной непредсказуемостью и неуёмной кусучестью. Самое оно для Лауры.

Видя как все заняты, решаюсь подтолкнуть чужие мысли в правильном направлении. Короткое слово «Давай» напечатанное в адрес Шарлотты и вот мой телефон мерзко уже пищит из кармана.

— Алё, Шарль, что там?

Окружающие дамы навострили ушки.

— Ах это? Оставь как есть!

«…?» — Молча переглянувшись, Екатерина с коллегами уже не скрываясь слушали меня.

— Блин, Шарль, ну что ты как маленький? Да кто возьмёт мой справочник из тумбы? Я же как-никак первый клинок курса и если что — любому башку откручу(победно гляжу на Лауру, как бы намекая). Ну всё, пока-пока.

Судя по тому, какой взгляд на меня бросила Бодевиг — наживка заглочена вместе с поплавком, но для присутствующих дам я специально развернул.

— Это Шарль за меня волнуется. Милый мальчуган, только слишком уж мнительный.

— А есть повод, Ичика-сан? — переплетя пальцы рук, с любопытством уточнила хозяйка ворона.

— Ему, видите ли, кажется, что справочник к моей броне небезопасно хранить в прикроватной тумбочке. Представляете? У нас, где воровства вообще нет, мне стоит опасаться каких-то неведомых крадунов. Каково — а?

— Вы знаете Ичика-сан, в его словах есть рациональное зерно…

— Ах, оставьте Екатерина-сан, — всплеснув руками, отмахнулся я. — Кому придёт такая глупость в голову? Вы же не дума…

— Староста, прими работу! — перебив меня на полуслове, отчиталась белобрысина.

Скорчив недовольное лицо, внимательно проверяю каждый закуток обновлённого жилища беговых крошек, после чего, мы переходим к главному блюду.

— В общем так, Лаура — теперь хватай паукана, а я возьму корм и…

— Ичика, да ты что?!? — неверяще перебила меня Катерина. — К этой бестии даже прикасаться надо умеючи, иначе сразу же цапнет! А она, между прочим, ядовитая. Хоть и не смертельно, но приятного будет мало.

С сомнением оглядев Лауру — я уточнил.

— Вы знаете, доктор, она конечно весьма злобная для своих лет. Но вот покусанных за ней не имеется. Во всяком случае — в академии.

— Я вообще-то говорила о паучихе, — с выражением «а то ты не понял», поправила меня русская красавица.

— Прьедупреждат надо! — цитируя классиков, на ломаном русском признаю свою «ошибку» и стараюсь не улыбаться.

А пока мы обменивались остротами, Лаура и хаплопелма глазели друг на друга через стекло, и судя по напряженным взглядам — недовольны были обе.

И все же — паучиху мы покормили. Протянутый на длинном пинцете толстый сверчок был сцапан в мгновение ока, а мгновенно отдёрнутая рука показала, сколь впечатлена девушка, если не сказать более. Её опасливо-гадливое выражение было мне как бальзам на душу, хотя прикасаться к синей пакости самому ну совершенно не хотелось. А вдруг еще прыгнет да как цапнет! Хотя, кидать сверчков оставшимся паукам было даже прикольно.

После всех этих переживаний нам оставались только слизни — безобидные неагрессивные моллюски, чья ленивая грация напоминала загустевшую воду. Перейдя в соседний зал, более тенистый и такой же просторный, мы оказались среди тех беспозвоночных, кому влага и тень предпочтительнее солнца. Откормленные малыши содержались в просторном увлажнённом террариуме, и судя по их размерам — аппетитом не страдали.

Этих требовалось только покормить, но пока Бодевиг не успела начать, я без колебаний взял одного из них на руку.

— Лаура, гляди какая прелесть, — поднеся к её лицу ладонь с лежащей на ней ярко-желтой козявкой, предлагаю разделить своё восхищение. Не разделяющая моих восторгов девушка презрительно скривила губки, давая понять, что ей чуждо настолько прекрасное.

— Банановые слизни, это одни из крупнейших видов слизней в мире, — глядя как я угощаю сидящего на руке гостя, просветила Катерина-сан. — При этом, в отличие от большинства собратьев, не опасны для сельского хозяйства.

— Какая прелесть! А вот скажите….

Лаура убиралась, я просвещался, попутно прикармливая склизкого обжору, Катерина-сан вещала о уникальных способностях слизней, окружающие девушки улыбались. Идиллия.

В общем, вышло и полезно и интересно. Хотя мелкая и не оценила. А когда мы уже возвращались, то на первом этаже я встретил Хоки, Сесилию и Рин, дружно гладящих знакомого горностая. Увидев нас, те клином двинулись на сближение. Поравнявшись с нами и посмотрев на мою подопечную, как Ленин на буржуев, барышни начали с меня.

— Как протекает трудотерапия, Лауры-тян? Есть прогресс? — со слащаво-уничижительной интонацией, уточнила моя блондинка. Судя по задиристому настрою, девушкам нестерпимо хотелось взять реванш. И желательно не отходя от кассы.

Демонстративно хрустнув пальцами, Лаура хищно сощурилась, давая понять, что весело будет всем.

— Девчонки, вы ничего не забыли? — задорно улыбнувшись, резко щёлкаю пальцами. Сухой и громкий звук мгновенно привлекает внимание.

Переглянувшись с легкой толикой удивления, мои красавицы вразнобой ответили «нет» и уже вознамерились спровоцировать немку на грубость, как тут подоспела Екатерина-сан.

— Всё в порядке? — адресуя вопрос исключительно мне, с непоколебимым спокойствием уточнила она. Простой вопрос прозвучал так, словно здесь всё было под её контролем и такая уверенность не могла не впечатлить.

— Разумеется, Катюнь! — сверкнув лукавой улыбкой, подтверждаю сходу. — Просто я решил напомнить моих подругам, что в царстве природы нет места шалостям. А мою подопечную (легкое касание макушки одноглазой злюки) я обязался не только воспитывать, но и беречь.

Так что моим только и оставалось, что сделав вид, будто так и надо, переключиться на хозяйку царства животных. Я же, во избежание, пошел с Лаурой на выход.

— Повезло им… — с многозначительной паузой небрежно обронила Лаура, когда отойдя от здания мы пошли к корпусу общежития.

— Тебе тоже.

— Домашние девочки решили показать силёнки? — в полном желчи голосе слышалось пренебрежение, касающееся всех, не являющихся ей ровней (мы же элито, да!).

Пришлось импровизировать.

Сграбастав её за плечо, утаскиваю за собой с дорожки в глубь кустов. Невзирая на знание кучи подлых приёмчиков, та и не думает вырываться, так что вскоре нас со всех сторон окружает зелёная стена листвы. Облокотившаяся на ствол спиной, Лаура иронично-спокойна. Глядя как я нависаю над ней, она и не думала отстраняться, с уверенностью глядя снизу вверх.

— Вы признаться в любви решили, или сразу к делу… Ичика-доно?

Судя по скрещенным на груди рукам, эта язва прекрасно понимает, что я ничего ей сделать не смогу (ничего такого, во всяком случае), вот только понятие «ничего-такого» вещь весьма растяжимая. Да и поговорить не помешает.

— Вот скажи мне, что она в тебе нашла, а? Чем дефективная дура вроде тебя, смогла зацепить её настолько, что она, рискуя собой, взяла на себя вину перед ректором?

— Тебе не понять! — в её глазе вспыхнула такая злоба, что сделала бы честь любому людоеду. — Для этого ты слишком тупой!

Выплюнутое признание грело душу своей предсказуемостью. Гордыни в мелкой было на десятерых.

— Да неужели? А давай попробую угадать — детство без родителей, «наш дом казарма», муштра и никаких человеческих отношений, так? И в этом беспросветном пиздеце вдруг появляется она. Сильная, красивая, волевая, чьей эрудиции и опыту отдавали должное все профессионалы базы, что дрессировали тебя, и, вероятнее всего, еще несколько таких же кровожадных сучек. Но потом, когда ваши неудачи в освоении НД сдвинулось с мертвой точки, она безвозвратно ушла. И ты снова одна. Абыдно, да?

Скрежетание зубов подтвердило правоту, но мы только начали.

— И что в итоге? Ты припёрлась через половину мира, и тут же подставила её под молотки. Ачешуеть, ты молодец!

Бац!

Звонкая пощёчина влетает мне прямо в щёку. Больно, но не более того, хотя сам виноват — расслабился за время речи. Вот теперь слушай звон обеими ушами.

Тыц!

Подзатыльник прилетает в ответ, а на голову из белого всплеска ложится обруч. Если она не поймёт намёк — будет ей во все тяжкие, но дальнейших обменов «любезностями» не последовало.

— Ты тупой кретин! Лошара доморощенный, что жизни не видел! — шипя в лицо, расфонтанировалась она. — Такой как ты ей ноги целовать не достоин, не то, что носить одну с ней фамилию! Всё твоё преимущество только из-за доспеха, подаренного Шинононо Табанэ, а кто ты без него?!?

— Бисёнен, миллионер, плейбой, мизантроп. Достаточно?

Скороговоркой выплюнутый ответ заставил её призадуматься, но ненадолго. Подбоченившись, она отлипла от дерева и периодически тыкая меня пальцем в грудь, начала «учить жизни», цедя через губу.

— Ты думаешь, что «Белая Броня» это игрушка? Наслаждаешься незаслуженным могуществом и считаешь, что тебе нет равных? Очнись, мальчик! В этом мире масса закрытых разработок, встреча с которыми поставит на тебе жирный крест.

«Какие мы оптимисты!»

— Если ты такая умная, то хулио такая тупая? Или вас в вашем питомнике не учили ни логике, ни анализу, а только воеват-убиват?!?

— Учили всякому и получше вашего!

— Сомневаюсь. Вспомни нашу первую встречу, что ты тогда сделала?

— Что следовало! — с непробиваемой уверенность рыкнула мелочь.

— И именно с этого начались проблемы у сестры. Ты уже тогда её подставила, понимаешь?

— Что, не успей ты воспользоваться доспехом, ей пришлось бы защищать братика? — едко выделив последнее слово, она широко осклабилась. — Мальчику бы сделали бо-бо?

— Если бы мы тогда сцепились, ей бы пришлось объясняться с ректором по полной. А ты знаешь, как легко отсюда вылететь за несоответствие?

— Пфе! Да кто бы стал тебя выгонять, ты же у нас золотой мальчик! Единственный и неповторимый!

Раззадоривая меня, она сама разошлась не на шутку. Но при этом головы не теряла — что значит выучка!

— А причём тут я? Под удар попала бы она, как неспособный справиться с ситуацией классрук. Пару-тройку таких эпизодов, и «по собственному желанию» стало бы практически реальным. Улавливаешь? Хотя, если целью было подставить её, чтобы потом пригласить в это ваше «гестапо» сразу после вылета, то тогда всё логично. Тебе почти это удалось.

— Так получилось… — немного помявшись, нехотя выцедила она. — Я хотела… иного.

— Ага-ага. Хотелось показать, что ты лучше меня и вернуть «старые добрые времена».

— Я и так лучше тебя во всём! — сверкнув алым глазом отрубила разошедшаяся малявка. — Ты всего лишь избалованный слабак, а у меня за плечами десять лет подготовки и…

— Которые не помешали тебе натворить такой херни, что это едва не стоило сестре карьеры и репутации! Что ты вообще умеешь полезного, честь в движении отдавать?

— Что ты можешь знать о чести, щенок? Для таких, как ты — это пустой звук!

— Ты совершенно права, «дорогая»! — источая желчь, улыбаюсь на все тридцать два. — И тот сумеречный засранец, что едва не развалил академию, не даст в этом соврать! Конечно, куда мне — «случайному» победителю пришлой твари, до великой и несравненной тебя! Ведь справиться ценой своей жизни с тем, кто размотал дюжину Рафалей, это ничто в сравнении с учинённой массовой дракой на НД, отправкой одноклассницы на больничную койку и попиранием ногами репутации Чифую-сенсей. Про то, как ты подгадила нашему классу — я вообще молчу.

— С сумеречным гигантом тебе повезло, — нехотя буркнула «знающая о чести». — Если бы не потрепавшие его Рафали, ты бы точно слил.

«Ню-ню, мечтай!»

— Вот бы тебе так повезло, а? Я бы на это посмотрел! — сплюнув, понимаю, что пора закругляться. Судя по всему, она ни хрена так и не поняла, но главное я уже выяснил.

— Ладно. Учить тебя — всё равно без толку, но если ты еще раз подставишь сестру или тронешь кого из моих — то я лично закрою твой вопрос. Навсегда.

— Ой, как ты меня напугал, — решив оставить последнее слово за собой, хохотнула она. — Передавай недобитой мечнице привет, а то мало ли…

Зря она так. Взвинченный вспышкой холодного бешенства, призыв получился необычайно резким. Когти, обхватив за плечи легкое тельце девушки, мигом вмяли ту спиной в древесный ствол. Притиснутые намертво к телу руки только и могли, что негодующе сучить пальцами. А обтекающий моё тело щит оборонил от меткого удара по яйцам (хотя к её смелости — попыталась та дважды).

Добившись внимания от зафиксированной пациентки, выпускаю нехорошего «я».

Тёмная часть личности, не сдерживаемая более ничем, с нежной алчностью осмотрела сжимаемый объект. Желание раздавить гадину было практически осязаемым, но сначала дело. Развлекаться можно и позже.

— Знаешь, недавно, защищая совершенно постороннего мальчугана, я убил трёх человек, — хриплый шёпот заструился в тишине. — Одного за другим. Каждого по своему, но всех с удовольствием. И ведь тот пацан был мне, по большому счёту, никто и ничто! Так, посторонний ребёнок в беде, которому просто повезло. А теперь представь, что я могу сделать ради тех, кого люблю всем сердцем. Тех, на кого ты, падаль, посмела поднять свою руку!

Приблизившиеся к её лицу зубы ухватились за край повязки, и рывком сорвали ту прочь.

«Гляди, как говориться в оба!» Хотя комбинация красного и желтого — это неплохо. Можно сказать, освежает!

— Какой у тебя красивый глазик. Вот бы его выколупать и положить в баночку, впрочем — это мы всегда успеем! — молча вися, та проникалась. Пренебрежение из разноцветных глаз уже не сквозило, а легкий налёт опасений внушал надежду, что мои слова не забудут сразу.

— Что мне помешает тупо порвать тебя на поединке так, что никакая медицина не исправит всё до конца? Или ты думаешь, что собирать вырванные глаза переломанными руками — это прикольно?

— Ты урод ненормальный…

— Пусть это будет наш маленький секрет! — чмок в лоб, будто контрольный и резко разжимаю когти. Не успевшая скоординироваться девушка приземляется на четвереньки. Дальнейшее предсказуемо — шаг в сторону и доспех истаивает вспышкой.

— И да, вот еще! — присев на корточки, поднимаю двумя пальцами её подбородок так, чтобы наши глаза встретились. — Тебе сестра — любимый инструктор, мне — единственный близкий родственник. Фактически мама. Поэтому тех, кто ей навредит — я буду рвать особенно страстно, ферштейн?

И щелбан, как точку в разговоре.

Оглядев так и стоящую на четырёх костях мелочь, встаю, разворачиваюсь и ухожу. Нет, я не поверю, что ей теперь всё станет ясно, но я сделал всё, чтобы заслужить её ненависть. Осталось лишь собрать урожай.

«Дьявол, да он реально шизанутый!» — опираясь на шершавую кору ствола, мрачно размышляла Лаура Бодевиг после того как выпрямилась. Лишь спустя пять минут она смогла взять себя в руки. И когда гнев улёгся и взвинченный мозг позволил сосредоточиться над чем-то иным, кроме желания обрести кровожадное возмездие в суицидальной атаке, она начала размышлять.

Помятые руки, да чувствительно приложившиеся об землю колени не давали забыть о текущей разнице и это отрезвляло. Противнее всего же было то, насколько легко её обманул внешний образ.

Милый домашний мальчик, кажущийся грозным и безобидным одновременно, оказался ни хрена не милым. И уж тем более не безобидным. «И ведь касательно убитых ни разу не врал. Даже, можно сказать, гордился. А насчёт сестры, это вообще неадекват. Это уже не любовь к ближнему своему, это фанатизм, нахуй!»

Проблема добычи справочника становилась реально большой, но отступать некуда…

Кабинет Ректора.

Выросший из стола монитор, отображавший разбитые по секторам камеры, показывал запись с лесной малютки, умело притаившейся в листве. Звук и изображение были что надо, а уж содержание беседы…

— Интересное кино, — под нос пробурчала Александра Ивамото, просматривая повторно короткую, но насыщенную запись. Где двое заклятых друзей обсуждали такое, что хоть стой хоть падай. — Не говоря уже о составе участников. Хотя… теперь ясно, кому поручать трудных студентов.

Моим планам более уже ничто не мешало, и намереваясь совместить приятное с полезным (даже у Чифую тренировку отменил) я вышел на финишную черту. Однако, помня чужие заслуги, предварительно метнулся невидимым веником туда же, где брал украшения моей ненаглядной парочке и разорился еще на сотку. А потом еще на двадцать, так как гостинцы без сладкого (а берём лишь самое-самое) — даже не интересно.

В это же время заранее предупреждённые девчонки, имеющие в запасе около часа, готовились на «попить чаю». Перед стартом мероприятий, скоренько вернулся к себе и пустышка легла на тумбочку, а сюрприз — внутрь, оригинальный же фолиант был взят с собой на посиделки, где тихонько пролежал под кроватью почти сутки.

А на празднестве, к которому уже все сервировали как надо, у нас было шесть персон — Хоки с Сесилией, как хозяйки «дома», я и Шарль — как представители мужского населения и Рин с Нохотоке (та была без подружек, иначе был бы форменный цирк), как специально приглашённые гости. Несмотря на то, что я специально просил не наряжаться, некоторые не удержались. И в итоге у нас был чисто винегрет — Хоки в неброском домашнем кимоно, англичанка и китаянка при полном параде (синее платье и алое ципао, плюс макияж и украшения), Шарль в цивильном костюме белого цвету, а Нохотоке в футболке с капюшоном и шортах ярко-желтой пикачухиной раскраски. Ну да ладно, лишь бы себе нравились.

Купленные сладости решено было начать сразу, но перед тем, как всё вздрогнет, я взял слово.

— Девчата. Сегодня я позвал вас не просто так. И поэтому перед тем, как мы отдадим должное мастерству кондитеров, я хочу кое-что сделать.

Первая коробочка легла в руку.

— Рин. Я понимаю, это прозвучит спонтанно, но я хочу отплатить тебе за всё то добро, что ты сделала для меня и моих близких.

— Ичика, я… — не понимая, начала она.

— Нет, дай договорю, — и дождавшись неуверенного кивка, продолжаю. — Не боясь показаться излишне пафосным, скажу — я никогда не забуду, как вы сражалась вместе с моей ненаглядной Сесилией, защищая и прикрывая друг друга. Как вы вдвоём сделали всё, чтобы отвлекшаяся на вас Бодевиг не вспомнила о том, чтобы добить Хоки. И в память о вашей победе, а также как знак моей глубочайшей признательности вручаю тебе этот подарок.

Коснувшись её ладони, я вложил в хрупкие пальцы темный параллелепипед. С легким недоверием, она пощупала чуть шершавую упаковку, но стоило той раскрыться, как широко распахнутый рот выдал всю степень неготовности к такому.

— Ичика, я не могу! — только и выдавила Рин, уткнувшись глазами в алую глубину камня.

«Ну да, кулонов не было, пришлось брать то, что было.»

— А что не так? Рубин, как ты любишь, плюс белое золото — по-моему, очень даже. И вообще, не возьмёшь — обижусь и буду плакать!

Расцветшая смешками обстановка разрядилась. А во взгляде китаянки появилась нехарактерная задумчивость.

— И это еще не всё! — продолжаю заинтриговывать дальше. — Также я хочу отблагодарить ту, что своим своевременным сообщением позволила мне вовремя вмешаться. Нохотоке-тян, это тебе.

И из отдельного пакета показалась белая-желтая с золотистым кантом коробка, в которой сидел обыкновенный пикачу, пусть и очень реалистично выполненный. Правда, обыкновенным его делало только незнание его цены, поскольку эту игрушечную электрокрысу я купил в соседнем с ювелиркой бутике элитных мягких игрушек. И стоила она почти как половина брошки Рин. Прозрачная с одной стороны коробка была тут же вскрыта, а пушистый зверёк извлечён и обцелован.

— Оримура-кун я тебя обожаю! — взвизгнув, Нохотоке начала тискать своего нового друга — Это же работы самой Курамитсу-доно! Она ведь больше трёх одинаковых вообще не делает! Девчонки мне не поверят! После того как брошка сходила по рукам (отдавать пикачу Нохотоке отказалась наотрез, хотя милостиво позволила его потрогать всем желающим), мы наконец-то смогли начать.

Комната Лауры.

Глядя, как солнце неуклонно катится к горизонту, девушка мрачно улыбалась. Необходимое оборудование прибыло в академию, осталось только достать его из портового тайника, куда его положил один из портовых служащих (купленных с потрохами) но это подождёт до темноты. А судя по тому, как шумит комната Сесилии — гулять они будут еще долго. Времени хватит.

Комната Сесилии.

Веселье било ключом. После того, как мы одолели большую часть сладостей и даже чуть-чуть подурачились, мои девушки возжелали подробностей о том, как я воспитывал трудную бестолочь. Остальные тут же поддержали идею нестройным хором. Как тут отказать?

Живописуя в красках каждую мелочь, мне удалось настолько завладеть их вниманием, что приход темноты они даже не заметили.

Комната Оримуры Ичики. Спустя где-то час после наступления темноты.

Легкий полимерный крюк-кошка едва слышно зацепился за перила балкона. Спустя несколько мгновений через край перевалилась закутанная в чёрное фигура, чья голова была увенчана странными ассиметричными очками, закрывающими половину лица. Необычайно тёмный материал костюма, буквально облепляющего приникший к полу силуэт, казалось впитывал всю черноту ночи, отчего затаившаяся на балконе фигура казалась частью теней.

Незакрытая дверь бесшумно отъехала в сторону.

Просканированная в пассивном режиме комната показала полное отсутствие любых ловушек. Искомый предмет нашелся сразу.

«Пф-ф. Наивный дурак, будет тебе наука!» — приоткрывая первую фальшивку, молча ухмыльнулась Бодевиг. Лежащие в пустой «книге» несколько конфет ясно давали понять назначение шкатулки. А вот в самой тумбочке была она!

Тяжелая массивная книга, приятно оттягивающая руку, не могла быть ничем иным. Скрытая полумаской улыбка растянулась едва ли не до ушей! Она всё-таки натянула ему нос, и пусть дальше он мечется как зверь — вскоре секреты «Белой брони» достанутся её стране!

Сунув находку в специальный рюкзачок, юная диверсантка подавила мимолётный импульс сделать какую-то гадость и выскользнув с балкона — растворилась в ночи.

Наше торжество подходило к концу.

Попрощавшись со всеми, что с легкой руки Хоннэ переросло в обмен лобызаниями в щеку, я не без удовольствия закрыл за последним из гостей дверь.

Хорошо получилось, а главное в теплоте между моими красавицами и Рин я не увидел ни грамма вражды. Впрочем, наверняка говорить ещё рано. Блуждая в лабиринтах мыслей, я попытался помочь девчатам наводить чистоту, но тут меня вежливо но непреклонно попросили с кухни, так что пока четыре руки мыли посуду я облокотился на перила балкона, и с призванного обруча поглядел в комнату нашего «гитлерюгенда». Как она там?

Пронзивший бетон здания прибор отчётливо показал, как сидящий ярко-алый силуэт энергично совершает движения, крайне похожие на шурование отмычками. И судя по всему — творение Ватанабе-сана упорно не хотело поддаваться.

… Спустя десять минут…

Ага! Судя по тому как она что-то отложила и выпрямилась — настало время! Пауза, вот она открывает страницу, вторую, сюрприииз! Усиленный доспехом слух отчетливо уловил легкий, но глубокий «чпок», после чего её силуэт вначале неестественно застыл, а потом метнулся в ванную.

— Ну как ты, Ичика? — обняв меня сзади, поинтересовался знакомый голос.

— Нет слов, Хоки-тян, — совершенно искренне признался я. — Не день, а праздник!

Комната Лауры.

«Какой счастье, что я живу одна!» — забравшись на свой балкон думала немецкая диверсантка.

Стянув с себя маску-детектор, совмещающий ПНВ, тепловизор, датчик электроники, и многое другое, она наскоро переоделась после чего, запихнув компрометирующие девайсы и спец-костюм в импровизированный тайник, занялась добычей.

Лежащий на столе справочник матово синел замком, давая понять, что легкой прогулки не будет. И судя по всему — основой замка служила какая-то хитрая механика. Однако, в многочисленные курсы немецких спец-частей входил и взлом, так что спустя треть часа, несговорчивый механизм сдался.

«Нет, я конечно должна отправить его на родину, но что будет с того, если я его разок прочту?»

Жаждущая реванша девушка не могла себе отказать в том, чтобы раскрыть тайны ненавистного соперника первой!

«Что ж, Ичика, теперь то я узнаю, в чем слабости твоего НД!» Подрагивающими от предвкушения пальцами, она отогнула лист обложки. С первой страницы на ней смотрел силуэт доспеха.

О да! Это был триумф!! Задохнувшаяся от пронзившего грудь восторга, она уже предвкушала золотой дождь наград, чужое бессилие и законную победу в будущем поединке. Ведь тот, кто знает силу и слабость своего врага — не может проиграть!

Уже предвкушая бессонную ночь, посвящённую ознакомлению с гением Табанэ, та открыла вторую страницу.

— Э?!? — Только и успела выдавить из себя предельно удивившаяся Лаура, что вместо оглавления увидела фотографию Оримуры, стоящего плечом к плечу с двумя какими-то мужиками и дружно показывающими кукиш фотографу, как с легким хлопком, книга взорвалась в её руках.

Зажмурившись, ошеломлённая девушка ощутила, как что-то липкое и текучее мигом залило лицо, волосы, одежду, и судя по всему, еще и по комнате разлетелось. Протерев глаза, не сложившуюся похитительницу пронзил ужас осознания.

Мир стал приторно-розовым.

Но неестественно покрашенная комната была меньшим из зол — быстросохнущую краску следовало смыть как можно скорее. Когда же краситель уступил воде и бытовой химии, Лауре, уставившейся в зеркало, пришлось давить вопль гнева руками. Волосы, брови, ресницы — всё было ядовито розовым. Идти такой на занятия было немыслимо — лучше сразу застрелиться. И деятельная натура приняла неравный бой.

Шампуть, смыть, — не помогает! Еще раз — тщетно! Еще…

Бесполезно! Два часа самоиздевательств не дали практически никакого результата. Легко уйдя с кожи, едкая гадость намертво закрепилась в волосах, лишь чуть-чуть побледнев после множества бесплотных попыток вернуть всё к первоначальному облику.

Оставалось лишь одно. Кляня своего обидчика самыми нехорошими словами, Бодевиг скрепя сердце достала специальный кейс. Но уж лучше так, чем прийти в класс в подобном колёре.

Утро, общага, коридор.

Моё ожидание было вознаграждено сторицей. Только она в дверь — я тут как тут.

— Лаура, солнце моё, да ты просто восхитительна! — искренне радуясь чужой гримасе, я заливался соловьем. — Особенно брови хороши! Чёрные, густые — ну чисто русский соболь! Правда, вот с ресницами, на мой взгляд, перебор. Но уж лучше чёрный, чем какой-нибудь розовый или синий, да?

— Ты!.. — выдавив из себя одно лишь слово, она развернулась на каблуках и ушагала в другую сторону.

Вот так вот. Стараешься, стараешься — а народ не ценит. Хотя это я прибедняюсь.

Первыми были одноклассницы.

Изумлённо позалипав на угольноволосую Лауру, они тут же включили коллективный мозг и, посовещавшись, неумолимая женская логика вынесла вердикт — причина в старосте. Правда, на этом они не остановились, и до прихода учителей народ договорился до того, что «Закос под Хоки-тян» неудачный, в груди немка мелковата и вообще ей не светит.

К счастью для меня, только они решили обсудить интригу с иной стороны (даром не возьму!), как в гам оживлённо бухтящей аудитории вонзился стук каблучков сестры и её неизменной спутницы.

Учителя тоже не оставили перемену без внимания, но если Ямада-сенсей ограничилась взглядом легкого недоумения, то сестра, несколько раз переведя взгляд с Бодевиг на меня, что-то явно заподозрила. И только настало время послеобеденных занятий, как нас попытались вывести на чистую воду.

— Лаура-сан, как это понимать? — Сложив руки на груди, она недоверчиво глядела на подопечную. Вдали радовался жизни класс, над головой светило солнце, а я откровенно угорал. Стараясь при этом не улыбаться.

— Краситься уставом не запрещено, — недовольно пробурчав, та уставилась исподлобья. — Имею право.

— Даже так? То есть и брови с ресницами тоже надо было? — недоверчиво оглядев «черноброву дивчину», сестра покачала головой. — А что на это скажет староста?

А что тут скажешь?

— Имидж ничто! — глядя поверх чужой головы, я слегка улыбался. — Гуталин — всё!

— Ясно. Свободен.

Отойдя на десяток шагов было отчетливо слышно, как сестра начала спрашивать её о моей возможной причастности, но тут я был уверен на все сто — Чифую-нээ ждёт облом. Невзирая ни на какое обожание, в подобном Лаура не признается никому.

И всё же были в этом дне и светлые моменты. Сегодня вместо пупырчатых, чешуйчатых и членистоногих нам предстояли пушистые и кавайные.

Перечислять всех обитателей секции млекопитающих пришлось бы долго и нудно, но общее у них несомненно было — все были весьма шерстистыми (кто в меру, кто без), компактными (исключение — гигантские кролики) и не боялись человека. Помимо научников, на третьем этаже обитала ветеринарная клиника, которая не только занималась анализом новых лекарств (в основном на соответствие декларируемым свойствам) и изучением их побочек, но и возвращала здоровье всяким редким видам вроде тех же карликовых лори или серебристых шиншилл. Правда только «для своих» и гораздо выше рыночной цены. Но судя по тому, какие экзотические звери тут обитали — качество тоже было эксклюзивным.

Пока Лаура готовилась, Катерина прочитала мне короткую лекцию о том, «кто в теремочке живёт» и мы согласовали фронт работ для подопечной.

Начали с белых крыс.

— Это ты поощрить меня так решил?!? — оставшись со мной наедине, в пределах небольшого закутка (ну не считая крыс, чью клетку она чистила), с легким недовольством процедила она.

— А ты неблагодарная. Для тебя столько всего сделали, а тебе всё мало.

— И что же ты мне такого сделал «благодетель» ты наш? — буквально сочась ядом, она зубасто улыбалась не хуже гарпии.

— Хм. Давай прикинем: Трудотерапия с личным присутствием — раз. Эксклюзивная коробочка — два. Дорогущая краска для волос — три. И заметь, я за свою доброту ничего не хочу взамен.

До сего мига сжимаемый в руке скребочек был жестко впечатан в стол. Отбросив борьбу за чистоту, та выразительно развернулась ко мне. Стянув перчатки с обеих рук и стянув через голову фартук, она хрустнула пальцами и двинулась ко мне. Ощущение доспеха, готового явиться с любой миг заполонило тело. Но за место банальной драки меня облили презрением.

— Эту… «доброту»… я тебе до смерти не забуду, Ичика! — щуря красный глаз, рыкнула она.

— Рад слышать, но мне кажется, ты не осознаёшь глубины моей заботы о твоей персоне.

— Заботы!?! Ты хоть представляешь, сколько сил ушло на попытки отмыть эту гадость? А как тяжело её было закрасить?

Руки ложатся на её плечи. Она чуть вздрагивает, но смотрит вызывающе.

— Представь на секунду, что я бы захотел тебя выгнать из академии. Что бы мне помешало?

— Ты не облада…. — и тут до неё дошло.

— Ага, не обладаю. Но я смог бы тупо подкараулить тебя, когда ты спускалась из моей комнаты с «книгой» и попутно фиксируя всё на видео — задержать до прихода старших. Дальше просто — обвинение в воровстве, отчисление с позором, заголовки газет с твоим лицом. Но я на это не пошел. Догадаешься, почему?

— Играешь в великодушие? Думаешь, что раскаюсь и со слезами брошусь тебе на грудь? — завладев моей пуговицей, она стала её крутить, саркастично глядя снизу вверх. Подозреваю, что со стороны выглядело забавно.

— Видишь ли… деточка, — сблизив наши лица, я резко потерял в радушии, чем сорвал маску чужой игривости. — За тебя бы выхватила она. Понимаешь? Не стану утверждать, словно бы её за это выгнали или оштрафовали. Вовсе нет. Но то, что её бывшая подопечная — позорная крыса, ворующая у своих, не забыли бы и через десять лет.

Судя по резко посмурневшему лицу, несложная мысль под таким углом не рассматривалась. Пламенеющий злобой глаз стыдливо уставился вниз.

— А так как у нас коллектив преимущественно женский, то без интриг бы не обошлось. И хорошо если всё бы ограничилось только ими. Поэтому, это был первый и последний раз, когда я потратил такую прорву сил и средств, чтобы просто показать одной бестолковой малявке границы допустимого. Следующий раз: чемодан — вокзал — Дойчланд. Ферштейн?!?

— Более чем, — с фарфоровым выражением лица кивнула она.

— Тогда не буду отвлекать. Зверушки ждут.

Оставив ей наедине с мыслями, я решил пообщаться с местными барышнями. Ну и заодно напроситься на экскурсию, в ходе которой познакомиться с местной экзотикой поближе.

Радушные красавицы с превеликим энтузиазмом встретили мою идею, и вскоре я уже пытался то поймать посаженного на меня бурундука, чья полосатая тушка, под общий хохот, упорно не давалась в руки, то покормить опасливо-застенчивого лемура, что принимал угощение не сводя с меня внимательных глаз или же расшевелить морскую свинку, которая походу только и делала что ела, пила и спала. И судя по тому, раз меня пришла навестить Катерина-сан — мы совсем позабыли о времени.

— Ичика-кун, там тебя твои девушки пришли искать, а то вы тут уже почти два часа развлекаетесь.

— Я не развлекаюсь, а расширяю кругозор и…

— …флиртуешь с девушками, понятно. А про подопечную совсем забыл.

— Так она, небось, убрала всё дочиста и вернулась к себе.

— Вообще-то она сейчас с шиншиллами возится, — покачав головой, возразила улыбнувшаяся женщина. — Больше часа подряд.

— У них там что, клетка размером с гараж?

— Нет, просто они милые, ручные, а Бодевиг, как-никак, девушка.

— Надеюсь она не научит их плохому!

В общем не без труда оторвав Лауру от тисканья мимимишных зверьков (под обещание прийти ещё), мы таки пошли на выход.

Мои ненаглядные в этот раз вели себя куда сдержаннее, так что, обменявшись колючими взглядами, девушки разошлись как крейсера в нейтральных водах. Неспешно и с достоинством, но не ослабляя бдительности. А после всех трудов, когда настала пора вечерних занятий с сестрой, тот разговор вернулся ко мне с иной стороны.

— И ты хочешь сказать, что её внезапный перекрас это просто так? — в паузах между спаррингами, она не оставляла попытки меня расколоть.

— В чём меня обвиняют, господин судья? Эти руки никого не трогали!

— И она упорно это подтверждает. Говорит, это её личная воля. Вот только такое слишком уж не в её стиле.

— Может захотелось новизны?

— А я ведь узнаю, что и как было. Поверь…

— Я её пальцем не тронул, клянусь. Просто она решила поспорить и… проспорила. Скажем так.

— То есть ты не отрицаешь, что напрямую в этом замешан! — ухмыляясь закогтившей мышь кошкой, она радостно похлопала мечом по ладони.

— Все мы люди, дорогая сестра. Но то был её выбор, — открыто улыбнувшись, отвергаю предложенные рамки. — Равно как и ответственность за него.

— Выкрутился… — Только и бросила она. После чего мы продолжили. А в самом конце занятия (семь — три в её пользу) мне преподнесли приятный сюрприз.

— Что ж, форму ты слегка набрал, так что в следующий раз вечерняя тренировка будет на арене.

— У тебя же доспеха нет!

— «Стальной дух» можно взять из ученических. К тому времени учёба уже кончится, а тебе нужна практика. Так что готовься отрабатывать манёвры, а то движешься как по рельсам.

— Быстро?

— И предсказуемо. А с таким доспехом это просто стыдно.

Воодушевлённый грядущими перспективами я обнял и чмокнул в щёку свою сердитую наставницу, за что получил шутливый тычок под рёбра и пару ласковых. Сказать, что я был рад — не сказать ничего. То, что мне дадут, самим постигается годами и не факт что удастся раскрыть всё. А тут сразу готовое, да ещё от такого спеца. Красота!

Вернувшись к себе, я обнаружил что наши уже тут и нехватает лишь меня. Беседующие с Шарлем обе моих красавицы и Рин, что-то активно обсуждали касательно того боя с Бодевиг, а судя по дожидающемуся сервированному столику — всё уже продумано за нас. Но видимо высшим силам не хотелось, чтобы я опять ел на ночь, поскольку только вымыл руки, сел да приготовился, как с коротким стуком к нам вошла Лаура.

— Приятного аппетита. Ичика-сан, могу я с вами поговорить?

— Девушки, у нас найдется еще один стул?

— НЕТ!!! — Хором выпалила женская часть.

— Если можно — наедине, — понимающе усмехнувшись отказалась незваная гостья.

— Девчата, я мигом! — Вставая из-за стола, я виновато развёл руками. Но что поделать — староста я круглые сутки.

Идя вслед за беловолосой провожатой, я гадал что же такого ей захотелось, отчего меня надо вытаскивать на приватную беседу. Воображение рисовало несколько вариантов, но все почему-то неприличные.

Комната Бодевиг встретила нас оттенками розового. Особенно понравился потолок в россыпи брызг.

— Итак? — усевшись на предложенный стул, уточняю напрямик. — Что на этот раз?

Без лишних предисловий, на полированную поверхность стола предо мной улеглась «обложка» книги. Футляр сиял первозданной чистотой и, судя по весу, — не содержал ничего лишнего. Даже удивительно.

— Мне…. не следовало… так поступать. Более такого не повторится.

Глядя прямо в глаза и стиснув кулачки, она с трудом выталкивала из себя слова извинения. Но даже такое — уже огромный сдвиг. Притом что в голосе, помимо неприязни, я не слышал столь привычного от неё высокомерного отвращения. Даже удивительно.

Неужели у нас таки случился сдвиг? Или это временное просветление?? В общем — время покажет.

— Меня терзают смутные сомнения… — для ясности стоило уточнить. — Дело не столько в самом проступке, сколько в неудачном его исполнении? А теперь ты решила сделать хорошую мину при плохой игре, не правда ли?

Вот хоть тресни, но обольщаться в её адрес не получалось (крокодилы тоже плачут). Хотя в этот раз реакция была нетипичной — пациентка обиженно сощурилась и с укоряющим сарказмом выдала в ответ:

— Неужели ты думаешь, что Сесилия и Рин в академии исключительно для учёбы? И что помимо того они не занимаются сбором данных про третье поколение конкурентов и твоя броня их не интересует в принципе?

— Также как и тебя?

— А то! — горделиво вздёрнув носик, мелкая злюка не удержалась от хвастовства. — Наша с тобой тогдашняя схватка была уже в тот же день у спецов с моей базы и те усмотрели там массу интересного. Думаешь, что китаянка и англичанка поступили иначе?

Ну, на это возразить было сложно. С уверенностью могу утверждать, что про «Броню-от-самой-Табанэ» хотели бы узнать не столько девчонки, сколько госструктуры, выдавшие им личные тройки и направившие в академию. Но тут «старшие товарищи», в погонах и без, вступали конфликт со мной. И я примерно знал, как перетянуть одеяло на себя.

К счастью, искреннее любопытство моих спутниц было бесконечно далеко от хищного интереса одной неудачливой диверсантки и они ничего не пытались урывать силой или обманом. Пусть даже в устной беседе. Да, я подозреваю, что скрупулёзный лог учебных поединков и сведения о той схватке с Лаурой могли уйти куда надо, но с одних только видеофайлов много не выжать, а личную жизнь мои очаровашки не собирались делить ни с кем.

Вот только разве Лаура поверит в такое?

Я бы мог еще многое рассказать о том, что остающаяся в незапираемой тумбочке книга оставалась нетронутой всё время наших отношений, поскольку ежедневно просматривая логи открытия (есть в ней и такая опция) я не обнаружил и следа чужих рук. Или когда на прямой вопрос об интересе Англии, Олькотт просто и незатейливо рассказала мне о том, что её начальство недвусмысленно желает любые сведения о доспехах-тройках конкурентов и особенно моём. Но всё, что она им отправила, это тот бой с Лаурой и моё тогдашнее вмешательство, поскольку случай был из ряда вон, а отношениями она дорожит.

Но вслух прозвучало иное.

— С тобой не поспоришь. Я когда вторую копию, ту, что похуже, для проверки на столе оставил, так и получаса не прошло, как всю начинку выгребли. А еще говорят, что сладкое они не едят! Как же, как же! Веришь, нет — досыпать не успеваю! Все «шпиёны» стачивают. Как думаешь, может замок поставить?

— Как тебе вообще могли доверить НД? — процедив через губу, она не оценила шутку юмора. — Ты же ничего не воспринимаешь всерьез! Как сенсей тебя терпит, просто не представляю.

— Это потому, что мы с ней родня. И в большую часть времени у нас мир и любовь. Что называется — завидуй молча.

Судя по её лицу, так и было. Но кто ж признается!

— Мне не до глупых шуток! Я позвала тебя вернуть «книжку» (едко выделив интонацией слово, он покосилась на розовые кляксы потолка) и сказать, что больше такого можешь не ждать. Воровать — недостойно. — и спустя паузу, снисходительно добавила. — Даже у такого как ты!

«Мощно сказано!» — щелкнув пальцами, киваю в такт.

— Приятно слышать. Даже для такого как я. Этак, глядишь, к концу года мы из тебя человека сделаем, — крылатая фраза не пришлась ко двору. Резко сузившиеся глаза, да мельком блеснувший оскал, обозначили больную для неё тему.

— Оримура-сан больше ничего не хочет сказать? — весьма прохладная интонация намекала, что пора и лыжи мазать.

— А надо?

— Нет!

— Фюрера ответ!!! Ну ладно, не дуйся, как шиншилла на кукурузу, я уже ухожу, — после чего незамедлительно направился к двери. Бодевиг неотступно последовала за мной, видимо опасаясь, чтобы нежеланный гость не злоупотребил гостеприимством. А только шаг за порог как едва не догнавшая в спину дверь резким хлопком выдала неудовольствие хозяйки крова. Хотя… встреча без преувеличения была знаковой. Такое признание собственной неправоты могла стать началом прогресса. Или же…. Впрочем не будем о грустном. Время покажет.

«Комедиант хренов, а еще староста!» — С изрядной долей неприязни подумала Лаура, закрыв за «гостем» дверь. — «И что эти дуры в нём нашли? Ни ума, ни силы — один тупой гонор, да плоский юмор. С доспехом в придачу.»

Провожая визитёра до двери, юное дарование так и подмывало дать тому прощального пенделя, вот только память о прошлом не оставляла места сомнениям — вернёт сходу, может даже с процентами. Так что, выразив своё «фе» хлопком двери, девушка осталась наедине с собой. Мысленно послав ушедшему несколько ругательных пожеланий, юная вояка вольготно развалилась на кровати (недоступная дома роскошь), после чего стала тщательно проматывать недавнюю беседу в уме, стараясь отыскать истинные смыслы и подводные камни. Невзирая на маску самовлюблённого шалопая, Ичика был далеко не так прост, каким хотел казаться. И в некоторых его оговорках было скрыто масса интересного. Важно лишь не упустить.

Итог был предсказуем — за всеми его ухмылками и шуточками проступал точный расчёт. Он уверенно шел на конфликт, вроде бы невинными мелочами обостряя ситуацию до крайности. И что еще хуже — в его упорной провокационности не прослеживалась выгода, будто он хотел войны ради войны. И это было хуже всего. Ведь когда ты не понимаешь противника, то уже наполовину проиграл.

Но на этом список сюрпризов не заканчивался.

До эпизода со «справочником» казалось, что Ичика показал себя со всех сторон, но как оказалось ему тоже есть что преподнести.

Староста буквально прыгнул через голову, оставив немку в благодарном замешательстве. Ведь не надо было быть ведущим аналитиком, чтобы понять, каков был бы масштаб последствий за ту «книжку», но хуже всего было бы услышать повторную отповедь от Чифую-сан. Тогдашний стыд, от её слов на арене, до сих пор напоминал о себе.

Ладно, извинения этому гаду пришлось принести. Да, выдавливая неискренние слова в чужую ухмыляющуюся рожу, того хотелось задушить, расчленить и закопать, но мысль о том, что любимую наставницу могут измазать грязью за её, Лауры, опрометчивую глупость, отметала любые доводы гордыни. К счастью, этого не случилось, поскольку его привязанность к сестре была выше личных мстей. И тут надо признать — Лауре феерически повезло. Ведь будь он циничной сволочью, то Бодевиг уже бы ехала с «волчьим билетом» на родину. А уж там бы на дисциплинарные меры не поскупились.

Теперь же можно беспрепятственно доучиться и, чем чёрт не шутит, в дальнейшем набрать информации по его броне. Жаль только, что прежней теплоты с Чифую-сенсей не вернуть, сказанное после той схватки навсегда останется между ними. А простить такое она способна лишь своему брату. Любимому и…

Сознание уцепилось за простые с виду слова…

«…и у нас мир и любовь… мир и любовь…»

Будущую представительницу Германии пронзило вспышкой озарения. Картинки сложились в пазл, догадка ужаснула невозможностью.

«Как я… слепа! О, Господи! Это ж на поверхности: его взгляды, нежно гладящие её силуэт… выражение лица, когда речь заходит о ней… нетерпимость к любым угрозам, пусть и в виде намёков. Да как он посмел, кобель похотливый! Извращенец проклятый.»

Заметавшийся в возмущении разум, что рисовал себе картины одну кровожаднее другой, требовал что-то делать, но сумев взять себя в руки, немка сумела отбросить обманчивые выводы. Опираясь на факты, становилась очевидна несостоятельность одностороннего подхода. Чифую-доно кто угодно, но не безропотная жертва коварного искусителя.

«Нет. Стыдно так думать. Оримура-сан выше этого, да и как бы он её соблазнил? К ней, в бытность инструктором, такие козырные тузы подкатывали — гражданские просто отдыхают. И все пролетели… со свистом. А тут какой-то малец. Да нет, не может быть. Это он так, для красного словца сказанул. Хвастается, небось, извращюга малолетний.»

И все же картинка не сходилась. Было что-то такое в его непоколебимой уверенности по отношении к сестре, что не давало окончательно закрыть вопрос. Слишком уж уверенно прозвучали его слова. Распалённое логическим тупиком, сознание стало искать выход. Ту единственную причину, могущую соединить недостижимое великолепие наставницы и никчёмную посредственность её брата воедино. То, что побуждало их хранить и беречь друг друга с необычайной силой.

И как следствие, после напряжения всех извилин нашёлся «единственно верный вариант».

«А что если это… взаимно!?» — Изумлённая глубиной своей прозорливости, девушка почувствовала, как грандиозная тайна распахивает перед ней свои двери. — «И чувства обоюдны? Но тогда получается, что они вместе пошли навстречу друг другу, и у них все на самом деле!»

От мыслей об обнаженной наставнице, сжимающей в объятьях собственного брата, у немки участился пульс и кровь прилила к щекам. Представляя, как эти двое ласкают друг друга на белых простынях, когда его пальцы гладят безупречный бархат её кожи, а их губы жадно сливаются в поцелуе, она ощутила стыд, желание, ревность… и горечь.

Такому ей просто нечего противопоставить.

За своё счастье, обретённое в порочном кругу запретной любви, они будут стоять насмерть. И глупо надеяться, что её наивные мечты сумеют пробиться сквозь бушующее пламя тайных страстей. Всё, что теперь остаётся, это хранить чужую тайну и надеяться, что однажды вновь удастся заслужить доверие и признание учителя, которую она так бездумно подвела.

* * *

А пока кое-кому не давали покоя мысли о странном, мне пришлось навёрстывать упущенное под внимательными взглядами подруг.

Нет, я не стану утверждать, будто только вернулся, как перекрёстный шквал вопросов погрёб меня под собой. Все было… иначе.

Искренне обрадовавшись моему возвращению, барышни усадили меня за стол и позволили насладиться едой, попеременно предлагая то одно, то другое. А пока я молча трудился, принесённая «вторая коробка для сладостей» пошла по рукам. Оценив качество, дизайн и уровень исполнения, девушки сравнили оба изделия, и задались вопросами. Но если о стоимости, или «зачем тебе две разных?» я еще смог худо-бедно отбоярится, то вот как это чудо попало в руки к Лауре, говорить было нельзя. После всего, что между ними было — принципиально бы растрезвонили. Пришлось сочинить сказку о потере любимой вещи, что случайно оставил на лавочке в парке, но мир, как известно, не без добрых людей.

Скептически переглядывающаяся троица непосвящённых криво улыбалась, но слушала не перебивая. Хотя, меня терзают стойкие подозрения, что Сесилия и Хоки всё же постараются меня раскрутить на откровенность попозже. Но там видно будет.

В остальном было как всегда — теплая дружеская обстановка, разговоры ни о чём, незаметно летящее время. А вот потом, когда нашу с Шарлем комнату покинул последний из гостей, начались… неожиданности.

Добавляя последние штрихи к наведению чистоты, мы стояли бок о бок домывая посуду. И тут, поставив очередную вымытую тарелку в сушилку, Шарлотта, словно невзначай, уточнила.

— Ты опять пойдешь к ним? — нейтральный тон, спокойное выражение лица. Вот только откуда этот тоскливый взгляд?

— Прости, что? — наработавшийся за день мозг не сразу уловил суть.

— Нет, ничего. Я просто спросила… — опуская голову вниз, она тут же пошла на попятную. — У тебя своя жизнь…

Никогда не думал, что можно так неискренне молчать. Походу, Саша была права целиком и полностью.

Домыли в гробовой тишине. После чего, не сказав ни единого слова, соседка улеглась с читалкой к себе на кровать и натужно изображая заинтересованность текстом, отвернулась. Обмануться такой игрой было невозможно, но настаивать или просить она бы и не подумала.

— Можно один вопрос? — устраиваясь рядом, но не торопясь давать волю рукам, решаюсь расставить все точки над «ё». — Всего один.

Пауза. Вздох. Пауза и едва заметный кивок.

— Ты уже давно ждешь, а я всё никак не предложу, да?

— Да. — на пределе слышимости. И взгляд, фальшивое спокойствие которого не смогло скрыть боль и тоску…

Тишина комнаты мягко обволакивала двоих подростков, обнимающих друг друга на постели. Но если тихие слёзы девушки приносили той лишь облегчение, то юноша, мрачный, как зимний шторм, напряженно перекраивал планы, до недавнего времени казавшимися стройными, как грани кристалла.

«Всё должно было быть не так. Ч-черт… слишком рано….»

— Прости, малыш. Я был неправ. — губы касаются светлой макушки, рука гладит вздрагивающую от всхлипов спину и девушка, постепенно начинает успокаиваться. Выплеснув слезами горе, перестав вздрагивать и пригревшись, Шарлотта чуть-чуть пошебуршившись, затихает, но вот мне такой путь закрыт. Роль требует соответствовать.

— Пойми, всё виделось иначе! Думал, что если потороплюсь, то ты посчитаешь, будто тебя принуждают расплатиться за молчание собой. Думал, пускай память поутихнет.

— Глупый…. какой же ты глупый, Ичика, — с болью и облегчением прошелестело в ответ.

— Нет, серьезно! Поступать с тобой так, мне казалось верхом несправедливости, и…

— И..?

— И была твёрдая уверенность, что надо дать тебе успокоиться, а позаигрывать можно и после. Да и захочется ли тебе стать одной из нескольких, когда в другом раскладе будешь единственной и неповторимой?

— Ичика, а кого ты больше любишь, Хоки или Сесилию? — шмыгнув очаровательным носиком, требовательно уточнила Шарлотта, подняв на меня глаза.

— Эмм… мне даже не приходило в голову расставлять их по номерам. Люблю обеих и точка. Хотя это бывает нелегко.

— А с Рин-сан тогда как? — загадочно улыбнувшись чему-то своему, она явно решила что-то для себя.

— Весьма сложно. Там… в двух словах не рассказать.

— Но ты и её любишь?

— Скажем так — неравнодушен…

— А я? Что для тебя я?

— Добрая, умная, смелая… очень хорошая. Правда слишком уж наивная, но это со временем пройдёт.

— Это значит «да»?

— Если ты готова жить в нашем непростом коллективе и терпеть, скажем так, некоторые трудности, то почему нет?

— Спасибо за откровенность. Я подумаю, — после чего, легонько чмокнув меня в губы, мягко высвободилась из моих рук, уткнулась в подушку и затихла.

Вот тебе и добрая и наивная.

Хотя, если прикинуть, а ведь красиво она меня раскрутила! Чуть-чуть отчаяния, щепотка жалости к себе, немного слёз и вот я уже готов вытирать ей сопельки, а она просто взяла и узнала необходимое. Потом «Спасибо!» и спиной ко мне. Этак я через пару-тройку лет вообще перестану недооценивать милых дам. А то вечно мню себе небо в алмазах.

— Ну ладно, не буду мешать, — не удержавшись напоследок чуть-чуть погладить смотрящую в потолок попку, решаюсь оставить её наедине с мыслями. Да и мои небось извелись.

К слову о последних, с ними всё было в высшей степени замечательно. И главное, в этот раз обошлось без разодранной в мясо спины и лишних вопросов.

Ну а утро нового дня показало нам краешек грядущих перемен.

Только первый урок окончился звонком, как прилетевшее каждому из учащихся сообщение внесло в нашу жизнь нотку безумия.

Оказалось, что на грядущих соревнованиях первакам предстоит биться парами. И каждый может с помощью простого бланка найти себе напарника для будущих схваток. Тем же, кто вовремя не успеет или вообще не захочет биться дуэтом, назначат по остаточному принципу. К счастью — меня такой вариант обошел стороной. Женская коалиция в лице Рин, Хоки и Сесилии мигом оттёрла всех конкуренток и под звуки манящего «До обеда, любимый, еще уйма времени!» решила всё за меня.

А уж на трапезе, обсев, для верности, поплотнее и прижимаясь к бокам (Шинононо слева, Олькотт справа, Рин через одну) просто взяли и потребовали — «Определяйся!».

«Каравай-каравай, кого хочешь…»

— Девчонки, у меня не хватает слов описать, как я вас люблю, ценю и обожаю. Одни из лучших моментов в моей жизни связаны исключительно с вами, — вспыхнув румянцем и довольно улыбаясь, три грации предвкушающе заёрзали. Народ за соседними столами подозрительно перестал болтать.

— Но так как нас пятеро, а в связке может быть лишь двое, то предлагаю так: вы сейчас пометите четыре палочек для еды. Каждую своим знаком. Первая кого я вытащу, будет в паре со мной, следующие двое — еще одна пара, а последнему поможем найти напарника из одноклассником. Согласны?

— Да! — хором отозвались мои девушки. У сидящих невдалеке девчонок предвкушающе разгорелись глаза.

Пометить черточками и точками никому не составило труда и вот уже в непрозрачном стаканчике для салфеток стояло пять одинаковых с одного конца палочек для еды.

— Итак со мной будет… Хоки-тян! Поздравляю, любимая, сегодня твой день, — довольно заулыбавшись, юная фехтовальщица положила мне голову на плечо и переглянувшись с белокурой подругой, приготовилась смотреть дальше.

— А теперь вторая пара — это будет Сесилия и… Шарль! Виват, молодые люди, у нас получится две пары мальчик-девочка. Редкое, можно сказать, совпадение. Хм. Рин… извини.

— Ничего, — грустно улыбнувшись, она опустила глаза к столу. — Я что-нибудь придумаю.

— Что-нибудь не надо. Приходи ко мне вечером в гости — будем думать впятером.

Вдохновлённые моим способом, сидящие рядом девчонки активно пообсуждав наш расклад, и найдя такой способ привлекательным, решили повторить прямо там. Вскоре, сбившиеся в круг, подопечные натолкали палочек в стакан и давай испытывать судьбу. Смех, восклицания и шуточки разносились по всей столовой, но причудливым результатом были довольны все.

Кроме Лауры — той выпала Нохотоке.

— Как думаешь, Ичика-сан, Хоннэ-тян не пострадает? — опасливо глядя на кривящуюся от привалившего счастья Бодевиг, шепотом уточнил Шарль.

— Думаю, беспокоится надо за другую. Я как-то пообщался с Нохотоке на её любимую тему. Полчаса и мозг просто выкипает.

Так что на занятиях у нас было чем развлечься. Хоки пыталась указывать мне, как надо будет сражаться, Сесилия кокетничала с Шарлем, Рин в припадке благодушия орала на расшалившихся одноклассниц, а слегка подёргивающая глазом Лаура, под насмешливым взглядом сестры, пыталась отвязаться от своей новой напарницы.

А вечером, когда все занятия давно подошли к концу, а махина солнца окрасила мир в золото и багрянец, мы встали с Чифую друг напротив друга.

Песок арены озарили две вспышки.

Темный купальник, облегающий стройное тело, длинный клинок «Стального Духа», чуть подрагивающий в её руках, сверкающие предвкушением глаза.

Передо мной была та, что повергала противником на чемпионате за один удар. Непревзойденная никем и ничем богиня войны. Моя сестра.

Снежнолист перед собой. Гиперсенсор на половину мощности. Волю в кулак.

— Хаджиме! — И мы срываемся с мест.

Глава 34 Интересные времена

Если два клинка одинаковой длины, а оба мастера равны — кому достанется победа? Трудно сказать, поскольку тут может сыграть любая мелочь. С небесными доспехами всё усложнялось на порядок, даже когда речь шла о тренировочной схватке. К слову, нас это не обошло: у неё — колоссальный опыт, у меня — превосходящий доспех. Оба НД ближнего боя. Но так как светить «полумесяцем» не хотелось, то рассчитать, кто кого перефехтует было несложно.

Если бы не один нюанс.

Маленький и незаметный штришок, дающий мне преимущество как над собратом по ближнему бою, так и над разного рода ганфайтерами.

Конкретно — мой гиперсенсор. Непонятная никому, кроме её создателя, фиговина, способная взрывообразно повышать частоту и глубину восприятия. Скоростной режим, являющийся одним из самых главных козырей этой сложной механизмы, убирал рамки 24 кадров и мчащийся еще секунду назад мир словно замирал в вальяжной неге. Вот только стандартным двойкам этот режим был доступен лишь на скорости, поскольку главной его целью было облегчение скоростных маневров в бою. И вот в этом крылось одно из отличий. Белая броня могла утопить «педаль» гиперсенсора даже когда я стоял неподвижно, что давало даже в рукопашной схватке немалое преимущество.

Впрочем — это всё лирика.

Сейчас надо сосредоточиться на сестре и не на её фигуре (купальник, сцуко, так и облегает), а на её мече.

Вот кстати и он.

— Цанг! — стремительный удар двух клинков выбил искру и под взвизг лязгнувшей стали мы разлетаемся в противоположные стороны. Отдавшийся резкой вспышкой ломоты в запястьях, чужой удар был оценен по достоинству. Впрочем, легким утешением самолюбию послужил тот факт, что Чифую тоже слегка поморщилась.

Кружа и обмениваясь пробными ударами, мы присматривались друг к другу. И отразив несколько прощупывающих выпадов, я понял что пора.

— Активация скоростного режима.

Мир замирает в полувздохе, а чужой доспех с обманчивой медлительностью становится всё ближе.

Выпад, другой, есть! Просвет в её защите давал шанс дотянуться остриём, но стоило только нанести колющий, как хитро перекрутив снежнолист финтом, моя родственница вынуждает отражать удар когтями. А потом еще и еще один! Да ё-моё!! Все три раза сталь чужого клинка встречает синева когтей, но только я пытаюсь дотянуться зажатым в левой мечом (судорожно отбиваясь перчаткой я на миг про него забыл), как Чифую мигом разрывает дистанцию.

— Так, Ичика, а ну ка вырубил скоростной режим, — с недовольным голосом, она сразу просекла мою фишку.

— Да ладно…

— Не ладно! Тебе надо учиться фехтовать и маневрировать, а то ты бьёшься как пьяный дровосек, вооруженный веслом.

— А вот щас обидно было! За дровосеков особенно.

— Так ты хочешь научиться, или за тебя все доспех должен делать? — легонько улыбнувшись кончиками губ, попеняла сестра. — Пойми, сила это еще не всё, а ошибок у тебя куча.

За то время, что мы посвятили друг другу, на трибунах стало как-то подозрительно оживлённо. Постепенно прибывающий народ умудрился незаметно заполонить нижнее кольцо трибун…

— А я так хотел сделать сурпрыз…

— И тебе это удалось. Во всяком случае, еще никто не отбивал мои удары когтями перчатки с такой лихостью. Но тренироваться мы будем честно, идёт?

— Угу! — только и выдавил я, оглядев трибуны. Судя по народу — большая часть учащихся была тут.

Само собой, белобрысая вредина затесалась в первый ряд и что-то себе радостно бубнила под нос.

В общем дальше было как в цирке. Мне наука — народу зрелище. И так почти полтора часа. Хотя, за это время я узнал о скользящих блоках и парировании столько, сколько не давали все предыдущие занятия вместе взятые.

На трибунах.

Вечерние сражения на арене редко оставалась без зрителей. И Хонне-тян не была исключением.

Сидя в теплой компании подруг, дружно хрустящие зрительницы были завсегдатаями внеурочных боёв старосты, где тот повышал своё мастерство в компании подруг. Но сегодня привычный ход вещей был нарушен.

На арену вышла сама!

Выбитые из равновесия девушки на целую минуту перестали жевать. Увиденное просто не укладывалось в голове, да что там — это было невозможно!

Посвятив себя обучению молодежи, Чифую-доно, отказалась от выступлений, и после того эпизода на чемпионате более не надевала НД (хотя по слухам ей за возвращение сулили просто астрономические суммы). Провести практическое занятие в доспехе её уговаривали многие, но все было тщетно. Однако, кое-кому это все же удалось.

И вот, свершилось чудо! Облачённая в доспех, на арену грациозно выплыла гроза и кумир всех школьниц.

Оримура-сан собственной персоной.

Её утончённая красота и отточенные движения придавали «Стальному Духу» неповторимое изящество, отчего стоящий напротив белый гигант казался угловатее чем обычно. Темно-серый и снежно-белый замерли друг напротив друга, чтобы в следующую секунду лязг от удара разлетелся по всей арене. А пока родственнички мерились мастерством, короткое сообщение «Народ, тут такое!!!» и пару фоток сверху, взбудоражили чат класса.

Одна минута — ровно столько понадобилось новости для облёта академии. И вскоре трибуны стали заполняться зрителями.

Посмотреть на такое примчались не только любопытные «первоклашки» но и те, кому в этом году выпускаться. Персонал академии, не позволяющий себе нестись сломя голову, степенно подтянулся чуть позже.

Спустя где-то пятнадцать минут от начала, в компании неизменной спутницы пришла сама Ивамото-сан и все полтора часа, не проронив ни единого слова, она внимательно следила за чередой схваток. А когда, под самый конец, Ичика умудрился обезоружить сестру и размочить счёт, едва заметно улыбнувшись та подметила — Растёт мальчик! — и ушла под шушуканье толпы.

Класс же, видя окончание схватки, решил этим коварно воспользоваться…

«А вот и фанклуб подтянулся…» — Оглядывая с высоты доспеха окружившую меня толпу, я мысленно удивлялся терпению и выдержке сестры.

Главное, под самый конец так красиво отобрал у неё меч (29 к 1, Карл!) и закончив на этом, решил перекинуться парой слов о завтрашней тренировке, как мои подопечные мигом высыпали на арену и добежав до нас, окружили со всех сторон.

«Сенсей вы такая красивая!.. Сенсей вам так идёт этот доспех!.. Сенсей, а можно мы с вами сфотографируемся…» и так до бесконечности. Видя, что дело затягивается, я решил не ждать фотосессии и, выскользнув из толпы (вернее отлетев подальше), пошел в раздевалку. Но не успел толком присесть, как мои красавицы прошмыгнули следом и обложили со всех сторон.

— Ичика, как ты мог нам не сказать!..

И началось! Хоки не терпелось узнать — как я её уговорил. Более практичная Сесилия интересовалась возможностью совместных тренировок, а переполненной энтузиазмом Рин не терпелось выяснить, будет ли сенсей участвовать в следующем мировом чемпионате.

— Так, солнышки мои, — хлопнув по коленке, я с усилием распрямил натруженное тело. — Я в душ, так что встретимся у меня попозже. Ну или раздевайтесь и давайте со мной, — хитро оглядев коллектив, нахально предложил я.

Неожиданно улыбнувшись с одинаковым выражением, все трое начали неспешно разоблачаться, глядя при этом строго на меня.

— Ичика-сан, к тебе можно? — Из-за двери раздался голос Ямады-сенсей.

— Нет! — хором ответили они. Спустя секунду до них дошло.

«От блин!» — глядя как открывается дверь, подумал я.

— И-ичика-кун, что тут происходит?!? — недовольно воскликнула учительница, обозревая наш полуодетый квартет.

— Сплошное безобразие! Кстати, не желаете присоединиться, сенсей? А то нам как раз четвертой девушки для полного счастья не хватает!

Обескураженная чужим нахальством, прячущая глаза собеседница потупилась и замолкла. Но все же взяв себя в руки, она скомкано сказала, что для мальчиков теперь доступна часть купальных источников, после чего, развернувшись, выскочила. Ну, вернее сказать, попыталась, отчего столкновение с входящим без предупреждения Шарлем получилось особенно прикольным.

— О, Дюнуа-кун, заходи!

— И-и-ичика сан!..

Немая сцена длилась недолго, и глядя вслед, так и не сказавшему зачем пришел, Шарлю, я тщательно закрыл дверь изнутри. Хватит уже гостей.

— Ну-с, девушки, приступим?

Кое-как утихомирив страждущих, Оримура-старшая сидела в учительской и приводила нервы в порядок. Расшалившаяся толпа «первоклашек» всеми правдами и неправдами старалась вытащить учителя на факультатив по НД, но ссылка на старосту позволила переложить проблему в чужой карман.

«Он у них „главный“? Вот пусть и отдувается.»

И под ехидные мысли о том, как Ичика будет выслушивать одновременный шквал просьб, Чифую неспешно потягивала зеленый чай в компании Клариссы. Неспешная беседа была нарушена появлением нового лица. Ворвавшаяся без стука Майя была красна, взъерошена, и отчётливо смущена. Профессиональный опыт и тут не дал ошибиться.

— Что он на этот раз учудил? — приглашая вошедшую к столику гостеприимным жестом и соответствующим выражением лица, психилогиня сходу угадал причину.

Налив зеленоволосой красавице чаю, ранее присутствующие в комнате дамы обратились в слух. Мило краснея и слегка запинаясь, молодая учительница поведала о том, какая неожиданная встреча состоялась в мужской раздевалке. Узнав о составе квартета мнения разделились. Светило прикладного психоанализа вовсю потешалась над тем, как быстро растут у мальчика аппетиты, заодно подтрунивая над будущей тётей. В ответ на что, та лишь криво ухмылялась, прикидывая, кем может быть четвёртая. А когда поток шуток иссяк, три молодые женщины не без удовольствия обсудили кобелиную природу, «мужики уже не те…» и прочие милые сердцу дам темы.

Уж не знаю, что там себе нафантазировала сенсей, но в душевой мы просто помылись. Не без вольностей, разумеется, но дальше рук и губ дело не зашло — усталость брала своё. Да и Рин, с непривычки, хватило лишь на топлесс. Правда, кое-кто пытался качать права, но шлепка по любимой попе хватило. А после омовения, когда перекочевавшая в комнату блондинки компания дружно захотела устроить просмотр нашего занятия с самого начала, я поставил им запись и комментируя… незаметно для себя уснул.

Утро следующего дня зашло с козырей.

Первая тренировка и сразу отказ.

Выслушав просьбы о занятиях для моего цветника, Чифую ответила предельно кратко.

— Нет. Я и так, благодаря тебе, почти лишена свободного времени, а если сделать исключение для кого-то еще, то это будет несправедливо к остальным учащимся. Поэтому, староста-сан, думай, как будешь отдуваться, но наши занятия по вечерам лишь для тебя.

Первый урок и класс, узнав «радостную» весть, аж загудел от недовольства. Дружная попытка уговорить сенсея толпой едва не переросла в нечто большее, но та рыком сбила гомон и поджав хвостики коллектив отвял.

До самого обеда.

А там, лидеры разных группировок «по интересам» подошли ко мне и в требовательной форме поинтересовались — не будет ли любезен «многоуважаемый джинн»…?

— Девушки, давайте так — пережевывать её премудрость всему классу, это практически учить вас дополнительно. Но только ощутимо хуже, чем это сделают профессионалы академии, за своё время и даром. Так что, кому надо — вечером приходят и смотрят. Самостоятельно! Если что-то станет непонятно — тогда ко мне. Расскажу, объясню. Но если я еще раз услышу песню, про то, что «староста в любом случае должен…!», то больше вы не получите от меня кроме обязательного минимума ничего и ни под каким предлогом. Ясно излагаю?

— Ичика, ты вредный! — Укорила меня Хоннэ, демонстрируя очаровательный розовый язычок. Но это уж сами начали. Главное, что настрой я сбил, а там, глядишь, и думать начнут.

Особо понятливых, само собой, не нашлось. Как результат, раз в три-четыре дня, сразу после вечерних занятий с сестрой, я занимал нашу учебную комнату и от получаса до часа разбирал с классом все интересующие их моменты.

Добро не осталось безнаказанным и к нам регулярно наведывались «гости».

Помимо приходящих в полном составе моих, падали «на хвоста» и два соседних класса, с некоторыми из старшекурсниц до кучи (в основном второгодки). Оттого, рассчитанная на тридцать сидячих мест, аудитория нередко вмещала за сотню желающих.

Ввиду такого многолюдства наши собрания изрядно напоминали цирк: споры, крики, взаимные обвинения и само собой, не раз и не два находились те, кому просто не давало покоя, насколько я делаю все не так. Самое смешное, что умничали в основном те, кто был сильнее всего подкован именно в теории, поэтому будучи приглашенными на практику (проще говоря, спарринг) они ничего нового или интересного изобразить так и не смогли.

Тем временем, подготовка к турниру набирала обороты.

Ожидаемые на начало июля соревнования должны были показать, чего за три года добились третьекурсники и каковы успехи у вторяков. А если не забыть, что в этом году среди студентов появились целых два юноши, то неудивительно стремление руководства брать от жизни всё.

Опираясь на просачивающиеся крохи, можно было смело утверждать, что официальных лиц, разномастных представителей и прочей аккредитованной сволочи будет как грязи. И это не считая просто гостей. Лично мне на руки выдали два «билета» по которым я мог провести в академию по одному человеку на каждого. По слухам — цена на пригласительные была такая, что ни одного подобного мероприятия не проходило так, чтобы кое-кто из барышень (особенно кто помоложе да победнее) не привел с собой очень дальнего, но безумно «дорогого» родственника либо друга. К счастью, меня эта чаша миновала — я уже знал кого притащу поглазеть на бои.

Хотя, и без того каждый день было весело.

Перво-наперво, некая любительница сладостей и шалостей, подслушав мой разговор с девчатами, где я обещал тем за выход в финал шикарное свидание (с кафе и салютами), растрезвонила его среди подруг. Само собой немало насочиняв сверху. Оттого, когда до меня дошли слухи, что за победу в финале я готов взять победительницу в свой гарем — что-то делать было поздно. И судя искреннему удовольствию, с каким хохотала надо мной сестра — в курсе были все. К счастью, большинство населяющих академию дам, вполне чётко себе представляло степень достоверности «сенсаций от Хоннэ» и не питало иллюзий. Ну а те немногие, что все же решились уточнить жареный факт из первых рук, были посланы… требовать гарантии от распространителя. После вопросы отпадали и у них.

Дальше было еще интереснее! Спустя пару дней относительной тишины, во время очередного визита «на ковёр», когда мы с Сашей, лёжа в обнимку, переводили дух, обожаемая мною красавица, словно невзначай, поставила перед фактом:

«На мероприятии быть!»

Ожидалось, что после турнира будет светский тусняк, куда, помимо прессы и гостей, пригласят победителей, кандидатов в представители и просто выдающихся… гхм… сливок общества. И само собой, многие захотят пообщаться с мужской частью академии. Но учитывая моё отношение к подобным ярмаркам тщеславия, то она решила подсуетиться заранее. Впрочем, я её тоже понимаю — на ней вся академия. Хотя к консенсусу пришли не сразу.

Мы энергично поспорили, немного поругались и даже чуть-чуть поборолись, но оказавшись подо мной, та мигом успокоилась и с хитрой улыбкой спросила, а не пора ли долг платежом скрасить?

В общем, в ответ за организованное в недавнем прошлом Лаурино «Трудовое Счастье» мне пришлось сделать ответный жест. За который меня поощрили водопадом нежности и ласки. После которого, она в очередной раз «случайно» поинтересовалась:

«А как там твоя подопечная, в целом поживает?»

Ну а что там скажешь? Процесс идёт!

После окончания часов трудотерапии, Лаура поблагодарила меня за науку (с легкой ехидцей в голосе) и далее наше общение вернулось к прежнему минимуму. С классом, впрочем, тоже. Девушки не забыли её «подвигов» и упорно игнорировали соседку.

До одного эпизода.

В тот день, когда Лаура принесла на вечерний разбор полётов Шиншиллу (хз, как ей разрешили) и с выражением «все люди как люди, а я королева» стала ту гладить, аудитория сразу забыла о наших с Чифую манёврах и уставилась на зверька. Девушки умилительно косились, шушукались и спустя десять минут нашлись желающие сломать лёд. Еще через столько же, пушистый обжора пошел по рукам (сбегать за угощением нашлась куча желающих), а немка оказалась в центре внимания.

И пока млеющие красавицы с ми-ми-мишками тискали и кормили пушистого грызуна, беловолосая с неожиданным для неё красноречием расписывала, какие они милые, симпатичные, и вообще прелесть. Само собой, народ захотел, чтобы я сводил их на экскурсию. Но единодушное желание разбилось об мою несговорчивость, после чего уговаривать стали уже Лауру. Уж не знаю, как им это удастся, но учитывая что за дело взялась Нохотоке и компания, а рычагов на неё у немки нет, то… Короче, будет у Катерины-сан наплыв посетителей, а кое-кого примут обратно в дружные ряды коллектива.

Понятно, что случались и более приятные моменты.

Наши отношения с Рин и Шарлоттой наконец-то приобрели кристальную ясность.

Но, обо всём этом стоит рассказать в разрезе недавнего разрешения. Ведь эти приятные события произошли на тех самых «источниках», доступ к которым, с недавних пор, открылся и для мужской части академии.

Почему «источниках»?

Ну, наверное потому, что стоящее возле берега многоэтажное здание, в котором одних только купальных залов с бассейнами было четыре штуки (по одному на этаж), а всяких парилок, саун и прочих бань и того более, точнее было бы назвать аквакомплексом. Отсюда вытекала специфика, а именно — дорогой и вместительный дворец чистоты был один на всю академию (мелкие «частные» баньки и разного рода душевые не в счёт), потому народ там пребывал постоянно. За исключением разве что раннего утра и весьма позднего вечера.

Само собой, в одно помещение с ними меня бы никто не пустил, поэтому, в общем времени и пространстве для мужчин выделялась строго отдельная территория. В свою очередь, чтобы нестойкая молодёжь не выскользнула под бочок к аппетитным дамам, за нами приставили смотрительницу.

Этакого цербера в юбке. Даму бальзаковского возраста, из тех желчных особ что «уже не тридцать, но еще не сорок». Её стервозная придирчивость, вкупе с мнением «об этих мужчинах» так и подмывали, чтобы по рецепту одного известного авиатора начать «Низводить и Курощать!». К счастью для неё, меня предупредили о цене подобных мер, поэтому приходилось ограничиваться остротами и «комплиментами».

Но вернемся к источникам. Первым, с кем я разделил великолепие мраморного бассейна с пузырьками, был «Шарль».

Проходя в царство теплой воды и душистого мыла, привычно скольжу взглядом по охраняющей вход кикиморе. Сморщив острый носик, та лишь оглядела меня с ног до головы и продолжила караулить под дверью (можно подумать, я в окно не вылезу).

Оставив живое воплощение чужого ехидства за спиной (все они собственницы, кто бы что не говорил), я наскоро миновал раздевалку и, выйдя в огромное помещение, привычно окинул красоту взором. Пока не подтянется «Шарль» — окружающая красота принадлежала мне одному.

Глядя на то, с какой заботой и вниманием был обустроен этот зал, начисто пропадало желание качать права за ту шпильку, что организовала моя «старшая» девушка.

Раскинувшийся по всему четвёртому этажу зал, напоминал купальни римских патрициев: мрамор, золото, высокие потолки, расписанные фресками. Всё было сделано так, что впервые посетивших буквально оглушало показным великолепием и лишь после становилось ясно, что сверкающая золотом фурнитура и предметы интерьера не имеют к благородному металлу никакого отношения. Центром всего служил овальный бассейн с бьющими из дна струями пузырьков, чья глубина увеличивалась к середине. Имея не меньше тридцатки по максимальному диаметру, он позволял, как спокойно посидеть в теплой воде, подпирая спиной полированный камень бортика, так и хорошенько порезвиться на глубине, что уходила в центре почти на четыре метра. А в дальней трети зала виднелись многочисленные двери в разнообразные сауны и парилки, где были созданы все условия для любителей поддать парку. Была даже комнатка с огромной бочкой — фуракэ, что при первом знакомстве вызвала у меня стойкие ассоциации с кадкой для огурцов.

А то, что эту красоту можно было разделить с «другом» приводило меня в натуральный восторг. Первые разы, полные смущений, обвиняющих воскликов и скрывающих фигуру полотенец навсегда останутся в моей памяти как образец милоты и кавая. Но вскоре моя будущая девушка убедилась, что я не собираюсь набрасываться на неё прямо там и меня робко попросили потереть спинку. Дальше-больше, и всего три раза спустя взаимные помывки стали настоящим удовольствием.

Позволяя себя трогать почти везде, очаровательно краснеющая девица превращала наши встречи в игру, где запретный плод был в руках, но отдаваться до конца упорно не хотел.

И мне чертовски это нравилось!

Намыливать гибкий стан, когда шаловливым пальцам позволяют мыть и гладить везде, кроме самого сосредоточия женственности, чувствовать запах волос, чей свежевымытый цвет напоминал орошенную дождём пшеницу, ощущать упругий теплый бок, прижимающийся вплотную в горячем бассейне, где мы, чистые до скрипа, могли сидеть часами. И в череде неповторимых моментов неожиданно наступил миг, когда привычно чуткие ладони не поймали мою руку и проникнувшие в святая святых пальцы мягко прошлись по краешку губ. «Да» сказанное одними глазами и дальше я довёл её до пика одними пальцами. Когда же страсти поутихли, расслабленная девушка долго лежала в моих руках, водя пальцем по предплечью. На предложение большего, она лишь тихонько покачала головой и четко обозначила условия — до раскрытия карт, ни-ни!

Впрочем, я её понимаю — вступать в наш коллектив тайком, это не лучшая рекомендация на будущее. Правда, тут еще остаётся проблема другой моей «анонимной» пассии, но уж там-то я найду что сказать.

Кроме того не забудем о Рин. С ней у нас тоже много чего произошло в тех же самых купальнях.

И вот тут уж пришлось разработать целый план. Первым делом — застолбить место. Впрочем, с этим то было легче всего. Короткий разговор с Шарлоттой и территория моя на весь вечер. После — организовать непосредственно встречу. И вот тут формальности давали о себе знать.

Провести девушку внутрь не позволила бы стерегущая вход грымза, что упорно отказывалась отвлекаться на что угодно. Нет, я бы мог провести ту внаглую, но хай бы поднялся до небес. К счастью, палочка-выручалочка невидимости позволяла слегка «злоупотребить» возможностями доспеха. После суровой «школы» госпиталя, вылет из окна состоялся без особых проблем, а ждущая на «слепом» пятачке девушка была собрана, улыбчива и с минимумом багажа.

За время непродолжительного полёта, я строго-настрого предупредил о вреде лишних децибел, и хотя та уверяла, что будет тихой как мышка, становилось ясно чего не хватает.

Перестраховаться!

По прилёту, пока я соображал, как подпереть дверь близстоящим шкафом, да так, чтобы с той стороны ничего не услышали, Рин залипала на роскошь. После того, как ошеломление её малость отпустило, та носилась электровеником по комнатам, выясняя что тут у нас и где. А под самый конец стала распаковывать захваченный с собой узелок, полный баночек и бутылочек без названия. В сравнении с той же Шарлоттой, Рин была твёрдо уверена чего хочет и после помывки, она демонстративно достала знакомого вида капсулу и заглотив у меня на глазах, предложила.

— Ичика, а пошли в сауну? — косясь хитрым глазом, предложила она. После, завладев мой ладонью уверенно потянула меня как на буксире. Даже любопытно стало.

Судя по тому, куда потопали её ножки — выбор пал на приснопамятную бочку. Подогретая вода в которой подозрительно пахла пряными травами.

Полчаса сидения бок о бок в теплой воде ясно дали понять — китайское дарование разбиралось не только в кулинарии. И когда, словно нечаянно, Рин умастилась ко мне на колени, первый раз получился там же. Быстро, сильно, по звериному.

Под довольную улыбку «отравительницы» напружиненная плоть пронзила её до самых глубин, завершая один этап наших отношений и тут же начиная другой. И вот она уже жадно целует в ответ, а узкие бёдра с каждым махом стараются прижаться ближе. Чередуя слова и стоны, мы жадно искали друг друга и подкравшаяся волна оргазма придавила так, что я чуть не упустил партнёршу. Впрочем, жмурящаяся от удовольствия красавица, не обратила на это ни малейшего внимания.

Предложение перейти в более комфортное место было встречено на ура, вот только… ножки её «не держали». Так что в массажный кабинет юная исполнительница прибыла на руках, и там же, словно по чистой случайности, оказалась вторая часть набора юного алхимика. Уж не знаю, что она там намешала, но малянисто-тягучая жидкость с сильным запахом мяты не успела покрыть нас целиком, как мы слились подобно инь-ян.

Сколько раз скользящие друг по другу тела достигали вершины, чтобы после короткой передышки снова погрузиться в сладкий вихрь, я даже не скажу. Но ценой подобной страсти стал незваный сон, сморивший нас во время очередной паузы. К счастью, кто-то там изрядно нам помогает. Ведь стоило этой кикиморе заподозрить нехорошее и начать ломиться в дверь, я не только сумел это вовремя услышать, но и принять своевременные меры. Поэтому, когда отодвинутый шкаф позволил двери распахнуться, Рин уже давно спала в моей кровати, под недовольным приглядом Шарлотты, а территория была надежно очищена от любых улик.

— Чем обязан, — совершенно натурально кривя рожу, недовольно цежу через губу.

— Ичика-сан, потрудитесь объясниться, зачем вы подпёрли дверь шкафом?

— Для безопасности. А то вдруг я разомлею, а войдете без стука? Это ж конфуз будет!

— Да как ты смеешь, нахал! — рассвирепевшая мадама ощерилась пираньей.

— С вами? Даже в мыслях не было! — искренне содрогнувшись от представленного, я поскорее отогнал ужасную картину.

Оглядев меня с подозрительностью параноика, церберша с мерзкой улыбкой пригвоздила.

— Ты там девок прячешь, не отпирайся. — после чего дальняя родственница рыбы-пилы буквально ввинтилась в помещение. Где, обнюхивая каждый угол, веником пролетела по всем закуткам, но следы я замёл, а запах к делу не пришьёшь. В общем мне пообещали глаз не спускать, а я в это время подметил прекрасную мраморную урну с пальмой, чья форма так и просилась что-то подпереть. На том и расстались.

Утро. Комната мальчиков.

— Ммм. Ичика дай поспать. — Нежно отталкивая чужую ладонь, промурлыкала китайскя соня. После вечера безумной страсти, да еще усиленной древними рецептами, тело упорно не желало расставаться с теплом простыней и желание спать было неодолимым.

— Рин-сан, Ичика уже час как ушел, — ушатом колодезной воды на неё вылилась истина.

Всполошившаяся девушка мигом отряхнула остатки сна и нырнула под одеяло, чтобы оттуда, показавшись на пол лица робко уточнить.

— Д-дюнуа-кун а ты тут откуда? — Туго соображая спросонья, смущённо пролепетала она.

— Живу я тут, вообще-то. Ваша одежда на стуле. Завтрак на столе. А мне, извините, пора. Оставив гостью наедине с разными мыслями, слегка недовольная Шарлотта вышла навстречу утру.

И пока чуть туманное утро парка жадно вбирало шаги француженки, судорожно одевающаяся Рин спешно приводила себя в порядок. Показаться со следами вчерашней гульбы не казалось хорошей идеей, но если заспанной мордашке и растрёпанной шевелюре удалось нанести поражение с помощью мыла, расчёски и теплой воды, то страстным засосам на шее и синякам на плечах придется воздать в отдельном порядке. И такими противоречивыми мыслями мелкое чудо и выскользнуло в коридор, который, к счастью для неё, был совершенно пуст.

В то же время. В другом месте.

— Ичика.

— Да?

— Ты уверен, что Хоки это правильный выбор?

— В смысле?

Чифую от моей «недогадливости» слегка нахмурилась.

— Ей даже с Сесилией не сравнится. Про Бодевиг и говорить не стоит.

— Главное, что бы она Нохотоке задержала, а там уже сам справлюсь.

В общем друг друга мы так и не поняли. Ну и ладно. «Красная Камелия» все расставит по местам.

Хотя… резон в её словах был.

Зная характер Хоки, вполне ожидаемо, если с новым доспехом она задерёт нос и мне придётся по нему чувствительно щёлкнуть. Может даже не раз. Главное — суметь дотянуться.

И вот здесь то и крылась основная проблема.

Ежедневная потовыжималка с мастером своего дела — это очень хорошо.

Скорость, точность, выносливость и широта импровизации медленно, но верно пёрли в гору. Вот только намёков на скачок не было и близко. Получается, либо мне опять нужно искать катализатор в виде чужого ядра (первое доспех уже переработал), либо ждать перехода количество-качество. А это не есть гуд, так как в своих нынешних кондициях ковырять это чертово евангелие я буду долго и муторно.

Вот если бы мне…

— Бамс! — прямо в тыкву. Колокольный звон наполнил душу ощущением весны, земля накренилась навстречу. Хорошо, что добавки не последовало.

«Главное, при такой фигуре и такой удар. Вот что значит скрытые достоинства!»

А пока мотающему головой ротозею, нетвердо стоящему на ногах, сестра выговаривала за концентрацию, тот собирал мысли в кучу и клятвенно зарекался не исполнять цезаря… хотя бы во время спаррингов с Чифую-нээ.

После привычной критики (в мой адрес) и очень скупой похвалы я поплёлся домой. Расслабленная походка и усыплённая бдительность привели к закономерному итогу: меня атаковали, захватили и утащили к себе в четыре руки. На том их злодейский план похитительниц не закончился. Вымыв, обсушив и обложив завтраком, обе захватчицы приступили к допросу, коварно чередуя еду с подковырками. Больше всего их интересовало не столько прибавление в наших рядах, сколько само протекание нашего с Рин «объединения». А выслушав мою версию, «старшие девушки» пошушукались и решили — совместным ваннам быть!

На резонное замечание о том, что низзя, не пропустят, да и риск засветиться вырастет в разы, они мило поулыбались и хором озвучили, что раз её протащить удалось то и их как-нибудь сумею. Встречный вопрос, кто из них будет уговаривать нашего «мальчика» наткнулся на такую улыбку от Сесилии, что не знай я её — точно бы приревновал. Один плюс — подремать до занятий мне дали.

Отказавшись от обеда, из «гранитных рудников» я рванул в город. Выражать благодарности и раздавать слонов.

Летний город лениво жмурился под палящим солнцем, бликуя зеркалами стёкол и изгибами полировки машин. Граждане жались к теням.

Во дворе у старого мастера было по прежнему: тихо, летне-сонно и чисто. Пушистый котяра лениво дремал в траве, развалившись в теньке небольшого деревца. Его супруга читала книгу, попивая что-то из глиняной кружки.

Мой прибытие было встречено радушно, но без удивления (ну подумаешь, доспех из невидимости вышел, фигня какая!), а спустя минуту подтянулся и сам.

— Ичика-сан…

— Ватанабэ-сан…

Многозначительно обменявшись поклонами, мы замерли друг напротив друга.

— Ватанабэ-сан, я пришел обрадовать вас тем, что наша задумка сработала, и любопытный воришка получил своё… полной чашей. Вдобавок, у нас вот-вот очередные соревнования и мне, как ученику, дали парочку билетов «для гостей», так что если вы не против, то приглашаю к нам. Выбор второго кандидата на ваше усмотрение.

Два сине-белых прямоугольника пригласительных, снабженные хитрой голографической защитой, легли на чайный столик. В чужом взгляде была целая гамма чувств, что называется — и хочется, и колется.

— Я даже не знаю, Ичика-сан. Вы и так щедро нам заплатили…

— Решать только вам. От себя могу добавить, что основным блюдом у нас идут сражения на НД, и если ваша супруга не сторонник битв, то лучше взять кого-то другого. Мацуду-сана, например.

Буквально пару секунд пошушукавшись, супруги решили что действительно — турнир это мужская забава. Так что в гости мне предстояло ждать двух мастеров сразу. Единственное о чём я их попросил — прочитать на сайте академии свод правил для гостей, так как в случае чего, я разумеется за них заступлюсь (гости же), но зачем множить неприятности?

На том и попрощались.

* * *

Сидя бок-о-бок, чета Ватанабэ наслаждалась чаем и созерцала небеса, где пять минут назад растворился силуэт белой машины. Удивительно, как такая мощь могла быть настолько тихой и аккуратной. Напоследок, расхрабрившийся мастер протянул в прощальном жесте руку, и не снимая перчаток юноша шутливо её пожал. Непроизвольная мягкость касания стальной лапищи говорила о многом.

— Пойдешь? — покосившись на билеты, уточнила жена.

— Разумеется! — улыбаясь чему-то своему, согласился тот. — Кореша захвачу, да приоденусь нарядно. Академия же, как никак!

— Надеюсь, вы не забудете о мере и такте? — с легким предостережением в голосе уточнила заботливая половинка. — И не будет как тогда, на выставке?

— Долго ты мне ту дегустацию вспоминать будешь? Ну перебрали мы, ну с кем не бывает? Но в этот раз мы ни-ни! — на голубом глазу поклялся старый мастер.

— Ну-ну! — Звонко поставив стаканы на поднос, та многозначительно поглядела поверх головы супруга и пошла за добавкой.

Недовольно дернув ухом на хозяйские вопли, волосатый лодырь тихонько почесал лапой бок и продолжил дремать. Сидящий на веранде дворика мужчина, посекундно оглядываясь на дверь, что-то лихо набивал в коммуникаторе. Вдали стрекотали цикады…

А пока оставленные мной билеты наводили будущих гостей на размышления, я решил свернуть до кафе и перехватить какой-никакой но обед. Только приступил, и тут на тебе! Дан и Ран Готанда собственной персоной.

Рыжеволосые до красноты, эти брат и сестра были хорошими знакомыми прежнего Ичики. Здоровенный (пусть и чуть-чуть ниже меня) длинноволосый парень в бермудах, футболке и бандане, на фоне аккуратно приодетой сестры выглядел как-то по-особому разухабисто.

— Здарова, Ичика! Ты чего так долго не показывался?!? Забыл про нас что-ли? — Примостившись за мой стол, тот тут же завладел моим стаканом и мигом втянул его в себя.

— И вам здравствовать Готанда-сан. Я тут ненадолго, практически уже возвращаюсь.

— Манерный ты какой-то. О, гляди-ка кажись, подрос! А ведь раньше был ниже! К слову, когда заглянешь?

— Боюсь, что уже никогда. Готанда-сан. Я разрываю нашу дружбу. Прошу меня за это простить.

— Но почему? — столь искреннее недоумение, пропитанное болью непонимания, не оставило равнодушным. Этот большой и шумный человек был искренне огорчен и не верил что всё может быть вот так. Быстро и необратимо.

— Это необходимо.

— Да хоть объясни!?! — настаивал он. Судя по лицу стоящей рядом сестры, та была готова разрыдаться.

— У меня не только новые знакомые, но и новые… недоброжелатели. Понимаешь? И если они узнают о тебе — будет плохо. Тебе, твоей сестре, вашим родителям. Я этого не хочу, а быть постоянно рядом не смогу. Прости.

— Нуу… мы можем дружить по секрету! Как хикки по переписке, — непонятно чему воодушевился тот. — Сестра будет тайком к тебе на свиданки бегать, хи-хи.

Взбодрённая таким щедрым предложением, медноволосая малявка тут же высушила слёзы и двинула парня локтем в бок. От поставленного удара тот аж кхекнул.

— Прости, но нет. Я слишком хорошо представляю себе их возможности, чтобы не испытывать иллюзий. Ты хороший и честный человек, Дан Готанда. У тебя замечательная сестра (Ран от таких слов вспыхнула и потупилась) и любящие родители. Пусть так и остаётся. Так что прости… и прощай!

Незамедлительно встав из-за столика, я оставил своих уже бывших «друзей» наедине с собой. Возможно, я поступаю дурно, но уж лучше так, чем цветы на могилку. И ведь его и защитить будет некому. Ну и разоблачить меня они не смогут, а то приду к ним в гости, и спалюсь с потрохами. А так и им хорошо, и мне безопасно.

Вот только о времени забыл.

Из-за беседы с Даном я опоздал на тренировку, чему сестра была несказанно «рада». Ввиду отсутствия уважительных причин, меня заставили бегать и отжиматься. Без доспеха, по жаре. Красота!

А для полного счастью, за добросовестностью моего ОФП поставили следить белобрысую сволочь (Лаура, привет!). Что та постаралась исполнить с излишним рвением. Нет, вы не подумайте, что я первый начал.

Ну, разве что спровоцировал. Чуть-чуть. Словесно.

Вот только зря она сразу к рукоприкладству…

Когда сестра соизволила к нам подойти, распоясавшаяся злюка уже висела вниз головой, а её левая нога была аккуратно обхвачена возле щиколотки.

— Ичика, как это понимать? — глядя снизу вверх, сестра невежливо потыкала в мой доспех синаем.

— Да вот, Оримура-сан, учу её уму-разуму. А то охамела настолько, что старосте пинка дала. Ускорить, понимаешь, решила. Зараза такая.

— Сейчас же отпусти.

— Как пожелаете, — и висящая в добрых полутора метрах над землей, малявка оказалась предоставлена самой себе. И силе гравитации заодно.

— Надо было аккуратно поставить, дурак!

— Предупреждать надо, сэнсэй!!

— А то ты не понял!!!

— Увы. Наследственность ни к черту. Семейное, знаешь ли… Ай, не надо в меня мечом тыкать! — шутливо закрываясь от выпадов разозлённой сестры, я пятился, отмахиваясь когтями. Лаура, успевшая извернуться в полёте как кошка, потирала ушибленную попу. Класс хором угорал.

— Будешь наказан, — сдув непослушную прядку, подытожила моя немезида. — До конца недели никаких занятий. Заодно отдохну от тебя. И сегодня убираешь класс. Сам.

Покривив для вида рожу, я согласился. Неделя погоды не сделает. А остальное вообще не проблема. Ну а вечером, меня с порога обрадовал сначала «Шарль», решивший сегодня не ходить, а потом мои красавицы.

— Неслабо приготовились, — оглядывая тюк с банными принадлежностями, похвалил я.

— Ичика, не вредничай. А то время то идёт, девушки ждут, а вода стынет.

— Ладно. Рискнём. Поднимитесь на крышу корпуса. Если чисто — мякнете. Готовность полчаса.

В общем — прибыли тихо и ровно (все камеры крыши я заранее повернул в разные стороны). Сначала обе барышни все обсмотрели, а потом мы начали… мыться. Для начала. К сожалению, предварительный ликбез забылся после первой же попытки меня пощекотать, так что не успели мы войти во вкус шутливой борьбы, как нам постучали. Центнерная урна с деревом не давала раскрыть дверь, но судя по злобным обещаниям, к нам щас ворвутся и всем станет плохо.

Отодвинув преграду перчаткой (вернее откатив в сторону по ободу донышка), я предстал перед распахнувшей дверь фурией в одном полотенце. Висевшем на шее.

— Кто тут хочет комиссарского тела?!? — вопросительно подняв бровь и уперев руки в боки. — Уж не вы ли, мадам?

Бледная физиономия церберши вспыхнула румянцем. Взгляд устремился туда, где еще минуту назад были шаловливые пальчики девушек, а голос задрожал и сорвался.

— Да… ты…. смеешь….развратник, — давила из себя она, демонстрируя глубины сексуальной непросвещённости.

Подойдя ближе, я приобнял за плечи попытавшуюся было отстраниться стесняшу (и не такая уж она страшная, когда не морщится) и доверительно прошептал.

— Замуж вам надо, барышня! — после чего развернулся и ушел, предварительно закрыв за собой дверь (подпереть не забыл).

Дальше нас никто не беспокоил.

На следующий день после этого эпизода моя надзирательница взяла отгул (видимо таки дошло), а мне дали понять, что негласно и потихоньку — можно!

День соревнований приближался стремительным домкратом.

Освободившиеся от утренних тренировок часы я тратил с максимальной пользой.

Утро, примыкающая к кабинету спальня. Мы с Сашей вдвоём. Пускай это и странно — ходить на свидания в такую рань, но только я высказал предложение потратить это время на неё, та согласилась не раздумывая.

В общем — почти семь (Шарлю сказал что потренируюсь, не уточняя с кем и в чём). Рассветает. Двое в расслабленной неге. Прижимаясь мягким боком, как большая и теплая кошка, любимая тихо лежала у меня на плече.

— Ичика.

— …?

— Как ты относишься к широкой известности?

Перевернувшись на бок, оказываюсь лицом к лицу с этой Макиавелли-в-юбке.

— А почему ты спрашиваешь?

— Да есть тут один… вариант.

— Можно я сразу скажу «Нет!» и сменим тему?

Понимающе улыбнувшись, она сжимает моё лицо ладонями, придавая тому сердитое выражение. Недовольный взгляд в ответ её только веселит.

— Ты вредный, наглый и своевольный тип. И что я в тебе нашла? — с напускной обидой посетовали мне. Легкая хитринка в голосе звучала приглашающе.

— Искренность, любовь, доверие. И вообще — в вашем возрасте, мадам, поздно привередничать! — покровительственно роняю в ответ.

С выражение «Вот это поворот!» выпускает мои щеки из ладоней, после чего, загибая пальцы прямо перед носом, торжественно перечисляет:

— Мадемуазель, это раз!

— Выбор у меня побольше твоего, таки два!

— Среди тех, кто предлагал мне руку и сердце — взрослые и состоявшиеся мужчины, а не наглые и невоспитанные юнцы, — уже три!..

— В отличии от некоторых, я…

Итого вышло пунктов десять.

— … Так что не зазнавайся, малыш! — Щелкнувшие по носу пальцы как бы поставили точку, но разве можно воздержаться от комментариев?

— Конечно, конечно! Особенно из «взрослых и состоявшихся» мне понравился один американский финансист, ну тот, который увивался вокруг тебя перед камерами на прошлогоднем тусняке, помнишь? Я когда записи этого сборища пересматривал (надо же было понять, что меня ждет?) им откровенно залюбовался — атлетично пузат, изысканно краснорож, дорогой костюм как на собаке седло, а уж этот скрывающий лысину зачес, мммм! Арёл, мушчина! Просто хватай и под венец!!

Мелко подрагивающая в руках красавица не выдержала и в голос расхохоталась. Глядя, как довольно щурится моя прелесть, я не смог удержать серьезную мину. С минуту мы шутливо побарахтались, после чего опять настал мир.

— Ох, Ичика, Ичика… Слышал бы тебя сейчас мистер Шелдон…

— Без дуэли бы точно не обошлось! Рубились бы на клюшках от гольфа, как джентльмен с джентльменом. А победителю досталась бы сочная ректорша и пол академии в придачу!

— Ну-ну! Аж два раза, — коротко хохотнув напоследок, Саша резко посерьёзнела и мне выложили расклад.

В общем — соревнования академии, помимо всего прочего, это еще и время, где крупные компании, выпускающие как НД, так и обвес к ним, ищут себе лицо. Этакую живую торговую марку, которая будет рассказывать, почему они, а не конкуренты. Само собой — юношу на уникальном доспехе хотели все и сразу. Притом что «Шарль» котировался даже не в первой десятке (или подозревали что). Итого — спонсорам раскрутка, академии льготные контракты, мне нервотрёпка и куча убитого времени.

Спрашивается, накуа?

— Что предлагают?

— За три года — пятьдесят миллионов чистыми, плюс всякие бонусы вроде поездок, обвеса на НД, подарков, встреч с фанатками и т. д. И учти, это дороже стандартного контракта почти на треть.

— Не интересует. Ни их обвес, ни их гроши. Так им и передай.

— Твоё предложение? — сдаваться она не хотела.

— Миллиард налом, яхту класса люкс и остров в карибском море.

— Яхту позолоченную?

— И обсыпанную брильянтами в два слоя! Я настаиваю!!

Долгий оценивающий взгляд, на миг поджатые губы и совсем другим голосом:

— Можешь серьезно объяснить, что тебе не так?

— Да там всё не так! Или тебе по списку?

— Как будет угодно, — поудобнее устроившись на моём плече, Саша обратилась в слух.

— Первым делом хочу напомнить, сколько было скандалов с разного рода обвесом и доп. модулями на НД, когда обещали одно, а выходило другое. И после этого ты предлагаешь мне рискнуть своим именем за мелкий прайс? Смысл? Случись что, они взяли и поменяли марку, а мне потом с этим жить. Далее, за ту мелочь, я на три года не буду принадлежать себе, а у меня учеба, тренировки и гарем из красавиц, постоянно требующих внимания. Неравноценно как бы!

Ну и не забываем самое вкусное — аппетиты растут в процессе еды! И когда цель рядом, а принцип два по цене одного они хорошо усвоили, как тут не воспользоваться? Так что моя интуиция и опыт подсказывают, что в любом раскладе контрактодержатель из кожи вон вывернется, но постарается снять с меня инфу по «Белой броне». Ясен пень, хрен ему кто позволит. Но так как большие дяди не привыкли слышать «нет», то, скорее всего, после отказа ко мне попытаются применить неспортивные методы, в ответ на что кому-то придется укоротить хвост. Может даже под самую голову. И, спрашивается, оно того стоит?

Пока я рассказывал, обворожительная слушательница потихоньку перебралась на меня и умастившись сверху, продолжила внимать монологу.

— К тому же, назначив за себя цену, тем самым даю понять, что Оримуру Ичику можно «купить», а это не есть хорошо. Не припомню, чтобы та же Чифую рекламировала что либо или становилась чьи-либо «лицом».

Наморщив очаровательный лобик, со мной нехотя согласились. В ответ я с благодарностью потрогал её за нижние девяносто.

— С другой стороны, тебя тоже можно понять. И для того, чтобы не обижать никого отказом, а также не портить твою репутацию, смело шли их ко мне. Я объясню корпоративным «господам», куда им дальше идти.

— Ичика.

— М?

— О времени не забыл?

Часы показывали, что до разноса по опозданию оставалась четверть часа, а у меня даже мысли не было…

— Уже бегу! — что немедленно и исполнил по её ехидные смешки. Впрочем, одеваться шустро мне не в первой, так что особо страху не было.

К слову, с сегодняшнего дня пилоты начали парную скатку. Исключением была разве что Бодевиг, доспех который был вот-вот, но не раньше чем послезавтра.

После первых спаррингов выяснилось неприятное — наша пара уступала двойке Сесилия-Шарлотта, да и среди остальных не блистала.

Слабость крылась в моей напарнице.

Если один на один я любую из соперниц разлохмачивал без проблем, то Хоки почти всегда не доживала до победы. Гордая и своенравная мечница категорически уступала соперницам из-за слабости доспеха и в итоге — её сливали меньше чем за минуту, после чего мне оставалось додавливать всё собственноручно.

Сильнейшей же парой была моя новая пассия со своей напарницей. Даже больше — Рин просто блистала. Ранее, на «внутрисемейном» разборе кандидатур, мы сошлись на одной из её одноклассниц. Тем более, что кого попало Рин не хвалит.

Итог нас порадовал.

Ставшая напарницей китаянки, юная и прекрасная Хильда-тян (полунорвежка, полуполька, если верить её словам) отлично справлялась с Рафалем, легко исполняя то роль огневой поддержки, то щитника, так что тандемчик у них что надо! Ни вблизи, ни в дали покоя не было.

Нам же было не так радужно. Хоки то и дело пыталась брать противника наскоком, но хитрые соперницы просто расстреливали ту издали, разумно не давая приблизиться. По итогу, страдая от куцых возможностей своего доспеха, Шинононо-младшая умерила пыл, согласилась отыгрывать вторую шеренгу и дело сдвинулось. Я напирал, она помогала, и кое-как мы сумели додавить пару Сесилии и Шарля так, чтобы Хоки дожила до победы. А вот до чистой победы над дуэтом Рин было пока далеко. Хоки те выносили каждый раз. Впрочем, если я донесу до неё мысль, что немного побегать от противника не зазорно (во всяком случае, пока я не срежу одну из двух), то будет вообще хорошо.

Вечер, комната Сесилии.

Сославшись на усталость, младшая сестра гениальной учёной развалилась на кровати, обняла подушку и осталась наедине с грустными мыслями. Ушедшие в столовую Ичика с компанией проявили деликатность и не стали настаивать. Глядя невидящим взором в сторону окна, девушка разбирала прошедшие схватки. Результаты были не просто плохими — это был крах!

Первые же бои сразу показали непреодолимую убогость «Стального духа» и слабость её как партнёра. А всему виной этот новый Рафаль, гадость синяя! Про тройки даже вспоминать не хотелось. И ведь когда гоняли с Олькотт Ичику, то разница не была так очевидна, но стоило схватиться с ней и вот тут-то всё и выяснилось.

Как боевая машина «Стальной дух» безнадежно уступал. Вроде бы мощный и быстрый, но что толку, если тебе не дают приблизиться более скоростные соперницы? Да защищенный, но щит просто таял под шквалом вражеских пуль и лучей, а достать хоть кончиком меча… увы недостаточно. Но хуже того — слабость была видна всем, а Ичика уже отвел ей место в заднем ряду…

— Оримура, ты дурак! — …непрошеная слезинка скатилась по щеке.

Потеряв счет времени, взгрустнувшая красавица не услышала, как тихонько отворяется дверь, отчего на знакомые объятья со спины ощутимо вздрогнула.

— Грустим втихаря? — мягко коснувшись губами шеи, поинтересовался знакомый голос. — Право не стоит! Лучше скушай десерт, я тебе три разных принёс.

— Так ведь выносить же нельзя!?

— Мне можно. Так что ты кушай, а я расскажу, как мы будем дальше жить.

А пока моё солнышко сердито уплетало, коротко разложил нашу стратегию победы, после чего, как вишенку на торт, дал ей понять, где в будущем мы можем взять что-то получше её стоковой двойки.

— …плюс позвони сестре. Уж для тебя-то она доспех создаст — еще лучше моего!

— Ей?!!? — вложив в голос всю застарелую ненависть, мигом ощетинилась Хоки. — Никогда!!!

Пластиковая ложечка жалобно скрипнула под пальцами и до окончания трапезы мы хранили молчание. Она сердито, я задумчиво. А когда последний из сладких пал в борьбе, мы снова устроили лёжку. Спустя десять минут тишины, когда сердитое сопение пошло на убыль, я попробовал чуть-чуть растопить лёд.

— Послушай, я понимаю что она виновата и что ты в прошлом натерпелась…

— Мягко сказано!

— Но прошлого не изменить. Нам надо жить дальше, так что выбирай — ты можешь оставить всё как есть. Или ты можешь сделать усилие и помириться с сестрой, потом уговорить её на новый доспех. Я уверен — она не откажет…

— Из-за неё меня разлучили с семьей, понимаешь!?!

— Понимаю. И не одобряю. Но с её помощью мы решим и этот вопрос.

— Как? — неверяще прошептала моя половника, горько шмыгнув носом. — Я не раз просила дать мне их координаты, но по «соображениям безопасности» всегда получала отказ.

— Рычаг давления и способ контроля. Подло, но эффективно. И все же я уверен, что они живы, а поэтому мы можем попросить твою сестру взломать нужные базы данных и под прикрытием наведенного шороха узнать местоположение твоих родителей.

— Думаешь, она сможет? — удивляя сомнением, уточнила она.

— Табанэ-то? Ради любимой сестрёнки?? Как нефиг делать! Ты можешь мне не верить, но она тебя очень любит, а значит, сделает всё возможное и невозможное. Хотя ты и вредина, каких поискать.

— Ой, а сам-то! — оживилась та, начав щипаться. Собсно, так бы мы и перешли от весёлого к приятному, но тут заглянула Сесилия и предложила пойти поплескаться.

На мой вопрос о Рин, мне сказали, что той привалило «счастье» от класса и она как староста разбирается кто и чем там у неё отличился.

— Пойдем искупаемся, а? — и в лукавой смешинке её глаз я прочел приглашение, суть которого сложно было бы не понять.

— И не только, вот только нам предстоит вдвоём, ведь у Хоки грусть-тоска…

Не тут то было! Мигом взбодрившаяся девушка тут же объяснила, что если надо — она сама туда прилетит, после чего заговорщицки переглянулась с Сесилилей.

Решив не доводить до крайностей, все сделали как обычно, так что когда мы остались возле главного бассейна одни, нам уже ничто не мешало.

По доброй традиции вымывшись, усаживаюсь по горло в теплую воду бассейна и прислонившись к бортику, расслабляюсь. Хотя бы полчаса хотелось просто посидеть в тепле и тишине. Охватывающее со всех сторон струящееся тело воды, вымывающей усталость из набегавшегося организма, дополнилось теплом рук.

И пока одни части старались расслабиться, то другим стремительно помогали крепчать.

Первой стала Хоки, что дождалась достижения каменной твердости и тут же уселась сверху. Упруго обхватывая киской по всей длине, постанывающая девушка начала двигаться вперед и назад, мягко покачивая тазом. Плавность и легкость скольжения наводили мысль о смазке, что было только в плюс, а пока гибкая красавица отдавалась на волю ощущениям, её подруга устала ждать, после чего нашим с ней губам стало жарко и вкусно. Поцелуи становились все длиннее, темп наездницы ускорялся, и немногим после извержения Сесилия легла рядом на спину и приглашающе улыбнулась, словно прося своей очереди. Правда, стоило оказаться внутри, как меня обхватили руками и ногами, дав понять, что просто так не отпустят. Может поэтому, во время очередного оргазма, мы все же умудрились соскользнуть в воду и всплеск наслаждения дополнился веселым откашливанием. На этом решено было закончить с водными процедурами. И следующим местом страстных игра стала массажная комната, чья широкая и упругая лежанка была многократно использована не по назначению. Причём, девушки всё больше входили во вкус игр втроём, отчего во время близости они несколько раз настолько откровенно поцеловались, что впечатлило весьма и весьма. И ведь на публике сдержанные и культурные, что и подумать нельзя… Хотя, так даже лучше. Главное, чтобы не чрезмерно увлекались.

Насытившись ласками, мы купались, дурачились и под самый финал меня уведомили, что теперь это место станет обязательной частью нашей совместной жизни.

К слову о жизни.

Дальнейшие дни заскучать не давали. И в насыщенной суетой круговерти, когда подготовка к грядущим состязаниям, учеба и ублажение красавиц занимали все наличное время, моя старшая девушка таки сумела меня удивить.

До начала конца была неделя с хвостиком, как «господа» решили брать коня за рога и Саша вручила мне оригиналы приглашений на переговоры. Первыми, как ни странно, оказались русские, но их заклятые друзья тоже не дремали, так что с перерывом в один день меня обрадовали официальными письмами почти все крупные корпорации главных стран планеты.

Тех, к кому я откровенно не испытывал и намёка на симпатию, я сразу (нет, не послал нахер) поблагодарил с предложением перенести встречу на официальное мероприятие. И пусть думают как туда попасть, если сразу не подсуетились. Остальных же решил окучивать в процессе очереди.

От северного соседа мне написал некий Афанасии Кондратьевич Молотов, выступавший от имени русской государственной корпорации, создавшей тот самый «Песец». Что стал именем нарицательным благодаря победе над немцами с их ультимативной (по тем временам) новинкой. Именно русские придумали и реализовали простой, как лом, и столь же надежный способ преодоления инерционной пелены АИК, что немцы поначалу (впрочем, не только они) считали настоящей вундервафлей. Но об этом позже.

Сейчас же я держал лист гербовой, на которой уважаемый сын Кондарата (звучит то как!) предложил для встречи любое удобное место и дал свой номер. Так что решено было не откладывать.

Набор. Гудки. Короткая пауза.

— Кондратьев на связи, — густым, чуть прокуренным басом, ответила тишина.

— Афанасии Кондрт'ч? Здравствуйте. Это Оримура, мы мъожем с вами поговорит?

— О, Оримура-сан, какая неожиданность! Конечно, конечно. Я весь внимание, — мигом оживились на том конце провода.

— Хорошо. Ближние три дня я смогу время, но вы, как понимай не у нас?

— Да, я пока в головном офисе. В Ленинграде.

— Далеко очен. Можно где поближе встретитса?

— Как вам Владивосток?

— Нъе пробовал, но сойдет.

В ответ рассмеялись и заверили, что в ближайшие часы мне перезвонят. И действительно — перезвонили. На ломаном, но относительно чистом русском я договорился о месте и времени, так что послезавтра, с утречка, буду у них. На том и порешили.

Осталось лишь Чифую с Сашей уведомить и нормуль. Вот только моя главная красавица идею не оценила. И если сестра, покривив губы, не без труда, но дала добро, то вот у ректорши меня вообще поначалу не поняли. Услышав радостное сообщение о том, что я «тут недалеко слетаю», она встала из стоящего рядом кресла и, прервав чаепитие, начала меня строить.

— Ичика, родной мой, как ты вообще до такого додумался? А?? — Откровенно недовольно выговаривали мне, когда я закончил описывать послезавтрашнее событие.

— Не волнуйся, я по-быстрому! Метнусь, поговорю и домой. Чифую упросил, девчонки тоже не возражают, осталось тебе рассказать и завтра в полёт.

— То есть разрешения спрашивать у меня не надо, да? Мы уже взрослые?!? — уперев руки в боки, нависала надо мной внушительная красавица.

— Да, а что? Ты еще скажи, что в этом есть что-то плохое! — нависающие груди приковывали взгляд так, что глаза собеседницы приходилось искать с трудом.

Оглядев меня с откровенным раздражением, моя радость хищно обронила.

— Иногда так и хочется задать тебе трёпку, глупый мальчишка.

— Я тебя тоже люблю, но сама понимаешь — такое делается только лично.

— Нет бы к нам их пригласить? Трудно, да?!?

— Тут у нас просквозить может, а у них с этим строже. Тем более что Владивосток с 2030-го опять полузакрытый и ни туристов, ни дипломатов там нет.

Усевшись мне на колени, Саша долго и проникновенно посмотрела мне в глаза и сменив гнев на милость, сказала.

— Если с тобой что случится, я тебе устрою! — после чего жарко поцеловала в доказательство своих слов и взъерошив мне волосы, прижалась боком. Встав с аппетитной ношей, я направился к кровати, но даже в шутливой угрозе было высказано вполне правдивое обещание. Если что — устроит!

А утром сговоренного дня, еще только-только стукнуло пять, я взвился в небо и дал по газам. Высота 30000, скорость 3 маха, направление Северо-запад.

— Поехали! — И пелена укрыла силуэт.

Под крылом пролетала синяя линза моря, там и сям разбавленная белизной облачков, выше которых неспешно летели пассажирские самолёты и изредка, над островами, нет-нет да мелькнёт что-то похожее на истребитель, видимо наша самооборона пытается изображать что она еще может (знать бы только что).

Звонок.

— Ичика-сан, здравствуйте. Это Молотов беспокоит. Скажите, вы каким рейсом прилетаете?

— Молотоф-сан, я не рейсом, я так.

— Эмм. Вы хотите сказать, что прилетите в один из крупнейших военных портов чужой страны на боевой машине? Вот так запросто?

— Да.

— Ичика-сан я не хочу показаться невежливым, но вы понимаете, что это может привести к международному скандалу?

— Ваши коллеги сумет меня обнаружит? Сильно сомневайса.

— Хм. Вот значит как? Ну тогда я вам скину координаты — встретимся там. И постарайтесь, чтобы никто другой вас не нашел.

— Хорошо. — И прервал контакт. Смысл ему знать, что мой полёт уже практически завершен и внизу расстилается чужой берег?

Россия. Приморье. Международный аэропорт Уссурийска.

«Боже, как такому доспех то дали?» — воззвал про себя к богу насквозь светский человек. Впрочем, на маловыразительном лице все же мелькнула тень недовольства. И это не укрылось от коллеги.

— Афанасий Кондратьевич, так, когда его ждать? — спросила миловидная спутница, поглядывая чуть поверх очков. — Каким рейсом?

— Он вообще не сюда прилетит, — достав, скомкав и выбросив сигарету ответил тот.

— В Кневичи? Так туда же международные вот уже сколько лет не летают!

— У него свой… транспорт.

— Частный самолёт? Так это же дорого и…. — стоило ей завести речь о персональном джете, как старший товарищ состроил скептическую мину и направился к выходу. После чего ей оставалось только догонять широко шагающего начальника. Более того, изумление росло с каждым шагом, ведь как можно взять и не встретить такого гостя?

Вот так просто взять и уехать? Это же никуда не годится!

Оказавшись в машине, барышня мигом сообщила сомнения начальству. И пока тот, по привычке не доверяя шофёрам, выводил представительский мерин на трассу, пристроившаяся на соседнем кресле девушка успела дважды перебрать все аргументы.

— Маша, да какая встреча!?! Он сам прилетит, понимаешь? Сам! Этот мальчишка просто возьмёт и припрётся на боевой машине к нашему берегу! То-то дежурные будут счастливы!

Недоумение подчинённой сменилось опаской, а та, в свою очередь вылилась в легкий мандраж.

— Но… но надо же что то делать?! — ощущая грядущие последствия, как если бы те уже наступили, забеспокоилась та. — Хотя бы предупредить его, чтобы обозначил…

— Он то? Ну-ну! Если хоть половина из того, что про него говорят это правда, то класть ему на все запреты с Токийской башни. Плюс ты учти, что у него доспех свой, от начала и до конца.

— Это как?

— А вот так! Табанэ взяла и подарила. Она с его сестрой подруги, да и ему, думается не чужая, так что с этим у него проблем нет. И кто знает, что она туда напихала.

— И как мы его…?

— Координаты я отправил, дальше пусть сам думает.

А пока где-то кто-то рычал на кого-то, я тихонько падал к земле. Прямо по данным координатам.

Ну как падал? Скользил в свободном падении, выключив ускорение. Крылья несли в небольшую бухту возле пролива, на берегу которой уютно примостился ансамбль из нескольких построек, неотличимо похожих на коттеджи. Белые стены и светло-коричневая черепица крыш двух трёхэтажных домиков соседствовали с несколькими постройками поменьше. Между ними серыми полосами вились каменные дорожки, да неподалёку раскинулся длинный пирс, на самом конце которого, одетый в ватник мужичок сосредоточенно ловил рыбу.

Чуть-чуть моросило.

Просканировав местность, я не обнаружил людей, кроме того самого рыболова, да еще трёх женщин, судя по всему, из обслуги территории. Более того, даже намёка на охрану не было. Впрочем, учитывая, что остров Русский уже почти полвека вновь военный по самое «нихачу» и начисто закрыт для посещения гражданскими. А по близлежащему проливу то и дело проплывают корабли с самым разным обвесом, да вдалеке, на сопке, пристроилось что-то похожее на батарею ПВО, то опасаться за сохранность развешенных на веревке кальсон местным явно не приходится.

Осталось только придумать — как бы половчее избежать лишней суеты.

Вися в густом мареве облаков, с высоты пяти сотен заливающих землю противной моросью, я обозревал окрестные земли и с удручением отмечал, насколько всё печально.

Тут тебе и датчики жизнедеятельности россыпью, и миникамеры на деревьях изредка (судя по виду — «автономки», рассчитанные на десяток лет работы от изотопного элемента) и даже несколько странных подсистем в здании ближайшего маяка. Развели, блин, паранойю.

Пока варианты толкались в голове, на гравийную дорожку возле дома выехал матово-белый мерседес из которого вышли двое. Судя по озабоченному виду девушки и хмурому лицу её спутника — это те, кто мне нужен.

Звонок. Пауза. Наблюдаемый мужчина берет трубку.

— Молотов на связи.

— Красивый мерседес, Молотоф-сан. Если бы знай, что повезете на таком, прилетел бы в аэропорт.

— Кхм. Спасибо. А вы где? — резко начав оглядываться вверх и в стороны, мигом сориентировался тот.

— Чуть-чуть свыше. Проходите пока на веранду, сейчас буду, — и прервал связь. На земле засуетились, а пока начальство резко отдавало распоряжения, я решил импровизировать.

Главное ведь что? Появиться не просто внезапно, а оттуда, где тебя вообще не ждали! И в этом нам поможет ближайший слепой угол, образованный домом и стоящим неподалёку от него сараем. Прокравшись туда, где ничей взгляд не мог меня найти, я просто взял и возник из воздуха. С леса этот закуток не просматривался, на доме камер не было, так что со стороны смотрелось прикольно — вжух, и я тут!

До прилёта гостя оставалось всего ничего, а угощение было не готово. Хуже того, приходилось всерьез опасаться, что получится не без последствий. «Как меня утомила эта молодежь!» — подумал бывший кап два, подзывая прислугу. Отдав распоряжение накрывать стол в доме, глава принимающей прикидывал варианты. Нет, уведомить, конечно придется (шутка ли, сам прилетел!) но потом, потом. Да еще эта морось который день, чёрт её дери…

— И что? — непонимающе уточнила рекомая Маша. — Когда его ждать?

— Уже тут. Думаю, он будет буквально…

— Здравсвуете! — вежливо поздоровался вышедший из-за угла юноша. Стилизованный под форму костюм, узнаваемый голос и лицо, ранее смотрящее со всех первых полос журналов, не давали ошибиться.

Мой собеседник не подкачал.

Мгновенно совладав с удивлением, тот покинул крытую веранду и широким шагом подошел ко мне. Наши ладони встретились. Хотя мерятся силой мы не стали, не дети все же, стало ясно, такую хватку он получил явно не на службе в офисе.

Местная обслуга вопросов не задала, но судя по подтянутости и пластике движений старшей из «горничных» она может много больше, чем вытирать пыль, да подавать на стол. А уж как глянула, так просто ух! Не притравила бы…

Стоило только войти, как неугомонна спутница Афанасия рассыпалась в приветствиях, спросив хорошо ли я долетел (отчего возникла небольшая пауза, которую она тут же исправила шуткой), как самочувствие, она, тем не менее, не забыла поинтересоваться, как я появился со стороны лодочного ангара?

Ну что тут сказать? Оглядев неумолкающую пышечку (вернее слегка полную), вопросительно смотрю на её шефа.

«Интересно, как он её терпит?»

Впрочем, стоило тому сказать пару слов, и фонтан вопросов иссяк.

Далее была трапеза, на три четверти состоящая из овощей с морепродуктами, формальная беседа обо всём и только после, устроившись у него в кабинете, мы приступили к сути.

С разрешения закурив, тот пригубил коньяк (я отказался) и чуть задумчиво произнёс:

— Скажу честно, после вашей демонстрации возможностей, мне непросто что-то вам предложить.

— Ну-ну, не скромничайте, Молотоф-сан. У вас неплохий образцы доспехов и оружия. Кстати — вот и они… Трое. Прямо к нам. Ведя беседу в призванном обруче, я не смог не заметить, как на радаре обнаружились чужие сигнатуры, стремительно приближающиеся к этому месту.

Новость не вызвала радости. Впрочем, это взаимно.

— Молотоф-сан, вы ждете в гости местных на НД?

— Нет! — уверенность была железобетонной.

— Значит нас здали. Либо ваша помошница либо из абслуги. Больш некому, — подытожил я, нехотя покидая удобное кресло. Незваные гости не будут ждать.

Выйдя за порог, мы смогли полюбоваться тем, как три серо-белых доспеха, резко вынырнув из низковисящих облаков, пошли над водой прямо к нам.

Решив встретить чужаков максимально радушно, призываю свой НД. Знакомая тяжесть ложится на тело, а руку оттягивает старый знакомый, чья стальная полоса была ненавязчиво переложена на плечо.

Так мы и встретились.

Один ярко-белый и три серо-снежных, на влажной зелени травы.

С первого взгляда было видно разницу. «Белая броня» была выше, тяжелее и как-то совершеннее, что-ли. Скажу более — начальный скан чужих машин выявил, что их двойки, невзирая на лазеры и ракеты, не блещут защитой, отчего по одному удару хватит каждой, так что начни они драку, я смогу без проблем как победить, так и убежать.

Конечно, еще оставался вариант уйти по английски. Этак, фьюить в облака и оттуда невидимкой к себе. Вот только за спиной стояли те, кто пригласил меня в дом и разломил со мной хлеб. И как-то не получалось взять и улететь, с пожеланием перенести встречу.

Значит оставалось одно — разбираться на месте. Но они почему-то молчали, разглядывая меня как диковинную птицу, а я не собирался ходить первым.

Минута, два, три… Пауза затягивалась и чужое дружелюбие меня не успокаивало. Зверь только ждал сигнала, чтобы кинуться на добычу, вот только стоящие клином НД не спешили начинать что-либо.

Молодые женщины-пилоты, (на глаз двадцать пять, но легкий макияж мог обмануть), глядели без малейше агрессии, даже больше — с интересом и предвкушением. Старшая из них, русоволосая красавица с серо-зелеными глазами, подала голос первой.

— Нехорошо, Афанасии Кондратьевич! Такого гостя пригласили, а нам ни слова.

Походу, только немалый опыт позволил ему не послать нахалок по интересному маршруту. И возможно не одному.

Так что вместо брани, тот твердым шагом покинул веранду и, встав чуть впереди меня, неприязненно оглядел визитёрок. Скан показывал, как подскочил его пульс, но его можно понять.

Ситуёвина то непростая!

Пустишь незваных нахалок в дом — потеряешь лицо перед гостем. Проигнорировать тоже непросто — их трое, в доспехах и прилетели по заявке. А учитывая кто стоит с ним рядом, вообще красота получается. Хоровое молчание закончилось внезапно.

Домохозяин резко гаркнул:

— Ангелина! Твоих рук дело?!? — и обернулся к старшей из горничных.

Та на секунду дрогнула, но встав сбоку (так чтобы поближе к ним), не скрываясь признала:

— Вы сделали то, Афанасий Кондратьевич, что легко потянет на гос измену, — и сама так бочком — бочком, да и встала возле троицы. Сходство одной из пилотесс и двуличной прислужницы навело на кое-какие мысли.

Он успел первым.

— Ну я так и понял! А своей сестре ты позвонила по чистой случайности, да? — проведя пятерней по шевелюре тот выдохнул и продолжил много тише. — Впрочем, это уже прошлое. Собирай вещи и вали. Нам осведомители тут не нужны.

— Может стоит подумать, прежде чем бросаться такими заявлениями? — с угрозой в голосе и хищной полуулыбкой на чувственных губах, произнесла старшая из трёх. Короткий шажок к нам и стоящие за ней подобрались как кошки. Судя по поведению, красавица полагала, что всё на её стороне.

— Вы би не угржали хозяину дома в присутствии его гостей, барышня. А то ведь и до нехорошего дойти может, — шаг вперед и левый бок заслоняет Молотова, а меч, покинувший плечо, оказывается смотрящим в землю. — Или ви думайти, что я буду прост стоять и смотреть?

Короткая вспышка синевы, пущенная волной по клинку, враз приковала чужие взгляды.

— Ничего что нас трое? — подала голос из-за спины старшей рыженькая, с веснушками, симпатяшка.

— Ви считйте это давать вам преимущества? И да, пръедставтсь если не сложно.

— Катерина..

— Так вот, милайя Катерина (та неожиданно покраснела) вы трое сильно уступайите беспилотному НД, который недавно напал на нас и походу настрелял дюжину Рафалей из нашей СБ.

— «Сумеречный гигант»? — проявляя осведомлённость, отозвалась кареглазая брюнетка, чья сестра проявила ненужную инициативу. — Как же, как же, знаем такого.

— Тогда может припомнити кто его одолел?

— И потом валялся присмерти, — не осталась в долгу та. — Или, скажете, не было такого?

— Было, не отрицаю. Но лишь потому — что тогда был недостаточно опытен, — и в том же тоне. — Сейчас же я намного дальше, и если будите себя плохо висти, то узнаете это на себе.

— Может проверим? — усмехнувшись, предложила глава отряда. — Если мы выиграем, то с тебя одно желание. Идёт?

— Одно на всех?

— На каждую!

— А если будет наоборот и я победю? — понимая, куда они клонят, не сдерживаю усмешку. — Что будет за это мне?

— А что ты хочешь?

— Забираете предательницу и покидай дом Молотоф-сан. Плюс никаких претензий после.

— Хм, ну если подумать…

— Да или нет? Но ви скажите, что старшно, и я пойму.

— Да! — Вразнобой ответили они, после чего все забыли о хозяине дома, с головой окунувшись в обсуждения будущего поединка.

Район выбрали подальше над морем. Без ограничений по высоте, но с границами поля 100 на 100 км. Оружие любое. Бой идёт до схлопывания щита. Добивать нельзя.

— Молотоф-сан, мы скоро, — и четверо устремились к месту событий, почти сразу нырнув в думку облаков.

Проводив взглядом умчавшиеся машины, тот лишь покачал головой и направился к дому, напоследок бросив бывшей работнице:

— Чем бы ни кончилось, ты тут больше не работаешь. На сборы — час.

И не оборачиваясь, пошел к дому…

За время, как мы летели к месту, я закончил полное сканирование чужих машин и понял одну вещь — чудес ждать не придется. Двойки, притом даже не форсированные как у Шарля, а серийные. Оттого сомнений в том, кто кого ушатает не возникало. Главное биться со всей искренностью и никто не уйдёт обиженной. Хотя спокойным тот полёт не назвать.

Выровняв скорость по чужим машинам, молча держу курс. В голове уже нарисовался план кого и как, но изнывающие от любопытства дамы не поддержали чужой тишины.

— Ичика, а что это тебя на радарах не видно?

— Доспехи от Шинононо — залог вашего успеха!

— Хорошо тебе… — протянула рыженькая. — Кстати, меня Алисой звать. Катю ты уже знаешь, а, которой сестра позвонила, кличут Яной.

— Очень приятна, а теперь можно молча?

— Ой, ну что ты такой вредный, а?

— Знакомые слова.

— Ичика-сан, а у вас девушка есть? — светясь любопытством, влезла в разговор рыжуля.

— Да.

— Одна, или несколько?

— Мне хватает.

— А что тебе в девушках больше всего нравится.

— Молчание.

— Дурак! Я серьезно!

— Умничика, затихни! А то мне начинает казатса, что летим не сражатса, а на свидание.

— А хочешь? — мигом воспылали энтузиазмом все трое.

— С вами нет.

— Это еще почему?

— Слишком старше меня и плох воспитаны.

— И на сколько, по-твоему, мы выглядим? — угрожающий тон в стиле «Только попробуй!», просто приглашал сделать комплимент.

— Где-то 27–30, да? Угадал? Кстати — до точки две минуты! Потратили бы с пользой, што-ли.

С недовольными выражениями лиц, те переключились на внутреннюю связь, где начали что-то активно обсуждать. Судя по бросаемым на меня взглядам и уверенным жестам, девочки всерьез уверены в победе. Что ж, пожелаем им удаче в дележе чужой шкуры.

А вот и одно — наше место. Небо, море, облачка и никого на горизонте. Можно ни в чем себе не отказывать.

Отлетев на пару км, я приготовился ждать. Спустя минуту, две и них резко разошлись в стороны по диагонали, а главная пошла в лобовую.

Короткое «Защищайся!» и сразу на гашетку.

К счастью, меня в том месте уже не стояло, отчего заряд, красиво уйдя к горизонту, пропал втуне. В отличии от выстрелов виновки Сесилии, их бледно-алые лучи были почти не видны, и только благодаря дополненной реальности, создаваемой доспехом, я отчетливо различал алые росчерки. К счастью поливать они долго не смогли, а первый ракетный залп ушел мимо.

И вот тут то и стало ясно, что количество и качество вещи разные.

Имея пиковую скорость не более двух махов, они просто не успевали за мной даже по прямой, а уж про маневренность там была натуральная песня. После верткой, как наскипидаренная бабочка, англичанки, они были словно команда черепах-спринтеров.

Хотя и весьма умелых, чего уж там.

Первой выбыла атаманша. Решив взять меня сходу, свирепая красавица открыла огонь из лучевой пушки и пошла в лоб, но рваный зигзаг и противоцелевой режимы сделали своё дело. Ракеты, потеряв цель, дружно ушли в сторону моря, стрельба без наведения не сняла и десяти процентов. И стоило мне сблизиться, как всё что она успела, это активировать штык-нож, выдвинувшийся из закрепленного под стволом чехла, и провести колющий удар. Плоскость меча отвела выпад и пока одна рука перехватывает чужое цевье, синий росчерк ставит точку.

Один-ноль.

Не тратя времени на лекции, падаю змейкой вниз. Судя по возросшей частоте лучей — они успели перезарядиться. Вдобавок ко мне устремились ракеты. Три слева, две справа. Хорошо!

По неестественной меткости ракет, начисто игнорирующих работу целеподавителя, я сразу понял что их наводили «вручную», вот только уследить не значит успеть!

Зигзаг, петля и свечой вверх. Преследующие меня «птички» отвалились с хвоста на втором километре, а дальше им просто не хватило тяги и пока они занимались синхронным сваливанием, я нырнул на вторую цель. Рыжая няшка оказалась с сюрпризом — под её лучевой винтовкой был встроен однозарядный греник. И только я приблизился, меня щедро угостили ворохом мелких стальных шипов, после чего попытались навязать маневренный бой. Но оболом-с! Щит погасил залп, а держать заданный темп она смогла лишь полтора оборота, после чего пропустила прямой выпад в бок и чужой энергобарьер истаял в синем пламени «Снежнолиста».

Два-ноль.

Брюнетка, оставшаяся последней, решила не рисковать и перешла к активной обороне.

Цепко держа меня в прицеле, та стреляла редко, но с опасной точностью. Так что пару попаданий прямиком в центр щита стоили мне почти десяти процентов заряда оного. А когда, крутанув на пределе скорости размазанную бочку, я пошел на сближение, та дала рактеный залп широким веером, и в момент, когда я я думал, что уже уклонился, произвела дистанционный подрыв, чем сбила мою концентрацию, снесла четверть щита (тем, что успело задеть) и дала себе секунду на подготовку к рукопашной. В отличие от подруг, полагавшихся исключительно на стрелковку — у неё был меч.

Короткий и широкий клинок, с обоюдоострой заточкой, тут же занял место в правой руке, но стоило ударить по нему со всей силы, как тот оказался перерублен в первой трети. После чего она просто сказала «Сдаюсь!» и мы закончили.

Сам бой не занял и двадцати минут, но каждому досталось что-то полезное и нужное.

Мне капнул плюс в копилку побед, да и знания о чужих машинах будут не лишними (бой то на запись шел!), а излишне самоуверенным красавицам стало отчётливо ясно, что полноценный доспех следующего поколения разотрёт их, как чеснок по горбушке. Есть, как говориться, о чем подумать.

Обратный путь пролегал в благословенной тишине. Нет они, конечно, болтали, но строго промеж себя. Вот только под самый конец эти заговорщицы стали как-то по-хитрому переглядываться. Никак придумали что. Впрочем, на этом новости не закончились.

Сканируя местность при подлётё, обнаружилось интересное: к припарковнному у дома мерсу прибавились еще три тарантаса — два представительских седана (судя по марке — Волги) и зелено-бурый бронеджип.

Мгновенно наведенный на дом скан показал, как силуэты внутри машут руками, словно дирижеры на репетиции. Пока трое выясняли отношения, еще четверо заняли позиции возле окон и дверей. И вот у них-то был полный комплект — ножи, стволы, броня, гранаты в разгрузках.

Неужели по мою душу?

Сажусь на лужайку, и, отозвав всё, кроме перчаток, меча и обруча — направляюсь к двери. Вредная троица тут же пристраивается чуть правее. Белые «купальники» обтягивали девичьи тела так, что глаза косились на каждую выпуклость. Но сначала дело.

Не прекращая шагать, невежливо уточняю:

— Куда?!? Их там только с автоматами четверо, а вы без щитов. Стойят здесь, без вас разберусь! — намекая на то, что «Двое в драку — третий в сторону!»

Но разве три взрослые женщины послушают «мальчишку»?

— Мы только Янкину сестру заберем и тут же назад. — Мигом нашлись те. — Мешать не будем. Просто возьмём её вещи и уйдём.

— Быть тут! Я сказал!! Внутрь не раньш, чем всё закончится, ясна вам?! — сверля взглядом шелохнувшуюся занавеску, внутренне готовлюсь к драке.

— Конечно-конечно! — И глаза такие честные-честные. Но за мной не пошли — и то хлеб.

Шагая к двери прикидываю кого и чем. Эрзац-щит, способный остановить любую ручную стрелковку, коротко вспыхивает, обволакивая фигуру. А сканер пробивая все помещение, отчетливо показывает, что вне гостиной никого неожиданного нет. На крыльцо вспрыгиваю через все ступеньки. Толчок — и дверь улетает внутрь…

* * *

«А ведь как все хорошо начиналось!» — подняв глаза к потолку, мысленно посетовал Афанасий после получаса ожесточенных пререканий с прибывшими «в гости» военными.

Главное, не прояви та дура инициативу, мы бы втихаря договорились, ударили по рукам, а позже начальству бы лёг отчёт. Так нет же! Сначала Алиса с подружками, потом, когда Оримура улетел их учить жизни (а сомнений в том, кто победит не возникало), нагрянуло начальство. Зам. нач, и глав. без. штаба собственными персонами плюс немного свиты.

Первым держал речь начальник службы безопасности, сухой и желчный тип чуть-чуть за сорок и в чине подполковника. СБ-шник с говорящим именем Акакий был явно не в духе. Поскольку его задачей было прикрывать своих беспокойных подчиненных от внешней угрозы и заодно следить, чтобы барышни не теряли чувство меры, новость о нежданном визите была ему как жопе рашпиль.

Практически слово в слово повторив фразу непрошеной троицы, тот сел на любимого конька и начал втирать лютую дичь про измену и предательство, отчего послать его захотелось с первых же слов. Но на простой вопрос о том, хочет ли он задержать Оримуру лично, или же считает, что за него должны умирать присутствующие здесь бойцы, тот замешкался и «Кондратич» обратился к старшему.

Заместитель начальника дальневосточного штаба, отвечающий за вопросы по современным вооружениям (читай старший по НД на всю округу) был старше, опытнее и ощутимо умнее, но претензии тоже предъявил. Правда, совершенно иного характера.

Но зато много и со вкусом.

«Нет мы видим, что все нормально, но, согласитесь, Афанасий, что так тоже нельзя!»

….?

«Нет, никто возражает, чтобы такой гость прилетел сам. Так даже лучше, да и оборону нашу проверить надо, но зачем всё держать в тайне?»

….!

«Что значит „Он настоял!“? А вы проявите инициативу и смекалку!»

….?!

«Афанасий вы же не мальчик, право слово, и должны понимать, что даже ваше начальство не может решать вопросы о сотрудничестве такого масштаба в одиночку.»

…

«Какие еще приоритеты? Вы считаете, что предупреди вы нас, стало бы хуже?»

..!

«Что значит, не обязаны? Вы это бросьте, тащ. Кап два!»

…?

«И что с того, что вы на пенсии? Капитаны бывшими не бывают!»

… …!

«Олег, он что?» — Только и успел переспросить глава вновь прибывших у одного из бойцов, как события резко ускорились.

Бамс!

Резко распахнутая дверь с треском врезается в стену, после чего в комнату врывается юноша, с мечем наперевес и в перчатках от доспеха. Замерев на четвертом шаге, окидывает взглядом комнату и сосредотачивается на четверке охраны. И глядит так… неласково.

Судя по решимости на лице, штабных с охраной он походу записал в неопознанные трупы и вот-вот готовится приступить.

Но к счастью, здравомыслие возобладало:

— Дьоброго дня ищщо рас! Афанасий Кондратч, у вас проблемы?

— Нет, все хорошо. Меч можно убрать, — успел сориентироваться тот.

Сверлящий взглядом целящихся в него бойцов, тот не спешит разоружаться.

— Увъерены? — Вокруг тела юноши заструилась обманчиво-тонкая синева, а меч чуть-чуть, словно невзначай, сместился в сторону ближайшего автоматчика.

Те включили ЛЦУ, отчего красные точки заплясали по визитёру. Казалось один громкий звук — и понесется вскачь.

— Бойцы отставить!..

* * *

Еще до того как я ворвался, четверо успели рассредоточиться и взять дверь на прицел, после чего дернули начальство. Не сказать что им бы это, случись чего, помогло, но эффект был, центр внимания сместился к двери, завершив бессмысленные прения.

Дверь отворилась в грохотом, но все уже ждали.

Итак, расклад — двое возле Молотова. Остальные по комнате. Встали так, чтобы не мешать друг другу. Умно.

Исходя из мундиров — начальство не из последних. Кто главнее тоже не вопрос — отличия сразу вносили ясность как числом планок, так и размером звёзд.

Четверо, тем временем, коротко обменявшись жестами, взяли меня на прицел, отчего я, на всякий случай выкрутил щит, на максимум. Не желая выступать в роли «внезапного Гитлера», все же уточняю:

— Доброго дня еще раз! Афанасий Кондратьевч, у вас проблемы?

Тот долго не раздумывал.

— Нет, все хорошо. Меч можно убрать.

— Уверены? — вид целящихся в меня стволов настраивал отнюдь не на переговоры. Коротко качнув мечом, намечаю первого кандидата. Заплясавшие по мне точки прицелов ярко обозначили сценарий на следующие пару минут.

— Бойцы отставить! — Резко скомандовал седой дядя, с двумя большими звёздами на погонах. Видимо понимал, чем все кончится.

Те нехотя послушались (дисциплина! Лично я бы хрен в таком случае ствол за спину убрал). Но именно благодаря этому обстановка стала менее напряженной.

Со своей стороны я отозвал меч и понизил напругу поля, отчего с виду могло казаться, что оно исчезло. Но при этом честно предупредил того из четверки бойцов, кто особенно внимательно следил за тающим во вспышке клинком:

— Даже не думайте. Не успеете.

После чего уже повернулся к главе делегации.

— Итак, уважаимые, чем обязан?

— Добрый день, молодой человек, — вежливо кивнул почти полностью седой, но еще достаточно крепкий мужчина слегка за пятьдесят, с кучей наградных планок и табельным на поясе.

— Меня зовут Борис Васильевич Кнехтин, я являюсь заместителем командующего штабом и отвечаю за взаимодействие с пилотами дальневосточных сил самообороны. Тащ. Молотова вы уже знаете, а мой коллега слева, это Акакий Степанович Стуков, он отвечает за безопасность, в том числе и этих очаровательных особ.

— И вам здравсвовать. Я Оримура Ичика и я прилетел по делу, — за спиной кто-то из девушек вздохнул и я решил что напомнить будет не лишним.

— Девушки, ви ничего не забывали? — напомнил я, притихшей троице, что сразу после «разоружения» прошмыгнула внутрь и тихонько пристроилась за моей спиной. — Взяли вашу осведамительницу и впирёд на выход!

— Девушки останьтесь! — возразил безопасник. После чего покосился на меня с легким удивлением.

— Девушки проиграли в бою, под оговорённые условия. Они не могут остаться, таврисч Стукоф.

— Вы выиграли у всех по очереди? — удивился тот, чье лицо, наверное, никогда не покидала недоверчивая гримаса.

— Зачем? Сразу у трёх. С такими доспехи как у них, мне это не проблема.

— Может присядем к столу? А заодно вы нам расскажете что с нашими доспехами не так, — предложил гостеприимный хозяин, заодно отвлекая меня от девиц.

В общем, пока присутствующий на обмене любезностями народ заговаривал мне зубы, девушки прошмыгнули в сторону кухни, где спустя пару минут послышался грохот посуды и короткий взвизг.

Мужчины, как по команде встрепенулись, я же скептически скривился. Чужие замыслы обрели плоть.

Как и ожидалось, к нам, с выражением скорби на прекрасном лице, вышла Катя и поведала душераздирающую историю о том, что Алиса нечаянно смахнула со стола чайник с кипятком, тот обжег её и ударил Яну по коленке, так что идти они никуда теперь не могут. Впрочем, если Ичика-сан настаивает…

Участливо поинтересовавшись, «не задет ли мозг?», я переложил вопрос на хозяина дома. Пусть у него теперь голова болит. Тот же не возражал, и подтвердив, что девушки могут остаться, напомнил прихватить с собой Ангелину, так как ей завтра искать себе работу.

Но даже такая шпилька не испортила симулянткам настроения, поэтому, мы всей толпой (кроме охраны — их отослали «покурить») пошли в трапезную, где барышни уже закончили обрабатывать «раны и ожоги».

— Ичика-сан, вы пьете? — Едва мы расселись, уточнил Борис.

— Нет. В исключительныи случ могу легкого вина или чего такого. Крепкое не пью вооще.

— А у нас тут есть отличная медовуха! — раздался воодушевленный голос Молотова. — Я как раз про неё вспомнил! Всего-то пять градусов.

— Мне цуть-цуть! — и попутно отзываю перчатки. Зато обруч, оставленный на голове писал всё что есть вокруг. Запас лишним не будет.

— Конечно, конечно, — завладел принесенной емкостью Афанасий Кондратьевич.

После чего первый тост не заставил себя ждать.

В общем, бойцов отправили «курить» на улицу, а сами к столу.

За то время пока мы обменивались малозначащими фразами, тот был накрыт и вскоре народ начал занимать места. Поначалу беседа не клеилась, но более опытные товарищи знали как надо.

Перво-наперво «За встречу!», потом «За дружбу!» да и девушки не забывали добавить пару слов. Так что лёд таял быстро. Третьим тостом порадовал тащ Стукин, многозначительно подняв «За молодёжь», а четвертый вручили сказать мне.

Ну что? Надо так надо! Встал, оглядел всех и выдал:

— За спрведливость! — и немедленно выпил.

Народу понравилось, но на этом я всё — посуду дном вверх и в отказ на долив. Впрочем, и без этого было неплохо.

Первыми в очереди на расспросы оказались девушки.

Очень их тревожил вопрос собственной слабости. Да и остальным послушать было интересно. Поймав тишину — начинаю разбирать сегодняшние перлы.

Начали, как полагается, с комплектации.

А именно — где у вас оружие ближнего боя? Хотя бы короткий меч и малый щит. Что значит нецелесообразно? Кто сказал? В каких халатах? Ах, эти?!? Ну, тогда передайте господам-инженерам запись сегодняшнего боя и покажите им, как оно бывает на практике.

За обсуждениями мне сходу предложили пару рацух, но я свёл к тому, что без навыка рубки проще уж взять средний или тяжелый щит плюс одноручный дробаш. Толку больше будет.

Перебрав плюсы и минусы разных обвесов (не мудрствуя лукаво я перечислил лучшие комбо Рафалей) настала очередь тактики. И вот тут-то девушки нахватали минусов.

Для начала прошлись по их алгоритму: вблизи — запилить лазерами. А если противник вёрток — то ракеты в помощь. Звучит нормально, но что имеем? На кой было идти в лоб с машиной, созданной именно для рукопашной драки, да еще и в одного? Куда вы смотрели, пытаясь взять меня в клещи после выбывания лидера? Неужели было тяжело понять, что раз я быстрее и вертлявее в разы, то надо перейти к активной обороне и ждать момента, не давая мне приблизиться? Единственная, кто, на мой взгляд, нормально себя показала — это Яна. Хотя и ей досталось пару ласковых, а именно — зачем брать себе клинок, если не умеешь им владеть?

Надо же додуматься — подставить одноручник (даже не силовой) под прямой удар вражеского двуруча. Ясен фиг что его перерубили. Закончил же я напоминанием о том, что недооценить противника, это отдать ему половину победы. Надеюсь, что поняли.

Пока барышни тихонько шушукались, с мужской частью коллектива мы поговорили про спорт, про политику, про то как трудно с современной молодежью (тут я охотно поддержал, то и дело саркастически косясь на девчонок).

А когда принесли десерт мне задали вопрос в упор.

— Так о чем вы хотели с нами договориться, Ичка-сан?

— С вами, Борис Витльевч, я не очем не догваривался. Есть слово между мной и тащ Молотоф. Остальные вне дискуссии.

— Но позвольте…

— Не позволю! Я дал слово. Он дал слово. Причем тут вы? Опять же, поставками занимайтса его контора.

Видя, что мой собеседник в затруднении, я дал ему подсказку.

— В Академии скоро турнир будет. Молотоф приглашен как лицо фирмы, но у него есть дополнительные билеты. Если вы войдете в состав делегации, то на приёме поговорим. А пока только между мной и ним.

После такого, народ переглянулся и дальше мы к этому вопросу не возвращались. Но судя по тому, как барышни глядели на хозяина дома перед уходом — уговаривать его будут со всех сторон.

После барышень с расспросами подкатил Степаныч, и, спустя пару пустяковых уточнений, будто невзначай обронил:

«А ваша белая броня, дорогой тащ. Оримура, уж не родственник ли того таинственного Белого Рыцаря?!?»

— «Да хрен иво знаит!» — в том же тоне отбрил я. — «Эт у Шинононо старшей спросить нада, но её пойди найди. Хотя оба они её рук дело, фактически братья!»

Кивнув подтвердившимся догадкам, тот поблагодарил и отошел, после чего уже ко мне обратился сам Кнехтин.

Того крайне интересовало — нельзя ли взять и прикупить билетов на турнир.

Х-хех, наивный!

Мне не составило труда его просветить, расписав вкратце, какой кипиш творится вокруг этих небольших кусочков полимерного пластика с кучей степеней защиты. Впрочем, мой совет послать запрос на доп. места в секретариат он выслушал очень внимательно и поблагодарив, сказал что обязательно попробует. На том и порешили.

Правда, перед уходом девушки все же попытались через меня попросить Молотова отменить решение, но тут я был непреклонен. Уговор есть уговор. Так что отбывали красавицы-пилотессы вчетвером.

По итогу — спустя еще где-то час народ сел и уехал. А пока Кондратич задумчиво глядел кортежу вслед, я оттирал помаду с лица и шеи (это они мне так «отомстили» напоследок). К счастью — теперь нас ничто не отвлекало.

Пятнадцать минут спустя.

Просёлочная дорога. В едущей вслед за джипом «Волге», между лидером троицы и обоими мужчинами состоялся обмен мнениями.

— Ну как тебе «симпатичный мальчик», Катенька? Показали ему «Кузину маму» как тогда обещали?

— Да кто же знал-то, дядя Боря?

— Думать надо, Катька, думать! Я вам сколько раз говорил, что «Песец» не идеал, а вы все отмахивались, да шутили. Вот пусть вам урок будет, как один может троих повалить.

Пока родственники спорили, сидящий в задумчивости безопасник смотрел на планшете запись боя, скинутой ему по просьбе.

— А ведь он с вами игрался, барышня! — Сразу после окончания записи, выделил тот.

— Да скажете тоже, Акакий Степанович! Мы по нему не раз попали, да и от ракет тот бегал как заяц.

— Не в этом дело, Катерина. Он использовал только меч, понимаешь? Небесный доспех третьего поколения, приходящийся младшим братом «Белому рыцарю», которого изрядно струхнувшие американцы прозвали тогда «Белая Смерть», просто взял и раскатал вас в рукопашной. И ведь это не прототип наших конкурентов, а полноценная боевая тройка от самой Шинононо. И у неё только меч? Тебе самой в это верится?

— Да не может быть он настолько круче! — с легким надрывом вдруг вскрикнула девушка.

На что взрослые мужчины дружно переглянулись и начали хохотать. Громко и искренне.

— Ох, Катька, Катька! Будет тебе от жизни наука, только успевай ловить.

Как говорится — если бы молодость знала…..

А высадив девушку возле жилого корпуса, Кнехтин подытожил:

— Катьку и её компанию гонять на тренировках до седьмого пота. Запись послать всем нашим — пусть думают. А по поводу билетов озадачим начальство. Благо, повод нам дали.

— Разрабатывать будем?

— Предельно аккуратно и только по линии сотрудничества. Силой пусть его пиндосы давят — этих не жалко.

— Злой ты, — скупо улыбнулся собеседник.

* * *

В общем оставшись одни, мы вернулись туда, откуда начали.

Собеседник недоумевал, что может мне предложить, я же точно знал чего хочу.

— Видити ли, уважаимый. Мне нужно не столько товар, сколько услуга.

— Поподробнее, пожалуйста! — мигом подобрался тот, кажется, начиная улавливать.

— Я недавно победил там одного. Понимаити о ком я, да? А как его утащили в лабораторию так и привет. А меня так не устраивает. Поэтому я предлагаю вот что: На первом этапе нашего сотрудничества, я смогу доставлять вам некоторое число вражеских обломков, а с вас требуется полный анализ. Без утайки, вранья и купюр. Если согласны — детали обговорим на встрече после турнира. Если нет — ну тогда я для вида куплю у вас потом какою-нить мелочь и расстанемся на этом.

— Я должен посоветоваться…

— Понимаю. У вас начальство, да и сами вы не в частной лавочке, да?

Понимающая ухмылка была мне наградой.

В общем предварительное согласие было получено и мы расстались. Пока я летел, улыбка сама собой наползала на лицо. Владельцам того крылатого недоразумения будет весело со всех сторон. Лишь бы времени хватило…

По прилёту я был встречен, обласкан, но сочтён неприемлемым из-за запаха табака. И всё было хорошо, пока раздевавшие меня девушки не нашли отпечаток помады на шее.

— Ичика! — С ласковым гневом уточнила белокурая фурия.

— Да?

— А что у тебя на шее?

— Бандитская пуля? — предположил я, ощущая как сгущается в воздухе.

— Ичика, а ты ничего нам рассказать не хочешь? — и так ласково пальцами по шее, когда коготки чуть-чуть царапают кожу. Сладкие мурашки и предупреждение в одном.

Встаю и мягко перехватив ладонь гляжу в недовольную синеву. Еще не буря, но где-то рядом. И когда наши глаза оказываются так близко, что кончики носа почти касаются друг, друга — легкий чмок в щёку и финальное:

— Все разговоры после душа!

После чего, сняв то немногое, что оставалось, топаю в царство кафеля и мыла. А уж после того, как все лишние запахи, следы и оттенки делают ручкой, выхожу из душа, где меня ждёт столик и две прекрасные сотрапезницы.

Салаты, суп с морепродуктами и мясо. Пока голод брал своё, обе красавицы просто следили за тем, как я ем, символично изображая участие. Но к десерту меня буквально осадили.

Претензии сводились к одному:

— Ты кобель и крутишь шашни! Наверняка там всех попробовал и вообще, как тебе не стыдно бросать нас одних!

Отбояриться удалось только после того, как вырезка из записи (бой и предварительная беседа возле дома) ушла к каждой на номер. А пока они знакомились с тактикой русской тройки, я успел доесть, переодеться, лечь в кровать и притвориться чучелком.

— Ичика!

— Да-да? — сквозь сытую дрёму отзываюсь на автопилоте.

— А они тебе ничего не предлагали? — пауза внезапно сгустившейся тишины намекала на нешуточный интерес.

— Было дело. Но я сказал «нет». Вы у меня лучше. Да и вас четверых мне за глаза… — повернувшись на бок, даю понять что аудиенция окончена. Но куда там!

Проявив беспечность в отговорке, я лишь пять минут наслаждался тишиной, как меня растолкали самым бесцеремонным образом — взгромоздившись сверху и выдернув клок волос из виска.

«Бодро и весело» восклицаю:

— Какого хрена?

Сидящая на мне Хоки, ласково положив руки мне на горло, вежливо попросила:

— Любимый, а четвёртая у нас кто? — судя по тяжести, вдавливающей меня в матрас, и глядящей из-за её плеча Сесилии, они взгромоздились вдвоём. Чтоб наверняка.

— Если я вам скажу — вы разболтаете. А там всё сложно.

— Да неужели?

— Без шуток — еще хуже, чем у Рин, а у той отец умер, да с мамой разлад.

Оставив в покое своего избранника, обе красавицы слезли и вышли на балкон, что дало мне пол часа тишины. Но стоило опять начать отходить ко сну, как те пролезли под одеяло, прижались и, коварно гладя по физиологии, опять разбудили молодой организм.

— Оримура-сан, мы даём тебе слово, что ни скажем никому без твоего разрешения, но ты должен рассказать нам всё, — Олькотт зашла с козырей.

— Должен? Серьезно? Даже если дал той слово что не расскажу никому?

— Ты нам веришь?

— В некотором роде, но ради одного доверия нельзя предавать другое.

— Ты хоть намекни…

И пока в общих чертах я не рассказал, что у нас «той» всё непросто и есть вариант что вообще ничего не будет, меня так и теребили по мелочи. Ну да пусть. После соревнований всё встанет на места.

Утро. Класс. Народ что-то смотрит с планшетов, глядит на меня и шепчется. Мои обе двое выглядят виноватыми, но идти на признание не торопятся. Ладно, на обеде узнаю, что там за проблема. И тут, еще звонок не возвестил о начале первого урока, как Мария входит в дверь и под внимательными взглядами класса приглашает меня к ректору на беседу.

Начался, блин, денёк!

— Здравствуй, дорогой! — едва я вошел в много раз виденный кабинет, как меня обняли и поцеловали. После чего, усадив за стол, ласково уточнили. — Ты не подскажешь, как там обороноспособность наших соседей? А то тут такой интересный ролик в сети академии гуляет, я прямо залюбовалась, как там один да с тремя…

«Так вот оно чего! Ох я им ухи то поотрываю!» — сохраняя невинный взгляд, я прикидывал масштабы интересного.

Но вслух лишь аккуратно уточнил.

— Ты о чём?

— О твоём бое с русскими. Кстати, откуда ты знаешь их язык?

— Самообразование рулит! Да и на торрентах искать как-то надо. Но ты не ответила — ко мне претензии есть?

— Кроме того, что ты прилетел в чужую страну как к себе домой, припёрся на военный остров и устроил драку с их погранцами? Как можно!

— Вот и чудненько. Кстати, на турнире будет тот, с кем я обговорил условия по соглашению, так что если всё сложится — то будет очень хорошо. А значит, претензий ни у кого нет!

С минуту она подумала. Хотя заданный вопрос был скорее риторическим.

— Что у них есть такого, чего нет здесь? Зачем вообще туда было лететь?

— Скажем так, в нашей академии мне кое-чего не додали.. — не отрываясь от яишинки, навожу тень на плетень.

— Ремня?!?

Кхм, так и подавиться недолго!

Посвятив пару минут молчаливому жеванию, будто нехотя, выдаю:

— С русскими всё будет чисто по-деловому. Официоз и ничего личного. Но я не думаю, что им захочется прокатить меня так же, как сделала родная академия.

..?!?

— Это я про недавние трофеи, солнце моё, — и передав инициативу, возвращаюсь к пирогу.

Поняли меня превратно.

— И вот из-за такой мелочи, как трофейные стволы, ты готов начать «дружбу» с ними? — с легким непониманием, обвиняюще уточнила моя красавица. — Ты, надеюсь, осознаёшь, что они постараются взять от тебя по максимуму? А доверять в той же мере, как нам, им будет нельзя?

Отставив опустевшее блюдце, откидываюсь на спинку кресла и начинаю загибать пальцы.

— Во-первых, упомянув трофеи я имел ввиду не стволы тех горе-похитителей, земля им стекловатой, а кое-что посущественнее. Конкретно, обломки того монструозного беспилотника, что были утащены в лабораторию сразу после боя, но на мои вопросы откуда этот «гигант» к нам припёрся и кто его собрал я так и не получил вразумительного ответа.

— Тебе не положено такое знать! — с уверенностью большого начальника отрубила она. — Это данные высшего уровня секретности.

— Вот именно поэтому, мои последующие трофеи будут ковырять не только тут, но и ТАМ. А то красиво выходит — умирать за академию можно, а вот узнать что там накопала экспертиза, ни-ни!

— Ичика, ты думаешь, что они будут с тобой честны? Полагаешь, что у тебя хватит силы призвать их к ответу, случись что?

— Полагаю, что да. Более того, за ними нет репутации кидал и им вряд ли захочется её получать.

— А если они рискнут? Что ты тогда будешь делать? А? — тонкий палец упёрся мне в грудь, вынуждая к ответу. — Расскажешь миру всё как есть?

— Как вариант. И тогда каждый пилот будет знать, что им верить нельзя. Хотя это еще «цветочки».

— В смысле? Причем тут цветы??

— Поговорка русских. Означает, что начало будет гораздо менее безобидным и легким, чем конец.

— То есть, случись что, ты будешь с ними… воевать? — прозвучавшее слово застыло в воздухе, словно морозная дымка. С предельно посерьезневшим лицом, моя собеседница обратилась в слух.

— Не хотелось бы. Но технически возможно. Ведь кто знает, во что мы вырастем? Белый Рыцарь мог спутники сшибать, как яблоки с дерева, да армии на ноль умножать, я же могу быть еще круче. Вот только, есть у меня пара мыслей насчёт того, что они вряд ли станут рушить наше партнёрство.

— И какие?

— Такие!

Теряя терпение, прекрасная половинка пригрозила:

— Любимый, не нарывайся! Я ведь пока еще твой ректор, смекаешь?

— О да! — облизнув взглядом шикарную фигуру, нахально соглашаюсь. — Такое не забыть.

И тут же сбросив маску наглого юнца, настраиваюсь на мирный лад.

— Саша, напомни пожалуйста, чей у меня доспех?

— Твой собственный, — в духе Кэпа раздалось в ответ.

— Кхм. Переформулирую суть — кто производитель?

— Шинононо старшая. Ручная работа, — не до конца понимая, куда я клоню, вновь угадала она.

— Правильно! И вот тут мы подходим к простому, но далеко идущему выводу. А именно, много ли та создала доспехов для других? Мало! Фактически по пальцам одной руки перечесть. Из тех, что я знаю, были самый первый прототип, потом Чифуювский агрегат, на котором она в Мондо-Гроссо отжигала, далее мой и отдельной песней идёт «Белый Рыцарь», от которого пиндосы отложили кирпича на две китайских стены. И вот представь на секундочку — допустим, русские меня кинули. А что дальше?

Я им больше не поверю — это раз! В академии, и не только, все узнают, какие они «молодцы», это два. Но главное — Табанэ, которая является другом нашей, с Чифую, семьи, между делом, будет поставлена в известность об их подлости и коварстве. А у неё память долгая! И спрашивается, зачем им такой головняк? А на худой конец, я тупо могу просто прилететь туда, забрать то, что ранее принёс и улететь. И хрен меня остановят.

— Хочешь начать войну?

— Ой, ли? Так уж и войну? На Японию из-за такой мелочи никто нападать не станет, сейчас не двадцатый век и мы достаточно сильны и независимы. Опять же, любой флот я утоплю как котят, НД у нас не воюют по причине паритета, а когда станет известно о первопричине, то США и компания изойдут на гуано, но докажут всем, что те сами виноваты и вообще нефиг! Так что, какой им смысл нарушать договор? Профит минимален, проблем на два вагона, а репутацию потом не отстирать и за сто лет. Не-ет, они с другой стороны зайдут! Я даже догадываюсь с какой.

— Отсюда поподробнее, пожалуйста, — мурлыкающая интонация буквально сквозила стальными нотками. Словно предупреждая, что если кое-кто будет тянуть, то информацию с него вытрясут.

— Ну ты у меня умная, сама догадаешься.

— Ичика!!

— А поцеловать? — с такой интонацией, за которую обычно дают подзатыльник, подначиваю в ответ. Но нервам моей первой леди позавидуют и стальные канаты!

Плавно поднявшись с кресла, она, недолго думая, устроилась у меня на коленях и с чувством произведя запрошенное действо, наградила меня долгим выжидающим взглядом.

— В общем и целом мне невзначай предложили расшириться.

— Это как? — неподдельно удивившись, сидящая на мне красавица завладела моим ухом и задумчиво его покрутила. — В плане финансов, что ли?

— В плане гарема. Им почему-то казалось, что семь лучше четырёх.

— Беречься тебе надо! — погладив меня по голове, с притворной тревогой произнесла она. — А то так и надорваться недолго!

— Потому я и сказал «нет», но вряд ли всё будет так легко. Кстати, как там наши соревнования? Всё по плану?

— Да, вполне.

— Весьма радует. А скажи мне по секрету, в академии ставки принимаются?

— Оримура-сан! Как лицо нашей академии…

Спустя полчаса…

— А вот и наше светило! Ну что же, вы Оримура-доно, заходите, заходите! — со свойственной ей неповторимостью, саркастически поприветствовала меня сестра. Мой приход в середине урока не оставил её равнодушной. Под смешки класса, я сел на своё место и уставился в окно. Оказывается у нас ставок не берут. Более того, корыстолюбие недостойно и вообще, как не стыдно!

Мде. Интересно, а те букмекеры уже всем растрезвонили или еще нет?

Но зато обед компенсировал мне все моральные издержки. Усевшись на нашем месте, мы, впятером, сначала обсудили всякое и разное. А после вводной беседы, я уточнил у своих красавиц, отчего данное им стало достоянием народа?

Посмурневший народ на разные голоса стал оправдываться.

Оказалось, виновата случайность!

Дело в том, что передавая файл Рин, девочки решили не заморачиваться с разбивкой для приватной связи (файл был крупноват, видите ли!) а просто передали его через сетевой обменник, где не пометили тот как личный. В итоге копия была ненадолго опубликована и кто-то оказался шустрей, чем они. А дальше процесс стал лавинообразным. И вот…

— Лады, — прерывая нестройный хор оправданий, хлопаю по столу, ставя точку. — Формально вы не виноваты, так как прямого запрета я не озвучил. Но на будущее. Если вы хотите, чтобы оно у нас было. Всё, что я вам даю или говорю, это вам и только вам, хорошо? Я не смогу быть с теми, кто считает, что дела семейные можно обсуждать с посторонними.

Понурившиеся девушки тут же воспряли духом и заверили, что это было в последний раз! Да и вообще, что плохого-то?

Действительно, фигня какая!

Тренировки тоже не подкачали — спросив разрешения у сенсэя, меня вызвала на поединок Лаура, и мы шесть раундов выясняли, кто из нас круче. Итог — четыре/два в пользу белого. Но это «еще ничего не значит»!

Ягодки же созрели к вечеру.

Вечер, крыша корпуса, драгоценные минуты одиночества на фоне заката, когда так хочется подумать о вечном… и тут звонок.

— Здравствуйте, Ичика-сан. Это Молотов беспокоит. Вам удобно говорить?

— Да, фполне. Что-то случилос, Молотоф-сан?

— Дело в том… В общем моё руководство хочет узнать, как вы отнесётесь к факту публикации нашей встречи в официальных СМИ? Без лишних имён, мест и дат. Просто короткий очерк о том, что с неофициальным визитом нас посетил самый выдающийся пилот академии… Провели дружеский матч… договорились о мире и сотрудничестве… ну и так далее.

— Понимаю, хе-хе. Хотите, что-б ваш заклятый друзья начали ломать голову и кусать локоти? Обозначаете первенство, так сказать?

— Вы очень проницательны, для вашего возраста.

— Чтожи, я не против. Но с одним уточнениим.

— Весь внимание.

— Кратко чиркните о предварительных договорёностях, но без уточнениев. Пускай думайют.

— Без проблем.

Далее было стандартное взаимное расшаркивание (впрочем, по-минимому) и на том всё.

Утро следующего дня, где-то между девятью и десятью. Кабинет ректора. Знакомое кресло.

На сервированном столике, между чашек и вазочек, аккуратно примостилась утренняя газета. Кричащий заголовок: «Тайные визиты Ичика-сана.» наводил на дурацкие мысли об адюльтере.

— А вот об этом ты подумал? — взяв газету в руки, Саша продемонстрировала мне её как полковое знамя. — О твоём визите теперь знает весь мир!

— Ужас какой… как дальше жить? Передай печенье, пожалуйста.

Просьба не нашла понимания.

— Ты понимаешь, что теперь к тебе будут вопросы? Притом на уровне госбезопасности?

Стараясь не расхохотаться, я посчитал в уме до ста и лишь потом ответил.

— Учитывая, что доспех исключительно мой. А человек я свободный. То пусть идут! Я без проблем пообщаюсь с любым визитёром. Выслушаю претензии, рассмотрю угрозы и предупреждения, объясню куда пойти. Даже проводить смогу. А вообще не волнуйся, это часть плана!

— К-какого плана? — хищно сузив глаза, моя прелесть начала скатывать газетку в трубочку. — Не поделишься?

— Да не волнуйся, мы тут с русскими кое-что замутили. А они походу дела чирканули статейку. Не без уведомления, кстати.

— То есть ты… знал?

— Угу. С самого начала… — замах я проморгал.

В общем, молока ей надо. За вредность. А то никаких газет не напасешься. Хотя постель нас помирила.

А после обеда меня с высоким визитом посетила делегация. Возглавлял её представительного вида мужчина средних лет, в должности аж помощника министра внутренней безопасности. Величина для нашей страны немалая.

— Здравствуйте, Ичика-сан!

— И вам здравствовать, эээ… Синдзи-сан, — рассмотрев протянутую визитку, ответил я. — Вы по делу, или как?

— Молодой человек, вы понимаете с кем говорите? — с явной угрозой в голосе отозвался, стоящий по правую руку от главного, тощий субчик в очках, чья узкая физиономия чем-то неуловимо напоминала крысу.

— Нет. А надо?…

Натолкнувшись на стену чужой самоуверенности, тот слегка надулся, будто собираясь выплеснуть на меня тазик праведного гнева (с крайне неожиданным для него результатом), но тут вмешался глава делегации. И действительно, зачем беседовать на публике?

Так что из коридора, мы, в сопровождении Марии, направили стопы в переговорную.

Для дебатов нам выделили малую залу в здании ректората, где за широким столом на двадцать персон мы смогли бы высказать друг другу всё, что накипело.

Пока «гости» глазели на меня, а я по сторонам (очень уж красиво было всё обставлено, одни панно из дерева чего стоили), к нам присоединились еще двое. Видимо Саша быстро додумалась, что оставить меня с визитёрами наедине, это быстро обеспечить тем массу незабываемых впечатлений, поэтому ко мне, в качестве поддержки (и что уж кривить — присмотра) она направила свою секретаршу и уже знакомую мне юристку.

Тян сели по обе стороны от меня и таким образом мы стали равны.

Три на три. Хоть в кёрлинг играй.

Первым взял слово оппозиционный лидер. Представив себя, как второго помощника министра государственной безопасности Японии (по сути, зам), Синдзи Нагато коротко расписал своих спутников. Очкарик оказался его помощником, а стройная дама чуть-чуть за тридцать, с холодным взглядом и тонкими поджатыми губами — ассистенткой. Хотя я готов был побиться об заклад, что под её мешковатым костюмом скрывается тренированное тело секюрити, а в удерживаемой сумочке лежит ствол.

Как только тот закончил вводную я коротко представил свою группу поддержки и мы начали. Говорить опять начал он.

Этот хитрый дядя первым делом похвалил меня за проявленную ранее смелость, правда, слегка посетовав, что я не ношу заслуженную награду. А после тот сказал, что хотя он и понимает жажду юности быть независимой и бунтующей, но воспитание и уважение к старшим не менее важно и не менее ценно. Далее выждав паузу, этот театрал из мира политики витиевато поинтересовался «не будет ли любезен многоуважаемый джинн…» пояснить по визиту к нашим замечательным соседям.

Я был краток.

— По делам надо было. Чисто личное. Но в целом — всё хорошо, спасибо.

И всем видом показываю, что данный ответ это максимум, который доступен, а значит пора ему отчаливать. Но тут в дело вступил помощник помощника, и атмосфера в зале заискрилась как дуговая сварка.

— Молодой человек. — Сказал этот четырёхглазый родственник хрена, демонстративно поправляя очки на носу. — Вы видимо не совсем понимаете сложившуюся ситуацию. Так давайте я вам объясню…

За пятнадцать минут его монолога мне в формально вежливой, но достаточно резкой форме дали понять, что я охамевший и зарвавшийся малолетний дебил, который только и делает, что ищет приключения на свою жопу. А также, что я должен слушать старших и делать, что умные люди говорят, а не выдрючиваться, как пьяный выхухоль в джакузи.

Я же, восхищённый глубиной мысли оратора (или орателя?) с умным лицом кивал, периодически поддакивая в стиле «от эта да!», а когда тот закончил на помпезной ноте, с превосходством устремив на меня свой взгляд, то главе делегации достался простой вопрос:

— А надо то вам чего?

Распинавшийся ранее очкарик ощутимо бомбанул и чуть было не сорвался, но к несчастью шеф его в одно слово заткнул и взял инициативу сам.

Суть же претензий была проста — им хотелось знать о моём договоре с русскими, так как они (судя с их слов) опасались что бы меня не «затянули в водоворот интриг». Хотя мой циничный взгляд подсказывал мне, что им просто было ссыкотно от одной мысли о том, что моим новым партнёрам я могу передать что-то от щедрот. А те, в свою очередь, не преминут воспользоваться полученными знаниями и значительно улучшат своё доспехостроение.

Так я собственно и сказал. Хотя и был дипломатичен по максимуму — так троллинг тоньше.

Не моргнувший глазом оппонент тут же похвалил меня за проницательность и начал затирать, что в данном вопросе помощь старших товарищей ну просто неоценима. А они не смогут помочь, если не будут знать вообще всё и прямо вот щас. Любуясь на то, как красиво человек умеет выдавать свои желания за чужую выгоду, я дал ему закончить.

Кивнул многозначительно.

И сказав: «Я подумаю над вашей просьбой, всего вам хорошего», — вышел из комнаты.

Судя по провожавшей меня тишине, такого они не ожидали.

Нагнавшую меня Марию я удостоил несколько большего ответа.

— Ичика-сан, вы понимаете кому вы сейчас отказали?

— Да, Мария-сан. Вполне.

— А последствия вы осознаёте?

— Более чем. Но того кто гнётся рано или поздно согнут до перелома. Так что васаби им в обе суси, а не чистосердечное. Тем более что если я даже Саше ни слова, то им то с чего?

Араши хоть и постаралась немного сгладить неловкий момент, но Синдзи-сан опередил, сказав, что, возможно, они были слишком резки с юношей, после чего, раскланявшись, делегация покинула зал.

А позже в машине, что была защищена от прослушки со всех сторон, состоялся совершенно иной разговор.

— Ваши мнения, коллеги?

— Бравада очень достоверная, Нагато-сан. Я бы сказала — почти натуральная. Вот только натуру не скроешь. Он гораздо опаснее и умнее чем хочет казаться, что обычно подросткам не свойственно. К примеру то, что у меня в сумочке был станнер он сразу понял и сидел так, чтобы сходу призвать меч и рубануть наверняка. Те из наших, кто считает его охамевшим от безнаказанности звёздным мальчиком просто не видят глубже маски.

— А ты что думаешь, Иши?

— Ну как вам сказать, Синдзи-сэмпай. Я ценю и уважаю проницательность Аой-тян (та от такого обращения чуть пождала губки и слегка прищурилась), но даже ей не следует драматизировать. Да наглый, да смелый, к тому же готов воевать с кем угодно и авторитетов ему нет. Но в целом великовозрастный ребёнок как он есть.

— Тогда я советую вам, Иши. кун, попытаться надавить на него всерьез, — тут же вернула шпильку сидящая через собеседника дама. — И вы на своей шкуре испытаете всю глубину ваших заблуждений.

— Тихо, дорогие мои! Мы уже не студенты, поэтому давайте без драк. Лучше прикинем, что ему смогли предложить они. Да такого, чтобы не нашлось тут.

— Услугу, — сходу припечатала ведущая отдела аналитики по делам НД. — Денег у него теперь валом. Барышень и то больше двух. А слава и почёт ему даром не нужны. Значит остаётся что-то, чего ему не дадут здесь, но с радостью предложат там.

— В обмен на данные о белой броне, конечно же, — утвердительно добавил очкарик.

— Видишь ли Иши, ты слабо представляешь себе натуру этого юноши, — в голосе дамы слышалось превосходство. — Он собственник до мозга костей и реально важного не отдаст даже краешком. Значит это нечто, чем готов поступиться он, и что пригодилось бы им. Если бы мы знали что это, то тогда и в беседе не было бы нужды…

А когда двое остались одни, Синдзи-сан уточнил.

— Аой, ты уверена?

— Я не так проницательна как многоуважаемая Кларисса Пассаторе, но тоже не слепа. Этому «мальчику» только дай повод и он утопит врагов в крови, а маска способна обмануть лишь таких как Иши.

— И что же нам делать?

— Дождаться турнира. Я была бы не против сама побеседовать с теми русскими. Может, что и прояснится. А пока я прошу вас, Синдзи-сэмпай, удержать своих людей от любых необдуманных действий. Особенно таких как Иши.

— Учту.

В общем, хорошо что хорошо кончается. Пусть даже меня и «повоспитывали» сначала Саша, потом сестра и под конец была вялая попытка от моих красавиц, беседа с которыми дошла до боя подушками.

Но это мелочи.

Главное что турнир скоро.

К слову о нём, родимом. Меня, как лицо группы, старосту и вообще стрелочника, назначили прочесть торжественную речь (хорошо хоть сочинять не пришлось) перед гостями и участниками. А чтобы фальшиво не звучало — дали мне Клару в помощь.

Психологиня, вкогтившись в такую шикарную возможность, устроила мне натуральный тренинг по говорильне. А сама только ножки не свесила.

— Ичика, ну что это за речь? — витийствовала психоняша, распекая меня в своей гостиной (работать в её кабинете мы не могли, так как от комментариев сестры тут же начинался спор). — Ты ведь не о смерти ненавистного дядюшки рассуждаешь, а приветствуешь гостей и участников. Где твои позитивные эмоции?

— Я не публичная персона.

— На да, ну да!

Переспорить её было так же легко, как играть в гляделки с зеркалом.

Но и я не сдавался.

По самому тексту была масса замечаний (первоначально тот был излишне слащав), и споров, так что многие детали мы переделали. А опосля еще пары часов я уже мог практически дословно рассказать про «Дорогие гости и учащиеся!».

Правда, это оказалась лишь первая часть урока. Второй частью шел фуршет. Конкретнее, гости.

Если в вилках и ложках я уже не путался (Спасибо Саше), то вот с уважением к власти у меня было проблематично. Его тупо не завезли.

Сама проблема была даже не с формальной вежливостью (это то запросто), а с тем, что положено напоказ испытывать японскому юноше моих лет перед власть имущими: робостью, подобострастием, заискиванием.

И этого во мне не было, хоть тресни!

Власть, по моему мнению, это не более чем зажравшаяся обслуга, что должна постоянно чувствовать ласковые руки народа на своём горле. А с учётом того, что «государство мне не родственник», получалась просто песня.

Мы оба понимали, что при появлении любой фигни в мою сторону, любой сановный муж, или же крупный бизнесмен запросто получит гораздо больше, чем ожидал. Как минимум — узнает о себе много нового. Но, не желая слушать эту карусель по третьему разу, я таки пообещал, не моргнув карим глазом, что первым выступать не стану.

На том и порешили.

Дальше была возня с классом. Но там легче.

Пары уже определены. Скатанность у них на приемлемом уровне, а соревновательный процесс проконтролируют и без меня. Единственное, что потребовали в виде просьбы (из разряда строго обязательных), так это вмешаться, если что-то будет не так. Ну, это само собой.

Нервотрёпка пришла откуда не ждали. Моя парочка, вернее уже троица, решила показать зубки.

Итак: вечер, купальни, Рин, Хоки и Сесилия вместе со мной в общем зале.

Сижу в воде, опираясь спиной на бортик бассейна, и с помощью обруча проверяю почту (присылали сотнями!).

Ничто, как говорится, не предвещало.

Хоки, прислонившись тёплым боком и завладев правой рукой, млела с закрытыми глазами. Сесилия, перебирая бутылочки на пристенной стойке с шампунями, что-то мурлыкала себе под нос. Рин, раскинувшись на воде, словно морская звезда, дрейфовала по центру водоёма. Хоть картину пиши.

И в этот прекрасный момент, когда подошедшая сзади блондинка начала вдумчиво намыливать мне голову какой-то пахнущей травами жидкостью, невзначай прозвучало:

— Рин-сан, а вы случайно не в курсе, кто у Ичики четвёртая девушка?

Китаянка тут же ушла под воду. Хоки встрепенулась и посмотрела на подругу, а у меня дёрнулся глаз. Вечер мигом наполнился бодростью и предвкушением.

— Кха-кха, что???!!! — Оплёвываясь от новости, всплывшая девушка сделала круглые глаза.

— Да как тебе сказать, мы тут недавно пообщались с нашим «главой семьи» и он порадовал тем, что нас уже больше чем трое. Правда, на вопрос о том, кто же наша новая подруга тот ничего не сказал. Так может, вы знаете?

Решив не тратить слов напрасно, обнажённая грация ловко развернулась в воде и резвыми гребками пошла прямо на меня. Подплыв с самым решительным видом, мелкая бестия взгромоздилась с ногами и чуть привстав, так чтобы глаза были на одном уровне, пригвоздила:

— Ичика, ты обязан нам всё рассказать! — а руки на плечах, видимо, чтобы не убёг.

— Угу! Бегу и волосы назад! — меланхолично отвечаю, воздев глаза к потолку.

Фольклор не нашел понимания.

— Ичика, не зли меня!

— А то что? Прямо здесь подерёмся?? Они вон тоже думали, что с меня можно силой вытряси, — кивок в сторону Хоки и Сесилии. — И где результат?

Пока китайская егоза собиралась с мыслями (ну или прикидывала как перейти от слов к делу), вместо угроз начались уговоры.

— Но ведь так же нельзя! Ичика-сан, вы ведь сами неоднократно говорили, что в отношениях должно быть доверие и искренность, — сев в воду слева от меня, белокурая нимфа тут же завладела оставшейся конечностью. — А сами нас обманываете!

И всё вежливо, с мольбой и на «вы». Мама дорогая, какой у нас актёрский талант затесался!

— В чем? — с удивлением оглядываю всех троих, будто вижу впервые. — Я разве вам говорил или обещал что кроме вас ни с кем? Тем более, что это не интрижка на одну ночь, там всё непросто…

— Ты говорил что любишь… — завела было Хоки, но эту песню я уже знал.

— Люблю. И не брошу. Вот только диктовать мне условия не будет никто. Ни до свадьбы. Ни после.

Услышав про свадьбу, те сначала обрадованно заулыбались, после чего, сходу поменяли стратегию.

Заводилой как всегда осталась англичанка (интриговать у них в крови).

— Но мы ведь должны с ней познакомиться? — тут же посетовала белокурая интриганка. — А то вдруг характером не сойдемся?

Да, да, да! Так я и понял!

— Промеж нас, скажем так, уговор. И раскрывать её личность до того как она сделает это сама, это нарушить тот с моей стороны.

— Ты хоть намекни, — ёрзающая Рин мешала сосредоточиться. — Ну позязя!

— Мммм, — она вашего возраста. Умна, мила, красива, умеет готовить и имеет непростую судьбу, как и все вы. А общее горе роднит, не находите?

И попробуйте угадать!

А пока, отплывшие чтобы пошушукаться, Хоки и Сесилия оставили меня ненадолго наедине, Рин доёрзалась окончательно.

Взбодрённый близостью молодого тела, организм дал понять, что ему тоже хочется. Прямо вынь да положь. Но был, что называется, нюанс.

— Рин, у тебя таблетки есть?

— Какие? — Сидящая на моих бёдрах девушка вынырнула из размышлений, уставившись на меня с искренним непониманием.

— Ну не от кашля. Факт, — намекающе скашиваю глаза вниз. Через секунду та краснеет и, отрывисто кивнув, покидает бассейн. Впрочем, ненадолго.

Желанное средство было неподалёку — в её рундучке с косметикой (или как там эта квадратная сумочка называется).

И только та уселась обратно, как я притянул её к себе и с поцелуем проскользнул внутрь. Кажущаяся хрупкость не мешала ей быть цепкой и сильной, так что, не нарушая общей тишины, мы плавно слились воедино. Мягкие движения и отсутствие вскриков позволили нам тихонько делать своё дело пару минут, пока обернувшаяся Сесилия не привлекла внимание подруги, после чего, подплыв поближе, они стали с интересом наблюдать за развязкой. После которой, пока Рин переводила дыхание, она всецело завладели мной. И судя по тому, как та на нас смотрела, пока мы втроём придавались разврату — четрырёхспальная кровать скоро станет насущной необходимостью.

Но не будем забегать вперёд.

Глава 35. Кино и немцы

Ночь.

Улица.

Фонарь.

Прогулка.

Я бодр, свеж и зол как чёрт!

Нет ну серьезно! Пять утра это уже перебор. А ведь это только начало дня. И да-да! Он таки наступил. День нашего турнира.

Сегодня, и на протяжении еще двух дней, в академии пройдут квалификационные бои для учащихся. И каждый постарается показать всё что может, так как результаты боёв засчитываются как главный практикум за год и входят в диплом. Особенно будут усердствовать выпускницы, так как хорошие выпускные бои это половина «стоимости» диплома.

Но первым делом Чифую подняла меня ни свет, ни заря и вручила списки гостей (самых-самых) и методичку от Саши с последними правками. После чего обняв, поцеловав (в лоб) и пообещав «Если что, то еще как!», отпустила обратно. Как она мило выразилась — «поспать еще часик»!

В общем — ну их нафиг этих интриганок. Небо зовёт! Но уже через два чала стали прибывать первые гости и меня попросили на землю.

И кто у нас первыми в семь ноль-ноль припёрся? Правильно, журналисты!

Эти неугомонные товарищи приехали такой толпой, что пяти автобусов не хватило. А учитывая, что всю их технику просвечивали, а их самих прогнали через сканер, то многие прибыли заранее и даже успели организовать очередь.

Но стоило только оказаться на желанной земле, как рраз и нету! Разошедшиеся по территории борзописцы мигом слились с окружающим ландшафтом и начали снимать академию так, словно не видели никогда.

Естественно, каждый встреченный ими работник или ученик не избежал назойливого внимания, но во внутренние постройки им вход был заказан (штраф — пожизненный запрет на посещение им и санкции их конторе), так что тонкая дверь нашей столовой надёжно отсекла меня от их вечного «всего пару слов…».

Вслед за ними подтянулись первые гости их тех, кто живёт недалеко, а встаёт рано. Мои два «боевых камрада» в том числе.

Как их увидел — маму вспомнил.

Вот уж кто не останется незамеченным в толпе.

Мацуда прибыл в японском стиле — темно-коричневое кимоно с минимумом орнаментов, веер, кеды. А вот «старый лис» был в костюме-тройке, лакированных туфлях, шляпе и с тросточкой. Прикид а-ля джентльмен. Вот только вряд ли те носят вещи насыщенно-белого цвета с искрой.

На контрасте с темным кимоно его корефана смотрелось афигительно. Само собой, такую компанию не могли обойти стороной!

Но обо всё по порядку.

Веселье у этой парочки началось ещё со входа. Стоило таким красивым приехать на КПП и предъявить именные билеты, как сотрудницы немного опухли, после чего, прогнав бумажки по сканеру раз наверное — надцать, не придумали ничего умнее как вызвать меня.

Типа: «Тут к нам припёрлись, какие-то. Говорят, что от вас!».

Главное, когда девушки из академии по своим пропускам приглашают кого-то левого, но богатого, то это нормуль. Некоторые воротилы чуть ли не каждый год так катаются. А вот как с моими билетами пришли двое (у меня те даже по цвету отличались от стандартных), так сразу «придите, подтвердите!». Можно подумать, что у меня эти билеты кто-то бы смог забрать.

Впрочем, фиг с ним, пререкаться дольше буду.

Пришел. Увидел. Подтвердил. Главное, пока не кого рядом не было я успел их предупредить, что обо мне ни слова сверху официальной легенды. По которой я у них постоянный клиент.

А потом мы начали «обозревать окрестности». Первым делом показал им главное — где у нас еда, вода и места для отдыха. Далее настала очередь парка, главной площади и гостевых зон. И пускай каждому из гостей выдали по брошюре, живое общение всяко лучше. Заодно объяснил, куда вообще лучше не лезть, чтобы мне не пришлось потом ругаться с безопасниками. В ходе прогулки, пока мы направлялись к будущему месту заруб, одна ушлая репортёрша и её оператор пристроились рядом и попытались взять интервью. Но наткнувшись на полный игнор, пристроились в хвост и так и шли метрах в трёх, до самых дверей. Нам же предстояло самое интересное — главная арена академии.

На месте я без проблем провёл своих товарищей на трибуны и показал где лучшие места. В вип-ложу, ясно, их не пустят. Но и без этого было неплохо.

Соблюдая инструкции, к нам, как к единственным людям на безлюдных трибунах, подошли из охраны.

— Ичика-сан а что вы тут делаете? — миловидная женщина в форме строго глядела прямо в глаза.

— Показываю гостям трибуну, а что?

— А вы знаете, что это вообще-то против правил?

И стоит такая, улыбается.

— Юрико-сан, — глядя на бейдж, белоснежно лыблюсь в ответ. — Всё в порядке. Мне можно!

— Да неужели? И им тоже??

— Они со мной. Еще вопросы?

— Ичика-сан, может нам стоит? — начал старый мастер.

— Не стоит. Девочка так флиртует. У нас это норма. Так вот, что касается арены…

В общем я дорассказал им всё, а сопровождавшая нас хвостиком молодая женщина всю дорогу молчала с заговорщицким видом.

После лекции мы расстались — им гулять, мне готовиться. Кроме того, начали прибывать официалы и крупный бизнес.

— Здравствйте товрищ Молотов! — увидев старого знакомого я первым подошел поздороваться. Тот протянул руку, но стоило мне её пожать, как вокруг, словно по команде защёлкали вспышки. Эти заразы всё-таки не упустили свой шанс.

С уже знакомым мне представителем русских, помимо его ассистентки, был еще один мужчина лет тридцати. Молчаливый брюнет с тонкими губами и невыразительными блекло-серыми глазами, именовался Борисом Николаевичем Сумкиным, а представлен был как один из инженеров по разработке вспомогательных систем на НД. Уж не знаю, в какой он реально должности (или звании), но пять минут беседы чётко дали понять что по доспехам тот шарит отменно.

А пока мы общались, демонстративно показавшийся неподалёку Синдзи-сан сделал мне ручкой. Судя по многозначительному лицу его ассистентки — без знакомства мы не обойдёмся.

Впрочем фиг с ним.

Наступало время веселья!

Но первым делом вводная. Когда заполнились трибуны и гости академии устремили свои взоры на арену, мне, стоящему в её центре, дали слово.

— Дорогие гости и учащиеся Международной небесной академии…

Кларисса Пассаторе. Вип ложа.

Выслушав массу фальшивых комплиментов и будучи с ног до головы облизанной чужими взглядами, психологиня наблюдала.

Нарушив тишину, белоснежной фигурой на желтом песке стоял и вещал Оримура Ичика и его речь была точь-в-точь как по бумажке. Вот только тон и лицо… Так выражают не радость от гостей, а приветствуют надвигающегося врага, чтобы в следующую секунду врубиться в его ряды, отсекая головы и прорубая доспехи.

И хотя народ по окончании похлопал, у её соседей на лицах было непонимание. А ведь он уже что-то знает, гад мелкий!

После выступления. Нижние залы для участников боёв.

— Ты что там устроил, гад такой? — распиналась моя родственница, тыча мне пальцем в грудь? — Что это еще за «пусть победит лучший?»

— Решил малость сымпровизировать… разве плохо? И вообще, я этого не просил!

— После того как ты поприветствовал гостей, я сомневаюсь что тебя вообще больше пригласят выступать от лица академии. Разве что ультиматумы врагу зачитывать. А теперь марш на арену!

Первый бой, как чувствовал, не обошелся без меня. Противники — Сакура-тян и Кагоме-тян на «Стальных духах». Чисто на разогрев.

Сигнал, ускорение и первый удар высекает искры из чужого клинка. Вместо того, чтобы чиркнуть каждую по разу, я решил дать тем показать себя. Как знал! По первоначальному замыслу, Хоки должна была чуть-чуть измотать соперницу, после чего оттянуть Кагоме-тян на меня, а сама чуть-чуть подождать. Понятно, что гордая наследница самураев чуть-чуть упиралась, слегка торговалась, а под конец еще и вредничала.

Но каков итог!

Загнавшая меня в оборону (как ей казалось) Сакура, получив поддержку от подруги вдвое усилила натиск, и когда они, окончательно уверовав в победу, разделились и зашли с двух сторон, я в нужный момент дёрнул вверх, позволив им влепиться друг в друга с разгону, после чего перевернувшись вниз головой, рухнул прямо на них. Синий росчерк, щиты в ноль. Приехали!

Ор толпы, вспышки камер, поднятый над головой клинок. Начало положено.

— Ваш воспитанник весьма впечатляет, Ивамото-сан. Как и его доспех.

Худощавый брюнет с изрядной долей седины, сделал в сторону ректора короткий кивок. Проницательный взгляд серых глаз, тонкий аристократический нос на холёном лице и непринуждённая осанка выдавали в нем того, кого во Франции было принято именовать «новой аристократией». Богатый, знаменитый, надменный. Отец Шарлотты собственной персоной.

— Они друг другу под стать, Дюнуа-сан. — Утвердительно кивнув, согласилась ректор. — Кстати, как ваши успехи в третьем поколении?

— Пока что скромны. Но мы не теряем надежды и трудимся изо всех сил. Но давайте вернёмся к «Белой Броне», её ведь так называют?…

Далее настала очередь подруг.

Сначала Рин и её напарница показали чудеса ближнего боя, буквально втоптав соперников в землю. Потом, спустя несколько боёв, английская тройка, под управлением Сесилии и её «напарник» продемонстрировали как можно побеждать, заливая противника шквалом пуль и лучей с безопасной дистанции. А когда те «отстрелялись», через два боя на поле вышла Лаура.

Судя по тому, как они переглядывались с Нохотоке, пониманием там и не пахло. Впрочем, горбатого могила исправит. Бравирующая немка даже и думать не хотела о каком либо групповом взаимодействии, впрочем это не помешало ей уверенно раскатать обеих соперниц по полю. Одну в рукопашной, другую из пушки. После чего, эта мелочь показательно указала на меня пальцем, давая понять что «Ты следующий!».

Пары Рин и Сесилии тоже не подкачали. Итог — все доспехи — тройки дошли до полуфинала. Но уже в нём состоялся бой, который меня изрядно заставил понервничать.

С первой же схваткой, Рин и Сесилия вышли друг против друга.

Глядя на своих красавиц, готовящихся к битве друг против друга, я отчётливо ловил себя на мысли, что желание вмешаться и прекратить это безобразие было практически осязаемым. Но разум восторжествовал и, прижимая к себе Хоки-тян, я смотрел на то, как обладательницы прототипных троек готовятся вломить друг другу от всего сердца.

Сигнал и все сорвались с мест.

Началось ожидаемо — Рин пошла на Сесилию, а Шарлотта с Хильдой стали меряться рафалями. Ввиду очень высокой манёвренности и неплохой скорости, догнать обладательницу «Синих Слёз» сопернице так и не удалось, но пока они гонялись друг за другом, Шарлотта победила.

Сильная и вёрткая Хильда попалась на уловку со щитом, исполненную с филигранной точностью. На второй минуте, когда Шарлотта, отступая под натиском, вдруг перешла к глухой обороне и закрылась ростовым щитом, соперница решила повторить мой таранный манёвр и резко пошла в лобовую. Но когда ей оставалась всего ничего, французская пилотесса отозвала щит, качнулась в строну, а скрытый до последнего дробовик буквально разорвал пролетевшую мимо соперницу в клочья. Лишенная защиты, обладательница синего Рафаля молча приняла поражение и удалилась с поля.

Рин осталась против двоих.

И вот тут уже сделала ошибку другая сторона.

Ощущая своё преимущество, девочки решили взять китаянку в клещи. Вот только зря Шарлотта решила воспользоваться тем же дробовиком. Стоило ей приблизиться на дистанцию поражения, как сдвоенный залп компрессионных пушек крутанул её, как ветер листья, а удары скимитара довершили дело. Итог — две тройки остались одни. И дальнейшая дуэль напоминала игру в догонялки, где с небольшим перевесом победила мисс Олькотт.

Лучась от удовольствия, белокурая няшка с улыбкой выслушала объявление о своей победе, после чего полетела делиться радостью. Буквально повиснув на мне, та не стесняясь окружающих нас девчонок рассказывала как она счастлива и что надо это отметить. Но в обсуждении грядущего торжества мы не ушли слишком далеко. Отсеяв половины участников, внёс свой вклад. Лаура и я были объявлены как следующие, публика замерла в предвкушении.

— Вы думаете, что у неё есть шансы в схватке с ним?

— Оо, не беспокойтесь герр Молотофф, ей есть что показать.

Молча выслушав начальный сигнал, я даже не думал двигаться с места. Поединок взглядов затянул нас целиком.

Ненависть, жажда реванша, непререкаемая уверенность в собственной правоте, обида — все скопившиеся ко мне чувства буквально светились багровым из её глаза. Девочка была искренне уверена, что одолев меня, она разрубит этот узел проблем. Вот только нападать не спешила.

Чуть позади, по правую руку, безмолвно зависла Хоки. Помня наказ, она готовилась оттянуть на себя Хоннэ, которая молча и неторопливо… ела.

Располагаясь поодаль от своей временной партнёрши, та не стала терять время попусту и, достав какой-то свёрточек белого цвета, принялась активно его потреблять. Видя мой изумлённый взгляд, немка обернулась и также удивлённо позалипав пару секунд, выдала:

— Нохотоке, хватит жрать!

— Угу! — покивала та, не прерывая своего процесса.

Дернув щекой, та отвернулась от горе-напарницы, но заскучать ей не пришлось. Я сделал шаг вперёд.

Призыв клинка, режимы на максимум, гиперсенсор в пол до упора — «Ну, держись»! Судя по тому, как та мгновенно призвала клинки — хватать полем меня не станут. А вот артиллерия совсем другое дело — отщелкивая барабаном, та почти мгновенно высадила четыре заряда мимо, а потом два почти в упор, но тщетно. Клинки с басовитым гудением столкнулись и мы начали давить друг друга силой.

Чуть поодаль.

— Хоки отстань, я не доела! — выглядывая из-за ростового щита, как белочка из дупла, любительница покемонов ловко орудовала второй рукой, то и дело прикладываясь к кульку.

— Хоннэ, а ты не забыла, зачем мы вообще тут собрались?

— Посмотреть как Ичика вломит этой дуре! Ну и поболеть за него!

— Эм-м… а ты разве не хочешь её поддержать? — неподдельно удивилась мечница, откровенно растерявшись от такой реакции.

— Еще чего! Ичи её всё равно раскатает, и поделом! А я не такая, я за старосту. И вообще, может он меня к вам возьмёт?

— Мечтай!

— Да ты не дуйся. Хочешь конфетку?

— «Рукалицо»…

Разорвав сцепку, я добавил с ноги и потом резким выпадом достал её в предплечье. Левый клинок погас.

— Как в старые добрые времена, да, Лаура?

— Без своего доспеха ты бы и минуты против меня не продержался! — огрызалась та, отступая под натиском, отмахиваясь уцелевшим клинком.

— Как и все мы, драгоценная моя. И не оглядывайся к Нохотоке, этот спор лишь между нами.

— Ты и представить не можешь, как я тебя ненавижу! — с резким взрыком выкрикнула она, дав залп тросиками с обеих наплечников. А в тот момент, когда я закрутив мельницу, связывал летящие на меня клинки, та добавила с плеча. Артиллерийский снаряд, выпущенный в упор, оторвал мне почти половину мощности щита, попутно разбросав нас в разные стороны.

Но эта злыдня опомнилась первой, отчего остальные снаряды пошли строго по цели. Вернее сразу по двум. Единственное что я успел, это на пределе возможностей, сбить серпами три из пяти, но оставшиеся два попали прямо в девочек. Краткий миг показался вечностью, но когда из рассеявшегося облака взрывов я увидел двух невредимых, хоть и изрядно просевших по щиту красавиц, ледяные когти ужаса отпустили моё сердце.

— Бодевиг, ты за это заплатишь!

— Жду не дождусь, — и улыбается.

Рывок, замах, без прицеливаний пущенный серп слизывает плечевую пушку вместе с наплечником, а сияющий сапфиром клинок сносит щит до нуля.

Когти хватают девичью шею.

— Ну что, курва? Отвоевалась?!?

— Арггхх… я… я… ттебя…

Я не слышал как громогласный голос с трибун назвал меня победителем и как он же потребовал отпустить чужую шею. Не было мне дела и до голосов любимых красавиц.

Всё что я видел, так это как сменив цвет на тёмно-серый её доспех впитал в себя пилота и разросся вдвое.

Глядя на колоссальную фигуру более шести метров высотой, я только и успел поднять меч, как выросший из её руки клинок упал на меня, будто каменный свод. Желающая победы любой ценой, немка пустила в ход последний козырь.

— Все назад! — только и успел крикнуть я, выдерживая чужой натиск.

В первый миг я только и мог, что начать пятиться под градом ударов, от которых басовито звенел клинок, да наливались каменной усталостью руки. Но выстояв в первый натиск, стало ясно, что у страха глаза велики.

Да быстрая, да сильная, но хоть её техника и была репликой со стиля Чифую, вот только механическое воспроизведение отличалось от оригинала, как уличная шарманка от стейнвейвского рояля. Безликой фигуре, возвышающейся надо мной почти вдвое, не хватало той неуловимой лёгкости и стремительной грации, что позволяли сестре виртуозно импровизировать на ходу, мгновенно перетекая из одних стилей в другие. В общем наш бой был классическим — сила против силы.

Тем временем, на аренах творился сумбур и балаган.

Вначале, когда доспех Лауры разросся и поглотил пилота, с главной трибуны резко начали вещать про эвакуацию, нижние части лож позакрывали бронепереборками, а щит вокруг поля уплотнился раза так в два. Но любопытный народ и не подумал расходиться.

Как же!

«Там Оримура с этой чувырлой бьётся, а мы убежим и ничего не увидим!»

В общем, поняв, что никто не желает расходиться, сидящая на трибуне сестра зашла с другого бока. На арену прибыли Рафали из поисково-спасательной службы.

Две четвёрки действовали слаженно и быстро. Нижние, прикрываясь ростовыми щитами, обступили противника со всех сторон, тогда как верхние, взяв снайперки, прикрывали наземную команду сверху.

— Ичика-сан, в сторону! — не терпящим возражений тоном распорядилась рослая японка лет двадцати трёх.

— Разрешите бегом? — а сам рывком вперёд.

Пока я теснил Лауру, эти горе-спасительницы не придумали ничего умнее как зайти ей со спины. Та не стала отказываться и, схватив одну из них за плечо, резко кинула её в меня как шимпанзе — енота.

Бум! Звонко пришлось зелёным по белому!

— Да йоб ваш имат! — восторженно прилетело в ответ.

А пока я был занят, Лаура в четыре удара зарубила наземную тройку, после чего, выросшим из ладони хлыстом, притянула четвёртую. Замах. Удар. Перед лицом зажмурившейся молодой женщины сталкиваются два клинка.

— Только вас, дур, мне и не хватало! — сдавленным от напряжения голосом отозвался её спаситель.

— У-у н-нас приказ! — чуть заикаясь отозвалась та. Судя по расширенным зрачкам, — проняло её до самого донышка.

— Забирай вырубленных, да валите отсюда. Справлюсь сам.

Впрочем, и без этого было ясно, что эта тварь была недосягаемо быстра для двоек.

А пока изрядно прореженные девушки собирали своих соратниц, мы кружились друг с другом по арене.

И тут, в самой середине виража, приходит сообщение:

«Пороговые значения зафиксированы. Активировать вторую стадию?»

И я отвлекаюсь. Буквально на секунду, но этого хватает, чтобы в брешь внимания проскользнул вражий пинок. Харроший такой пендель. От ноги, что почти с меня.

Небо с землей два раза поменялись местами, а вдогонку прилетело от чужого меча. Мой щит, напоследок полыхнув бледно-синим, истаял. И что-то тёплое потекло по левой щеке вниз. Карминовой струйкой заливая плечо.

«Ну сука, ну погоди!» — мысленно пообещал я, в последний момент отражая летящий в голову удар. Судя по приборам, до возобновления щита оставалось меньше пол-минуты.

«Ичика, немедленно уходи!» — забеспокоилась сестра из громкоговорильников. Но куда там! Вошедшему в раж, рассудок не указ. Так что показав в сторону трибун классический средний палец, я радостно осклабился в сторону врага.

На трибунах.

— Ивамото-сан это надо прекратить! Мальчик уже истекает кровью, и это не предел!

— Господин замминистр, прекратите истерику! — голосом, полным железа и льда, припечатала главная леди академии. — Первый клинок не проиграет какой-то «Валькирии»!

— При всём уважении, госпожа ректор, первый клинок пока что — Сарашики Татенаши.

— Именно пока что, Рудольф-сан. И не уходите далеко. После этого боя к вам будут вопросы.

У представителя Германии сжались губы, но короткий поклон и безмятежное лицо не выдавали ничего.

А на бронированном стекле вип-ложи, работающей еще и как экран, один из сегментов показывал, как громадная фигура пятится под градом ударов юноши. Чьё залитое кровью лицо и шея, вместе с оскалом на бледном лице, делали его похожим на упыря-людоеда.

Бой начинал утомлять.

Теснимая мной немка не сдавалась, постоянно при этом огрызаясь. Главное щита у неё не было, но на редкость вязкая текстура трансформы не позволяла нормально рубануть. Приходилось давить скоростью и навыком.

— Ичика, дежись! — и синяя спица луча пробивает голову Лауриного доспеха. Впрочем, безликая многометровая копия моей сестры достаточно резво заращивает пробоину.

И не успеваю я придумать ответ на их самодеятельность, как нас расшвыривает в стороны. Компрессионная пушка Рин просто оттолкнула меня от неё, после чего противница только и могла, что пятиться под градом воздушных кулаков, перемежаемых вспышками союзного лазера. Короткий передых не принёс мне покоя. Подлетевшие Хоки и Шарлотта тут же наклеили мне на рану какую-то неприятно щиплющую повязку и вытерев с лица кровь, попытались утащить с арены. Но оставленная без присмотра Лаура, снова потребовала внимания.

Сформировав из второй руки что-то вроде копья, она метко кинула его в китаянку, сбив ей пальбу. После чего, выстрелив тросиком в Олькотт, поймала ту за ногу и резко потащила на себя.

Растолкав недовольных целительниц, пришлось резко вмешаться.

Взмах — серп рассекает тросик снизу-вверх, высвобождая синюю «бабочку», пробивает накрывающий арену купол силового щита и улетает ввысь.

Мой только-только восстановившийся щит едва успевает окутать меня ласковой пеленой, как мы снова обретаем друг друга. Каждый выпад сестры, каждый полученный от неё урок и проигрыш, позволяют мне читать эту «немецкую подделку» как открытую книгу. Клинки, сталкиваясь, словно кричали от ярости. Ей не хватало силы меня передавить, но вязкая гадость срасталась практически сразу, демонстрируя завидную регенерацию и прочность.

— Ичика, закончи бой как можно скорее! — голос сестры по спец-каналу прозвучал довольно неожиданно. А учитывая не на шутку взволнованный тон, так вдвойне.

— Как скажете. Вам одним куском или по частям?

— Дурак! Модификация «Ночная Валькирия» истощает пилота до смерти за четверть часа! Осталось шесть минут!!

— Позвоню через семь!

План созрел сам собой.

Для начала — мне был нужен простор.

Потребовав отключить щит над ареной, я поначалу не нашел понимания у сестры. Впрочем, после короткой ругани та всё же пошла навстречу. Стартовавшая за мной «Валькирия» держала неплохой темп, но в манёвренности была даже хуже чем «Стальной дух».

Получившие простор девочки стали теснить её со всех стволов, поливая её будто из шлангов. Видя как та теряет под их ударами темп, стало ясно как в этом споре поставить точку.

Короткий брифинг и игра началась!

Сначала Олькотт.

Залп ракет, взрыв и тут же работа строго в голову. Сложно отращивать конечность, если её постоянно отпиливают лазером.

Затем Шарлотта. Из снайперки сносит противнице руку с мечом, а затем вторую.

Третьей была Рин, коя раскрутив скимитар, обрушивает его на ноги, отсекая те под корень.

И в этот момент, когда усечённая фигура не успевает себя отращивать, я падаю сверху и разрубая вязкий корпус, выдергиваю оттуда обнажённую девушку, осунувшуюся и бледную, будто утопленница. Синие губы и остро выпирающие скулы говорили, что мы успели впритык.

Едва разлепив глаза, Лаура окидывает меня мутным взглядом, после чего вырубается окончательно.

Итог — мы молодцы! На таймере оставалось пол-минуты до конца.

Где-то на земле.

— Ну что, господа. Как и ожидалось, Ичика-доно не подвёл и в этот раз. А теперь, уважаемый Рудольф-сан, не потрудитесь ли объяснить, как в вашем доспехе, да еще данном ученице нашей академии, оказалась запрещённая разработка?

— Ну….

Где-то в небе.

— Изабелла, я несу вам Бодевиг. Та при смерти.

— Госпиталь. Крыша. Ждём, — коротко отрубила та. Сопровождающие меня девушки глядели по-разному. Судя по взглядам Сесилии, Рин и Хоки. Они бы её прямо там и закопали. Ну чтобы не мучилась.

Где-то на трибунах.

— Татенаши-сан. Вам не кажется что этот мальчик вам, как минимум, не уступит?!?

— Так это же хорошо! — предвкушающе облизнулась беловолосая девушка в костюме второкурсницы. — А то куда ни глянь, одни слабаки кругом.

Приземлившись на крышу, сдаю бледную немочь с рук на руки, но на предложение подлечится самому — лишь отрицательно мотаю головой. Сначала дело.

Обратно летел в смешанных чувствах. Жалость и ненависть причудливым коктейлем бродили по извилинам, не давая сделать однозначный вывод. Но к черту сомнения — публике нужен герой!

Потом был песок арены, триумфально воздетый над головой меч, слова ректора о бесстрашии и мужестве победителя, светящееся облако фотовспышек, затопляющее глаза сплошной стеной и радостные крики толпы. Но к счастью, сразу после награждения я смог миновать суету первого дня и не пойти на банкет, отговорившись посещением больницы.

Хотя и там не удалось обрести покой.

Едва пришел — пожалте в душ. Еле отбрехался от «потереть спинку».

Опосля чего, меня, переодетого в штаны от пижамы, обрабатывали вчетвером. Как оказалось, кроме длинной полосы на щеке, тело буквально усеивали синяки, ссадины и кровоподтёки, большая часть коих пришлась на торс и руки.

И всем было надо уделить внимание.

А пока очаровательные медсёстры в четыре руки перемежали лечения с обсуждениями, предо мной стоящая Изабелла вещала о том, как обстоят дела с мелкой, параллельно занимаясь моей щекой. Судя по её комментариям, кое-кому просто необычайно повезло. Сделав умное лицо согласился с тем, что были бы мозги, было бы сотрясение. За что получил щелбан и совет не умничать. Правда, под самый конец, когда девочки нас покинули, и мы с Беллой остались одни. Та взяла меня за предплечье левой руки и с интересом наблюдала, как один их мелких синяков рассасывается буквально на глазах.

— Ичика-сан, вы не перестаёте меня удивлять.

— Надеюсь, это будет между нами?

— Хм. Воля ваша. Но если вам вдруг захочется изучить этот феномен, то вы знаете, где меня найти.

— Я человек скромный. Мне много не надо.

— Троих достаточно, да?

— Это намёк или предложение??

Но всё хорошее кончается, равно как и наша дружеская пикировка. Пожелав мне выздоровления, наше светило медицины деликатно удалилось, симпатично покачивая бёдрами.

А я что? Я ничего!

Предоставленный самому себе, молодой восстанавливающийся организм беззастенчиво продрых до самого вечера, чтобы обнаружить себя в компании трёх нечужих мне людей. Ректорша, психологиня и сестра молча взирали на сонного меня.

— Ну и?

— Как ты себя чувствуешь? — Саша не стала ходить вокруг, да около.

— Ранение в голову, но мозг не задет!

— А разве у тебя череп не сплошной? — схохмила понятно кто.

— Это у нас семейное.

— Ичика-сан мы за вас очень волновались, — отозвалась Пассаторе-сан. И судя по её виду, это было действительно так.

— Благодарю, конечно. Но вы лучше проведайте ту мелкую пакость, из-за которой у нас весь сыр-бор.

— Бодевиг без сознания. Врачи говорят, что она пробудет в таком состоянии ближайшие двое суток.

— Хвала Одину! — воздев очи горе, искренне благодарю древнее божество.

— Вы так сильно её ненавидите? — не унималась смуглянка-душеспасительница, попутно завладев моей рукой.

— Скорее сильно утомляюсь воспитательными мерами. Кстати, что там наговорил представитель Германии? Они как-обычно не при делах?

Отойдя к окну, за которым простиралась залитая багрянцем академия, Саша рассказала как оно было.

Вип-ложа. Спустя несколько минут после окончания поединка.

— Итак, Рудольф-сан, что вы можете сказать по данному поводу?

— Ммм. Видите ли, Александра-сан. После сворачивания проекта, мы прекратили дальнейшие разработки в данной области, а единственным оставшимся экземпляром был доспех Лауры Бодевиг. Вот только… — замешкался было тот, но оратора тут же дополнили со стороны.

— Вот только по чистой случайности, ваш проект «случайно» активировался строго в поединке с той самой тройкой, что Шинононо сделала для единственного на весь мир мужчины-пилота.

— Вы на что это намекаете, Дюнуа-сан?

— Я высказываю предположения в том, что данный инцидент слишком уж похож на боевые испытания. Раз воевать не получается, так почему бы не подстроить несчастный случай, благо и дефективная воспитанница имеется, да?

— Ой, да кто бы говорил! Ваши неудачные потуги создать третье поколение…

— Да кто бы говорил про неудачи! А вот у вас…

— В общем, Ичика-сан, это был тот еще концерт. Высокие стороны вспомнили друг другу все обиды, начиная, наверное, с Гитлера, после чего каждый захотел пообщаться с вами, а Рудольф еще и с Лаурой.

— С ней, только после меня. А в остальном — подумаем. К слову, что нас ждёт завтра?

— Бои второкурсников. Награждение. Интервью. Банкет. Тебе, как победителю, рекомендуется быть обязательно.

— На банкете так уж и быть. Но больше ни-ни! У меня хрупкое здоровье и процесс лечения в самом разгаре.

— Как мы сразу не догадались! А твой класс, ждущий в коридоре, с кучей подарков, этому поспособствует. Да? — саркастически согласилось руководство академии.

— Умная ты женщина, Саша! И чего, спрашивается, не замужем?

— Ичика, ты совсем обнаглел! — взвилась сестра. — Ты как с ректором разговариваешь!!

— Я старый, больной человек… — прячась под одеялом, изображаю изнемогающего от ран. — Дайте мне уйти с миром.

— Щас тебе будет мир! — но раздухарившуюся родственницу остановили.

— Чифую-сан, вам не жалко вашего брата?

— Кларисса, да он же…

— Достаточно! — Припечатала Саша. — Выздоравливайте, Ичика-сан.

И ушли. Закрыв за собой дверь.

Но тишина продлилась не долго. Бочком-бочком, ко мне в комнату просочился сначала один класс, потом второй класс. Потом кое-кто из старшеклассниц. И под самый конец еще и мои красавицы, плюс Шарль.

Девочки выглядели довольными, хотя смотрели на меня укоризненно.

— Ичика-сан, прости меня, — француженка выглядела очень виноватой.

— ?

— Я всё им рассказала, — печально призналась Шарлотта. — И про нас тоже.

— Ну, это зря. Можно было и обождать.

— А вот и не зря! Мы, между прочим, всё понимаем. А Шарлотта хорошая девочка, и она не виновата, что у неё папа — мудак!

— Хоки, с последним я не спорю. Но ты ведь осознаешь, что теперь вам придётся многое пересмотреть?

— Мы справимся, любимый, — многозначительным тоном заверила меня блондинистая синеглазка. — А ты пока выздоравливай.

— Да куда я денусь. К слову — вы завтра на банкет идёте?

— Все пилоты НД третьего поколения приглашаются по умолчанию, Ичика-сан, — печально проконстатировала Шарлотта.

— Ага. Вот оно как. Ну, если он будет на тебя давить, смело иди ко мне. А уж ему-то я объясню легко.

— Что именно?

— Направление движения!

— Он очень злопамятен.

— Прекрасная эпитафия. Ему в бронзе или в граните? К слову — вы не желаете покормить раненого героя с рук?

Спустя почти час, я сытый и довольный, хотя и немного чумазый (они, «случайно» промазали пару раз) проводил последнюю гостью. А сам умылся по скорой и в сеть. До глубокой темноты еще было пару часов.

Ночь. Первый час. Академия крепко спит. Выскользнув из окна, я устремляюсь к небу прозрачной тенью. Пора уже выяснить, что там мне приготовила вторая стадия, из-за которой я чуть не потерял голову.

Исходя из позиции «тише едешь — дольше будешь», эксперименты над собой решено было проводить в одном хорошо знакомом месте, где никто не помешает.

Полёт невидимки был скучен и прям. Но это был именно тот случай, когда любые встречи нежеланны.

Обрывистые берега Миякодзимы как и прежде, мрачно нависали над упругими спинами волн, что с грохотом рассыпались белоснежной пеной об выступающие клыки подводных камней. Облетая остров по кругу, я перестраховывался, но уж лучше так, чем потом думать, куда девать нежеланного свидетеля. Но этот уголок дикой природы был безлюден, как и в прошлый раз, а отсутствие любых плавсредств на горизонте давало надежду, что позаниматься удастся без лишних помех.

«Начать процедуру синхронизации второй стадии? Да-нет?»

«Да!»

Сначала было словно бы легкое покалывание, но спустя пару секунд…

— ААААА, СУКА! — «Обрадованный» контрастными ощущениями, я не смог удержать своих восторгов. В отличии от первого раза, при достижении единения меня сначала кинуло в холод, после чего словно кипятком окатило. К счастью, всё прекратилось так же стремительно, как и началось. На миг мне показалось, что откуда-то раздалось легкое «хи-хи», но я списал это на ветер.

Итак, что мы имеем?

Стали ширше, чуть выше и бронированнее?

Хорошо!

На месте охватывающего лоб обруча теперь красовался полноценный шлем, по виду, вполне способный принимать на себя удары чужого оружия?

Отлично!

Ранее открытые участки тела укутались в белоснежно-ячеистую броню, что не оставляла свободным ни единого участка тела?

Просто замечательно!

Подводя итоги и проводя параллели, на ум приходил лишь один вывод: «Здравствуй белый рыцарь 2.0!» Но к чёрту сомнения! Сначала самокопание!!

Судя по числу того, что мне добавилось, постигать возможности нового этапа развития я буду долго и весело, но самое вкусное хотелось попробовать уже сейчас.

Отлетаем от острова. Смотрим в море. Призываем меч.

Вроде всё на месте. Из старого был знаком лишь противобарьерный режим, да вызываемые им дистанционные «серпы», а вот остальное было интересно попробовать.

Из новых режимов было: «М. 2», запреградный, мерцающий.

Начал с конца.

Мерцающий режим окрасил клинок в блекло-серый цвет и… всё.

Будто покрытый быстро-быстро мигающей подсветкой, тот наводил на мысль о тех «резонансных клинках» что я видел в одном из местных аниме, но на этом сходство кончилось. Как я не махал железом в разные стороны — никакого подобия на дистанционную атаку не возникало. Получалась чисто рукопашная фишка.

Однако, первое разочарование мгновенно ушло, стоило подлететь к выпирающему из воды каменному клыку рифа и легонько, на пробу, по нему тюкнуть. Мглисто-белая полоса словно провалилась в камень, оставив мне на память ровный скол и упавшую в воду вершинку. Еще одним поводом для радости стало то, что этот режим был почти незаметен из невидимости, позволяя рубить ничего не подозревающего врага в своё удовольствие. Да и кушал он куда скромнее противобарьерного. Будь у меня такой в битве с Лаурой — вся движуха заняла бы секунд пять.

Не отказывая себе в удовольствии, я пластал каменный клык тонкими ломтиками, любуясь на чистоту среза. В общем — если выгонят, то пойду в огородники. Капусту рубать!

Запреградный режим был полной противоположностью предшествующего.

Полыхнув ярко-белым пламенем, солнцеподобно сияющий меч радостно озарил всё вокруг, но музыка была недолгой. Даже с учетом того, что все дополнительные примочки были выключены, он истощил мой резерв за полминуты и погас, оставив в смешанных чувствах и без щита.

Восстанавливая заряд, нашел две лаконичных строчки описания:

«Крайне энергоёмок. Воздействует на всё».

Дождавшись восстановления, активировал на чуть-чуть и рубанул всё ту же каменюку. Эффект был как от джедайского меча: оплавленная линия разреза и едва слышное гудение при ударе. При этом сам выпад тоже не встретил сопротивления, что наводило на мысли.

Получается, этакое «солнышко» не только щиту, но и броне с одного тычка даст прикурить.

Но это на первый взгляд. Практика же подсказывала, что бить им стоит только наверняка, иначе истощить себя таким «козырем» и остаться без всего, это как нефиг делать. Добавим сюда его несовместимость с невидимостью, чрезмерную прожорливость и чрезмерную яркость и получим оружие последнего шанса.

Правда дистанционная атака у него всё же присутствовала. Ценой в треть ёмкости конденсатора, выпущенный в даль заряд мигом пролетел пару км и впился в темные воды, подняв фонтан брызг и пара. Этакая улучшенная версия «серпа», но тоже на крайний случай.

И последним номером нашей программы был загадочный «М 2».

Актвирую.

Меч вспыхивает и рассыпается бликами, оставляя меня с голыми руками. Хорошее начало!

Но секундное удивление не успело смениться раздражением, как левую перчатку оттянуло… НЕЧТО! Вы когда-нибудь двуручники видели? А ярко-белого цвета и с двухметровой рукоятью? Вот и я нет! Но порядка двух метров прямого лезвия с широкой гардой и такой же длины рукоять с аккуратным шаром противовеса внушали! Такому даже щит Шарлотты на один удар. Притом, у этого гибрида цвейгхандера и копья были все те же режимы, что и у его первой версии, что не могло не радовать.

Итак, нацеливаюсь ввысь, активирую противобарьерный и чуть взмахиваю.

Результат, что называется, превзошел…

Ярко-синий луч, вырвавшийся из клинка, прочертил небо и ушел за облака тонкой спицей.

«Классный эффект!» — Мысль первая.

«Пора валить!» — Мысль вторая.

Да и дома, небось, заждались, а то уже почти пятый час, а завтра весь день суета.

А пока я летел и думал, что буду сочинять, ленивый перебор новообретённых опций в разделе защиты и маскировки, нашел режим возвратной стадии, который, к моему восторгу, при активации позволял доспеху принимать вид предыдущих ступеней развития. И только одно это уже снимало массу вопросов.

Утро началось с визита вежливых людей в белых халатах. Отобрав одеяло, и в четыре руки растолкав недовольного меня (только-только лёг!), молодые красавицы, под руководством Изабеллы, начали проверять не выспавшееся тело на предмет признаков здоровья.

— Как спалось, Ичика-сан?

— Не очень! — И пытаюсь отвернуться, но это сложно, когда тебя с двух сторон обступили и теребят.

— А что так, кровать жесткая? Или ночные полёты утомляют?

Даже не удивился.

— Всё-то ты знаешь, Белла! Даже не интересно! Опять камеры в стенах?

— И еще датчик присутствия на потолке, а также контроль замка на окне. Мы быстро учимся, Ичика-сан.

— Молодцы, а теперь можно я чуть-чуть покемарю?

— Увы нет, вас уже ждут.

— Журналисты?

— Близкие и родные!

Ну а кто еще мог припереться в семь утра? Правильно — все мои плюс сестра! Как говорится, день удался.

Передав меня в любящие руки родных и близких, Белла пожелала мне здоровья и, многозначительно улыбнувшись, оставила меня наедине с этими прекрасными людьми. Соответствуя моим ожиданиям, те обступили койку с обеих сторон, а стоящая в ногах сестра, сложив руки на груди, наградила взглядом полным заботы и осуждения.

— Ичика, ты как? — Хоки сделал первый шаг.

— Да всё так же. Но за заботу спасибо. У вас-то самих всё в порядке?

Глядя на смущённые лица и покусывание губ, мне стало ясно, что девочки опять что-то откололи.

— Ичика-сан, ммм, в общем, ваша сестра…

Сомнения переросли в уверенные предчувствия, но я как мог, не терял надежды.

— Моя сестра… что??

Олькотт собралась с духом и выпалила:

— Она теперь знает про… — и косит глазами на «Шарля». — Но та сама была не против, ты не думай!

— Кто еще в курсе?

— С утра решено объявить классу, — излучая недовольство, Чифую поставила меня перед фактом.

— А мы куда-то торопимся? Или нам нужнее очередная сенсация??

— Нам не нужно скандала. А он непременно будет, если на приёме появится «сын» Александра Дюнуа.

— Но как мы объясним что к нам зачислили его как «сына»?

— Никак. Мы не обязаны никому и ничего объяснять по данному эпизоду, тем более что о его «сыне» мы не распространялись особо.

— Может проще вообще «его» не пускать на приём? Или Саша уже дала ценные указания?

— Для тебя она Ивамото-сан.

— И еще женщина, которая меня строит при каждом визите, хоть и безрезультатно. Но всё-таки?

— И вы оба должны быть на приёме обязательно! А насчёт остального мы с тобой еще поговорим.

Коротко кивнув, резко встаю с кровати и подвожу итоги.

— Само собой, хотя и не жди от меня особых подробностей. А теперь, если вы не против, я пойду к себе. — И вскарабкавшись на подоконник, распахиваю окно и сигаю вниз. Игнорируя несущиеся в спину вопли, призываю доспех и скольжу к своей обители. До завтрака еще рановато, но, к счастью, холодильник всегда содержит стратегические запасы.

Рассчитывая на то, что мои подвиги совершать они не будут, у меня где-то минут десять до того как начнётся. И пока мои красавицы добирались обратно, я успел всё приготовить, после чего активно приступить. Уписывая разогретый рамен, с головой ушел в почту, где накидали кучу спама плюс ответил волнующимся мастерам, чья неразлучная парочка сегодня снова посетит бои. Обоих ремесленников не на шутку интересовало то, как я себя чувствую после той «ужасающей драки с немецкой образиной» и нужно ли чем помочь? Поблагодарив обоих за тёплые слова, я непроизвольно улыбнулся, но тут распахнувшаяся дверь поставила точку в моём благодушии. Все пять красавиц явились по душу своего кавалера.

— Ичика как тебе не стыдно! — на разные лады возмутились четыре из пяти. В то же время сестра, не тратя время на пререкания, закрыла дверь и, подойдя к моему столику, устроилась напротив.

— Приятного аппетита.

— Угу! — и чуть прожевав. — Хочешь бутербродик?

— На данный момент я хочу понять, как долго ты бы скрывал это от меня?

— Столько, сколько нужно. Но я не понимаю сути претензий. Вы ведь сами согласились на эту авантюру.

— На какую авантюру? — в разговор немедленно влезла Хоки, сидевшая с девчонками на кровати, сразу за моей спиной, и ловившая каждое слово.

— Вспомните как наш «Шарль» появился в академии. Получается, что наши службы контроля не смогли отличить девочку от мальчика, да? Или Саша и Ко. решили вести свою игру с французскими корпорантами, оставив мне роль статиста, а потом снять все сливки? Вот только кто вам сказал что я буду согласен с таким раскладом? Кроме того, сестрёнка, ты и наша разлюбезная ректорша должны быть мне по гроб жизни благодарны за молчание.

— Молчание о чём?

— О том что наш мальчик на самом деле девочка. Это ведь с подачи нашего ректората я поселился с ней в одной комнате. В противном случае её бы разоблачили практически сразу.

— Я… я не знала о том, что это маскарад. Но ты-то мог мне сказать?

— А зачем? У вас с Сашей свои игры, а у меня своя, разве не так? К тому же, чем меньше народу догадывалось, тем лучше.

— Вот и верь родному брату…

— Кстати, не напомнишь мне, сестрёнка, а как там поживает экспертиза по «сумеречному гиганту»? Что накопали интересного?

— Это секретные сведения!

— Что и следовало доказать! У меня свои, у вас свои. И вопрос доверия должен быть в обе стороны. А теперь, если позволишь, я закончу трапезу.

На такой оптимистической ноте мы и расстались. Впрочем, едва я успел доесть, как всему классу пришло уведомление собраться в нашей аудитории.

— Так, девочки, если что — отнекивайтесь и валите всё на меня. А ты, Шарлотта, готовься. Клевать будут со всех сторон.

Ну и как в воду глядел.

Когда мы расселись, сеструха заявила, что класс должен кое-что узнать и тут зашла Шарлотта. В легком макияже, женской форме и с распущенными волосами.

Но сходство было бесспорным.

Её откровениям о том, что она на самом деле девушка, народ внимал с полным офигеванием, но стоило той замолчать, как класс будто с ума сошел. Утихомирив подопечных рыком, Чифую придала шквалу вопросов некое подобие упорядоченности, но девчонки то и дело влезали без очереди и перебивали друг друга. Всех интересовало — как давно я понял подмену, и спим ли мы с ней. Про подмену сказал как есть, а вот про остальное я только делал довольное лицо и заявлял, что «не вашего ума…!». Тем же, кто хотел меня устыдить тем, что я ходил налево при наличии девушек, я советовал не лезть в чужую постель. Ну а когда наша классная руководительница заявила о том, что на сегодня всё, мне пришлось буквально вытаскивать Шарлотту из толпы, что жаждала откровений от «новенькой» и упорно не хотела её отпускать.

Впрочем, это ладно. Новость так и так разлетится по академии и обрастёт самыми невероятными подробностями. А пока мне надо думать, как жить дальше. В буквальном смысле, поскольку ни Хоки, ни Сесилия не намерены были ночевать отдельно. А чтобы я понял, насколько всё серьезно, они просто поставили меня перед фактом в тот момент, когда я вернулся в свою комнату. Пока меня и теперь уже Шарлотту, штурмовали со всех сторон, обе красавицы пришли к себе и в темпе вальса «переехали» обратно. Так что когда мы вернулись к себе, то обнаружилось, что тут нас уже ждут.

Мои слова о том, что так нельзя прошли мимо ушей, а вот в ответ я наслушался всякого. Полчаса пытался урезонить Хоки и Сесилию, но куда там! Доводы и аргументы отметались с ходу, поскольку обеим барышням было просто-напросто обидно, что я не провожу время с ними. А когда я сказал что в нашей комнате просто нет места, они дошли до того, что предложили сдвинуть кровати, объединив одну двуспальную и две односпальных. Махнув рукой на этот цирк, я дал им карт-бланш, а сам направился к ректору. Пора узнать как там мой новый уголок.

Приёмная ректора встретила меня удивительной многолюдностью.

— Ичика-сан у неё переговоры. Она сейчас не может вас принять, — призналась Мария, когда я склонился над стойкой секретарши.

— Надолго?

— Уже почти час сидят, но прогресса нет.

— А кто там щас?

— Дюнуа-старший со свитой.

— Мдя.

— Здравствуйте, товарищ Ичика.

— И вам не больетъ, товарищ Молотоф. Вы тоже к госпоже ректор?

— Да, впрочем как и вы.

— Как видите, у нас тут большайа очиридь. Может, пока тут вси ждут, ми с вами съездим куда-нибудь и обговорим кое-што?

— Какие ваши предложения?

— Тут нидалеко есть ресторанчик «У Герасима». Я как то туда шел, да недашел. Заодно и кухню оценим.

— Интересное название. Часом, не тот ли это Герасим….?

— Вам лучше знай, это ж ваша ризидентура, — и понимающе улыбаюсь.

Коротко хохотнув моей шутке, Аркадий не стал возражать.

Пока я прощался с Марией, заодно попросив её уведомить, если будет окно, Кондратич договаривался о машине, так что беседе быть. Пока мы шли к проходной, к нам присоединились его спутники. Непоседливой ассистентке Маше не давало покоя моё здоровье, а вот «просто Борис» очень вежливо поинтересовался тем, что это была за дистанционная атака силовым лезвием? Впрочем, ответа в стиле «у каждого должен быть козырь в рукаве» ему хватило. Разве что, тот точно подметил, что у некоторых пилотов таких козырей полные рукава.

Доехали штатно.

Принявший нас хозяин заведения сам проводил в лучшую залу, созданную как раз для таких случаев. А когда мы стали делать заказ тот сам его принял и после заявил, что для меня всё бесплатно. Как оказалось, это его внука я тогда защитил.

Само собой, спутникам тоже стало интересно, что там такого было и пока мы ждали первую смену блюд, я коротко изложил им события того дня.

Реакции на сказанное были разными.

Молотов одобрительно высказался в стиле, что, мол, «Так им и надо!». Его ассистентка была возмущена произошедшим и не понимала, зачем самому так рисковать, если можно было вызвать полицию. Ну а Борис резонно возразил, что лезть с ручным огнестрелом на доспех третьего поколения, это дурость сродни самоубийству.

Принеся заказ вместе с официантами, Хозяин заведения подметил, что в общей зале появились лица японской национальности, которым, скорее всего, что-то от меня надо.

— Если им надо, то пускай ждат!

— Как скажете.

Пока каждый из нас отдавал должное мастерству местного шеф-повара, зашла речь о вчерашнем бое.

Меня интересовало то, что они слышали об этом проекте «Валькирия». Им же, в свою очередь, хотелось услышать, почему я пытался спасти немецкую пилотессу, вместо того, чтобы решить всё одним ударом. И вот тут мы слегка не сошлись во мнениях.

… или вы думаете, что сможете её перевоспитать, Ичка-сан? — мой собеседник упорно стоял на своём.

— Я занимайус этим с самого её приезда. Прогресс есть, хоть и немного. Поэтому убивать было глупо.

— А если бы она навредила кому-то из ваших женщин? Вы бы тоже стали её так защищать? — не унимался Борис. Этому любителю кровавых развязок не давало покоя то, что проблему не решили, как он выразился «за один росчерк».

— Мне трудно рассуждать сослагателино. Я был там и контролировал ситуацийу. Убить её я бы мог в одну атаку, но надо было не рубать с безопасного расстояния, а спасать девочку. Как би вам не хотелось её крови, но она ребёнок. Глупый, невоспитанный, забитый ребёнок, у которого нет ни малейшего пониманивания о том, как это — жит по чиловечески. У меня всё.

— Но позвольте…

— Борис, достаточно! Ичика-сан сказал своё слово. К тому же еда стынет.

И вот на такой радостной ноте мы приступили к мясным блюдам. Ну а когда настало время десерта, зашла речь о том, ради чего, собственно, я их и пригласил.

Первое, меня интересовало, как там наши предварительные договорённости? Оказалось, что всё отлично! Их сторона была готова обсудить возможность совместных действий в самые короткие сроки, но, очень желательно, чтобы главные подробности прозвучали не там, где много чужих ушей. Ну, тут я тоже только «за!». Да и слетать много времени не надо.

Далее, касательно внешней части (той, что для публики), мы договорились о том, что я официально помогу им с испытаниями их новой противоракетной системы, рассчитанной на применение НД следующих поколений. Ну и под самый конец меня просветили относительно тех, с кем суждено будет повстречаться на грядущем «балу тщеславия». Как и ожидалось, достойных там почти не было. Господа корпоранты были тем ещё клубком змей, где враньё, шпионаж и подставы были самой обычной нормой.

На обратном пути, когда уютно лежащие в животе салаты и шашлыки предавали мне благодушия, я встретил старого знакомого.

— Здравствуйте Ичика-сан.

— И вам того же господин Якасука. То есть, Нагато, — но эффект был что надо. Все гости за моей спиной уже улыбались, а Маша так и вовсе рассмеялась.

— Плодотворно пообщались?

— Да, спасибо. Но вы ведь тут не за тем, чтобы выведывать мои финансовые дела?

— Нет, что вы! Я тут лишь для того, чтобы узнать, не нужно ли чего нашим дорогим партнёрам. Ну и напомнить вам, что даже у почётного гражданина есть права.

— Спасибо. Я подумаю над вашей просьбой, — и коротко кивнув, прошел мимо опешивших официалов.

На улице призвал доспех и, тепло поблагодарив всех за компанию и беседу, отчалил в сторону альма-матер.

Проводив улетевшего задумчивым взглядом, две группы по интересам разошлись по машинам.

— Красиво он их.

— И не говори, Боря. Главное, он ведь даже не издевался. Для него они действительно, никто и ничто.

Дома уже ждал сюрприз. Мои красавицы перетащили всё к нам (ну кроме вещей, что в шкаф не лезли), так что теперь большую часть комнаты занимало одно большое ложе. К слову Рин тоже была тут.

— Ну как тебе, дорогой?

— Отлично. Но не пора ли нам на трибуны? До начала всего-ничего, а у нас ни бутеров, ни газировки. Не говоря уже о воздушной кукурузе.

— Всё уже готово, — кивнув на сумку, стоящую в углу, Сесилия, будто невзначай, поинтересовалась — К слову, как ты относишься к тому, что Рин тоже переедет к нам?

— Пятая кровать в комнату не влезет!

— А мы и так потеснимся.

— Спасибо, не надо! Я и так с вами просыпаюсь среди ночи, когда вы то локтями толкаетесь, то бормочете что-то. Да и сеструха еще этот переезд не разрешила, не так ли?

Судя по тому, как расхихикались все четыре девушки, вопрос был из разряда провокационных. Хотя, в будущем, возможно, так и будет. А сейчас мне дали понять, чтобы я готовился к тому, что сестру уговорят без вариантов (ну-ну!) и теперь нас будет четверо под одной крышей.

Но к чёрту мелочи! Нас ждёт арена, битвы второкурскников и подтверждение Сарашики её титула «сильнейшей во всей академии».

До самого действа, где Сарашики будет доказывать, что она самая-пресамая, оставалось еще пару часов. Девушки суетились, перепроверяя всё ли на месте, репортёры шныряли по территории, а я, уютно развалившись на балконном стуле, таки решил подумать о вечном.

А именно о деньгах.

Не секрет что их не хватает всем.

Не хватает белому, не хватает чёрному, не хватает жёлтому и даже синему, гармонично лежащему где-то под забором, не сказать чтобы было много.

Вот и мне хотелось приумножить и расширить. Но был, как водится, нюанс.

Проблема крылась в том, что после лихого экспромта с внезапной ставкой у меня просто перестали брать деньги. Видимо разобиженный букмекер что-то кому-то намекнул, и теперь куда ни пойди (из нормальных контор, не подпольных) то везде вежливый отказ, мотивированный тем, что вам нет двадцати одного. Ну или брали но «только до ста тысяч», что отнюдь не радовало.

Был, правда, способ провернуть ставку через академию. Но тут, на пути к золотоносным пескам Эльдорадо, непреклонно стоял мой личный объект обожания. Ивамото-сан с одной стороны никому и ничего о моих миллионах, но с другой… всё было непросто.

«У нас не казино!» — и точка.

К слову о том разговоре — она тогда меня обвела вокруг пальца, рассказав правду, но, как водится, не всю.

Неофициальный тотализатор у нас был, да ещё какой. Но… только для взрослых.

Учащимся, типа, не положено. Хотя, как я после выяснил, у и девчонок было что-то вроде, но там суммы были мелкие, а вот анонимности никакой. Профита бы вышло — как со свиньи шерсти. Значит, нужен некий связной. Что будет достаточно надёжен и не слишком жаден. Осталось выбрать.

Вот только кого?

Сестра? Это даже не смешно. С её-то подходом к деньгам у меня всё «отложат до повзросления» мотивируя тем, что до полного совершеннолетия не стоит ворочать миллионами.

Ямада? Как её подруга тоже не вариант. Да и не устоит та перед допросом, стоит её «подруженьке» хоть что-то заподозрить. И вот тут я вспомнил о нашей интриганке. В отличие от Беллы или Кати, с которыми у меня чисто деловые отношения, Кларисса не раз и не два давала понять, что с любой проблемой я могу смело иди в её направлении. Дело было за малым.

— Кларисса, здравствуй, ты сейчас занята?

— Нет. А что?

— Есть…. Непростой разговор. Чисто для твоих ушей.

— Приходи в гости.

Начало обнадёживало.

Сиганув с балкона, чем немало обрадовал проходящих понизу журналюг, я в воздухе обернулся в броню и умчался в даль. Прилетевшее сообщение от девушек было полно недовольства, но я клятвенно пообещал, что не опоздаю. И меня, в который раз, «простили».

Знакомая уже комната.

Легкий ветер играет занавесками в открытом окне. На столе вино, сыр и виноград. Мы в креслах друг напротив друга.

— Итак, Оримура-сан, чем я могу вам помочь?

Легкая блуза, платье из тонкого хлопка и едва заметный макияж. Как только успела?

— Клара, перестань! Я не свататься к тебе пришел..

— А жаль, — с неподдельной печалью вздохнула она. — Такому как ты, тут всегда рады.

— … а поговорить о деньгах.

— Приданое у меня отличное! — явно наслаждаясь беседой, тут же вставила она. — Да и зарабатываю неплохо.

— Не сомневаюсь. Но сейчас я хочу с твоей помощью немного нарушить существующие правила.

— На тотализатор потянуло? — сходу догадалась она. — А Саша знает?

— Собственно из-за неё я и здесь. Мне, как несовершеннолетнему по меркам Японии, не интересно ждать еще три года, пока наконец стукнет двадцать и один. А эта вредина решила идти на принцип.

— А я чем могу?

— У нас сегодня будут «второклашки» биться, а завтра выпускницы. Но что-то мне подсказывает, что руководство может предложить чемпионам курсов сойтись в суперфинале. А вот тут то ты мне и поможешь.

— В каком размере?

— Девяносто миллионов на мою победу или на чужой проигрыш, в зависимости от ставок. Деньги я дам.

— Мой интерес?

— Пятнадцать процентов от суммы…

— Хм…

Не без труда договорились на двадцати. Кроме того, мне дали понять, что процент можно вообще убрать. Но, тогда с меня требуется услуга… личного характера. Обещал подумать (попутно осознавая, что раньше интерес так не проступал), хотя про себя отметил, что уж лучше деньгами.

За торгами да разговорами время пролетело незаметно и вот я уже возле арены, в компании подруг. Как и ожидал — наши места были в самой гуще моего класса. Судя по настроениям, обсевший меня со всех сторон коллектив, делиться старостой был не намерен.

Ту же Рин, к слову, долго не хотели пропускать, демонстрируя что мест нет. Впрочем, клятва, что она вот прям щас тогда сядет мне на колени и просидит там до конца, сработала как надо.

И вот мы все расселись, разобрали напитки и закуски и с нетерпением ждём.

Сигнал, вспышки софитов и в середину арены выходит наша спортсменка — чемпионка, ну и просто красавица.

Сарашики Татенаши.

Первый клинок Международной Небесной Академии. Обладательница уникального доспеха третьего поколения «Таинственная Леди». И непревзойдённый мастер спаррингов. Многие сравнивали её с моей сестрой, но я вот не сомневался в том, что при паритете машин, Чифую бы её разделала как бог черепаху.

Забавный факт ещё был в том, что эта знаменитая и достаточно хорошо известная японка была представителем России. И это тоже вызывало немалые бурления в сети. Стройная и невысокая, отчего кажущаяся хрупкой, эта барышня умудрялась выносить всех одногодок и старшекурсниц за счет высокого мастерства и великолепно сделанного доспеха. Опять же — её оружие в виде гибрида копья и пулемёта не давало покоя ни вблизи ни в дали.

Хотя, чем опытнее как пилот я становился, тем больше становилось видно, на чём её можно подловить. Взять хотя бы её манеру боя — она старалась работать со средней и дальней дистанции, так как вблизи её копьё было громоздко и не могло быть серьезным аргументом против чего-то реально быстрого. Плюс, как любой доспех с уклоном в манёвренность, «Таинственная Леди» не обладала прочностью и как говорится «танковала уворотом», стараясь бить редко, но метко. В общем как «Синие Слёзы», но более универсальна и, как следствие, опасна.

В то время как выступающая красавица рассказывала про то, как важно идти к победе, работать на собой и вообще «Да здравствует..!». я переписывался с моими гостями. Оба мастера были весьма впечатлены вчерашней схваткой, и если верить им на слово, то драка с «Валькирией» Лауры уже побила все рекорды в топах всяких видеохостингов, оттеснив все вирусные видео на второй план. Что же касается их самих, то благодаря тому что они мелькали в кадре, заказы у них появились уже на следующий день.

Закончив речь. Слово взяла наша дорогая Руководительница и после были объявлены первые поединки. Как я и думал — было получше, чем выступление первокурсниц, но средний уровень превышал очень немногим. Загвоздка крылась в машинах. У второго курса не было столько народу на НД третьего поколения. Если говорить без купюр, то практически все возможности пилота зависят от доспеха. Неудивительно, что те, кто был на форсированных двойках или тройках могли показать уровень, недостижимый для более старших моделей.

Нет, бесспорно, изредка рождаются уникумы вроде моей сестры. Но даже таким как они, одолеть на стандартной двойке форсированную, это надо очень постараться. Проведя аналогии, если двойки — это винтомоторные самолёты, форсированные двойки это уже ранние реактивы, а вот тройки это третье-пятое поколение, с которым всяким пропеллерным птичкам не тягаться по определению.

Спустя шесть боёв начали появляться лидеры. Само собой, нагибали те, у кого были хорошие доспехи. И вскоре, после отсева всех лишних, состоялся финальный бой. Несравненная Сарашики Татенаши вышла против рослой и симпатичной европейки. Противники подобрались под стать: красивые, белокурые, сисятые. По доспехам тоже было интересно. Уже известной тройке противостояла какая-то особо навороченная двойка. Глядя на неё создавалось впечатление что это была своего рода лебединая песня германских машин второго поколения. Возможно даже единственный экземпляр. Не сильно ошибусь, если предположу что все, кто мало-мальски был знаком с изделиями европейского доспехостроения, узнали в иссиня-чёрном железе модификацию знаменитого Вульфа (в оригинале тот тёмно-серый).

— Финальный бой. Сарашики Татенаши против Астрид Кляйн. Готовность 5 секунд!

Девочки напружинились. И только раздался стартовый сигнал — арена встала на дыбы.

Звук гудка еще висел в воздухе, как Астрид выпустила две пары ракет и начала поливать противника из автопушек.

Сарашики резко ушла в вираж и ей досталась лишь одна из четырёх. Но противница не стала давать ей продыху — к автопушке добавились дроны, отвлекающие противника на себя и наносящие какой-никакой но всё же урон. При этом немка упорно лезла в ближний бой, что ей вскоре и удалось. Копьё против среднего щита и малого дробовика. Казалось, что Сарашики просто разберут, но эта хитрая бестия вдруг перевела своё копье в особый режим и ярко-голубой шип наконечника, вращающийся словно сверло, пробил все слои защиты противницы насквозь.

Чистая победа.

И ведь выглядело так, словно вот-вот немка победит, но тут стало ясно, что с ней игрались как кошка с мышкой.

— Победила Сарашики Татенаши!

«Трудно с ней будет», — не переставая хлопать, подумал я. Девочка, как оказалось, полна сюрпризов.

Мысль о том, что в конце третьего тура устроят поединки финалистов, становилась всё навязчивее. Но хуже всего было то, что я не был уверен, что смогу победить, не используя вторую стадию.

Стоило нам покинуть арену и двинуться к себе, как эти щелкопёры тут как тут.

— Ичика-сан, что вы думаете о победе Сарашики-сан в поединке?

— Хороший доспех и мастерство пилота — залог успеха. Впрочем, будь на месте Астрид-тян та же Бодевиг и неизвестно кто бы кого одолел.

— Интересное мнение. А скажите, как вы оцениваете себя относительно госпожи Сарашики?

И тут я заметил, что в толпе неподалёку показалась знакомая мордашка.

— Учитывая, кто у меня производитель, — притихшая толпа ловила каждое слово, и лишь недавняя чемпионка смотрела с покровительственным скепсисом. — Мне кажется, я смогу удивить Татенаши-тян и сейчас. И потом.

— Ты так уверен Ичика-доно? — не оставшись в стороне, эта егоза влезла прямо в камеру. Судя по тому, как оживился репортёр, ему уже мнились лавры и премии.

— Я уверен лишь в том, радость моя, что по скорости и маневренности я тебе не уступаю, не говоря уже про ближний бой. Твоя сверлящая атака сильна, но мой меч не слабее, а главное легче и быстрее.

— Сильно сказано, Оримура! Давай проверим!!

— Не сейчас. У нас еще будет время.

— Струсил, да? Говорить вы все мастаки..

— Уймись, девочка, — рука сама ложится на её плечо, а в голосе появляются первые нотки гнева. — Я не хочу одолеть тебя сейчас, а потом слушать, что победил ослабшую после боя чемпионку. Отдохни, восстановись, и тогда посмотрим, чей доспех лучше.

— Простите меня Ичика-сан, я не оценила вашего благородства, — с полушутливым поклоном извинилась она. После чего тут же дёрнула меня за рукав и воскликнула. — Ой, кто это там?

А пока я удивлённо оборачивался, она влепила мне шутливый щелбан и была такова.

— Не теряй внимания, Оримура-кун. Это важно!

— Учту.

Оставив толпу обсуждать увиденное я пошел к себе.

Дома, перед походом на банкет, девушки начали наряжаться, примерять украшения и, само собой, обсуждать, кто бы кого одолел, сравнивая меня и её. Мнения неравномерно разделились. Хоки стояла за меня, а вот Сесилия, Рин и Шарлотта считали что «Таинственная Леди» намного сильнее «Белой Брони» ввиду универсальности. Я же на все подначки только молчал и ухмылялся. Если окружающие думают что мой НД по прежнему исключительно рукопашный то их ждёт «баальшой сурпрыз!». Но это после, а пока нас ждёт высший, семь раз его за ногу, свет!

И вот, как говорится, он! Второй официальный раут академии, где высокие стороны могли сверкнуть шмотьём и цацками, пообщаться и прицениться.

Мы, как учащиеся академии, выглядели может и поскромнее высоких гостей в дорогих костюмах, но уж точно не хуже. Всё-таки парадную форму академии не Юдашкин шил. Едва мы вошли, как Саша тут как тут.

— Ичика-сан, здравствуйте. Как вам у нас? — закрытое, но достаточно облегающее платье показывало всем, что Ректор академии не только высокий пост, но еще и очень красивая женщина.

— Спасибо за приглашение Ивамото-сан. Неплохо. Хотя я и не любитель таких… времяпровождений.

Щипающая за руку Сесилия, явно робеющая перед «первой леди» Академии, давал понять, что не разделяет моей прямолинейности. Но обман, как говорится, нам чужд.

— Искренне недоумеваю, отчего? Вы видный молодой человек, гордость академии и пример для многих.

— Не люблю официоз. Всюду фальшь, лицемерные улыбки и личная выгода. Будь моя воля, никогда бы сюда не пришел.

— А зря, молодой человек, — в нашу беседу вклинился седой дядёк с легкими залысинами, брюшком и блекло-карими глазами. Судя по виду от пятидесяти, но до семидесяти. Терпеть самозваного учителя жизни в дорогом костюме я не стал.

— Что зря, старый человек? И если можно, представьтесь.

— Ох, простите мои манеры, Ичика-доно, — иронично поклонился тот. — Меня зовут Сабуро Хасимото, я исполняю скромную роль министра по делам современных вооружений.

— Ага. То есть это благодаря вам, и таким как вы у нас на вооружении это недоразумение, именуемое «Стальной Дух»? Преогромное вам спасибо.

— Вы не очень почтительны, молодой человек, — только и смог выговорить тот. Судя по тому как меня дёргали за рукав, я как обычно, перегибал. Но мне было как-то плевать. Равно как и то что разговоры стихли и народ откровенно наслаждался зрелищем.

— Почтителен? А с чего это? Вы, простите за резкость, пролюбили все полимеры. Силы самообороны Японии укомплектованы этими убожествами, у которых из оружия только меч. Даже моя академия вынуждена покупать Рафали, поскольку ваши изделия никакой критики не выдерживают. Я молчу, что форсированных «Стальных Духов» даже в армии не видно, не говоря уже о третьем поколении. И при всём при этом вы рассорились с Родом Шинононо, затянув их в свои аппаратные игрища. Какие молодцы!

— Но…

— Молчать! Я не докончил!

Тот оторопело поклонился и продолжил внимать. Стоящие фабриканты откровенно наслаждались, девушки смотрели с ужасом. Саша хмурилась.

— Всех ваших заслуг только то, что Академия стоит у нас. Без неё была бы просто труба. И из-за вас, бездарных идиотов, мы отстаём на годы. А всего-то надо было не лезть к Табанэ и, не мешать той творить. Вы представляете, каких трудов мне будет стоит уговорить её, хоть на что-то?

— Надеюсь, у вас всё получится! — тут же поклонился тот. После чего поспешил откланяться.

Задумчиво поглядев ему в след, я подошел к фуршетному столу и жадно выпил стакан минералки. По ощущениям хотелось кого-то придушить, возможно, с разрыванием на куски.

— Ичика, что за бес в тебя вселился? — подойдя спустя пару минут, тихонько спросила Ректорша. — Ты хоть понимаешь, что только что публично отчитал одного из главных министров, который лишь на пол-ступени ниже Премьера?

— Учитывая, что пришлось пережить Хоки и её семье из-за этих уродов, а также в каком состоянии наше доспехостроение, пусть будет благодарен, что легко отделался. Из-за этих дураков у меня будет куча проблем с уговариванием Табанэ, а ведь без этого мы так и продолжим топтаться на месте. Можем не успеть.

— Не успеть до чего? — словно не понимая, уточнила моя ненаглядная.

— До нового передела сфер влияния. Или ты думаешь, что наращивание качества доспехов это просто такая игра? Да?

Пока она думала, я увидел товарищей заговорщиков и поспешил нанести визит.

— Извини, партнёры ждут.

В темном костюме-тройке Афанасий смотрелся на миллион.

— Добръого вечьера, Молотоф-сан. Как вам съегодняшние поидинки?

— И вам не хворать, Ичика-сан, — с удовольсвием пожал мне руку тот. — Сарашики как всегда на высоте. Хотя тут прошел слух, что вы хотите составить ей конкуренцию.

— Будущъе покажет!

Кроме своих русских знакомых я успел переброситься парой незначащих фраз с несколькими гостями, после чего, выйдя на балкон, встретил злополучного министра.

— Нервничаете, Сабуро-сан, — глядя как тот затягивается сигаретой, становилось ясным, что он далёк от спокойствия.

— Вам бы юноша посдержаннее быть, что-ли. Я уж думал, вы на меня прямо в зале накинетесь.

— Я гораздо сдержаннее, чем кажется. Но надо было обозначить, сами понимаете, — оглядевшись, я закрыл за собой двери и призвал обруч. Тот показывал, что вблизи нас никого, а на самом балконе всё чисто.

— Но зачем? — давая мне высказаться, этот раскосый лис продолжил играть в недоумение.

— Вы меня хорошо слушали?

— О, да!

— Так вот — мне надо чтобы у Хоки закончились проблемы с роднёй. А именно запрет на свидания «в целях безопасности». Делайте что хотите, трясите кого угодно, но я должен получить положительный ответ к концу месяца.

— Это будет… непросто.

— Тут речь не о ваших хотелках. Я не смогу иметь хоть какие-то доводы в нашу пользу, пока сохраняется хоть тень проблем от вашего вмешательства в их жизнь. Если не сможете убедить сами — зовите меня. Я даже императору готов на пальцах объяснить какой он идиот (тут министр натурально поперхнулся дымом) и что нас ждёт в ближайшие пару лет, если ничего не поменять.

— Думаете, будет… конфликт? — обтекаемо выразился тот.

— Нет, ну что вы! Просто России, Америке, Китаю и Германии резко вздумалось выбросить кучу миллиардов на третье поколение самых смертоносных боевых машин, каких только видывал свет. Разве это повод для тревоги?

— Многие не согласятся…

— Это да! А потом приплывёт какой-нибудь командор и мы опять заключим Канагавский пакт на их условиях.

— Что вы предлагаете?

— Для начала решим проблему с Хоки и её роднёй. Потом я начну уговаривать Табанэ. Не знаю, до чего договоримся, но действовать надо уже вчера. И скажите вашим, что это им надо в первую очередь.

— Я сделаю что могу, Ичика-сан. Простите, что ошибался в вас.

— Давайте сразу расставим точки. Я не патриот и не лоялист. Во мне нет вообще почтения к власти.

— Это заметно! — тихонько пробормотал он.

— Но одна мысль о том, что Япония станет чьей-то вассальной марионеткой и будет вынуждена лизать сапоги очередного дяди Сэма, меня приводит в состояние, которое вы узрели лишь малым краешком. Так что, если хотим мира, то соответственно, готовимся к….

— И поэтому вы стали дружить с русскими? Так сказать, заранее наводите мосты?

— Вы неправильно задаёте вопрос, Сабуро-сан. Тут надо думать не о том с кем, а о том против кого.

Озадаченный министр в очередной раз коротко поклонился и посетовал на старческую несообразительность (ну-ну!) после чего дал мне свою визитку и пообещал, что сделает всё возможное.

Надеюсь, что я и тут смогу успеть.

А, тем временем, в зале, уже успевшие принять по паре бокалов господа, расточали комплименты дамам. Единственным оазисом печали была Шарлотта, стоящая в сторонке со своим папой. Судя по коротким кивкам, она что-то выслушивала от родителя. И это её явно не радовало.

Ну как я мог устоять?

— Таки здравствуйте, Дюнуа-сан. У вас всё хорошо?

— Ичика-кун, не мешайте нам, будьте так любезны, — отрезал было Александр, использовав интонацию типа: «Пшел вон щенок!», но куда там…

— Мушшина, узбакойтесь! Я не с вами разговариваю!

И тут же, совершенно другим тоном.

— Шарлотта-тян, у нас всё хорошо?

— Ммм. Да…. Ичика…. Это мой…

— Знаю. Опекун и работодатель. Впрочем, это не навсегда.

— Вообще-то, юноша, я еще и её отец!

— Правда? — В удивлении округлив глаза, делаю скептическую мину. — А вот я, ну и не только я, считаю, что отец, это не «один раз молодец», а тот, кто учил, воспитывал и защищал с самого начала. Однако, беря в расчёт, какое отношение ваша семья выказала Шарлотте на первом «свидании», и ваше при этом попустительство, то на отца вы как-то не тянете.

— Это почему, был недостаточно заботлив? — растянув губы в змеиной улыбке, тот сложил пальцы домиком. — Или чего мне там, по вашим, юношеским, меркам не хватает?

— Смелости, честности, справедливости. Ну и заботы, само собой. Впрочем, нуворишам, вроде вас, это норма.

Улыбка сошла на нет. Судя по тому, как сузились глаза Шарлоттиного «папы», трусом и подлецом его редко кто называет. А может он мнил себя лыцарем без страха и укропа, кто знает?

— Молодой человек, вы хорошо понимаете, кому вы хамите? — с мрачным пафосом, отчеканил тот. — Или вы из тех, кому надо преподать персональный урок?!?

Ковырнув в ухе, переспрашиваю.

— Что, простите?

Папа покраснел лицом. Шарлотта встревожено переводила взгляд с одного на другого. К несчастью, неожиданно подошедшая Саша обломала всё кино.

— О, Ичика-сан, я так вижу, вы уже познакомились с Александром Дюнуа? Между прочим, нашим главным поставщиком доспехов.

Кисло переглянувшись, мы не стали обострять.

— Да, Ивамото-сан. Уже. Очень любопытный молодой человек, смею заверить. Надеюсь в будущем, когда он вырастет, поумнеет и наберётся опыта, мы сможем также порадоваться его очередным победам.

— А уж я тот как надеюсь, Александр-сан! Более того, я просто мечтаю, что бы ваша компания вышла, наконец-таки, на новый уровень и порадовала всех нас машиной третьего поколения. Пусть не сейчас, а лет так через двадцать-тридцать, но вы главное не сдавайтесь.

И на этой радостной ноте я увожу Шарлотту подальше.

— Ичика-кун ты зря назвал его трусом. Он тебе этого не простит.

— Трусы и садисты все злопамятные. Но если он хочет от меня чего-то большего, чем словесная дуэль, то это мы запросто. И если не секрет, что он хотел от тебя?

— Высказал неудовольствие за недостаточно убедительную победу, ну и дал понять, что разочарован моим провалом по добыче сведений о «Белой Броне».

— Не горюй, солнце! Закончишь академию, сменишь гражданство и помашешь ему издали ручкой. Хорошо хоть из-за лауриного «подвига» отменили поединок между Сесилией и мной. А то не хотелось бы вас расстраивать.

— А вдруг бы мы победили?

— Вот за что я тебя люблю, так это за твой оптимизм!..

— Здравствуйте, Ичика-сан… — внезапно подошедшая ко мне моложавая тётка, чью физиономию покрывала тонна косметики, нарушила очарование момента. Видя, сомнения на моём лице, Шарлотта покинула нас, оставляя меня наедине с этой великовозрастной прилипалой.

Наштукатуренная как манекен дама для начала извинилась за бестактность, потом скороговоркой прошлась по тому, как она горда моими победами и тут же, сходу предложила приехать в гости на открытие их нового развлекательного центра на Окинаве, за их счёт, разумеется. А уж там-то мы бы подробно обсудили все выгодные для обеих сторон варианты. При этом приглашение касалось не только меня, но и тех кого я решу взять с собой. Поблагодарив за предложение, взяв визитку и коротко кивнув (это у меня поклон такой), я уже было попрощался с нахальной представительницей, но не успела та отчалить и на десять шагов, как ко мне подошел следующий «агитатор». А затем ещё и еще.

Итого, за час с хвостиком, я набрал ворох визиток, кучу раз выслушал какой я герой, получил три завуалированных намёка на интим и один совсем не завуалированный. И только после этого, когда напор желающих спал, я смог пообщаться с Молотовым и Ко.

Суть была проста как валенок — его начальство было готово к сотрудничеству, но требовалась ещё одна личная встреча. Можно было там же, где и первый раз… Единственным спорным вопросом было время. Им хотелось пораньше. Мне — после неких событий. Так что пока вопрос повис в воздухе. Но, думаю, придя в гости с частью от «Евангелия», я легче найду общий язык.

Потом была музыкальная программа, танцы, беседы, повторный обмен любезностями с Дюнуа-старшим (в ходе которого, этот, слегка поддавший, лягушатник чуть было не огрёб), дегустация деликатесов, ещё танцы и под конец предупреждение от Саши, что завтра надо ещё раз и чтобы «такого больше не было!».

В общем, ну их нафиг эти светские мероприятия! Ни нормальной еды, ни приятной компании. Сплошной фарс и лицемерие. К счастью, вечернее общение с моими красавицами компенсировало все моральные издержки. Но это, как говорится, совсем другая история.

И вот он настал!

Третий день соревнований, где на арене сойдутся выпускницы академии. И, возможно, не только они.

Из всех присутствующих дам, непосредственно я знал только сестру Хоннэ — Уцуху.

Будучи старше и опытнее, она, при всей её доброте, могла легко поставить Хоннэ-младшую на место и была, к слову, неплохим организатором (плюс помощницей Татенаши). Но вот как пилоту, ей доставалось место лишь в середине. Победу прочили другим.

Первой, из трёх основных претенденток, была Дарил Кэйс.

Блондинистая, синеглазая и длинноногая американка, на модернизированной двойке, модели «Адская Гончая» была очень опасной соперницей (в своём классе, ессно!). Из того что я знал про неё, она была уверенной любительницей смешанного боя на средней и дальней дистанции, предпочитая автопушки и ракеты, но не брезговала и ближним, где могла весьма неприятно удивить своим цепным пиломечом. К слову, она одна из немногих учащихся в академии девушек, которая так ни разу и не пыталась со мной флиртовать. Убеждённая любительница розовых отношений, так сказать.

Второй претенденткой была моя соотечественница Аой Сузухара на модернизированном «Песце». Дочка кого-то из руководства торгово-промышленного клана «Судзухара-индастриз» (морские перевозки, рыбная ловля, кораблестроение), девочка обладала острым умом, средней внешностью и достаточно оригинальным стилем боя, основанном на мгновенном чередовании лазерных залпов и ударов нагинатой.

Третьей в списке кандидаток на победу была финка — Лея Бьярнадоттир. Светловолосая и голубоглазая дочь суоми использовала предельно модифицированный «Вульф», заточенный под дальний бой. Притом вместо снайперки, она предпочитала тяжелый пулемёт и управляемые ракеты, которые великолепно помогали держать противниц на дистанции.

Спустя два часа…

В финал вышли американка и финка. Каждая одержала ряд блистательных побед и, судя по тому, как они уверенно держались — драка обещала быть жаркой.

Сигнал. И короткие очереди застучали по щиту Дэрил-сан, вынуждая ту маневрировать. И тут же ракетный залп, но здесь у каждой из сторон было чем угостить. Причём, помимо ракет, штатовская пилотесса выстрелила небольшими кассетами, которые вмиг создали дымную стену между соперницами, и сходу нырнула туда. Часть ракет её потеряла, но та и не думала долго отсиживаться. Уйдя в сторону земли, та вышла на дистанцию для автопушек и открыла шквальный огонь по Лее. Но соперница не приняла такой расклад и снова дала залп. Судя по числу пусковых установок, далеко не последний.

Американке пришлось срочно маневрировать, но это не помогло сбросить с хвоста всех. А щит то не бесконечный!

Итого, Дэрил пыталась сблизиться еще трижды, и каждый раз ей доставалось хотя бы часть залпа. Как итог — пусть и не быстрая, но заслуженная победа стала достойным призом для представительницы Европейского союза.

И, как я и думал, после награждения участников и раздачи слонов, на сцену вышла Саша и «обрадовала» нас тем, что при согласии чемпионов, завтра состоится специальный бой на звание сильнейшего пилота академии.

«Как знал, как знал!» (С).

— Ичика-сан, скажите, а вы в достаточной мере выздоровели для участия в суперфинале? — едва я вышел, как меня облепили папарацци всех мастей и давай спрашивать всякое.

— Завтра увидите сами.

— А вас не пугает перспектива биться с самой Сарашики-доно?

— Меня пугает то, что после победы над ней меня будут уговаривать занять её место в школьном совете. Но, думаю, что мы это как-нибудь решим.

— Вы верите, что сумеете победить? — не сдавался профессионал микрофона, чем-то неуловимо похожий на хитрого хорька.

— Я не верю. Я знаю, — и, оторвавшись от толпы, призвал доспех и улетел. Надоели хуже редьки.

Разговор с Сашей тоже не шибко задался. Стоило остаться наедине, как та начала сокрушаться о том, что мне, еще не восстановившемуся, придётся сражаться еще и завтра. Впрочем, у меня был выбор. Понятно какой. Но она не станет меня винить за отказ! После такого предъявлять ей что-то за манипуляции казалось не совсем уместным. Главное, я понимал где и как она меня обхитрила, но вот выйти красиво из ситуации мог только победив. Единственное, что я потребовал, так это чтобы сначала между собой разбирались они, а я уже с победительницей. На это она согласились легко.

Приём был, как и вчерашний — лоск и фарс в одном флаконе. Единственным светлым пятном было сообщение от Сабуро-сана о том, что мне готовы пойти на встречу во всём, касательно Хоки и её семьи, но требуется личный визит. Ну ладно, если надо — пообщаемся и с этими.

Но это потом. А пока новая круговерть визиток, танцев, скромных и не очень намёков, а также короткая пикировка с Сашей на тему приличий.

Потом дом, ванна, ужин, легкий секс и возня на кровати, где у меня было всего 2 стороны, а желающих прижаться целых три. По итогу лёг с краю (и пусть волчок подавится!).

Утро же началось с суеты.

Завтрак, скандал за завтраком, потом визит сестры, суть которого сводилась к краткому «не подведи!». Далее беготня от журналистов (те просто охамели, к счастью из нас всех летал я один). И на сладкое визит к Клариссе, которая обрадовала меня тем, что победу пророчат не мне, и это автоматически подымало ставки до 5 к 1. Поставил 95 лямов. Гулять, так гулять!

И вот, миг моего триумфа настал.

Песок.

Арена.

Я и Татенаши.

Сигнал, и мы срываемся в полёт!

Первый ход сделала она, щедро угостив меня свинцом из пулемёта. Вот только «там» меня уже не было. Крутанув размазанную бочку, я помчался навстречу юной красавице. То слева, то справа посвистывали пули, со зрительских мест мелькали белые пятна вспышек, синеющий меч обещающе полыхал.

Однако, хитрая вредина не спешила познакомиться со мной поближе, и когда мне было до неё метров десять, всё окутал густой туман. Переход на «ПНВ». Вместо одной вражины добавлилось ещё пять! Догоняю ближайший силуэт, но от удара тот рассыпается брызгами, а мне, в это время прилетает в бок.

— Не расслабляйся, Ичика-кун! — со всех сторон звучит издевательский голосок. Но у каждого свои козыри.

Разорвав дистанцию, я очутился со стороны огромного туманного сфероида, внутри которого по сложным траекториям летали 6 целей. И лишь одна из них была настоящая.

Несколько ударов серпом привели к тому, что фантомы восстанавливались спустя несколько секунд, а вот из тумана ко мне нет-нет, да и прилетало короткой очередью. Пришлось пошевеливаться. Кружа вокруг непрозрачной области, я размышлял.

Внутри задерживаться было нельзя — могут срезать в спину. Наружу она не полезет. Активировать вторую стадию не хочется от слова совсем.

Попытался было обнаружить отличия в траектории — не вышло. Движутся одинаково резво. Спустя пять минут бесполезного расстреливания обманок энергетическими серпами, до меня наконец дошло. А ведь в этом туманном кубе со стороны ничего не видно! Получается, что и я могу сыграть на этом, не демонстрируя широкой публике один из козырей.

Да и ей будет не скучно. В общем, хорошенько разогнавшись по кругу, залетаю прямо в центр этого мглистного непотребства и прямиком на ближайшую цель. Гиперсенсор на максимум и мир привычно застывает. Касание сферы, внутри на метр. На меня заходит двое сверху и одна сбоку. Один серп влево, и тут же ухожу в невидимость, после чего чуть-чуть вправо.

Есть!

Прозрачные тени теряют меня, но от одна из них, начинает озираться. Бинго! Разворот, кувырок и удар обеими ногами сверху. Татенаши вылетела из тучки, как пробка из бутылки. Отключив невидимость следом показался я.

— Неплохо Ичика-кун, — чудом избежав втыкания в землю, та переводила дух.

Я не спешил ставить точку.

— Мы только начали, радость моя! — радостно скалюсь в ответ. — Еще поиграем, или как?

— В этот раз давай всерьез, — нацепив маску сосредоточенности, та активировала копьё. Ярко-синий клин быстро завращался, обещая моему щиту немалые проблемы.

Сближение, удар, ещё удар. Два синих оружия злобно взвизгивали при касании, но за счёт длины, достать себя та не давала. Судя по тому, как лихо она парировала мои выпады, её стиль боя был от обороны. Разумно!

Но, а если я так?

Рывок, пропустить очередь по левому боку и активировав мерцающий режим, снова врубиться во врага. Мигающий белым, меч аккуратно срезал верхнюю четверть копья. Но развить успех мне не дали. Зажимая гашетку до упора, максимально длинной очередью, она заставила меня отступить. Печально оглядев своё оружие она отозвала его, чтобы призвать заново. Я не мешал.

— Ты уже достиг второй стадии, не так ли? — похлопывая перерождённой железякой по когтистой перчатке, та вопросительно утвердила свою догадку.

— И что? Тебя это смущает?

— Покажешь?

— И я так справлюсь.

— Жадина!

И очередь свинца, как ответ на обидку. Впрочем, теперь она вместо попыток навязать ближний бой, начала убегать и отстреливаться. Но тут её ждал сюрприз, а именно — маневренность «Белой Брони» и моя точность под гиперсенсором. Она, судя по всему, тоже использовала что-то такое, но убегать и атаковать одновременно у неё получалось плохо. Повторный призыв двойников, во второй раз ничего не дал, так как я не спускал с неё глаз, а странная атака длинной и гибкой полосой синего пламени, похожей на водяной электрокнут, закончилась разменом с моим серпом как 2 к 1. У меня почти упал щит, у неё щит и правый плечевой пилон.

Стоим друг напротив друга. Собираемся с мыслями.

— Ну что, Татенаши-тян, будем бегать дальше?

— Хороший у тебя доспех, Ичика-кун. Даже жаль будет его повредить.

— Валькирия была куда сильнее чем ты, и даже ей это не удалось.

— Да неужели? — судя по тому, как изменилось лицо стоящей напротив меня мамзели, такую фразу мне не забудут долго. — Ну, тогда держись!

И активировав копьё, та устремилась прямо на меня.

Закончить хотелось красиво. Режим М 2 — Активация. Мерцающий режим — Активация. Прицелиться. Удар не по противнику, но по оружию.

Мигающая оглобля в один удар рассекает копьё от кончика до перчаток. Оставляя её с голыми руками, но не доводя до логического конца. Шах и мат.

— Вы проиграли, барышня. Сдавайтесь.

— Хорошо. — растерянно глядя на свои пустые руки, кивает та.

«Победил Оримура Ичика!». И трибуны пришли в движение. Кто орал, кто рвал волосы на голове, кто махал мне рукой.

А я, устало вздохнув и отозвав меч, разворачиваюсь и иду на посадку. Непростая, но ожидаемая победа радовала мыслями о втором призе. Вот только замечтавшись о удачном вложении и дивидентах с него, я как то не успел заметить чужой манёвр. Итог — сзади ко мне прижалось упругое девичье тело и обхватив меня руками-ногами, поехало вместе со мной.

— Ичика-кун, а можно мне к вам?

— Куда к нам, на первый курс?

— Нет, к тебе в напарницы… ну и не только, — мягкие губки мазнули по мочку уха. — Я буду хорошей девушкой и верной женой. Честно-честно!

— Нафиг-нафиг! Иди, вон, советом командуй, раз так нравится.

— Ты победил, так что теперь ты им и занимайся!

— Вот уж нет уж! Не тебе, проигравшей, мне условия ставить! — ухватив её за ногу, сдергиваю со своей спины и, крутанув разок для острастки, аккуратно ставлю на землю. — Совет по прежнему твой, мне он даром не упал, и даже не мечтай войти в наш «коллектив», ясно?

— Это мы еще посмотрим! — и показав мне язык, гордо удалилась.

Глядя на её вихляющую попку, почему то не возникало сомнений, что да. Не конец!

Но это потом. А сейчас лавры, интервью и конечно деньги. Их, родимых, вечно не хватает.

Где-то на трибунах…

— Да я уверена! Вторая стадия у него уже есть!.

В каждой бочке мёда есть своя ложечка дёгтя, вот только присутствуя на награждении меня не покидала навязчивая мысль, что вместо ложки мне выдали ковшик.

Если зрителям шоу, то мне — официозная тягомотина. Громкая и избыточная, как любая показуха. Стоя на награждении, когда вокруг тебя беснуется стадион и тысячи камер устремлены в лицо, а ты усталый, потный и недовольный, хотелось строго одного — уйти к себе и предаться заслуженному отдыху. И к лешему эти висюльки, да титулы. Победа сама по себе — награда!

Однако, руководство нашего заведения считало, что надо ковать не отходя. Так что не успел я слинять, как возле раздевалки меня перехватила сестра и отправила на вручение «слонов».

И вот я стою рядом с «чемпионками», которым, к слову, тоже выдали призы за 2 и 3 места, и слушаю дорогого ректора.

Проигравшим, хотя и дали «за участие», но чисто символически — небольшой кубок (одной бронзовый, второй серебряный) и пару ласковых. Но не всем так повезло — для чемпиона и победителя расстарались особо.

Тут и здоровенная, как попона Чапаева, почётная грамота (по счастью скатанная в тубус), и кубок позолоченный (был бы золотой, весил бы как штанга). И, как позже выяснилось, в отдельном, бело-зелёно-серебристом конвертике (предусмотрительно вложенном в тубус) был ещё чек. Видимо на карманные расходы. Кроме того, пришлось минут семь стоять и слушать, как Саша расхваливала «уникальное молодое дарование» и выражала надежду на дальнейшие победы. Интересно, кому пришла в головы мысль насовать мне столько всего? Или это такая шпилька от моей ненаглядной за ту ссору с Дюнуа-старшим?

Впрочем, и это прошло! Всё, кроме чека я оставил в раздевалке и тут же отчалил к себе. Даже интервью не дал, хотя они и старались.

Дом, милый дом. Как же он дорог.

Устроившись поудобнее на кровати и закутавшись в тёплый ламповый плед, свежевымытый я уже приготовился провести вечер в благодатном ничегонеделании. Вкусная еда, интересная манга (как приятно читать в оригинале!), и покой — что еще надо для приятного отдыха? Все средства связи предусмотрительно отключил.

Но счастье было недолгим. Не успел я и десяток глав одолеть, как в дверь настойчиво постучали. Попытка прикинуться ветошью и не подходить привела к закономерному итогу — из-за двери позвали.

Сашиным голосом.

Нехотя дойдя, я собрался с силами и отворил путь неизбежному злу.

Судя по тому, как изменилось лицо гостьи, в серо-зелёном клетчатом пледе, обмотанном на манер тоги и тапках на босу ногу, её встречали нечасто.

— Здрасьте вам. Вы в гости, али по делу?

— Ичика-сан, я ценю ваш юмор, но на приёме вы обязаны быть через десять минут.

— Увы, мадам!

— Мадемуазель, для начала.

— Увы, мадемуазель. Я устал и измучен боем. Давайте как-нибудь без меня.

— Хм. Ну ладно. Передам Молотову, что вам не до него. Хотя он что-то там хотел… — и ушла не оборачиваясь.

Глядя ей в след, я не мог отделаться от ощущения, что выражение про душу и грушу прям, как про неё сложено. Впрочем, мы друг друга стоим.

Сейчас же следовало решить, как быть. То, что это подначка, было ясно как дважды два. Но если у моих деловых партнёров действительно что-то созрело? Так что либо через силу, но здесь и сейчас, либо потом, но через море.

Сбор был не долгим, всё же не первый раз. Для придания визиту легкого налёта неофициальности, я немного отошел от дресс-кода. Вместо парадной обуви надел тёмные сандалии с белыми носками. Мелочь, а приятно. Плюс не жмёт.

На самом приёме также не стал разводить политесы.

Первым делом — найти Афанасия. Красавец мужчина, в строгом тёмно-синем костюме, оказался возле стола с крепкими напитками. Судя по бутылке — наш гость предпочёл односолодовый шотландский виски тридцатилетней выдержки.

— Прекрасный фкус, Молотоф-сан.

— Такой только на приёмах и пить. Бутылка почти как месячная зарплата.

— Элитный напитак, жи. К слову, как там ваши старшьие товарисчи? Не абиделись за победу над преставителем?

— Наоборот, Оримура-сан. С этой Татенаши, скажу по секрету, бывает крайне непросто. Девочка неглупая, да и сражаться умеет как мало кто, но если включит «принцессу» так никаких нервов не хватает. А теперь этой стервочке всегда можно напомнить о том, что есть тот, кто намного сильнее и лучше её.

— Зато тепьерь эта ниугамонная маляфка будет матать нервы мне и моим красавицам. Да и насчот того, што намнога вы преувеличиваите.

— Насчёт первого — верю! Она так страстно к вам прижималась после боя, что намерения не оставляют сомнений. И да, я не преувеличиваю. Наши аналитики сошлись на том, что вы могли закончить бой, даже не вступая с ней в ближний контакт. Два-три тех серповидных лезвия и «привет, земля!». Другое дело, что вы хотели узнать её способности, оттого и не спешили.

— У каждога должин быть тус в рукаве, Афанасии-сан.

— Угу, один-два уже хорошо, но только у некоторых их целая колода. Хорошо если одна. К слову, тут моё начальство очень хотело вас пригласить…. скажем так, для работы по близкому вам профилю.

— А именна?

— Мы бы с удовольствием наняли вас как инструктора для проведения мастер-классов по практическому использованию НД. Предыдущее ваше «выступление» с нашими девочками наделало много шуму, а учитывая, чем вы обладаете на самом деле, а главное чем можете обладать, становится понятно, насколько нашей троице повезло. А ведь девочки были не из слабых.

— Я занят под самое нихачу. Но если подумать, то в будущем может быть и смогу провести некие практикумы. Правда, будет это нискора. Да и гостей с автаматами нам больше нинада. А то я их чуть тогда не накрошил.

— Насчёт этого не беспокойтесь. Мы прекрасно понимаем, как вам непросто, — на этом он оглянулся в сторону подходящей к нам гостьи.

Кларисса, облачённая в темно-бордовое платье с низким вырезом и кружевным кантом, была ослепительно хороша. Даже сказать — аппетитна.

— Здравствуйте, господин Молотов. Простите, но я похищаю вашего собеседника, — и взяв под руку, знойная красавица увлекла меня за собой.

— Ичика-сан я не хочу учить вас этикету, но приходить в тапочках на приёмы такого уровня — это моветон.

— Скорее шпилька, в адрес нашей общей знакомой. Но вы ведь не за этим меня пригласили?

— Насчёт нашего дела всё прошло великолепно. Теперь у вас почти половина миллиарда, и да — Саша в курсе. Но я бы просила вас также не забывать, что столь демонстративное выказывание внимания русским не может не отразиться на отношении к вам со стороны других стран, не говоря уже про Японию.

— Переживу.

— Не сомневаюсь. Но как бы ваша победа не кружила вам голову, не забывайте, что вы не неуязвимы.

— Учту.

Сделав полукруг по залу, мы подошли к столу, где я поухаживал за дамой, не забыв в свою очередь о себе. Но тут в нашу идиллию ворвался какой-то немец.

— Господин Оримура, я полагаю? — высокий и светловолосый ариец был почти два метра ростом. Учитывая размах плеч, мундироподобный костюм и пластику движений, передо мной был явно военный. Возможно даже потомственный. Надо мной этот дядя натурально нависал.

— С утра был. А вы, простите, кто?

— Позвольте представиться — Рудольф Мейнлихер. Официальный представитель вооруженных сил Германии, а также куратор одной из ваших подопечных.

— Так это последствия вашей дрессуры нам пришлось расхлёбывать? — ласковая ручка Клариссы щипнула меня сзади за бок. — Или кто-то из ваших недоумков-гестаповцев постарался?

Дядя и ухом не моргнул.

— Кхм. Я сожалею о тех неприятностях, что доставила моя подопечная, но на данный момент я бы хотел пообщаться с ней, дабы уладить кое-какие разногласия. И вот тут возникла проблема… Меня к ней не пустили, ссылаясь на ваш прямой запрет и….

— Отойдём? — перебив собеседника на полуслове, я кивнул на один из примыкавших к залу альковов. Суть претензий была ясна как полдень.

Оказавшись наедине, мы расселись по разные стороны небольшой комнатки и несколько минут изучали друг друга.

— Не нравлюсь? — тонко улыбнувшись, подметил собеседник.

— Вы хорошо владеете рукопашным боем. Судя по мозолям — неплохо фехтуете и предположу, что и стреляете весьма метко. Потомственный воин? Возможно. Но вот нравиться?

— Ваши догадки во многом точны. Я, как представитель своей фамилии уже четвёртое поколение служу своей родине.

— Впечатляет. Но избегая бранных слов в адрес вашей конторы и методов, скажу просто: Девочку вы запустили. Вместо нормального человеческого ребёнка, у вас вышло какое-то подобие на живое оружие. Искорёженная психика и неверные императивы прилагаются.

— Это был не мой выбор, — судя по каменеющим скулам, я наступил на мозоль. — Программу обучения назначили свыше. Я сделал всё что мог, но рамки были слишком узки.

— Тогда можете передать им, что они стадо тупых макак. Впрочем, если кому-то из вашего начальства не даёт покоя идея очередного великого рейха, то рекомендую вспомнить, чем закончил предыдущий.

— Вы не понимаете важности данного проекта для нашей страны, герр Оримура, — сложив руки в замок, то изучал меня льдинками глаз. — Мы десятилетиями были под экономическим и военным контролем нашего заокеанского «старшего товарища» (эти слова он едва не выплюнул) и теперь всё что мы хотим, так это независимости.

— Бывает. Но девчонок-то калечить зачем?

— Поверьте мне, она не обычный ребёнок.

— Искусственно выращенное дитя? Сконструированное специально для войны? — судя по удивлению на лице собеседника, такой прозорливости от меня он не ждал.

— Впрочем, это заметно. Но даже это не должно лишать её права на детство. Ну или хотя-бы на нормальную жизнь и человеческое обращение.

— Вам ли рассуждать о ней как о ребёнке? Вы ведь сами ненамного старше.

— Как староста класса, где эта мелкая вредина умудрилась натворить кучу всего, я вижу что любая из моих подопечных превосходит её на голову в понимании самых элементарных вещей. Я, в отличие от неё, знаю, что такое быть человеком и как жить в обществе. А что знает и видела она? Муштру, казарму и тренировки? Лично мне, Лаура, больше напоминает говорящий придаток к доспеху, а с учётом её психики и встроенного «подарка» в доспех, так еще и нестабильный. И это ваша вина!

— Проект «Валькирия» был официально заморожен. Мы и не думали, что ей хватит умения активировать заблокированный протокол. И я благодарю вас за то, что спасли Лауре жизнь.

Тут этот дядя встал и коротко, по-японски, поклонился. Пришлось вставать и отвечать на поклон. Судя по всему — без свидания с ней он не уедет. Вот только и мне не хочется повторений, так что ультиматум был прост:

— В принципе, я не вижу препятствий для встречи. Одной. Завтра. В моём присутствии.

— Хорошо. К слову, герр Оримура, а вы не думали о преподавательской карьере? Ну, или хотя бы о выездных семинарах.

— Да фы сговорились штоле?

Судя по удивлённому лицу собеседника, тот меня понял. Но настаивать не стал. Само рандеву назначили на вторую половину дня. Но едва я вышел с помещения, как Дюнуа-старший тут как тут.

— Ичика-сан, нам надо поговорить.

— А мне надо перекусить, — и дальше мы недружной парой пошли к столам. Интересно, как далеко простирается его терпение? Пока я ел, он тоже изображал видимость, вяло ковыряясь в каком-то салате. Но на десерте самообладание у него истончилось.

— Если не сложно, то могли мы бы уединиться, как с вашим предыдущим собеседником? — избегая хождений около, нувориш зашел прямо в лоб, портя мне аппетит.

— Хорошо. — Взяв с собой тарелку, я проследовал за очередным страждущим. Мысль о том, что такая петрушка будет у меня постоянно, стоит мне только выпуститься, наводила на мысли о добровольном изгнании. А что? Найду Табанэ и будем сычевать вместе.

Спустя пять минут.

— Итак, Дюнуа-сан. Что у вас приключилось? — оказавшись уже в другой комнате, я вновь оказался в компании того, кто жаждет от меня чего-то.

— Дело в том, что я хотел бы… кое-что разъяснить, — внешне спокойному собеседнику, слова давались с видимым трудом.

— Уж не о той ли «разведывательной» миссии пойдёт речь? Ну, которую вы ей, с её слов, поручили.

— Есть вещи намного важнее.

— Я весь внимания! — с неподдельным интересом устраиваюсь удобнее и делаю приглашающий жест рукой. Уж чего-чего, а такого я от этого хмыря не ожидал.

— Дело в том, что… Шарлотта не от законной жены. Как следствие, семья супруги поставила условие — усыновлять можно, даже сохранить фамилию ей разрешается, но, ни она, ни её дети не будут наследовать. Никогда.

— Милые у вас родственнички. Прямо серпентарий.

— Мягко сказано. Но в своё время моя компания переживала натуральный крах, и спасти её могли лишь очень значительные вливания. Поэтому пришлось выбирать между любовью и долгом. Когда её матери не стало, я дал ей работу и погасил внезапно возникшие долги, но семья и видеть её не хотела. Потом я как-то не обращал внимания на проблемы дочери, а пару лет назад стало слишком поздно. Первую тройку выпустили в свет.

— Англичане? — предположил я.

— Нет. Русские, — сумел удивить меня он. — «Таинственная Леди» до сих пор находится на позиции наиболее обкатанной машины третьего поколения. Ну не считая вашей, естественно. Шинононо, с её талантом, вне рамок.

— И что вы предлагаете? Чисто «по-родственному», поделиться чем-то от щедрот??

— Я… прошу… уберечь Шарлотту.

— От чего? — резко мрачнея, насторожился я. — Адрес угрозы есть?

— К сожалению пока нет. Но мои люди трижды засекали попытки сбора информации и слежки о ней со стороны неустановленных лиц.

— Надо было поймать хоть одного!

— Мы пытались. Итог — трупы с обеих сторон. Хотя после и настала тишина. Вот только надолго ли?

Блин, вот не искал проблем — они сами пришли.

— Хотя и не могу сказать, что проникся к вам уважением за прямоту, но я вас понимаю. Надеюсь, вы осознаёте, что став частью моей семьи, она расстанется с вашей? И я сделаю всё, чтобы любому вашему родственнику, вздумавшему затянуть её в свои игрища, это будет стоить головы. Буквально. Или есть возражения?

— Никаких. Я не смог уберечь Вивьен, но её дочь им не отдам.

— Кому им? Тем кто убил маму Шарлоты?

— Доказательств нет. Но всё указывает, что та болезнь не была простым совпадением.

— Хорошо. Если она не решит уйти, то я сделаю для нее всё возможное. А по поводу остального… дайте мне знать. Вдруг чего отыщется, а я, ну чисто случайно, мимо пролетать буду?

— Договорились.

Расстался в смешанных чувствах. Понятно, что он не сказал всего, но явно не врал. Призванный перед беседой обруч не просто писал всё, что я видел. Сложный прибор уверенно показывал что, невзирая на волнения, собеседник верил в сказанное. И все же, проблем это не снимало. Если прямую угрозу я еще устраню сам, то вот со скрытой заразой придется повозиться. В том числе через привлечение Саши.

Весь такой задумчивый я вышел в общий зал.

Ближайший стол, свободный от народу, был заставлен салатами и безалкогольной выпивкой. Самое оно.

За дегустацией опять подвалили делегаты. На этот раз сам Хасимото-сан, в кильватере которого скромно пристроился Нагато.

— Браво, Оримура-доно. Вы сегодня были выше всяких похвал.

— Спасибо за комплимент, но справедливо будет добавить, что и Татенаши-тян была весьма хороша.

Уж не знаю, о чём они подумали, но оба кивнули едва ли не синхронно.

— Скажите Ичика-сан а вы не думали стать официальным представителем нашей страны? — после короткой паузы, старый интриган решил не тянуть кота за хвост.

— А у вашей страны разве нет представителя? — ответил я в тон. — Или Сарашики-младшую уже разжаловали за проигрыш сестры?

— Нет, ну что вы. Она по-прежнему занимает это место, но будем честны. После всего, что вы сегодня продемонстрировали, её уровень смотрится… бледновато.

— Понимаю, но я-то тут причём? Есть она, есть вы и есть уговор. А он, как говорят наши соседи, дороже денег!

— Согласен. Но смею заметить, что и мне, и моим старшим товарищам, будет очень лестно, если такой талант как вы, станет защищать нашу страну на разного рода турнирах и не только. Не говоря уже о материальном поощрении.

— Благодарен за предложение, но мой ответ нет.

— Могу я узнать почему? — собеседник был просто сама вежливость. А вот на лице Нагато было прямо написано, что бы он мне наговорил вот прямо тут.

— У меня банально нет на вас времени. Учёба, тренировки, отношения, а ведь еще и высыпаться надо! Плюс меня старостой назначили, ну как тут еще на соревнования ради вас отвлекаться? Тем более, вы наверняка знаете, что я равнодушен к наградам. А то, что доспех мой, позволяет мне самому выбирать сферу его применения.

— Ну, это поправимо, — пробормотал под нос Якасукин-сан. Вот только я услышал.

— И как же вы это собираетесь поправить, уважаемый? Может, прямо тут попробуем?!? — шаг вперёд прямо на Синдзи и взгляд глаза в глаза. Но между нами тут же вклинился этот старый перец.

— Я прошу прощения за моего подчинённого. По причине своей неопытности он нередко забывается.

— Вряд ли. Он умён, образован и знает, чего хочет. Вот только не представляет, что иногда цена за наши намерения, а уж тем более действия, бывает высока. Временами, просто неподъёмна! И ни чин, ни должность тут не спасут.

Далее состоялся короткий обмен взглядами и младший покинул нас широким шагом.

— Надеюсь, это не станет причиной непонимания в будущем? — глядя вслед отосланному, уточнил старый интриган.

— Полагаю, нет. Но на нашей будущей встрече — той, что касается сестёр Шинононо и их родни, я его видеть не хочу. Это осуществимо?

— Более чем. К слову, если не секрет, что от вас хотели эти высокие господа? — и кивок в сторону стола с крепкими напитками, где было отчётливо видно, как русско-немецкие отношения уверенно вышли на весьма серьезный градус.

— Предлагали предложения. Завлекали контрактами. Обещали выгоду. Вот только где я столько времени возьму? На себя едва хватает. Да и ради одних денег смысла нет. Тут не меньше подниму.

— Это да. Я слышал, что вы очень удачно сделали ставку в одной из букмекерских контор. Даже с юристом приходить пришлось.

— Если не секрет, кто проболтался?

— Мир слухами полнится, — сделав вращательный жест кистью, тот состроил загадочное лицо. — И хотя по мнению моих коллег, иметь столько денег подростку не совсем хорошо. Но это несоизмеримо лучше, чем любая ваша зависимость от другой страны.

— К слову о последнем. С вами этого тоже не будет.

— Простите?

— Я о зависимости. Ни я, ни уж тем более мой доспех не будут предметом торга или сдачи в аренду. А тех, кто попытается меня закабалить ждёт масса удивительных открытий.

— Планируете жить на необитаемом острове?

— Зачем? Всего лишь на своих условиях. Разовые контракты с предельно чёткой позицией возможны. Но служить кому бы то ни было? Это не для меня.

— Но ведь с руководством вашей академии вы всё же идёте на компромисс, не так ли? Иначе бы вы не пришли. Даже в столь необычной обуви.

— Про компромисс это метко подмечено. Ей есть, что мне предложить, а мне многое нужно еще узнать. Опять же, Александра-сан ни разу не пыталась мне хоть как-то вредить. Или врать. Насчёт вас же я не уверен.

— Мы вам тоже не враги.

— Хотите начистоту, Хасимото-сан?

— Если только наедине. А то некоторые тут читают по губам.

Устроившись в уже знакомой комнатке, которую я на всякий случай еще и повторно просканировал, расставляю над «и».

— По поводу моего отношения, скажу проще — я не уверен, что вы сами себе хозяева. Дело в том, уважаемый, что еще недавно Япония целовала США в жопу и причмокивала, — тут собеседник аж скривился. — Без НД мы так бы и были вечным сателлитом с «силами самообороны» и без права голоса. Все серьезные дела были с ИХ позволения, любые действия во внешней политике — с оглядкой на них. Ведь еще лет пятнадцать назад военные базы были везде, а те из политиков, кто выступал против «дяди Сэма» резко уходили в отставку по наиболее неприятным статьям. Скажете, не было?

— Было. Но это в прошлом. Навсегда.

— Ой, ли? Да тех баз теперь нет, и политика стала более-менее независимой, но разве наши «старшие партнёры» ушли из нашей промышленности, торговли и политики везде и всюду? Или вы хотите сказать, что у них уже нет лоббистов в высших кругах?

— Есть. Американцы же тут десятилетиями укреплялись. Вот только от власти их сторонников уже оттёрли. И неустанно следят. А то «целовали» слишком активно.

— Вы уверены, что учли всех?

— Более-менее. Но последствия многих из их решений нам ещё будут аукаться десятилетиями, — пройдя рукой по седине, старик окунулся в омут памяти. Его взгляд, устремлённый влево и вверх, словно опять наблюдал то, что уже свершилось.

— Эта идиотская мода на девочек, или феминистические перекосы стоили нам массы умных и грамотных профессионалов, не говоря уже о перспективной молодёжи. Кроме того, ряд крупных чиновников пришлось убрать из политики очень тихо, иначе всплывшие проблемы измазали бы многие институты власти сверху — донизу.

— Вот видите. Вы даже у себя не можете быть уверены, что навели порядок до конца. Так как я могу вам верить? Тем более, что государство не имеет своей воли и желаний. Как и любой инструмент. А его истинные хозяева, притом я не говорю о народе, не привыкли играть честно. Сегодня вы говорите мне одно, а завтра вас увольняют и новый переговорщик говорит совсем иное. Но только то, что надо им. Именно поэтому быть чьей либо прислугой мне отвратительно по сути своей.

— Вы на удивление циничны для своего возраста, Ичика-сан. Честно говоря, я не ожидал такого нигилизма.

— Зато у вас не будет иллюзий. Как и у вашего начальства. Правда, могут найтись инициативные идиоты, как этот ваш «молодой специалист», которые решат что цель оправдывает средства. Но таким я легко объясню всю степень их неправоты. Способ стопроцентный.

— Хотелось бы без этого. Нагато-кун неплохой, в общем-то, человек. Просто слишком прям.

— Тогда в ваших интересах его просветить, пока он не отколол чего-то такого, что можно будет искупить только кровью. Я ведь не боюсь идти до конца, поверьте мне.

— Мы видели ту запись, где вы «общаетесь» с похитителями ребёнка. Сомнений в вашей искренности у нас нет.

— Прекрасно. Тогда как будете готовы обсуждать — дайте знать. Посмотрим, до чего сможем договориться.

В это же время. Госпиталь. Комната Лауры Бодевиг.

Бледная и осунувшаяся девушка с трудом разлепила глаза. Тихонько выдохнула и вновь выключилась. Но теперь это был крепкий сон, а не бесконечный мрак забытья, вызванный почти смертельным истощением.

Госпиталь академии, приблизительно 5 утра.

Придя в себя незадолго до рассвета, невысокая молодая девушка, тяжело вздохнув, молча уставилась в окно, где тёмный бархат летней ночи нехотя таял под натиском светила. Задумчиво накручивая на палец снежно-белую прядь, она вновь и вновь оживляла в памяти последний эпизод.

Активировав запрещённый режим, переполняющий тело запредельной мощью, Лаура более не сомневалась в победе. И даже сумела зацепить врага кончиком меча, оставив на ненавистном лице кровавую метку. Вот только завершить дело не удалось. Лишившись энергощита и заливая доспех кровью, соперник словно спустил с цепей своего демона.

Скорость и точность его ударов возросли настолько, что оставалось только пятиться под натиском стального вихря, который нет-нет, да и находил лазейки, оставляя на корпусе быстро затягивающиеся отметины. А попытки клинча неприятно удивили превосходящей силой белой машины. Минута за минутой продолжался их бой, но сделать ничего было нельзя. Отчаяние и гордость не давали сдаться, а подбирающийся к сердцу холод напоминал, какой будет цена упорства..

И когда уже казалось, что вот-вот и она уйдёт сражаясь, как и надо уходить, хорошо знакомые синие когти вырвали её из вязкого плена на свет. И в последнем проблеске сознания, лёжа у него на руках, она увидела его взгляд. Взгляд, которым не раз смотрела на неё Чифую-сан в те моменты, когда, по её мнению, немка вела себя как глупый и капризный ребёнок. Два карих омута, полных чужого ума и силы, казалось, пронзали тебя до самого дна. И от этого понимания становилось стыдно.

Тук-тук.

— Войдите.

Облаченная в белоснежный халат «главная-по-больнице» была хорошо знакома всем учащимся академии. Даже женщины отмечали яркую, неповторимую красоту Изабеллы, что уступала только её уму.

— Как самочувствие?

— В норме. Сегодня встану.

— Ну-ну, девочка, не так быстро. Когда твой спаситель притащил тебя к нам, то поначалу казалось, что мы уже опоздали. Да и всё это время, что ты провалялась в подобии комы, не прибавило тебе здоровья. Так что еще минимум три дня ты будешь тут.

— Я…

— Есть возражения?

— Нет! — недовольный взгляд старосты возник перед внутренним взором, отбивая желание спорить. — Но… нельзя ли как-то ускорить выздоровление?

— В классическом понимании ты не больна. Просто, как рассказала Чифую-сан, твой доспех буквально пил из тебя энергию и не успей Ичика вовремя… сама понимаешь.

— Как он сам?

— Да что ему сделается? Жив, здоров, весьма ехиден. Кстати, справлялся о тебе, не надо ли чего?

— Спасибо, всё хорошо.

— Он, кстати, заглянет сегодня. Так что набирайся сил. Они тебе понадобятся.

После беседы и осмотра почти час времени был заполнен тишиной и покоем. Потом легкий, но вкусный завтрак, выданный чуть раньше положенного и очередной визит.

— Доброе утро, Лаура.

— Здравствуйте, Чифую-сенсей, — стараясь не показывать удивления, Лаура рефлекторно поздоровалась в ответ.

Образовавшаяся пауза дала гостье время пройти в комнату, облокотиться на подоконник, и молча посмотреть на подопечную.

Минута гляделок и сразу к сути.

— Это того стоило? Или ты всерьёз полагала, что смерть в бою почётней сдачи?

— Учитель, я…

— Ты могла опустить меч в любой момент. «Валькирия» способна перехватить управление, но императив сражаться до конца исходит от пилота. И всё же ты продолжила биться.

— Но…

— Ну конечно! Как ты могла сдаться какому-то гражданскому?! Даже когда выяснилось, что он намного лучше тебя, это не повод опускать руки! Да и павшего в бою ждёт Валгалла, не так ли!?!

— …

— Не говоря уже о том, как был счастлив представитель вооруженных сил твоей страны, когда ему пришлось оправдываться за «совершенно случайную» активацию запрещённого протокола. И что бы случилось, умри ты на арене.

— Вы не понимаете! — с тихой горечью возразила немка. — Я всё время считала его ниже себя, и теперь обязана ему жизнью и ведь, всё чему меня учили, рассыпалось как карточный домик, стоило один раз всерьёз с ним столкнуться!

Опущенный взгляд и комкающие край одеяла пальцы выдавали ясную картину. Перебравшись на кровать к «выздоравливающей», Чифую притянула её к себе и легонько положила руку на чужую макушку. Не верящая в такое везение, Бодевиг замерла, улавливая каждый миг неожиданной ласки.

— Его манерами и видом очень легко обмануться. Но как бы он не дурачился, сила и мастерство прирастают в нём с каждой тренировкой. Кстати, пока ты отдыхала, главе нашей академии пришла в голову мысль устроить поединки финалистов. Как я и думала — он всухую раскатал Татенаши.

— Саму Сарашики Татенаши? — Лаура по совиному округлила разноцветные глаза. — Главу студенческого совета?!?

— Именно её. Скажу больше, проиграв, она, ничуть не стесняясь, вешалась на него как мартовская кошка. А он и ухом не моргнул — ссадил её и ушел к себе. Еле на награждение вытащили.

— И он теперь будет главой совета?

— Мы предлагали. Он отказался. На второй раз в непечатной форме. У нас даже проблема поначалу была, так как главой совета может быть только сильнейший пилот, но тот не хочет, а заставить не получится. Так что общим решением Сарашики сейчас формально на том же месте, но как заместитель.

— Как поступят со мной? — Собравшись с духом, немецкое дарование сразу взяло быка за рога.

— Будут учить дальше, не взирая ни на что! — Щелкнув по лбу свою подопечную, учитель дала понять, что разговор подходит к концу.

А перед тем, как выйти из палаты, добавила:

— И что касается боя, то мной тебе не стать. Ищи свой стиль, — после чего коротко улыбнулась и ушла. Не прощаясь.

Воодушевлённая таким поворотом событий, Лаура импульсивно комкала подушку, раз за разом вспоминая, как её гладила по голове сама!

Спустя время.

Зайдя в палату нашей шибко больной, я застал её за странным занятием. Белобрысая мелочь елозила на кровати и комкая подушку, о чём-то усиленно мечтала. Судя по тому, как она жмурилась, процесс мог затянуться надолго.

Подошел. Посмотрел. Погладил по голове.

— Ммм, Оримура-сан, — с придыханием отозвалась та, не открывая глаз.

— Да, я такой! — Отвечаю проникновенным басом.

Мгновенно осёкшаяся девушка вылупилась на меня во все глаза. Картина маслом: «Не ждали!».

— Ичика!

— Оримура-сан как-то лучше звучит, не находишь?

— А тебе чего надо? — завозмущалась мелкая вредина. — Я тут выздоравливаю, а ты мешаешь!

Забравшись под одеяло, та всем своим видом дала понять, как мне тут не рады.

— Да я собственно посмотреть на тебя пришел, как ты тут? И сказать, что днём придёт твой наставник, в костюме от Хуго Босс, и у вас состоится занимательная беседа.

«Обрадованная» такими новостями, Бодевиг слегка изменилась в лице.

— Но так как нельзя допустить, чтобы кто-то кого-то покусал, то буду присутствовать как твой староста.

— Пф. Очень надо!

— Надо, девочка моя, надо! — и пользуясь тем, что стою вплотную с кроватью, покровительственно глажу её по голове. Как ни странно, ни останавливать меня, ни ругаться та не стала. Разве что взгляд потяжелел. — А вот тебе гостинцев, так сказать, от щедрот спасителя.

После чего выложил на прикроватный столик принесённые фрукты-ёгурты и, пожелав выздоравливать, был таков.

Хотя соревнования закончились, все наши высокие гости собирались валить не раньше чем завтра, что не могло сказаться на моём мироощущении.

Проще говоря — достали неимоверно.

Даже не выиграй я ничего и нигде, всё равно от выгодных предложений не было бы отбоя, а тут мало того, что в своём классе первый, так еще и главную пилотессу академии опрокинул при всём народе! Многие тут же поняли, что надо ковать не отходя и на меня посыпался шквал предложений. Не говоря уже о том, что почтовый ящик просто тонул в море персонального спама.

Молотов и Ко, как одни из немногих, кто не докучал мне разными глупостями, не без удовольствия встретились со мной ещё раз в том же самом ресторанчике. На позднем завтраке мы обсудили светские новости, перемыли кости нашим зарубежным «друзьям» и выпускаемым ими моделям 3 поколения. Как мне поведали по секрету, после такого фиаско с «Валькирией», на германьщине начались разборки в стиле «и на это вы потратили дохулиард денег!?!», а итальянцы со своим «Ураганом» решили вообще не спешить в этом году, чтобы окончательно не позориться. За застольной беседой я оглянуться не успел, как наступило послеобеденное время.

А уговор, как говорится, есть уговор.

Встреча состоялась в той же палате. Лаура на кровати, Рудольф при параде, я в кресле неподалёку. Чищу яблочко от шкурки, попутно наблюдая за развитием событий.

— Курсант….

— КХМ!! — Вмешиваюсь в казарменную идиллию грубым звуком.

— Простите? — натурально удивился тот.

— Тут нет курсантов, Рудольф-сан. Только вы, я и студентка моего класса.

Удивлённые взгляды. Минута молчания.

— Ичика-сан вы понимаете, что она гражданка нашей страны?

— Предъявляете право собственности? На человека??

Хищно сузившиеся глаза и заигравшие желваки дали понять, что я угадал. Но игнорируя чужие чувства, хотелось докончить:

— Значит, как опыты ставить или в нечеловеческих условиях держать — так это вы легко. Или у вас опять граждане разных сортов? Ну как раньше, когда были полноценные арийцы, и те, которых только труд освобождает.

— Всё что мы делали, было с её согласия! Она прекрасно знала, на что идёт и во что это может вылиться, — слегка повысив голос, представитель Германии всем своим видом показывал, насколько мой гуманизм неуместен. Вот только не в человеколюбии было дело. Я защищал мелкую сволочь с совершенно иным расчетом, который этому вояке не был очевиден. Но пусть думает что хочет.

— Согласие можно получить обманом, хитростью, шантажом и ещё массой разных способов. Сестра рассказывала, как в бытность инструктором вот этой малявки (тыкаю пальцем в рекомую) она не заметила и малейшей симпатии к воспитуемой со стороны окружающих. Или вы хотите сказать, что Оримура Чифую врала?

— Ааа… ээ… возможно… она несколько… преувеличивала, — мгновенно осёкся еще недавно грозный вояка. Интересно, чем она-то его зацепила?

— Я могу ей позвонить. Пусть придёт и развеет наши сомнения. Лаура-тян, ты ведь не против?

Посмотрев на меня, на него и потом снова на меня, та неопределённо пожала плечами. Мол «делайте что хотите».

— Не думаю, что стоит беспокоить её по пустякам. Я уже убедился, что с Бодевиг-сан всё порядке, поводов для волнения нет, а остальное можно и потом обговорить.

Кроме того, обратившись напрямую к ней он напомнил Лауре о недопустимости активации каких-то им одним понятных протоколов. А также выразил надежду, что её будущая учеба не будет омрачена разного рода… инцидентами. После чего протянул ей компактный плоский свёрток, попрощался и вышел. Стоило подойти поближе, как белобрысая вредина тут же спрятала переданный предмет под одеяло и всем своим видом дала понять, что разговор окончен.

— Что там такое?

— Личная вещь!

— Открывай и показывай. Если так, то стесняться нечего.

Минут пять мы играли в гляделки, после чего она нехотя открыла тонкую коробочку. Там было 2 запечатанных открытки, кредитка в полупрозрачном конвертике и жесткий диск незнакомого производителся. Судя по корпусу — ударов и воды он не боялся. Сканирование показало, что это действительно жестак, а не слепленное под него взрывное устройство, так что, вернув всё обратно, я покинул больничную палату.

В коридоре меня дожидался наш неугомонный гость.

— Ну как, убедились что там всё разрешенное? — иронично попытался поддеть меня тот.

— С содержимым самого жесткого диска я не знакомился. Но если у нас в сети всплывёт какой-то особо заковыристый вирус, то я буду знать, кого трясти в первую очередь.

— Вы всегда такой гостеприимный? — легко поспевая за моим шагом, не унимался этот «Мюллер».

— Моим гостем вы не являетесь. А после того что натворила эта «девочка» у меня нет причин вам не то что доверять, а даже верить. Не говоря уже о том, чтобы оставлять с ней наедине.

— Заботу проявляете? Весьма, скажу вам, причудливо.

— Долг выполняю. Ну и заодно показываю кое-кому что ни он, ни его контора тут права голоса не имеют. Ферштейн?

— Натюрлих, — далее шли молча. Но под самый конец, когда до выхода из больницы оставалось пройти десять метров, он всё же спросил.

— Но если, по-вашему, ей не хватает доброты и понимания, то почему вы с ней столь строги?

— Я спас ей жизнь, когда эта ваша Валькирия чуть не сожрала её целиком. Я пощадил её, когда она едва не убила мою женщину. Я тратил своё личное время, чтобы привить ей любовь к труду и к животным. Какой еще заботы и внимания вам не хватает?

Судя по его вытянувшемуся лицу, про эпизод с Хоки тот не знал.

— Гхм. Еще раз прошу прошения за свою подопечную. Я не знал, что та причинила кому-то серьезный вред.

— Благодарите сестру. Не вмешайся она тогда….

— Учту.

Расстались не прощаясь. Впрочем, теперь меня ничто не отвлекает от приятного.

— Кларисса-сан. Алло. Вы у себя?

— И вам не хворать. Что, Ичика-сан, так тянет к деньгам?

— Мягко сказано!

— Жду у себя.

Окрылённый предвкушением, я помчался на встречу. Вскоре приятная цифра в 380 лямов упала на мой счёт. Пятая часть, как и договаривались, досталась психологине. За труды и хлопоты.

— Приятно было иметь с вам дело, Ичика-сан.

— Ну еще бы! Девяносто пять лямов просто за то, что вы поставили мои деньги на мою победу. Иные так за всю жизнь не зарабатывают.

— Не в деньгах счастье, — Ласково улыбнулась она.

— Ну так передай их нуждающимся. В фонд вдов и сирот Японии, например.

— А сам-то, Ичика-сан? — лукаво улыбнувшись, она тряхнула копной волос, давая понять что столь безумная филантропия не её конёк.

— А мне нельзя!

— Почему? — Почти искренне удивилась она.

— Жаба не даст. К тому же надо и деткам что-то отложить. Заранее так сказать. К слову, Кларисса-сан, там про меня ничего интересного не расспрашивали?

— Еще как! Но зачем вам эти досужие сплетни, да молва глупцов? Я бы с большим интересом послушала, как там Лаура поживает. Не доставал её этот военный?

— Пресловутое женское любопытство не знает преград, да?

— И не только оно. Но всё-таки?

— Да ничего особенного. Он пришел, попытался построить Лауру в моём присутствии. Потом мы поцапались и он ушел.

— Вот так вот взял и ушёл?

— Ну да. Передал ей посылку и ушел.

— Хм. Ясно. А посылка большая?

— Да нет, не очень. Я её на всякий случай просмотрел. Ничего запрещённого.

— Хорошо если так. Но ты ведь понимаешь, что после такого выступления, за Лаурой будет установлен постоянный пригляд?

— Не вызывает сомнений. В этом своём «суперрежиме» она половину нашей службы спасения разберёт. Правда, потом сама ласты склеит, но это уже совсем другая история.

— К слову, среди гостей ходит мнение, что ты мог бы с ней легко справиться и в одиночку. — И выразительный взгляд с хитрым прищуром. — Или они не правы?

— Если не спасать, то да. Но у меня были причины повременить с крайними мерами.

— Интересно какие?

— Важные! Но давай пока вернёмся к деньгам. Саша сильно возражала?

— Ничуть. Ей даже понравилось как ты воспользовался моментом. Так что ты теперь один из самых богатых молодых людей нашей страны. В первой десятке будешь точно.

— Не повод для гордости. Лучше скажи, кто кроме нас знает.

— Служащие нашего банка уж точно. Но наружу это не выплывет. Если сам не захочешь.

— Будда упаси. Ты главное сама не проболтайся.

— Естественно. Ичика, ты пироги с фруктами как?

— Стремительно!

Но всё хорошее мимолётно. Наполненные вкусом яблок, сдобы и щедро сдобренные флиртом минуты истекли как дым. После чего меня неожиданно вызвали в учительскую и обрадовали в полный рост.

Мы, как окончившие год студенты, едем в летний лагерь, где нас ждут спортивно-оздоровительные тренировки сроком аж полтора месяца. Хотя по мне, так это чистой воды летний лагерь с физкультурой.

Довольная как слон Чифую озадачила меня тем, что выезд нашего класса не обойдется без моего участия. А так как выезжают первый и второй курсы сразу, то помогать будут все старосты. И каждый староста будет по мере сил поддерживать дисциплину, порядок и смотреть чтобы никто не потерялся. Более того, старостам-первокурсникам будут помогать более опытные товарищи. Кого в качестве «бывалого камрада» припишут мне, не составило труда угадать…

На следующий день после соревнований.

Первые лучи светила еще только собирались выйти из-за горизонта, наполнив мир светом нового дня, а мы с сестрой уже вовсю перестукивались боккенами.

Верный себе, я не стал пропускать утреннее занятие, где мы, обливаясь потом, оттачивали мастерство и заряжались позитивом на весь последующий день. А синяки — это мелочи. Тем более, доспехи у нас были отличнейшие.

Безусловно, лёгкие бамбуковые синаи были бы куда как безопаснее, вот только выходить с таким на её боккен… неосмотрительно. Как с хворостиной на арматуру. И пусть в атакующем стиле мне еще многому предстояло научиться, но вот играя от обороны, я уже мог держать удар за ударом, позволяя сопернице бить в полную силу. А та и рада стараться.

Легкая, едва заметная, улыбка и неослабевающий натиск говорили о многом. Ей действительно не хватало того, с кем не надо себя сдерживать.

— Ну и каково быть «Первым клинком академии»? — Поддразнивая меня, она попыталась достать меня снизу вверх. Отведя рубящий удар, я ответил:

— Не каково, а какао! — и пользуясь кратким мигом чужого недоумения, целюсь прямым в плечо. Почти попал, но деревянный стук двух мечей напомнил, что почти — не считается!

— Я серьёзно! Надо же мне знать, нужны ли такому чемпиону тренировки? Он ведь и так теперь лучше всех.

— Вместо этого титула лучше бы дали деньгами. Но Саша из вредности не согласилась.

— Я сколько раз тебе говорила так её не называть! — и серия ударов накоротке, из которых я один пропустил. К счастью тренировочная броня держала отлично. — Ты понимаешь что будет, если ты такое ляпнешь где-то при посторонних?

— После твоих слов так и хочется что-то сделать! Вот возьму и соблазню ее, посмотрим, как ты тогда запоёшь!

Изумлённо поглядев на меня пару секунд, Чифую громко расхохоталась. Не мешая сестре радоваться жизни, с удовольствием отметил, насколько же мы привыкли видеть мир под одним углом.

— Ты? Её? Мальчик, опомнись! Она одна из самых влиятельных женщин в мире и под её рукой находится самое знаменитое и богатое заведение планеты.

— Это должность. Да к тому же выборная.

— И еще полномочия и статус! А также право слова на заседании стран — участниц ООН и разных чрезвычайных комитетов. Кроме того, ректор академии распоряжается поисково-спасательной службой, в которой порядка тридцати машин плюс наземные команды. И вот ей ты собрался дарить, цветы?

— Можно корзину с фруктами. И вообще, что за неверие в своего брата?!? У меня масса скрытых достоинств!

— Например?

— Я умный, добрый и заботливый. Имею уникальный доспех и хорошо им владею.

— Уникальный? Я бы не сказала. Весьма неплохой, но не более! Та же «Таинственная леди» имеет все шансы легко тебя одолеть, — Железобетонная уверенность в заурядности творения Табанэ сделала бы честь любому скептику. Но теория не есть практика, и подлетев к единственной на весь зал видеокамере (других следящих устройств я не нашел, как ни просвечивал стены и балки), я банально выдернул её с мясом, после чего вернулся к сестре.

— И зачем было ломать школьное имущество? — Недовольно постукивая мечем по ладони, заметила та.

— Сейчас увидишь! — и принимаю вторую форму. Белоснежная стальная полоса обновлённого снежнолиста упирается в пол, а обе перчатки сходятся на рукояти. Объятая шлемом голова поворачивается в сторону разинувшей рот сестры. Вторая форма действительно ошеломляла, и не только размерами.

— Как тебе вцелом?

— Аааа. Так это же….

— Угу! Он самый! Улучшенный и модернизированный. Может не такой изящный как твой, зато новее и лучше. И замечу, гораздо круче!

Совладав с собой, та неторопливо обошла меня по кругу, то и дело, легкими касаниями подтверждая, что ей не кажется. По напряженному взгляду, сосредоточенно обшаривавшему белую фигуру, становилось ясно, что она не хуже меня понимала, какой фурор и панику может принести демонстрация второго «Белого Рыцаря». Ведь все помнят как поураганил его предшественник, сшибавщий баллистические ракеты как спелые груши и шутя отламывавший крылья истребителям, пытавшимся состязаться с ним в небе.

— И вот с таким аргументом даже Саша не устоит.

— Да сдалась тебе эта интриганка, — совсем другим голосом отмахнулась сестра. — Ты себе помоложе и покрасивее найдешь…

И без перехода вопрос в лоб.

— Своим уже показывал?

— Мы как бы никуда не торопимся…

— Правильно мыслишь. Не забывай — они еще и представители своих стран. А за такое может поколебаться даже верная подруга.

— Так-то оно так, но ведь потом всё равно придётся его использовать в бою, а там стоит кому-то увидеть или заснять… сама понимаешь!

— Будущее покажет. Но сейчас и так хватает сенсаций с твоей персоной. Так что повремени.

— И всё-таки? А если у меня будет роман с Сашей. Или даже больше. Как ты к этому отнесешься?

Чифую всерьез призадумалась. Легкие морщинки на ровной глади лба и чуть прищуренный взгляд давал понять, что ситуацию она рассматривает всерьёз.

— Маловероятно. Но если и произойдет такое чудо, то вот скажи — зачем она тебе?

— Ну, она красивая. Нижние 90 так просто загляденье. Умная, опять же. Будет о чем поговорить. Ну и вообще мне нравится.

— У Клариссы зад не хуже, поверь мне! Насчет второго — верю! Но это же и означает, что она бы легко втянула тебя в свои интриги. А главное — какие у вас перспективы? Думаешь, девчонки её бы приняли?

— С девчонками я бы договорился. Да и на роль старшей жены Саша бы идеально подошла. А мнение толпы? Да плевать!

— И ты думаешь, она бы согласилась стать одной из многих? — судя по скептическому прищуру, ей такая мысль казалась не очень умной.

— А что не так? Любил бы я её всерьёз, заботился тоже. При этом ценил бы за красоту и характер, а не за должность и статус. Да и детей проще воспитывать в большой семье, нежели в соло.

— В общем дело твоё, братик. Но я тебе сильно не советую.

За такой оптимистичной нотой мы и закончили наше занятие.

Вернувшись к себе, я насладился зрелищем как Хоки и Сесилия спят в обнимку, а рядом тихонько сопит укутавшаяся с головой Шарлотта. Не решившись нарушать чужой сон, тихонько выскальзываю с балкона, а так как до завтрака было еще больше часа, то решено было смотаться в город, поскольку еда из местных автоматов уже надоела. Благо круглосуточные супермаркеты у нас везде.

Прибрежному супермаркету средней руки, с говорящим названием Акай, не часто приходилось принимать таких клиентов. Пустующий в восьмом часу утра, тот был безлюден и молчалив. Но стоило мне войти, как не прошло и пяти минут, как в нём появилась жизнь. Не берусь судить, кто из персонала позвонил своим знакомым. Но я еще не выбрал к ролам напитки, как возле меня стали отираться подозрительные личности противоположного пола, что так и норовили «случайно» задеть.

На кассу я шел будто папа-гусь в сопровождении выводка.

Бутерброд, ролы с рыбой и два сока пробивали мне минут пять, то и дело переспрашивая «А хотите то? Или вот это?». А стоило расплатиться, как робеющая девушка кассирша, чьи веснушки придавали ей совершенно неповторимое очарование, попросила автограф. Потом её коллега. В итоге, к концу раздачи автографов мы еще и сфоткались всем составом кто там был, включая клиентов. Этакое выпускное фото утреннего магазина.

Далее был краткий перекус на лоне природы, а по возвращении в академию меня перехватила Сарашики.

Как оказалось, тут вовсю надо готовиться к поездке, а я не пойми где летаю.

Недоумение по поводу — «А сами они никак?» мне быстро развеяли. Если сам завоз, а именно организацию еды и транспорта, академия курировала от и до, то на мою часть выпала важная роль пригляда за непоседливыми первокурсницами, ну и посильная помощь учителям. А так как последних было по два на каждый класс, а я всего один, то присесть было некогда.

Всю дальнейшую часть дня моё время было заполнено общением с учителями, ответами на вопросы учениц, перетаскиванием мелочёвки туда-сюда и прочими незаменимыми делами. Выезжали мы завтра на семи автобусах. По одному на каждый класс (итого шесть) и еще один для безопасников и медичек. Следовало проследить чтобы никто не отстал, не проспал, не потерялся и вообще всё было хорошо.

Более того, мне нельзя было надеть доспех и долететь туда самому. Так как присутствие старосты в автобусе ну просто жизненно необходимо. Хотя это всех касалось, что, впрочем, понятно. За время суеты меня неотступно преследовала Татенаши, чьи ценные указания уже за первые пять минут надоели хуже редьки. А на любую критику та делала жалобную моську и говорила что только хочет помочь. Цирк да и только. Но на этом проблемы с ней не кончились.

Когда наступило время обеда, экс-чемпионка пришла к нам на крышу со своим бенто и попросила присоединиться. Даже миролюбивая Шарлотта посмотрела на неё очень искоса, что уж говорить про Рин и Хоки, прямо заявивших ей, что её тут не стояло. Судя по виду, она уже готова была пойти на обострение, но одна короткая просьба и она ушла без единого возражения. Даже удивительно.

Но это еще мелочи. Во второй половине дня мне написали мои знакомые мастера. Притом такое, что едва вчитавшись в короткое сообщение я бросил всё и подорвался в гости. Походу мной заинтересовались всерьез.

Встреча состоялась в магазине Мацуды-сана. Присутствие сразу двоих мастеров не оставляло сомнений в серьёзности вызова.

Пригласив меня в святая святых (мастерскую, где тот созидал свои шедевры), мастер показал мне запись, сделанную буквально пару часов назад. На видео с микрокамер (натыканных по всему периметру) было хорошо видно, как знакомая белокурая девушка с почти натуральным любопытством долго ходит вдоль витрин, будто прицениваясь, потом беседует с мастером и где-то на десятой минуте, будто невзначай, начинает интересоваться мной.

Вот, как говорится, и свиделись.

Макагами Рейко собственной персоной.

Эту стерву я хорошо запомнил еще на первом приёме, так как она была одной из немногих, кому пришлось говорить «нет» более двух раз.

А так… Миловидная, умная, среднего роста. Мастерски умеет подать себя в нужном ключе, так что маска неотличима от настоящего поведения. Неплохо чувствует собеседника. Владеет несерийным доспехом «Арахна» и состоит в широкоизвестной, в узких кругах, организации «Призрачный отряд» на правах постоянного члена. При этом, как я помнил из канона, боец она не особенно сильный, но недооценивать всё равно не стоит.

Но это-то ладно.

После беседы с Мацудой, она вышла на улицу и села в машину, за рулём которой прохлаждалась молодая темноволосая дама в зеркальных очках на пол лица. Но даже этого хватило, чтобы узнать знакомые черты. Её физиономия была решительно похожа на лицо моей сестры так, как бывают идентичны только близкие родственники.

Мадока Оримура собственной персоной. А вот она уже конкретный боевик. Убивать любит и умеет. Сильна, опытна, хладнокровна. Ох, попадись она мне…

— Так что вы думаете, Ичика-сан? — в этот раз уточнил уже Ватанабэ.

— Ничего хорошего. Впрочем, вы и сами поняли, что это не просто случайные дамочки, не так ли?

— У неё глаза убийцы.

— Точно подмечено. Угадали, или пришлось сталкиваться, Макото-сан?

— Было дело, — не вдаваясь в подробности, согласился старый лис. — И таких как она я не перепутаю ни с кем.

— Это радует. Если не трудно — можете скинуть мне запись?

— Да, разумеется.

— И если эти… клиентки, еще раз к вам приедут, сразу вызывайте меня.

— У них есть доспехи? — Задал Йоши вопрос в упор.

— К сожалению. И убивать они будут не колеблясь. Впрочем, как и все террористы их уровня. «Призрачный отряд» или просто Призраки, может слышали про такую группу?

— Дела… — Тяжело вздохнув, Ватанабэ задумчиво почесал репу.

— Не расстраивайтесь, Ватанабэ-сан. Жестокость и бесчеловечность не делают их непобедимыми. А то, что вы меня предупредили, разрушает фактор внезапности. К слову — может вам уехать на время? С деньгами, если надо, я помогу.

— Плохое решение, Ичика-сан. Сейчас они думают, что мы два обывателя, которым повезло заполучить необычайного клиента. Но если скроемся, то станет ясно, что мы что-то знаем.

— Так-то оно так. Вот только мне не хотелось бы, чтобы с вами что-то сталось. Но если что — сразу зовите меня.

— Может позвонить… куда следует? — намекая на компетентные органы, Мацуда глянул в потолок.

— Не поможет. Вы не настолько ценны, чтобы вам выделили серьезную охрану, а вот вопросов и нервотрёпки будет масса. Вам оно надо? Впрочем, решайте сами. И да — пилоты не боги. Резкий и внезапный выстрел в голову убьет любого из нас. Так что обрез двустволки или пистолет, я бы вам посоветовал держать под рукой. Если сами не можете — только скажите и я достану. Хоть пулемёт.

— Да мы уж сами постараемся.

После было короткое чаепитие, где я слегка поделился мыслями на тему этой организации и выслушал ряд на удивление здравых советов (Старый лис явно работал где-то в военщине) после чего мы расстались довольные собой.

Вернувшись в академию, меня снова затянуло в водоворот предвыездной суеты. Само собой, наша экс-чемпионка не отходила от меня не на шаг. В процессе сбора разных мелочей мы, оказавшись наедине (надо было в кладовке взять фляги и кое-что по мелочи), оказались избавлены от чужих ушей и я невзначай спросил.

— Татенаши-тян, а можно задать тебе личный вопрос?

Обрадованная таким поворотом событий, белокурая надоеда тут же подошла, взяла мою руку и проникновенным голосом пообещала.

— Для тебя Ичика-кун, всё что угодно!

— Правда-правда?

— Клянусь! — И омуты тёмно-алых глаз буквально сияли предвкушением.

— Тогда подскажи мне, пожалуйста… в нынешнем составе «Призрачного отряда» кто работает вместе с Мадокой Оримурой?

— Откуда ты про них знаешь? — мгновенно поменявшись в лице, она стальными пальчиками хвать меня за воротник и давая трясти. — Говори сейчас же!!

— Таварисщ сикретный агент, вы палитес! — И ведь поняла! Ставлю все свои деньги против дырявой тапки, что поняла!

— Эмм, Ичика-сан, что ты сказал? — отпуская меня и делая вид, что ничего не было, попыталась отмазаться та.

— Да все ты поняла, радость моя. И спалилась ты давно и прочно. Штирлиц в юбке, чесслово. Так что давай, колись про состав этих террористок.

— Не могу. Прости.

— Ладно, тогда хоть скажи — так называемая Макагами Рейко из них?

— Так ты знаешь…

— У нас с тобой масса прекрасных общих знакомых. Но вот твоё нежелание помогать говорит о многом.

— Я не… это не моя тайна. Скажу лишь, что ты давно входишь в список их целей и нашей задачей было охранять тебя от посягательств.

— Ясно. А вот моё похищение во время Мондо Гроссо — это тогда было их рук дело?

— Утверждать не берусь.

— Какая прелесть. Ладно. С тобой подтвердилось. Уже хорошо. К слову — эти сучки уже тут!

— Где?

— Да в городе. Неподалеку от академии их засняли на видео. Я тебе покажу. Потом. Может быть.

— Нет уж! — и схватив меня за плечо, Сарашики с акульей ухмылкой посмотрела мне в глаза. — Ты покажешь мне это здесь и сейчас. И все расскажешь. Иначе я из тебя это вытрясу!

— Да ты из меня такое и высосать не сможешь, а уж вытрясти…

И вот тут у агентессы лопнуло терпение и она прыгнула на меня с кулаками. Первый удар пришелся прямо в лоб, но после втыков сестры меня такое не впечатлило, так что, игнорируя шум в ушах, я тупо рванул на неё и повалил массой. Может в бою на открытом пространстве, да еще без оружия она бы меня и сделала, но вот в замкнутом помещении, да еще на полу все решает масса и сила. К счастью, и того и другого у меня было ощутимо больше. После пары минут возни я завладел её запястьями, но судя по предельно свирепому взгляду, хорошего ждать не приходилось.

Триумф был недолгим. Только я хотел её поспрашивать, как мигом распахивается дверь и входят Рин, Хоки и Сесилия.

— Ичика, что ты так долго?

— Помогите! — татенаши тут же подала голос из под меня.

Одно слово — змея!

— Скорее, помогите! — а это уже я. — Надо связать её чем-нибудь и тащить к доктору.

— Зачем? — недоумевающая Олькотт нашлась первой.

— У неё шизонимфомания. В активной фазе. Стоит отпустить — сразу на меня кинется. И не верьте тому, что говорит. Психические очень изобретательны.

Рин, с сосредоточенным выражением лица метнулась куда-то молнией, только каблучки застучали. И пока я держал в железной хвате Сарашики и переругивался с девочками к нам пожаловали сначала Чифую, потом Ямада-сенсей, а за ними хвостом весь класс. Что мгновенно заполонил довольными лицами весь проём и активно начал давать советы и отпускать комментарии.

— Ичика, отпусти её. — в негромком голосе сестры слышался металл.

— Ты уверена? А вдруг опять кинется?!? — хотя по ощущениям, Татенаши и дышала то подо мной через раз.

А когда я встал, то рыком прогнав лишних свидетелей и закрыв за собой дверь, сестра и её подруга устроили нам форменную головомойку. И если Майя пыталась хоть как-то усовестить меня, то Чифую сразу взялась за виновника торжества.

Хотя вот тут Сарашики проявила немалую изобретательность.

Вместо того чтобы отрицать да отнекиваться, сваливая всё на меня, она сразу дала понять, что всё так, да не так.

Да, набросилась!

Да, не совладала с собой!!

Поскольку любит меня без памяти. И вообще, не надо мешать высоким чувствам, без вас разберемся. Вам же, сенсей, о себе думать надо, а то так и останетесь старой девой.

После такого, выразительно хрустнув костяшками, помрачневшая Чифую едва не приступила к челобитию, но, к счастью, я успел вклиниться между ними (предусмотрительно призвав обруч и малый щит). А едкий комментарий о свальной драке между учениками и учителями слегка понизил градус и нехорошего удалось избежать. Правда, последнее слово осталось понятно за кем. И меня и её пригласили на воспитательные беседы. Индивидуального характера.

Закончив с нами, Оримура-старшая рывком распахнула дверь и, как оказалось, там уже набежало. Все перваки, плюс мои в первых рядах.

Почтенно расступившись перед учителями, девушки дали тем уйти, но потом накинулись на меня с удвоенной силой.

Ведь как говорится, «Личная жизнь старосты это наше общее дело!» (Золотые цитаты Нохотоке).

Идя к себе и настойчиво игнорируя окружающих, я слушал интересную сказку. Сарашики, с проникновенным лицом и выразительными жестами, рассказывала в широко расставленные уши о том, как ей тяжело живется. Ведь предмет её страсти не отвечает взаимностью, а так хочется любви и ласки. Ожидая, чем это кончится, я не вставлял комментариев, ограничиваясь скептическими гримасами. Судя по лицам, не я один был такой.

Стоило той закончить излагать свои фантазии, как вместо единого фронта поддержки девушки мигом разделились во мнениях. Часть из них, как и ожидалось, поддержала выдумщицу. Но мой класс и большая часть подопечных Рин хором пришли к мнению, что твоя любовь — твои проблемы. А домогаться до нашего чемпиона не хорошо и уж тем более ручонки свои кривые распускать. Тем более в вашем-то возрасте! Здесь уже правда у Сарашики слегка бомбануло, но хитрые вредины с хохотом уклонялись от поединков, попутно взывая к старосте, чтобы тот не отдал их на растерзание «старым злым второкурсницам».

Будучи обложенной со всех сторон, бывшей чемпионке не осталось ничего, как обвинить всех в непонимании, бессердечии и незрелости, после чего пойти по своим делам. Довольные победой, мои подопечные не отказали себе в удовольствии перемыть уходящей все кости и отпустить массу едких замечаний. А вот судя по лицам Хоки и компании, ко мне накопилась масса вопросов по этому эпизоду. Впрочем, до вечера еще было прилично.

На воспитательной беседе у Чифую я тоже не узнал ничего про себя нового, а вот когда меня вызвала в свой кабинет Саша, я честно говоря, удивился.

«Как вы мне все дороги…» — Непроизвольно крутилось в мозгу, когда знакомая дверь была перед глазами. Поздоровавшись с Марией, вхожу и без предисловий падаю в кресло. Дивные очи, устремлённые на меня поверх сложенных замком рук сразу вызывают в памяти образ старика Гендо. Проскользнувший по стеклу её очков отблеск щемит сердце ностальгией. Ээх, где ж ты мой ОБЧР…

— Здравствуй любимый.

Вступление доставляло. Походу или опять спалился, или кому-то пришла в голову очередная идея.

— И тебе не болеть. У нас опять что-то где-то или ты по личной теме? И где угощение? А то как зря пришел!

Улыбнувшись, та сняла гримасу строгой начальницы и мы прошли в наш альков, где уже было накрыто на двоих.

Отвлеченный выбором мясных закусок я не заметил, как мне на колени положили распечатку с вымаранными черным предложениями. По чернёной наглухо шапке документа напрашивался лишь один вывод — копия была из гос. конторы. Отложив приборы, вчитываюсь в интересное.

Судя по сухому казенному стилю, писали для какой-то министерской шишки. Анализ моего последнего боя был разобран на мелочи и сделан один важный вывод. Оримура Ичика таки достиг второй стадии.

— И как тебе?

Следя за моей реакцией, Саша умело держала паузу.

— Ожидаемо. Сражаясь с Татенаши, я использовал новый тип меча и новые эффекты, что позволило сделать достаточно элементарное заключение. Наверняка, остальным тоже не составит труда догадаться.

Та лишь покачала головой, словно удивляясь спокойствию собеседника.

— Как правило, на достижение второй стадии пилотам требуется не менее двух лет и более. Некоторые не достигают её вообще. А ты вот так взял и сделал менее чем за полгода. Наводит на интереснейшие мысли.

— И что предлагаешь? Написать секрет на свитке и закопать поглубже?

Сдвинув кресла, несравненная интриганка приблизила очаровательные губы к моему уху и тихонько прошептала:

— Покажешь?!?

— Любопытство кошку сгубило… — и, как ни в чем не бывало, продолжаю есть.

За то время, пока калории направлялись прямиком в растущий организм, сидящая рядом красавица мягко, но ненавязчиво обрабатывала меня на тему любви и доверия. Кстати о последнем. Раз уж она хочет кое-что получить, то как насчет обратного хода?

— Солнце, ты можешь мне помочь? — вопрос в стиле, «не уверен, но вдруг»?

— Материально? — заломив аккуратную бровь, отзеркалила в той же манере.

— Информационно. Тут кое-что из неожиданного объявилось. Но с деловых партнёров трясти не хочу, а министерские будут задавать тупые вопросы в стиле «А откуда вы это знаете?».

— Чем смогу — помогу!

— Мне нужно знать всё, что можно по террористической группировке «Призрачный отряд». От общих сведений до любых, даже самых глупых и нелепых, мелочей.

— Зачем? — хищный прищур, в тонкую линию сжатые губы и предельно серьезный тон. На месте домашней кошечки теперь сидела опытная и беспощадная тигрица. Судя по реакции, она не понаслышке знала, что те отнюдь не миф из желтых газет.

— Мои… знакомые… кое-что подкинули по этим дамам. И как оказалось — некоторые из этих гадин были недалеко от академии лично. К несчастью, личной встречи не состоялось, но их интерес ко мне даёт робкую надежду, что жаркая встреча не за горами. Другое дело, что ждать визита можно годами, а так, глядишь и свидимся на моих условиях.

— Ичика, ты хоть понимаешь, кто они?

— Мрази. Подлые, жестокие и трусливые. Как все те, у кого на руках кровь невинных. Вот только я не тот, кого можно напугать наличием у них НД.

— Откуда ты знаешь, что они были здесь?

Перебравшись на кровать, садимся рядышком и ей достаётся отредактированная версия мастеров. Кадры из видео в стиле фотографий, с размытым задним фоном, но предельно четкими лицами не оставляли сомнений. Хоть и ваял их на скорую руку, но мысленное управление это просто чудо. Фотошопы отдыхают. Просматривая кадр, где Макагами садится в машину и видны лица обоих, Саша сразу узнала белобрысую сволочь.

— Вторая кто?

— Некая Мадока Оримура.

-..???!!!???

— Сам не знаю. У сестры не спрашивал, но судя по сходству, у меня может оказаться теоретически покойная родственница. Хорошо если одна.

— Теоретически что? — удивлённо переспросила сидящая рядом красавица.

— Как с ней повстречаемся, так теория сразу перейдёт в практику. Но ты не отвлекайся. Сделаешь инфу?

— Чуда не жди. Их многие ищут, но за последние три года удалось накрыть лишь одну из их старых баз. Примерно через месяц подборка будет у тебя, плюс добавлю кое-что из служебной информации, но тут уж ты сам понимаешь, что это только тебе. Ну а теперь, как насчет… показать?

Ну раз договорились, то отчего не сделать человеку приятное? Невзирая на хороший самоконтроль, предвкушение из неё буквально фонтанировало.

Покинув наш уютный уголок и выйдя на середину рабочего помещения, призываю первую стадию и, только проверив на лишние устройства всё вокруг, жестом фокусника активирую вторую стадию. Развернувшись к ней лицом, не без удовольствия ловлю момент чужого удивления. Кадры получились что надо. Открытый от изумления рот и широко раскрытые глаза давали понять, что такое она еще не видела.

— Это он???

— Нет. он был тогда. Это вторая модель.

— Кто еще знает? — Быстро взяв себя в руки, она по деловому стала обходить меня по кругу, то и дело касаясь рукой.

— Мы с тобой и еще пару человек.

— Скажи честно, а первая модель… она ведь управлялась твоей сестрой?

— Без комментариев.

— Само собой. Вот только не одна я сделаю такой вывод. Стоит миру увидеть эту форму и многие сразу поймут, что за традиции в семье Оримура.

— Главное, чтобы меру знали. Ведь то, что может второй, это не описать словами. Третье поколение хоть пачками коси. И если что, то я не постесняюсь перейти от теории к практике.

Походив вокруг меня еще минут пять и поспрашивав разное, Саша вежливо поблагодарила за доверие и почти точь-в-точь повторила слова сестры о том, что не стоит будоражить общественность сейчас. Также мне попеняли за то, что я в последнее время испортил несколько камер наблюдения (в том числе и ту, что была в кладовке, где мы после пообщались с Сарашики), но после заверений о готовности возместить, вопрос был исчерпан.

Единственное что не удалось, так это приятно провести время после — внезапно пришедшие визитёры не оставляли шансов на близость. Так что поцеловавшись на прощанье, отправляюсь к завершению подготовки. С раннего утра выезд.

Вечером, в тёплой семейной обстановке, мои красавицы организовали неплохой ужин на пятерых, который плавно перетёк в обсуждение эпизода в кладовой.

Стоило нам добраться до десерта, Сесилия, как заводила, вежливо поинтересовалась, не планирует ли их будущий муж расширить и так большую семью. А если нет, то как так получилось, что два сильнейших студента академии были застуканы в кладовой в такой интересный момент. Сидя рядком Хоки, Сесилия, Рин и Шарлотта напоминали жюри модного сейчас женского шоу, где четыре разных дамы обсуждали ранговый потенциал кавалеров. Но помня, что лучше плохо лежать, чем хорошо сидеть, я перебрался на кровать, где не отрываясь от пироженки, поведал им, как мой отказ не нашел понимания у экс-чемпионки и что пары шуточек ей хватило чтобы выразить своё «фе» рукоприкладством.

— У неё черный пояс по айкидо, — сомнительным тоном уточнила Хоки. — Ты её вот так взял и победил?

— В ограниченном пространстве, да против превосходящего тебя по силе, массе и скорости противника айкидо не поможет. Собственно так и получилось. Не она первая думает, что с меня можно что-то взять силой. Ну пусть попробует.

— Мы это так не оставим! — судя по настрою, Рин уже сейчас была готова начистить чайник наглой конкурентке.

— Благодарю за поддержку, но с ней я справлюсь сам. Вам же следует помнить, что пускай она и проиграла мне, то любую из вас она размотает без усилий. Разве что вчетвером, да без предупреждения попробуете…

— И попробуем! — тут же нашлась Хоки.

— Угу! После чего у неё будет повод нажаловаться и вас могут исключить. Более того, столь мелочная вспыльчивость позволит остальным усомниться в прочности нашего союза. Будьте выше!

— Хочешь сказать, что ей надо всё простить? — Не унимавшаяся китаянка гневно сжимала чашку с чаем. Сердитый румянец на щёчках делал её только милее.

— Зачем? Как мои девушки, дайте ей пару советов о том, что надо работать над внешностью и поведением, а не вешаться на чужих мужчин, словно уличная гетера. И заодно, не выходя за рамки приличий, дайте понять, что она не сумеет войти в наш круг. Глядишь и успокоится.

Как впоследствии оказалось, это её только подстегнуло.

Решив не обсуждать при мне, как они будут ставить конкурентку на место, девушки переключились на нейтральные темы, вроде выбора пляжных аксессуаров и косметики, а также летнюю моду этого сезона. Я же решил пораньше отойти ко сну, так как завтра будет не до отдыха.

Госпиталь. Поздний вечер. Палата Лауры Бодевиг.

Не отрывающаяся от планшета девушка сумрачно хрустела печеньем под одеялом.

Книга называлась «Сильные и независимые мужчины. Кто они?». Судя по всплывающей время от времени ухмылке, размышления авторши о методах соблазнения она воспринимала как прямое руководство.

Глава 36. Немного пафоса

Предрассветное утро дышало туманом, оседая каплями бодрящей влаги на траве и листьях. Свежесть ночной тишины и чистое, без единого облачка, темно-синее небо вскоре сменятся липким зноем и ярчайшим летним солнцем, но пока день еще не вступил в свои права, полетать будет не лишне.

Поднявшись над академией и поздоровавшись с дежурными тройками, отлетаю подальше в море и набираю высоту до сотки. Не удержавшись, несколько минут просто любуюсь на то, как граница терминатора освобождает мир из плена ночи, но вызов из диспетчерской рушит очарование момента и, ответив «Хьюстону», начинаю привычную отработку манёвров.

И ведь прошло почти час, а будто минуту назад взлетел…

Уже заходя на посадку, замечаю, как к корпусам общежитий неспешно подкатили длинные туши комфортабельных автобусов, чьи длинные белые корпуса напоминали сверху упитанных гусениц. Приземлившись на балкон слышу из коридора, как недовольные учителя будят тех, кто не смог совладать с объятьями морфея самостоятельно. К счастью у нас я не единственный жаворонок. А пока Хоки расталкивала остальных, успеваю не только привести себя в порядок, но и проверить собранные нами вещи, а то мало ли.

Спустя двадцать минут все девушки уже были во дворе и старшие классов вместе с педагогами бдительно смотрели, чтобы никто не сел в чужой автобус. Очаровательные сони, позёвывая и слегка ёжась от утренней свежести, загрузились, расселись и наш караван покатил навстречу приключениям. Для многих вставать в такую рань было непривычно, потому досыпающие в креслах девушки подарили нам еще два часа тишины и покоя.

Впрочем, некоторые беззастенчиво продрыхли до самого обеда.

Маршрут пролегал от родного острова, насыпанного в бухте Такахама, до префектуры Эхиме, где располагался знаменитый своими поэтами и памятниками, туристический город Мацуяма. А уже напротив него, на небольшом гористом острове, и был искомый летний лагерь. С пляжем, удобными корпусами, тренировочными площадками и всем прочим, что необходимо подрастающему поколению пилотов.

Комфортабельные автобусы с кондиционером и туалетом, а также ровные, как полотно, дороги позволяли наслаждаться поездкой каждому из нас. Расстояние чуть более четырёхсот километров мы могли бы одолеть часа за три с половиной, но распланированный маршрут подразумевал две остановки для отдыха. Оттого к парому, курсировавшему между берегами, мы подоспели лишь во второй половине дня. Плюс где-то час потеряли на пересадках с одного транспорта на другой, так как девочкам приспичило пофоткаться и закупить сувениров, но все же в 4-м часу мы таки ступили на берег, что будет нам домом на ближайшие тридцать дней.

Ожидая увидеть прямо-таки спартанский минимализм, я был приятно удивлён тем, насколько всё было выше моих ожиданий. Отдельные жилые корпуса на каждый класс, правда, комнаты были рассчитаны не на двоих, а на пятерых. Но так даже веселее.

Этим, к слову, тут же воспользовалась Рин, коварно подселившись к нам прямо с порога. На мой вопрос о том, «а кто за твоим классом будет приглядывать?» она ответила, что там всё улажено.

В общем и целом — всё было прекрасно: кондиционируемые помещения, электричество, удобные кровати в европейском стиле (впрочем, как и вся мебель), небольшой холодильничек в каждом номере и панель телевизора на стене. Интернета правда не было, но купить портативную тарелку и притащить её к нам я могу всегда, так что живём. Единственное, что мешало полному счастью, так это общие душевые и туалеты, располагавшиеся по обоим концам коридора на каждом этаже и отсутствие автоматов со всякой снедью на каждом углу. А так — натурально дом отдыха!

Кормить нас собирались в столовой, четырежды в день. Сытно но без изысков. Впрочем, в том же здании был бар, где можно было купить себе еду и напитки по вкусу за чисто символическую цену. Подальше от берега располагались: стадион, снаряды на открытом воздухе, небольшой фитнес центр с тренажерами, библиотека и искусственный горячий источник.

Быстро распределив вещи по комнате, я уж думал свалить на пляж, но куда там! Будучи перехвачен бдительной сестрой, далее был вынужден помогать ей расселять народ, после чего была обзорная лекция о том, что у нас и где. Кроме этого объяснили расписание тренировок и распорядок дня. Как выяснилось — вставать мы будем примерно также, как и в академии, так что поваляться до обеда можно будет только на выходных. Но зато в будни всего одна тренировка в первой половине дня и та практическая, а после мы будет предоставлены сами себе.

Ложкой дёгтя было то, что всех нас, а особенно обладателей доспехов, строго предупредили о недопустимости самовольного покидания лагеря. Мы это выслушали, покивали с умным видом, а по возвращении к себе девочки совершенно меня не стесняясь стали прикидывать, куда бы им слетать, да так чтобы не спалиться. Стоило их в шутку урезонить, «а что это вы при старосте безобразия обсуждаете» как они тут же вспомнили о том, как прикрываясь невидимостью, я таскал их на совместные помывки и что неплохо бы в магазинчики через пролив смотаться. Ох, чую будет нам весело.

Единственная, кто не жил вместе со всеми, была Лаура. Её временно поселили в больничное крыло под пригляд докторов, так как она пока не считалась окончательно выздоровевшей.

Закончив с ужином, состоящим по большей части из морепродуктов, все разбрелись изучать окрестности или же просто бродить по пляжу. Мне же удалось найти укромный уголок в зарослях на ближайшей сопке. да подальше от всех, откуда я связался с мастерами. После чего, заказать через них портативный спутниковый комплекс, габаритами с крупный чемодан, было делом нескольких минут. Да, вышел он под сотню тысяч, да пинг будет высоковат, но чего не сделаешь ради любимых. К счастью налички было преизрядно.

И как только ночь вступила в свои права, я предупредил девушек куда и зачем, а сам махнул до цели. Благо, что лететь было всего-ничего.

Это же время.

Гавайские острова. Лаборатория по изучению небесных доспехов, под совместным патронажем США и Израиля.

— Полковник, вы понимаете что это прямое нарушение аляскинского договора? — вопрощал низкорослый и слегка упитанный человек лет шестидесяти, чьи пышные бакенбарды и широкая нижняя челюсть делали его чем-то похожим на печального бульдога.

— Профессор, давайте вы будете делать своё дело, а я своё.

— Я уже двадцать лет как профессор, мистер Блэкстоун. И мне, как профессионалу, очевидно, что подобные системы небезопасны. Вспомните недавний эпизод в академии — не будь там Оримуры Ичики и «Валькирия» намахала бы гору трупов. А ведь немцы, в своё время, тоже были уверены в абсолютном успехе своего детища.

— Немцы, уважаемый Исаак, не являются лидерами в разработке автономных систем для небесных доспехов. А значит наша система на порядок лучше, сильнее и стабильнее чем у них. Так что активируйте подпрограмму и не надо лишнего пессимизма.

«И кто тебе, дураку, только погоны выдал!» — подумал старый еврейский профессор, но в микрофон сказал:

— Наталья, вы готовы?

— Да профессор.

— Доспех работает штатно, неполадки есть?

— Нет профессор, всё отлично.

— Замечательно. Пятиминутная готовность. Обслуживающему персоналу «Серебряного Евангелия» покинуть ангар.

Незаметно рассекая пространство над ночной Японией, было интересно наблюдать, насколько были темны внутренние районы по сравнению с побережьем. Словно черный бисквит, политый по краям белым светящимся шоколадом. Хотя местами, там где было поровнее, вязкую темноту во все стороны прорезала густая капиллярная сетка магистралей, с нервными узлами городков и деревень.

А пока пилот растекался мыслью по дереву, чуткая машина зорко следила за окружающим миром. Система целевыделения заботливо подсвечивала ближайшие военные самолёты, подробно анализируя их вооружение и критические узлы машин, обозначала места радиолокационного слежения на поверхности, выводила данные о траекториях встречных и попутных гражданских объектов, дабы я не влепился в какой-нибудь пассажирский джет или частный винтомоторный пепелац, устроив тому крутое пике. Благо, что на высоте в 20 километров и более практически никого не бывает, так что встреч особо опасаться не приходилось.

Вскоре показался знакомый дворик, в котором старый юморист начертил светящейся краской большой диагональный крест.

Стараясь не порушить инсталляцию, сажусь чуть-чуть левее. Из встречающих лиц в делегации был только кот. Вот только не успел я снять покров невидимости, как этот пушистый лодырь подарил мне взгляд, словно ему никакие маскировки не помеха. Хотя кто его знает…

Достаточно было коротко постучать, как гостеприимный хозяин сразу открыл и вскоре я уже любовался на предложенные мне варианты.

Два чемодана из серии «один подешевше, другой подороже» были явно из ближайшего магазина. А вот третий… Это был явно не из их кампании.

Массивный продолговатый монстр несомненно принадлежал к семейству военных и отличался от первых двух как неновый, но еще полностью боеспособный броневик от иномарок с салона.

— Мацуда-сан, вы где такое достали? — обходя кругом военную диковинку, задаю вопрос в упор.

— У знакомого коммерса лежал без дела. Вот я и попросил дать мне его на демонстрацию.

— А по цене он как? Пусть даже он и лучше, но ведь военное дешёвым не бывает!

— Ооо, Ичика-сан, не спешите отказываться! Я достал его через очень надежные руки и его владельцу цену ломить не с руки. К тому же подумайте о возможностях! То, что вы видите, это не банальный спутниковый коммутатор с функцией раздачи. Это универсальная точка связи!

Я ходил да облизывался, а тот продолжал расхваливать.

— Чудная машинка, пусть даже и старая, (аж с 2045-го) но в ней гарантированно нет тех закладок, которые есть в гражданских моделях (кивает на стоящие рядом чемоданчики), плюс она имеет уйму динамических протоколов шифрования, возможность радиосвязи во всех диапазонах, способность к определению источников чужого сигнала и многое другое.

Пока старый мастер рассуждал о достоинствах, я уделил внимание настройкам. Всяких кнопок и крутящихся ручек была если не сотня то около, и это не считая пятнадцатидюймового экрана с располагавшейся рядом клавиатурой и роликом курсора. Но на этом праздник не кончался. Для начала габариты: полтора в длину, почти метр в ширину и порядка тридцати в толщину. Серо-коричневый, в разводах, массивный прямоугольный кофр из армированного железа даже на вид весил кило этак полтораста. Подозреваю, что и энергии кушал под стать габаритам. И это не говоря уже о том, во сколько, в случае чего, мне встанет ремонт этого раритета.

— Какова степень износа данного агрегата?

— Вещь абсолютно новая, только со складов. В своё время прошел приёмку, но так как был слишком неудобен, то его быстро потеснили более компактные конкуренты, и купленный небольшой партией, он далее лежал мертвым грузом, пока не списали. Сейчас, ввиду технической отсталости от современных армейских комплексов, такие чемоданы продают в различные ведомства Африки и Южной Америки, но и частным кампаниям иногда удаётся урвать кое-что.

— То есть разрешения на владение не нужно?

— Совершенно.

— Уже хорошо.

— Я понимаю ваши опасения, но уже почти сорок лет прошло, так что нечего опасаться.

— А как насчет устаревания?

— С этим тоже всё в порядке. Все гражданские протоколы были обновлены, кроме того, в системе заменили блок шифрования связи на более современный. Единственно, нынешние армейские каналы эта штучка не видит, но вам это, думаю, и ни к чему.

— Ладно. Поверю на слово. Еще что-то надо знать?

— В максимальном режиме потребляет почти 5 киловатт в час. Общий вес 112 кило. Блок со спутниковой тарелкой может выноситься из корпуса и устанавливаться на треногу.

— Через кого купить трафик?

— Любая компания подойдет. Этот агрегат всеяден.

— Что ж. Возьму, но сразу вопрос — у вас есть те, кто способен это починить?

— Само собой.

— Гарантия?

— Пять лет, только для вас.

— Тогда, сколько с меня?

— Двести тридцать… восемь. — Судя по короткой заминке, старому мастеру и самому казалось, что цена явно кусает.

— А ведь гражданская версия не стоит даже сотку… — Доставая пачки тысячных купюр, ворчу чисто по привычке. — К слову, а как так оказалось, что ваш знакомый достал такое чудо?

Старик помялся для приличия и после чего сказал о том, что один из его коллег, что неподалёку торгует всякой разной электроникой, является бывшим пехотным интендантом. А так как данные комплексы связи военные давно пытаются распродавать, то тот и выцыганил себе парочку. Помимо прочего, Мацуда-сан поведал и о причине неудачи такого агрегата. Как оказалось, неуёмный создатель, стараясь совместить несовместимое, сумел-таки напихать в них всего и вся, сделать крайне надёжными, и относительно простыми в использовании. Но за начинку и серьезное бронирование агрегаты заплатили весом, став крайне тяжелыми и громоздкими, оттого, несмотря на сравнительно малый тираж, из пехотных частей их так почти никто и не брал. А на рынке прочих стран, пусть и не столь развитых как Япония, покупать дорогущую тяжесть желающих было не особо много, вот и пылились они без дела.

После сделки, попив чаю и выслушав небольшой ликбез по настройкам этого чуда, я подхватил чемодан доспехом и не торопясь полетел обратно. Во время полёта какие-то нехорошие мысли упорно лезли мне в голову, ну типа: «а пробьёт ли такой чемодан самолёт насквозь или нет? а поезд на полном ходу?», но к счастью тут показался летний лагерь и меня отпустило. Просочившись в свой номер с балкона, и обнаружив, что все уже спят, я тихонько пристраиваю ящик на балконе и иду баиньки. Судя по сдвинутым кроватям, мне уже уготовили место в самой середине.

Утро встретило нас противным звоном колокола.

Визгливый перезвон рынды-переростка, закрепленной где-то на улице, вдребезги разметал сон, заставляя морщиться и зевать. Но не успел я начать утренние процедуры, как Рин, вставшая первой, уже обнаружила принесённый мною сюрприз, и даже успела открыть крышку, что-то там начав тыкать. Остальные девушки также не обделили данный объект вниманием, но так как пакет спутникового интернета еще не был куплен, то тут я мог лишь развести руками и пообещать что скоро будет.

Далее была пробежка, разминка, завтрак и спарринги, на которых я больше показывал и объяснял, чем непосредственно сражался. После обеда народ разбрелся кто куда, ну а я, попросив девчонок прикрыть, быстренько смотался до берега и, найдя самую захолустную контору связи, да еще в пригороде, купил у них спутникового безлимита на два месяца вперёд. Пытались мне подсунуть и сам агрегат связи, но узнав что у меня есть намного более превосходящая модель, ограничились лишь флеш-ключом, наличие в агрегате которого позволяло получить доступ к спутниковому каналу связи. От предложения сфоткаться не отказался, но попросил чтобы в сеть не ушло. Надеюсь поймут.

Обратно летел как на праздник.

Нет, можно было конечно лазить через обруч самому и горя не знать, но а девчонкам как? Так что подключив и настроив агрегат, я врубил на всю мощь запароленный вайфай, ограничил скорость по три мегабита на подключение, после чего разослал девушек поделиться доброй вестью (и паролем) с одноклассницами.

Рассчитывая на все три класса своего года, я как-то не учёл, что в условиях цифрового голода (телефон брал еле-еле и то, с крыши) сеть для народа будет как манна небесная, но вот те, о ком я не подумал, буду не шибко довольны. Как оказалось, обделенных было преизрядно, так как уже через десять минут ко мне пришли делегаты от каждого класса второго года, плюс Чифую, как представитель «взрослых».

Глядя на визитёров, как Ленин на зимних ходоков, уточняю издали.

— Что-то случилось?

— Ичика-сан, мы тут слышали, что вы интернет провели. И раздаёте, — начала староста 2Б класса. — Так вот нельзя ли и нам дать пароли?

— Уважаемая Асуна-сан, вы же понимаете, что я этот доступ не из кармана достал?

— Ичика, ты совсем охамел? — вмешалась сестра. — Мало того, что слетал на берег вопреки запрету, так теперь еще и условия ставишь?

— Двести сорок две тысячи, не считая доставки. Так что имею полное на то право, поскольку плачу строго из своего кармана.

— Это что же так стоит? — не поняли окружающие.

— Спутниковый комплекс военного образца, плюс скоростной топовый безлимит на два месяца.

— Оу, — смутились пришедшие. А поправившая очки Асуна уточнила, зачем же так дорого?

— Не люблю компромиссы с качеством. Опять же, у меня свой класс, у Рин свой, а оставшимся девчулям просто будет обидно, что двум из трёх дали, а им нет. Но вот на остальных я не рассчитывал.

— Мы можем скинуться, — тут же нашлась стоящая неподалёку Сарашики.

— И купите себе такой же? Ну так давайте, я только за.

— В смысле, на интернет, — уточнила беловолосая надоеда и заговорщицки мне подмигнула.

— В шести классах почти 180 человек. Плюс учителя и прочий персонал, что в сумме выходит слегка за двести. Если дать доступ на всех, то скорость придется урезать. Впрочем, пойдите и спросите девчонок — если они согласятся, я открою общий доступ.

Пришедшие переглянулись и ушли, судя по начавшимся на улице воплям — многие делиться не захотели. Но все же, спустя пару часов, учащиеся разных классов таки пришли к общему мнению, отчего пришлось коммутатор вынести на крышу и даже подключить к щитку, но зато народ смог спокойно залипать в свои смартфоны и планшеты.

В ходе настроек, когда мы стояли на крыше, а спутниковый агрегат кочегарил на полную, стоящая рядом сестра посетовала, как бы было хорошо, если бы девочки хоть здесь отдохнули от гаджетов. Но на моё предложение сделать такой отдых строго для преподавательского состава, в ответ прилетел щелбан и совет не умничать. Вот всегда так.

А вечером, когда мы вдвоём, с Хоки, гуляли по пустынному пляжу, а вдали виднелась светящаяся полоса города, мою ненаглядную пробило на откровения.

— Ичи, помоги мне.

— С чем? — Услышав жалобный голос, я уже реально был готов куда-нить лететь и кого-нить крошить.

— Я не могу так больше. Раньше я радовалась тому, что у меня есть свой доспех, но в сравнении с тройками он слаб. Вот только взять новую тройку…

— Просить сестру не вариант?

Хоки смущенно замолчала, комкая край летнего платья.

— Дай угадаю, не можешь её простить? А еще стыдно за своё поведение и мелкое, детское упрямство?

Та вначале стукнула меня кулачком, но после еле слышно расплакалась. Так что, сев в тени прибрежных деревьев, я тихо шептал слова утешения и гладил её по голове, а она только сильнее орошала влагой мою футболку. А когда накопившееся вышло со слезами, я не без труда, но сумел убедить её дать сестре шанс, и при этом самой постараться забыть о том, что было, начав уже наводить мосты.

Не имея привычки откладывать в долгий ящик, та взяла и позвонила своей старшей родственнице. С той стороны трубки нас поприветствовал пышащий энтузиазмом голос, который тут же заверил, что завтра всё будет в наилучшем виде, и что она за неё с Ичикой рада.

И действительно.

Стоило забрезжить первым лучам солнца, как из ниоткуда, на площадку перед нашим корпусом приземлилась огромная, ярко-оранжевая металлическая морковка. И из неё, с ушками зайца и в костюме, похожем на одеяние горничной вышла та самая.

Шинононо Табанэ собственной персоной.

Мне, как стоящему в тот момент на балконе зрелище доставило необычайно, подозреваю что её маскировочный камуфляж похлеще моего будет на порядок.

Спрыгнув на улицу, я обменялся с ней приветствием и пригласил к нам. Так как девушки уже не спали, но еще не встали, то шумный вихрь старшей сестры, ворвавшейся к нам в комнату, успел поздороваться со всеми, обнять и поцеловать сонную и непонимающую Хоки, после чего сказать ей, что всё готово и надо лишь примерить. Так что, спустя где-то полчаса, на пятачке недалеко от тренировочной площадки, алеющая от смущения Хоки уже стояла в своём новом доспехе.

Ярко красного цвета, с хищно-угловатыми обводами, доспех был красив как всякое любовно и с душой сделанное оружие. Тем временем, старшая сестра мечницы что-то там настраивала в возникшей из ниоткуда панели, кабели от которой тянулись к самому доспеху. Не отвлекаясь от манипуляций в одной ей понятной системе, она вслух вещала о том, что это пока что единственный полноценный доспех четвертого поколения, не имеющий аналогов. После чего пронзительно посмотрела на меня и добавила — «ну почти не имеющий».

Судя по её реакции, многочисленные восхищенные взгляды Табанэ откровенно нравились, хотя она и старалась не показывать виду. Закончив священнодействовать, гениальная разработчица сказала, что первая стадия готова и пора начинать.

Настало долгожданное время испытаний! И хотя всем, кто хоть что-то понимал в пилотировании небесных доспехов было очевидно, что в управлении новой машиной Шинононо младшей еще очень слаба, но вот скорость, маневренность и мощь атак просто изумляли.

Имея на вооружении два меча, Хоки с воодушевлением поочередно использовала то один, то другой. А после и оба сразу.

Первый из двух мечей, названный «Дождливой Луной» был для боя один на один, и помимо рукопашного режима, пугающе багрового цвета с частым-частым мерцанием, имел и дистанционную атаку в виде пучка лучей. Глядя на то, как насыщенно-красные спицы, длиной с автофургон, пробивают облака и уносятся ввысь, как то не возникало сомнений, что тот же «Черный Дождь» таким на один кусь.

Второй клинок, «Разломанное небо», был создан для массовых заруб, что выражалось в более масштабной дистанционной атаке. Она была, как и у меня, в виде полумесяца, вот только выдавать их Хоки могла кучно, россыпью и во все стороны, тогда как я только по одному и экономя заряд.

Закончив с сестрой, Табанэ сразу же нацелилась на Чифую, но не тут то было. За свои фамильярности, переходящие грань разумного, изобретательница потерпела жёсткий отлуп (попытку пощупать ручками не оценили), а спустя некоторое время переключилась на меня. Оказавшись наедине со мной, она приценилась к тому, как я вырос, после чего подробно расспросила меня о нас с Хоки, поздравила меня со второй стадией и посоветовали заглянуть к ней в гости. На вопрос «куда?», эта вредина лишь загадочно ухмыльнулась и сказав «спроси у Дейи» упорхнула куда-то. Судя по всему — опять к Чифую полезет.

Гавайские острова.

Лаборатория по изучению небесных доспехов, под совместным патронажем США и Израиля.

— Профессор, судя по данным нашего осведомителя, в тренировочный лагерь Небесной Академии прибыла сама Табанэ.

— И что с того?

— А то, что она при всех вручила своей сестре доспех четвертого поколения с невиданными ранее характеристиками. Судя по присланной нам записи, дистанционные атаки «Красной Камелии» на уровень выше чем те, что продемонстрировал НД Оримуры Ичики на последних соревнованиях. Такую прекрасную возможность нельзя упускать.

— Дэниел, простите, вы в своём уме? Вы хотите натравить «Евангелие» на доспех принципиально недостижимого уровня и посмотреть что будет? А вы не думаете о том, что в таком раскладе наш доспех сочтут за агрессора и Наталью банально убьют? У нее ведь не более ста двадцати часов налёта, а против неё, как минимум, будет связка Оримура-Шинононо, в которой у первого сотни часов пилотажа и колоссальный уровень подготовки.

— Мистер Рубинштейн, я ценю ваше мнение, но в данном случае приказ идёт с самого верху и не вам его обсуждать. Мы должны понять, с чем имеем дело, кроме того, дистанционная атака «Евангелия» позволит ей если не победить, то скрыться. А насчёт здоровья лейтенанта Фэирс не волнуйтесь, она профессионал своего дела и сама на эта подписалась.

Еще полчаса бесплодных пререканий привели лишь к тому, что каждый из собеседников уверился в полном и беспросветном идиотизме оппонента, а под самый конец, давая последнее напутствие пилоту, профессор попросил:

— Наташа, девочка, береги себя. Ты не представляешь, насколько силён этот японец. Что бы там тебе не обещали эти клоуны из штаба, помни — из плена вернуться можно, с того света — нет!

— Я буду осторожна, Исаак Давыдович. — Лихо ответила рослая блондинистая красавица. И задорно улыбнувшись, пошла в сторону взлётной площадки. — Лучше пожелайте удачи этому мальчику, она ему понадобится.

— Забыли вы, как вас «Белый Рыцарь» гонял. Ох забыли, — сказал себе под нос учёный, и пошел в центр координации. Ему предстояло сделать всё, чтобы первый бой двух белых машин не стал для его пилотессы последним.

Летний лагерь небесной академии.

Вторая половина дня.

Нанеся еще несколько визитов, неугомонная крольчиха села в свою морковку и улетела к себе. Мы с сестрой вздохнули с облегчением, в то время как Хоки вовсю осваивала подаренное чудо. Еле на обед загнали.

А вот после, где-то в третьем часу, старшая родственница срочно вызвала меня к себе.

Придя к учительский кабинет, я поначалу даже подумал что обойдется, но увидев предельно серьезные лица её и Ямады-сенсей, сразу понял — началось!

— Ичика, у нас проблема.

— У кого-то доспех украли?

— Хуже! При испытании американо-израильского проекта произошел сбой и пилот перестал отвечать на запросы. При этом данный объект направляется прямиком к нам и на вызовы не отвечает.

— Спецификации есть?

— Только самый минимум. Наши соседи ссылаются на высочайшую секретность данного образца и всё что мы знаем, что это третье поколение, тип универсал. Название проекта «Белое Евангелие», пилот некая Н. Фэйрс.

— Что требуется от меня?

— Остановить доспех. Если не получится — уничтожить. Мы не можем позволить себе жертвы среди гражданских.

— Согласен. Где их НД сейчас?

— В двух тысячах километров юго-восточнее нас и постепенно приближается. Расчётное время прибытия через семьдесят минут.

— Хорошо. Я иду один.

— Нет. Шинононо тебя подстрахует. Её доспех это позволяет.

— Издеваешься? У нее всего несколько часов налёта, да она еще толком ничего не знает. Куда её в бой?

— Распоряжение ректора.

— Похер. Я не пущу в бой девчонку, которая еще мечи местами путает. Пусть полетает хоть сотню часов — тогда поговорим, а сейчас она будет только мешаться.

— Ичика, ты не охамел? — принесло от двери. Судя по выражению лица, последние слова Хоки слышала лично. — Я тоже буду сражаться!

Отчеканив это тоном, не терпящим возражений, она встала напротив меня и уперев руки в боки, дала понять что вопрос уже решен.

— Хоки, родная, ты понимаешь, что мы идем биться всерьез? Если придется — насмерть! И против нас будет опытный вражеский пилот, на боевой машине с неизвестными характеристиками.

— Я готова, — расправив плечи и гордо подняв подбородок, заявила эта вредина.

Поворачиваюсь к сестре.

— Кто старший группы?

— Ты. Но Шинононо идёт обязательно.

— Чёрт. Ладно. Хоки слушай сюда — летим парой. Я ведущий — ты ведомый. Как увидим противника, в бой не вступай, жди моей команды и держись на расстоянии не менее десяти км. И никакой инициативы, поняла?

— Угу, — коротко кивнула она, вот только я не разделял чужого восторга, да и верилось в её дисциплину с трудом.

— Что ж. Остальным ничего не говори, хорошо? — сестра молча кивнула. — Сами должны справиться.

Вылетев через пять минут, взяли курс на юго-восток. Высота 35 км, скорость четыре маха. Отлетев от побережья на сотню активирую вторую стадию.

— Ичика, это что «белый Рыцарь»? — тут же пристала Хоки. — А почему ты раньше не сказал?

— Повода не было. И это не «Белый Рыцарь». То был отдельный доспех, а это лишь стадия моего. Хотя функционал и возможности схожи.

— А он сильнее «Красной Камелии»? — провокационным тоном спросила напарница, то и дело нарезая спираль вкруг меня.

— Не знаю точно, но думаю что да.

— А вот и нет! — и показала язык, как главный аргумент. — У меня доспех на поколение выше, а значит лучше во всём!!

— Блажен кто верует, но недооценить противника это наполовину проиграть.

Недовольная чужим несогласием, Хоки задорно бросила «догоняй!» и ускорилась до восьми махов. Спустя минуту я все же поравнялся с ней, чем вызвал немалое удивление. Но пока та думала, что бы такое еще отколоть, из облаков перед нами выскочил вражеский доспех.

Вот мы и встретились. «Белое Евангелие» собственной персоной.

Дистанция 15 км., высота 14. Тот не движется, мы тоже. Вот только за секунду до этого все сенсоры уверяли, что нас тут только двое.

Где же он прятался? Или вернее сказать, как? Впрочем, неважно.

— Неизвестный доспех, назовите себя! — тишина в ответ. Что ж, пусть тогда не думает, что сможет пройти мимо нас.

— Неизвестный доспех, вы приближаетесь к воздушному пространству Японии. В случае продолжения выбранного курса вы будете считаться агрессором и мы применим силу. Немедленно назовите себя, это последнее предупреждение!

Тишина была ответом. Пять минут молчаливого противостояния и вот тут меня осеняет. Паззл сходится в картинку.

«Ну конечно! Перехватив её до границ, мы ничего не сможет той предъявить, так как формально мы находимся в нейтральных координатах, а значит, кто первый жахнул — тот и агрессор. Молодцы, сукины дети, ничего не скажешь.»

Решаю немного давануть на психику и начинаю медленно приближаться, сказав напарнице остаться и ждать, но вот тут она и показала свой знаменитый характер.

Мигом обогнав меня, она громко проорала в эфир «Защищайся!» и, занеся меч для удара, полезла прямиком в рукопашную.

— Назад, дура! — но было поздно.

Только и ждущий этого враг резво крутанулся на месте и в нас полетела ярко-белая туча «снежинок», значительная часть которых досталась моей подопечной. Я же, успел увернуться и пустить во врага синий луч, но той уже там не стояло.

— Статус!?!

— Половины щита нет, ну щас я ей задам!

— Хоки назад! — А сам кидаюсь за резво удирающей сволочью, которая, петляя зигзагами, умудрялась еще и отстреливаться пучками белых, как горные вершины, зарядов. — Слышишь? Немедленно отходи и восстанавливался!

— Ладно.

— И учти, хоть она и выстрелила первой убивать её нельзя! Только брать в плен.

— Почему? — искренне изумилась моя злыдинка. — Она ведь первая начала!

«Женская логика, она такая!» — не устаю удивляться про себя чужой избирательности.

— Да потому что мы в свободном пространстве, дура ты этакая! И если её убить, то замять дело никак не получится. Так что брать эту сволочь только живой, ясно?!?

Где-то на гавайском архипелаге.

— Это он?!? — Орал полковник.

— Не думаю, — уверенно отвечал профессор. — Силуэт схож, но размеры ощутимо больше, оружие не похоже, но главное — за рулём мужчина. Предлагаю дать команду отступить.

— Не уж, — азартно потирая ручки, улыбнулся представитель военщины. — Раз уж выпала такая возможность, давайте поиграем всерьёз!

Соперник был маневренный и шустрый, но в случае со мной такое не прокатывает, так что спустя минуту, подловив ту ложным залпом, я дал ей проникающее в плечо и она начала неконтролируемо падать. Удивлённый такой легкой победой, начинаю сближение для перехвата цели.

Всё та же подземная военная база.

На огромном экране, куда транслировалась короткая, но яростная битва, а также состояние пилота и доспеха, бежали алые строки.

— Пилот без сознания, сожжено 50 % мягких тканей плеча и повреждена кость. Рекомендуется отступить.

— Она не должна так легко проиграть, активируйте «сон разума»! — орал взбешенный полковник. «Белого рыцаря», что так легко подстрелил лучшее их творение и лишил его триумфа, ему хотелось порвать голыми руками.

— Отказываюсь! — только и успел сказать профессор, прежде чем подскочивший к нему разъяренный военный вмазал тому кулаком в лоб. Оседая в беспамятстве, немолодой еврейский разработчик уже не видел, как с сатанинским оскалом, рослый военный откидывает пластиковую крышку и жмет большую черную кнопку с выгравированной на ней белой маской.

— Боевой протокол «Сон разума» активирован, — сказал холодный нечеловеческий голос. — Состояние пилота критическое, осуществляю выработку боевой стратегии.

Не успеваю поймать неизвестную мне девушку-пилота, как её доспех неестественно дёргается, после чего выравнивается в воздухе и смотрит прямо на меня. Короткая пауза, и эта сволочь идёт прямо в лоб, при этом рвано-ассиметричная траектория была чем-то ранее невиданным. Даже в режиме гиперсенсора она умудрилась уклониться от 3 из 4 залпов, а когда до нас оставалось где-то сто метров, та крутанулась и вдарила по полной. Идущий навстречу белый шквал был словно цунами чистой энергии.

Вот только я этого ждал и, воспользовавшись чужой паузой, вместо противобарьерного жахнул запреградным. Ярко-белой спицей тот пронзил враждебное облако и оторвал вражескому доспеху «крыло» плечевого пилона, вдвое снижая огневую мощь, а я лишь просел на две трети по щиту, но это ничего!

Сближение, замах и рубящий удар, разбивая вражеский щит, отсекает последнее крыло, ставя точку в нашем споре. Теперь-то мы поговорим у меня в гостях, кто есть ху. Но вместо того, чтобы дисциплинированно сдаться, вражина делает полуоборот и, раскрыв бедренные контейнеры, даёт мне залп из шести лазеров. В упор.

Единственное что я успеваю, это крикнуть «Живьём» и далее почувствовать, как едва достигшие живой плоти лучи заставляют плоть кипеть, но в следующий миг вязнут в мареве абсолютной защиты, а после приходит спасительное забытьё.

Доигрался, придурок, в героя. Надеюсь, Хоки её не порвёт.

— Ичика, держись! — не своим голосом прокричала та, видя, как потерявший щит и сознание пилот устремляется камнем вниз. Но перед тем, как поймать любимого, следовало воздать «победителю».

Кое-как сохраняющему сознание врагу хватило одного удара в голову, чтобы отправиться вслед за соперником. Схватив когтями чужой шлем, Шинононо младшая буквально сгорала от желания раздавить чужую голову, дабы ощутить, как мозг и кровь врага брызнут наружу, но, помня о сказанном, все же пересилила себя. После чего, разломав и оторвав от вражеского доспеха всё, что было можно, Хоки нырнула за падающим в беспамятстве возлюбленным.

Потерявшись в багровом мраке болевого шока, я уже не видел, как Хоки, аккуратно поймав моё бездыханное тело, устремилась в академию. Но о нашей «гостье» тоже не забыли. Небрежно транспортируемая за ногу вражина, была сдана на руки спасательному отряду еще до прилёта в родные стены, так что к дверям госпиталя Шинононо младшая принесла меня одного.

Нашу визитёршу тоже решили подлечить, но поместили в особо охраняемую палату, созданную для подобных случаев.

Осмотревшая нас обоих Изабелла пришла к однозначному выводу: Жить будут! Так что, обработав мои подпалины и уговорив бравую мечницу пойти отдохнуть, светило медицины уделило внимание второму пациенту.

Судя по числу ссадин и кровоподтёков по всему телу, синякам на лице и длинным, глубоким гематомам на середине икроножной мышцы, ту вначале колотили об что-то, а потом еще и покрутили в воздухе, удерживая за ногу. Но то, что данная особа не числилась в составе академии, а её прибытие совпало с повреждениями на теле Оримуры, уже говорило о многом.

— Глаз с неё не спускать! — приказала медичка двум молчаливым охранницам.

Хмурые тётки, облаченные в броне-комбинезоны повышенной защищённости и вооруженные автоматическими шоковыми ружьями, лишь сумрачно кивнули. Да, пускай по доспеху эти гладкоствольные «пукалки» не сработают, но вот пилоту, получившему очередь шоковых патронов до призыва или во время его, гарантированы боль и беспамятство минимум на четверть часа. Помимо этого, дополнительной страховкой от ЧП служил шоковый разрядник в виде широкого и толстого браслета, охватывающий щиколотку незваной гостьи.

Где-то там, в глубинах разума.

Белый песок под тёплой водой, что едва достигала щиколотки, серые облака, застывшие на неестественно-оранжевом небе и недовольное лицо напротив. Удобно развалившись на гладком стволе, сия особа взирала на меня с плохо скрываемым недовольством.

— Кхм. Здравствуй Дейя. Что так неласково?

— И тебе не кашлять, мой драгоценный. А ты ждал иного?

— Так я…

— Доигрался, как хрен на скрипке!

Держу мхатовскую паузу. В это время мелкая, едва мне по грудь, девушка, легко спрыгивает с облюбованного ей древесного лежака, отполированного до белизны, и направляется ко мне.

— Тебя, идиота, совсем жизнь не учит? — тыкая пальцем в живот, недовольно перечисляла малявка. — Отстрелил бы ей руку или ногу еще раз, так нет же! Мы пойдём в рукопашную и умрём героически!! На смерть во имя императора!!!

— Виноват, не подумал. — Только и смог выдать в ответ, поскольку последние слова вызывали стойкие ассоциации с вселенной сорока тыщ, куда не хотелось бы от слова ни в какую.

— Да ты вообще, походу, разучился. Что, успех голову вскружил? Ну, так считай, легко отделался! Щелчок тонких пальцев рассек картину бытия.

Коротко, но сильно вздрогнув, мир изменил очертания.

Теперь мы оказались под кроной раскидистого дерева, накрывавшего своей тенью незнакомую полянку, что венчала высокий холм. Лежащее на траве широкое полотнище белого покрывала и расположившаяся на нём корзинка для пикника смотрелись очень уместно. И не смущало даже то, что, судя по треугольным горам на горизонте, зеленой, с отчетливым оттенком синевы, листве приютившего нас лесного гиганта и трём лунам на дневном небосводе мы явно где-то далеко.

— Симпатично. Реальное место или придумала?

— А есть разница? — Лукавый прищур серебряных глаз ловит меня в прицел. — Или ты думаешь, что реальность это лишь то, что по вашу сторону бытия?

— ИИ филосов? Вот мне повезло!

— Эй! — И маленький кулачок играючи тюкнул меня по плечу. — Не сравнивай меня с этими тупыми подобиями полноценного разума! А вообще молодец что догадался. Давно пора.

Усевшись бок о бок, мы долго и многозначительно молчим. Глядя на то, как ветер неторопливо играет в траве, а солнечные лучи пробиваются сквозь листву, не возникало даже мысли о том, что это подделка. Всё было слишком реальным. Ощущения, запахи, звуки. Незнакомый мир поражал глубиной. Давая мне налюбоваться, среброволосая девушка достала бутылочки с газировкой и сэндвичи. За едой беседа сдвинулась.

— У каждого творения Шинононо есть такая же «Душа»? Или только мне так повезло?

— Базис ядер практически индентичен. Именно поэтому доспехи разных поколений люди научились настраивать на одни и те же ядра. Вот только без грамотной оболочки не произойдёт скачка, а делать таковые может лишь старшая из сестёр. Поэтому, спящие не проснутся.

— То есть, кроме меня такая есть и у Хоки?

— Почти угадал. Пока нет, но будет. Как скоро — зависит и от неё.

— А остальные?

В ответ отрицательное качание головой и устремленный в даль печальный взгляд.

— Для них ядро лишь запчасть. Сути они так и не поняли, а значит и пробуждаться там нечему.

— Тогда такой вопрос… — Но тут её палец ложится поперёк моих губ, прерывая поток слов.

— Не сейчас. Ты пока не готов получить все ответы.

— А у кого тогда спросить? — отведя её руку, продолжаю настаивать. — Табанэ не найдешь, тебя только в отключке повидать удаётся.

Гомерический хохот был мне ответом. Глядя на то, как она заливисто смеётся над моими словами, ясно понимаю, что упустил что-то важное.

— Я всегда рядом, Ичика-кун. Надо было лишь позвать.

— Даже так? Хм, учту! Тогда все-таки задам этот вопрос — кто ты на самом деле?

— Ты секреты хранить умеешь? — приблизив своё лицо к моему, заговорщицки спросила она. Серебряные омуты не по-девичьи мудрых глаз были полны веселья.

— Ответ утвердительный!

— И я тоже! — Целуя меня в лоб, ответила она. Дав мне еще много налюбоваться, она снова щёлкнула пальцами. Мир дрогнул вновь, крутнувшись перед глазами стремительным калейдоскопом и проваливаясь в забытьё, я всё-таки услышал прощальное:

— Выздоравливай.

Пробуждение по нашу сторону было не особо, даже больше. Пускай отметины от лазеров рассосались без следа, но тело чувствовалось так, будто я кубарем с лестницы навернулся. А учитывая, что к ломоте прибавилась слабость и голод, то вообще песня. Судя по настенным часам — ночь едва вступила в свои права.

Оглядев погруженную в полумрак палату, с удивление обнаруживаю пакет на тумбочке. Внутри три йогурта, бананы и небольшая пачка воздушных хлебцов из риса.

Пока организм перемежал жидкое с хрустящим, мысленно делаю запрос:

«Дейя, ауу, ты тут?»

Ответ пришел мгновенно.

«Несомненно, Ичика-кун!» — отчетливо раздался в ушах знакомый голос. — «Итак, ты готов к первому занятию?»

Такой энтузиазм не мог не насторожить, но было поздно.

«Шта? Какому еще занятию??»

Самокопание грозило выйти на совершенно недостижимую высоту.

«Раз уж ты совершаешь настолько глупые ошибки в реальном бою, то я подумала, что неплохо бы их разобрать, так что надевай обруч и внимай…»

Эти шесть часов показались особенно длинными.

Имея возможность не только рассказывать, но и показывать, моя квартирантка мало того, что разобрала весь бой по винтику, так еще и рассмотрела гораздо более печальные финалы, а также способы их избежать. Плюс нарисовала в цвете, какие могли бы быть последствия в случае пленения.

Проняло сверху-донизу.

Хорошо хоть под конец лекции мне рассказали, как найти Табанэ. Это обнадёживало.

Обогатившись опытом, и получив на сдачу чувство усталости я пришел к весьма неутешительным выводам: не будь Хоки, бой был бы слит, а меня, скорее всего утащили бы куди-нать на опыты. И ведь слил не из-за слабости или превосходства врага, а чисто по самонадеянности. А значит, схемы и шаблоны для схваток придется серьёзно переосмыслить.

Во время сеанса активного самоедства таки умудряюсь пропустить момент, как внезапно распахивается дверь и в палату заходят очаровательные медсёстры, возглавляемые Изабеллой.

Сапфировое ожерелье на стройной шее притягивало взгляд не меньше, чем высокая грудь четвертого размера, но пока я любовался вновь прибывшей, коварные посетители начали действовать. Продемонстрировав аппетитно выглядящую снедь, они недвусмысленно дали понять, что кто не осмотрен, тот не ест! И пока всесторонний осмотр не закончился, одна из «сестер милосердия», та, что с подносом, так и стояла вне досягаемости.

Когда же с манипуляциями было окончено, светило медицины поздравила меня с выздоровлением и разрешила покинуть гостеприимные стены сего заведения. На вопрос о судьбе нашей «гостьи», та уклончиво ответила, что пациентка выздоравливает, но для визитов пока еще рано.

Вопрос, о том — когда же будет можно, сразу обрубили тем, что раз уж я провалялся двое суток в беспамятстве, то ей придется еще столько же. Виной тому щедрая помордасина от Хоки, что была выписала вражине от всей души. А так как щит у той, в момент удара, не работал, то сотрясение мозга вышло что надо. Только шлем от головоломки и спас.

Поблагодарив за столь интересные подробности, я уже было приступил к рису и рыбе, но тут дверь распахнулась и вошла… она.

— Выздоравливаешь? — С ехидным сочувствием уточнила сестра.

— Угу. — не отрываясь от еды, вежливо киваю в ответ.

Подождав, пока нас покинут посторонние, сестра молча глядела на меня с мрачно-сосредоточенным выражением лица, но только мы остались одни, как меня аккуратно, но сильно ухватили за ухо.

— Ты понимаешь, что ты чуть не умер, идиот ты этакий! Хоки показала мне запись, так это уму непостижимо! Каким местом ты думал, вступая в рукопашный бой с чужим доспехом?

— Сглупил, признаю. Более того — если бы не Хоки, там бы мне и лежать. Но что мне делать, если я самоуверенный балбес?

Сестра удивлённо приумолкла, отпустив моё ухо.

— Но ты не беспокойся, дважды я на одни грабли не наступаю.

— Хотелось бы верить, — сделав пару шагов, та встала у окна, и глядя на улицу, добавила. — Но в следующий раз бей по врагу этим своим… лазером. Или что там у тебя.

— Может тогда сразу в голову, ну чтобы наверняка?

— Как вариант, — с хищными нотками в голосе чуть ли не мурлыкнула та.

Едва успеваю доесть, а сестра еще даже не закончила свой назидательный монолог, как к нам пожаловали. Первой вошла Хоки, вслед за ней Сесилия, Рин и Шарлотта, касательно Рин, то она была с большим свёртком непрозрачной бумаги в руках. Судя по габаритам — подарочная корзина с чем-то съестным.

— Ичика, ты как себя чувствуешь? — не став ходить вокруг да около, уточнила моя спасительница.

— Жив и здоров. Во многом благодаря тебе, — вызвав улыбки, честно признал я.

Выслушав, что со мной всё хорошо, девочки тут же включили режим старшей сестры и я опять узнал много интересного. Суть претензий сводилась к тому, что будь мы там все вместе, так вражина бы пикнуть не успела. Мы бы её всем скопом так бы жахнули, что просто ух!

Замечания о том, что даже имея мощнейший из щитов я не мог принять более двух ударов подряд, никем не принимались. Впрочем, ладно. Пока эмоции кипят, до них не достучаться.

Касательно же того, что нас могло бы стать резко меньше, они не думали. А зря. Но после того, как девочки излили душу и высказали претензии настало время подарков выздоравливающему. Отчего я даже слегка объелся.

А уж полёт обратно был просто шикарен. Мчались клином, когда я в центре, а девушки двумя парами, по бокам. Не всяких глав государств так сопровождают, так что было чем гордиться. Хорошо хоть торжественной встречи удалось избежать. Правда на ужине, девчули всё равно пришли всем классом и пришлось пересказать как оно было, а заодно и выслушать массу «умных советов». Но куда уж без этого.

Летний лагерь. Вечер того же дня.

Пятеро молодых людей шли неспешно по пляжу. Справа тихо шелестел прибой, на фоне залитого багрянцем неба кружили небольшие группки чаек, печальными криками провожая день. Вдоволь наговорившись и наспорившись за день, многие остались при своём, но во всём многообразии взглядов и мнений красной нитью прошла одна простая мысль — даже сильнейшего можно убить, если сделать то, чего он не ждёт.

— Хорошо, что всё кончилось, — негромко сказала Шарлотта. — Страшно было подумать, что было бы, умри ты там.

— Ну тогда Хоки точно бы не стала сдерживаться и американцы бы получили своего пилота по кускам. А насчёт того, что всё кончилось я не уверен.

— Думаешь, будет война? — словно невзначай поинтересовалась Сесилия.

— Может и не мировая, но что-то да случится. Иначе, зачем все ведущие страны так судорожно точат своё третье поколение? Опять же и про наши с Хоки доспехи вряд ли кто забудет.

Ну а пока народ обдумывал нерадужные перспективы, решаю обозначить стратегически важный момент.

— И вот еще, девочки. Сесилия — будущий представитель Англии. Шарлотта на таком же счету у Франции, ну а наша Рин родом из Китая. И вас вполне могут склонить к тому, чтобы вы выбрали между семьей и страной. Поэтому я прошу ответить честно и прямо — вы с кем? Хоки, молчи! — видя, как мечница порывается вставить свои важный мысли, упредил я. — Понимаю, что ты со мной до конца, но вот у девочек всё сложнее. У них нет подаренного доспеха от самой Табанэ, и не получив желаемого, правительства их стран могут просто ссадить моих красавиц на землю.

— Попросим у сестры, она им тоже что-нить, да соберёт, — недолго думая, отозвалась Шинононо-младшая.

— Но ведь тогда мы будет ей крепко должны, не находишь? Так что лучше такое оставить на самый крайний случай. Итак, мои хорошие? Вы можете ответить сейчас или вам нужно время?

— Рафаль — это папин подарок, — глядя на море, первой взяла слово Шарлотта. — На прощанье он сказал, что пускай мне и не положено наследства, но экспериментальный доспех он на свои деньги подарить сможет. Так что я с тобой до конца, Ичика-кун.

— Единственный мне близкий человек похоронен тут. И не говори мне про доспехи, Оримура-кун. Железяка, пусть и летающая не может быть дороже семьи.

В итоге осталась одна девушка. Привыкшая быть первой и значимой, сегодня моя ненаглядная англичанка была на диво тиха.

— А ты, Сесилия? У тебя ведь не только доспех, но и огромное наследство, которое сейчас до сих пор пытаются оспаривать родственники. И вдруг к тебе с родины придёт просьба узнать что-то меня или про Хоки? Ведь в случае отказа тебя не просто лишат доспеха, но и всё то состояние, что трудом и упорством заработала твоя мама, просто отожмут.

— Предлагаешь поменять любовь на деньги? — кривя губами, ожидаемо возразила та, пряча глаза.

Подхожу сзади и обнимаю, отчего та буквально вжимается в меня.

— Предлагаю серьезно подумать. Речь идёт от десятках миллионов фунтов, и это только во вкладах. Но даже если активы твоих родителей удастся отстоять, то доспех могут отобрать на вполне законных основаниях. Просто вычеркнут из списков пилотов. Скажу больше, Великобритания сейчас союзник США, а именно с их пилотом мы дрались над океаном. Так что упустить возможность узнать о моих слабостях из ближайшего источника они не смогут. И кто знает, может тебе уже после каникул сделают предложение, что не подразумевает отказа.

— Пусть делают, — широко и хищно улыбнулась блондинистая врединка, резко обернувшись ко мне. — Учитывая то, что это будет прямым нарушением правил академии, и как следствие, Аляскинского договора, то я сделаю всё, чтобы придать это огласке. А там пусть оправдываются как хотят.

После чего с улыбкой потянулась и глядя мне прямо в глаза, отрубила:

— Так что и не думай о том, чтобы я выбрала деньги. Мы не в «Колесо Фортуны» играем.

— Хм. Тогда раз уж мы всё так хорошо обговорили, то надо будет нам еще кое-что сделать. Вот просто безотлагательно.

— Намекаешь, что у тебя есть пятая? — Тут же сориентировалась девчонки.

— Кривляться не буду. Есть. И вы даже хорошо её знаете….

— Это Чифую?!? — Громче всех проорала Рин. — Я так и знала!

— К счастью нет. Там дама более доброго нрава, хотя учить жизни тоже любит.

— Ямада-сан? — Рискнула Шарлотта.

— И снова мимо!

— Кларисса? — Раздалось от Хоки.

— Близко, но снова не то. Хотя вот она бы согласилась с радостью. Да и психолог нам семейный не помешал бы, а то вы вечно по мелочам ссоритесь…

И мне тут же возразили в четыре голоса, что они не такие и вообще я сам виноват.

На утро следующего дня, я договорился о встрече и во второй половине, ближе к обеду, уже был запланирован визит. Чтобы не летать над городом впятером, создавая ненужный ажиотаж, мы прохватили до академии сами, а дальше я просто вызвал машину с водителем от безопасников. За рулём была Анна.

Городок наш, к слову, что нарос после насыпания искусственного острова и постройки учебного комплекса, так и звали «Академия-сити». И хотя он был небольшой, но недвига в нём стоила ого-го. Раза этак в три- три с половиной выше, чем в среднем по стране. Дороже только в центральном Токио, да и то не везде.

По должности ректору полагалась шикарная служебная квартира на территории академии, но та, вдобавок, прикупила себе домик в южной части города, практически возле моря. С одной стороны далеко от центра и до ближайшего магазина километров так семь, зато тихо и спокойно. Пускай и окраина. Пока мы ехали, Анна травила байки о том, как в той перестрелке я рвал и метал, а близняшки поддерживали шквальным огнём. Мои внимали развесив уши, так что приезд заметил я один.

Из-за ажурных решеток трехметрового забора, щедро увитого плющом, на нас молчаливо взирал симпатичный трехэтажный коттедж в нео-французском стиле. Впрочем, в последние лет пятнадцать стало вновь модным делать современные дома «под старину». Оттого таких и не только по стране настроили преизрядно. Матово-серебристые окна с изменяемой прозрачностью, стены цвета белого мрамора, увенчанные светло-бирюзовой черепицей и мощная складывающаяся спутниковая тарелка на подвижной станине говорили о том, что живут тут на широкую ногу.

Отпустив машину, жму кнопку домофона и после короткого «Это мы», решетчатые ворота мягко расходятся в стороны. Пройдя по выстланной темным камнем дорожке, мы оказываемся перед массивными дверями темно-коричневого цвета с круглыми рукоятями. Едва наша шушукающаяся группа вошла на крыльцо, как те мягко отворились и Саша вышла нам навстречу.

— Здравствуйте девочки, привет Ичика. Вы как раз вовремя, так что мойте руки и за стол.

— Ичика, ты что, ректора захомутал? — драматическим шепотом вопрошает Сесилия.

— Да как-то так само получилось, — чуть впереди идущая Саша, ведущая нас к столовой, лишь молча слушала, да улыбалась. — Вы только сестре не говорите, она ругаться будет.

— Дорогой, а ты разве не планируешь её с нами познакомить? — вставила шпильку моя главная вредина. — Все же не чужой человек.

— Как-нибудь потом. Сегодня есть более важные темы.

— Например?

— После еды обсудим.

Возражать никто не стал. Обед был простым, но сытным: салат из летних овощей, суп из телятины и запеченный в вине кролик на второе. На десерт соки и пралине двух видов.

Народу весьма понравилось, так что добавки просили многие. И пусть лично я кушал молча, но вот девочек хватило ненадолго. Едва только сменилось первое блюдо, как те вначале робко, а потом всё смелее начали спрашивать Сашу о нас. Как мы познакомились, что в друг друге нашли, не боится ли она разоблачения и так далее.

Где-то говоря как есть, а местами отделываясь общими фразами, более опытная в дебатах собеседница смогла убедить всю четверку в искренности наших чувств. Обрисованная ей картина ясно дала понять, как случайная страсть привела к глубокому и сильному чувству, что со временем лишь крепло. Судя по тому, какие взгляды девушки бросали то на неё, то на меня, кому-то тоже вскоре захочется демонстрации «пылкой страсти и удивительной нежности».

Окончив с трапезой, мы перешли в гостиную, где мы с хозяйкой дома сели в кресла, прямо напротив друг-друга, а девчонки, через столик, на широкий диван с высокой спинкой.

Глядя на притихших красавиц, неотрывно ловящих каждое слово, решаюсь зайти чуть издали.

— В общем, я тут недавно подумал…

— Думать всегда полезно, — словно невзначай высказалась Александра.

— …и решил, что нам как-то надо действовать на опережение, — не замечая подначки, продолжаю в том же тоне. — К вам, девчонки, спросу большого не будет, даже если наши отношения выплывут полностью, но вот Сашу накажут по всей строгости. И даже добавят сверху.

— Оштрафуют? — непонимающе уточнила Рин.

— Уволят за несоответствие, — категорично покачала головой Саша. — Но перед этим будет судебное разбирательство с полосканием в СМИ и куча проверок. Шутка ли — ректор совращает студентов!

— И ведь после этого ей уже в нормальное место не устроиться, не говоря уже о том, что скандал будет на весь мир. Но покопавшись в своде правил академии, я нашел интересный пробел, полностью оправдывающий наши отношения. То есть если что всплывёт — мы в своём праве.

— А поточнее? — судя по нахмуренному лицу Саши, ей ничего такого на ум не приходило. Хотя уж кому знать наш устав, так это ей.

— Договор о помолвке с регистрацией! — Глядя на непонимающие лица девушек, поясняю:

— Иногда случается так, в ходе разных обстоятельств, возлюбленные не могут быть вместе. Причин масса — возраст, длительный заграничный контракт, служебные запреты и так далее. Но чтобы оградить себя от обвинений в распущенности и не только, они добровольно подписывают обязательство вступить в брак к оговоренному сроку. После этого их отношения приобретают тот же статус, как и семейные.

Посветлев лицом, хлебосольная хозяйка обрадованно хлопнула в ладоши и подтвердила:

— Да есть такое. Закону всего лет двадцать, но многие богатые многоженцы им пользуются, так как отбить лакомого мужчину с такими обязательствами нельзя. Как и принудить к браку. Скажу более, правила академии вообще не затрагивают отношения между супругами или помолвленными.

— Ну и вот. Мы все заключим такое соглашение, после чего, официально будем считаться как бы наполовину семьей. Отсюда любое обвинение в неподобающих отношениях мы легко парируем встречным иском о вмешательстве в личную жизнь. Осталось только выбрать, где будем регистрироваться, да составить договор. Хотя… огласка всё равно будет. Но это переживём.

Растерянные девушки молчали и неуверенно переглядывались, но стоило намекнуть, что на свадьбу никого силком не тащим, так меня чуть не покусали.

Настроившись на свадьбу, молодые женщины начали обсуждать милые сердцу вещи. От помолвки и, собственно, планируемого срока торжества плавно перешли к нарядам и гостям, потом к детям, месту жительства, быту и прочему. Как самая практичная из сверстниц, Сесилия тут же заверила, что она возьмёт все расходы на себя. На что девчонки возразили, что и сами заработают, а главная вредина невзначай обронила, мол, девочки, милые, вы за деньги не волнуйтесь, поскольку наш муж и господин — скрытый мультимиллионер.

Медленно повернувшись в мою сторону, четыре пары сощуренных глаз охватили весь спектр женских переживаний.

Сесилия: «И ты молчал! Да как ты мог!!»

Хоки: «Это он то? Серьезно?»

Рин: «Молодец! Хотя… с виду в жизни не подумаешь.»

Шарлотта: «В лотерею выиграл? Да нет, не может быть.»

— Ну и зачем? Вот тебе смешно, а мне теперь рассказывай, откуда что взял.

— Тебе полезно, — и показала язык, словно маленькая, чем вызвала общий хохот.

Хорошо хоть на вопрос о конкретной сумме, разоблачительница сослалась на то, что «сами узнаете». На этой печальной ноте, я оставил свой гарем и поднялся выше, где завалился на первую попавшуюся кровать, недовольно поворочался и внезапно для себя через десять минут уснул.

— Ичика, вставай, — мягкая и теплая ладонь прошлась по щеке, тонкими пальцами прихватив кончик уха. — На учебу опоздаешь.

Продрав один глаз, я увидел столпившихся возле кровати девушек, с улыбкой взирающих на мою сонную физиономию. Как оказалось, я проспал почти четыре часа, за время которых девушки явно успели не только наговориться, но и понять друг друга. Сидящая рядом Александра, чьё прикосновение меня и разбудило, напомнила о времени.

— Уже шестой час. Вас еще ждут в лагере, а до него путь неблизкий.

— Да нормально всё, мы же не пешком. Слушай, а может, мы у тебя переночуем?

— Хорошего понемножку.

А так хотелось бы помножку. Но увы — в таком деле торопиться нельзя. Поблагодарив за гостеприимство, мы покинули резиденцию Ивамото и под прикрытием берега отдалились на несколько км, чтобы потом свечой до двадцати и прямым курсом обратно. Молчаливого полёта хватило ровно на пять минут.

— Ичика…

— М? Что-то хотела, Рин?

— А как тебе удалось столько заработать?

«Ну, началось!»

— Позже обсудим, — ответ не нашел понимания. Коллектив хором дал понять, что мы хотим сегодня и желательно сейчас! Так что, обрезав ряд подробностей, пришлось рассказать им историю о том, как предчувствие позволило сделать удачную ставку, после чего её еще и вытрясать пришлось. На вопрос о конкретной сумме, ответил уклончиво, что сто лямов с хвостиком. Улыбаясь в круглые от удивления глаза, про себя подумал что неважно, если в хвостике еще больше.

Вечер. Дом Александры Ивамото.

— Алло, Матильда? Здравствуй дорогая, уделишь минутку? Да, тоже люблю и обнимаю, но звоню не для развлечений. Есть дело. Очень простое, но крайне важное: мне надо составить один документ, по твоему профилю. Если сможешь сегодня — приезжай. Обсудим.

Россия. Приморье. Остров Русский. База тихоокеанского флота. Зал совещаний штаба.

— Ну, что думаете, коллеги? — Сказал грузный мужчина с адмиральскими звёздами.

— Из той записи, что прислал нам знакомый тащ. Молотова предельно ясно, что в США уже разработано некое подобие ИИ, способное брать НД под контроль, в случае выхода пилота из строя.

— На мой взгляд, сейчас важно немного другое, — вмешался сухопарый безопасник в чине капитана. — Вам ведь не просто так прислали эту без сомнения ценную запись, не так ли Афанасий Кондратьевич?

— У него было одно условие, — нехотя признал бывший военный.

— Мы внимательно слушаем, — под ободрительный гул находившихся на совещании мужчин, согласился Акакий Степанович.

— Ему хочется знать о том, подпадает ли этот случай под пункт Аляскинского договора о запрете на создание беспилотных НД. И если да, то нужна независимая оценка.

— Хм. Надо подумать… Как я понял — ту девчонку они взяли в плен, да?

США. Пентагон. Отдел передовых разработок для небесных доспехов. Зал секретных совещаний.

Американский генерал с благородной сединой на висках и орлиным профилем выступал перед смешанной аудиторией. В зале находились как представители разных служб, так и высокие чины из «Белого Дома». Обстановка была… нервозная.

— Итак господа, у нас три проблемы: — Первое — Белый рыцарь вернулся. Второе — мы его подстрелили, но, к сожалению, не насмерть. Третье — «Евангелие» у них. Какие будут предложения?

— Я полагаю…

— Блэкстоун молчать! Вы здесь только чтобы отвечать на вопросы.

Япония. Кабинет премьер министра.

Внеочередное срочное совещание не было чем-то выдающимся, но вот повестка никого не оставила равнодушной.

— Итак, господа, — начал высокий пожилой мужчина чуть старше пятидесяти лет, с легкими залысинами и едва намечающимся брюшком. — Хорошо знакомый нам юноша одолел доспех третьего поколения, «случайно» убежавший от наших заокеанских «друзей».

Дав аудитории понимающе позубоскалить, тот продолжил.

— На данный момент американский пилот находится на излечении в Академии, поэтому наши действия весьма ограничены. Однако, я слышал что молодой человек готов пойти на контакт с некоторыми условиями. Может, вы поведаете нам о них, Хасимото-сан?

Помолчав с минуту, Сабуро-сан вытер вспотевший лоб и осторожо начал.

— Предупрежу сразу — многого не ждите. Ичика-сан очень сложен в общении, особенно когда дело касается высоких чинов…

Спортивный лагерь «Небесной академии».

Вечер, отбой, мы лежим в импровизированной пятиместной кровати и пытаемся уснуть. Сзади зашебуршились.

— Ичика. Ну Ичика!

— Что, — недовольно отзываюсь на вопрос, для верности подкрепленный щипком.

— А давай океанскую яхту купим? Детям очень полезен морской воздух. Будет. Потом.

— Рин. Дорогая. Я тебе подарю электролобзик и выпиливай что хочешь, хоть трехмачтовый барк.

Громко зевнув.

— А сейчас давай спать.

Характеристики и вооружение НД

В данном Тексте я постараюсь описать все типы доспехов, что встречаются в фанфике. Основная инфа будет браться из источников произведения, (аниме, ранобе, манга и прочее). Но кое что буду добавлять и от себя. Все собранные в данном описании данные не претендуют на научную достоверность.

Общие сведения.

Изначально НД создавались как инструменты для освоения космоса и представляли из себя космический скафандр, с перекрепленным к нему движком. Такие НД не получили особого распространения, однако вскоре их додумались использовать как оружие, ввиду чрезвычайно высокой эффективности этих машин в бою.

В начале создания НД был любопытный эпизод. Неизвестный хакер (хотя из оригинальных источников, вроде аниме или ранобэ, становится ясно, это была Шинононо Табанэ) взломал пусковые системы баллистических ракет по всему миру, и на все города Японии устремились 2341 ракета. И тогда на сцену вышел белый рыцарь (Это была Оримура Чифую, инфа тоже из оригинальных источников). Этот НД, посшибал все ракеты своим мечом и лучевой пушкой. Когда другие страны послали армии, для захвата, а если не выйдет, то уничтожения этого НД, то он просто исчез.

При этом кроме ракет, белый рыцарь посбивал 207 самолетов последнего (как понял 5-го) поколения, потопил 7 авианосцев с группами сопровождения, а также сшиб 8 армейских спутников-шпионов.

На момент повествования, в мире используется главным образом НД 2-го поколения с различными модификациями.

Однако, некоторые корпорации уже сделали модели третьего, превосходящие двойки по ряду параметров.

Все модели третьего поколения — прототипы, то есть они хоть и превосходят серийные машины, но пилот на двойке имеет вполне реальные шансы их одолеть, мастерство тоже играет важную роль.

Уровень пилотирования НД зависит от практики, чем больше пилот пилотирует тем он сильнее. Это связано не только с тем, что растет опыт пилота, но и с тем, что степень «сродства» с НД со временем растет. То есть спустя некоторое время, НД становится как часть пилота, неотделимым и легким в управлении. И поэтому чем чаще и больше пилот использует НД — тем он сильнее. Нд имеет множество параметров, и чтобы управление такой сложной машиной было сравнительно простым, создатель поступил весьма умно.

Дабы не перегружать голову пилота чрезмерным количеством информации, знание о пилотировании НД, использовании опций и приборов просачиваются в пилота при использовании доспеха. То есть чем больше времени провести в НД — тем больше о нем будешь знать.

Касательно вооружений — оно подразделяется на дистанционное (все что стреляет) и контактное — все что рубит, колет, режет и проч. Хотя многие доспехи соединяют в себе оба типа вооружений, являясь универсалами. Типы вооружения и количесво оружия сильно отличается в зависимости от модели.

На материализацию оружия тратится энергия, и смена оружия не бывает мгновенной, поэтому количество стволов, что может вызвать НД вовсе не гарантия победы. Касательно того, что НД могут управлять только женщины, то Шинононо Табанэ прокомментировала это тем, что данный недостаток в управлении возник случайно, но устранять его она не собирается.

Защита НД.

Первичная защита небесного доспеха, и его пилота осуществляется с помощью энергощита, невидимого невооруженным глазом. Данный энергощит способен выдерживать физическое и энергетическое воздействие до определенной степени. После превышения которой происходит отказ щита с его последующим разрушением. Защита, обеспечиваемая энергощитом, достаточна чтобы быть непроницаемой для обычных типов вооружений, но это не касается оружия других НД, именно поэтому противостоять НД может только другой НД.

Восстановление щита происходит постепенно, время восстановления зависит от самого типа доспеха и может занимать от минут до многих часов. У некоторых доспехов есть специальные способности, позволяющие восстанавливать щит в ускоренном темпе.

Следующим уровнем защиты, после энергощита, является броня самого доспеха. Однако она не обеспечивает столь хорошей защиты, поэтому если залп вражеского оружия пробивает щит, то он также пробивает и броню.

Помимо энегрощита в НД есть опция под названием «Абсолютная Защита», которая активируется в экстренных случаях.

Суть её в том, что если отказал энергощит и пилоту грозит гибель, то вокруг пилота появляется дополнительный энергощит, способный отразить практически любую вражескую атаку, так как по мощности «Абсолютная защита» превосходит стандартный энергощит на порядок.

Но данная защита является последним козырем, так как сработает лишь единожды, а значит если пилота атакуют несколько раз, то это будет означать неминуемую смерть.

Также существуют специальные наборы улучшений как для щита, так и для брони, чтобы повышать их эффективность. И возможность применения таких наборов опять же зависит от типа НД.

Помимо энергощита самого доспеха, которые есть у каждого НД по умолчанию, у некоторых типов доспехов есть дополнительные защитные комплексы самых разных типов и свойств, но это уже особенности конкретных машин.

Оборудование НД

Пассивный инерционный контроллер.

Пассивный инерционный контроллер, или ПИК, это скрытая в ядре НД область, отвечающая за небывалую скорость и маневренность доспеха. Благодаря ней, доспех может летать и маневрировать на уровне, невозможном для любой военной техники человечества.

Также, помимо скорости и маневренности ПИК нивелирует воздействие на пилота перегрузок, которые могла бы нанести ему весьма ощутимый вред. И защищает пилота при высокоскоростных столкновениях. ПИК обеспечивает как полет так и парение НД и характеристики ПИК разнятся от поколения к поколению.

Для некоторых доспехов (преимущественно 3 поколения) существуют модификации, которые позволяют вести бой на сверхзвуковых скоростях с той же эффективностью, что и на дозвуковых.

К примеру, ни один самолет не может разогнаться до сверхзвука, потом развернуться на месте и полететь в противоположную сторону. А НД с достаточно высокоуровневым ПИК — вполне.

По умолчанию ПИК включен в автоматическом режиме, но для более профессионального пилотирования им можно воспользоваться и в ручном режиме, что сопряжено с некоторыми трудностями, так как пилоту придется не только использовать оружие но и контролировать полет самому, задавая скорость, направление, угол разворота и пр.

Активный инерционный контроллер.

Он же АИК. Данной устройство относится к системам защиты, и его главное свойство в том, что он может остановить любой предмет у которого есть масса. Как правило используется для выставления противопулевого или противоракетного щита. Кроме функции щита, также может использоваться пилотом как удерживающее поле, способной обездвижить НД врага.

Против Лучевых, волновых или иного рода энергетических атак АИК малоэффективен. Также пилот, использующий АИК не способен активно перемещаться, что делает его уязвимым при работе против нескольких противников.

Гиперсенсорная система.

Данная система позволяет пилоту получать информацию со всех систем своего НД. Будучи связанной со всеми органами чувств, данная система позволяет ощущать доспех как часть самого себя и усиливает многие чувства пилота на порядки. Особенно это касается зрения.

Используя систему непосредственного информационного обмена с пилотом, гиперсенсорная система позволяет видеть пилоту на 360 градусов в том числе вверх и вниз. То есть, не поворачивая головы, пилот способен видеть вокруг себя все — и в любом направлении.

Однако, ввиду того, что данный тип восприятия сильно отличается от обычного, то как правило пилот воспринимает данные в том виде, в каком ему удобнее. И чем выше скорость восприятия пилота, тем на большее он способен в бою.

Ввиду того, что пилот НД сражается на высоких скоростях, то для того, чтобы у пилота была возможность успевать реагировать в бою, в гиперсенсорной системе существует специальный скоростной режим. Действие скоростного режима гиперсенсорной системы влияет на восприятие времени пилотом, это похоже на то, как если бы человек стал воспринимать на 24 кадра в секунду, а например тысячу и соответственно действия обычных людей для него стали бы сильно замедленными.

Система восстановления доспеха.

НД набирается опыта все время когда он активен. Неважно, летает ли он, сражается или просто стоит в режиме самодиагностики. Постоянное накопление опыта позволяет повышать оптимизацию с пилотом и отслеживает состояние частей НД. Если доспех получает повреждения, то он автоматически начнет ремонт, как только перейдет в скрытую стадию. Доспех способен регенерировать сам, однако в некоторых случаях проще заменить деталь брони, чем долго ждать его восстановления.

Существует возможность использования поврежденного доспеха, когда активируются только те части НД, которые функционируют. Но делать подобное крайне нежелательно, так как поврежденный НД имеет сниженную эффективность как боевая машина. К тому же нагрузка от не функционирующего модуля будет перенаправлена на другие модули, что может привести к разного рода негативным последствиям.

И в дополнений к этому, прерывание процессов восстановления принудительным призывом поврежденного НД, может негативно сказаться на процессах оптимизации, вплоть до невозможности входа НД во вторую стадию.

Стадии НД.

Стадии Небесного доспеха это его состояния, в которых он пребывает.

Стадия покоя.

Это когда НД еще не был активирован никем из пилотов. В данной стадии все его системы неактивны. После активации, доспех переходит в стадию настроек. Активация происходит когда пилот надевает доспех, или если точнее сказать — сливается с ним.

Стадия настроек по умолчанию.

В данной стадии доспех находится сразу после активации пилотом. Все параметры доспеха, такие как летные характеристики, огневая мощь, сенсорные системы и пр., при настройках по умолчанию находятся на минимальной мощности. Данная стадия нужна для того, чтобы НД сконфигурировался по пилоту, выбрав оптимальные параметры для максимально эффективного взаимодействия. После конфигурации настроек, НД переходит в первую стадию.

Первая стадия.

На данном этапе конфигурирование оптимальных параметров завершено и пилот может использовать доспех на полную мощь. Все системы НД в данной стадии работают со стопроцентной эффективностью. Большинство пилотов личных НД ограничиваются 1 стадией.

Вторая стадия.

Изредка бывает, что взаимодействия пилота позволяет ему активировать вторую стадию взаимодействия с доспехом. При этом изменяется облик доспеха, сильно возрастают параметры, и появляются дремавшие до того свехспособности.

Третьей стадии у доспехов НД нет. В оригинале по крайне мере. Если автор и придумает, то надо будет все очень точно обмозговать, так как Мери Сью автор не особо любит.

Скрытая стадия.

Когда доспех неактивен, он как бы «прячется» внутрь пилота, оставляя снаружи свою часть. Как правило эта часть в виде украшения или элемента одежды. У Ичики — это браслет, у Сесилии — сережка в ухе, у Шарлотты — амулет и т. п.

НД 3-го поколения.

НД «Синие Слезы» это машина третьего поколения, специализирующаяся на дальнем бое. Его изначальная задача — борьба с одним или несколькими противниками на расстоянии.

Владелец — Сесилия Олькотт.

Основным оружием этого НД является полуавтоматическая снайперская винтовка Starlight Mk.III, стреляющая лазерным лучом.

Дополнительное оружие «Синих Слез» это 4 дистанционно управляемых дрона с лазерными пушками и 2 пусковые установки для самонаводящихся ракет средней дистанции.

Единственным оружием ближнего боя является короткий меч, но так как данный НД не приспособлен для рукопашной, то этот клинок в битвах не используется ввиду малой эффективности.

Основной тактикой боя является стрельба с расстояния, а также атака дронами, но во время использования дронов НД не двигается, так как их управление занимает все внимание пилота.

Касательно четырех дронов, что крепятся к дополнительным модулям наплечников, то у них есть еще одно применение. Выстрелив разом, они могут придать НД значительное ускорение, но при подобном использовании возможно их частичное или полное разрушение.

Примечания

1

Но это уже другая история. — Прим. авт.

2

Далее НД — прим. авт.

3

ИС расшифровывается как «Идеальный солдат» — прим. авт.

4

Прим. авт — у них оно тоже есть, таки да!

5

Линия Кармана, это отметка в 100 км над уровнем моря, которая принимается за отметку между атмосферой земли и космосом — Прим. авт.

6

Азбука такая, — прим. авт.

7

Намёк на «государство в государстве», — прим. авт.

Content

Цепеш Владислав
СТАЛЬНЫЕ КРЫЛЬЯ. ПРОБА НЕБЕС

Глава 1. Явь сна

Глава 2. Первые трудности

Глава 3. Утро нового дня

Глава 4. Ну таки здравствуй, мой новый класс

Глава 5. Внеклассные события

Глава 6. Давно знакомые соседи

Глава 7. Совместный душ

Глава 8. Начинается новый день

Глава 9. Белая Броня

Глава 10. Тяжело в учении

Глава 11. Вечерняя тренировка

Глава 12. Разговор по душам

Глава 12.1 Вечер литературы

Глава 13. Рывок в небеса

Глава 14. Лавры для победителей

Глава 15. Дуэль

Глава 16. Административные неприятности

Глава 17 Выборы, выборы…

Глава 18. Сладкий вкус свободы

Глава 19. И дым отечества…

Глава 20. Немного воспитания

Глава 21. Незадолго перед сном

Глава 22. Новый старый друг

Глава 23. Неспокойные времена

Глава 24. Кровь и песок

Глава 25. Ich bin больной

Глава 26. Деньги — дребеденьги

Глава 27. Грядут перемены

Глава 28. Метод научного тыка

Глава 29. Суета под дождём

Глава 30. Гости дорогие

Глава 30. Мечты и их последствия

Глава 31. Время изумительных историй

Глава 32. Счастье в труде

Глава 33. «Это просто праздник какой-то!»

Глава 34 Интересные времена

Глава 35. Кино и немцы

Глава 36. Немного пафоса

Характеристики и вооружение НД

Примечания