Еслер Андрей

Менталист. Конфронтация (СИ)

Пролог

Словами не передать бурю, что произошла в душе Константина, когда он увидел Фёдора. Если не брать в расчёт то, что сына он видел последний раз почти месяц назад, он был банально удивлён его появлением.

Девушка, что занималась списками, приветливо улыбнулась Фёдору. Внося правки и по новой составляя очередь.

Из машины следом за сыном появились ещё несколько человек. Водители вышли и встали у машин, посматривая по сторонам, им тоже было нехорошо в этом месте.

К группе людей подошла рыжеволосая красавица, окинув всех присутствующих изучающим взглядом. Слева и справа от неё стояли два здоровенных парня, хоть один и был худоват. Позади стоял неуверенно мнущийся с виду подросток, но при ближайшем рассмотрении было понятно, что он старше.

— Приехал, чтобы пройти испытание. — пожал плечами Фёдор, поворачиваясь к арке Врат. — Немного раньше, чем это следовало. Но у меня свои цели. Я поступаю в академию.

— Но там определённый уровень. — Константин решил узнать, что задумал сын. — У тебя немного другие способности.

— Ты хотел сказать слабые способности? — парень рассмеялся.

— Да. — согласился Константин. — Я не для того приложил столько усилий, чтобы ты сложил голову внутри этих дьявольских Врат.

— Смерть-ничто, честь-всё. — пробормотал Константин, в спину удаляющемуся сыну.

— Что всё это значит? — напряжённо спросил Андрей, ставший свидетелем диалога, как и пара десятков клановых бойцов.

— Я и сам не понимаю. — ответил Константин.

Он догнал Фёдора, пристроившись рядом. Давая отмашку своему сопровождению, чтобы оставались на месте.

— Ты же понимаешь, что я не пущу тебя?

Константин задал вопрос, и почувствовал, что идущие рядом девушка и парни напряглись, готовые бросится на него.

— Твои друзья меня не остановят. — и уже обращаясь к ним. — Я огненный маг, Константин Фонвизин. Вы должны меня знать.

— Да мы догадались. — иронично заметила рыжая.

— И всё равно готовы драться? — отметив не снижающееся сопротивлении, удивлённо спросил князь.

— А нам придётся? — задал вопрос гигант клирик.

— Нет. — обрубил Фёдор.

Они подошли к прицепу, который тащил за собой один из внедорожников. Водители уже развязали шнуровку, и сын одним движением скинул тент. На дне кузова лежал, как сначала показалось Константину один из пяти доспехов. Но он оказался не прав. Это изделие явно сделал некто другой, а не князь Калинин.

Фёдор прикрыл глаза, палец на его руке едва заметно дрогнул. Доспех быстро взмыл вверх, вылетая наружу. Он остановился за спиной парня, раскрываясь как пасть какого нибудь плотоядного цветка, прежде чем поглотить жертву.

Странные руны, выгравированные на металле, одна за другой загорались. Константин почувствовал нарастающую угрозу и даже сделал пару шагов назад.

Спустя секунду, доспех пошевелился.

Сын покрутил руками, один за другим из них выехали лезвия клинков, тут же спрятавшись внутрь.

Константина раздирали противоречивые чувства. С одной стороны это невероятное удивление, а с другой непонимание. Но кажется на благоприятной почве, стал пробиваться росток… уважения?

Фёдор встрепенулся и пошёл в сторону сияющей арки Врат.

Глава 1

В уже знакомом богато обставленном кабинете снова шел разговор. Собравшиеся испытывали самые разные эмоции, но точно не были спокойны.

— То есть ты всё знал? — глаза князя метали молнии.

— Да, конечно, — пророкотал гранд. — Я и тебе говорил, помнишь?

— Ты сказал, что почувствовал какую-то инициацию, кто тебя знает, что ты имел в виду. Все гранды странные, а ты вообще на первых позициях!

— Ты так злишься, будто тебя внук обманул, — саркастично проворчал Владимир.

— Меня все обманули, папа! Если ты не заметил, — воскликнул Константин. — Отец знал! Сын знал! Да даже вы, Мария Захаровна!

— Что я? — встрепенулась женщина. — Мне Вова обмолвился разок, но я не придавала значения.

— Ну как, наигрался? — упал в кресло князь. — Что теперь?

— А что теперь? — пожал плечами гранд. — Теперь ничего не попишешь, он свободен. Поиграется да придёт к тебе. Если так, будет хорошо, не придёт — тоже нормально, значит, он сильнее, чем мы думали. Не вижу повода злиться, Костик, не ты ли его прогнал? Как шелудивого щенка.

— Я спасал его! — В кабинете завибрировали мелкие предметы.

— Себя ты спасал, Костик, себя, — ворчливо отмахнулся Владимир. — Думал, поди, много раз думал, что ей скажешь, если сына потеряешь.

— Прекрати, мы не говорим об этом, — рубанул воздух ладонью князь.

— Это факта не отменяет. Расскажи, что произошло на испытании? Рядовая же процедура, там надо-то час покрутиться, кроме собак никого нет.

— Ничего ты не понимаешь, — горько бросил князь и устало погрузился в массивное кресло. — Я же его вот этими руками держал. Воспитывал, даже когда она ушла. Говорил, что мама умерла, когда он плакал… У кроватки стоял. На совещании он под столом лазил.

— Ну-ну, спокойнее, Костя… — погладила его по руке Мария Захаровна, обойдя стол.

— Собери сопли, сынок, — поморщился гранд. — Что дальше?

— А тут он будто не мой совсем. Не родной.

— Ты ведь таким его всегда делал, мечтал, разве нет? — подала голос Мария Захаровна.

— Да или нет? — князь задумчиво постучал по столу пальцами. — Но так внезапно и без моего участия. Я просто стоял и смотрел — смотрел, как он надевает латы. Как скрывается в окне портала. Будто не верил до конца.

— Парень вырос, что тут невероятного? Ты его ещё в бою не видел, как он на арене кланового размазал. Но пощадил, собой остался. Я тебе тогда сказал, хорошего ты парня вырастил.

— Каков будет план действий, Вова, Костя?

— Он идёт в академию, там его не достанут. Вообще, в Москве мало кто сейчас решится нам навредить. Всем выгоден такой расклад. Больше возможностей для манипуляции.

— Но что нам делать? — тревожно спросила женщина.

— Ничего, — ответил Константин. — Смотрим за результатом.

— Ну, почти ничего, — поправил гранд. — Сопляка я накажу, заставлю освоить родовую технику.

— Но даже я не освоил переходы! — напрягся князь.

— Он менталист, не забывай об этом.

* * *

Лето вошло в силу. Город будто вздохнул по-новому, распустившись, словно цветок. Даже прорывы поутихли, уже не так часто возникали врата в другие измерения. Скорее всего, это никак не связано с временем года, но все были рады.

Я в первый раз увидел участок, который с лёгкой руки подарил мне император. Естественно, чего я мог ждать? Я получил несколько многоэтажек, с примыкающими слева и

справа промышленными зонами. Остовы гигантских некогда заводов были чёрными пятнами разбросаны по карте города. От былого величия осталось не так много, местные ободрали всё, что было ценного. Металл, дерево, разобрали пару стен, пустив на кирпич. Что уж говорить о внутреннем убранстве, ничего не осталось.

Отряд не был впечатлён. Ольгерд почесал затылок, а Адель иронично на меня поглядела сквозь опущенные веки. Будто говоря: «Какие будут команды, лидер?»

Я всерьёз задумался, проломав голову несколько дней. Ничего путного не приходило. Но зато разгрёб всю бумажную работу, что накопилась к этому моменту. Всё имущество, что было зафиксировано на бумаге, пошло под молоток аукциона. Цена небольшая, но за анонимность пришлось заплатить. Средств, вырученных с ограбления, хватит на первое время, затем придётся искать новый способ заработка. Не уверен, что в городе так много банд, которые можно обобрать.

Подал документы на признание себя совершеннолетним, а затем с тяжёлой душой эмансипировался из-под влияния клана. Теперь мои поступки — это мои поступки. Не стоит впутывать клан, он понадобится мне, но позже.

В город стали стекаться жители других стран. Всё чаще на улице слышались иностранные диалекты, движение на дорогах усилилось, а цены на товары первой необходимости возросли.

Да, теперь я был в курсе всей ценовой политики. Приходилось многому учиться, зачастую на ходу. Были и плюсы в большом потоке эмигрантов, появилась куча работников, а цены на услуги просели.

Я мотался по городу словно угорелый. Тут очень здорово выручил спорткар, передвигаться на колёсах значительно удобнее. Местные дороги не были эталоном качества, но это меня не смущало. Автомобиль был создан для ралли, он мог передвигаться как на грунтованном кольце, так и на новейшем асфальте, ловко лавируя между выбоинами на покрытии.

Дороги не обновлялись весьма продолжительное время, но снизившийся городской трафик благоприятно сказался на их состоянии. Большим плюсом послужило отсутствие большегрузных машин, именно они зачастую портили покрытие сильнее всего.

До поступления было много времени, что позволило мне вплотную заняться обустройством нового жилья. Я ездил по рынкам, искал подрядчика на ремонт, приценивался к материалам, скупал необходимые талоны.

Одним прекрасным утром, сразу же после испытания, приехал к бабушке. Сигнал автомобиля заставил ее открыть дверь. Позади сухонькой старушечьей фигуры стояла Света, видимо, они завтракали.

Бабушка обрадовалась, поразглядывала и принялась кормить. Завтрака миновать не удалось, тут я хорошо рассчитал, приехал вовремя, как раз к кормёжке. Кто бы знал, как я устал от еды с окраин. В ней такое количество сои, что, думаю, у меня теперь на неё аллергия. А без постоянно присутствующего в рационе мяса, я за неделю скинул пару килограмм, что не пошло на пользу моей и без того тощей фигуре.

Грех жаловаться, сам забывал поесть, совал в рот то, что подсунет Колин или его помощники.

Забрал с собой Свету, которая запищала от радости, увидев автомобиль. Девушка пылала энергией и хотела быть полезной, не использовать такой ресурс было бы глупо.

Она разгрузила меня, став практически личным помощником. Я не поручал ей ничего особо важного, но сгрузил всю административную работу, присматриваясь.

Сам занялся поиском ресурсов и людей. В среднем кольце находился рынок, где можно было купить всё что угодно, вот туда-то меня и понесло в поисках строительной бригады.

Я не прогадал — чего-чего, а дешёвой рабочей силы тут хватало.

Рынок кишел людьми, бурля и переливаясь через край. Здесь продавались животные, оружие, материалы, даже мясо изменённых тварей. И кто только его ел?

Меня схватили за руку, аккуратно так, без вызова. Я обернулся рассматривая поднявшего руки носатого мужчину с кустистыми чёрными бровями и кудрявой бородой.

— Здравствуй, друг, чего ищешь? Покажу расскажу, — улыбчиво начал он.

— Да, ищу строителей. Где можно найти? — решил я попытать удачу.

— Что? Строить?! У меня есть хорошая бригада, — он говорил с ярко выраженным кавказским акцентом. — Лучше никто не сделает.

— Это уж точно, выжать все бабки и продать половину материала, — раздался голос слева. — Они это умеют. Если есть лишние коины, обращайся к ним.

Говоривший был крепким мужчиной, лысым, как коленка, невысокого роста. На лице усмешка, улыбка широкая, белозубая.

— Что говоришь, а?! — завёлся носатый. — Не знаешь, не говори! Идём, уважаемый.

Он попытался потянуть меня за локоть, но я забрал руку, поворачиваясь к лысому.

— Я передумал, — коротко ответил бородачу.

— Поговорим потом, друг, — в адрес лысого проскрипел бородач. — Посмотрим, кто прав.

Чернявый скрылся в толпе, а я обратился к лысому, протягивая руку.

— Меня зовут Фёдор, — тот ответил на рукопожатие, представившись Вадимом. — Не прилетит тебе, Вадим?

— Мы русские, с нами бог, так кто против нас? — улыбнулся Вадим во все зубы.

— Понял твой настрой, — кивнул я ему. — Раз прервал, значит, можешь подсказать, где искать бригаду.

— А ты смышлёный, — снова улыбнулся Вадим. — Работникам позволишь во время выполнения объекта пожить там?

— Объясни, — коротко попросил нового знакомого.

— Ну, цена тогда станет дешевле, — пустился в рассказ Вадим и жестом показал следовать за собой, не переставая говорить. — Много приезжих, а строительство всегда в ходу, но жить им зачастую негде, а если и есть местечко, за него надо платить. Будет дешевле, если на время работ дашь жильё.

— Это выполнимо, — согласился я.

Вадим вёл меня через ряды, пока толпа не выплюнула нас на небольшой пустырь. Здесь у торговых рядов стояли группы людей, обособленно друг от друга, но всех их объединял мрачный вид.

Позади виднелись прилавки с товарами, впереди пустое пространство, которое рассекали праздно шатающиеся люди. Замершие группы не могли двинуться, зажатые с двух сторон.

— Советую взять китайцев, — тихо сказал мне Вадим. — Они работящие, им любые условия нипочём, культура позволяет жить в одном помещении, сплошная экономия.

— Твоя выгода какая? — спросил я.

— Возьму процент со сделки с артелью, — пожал плечами Вадим.

Мы прошлись вдоль собравшихся, с нами двигалась ещё парочка прилично одетых мужиков. Мне стало не по себе, будто мы выбирали скот, а не работников.

Все обходили стоящую посередине группу, она была самой многочисленной. Я спросил Вадима в чём дело. Он ответил, что эти идут только все вместе, поэтому мало кто готов связываться.

Люди не были китайцами. Русоволосые, чаще беловолосые, с правильными чертами лиц. Стоило мне услышать говор, я тут же определил, немцы. Как они попали к нам, загадка. В этом ряду стояли те, кто нуждался в собственном уголке, поэтому я решил рискнуть.

Китайцы — это хорошо, но немецкое качество — это немецкое качество.

— Вот эти, — кивнул я Вадиму, указывая на самую большую группу. — Возможно?

— В принципе, да, — помялся тот. — Но их может быть значительно больше, видишь, как мало желающих. А вон там пара соглядатаев от родов. Как устанут немцы, так они и подойдут. Цену собьют да заберут.

— Частая практика?

— Очень.

— Вот адрес, забирай всех, сколько бы их ни было, — я задумался. — Но, если насчитаешь больше ста человек, позвони сначала.

— Ты шутишь? — удивился Вадим. — Клановый, что ли?

— Типо того, — туманно ответил я.

— По рукам?

— По рукам.

Я с трудом выбрался с рынка. Осмотрел стоящую машину. Вроде цела, даже удивительно. Прыгнул за руль и поехал в сторону района, там как раз должна была прийти поставка дерева.

По пути заехал на склады, заодно обналичив бандитские талоны на кирпич. Правда, этого добра у меня и у самого было много, поэтом выменял партию на кровельный листовой металл. На сдачу получил немного черепицы, местного производства, по качеству дрянь, но на безрыбье и рак рыба.

На выходе со складов увидел кучи дикого камня, это не могло меня не заинтересовать. Оказалось, разбиралось русло высохшей реки, края были отделаны камнем. Старое русло планировали засыпать, поэтому камни выкорчевывали. Забрал всё, радуясь, что так удачно попал. Сделаю стену с одной из сторон квартала, чтобы можно было качественно обороняться.

Провозился несколько часов, поэтому приехал в свои угодья уставший.

По приезде меня встретила Света. Оглядела с ног до головы, вручила термокружку с кофе и повела на смотрины. Во дворе стоял грузовик, а рядом расположились немцы, кто как, стоя и сидя. Заметил детей, подростков и совсем маленьких. Смотрели настороженно. При моём появлении встали, сгрудившись.

Я был удивлён, немцев было действительно много. Под сто человек, не меньше.

Ко мне подошёл откуда-то взявшийся Вадим, как обычно улыбаясь в тридцать два зуба. Он огляделся по сторонам.

— А у тебя большая площадь смотрю, сдаёшь?

— А так можно? — на удивление не было сил. — Кто-то будет жить в разрушенных зданиях?

— Нет, извини, конечно, но ты чудной, — Вадим развёл руками. — Наши бы ещё посомневались, без ремонта да защиты селиться, но вот у приезжих выбора нет. Скоро друг у друга на головах сидеть будем. О чём только император думает?

— Понял тебя, — протянул я, усиленно думая. — Деньги я тебе переведу, приведи мне главного.

— Ладно, — Вадим дождался уведомления, а затем пожал руку. — Сейчас пришлю тебе Ганца, буду нужен, пиши, контакты есть.

— Спасибо, — поблагодарил я и принялся ждать.

Вадим кому-то махнул рукой и пошёл к машине. А ко мне направился высокий парень, альбинос, беловолосый и белобровый. Фигура богатырская, на лице небольшой кровоподтёк, но смотрит уверенно.

— Я Ганц, говорю по-русски, — представился парень, удивившись моей протянутой руке. — Условия, которые вы предложили — правда?

Осторожно пожав руку, он вопросительно посмотрел на меня.

— Жильё и работа? — спросил я.

— Да, жить на объекте, работать. Сколько месяцев?

— А во сколько ты оцениваешь фронт работ? — я окинул рукой квартал, посреди которого мы стояли.

— Это очень большая площадь, — задумался парень.

— У вас будут ещё люди, — вставил я. — Но к осени вы должны управиться.

— Это реально, — парень обвёл взглядом свою группу. — Что по оплате?

— Расселю вас по квартирам, у вас будет жильё, буду платить, но много не смогу. Жильё постоянное, то есть по окончании сможете остаться.

— Правда? — брови парня смешно поднялись. — Это даже лучше, чем мы думали.

— Правда-правда, — я улыбнулся. — Сегодня можете выбирать дом. Ремонт там сделаете в первую очередь, вижу, вам нужно.

Я кивнул в сторону детей и женщин.

— Вы не пожалеете, — с жаром сказал парень. — Могу идти?

— Да, конечно, — я с удивлением посмотрел в спину удаляющегося Ганца.

Заметив взгляд Светы, повернулся.

— Ну, что?

— Да ничего, — она хихикнула. — Просто ты так смутился.

— Меня удивила его реакция, — объяснил я. — Это неожиданно.

— Чего неожиданного? — Света подошла, взяв у меня кружку и отхлебнув, а затем вставила в мои руки, словно в подстаканник. — Ты знаешь, какие нравы в Германии? У них практически феодализм, а не наша гибридная клановая форма. Там власть у того, кто сильнее. Так практически во всём мире.

— А мы чем отличились? — мне было интересно.

— Мы слишком эгоистичны, власть у нас в приоритетах ниже, чем благосостояние. — Света смешно сморщилась и чихнула. — В Германии процветает феодализм, немного рабство, право первой ночи, бароны и графы, города по населению небольшие, но их много. Это и сыграло злую шутку, прорывы вытеснили их.

— Не знал, — я пожал плечами. — Я бы на его месте тоже обрадовался.

— Не надо было из школы уходить, — покачала головой Света. — Ученье — свет, а неученье — тьма.

— Но ты же доучилась, — улыбаюсь. — Зачем тогда мне?

— Дурак.

Немцы споро взялись за работу. Я жил в отдельной квартире, тут же, в квартале. Голые бетонные стены, широкая кровать, только вставленные окна. Минимализм, как он есть.

Тренировки с Шуваловым меня очень закалили. Жизнь в центре разрушенного мира шла своим чередом. Мы мало разговаривали, больше отрабатывали взаимодействие с рунами. Сам Алексей был занят, последние дни тренировались с Метелицей, старик так разошёлся без шефа, что чуть не нанизал меня на ледяное копьё.

Нашли доспех, чтобы мне было максимально комфортно, нанесли на него глифы. Теперь все восемь часов во сне я бегал, будто банка консервов, но не жаловался.

Вот после такой тренировки меня и разбудили. Связь не могла разорваться сама по себе, прошло восемь часов, но я крайне ценил те редкие моменты, когда приходил в себя, и просто лежал с закрытыми глазами в полной тишине. Сейчас ее нарушали звуки строительной техники, я открыл дверь на балкон и вышел наружу. Там небольшой трактор развозил материалы, доставляя их к нужному подъезду.

Немцы мелькали на каждом этаже, ходили вокруг здания, на крыше, словно муравьи.

Я вернулся в комнату, осмотревшись в поисках одежды. У стены стоял доспех, сиротливо зияя пустым нутром.

— Не сегодня, друг.

Я покачал головой и стал одеваться.

Следовало съездить уладить вопросы по эмансипации, чтобы окончательно отколоться от рода, став самостоятельной личностью. Вопрос с родовыми скрепами сложнее, даже не представляю реакцию деда, когда он доберётся до меня.

Формально я его не обманывал. Я действительно возглавлю род, не его, конечно, но факт остаётся фактом. Однако по сути я смухлевал, поступив некрасиво.

Мысли о разговоре с дедом напомнили об испытании.

Что я почувствовал, оказавшись там, по ту сторону Врат?

Это странно ощущение. Абсолютно жёлтая поверхность, будто пыль, но песчинки намного крупнее. Вокруг скалы и гул ветра, он настолько силён, что поднимает в воздух песчаную взвесь, бросая в глаза.

Атмосфера давящая, будто кто-то наступил на грудную клетку. Источник сходит с ума, поэтому многие надевали доспехи и брали холодное оружие. После выхода из Врат ядро стабилизировалось, сила увеличивалась, некоторые и вовсе меняли направление….

— У тебя гость, — осмотрела она меня, на предмет помятости. — Твой дед внизу, только приехал.

— Злой? — наивно спросил я.

— Не сказать. — задумчиво протянула Света.

Деда заставлять ждать нельзя. Я быстро спустился, выйдя из подъезда.

Он стоял у моей машины, молча рассматривая её.

Когда я подошёл, он смерил меня взглядом, хмыкнул.

— Подвёл ты меня Федя.

— Так было нужно.

— Знаю Федя, знаю, — он как-то нехорошо улыбнулся. — Но ты мне должен, согласен?

— В целом, да.

— Это хорошо.

Внезапно открылось окно портала, испугав меня до колик. Я был взят за шиворот и закинут в арку. Голос деда с той стороны раздавался приглушенно, я видел его будто-бы из окна.

— Назад вернёшься, когда почувствуешь в себе родовой навык, — он помахал мне пальцами. — Мы квиты.

— Какого хрена?!

Крикнул я в уже закрывающееся окно. Но ответа не получил.

Оглядевшись по сторонам, понял, что мне конец. Я стоял на узком мысе посреди спокойного моря. Вдали виднелась полоска берега, но до неё по прямой километров десять, не меньше.

Прогремела гроза, заставив меня обернутся. Со стороны моря надвигался шторм. Вот почему так тиха и спокойна вода.

Это затишье — затишье перед бурей.

Глава 2

Кажется, сзади медленно подкрался маленький пушистый зверёк.

Я очутился на узком рифе, наблюдая за морской гладью, которая начала рябить. Снова громыхнуло, горизонт пересекла молния. Поморщившись, я сел, приняв удобное положение.

Что мы знаем о родовых навыках?

Не так много, учиться надо было, Федя, пока имелась возможность.

Уже на втором поколении, когда одарённые зачинали детей, они начали замечать, что отпрыски получают некие навыки, которые могут использовать до инициации. Будто магия передавалась от родителя к ребёнку. К третьему и четвёртому поколению стало понятно, что талант чада может освоить любой кровный член рода.

В нашем роду этим даром была телепортация. Она проявлялась по-разному, например, отец не смог освоить технику, а дед был её самым успешным адептом. Он научился создавать окна перехода в места, где когда-то бывал.

Так появились родовые скрепы. Глава рода мог чувствовать яркие события, такие, как инициация или смерть. Возглавляли род мужчины, как правило, те, которые когда-то положили роду начало. Кровь говорила им, давала силу, таланты.

Шувалов утверждал, что менталисты способны по-своему управлять родом. Больше воздействуя на сознание, нежели на эфемерную силу крови. Иначе мне бы пришлось стать отцом.

Так вот сейчас неожиданно нужно поверить в силу рода, представляя себе место, в которое я хочу попасть.

Гроза приближалась, волны забеспокоились, бросаясь на скалу. Обдувающий меня ветер стал холоднее, что существенно сбивало концентрацию.

Я снова вспомнил испытание, диалог с Алексеем.

Войдя в арку портала, я не увидел там ничего сферического. Попал скорее в лабиринт по типу каньона. Если учёный и был прав, центр находится значительно дальше.

Как только я появился в другом измерении, источник будто вскипел, прогоняя волны энергии через тело. Глифы на доспехах замигали, появились перебои в работе.

Мне было необходимо провести здесь определённое время, пока источник не придёт в норму. Я осмотрелся по сторонам и пошёл в ближайшее ответвление, тщательно запоминая дорогу.

В скалах слева и справа было много выемок и щелей. По разговорам я знал, что многие просто сидят в самом начале, стараясь лишний раз не вылезать. Не мой вариант однозначно, поэтому я пошел вперёд.

Ветер выл, поднимая в воздух песок. Сквозь бурю я расслышал позади рычание, в голове вспышкой встала картина — шипастый пёс прыгает со спины.

Я резко повернулся, подставляя руку. В меня действительно врезалась большая псина с игловидной шерстью. Кобель закусывал моей рукой, пока я, растерявшись от неожиданности, бил кулаком в лобастую башку.

Через несколько секунд, когда до нас с монстром дошло, что мы не можем причинить друг другу урона, пришлось расцепиться.

Тварь пошла по кругу, огни горящих глаз завораживали, но я собрался, выкидывая руку и кинетикой собирая песок.

Удар шлейфом прошёлся по спине пса, будто плеть. Но концентрация была мала, поспешив, я не воспользовался глифом.

Пёс раскрыл пасть, внутри у него кипело что-то похожее на лаву. Пастью дело не ограничилось, голова раскрылась на две части, затем шея, и передо мной оказались чудовищные, горящие огнём челюсти. Я напрягся, локально останавливая вьюгу, и снова ударил. Верхнюю часть головы пса отсекло, он упал на песок, лава у него внутри погасла.

А я обернулся, осматриваясь по сторонам.

Ко мне со всех сторон подбирались демонические псы, их нарастающий рык можно было услышать даже сквозь свист ветра.

Повеселились мы знатно, Источник фонтанировал энергией, сводя с ума. Псы бросались с самых разных позиций, меня спасал только доспех.

В энергоядре проходила дискотека, оно пульсировало, будто сердце, захлёбываясь в силе. По эту сторону Врат магический фон был будто в тысячи раз насыщеннее, чем снаружи. Словно там я плавал в луже, а попал в океан.

Я вышел из портала, весь покрытый царапинами. Меч был покорежен, я переломил его, отбиваясь от демонических псов. Клановые встретили меня удивлёнными взглядами, осматривая, будто видели в первый раз.

Я отбросил сломанный клинок, снял шлем. Волосы падали на лоб, противно прилипая. Источник был пуст, выжатый как лимон. Но я чувствовал, что его объём вырос.

Не хотелось даже думать о том, что мне предстоит сюда вернуться, чтобы найти сердце Врат и вырвать его.

Стоило обратить внимание на то, что вокруг врат понемногу чернела трава. А ближайший лес уже начал изменяться. Деревья становились чёрными и перекрученными, они выглядели больными.

Скорее всего, закрытие Врат не спасёт этот мир, война всё равно случится, но это существенно отсрочит нашу кончину.

Врата… Врата… Врата…

Что такое портал? Это разрыв реальности, такой же, как и Врата.

За счёт чего может произойти прорыв? Его можно вызвать энергией, проколом реальности, надо лишь добиться концентрации. У меня с собой не было глифа. Но я успокоился, когда понял, что могу его воспроизвести.

Может, это имел в виду мой двойник из будущего, когда говорил Лиз про татуировки? Звучит логично, необходимо проверить эту теорию.

До самой темноты я старался сосредоточиться. Пробовал чертить камнем на камне глиф концентрации, чтобы создать удар, способный пробить саму пространство. Что-то я определённо делал не так, но что именно, непонятно.

Начался мелкий дождь, быстро превращающийся в ливень.

Когда я отчаялся, полило как из ведра. Пронизывающий ветер швырял мне в лицо брызги волн. Вокруг творилось что-то страшное. В небе мелькали молнии, гром закладывал уши, я жутко замёрз.

Раз за разом прогоняя энергию через тело, старался согреться, но не мог. Спасительный берег слился с горизонтом в быстро сгущающихся сумерках.

Скала имела размеры два на два метра, укрыться от непогоды было нереально. Попытками построить портал я опустошил ядро, выжав его досуха. Все ухищрения с глифом привели к тому, что энергия попросту уходила в землю.

Были дикие мысли спрыгнуть в воду, чтобы доплыть до берега. Но я не был уверен, что в случае чего, смогу забраться назад.

Я сжался в комок, пытаясь сохранить то немногое тепло, что у меня осталось.

Буря утихала, а я прижал подбородок к груди и постарался наконец-то почувствовать родовой навык.

Впервые за долгое время я растерялся, не понимая, что делать.

Непонятно откуда взявшиеся слёзы разозлили, я проморгался, вставая.

— Хрен тебе! Ты понял?! Хрен!

Я показал неприличный жест небу, деду, отцу, всем тем, кто думал, что я не справлюсь.

Начинаем снова, стараясь пробудить память о навыке. Успокаиваю дыхание, сосредотачиваясь на крохах энергии, что собрало ядро. Рука чертит глиф сбора, но тут же замирает. Он помогает напитать силой плетение, но не поможет наполнить источник.

Остаётся чистая вера в то, что мне по силам обучиться этому.

Концентрирую внимание, голова начинает болеть, с удивлением чувствую, как сознание озаряет череда вспышек. Как в бою с демоническими псами. Прикрываю глаза, но вижу себя со всех ракурсов.

Переключаюсь, будто перебирая каналы, картинка меняется. Останавливаюсь на одной стороне, формирую посыл, маленький камушек лежащий рядом поднимается.

Чувствую, что могу больше.

Сознание разветвляется, каждая из веток реальна, я могу передавать через неё команды. Вокруг меня уже с десяток камней, все висят в воздухе. Голова кружится и болит, ощущения сродни тем, которые были, когда я управлял отрядом.

Отбрасываю контроль над предметами. Пользуюсь своим навыком, всем своим естеством, представляя дом бабушки. Входную дверь, коврик, цветочных горшки, запах герани и звук проезжающих машин.

Десятки потоков сознания устремляются вперёд. Чувствую, как что-то происходит на расстоянии вытянутой руки. Открываю глаза и успеваю заметить, как гаснет окно перехода. Маленькое, размером с блюдце, но я уверен, что видел входную дверь знакомого домика.

Это меня воодушевляет. До поздней ночи пробую снова и снова.

Голова напоминает один большой нерв, в который вгоняют иглы. Ненадолго теряю сознание, падая на холодный камень. Пробую снова, а затем снова, пока из носа не начинает идти горячая кровь.

Лежу на камне, будто морская звезда, раскинув конечности.

Рядом разгорается арка портала, но на эмоции нет сил.

Появляется дед, осматриваясь по сторонам. В его взгляде что-то нечитаемое, наверное, разочарование.

— У меня почти получилось, иди на хрен, — отворачиваюсь.

Сильные руки поднимают меня с земли, сопротивляться нет желания. Ядро на нуле, я даже не чувствую его, это вызывает апатию.

Теряю сознание, теперь уже в последний раз.

* * *

Когда пришёл в себя, испугался.

В этот раз не было перехода в другую реальность. Очнулся в своей кровати, там же, откуда меня забрал дед. За окном снова разворачивалась стройка. Кажется, я даже заболел после вчерашнего, голова гудела, в горле першило, нос был заложен.

Неожиданно в комнату вошла симпатичная девушка. Одета она была в простое платьице, кажется, домашнего производства. В руках поднос, на нём испускающие пар тарелки.

По внешности понял, что это одна из немок.

Волосы пшеничные, полные губы, горбинка на носу.

— Доброе утро, Фёдор Константинович, — произнесла она с небольшим акцентом. — Ваш завтрак. К вам просится Светлана Романова.

— Пусть войдёт, — автоматически ответил я.

Она что, сделала книксен? Поставила поднос мне на кровать и ушла.

Что тут происходит? Непонимание росло в геометрической прогрессии.

В комнату вошла Света.

— Может, ты расскажешь, что это такое? — махнул я рукой в сторону вышедшей из комнаты девушки.

— Это Ганц озаботился, — проворчала Света, явно не одобряя. — Увидел, как тебя дед отправил на море, а затем вернул, бледного и выжатого. Тут же кого-то из своих определил, я и глазом не успела моргнуть, тебя раздели, чем-то натёрли, положили в кровать. А сегодня так и вовсе не пустили меня сюда!

— Ничего себе. — Всё вставало на свои места. — Я поговорю с Ганцем.

— Понравилось, что тебе девчонки завтрак в кровать носят? — прищурилась Света. — Признавайся!

— Да, — я посмотрел в её глаза. — А тебе бы не понравилось?

— Кхм… эм…

— Лучше расскажи, что ещё происходило, пока я был в отключке, — быстро переключился я.

— Если не брать во внимание то, что твои работники устроили тут переворот власти, ничего интересного, — ехидно отчиталась Света. — Поставки пришли в срок, материалов пока хватает, ремонт идёт полным ходом. Что ни говори, а немцы знают толк в работе. Ах да, приходил лысый, как там его… Вадим!

— Что он хотел?

— Поговорить с тобой, но когда узнал, что ты неважно себя чувствуешь, сказал, что пришлёт информацию.

— Хорошо, я сейчас оденусь и спущусь.

На подносе была рисовая каша с куском хлеба из отрубей, который был поджарен на манер тоста. В стакане какой-то сок, на пробу оказался чем-то средним между смородиновым и вишнёвым.

Смёл всё с тарелки, накинул одежду и вышел.

Вадим писал следующее. Он разместил новость о том, что у меня можно поселить народ, есть первые отклики. Цена за аренду была приемлемой, я прикинул, умножая на сто, затем на тысячу.

Задумался. Стоит ли отдавать?

На глаза попалась та девушка, что утром принесла мне завтрак. Она тащила бидончик с прикреплённой к ручке металлической кружкой. Видимо, не давала людям умереть от жажды. Погода и правда стояла жаркая, и это поздним утром.

Пожалуй, не стану сдавать дома в аренду непонятно кому. Гораздо выгоднее использовать их для симбиоза, подселяя туда беженцев. Эти люди не имеют дома, они будут готовы своими силами приводить в порядок квартал, а также станут его защищать, не полагаясь на помощь кланов.

Решено.

Отписал Вадиму ответ, попросив собрать информацию по всем нуждающимся в своём уголке мастерам. В приоритете рукастые люди: строители, слесари, военные.

Всё ещё беспокоило то, что ночью меня не перенесло к Шувалову. Но времени обдумать это не было, перенёс на вечер. Если сегодня не удастся оказаться по ту сторону, буду переживать, а пока рано.

Обходя квартал, встречал много незнакомых немцев из группы, что прибыла вчера. Они улыбались мне, кивали, девушки исполняли полупоклоны. Я чувствовал себя как минимум царём, и не сказать, что мне это не нравилось.

Впереди мелькнула фигура Ганца.

На ловца и зверь бежит. Отвёл парня в сторону, задавав вопрос по поводу сегодняшнего утра.

— Понимаешь, — я старался подобрать слова. — У нас по-другому, вы не должны делать для меня исключения, мы просто работаем. Вы делаете ремонт, живёте тут, защищаете это место. Я тоже живу. Но вы мне не обязаны… как сказать, служить, что ли.

— Мы благодарны вам. Только и всего. Вы дали крышу над головой, возможность заработать, это много стоит. — Парень искренне недоумевал. — Мы просто хотим отплатить добром.

— Вот когда ты это говоришь, выглядит логично, — проворчал я. — Ладно, но чтобы без фанатизма.

Ганц улыбнулся, как мне показалось, хитро, а я почувствовал, что меня надули. Всё этот хитрец знал, но всё равно продолжал делать. Ладно, разбираться будем позже.

Я вошёл в пустое здание. Пыль и мусор из коридоров вымели, оставляя чистое пространство. Если не ошибаюсь, эта пятиэтажка следующая на очереди.

Выйдя на балкон, проверил источник.

Полон под завязку, по телу привычно пробегает волна.

Я постарался создать вчерашний многопоток. Получилось гораздо легче, голова болела в пределах нормы, терпеть можно. Снова представил дверь бабушкиного дома, во всех деталях.

Как только глаза открылись, зарождающееся окно портала схлопнулось. Тренировался так до самого обеда. Злость на самого себя сильно тормозила работу. Во дворе витали ароматы еды, там готовили на костре, видимо, на всех сразу.

Живот забурчал, заставляя меня спустится вниз.

Пока думал, стоит ли навязаться в компанию немцев, уж больно вкусно там пахнет, меня опередили. Уже знакомая девушка подошла с тарелкой дымящегося варева.

Отказываться было некрасиво, присел неподалёку на скамейку, жуя кашу вперемешку с бобами и мелкими кусочками мяса. Женщина постарше, которая, видимо, и варила еду, закричала детям, чтобы они шли обедать.

Те охотно откликнулись, они играли в пустом здании, из которого я вышел. На некоторых балконах нет было стенок, одни выступы. Между квартирами торчали разделительные плиты, дети просто переходили из квартиры в квартиру, держась за выступающую арматуру. И всё это на высоте четвёртого этажа.

Я словно почувствовал, что сейчас произойдёт что-то нехорошее. Ещё когда только женщина позвала детей на обед.

Из пустого здания послышались детские голоса.

Одна девочка выбежала на балкон четвертого этажа, осмотрелась и стала перелезать в соседнюю квартиру, чтобы сократить путь и выйти из подъезда рядом с полевой кухней.

Другого объяснения я не нашёл.

Никто даже и не обратил внимания, пока детский крик не перебил разговоры за едой.

Девочка сорвалась, повиснув на руках.

Парочка мужчин тут же побежала внутрь, ещё парочка сорвалась к дому, встав внизу в надежде поймать ребёнка, если та сорвётся.

Чуда не случилось, хор голосов дрогнул, а девочка, не удержавшись, полетела вниз. Я разбил сознание на потоки за долю секунды, а затем напитал силой каждый из них. Первое, что пришло в голову на фоне навязчивых мыслей о телепортации… Конечно же телепортация!

Но в этот раз я не стал направлять силу вовне, я поступил иначе. Прогнал энергию по телу, заключая её внутри. Взгляд прикипел к падающему ребёнку.

Тихий хлопок — и я уже лечу рядом, хватая в охапку хрупкое тело. Снова напрягаюсь, сознание разбивается, поток энергии — и новый прыжок.

Закрыл глаза от испуга, но, когда почувствовал под ногами землю, огляделся по сторонам.

Я стоял рядом с домом бабушки, практически у её двери. В руках замер испуганный не меньше меня ребёнок. Я выдохнул, отпуская девочку, чтобы она тоже почувствовала землю.

В квартал мы вернулись на такси.

Глава 3

Отряд всем составом переехал в квартал.

Среди разрушенных зданий, потихоньку приобретающих лоск, я чувствовал себя спокойнее, чем в родном поместье. Когда мы с малышкой приехали домой после того инцидента, нас встречали будто героев.

Уважение немцев резко скакнуло на новый уровень.

Уснув на следующий день после «урока» деда, я снова попал в мир будущего. Стоило видеть переволновавшегося Шувалова, который лично встретил меня у кровати.

Всё дело было в ядре, которое истощилось, по каким-то причинам это помешало перемещению.

Люди императора интересовались глифами. Ко мне прислали деда, который отрисовал все три схемы, забирая на вооружение короны. Разговор о телепортации больше не возникал, чему я был только рад.

Меня признали совершеннолетним, и теперь я официально не имел никакого отношения к роду Фонвизиных. Но при этом одолела мимолётная грусть. Хотя, по сути, я ничего не потерял, качество жизни не изменилось. Просто стал другим. Если раньше, до первого перемещения, в центре всего стоял статус, количество коинов на счету иположение в обществе, сейчас всё стало иначе, теперь мне намного важнее было решать проблемы людей, которые оказались рядом.

Число прорывов уменьшилось, город стал спокойнее, но я порой смотрел на горизонт, вспоминая скалу посреди моря и то затишье. Шувалов разделял мои опасения.

— Сферы миров соприкасаются. Они понемногу выживают человечество с Земли, запуская выводки тварей. В этот раз всё начнётся раньше, гораздо раньше.

— Я был внутри, прошёл испытание, — рассказал я. — Земля в княжестве уже меняется, она умирает, прямо как здесь. Когда будет план по уничтожению сфер, или чего бы там ни было?

— Ты пока не готов. Намного важнее сейчас подготовить будущую опору, внедрить те знания, что мы тут культивируем. Когда рухнут Врата, придут те, кто это всё устроил. Ты уверен, что готов с ними встретиться?

— Рано или поздно нам придётся это сделать, — произнёс я.

— Но мы должны быть во всеоружии. — Шувалов поправил очки.

— Почему прорывы чаще всего происходят вне поселений? — задал я интересующий меня вопрос.

— Система координации так работает, судя по всему, они наводятся на скопление одарённых, ты же не думал, что использование сфер не вредит?

— Получается, нас убивает сама магия, — я был удивлён.

— Это одновременно и наше оружие, и наша погибель.

— Может, не следовало вообще начинать эту войну? — закинул я безумную идею. — Если это в итоге нас погубит.

— Оружие не плохое и не хорошее, зависит от рук, что его держат. Они вторглись на нашу планету, и, если бы мы не дали отпор, всё могло бы закончиться намного раньше. Но такой конец тебе не понравится. Мы просто выбили винтовку из рук и обратили против врага.

— То есть прорывы, что возникают прямо в городе, — всего лишь случайность?

— Да, не более того, — развёл руками Алексей. — Мы пока не нашли ответ.

А между тем меня закрутило в водовороте дел. Всё требовало внимания. Восстановление квартала, тренировки с Шуваловым. При этом, кроме виртуального развития, никто не отменял наши тренировки в реальности.

Отряд, который фактически стал моим, тоже требовал времени. Мы выбрали один из старых заводов, где отрабатывали взаимодействие. Я учился управлять другими людьми, координировать их действия, направлять силу.

С каждым разом получалось всё лучше и лучше. Голова уже не болела, я не выталкивал сознание участника, а мягко корректировал действия. Мы стали многоруким механизмом, который всё видел, слышал и ничего не пропускал.

Света прознала о моём выходе из рода.

Она пропала на несколько дней, отправившись домой. Не знаю, что там произошло, но уже скоро девушка вернулась и стала вести себя так, будто ничего не произошло.

Однако странности Светы — это её странности. Как помощник она была мне полезна, я питал к ней симпатию, стараясь показать другую сторону жизни. Меня не покидала надежда, что я смогу изменить её существование.

Вадим нашёл несколько семей, готовых работать на тех же условиях, что и немцы. Так наша дружная компания пополнилась ещё и японцами, чьим лидером был АкироТакахаси, здоровенный для японца парень с добрым лицом.

В квартале уже было больше полутора сотен человек. Кубышка, отобранная у бандитов, показала дно. Я всерьёз задумался о том, где брать деньги. Материалов ещё хватало, по моим прикидкам, их оставалось на ремонт четырёх многоквартирных домов.

Множество ресурсов мы получали простым обменом по цене куда меньшей, чем при продаже. А требовалось нам стекло, инструмент, банальные предметы быта, которые стоили приличных денег, особенно на сто пятьдесят человек.

Окна домов больше не напрягали, их остеклили, и теперь они сияли в лучах солнца.

Но при этом я осознавал, что прорыв в черте города может запросто разрушить весь наш труд, и каждый день смотрел на улучшающееся жильё с болью в сердце. И только придя к выводу, что людям это нужно, успокоился.

Когда ты живёшь в мире, где есть постоянная угроза, важно иметь цель. Страх и сомнения подтачивают уверенность, люди перестают планировать будущее. Идёт регресс.

Работающие на меня имели цель. Они строили жильё для себя и своих близких и ещё сотен других, кто потерял дом. Радовались каждому дню, но были готовы к любому исходу.

Так как летний сезон только начинался, мы занимались посадками.

Крыши домов были засажены, строители сделали стоки для воды, на некоторых строениях стояли полноценные теплицы, обтянутые молочно-белым полиэтиленом.

Японцы отрядились засадить часть территорий промышленной зоны, я дал добро. Они оказались очень смышлёными и трудолюбивыми ребятам, тут же взявшись за дело.

Вообще, очень многое решалось силами самих жителей, от меня требовалось только согласие.

Одним утром я увидел Свету с небольшим прямоугольным конвертом. Она сидела напротив ароматно дымящейся кружки за небольшим столиком во дворе.

— Что наденешь? — девушка помахала сложенным вдвое листом бумаги.

— Смотря что ты имеешь в виду.

— На весенний бал в резиденции императора ты уже получил приглашение?

— Светик, ты забыла, что я по факту сейчас не аристократ.

— Действительно, тебе же нужно создать род. Что-то я не подумала, — Света сделала глоток чая. — Поверь, мне не хочется туда идти, но надо. Думала, ты скрасишь вечер.

— Упс…

Расстроило ли меня отсутствие приглашения? Нет, ни капли. Дела требовали моего присутствия, хотя все и начинало приходить в норму. Ганц всерьёз занялся стройкой, Акиро обеспечивал нас овощами.

Да и ощущения были такие, что император точно не упустит возможности затащить меня туда. Поэтому я готовился к худшему. Собственно, не зря.

Через пару дней, в канун празднества, мне пришло уведомление. Даже не письмо или посланник, а простое сообщение от администрации.

«Император» вручал мне индивидуальное приглашение. Между строк можно было прочесть, что он хочет познакомить меня со своей дочерью, которая станет залогом мирных отношений между странами. Для этого ей, правда, придётся пойти в далеко не мирную академию, но это уже не так важно, как разрастающееся население Москвы.

Имперские службы оказывали посильную помощь новоприбывшим. Ситуация выравнивалась, ходили слухи, что корона начинает отбирать одарённых, а это существенная поправка в балансе сил. Если сейчас преимущество за кланами, скоро это изменится. В отличие от императора, кланы были ограничены в ресурсах и территории, одно это уже гарантировало перевес.

Я впервые за долгое время надел костюм. Света уехала ещё вчера, посвятив время подготовке, поэтому для неё моё появление обещало стать сюрпризом.

Когда я вышел из дома, машина уже стояла напротив, отполированная до блеска, из-под кузова натекла небольшая лужа. Да её только помыли!

Я огляделся по сторонам в поисках благодетеля, но ничего не увидел. Все занимались своими делами, будто и не замечали меня. Пожав плечами, я прыгнул в салон, заводя двигатель.

* * *

— Слышала, что наследник Фонвизиных был изгнан из рода.

Высокая русоволосая девушка рассказывала своей подруге последние новости.

— Да, знаю, — прикрыла глаза её собеседница, в противовес первой имевшая темные волосы. — Но род не остался без наследников. Теперь Радищевы представляют этот дом. Кстати, новый наследник очень ничего…

Андрей отвернулся, сделав вид, что берет бокал шампанского. На самом деле его смутили последние слова девушки. Он снова обернулся, но незнакомки исчезли. Вместо этого он увидел себя в зеркальной колонне актового зала.

Высокий, мужественный, эталонной для дворянина внешности. Парень ухмыльнулся, тонко и надменно, как ему казалось.

— Может, прекратишь кривляться перед зеркалом?

Сзади подошла сестра, одёргивая парня, который явно увлёкся, рассматривая себя.

— Дай мне насладиться, в кои-то веки мы выбрались в свет. Одни тренировки, я бесконечно устал.

— Тренировки позволили тебе здесь оказаться, — скрывая раздражение, ответила Даша. — Или ты хочешь отдыхать, но в конце списка родов?

— Нет, пожалуй, тут мне нравится больше, — парня передернуло. — Я слышал последние новости, все только и обсуждают выход нашего братца из рода.

— Думаешь, я не в курсе? — повеселела Даша. — Такие небылицы слагают, мне даже жаль его.

— Да, он учудил, — согласился Андрей. — Навернякасейчас забился в какую-нибудь дыру и носа не показывает.

— Эта дыра до недавнего времени была нашим домом, — ткнула брата Даша. — Смотрю, ты быстро меняешь мнение.

— Мы уже не там, мы выбрались. Теперь людей, что выше нас по положению, можно пересчитать по пальцам.

— Смотри не загордись, — рассмеялась Даша.

Император вышел к гостям, тут же повисла тишина. Все повернулись к правителю, чтобы не пропустить ни единого слова.

— Рад вас всех приветствовать, дамы и господа. Мы открываем очередной Весенний Бал, чтобы повеселиться, встретить старых друзей, обсудить дела, потанцевать. Это напоминает нам о том, что все мы люди, и должны таковыми оставаться…

Властитель говорил недолго, но на протяжении всего монолога среди собравшихся царила тишина.

Где-то ближе к концу раздался хлопок дверей. А среди аристократов поднялась волна шепотков, набирающая силу.

— Кто это?

— Фонвизин!

— Изгой? Что он здесь забыл?!

— Какое вам дело, парень пришёл повеселиться.

— Но тут позволено быть только аристократам!

Андрей и Даша повернулись в ту сторону, заинтересованные неожиданным появлением родственника.

Сквозь толпу двигался стройный молодой человек в идеально сидящем костюме. Он кидал ленивые взгляды по сторонам, ловя которые дамы краснели, а мужчины сжимали кулаки.

Андрей не сразу узнал в этом парне Фёдора. Тут не было места неуверенности или робости, шаг твёрдый и спокойный, взгляд ясный, готовый встретить людское неодобрение. Смог бы сам Андрей в такой ситуации повести себя подобным образом?

Скорее всего нет.

Он бы забился в самую тёмную дыру нижнего города, чтобы переждать бурю.

Толпа расступалась, избегая идущего юношу, словно он был прокажённым, чумным. Император сошёл с небольшой возвышенности, направляясь навстречу Фёдору.

Гости бала замерли, злорадно скалясь, как стая гиен. Их ждало шоу, выскочку покарают, поставят на место.

Даша подалась вперёд, дыша через раз.

Зрелище никого не оставило равнодушным. Где-то в середине император встретился с гостем, что вызвал переполох. Плутократия зашлась в оргазмическом шёпоте, обсуждая увиденное.

Юноша сделал полупоклон, исполненный достоинства, но неверный. Так мог кланяться только представитель великого дома, не потерявший своего титула.

Однако император будто не заметил этого. Он, кивнув парню, а затем аккуратно, по-отечески взяв его за плечи, повёл в сторону возвышения, где осталась его семья.

Они о чём-то говорили, понизив голос.

Мажордом пришёл в себя, заиграла музыка, заглушая лишние звуки. Но даже это не могло скрыть стонаразочарования, что прошёлся среди гостей.

Все жадно провожали взглядами удаляющуюся парочку, ловя каждый жест.

Даша и Андрей изумлённо переглянулись, не веря своим глазам.

Закрутились танцы, люди наводнили зал, но все неотрывно следили за беседующими на возвышении. Было видно, как император представил Фёдора своей жене и дочери, они общались не обращая внимания на десятки взглядов.

Даша неожиданно поняла, что Фёдор имеет больше общего с императором и его семьёй, чем со всеми собравшимися вокруг. Эта мысль поразила её, она испытывала сложные чувства по отношению к Фёдору, а сейчас все стало еще запутанней. Ее посетило новоеощущение, мимолетная эмоция, тянущая истома, приковывающая взгляд и делающая ноги ватными.

Девушка с опаской осмотрелась по сторонам, проверяя, не видел ли кто выражения ее лица. Но все были заняты, кто-то танцевал, кто-то обсуждал увиденное за бокалом вина.

Так прошло несколько танцевальных кругов. Народ расслабился, многие уже делали вид, что не замечают затерявшегося в компании императора парня.

Пока не заиграла очередная мелодия, во время которой дамам предстояло пригласить кавалеров.

Вокруг Фёдора тут же образовалось мертвоепространство. Будто его аура обжигала стоящих рядом родовитых отпрысков.

В пустой полукруг вошла Светлана Романова, белымлебедем взлетев наверх. Невесомое платье еле слышно шуршало, а девушка шла вперёд, не обращая внимания на шепотки.

Фёдор заинтересованно посмотрел на неё. Впервые на его лице появились хоть какие-то эмоции. Губы тронула тёплая улыбка, он посмотрел склонившую голову девушку, будто оценивая ее стать.

Многим это не понравилось.

Через долгие секунды Фёдор поклонился, приняв руку партнёрши и, кивнув императору, они отправились танцевать.

Чёрное и белое кружило по залу, там, где появлялась этапарочка, пространство вымирало. Вальсируя, люди расступались, не мешая медленно двигающимся изгнанникам. Даша была уверена, что клеймо прокажённой теперь ляжет ина Свету, вопрос только, на какое время.

Одно дело покинувший клан изгой. Другое — когда за твоей спиной стоит махина целой организации, многорукий и вездесущей. Но все равно Даша оценила смелость Романовой.

— Неслыханная наглость, — прошамкала еле стоящая под гнётом украшений, разряженная как новогодняя ёлка женщина. — Явиться сюда как ни в чём не бывало!

— Не скажите, Анфиса Петровна, — отвечал пожилой мужчина с лихо закрученными усами. — Все происходящееодобрено с легкой руки нашего императора. Хотите оспорить его мнение?

— Нашли дурочку, — ехидно проскрипела женщина. — Нет, конечно.

— То-то и оно, — поднял указательный палец усатый. — А у меня вот другое мнение есть, если желаете, я его озвучу.

— Ну, раз заинтриговали, я жду.

— По течению может плыть даже мертвая рыба, а против — только сильная.

— Цитируете? Как вас…

— Господин Ренс, Джон Ренс, я тут недавно.

* * *

Мы танцевали весь вечер, под неодобрительными взглядами толпы. Я кружил Свету в объятиях, далеко не формального тона, что добавляло искр между нами. Меня поразил её поступок, я чувствовал себя королём мира, способным менять жизни других людей.

А она только возносила меня на новые высоты, то прижимаясь настолько близко, что я чувствовал её грудь своей, то оставляя меня на несколько секунд, чтобы я сам прижал девушку. Это была настоящая игра, конец которой прозвучал одновременно с окончанием мелодии.

Я оставил Свету на минуту, выйдя из зала за напитком. Мы условились встретится в небольшом зимнем саду, который прилегал к резиденции. Там полно уютных беседок, где никто не сможет помешать нашему общению.

Когда я вернулся с полными бокалами, меня встретила не Света. На затенённой дорожке стоял Пётр Ананьев, с перекошенным от гнева лицом.

Глава 4

— Это не обсуждается. Я так сказал. Мало ли что ты планировала, — император поднял бровь. — Я ответил на все возражения?

— Забыл добавить, что я будущая принцесса, а значит, должна видеть на шаг вперёд.

Смуглая темноволосая девушка с крупными раскосыми глазами спорила, ехидно усмехаясь. Кто-то мог назвать ее внешность экзотичной, сложно было понять, какая смесь национальностей могла дать такой результат, но факт на лицо, комбинация убийственная.

— Не просто на шаг, а на два, три, а может, и больше, — правитель был строг и требователен даже с близкими. — Ты не можешь судить его по одному поступку.

— Я тебе говорила, что он избил Диму? Абсолютно не за что! — принцесса скрестила руки на груди, сверкая карими глазами. — От чего он может меня защитить? Я не стану бегать к безродному за помощью.

— Ты не можешь обращаться ко мне каждый раз, нужно показать всем, что ты самостоятельная, будущая хозяйка.

— В академии мне ничего не угрожает, разве что умереть со скуки, — закатила глаза наследница.

— Будешь сообщать мне странности в его поведении. Считай это работой.

— Вот, значит, как, ты велел ему присматривать за мной, а мне за ним?! — девушка фыркнула. — Отличный план, пап.

— Алиса, это наш долг, порою править — это не принимать решения в кабинете и подписывать указы, а нечто большее.

— Сидеть в академии и ни на что не влиять, — снова начала Алиса. — Ты вообще доверяешь человеку, который ушёл из своего рода?

— Я верю его деду, мы с ним давно знакомы.

— Этому попробуй не поверь, — Алиса повела плечами, будто озябла.

— Разговор закончен. — Император поднялся. — Пора вернуться к гостям.

Отец и дочь собрались выйти из кабинета, но как только император потянулся к двери, та открылась. В проёме появился начальник охраны, высокий парень со шрамом на пол-лица, проходящим через глаз, который лишь чудом не задел.

— Сандро? Что-то случилось?

— Дуэль, ваше превосходительство.

— Дай угадаю, Фонвизин? — император вздохнул.

— Даже не буду спрашивать, как вы догадались, — на лице парня не дрогнул ни один мускул, будто он не умел выражать эмоции.

— Это несложно, я поставил задачу присмотреть только за двумя. Первый слишком стар, да и на дуэли время не тратит, скорее прибьёт на месте, а вот второй ожидаемо попал под огонь.

— Я говорила, дикарь, — победно воскликнула Алиса. — И ты веришь этому человеку, лучше отправь со мной Сандро!

— Мы это обсуждали, — поморщился властитель. — Идёмте смотреть, что там к чему.

— Кто ему бросил вызов?

— Наследник Ананьевых, Пётр.

— У Ананьевых, если я не ошибаюсь, есть второй ребёнок.

— Да, Олег, двенадцать лет, одарённый мальчик.

— Надеюсь, — покачал головой император. — Хоть бы ему хватило ума не вызывать на дуэль Фонвизиных.

Компания из начальника службы безопасности, трёх телохранителей и принцессы вышла на луг перед резиденцией. На улицу высыпали все приглашённые, образуя небольшой круг. То, что дуэль будет с применением магии, никого не волновало.

Бал проходил и на улице, множество обыкновенных горожан не собирались пропускать бесплатное зрелище. Какие-то контры среди аристократов — это так увлекательно.

— Всё так серьёзно? — спросил Сандро. — Может, следует отменить дуэль?

— Папа, ты зря беспокоишься, сколько таких дуэлей уже прошло, — увещевала Алиса.

— Этот мальчишка скоро будет преподавать в академии, мой протеже, его сожрут только за это. А если он плохо покажет себя в дуэли? Представляешь, что тогда скажут о нас?

— На три шага вперёд, да? — Алиса по-новому посмотрела на готовых к сражению молодых людей. — Но что это значит?

— То, что у него нет права проиграть, — спокойно заметил властитель. — В его победе я не сомневаюсь, но, боюсь, этим не кончится.

— А что может быть хуже? Он его убьёт? — забеспокоилась Алиса.

— Нет, скорее всего, нет. Но урок преподаст.

— И ты не можешь его остановить, потому что он, по сути, дерётся за нашу репутацию?

— Именно так.

Вокруг дуэлянтов собралась толпа. Вышли имперские маги воздуха, ставя воздушные линзы со всех сторон, чтобы ни одно плетение не улетело в гостей. Аристократия снова забурлила, предвосхищая шоу.

Но им не дали как следует насладиться.

Противники перекинулись парой фраз, после чего Ананьев метнул в Фонвизина что-то убойное. Тот отпрыгнул в сторону, уворачиваясь, а затем скачками направился к Петру.

Несколько мгновений — и тело наследника Ананьевых согнулось от мощного удара коленом. Удар по затылку отправил противника в отключку. Со стороны складывалось полное ощущение, что парень даже не применил магию.

Император рукоплескал, естественно, в мыслях. Он ожидал всего чего угодно, но Фонвизин смог его удивить. Наверное, он был даже умнее, чем о нём думали.

Хозяин бала был готов к кровавому поединку, где его протеже покажет себя, раз и навсегда отбивая желание других встречаться с ним в круге. Но он поступил иначе, выбил из противника дурь без применения магии, как бы выражая презрение к его способностям.

Публика оценила, раздались робкие хлопки. Но недовольных всё ещё оставалось большинство.

* * *

Огромный самолёт величественно приземлился на территории Новой Москвы. Он был похож на белокаменный памятник прошедшей эпохи, где сотни таких ежедневно совершали полёты в разные точки мира.

Сейчас людей, которым требовался авиаперелёт, было в разы меньше. Необходимость транспортировки никуда не делась. Стало меньше людей, меньше стран, куда можно было отправиться, меньше возможностей. Потому что привычный уклад был разрушен приходом монстров из другого измерения.

По трапу спускалась экзотичная делегация. Высокие девушки в идеально сидящей форме военного образца. Походки прибывших были уверенными и спокойными, девицы с интересом осматривались по сторонам, забираясь в автобус.

Два десятка пассажирок заняли почти весь салон, размещая вещи на оставшихся свободными местах.

Они были не единственными, кто прилетел в этот день. Супружеская пара, худенькая женщина в облегающем тёмном платье и ботинках на высокой платформе и абсолютно обычный мужчина среднего роста с недельной щетиной на лице.

Когда автобус тронулся, мужчина стал украдкой бросать заинтересованные взгляды в сторону девушек. Наверняка он бы нарвался на выговор со стороны супруги, если бы та не занималась тем же.

Спустя полчаса, дама решила завести разговор с ближайшей попутчицей. Она как бы невзначай оторвалась от сеферона, оглянулась вокруг и спросила.

— Прилетели в Москву по работе? — женщина вежливо улыбнулась. — Меня, кстати, зовут Екатерина, можно просто Катя, а вас?

— Моё имя Паула, — с английским акцентом ответила ближайшая девица, отвернувшись от окна и смерив собеседницу взглядом. — Мы переезжаем в этот город, на острове сейчас небезопасно.

— Сочувствую вам, — состроила скорбную физиономию Катя. — Надеюсь, у нас ничего такого не произойдёт.

— Вы не заперты со всех сторон океаном, это уже хорошо, — улыбнулась Паула.

— Чем планируете заняться у нас?

— Будем делать то, что лучше всего умеем. Сражаться.

— Боюсь, возникнут трудности, — Катя посмотрела на своего мужа, который приосанился и важно кивнул. Это не укрылось от внимательного взгляда Паулы. — Тут мало служащих женщин, у нас нет недостатка в солдатах.

— А будь мы мужчинами, что-то изменилось бы? — Паула удивлённо подняла брови. — Я слышала о гендерных предрассудках, но чтобы настолько.

— Такой менталитет, — покачала головой Катя. — Давай перейдём на «ты»?

— С удовольствием.

— У нас сражаются мужчины, работают в основном тоже они, это обязанность сильного пола.

— А что же делают женщины? — поинтересовалась Паула в недоумении.

— Мы растим детей, ухаживаем за домом, стираем и гладим. Готовим еду и моем посуду. Ходим за продуктами, ведём сад. — Катя рассказывала вдохновлённо, было видно, что ей это нравится. — Сражаются только одарённые женщины.

— У нас это называется рабство, — фыркнула Паула под одобрительные восклицания слушающих беседу девушек. — Вам за это платят?

— Н-н-не-ет… — протянула Катя, оглядывая веселящихся девчонок.

— Ну, точно рабство, — заключила Паула и, бегло говоря на английском, рассказала историю непонимающе прислушивающимся компаньонкам, которые плохо знали язык.

Салон автобуса наполнился смехом. Водитель, к слову, мужчина, раздражённо посмотрел в зеркало заднего вида. Но на девушек в форме его грозный взгляд не оказал никакого воздействия.

— А «у вас» — это в Британии? Там пускают сражаться девушек? — заинтересованно спросила Катя. — Я слышала, что там странная ситуация касательно мужчин.

— Более чем, — вставила ещё одна русскоговорящая британка с каштановыми волосами до плеч и острыми скулами, на фоне которых глаза казались слишком глубоко посаженными. — У нас их попросту нет. Британия одной из первых расписалась в бессилии. Без постоянного притока мы в первые годы потеряли большинство мужчин. А затем чем больше шло схваток, тем было сложнее. В итоге за пару десятков лет сформировался матриархат, и мы сознательно встали на первые роли.

— Думаю, вам у нас понравится, — с предвкушением протянула Катя. — У нас мужчин достаточно.

— Это хорошо, — кивнула Паула. — Мы на это надеемся.

— Но им нравятся другие девушки, нежные и ранимые, рядом с которыми они будут чувствовать себя героями. — Катя демонстративно положила голову на плечо мужа.

— Ну, у нас тоже есть, что предложить, — Паула с усмешкой провела по талии, закончив движение на упругом бедре, а затем сделала вид, что заглянула в расстёгнутый воротничок, поправляя немаленькую грудь. — Или у вас перестали ценить красоту?

— К счастью, нет, — оценила юмор Катя, весело рассмеявшись. — Вот местные мужчины удивятся, когда вы начнёте к ним подбивать клинья.

— Я слышала, тут так не делают…

— Нет, конечно, они сами на вас налетят, словно мотыльки.

— Да-а-а?

— Точно говорю.

* * *

Странные ощущения.

Я возвращался домой в раздрае после случившегося на балу. Света куда-то запропастилась, а во мне ещё кипел адреналин схватки. Люди императора посоветовали покинуть мероприятие, я разделял их опасения, поэтому ослабил душивший весь вечер галстук и запрыгнул в пригнанный автомобиль.

Ночная прохлада остудила меня, выветрив дурные мысли из головы. К кварталу я приехал, успокоившись.

Дуэль прошла как по нотам. Лучше и быть не могло, всё было показано в должной мере. Дураков там ещё много, но они не опасны, а остальные видели достаточно.

Когда подъехал, увидел толпу девушек в военной форме. они окружили какого-то немецкого паренька, весело смеясь. Подивился картине, повезло же парню этим вечером, в отличие от меня.

Стоило войти в квартиру и расслабиться, делая себе ароматный чай, в дверь постучали.

— Войдите!

Крикнул я с кухни, снимая закипевший чайник. Зашел Ганц, на лице его застыла тревога, и я сразу понял, что-то случилось.

— Выкладывай.

— Там наших парней…

— Что? Бьют?

— Нет… — парень мнётся. — Как это сказать, насилуют, что ли…

— Кха… — глоток чая пошел у меня носом, ужасно неприятно, Ганц осторожно похлопал меня по спине. — Ты не ошибся?

— Нет, идёмте скорее, мы никогда не били женщин, может, вас они послушают.

— Как будто я бил, — буркнул я себе под нос. — Пошли уже.

Мы вышли на улицу, ситуация тут же прояснилась. Компания девушек в форме, что окружила паренька, оказалась теми самыми насильниками. Насильницами, так вернее, хотя иррациональнее.

— Что тут происходит?!

Я натянул на лицо маску злого феодала. Получилось слабо, трудно было не рассмеяться. Парнишка беспомощно крутил головой в центре женского цветника.

Толпа разрослась, пришли практически все немцы, стояля и непонимающе хлопали глазами. Ганц замер позади меня, голоса стихли, а ко мне повернулась темнокожая девица с внушительным бюстом.

Я вообще считаю, что девушек с такими параметрами нельзя брать в армию, это банально неудобно.

— Какой сладкий экземпляр! Рыжий мой, однозначно, — она томно улыбнулась, направляясь ко мне. — Прогуляемся, милый?

— А это свидание? — состроил наивного подростка.

— Конечно свидание, — удовлетворённо бросила девица, оглядываясь на подруг и взглядом говоря, вот так и надо с этими парнями. — Куда пойдём?

Приблизившись, дама закинула руку мне на плечо, пытаясь обнять.

— Ты пойдёшь к бесам.

Я убрал её руку, чувствуя некоторое сопротивление. Чуток силы в мышцы — и темнокожая бестия зашипела от боли, превращаясь в опасного противника.

— Не хочешь по-хорошему, значит?

Мне в челюсть прилетел сильный удар, я сделал пару шагов назад, чтобы удержаться на ногах.

— Ух ты, не соврали, — красовалась девица. — Русские мужчины крепкие!

Я поднял руку, останавливая ринувшихся на помощь немцев. В глазах парней плескалась злость, сейчас их ничто бы не остановило, но у меня был максимально гуманный вечер.

Как там говорили? Ударили по одной щеке, подставь вторую.

Вторую подставить не удалось, девица оказалась чистой правшой, била снова в то же место. Но на это раз эффект оказался другим.

В полной тишине был отчетливо слышен хруст сломанных пальцев. Жаль, она не била в полную силу, тогда могла бы попрощаться с запястьем.

Стоит заметить, девица не растерялась. Выпустила воздух, вскрикнула, зажав руку подмышкой. Глаза злые, но в них проснулась настороженность.

— Повторю снова. Что здесь происходит?

Откуда-то слева появился Вадим, встав между нами.

— Вижу, вы уже познакомились, — обратился он ко мне. — Это твои новые жильцы, я писал о группе военных.

— Ты не упоминал, что это толпа девчонок, которые бросаются на парней, как свора голодных собак на кусок мяса!

— Они с острова, у них практически нет мужчин, вот они и сорвались.

— Пусть убираются!

Я махнул рукой, наблюдая, как группа берёт сумки и ручейком покидает квартал.

— Фёдор, я не ожидал такого, пойми, — оправдывался Вадим.

— Потом поговорим.

Я снова поднялся домой и поставил на плиту чайник. Когда вода закипела, в дверь постучали. Я посмотрел на парящую чашку. Вот что за день? А может, обойдётся, я решил проигнорировать стук, вдруг Ганц решит, что я сплю, и уйдёт.

Только протянул руки к чашке, как стук повторился.

— Бесы! — выругался я, направляясь к двери. — Ганц, вот что теперь случилось? Я боюсь даже представить…

За дверью вполоборота стоял немолодой мужчина в классическом костюме-тройке. Он вежливо улыбался.

— Простите за беспокойство, я представитель императора. Отвечаю за отряд девушек, что прилетел сегодня в Москву. Какие девушки, думаю, уточнять не нужно.

— Не думал, что вы следите за всем сразу. Что вам от меня нужно?

— В общем-то, ничего, просто хотел напомнить, что вы будете официальным протеже императора в академии. Вам будет важно закрепиться там. А отряд девушек, что устроил беспорядки… — «костюм» эффектно замолчал. — Они ваши будущие студентки.

— Что, все?

— Да, абсолютно. Если хотите моего совета, вам лучше поселить их у себя, чтобы они были лояльнее.

— Иначе они достанутся родам, — продолжил я.

«Костюмчик» лишь тонко улыбнулся и двинулся к выходу, спускаясь по лестнице.

Я устало вздохнул и вышел следом. Надо найти ушедших девушек. Отписался Вадиму, намекая, что он может искупить свою вину, если найдёт иностранок.

Посредник ответил быстро, сказав, что будет через пять минут.

Не знаю, что это значит, но решил подождать его.

Вадим приехал спустя двадцать минут, я было хотел ему припомнить основы пунктуальности, но не стал. Он явился не один, а в компании уже знакомых девиц в камуфляже.

Они вели себя на порядок тише, я бы даже сказал, бесшумно. Слава богу, немцы уже разошлись, поэтому я во избежание конфликта повёл всех в свою квартиру. В шкафу нашлось несколько матрасов, плед, пара подушек. У некоторых девушек имелись спальники. В общем, через полчаса моя квартира превратилась в женскую общагу.

Я сидел на кухне, попивая холодный чай. Кипятить воду опасался, вдруг кого-то снова принесёт, а тут уже нет места.

Глава 5

— Фонвизин, ты совсем охренел?

Меня разбудил знакомый голос, который я быстро опознал — Света. Спросонья не сразу понял, что происходит, последнее что было в памяти, сижу на кухне, зеваю. Затем перенос к Шувалову и отработка глифов до посинения.

Открываю глаза, Света стоит на входе в спальню, руки упёрла в бока, взгляд суровый. У меня на животе какая-то тяжесть. Пялюсь на голую женскую ножку, ничего криминального, девушка в шортах, аппетитно задравшихся шортах. Сама обладательниц ноги сопит справа, уткнувшись мне в плечо.

Аккуратно убираю ногу, пытаюсь подняться, замечаю слева ещё одну девушку. Кажется её зовут Паула, от того, что вспомнил имя, легче не стало. Она прикрыта, не выставляет ноги на обозрение, тем более не закидывает на других. Но вот грудь, вываливающаяся из бюстгальтера, притягивает взор.

Света цокает язычком и выходит.

Быстро выскакиваю из женского плена, попутно стараясь не наступить на спящих на полу девушек. Наследница Романовых ждёт в коридоре, сверля появившегося меня взглядом, предвещающим проблемы. Не знаю почему, но мне стыдно.

— Надо поговорить. — коротко бросает она.

— Хорошо. — максимально покладисто отвечаю я.

Она хочет войти во вторую комнату, но сразу за дверью спят ещё пяток девушек. Они не сковывают себя большим количеством одежды, плоть максимально оголена, узкие шортики едва прикрывают интимные зоны.

Света закатывает глаза, открывая третью и последнюю комнату.

Картина повторяется, выводя девушку из себя.

Меня хватают за мятую рубашку в которой я уснул и затаскивают в ванную. Стоим друг напротив друга, не хватает только искр.

— Я хотела извинится, — опускает глаза Света. — За вчерашний вечер.

— Ты выбрала не лучший тон для извинений, — мрачно отвечаю я. — Сразу напала на меня, будто я растлеваю всех этих девушек.

— А кто тебя знает Фонвизин? — ехидничает она. — Приди я на час позже…

— Ты пришла вовремя. — вставляю я.

— Я торопилась…

Света льнёт ко мне, доверчиво вытягиваясь для поцелуя. Только сейчас, когда мы так близко, понимаю, что она в платьице. Руки опускаются на талию, а тело пробивает электрическим разрядом от понимания того, насколько я близко к её телу.

А вот и искорки!

Обнимаю девушку, отвечая на поцелуй.

Мы сплетаемся, будто единое целое, руки тянутся ниже талии, я подхватываю Свету, усаживая на раковину. Тюбик с зубной пастой и щётка летят на пол. Платье ползёт наверх, обнажая атласную кожу упругих бёдер. Бретельки платья уже давно сползли по плечам, сдавая позиции, я переключился на шею, покрывая поцелуями каждый сантиметр, буквально выдавливая из девушки стон.

Когда платья оседает на талии, выставляя напоказ крепкие девичьи груди, Света через силу шепчет, мягко отталкивая меня.

— Нет! Остановись… Хватит, — я с трудом отрываюсь от её губ, а Света соскальзывает на пол, поправляя платье. — Не сейчас.

Мы ещё какое-то время стоим целуясь, пока губы не начинают болеть, чуточку припухая, в конце, Света меня больно кусает.

Это приводит меня в себя.

Во рту металлический привкус крови.

Ничего подобного я не испытывал никогда, в груди горит пожар, а внизу живота разлилась истома. Обычный секс не давал мне такого эмоционального подъёма.

Вышли из ванной, натыкаясь на завистливые взгляды сгрудившихся в коридоре девушек. Света гордо задрала голову, поправляя растрёпанные волосы и чеканным шагом, красная от смущения, покинула квартиру. Мои сожительницы открыто улыбаются.

Девушка, что приносит мне завтрак, одна из немок, стоит в ступоре у входа. Киваю ей на кухню, она понятливо ставит поднос на стол и уходит прочь, робко оглядываясь на гостей.

Иду организовывать своим новым жильцам завтрак.

Девчонки оказались не такими, какими мы их увидели впервые. Да в их мире к мужчинам относятся иначе, и стычки периодически возникали, но всё реже и реже.

Я и Света, стали больше времени проводить вместе, после того поцелуя в ванной. Постепенно стал образовываться крепкий круг близких людей.

Матвей был занят посадками вместе с японцами и служил мостиком меж двух культур. Адель получила два десятка подруг, занимаясь обучением. Британки уже не бросались на первых встречных мужчин, но у немцев появилась нездоровая конкуренция. Пару раз даже случались драки между не желающими уступать немками и сексопильными островитянками.

Тихон и Ольгерд являлись чуть ли не единственными парнями в патруле нашего квартала, они купались во внимании противоположного пола и выглядели надо сказать, довольнее некуда.

Два месяца лета прошли незаметно, будто и не было.

Тренировки во сне, тренировки в реальности, всё перемешалось. Если на старте я сомневался в выбранном темпе, представляя его как перегорающий фитиль, который однажды дойдёт до конца. Сейчас всё изменилось, усталость так и копилась, но где-то внутри заработал комплекс дополнительного питания, который брал энергию в людях.

Я смотрел на счастливых жильцов квартала, которые обрели второй дом, завели отношения, получили настоящий островок спокойствия. На сердце становилось спокойнее, появлялся бэкграунд, которого следовало держаться.

Отношения со Светой развивались, но как-то не типично. У меня не было опыта, но даже я понимал — что-то не так. Мы много времени проводили наедине, но дальше поцелуев ничего не шло. Поломав какое-то время голову, отбросил все мысли.

А ещё, она постоянно кусалась, оставляя мелкие ранки на губах, но это было настолько невинно, что я даже не злился.

Наследница, это не только титул, но и соответствующие дисциплины, которые Романова знала на все сто. Куча мелких дел сошла с моих плеч, подобно лавине, разбиваясь об мою помощницу.

Соседние районы удивлялись нашему развитию. Мы стали настоящей достопримечательностью, а я получил небольшой пассивный заработок. Но обо всём по порядку.

Население Москвы делилось на несколько частей, будто фильтр в раковине. Самым последним сегментом, где оседал мусор и камни, был нижний город. Человек не часто разбирает сантехнику, лишь когда вода не сливается, поднимаясь наверх.

Вот и на окраины Москвы никто не совался, оставляя всё на самотёк. Эдакая огромная песочница. Я не уверен, что дети из первых пяти десятков семей хотя бы раз были тут.

Здесь царила идеальная экосистема для образования всяческих преступных группировок, вымогателей и крышевателей разного порядка. Каждый, кто начинал своё дело на окраине, обязан был уведомить местную преступность о своих планах и обсудить процентное соотношение при дележе прибыли. Деление к слову, не всегда в пользу реального владельца, но по другому нельзя.

Я до некоторых пор не рассматривал возможность открытия чего-то подобного на нашей территории, но возможности сами нашли меня.

На пороге моего дома, а точнее квартиры, появился сухонький мужчина с азиатскими чертами лица, робко улыбаясь мне, он постоянно кланялся. Его привела Света, говоря, что мне необходимо выслушать посетителя. Я недоумённо проводил взглядом подругу, но спорить не стал. Налив чай, посадил мужчину напротив себя и стал слушать.

— У меня лавка, — вежливо начал он, потирая похожуя на пожелтевший пергамент кожу на гладко выбритом подбородке. — Хотел бы работать у вас, на вашей земле. Если позволите.

— Так, давайте по порядку, как вас зовут?

— Суан, ваша светлость. — он сложил ладони, поднося их ко лбу.

— Я давно уже не светлость Суан. — поправляю мужчину. — Зови меня Фёдор Константинович.

— Да, Фёдор Константинович.

— Чем ты занимаешься, Суан? — заинтересованно спросил я.

— Я выращиваю грибы господин, работаю уже три года, много опыта, много грибов, — заверял меня Суан. — Последнее время тяжелее, собираю на обучение дочки, она одарённая, но господа защитники много берут. Мне это не нравится, совсем не хватает на жизнь, откладывать не получается.

— Слабый дар? — спросил я, нахмурившись.

Только люди со слабым даром не могли найти спонсора из числа родовитых семей.

— Не самый слабый, но в клане сказали, надо ребёночка, — мужчина поджал губы. — Я хочу счастья дочери, а не раннего замужества и слёз.

— Понял тебя, Суан. — я задумчиво барабанил по столу пальцами.

— Какая доля вас устроит господин? — осторожно продолжил Суан.

— Давайте так, двадцать процентов от товара мне, десять процентов от оборота, научите моих людей выращивать грибы и займётесь проверками плантаций. По рукам?

— Д-д-дваадцать процентов? — мужчину, казалось, сейчас ударит инфаркт. Я настороженно поднялся из-за стола. — Вы возьмёте одну пятую товара и одну десятую денег?!

— Да, всё так Суан. Других условий предложить не смогу, если не согласны, не могу ничем помочь. — я присел, сканируя эмоции мужчины, редко применял этот трюк, но сейчас стало интересно.

Суан был мягко говоря сильно удивлён, на втором плане выступала радость, на третьем надежда. Если бы я был дельцом, можно было сказать, что я продешевил. Но у меня нет цели получить большую прибыль, мне нужна рабочая экосистема внутри квартала.

— Хорошо! — мужчина пожал мне руку, а я испугался, что он её оторвёт, или начнёт целовать. — Когда я могу переехать?

— Да, хоть прямо сейчас, я познакомлю вас с Ганцем, он определит помещение. Пока вы первый, у вас большой выбор места.

— Спасибо, Фёдор Константинович!

Я был доволен сделкой, мы ударили по рукам. Так в квартале появился первый магазинчик, скорее даже лавочка. Ассортимент там быстро разнообразился за счёт японцев, что были главными садоводами. Теперь на прилавках можно было найти практически весь набор овощей.

Суан порывался сделать скидку для жителей квартала, но я не разрешил, боялся, что кто-то додумается перепродавать товар. Если Акиро был садоводом, Суан стал торговцем.

К концу лета мы наладили поставку некоторых солений, что готовили немки. Достраивались теплицы, на холодное время суток, на рынок стали сбрасывать свежие овощи. Образовался излишек, пошедший на экспорт. Потекли первые серьёзные деньги, позволившие продолжить улучшение квартала.

Одним летним днём, ко мне как обычно забежал Ганц, говоря, что ко мне пришли посетители. При этом парень кака-то странно косился на меня, а потом спросил, не надо ли собрать мужчин.

Ситуация меня позабавила, Ганц видимо предполагал проблемы, а в таком случае надо было звать отряд женщин, они в отличии от мирных мастеров одарённые.

Внизу меня встретили пять человек в кожаных куртках, наручах и наплечниках поверх одежды, весьма бандитской наружности. Не серьёзные противники, скорее вызывают смех.

Выбритые до синевы квадратные подбородки, татуированные шеи и руки. Спереди стоит здоровенный толстяк, расставляя ноги так, будто ждёт, пока там проедет поезд. При таких габаритах, поезд реально имеет неплохие шансы, это так к слову.

— Чем обязан? — решаю развлечься.

Начинаю без прелюдий и приветствий, сразу переходя к делу.

— Поговаривают, что ты принимаешь дельцов с нижнего города? — толстяк кивнул на небольшую лаконичную вывеску лавки Суана, которая находилась в этом же дворе.

— Ну, если поговаривают, значит правда. Что с того? — поднимаю бровь.

— Нехорошо это, мы тебя не трогаем, а ты на нашу территорию руку тянешь. — толстяк нехорошо ухмыляется, видно, что панибратский разговор с благородным ему нравится.

Он говорит от предводителя шайки, но чувствует себя очень уверенно.

— Вот что я тебе скажу боров, — заканчиваю клоунаду. — Ты сейчас развернёшься и убежишь подальше от этого места. Скажешь своему боссу, что в гробу видел соваться в этот квартал. Если он у вас тупой и пошёл в маму, повтори. Не дойдёт, и кто-то из вас сунется сюда, отрежу ноги и заставлю съесть. Вам понятно?

По мере моих слов вокруг начинается настоящая буря, речь входит в сознание борова словно раскалённый нож в масло. Но противник не так прост, он снова улыбается, но уже как-то сочувственно.

— Ты всё услышал, делай выводы, — и уже своим. — Отчаливаем парни, его светлость сегодня не в духе.

Мне следовало придать значения его реакции, но я не стал.

У меня не было опыта общения с бандитами, я думал, что они все так себя ведут. Их закаляет улица, волки трусливы по одиночке, охотятся стаей, но они хищники.

Но я ошибся.

Тем не менее, после памятного разговора со сворой местных бандитов, к моему кварталу потянулись другие дельцы. Первые этажи зданий стали заполнятся. Появилась кофейня-бар, мастерская, оружейный магазин, продуктовый дисконт, бутик одежды.

Квартал заиграл новыми красками, такие привычные для многих магазинчики оживили его, засияли, словно бриллиантовая подвеска на шее девушки.

Мы разобрали пару стен, окружающих промышленные зоны. Перегородки были километровыми и состояли из бетонных плит. Они пошли на стену, которая кольцом закрыла наши владения от посторонних. Появились простые деревённые вышки, Адель организовала патрули.

Ко всему прочему, сразу после становления стены, произошёл прорыв.

Я будто предчувствовал что-то, с самого утра. Но не мог оформить свои ощущения. Раз пять прогулявшись от дома до патруля на въезде в квартал и обратно, успокоился, присев на скамейку.

Но стоило мне выдохнуть, как завопила городская сирена, а я почувствовал табун мурашек на спине. Городское оповещение, есть риск прорыва на стене.

Пулей взбежал на десятый этаж, вырываясь в квартиру.

Доспех стоял в углу спальни, зияя пустым нутром. Небольшая команда, волевое усилие, и вон он срывается с места, раскрываясь цветком. Одежда слетела в мгновение ока, будто её не сняли, а сдуло сильным порывом ветра. Чёрный поддоспешник, сложенный в прикроватной тумбочке, как раз на такой случай, приятно обдал тело прохладой.

Давно я не залазил внутрь этого демона.

Как же я недооценил отряд одарённых, когда в голове билась только одна мысль, спасти своих людей.

Сейчас, вспоминаю и чувствую себя дураком, что поддался панике.

Стоя у ворот, я беспомощно наблюдал, как магические удары британок сносят подбирающихся монстров. То даже не дети, легионеры, мелкая шушера. Гориллоподобные, но намного глупее. Они пёрли напролом, погибая под шквальным магическим огнём. Поток быстро иссяк, кланы подавили прорыв городской стены.

Работки в тот день не нашлось, я поставил костюм на место, с чувством гордости. Ведь мне не пришлось его применить. Значит система работает, это меня воодушевило больше чем успешное отражение атаки.

* * *

Возле академии царила оживлённая атмосфера. Студенты кучковаться на парковке, рассказывали друг другу последние новости, делились планами.

Кто-то приезжал на родительском авто, кто-то пешком, дети самых обычных семей пользовались редким городским транспортом. Но самым шиком считалось иметь собственный автомобиль. Это сразу поднимало рейтинг любого парня на недосягаемую высоту.

Паркинг был уставлен преимущественно машинами не семейного класса. Большинство покупало старенькие американские купэ, красуясь широкими дискам и необычной расцветкой.

Личное авто уже давно переросло в культ, а Московская Военная Академия собрала под своей крышей множество его адептов.

Здание было перестроено из настоящего некогда вуза, величественный ампир, строгие линии и неизменный шпиль посередине.

Из-за ближайшего поворота вынырнул ослепительно красный карвет, заворачивая на академический паркинг. В груди некоторых машинных экспертов сбилось дыхание. Такой экземпляр наверняка, стоил космических денег, был дорог в обслуживании и не мог принадлежать простому студенту.

Автомобиль кружил по коридору из выстроившихся машин, ища место для стоянки. Каждый круг привлекал всё больше и больше внимания, приглушая беседы и приковывая взгляды.

Наконец, водитель завершил петляния, нагло вставая на парковку для преподавателей. Место было подписано, на асфальте стояла лаконичная металлическая табличка «Егорова Анна Александровна».

Дверь открылась, из салона выбрался молодой юноша в солнцезащитных очках и классическом костюме тёмно-синего цвета.

В руке парня блеснули ключи, сигнализация отозвалась довольным писком, машина вежливо мигнула габаритами.

Заметив надпись, парень приспустил очки, оглядываясь по сторонам. А затем пнул табличку, которая улетела на газон. Юноша довольно поправил очки, пряча глаза, а затем вошёл в здание.

Студенты проводили взглядом стройную фигуру молодого человека, завистливо косясь на спорткар. Девушки уже прикидывали, в какой группе будет учится новенький, а кто-то прикидывал, удобно ли будет в салоне авто… Но их планам не суждено было сбыться, ведь никто не подозревал, что только что в академию прибыл новый учитель.

Поиски учительской растянулись на добрые полчаса, но я успел вовремя. Дверь открылась, впуская меня внутрь. С десяток любопытных взглядов восприняли в штыки моё появление.

Кабинет был устлан мягчайшим ковром, мебель эргономичная и удобная, справа небольшая кухонка.

Кажется, я не вовремя, полненький мужчина в костюме тройке толкал речь перед собравшимися учителями. Когда я вошёл, он прервался.

— Студентам запрещено входить в учительскую, — вякнула высокая дама в строгом чёрном платье с белым воротничком, она напоминала мне монахиню. — Не умеет читать?

— Зайду позже. — я пожал плечами, собираясь свалить.

Я не успел на какие-то секунды, мои попытки слинять прервал рык толстячка. А он так умеет? Его что, не покормили?

— Стоять! — он поправил очки, изучающе меня просканировав. — А вы случайно не Фонвизин Фёдор Константинович?

— Не случайно, он самый. — поёрничал я.

— Проходите господин преподаватель.

Толстячок вежливо повёл рукой, предлагая присесть.

— Изгнанник?

— Великий дом? Но как такое возможно?

— А, это не тот, который устроил дуэль на Весеннем Балу?!

— Да, это он…

Волна переговоров всколыхнула собравшихся учителей. Они шёпотом передавали друг другу новости, просвещая несведущих. С каждой секундой, мои похождения с их лёгкой подачи становились всё страшнее и страшнее.

В кабинет влетела растрёпанная девушка, лет двадцати пяти. Она захлопнула дверь, поправляя причёску. Я залюбовался формами, представляя её на обложке какого нибудь журнала, желательно в нижнем белье. Представить даму где-то в кабинете академии магии, было нереально.

Летнее воздержание и «бесконечные» встречи со Светой, меня здорово вымотали.

— Простите меня, Дмитрий Андреевич! Какой-то ученик занял моё место на парковке для преподавателей, поставил туда свой вульгарный красный спорткар. Редкая машина, я напишу докладную его родителям, когда найду.

— Проходите Анна Александровна. Заодно знакомьтесь вот с новым учителем в нашем колективе, Фёдор Константинович…

— А сколько ему… — начала стройняшка.

— … Фонвизин! — закончил Дмитрий Андреевич.

— …пар в неделю поставили? — быстро сориентировалась девушка.

— Немного, — усмехнулся Дмитрий Андреевич. — Одна пара, плюс факультатив, без ограничений, но там как пойдёт, если дети не захотят его посещать, мы бессильны.

Дмитрий Андреевич развёл руками, сочувственно на меня посмотрев.

Я просканировал его эмоции. Первый слой — раздражение, второй — злорадство, третий — тревога.

Значит решил таким образом поставить на место с первых дней. Но боится, всё-таки приказ сверху, но и кого попало ставить на роль преподавателя нельзя. Свои не поймут. Вот и нашёлся компромисс.

— Желаете провести свой первый урок? — ехидно спросил Дмитрий Андреевич. — Аудитория двести тридцать семь. Общая теория магии.

Глава 6

Аудиторию двести тридцать семь нашёл быстро.

Путаясь среди снующих по коридорам студентов, дошёл до искомой двери, открывая её.

Большую часть пространства занимают места для слушания, ориентированные в одну сторону, волнообразно поднимаясь наверх. В центре кафедра учителя, на небольшой возвышенности. За ней большая доска, разделённая на три части. Слева от кафедры пять манекенов, стоящих в ряд.

Парты полны студентов, тут явно что-то не так.

Моего появления никто не замечает. Я спокойно прохожу до кафедры, устраиваясь на столе, прямо перед учениками. Ноги болтаются на весу, но мне удобно, а на приличия я плевал, я пришёл не преподавать правила хорошего тона.

Сидящие за первыми партам сохраняют видимость дисциплины, взгляд блуждает, с последних рядов на меня и снова на них. По возрасту студенты различаются. Меня начинают терзать смутные сомнения, касательно правильности идеи обучения.

Внимание привлекли сидящие за первой партой Андрей и Даша. Вот кого не ожидал тут увидеть, так это их. Наши взгляды встретились. Если Даша настроена дружелюбно, то Андрея прямо таки истекает раздражением, как большой колючий ёж.

— А что тут происходит? — осторожно интересуюсь у Даши.

Другие студенты из первого ряда с удивлением смотрят на девушку, но кто-то понимающе. Наверняка, знают о моём случае. Покинувший род, падший человек, и тому подобное.

— Первые и третьи курсы, сдвоенная параа. — коротко отвечает Даша.

— Вот сукин сын, вот Дмитрий Андреевич… — протягиваю я.

— Познакомился с директором МВА? — злорадно спрашивает Андрей.

— Да, было дело. Не скажу, что знакомство вышло приятным. — задумчиво наблюдаю за незамеченными моего появления третьекурсниками. — Значит говоришь перваши только в первых рядах?

— Да, — подтверждает Даша. — И ещё пара человек из третьего ряда.

— Хорошо.

Осматриваюсь вокруг. Смотрю на кипу учебников, две колонки, одна для третьего курса, вторая для первого. Рядом тетради, также разделены на две колонки.

Отлично, то что мне нужно.

Выбираю девушку постарше, смотрит на меня, сидит ровно. На соседей внимания не обращает. Маню её пальцем. Студентка поднимается с места и спускается ко мне.

— Как тебя зовут? — образаюсь к ней.

— Марина, Строгонова Марина. — спокойно отвечает она.

— Отлично Марина, будь так любезна, я буду называть имена, а ты показывай, кто есть кто. Проведём знакомство с курсом. Ты ведь с третьего?

— Верно. Меня кстати зовут Фёдор Константинович. — киваю девушке, и беру на колени стопку тетрадей.

— Филатов Данил.

Увлечённо болтающий русоволосый парень на последнем ряду. Развлекает сразу двух девушек, рассказывая, что-то явно смешное.

Тетрадка отправляется в полёт, набирая приличную скорость, будто взлетающий лайнер. По первокурсникам проходит удивлённый вздох, даже Радищевы не ожидали подобного. Тетрадка набирает разгон, чтобы завершить путь, врезавшись в лоб выдающего очередной перл Филатова.

Треск привлекает внимание группы. А сам парень громко ругается, поднимая снаряд. Его взгляд ищет обидчика, он не понимает, откуда прилетело. Но, главное до разговоров уже нет дела.

Продолжаем дальше.

— Ануфриев Влад.

Влад был свидетелем расправы над первым студентом. Парень сидит на третьем ряду, косится в мою сторону, делает вид, что чем-то занят в сефероне. Как только тетрадка срывается в полёт, ученик ныряет под парту.

Самонаводящийся снаряд «Тетрадь-3000», делает манёвр, залетая следом. Слышу удар по крышке парты, видимо от неожиданности. А затем злой студент покидает своё укрытие, сверля меня взглядом.

Вежливо улыбаюсь ему, повторяя.

— Лисина Арина.

Девушка читает како-то журнал, потеряв ход времени. Периодически заглядывает в сеферон. Наверняка, сравнивает цены, ищет более выгодное предложение.

Тетрадь также влетает в лоб, без исключений. Одни волосы всколыхнулись от удара. Удивлённая блондинка смотрит по сторонам, а я машу ей ладошкой.

— А теперь давай ускоримся, умеешь быстрее Марина?

— Астафьев Марк.

Получает тетрадкой в лоб.

— Чижикова Алина.

Не при делах, готова к занятию, преданно пожирает меня взглядом. Тетрадь вежливо приземляется перед ней.

— Лобанов Дмитрий.

Настороженный парень рывком бежит к выходу из аудитории. Но дверь не открывается, я держу её кинетическим усилием. Он поворачивается назад, собираясь побегать. Тетрадь ожидаемо настигает его, ударяя в лоб, от чего студент делает эффектное сальто, прежде чем растянуть ноги на ковролине.

Остальным хватает ума не испытывать удачу.

В аудитории повисает приятная тишина. Слышно только сопение обиженных третьекурсников, да стук стрелки огромных часов над доской.

Какое-то время сижу молча, давая всем себя разглядеть. Солнцезащитные очки снял, обвожу каждого спокойным взглядом. Это как у зверей, надо показать себя, застолбить территорию, чтобы тебя уважали. Самому стаёт смешно от этих мыслей.

Встаю направляясь к доске.

Вывожу мелом: «Фёдор Константинович».

— Так меня зовут. Фамилию думаю вы и сами знаете, а если не знаете, то вы либо свалились с луны, либо глухонемой. Гости луны узнают на перемене, остальным сочувствую.

Подхожу к столу, снова сажусь на него.

Учебники позади меня взмывают в воздух, пришлось даже прикрыть глаза для большей концентрации. Ровные ряды, деление идеальное. Книжки плавно идут на посадку перед студентами, опускаясь на парты.

Теперь заинтересованных взглядов намного больше. Что ж, ещё не вечер. Как они задумали? Одна пара в неделю, но факультативы сколько хочу… Надо это обдумать.

— Будущие защитники Новой-Москвы! — мой голос гремит по аудитории, он ироничен и самую капельку зол. — Какое будущее ждёт вас? Не отвечайте, я знаю. Но не скажу, потому что вам оно не понравится.

Студенты смотрят на меня со скепсисом, вызывая во мне злость. Мы с Шуваловым готовили план для обучения, но не учли того момента, что они сами не захотят этого делать. Зачем им это? Ведь большинство золотых детей даже не в курсе существующей проблемы.

— Я не буду долго разглагольствовать…

— Не похоже! — крик с последней парты.

— Дайте мне минутку внимания. Филатов, будешь кричать, получишь в лоб не тетрадкой, а учебником. Поверь, приятного мало.

— Отец узнает об этом, вам предстоит объяснится! — надо же, на вы говорит, страх есть, удар в лоб оставил впечатления в пустой голове.

— Можешь позвать его, я с ним с удовольствием побеседую. Может у него есть яйца? А? Не скажешь мне? Да, что это я. Наверняка есть. Даже у ваших матерей, шары побольше, чем у вас. Ведь это они участвовали в войне за Москву, строили светлое будущее. Делили влияние, интриги, ложь, убийства. Хоть раз отвлекитесь, спросите своих родителей, как они пришли к положению. Хотя, врятли вам расскажут. Там мало приятного, вы получите рафинированную и благородную версию, где полно злодеев, а принц обязательно на белом коне. Историю пишут победители. Кажется мы затянули, верно? Теория магии, кто скажет, что это за предмет.

— Да, Строганова.

— Здесь студенты должны изучать теоретические основы магии, её историю, применение и побочные эффекты, только теорию естественно.

— Отлично, Строганова. Ты с третьего курса, скажи, насколько полезным ты считаешь данный предмет? Много вы узнали нового, за эти годы?

— Относительно… — девушка мнётся. — У нас был специфический преподаватель.

— Какой нибудь древний старик? — я не стал ждать ответа. — Нет, тогда бы он вас съел, изошёлся слюной на дефектное поколение. Скорее молодой преподаватель, которому не особо интересно преподавать теорию, он жаждет практики… Я прав?

— Да, он перевёлся в этом году. — отвечает Марина.

— Что ж, это будет увлекательно. Мы с вами изучим кое-что новое.

— Но, что? — тихо спрашивает Строганова.

— Дело в том, что тут не изучают практическую магию, это запрещено. Но только вам. Преподавателю, можно демонстрировать примеры работы заклинаний.

— Но, аудитория пострадает. — влезла Лисина Арина.

— Ну, если ты стихийник, может быть. Но я — нечто другое.

Перебираю пальцами, чувствую приятную тяжесть на четырёх из пяти. Стальные кольца, на каждое нанесён глиф, восемь рун на данный момент. Но, чтобы показать силу, мне хватит и одного.

Спрыгиваю со стола. Проходя по аудитории. Манекены по мановению руки летят на позиции, в свободном углу.

Когда армия из отполированных деревянных болванов встаёт во весь рост, начинаю действовать. Взмах руки, сжать кулак, и первый манекен стискивает воля, пропущенная сквозь глиф концентрации.

Сила кинетики столь велика, что импровизированного противника сначала сжимает до размеров футбольного мяча, а затем он взрывается, облаком мусора. Дерево расщепляет до уровня волокон. Они в свою очередь формируют подвижные ленты, извивающиеся в воздухе.

Я будто дирижер, аккомпанирую десятку орудий, что острее чем самый острый меч и быстрее, чем удар сердца. По моей воле они набрасываются на другие манекены, превращая их в разной величины поленья за несколько мгновений.

Избыток силы прёт наружу, я усиливаю вливание энергии. Все манекены разбивает на волокна, они кружат вокруг меня, создавая вихрь. Раскидываю руки в стороны, чувствуя, как носочки отрываются от пола.

Мне весело. Но не стоит показывать слишком много, крючок достаточный, думаю я произвёл впечатление.

Но всё же, хочу оставить финальный штрих. Древесные волокна оседают, собираются в кучу, а я мягко опускаюсь на пол. Передо мно. формируется стая птиц.

Две, пять, восемь, семнадцать…

Сознание распараллеливается, задействуя всю доступную энергию. Голова начинает адски пульсировать, будто это шарик, который наполняют кровью, накачивая и накачивая, это грозит взрывом.

Когда число птиц сравнивается с числом студентов. Отправляю их в полёт. Каждая из пичуг застывает в каком-то рагдомном движении, впиваясь острым клювом в парту перед испуганными студентами.

Шоу закончено.

— П-п-професссор… — тычет пальцем Строганова. — У вас кровь!

И правда, струйка крови бежит из носа, я чувствую это губами.

Какой-то парень из первого ряда, перепрыгивает парту, подбегая ко мне. В его руках платок, который он протягивает мне. Благодарно опускаю веки, принимая.

Привожу себя в порядок, под пристальным вниманием. Тишина стала осязаемой, её можно намазывать на хлеб.

— А сейчас, мы разберём с вами два вопроса! — мой голос снова полон сил, прокатывается по аудитории словно сквозняк. — Что такое магия, и что я вам только что показал!

Первый день в академии оказался тяжелее, чем я предполагал.

Сказалось моё желание выпендрится перед горсткой студентов. И это всего один курс одного факультета. Ладно, если считать первашек, полтора курса. Завтра снова показывать шоу? Доводя себя до предела.

Нет, увольт!

Спускаюсь по ступеням, направляясь к парковке.

Меня кто-то догоняет, стуча каблучками по ступеням.

Поворачиваюсь на звук, передо мною приятные округлости, размера так второго с половиной. Если посмотреть выше, можно увидеть тревожный взгляд Анны Александровны.

— Чем обязан? — в который раз за сегодня спрашиваю я.

— Вы!

— Мы. — согласно киваю, продолжая идти.

— Вы, избиваете студентов на уроке! — девушка пытается держать темп, но это сложно ей даётся на каблуках. — Это не педагогично.

— А я не педагог. — останавливаюсь у машины, снова поворачиваясь к запыхавшейся девушке.

— Но, вы обязаны быть корректным… — возмущённо начинает Анна Александровна.

— Я много кому обязан, много чего, — открываю дверь автомобиля, сажусь внутрь. Стекло опускается, давая мне закончить фразу. — Но, я не обязан всем нравится. У меня нет на это времени.

— Вы!

— Мы.

— Так вот чей это автомобиль!

— До завтра Анна Александровна.

Глава 7

Наверное, первый раз за всё время тренировок во сне, мне было трудно вставать. Тело пребывало в отличной форме, но вот психологическая усталость начинала подтачивать силы, хотелось уснуть по-настоящему. Были даже крамольные мысли о том, чтобы слить всю энергию перед сном, истощив себя. Но минутная слабость была успешно побеждена, и я вылез из плена тонкого одеяла.

Прошедшей ночью мы с Алексеем больше говорили, чем тренировали глифы. Всевозможные ситуации были прокручены тысячу раз. Честно говоря, я думал, что меня грузят тренировками с уже знакомыми глифами, только потому, что новых ещё нет. Да и Шувалов часто пропадал, что тоже говорило в пользу моей теории.

Вчера парень буквально сник, будто всё это время его держал внутренний моторчик, так не вовремя отключившийся. Нельзя было представить этого вихрастого и вечно улыбчивого парня в другом настроении. Шувалов — это постоянная величина центра сопротивления в будущем.

А причиной стал мой вопрос:

— Из скольки человек должна состоять команда для закрытия портала? — Моё, казалось бы, закономерное любопытство заставило парня поморщиться.

— Минимум из пяти, — неохотно ответил он. — Но лучше больше, чтобы кто-то страховал на этой стороне, вдруг, что произойдёт.

— Тогда мне достаточно усилить глифами британок, они будут отличными бойцами поддержки! — воодушевился я, но Алексей мой настрой не поддержал.

— Всё не так просто.

— Так объясни! — воскликнул я.

— Послушай, просто поверь, всё идёт по плану, — поднял ладони парень.

— Только вот план знаешь один ты? Слышал такую поговорку, не клади все яйца в одну корзину?

— Не слышал. — вяло ответил Шувалов, но я почувствовал фальшь.

— Всё ты слышал, Лёш! — Я перешёл на другой уровень, раскачивая парня. Резкая смена стиля общения подействовала. — Кончай темнить, почему мы ещё не начали закрывать врата, если ты уверен, что все беды от них?

— Всё не так просто. — как заведённый, повторил парень, но затем до него дошли мои слова, их интонация и посыл, учёный-самоучка выдохнул, признаваясь: — Я не знаю, что тогда произойдёт… Ну, если мы закроем портал.

— Думаю, хуже не будет абсолютно точно.

— Всё не так…

— Просто? — безрадостно хохотнул я. — Я знаю. Но мы будем пробовать?

— Дай мне время, я обязательно разберусь, — пообещал Алексей.

Машина приятно заурчала, когда я провернул ключ зажигания. Стараясь особо не шуметь, выехал за пределы квартала, где перешёл на привычный стиль езды: быстро, громко, нагло.

Было бы настоящим кощунством не использовать мощность спорткара, петляя по городским дорогам. Сонные прохожие поднимали стеклянные глаза, в которых зажигался огонёк интереса, провожали авто любопытными взглядами, чтобы потом снова включить энергосберегающий режим.

До академии долетел быстрее, чем вчера, и даже сразу нашёл место для парковки.

Уже когда я подумал, что день, судя по всему, будет отличным, услышал рокот мотора на стоянке. Оглянувшись, с удивлением увидел, как на паркинг въезжает ещё один спорткар нежно-голубого цвета. Хромированные диски блестели, пуская вокруг зайчиков, машина остановилась неподалёку, через ряд.

Из авто вышла девушка, а у меня полностью пропало настроение.

Алиса, дочь нашего глубокоуважаемого императора. С этой девушкой мне следует найти общий язык, та ещё задачка. Я думал о нашем соглашении с венценосцем, даже были мысли разорвать его, несмотря на риск. Особенно, когда явился костюмчик, который настоятельно посоветовал взять к себе британок. Но круговорот дел, который последовал за этим, показал, что британки — меньшее зло. Они оказались очень даже полезны. Особенно на том злосчастном прорыве, когда до нас докатились слабые отголоски в виде пары десятков монстров. Их быстро обнулили боевитые девушки, оставив рожки да ножки.

Правитель перестраховывается. Наверняка наводнил академию тридцатилетними студентами с каменными мордами закоренелых убийц. Уверен, сейчас вся охрана Алисы где-то рядом, только и ждёт момента выскочить и надрать задницу любому обидчику.

Закатив глаза, я поплёлся за вышагивающей к главному входу принцессой. Она пристроилась в хвост входящих студентов, а затем чуть не убита была массивной входной дверью, которую кто-то перед ней отпустил. На лице Алисы страх сменился удивлением, удивление — злостью, она даже немного покраснела.

Не придержали дверь перед коронованной особой? Бывает.

Многие в стенах академии даже ни разу не видели её, другие не обращали внимания. Официальной информации по поводу обучения Алисы в этом году не было. Но скоро будет бум, и девушка быстро станет центром внимания.

Я пристроился в хвост, наблюдая за принцессой.

Она уже взяла себя в руки, потянула дверь и вошла, всё так же уверенно шагая вперёд. В холле находилась раздевалка, куда мы и направились. Там девушка сняла лёгкую куртку, протянув её неопределённого возраста женщине, работающей в гардеробе.

Позади Алисы почти впритык встала ещё одна девушка с внушительными формами, высокая и красивая, с густыми чёрными волосами. Она протянула свою куртку через плечо впереди стоящей принцессы, попутно пихнув ту локтем.

— Аккуратнее! — возмутилась Алиса, но в ответ получила ёмкое: «Отвали».

Алиса отдала одежду и пошла искать аудиторию.

Я нагнал наследницу, подстраиваясь под её шаг.

— Доброе утро, — девушка сбилась с темпа, настолько была погружена в мысли, что не заметила меня, пока я не начал говорить. — Какая тебе нужна аудитория? Я не то чтобы большой специалист, но у меня в два раза больше знаний о местоположении кабинетов.

— Заучил расположение? Опытный ты наш, — хмыкнула пришедшая в себя Алиса.

— Нет, просто ты тут первый день, а я второй.

Девушка пару секунд на меня смотрела, а затем весело рассмеялась. Другие студенты стали на нас оборачиваться, несколько девушек заинтересованно посмотрели на меня. Парень, который умеет рассмешить девушку, сам по себе интересен.

— Ну, тогда, несомненно, твоё кунг-фу сильнее, — наследница глянула в расписание на сефероне и горделиво улыбнулась. — Но, кажется, мы уже на месте. Если ты думаешь, что мне нужна помощь, то ошибаешься.

Алиса скрылась в аудитории, а я направил свои стопы в учительскую, решать насущные проблемы. Дмитрий Андреевич, директор МВУ, что-то скрывал от меня. Если судить по его эмоциональному фону, а точнее, по присутствующему страху, император лично дал указание о моём зачислении.

Но! Было бы неправильно, если бы мне выделили просторный кабинет с видом на Новую-Москву, панорамные окна там, все дела. Секретаршу из старшекурсниц, группу самых смышлёных студентов и прочее.

Ещё вчера меня смутило название должности Мирошниченко. В академии должен быть ректор, который избирается общим голосованием. Директора же назначает

вышестоящее руководство, а учитывая то, что академия под патронажем короны, Дмитрий Андреевич играет здесь вторую роль.

Видимо, структура академии сложнее, чем мне казалось с самого начала. Мирошниченко зачем-то взбрыкнул. Де-юре он дал мне право вести уроки, де-факто ограничил в действиях.

Одна пара в неделю плюс неограниченные часы внеклассной работы. Но вот скажите, кто в здравом уме будет по своей воле учиться самостоятельно? Такое в принципе невозможно.

Согласен, если взять поправку на положение вещей в Новой-Москве, а точнее, на наличие прорывов и монстров из другого мира, картина начинает складываться. Можно подумать, что все студенты изучают магию, чтобы защитить своих близких и спасти землю, но реально это поколение пропало.

Ворчу, словно старик.

Я недаром на своём первом уроке упоминал родителей аристократов, родителей аристократии, если точнее. Они прошли через горнило схваток, вынуждены были выживать и наращивать могущество, это целый пласт культуры, культуры вечных боёв, где цена — это твоя жизнь.

Прародители всей аристократии совершили ошибку, они полюбили. Полюбили сначала друг друга, сформировали семьи, а затем полюбили своих детей. Начался период спокойствия, который сейчас подходил к концу.

Что же произошло?

Всё просто. Нарастившие могущество, сколотившие свои коалиции рода заперлись в неприступных городах. Была отлажена система жизнеобеспечения, делались вылазки, поставки терялись, твари нападали, но в конечном итоге всё получилось. Города стали своего рода островками, самостоятельными структурами, где росло новое поколение.

Если рассмотреть весь цикл падения прежнего мира, а это около одного века, можно подумать, что за это время сменилось много поколений, но это не так.

Мой дед один из тех, кто видел мир прошлого, каким тот был до вторжения. Общество, что практически отошло от войн и вооружённых конфликтов. Началась информационная война, которая шла на самых верхах, никак не отражаясь на жизни обычного человека.

Спокойное время дало толчок для развития промышленности и электроники. Машиностроение, пищевая и текстильная промышленности, архитектура. В то время появилась глобальная информационная сеть, открывшая весь мир.

Слишком быстрый технологический скачок оставил развитие общества далеко позади. Простые регионы граничили с княжествами, тогда как в городах была власть чиновников и правосудие, на просторах России процветало крестьянство и вассалитет.

Сапог цивилизации медленно и верно выдавливал архаизм прошлого поколения, пришла демократия, которая объединила множество людей, создав целое движение, а затем оно переросло в политическую систему, которой, увы, не дали шанса на жизнь….

И вот почему.

Когда открылись первые Врата, мир изменился.

Политическая система, ослабленная сменой настроений и массовыми изменениями, не смогла противостоять такому противнику. Тварям были безразличны люди, они не имели жалости, им не требовались пленники, они не шли на переговоры.

Требовалась сильная рука, что сплотит людей. Или даже руки.

В последние месяцы скорость моего восприятия выросла, я стал быстрее создавать логические цепочки, сознание шагнуло на новый уровень. Если сравнить это с моим любимым авто, то я будто включил следующую скорость. В начале лета меня выматывал.

бесчисленные тренировки и тонна задач в обоих мирах. Но потом я перешагнул через усталость, оставляя пересечённую местность и вырываясь на плато.

Редкие встречи со Светой давали мне топливо, которое жгло изнутри. Настроение девушки я прочитать не мог, она представлялась для меня тёмным пятном.

Сначала я долго ломал голову над этим, а затем расслабился. Мне важны поступки и настоящее, а читать эмоции другого человека — это не всегда приятно, особенно, если это твой близкий. Желать это — значит не доверять человеку.

Свете я доверял.

Вышел из размышлений напротив дверей в учительскую.

— Фёдор Константинович?! С вами всё в порядке? — Анна Александровна нависла надо мной, с беспокойством заглядывая в глаза.

Меня буквально поглотило её декольте.

Девушка участливо смотрела, а я не чувствовал и тени вчерашней мимолётной злости за маленький инцидент с парковкой. Она наконец-то поймала мой осмысленный взгляд, проследила за ним, густо краснея.

— Да, со мной всё в порядке, — задумчиво промычал я. — Не стоит волноваться.

— Я уже поняла, — дунула на выбившийся локон Анна.

Мы вошли в кабинет одновременно, одними из последних садясь на кожаный диванчик. Дмитрий Андреевич кивнул нам, удивлённо на меня посмотрев сквозь опущенные очки.

— Фёдор Константинович! Второй день, а вы уже меня поражаете.

— Чем же, Дмитрий Андреевич? — участливо спросил я, делая недоуменное лицо.

— Приходите на работу даже в свой выходной, — как слабоумному пояснил директор, с сочувствием смотря на меня. — Или вы забыли, что у вас по расписанию одна пара в неделю?

— А может быть, я пришёл вести внеклассное занятие?

— Пожалуй, ещё рано, все только пришли, хоть у старших курсов и свободный год, позволяющий посещать только те пары, которые они хотят, — хохотнул директор, позируя в своей учительской вотчине, пока подчинённые раболепно наблюдали за спектаклем. — А, чтобы собрать факультатив, вам надо быть либо таким же спортивным, как мистер Хидлтон, либо обладать большим… большим и добрым сердцем, как наша дорогая Анна Константиновна.

— Пожалуй, мне ещё расти и расти, — я оценил красивого блондина, заметно выделяющегося на фоне сутулых преподавателей. Хидлтон, значит, теперь понятна игра директора. — Но я бы не отказался иметь такое сердце, как у Анны Александровны. Могу я отвлечь вас на пару слов после собрания?

— Да, конечно, Фёдор Константинович, — весело ответил Мирошниченко. — Как не уделить время такому самоотверженному человеку.

Все сдержанно посмеялись, а Анна Александровна покосилась на меня, смотря с сочувствием, добрейшая у неё душа… и большая. Я сложил руки и стал ждать окончания.

Только сейчас, при детальном осмотре, всё встало на свои места. Среди преподавателей имелся японец, Хидлтон, уже знакомый мне, был американцем.

Конечно, если в город стекались люди, приехали и педагоги. Вот почему Мирошниченко решился на такой поступок. Коряво исполненный приказ возвышал его в глазах коллег, он хочет установить свои правила. Показать таким образом, что играет одну из первых ролей.

Что ж, посмотрим, что из этого выйдет.

Когда Мирошниченко закончил, я подошёл, он как раз нагнулся собрать какие-то документы. И кивнул мне, показывая, что слушает. Я натянул доброжелательную улыбку.

— Я бы хотел поговорить о количестве пар в неделю. — От моего голоса директор на секунду замер, совсем ненадолго, но заметно.

— Дорогой Фёдор Константинович, я был бы очень рад дать вам больше, но не могу, — он развёл руками, делая виноватый вид. Но в эмоциональном плане прорезалась насторожённость вкупе со страхом. Вот и подтверждение моей теории.

— Как жаль, — я пожал плечами. — Придётся отменить сделку, как бы мне это ни аукнулось, но ничего нельзя поделать.

— Какую сделку? — заинтересовался Мирошниченко.

— С императором, его превосходительство лично направил меня сюда. — Директор на автомате кивнул, но затем исправился, напряжённо вглядываясь в моё спокойное лицо. — Мы договорились об образовании, я обладаю определённого рода знаниями, которые бы хотел транслировать ученикам. Для меня это важно.

— Мы можем это обсудить, — Мирошниченко оглядел кабинет, никого не осталось, все разошлись вести занятия. Теперь он мог говорить без свидетелей, на это я и рассчитывал. — Но на многое не рассчитывайте, сами понимаете…

— Три пары в неделю, факультативы, аудиторию, — быстро сказал я. — Конечно же, сможете сказать, что вы пошли мне навстречу, освещение ситуации для коллег оставлю вам.

— Что вы имеете в виду? — вспыхнул директор, но быстро пришёл в себя. — Разумеется, я подумаю над первыми пунктами, последний самый легковыполнимый. Аудиторию вы получите уже сегодня. Где же вам тогда вести внеклассные занятия?

— Спасибо за понимание, — я кивнул, оценивая состояние директора, от него исходило самодовольство, и я решил подсластить пилюлю. — При встрече с императором обязательно упомяну, как сильно вы мне помогли обжиться тут.

— Само собой. — Толстяк полыхнул страхом, который не отпускал его, пока я жал руку. — Пройдите к интенданту во дворе, выход на первом этаже сразу за столовой.

Сомнения не покидали меня, пока я шёл к кладовщику для того, чтобы он показал мне помещение. Уж слишком быстро Мирошниченко согласился на условия, это не просто так.

То, что я ему предложил, вкусно. Он может даже сказать своим, что я слёзно умолял, чтобы получить возможности. Договор есть договор.

Неприятности начались уже тогда, когда на мой вопрос о помещении лоснящийся от пота полный парень за стойкой стал искать извещение директора на сефероне. Спустя двадцать минут он нашёл его. Посмотрел на меня, потом на сеферон, снова на меня, но уже как-то сочувственно.

Меня это взбесило, почему все сегодня меня жалеют?!

Ещё столько же времени ушло на то, чтобы найти ключ.

Настало время посмотреть помещение…

Глава 8

Аудитория оказалась заброшенным помещением в самом конце крыла. Обливающийся потом толстячок привёл меня туда, распахнув двухстворчатые двери старого образца. После чего мы одновременно чихнули от вырвавшегося оттуда облачка пыли.

Слава создателю, тут работал свет. Старые желтоватые лампы осветили ровные ряды парт, возвышающиеся над кафедрой. Всё пространство покрывал слой пыли чуть ли не в палец толщиной.

Меня отвлёк слаженный многоголосый писк, стоило только войти внутрь. Крысы! Тут даже водились грызуны, серыми тенями юркнувшие за возвышение кафедры. Мерзость.

Рука сама потянулась к лицу. Толстячок, выступивший моим проводником, вздрогнул от смачного шлепка. А на что я вообще надеялся? Признаться, на всё что угодно, но не на это.

Пришлось обратиться за помощью к Колину.

Он отправил своих людей, которые уже раз помогали мне, когда был улучшен доспех. Парочка молчаливых мужиков, имена которых я так и не удосужился узнать, быстро прибыли на место. Мне показалось, что заброшенность аудитории пробрала даже битых жизнью мужиков.

В помещении провели уборку, вытащив пару мешков одного только мусора. Я попросил Вадима поискать в закромах манекены, на что тут же получил ответ. Проще было сказать, чем Вадим не занимался. Люди, предметы, рынок Москвы сейчас как никогда переполнен, а Вадим чувствует там себя, будто рыба в воде.

Пластиковые болваны не в лучшем состоянии, но пришлось согласиться. Альтернативы не было. Кабинет потихоньку приобретал внятные черты. А с моего счёта слетали единицы коинов, одна за одной. Ещё не получил своей первой зарплаты, а уже вкладываюсь.

Успокаивала мысль о том, что миру и так конец.

Весь день прошёл в попытках привести аудиторию в приличное состояние. Даже я помогал в уборке, манипулируя сразу пятёркой веников с помощью магии. Вот уборщицы академии удивятся, когда не найдут своих инструментов на месте.

Впрочем, пыль мне быстро надоела. Создав направленную волну силы, я одним движением собрал весь мелкий мусор. Захватил пару сломанных стульев, хруст в аудитории стоял отменный, слышимость помещения позволяла. Запрессовал найденное в комок, целенаправленно сливая всю силу.

В учительской как раз никого не было, а диванчики казались удивительно притягательными. Перехватить полчасика без наставлений Шувалова и бесконечных серых коридоров и полигона, от которого меня уже тошнит. Что может быть прекраснее?

Сны мне не снились, и я был этому несказанно рад.

Полнейшая пустота, сознание лучилось от удовольствия, наконец-то разгружаясь на полную.

Из сна вывели голоса ворвавшихся учителей.

Меня они не заметили, спор был горячим, на тонкой грани между базарными криками и шипением змей в весенний гон.

— Они не посмеют! — воскликнул какой-то старичок в спортивном костюме. — Россия сейчас оказывает большую услугу всему Европейскому Анклаву.

— Это не в их власти, Спартак Вениаминович! Сколько можно повторять. Они хотят прощупать наш уровень силы. — Я узнал голос Мирошниченко.

— При том, что все главные города заполнены беженцами, и один создатель знает, сколько там агентов. — Это уже Хидлтон.

— По какому поводу шум? — поднялся я из-за спинки дивана, зевая во весь рот.

— Создатель всемилостивый! — схватилась за свою шикарную грудь Анна Александровна. — Что вы здесь делаете, Фёдор Константинович?

— Сочту этот вопрос риторическим, — отбил я. — Так, если я уже наполовину в курсе, кто расскажет остальное?

— Это внутренние дела преподавательского состава… — начал дедок.

— В который я, к своему сожалению, вхожу… — закончил я.

— Всё просто, школы Европейского Анклава хотят устроить соревнования среди выпускников академий, — пояснил Мирошниченко, потирая виски. — Небольшая проблема.

— И вы думаете, что таким образом они проверяют нашу боеспособность, чтобы в случае чего захватить? — Теория как раз в стиле старичка в спортивном костюме, как его там, Спартака Вениаминовича.

— Пока мысли именно такие, — подтвердил директор.

— Так устройте соревнования с группами выпускников, которые возглавят учителя. Риск минимизируется. Завуалировать это как обмен опытом, и всё. Ну а если вы и сами не уверены в своих силах, может, нам просто сдаться? — Я налил себе стакан воды, залпом выпив ее, а затем вышел из учительской.

Пусть сами подумают над решением проблемы.

Слова юнца скорее всего не примут всерьёз, но доля правды тут есть.

День клонился к вечеру, так что пора было выдвигаться домой.

Завтра новый день, а у меня вторая в жизни пара, к тому же, кажется, у меня появились мысли, как вернуть наследников родовитых семей на грешную землю.

В очередной раз закрыв глаза, я открыл их в другом измерении.

Отличия были в том, что надо мной уже нависал Шувалов, в глазах которого поселилось настоящее безумие. Внешний вид парня говорил о том, что он не спал минимум сутки. Халат мятый, волосы сальные, на подбородке я впервые увидел небольшую щетину.

— Ты. Должен. Это. Знать, — выдохнул парень, чуть ли не падая на меня.

— Что случилось? — обеспокоенно поинтересовался я, но тут в бокс вошла Лиз.

— Всё в порядке, просто у Алексея озарение, он долго ждал твоего прихода, — пояснила она.

— Пойдём!

Меня потянули за руку.

Уже через несколько минут мы оказались на этаже, где расположился кабинет молодого учёного. Куча мониторов теперь не показывала информации с улицы или из комплекса. На всех было одно и то же, наша планета. В разрезе, в отдалении, с картой материков и стран, а то и без неё.

— Нам что-то угрожает? Прорыв? Всё пошло не по плану? — забеспокоился я.

— Нет! Да, но нет, — спутанно пробормотал Алексей, а его пальцы уже вовсю порхали над клавиатурой. — Угроза есть, нет, это не прорыв, отклонения от плана присутствуют.

— Теперь мне не так страшно, но очень интересно, — заключил я.

— Сейчас будет ещё интереснее. — Он потянулся к ящику в столе, доставая перламутровую сферу. Только что-то было не так, на ней виднелась трещина. Алексей разломил её на две части, показывая мне внутренности. — Я наконец-то понял, что это такое! Фёдор, это кристалл!

— О-о-очень интересно, — съязвил я. — Что нам это даёт? Расскажи понятным языком для менее прогрессивного пласта населения.

— Во как завернул, и не скажешь, что менее прогрессивен. — Шувалов снял очки, протирая их полой халата. — Что мы знаем о сферах? Что с их помощью люди получают способности. Ты прикасаешься к сфере, она рассыпается, а человек получает превалирующий в его характере дар.

— Всё верно, но этот момент надо пропустить, ты ещё с сотворения земли начни.

— Нет, это важно! — поднял палец довольный Алексей.

— Сколько ты уже на ногах? — осторожно спросил я.

— А вот это неважно, — быстро свернул тему Шувалов. — Так вот, что, если я тебе скажу, что сферы не более чем магические батарейки, которые при контакте с нашей формой просто взрываются.

— Активация дара как побочный продукт? — было сложно угнаться за мыслью гениального мозга, но я старался.

— Да, именно! Хотя эта побочка и позволяет нам ещё трепыхаться.

— И что дальше? Я чувствую, это не всё. Зачем тогда разные сферы? Мы точно знаем о двух, золотой и обычной.

— В магазине тоже есть разные батарейки, — бросил Шувалов.

— Разная мощность?

— Верно. Золото мы выбивали из центуриона.

— Погоди, — мозг перестал воспринимать информацию. — Чаще всего, когда твари умирают, они будто рассыпаются прахом, а на их месте остается только сфера. Почему не убивает человека?

— По-разному, что касается тварей. В основном да, они исчезают. Но вспомни моменты, когда тварь разрывает, а гора плоти остается, — подсел на своего любимого конька Алексей.

— Но бывают и целые туши, не исчезнувшие, и очень много. — Я вспомнил, как после защиты квартала люди вытаскивали дохлых монстров, складывая возле дома, чтобы потом сжечь.

— А вот и наш случай! — весело хлопнул себя по коленке Алексей. Он взял половинки сферы, поднимая на уровень глаз, соединил, а затем разнёс их в разные стороны. — В этот момент сфера повреждается.

— Вопрос о том, почему это не убивает людей, ещё в силе, — покачал я головой.

— Люди умеют использовать магию, твари нет. — Он поправился: — Точнее, самые простые твари. Центурион под вопросом. Когда происходит выброс энергии, тело монстра сгорает. А когда выброс идёт в руках человека, он активирует его энергоканалы, это как пустить электричество по проводам.

— Загорится свет… — пробормотал я.

Теория Шувалова была, как обычно, безумна. Но великолепно вписывалась в нашу реальность. Скажи мне такое кто-то другой, не поверил бы.

— Чувствую, это не единственное, что так тебя взбудоражило. — Я посмотрел на парня, стараясь понять, что он ещё не сказал.

— Ты прав, это лишь цветочки, ягодки впереди. — Половинки сферы полетели в ящик стола. — То, что я узнал, в корне меняет всю ситуацию. А надо сказать «спасибо» Метелице. Он убил тварь на улицах города в очередной своей вылазке. Разорвал брюхо ударом льда, сфера вывалилась наружу. Он сначала не обратил внимания, обернул в ткань, положил в рюкзак. Трещину нашли уже тут, принеся мне в кабинет. Я начал её разбирать, сломал на две части, осмотрел внутренности, уже тогда понимая, что это кристаллическая основа.

— Но как ты догадался, что это накопитель?

— Случайно. Я же менталист, у меня развита кинетика. Не как у тебя, чтобы можно было машины сминать, а тоньше, для работы в лаборатории. Лаборантов не напасёшься, — пошутил Шувалов. — Вот я и взял осколки магией, решил отправить в ящик… А они как давай светиться! А у меня отток пошёл, дикий. После этого я начал раскручивать идею, проводя опыты, так и не уснул.

— Когда это было? — спросил я.

— Пару дней назад, — как ни в чём не бывало ответил Шувалов. — Работы непочатый край. Ты понимаешь? Значит, твари просто на батарейках, мы и так знаем, что ими кто-то манипулирует, так теперь ясно ещё, что их и создают там.

— Что будешь делать?

— Проводить эксперименты, — пожал плечами Алексей. — У меня для тебя ещё один глиф, осваивай его, а как будет информация по моей теории, я скажу.

— Всё запутаннее и запутаннее. Чем займёшься?

— Моя теория не в том, что твари лишь инструмент. Надо провести опыты, чтобы говорить увереннее. Ты слышал такой термин, как терраформирование?

— Могу ошибаться, но это процесс, при котором изменяют климатические условия планеты, кто-то из академиков прошлого хотел таким образом колонизировать планеты. — Я почесал затылок.

— Термин не точно описывает мои мысли, но это самое похожее определение. Представь, что сейчас просто идёт формирование среды! Земля насыщается магией, начинает ей практически дышать. Все ведущие агрессивные виды уничтожаются…

— Если ты прав, нам осталось немного, — заключил я.

— Да, предстоит много работы. А сейчас мне надо поспать. Почему-то было важно сказать это тебе, чтобы ты знал. Ведь, по сути, твоё сознание — единственный мостик между реальностями. Теперь у меня есть бэкап, можно выключать систему.

Мы какое-то время посидели молча, думая каждый о своём. Затем Шувалов поднялся, и чуть пошатываясь отправился спать. Где-то в коридоре его подхватила стоящая на карауле Лиз. Да, парень действительно выжат. Я понимал его. Весь привычный мир рухнул, погребая своей тяжестью.

Сколько пережили эти люди, перед тем, как у них что-то получилось. А теперь практически весь прогресс обнулён, всё начинается сначала. Это какой-то замкнутый круг. Если Шувалов прав и твари созданы искусственно, это меняет дело. Не сильно. Все понимали, что за вторжением кто-то стоит.

Если прорывы цикличны, но при этом в прошлые свое посещения гости из другого мира вели себя более сдержанно. Значит что-то поменялось. Сейчас на лицо намерение захватить нашу планету.

Зачем?

Задаваясь этим вопросом пошёл на тренировку к Метелице, Шувалов говорил, что есть новый глиф.

Где-то

Две женщины сидели посреди скупо обставленного кабинета. Лица их казались похожими, можно было предположить, что это мать и её дитя. Так и было в действительности.

Единственное, что могло вызвать затруднение, — определение, кто мать, а кто дочь. Обе женщины имели красивые волевые лица, полные губы, живые глаза. Минимум косметики, только природная красота, чистая и незамутнённая.

Классическая система координат в виде морщинок полностью отсутствовала. Человека, который решил бы таким простым образом ответить на вопрос о возрасте, ждало бы разочарование.

Но, если посмотреть в глаза, всё встанет на свои места. Как свет, что имеет множество спектров, взгляд человека содержит его опыт и мудрость.

Если глаза черноволосой можно было сравнить с упругим стальным клинком, убийственно простым и смертоносным, то у светловолосой они напоминали артиллерийские установки.

В них не было души, лишь расчёт и мощность, готовые к вылету снаряды. Эта женщина была механизмом, и имя её Ольга Романова.

— Дуэль прошла хорошо, — произнесла Ольга, задумчиво смотря в окно, где свет набирающего обороты лета грел землю.

— Как наша служба безопасности пропустила такие важные данные? — недоумённо спросила Елена.

— Мы даже не предполагали такого исхода. У парня либо просто пусто в голове, либо мы чего-то не понимаем. — Ольга прикрыла глаза.

— Но ты веришь во второй вариант, раз Света всё ещё при нём. — Елена подалась вперёд. — Что там происходит? Зачем нам это?

— Ты всегда больше понимала в войне, — мягко ответила Ольга. — Теперь пришло время действовать ещё тоньше. Света отлично справляется. Сейчас сами послушаем.

Несколько секунд в кабинете висела тишина, после чего в дверь постучали. Елена заинтересованно посмотрела в сторону входа. Стоящий у камина доспех повторил её движение, что выглядело довольно пугающе.

— Войдите.

— Здравствуй, мама, — перед главой клана предстала наследница Романовых, Светлана. — Здравствуй, сестра. Вы хотели меня видеть?

— Да, хочу узнать, всё ли у тебя в порядке. — В этот момент Елена поперхнулась, пытаясь сделать глоток из бокала. Ольга метнула в её сторону раздражённый взгляд.

— Всё хорошо мама, — прикрыла веки Светлана, загадочно улыбаясь.

— Как обстоят дела с контролем подопечного?

— Прошло не так много времени, контроль сорок процентов, — блеснула глазами Светлана.

— Почему так мало? — нахмурилась Ольга.

— А как ты посоветуешь мне добыть больше крови?

— Вы что, решили применить родовой навык? — удивлённо обвела взглядом близких Елена. — Но он же менталист, он почувствует.

— Не почувствует. Навык крови работает по-другому, — снисходительно бросила Ольга. — Плюс мы всегда можем остановиться, если ставки упадут. Надеюсь, ты не спала с ним? Этого не надо делать ни в коем случае.

— Нет, конечно, — возмутилась Света. — Я же всё понимаю.

— Чем занят квартал в данный момент? — сменила тему Ольга.

— Всё как обычно. Идёт ремонт, поступают новые люди. Открылись ещё две лавки, сейчас активно собирают урожай.

— Хорошо, — кивнула Ольга. — Примерный оборот? Ты же имеешь доступ к бухгалтерии?

— Да, фактически я управляю предприятием, — довольно улыбнулась Света. — Оборотная часть сейчас удивительно большая, даже не знаю, где он достал средства. Сейчас в сумме приход составляет от восьмисот до тысячи коинов ежемесячно.

— Это же треть от нашего! — не сдержалась Елена.

— Траты? — коротко спросила Ольга.

— Почти всё реинвестируется. Он ничего не оставляет себе, всё идёт в развитие.

— Я начинаю уважать твоего избранника, — откинулась Ольга, делая акцент на слове «избранник», все понимали, сколько воли главы клана стояло за каждым решением наследницы. — Это будет хорошим расширением наших владений. Но надо продолжать игру, мы можем сорвать настоящий джек-пот.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересовалась Елена.

— Два клана… Одним ударом.

Глава 9

Утром я проснулся от скрипа двери и принялся наблюдать за девушкой, принесшей мне завтрак. Это стало своеобразной традицией. Она практически бесшумна, невесомый призрак в моей квартире, который является строго по расписанию и оставляет далеко не призрачную еду.

В этот раз в нос ударил запах жареного до хруста бекона и яиц. С недавних пор у нас появились мелкий домашний скот. Куры, овцы, даже парочка коров. Увы, с ремонтом и защитой квартала пока все средства уходили на материалы и оплату работы.

Светловолосая девушка с россыпью веснушек на лице. Замирает, смотря на меня какое-то время. Мне становится не по себе от такого взгляда. Высвобождаю силу, стараясь просканировать эмоции.

Страх бьётся безудержной птицей. Кажется, я слышу стук её сердца даже за три шага. Желание, лёгкое, томящееся внизу живота чувство. Она теребит лямку своего сарафана, водя пальчиком по нежной коже плеча.

Эмоции передаются мне, но я не собираюсь поддаваться. Делаю вид, что кручусь во сне. Горничная отмирает, быстро удаляясь из комнаты. А я открываю глаза, в которых уже нет ни капли сна.

Какого, спрашивается, хрена? Иногда есть вопросы, на которые лучше не знать ответа. Пытаюсь встать, но в белье становится тесно от выпирающей плоти.

Хлопок входной двери заставляет снова спрятаться под одеяло.

Ко мне врывается белокурый ветерок, проносясь по комнате. Света, её мне сейчас только и не хватало.

— Хватит спать, соня, — весело щебечет она, открывая окно.

— Я не Соня, я Наташа, — бурчу себе под нос. Куртка Светы летит на пол, а сама она прыгает на меня сверху. Оказываюсь прижат к кровати, а девушка впивается мне в губы в прямом и переносном смысле.

— Вот ты и попался.

Света выгибается, оседлав меня, довольная, будто большая кошка. Обтянутый замшевыми штанишками зад упирается в проснувшуюся плоть. Наследница Романовых загадочно улыбается, улыбка становится шире. Видимо, чертовка приняла этот «комплимент» на свой счёт. Даже начала активнее двигать бёдрами. Спортивный интерес?

Знала бы ты, дорогуша, что тут происходило минутами раньше. Фактически измена!

Меняю положение, подминая сопротивляющуюся девушку под себя. Трепещущее тело бьётся в моих руках, не сильно, больше для вида. Эти игры мы ведём давно, что начинает меня жутко злить. Так и хочется овладеть её статным телом, но она постоянно ускользает, как утренний сон.

Но сейчас ей никуда не деться. Она тоже это понимает, настороженно поглядывая на меня. Но стоит мне накрыть её грудь ладонью, врезаясь между расставленных ножек, будто ледокол, как её глаза заволакивает возбуждением. Она помогает мне высвободить грудь из плена бюстгальтера.

Страсть плещется фонтаном, срывая мне голову.

Не помню, как снял с неё всю одежду, перевернув на живот. Тугая коса легла в руку, а на белоснежных ягодицах появились следы от пальцев. Девушка дико постанывала, сминая подушку, выгибаясь всем телом. От неё шёл нестерпимый жар и запах девичьего тела…

— Фёдор Константинович! — дурниной заорал Ганц из коридора, слава богу, хватило ума не заходить. — Прорыв, близко к стене!

Света вывернулась из моих объятий, заставляя меня зарычать от бессилия. Кажется, сейчас станет на одного немца меньше! Наследница принялась в спешке одеваться, недоумевающе смотря на своё тело, будто это вовсе не она сейчас лежала абсолютно обнаженная, за исключением тонкой полоски трусиков.

Прорывы за пределами города возникали довольно часто, реже в самом городе и практически никогда в его центре.

У меня в голове возникла замечательная идея следующего занятия в академии. Терять время на все курсы— непозволительная роскошь. Даже если учесть, что какие-то занятия можно совместить.

Оделся я быстрее Светы, поставив новый рекорд. Чмокнув удивлённую девушку в нос, увернулся от острых зубов, пока меня снова не покусали, и побежал вниз.

Ганц благоразумно отошёл от коридора, скрывшись на кухне. Я только слышал его тяжёлые шаги сзади. Ладно, сегодня он выжил, так уж и быть.

После недолгих переговоров с Мирошниченко у меня появилось чуть больше учебного времени. Как раз сегодня должен быть второй урок.

Грунтовка, щедро насыпанная во дворе, полетела из-под колёс набирающего скорость автомобиля. Нужно поспешить, пока кланы не закрыли прорыв.

В учительскую забежал подобно вихрю, заставив сделавшую глоток кофе Анну Александровну поперхнутся.

— Выручайте Анна Александровна, больше никто не может мне помочь!

— Что случилось, Фонвизин?

— Я не смогу жить без этого оборудования, вопрос скорее смерти…

— Фёдор! Что вам нужно? — в глазах доброй души Анны Александровны зарождалась тревога, даже страх, прежде всего за мой разум. Решаю, что хватит паясничать, пора переходить в сути, клиент готов.

— У вас есть видеооборудование? Точнее, мне нужна портативная камера, чтобы я мог вести трансляцию через свой сеферон.

— Такое есть, — начала она. — Но вам нужно заполнить форму, подтвердив, что вы взяли это в пользование, там также советую не пропускать абзац о цели использования.

— Пожалуй, это будет долго. Тут?

Я провёл рукой, сканируя эмоции преподавателя. Ладонь сейчас выполняла роль детектора, в какую бы сторону я её ни повернул, эмоции девушки не менялись. В конце концов, указывая на шкаф с большущим глобусом наверху, я засёк изменение.

Небольшая волна тревоги, которую тут же смело спокойствием.

Я, словно борзая, почуявшая кролика, зарылся в полках. В разные стороны полетели учебники, чья-то сменная обувь, кружка и старая планшетка.

Вот оно! Поиски увенчались успехом, я обзавелсянебольшой портативной камерой. Кнопка включения долго не реагировала, но когда дисплей загорелся, я вздохнул с облегчением, половина заряда.

— Я не выпущу вас без разрешения, — встала грудью раскрасневшаяся преподавательница. — Так нельзя!

Вскинув руку, машу самой красивой учительнице, хлопок воздуха, и я исчез, появившись в коридоре перед аудиторией. Сегодня занятие проходило в уже знакомом помещении номер двести тридцать семь.

Студенты расслабленно сидели за партами, занимаясь своими делами, когда я ворвался в аудиторию. Строганова, мой верный помощник, тут же вытянулась в струнку. Другие же не особо были рады меня видеть, лица напряжённые, даже недовольные.

— Итак, господа, сыграем в небольшую игру.

Я оскалился, отчего девушки и даже один парень за первыми партами вздрогнули.

— Я говорю предложение, вы своё мнение, выигрывает тот, кто больше меня выбесит. — я осмотрел студентов, примерно прикидывая в голове, сколько времени уйдёт у клановых на организацию обороны. — Поехали? Люди в родах и простые люди, все абсолютно одинаковые!

Некоторых покоробило такое сравнение. Парочка ребят откровенно скривились, закатывая глаза, вот и всё их отношение к моей фразе. Но в основном все приняли такой удар спокойно, наверняка я недооцениваю студентов МВУ.

— Вторая попытка! Рода обязаны заботиться о своих людях, пресекать несправедливость, служить императору…

Тишина, только тишина, никто не собирался стать моим подопытным. Одного паренька, правда, потряхивало, из него рвалась желчь, но девушка рядом действовалауспокаивающе.

Я решил пойти ва-банк.

— Вы не более чем, кучка высокомерных ублюдков, которым безразлично всё на это свете, кроме вас самих! — ну вот, перехода на личности мне не простят.

Паренька, который кипел от моих слов, прорвало.

Он вскочил, скидывая руку подруги, и, брызжа слюной, начал кричать на меня:

— Если мы высокомерные ублюдки, то ты точно такой же! Фонвизин! Когда ты говоришь что-то в наш адрес, особенно такие необдуманные вещи, ты становишься даже ниже нас! Кусок никому не нужного дерьма, от тебя даже отец отказался…

— Вот, то, что нужно, — спокойно сказал я, перемещаясь телепортом к крикуну.

— Я этого никогда не пробовал, но ты ничего не бойся, риск на нас обоих. А умирать вдвоём не так страшно! Верно? — Парень угомонился, пытаясь выдернуть кисть из моей руки, но куда ему, когда я накачиваю тело энергией, могу соревноваться с экскаватором. — Строганова, готовность пять минут, включить мультимедиа, подключить сеферон, сегодня на уроке мы будем смотреть фильм, где главным героем выступит вот он!

— Я…

— Неважно.

Мы перемещаемся в уже знакомый мне бар, где когда-то проводили время с отрядом. Именно эта стена, больше всего подвергается нападкам, направление северо-запад, может, тут какой-то магнит для потусторонних сущностей? Надо будет подкинуть эту теорию Шувалову, вот он точно накрутит с три короба, и всё сведётся к тому, что в баре в этом районе лучшая выпивка, а демоны не просто так сюда рвутся. У них просто похмелье…

— Г-г-г-гд-д-де мы? — проблеял паренёк.

— Не беспокойся, дыши, — я похлопал его по плечу, отчего он чуть не упал. Упс… Забыл, что тело дышит энергией и сейчас способно крошить камень. — Мы всё ещё в Москве.

На сеферон пришло уведомление, надо было дать доступ для подключения.

— И снова здравствуй, Строганова, — помахал я, держа камеру на вытянутой руке.

— Здравствуйте Фёдор Константинович, — чуть замешкавшись, ответила помощница. — Я всё сделала.

— Меня видно и слышно? — говорить на ходу было сложно. Дождавшись кивка девушки, я продолжил: — Отлично, теперь слушайте, дорогие студенты, мы начинаем занятие.

Паренёк, механически шагающий следом за мной, оглядывался по сторонам, пока его глаза не встретились с моими. В его взгляде теперь не было того вызова, что раньше. Тут подействовал не страх окраин, многие слышали, что это такое. Всколыхнул эмоциональный фон студента мой родовой навык телепортации, всё-таки многие даже в мире магии считают это чем-то сродни чуду.

— Держи! Сегодня ты видео оператор, — я всучил парню в руки камеру, он уже почти пришёл в себя. — Но для безопасности веди себя как большой самостоятельный штатив, делай всё, что я тебе скажу, не отходи далеко, иначе не гарантирую твоё выживание. Как зовут?

— Влад, — сглотнул вихрастый высокий парень, разом скинувший лет пять, когда его лишили маски высокомерия, передо мною стоял простой юноша. — Ануфриев Влад.

— Отлично, Влад. Следи за индикатором заряда, когда он будет на грани, ты должен меня предупредить.

Парень лишь судорожно кивнул в ответ.

В этот момент из-за поворота выбежал одуревший от одиночества легионер. Тварь с огромными передними лапами и большой защищённой костяными наростами мордой. Монстр помотал башкой, но быстро нас заметил. Даже опешив от такой наглости. Мы будто прогуливались после чая, беседуя о погоде.

Удивление твари не могло длиться долго.

Он ударил лапами по земле, грунт полетел из-подкогтей, а сам монстр стартанул не хуже моего автомобиля.

— Интересно, сколько в нём лошадиных сил? — задумчиво пробормотал я, а затем придержал отступающего студента за плечо. — Стоим Влад, стоим! Есть сестра, братик?

— Е-е-е-сть… сестра… Маленькая!

Монстр широкими скачками разрывал расстояние между нами, неотвратимо и прямо, будто пуля.

— Сзади сестра, некуда отступать! Побежишь?

Я кричал ему в ухо, парень даже перестал пятиться, видимо, ещё есть что-то внутри.

— Кто их остановит, когда некому защитить город? Кто, Влад? Ответь мне…

Ответа не последовало.

Монстр был уже в десяти метрах, когда я поднял руку, солнечный свет пробежался по стальным кольцам. Пустить бурлящий поток энергии, чувствуя, как отнимается рука, немеет, будто и не твоя.

Голова монстра взрывается брызгами внутренностейуже в паре шагов от нас. Я отступаю, прячась за спиной паренька. Мой живой щит орошают брызги крови рухнувшей к ногам твари, парень замирает, только камера в руках продолжает писать.

— Строганова? У нас тут были небольшим помехи? Со связью всё в порядке?

— Да, да, конечно…

Строганова тем временем беспомощно оглядывалась на аудиторию, смотря в затвердевшие лица студентов.

Они смотрели эфир с места событий, это можно назвать фантастическим фильмом. Но когда ты понимаешь, что между тобой и той реальностью всего десять километров по прямой или двадцать минут в такси, ощущения другие.

Я схватил парня за плечо, перемещаясь на крышу ближайшего здания, чтобы получить хороший обзор. Картина представала не такая страшная.

Несколько десятков монстров разбегались в разные стороны, покидая стену. Клановые воины, как обычно, не успели вовремя, солдаты не удержали стену, как итог, прорыв.

Пострадают люди? Кого это парит, они даже не могут считаться людьми среди представителей клана.

Надо отдать должное народу, который научился жить в среде, полной опасностей. Сейчас я не видел ни одного гражданского. Все окна были закрыты, район будто вымер. По улицам мелкими точками метались пришельцы, слышался их обиженный и полный разочарования вой. А где-то, наоборот, радостный, в те моменты, когда они встречали на своём пути новый кусок мяса. Как правило, это был зазевавшийся солдат.

— Итак, уважаемые студенты, следующий наш урок будет письменным. Мне будет нужно, чтобы вы описали свои мысли о том, как можно было бы улучшить оборону в таких редких случаях, как этот. Когда наша доблестная клановая гвардия бесконечно опаздывает, наверняка очень занятая более важными делами! Но никак не спасением жителей их города!

Я улыбнулся в камеру.

Ануфриев стоял ни жив ни мёртв, мне кажется, он даже забывал дышать.

— Фёдор Константинович! Немедленно верните студента!

Динамики сеферона не могли передать того возмущения, что сквозило в голосе Анны Александровны.

— Упс, кажется, пришла мама, и сейчас нас накажут… — мне чертовски надоело строить из себя разумного, в то время как мир вокруг нас летит к чертям, и только я один знаю, что происходит. — Не беспокойтесь, я верну его к восьми.

— Преподаватели уже отправились к вам, не уходите никуда ни в коем случае!

В словах преподавательницы была нешуточная тревога. Она уже забыла, что собиралась отчитать меня, теперь в нейпревалировал страх.

— Хорошо, нам не помешает помощь, — заключил я.

— Что?!

Не обращая внимания на коллегу, принялся вырывать кирпичи из кладки, каждый из которых отправлялся в снующих на улице монстров.

Каждый точный бросок разбивал голову порождениюдругого мира. Порой случались досадные промахи, но моменты, когда разогнавшийся до пары сотен километров в час камень врезается в прикрытую костяными пластинами морду, «украшали» улицу.

Развлечение продолжалось недолго.

Монстры кончились, а рядом с нами появились преподаватели академии.

Ещё чуть-чуть, и я решу, что ещё кто-то в академии использует телепорт. Скорость прибытия поражала. Схватив парня, снова прыгнул, в этот раз ближе к стене, на одну из крыш.

Картинка, что захватывала камера, была очень показательной. Простые солдаты сдерживали волну тварей, сражаясь на стене. Трещали пулемётные очереди, взвизгивали раненые монстры.

Врата портала сияли за городской стеной, поток уже заканчивался, что не могло не радовать. Стена, что давала мне боеприпасы, была разобрана больше чем наполовину, кажется, скоро я перейду в чью-то квартиру.

На крыше, которую мы покинули минуту назад, появились едва различимые фигурки людей. Один, два, три!

Одна из них подошла к краю, а затем, согнувшись, выпрямилась, будто стальная пружина. Фигура взлетела в воздух, как какой-то кузнечик. Уже через считанные секундыпередо мной приземлился мистер Хидлтон. Эталонного вида блондин с накачанным телом, мускулы которого еле сдерживала футболка.

— Жаль, что я пропускал зарядку в детстве, — присвистнул я. — Сколько жмёшь, здоровяк?

— Как думаешь, если я ударю тебя, это можно будет списать на сопротивление? — задумчиво спросил Джо.

— Не-а, тут камеры, друг, поэтому руки прочь от моей тушки, — меня крайне забавляла вся ситуация.

В этот момент соседнее здание пошло трещинами, а округу огласил дикий рёв. Будто все демоны ада после тысячелетней диеты увидели кусок мяса. Ну, или чистую и невинную душу, смотря, что они предпочитают.

— Что это? — нахмурился Хидлтон.

— О-о-о-о, тебе понравится, — ухмыльнулся я. — Ты хотел почесать кулаки?

Глава 10

Алиса стояла рядом с машиной, лениво рассматривая плотный поток студентов. Необходимо было встретить остальных членов венценосных семей, а точнее, детей европейского анклава.

Девушка подняла руку, после чего браслет интуитивно показал циферблат. Они опаздывали уже на двадцать минут! Занятия начинаются через пять, это настоящее неуважение. И если наследнице империи было глубоко плевать на сами уроки в академии, она очень трепетно относилась к своему времени.

Как и любой занятой человек, а принцесса была очень занята, она отличала людей по косвенным признакам, в которые, конечно же, входила пунктуальность. Ей бы в голову не пришло опоздать в свой первый день на встречу такого уровня.

Нет, Алиса всё понимала. Она была несколько раз в гостях, жила пару месяцев в Европе, купалась на море и загорала. В общем, делала всё то, что делают типичные отдыхающие.

С появлением такой проблемы, как хаотично открывающиеся порталы в другое измерение, люди ничуть не изменились. Просто позволить себе отдых в другом конце света могли чуть реже, чем раньше.

Но, если рассматривать всё с точки зрения банальной статистики, ничего не поменялось. Все знают, что большинство финансовых потоков замкнуто на высоко поставленных, статистически десять процентов людей обладают деньгами восьмидесяти девяти процентов остального населения. Почему же только восьмидесяти девяти?

Да потому, что оставшийся один процент имеет на своём счету сумму либо равную сумме всех людей на планете, либо не многим меньше.

Алиса находилась на самом верху пищевой цепочки, и её жизнь отличалась от существования рядовой двадцатилетней девушки. Постоянные уроки, занятия с лучшими преподавателями в городе, стране, мире. Практически безграничные возможности и тысячи людей в повиновении…

Но описывать только светлые стороны достаточно однобоко.

С самого раннего детства Алиса была окружена только проверенными людьми. Будучи единственным ребёнком в семье, она впитала все стремления и желания отца, которому нужен был наследник.

Император был достаточно молодым мужчиной, но обязательства требовали наследника мужского пола. Недавно Алиса узнала, что мама снова беременна, на этот раз мальчиком.

Груз ответственности, да и давления со стороны отца, немного спал, девушка в первый раз в жизни почувствовала мнимую свободу.

Но пропасть отчуждения росла. Всё внимание стало плавно перетекать к ещё даже не родившемуся брату, а Алиса осталась предоставленой сама себе. Девушка не могла себе признаться, но уже ненавидела нерождённого малыша. Столько дозированного внимания! Что же случится, когда этот демонёнок наконец-то покинет живот? Тогда про Алису все окончательно забудут…

Но до этого момента ещё есть шансы.

По этой причине принцесса решила помогать отцу в его политической игре. Задание было простым до ужаса, но претило самой сути привыкшей повелевать наследницы империи.

Со слов отца, ей требовалось наладить контакт с наследниками северной части анклава, дети которых будут учиться в академии.

Зачем это нужно?

Тут Алиса могла догадаться и без объяснений.

Таким образом отец решил подстраховаться перед грядущей сделкой. Анклав сейчас захватил большую территорию, но не сможет её удержать, Россия более централизована, поэтому уровень жизни более высокий.

Во главе анклава совет, в который входят семь человек, по сути, держащих в руках всю власть. В России более архаичная система во главе с одним правителем. Рост и экспансия анклава поражают, но его правители допускают много ошибок, желание контроля и масштабирование слишком превалируют над банальной человечностью.

Нескольким маленьким участникам анклава не нравится, что происходит там. В данный момент готовится крупная сделка, по итогам которой Россия получит во владение новые территории.

Отец понимает, что земля представляет собой не самый ценный ресурс. Но, кроме всего прочего, под крыло императора переходит большое количество переселенцев. Чтобы не распылять силы, Россия не станет развивать новые города, начнется глобальное переселение.

Которое уже давно идет…

Две державы, как и сотни лет назад, расположились друг напротив друга. Даже всеобщий крах цивилизации не помешал стремлению к власти и полному доминированию. Скорее открыл новые возможности.

Империя сейчас занимала практически всё пространство материка, за исключением ряда стран, которые были заперты с одной стороны Россией, а с другой водами океана. Поставки и оперативная помощь от анклава по понятным причинам носили нестабильный характер. Поэтому рано или поздно, но Евросоюз должен был начать захват необжитых территорий.

Отец сделал удар на упреждение, прекрасно видя, что происходит.

Все члены правления анклава верили, что пришествия монстров носят временный характер. Слава создателю, поколения меняются, старые течения и заветы понемногу соскальзывают в небытие.

Совсем недавно Алиса слышала о новом феномене. Людях, которые поклоняются пришельцам. Группы таких фанатиков возводят тварей в разряд божества, приносят дары, стараясь найти контакт.

С приходом магии появилось много изменённых животных, стали формироваться устойчивые виды. Люди начали выкрадывать детёнышей монстров, будто котят, пробуя перевоспитать. В городках поменьше появилась целая культура, животноводство нового уровня.

Часть людей с не слишком крепким рассудком в процессе эволюции отщепилась, создав свой культ, культ поклонения иномирянам.

Форма существования трансформировалась. Алиса искренне надеялась, что у отца получится упрочнить свою власть на материке.

Сейчас принцессе требовалось найти контакт с детьми лидеров, одним своим присутствием показывая серьёзность намерений и говоря, что тут безопасно. Каждый из лидеров, что сейчас обдумывает решение присоединиться к России, является в первую очередь родителем.

Безопасность ребёнка и гарантии его будущего, что может быть важнее?

Даже мысли Алисы отличались от мыслей типичной девушки её лет. Она потеряла ход времени, приходя в себя, когда в поле зрения появился въезжающий на парковку микроавтобус чёрного цвета.

Он остановился через пару автомобилей, притулившись в свободное место. Дверь мягко сдвинулась, выпуская наружу трёх девушек и одного парня, смотрящегося, впрочем, очень даже органично.

Они покрутили головами и, увидев Алису, направились к ней.

Высокая черноволосая девушка шла во главе, чеканя шаг длинными и стройными ногами, которые с виду должны были расти от самой макушки. Слева от неё две близняшки,

похожие на декоративных кроликов. Волосы сестричек были разделены на два хвоста, каждый из которых переливался всеми цветами радуги.

Парень был невысоким и даже несколько щуплым, одетым в классический тёмно-синий костюм, в зубах сигарета, на голове кудри, массивные надбровные дуги, взгляд затуманенный.

Девушка во главе компании притягивала больше всего взглядов. Хорошо, что практически все студенты сейчас на уроке, невзначай заметила Алиса. Иначе тут бы образовалась толпа.

— Пик-пик-пик, — голос темноволосой оказался под стать внешности, глубокий и чарующий, она продемонстрировала экранчик сеферона, обрамлённый в браслет из розового золота. — Вы прибыли в точку назначения.

— И опоздали на сорок с лишним минут, — подытожила Алиса, рассматривая компанию.

— Надеюсь, ты провела время с толком, — иронично улыбнулась темноволосая. — Меня зовут Айза.

— Дастин, — кивнул кудрявый.

— Тира, — словно колокольчик прозвенела одна из сестричек.

— Лира, — назвала имя вторая.

Алиса окинула их взглядом, чтобы найти отличия и запомнить. Это оказалось сложно, а после нескольких долгих секунд и вовсе неприлично. Они имели одинаковый цвет волос, точнее, последовательность цветов. Джинсовые куртки, штаны, кожаные ботинки. Оставалось только сдаться.

— Ничего, у меня тоже не получилось, — с наигранным сочувствием проговорила Айза. — Даже если в один день они наденут разные вещи, не факт, что ты их различишь. Девчонки жуткие обманщицы.

— Дар? — коротко спросила Алиса, полагая, что тут кроется подвох, и не прогадала.

— Будто один на двоих, — кивнула Айза. — Абсолютно равные возможности, у обеих воздух.

— Идём, мы опаздываем.

Алиса повела своих новых подопечных на урок. Настроение пропало, встреча не принесла должных эмоций. Девушка шагала впереди, благодаря создателя, что её лица никто не видит.

Опоздать почти на час и даже не извиниться? Принцесса даже представить себе такого не могла. Если бы она сама попала в подобную ситуацию, то одними извинениями дело бы не ограничилось. Слава создателю, что принцессам, в принципе, мало перед кем надо отчитываться.

А может, они думают так же? Дети Евросоюза…

Пустые коридоры подействовали на Алису успокаивающе. Она даже нашла несколько оправданий действиям новых знакомых. Но продолжалось это до тех пор, пока девушка не вспомнила, что за урок стоял по расписанию.

Если память ей не изменяла, вёл занятие не самый приятный кадр. Впрочем, это тоже было работой Алисы, поэтому она собралась, глубоко вдохнула, ловя удивлённый взгляд Айзы, и вошла в аудиторию.

— Отлично! — присвистнул Дастин. — Тут у вас на уроках смотрят кино? А мне уже нравится.

— За-а-а-ачёт! — протянули близняшки совершенно синхронно.

Никто из вошедших не заметил преподавателя, поэтому не сочли нужным регулировать громкость. Впрочем, даже увидев «учителя», сразу и не подумаешь, что он может таковым являться. Алиса представляла первую реакцию своих новых знакомых.

Но никто не обращал внимания, все были поглощены зрелищем. Одна беловолосая девушка стояла перед кафедрой с пультом в руках и светящимся сефероном. Свет в остальной части аудитории был приглушен.

— О-о-о-о, тебе понравится. Ты хотел почесать кулаки?

Знакомый голос заставил Алису искать глазами фигуру Фёдора. Пока она не поняла, что голос доносится с экрана.

Делегация детей анклава как раз устроилась за первой партой, заинтересованно посматривая на стену, где на несколько метров распростёрся нижний район.

— А что за фильм? — шёпотом задал вопрос Дастин. — Что-то патриотичное? Хороший русский против шпиона Евросоюза?

— Ну, если на экране такой красавчик, я готова на любое развитие событий, — хмыкнула Айза.

— Да, он хорош, — отметила Алиса, стараясь найти общий язык с лидершей.

Принцесса на минуту отвлеклась, вникая в происходящее на экране.

А там, к слову, развернулась настоящая вакханалия. Фонвизин стоял и смотрел, как здание под ними начинало сотрясаться, наклоняясь в сторону. Блондин, учитель по имени Джо Хидлтон, неожиданно прыгнул, отправляясь в полёт на другую крышу.

Фёдор проводил его взглядом, а затем повернулся к носителю камеры.

— Хочешь так же?

Камера затряслась из стороны в сторону.

— И правильно. Очень неудобно, да и не умею я так. Но могу тебя швырнуть, а там поймают. Точно пасс?

Камера начала дёргаться интенсивнее.

— Ну, хорошо, Ануфриев, нам пора.

Фонвизин нахмурился, а затем протянул руку и схватил носителя камеры, будто зрителя, вот так просто, за грудки. Вспышка фиолетового света — и картина меняется, герои на соседнем здании. У края стоит накачанный атлет Хидлтон, рассматривая крошащуюся пятиэтажку.

Из-под обломков стала подниматься шипастая спина огромного монстра.

— Потрясающе! — пробормотала Айза. — Это премьера? Такая вовлеченность студентов…

— Кхм… — замешкалась Алиса, но тут действие на экране получило развитие, избавив принцессу от необходимости дать ответ.

Монстр поднялся.

Что-то подобное Алиса видела в отчётах у отца. Там фигурировало примерно такое же чудовище, похожее на вставшую на задние лапы ящерицу. Только шкура была багровой и покрытой трещинами, сквозь которые проглядывало адское пламя.

Гигант повернулся к стоящим на крыше фигуркам.

— Пожалуй, нам пора, — пробормотал Фёдор, но камера захватила все слова. — Мистер Хидлтон, так как вы опоздали, оставляю этого вам, на разминку.

— Трус, — бросил Хидлтон через плечо. — Захвати студента. Хоть какой-то… Как у вас говорят. С паршивой овцы…

— Преклоняюсь перед вашим знанием языка. Надеюсь, в бою вы не хуже.

Фонвизин иронично поклонился спине стоящего напротив приближающегося монстра Хидлтона. А затем снова схватил оператора и прыгнул в сторону.

— Давай камеру, установим тут, — Фёдор снял камеру. В первый раз стало видно снимавшего. Студент на грани обморока, крепко сомкнувший губы, отчего они стали бесцветными. — Не тебе же одному смотреть из первого ряда. Дай другим насладится, что ты такой недовольный. Всё в бой да в бой, хватит, пошли уже.

Небольшой хлопок, вспышка. В аудитории у кафедры из вспышки магии появляются два человека. Всего одно мгновение назад их там не было.

— Вот это поворот! — удивляется Айза. — Красавчик тут.

— Это у них 3D такой, — иронично замечает Дастин. — Эффект полного погружения.

— Вот и практически закончилось наше занятие, — прогремел в аудитории голос молодого преподавателя. — Вы уж простите, что так скомкано. Парни из другого мира снова жульничают. Видели этого зверя? Наверняка стероиды, не иначе.

— Профессор, вам надо это видеть! — воскликнула беловолосая девушка у кафедры.

Камеру, что Фонвизин оставил снимать, передавала бедственное положение. Вокруг мега-монстра роились защитники, стараясь сковывать его движения.

Белой вспышкой носился Хидлтон, пуская в дело шаровые молнии, которые впрочем не причиняли монстру каких либо проблем. Он скакал с одного здание на другое, оставляя за собой белый шлейф силы, настолько концентрированный, что он был виден невооружённым взглядом.

Фёдор с интересом уставился на экран.

— Перед вами дамы и господа, классическая система обороны города во всей её красе. — начал он. — Сейчас, силами одарённых и преподавателей академии, которые по счастливой случайности оказались там, им удаётся сдержать монстра. В противном случае, он может разрушить ещё несколько домов.

— Почему вы не помогаете им? — спросила какая-то смуглая девчонка со второго ряда.

Её вопрос вызывал волну одобрительных возгласов.

— А зачем? Какой в этом смысл? — задал вопрос в ответ Фёдор. — Сейчас у них всё получается. Монстр заперт на свободном пространстве. Они смогут успешно локализовать проблему до прибытия подмоги.

— Но, это эгоистично! — не унималась девчонка.

— Хорошо, скажи в где в таком случае люди кланов? Двуединые, речь сейчас про них.

— Я… я не знаю, — смутилась она. — Наверняка заняты.

— Я тоже занят. — отрубил Фёдор.

— Трус… — тихо донеслось с парт.

Но Фонвизин даже не обратил на это внимания.

— Видимо, это наш преподаватель. — тихо констатировал Дастин.

— Скажи, Алиса, а у вас все профессора такие? — елейно пропела Айза.

— Нет, мистер Хидлтон как вы поняли не из России, насколько я знаю, он один такой. — пожала плечами Алиса.

— Да нет же, — раздражённо бросила Айза. — Второй, который только появился.

— Что? Ты считаешь его красивым?!

Алиса была искренне удивлена. Жизнь в очередной раз дала пинка, говоря, что не стоит судить по первому впечатлению. Но чтобы кто-то назвал Фёдора красивым… Этого нескладного, высокого, постоянно взлохмаченного парня с высокомерной улыбкой.

Принцесса обвела фигуру молодого профессора взглядом, первый раз с Весеннего бала оценивая его.

А ведь он и правда изменился, это стоило признать. Нарастил мышцы, что проглядываются через рубашку. Лицо стало чистым, взгляд светлый и ясный, подбородок принимает квадратные очертания.

Худоба превратилась в стройность, за счёт усиления мышечного каркаса. Широкие плечи полностью искоренили сутулость, на руках выступили вены, такое бывает от тяжёлого труда и тренировок.

Волосы небрежно убраны в сторону, укладка одной рукой, небрежно и хаотично.

— Да, конечно! — воскликнула Айза. — А ты разве нет? Или, у вас что-то было…

— Нет-нет-нет! — тут же открестилась Алиса. — У нас сугубо деловые отношения. Просто он недавно покинул свой род, теперь всего одна ступень отделяет его от простолюдина, имей ввиду.

— Я даже понимаю почему он ушёл. — задумчиво сказал Дастин. — И трусость тут не причём.

Глава 11

Эмоции шалили, мой равномерный фон потряхивало.

Что со мной происходит?

Именно таким размышлениям я предавался, сидя в пустой аудитории. Полчаса назад все студенты благополучно покинули урок, оставив меня наедине со своими мыслями.

Моё поведение претерпевало метаморфозы. Никогда бы не подумал, что во мне столько ехидства и бесшабашного куража. Однако, анализируя все произошедшее, я понял, что-то не так.

Возможно, это адреналин схватки? Может, просто энергия, что копилась внутри, искала выход. Ведь по сути конфликтов как-то давно не было. Я перерос большинство противников, мне стало скучно.

Рутина засасывает, а время неумолимо двигается вперёд. Необходимо что-то делать, принимать решения.

Сеферон пикнул, принимая сообщение.

Перечитав письмо два раза, я протёр глаза, а затем снова перечитал.

Отец звал на ужин. Писал, что нам нужно восстанавливать связь, хоть я и ушёл из рода, он меня не выгоняет, готов принять в любой момент.

Судя по всему, отец сожалеет, извинения не просит, не в его стиле, но между строк проступает неуверенность.

Мне стало совестно от того, что я совсем забыл о доме. Попытался окружить себя привычным комфортом, людьми, ресурсами, а мне просто нужен был дом.

Наверное, каждый через такое проходит. Я уже не тот эгоистичный подросток из великого рода, я вырос.

Так ни к чему и не придя, поехал домой.

До следующего занятия аж три дня, а в моей голове появилась твёрдая уверенность, что надо начинать действовать. Сколько ещё мы переживём атак на город? Очевидно, что твари умнеют, они применяют новые тактики, подстраиваются.

Эволюция очевидна, неотвратима, наш вид имеет все шансы исчезнуть с голубого шарика в ближайшее время. Вид, что грезит о мировом господстве и считает себя самым развитым.

Шувалов говорит, что не представляет, что произойдёт, когда врата будут закрыты. Что ж, но мы точно знаем, что будет, если их не закрыть. Выбор очевиден.

К кварталу подъезжал с уже готовым планом в голове. Сейчас лучший момент, чтобы оставить управление, благо есть Света.

Сборы не заняли много времени. Пришлось поменять автомобиль. Взял один из внедорожников, что были во владении после прошлой поездки в Калининское.

— Но, но… Куда вы собираетесь ехать? — беспомощно смотрел на меня Ганц.

— У меня дела, — ответил я коротко, но внутри потеплело. Смягчил удар, хоть и понимал, что так нельзя. — Это очень важно, но ты должен кое-что знать.

— Возьмите британок, пару парней, хоть кого-то! — не терял надежды парень.

— Если что-то пойдёт не так, и я не смогу справиться, эти люди погибнут просто так. Кому от этого будет легче?

— Нам! — горько воскликнул Ганц. — Нам будет легче. Вы не понимаете, что такое жить, не контролируя свою судьбу. Мы существуем, не получая никакого удовольствия. Сейчас у нас появилась возможность на что-то влиять, строить будущее. Это эгоистично, но нам станет лучше, если мы будем знать, что сделали всё возможное.

— Мне очень жаль, Ганц, — я покачал головой. — Это и правда эгоистично, потому что, если вы погибнете там, я буду жить с мыслью, что поступил неправильно.

Разговор завершился. Больше эта тема не поднималась, хоть я и видел, что Ганц не согласен. Парень пропал, куда-то убежав. Уже на улице он догнал меня, вручив тёплый рюкзак.

Внутри оказалась еда. Завёрнутые в газету бутерброды, два термоса с чем-то тёплым. Небольшой мешочек с орехами в карамельной глазури. Я поблагодарил парня, в ответ на что он устало улыбнулся, открыв было рот для волны нового бессмысленного спора.

Я не герой, мне тоже нужна помощь, мне бывает страшно и больно. Но эти люди не смогут мне помочь ни в Проклятом Княжестве, ни за его пределами, внутри Врат.

Это просто нерационально, расходовать таким образом человеческий ресурс.

Да и не хотелось, чтобы кто-то знал о моих экспериментах, сейчас я не хотел лгать.

Для начала надо было проверить теорию о магическом выбросе. Если поток энергии и правда способен активировать дар человека, это один из аргументов к закрытию.

Затем самое сложное — поход внутрь Врат. Что меня там ждёт, неизвестно. Но не думаю, что это станет легкой прогулкой.

Выходя на улицу поздним вечером, я осмотрелся, наблюдая за жизнью системы, которая выросла на моих глазах.

Британки в количестве пяти человек собирались в патруль, весело перекидываясь фразами на английском. Проходя мимо, чертовки козырнули мне, а я пригрозил пальцем, указывая на многообещающие декольте. Девушки даже и не подумали прикрываться, томно похлопали глазками и пошли дальше.

Суан вышел из своей лавки, его встретил улыбающийся Акиро с пакетом, из которого торчала зелень. Оба азиата завороженно уставились на небо, рассматривая малиновый закат, тёплый и невероятно красивый.

Казалось, замерло само время. Люди в данный момент слабо контролировали свою жизнь, Ганц был прав. Сегодня ты живёшь под защитой стен, а завтра твой дом переворачивает монстр невероятных размеров. Всё, что ты любишь, могут уничтожить каждый день.

Я и сам засмотрелся, не заметив, как сзади подошла Паула.

— Почему у меня такое ощущение, что ты куда-то уходишь? — мягко спросила девушка, останавливаясь рядом со мной.

— Я скоро вернусь, — натягиваю улыбку, но поведение Ганца, а теперь и Паулы заставляет меня думать иначе, будто я и правда могу не вернуться. — Ты не успеешь и оглянуться.

— Вопрос не во времени, ты будто прощаешься с жизнью. — Девушка встала напротив, сверля меня своими огромными глазами. — Мне знакомо это ощущение, ты можешь ничего не говорить. Мы каждый раз отправлялись на задание с таким вот взглядом. Если ты кого и проведёшь, то только простых людей. Не военных.

— Тут ты не права, — качаю головой.

— Почему-же? — заинтересованно протянула Паула.

— Мир изменился. Простых людей не осталось, каждый стал воином, каждый видел кровь. — Я похлопал девушку по плечу, направляясь к машине, но, не доходя пары шагов, решил добавить, обращаясь к замершей девушке. — Но ты не виновата. Бывшие воинами среди мира не могут привыкнуть к новому времени. Ведь раньше вы шли на войну, а теперь война пришла к вам.

— Но что же получается, в кого мы превратимся? — воскликнула девушка, в её глазах была грусть.

— Наше поколение станет гибридом, самым злобным и зубастым видом. Человечество всегда считалось вершиной пищевой цепочки, но неоправданно. Теперь у нас нет выхода, грядёт эволюция, я уже вижу войну за титул. Титул абсолютного чемпиона нашего мира.

— Ты необычный человек, Фёдор, — бросила девушка, перед тем как уйти. — Почему-то я уверена, что мы в команде чемпиона.

Паула удалилась, задумчиво улыбаясь, а я так и стоял в шоке от её слов.

Простая беседа переросла в нечто большее. Девушка открылась с новой стороны, не простой солдатки, а очень мудрой и проницательной женщины. Сколько ещё секретов таят люди, которых судьба собирает вокруг меня? Я не знал.

Как иронично. Мне дана способность понимать людей, но я совершаю все те же ошибки, что и обычный человек. Используя свои силы не по назначению. Это как колоть орехи гидравлическим прессом. Всё больше и больше убеждаюсь, что пора искать вызов куда больший, чем есть сейчас. У меня просто нет права на ошибку.

Внедорожник бодро заурчал двигателем, словно большой довольный кот. Я погладил шершавый руль, поддавшись моменту, и мы отправились в дорогу. Сумерки уже плотно оседали на землю, солнце пряталось, оставляя лишь небольшую раскаленную красную полоску.

Закат слепил, проходил через лобовое стекло и путался в моих волосах. Отчего на голове разошёлся настоящий пожар. Кроваво-красные локоны обрели подсветку, стекая вниз.

Впереди ждала многочасовая поездка до княжества Калинина.

В дороге начался дождь. Подъезжал к княжеству, двигаясь со скоростью улитки. Мотор завывал белугой, а из-под колёс летела грязь с камнями. Дороги размыло, асфальтированное покрытие кончилось перед самым княжеством, окуная меня в совершенно другой мир, где время замерло.

Сапог цивилизации остановился перед владениями Калинина, а затем ушёл в другую сторону.

Дождь хлестал косыми струями, дворники еле справлялись.

Пришлось остановиться, двигаться дальше было бы безумием. Ко всему прочему разыгралась гроза. Мне даже показалось, что всполохи были багрово-красными, как в мире будущего.

Я съехал на обочину, приглушил фары и решил вздремнуть. Но уснуть не удалось, приборная панель показывала, что скоро закончится бензин. Лезть под дождь, хоть он и был по-летнему тёплым, желания не возникало. Но всё же пришлось открыть окно, чтобы кинетическим усилием слить практически всю силу.

Почему?

Ну, так Шувалов не получит меня этой ночью, а я не отключусь минимум на восемь часов.

Припарковался я у густого хвойного леса. Мало ли какие изменённые тут бродят. Будет глупо умереть, так и не проснувшись. Судя по тому случаю, когда после битвы у стены я довёл отряд до пустующей квартиры, пробуждение возможно, Адель разбудила меня, но второй раз проверять я не хочу.

На соседнее сиденье лёг помповый дробовик.

Уже через секунду двигатель замер, а я спокойно уснул.

* * *

Пробуждение было холодным. Ужасно замёрзли кончики пальцев, уши и нос. Окна запотели, пришлось повозиться с тряпкой. Было раннее утро, поэтому холод пробирался в салон автомобиля, заползая под куртку.

Я завёл двигатель, доставая из сумки собранный Ганцем ланч.

Газета, в которую были завёрнуты ещё тёплые от соприкосновения с термосом бутерброды, пошла жирными пятнами. Хлеб из муки крупного помола с добавлением семечек льна и подсолнуха. Яйцо, полоска бекона и лист салата с таким же тонким огурцом.

В одном из термосов был простой кипяток, рядом с орехами я нашёл заварку и кофе, поразившись предусмотрительности Ганца. Во втором термосе был чай с сушёной малиной и чабрецом. Глаза разбежались, а в горле образовался ком. Желудок напомнил мне о еде, о пропущенном накануне ужине, обо всём, в общем.

Завёл машину, включив обогреватель.

Жмурясь от удовольствия, вцепился в бутерброд. Даже на секунду показалось, что зарычал, как дикий зверь. Но, видимо, это просто мой желудок, не более.

Жизнь заиграла новыми красками. Раньше я искал удовольствия, покупал всё что движется, платил за друзей и подруг. Развлекался как умел, однобоко и скучно. Мне казалось, что тот, у кого деньги, счастлив по-настоящему.

Кто бы мог представить, что согреться ранним утром и поесть, стоя в абсолютной глуши, может быть круче, чем недельная вечеринка в поместье. Бесконечный алкоголь, голые девушки на шестах, килограммы дури.

Да, такой период тоже был, я этим не горжусь.

Снова кусаю сочный бутерброд, рык уже сильнее. С удивлением осматриваю еду, затем себя. Если бы я был изображён в комиксе, над моей головой сейчас бы засветился огромный вопросительный знак.

Долгие секунды я подозрительно косился на сэндвич, даже пару раз заглянул в нутро термоса.

— Р-у-у-а-а-а-а-р-р-р!!! — разносится совсем близко, слева по борту автомобиля.

Судорожно оглядываюсь. Руки хватают дробовик, а я проверяю источник. За ночь он наполнился примерно на семьдесят процентов. Этого хватит, чтобы размазать любого изменённого. Начинаю крутить головой, чтобы понять, не окружают ли меня.

Кромка леса была затянута дымкой тумана, кажется, там проглядывал какой-то приближающийся силуэт. Я опустил стекло, всматриваясь в туман. Дробовик выглянул наружу, уставившись прямо на тень.

Звук рыка повторился.

Из тумана вышел центурион…

Моё сердце скакнуло, убежав куда-то в низ живота. А сам я кувырком вывалился из машины, собирая все силы, разжигая звезду дара.

Было что-то странное во всей этой ситуации.

Разогнав сознание, проанализировал всё увиденное, делая выводы, а затем опустил бесполезный дробовик.

Рык зверя не был устрашающим, он казался жалобным. Фигура действительно покачивалась, он будто плутал среди тумана. Когда фигура в три человеческих роста вышла на свет, я расслабился.

Вчера, когда в небе сверкали вспышки молнии, мне показалось, что они имели багровый оттенок. Получается, глаза не обманывали, они действительно были красными.

Я не доехал до княжества, а неподалёку случился прорыв. Редкое явление в рамках этого места, но на границе они происходят. Судя по всему, прорыв отбили. Но вот кто? Гарнизон княжества? Дед и его команда? Много вопросов.

В любом случае центурион, что приближался ко мне, не был опасен.

Могучий зверь даже не вызывал гнева, он вообще не пробуждал никаких чувств. Большие передние лапы, чуть меньше сзади. На голове гребень, как на шлеме центуриона, морда хищная, похожа на тигриную. Длинный хвост, усеянный шипами.

Только у этого был разворочен бок. В разрыве виднелся белый частокол рёбер. За монстром тянулся кровавый след, а сам он шёл куда-то из последних сил.

Мне было любопытно, что дальше.

Напоминающий льва огромный монстр из другого мира был уже в десяти шагах. Глаза мутные, но взгляд направлен строго на меня.

Очередной рык огласил окрестности. Испуганный визг разлетелся по лесу, смутные тени замелькали за спиной твари, скрытые туманом, еле видимые.

Изменённые! Ждут момента, когда можно будет попировать на костях. Столько дармовой плоти.

Вот зачем монстр оглашает окрестности рыком. Он просто отпугивает хищников, напоминая им, кто царь, говоря, что его ещё рано хоронить. Мне даже стало несколько жаль его.

Этот встреченный мной экземпляр являлся, пожалуй, самым крупным из увиденных. На две головы выше своих собратьев.

Я вскинул дробовик, передёргивая затвор, но что-то не давало мне покоя. Это взгляд монстра, такой осмысленный и… живой, что ли. Ствол полетел на пассажирское сиденье, а я размял руки. Пара каменных глыб вывернулась из земли, взлетая на уровень глаз.

До центуриона оставалось не более пяти шагов, он был рядом. Захоти монстр прыгнуть на меня, не знаю, смог бы остановить его или нет. Он упал, земля сотряслась. Он свернулся, как домашний кот, жалобно рыча.

Я сразу и не понял, что происходит. Отвлёкся на снующих в тумане изменённых. Надо было поскорее ехать, чтобы не задерживаться, кто знает, кого может принести на запах крови.

Когда обернулся, чтобы добить зверя, то увидел нечто невероятное. Он сам себя пожирал, как могло показаться на первый взгляд. Рвал своё брюхо, меньше всего защищённое костяными наростами. Нос и пасть были в крови, в воздухе повисло такое остервенение, что мне стало не по себе. Я стоял и не мог оторваться от этого зрелища.

Движения зверя замедлялись, он почти остановился.

Вдруг он зацепил пастью что-то внутри себя, выпрямляя шею. На землю упал шевелящийся комок, не больше взрослого пса. Я сразу узнал миниатюрную копию монстра, ещё не ставшую грозной и большой, не поросшую пластинами. Даже не открывшую глаза.

Монстр подтолкнул только вставшего на лапки щенка, тот сделал пару шагов, а затем упал, ткнувшись мордочкой прямо мне в ноги. Я перевёл взгляд на центуриона, но его глаза остекленели, передо мной только что умер самый грозный из всех известных зверей в обоих мирах.

Щенок снова попытался встать на лапки, порыкивая, мокрый от крови, с закрытыми глазами. Он был жалок до невозможности, но настолько же и противен мне. Я снова полез за дробовиком, в который раз переводя оружие в боевое положение.

Ствол уставился в широкий лоб щенка, а я приготовился спустить курок. Но тут зверёныш открыл глаза. Невероятно ясные, насыщенного голубого цвета. Зрачки какое-то время бегали из стороны в сторону, он пытался в первый раз сфокусироваться.

Когда у него это получилось, я невольно заглянул ему в глаза. Это стало моей ошибкой, нажать на курок я не смог.

Глава 12

Мокрый щенок-котёнок устроился на коврике сзади. Пришлось максимально подвинуть переднее сиденье, чтобы ему хватало места.

Зверёныш спокойно лежал, вылизывая шкуру. С виду обычный львёнок, на голове проступают наросты, скоро он обзаведётся рожками. Шерсть заменяли костяные пластины, как рыбьи чешуйки, только они ещё и двигались. С расстояния в метр-полтора их можно было принять закороткую шерсть, но это не так.

При мне центуриончик отряхнулся, по телу прошла волна, поднимая чешую дыбом. Будто проверка систем самолета перед вылетом, когда по очереди двигаются закрылки.

Глаза раскосые, кошачьи, нос большой и с виду мокрый, как у телёнка. Может, центурион пообедал беременной коровой? Мы со зверёнышем переглянулись, мне показалось, или он посмотрел на меня с возмущением?

Через приоткрытое окно доносились звуки пиршества хищников. Неясные тени сформировались в чудовищ, которые с чавканьем впились в плоть центуриона.

Я с подозрением наблюдала за зверем, стараясь понять, какое у него настроение. Может, он сейчас нуждается в еде, а тут совсем близко средней упитанности парень.

Что же меня остановило? В момент, когда центуриончик открыл глаза, сфокусировавшись на мне.

Если разложить всё детально, ситуация становилась понятной.

Поймав его взгляд, я по привычке просканировал эмоциональный фон. Последнее время я часто поступаю такс людьми, чтобы понимать их намерения. Ничто так не освежает, как улыбка в лицо и абсолютная ненависть или презрение внутри.

В случае со зверёнышем я почувствовал боль утраты, пустоту, надежду… Классический набор, не правда ли? Набор ощущений разумного существа! Но никак не пришельца из другого мира.

Самое главное, я не ощутил никакой злобы по отношению ко мне. Лишь понимание, безнадёгу, грусть. Он будто сонавал, что ему предстоит умереть. Но тем не менее посмотрел в глаза, смело принимая свою участь.

Это меня подкупило. Я узнал в нём себя. Пару лет назад я был на его месте, потерянный и раздавленный горем, решивший, что весь мир мне обязан. Но зверёныш был смелее, чем я, он принял это как должное.

Наверное, надо придумать ему имя.

Я посмотрел на монстрика, встретив его напряжённый взгляд.

— Что смотришь? — пробурчал я. — Назову тебя Велоцираптором! Съел?!

— Р-у-у-уа-а-а-рр-р! — рявкнул монстрик, заставив меня вильнуть рулём от неожиданности.

— Спокойнее приятель! Мы же друзья, верно?

— Р-р-р-р…

— Надеюсь, это было «да», — задумчиво посмотрел яна дорогу, а затем хлопнул себя по коленке. В этот раз от неожиданности подпрыгнул монстрик. — С именем решим позже. Сейчас надо придумать, как тебя спрятать.

Пришелец успокоился, потоптался на месте, посверлил меня недовольным взглядом, когда автомобиль наехал на кочку, а затем свернулся клубком.

— На собаку ты не похож, — вслух рассуждал я. — Можно выдать тебя за изменённого.

Да, наверное, это самая адекватная идея. Некоторые приручают изменённых животных. Это, как правило, не приводит ни к чему хорошему, но люди упорно стараются одомашнить их. Пока, мне не известно ни одного случая успешного приручения. Я не говорю о всякого рода малышах типа моего, все они примерно одинаковые, напоминают обычных питомцев. Но стоит такому изменённому подрасти, как начинаются трудности.

Может, где-то им и нашли применение.

Ходят слухи, что чем сильнее одарённый, тем легче ему приручить живое существо, изменённое потусторонней энергетикой. Ну, скоро я сам проверю, насколько правдивы эти истории.

Гарнизон вынырнул неожиданно. Лес расступился, а на смену ему вышла степная местность, посередине которой расположился небольшой укреплённый пост.

Территория вокруг стабильных Врат должна быть самой густонаселённой и ценной, ведь тут практически нет прорывов. Но это не так. Граница затишья не так велика, но буквально кишит изменёнными. Если вдали, где сохранились обычные города, изменённые — это редкость, перетекающаяв городские легенды, то тут ситуация иная.

Городок подперт горами и лесами, а сами Врата буквально притягивают тех, в ком есть частичка эфира. Как огромный потусторонний магнит.

Сюда съезжаются безумцы со всей страны. Многие из которых потеряли семьи, близких, друзей. Они не представляют жизни без схваток, без мести, без крови. Тут собираются изгои и преступники, разорившиеся наследники аристократических семей, простые трудяги.

В этом месте можно сложить голову, а можно заработать целое состояние. Клановые в основном стараются не лезть в подобные места. Курс их лежит к Вратам, остановки минимальны, инициация — и снова в родной оплот. Я же хотел переждать несколько ночей под крышей. Вчерашний мой перформанс закончился не очень хорошо, боюсь, встреть я знакомого центуриона не ходячим мертвецом, а вполне здоровым зверем, не поставил бы на себя.

Я посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы проверить, не слетел ли от ветра тент на прицепе. Внутри покоились мои латы, ожидая того часа, когда я спущусь в преисподнюю.

А Шувалов дал неплохую ассоциацию. АД! Кто бы мог подумать?

Со стороны городок казался вымершим. Из стены можно было собрать минимум десять автомобильных кузовов, и это только тот участок, что попал в мое поле зрения.

Преграда невысокая, каких-то четыре метра, ну, может, чуть больше. В строительстве использовали листовой металл, в том числе автомобильные крыши, крылья, капоты. Всё это соединялось гигантскими сварными швами. Далее кольцо патруля шириной в пару метров, а затем новая стенаещё на два-три метра, собранная из того, что нашлось под рукой.

Издалека было видно, что часть ее построена из камня, левее моего въезда. Тот пост, что мы видели при прохождении испытания, выглядел намного современнее и мощнее. Видимо, спонсировался кланами. Так всегда, есть две стороны монеты. В последнее время мне постоянно попадается одна и та же.

Говорят, жизнь делится на полосы — вопрос только в том, какого цвета у меня сейчас полоса?

— С какой целью приехали в наше княжество?

Высокий выбритый солдат хмуро посмотрел мне в лицо. Ему пришлось склонится, принимая неудобную позу. При росте больше двух метров, это не очень удобно, хоть мой внедорожник и был достаточно высок.

Вообще, я ожидал худшего. Не гладко выбритого военного в униформе, с хоть и недовольной, но не уголовной наружностью… А чего?

— Да чего ты, Семён Иванович?!

К машине подошёл ещё один служитель порядка. Расхлябанная походка, двухнедельная щетина, бегающие глаза. Он был так же молод, как первый, лет по тридцать тому и другому. Но вот на втором жизнь оставила куда больший отпечаток. Тут и гедонистически увеличенный второй подбородок, отдышка, синяки под глазами. Когда персонаж приземлился возле машины, чуть не засунув голову мне в салон, от него ощутимо дохнуло перегаром. Сальные волосы повисли сосульками, меня чуть не вывернуло наизнанку.

Вот примерно такого я ожидал. Теперь картина мира снова в порядке, справедливость восстановлена. Встретивший меня солдат скорее исключение, чем правило.

Я поморщился. А мой компаньон на заднем сиденье не оценил вторжения.

— Р-у-у-уа-а-ар-р-р! –

рявкнул центуриончик.

Вторженец с перегаром отпрыгнул, а я глотнул свежего воздуха, приготовившись к неприятностям.

— Семён Иванович! Тревога! Изменённого везёт!

— Вижу, — спокойно прокомментировал невозмутимыйквадратноголовый Семён, он обошёл машину, сложил руки лодочкой и посмотрел на заднее сиденье, где на коврике дремал мой питомец. Его полные губы расползлись в ехидной улыбке, он доброжелательно мне ухмылялся, когда закончил секундный осмотр. — Хороший зверь. Что будешь делать, когда подрастёт?

— Пока не придумал, — осторожно начал я. — Жалко, конечно, но что поделать.

— Да, — протянул громила. — Что поделать.

— Семён Иванович! Будем брать пошлину? — быстро сориентировался сальноволосый, потирая ушибленный о дверной проём затылок. А нечего свою голову куда не следует совать.

— Стандартная, за въезд, — отрезал военный.

— А за зверя? — возмутился второй. — А как же залог? Вдруг чего учудит в городе?

— Десятка, — поморщился громила. Было видно, что ему неприятно. Он глянул на меня сочувствующим взглядом, поднося терминал. Я вытянул руку, совершив платёж. Списалось десять коинов, хорошая, я вам скажу, страховка.

Тем временем громила осмотрел доспех в прицепе, даже цокнул пару раз языком, а затем ударил по бронекостяшками пальцев, слушая звук.

— Носишь латы? — задал закономерный вопрос он.

— Да, есть немного, — пожал я плечами.

— Заезжай в город, — махнул рукой Семён Иванович. — Добро пожаловать в Калининград.

— Хорошего пути! — воскликнул довольный пьянчуга, гаденько улыбнувшись мне напоследок.

Город меня не удивил. Узкие улочки, кирпичные здания, чаще саманные, бетонные многоэтажки только в центре, и то не более пяти этажей.

Порой было даже сложно повернуть, особенно с прицепом.

Размышляя, пока машина на скорости не слишком расторопного ежа пробиралась по улицам, я задавался вопросом, какого беса тут происходит. Я полагал, что изменённые не особо популярны, особенно в месте, где их много. Но чтобы просто так завести внутрь города создание по типу центуриона! Это просто немыслимо.

В голове будто сложился пазл.

Так вот в чём дело! Вот как громадные ящерыразмером с целый многоквартирный дом попадают в город. Кто-то завозит их общими путями под видом питомцев. Теория неплохая, но требует подтверждения.

Насколько я знаю, последний «теракт» вызвал множество скандалов среди администрации. После чего специальная проверка перевернула вверх дном почти всю канализацию, домовые подвалы, гаражи.

Что-то подсказывало, что быстро принятое на воротах решение аукнется мне самым неожиданным образом.

Если судить по данным с сеферона, который заводил меня всё дальше и дальше в недра города, гостиница где-то рядом. В системе была лишь одна отметка, что меня удивило. Ну, хорошо, что хоть кто-то догадался отметить ночлег, общаться с местными не было никакого желания, но, увы, полностью его избежать было невозможно.

Кривое здание, собранное напополам из саманных блоков и бруса, встретило меня шумом и курящей компанией на входе. Я заехал в небольшой полукруглый дворик, с размеченными ячейками для автомобилей. Найдя первую же свободную, примостился туда, выходя наружу.

Центуриончика решил оставить в машине, пока не устроюсь. Специально прикрыл все двери, обошёл по кругу и проверил замки. Надеюсь, никто не соберётся заглядывать туда, а если такое и случится, сами виноваты.

Ко мне подошла высокая и худая девушка с красивым лицом и пухлыми аккуратными губами. От такойдиспропорции я завис на секунду, придя в себя от очередного вопроса.

— Ночлег или только питание? — чуть повысила голос незнакомка.

— И то и другое, — коротко ответил я, понимая, что пялюсь на неё. Девушка же в ответ только жёстко усмехнулась.

— Меня зовут Лара, — представилась она. — На вас стоит метка. В описании говорится об изменённом питомце. За отдельную плату мы предоставляем металлические вольеры.

— Спасибо, я подумаю, — решил я взять паузу и осмотреться.

— Нам запрещено обслуживать людей с изменённымиживотными. А также стоит предупредить, если вы не найдёте ночлег до темноты, город налагает крупный штраф.

— И забирает залог? — усмехнулся я.

— Да, вы всё правильно поняли. — Лара смерила меня взглядом, глаза её подобрели.

— Примерно так я себе это и представлял, — хмыкнуля. — Показывайте комнату, две ночи плюс вольер на это же время.

— Хорошо, я провожу вас.

Я пошёл вслед за девушкой. В который раз поражаясь её фигуре, буквально обтянутый кожей скелет. Взгляд сам собой соскальзывал с тела, казалось, это неприлично, как пристально смотреть на человека с родинкой на носу. Мы заложники своего тела, что сказать. Я совсем недавно и сам выглядел не сильно краше. Худой и нескладный, как каланча.

Внутри было дымно, стояла пара кальянов, кто-то пил, кто-то умудрялся обедать. В целом атмосфера необычная, но было видно, что всё под контролем.

Длинная барная стойка. Справа дверь, ведущая на кухню. Написано: «Только для персонала», — оттуда как развыходил парень моих лет, неся поднос с парящими тарелками.

Столы и стулья деревянные, что очень даже хорошо. Когда-то давно они были покрыты лаком, а сейчас выскоблены добела. Пол бетонный, чисто выметен, не видно ни пылинки.

За барной стойкой коллекция однообразных бутылок. С выпивкой тут, видимо, трудно. Не так-то просто достать хорошее пойло в таком месте.

Звероватого вида мужик за баром одним глазомнаблюдает за гостями. И это не образное выражение, это суровая реальность. Второй прикрыт повязкой, из-под которой тянется ниточка старого шрама.

— Ларочка, пожалуйста, поторопи шестую комнату, уже полдень, — растёкся в улыбке мужчина, со скрежетом проводя ногтями по щетине. Вижу, бриться тут не самое популярное занятие. Сам провёл по своему еле отросшему пушку, поддавшись стадному инстинкту.

— Хорошо, па, — ответила девушка. — Вот новенький, с ним зверюга, не больше пса. Пока. Надо вольер и комнату на две ночи.

Девушка скрылась, а я уставился на мужика, который не сводил с меня взгляда. Просканировав его, увидел удивление, что было неожиданно. Чему он так изумился?

— Ты никак Милославы сын? Или муж? — подозрительно спросил бармен.

— Не знаю никакой Милославы, — пожал я плечами, может, у мужика мозг повреждён, кто его знает, психов лучше не злить, но и подтверждать его теорию не было смысла. — Не понимаю, о чём речь.

— Точно? — в эмоциях мужика скользнуло подозрение.

— Точно-точно, — закивал я головой. — А что вам сделала эта Милослава?

— Вернее сказать, чего не сделала. Отказала моему отцу, а он у нас мужчина видный, — услышал я насмешливый голос Лары. — Я их уведомила, пап, они уже собираются.

— Что случилось? — решил я расставить все точки, чтобы в будущем мне не аукнулось собственное невежество.

— Раз ты не знаешь Милославу, это тебя не касается, — обрубил мужик. — Ларочка, проводи его в комнату. Возьми оплату. А ты потом спускайся, будем твоего зверя пристраивать в новое жильё.

В самом углу была неприметная деревянная лестница на второй этаж. Поднявшись по ней, я удивился, та даже ни разу не скрипнула. Оно и понятно, под невесомой Ларой это нереально, а вот под моей окрепшей фигурой могла бы ради справедливости и хрустнуть.

Комната находилась в конце коридора. Мне навстречу прошла весёлая парочка помятых мужиков, на плече каждого висел рюкзак, волна перегара шибанула в ноздри, заставив отвернуться.

Покои не самые шикарные, односпальная кровать, достаточно узкая. Матрас старого образца, полосатый, ватный.

Бельё бежевого цвета, заношенное, но на вид чистое, просто уже профессионально деформированное дальше некуда. Небольшая тумба, на ней керосиновая лампа, сейчас неактивная, в комнате светло за счёт окна. Привычной электрики не видно, сейчас солнечный день, снаружи ветер доносит аромат сырости и свежести после дождя.

Практически средневековье. Не хватает рыцарей в сверкающих латах, всё остальное в комплекте.

Я почувствовал на спине скептический взгляд Лары. Просканировав её эмоции, понял, что она презирает меня. Но не понял почему.

— Что-то ещё? — холодно спросила она.

— Да, принять душ и поесть.

— Душа нет. Есть баня. Поесть можно в любое время на первом этаже.

— Я думал, тут будет что-то типа колокольчика, — решил пошутить я, но девушка не разделила моего юмора.

— Ножками, только ножками, господин…

— Фёдор.

— Хорошо, так и запишем, — девушка поднесла мне терминал. — С вас четыре коина. Это за всё — вместе с едой, вольером, стоянкой, комнатой.

— Отлично. — Я приблизил браслет, когда он удовлетворительно пикнул, обернулся к окну, погода была чудо как хороша.

Сзади разнесся весёлый смех Лары, я и не думал, что она может так звонко хохотать.

— Чего? — повернулся я к ней.

Из уголков её глаз уже текли слёзы.

— Так ты Фёдор Фонвизин? — не то спросила, не то утвердила Лара.

— Да, но я не говорил фамилии.

— В платеже высветилась, — утёрла слёзы девушка.

— Я тоже всегда считал, что все великие рода смешные, — улыбнулся я.

— Дело не в этом, — Лара тоже в ответ улыбнулась. — Просто ты местная знаменитость. Спускайся вниз, помоги отцу загнать своего зверя в клетку, а за обедом я расскажу тебе историю.

— Договорились, — ответил я.

Лара ушла, но я слышал, как она бормочет себе под нос:

— Фёдор Фонвизин, надо же. Сам, твою мать, Фонвизин.

Глава 13

Когда я вышел во двор, одноглазый был у машины, наматывая круги. Подойдя ближе, увидел, что центуриончикне сводил с гостя глаз, поворачиваясь следом.

Эти двое будто участвовали в какой-то игре.

— Хороший зверь, не продешеви, как будешь продавать! — крякнул мужик, отворачиваясь от монстрика, тот счёл, что двуногий испугался его, и гордо задрал мордочку. Отец Лары с секунду посмотрел на меня, а затем выдал: — Но ты же не собираешься его продавать, верно?

— Кхм… А что мне с ним ещё делать? — осторожно спросил я.

— Тут я тебе не помощник, сам думай, — задумчиво покачал головой он. — Но ни за что не поверю, что наследник великого рода приехал в проклятое княжество, чтобы продать мутанта.

— Бывший наследник, — поправил я.

— Кровь не водица, — поскрёб щетину мужик, видимо, тут реально модно ходить небритым. — Слишком ладный зверь у тебя…

— Другие не такие? — заинтересованно спросил я ухозяина, пока он готов поболтать, надо выжимать из него информацию.

— Обычно они имеют больше земного, чем твой, — отрубил одноглазый.

— Меня зовут Фёдор, — я протянул руку для пожатия.

— Мне всё равно, — бросил одноглазый, насмешливо глянув на меня.

Пропустив мимо ушей колкость хозяина постоялого двора, я стал обдумывать сказанное.

Действительно, если взять фотографии и видеозаписи, всё, что даётся на уроках по изменённой флоре и фауне, — можно найти не один десяток отличий.

Эфир, как часто называли энергию, что источали Врата, редко менял животных полностью. Всегда можно было понять, что за первооснова послужила для создания мутанта. Но центуриончик был очень гармоничен, хозяин постоялого двора верно подметил, что он не похож на земного жителя.

Неприятно удивила проницательность одноглазого. Пожалуй, не стоит лезть ему в голову, не знаю, как он отреагирует на вмешательство.

Отец Лары показал мне клетку, которая будет служить зверёнышу пристанищем на пару дней. Добротный вольер из арматуры, с большим навесным замком.

Я открыл заднюю дверь, мучительно размышляя, как перевести пришельца в другое место. Но всё оказалось проще некуда. Я замер, засмотревшись на монстрика, он поймал мой взгляд. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, пока я наконец не понял, что он меня сканирует! Проверяет эмоциональный фон!

Постаравшись не выдать удивления, стал аккуратно посылать просьбу в сознание иномирянина. Раскосые глаза, похожие на застывшие горные озерца, мигнули, а сам зверёныш мягко выпрыгнул наружу.

Нет, это явно не щенок. Настоящий кот, никак иначе. Мне кажется, или он стал больше?

Одноглазый предусмотрительно отошёл подальше, держа в руках откуда-то взявшиеся вилы. Но центуриончиклишь кинул на него мимолётный взгляд, а затем, презрительно фыркнув, словно чихнул, мягко прошёл насвоё место.

Покружив внутри клетки, плюхнулся на задницу, вызвав металлический скрежет. А шкура у него будь здоров! Его глаза так и говорили: «Я верю тебе, двуногий! Но не подведи меня».

На автомате отправил ему волну эмоций: спокойствие, умиротворение, обещание. До слуха донеслось мягкое урчание, будто сразу десять крупных котов начали мурлыкать. Или один небольшой мотоцикл.

Ну точно кот!

— А вы странная парочка, — почесал затылок одноглазый. — Меня зовут Герман.

— Мне всё равно, — я обошел хмыкнувшего одноглазого.

Один — один, мистер Герман.

Даже не знаю, как назвать заведение, которое содержал Герман. Наверное, самое близкое по значению слово — таверна, или трактир. Внутри ничего не поменялось, всё так же достаточно много народа, все едят и пьют, наслаждаясь спокойствием.

Лару я нашёл за стойкой, она заменяла отца. Очередной постоялец как раз рассчитывался за обед, когда я появился.

— Ты мне задолжала, — начал я, как только вокруг никого не осталось.

— Кому должна — всем прощаю, — отрезала девица, подсчитывая что-то на калькуляторе.

— Несправедливо, ты смеялась надо мной, — не нашёл я ничего лучше.

— Жизнь вообще несправедливая штука, разве ты ещё не заметил? — иронично подняла бровь девушка. — Но так уж и быть, я удовлетворю твоё любопытство. С чего начнём?

— Прямо тут? Я слышал, что девушки вне города раскованные, но не настолько же.

— Считай, что я посмеялась, — невозмутимо ответила Лара. — А что касается того, откуда я тебя знаю, тут всё довольно просто. Мы не в глуши, новости из Москвы сюда пока доходят, ничего удивительного в том, что твои похождения — это самая горячая тема.

— Не нашли чего поинтереснее? — недовольно процедил я.

— Не-е-е-ет, ты интереснее всего. — Девушка начала перечислять: — Новости из Москвы — однотипные, как правило, истории — не получают продолжения, про кланы ничего не известно, все только и твердят об их успехах. Достаточно?

— Да, — кивнул я. — На их фоне моя история гораздо… Красочнее.

— Не то слово, — удовлетворённо ответила девушка. — Это же целый сериал. Тут начали сплетничать ещё с того момента, когда ты прошёл испытание.

— Я должен был догадаться, — хлопнул я себя по лбу. — Персонал форта у Врат наверняка набран тут.

— Конечно, или ты видишь ещё один город в пределах двухсот километров?

— Понял, сглупил. — Я неожиданно вспомнил ещё одну деталь: — А за кого меня принял твой отец? Он говорил о какой-то Милославе.

— А, да неважно, — махнула рукой Лара. — Ты явно не в курсе. Просто цвет волос похож, это достаточно часто встречается.

— Ну, в моём случае не так часто, — задумчиво пробормотал я в спину удаляющейся девушки.

День только вошёл в свои права. Ещё куча времени, чтобы прокатиться до Врат. Один вопрос, надо ли мне брать с собой монстрика. В конце концов, необходимо дать ему имя.

Лара принесла поесть, усадив меня за стол у окна. Я оказался на некотором удалении от основной массы народа, что позволило мне оглядеться.

Дочь Германа лавировала между столами, разнося едуи принимая оплату. Высокая, с вьющимися каштановыми волосами, ниспадающими по спине. Складывалось ощущение, что она больна. Если бы не живые ироничные глаза и такие полные губы, словно всё, что ниже шеи, отмирает.

Я попросил собрать мне еду с собой. К тому моменту, как мой обед закончился, рядом уже стоял потёртый рюкзачок с едой.

Центуриончика сегодня решил не брать, отправляясь к Вратам один.

Ехать было совсем недалеко, меньше десятка километров. На воротах меня снова встретил Семён Иванович, на этот раз без своего коллеги. Осмотрев меня, он махнул рукой, после чего ворота поползли в разные стороны.

В очередной раз увидев ожерелье врат, подивился инородности явления. Пять арок порталов на запертом между гор и лесов плато, переливающихся синим светом, ярким даже в солнечный день.

Сначала решил изучить местность вокруг. Проходы в другое измерение тут очень давно, это наложило существенный отпечаток на землю, она будто выгорела.

Редкие кусты изменились, став угольно чёрными, толще, чем прежде. Изогнулись, словно пиявки, выглядело это крайне неприятно.

Воздух будто сгустился в этом месте, забивая ноздри. Дышать было тяжело и некомфортно. Магический фон возрос стократно, тело дышало магией через каждую пору, каждую клеточку, на секунду я ощутил эйфорию.

Потихоньку стал надевать доспех, используя кинетическую силу. Вот же задача, мог и порталом попробовать прыгнуть, если бы не латы. Не могу представить, как усиленный магией экзоскелет отреагирует на такие реверансы. Да и отправляться в путь без снаряжения такая себе задача. Сейчас, когда в памяти есть твёрдый образ Калининграда, я могу попробовать переместиться.

Под слоем усиленного глифами металла дышать стало гораздо легче, словно латы стали фильтром.

Провозившись с ощущениями и переодеваниями, не заметил, как у Врат появились новые действующие лица. Парень и девушка, также в полном доспехе. У девушки пара мечей, скрещенных за спиной. Парень по закону жанра с огромным двуручником. Стоят напротив центральной арки портала, о чём-то переговариваясь.

Странно, никого рядом нет, что же они задумали?

Поговорив, парочка воинов шагнула внутрь портала, совершенно не обращая на меня внимания.

Мне стало любопытно, поэтому, покончив со сборами, я отправился следом.

Это была та самая арка, где я совсем недавно прошёл своё испытание. При переходе она знакомо полыхнула, пульсируя, как большое сердце. Ветер тут же швырнул в меня горсть песка, приветствуя по ту сторону.

Чуть впереди за поворотом скрывались спины воинов, которые шли как к себе домой. Они знали какой-то путь, прогулочным шагом удаляясь всё дальше и дальше.

Скорее всего, меня заметили, но не отреагировали, что ещё больше подстегнуло моё любопытство. Направляясь следом, я с нетерпением ждал появления демонических псов, стало интересно, что будут делать объекты моей «слежки».

Твари не заставили себя ждать. В свист ветра вплелись завывания монстров, что уже шли по следу. Небо полыхало багровыми цветами, к нам приближались исчадия самого настоящего ада, а моим подопечным было всё равно.

Первый монстр выпрыгнул из-за поворота, прямо на пути парочки в доспехах. Я спрятался в выемку в стене, чтобы оттуда наблюдать за боем. Но, как и бывает в реальности, красочного сражения и вспышек магии не получилось. Пёс был разрублен на две части одним плавным движением, а сами воины начали отступать.

За первым последовали ещё несколько, появляясь на пути следования. С моей стороны было абсолютно пусто, что даже слегка расстроило. Парочка начала методично отступать. В какие-то моменты парень ускорялся, махая мечом на манер мельницы, девица копалась среди трупов, что-то выковыривая.

Они собирают сферы! Дошло до меня.

Это не простые аристократы, решившие повеселиться, а настоящие местные жители, которые зарабатывают внутри Врат. Отправляются сюда, ежедневно подвергая себя опасности.

Отступающие достигли моего временного укрытия, ничего не оставалось, кроме как с интересом смотреть на бой. Парень, оказавшийся ближе всего ко мне, глухо прокричал, отбиваясь от псов.

— Шоу окончено! Уходим!

Так они всё-таки заметили меня. Интересно.

— Спасибо за предложение, — я кивнул. — Но у меня дела.

— Какие, к чёрту, дела?! — прокричал парень. — Сейчас сюда бежит вся стая, от тебя и полоски металла не останется.

— Спасибо за предупреждение, правда, — ответил я.

Выйдя из своего укрытия, пошёл вперёд, отвлекая на себя большую часть псов. Парочке воинов будет значительно легче уйти, а для меня собаки не самые страшные противники.

— Куда, идиот?! — прорычал парень.

— Бросай его, Мир, — прервала спутница. Парень ещё секунду помедлил и стал уходить, не забывая собирать сферы.

Местные ушли, а я начал механически перемалывать псов. Когда парочка скрылась за поворотом, противников стало так много, что я использовал магию, оставив клинки на второе.

Моя воля сминала тварей, размазывая их по стенам. Я мог замедлить сразу нескольких, они застывали, как попавшие в мёд мухи. Но монстров всё равно оставалось очень много.

Непаханое поле для экспериментов. Разгоняя сознание, я начал оперировать несколькими потоками. Появилась задумка, а что, если транслировать эмоции, как я это делал в случае с центурионом?

Вычленил самое яркое воспоминание, тот страх, что обуял меня на крыше здания. Первый прорыв, лезущие твари, голова монстра, появившегося на краю стены.

Пришельцы остановились, мотая головами. Я транслировал страх, волна за волной накатывающий на них. Но это только замедлило нападение, а сами монстры не выглядели напуганными, скорее, раздражёнными.

Что-то явно идёт не так! В чём же дело? Они что, не чувствуют страха?

Очередной пёс добрался до меня, прыгнув вперёд. Нацелился на горло, но лишь безрезультатно клацнул зубами по металлу. Это меня разозлило, схватив его за загривок, я напитал глиф силой, буквально разрывая тушку противника.

Во мне полыхнул гнев! Будто переключилась скорость, я чуть не зарычал.

Монстры вокруг взвизгнули, отступая на несколько метров. Они переглядывались между собой, решая, кто бросится первым. Скалили зубы, прижимая короткие хвосты.

Я понял, что транслировал им гнев, который охватил меня.

Подпустив стаю поближе, вырвал своё ощущение злобы, буквально отделяя зёрна от плевел. В сознании загорелась чистейшая экстракция гнева, всепоглощающая и непримиримая.

Контроль ослаблен, псы окружили меня со всех сторон. Но не успел ни один из них прыгнуть, как я взорвался суперновой, выбрасывая чистейший ментальный удар вокруг себя. Как волны, расходящиеся после падения камня, еле видимая серебристая волна разошлась вокруг.

Порождения ада сошли с ума. В их рядах поселилась паника. Они бежали, падая и спотыкаясь друг о друга. Поднялся скулёж, растекающийся по коридорам. Обезумевшие псы исчезли, был слышен только полный страха визг, который удалялся с каждой секундой.

Я замер, стараясь зафиксировать это состояние. Кажется, только что я обзавёлся отличным оружием от главной местной угрозы. Не уверен, что получилось бы порубить всех. В прошлый раз меня взяли количеством, но теперь путь открыт.

По ощущениям, даже ветер, гуляющий по коридорам, стих. Я двинулся вперёд, исследуя лабиринт. Интересно, кто-то добирался так далеко? Под ногами шуршал песок, настолько крупный, что он был похож на битое стекло.

Коридор за коридором я удалялся от входа или, наоборот, приближался к нему. Непонятно, хоть оставляй зарубки. В сефероне имелась программа трекинга, она не могла построить картину целиком, ведь тут не было сети.

На экране появилась тонкая фиолетовая нить, которая отмеряла расстояние и изгибалась. Так я и гулял, охватывая всё большее и большее расстояние. Порой коридоры выводили меня на прежний путь, отмеченный линией. Тогда я уходил на первом попавшемся повороте, чтобы захватить новое ответвление.

Демонические псы больше не появлялись. Иногда я видел их силуэты вдали, но стоило отправить им отголосок того гнева, как они тут же исчезали. Картина настолько однообразная, что к концу третьего часа мне наскучило бродить среди песка.

Постоянное применение магии ополовинило резерв. Судя по отчёту с сеферона, я намотал почти два десятка километров, а лабиринт всё не кончался. Найдя старый путь, двинулся на выход. На сегодня работа окончена, необходимо восстановить силы.

Справедливости ради стоит упомянуть, что энергия по эту сторону Врат восстанавливалась очень быстро. С непривычки это выматывало.

Выйдя из портала, я вздохнул полной грудью. Под ногами больше не шуршал песок, вокруг не свистел ветер, стоял обыкновенный земной вечер. В глаза ударило заходящее солнце.

— Надо же, живой, — раздался слева женский голос. — А ты переживал, Мир. Всё, пошли?

— Постой, — это уже парень. — Эй ты, кто такой?

— Так важно? — спросил я, рассматривая парочку воинов.

При внимательном взгляде они были другими. Доспех местами мятый, поддоспешник растрёпанный, видно даже невооруженным взглядом. Кольчуга латаная-перелатаная, живого места нет. На головах шлемы, невозможно ничегорассмотреть.

— Нет, — заключил парень. — Но интересно.

— Вопрос на вопрос, — решил воспользоваться я. — Вы объясняете, что сами тут делаете, а я рассказываю про себя. Идёт?

— Не велика тайна, работаем, — пожал плечами парень. — Твоя очередь, что ты там делал?

— Гулял, — я повторил жест парня, пожав плечами. — Разве не очевидно?

— Ты был по ту сторону очень долго, — настаивалспорщик. — Где-то спрятался?

— Такие вопросы, а ведь мы даже не знакомы. Давайте хоть представимся, — я дал команду доспеху, шагая вперёд. Латы раскрылись диковинным цветком, а я выбрался наружу. После чего доспех захлопнулся, замерев рядом. — Меня зовут Фёдор.

Парочка воинов испуганно отступила, таращась на мой костюм.

Изумляться вроде было больше нечему, но, когда они перевели взгляды на меня, я услышал новый вздох удивления. Девушка потянула парня за собой, они развернулись и быстро пошли прочь.

— Как невежливо, — пробормотал я и двинулся к машине.

Глава 14

Парочка удалилась достаточно быстро, что говорило о сильной нервозности. Я в который раз за этот день пожал плечами. Неизвестно, по какой причине они себя так повели. Вдаваться в подробности я не стал, этот край для меня в новинку, кто знает, может, тут так принято?

Повернувшись к доспеху, оценил повреждения, нанесённые в этот раз. Ничего критичного, зазубрины неглубокие, достаточно пары полировок, чтобы все выровнять. Сейчас мне нет дела до эстетики, этим будут заниматься в квартале. Состояние удовлетворительное, чинить что-то сейчас не нужно, уже хорошо.

Доспех пошагал в кузов, заставив меня залюбоваться получившейся конструкцией. Образ вызвал воспоминание о том человеке, что дал мне направление для развития. Ну, не могу я ассоциировать его с собой. Он что-то говорил о татуировках, но я так и не смог понять, что имелось в виду. Это могло значить всё, а могло ничего. Самое очевидное — это глифы, по приезде нанесу один ради эксперимента.

Устало садясь за руль, осмотрелся, поминая в сердцах сияющие Врата.

Вот же зараза, не так я представлял свой первый день тут. В мыслях было всякое, но в основном материальное. Может, удастся заметить что-то такое, чего раньше не видел. А может, встречу других существ?

Но нет, ничего нового, сплошные коридоры. Песок, завывания тварей, щербатые серые стены. Если это лабиринт, то, возможно, где-то в центре будет сфера? Я разобью её, и всё прекратится? Возможно.

Возвращался в город поздно вечером. На воротах уже стояли другие солдаты, видимо, смена Семёна Ивановича кончилась. Если бы я приехал сюда в первый раз именно в данный момент, моя вера в человечество существенно пошатнулась бы.

С меня попытались стрясти пару коинов «въездных». Разозлившись от такой наглости, я вышел из машины, коротко пробив в челюсть еле стоящему солдату. Тот сел на землю, мотая головой, а я приготовился к драке, разжигая звезду дара.

Но никто не отреагировал. Лишь из рубки наверху раздался басовитый хохот. Один солдат подошёл ко мне и похлопал по плечу, вытащив пачку сигарет и протянув мне. Я отказался, после чего он закурил, одобрительно поглядывая на меня.

Сначала я был растерян, затем сморщился от презрения. Мужик на земле слепо шарил за спиной, стараясь найти слетевшую шапку.

— Ты это, не надо так, — через затяг проговорил куривший рядом стражник, если можно его так назвать. Мужчина ближе к тридцати, с выцветшими глазами и серыми от седины волосами какого-то мышиного цвета. — Он неплохой человек.

— Да, пример для подражания. — Я сел в машину, а вояка продолжил как ни в чём не бывало:

— У Димы семья была, на хуторе, — куривший делал затяжки, отчего слова казались обрывистыми, приходилось по несколько секунд ждать продолжения, не знаю почему, но я хотел дослушать. — А потом рядом открылись Врата, и вот Дима оказался тут.

— Это не даёт ему права так поступать с другими людьми! — сознательно влезая в спор, сказал я.

— А тут нет прав. Ты на границе, парень, — повернулся мужчина. — Дальше в трёх направлениях обжитых земель нет на тысячу километров. Про права тут и не слышали. Единственная забава — разводить на бабки мажоров, что приезжают за приключениями. Для таких парней, как Дима, это просто топливо, чтобы снова накидаться. Не одобряю такой подход, но и осуждать не могу. Надеюсь, и ты не будешь.

Я неожиданно понял, что действительно ничтожно мало знаю о жизни вне города. Судьба преподносит мне задачу за задачей, расширяя сферу деятельности. Начинаешь соприкасаться с самыми разными жизненными ситуациями, понимать их, голова идёт кругом.

Решать вопрос с информационным кризисом надо как можно быстрее. На примете был один человек, вот к нему я и направился.

Как только приехал, первым делом проверил центуриончика. Он лишь сощурился и зевнул во всю ширь расти, обнажая кинжально острые зубки. Какого беса? Он стал ещё больше?

— Странный зверь и страшный, — прокомментировали сзади. — Я его покормил раз шесть.

— Чем же ты его кормил? — спросил я подкравшегося одноглазого. — Может, и мне поесть что-то подобное?

— Обыкновенное мясо. Кусками по килограмму, все запасы извёл.

— Так зачем ты его мясом пичкал?! — удивился я. — Это же дорого.

— Спортивный интерес, — пожал плечами Герман. — Дорого не дорого, ты ведь заплатишь.

— Бес тебя задери! — вырвалось у меня. — Больше не смей его кормить мясом без моего ведома. Иначе он сам будет платить за себя, а я посмотрю, как вы станете договариваться.

Зайдя внутрь таверны, глазами нашёл Лару.

Девушка скользила меж столов, собирала посуду, принимала оплату. Как порхающая от цветка к цветку пчёлка.

— Мы можем поговорить? — перехватил я её перед входом на кухню.

— Возможно, — она смерила меня любопытным взглядом. — Но ты должен будешь ответить на пару вопросов. Идёт?

— Идёт! — радостно согласился я.

— Я закончу через пару часов.

Усаживаясь за свободный стол, заказал себе еды. На балансе оставалось не так много денег. Основной поток сейчас идёт на улучшение квартала, я не беру себе практически ничего. Надо пересмотреть бухгалтерию, а то скоро целый глава целого молодого рода станет просить милостыню.

Пока ждал Лару, пообщался со Светой, которая была очень недовольна моим исчезновением. Мы около получаса выясняли, кто больше не прав, девушка попыталась надавить на меня, но ничего не вышло. Будь она рядом, я бы не ручался за свои действия. Стоит ей надеть топ без лифчика или залезть мне на колени, как сразу же отключаются мозги.

Ганц отчитался о ремонте. Оставалась буквально парочка зданий, но пока это терпело. Приток новых жильцов стих, сейчас все работы заключались в укреплении стен. В планах я видел целую твердыню, которая станет оплотом для близких мне людей.

Наблюдая за Ларой, решил проверить её эмоциональный фон.

Запуская дар, сконцентрировался на девушке, проводя своеобразную тренировку. Поймать постоянно перемещающуюся фигурку нелегко, не говоря уже о расстоянии между нами.

Но когда мне это удалось, я сильно удивился. Её внутренний мир напоминал чёрную дыру, она буквально поглощала, ничего не транслируя вовне. Это вызвало во мне смешанные ощущения, одновременно мерзко и неприятно, но интересно.

Она однозначно одарена, вот только почему я вижу такую картину? Дара будто нет, но я всеми фибрами чувствую обратное. Да и не может человек иметь такую структуру внутри.

Только если это не человек! Но как такое возможно? Собственно, о чём я говорю, в современном мире возможно и не такое. Кто первый это поймёт, тот победит. Сейчас рулит пластичность, необходимо подстраиваться под изменения.

За размышлениями время прошло быстро, за окном потемнело, а небосвод загорелся звёздами. Напротив присела Лара, заставив меня вздрогнуть.

— В чём дело? — усмехнулась она. — Испугался?

— Нет, — растерялся я. — Просто задумался, а затем неожиданно появилась ты.

— Со мной тоже такое бывает, — махнула рукой девушка. — Так о чём ты хотел поговорить?

— Узнать больше о местном укладе. Я слышал, тут промышляют охотой внутри Врат? В городе это назвали бы безумием.

— У нас довольно редко бывают прорывы, а в радиусе пятидесяти километров так и вовсе никогда не случалось. Только за пределами.

— Как на днях? — вспомнил я ночной прорыв.

— Да, — кивнула девушка. — Теперь моя очередь. Зачем ты вышел из рода?

— Это твой вопрос? — я рассмеялся. — Могла бы спросить чего посерьёзнее.

— Поверь, во всей твоей истории это самый горячий момент. Люди тут волосы на себе рвали, когда узнали о твоём поступке. Тебя считают неким… Подобрать бы слово… Идиотом!

— У нас были разногласия с отцом, — коротко ответил я.

— Но он тебя не выгонял, не ставил перед выбором. Какие обстоятельства могут оправдать такое решение? — недоумевала девушка.

— А его не нужно оправдывать, его нужно принять. Как данность, не более. — Я покрутил рукой, подбирая слова. — Люди, которые думают в таком ключе, мыслят поверхностно.

Честно сказать, Лара задала ожидаемый, но в то же время неожиданный вопрос. Не знаю, смогу ли сам дать на него ответ. Что меня сподвигло оставить свой род?

Стоя там, перед вратами. Смотря на ухищрения отца с новым наследником, который старался спасти мою жизнь, я был обижен. Пожалуй, да, был обижен на отца за то, что он не верил в меня. Мало того, лишил выбора.

Я морально умер, разлагаясь последние годы. Дурно пахнущий труп в дорогом пошитом на заказ костюме. Пытался купить жизнь, но снова ошибся. Жизнь, настоящая, какая она есть — это счастье, а счастье невозможно купить. Его надо искать.

Дать людям знания, которые спасут тысячи жизней. Я смогу это сделать и без поддержки клана. Своим людям, ученикам, группе грандов. Но если отбросить всю эту шелуху, отвечая максимально честно. Зачем я покинул род?

Я ушёл, потому что он перестал чувствовать себя частью семьи. Последний рубеж пройден, отец счастлив с новой невестой, я уже не узнал половину людей в поместье при последнем визите. Всё поменялось. Даже я сам. Стал плечистым парнем, настоящим наследником, и зовут меня теперь Андрей.

Что мне там делать?

Вдруг понимаю, что задал этот вопрос вслух.

— Как что? — на секунду задумалась Лара. — Там твои люди, твоя ответственность, да просто-напросто это наследие предков, которое твоё по праву!

— Я не достоин этого, — вдруг тихо прошептал я, но эта фраза прогремела во мне набатом.

Неужели я и правда так считаю? Стало страшно от одной только мысли. Какой же я дурак, просто глупый дурак.

— Что? — переспросила девушка, а затем махнула рукой, откидываясь на стуле. В помещении оставалось не так много людей, мы могли свободно говорить. — А знаешь что? Всё это выглядит фарсом.

— Фарсом? — смешался я.

— Да, банальным выпендрёжничеством, — еле выговорила Лара. — Ты весь такой из себя крутой, вышел из рода. Мог бы пройти отречение, раз на то пошло.

— Отречение? — снова растерялся я.

В голове были какие-то фрагменты, вызванные в памяти этой фразой, но я не мог собрать их в кучу. Стараясь вспомнить, принялся напрягать разум, буквально выдирая картинки. Голова начала болеть сильнее и сильнее. На фоне раскалённого сознания появился образ Светы, которая успокаивающе улыбалась.

— Ещё! — прохрипел я.

— С тобой всё в порядке?! — испугалась девушка.

— Повтори. Ещё раз! — я буквально сполз со стула.

— Отречение? Ты про отречение?!

В голове стали взрываться фейерверки боли. Я тонул в безграничном озере, дыхание остановилось. В сознании мелькало только одно слово: «Отречение! Отречение! Отречение!» — где я мог это слышать?! Или не мог? Откуда вообще взялось это слово, что это такое?

— Папа, он задыхается! — рядом опустилась Лара, а я только и мог сучить ногами, агонизируя.

— Сейчас, сейчас, — появился Герман. — Эй вы, помогите мне!

Видимо, он позвал расположившихся неподалёку мужиков.

Но это всё неважно. Я сосредоточился на ощущениях. Как бы ни старался вспомнить, у меня не получалось. Всюду появлялось лицо Светы, она улыбалась. Затем вспышка боли, красящая весь мир в красный.

Снова Света, но на это раз её губы в крови, алое течёт по подбородку. Стекает на белоснежные грудь. Стоп!

Девушка раскачивается, на мне… На мне? Я есть? Моё тело?

Всё сплетается в круговорот. Меня тошнит, голова болит всё сильнее, хотя, казалось бы, куда больше. Мне начинает казаться, что я сейчас умру. Спасительная тьма приходит как обычно вовремя, в тот момент, когда я уже поверил в то, что это будет длиться бесконечно.

* * *

— Он пришёл в себя!

— Лиз? — свет бил в глаза, но я узнал женский голос.

— Да, это я. Со мной Алексей, ты нас слышишь, Эф?

— Выключите свет! — раздражённо махнул руками.

Свет наконец-то выключили, и я понял, что нахожусь в своей каморке в альтернативной реальности. Судя по тому, что над головой не было огромного прожектора, а в руках Лиз обыкновенный фонарик, они проверяли реакцию зрачков.

— Что произошло? — нахмурился Шувалов. Я понял, что он очень зол. Таким я его никогда не видел. — Выкладывай, немедленно!

Рассказ не занял много времени.

Пока повествовал о своих похождениях, я чувствовал себя ребёнком, которого отчитывают. При том, что Шувалов не сказал ни слова, а Лиз и вовсе выгнал наружу.

Он то мрачнел, то хмыкал, но не перебивал. В общем, был достойным слушателем, отчего я даже рассказал ему свои ощущения касательно самоидентификации и выхода из рода.

Когда я закончил, в горле пересохло. Я получил привычную ёмкость с водой и тут же ополовинил её.

— Я примерно понял, что с тобой произошло, — задумчиво сказал Шувалов. — У тебя был энергетический шок. Ты говорил о новой подружке, Лара, вроде так её зовут. Странности в структуре.

— Да. Я такого не встречал раньше.

— Это очень редкий случай, — кивнул Шувалов. — Мы с тобой говорили о функционале сфер, которые дают толчок для развития. Бывает такое, что дар человека слишком силён или слаб. В каждом из случаев отклонение от нормы настолько гигантское, что обычного энергетического вброса, назовём его так, не хватает. Дар человека превращается в нечто среднее, он питается всем, что попадёт под руку. Девчонка, банально не замечая этого, высушила тебя, что заставило сработать ментальные закладки. Хотя тут я не уверен, ты должен был заметить вторжение в своё сознание. Но, как итог, на тебя абсолютно точно воздействовали. Твоя новая знакомая здорова?

— Ну, она очень худая, — ответил я.

— Это все объясняет, — довольный собой Шувалов поднял палец, делая театральную паузу. Теперь, когда он не злился, я снова видел привычного гения, которому решение загадки важнее всего. — Это как неродившийся ребёнок, он требует пищи, а когда не находит ее, берет из организма.

— Одной проблемой меньше, — вздохнул я. — Так что мне теперь делать?

— Как бы мне ни хотелось этому помешать, тебе нужно оставаться там. Будь рядом с девчонкой, её дар сделает все за тебя. Он будто рассасывает гнойник внутри, это расшатает внушение, ты сможешь здраво мыслить. Кто бы ни сделал это с тобой, сейчас он далеко и не может продолжать воздействие.

— В бреду я видел Свету. Могла она внушить мне что-то? И эта фраза… про отречение.

— С отречением все просто, ты вышел из рода, но не отрёкся от него. Ты в любой момент можешь вернуться. Я не вижу мотива у Романовых. Зачем им это?

— Пока не знаю, — я внутренне выдохнул. Если бы Шувалов сказал, что Света могла на меня воздействовать, я бы ни секунды не сомневался. Все-таки я сильно привязался к ней. — Что скажешь о Вратах?

— Если бы всё было так просто, — в свою очередь вздохнул Алексей. — Где-то там должен быть «выключатель», я верю в это. Просто ты его пока не нашёл.

— Я буду искать.

Меня оставили в покое, и я провёл сеанс, ничего не делая. Это было подобно сну, тело требовало отдыха, я отлично побездельничал. Когда наступил момент перехода, мне уже наскучило торчать тут. В моей реальности куда веселее.

Придя в себя, не сразу открыл глаза. Этому была причина. Казалось, что я всё ещё сплю. Кто-то гладил меня по волосам, прямо как в детстве. Ощущения были такими тёплыми и знакомыми, что из уголков глаз скатилась пара слезинок.

Чувствовал я себя на все сто процентов. Дышать стало легче. Головная боль куда-то ушла, источник был практически полон. Всё больше звуков проникало в сознание, намекая, что это не сон. Весёлый гвалт голосов, чьё-то дыхание рядом, звук шагов, под которыми скрипит пол.

Тёплые ласковые руки продолжали перебирать мои волосы, а я делал вид, что сплю. Но бесконечно это продолжаться не могло. Раздался скрип двери, рука пугливо покинула мою голову, а в комнату кто-то вошёл.

— Как он? — Я услышал голос Лары.

— Хорошо, — раздался мелодичный и глубокий голос гладившей меня незнакомки. Захотелось открыть глаза, что я и сделал. — Присматривайте за ним.

Я успел увидеть только спину удаляющейся женщины, когда повернул голову.

— Ты нас здорово напугал! — весело воскликнула Лара, но в глазах её была тревога.

— Кто это был? — невпопад спросил я.

— Это? — девушка кивнула в сторону открытых дверей. — Милослава, она целитель. Ты уже слышал о ней.

— У неё такие же волосы, как и у меня? — быстро спросил я.

— Да, — улыбнулась Лара. — Редкий цвет.

Я вскочил с кровати, натягивая штаны перед густо покрасневшей девушкой. С голым торсом и в одном ботинке побежал догонять незнакомку. А может, я её знаю? Давно знаю.

Глава 15

— Постойте!

Я выкинул вперёд руку, останавливая спускающуюся женщину. Она будто и не обратила внимания, пока пальцы не коснулись её плеча. В этот момент целительница замерла, а по мне ударила волна света, словно ведром воды окатили, но пошатнуть меня не так просто. Всё, что я видел, — это багряно-красные волосы.

Женщина повернулась, мягко улыбаясь, а из меня будто выдернули стержень. Я вдруг почувствовал, что жутко устал, мягко оседая на пол.

— Прости, — она склонилась надо мной. — Не ожидала твоего прикосновения.

— Это вы простите, мне не следовало так поступать.

Я скривился от головной боли, попытавшись улыбнутся в ответ. Лицо женщины было самым обычным, такое увидишь в толпе и даже не запомнишь. Так выглядят продавцы за прилавком, официанты, простые прохожие — но не моя мама.

На что я надеялся?! Но не попытаться я не мог.

— Пошли в комнату, тебе нельзя сейчас резко вставать. — Лара, стоящая чуть позади, помогла встать. — Я принесу тебе поесть, только никуда не уходи.

— А вот и нет! — по лестнице поднимался Герман. Он кивнул целительнице. — Милослава, здравствуй. Спасибо, что помогла нашему непутёвому гостю. Я не мог позволить наследнику Фонвизиных умереть, проблем потом не оберёшься.

Милослава посмотрела на меня по-новому. В её глазах появился страх. Я поспешил объяснится, искренне не желая пугать ту, что, возможно, спасла меня.

— Не беспокойтесь! Я больше не представляю род, вам ничего не грозит.

Целительница чуть наклонила голову, теперь в её глазах было что-то другое, не страх. Я выдохнул. Сканировать её не хотелось, сил осталось не так много, все уходило на то, чтобы сдерживать боль.

— Ты отрёкся от рода? — неожиданно спросила Милослава.

Боль в голове усилилась, буквально на секунду, но этого хватило. Я скривился, прикрывая глаза.

— Мы как раз говорили про отречение, когда ему стало плохо. Видимо, это слово вызывает у него приступы, — пояснила Лара.

— Интересный эффект, но мне пора. — Милослава пошла прочь.

— А ты, парень, иди со мной. Надо спасать твоего зверя. Он будто с ума сошёл, — проскрипел Герман.

— Что случилось? — недоумённо спросил я.

— Ты мне должен новую клетку! Вот что случилось, — нахмурился Герман и пошёл вниз, мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

По пути мне помогала Лара, поддерживая под руку. Я чувствовал её тяжёлое дыхание на своей щеке. Было неудобно, но иного выхода не имелось, я и правда с трудом шёл сам, дикая слабость связывала по рукам и ногам.

Когда мы спустились на первый этаж, я снова увидел Милославу. Она уже уходила, но не одна. Компанию ейсоставили парень и девушка, оба с таким же цветом волос, как и у меня.

С виду мои одногодки. Одежда простая, сидит хорошо, по силуэту, сами молодые люди пропорционально развиты. Парень нёс на плече здоровенный тюк, который положил на стойку, а затем пошёл на выход.

Минуя стойку, я заметил, что сквозь ткань тюка просачивались струйки крови.

— Что там? — спросил я Германа.

Ответа не получил, хозяин таверны только махнул рукой.

— Этом мясо, — ответила Лара. — Мы заказываем егоу охотников.

— Тут ещё остались животные? — удивился я. — Мы разводим скот, в лесах бес пойми кто бродит. Опасное дело.

— А кто сказал, что мы охотимся в лесах? — усмехнулась Лара.

— Твари из Врат? — похолодел я. — Значит, я ел их плоть?

— Тебе не понравилось? — наиграно-удивлённо спросила девушка.

— Я думал, что это обыкновенное мясо.

— Это и есть обыкновенное мясо, — отрезала Лара. — Просто у вас в основном нападают легионы, совсем нет гончих.

— Те псы с той стороны? Не знал, что их можно есть.

— Ты многого не знаешь.

Я не видел лица девушки, но её голос был насквозь пропитан ядовитой иронией.

Звуки со стороны вольера я услышал сразу, стоило нам выйти из шумного помещения. Каменная постройка, в которой и стояла клетка, была недалеко. Вокруг собралась толпа, весело смеясь и разговаривая.

Герман попёр вперёд, раздвигая людей плечами, как ледокол. Мы прошли за ним по кильватерному следу.

Перед вольером стояла парочка: мужчина в военной разгрузке и женщина в кожаном плаще. Он стоял спиной, вытянув руку, впереди что-то негромко хлопало. Когда мы подошли поближе, меня взяла оторопь.

Мужик методично расстреливал катавшегося по клетке центуриончика. Зверь яростно бросался на прутья вольера, вызывая волны смеха среди собравшихся.

Судя по всему, пистолет был не боевым, стрелял резиновыми пулями. Но большому инопланетному коту они причиняли боль. Его шкура покрылась отметинами, правое ухо было порвано, а глаз заплыл.

— Какого хрена?! — только и смог прошипеть я.

— Его жена полезла погладить, а он её укусил, — пояснил Герман. — Я ничего не мог сделать, парень, это охотники, а мне тут жить.

Нырнув в источник, понимаю, что силы нет, дар пуст.

Что произошло?

Все бесы Врат! Я же рядом с Ларой, да ещё как рядом. Вот кретин!

— Остановись! — выкрикнул я.

Мужчина помедлил, поворачиваясь ко мне. Я увидел его лицо, испещрённое оспинами, ему было лет пятьдесят, на голове полоска ирокеза, а в носу кольцо. Он напоминал мне быка, такой же огромный, злой, с налитыми кровью глазами.

Женщина тоже имела нестандартную внешность. Коротко стриженные пепельно-серые волосы и острые скулы, плюс некрасивый широкий рот.

— Чего надо сопляк? — процедил мужчина.

— Это мой зверь. Какое ты имеешь право калечить товар?! — каждое слово приходилось выдавливать с трудом.

— Вот оно что, — кивнул здоровяк. — Значит. Ты. Его. Хозяин?

Он делал выстрел через каждое слово. Центуриончикснова начал быстро перемещаться, бессильно прыгая на стены.

— Хватит! — крикнул я.

Попытавшись собрать последние крохи, ударил мужика. Замах вышел слабым, но его здорово приложило овольер. Зверь тут же воспользовался моментом. Просунув морду, он вцепился зубами в руку охотника. Раздавшийся крик заглушил нарастающий ропот толпы.

Я убрал руку с плеч Лары и, шатаясь, направился к клетке. Мужик завывал на все лады. Его спутница нещадно била центуриончика по морде, делала она это прикладом автомата. Когда до неё дошло, что можно просто выстрелить, я был уже рядом.

Наставив дуло в широкий лоб зверя, она хотела спустить курок, но не успела. Я оттолкнул её, со всей силыпридавая ускорения. Звезда дара полыхнула, выжигая остатки энергии, будто бензин в двигателе внутреннегосгорания. Это дало мне минуту-другую, прогоняя слабость. Но, прежде чем топливо кончится, я собирался хорошенько проучить придурка.

Кулак врезался в скулу, а затем в живот. Бедолага согнулся, оседая на землю. Зверёныш так и не отпустил руку охотника, только сильнее сжимая пасть. По рукаву куртки текла горячая кровь, центуриончик утробно рычал, время от времени сглатывая.

Я принялся пинать извивающееся тело, что было сил. Под моими ударами хрустели рёбра, а мужик уже охрип, поскуливая на манер собаки. Лишь сжимающий пасть центурион мог вырвать из него более громкие звуки.

Справа поднялась женщина, направляя на меня автомат.

Солдат из толпы предупредительно выкрикнул. Слов было не разобрать, но мегера опустила оружие, зло сверля меня взглядом. Зря я подумал, что всё кончилось. Стоило отвернуться, как по голове ударили.

Я пошатнулся и упал.

Это была коротко стриженая спутница садиста. Собравшиеся засвистели, выражая одобрение. Она оседлала меня и стала наносить удары по лицу. Мужик рядом заорал сильнее, центурион зарычал, а избивающая меня охотница отвлеклась.

Отталкивая женщину, я попытался подняться.

Ситуация складывалась нехорошая. Я с удивлением отметил, что мгновение полного бессилия всё никак не приходило. Оценив резерв, заметил, как тот пополнился на сущую мелочь, но восстановился.

Кинув взгляд, увидел, что недалеко от меня стоитГерман, обнимая дочь. Лара на достаточном расстоянии, вот в чём дело. Когда источник полон, я почти не замечаю оттока, но когда важна каждая капля, всё иначе

Мужик вырвался, оставляя в пасти зверя кусок плоти. Откуда-то сзади снова напала напарница. Меня принялись душить, заваливая на землю.

В голове пронеслась ироничная картина. Я лежу в пыли в окружении незнакомых людей, медленно умирая. Безрадостное зрелище, не правда ли? Вижу, как ко мне идёт окровавленный носитель ирокеза и дурных привычек стрелять в чужих питомцев. Последнюю каплю силы трачу на засов клетки. Не знаю, удастся ли зверёнышу унести ноги, но попробовать стоит.

Воздуха не хватает, сознание начинает плыть.

На периферии снова слышу крик мужика, затем хватка на моей шее ослабевает. Душительница визжит прямо в ухо, видимо, решила использовать новый вид атаки. И где их такому учат?

Визг прерывается, стаёт клокочущим, будто она полощет горло. Лежу на земле, восстанавливая дыхание, вокруг тишина. Даже удивительно, что никто не кричит и не болеет. Что же произошло?

Переворачиваюсь, с трудом вставая на четвереньки. Когда поднимаю голову, натыкаюсь на пару глаз-льдинок. Напротив меня стоит зверёныш, настолько близко, что я чувствую его горячее дыхание. Морда в крови, глаза смотрят внимательно, отслеживая каждое моё движение.

Перевожу взгляд, недалеко дергается в конвульсиях тело душительницы. Её горло порвано, а глаза выпучены, как у рыбы, которую выкинули на берег.

Не надо оборачиваться, чтобы понять судьбу придурка с ирокезом.

С кряхтением пытаюсь встать. Центуриончикподходит ближе, приваливаясь боком к ноге, это придаёт мне устойчивости. Держась за холку зверя, встаю на ноги. Притихшие зеваки расступаются, провожая меня взглядами. Пока проходим сквозь толпу, кот рычит, шлёпая себя хвостом, разгоняет с дороги самых непонятливых.

Навстречу бросается Лара, но я жестом показываю ей не приближается. Киваю на зверёныша, надеюсь, такая отговорка сработает. На самом деле банально собираю энергию, вдруг появится ещё кто-то. До последнего жду подвоха, удара в спину, криков, но ничего не происходит.

Падаю на кровать в комнате. Кот ходит вокруг, рассматривая всё и обнюхивая. Трогает лапой керосиновый фонарь на тумбочке. Смешно фыркает, когда в нос бьёт запах топлива.

Я решаю прикрыть глаза на минуту-другую, чтобы расслабиться. Незаметно проваливаюсь в чуткий сон, тело включило энергосберегающий режим.

* * *

Проснулся ближе к обеду. Солнце стояло в зените, прогревая воздух за окном. Почувствовал тяжесть в ногах, как оказалось, это был центуриончик, устроивший себе там кровать. Он лишь лениво открыл один глаз, посмотрел на меня, а затем снова задремал.

Одеяло покрылось пятнами крови. В комнате стоял умывальник, старая конструкция, но я быстро разобрался, принявшись смывать корку засохшей крови с лица. Удалось это не сразу, было больно, поэтому пришлось намочить полотенце и вернуться в кровать. Наложив мокрую ткань прямо на голову, стал ждать.

Да, неплохо меня отходили. С такими приключениями не закрыть Врат, меня банально убьют раньше. Времени оставалось всё меньше и меньше, в запасе один день, не больше. Что же я успею сделать за это время?

Мои обязанности преподавателя никто не отменял. Задача с Вратами важнее, я могу смело остаться и на более долгий срок. Но у меня нет ни одной зацепки. Всё оказалось гораздо сложнее, это не игра с захватом флага, его тут попросту нет. А если и есть, то противоположная команда спрятала его очень далеко.

Посмотрев запись сеферона, а точнее, линии моего маршрута, снова задумался. Путь был симметричным и каким-то знакомым. А что, если это никакой не лабиринт? Не бывает симметричных лабиринтов, или всё же бывают?

В дверь постучали.

— Входите, — позвал я.

Центуриончик заворчал, снова поглядывая одним глазом. Второй он открыть не мог, тот был повреждён. Ухо уже заросло! Поразительная регенерация.

— Как ты? — в комнату вошла Лара.

— Не подходи, пожалуйста, — поднял я руку.

Девушка сникла, но прошла в другой конец комнаты, присаживаясь на стул.

— Боишься меня? — грустно спросила она. От былой бравады и ироничности не осталось и следа.

— Нет! Нет, конечно, а должен? — удивлённо воскликнул я.

— Все боятся, когда понимают, как я влияю на них, — девушка заинтересованно на меня посмотрела. — Ты же заметил?

— Да, но не сразу, — кивнул я. — Милославе ты говорила?

— Она знает.

— Зачем ты здесь?

— Тебя ждут для разговора, пришли от охотников, будут требовать штраф.

— Хорошо, что не мою голову, — повеселел я.

— Твою голову они потребовать не могут, не тот уровень. Они просто возьмут деньги, чтобы выплатить отступные семьям погибших. Охотники обязаны это делать, если кто-то из их числа погибает. Порой взыскивают штраф, чтобы сэкономить на казне.

— Хорошо, дай мне минуту. — Я стёр кровь с лица, к этому моменту она хорошо отошла, размокнув. — Держись подальше, пока я буду разговаривать, не хочу снова остаться без сил.

Внизу было пусто. Редкие в этот час посетители испарились. Меня ждала компания людей, пять человек, сидящих за столом в центре зала. Я шёл, держась за холку центуриончика, он нервно крутил хвостом, поглядывая одним глазом на собравшихся.

— Сукин сын! –

закричал один из них. Крупная комплекция, глаза, скулы — ставлю на то, что это родственник недавно почившего ирокеза. Он рванулся навстречу, но его удержала парочка крепких парней. Ещё двое пока бездействовали. Один из них носил ковбойскую шляпу, сейчас он курил, спокойно меня рассматривая.

— Начнём? — спросил я, обращаясь к ковбою.

— Пожалуй, — лаконично кивнул он, подстраиваясь под мою манеру речи. — Ты внёс залог на входе, десять коинов. Мы заберём эту сумму и забудем о нашей проблеме.

— Ты покойник! Слышишь?!

Братец ирокеза надрывался, стараясь высвободитьсяиз хватки шкафоподобных ребят.

— Кто это? — кивнул в сторону кричавшего я.

— Брат того охотника, которого загрыз твой зверь. — пояснил ковбой, голос его был бархатным и обволакивающим. Казалось бы, спокойствие шляпника оставалось каменным.

Я не видел его глаз, только покрытый щетиной подбородок и жёсткие тонкие губы.

— Десять коинов? — я негромко хохотнул. — По пять за человека?

— Ну, это охотники, они идут дороже, — ухмыльнулся ковбой.

— Хорошая сделка. Приятно было поработать.

Мы улыбнулись друг другу, что вызвало просто невероятный всплеск активности у скрученного родственничка. Я было подумал, что в него вселился демон и сейчас парочка монахов проводят обряд экзорцизма.

На сеферон упало уведомление, номер счёта охотников.

Уже через секунду я совершил перевод.

— Тут лишнее, — бросил ковбой. — Не пятнадцать, а десять.

— Тогда я возьму ещё одного, на сдачу.

Бутылка, что стояла на стойке за моей спиной, подлетела в воздух, управляемая магией. Снаряд разгоняется, облетая меня, а затем с чавканьем входит в глазницу неугомонного родственника.

Тело виснет в руках громил, которые ещё не понимают, что произошло. Ковбой смеётся, хлопая в ладоши. Ему так весело, что он стирает одинокую слезинку, размазывая влагу на шершавых пальцах.

— Что-то такое я и представлял. — Шляпник легко встаёт и направляется на выход. — Парни, уберите тут.

Ещё до конца не веря, что всё кончилось, сажусь за ближайший столик. В голове полный беспорядок. Что сейчас произошло? Декорации какого-то дешёвенького вестерна, но когда ты сам участвуешь в подобном, не до смеха. Ещё не хватало, чтобы ковбоя звали Билли, и имел он кличку Шутник.

На стол опустилась тарелка с едой.

Лара пошла прочь, когда я поймал её за руку.

— Присядь, нам надо поговорить.

Глава 16

Тело саднит, бровь рассечена, при малейшем движении появляется ноющая боль. От резкой нагрузки на пределе сил болят мышцы, о существовании которых я даже не подозревал. Источник максимально быстро восстанавливается, наполняясь, как огромный иссушенный резервуар. Я направляю часть энергии на то, чтобы ослабить боль.

Магия волнами прокатывает по телу, снимая жар и прогоняя усталость. Напротив устроилась Лара, внимательно смотря на меня по-кошачьи раскосыми глазами.

Как начать разговор? Я ещё не восстановился, но должен попробовать выжать из моей поездки максимум. Сеть на сефероне отключена, не хочу, чтобы меня беспокоили из города.

Недуг Лары прост, но только с одной стороны. С точки зрения логики, если такое понятие вообще применимо в мире меча и магии, Лара является постоянным потребителем энергии.

Дар девушки не активировался. Что этому помешало? Сейчас уже не узнать, мы лишь можем работать с фактами. Ядро внутри неё требует постоянной подпитки, которой, конечно же, не получает. Жизненную силу оно может тянуть только из тела носителя, а поэтому другие люди не чувствуют дискомфорта.

Магов в этом месте немного, они редко встречаются даже в таком густонаселённом городе, как Новая Москва. Девушка понемногу умирает, как батарейка, у неё есть свой ресурс. Почему она ещё жива? Всё просто, само тело способно регенерировать, вырабатывать энергию, чтобы поддерживать баланс.

— Ты много ешь, верно? — наугад бросил я.

— Кто тебе сказал? — чуть скривилась Лара, бросая взгляд мне за спину.

— Да, много, — раздался голос сзади. Снова Герман, как он так неслышно ходит? Мужчина сел рядом с дочерью, оправдываясь: — Я ему не говорил.

Я снова осмотрел девушку, представляя, какой бы она стала, не будь у неё паразитирующего ядра. Несомненно, красивой, даже очень. Простая одежда, фигура, заставляющая большинство мужчин смотреть с жалостью, а не с вожделением, грубоватые руки от бесконечной работы.

С другой стороны, её лицо, острые скулы, полные губы, огромные глаза, в них крылась ирония, в голосе слышался сарказм. Лара стерпела много шуток, её броня крепка, мир видится ей ровно таким, каков он есть.

— Я думаю, что знаю, что с тобой происходит, — не желая обнадёживать, аккуратно начал я.

— Невелика новость, — разочарованно проворчал Герман. — Мы давно это выяснили, я чуть по миру не пошёл, но нашёл мага, который рассказал мне о нераскрывшемся даре.

— Что он ещё говорил? — заинтересовался я.

— Сказал, что нужна повторная инициация, но не простой сферой, а золотой…

— Папа! Ты ещё сказки вспомни! — раздражённо воскликнула Лара. — А может, мне нужен принц? Чтобы облобызал меня, и я снова стану прежней. Ты же узнавал, никто никогда не видел золотой сферы!

— Я видел, — скромно вклинился я в диалог отца и дочери.

За столом повисла тишина. Герман просиял, а вот в глазах Лары зажегся нехороший фанатичный блеск. Вот дурак, всё-таки обнадёжил. В теории Шувалова сомнений не было, слишком уж всё стройно выглядит.

— Ты видел золотую сферу? — сомнения в голосе Лары можно было черпать вёдрами.

— Да, я инициировался второй раз. У меня была схожая с твоей ситуация, — да, немного приукрасил, но сейчас ей требовалась помощь. — Я знаю, как тебе помочь.

— Не тяни, — Герман лёг грудью на стол, заглядывая мне в глаза.

— Сейчас я занимаюсь изучением Врат, — придумывал я на ходу. — У меня есть теория, согласно которой Лара сможет вылечиться. Но ей надо будет пойти со мной внутрь.

— Нет, — отрубил Герман, поднимаясь. — Мы найдём другой способ.

— Но, папа?! — возмутилась Лара, вставая следом за ним. — Давай обсудим.

— Тут нечего обсуждать, я потерял твою маму и не смогу пережить это снова, — обрубил хозяин таверны.

Парочка удалилась, не прекращая спорить, а я отправился наверх.

Центуриончик поднял голову, когда я вошёл в комнату, он выглядел уже значительно лучше. Ухо заросло, второй глаз стал потихоньку открываться. К зверю возвращалась грация и красота.

Собирая вещи, я наклонился, зашипев от боли. Зверёныш покосился на меня, сверкнув глазами. Мне бы такую регенерацию, как у него, пожалуй, стоит провести опыты, чтобы выяснить, как ему это удаётся.

Видимо, мои мысли отразились на лице, потому что монстрик прищурился, отодвигаясь подальше. Вот-вот, лучше подумай об этом, дружок, ко мне по каплям возвращалось хорошее настроение.

— Пошли, приятель, пора заняться делами.

Я похлопал по бедру, открывая дверь и приглашая питомца наружу. Такой привычный жест, каким зовут пса, но пришелец послушно пошагал за мной, лишь в коридоре на секунду притормозил, оглядываясь. Мол, хозяин! Ты там идёшь вообще? И куда там дальше? Может выйдем через окно?

Не знаю, правильно ли это, одушевлять отродье Врат. Но по-другому я не мог, чувствовал, что так будет неправильно. За последние дни я понял, что монстры тут люди, а вовсе не он.

В планах было последний раз войти во Врата, а затем отправится домой. На стойке, отдавая ключ от комнаты и расплачиваясь за мясо для центуриончика, кинул взгляд на хмурую Лару.

Она протирала столы, лицо опухшее, глаза красные. Видимо, спор длился долго. Герман был подобен туче, того и гляди, засверкают молнии. Пока я расплачивался, Лара не сводила взгляда с отца, в нём было столько надежды, что мне стало неуютно.

Уже уходя, я увидел, как, не получив ответа, Лара бросила полотенце, в слезах убегая на второй этаж. Герман скривился, будто съел парочку лимонов, но продолжил заниматься своими делами.

Вздохнув, я принял с кухни рюкзак с заказанной едой и пошёл к машине.

Завтра моё занятие в академии, пропускать его не следует, не будем рушить наши договорённости с императором. Да и более плотно заняться обучением уже давно пора.

Припарковавшись чуть поодаль от средних Врат, я вышел, оглядывая группу людей. Пожалуй, сейчас войду в самый крайний портал, чтобы не смущать аристократию.

Сдёргиваю тент с прицепа, чтобы достать доспех. Внутри обнаруживается незарегистрированный пассажир, на небольшом свободном участке лежит Лара, сжавшись в комочек.

— Даже не буду спрашивать, что ты тут делаешь.

— Это правда сработает? — быстро переспрашивает девушка, спрыгивая на землю.

— Думаю, да, но точно сказать не могу, — честно признал я. — Там, внутри Врат, большая концентрация энергии, она позволит твоему источнику наполниться.

— Так просто? — неверяще переспросила девушка. — Ответ все это время был рядом?!

— Пока не проверим — не узнаем, — пожал я плечами.

— Так чего мы ждём?

Лара была готова войти в арку портала, но я вовремя её остановил.

— Сначала мы подготовимся.

Я облачился в доспех, послушно вобравший меня внутрь под удивлённым взглядом Лары. Центуриончик нетерпеливо бил хвостом по бокам, посматривая на арку портала. Сегодня он пойдёт со мной, зверь это чувствовал.

Люди, пришедшие для испытания, уже давно вошли в свой коридор, а мы так и стояли. Свет портала подчеркнул тени на лице девушки, она была уставшей и измождённой, только сейчас я в полной мере представил, какого ей.

Я достал из машины забытые там кем-то строительные очки, такие используют при ремонте, чтобы ничего не попало в глаза. Внедорожник использовался для нужд квартала, думаю, если поискать, там можно найти много интересного.

Простая пластиковая оправа, не более, но в том месте, куда мы попадём, это будет бесценным подарком. Лара недоумённо покрутила очки, перед тем как надеть их.

Переход был самым скучным событием в мире. В наше время появились Врата, магия, люди стали развивать источники, но сам переход был прост. Небольшое затемнение, затем в глаза летит песок, а в уши врывается вой ветра.

Перейдя на ту сторону, зверёныш замер, растопырив все четыре лапы, словно потерял устойчивость. Он простоял так несколько секунд, а потом медленно, шаг за шагом, двинулся дальше. Уже через десяток метров центуриончик чувствовал себя как дома.

Я смотрел на Лару, отслеживая изменения в её организме. Сам же я перестал чувствовать какой-либо отток энергии, не знаю, что сказывалось больше, местная насыщенность магией или же то, что девушка была занята поглощением дармовой силы.

— Фёдор! Это великолепно! Я никогда не чувствовала себя так хорошо.

Лара прокричала мне на ухо эту фразу и пустилась танцевать, перетекая из одного положения в другое. Можно было залюбоваться её движениями, если бы не одно «но», мы находимся в другом измерении, зачастую враждебном, и ко всему прочему у нас имелась куча дел.

Я перехватил девушку под локоть и повел с собой. Питомец топал рядом, с любопытством касаясь своим носом стен, песка на земле, ему всё было интересно.

К завываниям ветра добавилось несколько звуков. Местная стража была рядом, они уже позабыли о моём последнем появлении, спешили на запах пищи, щедро разносимый ветром. Ну, кажется, кто-то останется без ужина.

Лара норовила вырваться, её тянуло танцевать, она смеялась, не обращая внимания на ситуацию. Я понимал её, она в состоянии эйфории от того потока силы, что поступал в её организм.

Долгие годы ядро высасывало энергию из всего, что попадалось под руку. Крупицы силы у проходящих магов, из воздуха, из собственного тела, всё это время организм работал в режиме энергосбережения, а сейчас получил доступ к розетке. И вот перед ней океан силы, бери не хочу, ядро и берёт, захлёбываясь и проталкивая в себя.

В конце коридора появляются адские псы, гурьбой высыпая на открытое пространство. Хочу применить силу, чтобы снова ударить волной ужаса, но медлю. Что, если попадёт по Ларе? Или по моему зверю?

Пока ставлю удар, ограничивая площадь, ситуация решается сама. Центуриончик еле слышно рычит, выходя вперёд. Псы настороженно сбавляют темп, подходя к нему. Стая монстров обтекает питомца, словно скалу. Они рычат в ответ, но не нападают.

На весь диалог уходит не более десяти секунд, а затем самый матёрый кобель из стаи пронзительно воет, убегая в ответвление коридора. Псы исчезают, следуя за вожаком, какое-то время я вижу смутные тени, а затем пропадают и они.

Что ж, не зря я взял своего нового приятеля, одной проблемой меньше.

Медленно мы обходим все участки, которые я пропустил в прошлый раз. Лара идёт рядом, практически не веселясь, начинает привыкать. Проблема в том, что, если мы не

сможем её инициировать, она сама вернётся сюда. Банально, чтобы снова почувствовать ощущение кайфа. Это словно наркотик, в её случае очень сильный.

Мы идём по однотонным серым коридорам, стены выскоблены крошками песка, над головой багровое небо.

Я остановился, осматриваясь.

Многие пытались взобраться наверх, чтобы посмотреть на всё с другой стороны. Над кромкой лабиринта какая-то защита, это рассказывали на уроках истории. Да, в новой истории есть разделы о стабильных порталах.

Сетка моего маршрута в сефероне растёт, я вижу некую симметричность, всё чаще мы натыкаемся на тупики. Не знаю, исследовал ли кто-то стабильные порталы настолько полно. Уже одно это окупает всю мою поездку, можно поделиться этими сведениями с Шуваловым, может быть, в его гениальную голову что-то придёт.

Источник Лары будто и не наполнялся, он никак не изменился с момента нашего входа. Всё то же тёмное пятно, засасывающее гигантские объёмы энергии.

Обойдя всё по кругу, мы снова вернулись к центру, устало садясь прямо на песок у стенки коридора. Лара дремала, она была истощена, неудивительно, так повеселившись при таком слабом теле.

Я отслеживал реакцию ядра, нетерпеливо ожидая, когда же оно насытится. Внутренне я содрогался от того магического резерва, который был внутри этой с виду хрупкой девушки. Что же из неё получится?

День клонился к вечеру, а мне казалось, что мы провели здесь всего пару часов. Центуриончик застыл каменным изваянием, вообще, он странно вёл себя внутри врат, порой замирая, будто прислушиваясь к чему-то. Но к чему? Тут один ветер и песок, ничего больше.

Неожиданно началась реакция внутри моей подопечной. Ядро дара сжалось в точку, а саму девушку начали бить судороги. Она распласталась на песке, содрогаясь всем телом.

Я ничем не мог помочь, просто наблюдая за этим.

От Лары расходились волны жара, буквально запекая крошево песка.

Центуриончик что-то мяукнул и отпрыгнул, смотря на девушку с укором. Я же не чувствовал жара, стоя рядом. Песчинки, что нёс по коридорам ветер, раскалились, красными угольками влетая в меня. Ветер кружил угольки, заплетая в причудливые узоры, центром которых была девушка.

Меня заставил испугаться только один момент: когда волосы и одежда на девушке начали загораться. Какая-то пара секунд — и вся одежда осыпалась пеплом, а голова стала идеально гладкой. Впрочем, как и всё тело…

Буйство стихии поражало. Ничего подобного я и не ожидал. Свернувшееся ядро дара расширилось, обволакивая девушку. Если обыкновенный источник такого одарённого, как мой дед, мог занимать почти пятьдесят процентов тела, то тут… Складывалось впечатление, что магия выбрала сосудом каждый орган, каждую клеточку.

Когда огненная карусель завершилась, я аккуратно подошёл к девушке.

Под моими закованными в сталь ногами хрустело запечённое стекло. Я взял Лару на руки, нежно, словно цветок, боясь повредить, не рассчитав силу. Мы направились на выход: откуда-то появившийся зверёныш, я и обнажённая девушка в моих руках.

В таком виде нас и встретили на выходе из портала.

Бурлящий от бешенства Герман, встревоженная Милослава, десяток воинов со стороны трактирщика и дети целительницы.

— Лара! Ларочка! Что ты с ней сделал?! Отвечай, сука! — Герман взял на руки девушку, опуская её на принесённое кем-то из его людей покрывало.

— Милослава, ради всего святого, скажи, что с ней всё будет хорошо! — одноглазый вертелся вокруг целительницы, как верный пёс, разве что хвостом не вилял. Дочь была очень дорога ему, это видно, он на многое готов ради неё.

— Почему она ещё не очнулась?! Отвечай! — он подбежал ко мне, пытаясь заглянуть в глаза, но разница в росте была больше трёх голов.

— Она прошла инициацию, теперь всё будет хорошо, — устало ответил я, снимая шлем, впрочем, зря.

— Сукин сын! Зачем ты это устроил?! — Герман ударил меня, не больно, еле задев по касательной. Но во мне поднялась волна гнева.

На плечо опустилась женская ладошка. Позади меня стояла невысокая зеленоглазая девушка в доспехе и без шлема. Её волосы были кроваво-красными.

— Не вини его, — коротко прошептала она, внимательно рассматривая меня.

Герман вернулся к Ларе, они о чём-то переговаривались со склонившейся Милославой. А меня отвлёк звонок сеферона, я разлочил его сразу после выхода из Врат.

— Фёдор! У меня плохие новости, — на том конце мялась Паула.

— Что случилось? — внутренне сжавшись, спросил я.

— На квартал напали, — британка запнулась. — Ещё вчера.

— Почему я не знаю?! — сдержанно проскрипел я.

— Сначала мы разбирались с последствиями, а потом я не могла дозвонится, — опустила голову Паула.

— Прости, это моя вина, — сконфужено ответил я, вспоминая, как отключил сеферон. — По делу, что произошло?

— Напали банды, которые дают «защиту» дельцам. Ты их знаешь, они уже приходили. — Паула снова замялась.

— Есть пострадавшие? — замер я.

— Убитые, — помрачнела британка.

— Кто? — голос мой сел. Если бы не доспех, вряд ли бы ноги удержали меня.

— Матвей, Ольгерд… Светлана.

Каждое имя отзывалось во мне болью, буквально разрывая душу, а последнее и вовсе выжгло все внутри. Я замер, замерло время. Герман что-то выговаривал, а я непонимающе смотрел вокруг. Уши заложило, в голове звенело, невыносимо громко, сотрясая внутренности.

Вокруг разлилась сила, контроль полетел к чертям, фиолетовые завихрения, подобные магии Лары, узорами сплетались в воздухе. Обеспокоенно вскинулась Милослава, отошла на шаг её дочь, всё ещё стоявшая рядом. Она слышала весь диалог, скорбь поселилась в её глазах.

Я свистнул, хлопая по бедру. Центуриончик подскочил в два прыжка, оказавшись рядом. Надев шлем, я положил руку на холку зверя. Магия закипела вокруг, а затем опала, как осенние листья.

Мы исчезли с хлопком переноса.

Глава 17

Тьма перехода укутала меня мягким покрывалом. Чувствовалось небольшое препятствие при переносе, словно пытаешься пробить упругую плёнку. Инородные ощущения могли быть вызваны двумя факторами в равной мере — тем, что перенос в доспехе, и — тем, что со мной питомец.

При появлении в квартале, земля мягко ударила в ноги. Я слегка покачнулся, зверь понятливо подставил холку, сегодня он выполняет роль моего костыля.

В нос ударил запах гари. В воздухе висела синеватая дымка, далеко впереди проглядывались язычки пламени. Ворота квартала частично разрушены, правая створка лежит на земле, вырванная из петель. Сторожевая башенка с этой же стороны снесена, от неё остался только зубастый остов, торчащий из-за забора.

Тут и там ходили хмурые люди, они собирали обломки, сносили в кучу. Было слышно звук инструмента, я заметил, как в нескольких зданиях в близости от ворот вставляли новые окна.

Картина была столь невероятной, что я был растерян. На земле, сразу у входа зияла пара воронок, стены выщерблены автоматными очередями. Это мой дом? Мой, тщательно возводимый дом! Моя земля! Мои люди!

Я невидяще смотрел вперёд, чтобы не встречаться взглядом с узнающими меня людьми. Ноги механически передвигались, а внутри зрел пожар, жадно пожирая самое сердце.

По дороге попалась одна из британок, девушка вышла из лавки Суана о чём-то переговариваясь с хозяином. Увидев меня, девчонка тут же что-то отстучала на сефероне, а сама испарилась, будто и не было. Видимо думала, что я её не заметил, наивная британская девушка.

Центуриончик чувствовал моё настроение. Зверь нервно крутил хвостом, скалясь на проходящих слишком близко людей. Да и сам монстр должно быть растерян сменой декораций.

Питомец чуть повернул голову, двигая ушами, а затем оскалился. Спустя несколько секунд и я услышал топот ног, ко мне подбежали Паула и Ганц. Парочка восстанавливала дыхание, а я тем временем снял шлем. Никто не решался начать разговор, Ганц переводил взгляд с меня на Паулу, и обратно.

— Есть убитые, кроме… — ком встал в горле, не давая продолжить.

— Нет, — это короткое слово пролилось мне бальзамом на душу. — Светлана в сопровождении людей Адель собиралась выехать на рынок, когда они напали. Отряд принял на себя удар.

— Чего хотели эти люди?

В моём голосе слышался треск огня, утробно пожирающего дерево. Ганц вздрогнул, что не укрылось от Паулы, девушка только сочувственно посмотрела на спутника.

— Мы не знаем, — Паула опустила голову. — Они ворвались неожиданно, когда ворота стали открываться. Тараном снесли одну створку и принялись расстреливать машину.

— Они думали, что вы находитесь в ней. — добавил Ганц, Паула чуть не прожгла парня гневным взглядом, отчего тот съёжился.

— Возможно, — выдохнула девушка, продолжая рассказ. — Наверняка, они не ожидали сильного отпора, когда включился наш отряд, мы сразу подавили их. Но было уже поздно.

— Что со Светой? Как она погибла?

— Она попыталась выйти из машины, но по ней начали стрелять, а потом ударили магией. Княжна упала назад в салон.

— Где её тело? — что-то в рассказе не давало мне покоя.

— Его нет, господин, — Ганц смотрел на меня взглядом побитого пса. — Машина бандитов, которой они таранили дверь, сломалась. Отступая, они уехали на нашей.

— Вместе с телом Светы? — прогремел я. — Почему нет погони? Романовы знают об этом?

— Романовы в курсе, они сказали, что разберутся с этим. — кивнула Паула. — Бандиты под не официальным покровительством рода Игнатьевых, первая десятка, сами они никогда не рискнут откусить такой кусок, а вот после приказа, вполне. Мы не могли принять решение о войне с родом без вас.

— Вы правы, — мой огонь потух. — Вы всё верно сделали. Но я вернулся, и теперь всё будет иначе.

— Мы будем мстить? — деловито спросила Паула.

— Да.

Такой поступок, нельзя оставлять без ответа. В нашей стране, это банально не вежливо, меня могут не так понять, поступи я иначе. Рода давно отошли от вооружённых столкновений, вся битва разворачивается на информационном поле.

Редкие столкновения происходят, но под соусом интриг, чужими руками. У каждого рода есть своя служба безопасности, но сейчас пришла мода на другую структуру. Иметь в подчинении теневых авторитетов, контролировать больше территорий, вот что интересно аристократии.

Рода поделили всё, власть, людей, землю. Теперь у этих высокопоставленных снобов новая забава, делить преступный мир. Это как огромная песочница, где большие детки играют в войнушки.

Зря они решили напасть на меня, это дало мне отличный повод ответить.

Я не знаю, как иначе потушить пожар в груди. Меня корёжило под доспехом, гримаса боли выползала наружу, а тело била дрожь предвкушения. Месть, отличный выход, лучшее лекарство.

В памяти всплывали все моменты с участием Светы. Они проносились слайдами, от одного к другому. Школьные годы, юношество, серые, чёрные и особо яркие самые последние — наше лето.

Британкам понадобилось совсем немного времени. Не похоже на стереотипных девушек, обвешанные оружием, холодным и огнестрельным, одеты в стандартную защитную форму.

Я пробежал взглядом по строю из красоток, морщась от самой необходимости брать их с собой. Если погибнет кто-то из девушек, мне будет ещё хуже, но по другому поступать нельзя.

На полях моей личности неожиданно вырос красивый сорняк. Я принял его за цветок, тщательно лелеял и оберегал, но это было ошибкой. Всех спасти и защитить попросту невозможно, стоит на корню вырвать юношеский максимализм. Забота и помощь одному человеку, губит другого, надо думать о глобальной цели, не фокусируясь на временных трудностях.

Люди будут умирать, много, часто.

Я снял латы, в этот раз поместив их в багажник машины. Пришлось разбирать скелет в целом, чтобы засунуть всё, но увы, единственный прицеп остался в княжестве. А Игнатьевых может и испугаться раньше времени, стоит мне явится в латах.

Паула показала план поместья Игнатьевых. Девушки уже давно подготовились, у них было много мучительных часов. Уверен, они сотни раз представляли моё прибытие, реакцию на произошедшее, последующий бой.

Поместье было обнесено каменным забором, трое ворот, одни из которых основные. Я отвлекаю охрану, вступаю с ними в диалог, тем временем британки делают остальное.

Надо же, у меня в квартале всё это время проживали два десятка диверсантов. А может у них такая миссия? Бред же… Или нет? Мы выдвинулись на закате, щедро обагрив город красным цветом. Сегодня будет пролита кровь, но почему это так меня радует?

У ворот квартала, меня встретила группа людей во главе с Акиро и Суаном. В основном мужчины и парни, они были вооружены чем попало, но на лицах не было страха, только решимость.

— Позволь пойти с тобой! — подошёл к машине Суан, поклонившись мне. Я лениво повернул голову, внутри меня всё замело снегом, я был готов к мести, пришлось срочно оттаивать для диалога со своим человеком.

— Я не могу дать тебе разрешение, — начал я. — Но я прошу тебя, останься тут. Мне будет спокойнее, знай я, что дома есть люди, способные его защитить.

— Как оказалось, не способные, — лицо Суана окаменело. Тон снова стал официальным. — Соболезную вашей утрате, Фёдор Константинович. Да свершится месть, мы будем ждать вашего возвращения.

— Спасибо Суан, — я кивнул дельцу. — Спасибо Акиро, спасибо всем вам. — и уже громче, чтобы слышали все. — Мы отомстим за наш дом, я обещаю.

Машины тронулись, набирая скорость. Ко мне обратилась сидящая на переднем сидении девушка, кажется Клара, так её звали.

— Не самое лучшее решение кричать о своих намерениях, — скривилась диверсантка. Паула, сидящая рядом со мной промолчала.

— Мы не скрываемся, мы идём забирать своё. В отличии от них.

Центуриончик согласно рыкнул, заставив сидящую слева от него Паулу отодвинутся. Процессия из трёх машин двинулась по улицам нижнего города. Со мной были восемь человек, чтобы у Игнатьевых не возникло подозрений в том, что мы что-то задумали. Пусть думают, будто мы идём в лобовое столкновение.

Остальные британки действовали согласно плану, после отвлечения на главном входе, они проникнут на территорию поместья и взорвут несколько жизненно важных сооружений. Казармы охраны, гостевой домик, гараж.

Часть диверсантов откроет нам вход, а вторая часть войдёт в дом.

Поместье Игнатьевых находилось среднем кольце, в центре господа жить не хотели по понятным причинам. Род больше других был связан с преступностью, да и судя по всему имело место быть тщеславие. Зачем средний домик в центре, который род из первой десятки вполне может потянуть, если можно отстроить целый дворец в основной части города.

Ограда из дикого камня тянулась на пару километров, обхватывая стоящее поместье браслетом. За ней было видно, высокое трёхэтажное здание, в самом центре небольшая башня в виде шахматной фигуры, кажется «ладья», если я не ошибаюсь. Справа и слева обычная постройка, увенчанная угловатой крышей.

Когда автомобили подъехали вплотную, поместье скрылось за высоким забором. Я вышел из машины, посмотрев наверх, около трёх метров, и где столько камня нашли? Ну, красиво жить не запретишь. Но жить им осталось не долго.

Я улыбнулся высунувшемуся стражнику. Он моего настроения не разделял, нервно выкрикнув.

— Что вам нужно?

— Ты и сам знаешь, верно? — начал я спектакль. — Пригласи хозяев поместья, иначе я войду сам.

— Они сегодня не принимают, — стёр выступивший пот вояка, шагнув назад. — Если вы начнёте боевые действия в пределах города, вас арестуют!

— Арестуют-арестуют, — пробормотал я себе под нос.

Ворота неожиданно пришли в движение, расходясь в разные стороны. Но рано было обольщаться, сразу за ними шла кованая решётка толщиной в моё запястье.

С другой стороны стоял высокий парень, лет двадцати пяти. За спиной собранные в хвост волосы, до лопаток, одет в классический костюм, руки в карманах, пиджак позади, откинут как у пианиста.

Парень раскачивался с носка на пятку, дымя зажатой в зубах сигаретой. Выдохнув облако дыма, он достал руку, убирая тлеющую сигарету.

— Он ничего не сделает, — раздался спокойный и невероятно надменный голос. — Что тебе нужно Фонвизин?

— Кто ты такой? — среагировал я на новое лицо. По поведению и по одежде, кто-то из самой верхушки.

— Ты и сам уже понял. — парень снова затянулся.

— Родственник? Или же сын… — спросил я.

— Сын, — подтвердил парень. Он снова затянулся, подойдя вплотную к решётке. Между нами осталось не более метра. — Можешь мне не верить, но что бы не сделали родители, мне очень жаль.

Я в свою очередь вплотную приблизился к решётке. Моя рука коснулась прутьев, я постучал в пустую клеточку. Мягкое сияние защитного купола осветило наши лица.

— Как скажешь, я не стану верить. — я пошёл назад, отходя от ворот. — Ну, если хозяева не идут открывать, надо постучать. Верно?

Паула довольно кивнула.

Чудовищной силы удар постиг ворота, как только я завершил фразу. Девчонки отработали на все сто процентов. Сразу три британки вложились в заклинание, усиливая друг друга. Что-то связанное с воздухом и огнём, классический огненный шар.

Шар расплескался по воротам, полыхнула защита, в воздух взметнулся дым. Нервничающий стражник, не успевший отбежать от края, загорелся факелом, что ж, не зря он беспокоился. Но защита поместья не упала, собственно мы на это и не надеялись. Я дал ещё пару отмашек, удары повторились, взрывами содрогая землю. Файер-шоу на весь район, уверен, сейчас множество любопытных глаз не отрываются от окон.

Судя по цвету вспышки на защите, её в этом секторе сейчас держит какой-то стихийник. Белая вспышка, это воздух, отчётливо видно, что пламя взметнулось вверх, но дым не прошёл за пределы барьера. Я облачился в доспех, соединяя детали в единое целое.

Оставалось ждать, пока сделают своё дело диверсанты.

Защитники укрылись за стеной, даже не думали отбиваться, видимо ждали указаний. У нас было ограниченное количество времени, на такое светопреставление явится городская стража, ато и кто посерьёзнее.

Британки кидали в стену воздушные конструкты, огненные шары разных размеров, кто-то чиркал по стене водяной плетью. Естественно, для вида, не более.

Паула, наблюдавшая за информацией на браслете, подняла руку. Мы тут же прекратили обстрел, выжидая.

Двери медленно разошлись, по ту стороны я увидел стоящих воительниц, одна из них держала за шкирку наследника Игнатьевых. Он дёргался, тщетно пытаясь выбраться, что удивило меня.

— Ну, ну, — наигранно посочувствовал я. — Не шуми. Ты же понимаешь, мы правы.

— Слышал бы ты, что эта ненормальная собиралась со мной сделать, — нервно воскликнул парень. — Я хочу сдаться в плен, официально, но только лично тебе. Слово дворянина?

— Я уже давно не дворянин.

Хук в челюсть расставляет всё по местам. Тело наследника оседает на руки довольной девице, а я иду в сторону поместья.

Землю сотрясает взрыв, затем второй, это с опозданием срабатывают пункты нашего плана. Крик заживо сгорающих людей в казарме разбавляет ансамбль наступающей ночи.

Вспышки магических ударов возле самого дома озаряют пространство, осенью рано темнеет, в воздухе разлилась прохлада, но я не чувствовал холода.

Британки сосредоточились вокруг дома полукругом, разнося оконные проёмы в щепки. Когда я подошёл ближе, стала понятна такая реакция. Одна из девушек лежала на грунте перед входом, безжизненно смотря в небо. У нас первые потери, захватить поместье с наскока не удалось.

Со второго этажа глухо тарахтит автомат, еле видимый росчерк дульного пламени сверкает в темноте. Они подготовились, выключили свет, чтобы нас стало видно. Одна из воительниц держит водный щит, черпая воду из фонтанчика перед входом.

Ныряю в источник, разгоняя энергию по каналам. Кинетическим усилием вырвал дельфина в центре фонтана, отправляя его в короткий полёт. Ускоренный магией стакилограммовый снаряд уходит к автоматчикам. Полыхает щит, осколки бетона взрываются шрапнелью, доносится едва заметный крик боли.

Радость для моего сердца, каждый крик, каждый убитый человек, отправленный вслед за Светой.

— Здание оцеплено? — спрашиваю подбежавшую ко мне Паулу.

Девушка хочет что-то сказать, но передумывает, лишь коротко кивнув. Прикрываю глаза, абстрагируясь от всего.

— Они успели подготовиться, — голос Паулы дрожит от адреналина. — Кара мертва, Сандра тяжело ранена.

— Отнесите раненую назад, отпускаю одного бойца, тут мы справимся и сами.

— Она выдержит! — решительно ввязывается в спор Паула.

— Нет смысла. Нам не дадут закончить, с таким подкреплением, которое уже спешит сюда вам не совладать.

— Имперские Гварды? — понятливо шепчет девушка.

— Лучше, двуединые.

— Ена, тащи Сандру к машинам. — рычит Паула в рацию на плече, а сама спешит к оцеплению, чтобы заменить бойца.

Виснет недолгая тишина, в которой отчётливо слышен звук рассекаемого воздуха. На гравий перед усадьбой соколом падает Кайвель, неся в руках Айрану. Защитники города встают между поместьем и моими бойцами. Значит, гвардия неподалёку, просто эти подоспели раньше, есть ещё с десяток минут.

— Стой! — кричит Елена, направляясь ко мне, но близко не подходит, сохраняя между нами несколько метров дистанции. — Не делай этого!

— Сделай сама, — равнодушно отвечаю я. — Она была не только моей невестой, но и твоей сестрой. Давай подруга, уничтожим виновных.

— Военные действия в черте города запрещены, — влезает Кайвель, басовито рыча из-под доспеха.

— Вы напоминаете мне дворовых псов, — я сделал жест рукой. — Лаете, но не кусаете, бросаетесь только тогда, когда слышите команду. Я не ждал многого, но ты меня разочаровала, Елена. Уходи, иначе нам придётся драться.

— Чего ты удумал щенок?! — гавкает Кайвель, направляясь ко мне.

Гравий под ногами парочки в доспехах поднимается ковром, опрокидывая воителей. Придаю камням форму молота размером с легковой автомобиль. Крылатый попадает прямо под удар, пытаясь встать.

Наверное, никогда ещё владеющий проклятыми доспехами не получал такого отпора. Я опустил молот прямо на него, будто это был не почитаемый всеми герой, а простое насекомое.

В уцелевших окнах поместья затряслись стёкла, кто-то в поместье выругался, снова засвистели пули и магия, но надёжно прикрыт щитом воды. Кайвель хорошо держал удар, но с такой силой он не сталкивался. Я выжимал максимум, прекрасно понимая свои шансы против двух героев сразу.

Елена попыталась сблизиться, кидая в меня кинжал. Сама наследница Романовых исчезла, сразу после броска. Я видел такую технику в битве против монстров за пределами города.

Потоки сознания разбились надвое, замедляя само время, или ускоряя моё восприятия? Философские вопросы на потом. Кинжал медленно вращался в воздухе, направляясь прямо в грудь.

Какого же было удивление Елены, когда она вынырнула рядом со мной, держась за ручку оружия. Молот отфутболил её далеко назад, прямо в каменную стену поместье. Фигурка девушки осела на клумбах, потерявшись из виду, а я вернулся к кузнечному ремеслу.

— Кажется. Твой. Доспех. Не. Доделали. — шептал я, вбивая крылатого в землю.

Воин уже не двигался, погружаясь в землю, но мне было этого мало. Хотелось похоронить засранца здесь и сейчас. Того, кто посмел встать между мной и моей местью.

В себя помогла прийти Паула, оказалась рядом и до боли сжала плечо. Я повернулся к ней, лицо исказилось от гнева, но девушка упрямо смотрела прямо в глаза.

Из меня будто выпустили воздух, а молот распался потоком гравия, присыпавшим не двигающегося Кайвеля.

Со стороны клумбы пошатываясь поднималась Елена. Шлем не давал рассмотреть её лица, но уверен, она была зла. С начала драки прошло не так много времени, но темнота вступила в свои права, окутав мир.

Елене было не суждено добраться до меня. Игнорируя магию отряда поддержки, она почти добралась, но тут на неё прыгнул забытый всеми центуриончик. Два зверя покатились по земле, рыча от злобы, даже не скажу, кто рычал больше.

Монстр был обыкновенным зверем, а вот Елена была сукой.

Десятки фар озарили темноту, вплетаясь в блеск пламени. Времени не осталось, гвардия уже здесь.

Собираю остатки сил, накладываю глиф концентрации. Потоки кинетики, еле заметные, будто зеркальные змеи тянутся от меня во все стороны. От напряжения ноги отрываются от земли, закручиваю вокруг себя кокон, отражающий все удары.

Энергия уходит в бездонный колодец, опустошая источник с гигантской скоростью. Становится страшно от силы, что извергается в мир в данный момент. Но я не останавливаюсь, насколько это можно расширяя поток.

Змеи толчками удлиняются, нежно и неотвратимо обнимая здание поместья. Скрипит ломаемый камень, рушатся стены. Как будто со стороны слышу, как из горла вырывается стон. По подбородку бежит кровь, заливая шлем изнутри. Температура тела поднимается, по лбу катятся капли пота, он застилает глаза, щипая их, но мне не нужно зрение. Я есть магия, я един с ней, она моя.

Свожу руки, чтобы жестикуляцией помочь выжатому словно лимон источнику. Глиф раскаляется, нагревая доспех, вот откуда температура. Запястья, на котором крепится наруч с выгравированным глифом печёт. Сжимаю зубы, до скрежета, стараясь не закричать.

Последний рывок, жгуты сминают всё на своём пути, хороня под завалами всех, врагов, прислугу, охранников. Здание оседает, перехваченное пополам, не вижу этого, но чувствую.

Змеи энергии по инерции шарят по завалам, разравнивая остатки сооружения. Месть свершена, на сердце покой. Ноги аккуратно касаются земли, сознание норовит уплыть от перегрузок.

С трудом снимаю шлем, слушая необыкновенную тишину, которая прерывается только гудением моторов и рычанием центуриончика. Он отбегает ко мне, понятливо подставляя свою холку. В доспехе мой вес больше, но питомец справляется, придерживая меня.

Британки выстроились кругом, защищая меня. К нам подходят солдаты императора, опасливо косясь на здание. Оглядываюсь вокруг, понимая значение слов — сровнять с землёй. Всё, что было сейчас на уровне пояса, самое высокое сооружение, это метровая ограда возле клумб.

— Именем Императора! Вы арестованы. — не веря в свои слова выговаривает подошедший мужчина, оглядываясь на солдат за спиной.

Они опасаются, но я чувствую, что не смогу оказать сопротивления, сейчас все силы уходят просто на то, чтобы поддерживать вертикальное положение.

В поле зрения появляется Елена, помятая и поцарапанная, со шлемом под мышкой.

— Ты кретин Фонвизин!

— А ты сука, — устало парирую я.

— Как ты можешь меня судить?! — девушка нервно смеётся. — Ты думаешь, я бы правда спустила им убийство своей сестры?!

— А это не так?

— Нет! Не так! — почти кричит Елена.

— Что ты имеешь в виду? — похолодел я.

— Она жива, придурок! Жива! Слышишь?!

Глава 18

День, в который всё пошло не так, Паула запомнила хорошо.

Как и всегда в таких случаях, ничто не предвещало беды.

Квартал патрулировали в обычном порядке. Пара воительниц сменилась, а вторая пошла отдыхать. Акиро о чём-то говорил с Суаном, эту парочку можно было часто видеть вместе. Ирен и Клара собирались в патруль, проверяя целостность стены и пресекать поползновения местных.

Вчера они поймали парочку подростков, пытающихся прошмыгнуть в сад японцев. Один из беглецов сумел сделать ноги, а второй повис на заборе, зацепившись курткой.

Когда патруль подбежал к месту, парнишка висел, как нашкодивший котёнок, и плакал. Это повергло островитянок в шок, в девушках взыграл материнский инстинкт, и вместо того, чтобы наказать лазутчика, они его сняли и выслушали.

Оказалось, семья подростков голодала, поэтому мальчишки решились на такой спорный шаг, как залезть в чужой сад. Но тут парнишка привирал, британки отлично понимали веяния времени, сейчас убивали и за меньшее. Скорее всего у ребятни воровство уже популярная практика, но девушки не могли судить. Юноша размазывал сопли, рассказывая о несчастье так артистично, что Клара и Ирен купились.

Мальчишка был отправлен домой с полным мешком овощей и фруктов, а сами девушки, невероятно довольные собой, закончили дежурство. Но, прогуливаясь часом позже на рынке, они с удивлением заметили улыбающегося во все зубы юношу, которого окрестили «плаксой».

Он торговал свежими фруктами…

Заметив воительниц, с хмурыми лицами направляющихся к нему, пацан исчез. Девушки не успели заметить, каким образом, здраво полагая, что у мальца способности к телепортации, прямо как у их господина.

Размышления девушки коснулись воспоминаний о феодале, по чьей милости они все тут живут. Такая разношёрстная и удивительно дополняющая друг друга компания.

Фёдор уехал по делам, конечно же, никто не докладывал Пауле, где правитель их маленького квартала, но слухи ходили разные. Он взял еду всего на два дня и свой доспех, а значит, не мог отправиться далеко. Но уже сам факт путешествия за город без сопровождения выглядел как безумие.

Мэтр Колин что-то знал, но говорить не спешил.

Старик занимался техническим и магическим оснащением квартала, работы хватало, поэтому любопытные девушки решили его не отвлекать.

Магия в новом мире не всесильна, она идёт рука об руку с технологиями, дополняя их, а то и вовсе заменяя.

Паула радовалась каждому дню, проведенному в новом доме. Там, на острове, где царила нищета и жестокость, она и представить не могла, что до сих пор существуют островки цивилизации, такие, как Москва.

Мир, построенный с таким трудом, может рухнуть в одночасье.

Вот они весело разговаривают с подругой, а вот уже слышен грохот главных ворот, рычание двигателей и стрельба. Огнестрельное оружие не имело такой эффективности, как магия, но могло существенно испортить настроение.

Дальнейшее запомнилось отрезками.

Вот они бегут на шум, поправляя разгрузку с оружием. К Пауле присоединяются Клара и Ирен, так и не успевшие уйти в патруль.

Стена пламени встаёт в полный рост, отрезая картинку с разбитым автомобилем и раскуроченными воротами. У них есть маг, видно, как он вышел из машины и стал поливать всё вокруг огнём. Татуированный и высокий, на брови пирсинг, череп лысый. Мужчина набирает какую-то смесь в рот и затем распыляет её, поднося зажигалку. Манерный показушник, выглядит круто, как настоящий дракон. Но он позаимствовал у этой рептилии ещё и её тупость, это доказывают две прилетевшие в него арматурины.

В бой вступила Клара, а у неё особенная связь с металлом. В руках девушки даже лом превращается в ласковую и послушную змею, готовую по одному лишь желанию вонзиться в чужую плоть.

Сама Паула воздела руки, направляя силу в землю. Машина, на которой приехали нападающие, взлетела в воздух, откинутая земляным шипом.

Бой набирал обороты, а группа врагов таяла, как кусок льда под палящим солнцем. Они совершенно точно не ожидали такого ответа, нарвавшись сразу на десяток опытных владеющих.

Но беда не приходит одна.

Паула наконец-то заметила машину Романовых, вставшую в опасной близости к воротам. Одна из дверей была открыта, из неё вывалился убитый водитель.

Дальнейшее девушка пропустила, отдавшись битве. Она хотела заставить нападающих отступить, но было уже поздно. Самого момента смерти Светланы, Паула, к своему стыду, не видела.

Нападение было отражено, и только через долгие часы она решилась позвонить Фёдору.

Появился господин неожиданно. Вот только они разговаривали, а вот уже в ворота заходит ничего не понимающий хозяин. Он старался не смотреть на окружающих, при всём знании Фёдора, Паула полагала, что сейчас он, как обычно, чувствует вину перед своими людьми. Это правильная черта, мало кто из рождённых у власти имеет такой склад характера. Девушка старалась не судить молодого аристократа, но в глубине души считала, что он не умеет принимать достаточно жесткие решения. Однако сейчас на первый план вышла женщина, которая со всем пониманием чувствовала боль.

То, что последовало дальше, удивило британку. Они с отрядом спланировали вендетту клана, но вот то, что в ней примет участие сам наследник Фонвизин, поменяло дело.

Наверняка Фёдор даже не замечал, как влияет на людей вокруг. С того момента, как он вернулся домой, Паула не могла расслабиться. По словам девушек из отряда, они чувствовали то же самое.

Все знали, что у молодого аристократа непростой доспех, но здраво рассуждали, что ему далеко до двуединого. Даже при таком раскладе экипировка внушала уважение, особенно загадочные руны, нанесённые на наручи.

В этот день напряжение только выросло, и Паула не понимала, в чём дело. Никто не хотел приближаться к Фёдору, настолько он фонил магией и дурным настроем. Он мог замереть на несколько секунд, полностью поглощённый своими мыслями, в этот момент на лице парня появлялось выражение, которое пугало опытных островитянок.

Нападение на поместье другого рода и тот ужасный страх, который девушка испытала в пылу битвы. Провал плана, смерть Кары, её безжизненный взгляд, прибытие двуединых, ничего не испугало девушку так, как наследник Фонвизиных.

Атака прошла не по плану, пришлось укрыться щитом воды, благо расположившийся на планах фонтан был действующим. Паула была рядом с наследником, работая его личным телохранителем, ведь, как бы ни сложилась ситуация, молодой аристократ был самым важным звеном.

Когда на поле боя сложился некий паритет, никто и не обратил внимания на манипуляции главы квартала.

Вырванный с корнем кусок декора, отправленный в полёт, был только началом. Хорошим таким началом. По нервам ударил треск камня, а лёгкость, с которой парень это сделал, заставила задуматься, жаль только, не тех, кто прятался в поместье.

Прилетевшие носители доспехов гарантировали остановку конфликта, как казалось всем. Но это было не так.

Ситуация снова сложилась патовая, но тут началось самое интересное.

От стоящего перед нападающими наследника разошлись волны силы, а после слов Елены он и вовсе будто сошёл с ума. Энергия в пространстве обезумела, словно воды спокойного океана расшевелил настоящий ураган. У Кайвеля просто не было шансов, Паула неосознанно отошла подальше, инстинкты так и вопили, беги и не оборачивайся.

Рядом с аристократом остался только его странный питомец, похожий на тигрёнка, которого Паула когда-то видела на рынке. Он бил хвостом, обводя всех вокруг взглядом, но даже не думал покидать хозяина.

Происходящее безумие сложно описать простыми словами, но и это не стало пиком. Бурлящая в парне ненависть вышла сплошным потоком. В какой-то момент в магическом плане, когда Паула уже и не могла представить что-то большее, его сила распустилась, как гигантский цветок, буквально сминая немаленькое поместье.

Концентрация магии зашкаливала, а вращающийся вокруг парня кокон полностью защищал его от атак извне. Этой ночью отряд островитянок, прилетевший в Москву в поисках нового дома, стал свидетелем рождения новой силы. Страшной и необузданной, ранее неведомой, но, слава создателю, стоящей на их стороне.

Паула пришла в себя, услышав:

— Если вы не дадите показания, мне придётся вас арестовать.

Седой мужчина в прямоугольных очках внимательно смотрел на девушку. Допрос шёл вот уже полчаса, но пока о судьбе Фёдора ничего не было известно.

— Я не буду давать показания против моего господина.

— Насколько я знаю, вы наёмник, — доверительно начал следователь. — А наёмники превыше всего ценят собственное благополучие.

— Мы больше не наёмники, — задумчиво произнесла Паула.

— А кто же вы, позвольте спросить? — усмехнулся мужчина.

— Мы вассалы.

* * *

В голове мешанина образов, воспоминаний, эмоций. Было сложно вылавливать собственные мысли, хотелось просто кричать, заглушая поток сознания.

Рядом сидела невысокая девушка. На голове аккуратное каре, куртка расстёгнута, а под футболкой выпирают два здоровенных полушария. Солдаты напротив нас не сводят взглядов с груди. Машина налетает на кочку, глаза моего конвоя подпрыгивают.

Я стараюсь отвлечься от внутреннего «я» посредством деталей. Цепляю их из внешнего мира, как прелую листву граблями, перед тем как бросить в костёр воспалённого сознания. Внутри пепелище, там всё выгорело, особенно после разрушения поместья, один огонь, с шумом пожирающий кислород. Если я не буду подбрасывать топливо, он примется за меня.

Крики людей, пожар, грохот камня.

Но самое страшное было потом, когда я остановился после слов Елены. Стоны из-под обломков, голоса, зовущие на помощь. Сказать, что я о чём-то жалел? Нет, это будет неправдой.

Человеколюбие внутри меня умерло, видимо, это была установка извне. Уже не разделяя, где моя собственная личность, а где тот характер, что удобен окружающим, я тонул.

Девушка… Взгляд снова зацепился за её образ. Короткая стрижка, ярко накрашенные губы, полные бёдра, еле сдерживаемые чёрной джинсой, невысокая. Почему это так меня интересует? Потому что она высасывает из меня силы, крупица за крупицей, поглощая всю накопленную энергию. Её ядро напоминает чёрную дыру, и, похоже, я её ужин этой чудесной ночью.

Девушка повернулась, отчего её русые волосы взметнулись. Мне досталась ехидная улыбка и лопнувший шарик жвачки, облепивший её губы. Она высунула язычок, по-змеиному хищно и завораживающе, собирая жвачку, отчего состав конвоя зашёлся в экстазе. Довольно улыбнувшись, она отвернулась, приводя помаду в порядок и мурлыкая какую-то песенку.

Машина уносила нас в центр города, двигаясь между кварталами аристократии прямо к резиденции императора, где меня ждал суд. Но это только утром, а сейчас надо постараться уснуть.

Во сне я видел Свету, она стояла передо мною, что-то шепча. Голоса слышно не было, будто между нами застыл стеклопакет. Читая по губам, я составлял слова: «Что… Ты… Сделал…»

Что я сделал? А что я сделал?

Воспоминания догоняли даже во сне. Я вздрогнул, открывая глаза, машина налетела на кочку.

— Что ты сделал? — слышится справа девичий голос. — Эй, алё! Ты спишь?

— То, о чём не жалею.

— А по тебе и не скажешь, — девушка внимательно смотрит мне в глаза. — В любом случае мне с тобой нравится. Столько энергии! Потрясающе…

— Разговоры! — насупился один из вояк напротив.

— Разгово-о-о-о-о-ры! — промычала девчонка, передразнивая солдата, и показала ему язык.

Дальше ехали молча.

Через несколько минут машина остановилась, дверь отъехала, являя ещё парочку солдат. Гварды взяли меня и девчонку в коробочку, провожая в здание. На фоне ночного неба возвышалась резиденция императора, видимо, у него в закромах имелась и тюрьма, раз меня сюда привели, чтобы держать до утра.

Переплетение коридоров вело нас дальше и дальше в недра дворца. Я думал, что мы спустимся вниз, в стереотипные подвалы. Там будет ждать толстый мужик в кожаном фартуке и с большими щипцами.

Но я оказался в корне неправ.

Меня привели в спальные апартаменты. Солдаты остались на входе, а мы с пиявкой, как я окрестил девушку, вошли внутрь. Ничего необычного, большая двуспальная кровать с балдахином, телевизор на полстены, шкаф с книгами и ванная комната. Обычные покои для гостей средней руки.

— А неплохо быть благородным, да? — подначила пиявка, падая на кровать. — Вот провожала я недавно на суд императора одного мага. Так его сразу в подвалы, а там такой страшный мужик, толстый, под два метра, голый, в одном кожаном фартуке.

Вот, и такое бывает, а я думал, это только в моей фантазии.

Я направился к мини-бару, сейчас, как никогда, хотелось выпить. На выбор были абсент, виски и какое-то бутилированное пиво. Стакан нашёлся тут же, и я наполнил его янтарной жидкостью.

Смакуя крепкий алкоголь, морщился и обследовал комнату. На окнах с другой стороны виднелись решётки, в ванной не было никаких острых предметов, убиться заключённому не суждено. Думал, что для меня сделали исключение, поместив в гостевых покоях, но, оказывается, те оборудованы как раз для таких, как я.

От смены декораций смысл не поменялся.

Я в резиденции императора, и очень скоро меня ждёт суд. Избежать наказания надо, однозначно. Скорее всего, совет аристократов будет требовать крови в обмен на смерть целой семьи. Да, семьи, замешанной в большой грязи, что происходит в нижнем городе, да, семьи, посягнувшей на действующую наследницу великого дома.

У меня не так много козырей на слушании, но они есть. В крайнем случае придётся драться. Сдаваться я не собирался.

Все эти мысли пронеслись в голове, заставив замереть посреди комнаты. Девчонка с нераскрывшимся даром наблюдала за мной, лёжа на животе и болтая ногами.

— Так за что тебя повязали? — снова пристала она. — Я тебя уже в машине встретила, а ещё видела зарево пожара, взрывы. Ты как-то связан с этим?

— Нет, — отрезал я. — Просто мимо проходил, а меня взяли и скрутили.

— Ты уничтожил целый род, сам-то понимаешь? — неожиданно посерьёзнела пиявка.

— Если ты всё знаешь, чего тогда привязалась? — прошипел я.

— Хотела услышать это от тебя, — задумчиво произнесла девушка. — Меня, кстати, Лера зовут. А я тебя не таким представляла, вот и хотела услышать ответ.

— Меня вообще не надо представлять. Лучше держаться от меня подальше, — я понизил голос. — И даже не разговаривать.

— Тут ты не отвертишься, когда мне ещё представится возможность поговорить с настоящим аристократом.

— Я не аристократ, уже давно. — Я сел в рядом стоящее кресло, глотнув из стакана, отчего на глаза навернулись слёзы, а в груди разгорелся пожар.

— Сейчас ты аристократ больше, чем когда-либо, — серьёзно сказала Лера. — Я слышала о тебе, как и каждый в нижнем городе.

— Мало же у вас новостей, раз вы перемываете мне косточки, — хмыкнул я.

— Наследник великого рода, своими глазами увидевший реальный мир, — девушка сделала паузу и чувственно закончила: — Спасибо тебе!

— За что? — удивился я. — В голове уже приятно шумело, а желудок напомнил, что я давненько не ел.

— За то, что не закрыл глаза, — пояснила Лера.

— Хочешь сказать «спасибо»? Найди что-нибудь перекусить, — весело сказал я. — Даже у приговорённых к смерти есть последнее желание.

— Думаешь, тебя казнят? — девушка что-то набрала на сефероне.

— Наверняка, — пожал я плечами.

— Так легко ты не отделаешься, — хихикнула она. — Ты дал людям понять, что готов бороться. Если тебя казнят, ты станешь мучеником, скорее всего, тебя накажут.

— Для бесталанной пиявки ты много знаешь, — отметил я.

— А наличие таланта как-то действует на умственные способности? — иронично отбила Лера. — Что-то тебе не очень помогло.

Дверь открылась, в комнату внесли поднос с едой.

Я жевал пресную кашу с овощами и кусочками мяса. Еда без изысков, но спасибо, что не известная на весь свет баланда.

Из головы не выходили слова валяющейся на кровати Леры. Девчонка оказалась очень осведомлённой и чертовски верно рассуждала. На моей стороне договорённость с императором, род, который ещё имеет на меня влияние до полного отречения, да и дед не промолчит.

На периферии сознания теплился огонёк беспокойства за квартал. Что с британками и центуриончиком, надеюсь, они в порядке… Мысли стали перепрыгивать с одной на другую, верный признак того, что я засыпаю.

* * *

Разбудили хлопком двери, я с трудом открыл глаза, по ощущениям, заснул секунду назад, но сеферон показывал, что проспал я два с половиной часа.

— Мы выдвигаемся на совет, — сориентировала Лера, видимо, её кто-то тоже разбудил, она выглядела сонной.

— На суд так на суд, — встряхнулся я. — Хоть бы выспаться дали, но не в три же часа ночи.

— Это совет, — зевнула Лера. — Император в срочном порядке собрал всех. Главы первой десятки родов уже тут. Тебе предстоит слушание, где решится твоя судьба.

— Говорю же, суд, — проворчал я, но встал и направился следом за девушкой.

Привычная коробочка сомкнулась вокруг нас. Лера зевала, показывая всем свои ровные зубки. Гварды привели нас в небольшое фойе, остановившись у большой двухстворчатой двери. Я почти не видел обстановку за спинами солдат, лишь наблюдал украшенный лепниной потолок.

Мы стояли около минуты, перед тем как дверь раскрылась.

Гварды разошлись в стороны, стоило нам войти. Я и Лера остались одни, прямо перед проходом между рядами сидений. Конструкция как в академической аудитории, амфитеатр. В центре полукруглый стол, за которым сидят представители первой десятки родов во главе с императором.

Это те люди, что будут выносить приговор. Сами трибуны не пустовали, но и полными их назвать было трудно. В качестве присяжных и свидетелей выступали остальные рода, с одиннадцатого по сотый, по крайней мере, те, что решили прийти. В обязательном порядке вызывались только первые десять.

На трибунах было пустовато, во всяком случае, для суда над представителем великого дома, хоть и в прошлом. Не многие главы и наследники родов провожали меня взглядами. А я шёл вперёд, прямо к постаменту перед столом, перед императором.

Самый первый ряд предназначался для защитников и близких, но там было ожидаемо пусто. Во втором ряду расположился Дмитрий Алфёров, поймав мой взгляд, он злорадно ухмыльнулся. Видимо, правильно истолковал мои эмоции, но я сохранил лицо.

С каждым шагом на меня будто падала плита, одна за одной, становилось трудно идти. Было ли мне страшно? Наверное, да. Я ожидал увидеть отца, деда, но встретил лишь холодный взгляд императора.

Когда путь закончился, моя фигура стала будто в два раза меньше, шаг замедлился. Но я нашёл в себе силы поднять голову и посмотреть в глаза каждому представителю первой десятки. Последнее кресло, естественно, пустовало.

— Фонвизин Фёдор Константинович, — рядом со столом стоял мужчина, громко зачитывающий информацию. — Вы были приглашены на слушание касательно вашего проступка. А конкретно, нападения на род Игнатьевых и последующего убийства…

— Проступка?!

— Какого хрена? Это убийство!

— Мальчишка может убивать кого захочет? Ваше превосходительство, скажите слово!

Гул голосов прервал глашатая.

Я ухмыльнулся, что вызвало ещё одну волну бурления, в этот раз среди первой десятки, остальные видели лишь мою спину.

— Юноша будет наказан. Как того требует закон, не иначе, — в своей обычной манере пролаял император.

— Вот оно, правосудие!

— О каком наказании идёт речь, ваше превосходительство?!

Аристократы были возмущены, даже не так, они пришли в бешенство.

Дверь в зал открылась, кто-то вошёл, но я не стал оборачиваться. Сейчас мой взгляд был направлен на императора. Настолько ли я важен ему как ресурс? Я не питал иллюзий, все люди заменяемы, но было искренне интересно, что решит правитель.

— Я вижу, прибыли новые участники слушания, — прогрохотал он. — Вам есть, что сказать?

Побороть желание оглянутся было сложно, я не выдержал.

Позади меня наполнялся первый ряд.

Отец с Натальей, Романовы, Елена, Ольга, Света…

Посмотрев на императора, я заметил, что его глаза смеются. Вокруг снова разворачивалось представление.

Глава 19

Стоящая недалеко от меня Лера вытягивала всю энергию, подавляя дар. Сердито посмотрев на неё, я увидел язык. Наверное, все пиявки имеют в имени четыре буквы и скверный характер.

— Если вы не против, продолжим, — сказал император, обводя взглядом группу поддержки.

— Против, — неожиданно вмешалась Ольга Романова. Бросив эту короткую фразу, женщина явно наслаждалась эффектом, а тот был знатным. Среди аристократов поднялась сутолока, они зашипели, как рассерженные пчёлы.

Ольга не торопилась объяснять свою позицию, смотря императору прямо в глаза.

— Поясните свою позицию! — нехотя бросил правитель, его напрягало, что приходится играть по правилам Ольги, а опытная интриганка лишь благосклонно прикрыла глаза, развивая свою мысль.

Отец глядел на неё удивлённо, да и многие в зале промолчали только потому, что не знали, чего ожидать. На меня поступок главы Романовых произвёл наименьшее впечатление.

В голове собиралась полная картина произошедшего за последние месяцы, в которой всё вставало на свои места, в том числе и я сам.

— Род Романовых был атакован Игнатьевыми, мы полностью на стороне юноши. Как вы знаете, он является женихом нашей младшей дочери, мы, не побоюсь этого слова, даже одобряем такую реакцию.

Слова Ольги повергли многих в шок. Но удивляло даже не то, что Романовы открыто выступили в мою поддержку, а то, что у них не было ни одного шанса. По сути, сейчас было две стороны: обвинитель и обвиняемый, — которые практически ничего не могли изменить в решении императора, даже если меня не казнят, то здорово испортят жизнь. Зачем Романовым поддерживать меня, это же самоубийство!

Механизм, запущенный в сознании, уже не был таким мягким и податливым, зубастые шестерёнки двигались с бешеной скоростью. Нельзя недооценивать Романовых, у них есть козырь, просто пока непонятно какой.

На лбу императора пролегла складка, он, как и я, не понимал, какую игру затеяла Ольга. Мой отец же, напротив, смотрел на женщину будто на святую. Оно и понятно, ведь она спасала его сына. При всех качествах главы рода Фонвизиных, он имел одну слабость — был хорошим отцом.

— Если вы так открыто выступаете на стороне обвиняемого, значит, готовы разделить все последствия? — вкрадчиво начал правитель. Он выводил Ольгу на эмоции, травил её, как травят красной тряпкой быка.

— Да, — коротко ответила женщина, заставив смотрящих представление людей на трибунах охнуть.

— Там были дети, прислуга, живые люди, убитые незаконным путём без всякого разбирательства, — император будто заколачивал гвозди каждым словом. — Это не останется безнаказанным, сейчас всё в моей власти.

Действующий правитель и прожжённая интриганка уставились друг на друга. Казалось, между ними наэлектризовался воздух.

— Семьдесят восемь, — задумчиво произнёс я, что привлекло всеобщее внимание. Когда установилась тишина, я пояснил: — Именно столько проживает детей до шестнадцати лет в моём квартале…

— Никто из них не пострадал, — сказав это, императору оставалось только сморщиться, именно такого ответа я и ожидал.

— Потому что у меня хороший гарнизон, а у Игнатьевых, очевидно, нет. Волка не судят, когда он задирает овцу.

— Только если он не попался! Плохой пример, таким образом вы снисхождения не получите. — Император будто давал сигнал, смотря то на меня, то на публику.

Я прочитал его настроение и без дара. Сейчас правитель балансировал на тонкой грани. Ему невыгоден суд надо мной, но и оставить всё как есть было нельзя. Поэтому требовалось максимально быстро собрать слушанье, пока железо горячо.

Рассуждаем дальше — император, в отличие от кланов, знает о надвигающейся проблеме чуть больше. Именно его люди сейчас сдерживают тот хаос, который развернулся под Питером. Ему выгоден курс кланов по набору одарённых и фильтрации среди населения.

Может быть именно он и начал такую политику?! Мало информации. Для начала надо банально понять и прикинуть все связи и сроки. Когда возник первый прорыв на территории нашей страны, что именно там произошло — и прочее. Тут вопрос к деду.

Я передал императору все имеющиеся на тот момент глифы, снова всё сходилось на дедушке. Необходимо было с ним встретиться и поговорить, это могло оказаться важным. В том, что слушание закончится положительно, я уже не сомневался.

У императора есть план, он хочет раззадорить нас и вывести на эмоции, а точнее, меня. Заблудившегося юношу, вроде и аристократа, а вроде и нет. Вот только не знающих меня практически не было. Теперь главная задача — сделать так, чтобы всем присутствующим было максимально понятно, что происходит, а значит, продолжаем играть.

Романова поступила необдуманно, поставив себя в противовес империи. Сейчас конфронтация стала кристально понятна, всё разделилось на чёрное и белое. Если минутой раньше я мог рассчитывать на то, что меня пожурят, выпишут хороший такой штраф и отпустят, то теперь ситуация набрала обороты.

Прогнись император сейчас, его просто-напросто не поймут. Что же ты задумала, Ольга?!

— Я также выступаю на стороне обвиняемого, — прогремел отец. — Ситуация спорная, но иначе я не могу.

О нет… Всё катится в пропасть, отец таким решением только рушит свою репутацию, но иначе он не мог, это правда. Что мы имеем в сухом остатке? Есть регулирующий закон орган в лице единовластного правителя. Есть преступление, достаточно веское, но спорное.

Вместо разбирательства и признания вины рода, выступающие на моей стороне, решили пойти ва-банк, как им казалось, спасая меня. Но если у Ольги и был план, то насчёт отца я действительно боялся.

— Итого два великих рода на стороне обвиняемого, — император пожевал губы, размышляя. — Что скажет совет?

Совет полностью состоял из мужчин, глав родов с первого по десятый, включая великие дома. Сейчас за столом сидели Анатолий Алфёров и Геннадий Ананьев, остальные были не так важны, как эти двое. Они посматривали им в рот, ожидая негласного вердикта.

Запахло жареным, ибо я не мог похвастать хорошим отношением ни с одним, ни с другим.

Анатолий Алфёров, выглядящий абсолютной противоположностью своего наследника, Дмитрия, сверлил меня взглядом. Ему в ухо что-то шептал Геннадий, остальные ожидали решения.

Если Дима создавал и культивировал образ гламурного мачо, то его отец был абсолютно другим. Невысокий, сухонький, с клочковатой бородой и колючим взглядом. Даже в здании резиденции самого императора он сидел с демонстративно выставленным на стол мечом.

Легендарный воин, имеющий слабый талант, но отточивший своё мастерство на все сто. Его дар в моих глазах не сиял, как у того же отца, но светился, как раскаленный кусок стали. Сущность зверя и магия воды — две такие несвязанные способности.

Говорят, в бою он похож на ураган, может разрубить щенка центуриона всего одним ударом. Сейчас он был занят подготовкой солдат императора, тесно работая с моим отцом.

Ананьев же походил на свежеиспечённый хлеб, румяный и лучащийся довольством. Глаза постоянно полуприкрыты, а на устах улыбка. Нос в форме картошки и два подбородка. Одет в рясу, как у священника, под тканью скрывается не один лишний килограмм.

Но только глупец будет судить о характере главы одного из великих родов по внешности. Жестокий и невероятно умный, второй по приближенности к императору, он заведует всеми складами от резиденции до самых окраин. Локально его можно назвать мэром города, если бы эта должность ещё существовала, Геннадий занял бы ее.

Сейчас толстяк что-то яростно шептал в ухо второго главы великого дома. Алфёров хмурился, не отрывая от меня взгляда. Через пару минут речь Геннадия ускорилась, но Алфёров поднял руку, заканчивая таким образом беседу.

Толстячок в рясе напряжённо рванул подол, возвращаясь на место. Лицо его нельзя было назвать довольным, он раскраснелся, обжигая меня ненавидящим взглядом, будто плетью.

— Мы приняли решение, — коротко сказал Анатолий.

Члены паствы, разделившиеся между Алфёровым и Ананьевым, недоумённо крутили головами. На лицо было явное разделение мнений, но Анатолий решил взять слово, трезво полагая, что никто в совете не пойдёт против него. Толстяку только и оставалось зло смотреть на меня, но долго это не продлилось, глава великого рода быстро взял себя в руки.

— Озвучьте.

Император благосклонно прикрыл глаза, копируя жест Ольги Романовой.

— Общим решением было зафиксировано, — начал Алфёров, в этот момент я прыснул под неодобрительным взглядом толстяка. — Грубое нарушение правил, приведшее к гибели целого рода, включая ни в чём не повинных людей. Совет требует, изгнания обвиняемого.

В зале повисла тишина, даже шёпот присутствующих на трибунах клановых сошёл на нет. Изгнание — это по сути своей завуалированная смертная казнь. Человеку запрещено жить в каком-либо городе, но разрешено существовать вне городских стен.

Было много поселений изгоев, целые фракции и рода, но одиночке там не выжить, однозначно. От такого решения растерялся даже сам император. Но Алфёров был твёрд, на этот раз смотря в глаза моему отцу.

— Я не услышала обвинений, выдвинутых родом, — спокойно заявила Ольга. — Вы можете решать что-то у себя за столом, но в чужие дела вам хода нет. Приговор недействителен.

— Согласен, это слишком сильное заявление, — пробормотал император, совершенно забыв, где находится. — В смысле что?!

— Род уничтожен, — прищурился Алфёров, буквально выплёвывая слова. — А вы вообще не в праве говорить от лица обвиняемого! То, что он помолвлен с вашей дочерью, не даёт вам права…

— Нет, дорогой мой Анатолий Павлович, — проворковала Ольга, наивно хлопая ресницами. — Я говорю от своего рода, а точнее, от присягнувшего моему дому рода Игнатьевых.

Что тут началось! Публику взорвало.

— Какого беса она несёт?

— Это неуважение к погибшим! Великие рода заигрались в небожителей!

— Доказательства! Где доказательства?! Как такое возможно?

— ТИХО! — гаркнул император, заставив всех замолчать.

Ольга всё это время стояла, так и не присев. Обведя затихших представителей знати взглядом, она ухмыльнулась, чем вызвала парочку шепотков. Охранники, стоявшие у дверей, тут же среагировали и после кивка императора вывели смутьянов прочь. Остальные робко замолчали, стараясь не отсвечивать, ведь самое интересное было впереди.

— Поясните присутствующим, что вы имели в виду, — устало попросил правитель, в который раз становясь ведомым в диалоге с Романовой.

— Ровно то, что сказала, — пожала плечами Ольга. — Разрешите войти моим людям? Это будет важно для дела.

— Да, конечно.

Император махнул рукой, двери раскрылись, а в помещение вошли уже знакомые мне люди. Елена была со свежим пластырем на лице и парочкой рассечений на лбу, прихваченных нитками. А вот рядом с ней шёл встретивший меня на входе в поместье Игнатьевых парень.

На его скуле красовался кровоподтёк, но сам он не выглядел пришибленным. Уверенный в себе, что важно, он двигался рука об руку с Еленой. Они прошли прямо до моего постамента, встав рядом. Двуединая ехидно посмотрела на меня, показывая глазами на сидящую в первом ряду Свету.

«Наслаждайся!» — произнесла она одними губами.

Картинка в голове сложилась, все детали заняли свои места.

— Род Игнатьевых теперь официально служит великому роду Романовых, форма — вассалитет. Я как сюзерен рода в согласии с единственным наследником рода, а по совместительству и женихом моей дочери Елены, Александром Игнатьевым, отзываю всякие обвинения.

— Вы можете делать что хотите, но в пределах своего рода, — атаковал Алфёров, возвращая подачу, что принял пару минут назад. — Вот только Фёдор не является представителем ни одного рода, он безродный. К тому же он нарушил закон, что, по сути, означает, что обычный человек посмел напасть на благородного.

Толпа одобрительно прогудела, поддерживая Анатолия.

Ольга посмотрела на отца, чуть разводя руками. Между ними произошёл короткий диалог на уровне жестов.

— Фёдор покинул клан, — подтвердил отец. — Но лишь для того, чтобы попробовать свои силы.

— Но имел место выход из рода, что нарушает родовые скрепы, — напирал Алфёров. — Как вы это объясните?!

— Это требовалось для того, чтобы при инициации ничто не влияло на дар сына, — сочинял на ходу отец.

— Вы придумали новую практику? — хохотнул Анатолий, но взгляд его был колючим. — Как удобно, не правда ли? Ваше превосходительство, это фарс.

— Уважаемый Анатолий Павлович, можете сами проверить действенность нового способа, — отбил отец.

— К счастью, у меня в роду сильные наследники, — проскрипел Алфёров.

— У меня тоже, — закончил папа, подмигнув мне.

Весь диалог я смотрел то на Анатолия, то на отца.

— Правильно ли я понимаю, что Фёдор снова вернётся в род, официально? — вмешался император.

Многие и многие сегодня понимали, что происходит. Может, Алфёров и прав, это был фарс, небольшое представление.

— Нет.

Тишина в зале задержалась, забравшись под каждое сиденье, накрыв всё мягким пледом.

— Что? — тихо спросил отец.

— Нет, я не вернусь под крыло рода, — отчётливо произнёс я.

— Отлично! — потёр руки повеселевший Ананьев, взяв слово. — Таким образом мы можем продолжать вынесение приговора.

— Нам нужно взять паузу, — вклинилась Ольга. — Ваше превосходительство?

— Разрешаю, — кивнул император. — Предлагаю всем передохнуть, вернёмся к нашему делу через полчаса.

Меня окружили люди.

Отец, Елена и её новый жених, Ольга Романова, Радищевы, полным составом: Даша, Андрей, Наталья. Но главным для меня была одна лишь душа, стоящая чуть дальше Света.

Объятия отца, проверяющие на крепость мой скелет, к слову, это оказалось не так страшно. Раньше я всегда пропускал подобные моменты. Выражения чувств таким способом было неприемлемо, да и травмоопасно, если честно.

Но сейчас я с удовольствием обнял медведеподобного отца. Даже без учёта полного опустошения в организме с достоинством выдержал обнимашки. Отец с удивлением осмотрел мою фигуру, невзначай прощупывая плечи и бицепсы, скрывая это за отеческим похлопыванием.

Да, я окреп, полностью изменив свою фигуру. Отца это порадовало, как никогда, а я отметил, что всё больше превращаюсь в него.

Света мялась позади, как только я выбрался, сразу же направился к ней.

Тело девушки в моих руках дрожало, а сама она была какой-то восковой, я бы сказал, удивлённой. Посмотрев ей в глаза, я увидел смущение. Сделав движение в сторону её губ, отметил ещё одну странность, она отодвинулась. Может, слишком сильно смущена, чтобы поцеловать меня, а может, толпа вокруг так действует.

— У нас мало времени, — взяла меня на буксир Ольга. — Пошли поговорим, дорогой мой зять.

Я даже не успел обнять бабулю, как меня потащили на выход из зала. Мы попали в фойе, обвешанное картинами и украшенное лепниной. Единственное, что не входило в перечень декора, так это отряд моих британок, стоящий неподалёку.

Девушки были в наручниках, а возле каждой из них топтался либо парень, либо девушка, которые в энергетическом плане напоминали тёмное завихрение.

— Что происходит? — не на шутку разволновался я.

Я подошёл вплотную к строю британок, а навстречу выступила Паула.

— Со зверем всё в порядке, ждёт в квартале, — прошептала девушка.

Кивнув девушке и успокаивающе погладив по плечу, я обернулся к Ольге. Мы отошли чуть в сторону под пристальным взглядом отца.

— Что всё это значит?

— Что? — непонимающе захлопала она глазами.

— Не говорите, что вы привели меня сюда случайно.

— Не буду, — отзеркалила Ольга. — Ты же не думал, что твои решения влияют только на тебя? Дам тебе небольшой урок, Федя, ты больше чем простой человек, но меньше чем аристократ. Выбери свою сторону.

— Я жду, — выдохнул я, принимая правила игры.

— Чего? — снова наиграно спросила Ольга.

— Вашего предложения.

— О, тут всё просто. Тебе нужно вернуться в род, стать его официальным наследником, — Ольга наслаждалась произведённым эффектом. — Всё, чтобы спасти тебя. Облегчи мне работу, хорошо?

— Зачем вы это делаете? — в лоб спросил я, мало на что надеясь.

— Ты небезразличен моей дочери, — ответила Ольга. — Я делаю это не для тебя, а для неё.

Я не поверил, ни единому слову, но игра требовала продолжения.

Похоже, роль, что отвели мне во всём этом спектакле, далеко не главная.

Что ж, сыграем.

Глава 20

Все вернулись в зал спустя полчаса, даже чуть раньше. Я шёл и оглядывался на Ольгу Романову, которая смотрела мне в спину. И почему я ощущал себя так, словно меня ведут под дулом пистолета?

Какой вывод надо сделать из всей сложившейся ситуации? Да самый простой: всё, что ни делается, делается не просто так. Даже если с виду ситуация кажется абсолютной случайностью, знайте, это не так. Особенно среди власть имущих, особенно когда ты имеешь хоть какой-то вес в обществе.

Вот и сейчас меня в очередной раз поимели. Но не стоит относиться к такого рода эротическим приключениям негативно, сегодня сверху ты, а завтра кто-то другой, это лишь часть игры.

Романовы решили загрести жар чужими руками. Стоит поаплодировать такому долгоиграющему плану, который, как мы понимаем, закончился полной и безоговорочной победой.

По итогу род Романовых сейчас стал чуть ли не первой величиной среди всей знати. При желании они могут бросить вызов и самому императору. Множество договоров после сегодняшней ночи пересмотрят, а процент Романовых существенно вырастет.

Сложно провернуть такую аферу по захвату другого рода, особенно из первой десятки. Для этого требуется: быть великим родом, иметь грамотного исполнителя, не связанного с семейством, желательно, разжиться поддержкой извне, например, открытой дружбой с другим великим домом, убить всех представителей пожираемого рода, но оставить картонного правителя, марионетку.

Знакомо, не правда ли?

Результат на лицо, я оказался самым лучшим исполнителем, ведь, по сути, отстаивал свои права. Мне не врали, а недоговаривали. Я сам принёс корону, водрузив ее на голову Ольги Романовой.

Но так ли всё просто? Сейчас каждый понимает, что произошло, но тот, кто составлял план, должен был предусмотреть и эту деталь. Сейчас лагерь знати снова расколется на людей, поддерживающих пару Ананьева и Алфёрова, Романовых, императора.

Три лагеря, идеальный треугольник, но, увы, любовью тут и не пахнет.

Моя задача — узнать, замешана ли во всём этом Света. Какой бы дикой ни казалась ситуация, девушка может быть ни при чём. Её, как и меня, могут сыграть вслепую. Верить в то, что девушка, которая была со мной рядом так долго, могла навредить мне, не хотелось.

— Снимаю шляпу, дорогая Ольга Дмитриевна! — воскликнул толстячок Ананьев, устроившись за столом совета. — Не присоединитесь к нам?

Он указал на пустующее кресло, которое должен был занять представитель Романовых. Сделано это было нарочито простовато и без видимого подтекста, но я всем телом почувствовал, что напряжение скакнуло ещё выше.

Сейчас парочка аристократов предлагала Романовым выбрать сторону.

Ольга прищурила глаза, осмотрев всех в совете, но осталась на месте.

— Мне здесь удобно, — ответила она, улыбнувшись так ядовито, как могла сделать только женщина. — К тому же я участник конфликта. Пусть и не прямой, но всё же…

— Да бросьте, какой вы участник, — продолжал подтрунивать её Геннадий. — Скорее жертва. Обстоятельств.

— Мы должны закончить слушание, господа, — показал, кто здесь хозяин, император. — Уже светает, у меня много дел.

— Конечно же, ваше императорское величество, — тяжело выдохнул Ананьев. — Но тут и так всё понятно. У нас последний вопрос, к какому роду принадлежит Фёдор?!

В зале в который раз за ночь повисла тишина.

Мне предстояло сделать выбор, как могло показаться. Но на самом деле я чувствовал холод металла на затылке, это взгляд Ольги, которая воплощает свой план.

— Я должен сообщить, что представляю клан Фонвизиных.

— Вот и славно, — хлопнул в ладоши император. — Честно сказать, ваш ответ не стал для нас откровением. Мы уже приготовили решение в минувшие полчаса, время в нашем случае важно.

— Позвольте озвучить? — взял слово Геннадий.

Анатолий Алфёров сейчас выступал в роли слушателя, окидывая нашу компанию взглядом глаз-колючек.

— Да, конечно, — кивнул правитель, откидываясь на спинку кресла, возвышающуюся над остальными спинками на добрую треть.

— В связи со всеми открывшимися обстоятельствами совет постановил, — Геннадий сделал театральную паузу, пробегая глазами по напрягшимся на первой скамье людям. — Фёдора Константиновича Фонвизина… Оправдать. Действия, произведённые им, признать законными. Наследник великого рода обязан возместить короне ущерб в виде разрушенной постройки, играющей стратегическую роль на карте, а также выплатить штраф в размере тысячи коинов, не позднее чем через три недели.

— На этом всё, всем спасибо, все свободны.

Император встал, возвысившись над советом, чтобы распустить собравшихся по домам.

Пиявка, стоящая рядом, разочарованно отошла. Лицо её сконцентрировалось, а ощущение водоворота силы пропало. Вот оно как, она умеет выключать свою способность, интересно!

Здание, играющее стратегическую роль! На языке императора это звучало так: «Сломал мою игрушку, заплати, восстанови, любой каприз за ваши деньги!» — возможно, это ещё значило, что правитель дал мне карт-бланш на такие поступки. Но это бред, не так ли?

Из зала выходили тесной группой, которая, впрочем, тут же распалась, стоило нам покинуть пестрящие лепниной своды. Романовы встали особняком, мы с бабушкой, отцом и его невестой — отдельно.

Один только Игнатьев крутил головой, застыв где-то посередине. Но ненадолго, новоявленного жениха прихватили за локоть и отвели в правильном направлении.

С минуту посмотрев друг на друга, мы разошлись. А что тут скажешь? Сейчас каждый должен обдумать дальнейшие действия, кто-то будет праздновать успех, а кто-то считать потери.

Британок отпустили прямо при мне, наверняка не выдержав моего грозного взгляда. Во всяком случае, так хотелось думать…

— Спасибо! — прошептала Паула мне на ухо, чувственно обнимая.

Я зарылся в её волосы лицом, стараясь не думать о том, что произошло. Стоящий рядом отец вежливо покашлял, когда пауза затянулась на полминуты.

— Что? — спросил я.

Девушка нехотя расцепила объятия, упорхнув к своим. Отец смерил меня взглядом, погладив щетину, которая грозилась уже через пару недель превратиться в бороду. Я с раннего детства знал, что когда папа долго не бреется, это значит, что-то не так.

— Помнишь про ужин?

— Да, помню, — кивнул я.

— Сегодня вечером приезжай домой. Нам надо многое обсудить, — заключил отец, протягивая мне руку.

— Договорились.

Крепко пожав громадную ладонь отца, притянул его к себе, приобняв и похлопав по спине. Родитель от такого жеста чуть не сложился в два раза, обмякнув. Видимо, это было неожиданно.

Андрей лишь поджал губы, он вообще не выглядел довольным, наверняка хоронил планы на будущее. Даша же была задумчивой, впрочем, как обычно.

Бабушка чуть не прослезилась от семейного «воссоединения», промокнув влагу в глазах.

Дороги наши разошлись на выходе из резиденции. Если привезли меня через «чёрный» ход, то выходил я уже из парадной. Отца дожидался знакомый кортеж во главе с Александром, телохранителем, словившим предназначенный мне удар у клуба.

Кивнув старому знакомому, я покачал головой в ответ на жест отца, предлагающий ехать с ним. Рядом с длинной змеёй авто рода Фонвизиных скромно притулился внедорожник квартала. Паула ждала возле машины, с достоинством приоткрыв мне дверь.

Пути разошлись, мы отправились каждый в свой дом, переваривать увиденное и услышанное.

На въезде в квартал я отметил, что уже нитго не напоминало о нападении. Ворота привели в порядок, воронка посреди дороги была засыпана свежим щебнем, но это ненадолго, через пару недель цвета выравняются.

Думать ни о чём не хотелось, только кровать, ничего более.

Стоило выйти из машины, как на меня прыгнул центуриончик, сбив с ног. Он добродушно рычал, обнюхивая лицо, установив свои далеко не лёгкие лапы мне на грудь.

Спустя минуту идентификация была пройдена, а питомец отошёл.

— Он совсем дикий! — держась за голову, к нам подбежал Ганц. — Рад вас видеть, господин, хорошо, что вы приехали. Ваш зверь разогнал всю живность. Мы поместили его рядом с собаками…

— Что-то случилось? — перебил я, предчувствуя нехорошее.

— Ну, как сказать, — помялся Ганц. — Собаки ещё в шоке, ребята ушли в патруль без них. Что это за животное, Фёдор Константинович? Это изменённый?

— Нет, — честно сказал я. — Он… Он просто другой.

— Как это? — озадаченно почесал затылок парень.

— Я назову тебя Алиюм, — попытался я потрепать зверя по голове, но чуть не поранил руку о начавшие формироваться шипы. Питомец уставился мне в глаза, гипнотизируя. — Али, если коротко, будешь Али.

— Другой, — прошептала Паула, стоящая рядом. — Это хорошее имя, он действительно другой.

— Долго тянул с этим, — покачал я головой. — Хотелось придумать что-то особенное.

— Латынь считается мёртвым языком, особенно сейчас, — заметила Паула. — Если точнее, имя будет звучать как Альюм.

— Я знаю, — пробурчал я. — Считай, что это русская локализация.

Когда зашёл к себе в квартиру, чуть не издал стон наслаждения. Ничего не могло меня порадовать так, как хороший сон после всех событий. Квартира встретила полутьмой, едва разрезаемой хмурым утренним рассветом.

Не успела моя голова коснуться подушки, как входная дверь скрипнула. Тихонечко так, будто входящий решил проскользнуть незаметно.

Быстро встав, я подошёл к двери в спальню, вставая справа, чтобы ошеломить нападающего. Мозг, успевший настроиться на сон, еле соображал, но чувствовал я себя хорошо.

Источник успел наполнится наполовину за то время, пока я ехал от резиденции до квартала. Лёгкие, еле слышные шаги приближались, я сгруппировался, готовый ко всему.

Дверь неторопливо открылась, а я выставил руку на уровне шеи среднестатистического по высоте человека, хватая вошедшего. На пол что-то упало, послышался звон посуды, а нападающий под моей рукой жалостливо пискнул.

Разжав руку, я отпустил горничную. Простую, мать его, горничную!

Федя, приходи в себя! Как можно скорее.

Я даже не обратил внимания на Али, который лежал тут же, за кроватью у окна. Питомец не шелохнулся, отлично понимая, что врагов поблизости нет.

Девушка осела на пол, но уже через пару секунд, боязливо глянув на меня, стала на четвереньках собирать посуду. Принесла завтрак старая знакомая, веснушки и копна соломенных волос, простое домотканое платье. Только сейчас на ногах тёплые колготки, с небольшими заплатками на коленях.

Я сделал шаг назад, ища спиной стену, чтобы сползти по ней.

— Прости меня. — Я приложил немало усилий, чтобы не покраснеть.

Девушка ничего не сказала, продолжая собирать посуду.

Меня даже немного задело её молчание, я бы сказал, разозлило. Но чувство вины удерживало от резкости. Входная дверь снова скрипнула, в этот раз впуская человека, который не боялся меня разбудить.

Спальня не была заперта, поэтому Ганц сразу направился сюда.

— Фёдор Константинович, что произошло? — здорово удивился парень.

— Я принял собственную горничную за врага, — угрюмо признался я немцу.

Девушка смотрела на Ганца, а он начал говорить ей что-то на языке жестов. Фонвизин, ты дебил! Приносящая мне еду девчонка была немой. Она быстро-быстро закивала, стоило Ганцу закончить, и ушла, собрав всю посуду и стерев потёки каши.

— Я не знал, — замешкался я. — Извинись от моего имени.

— Понимаю, — кивнул парень. — Напряжение, вы столько всего пережили этой ночью. Я уже слышал, что произошло…

— Это не оправдание, Ганц, не для меня.

— Но вы тоже человек, господин.

— Впереди меня ждёт куда больше проблем, а значит, надо быть готовым, а не сбивать с толку приносящих завтрак девиц. Ты зачем пришёл, Ганц?

— Разбудить вас, если это не удастся Лине, — парень насторожился, но затем его взгляд наполнился пониманием. — Вы снова запамятовали, что вам сегодня вести лекции?

— Бес тебя подери! — выругался я, судорожно проверяя оповещения на сефероне. А затем с надеждой спросил парня: — От императора новостей не было, например, о моём увольнении?

— Нет, но пришло вот это.

Ганц протянул мне конверт с печатью империи, корона с пятью зубцами, а под ней укрытый забралом шлем. Ничего интересного, просто извещение о штрафе, его сумме, времени на исполнение.

Уверен, у отца сейчас на столе такой же.

Наверняка папа так и не ложился, сейчас думает, как побольнее укусить своего заместителя, Алфёрова. Кому-кому, а этим двум ещё работать вместе, но за них я не переживал, вояки всегда найдут общий язык.

— У нас проблемы? — задал вопрос, Ганц.

— Как и обычно, — улыбнулся я.

Завтрак накрылся, поэтому сегодня мне предстоит посетить академическую столовую. Ганц предусмотрительно нагрел воду в бойлере, чтобы я мог принять ванну. Душ сегодня — это расточительство, но это только пока.

В квартале шло восстановление водопровода, а значит, совсем скоро мы получим постоянное водоснабжение.

Закончив с процедурами, я осмотрел свой гардероб. Шкаф носил следы разрушения, это я прорывался до квартиры, переодевался и снова искал проблемы. Вещи, взятые из дома, почти подошли к концу, сегодня за ужином стоит переговорить с Генри, чтобы он привёз мне одежды.

Подобрав себе тёплую водолазку, пальто и простые брюки, я быстро облачился. На улицу выходил спустя каких-то двадцать минут, отсутствие сна можно было считать благом, в голове царила полная пустота, а тело делало всё на автомате. Нет остановок и тянущих время размышлений, только действия — и ничего больше.

Машина уже стояла у дома, заведённая и чистая.

Я с грустью вспомнил времена, когда можно было кататься без крыши, обгоняя ветер. Сейчас кабриолет тепло укрылся, приготовившись к русской зиме, но не стал от этого уродливее, лишь изменившись.

По Москве пролетел с ветерком, остановившись только у самой академии. Увы, но даже в основном городе второго кольца кофейни можно было посчитать по пальцам одной руки трёхпалого человека. Но у академии их было сразу три! Чертовски много.

Импорт кофе был относительно небольшим, за счёт его прихотливости и труднодоступности. Наши давно научились выращивать чай у себя, но вот вкус его был, честно говоря, не очень. Выращивали на юге, это позволяло обеспечивать нужды империи, хоть и не полностью. А вот элита могла заказывать себе спец. доставки напрямую из Индии и Бразилии.

Слышал, что кофейни на территории академии принадлежать Геннадию Ананьеву.

На парковке меня ждало разочарование. Все места были заняты, включая преподавательские. Хоть на автобусе добирайся, не иначе.

Бальзамом на душу пролился один факт, Анна Александровна опаздывала, и её место пустовало. Площадка была обтянута тонкой цепочкой, но когда нас останавливали такие трудности? Это же лучше, чем приглашение, примерно в два раза.

Я аккуратно поднял ограждения кинетической силой, загоняя машину в клетку. Вот ничего сложного, даже потренироваться в контроле успел, так было страшно уронить цепь на кузов своей малышки.

Покинул место преступления быстрым шагом, боясь быть застигнутым на месте.

С парочкой стаканов чуть горьковатого, но такого по-осеннему приятного напитка я поднялся по ступеням академии и наткнулся на жизнерадостную физиономию Алисы.

Вот же дьявольское отродье, не хватало только этой бестии. Девушка явно с заскоками, ну а кто в такой семье без них?

— Что ты сказал про мою семью?! — прошипела над ухом разъярённая фурия.

— Я что, сказал это в слух? — пробормотал я, осознавая очевидный факт. — И тебе доброе утро, Алиса.

— Потом поговорим! А сейчас меня попросили пригласить тебя в учительскую.

— А что ж сразу не император? Всего лишь его дочь… Никого другого не нашлось?

— Никто, кроме меня, в группе не хотел, — девушка обвинительно ткнула меня пальцем в грудь. — Они боятся!

— Наконец-то! — облегчённо выдохнул я.

— Что?! — поражённо уставилась на меня Алиса.

— Ну, я специально инициировал нападение на мой дом, чтобы убить целый род, — завелся я. — Который какого-то беса решил, что со мной можно обращаться как с куском дерьма…

— Вообще-то, они боятся после случая со студентом, которого ты вытащил на прорыв, — как-то странно посмотрела на меня Алиса.

— Всего-то?! — настала моя очередь удивляться. — А я хотел ввести это в практику.

— Кофе для меня? — решила сменить тему девушка.

— Нет, — отрезал я, принимаясь за второй стакан. — Веди.

Глава 21

Алиса привела меня к дверям учительской, где я под ее прожигающим взглядом вошёл внутрь. Девушка резко развернулась, отчего её волосы взметнулись тёмными язычками пламени.

Пожав плечами, я скрылся в учительской. Вот уж не думал, что рафинированные маги испугаются маленького урока. План обучения, который пока не до конца образовался в моей голове, стремительно обрастал новыми и новыми подробностями. Стоит посочувствовать студентам, дальше будет только сложнее.

И зачем меня позвали на собрание учителей? Может, решили проехаться по ночной истории, а они вообще знают что-то? Наверняка да.

Я неосознанно вернулся к воспоминаниям, прогоняя в мозгу всё увиденное. Сами собой сжались кулаки, буквально до хруста. Вот Ольга, вот лиса, ловко всех провела, всё-таки недооценили Романовых.

Господа профессора сгрудились за продолговатым столом, во главе которого сидел Дмитрий Андреевич, сложив руки в замок. Преподаватели тихонько переговаривались, а я, удостоившись короткого взгляда, занял свободное место.

Кроме уже знакомых Хидлтона и Ичимуры, присутствовали ещё с пяток неизвестных преподавателей, заинтересованно обернувшихся при моём появлении.

Все сидели молча, видимо, ожидая кого-то ещё, я даже начал догадываться кого именно. От скуки принялся рассматривать интерьер кабинета. Просто и безвкусно, зона отдыха с двумя диванами и двумя креслами, большой камин, в данный момент не действующий.

В углу кулер с водой, на стенах картины, видно, как каждый из учителей приложил свою руку. Направления живописи были самыми разными: от откровенного сюрреализма до обычных натюрмортов.

Дверь хлопнула, в кабинет вбежала Анна Александровна, бешено вращая глазами. Красотка раскраснелась, от быстрой ходьбы юбка поднялась на пару ладоней выше, обнажая и без того длинные ноги. Очки сползли на кончик носа, а из строгой причёски выпали два локона, обрамляя точёное лицо.

На девушке был пиджак, под которым виднелась серая водолазка с горлом. Жаль, сегодня молодая учительница не порадует нас своим внушительным декольте.

— Фонвизин! Что вы себе позволяете? — прошипела Анна Александровна, пародируя рассерженную кошку.

— О чём вы, Анна Александровна? — невинно ответил я.

— Вы сами знаете! Негодник! Я снова опоздала из-за вас! — набирая воздух, короткими фразами цедила девушка, приближаясь ко мне.

Стало жутко, сейчас ещё кинется, расцарапает лицо.

— Анна Александровна, что произошло? Потрудитесь объясниться. Мы ждём вас уже пятнадцать минут.

— Фёдор Константинович занял моё парковочное место! — как маленькая девочка, пожаловалась красотка и обличительно ткнула пальцем. — Снова!

— Что значит, занял? — подозрительно посмотрел на меня Дмитрий Андреевич.

— Мне нужен адвокат, — вяло отбил я, допивая второй стакан кофе и с тоской поглядывая на настенные часы.

— Там была цепь, табличка с моим именем, всё огорожено! — девушка выдохнула. — Детский сад, честное слово.

— Я ни при чём, точно говорю! — сочинял я. — Наверное, ограждение поставили уже после того, как я приехал. Надо разобраться с этим! Возьму на контроль.

И сделал вид, будто что-то записываю в блокнот. Впрочем, это единственное, что у меня было из учебного материала.

— Итак, господа, может, начнём?! — встал Дмитрий Андреевич, прерывая нашу пикировку.

Он прошёл к камину, а затем, повернувшись, указал на Ичимуро.

Японец понятливо кивнул в ответ, прикрывая глаза и вытягивая руку. Между пальцами сенсея щёлкнула зажигалка, на конце пламени появилось небольшое уплотнение, которое уже через несколько мгновений стало птицей.

Японец дёрнул рукой, стряхивая получившуюся форму.

Птаха скакнула и пулей полетела в сторону сложенных поленьев.

Добравшись до места назначения, воплощение огня юркнуло внутрь, а до нас донесся треск. Глубины камина озарила вспышка, дрова занялись, несколько секунд мы слушали рёв пожирающего кислород пламени, пока всё не устаканилось.

— Мне так проще сконцентрироваться, — пояснил директор.

— Как вам будет угодно, — проскрипел историк с труднопроизносимым именем.

— Спасибо, Спартак Вениаминович, — поблагодарил директор, а я убедился в том, что родители историка очень его не любили. — Коллеги! У меня для вас неприятное известие.

При этом Дмитрий Андреевич посмотрел на меня, будто решая, а коллега ли я, или данный факт его оскорбляет.

— К нам едет ревизор? — пошутил я, чем тут же вызвал кинжально неодобрительные взгляды «коллег».

— Нет, к счастью, — ответил директор. — Пришёл приказ его превосходительства. В нём сказано, что к новому году лучшая группа старшекурсников будет отправлена на боевую практику с грандами…

Преподаватели выдохнули, поражённо замолчав.

— Да твою ж мать, — пробормотал я. — Что ж так не вовремя-то.

— Как определят лучших? — спросил Хидлтон.

— Устроим состязания, финалисты отправятся выполнять приказ…

— А вы интересовались, что за практика? — грубо перебил я.

— Нет, это секретная информация, — заявил Дмитрий Андреевич, смотря на меня как на букашку, со скучающим выражением лица. — Более широкий доступ получат только родители выбранных студентов.

— А стоило бы спросить, — ответил я максимально ехидно. — Вот увидите, будете получать практикантов по кускам, в пакетах. Готовьте объяснительные для аристократов, Дмитрий Андреевич.

— Вы что-то знаете? — изогнул бровь директор.

— Да, на девяносто процентов уверен, что знаю. Дай создатель, чтобы мои опасения остались просто опасениями.

— Не думаю, что рядом с грандами ученикам грозит какая-либо опасность, — влез Хилдтон.

— А такой вариант, что грандам может грозить опасность, вы не рассматриваете? — последовал мой невинный вопрос.

— Не могу представить, что может угрожать таким титанам, — скептически сказал Хидлтон, смерив меня презрительным взглядом.

— Вы много чего не представляете, но это не значит, что этого нет.

На этом наш маленький спор утих, а вот мне добавилось головной боли.

Значит, император решил отправить часть сильнейших выпускников на практику к деду. К проломам возле Питера, туда, где сейчас максимально жарко. Вот же срань!

Что-то явно идёт не так, раз глава государства решился на такой шаг.

Собрание закончилось быстро, главные сведения были получены, а дальше пошла сплошная бытовуха. Определили новый курс обучения, экзаменации, даты состязаний и отбытия на практику.

Я получил лист, даже не слушая, что говорит Дмитрий Андреевич, в голове мелькали свои мысли и планы. На мне сейчас многое лежит, необходимо закрыть все задачи.

Первое и самое важное — решить с родами, которые я представляю. А точнее, поговорить с отцом и выработать дальнейшую линию поведения.

Второе — просканировать Свету, срочно. Сейчас нужны люди, которым можно доверять, а значит, пришло время провести границы. Девушка затеяла игру со мной, но она не понимает, что стоит на кону. Я думаю, что ею манипулирует Ольга, но проверить не помешает.

Третье — это подготовка студентов. Основная задача, которую мы спланировали с Шуваловым, как-то незаметно отодвинулась под давлением моих собственных проблем и опасений.

Четвёртое — посетить Шувалова, посоветоваться и скоординировать работу. Наверняка гениальный самоучка приготовил мне глиф.

Пятое — поговорить с дедом, он, может, и не скажет всего, но лишним не будет. Понять бы, какую роль играет во всей ситуации император, чего он хочет.

Пожалуй, пока всё.

По привычке вошёл в старую аудиторию. На меня насмешливо уставились незнакомые парни и девушки, а из-за кафедры раздалось вежливое покашливание.

— Молодой человек, ваши занятия теперь проходят в собственной аудитории. Вас не уведомили? А вот мы вернулись домой. — Спартак Вениаминович погладил кафедру, будто родное дитя.

А дед ничего, быстрее меня дошёл до аудитории! Или это я иду так медленно, занятый мыслями?

— Мои извинения. — Я отсалютовал пальцами всем присутствующим и быстрым шагом пошёл к себе.

Переселили! Чего и следовало ожидать, не всегда же пользоваться только лучшим. Неприязненного отношения между мной и преподавателями никто не отменял. Они всё так же считают меня выскочкой и абсолютно бесполезным как преподаватель человеком.

Возможно, они правы, я веду себя как выскочка, ну а по поводу преподавания, победит сильнейший.

Свернув на очередном повороте, я замедлил шаг, удивлённо осматриваясь.

Перед дверями аудитории сгрудились студенты, а точнее, мои старые знакомцы. При моём появлении они оживились, а я условно поделил их на три группы.

Первая состояла из старосты, Марины Строгановой, да и, собственно, всё.

Вторая — из большинства студентов, стоящих поодаль и настороженно косящихся в мою сторону.

Третья — это венценосная особа и её свита. Ребят я видел впервые, всего их было четверо. Эффектная девушка во главе, могущая легко дать фору Алисе.

Она будто притягивала весь свет, поглощая его своим телом. Дело в том, что она была темнокожей, буквально чёрной как крыло ворона. Волосы вьющиеся, длинной чуть ниже плеч, одета в облегающие штаны кремового цвета, на бедре красуется здоровенный пистолет, кажется, кольт.

Рядом витающий в небесах парень, кудрявый, с большими бровями, похожими на двух гусениц, за которыми скрывались нестандартные надбровные дуги, но заметно это было только при ближайшем рассмотрении.

Но больше всего привлекали близняшки, волосы выкрашены в разные цвета, симметрично, отличить одну от другой невозможно. Искорки, что ещё сказать, широкие улыбки создают именно такое впечатление.

Я прошёл к двери, подумав, что она закрыта, но, оказалось, это не так.

— Чего вы ждёте? — обернулся я, входя.

Студенты стали затекать внутрь тоненьким ручейком.

Девушки и парни с брезгливостью осматривались по сторонам, снова образуя пробку перед старыми затёртыми партами. Тут порадовала свита Алисы, темнокожая с недоумением посмотрела на группу, а затем безбоязненно шагнула и, смахнув пыль появившейся из сумки салфеткой, присела за первую парту, скомкав в ладони отслуживший своё предмет гигиены.

Алиса замешкалась, сбитая с толку поведением подруги, но тут же собралась, усаживаясь рядом, так же поступили и близняшки с кудрявым. Остальные, видя такое дело, стали понемногу приходить в себя, оттирая стулья и подбирая удобные места.

Марина расположилась рядом с компанией Алисы, а вот Даша и Андрей, также присутствующие на занятии, сели почти в самом конце, что-то обсуждая между собой.

Андрей нет-нет, да и кидал в мою сторону задумчивые взгляды. Нервничает перед предстоящим ужином в кругу «семьи»? С чего бы это?

Учебники и тетради курса обнаружились на столе, который, видимо, протёрли, но только в одном месте. Такое поведение заставило меня усмехнуться.

Я сел за кафедру, углубляясь в лист, который нам выдали в учительской. Никто не смел меня прервать, я даже почти не слышал разговоров, что не могло не радовать.

Из прочитанного вырисовывалось следующее. Всего было четыре группы старшекурсников, в каждой до четырёх десятков учеников, они разбиты на факультеты.

Боевой факультет, сюда идут все, кто обладает магией, которой можно причинить как можно больше ущерба другому разумному. Стихийники, воплощённые звери, как тот же Тихон, за редким исключением кинетики и простые военные, умеющие усиливать ту или иную черту.

Целительский факультет — собрание самых важных людей, вытягивающих с того света тяжелораненых. Да, так получилось, что некоторые не имеют возможности напрямую навредить тварям или другим разумным. Для целителя не составит труда заставить сердце остановиться или перекрыть дыхательные пути, выключить зрительные нервы, нарушить кровообращение. Но всё это сугубо при контакте, не иначе, в противном случае идёт слишком большой расход энергии, а с ней у целителей всегда беда.

Есть военный факультет, не путать с боевым. Тут обучаются люди без какого-либо дара, простые вояки. Да, такое тоже необходимо, магов не так много, поэтому нагрузка, лежащая на простых людях, поистине колоссальна, хоть одарённые и не любят в этом признаваться.

Военные обучаются в академии с одной целью — изучать координацию тварей, взаимодействие с магами, тактику противостояния, самим одарённым в том числе. В городе есть немало бунтарей, которые имеют дар, порой не самый слабый.

Ну и, конечно же, артефакторы, куда без этих ребят. Самые безобидные с виду парни, которым весь мир не нужен, лишь бы узнать что-то новое о магии, ядрах, сферах.

Мне, судя по всему, попалась самая проблемная группа, хоть и боевая, как и было заказно. Ребята имели врождённый талант всё рушить, в том числе мою и веру в них.

Моя задача состояла в том, чтобы сделать из курса боевые группы. Но по итогу к назначенному времени должны будут выступить только три группы по пять человек, которым и выпадет честь ехать на практику. Каждый из преподавателей приготовит от своего курса по пятнадцать учеников, а затем настанет время битвы.

Администрация составит турнирную сетку, через которую пройдут все претенденты. Победители, прошедшие практику, будут до начал следующего года освобождены от занятий. Безродные смогут выбрать род. Не пожалели и финансово поощрить молодых самоубийц, группа, которая выиграет турнир и займёт первое место, получит по участку земли на человека и по тысяче коинов.

Ну, со всех сторон подстраховались.

Я был растерян, приготовить в должной мере студентов я не успею, а отпускать в бой неумелых бойцов глупо. Поговорить с императором? Что сказать? Не хочу отпускать перспективных бойцов, буду учить по своей методике, дайте больше времени?

Возможно, и прокатило бы, но не в этой ситуации.

Происходит что-то страшное, раз государь решил призвать запас. Да, академия для правителя была ничем иным, как школой кадров для государственной структуры. Видимо, все люди, которых только можно найти и вернуть на службу, уже там, сейчас в ход идут резервы.

Почему не участвуют кланы? Что скрывает его превосходительство?

— Кхе-кхе…

— Что, Строганова? — отреагировал я на осторожное покашливание.

Только староста группы была заинтересована в том, чтобы провести занятие. Остальные не отсвечивали, занимаясь своими делами. Андрей с Дашей что-то обсуждали, принцесса копалась в телефоне, а её свита жарко спорила, бросая новые и новые аргументы в топку, жаль, ничего не было слышно. Остальные проводили время в своё удовольствие, но не нарушали баланс тишины, чтобы не отвлекать меня.

Когда Строганова оторвала меня от чтения, все посмотрели на неё, как на… Строганову, в любой группе староста — это староста. Многие идут таким путём, решая заработать себе баллы перед преподавателем, у каждого свои цели. Надо побольше узнать про Марину, а вдруг пригодится.

— Нам бы учебники, — попросила девушка.

— Да, конечно, — кивнул я.

По мановению руки книги взлетели со стола, отправляясь по местам. По три за раз, больше я не рисковал брать, но всё равно многие студенты завороженно уставились на действо.

Сложно учить кого-то, когда ты и сам не учился. Вот я, например, не представлял, что знают студенты, а они не знали, чему могут научиться у меня. Я решил настроить взаимовыгодный симбиоз.

— Меня интересует информация по сферам, у вас один час на подготовку, потом я выберу в рандомном порядке несколько человек, которые всем нам расскажут.

— Но это материал второго курса! — возмутилась какая-то девица с ультрамариновыми волосами.

— Хорошо, значит, это не составит для вас никакого труда. Верно?

— Какого характера информация вас интересует? — спросила Строганова.

— Вот, уже деловой разговор, — крякнул я, вставая. — Вся информация, Марин, к сожалению, её и так немного.

— Хорошо.

На сеферон пришло сообщение, я вернулся за стол. Звонил Вадим, который приметил ещё одну группу переселенцев. У меня как раз образовалось свободное место, застроили одну из последних многоэтажек.

Я честно предупредил его о риске нападения, чтобы мужчина рассказал это новеньким. Жизнь в моём квартале связана с риском, поэтому решать, принимать ли моё предложение, только им.

— Чувак! — воскликнул Вадим, от резкой смены тона голос пролетел под сводами старенькой аудитории. — Они будут просто в восторге! Какие риски?! Как будто их не существует в любой точке города. Никто в наше время не застрахован от случайностей. Даже рода из первой десятки, не правда ли?

— Я не хочу об этом говорить, Вадим. В общем, ты меня понял, до связи.

— Окей, ваша милость.

— А в челюсть?

— Понял, принял, больше не повторится.

Договорив, я поднял глаза на аудиторию.

Уже знакомый мне молодой человек, Ануфриев Влад, который и был подопытной крысой в отражении атаки на город, сверлил меня злым взглядом. Посмотрев в ответ, я изогнул бровь, отчего он даже покраснел.

— Тебе есть, что сказать? — задал я вопрос.

— Да, есть, — как ни странно, ответил не Ануфриев, а Строганова. — Все хотят знать, что произошло минувшей ночью.

— Вас это не должно интересовать.

— Но интересует, ведь вы поставлены преподавать. Я бы не подняла эту тему, если бы это не было важно.

А ведь действительно, если подумать, Строганова больше на моей стороне, чем на стороне курса. Значит, это действительно волнует юные умы, стоит развенчать мифы, пока всё не обросло такими подробностями, что будет плохо.

— Спрашивай.

Я решил действовать от вопроса, не зная, что услышали в своих поместьях студенты, или что им рассказали болтливые родители.

— Ходят слухи, что этой ночью род Игнатьевых перестал существовать, это так? — Строганова волновалась, но я не мог понять причины её нервозности.

Алиса и её свита опустили книжки, прислушиваясь к диалогу. Да и вся группа заинтересованно навострила ушки.

— Это неправда, — ответил я, удостоившись презрительного взгляда Алисы, который так и говорил, «трус». Весь курс будто выдохнул, напряжения стало в два раза меньше, но я не собирался дать им расслабиться. — У рода Игнатьевых остался один наследник, Александр.

— Но, что произошло? — спросила девушка с ультрамариновыми волосами, опередив Строганову.

— Остальные погибли, — снова дозированно выдал я.

— Каким образом? — задала вопрос Даша Радищева.

— Их завалило обломками собственного поместья.

— Да какого хрена?! — взорвался Ануфриев. — Отец рассказал мне, что произошло! Это ты убил их!

— Да, их убил я.

В аудитории стало тихо, настолько, что можно было услышать шум ветра за окном.

— Между вами был конфликт? — осторожно спросила Строганова.

— Да, они, как и многие другие, считали, что могут делать все, что заблагорассудится. Я показал, что это не так.

— Кто дал вам право так поступать? — дрожащим голосом почти прошептала ультрамаринка.

— Я сам себе дал такое право. Если тебя бьют, бей в ответ, это закон логики. Игнатьевы напали на мой квартал в моё отсутствие, натравили на моих людей ручных бандитов. Никто же не думал, что это останется безнаказанным?

— Это справедливо, — неожиданно поддержала меня Строганова.

— О чём ты, безродная?! — выкрикнул Ануфриев. — Их всех убили, всех, поместье разрушили настолько, что не осталось и основания.

— Значит, так им и надо было! — повысила голос Марина. — Если бы они напали на простых людей, никто бы и слова не сказал. И ты бы не орал тут, как резаный! Они просто откусили кусок и не смогли проглотить, вот и всё.

— Мразь! — завопил Ануфриев.

На пальцах парня заиграли разряды электричества, а сам он приготовился нанести удар.

Глава 22

Конфликт набирал обороты, бунтовщик мог сильно приложить мою старосту, смертельно сильно я бы сказал. Терять чуть ли не единственного лояльного мне человека желания не было, пришлось действовать.

Вообще, споры между учениками проходили на местной арене, очень похожей на ту, которую я когда-то бороздил своей рожей. Предаваться воспоминаниям буду в следующий раз, а сейчас пора кончать представление, пока не появились первые пострадавшие.

Я напрягся, собирая силу на кончиках пальцев, чтобы дозировать внушение.

Ануфриев что-то выкрикнул, выкидывая руку вперёд, но удара не последовало. Студенты увидели только как парень дрогнул, а затем разряды на его руке исчезли, лишившись постоянной подпитки.

Тело парня механически повернулось лицом к главной кафедре, вставая по стойке смирно. Только тогда ученики заметили мою умиротворённую позу, гладкое безэмоциональное лицо, закрытые глаза.

— Я извиняюсь, профессор.

Наши губы открывались синхронно. Показуха чистой воды, но так эффектнее, чтоб все знали, чьи шишки в этом лесу.

Подавить сознание выпендрёжника оказалось проще простого, пустить небольшой ток силы, добраться до его ядра и атаковать. Защита аристократика сложилась, как карточный домик, под одним лёгким дуновением моей энергетики.

— Я вёл себя, как кусок дерьма, мне очень стыдно. Прости меня Марина, я не хотел, но меня воспитали таким образом, — продолжал спектакль я. — Родители говорили, что я избранный, лучше других, но на самом деле это не так, поэтому я стараюсь самоутвердится за счёт острых социальных тем, высказывая как мне кажется мнение большинства.

Студенты замерли, забыв как дышать. Захват разума не редкость, но скорость с которой я это сделал, плюс полное отсутствие вспомогательных предметов и медитаций… А так же не стоит исключать расстояние, и полнейший бесконтакт.

— А вот на сладкое! Мой отец когда-то закрыл меня в подсобке, сказал выучить правила рода. Я сидел там около пяти часов, мне очень хотелось в туалет. Отец забыл про меня, открыв только через восемь часов…

Отпускаю парня, и он безжизненной куклой падает на своё место. В его глазах можно было наблюдать возвращение сознания, медленно и неторопливо. Вот взгляд парня стал осмысленным, а вот он вспоминает, что произошло.

Улыбаюсь Ануфриеву, парень краснеет и лихорадочно собирает вещи, сгребая тетрадки и ручки в портфель.

— Всё было не так, он врёт! Я не гадил под себя… — выкрикивает он, удаляясь.

— Не совсем под себя конечно, тут ты прав.

Моя фраза догоняет студента в дверях, он запнулся, замерев на секунду, словно получил подзатыльник.

— Господа, у вас осталось немного времени, — обратился я к притихшим студентам. — А вас надо рассказать мне как можно больше про сущность сфер.

— Думаете тоже сойдёт с рук? — громко произносит незамеченная мною ранее рыжеволосая девушка, ну очень крупных габаритов. Высокая, под два метра ростом, джинсы плотно облегают увитые мышцами ноги, на теле худи бежевого цвета. — Скоро вы наберёте критическую массу, когда легче всего вас будет просто убить. Полетят доносы, жалобы.

— Можно даже две, — пожимаю плечами. — У вас всё? Строганова, фамилию.

— Влада Ярополк, — как-то тихо произносит Строганова.

Я понимаю старосту группы, Ярополк — известнейшая фамилия в империи. Этот род никогда не входил в четвёрку великих, он маленький и закрытый, но тем не менее, он дал миру гранда.

Про Владу я слышал, эта девушка олицетворяла русские традиция как никто другой. Студентка, спортсменка, красавица, а что крупная такая, так то род деятельности обязывает. Коня на скаку остановит, избу горящую по брёвнышку раскатает.

Постеры с Владой можно увидеть на редких городских автобусах, её портреты нарисованы зданиях в виде графити, у девушки есть достаточно большая фанбаза.

Влада первая претендентка на должность защитника Империи. Это медленно двигающийся список бойцов государства, которые подают свою кандидатуру на почётный титул.

Победитель становится приближённым императора, его разящим клинком, принося максимальную пользу родине. Про остальные преференции имперской кормушки можно и не говорить. Но самое главное, это возможность носить Ласурит — пятый живой доспех выкованный в Калининском княжестве.

Сейчас должность вакантна, никто не носил Ласурит вот уже много лет. Но мы же знаем, куда катится этот мир. Император призывает на практику студентов, а это значит, что час когда доспех обретёт хозяина близок как никогда.

Что-то мне подсказывает, что я знаю имя той, кто будет носить проклятое изделие.

Я грустно улыбнулся, смотря на пышущую здоровьем девушку. Вещица заберёт у неё всё, выпивая досуха. Сейчас она звезда арены, может даже не посещать пары, видимо по этому я не видел её раньше. Связи решают, её предупредили, что ситуация поменялась. Ни один отряд в здравом уме не откажется от такого бойца.

Да и вариант отличится на передовой, получив очередную звёздочку перед власть имущими. Но вот чего она докопалась до меня? Чтобы оценить привилегированность и заслуги девушки, надо пояснить. Каждый боец в стране получал второе имя, прозвище, которое мог заслужить только в бою. У каждого гранда было такое, моего деда прозвали Сумеречник.

В новом мире встречались твари, которые запросто могли доставить кучу проблем тому же центуриону. Одна из таких тварей имела облик дракона и кучу легенд за собой. Не знаю правда ли это, но прозвали его Сумеречник.

Наверное, байки, призванные воодушевить народ.

По историям тварь предпочитала охотится на других изменённых. Была невероятно быстра и практически неуловима. Многие поколения охотников видели в небе неясные силуэты с поистине громадным размахом крыльев.

Порою на лесной заготовке группы нарывались на чудищ порождённых эфиром, которых по их словам уносил Сумеречник. Только хлопок и порыв ветра, всё что замечали очевидцы. Но откуда в нашем мире может взятся дракон?

— Закатная значит, — пробормотал я. — Почему в нашей группе?

— Остальные группы были укомплектованы, — пожала плечами девица. — Да и интересно было попасть сюда.

— В чём интерес?

— Научится чему-то новому.

Студенты в аудитории не скрывали скептического выражения лиц. На Владу это не произвело никакого впечатления.

— Я не лучший учитель, как ты могла заметить, — я кивнул в сторону двери, куда только что убежал один из студентов. — У меня специфический стиль преподавания.

— Не скромничайте, — поддела меня девушка. — Молва идёт впереди вас. Я увидела, что хотела.

— И какая же? — язвительно спросила девушк с ультрамариновыми волосами.

Я вопросительно посмотрел на Строганову, а она одними губами назвала мне фамилию ещё одного бунтовщика. «Воронина», смог разобрать я, прикрывая глаза в знак благодарности.

— Сколько вы можете контролировать объектов одновременно? — проигнорировала Воронину рыжая.

— Не считал.

Я задумался, усаживаясь на стол кафедры.

Сконцентрировавшись, я запустил ядро в своей груди, которое генерировало энергию. Захотелось произвести впечатление на Закатную, в теории я могу получить хорошего сторонника, а это сейчас важно, времени на игры не осталось.

Учебники перед студентами стали подниматься один за другим, раз, два, три… десять, одиннадцать… на третьем десятке я перестал считать. Мозг закипел, а температура тела поднялась, по внутренним ощущениям.

Все книги воспарили на пару десятков сантиметров, покачиваясь в воздухе. Поймав взгляд Закатной, прищуриваюсь, девушка расслаблена. Парочка студентов, что была близко знакома с кинетикой, прекрасно понимала, какой уровень контроля я показал. Но мне хотелось высечь эмоции из каменного лица победительницы арены.

Моим козырем был глиф концентрации, который я и задействовал.

В точке наивысшего напряжения, мне снова привиделись токи силы, расползающиеся во все стороны. Они скользили межды партами, присасываясь к каждой из них.

Парты вместе со стульями и учениками начали медленно подниматься. Парни и девушки крутили головами, напряжённо посматривая друг на друга. А на лице Закатной появилось удовлетворения, она тихонько кивнула мне.

Я подержал всех в воздухе ещё пару секунд и медленно опустил на место. Да, Фёдор Константинович, как низко вы пали, пытаетесь впечатлить студентов, ребячество.

— Про сферы нам расскажет, — я сделал вид, что задумался. — Пожалуй, Воронина.

Девушка нехотя поднялась, но ничего не сказала, пролистав учебник, собралась с мыслями и начала рассказ, довольно артистично и живо.

— Прорыв, а именно хаотичные порталы по всему миру уже всем знакомая катастрофа. В большой степени именно это определило вектор развития людей в современном обществе. Некоторые полагают, что если бы человечество не сделало технологический прыжок раньше возникновения первых вторжений, мы бы находились на стадии средневекового развития. Людям пришлось концентрироваться в одном месте, чтобы дать более эффективный отпор внешней угрозе. Далеко не с первого раза люди научились добывать сферы. Первостепенной задачей было просто выжить, паника и страх подкосили людей. Тела монстров просто исчезали. Мы проигрывали, численность людей неуклонно уменьшалась. За счёт современного огнестрельного оружия, люди боролись с вторжением, но это являлось лишь отсрочкой. Именно в то время, группу энтузиастов заинтересовало, почему тела монстров исчезают. Они буквально сгорали через какое-то время после смерти, но предпосылок к этому не было. В живом организме просто не могло быть возгорания, не из чего. Речи о каком-то общем исследовании не было, государственный орган был разрознен и не готов к столь массовой угрозе. Люди стали самостоятельно препарировать тела вторженцев. После чего выяснилось, что в организме тварей есть сферические образования, вынув которые, их тела не исчезали, а оставались разлагаться как привычная нам биомасса. Но вот сами сферы становились меньше, чем дольше человек держал их в руках. У каких-то людей они и вовсе растворялись за считанные секунды, а каким-то требовалось больше времени, вплоть до нескольких дней. Но все, кто получал в руки сферу, замечали в себе изменения, в стрессовых ситуациях они могли ударить намного намного сильнее, выше прыгали, а некоторые и вовсе стали тяготеть к огню, воде или же земле. Они чувствовали связь с этими стихиями.

— Появились локальные объединения людей, которые лучше всего контролировали новые способности. Смута и хаос отсрочили глобальное изучение феномена на годы, но затем всё обрело систематический характер. Объединения одарённых людей, позже стали родами, культивируя и приумножая знания, чем наращивали свою мощь и обороноспособность. В то же время система власти претерпевала изменения и больше не могла оставаться прежней. По сути, произошёл раскол, иначе — власть силы.

— К всеобщем благу, ещё оставались старорусские рода, которые быстро сориентировались в ситуации. Демократический строй не выдержал натиска, полностью исчезнув. Позже, рода получили альтернативное название, кланы, что по сути стало являться синонимом. Род, это главная ветвь кровно связанных представителей, а вот входящее извне пополнение стало именоваться клановым.

Прозвенел звонок, но никто не сдвинулся с места. Конец занятия мог объявить только преподаватель. Я решил ускорить Воронину, которой нравилось рассказывать.

— Ты отлично рассказываешь, но давай опустим некоторые подробности.

— Хорошо, — легко согласилась девушка. — Так вот, что касается сфер. Они есть в каждом пришельце, и они же могут сделать любого человека сильнее. Это зависит от его таланта, есть люди, которые просто могут поглощать сферы, но они получают только физическое усиление. А есть те, кто после этого может управлять материями. В результате, это открытие дало человечеству второй шанс. Люди начали объединяться в боевые группы, стало в разы легче обороняться, появились первые намётки будущего государства. На данный момент о сферах известно не так много, даже меньше чем о их носителях, пришельцах. Сферу можно сохранить, она не имеет срока годности, её можно распилить. Некоторые люди особенно наёмники, в целях экономии покупаюсь сферы частями, пластинами, которые используют в бою. Одна такая пластина ускоряет человека, даёт силы перевернуть грузовик, прыгнуть на уровень третьего этажа, а так-же пока слайд не растворился, раны на теле человека регенерируют с феноменальной скоростью. Но всё имеет свою цену, не развитый физически человек рвёт мышцы и сухожилия при перегрузках, сердце может остановится, а мозг просто вскипеть. Артефакторы используют сферы как источник энергии, они научились преобразовывать её. Таким образом можно получить свет, движущую силу, даже использовать для разгона снаряда, но это слишком расточительно. Гораздо эффективнее сферы используют лекари, заряжая свой резерв, ведь всем известно, что уже получивший дар человек не может получить его снова, сфера служит ему своеобразной батарейкой. Количество сфер ограничено, несмотря на частые нападения, особенно в крупном городе похожем на наш. У пришельцев есть тактика, они способны поглощать сферы из мёртвых собратьев, а тела, которые остаются за пределами стен, часто утаскивают назад во Врата. Это доказывает, что они обучаемы.

— А что скажешь о золотых сферах? — спросил я.

Все притихли, с интересом глядя на ультрамаринку.

— Золотые сферы существуют.

— А подробнее?

— Этого нет в образовательной программе, видимо так надо. Я больше не смогу вам рассказать, — упрямо зыркнула на меня девчонка. — Могу описать, как сферы используются в промышленности…

— Пожалуй на сегодня хватит, — подвёл итог я. — Все свободны. На следующей паре мы будем делиться на отряды, для подготовки к состязаниям, если есть предпочтения, соберитесь в группы заранее.

— Константин Владимирович передал, что ужин будет в шесть.

Проходя мимо, бросил мне Радищев.

— Мама приготовит пасту, — добавила Даша.

— Отлично.

Я хотел сказать что-то язвительное, на тему того, что сама княгиня будет готовить еду, а не воспользуется поварами, но не стал. Просто кивнул, выбрасывая из головы всю ненужную информацию, кроме времени.

Похлопав по карманам, проверил на месте ли ключи, вышел из аудитории в числе последних.

На парковке у моей машины стояла новенькая студентка, темнокожая красотка в вызывающем наряде. Взгляд скользнул по ней, но не задержался, отчего её брови сошлись на переносице. Чуть поодаль стояла вся компания, во главе венценосной студентки.

— Красивая машина, — начала она.

— Спасибо…

— Айза.

— Точно, Айза. Ты что-то хотела спросить?

— Да, — кивнула девушка, тряхнув вьющимися чёрными волосами. — Я новенькая, может подскажите, могу я надеятся на дополнительные занятия?

— Нет, — отрезал я.

Девчонку мои преподавательские навыки интересовали в последнюю очередь. Было видно, что меня просто пытались банально склеить. Количество девушек вокруг должно было сводить обыкновенного парня с ума, но у меня в голове для гормонов было слишком мало места.

— Айза, ты идёшь? — помахала моей собеседнице Алиса.

— Сейчас, — не оборачиваясь сказала темнокожая и призывно откинула волосы за плечи, обнажая декольте. — Почему, Фёдор Константинович? Я очень прилежная студентка, поверьте.

— Не сомневаюсь, но не вижу, чему бы я мог вас поучить.

— А может я научу вас чему нибудь? — не сдавалась Айза. — Может вас интересуют деньги?

— Что?! — ошеломлённо переспросил я, уже подойдя вплотную к машине, с трудом минуя разгорячённую девушку.

— Любая сумма, — быстро сказала довольно улыбнувшись студентка, интерпретируя мою реакцию по своему. — Только скажите.

— Ты знаешь, кто я такой? — не люблю эту фразу, но сейчас она подошла к месту. В голосе прорезались рычащие нотки. — Боюсь, тебе не хватит денег.

— Набиваете цену, Фёдор Константинович? — прищурилась темнокожая.

— Какого хрена тут происходит?! — пробормотал я, садясь в салон и заводя двигатель.

Цепи, огораживающие автомобиль поднялись в воздух. Машина взвизгнула шинами, вылетая с парковки быстрее чем пробка из бутылки игристого.

Что сейчас произошло? Меня что, пытались снять, как какую-то проститутку? Авто лавировало в жиденьком потоке, минуя кольцо на превышенной скорости, меня буквально трясло от негодования.

День, начавшийся странно, продолжил в прежнем темпе. Радовало одно, наконец-то пришло время практических действий. Мне было безумно любопытно увидеть место стационарного перехода в другой мир. Поставлю себе заметку, поговорить на эту тему с Шуваловым, он наверняка знает больше.

В квартал въехал уже спокойный. Выйдя из машины, словил удар в бедро, это выбежавший Альюм выказывал таким образом своё негодование. Мол, «Хозяин! Ты совсем очешуел чтоле?» — оставил бедного пришельца одного на весь день.

— Фёдор Константинович, — подошёл Ганц, косо глянув на центуриончика. — У меня для вас две новости.

— Он не доставил проблем? — спросил я сперва, поглаживая по лобастой голове питомца.

— Он вообще не выходил из подъезда, особенно когда прибыл ваш дедушка.

— Что?! Мой дед тут? — удивился я.

— Да, это одна из новостей.

— По твоему лицу плохая, да?

— Безусловно, — помрачнел Ганц. — Все мы помним его прошлый визит.

— Не думаю, что он хотел мне навредить, — успокаиваю Ганца. — А вторая новость?

— Приезжала Светлана, не нашла вас на месте, уехала.

— Странно, она же знает, что я на парах, — заметил я. — Наверное, последние события всё перевернули с ног на голову. Ты чего такой мрачный Ганц, из-за деда?

— Нет, — признался парень. — Ваша невеста… Я же сказал всем, что она мертва.

— Не переживай ты так, всё же закончилось хорошо. Для нас хорошо. Веди меня к деду.

Дед нашёлся на кухне, в квартире где я жил. Он цедил насыщенный коричневый чай, от которого за версту разило заваркой. Когда я зашёл, он даже не повёл бровью, кивнув на стул напротив него.

— Долго ждал?

— Нет, — коротко ответил родственник.

— Что-то случилось? Мог сразу переместится в академию.

— Ненавижу академию, с тех самых пор, когда сам её создавал. А телепортнись я к тебе в машину, тебя бы кондратий хватил.

— Вот уж да, — передёрнуло меня, когда представил.

— Да не кипиши ты, внучек, я так бы не смог.

— Да? — успокоился я.

— Сам попробуешь как нибудь, только надень защиту сначала, — дед хлебнул чаю, поморщился, хекнув. — Но я здесь не за тем, чтобы тебя учить прыгать в пространстве, хоть мне и нужно кое-что с этим связанное. Как ты знаешь, таких как мы, умеющих перемещаться, не так много, а точнее всего пять человек. Но только у нас эта способность развита так сильно, да ещё и по сути передается любому кровнику. Не буду ходить вокруг да около, мне нужна твоя помощь.

Глава 23

— Моя помощь?

В голосе прорезались здоровые нотки скептицизма.

— Сейчас идёт эвакуация близлежащих поселений. Ещё и переброска подкрепления из Новгорода. Я просто не могу разорваться. Для тебя это будет хорошим опытом, уверен, ты будешь в составе практикантов из академии.

— Почему император не подключит кланы? — воскликнул я.

— Он уже подключает, но не хочет давать много свободы. По сути, рода в курсе всего происходящего, но не представляют масштабов.

— Переместимся прямо сейчас? — деловито спросил я.

— Завтра, переброска из Нижнего будет завтра, — старик одним махом допил чай. — Будь аккуратен и не удивляйся. Подкрепление из Новгорода идёт в первую очередь, загребать жар. В основном там остатки оппозиции, из-за которых император сейчас в Москве.

— Хороший ход, подозреваю они не горят желанием идти на передовую?

— У них нет выхода. Это штрафной батальон, искупают грехи.

— Глифы работают?

— Ты даже не представляешь, какую помощь оказал. Не буду спрашивать, откуда у тебя такие техники, но сейчас грандам доступен новый уровень. Только это и помогало нам держаться последний месяц. Иначе мы бы раньше задействовали все силы.

— У меня есть ещё кое-что, — я помялся. — Я обучу группу ребят, которые будут владеть глифами, но не хочу бросать их в бой. Боюсь помощи моей группы не будет.

— Объясни. — потребовал дед.

— Они не готовы, пустая трата резерва.

— Ты решил за них? — лицо деда разгладилось. — Помни Федя, люди преподносят сюрпризы. Они не обязаны делать так, как задумал ты. Я тоже когда-то был юным и считал, что контролирую ситуацию.

— Я контролирую, — вякнул я.

— Императору всё сложнее отбиваться от знати и академического состава. Они требуют результата. — предупредил дед.

— Знаю, — вздохнул я. — Всё будет.

— Надеюсь на тебя. Пришлось поручиться за тебя, моя просьба в том числе и для того, чтобы показать твою полезность.

— Спасибо. — искренне благодарю деда.

— Есть за что, — ухмыльнулся он. — Мне пора, жди сообщения, затем я лично тебя перенесу, потом будешь прыгать по этим координатам.

Дед встал, оглядел маленькую кухоньку, а затем прикрыв глаза исчез в вспышке фиолетового света. Рассыпанная на столе заварка взметнулась в воздух, и я остался один.

Время поджимало, поэтому в поместье я переместился с помощью дара. Чуть постояв, чтобы поймать в голове образ, пустил силу по каналам, захватившую меня в водоворот магии.

* * *

Айза раздражённо хлопнула дверью автомобиля, усаживаясь на сиденье. В голове царил сумбур после разговора с молодым преподавателем. Девушка трезво оценивала свою внешность, и была раздосадована отказом парня.

— О чём ты разговаривала с Фонвизиным? — требовательно спросила Алиса.

— Ставлю на то, что пыталась его склеить, — хохотнул по обыкновению флегматичный Дастин. — Но видимо тут у нашей залётной птички всё пошло не по плану.

— Он ничего, — в унисон отметили сестрички.

— Склеить Фонвизина? — Алиса не удержалась и хихикнула.

— Чего?! — возмутилась Айза. — У меня что, нет права на личную жизнь?

— Он помолвлен, для начала, — принялась объяснять принцесса. — Да и потом, зачем тебе это нужно?

— Но не женат же! — оскалилась темнокожая.

— У нашей дамочки всё просто, она же с острова. Мужчин там днём с огнём не сыщешь, а те, что есть имеют по несколько подружек.

— Тут так не делают. Отец давал мне дело Фонвизина, он вёл весьма разгульный образ жизнь до того, как прошёл испытание рода.

— А потом перестал интересоваться девушками? — уязвлённо спросила Айза.

— Он изменился, — задумчиво прикусила губу Алиса. — Да и что ты нашла в этом выскочке?

— Её привлекают сильные парни. — снова влез Дастин.

— Сильный — это не про Фонвизина. Он считался слабейшим наследником среди не то что великих домов, а просто среди первой сотни. — пояснила Алиса.

— Если он слабак, то это то что мне нужно. У вас все такие слабые?

— Тут что-то другое. Отец говорит, что он полезен для него, поэтому я тут.

— Начнём с того, что я не видела подобного контроля ни у одного одарённого, поэтому хочу наладить контакт.

— Знаем мы, как ты налаживаешь контакты, — сально улыбнулся Дастин, который был сегодня в ударе.

— Заткнись, Дастин!

— У него целая толпа девушек в подчинении, одни островитянки. Выбрось из головы. Видела я их на слушании.

— Островитянки? — заинтересовалась Айза.

— Да, прибыли с острова, группа наёмниц.

— Интересно. — задумчиво произнесла Айза, выпадая из обсуждения.

Минивен с венценосными особами тронулся от академии, унося компанию в резиденцию императора. Девушки притихли, замолчал и Дастин, найдя в салоне минибар.

Островитянка и не предполагала, что кто-то может ей отказать. На родине девушка пользовалась бешенной популярностью и носила титул. Нумийская львица, в честь поселения в Эфиопии, которое называлось Нумия.

Львы Нумии известны на весь континент, своей агрессией и кровожадностью, а вот львицы же славятся бесконечной преданностью своей стае и лидеру. Были случаи, когда львицы умирали, после потери самца, каждый раз из прайда выживала дай бог половина львиц, как правило у самца было от двух до пяти самок.

Айза скучала по раскидистым кофейным деревцам, возвышенностям, но больше всего по горячей как рабочая поверхность утюга — саванне. В саванне всегда надо соблюдать осторожность, стоит зазеваться, тебя обожгёт.

Юную Нумийку взял к себе барон Стокгольм. Имя было вымышленным, уже не молодой мужчина, сорока с лишним лет, но внешне ему было трудно дать больше двадцати пяти. Красив, ухожен, невероятно сложен — именно так отзывались о нём все, кто видел. Разве что не пели дифирамбы о его неземной красоте, хотя, признания в стихах считаются?

Эдвард был в Эфиопии проездом, осматривая только что купленную кофейную плантацию. Проезжая мимо поселения Айзы, он увидел её стирающую бельё в небольшом ручье. Если Эдвард был Аполлоном среди английской знати, Айза считалась белой вороной у себя в селении.

Высокая и худая будто тростинка, с широкими скулами и большими губами на худом лице, плечи и ключицы остро выпирали из-за худобы, а лицо украшали огромные глаза.

Ей было всего десять, но Эдвард влюбился в неё бесповоротно.

Айзу выкупили, увозя на остров, где правили совершенно другие законы. Где твари встречались намного чаще, чем в её родных землях, где Айза стала баронессой Стокгольм.

Барон брал себе наложницу на вырост. Он видел в ней потенциал, там где её называли худой, он говорил — стройная, там где другие показывали пальцем на её скулы, он называл их — изящными. Нельзя сказать, что Айзе не нравилось находится в Англии, тут она полюбила себя.

Как-то она спросила Эдварда, почему же Стокгольм. Он ничего не ответил, но слухи в особняке ходили, самым популярным было то, что он был настолько красив, что женщины, которых он брал в путешествиях, непременно влюблялись в него.

У Айзы и Эдварда ничего не получилось. В один момент, Эдвард понял, что не испытывает к ней сексуального влечения, наоборот, любит её чистой отцовской любовью.

Девушка, что готовилась с десяти лет отдать себя красивейшему в её жизни мужчине, была разбита. Она начала думать, что он ошибся, называя её красивой, а теперь просто увидел её уродство.

В тайне от Эдварда, Айза завела роман. Сначала с помощником поварихи, симпатичным но не складным пареньком. Затем с управляющим, намного более опытным мужчиной, с которым она познала свой первый оргазм.

Узнав о похождении Айзы, Эдвард был в бешенстве. Он высказал её всё, что думал по этому поводу, а затем дав смачную пощёчину, отправил к себе. Девушка затаила нешуточную обиду, виня во всём барона Стокгольма.

После очередных посиделок с бренди, Эдвард так захмелел, что в комнату его несли слуги. Когда пьяный мужчина упал в кровать, там уже лежала обнажённая Айза.

Так молодая Нумийка научилась добиваться своего любой ценой, чего бы ей это не стоило. Вот и сейчас, она не знала как поступить, снова ощущая на щеке тот удар Эдварда. Но одно Айза знала точно, молодой преподаватель разбудил в ней интерес, и она точно не оставит это так.

* * *

В поместье Фонвизиных стояла чуть ли не праздничная суета. Поводом был конечно же предстоящий «простой» семейный ужин с блудным сыном. По такому поводу Наталья решила приготовить еду самостоятельно.

Надолго ли её хватило?

Ровно до того момента, пока она не пришла на кухню.

Даже в самые трудные для Радищевых времена Наталье не приходилось стоять за плитой, но сегодня был особый день. Казалось, очень важным вернуть расположение Фёдора, потому что сейчас он снова был частью семьи.

Отдельным вопросом стоял титул Андрея. Что чувствовал мальчик трудно представить. Его готовили по полной программе «наследник великого рода», заставляя буквально из кожи вон лезть.

К классическому образованию любого аристократа добавилось знакомство со всеми делами рода, тренировки с оружием, обучение магии и даже показ невест!

Андрей держался хорошо, насколько это было возможно, но Наталье всё равно было безумно жалко сына, хоть и при взгляде на него она чувствовала небывалую гордость. Разорившийся род, который скатился на самое дно в табелях и рангах среди элиты города, получивший настоящий билет в другую жизнь. Что тут ещё сказать, Наталья была безумно благодарна стечению обстоятельств.

Устало присев на кухне, где будто-бы только что произошла война, она погрузилась в воспоминания.

Тот званый вечер, на котором вдова не маленького в прошлом рода решила попытать счастье, стал для неё и её детей отправной точкой. Наталья чувствовал ком в горле, когда единственная оставшаяся в штате служанка перешивала из двух платьев одно.

Получилось очень мило, аккуратные швы не бросались в глаза, но лучше от этого не становилось. На мгновение, Наталью пробрала злость, даже непонятно на что, на мужа, который погиб на охоте за пределами города, оставив кучу долгов, или на то, что платье было похоже на рваное одеяло.

Хотелось прибить служанку, являющуюся свидетелем падения аристократки, но этого делать было нельзя. Да ещё и она, чертовка, смотрела на Наталью с жалостью! В прошлом, за один такой неприкрытый взгляд она могла уволить кого угодно, но не сейчас.

Нина была и кухаркой и прачкой, а ещё уборщицей, курьером, мажордомом, водителем, всего и не перечислить. Семья Радищевых жила на окраине и не могла позволить себе прежний уровень жизни. Маленький частный домик, одна служанка, небольшой доход с единственного предприятия оставшегося от мужа, охотничий отряд, процент с добычи которого Наталье регулярно перечисляли. Взамен на этом у наёмников не было проблем с документацией и торговыми домами, род, хоть и захиревший, он остается родом.

Глава охотников, низкорослый крепыш Егор, несколько раз делал неоднозначные намёки, приглашая вдовушку отметить очередной удачный поход. Радищева отговаривалась занятостью, внутренне копя раздражение, но приходилось терпеть, ради хороших отношений.

Вот и в тот вечер, крутясь перед зеркалом, Наталья думала, а не принять ли ухаживания Егора Павловича, может чего и выйдет? Отдаст себя в жертву, но у детей появится шанс, может скопят на поступление в академию, одарённым открыто множество дорог, если они не под другим родом. Рода активно принимали одарённых, но отношение там было не лучше чем у английских колонизаторов в Эфиопии. Не такой судьбы мать семейства хотела для отпрысков, ой не такой.

А затем памятный вечер, где она одиноко подъехала на такси, намеренно опаздывая на десять минут. К этому времени кортежи других аристократов разъехались, выполнив свою работу, доставив праздных гуляк к месту. Никем не замеченная, Наталья вышла из машины, лёгким шагом направляясь к дверям поместья очередного аристократа.

За спиной раздался шум мотора, явно не той малолитражки, на которой приехала сама женщина. Басовитый гул нескольких машин, от которого Наталья сжалась в несколько раз, ускоряя шаг, чтобы не попасться на глаза. Пересудов потом не оберёшься, а репутация и без того таяла как кусок лежащего на асфальте в тридцатиградусную жару пломбира.

Но привратники на входе не пустили одетую в простенькое платье аристократку, неспешно сверяя списки.

— Как вы там говорите? Радищева? — поинтересовался подтянутый солдат.

— Да, род Радищевых.

— Слышал, слышал, — кивнул сложенный будто манекен парень, продолжая копаться в листах на планшетке. — Сейчас уточню.

Привратник на глазах Натальи вошёл в сеть, пролистывая на сефероне фамилии первой сотни семей. За спиной снова послышались звуки, в этот раз тяжёлые шаги, заставившие второго воина вытянутся в струнку.

— Боюсь вы не можете войти, — вежливо ответил парень, отводя взгляд. — Род Радищевых только сегодня стал сто третьим в списке, мне очень жаль.

Наталья замерла, на глазах предательски выступила влага. Красная от стыда, она развернулась на каблуках, чтобы убраться, но тут обувь подвела и один из каблуков приказал долго жить.

Женщина отправилась в короткий полёт, отмечая в голове, что падает на самое дно.

Но удара об землю не случилось. Хрупкая от недоедания и нервного напряжения фигура женщины зависла в воздухе, удерживаемая сильными руками. Подняв в взгляд, она упёрлась в могучую мужскую грудь, заслонившую весь обзор. Пришлось поднять голову выше, чтобы увидеть того, кто её поймал.

Сердце Натальи пропустило удар, перед ней стоял виденный ранее на одном из приёмов Константин Фонвизин, глава одного из великих родов. Коротко стриженный, гладко выбритый, тем не менее он не походил ни на одного рафинированного аристократа, что сейчас заполонили поместье за спиной. Сколько он услышал? Промелькнула мысль в голове, но тут же была выветрена накатившим смущением.

— Она со мной.

Коротко сказал Константин, даже больше приказал, не смевшим пикнуть солдатам.

— Леди, вы составите мне компанию? — спросил он мягко. — Так получилось, что сегодня я один.

— Я… я… — потерялась Наталья, коротко взглянув на туфли, что не осталось незамеченным.

— Сейчас.

Мужчина отпустил женщину, выпустив из объятий, а затем встал на одно колено, вызывая у неё недоумение. Он взял её за не прикрытую ничем лодыжку, аккуратно, даже нежно, второй рукой просто отломив оставшийся каблук.

— Судя по всем законам физики, теперь вы можете спокойно ходить. — улыбнулся он, вставая.

Женщина вымученно улыбнулась, совершенно не понимая, что происходит. Ей оставалось только пожать плечами и принять предложение аристократа. Даже будучи в положении первой сотни, она бы не рискнула отказать такому человеку, а теперь и подавно.

Привратники почтительно расступились, поспешно открывая двери.

В уши ворвался шум развлекающихся людей и Наталью закружил водоворот событий.

Как давно она не ощущала себя центром внимания, да наверное никогда. Все с удивлением смотрели на неё, провожая парочку пристальным взглядом, жадно ожидая, когда же они пройдут, чтобы начать обсуждать неожиданную новость.

Лакеи услужливо подносили лучшее, а каждый хоть сколько-то значимый аристократ разрезал толпу, словно акула почувствовавшая добычу, чтобы первым засвидетельствовать почтение роду Фонвзиных.

На Наталью косились, но ничего не говорили, забалтывая вежливыми разговорами, пытаясь выяснить, что происходит между ней и одиноким главой одного из четырёх великих родов.

Наталья даже не представляла о чём говорить со спасителем положения. Пока совершался ритуал приветствий, она тихой мышкой стояла рядом, хватаясь за локоть Константина, будто за спасительную соломинку. Но нет-нет, встречала усталый взгляд Фонвизина, который скучающе скользил по толпе, что была на голову ниже него, как по положению, так и по росту.

Тогда она решилась на смелый шаг, чуть выступив вперёд и натянув максимально беззаботную улыбку.

— С вашего разрешения, я украду своего кавалера. — кивнула она собравшимся, утягивая мужчину прочь.

Весь путь до укромного уголка в зале, она корила себя за столь наглый шаг. Но стоило им скрыться с радаров всевозможных лизоблюдов, как Наталья заметила благодарную улыбку аристократа, что приободрило её лучше укола адреналина.

— Спасибо, — как обычно не многословно обронил Константин. — Всё думал, когда это закончится.

Наталью будто прорвало, бессвязным потоком слов.

Напряжение нашло выход, она говорила и говорила, украдкой смотря на него. Про званые ужины, банкеты, сборища. Как сама ощущала себя, когда потеряла мужа. Как было неловко находится в обществе, как пыталась скрыться с официальных сборищ, как ловила лицемерные взгляды и каверзные вопросы.

Константин только смотрел на неё, улыбаясь и смеясь.

Когда Наталья замолчала, заиграла музыка, заполняя тишину.

А затем они танцевали, кружась среди цветков разнообразных пар, нарядно одетых женщин и мужчин, в свете немногочисленных ламп.

Прощание прошло сумбурно, точнее его и вовсе не было. Когда Константина позвали в круг действительно влиятельных людей, где сама Наталья боялась даже появится, она сделала вид, что заинтересовалась столом и напитками, а как только появилась возможность, просто улизнула.

На выходе всё та же парочка привратников склонилась, отдавая честь, а атлетично сложенный паренёк так вообще подбежал и открыл дверь такси. Наталья откинулась на спинку замызганного салона, и отправилась домой, мягко укачиваемая поворотами автомобиля.

На следующее утро, прошлый вечер казался чем-то волшебным, нереальным. Женщина была искренне благодарна Константину за возможность уйти с помпой. Планировала написать письмо, чтобы поблагодарить, но дописав послание красивым каллиграфическим почерком, потянулась за печатью рода, вспоминая о том, что больше не является благородной аристократкой.

Ком снова поселился в горле, а письмо отправилось в стол.

Раздавшийся звонок остался проигнорированным, только когда позвонили второй раз, она услышала, как Нина пошла открывать. Смаргивая влагу с глаз, Наталья не заметила, как подошла служанка.

— Наталья Алексеевна, вам посылка, — заинтересованный голос служанки заставил её повернутся. Увидев слёзы в глазах хозяйки, Нина поставила коробку и быстро покинула комнату, но ей было не скрыть жадного любопытства во взгляде, бросаемом на посылку.

Спустя пару минут, Наталья собралась, глубоко вздохнула и тихо прошептала парочку успокаивающих фраз, переместившись к столу и осматривая здоровенную коробку. Не коробка, целый кейс, украшенный позолоченными завитками и имеющий пару отщёлкивающихся замков.

С интересом открыв его, женщина потрясённо уставилась на содержимое.

На дне кейса в замшевых углублениях были три пары туфель, совершенно одинаковых, различались только размеры. Сверху расположился конверт, запечатанный печатью рода Фонвизиных, открыв который Наталья прочитала короткое послание.

«Благодарю за компанию, надеюсь на скорую встречу. Любой ваш ответ отправьте с курьером, он не уйдёт, пока не получит его. Неподошедшие размеры также можете передать курьеру.»

В стиле Константина, отметила женщина.

На небольших бирках, прикреплённых к туфлям, было название ателье, где изготовили туфли. Оно называлось, «Золушка».

Отойдя от шока, Наталья посмотрела в окно. У крыльца скучающе стоял молодой розовощёкий парень, поглядывая на сеферон, смотрел время, видимо ожидая ответа.

Наталья отошла от окна, хорошее настроение возвращалась, домашние тапочки тут же полетели прочь. Пара туфель тут же удобно села на ноги женщины, а вторую она отложила для Даши. Прошли времена, где гордость не имела цены, теперь цена гордости пара туфель.

Из размышлений Наталью вырвал звонок духовки, где пёкся пирог. Женщина заметила, как предавшись воспоминаниям в уголках её глаз собралась влага.

В этот момент на кухню вошёл Константин, тут же замечая слёзы Натальи.

— Пахнет вкусно, — осторожно начал он. — Ты чего, Наташ, лук резала?

Женщина устало улыбнулась и обняла своего мужчину, утыкаясь в плечо.

— Ну, ну, хватит разводить влагу, — погладил он её по голову.

— Просто, — не зная что сказать замерла Наталья. — Лук, такой приставучий.

Константин напрягся в объятиях, поведя головой куда-то в сторону коридора.

— Федя уже дома, — задумчиво сказал мужчина. — Я чувствую, как он переместился. Странные ощущения, раньше так мог только мой отец.

— Я сейчас всё достану, займи его чем нибудь, — попросила Наталья. — Не хочу, чтобы он подумал, что я не успела приготовиться.

— Хорошо, — Константин поцеловал её в лоб и покинул кухню.

— Хорошо, — повторила последние слова мужа Наталья, стирая со лба выступившую испарину и открывая окно. — Всё будет хорошо, Наташа.

Глава 24

Погода не радовала, на улице уже начали дуть холодные осенние ветра, порою под вечер в воздухе кружились снежинки, неспешно вальсируя по пути на тёплую землю. До первого снега оставалось пара недель, я наверняка, перестану ходить пешком от слова совсем.

Вот и сейчас, одним махом прыгнув к дверям поместья, в очередной раз оценил прелесть пространственной магии. Вождение безусловно приносит удовольствие, но не в снегопад — по крайней мере мой маслкар.

С хлопком, воздух заполнил пустое пространство, которое появилось после перехода. Ворот пальто затрепетал, леденящий ветер забрался под полы, как бы намекая, что может достать меня где угодно.

Тело содрогнулось от холода, я поспешил к дверям.

Туфли отбивали ритм о ступени, когда дошёл до входа, немного согрелся. Как и сотни раз до этого, взгляд скользнул по родовому девизу, «Смерть — ничто, честь — всё!». Как много всего случилось с тех пор. Времена, когда я мальчишкой бегал по поместью, как срывал совещания отца, как узнал, что умираю, узнал что мир умирает…

Иронично, не правда ли? Спасение мира возложено на того, кто ему ничего не должен, ведь он ничего не дал, только забирал, раз за разом. Пришлось взять своё силой, построить какой никакой дом, собрать рядом людей, а сейчас, надо сделать следующий шаг.

Двери открылись, пропуская внутрь. Наверняка, Генри уже доложили, что я прибыл, вот старый управляющий и расстарался. Открывающиеся из охранной рубки двери, тоже моя задумка. Раньше их открыли специальные люди, либо пришедший сам мог толкнуть лёгкие створки.

Меня никто не встречал, видимо посчитали, что столовую я найду сам. Вот только какую из нескольких? Ставлю на то, что отец в семейной, там состоялась наша первая встреча с Натальей.

— Добрый вечер, — поприветствовал я сидящих за столом.

Тут присутствовали все, Дарья и Андрей, папа с Натальей, но оставалось два свободных места. На мой вопросительный взгляд, отец ничего не сказал.

Наталья выглядела отлично, брючный костюм цвета хвои, волосы убраны в пучок, видно, что причёска в отличии от гардероба, собрана за считанные секунды.

Я скинул пальто, отдав его тут же появившемуся слуге. Оказавшись в одной облегающей водолазке с высоким горлом, наткнулся на осуждающий взгляд отца.

— Что? Я после работы, не было времени, да и все вещи тут.

— Я скажу Генри, привезти тебе вещи, — кивнул отец. — Вот уж бы не подумал, что мой сын будет работать.

— Удивительно, не правда ли? — хотелось добавить, «Он ещё и выжил!», но я не стал. — По какому поводу собрание?

— Разве нужен повод, для встречи с семьёй? — улыбнулся отец.

— Ну да, я как-то позабыл. — «Что у меня есть семья!», внутренне ярился я прежний, но слишком много прошло с тех пор времени, сейчас внутри что-то непоправимо менялось, каждый день ощущаю себя другим.

— Как твои успехи в преподавании? — постаралась сменить тему Наталья.

— Спасибо, всё в порядке. — лаконично ответил я, наматывая бурую вермишель на вилку. Никто так и не прикоснулся к еде, как было замечено, видимо кулинарные таланты Натальи вызывали сомнения не только у меня, но есть можно, ещё не то ел.

— Недавно у нас был классный урок! — съязвил Андрей, а Даша пнула его под столом, судя по скорченной гримасе. Если бы это не остановило парня.

— Мы смотрели, как Фёдор Константинович утащил одного из студентов на действующий прорыв, это тот последний случай с гигантом в черте города, — злорадно закончил Андрей.

— Как утащил? Зачем? — переспросила шокированная Наталья.

— Он слишком много болтал, — ввернула Даша. — Оскорблял род, перебивал преподавателя.

— Но, но… Как же так?! Это не этично! — разволновалась Наталья. — Федя, у тебя проблемы? Не хватало снова привлекать внимание императора, после сегодняшнего слушания.

— Вы неправильно поняли, — успокоил женщину я. — Это было на прошлой неделе. Да, я протащил студента по пеклу, всё было под контролем.

Я посмотрел на Андрея взглядом, идущим врозь со спокойным существованием. Мне не было важно расположение Натальи как таковое, но вот отца это могло расстроить.

— Всё правда было под контролем? — переспросил папа.

— Да, конечно, па, — я состроил умильную мордаху, вот как такому не поверишь? Он ещё не знает, что я чуть не заставил обмочится этого же паренька сегодня….

— А вот сегодня, — начал Андрей. — Этот же паренёк попал под внушение Фёдора, тот использовал его, как марионетку.

— Твою-то мать, Андрюша, чего ты такой неугомонный? — горестно пробормотал я, приложив руку к лицу.

— Не выражайся. — попросил отец, я лишь кивнул.

— Да что мы всё обо мне да обо мне?! — воскликнул я. — Вы то как?

— Я учусь, всё свободное время, — гордо задрал голову Андрей. — Столько всего надо успеть. Занятия по этике, спортивная подготовка, вождение, стрельба, составление претензий, юриспруденция…

— Стоп, стоп, стоп! — замахал рукой я. — Ты просто перечисляешь все слова, которые знаешь?

— Это лишь малая часть тех дисциплин, что нужны дворянину. — пояснила Наталья. — Даша проходит всё то же самое.

— Только вот молчит об этом, — добавил я, поймав смущённый взгляд девушки. Сегодня та была одета в короткое платьице, плотно облегающее грудь и тонкую талию, снизу небольшая юбка, похожая на стружку от карандаша. Наверняка под столом стройные ножки в телесного цвета колготках, я чуть было не полез под стол, вовремя себя одёрнув. Девушка очень хороша, она пока единственная в семействе Радищевых, умудрялась не вызывать у меня чувство испанского стыда, когда открывала рот.

— Сейчас многим молодым наследникам не хватает образования, — покачала головой Наталья, взяв отца за руку. — Поэтому мы решили, дать Андрею, скажем так, максимальный пакет.

Позади я услышал шум шагов, затем открылась дверь.

— Здравствуйте, — пропела Света, от чего я даже вздрогнул. Это не осталось не замеченным, Даша по обыкновению ушла в себя, скользя задумчивым взглядом то по мне, то по Свете. — Спасибо за приглашение.

Девушка села рядом со мной, так и не посмотрев мне в глаза. Я даже повернулся, не в силах оторваться. Взгляд жадно ловил детали, а в душе был целый водоворот из страха и нежности.

Перед глазами встал тот вечер, когда я подумал, что навсегда потерял её.

— Здравствуй, — прошептал я, аккуратно взяв её за руку. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, прекрасно, — учтиво кивнула Света.

— Что-то не так? — игнорируя взгляды семьи спросил я.

— Давай вернёмся к ужину, — мягко отстранилась она.

— Вот и последний участник, — подытожил папа. — Теперь перейдём к самому важному. Как ты знаешь, мы вытащили тебя совместными усилиями с главой Романовых, Ольгой.

— Слишком часто я слышу о ней последнее время.

— Условиями поддержки дома Романовых была ваша свадьба, — сказал отец и замолчал, давая мне переварить услышанное.

— И только? — глупо улыбнулся я, а внутри всё натянулось.

— Там фигурировала пара требований, но это было главным.

— Замечательно, — имитируя радость воскликнул я. — Когда пройдёт бракосочетание?

— Думаю, как можно скорее. — ответил отец.

— Отлично.

Я был спокойным только внешне, внутри же бушевал пожар. Помнится говорил, что стал понимать Ольгу? Теперь я могу с полной уверенностью сказать, что она задумала.

План поражал, воистину, буквально потрясал своей амбициозностью и наглостью. Что мы видим? Романовы создают условия в которых я иду от одного чекпоинта к другому, как баран на заклание.

Света работает, как отличный инструмент, ходячий афродизиак позволяющий мне вольности, тем самым поддерживающий уровень безумия. Тестостерон бьёт в голову, бурлит в крови, я даже не соображаю толком.

Тем временем девушка становится мне необходима не только как объект вожделение, но и как помощник. Все дела переняты, она может целиком и полностью управлять всеми делами моего маленького квартала.

Вопрос, нападение на квартал — это подстава? Или Романовы просто напросто воспользовались ситуацией.

В сухом остатке получаем существенно усилившийся великий род, а сейчас они замахнулись на новый уровень. Хотят влезть мне в мозги, повязать контрактами и обязательствами… Или уже влезли? Вспомнил я неожиданно страстные поцелуи Светы. Она постоянно кусала меня, в свете всего пазла, это не могло происходить просто так.

Значит они скоро ударят, вот только с какой стороны. Что у них может быть такого, что они решились на подобный шаг? Моя лояльность? Сколько бы я не питал чувств к Свете, её недостаточно для того, чтобы отдать род.

Вопросы, появились новые вопросы. Извини, Света, но кажется мне придётся войти в тебя, раньше чем я планировал. Покопаться в твоей голове, узнать, что же ты задумала.

Ганц своими глазами видел, как убили Свету, затем она оживает. Может быть немец работает на два фронта? Любопытно. Вокруг будто сжимается кольцо, я чувствую, как на голове начинают шевелится волосы. Вот же срань!

Необходимо вернуть титул наследника Фонвизиных, полностью обломав Андрея с мечтами. Он наверняка, хороший парень, но попадёт под удар. Да и я уверен, что Романовы позаботились о том, чтобы внести в договорённость с отцом, пунктик о моём официальном наследстве.

За столом началась вялотекущая беседа, в которой участвовал даже я. Сознание разбилось на несколько потоков, основная мощность уходила на то, чтобы обдумать план поведения. В голове стояла полная тишина, комфорт и покой, я чувствовал как жестикулирую и открываю рот, но не более.

Продолжим? Отец собирается сам сказать Андрею о том, что тот больше не является прямым наследником рода. Для вложившего по его прикидкам огромные силы парня, это покажется концом света. Но страшнее не это, а то, что мать семейства затаит обиду, встав на сторону сына. Когда ты обнадёживаешь человека, а затем забираешь у него всё, рискуешь приобрести врага.

Из этого следует, что мне нужно бить на упреждение. Вскрыть гнойник, взять первый залп на себя. Выныриваю из состояния некоего транса, включаясь в беседу за столом.

Андрею не повезло, он как раз разглагольствует о юриспруденции и станет первой мишенью. Беседа вертится вокруг недавнего случая с родом Фонвизиных, кто-то нарушил чужую территорию и Андрея в качестве практики составлял иск в суд.

— Они принесли извинения? — речь шла о роде, который нарушил территорию Фонвизиных, настало моё время включится.

— Да, конечно, они выплатили шесть сотен коинов, — снисходительно бросил Андрей. — Я лично был в суде, их адвокат при виде меня состроил такую рожу, будто съел лимон.

— То есть, ты хочешь сказать, что там не было даже главы их рода? — снова встрял я.

Отец предупредительно сверкнул глазами в мою сторону, призывая смягчиться, но я лишь махнул рукой, придвигаясь к столу.

— Нет, глава не обязан был приходить, — как маленькому пояснил Радищев. — Это я в качестве эксперимента участвовал в подобном.

— Справедливо, — согласился я. — Наверное, когда глава этого рода узнал, что на слушании был представитель рода, входящий в семью Фонвизиных, он рассыпался в комплиментах в письме с извинениями. Или сам в гости пришёл?

— Наследник Фонвизиных, — поправила меня Наталья, быстро глянув на отца, который тут же помрачнел.

— Наследник так наследник, — не стал спорить я.

— Извинений не было, — раздражённо ответил Андрей. — Они выплатили гигантский штраф. Это того стоило, их люди собрали урожай с нашей плантации, по ошибке.

— Какой урожай? — заинтересовался я.

— Помидоры, целый гектар. Но затем всё вернули, даже в коробках, проложили между плодами подстилки, ни один помидор не помят, — хохотнул Андрей. — Нам собрали урожай, ещё и заплатили, неплохо да?

Поймав ошарашенный взгляд отца, я понял, что дело не ладно. Андрей понял это по своему, надувшись как большой жаб в период спаривания, а я задницей чувствовал проблемы.

— Ты не говорил, что помидоры вернули в коробках. — тихо заметил отец.

— А в чём ещё? — недоумённо спросил Андрей.

— Ты был на плантации? — снова тихо поинтересовался отец.

Даже Наталья начала подозревать неладное.

— Отвечай, — приказала она в раз замолчавшему Андрею.

— Нет… — опустил голову тот, но тут же в свою защиту привёл аргумент. — Да и зачем?! Я торопился в суд, всё же понятно было.

— Они забрали кусты помидоров целиком, прямо из теплиц, — откинулся на спинку стула отец.

— Рассада? — дошло до парня.

— Упс… — нарочито громко сказал я. — Вообще-то, я хотел сказать, что стоило выбить извинения. Не ожидал, что вскрою такого рода проблему.

— Перестань, — выдохнул отец. — Вот и провели семейный ужин.

— Я разберусь с помидорами, Генри даст мне фамилию клана. До завтрашнего вечера помидоры будут на месте, вместе с рассадой.

— Но, они же намеренно так сделали! Это саботаж, — обхватил голову руками Андрей.

Рассада намного важнее самих плодов, она может дать несколько урожаев, до настоящих морозов. Но вот кто решил так явно наступить на хвост великому роду? За такое можно и по шапке получить, но видимо они решили, что дело не пойдёт дальше суда. Там можно включить идиота и сказать, что не при делах. Всё равно странно. Чувствую, тут тоже можно найти длинный нос Романовых.

— Слово то какое знаешь, — поддел его я. — Скажешь сейчас им про это, потащишь в суд, свалят вину на какого нибудь ненужного управленца. Они просто прощупывают нас. Надо показать им, что этого делать нельзя.

— Я и сам могу, — начал Андрей.

— Не можешь. Наследник рода Фонвизиных теперь, Фёдор. — припечатал отец.

— Поверь, так будет лучше, — грустно улыбнулся я. Стало как-то абсолютно всё равно на эти игры. — Ты пока не готов.

— А ты готов? Готов!? — Андрей вылетел из-за стола, быстро покидая столовую.

— Извините его, — будто оглушённая пробормотала Наталья, как-то излишне резко выдернув руку из под отцовской ладони и тоже вышла.

— Мои извинения, но мне пора, — Света кивнула отцу. — Я засвидетельствовала произошедшее.

— Не останешься со мной? — спросил я.

— У меня дела, прости, — состроила скорбное лицо Света. И уже нам обоим. — Хорошего вечера.

Я потянулся к ней, чтобы поцеловать. Привычный нам ранее ритуал, но девушка будто и не заметила жеста, просто уйдя.

— Свет, — окликнул я её на самом выходе из столовой. — А не скажешь, Иван, что поставляет нам новых людей для квартала, не связывался с тобой?

— Нет, не связывался, — улыбнулась девушка и покинула зал.

Мы остались с отцом наедине.

Я потянулся к графину, плеснув себе виски почти до половины стакана и одним махом выпил его. Из глаз брызнули слёзы, а по пищеводу прокатился огненный шар.

— Вот и снова мы вдвоём, — произнёс я, с иронией. — История циклична, да?

— К сожалению, — ответил отец, тоже плеснув себе чего-то. — Что будешь делать?

— Готовится.

— К чему?

— К войне.

На этом разговор закончился, мы поняли друг-друга. Не хотелось ничего больше говорить, слишком я был запутан. Всё не то, чем кажется! Или то… Говорил кто-то.

Война за влияние откроется в тот момент, когда император ослабит влияние в городе, уже совсем скоро. Какую сторону примут оставшиеся два рода из первой четвёрки?

Отец забеспокоился, когда Наталья не появилась через десяток минут и вышел, чтобы найти её. А я набрал своему человеку на рынке.

— Привет, Вадим. Мне нужны все умеющие работать люди, и имеющие желание найти новый дом. Предложение от рода Фонвизиных.

— Понял, — коротко ответил крепыш. — Что-то ещё?

— Да, через Свету дела больше не ведём.

— Не буду спрашивать почему, — вздохнул Вадим.

— Я бы и не ответил.

Глава 25

Вернулся домой поздно вечером, с негромким хлопком переместившись прямо к дому. Холодный вечерний воздух сковал дыхание, изо рта вырвалось облачко пара.

Зябко потерев руки, быстрым шагом вошёл в подъезд.

В квартире было необыкновенно тихо, сегодня все пораньше закончили дела, не слышно было привычного гула ребятни во дворе, ремонта, чьих-то разговоров.

Поставив на плиту чайник, прошёл в комнату, осматривая доспех.

Каково же было моё удивление, когда я не обнаружил его.

Вызванный с помощью сеферона Ганц прояснил ситуацию.

— Мэтр Колин забрал ваш доспех, — пожал плечами парень. — Вам же он сегодня не потребуется? Его команда занялась улучшениями.

— Могли бы предупредить, — для вида пробурчал я.

— Уверен у вас висит сообщение от меня, — тактично заметил парень.

И действительно, на почте болтался отчёт Ганца, вместе с проделанной работой за эти сутки и парочкой накладных для оплаты. Так привык, что всем этим занималась Света, что совсем перестал отслеживать такие моменты.

— Извини, действительно так и есть.

— Ничего страшного Фёдор Константинович.

— Спасибо за проделанную работу, сейчас оплачу все заказы. Колин у себя?

— Да, сидит там вот уже сутки, — приободрился немец. — Наверняка, вас ждёт сюрприз.

— Ох уж эти сюрпризы.

Ганц ушёл, а я застрял ещё на час, переводя деньги и просматривая отчёты. Когда со всем было покончено, решил наведаться к Колину, чтобы сказать о том, что латы мне потребуются уже завтра утром.

Мастерская старика находилась в подвальных помещениях дома в котором жил я. Лифт довёз меня до первого этажа, дальше только ступени.

Войдя в мастерскую, удивился тому количеству народа, который тут собрался.

Два уже ранее знакомых мне помощника Колина, не разговорчивые мужчины средних лет. Какая-то девушка, занимающаяся чертежами под ярким светом настольной лампы. Перед ней висели и лежали почти два десятка альбомных листов, исчерченных линиями, все как один имели образ моего доспеха, а слева и справа были испещрены заметками, мелким убористым почерком.

Ещё несколько парней помоложе сейчас раскладывали полностью разобранный доспех на полу, увлечённо споря. Я прислушался к ним, стараясь понять, что происходит.

— Вот здесь мы закрепим гидроусилитель, это даст хороший толчок на ноги.

— Если не укрепить позвоночные сегменты, вся скорлупа просто разлетится, а носителя сломает.

— Тут пройдёт вставка из титанового сплава, достаточно легко и крепко!

— Ты не учёл центра тяжести, нагрудные пластины, которые мы обварили дополнительным слоем будут перетягивать вес на себя.

— Мы заменим их кевларом…

— А знаешь, может получится!

Я с дрожью задумался о том, что мне придётся носить эту конструкцию на себе. А так и не пришедшие к согласию инженеры только укрепляли мою веру в то, что всё может развалится к чертям собачьим.

— У нас гости! — наконец-то заметил меня один из парней, что отстаивал вариант с кевларом.

— Создатель всемилостивый! — воскликнул второй. — Фёдор Константинович здесь.

Все как один прекратили работу, повернувшись ко мне. Одна девушка так и продолжала чертить, я заметил в её волосах провода наушников.

— По какому поводу замерли? — вкрадчиво поинтересовался выехавший из соседней комнаты мэтр, видимо собираясь устроить своему конструкторскому бюро головомойку.

Но затем, увидев меня, довольно оскалился.

— Нравится? — спросил старик, кивая в сторону доспеха.

— В разобранном состоянии как-то не очень, — признался я. — У меня плохие новости.

— Нападение? — подобрался Колин.

— Нет, что ты, — успокоил его я, чувствуя, как старый мастер воззвал к источнику. — Мне потребуются латы, этим утром.

— Подкинул ты задачку, — потеребил бороду мэтр.

— Ещё бы сделать его теплее, мне предстоит в нём побегать этой зимой.

— Слышал, Миша? — обратился Колин к одному из парней, что застыли столбами, слушая наш диалог.

— Понял, — кивнул парень. — Будет питание, но нужна будет ещё одна сфера, чтобы устроить прогрев костюма.

— Нет проблем, получите перевод прямо сейчас, закупите всё необходимое.

— Какая задача на завтра? — спросил старик.

— Ничего особенного, даже в бой не пойду скорее всего. Но может быть конфликт.

— Сделаем, — коротко ответил Колин. — Будет готово к девяти утра. Слышали бездельники? Сегодня задержимся.

— Даже не удивлён, — вздохнул Миша.

Я покинул натопленное помещение мастерской, выходя в холодный бетонный подъезд. Чайник! Вот же кретин, совсем забыл про него. Быстро поднявшись на этаж, зашёл на кухню, ожидаемо часть воды выкипела, но мне хватило на кружечку, чтобы прогнать осенний холод.

Лёг спать поздно, лежал и крутился, представляя, что же меня ждёт завтра. Оно всегда так бывает, свои проблемы мы считаем концом света, но планка постоянно поднимается.

Завтра я увижу место, что по опасности превосходит обычные прорывы в несколько раз. Всё что я знал про разломы, сущие крохи, оброненные в разговоре деда или императора.

Если приравнивать тварей к регулярной армии, то на разломе их основной костяк силы, а вот хаотичные порталы— это не что иное, как партизанская разведка, прощупывание обороны.

Переход в глубокую фазу сна прошёл мягко и незаметно, вот мешанина образов стала сменятся с большей скоростью, а вот я уже во тьме. Открываю глаза на той стороне, чтобы снова тренировать себя.

Удивительно, как телу хватает времени восстанавливаться при таком темпе?

— Тебя уже заждались, — пробурчала Лиз. — Прятался?

— Если бы, — вздыхаю в ответ. Но стоит признаться, пару раз специально опустошал резерв, чтобы не появляться тут. — Были дела.

— Что может быть важнее этого? — любопытная ты наша.

— Не забывай, я аристократ, а это тоже требует времени, и не по моей воле.

— Строят козни? — понятливо кивнула женщина.

Мы проследовали не к привычному полигону, а прямиком на следующий этаж, в кабинет Шувалова. Тот выглядел всклоченным, сидя обложенный бумагами, под которыми потерялись очертания стола.

Впрочем, ничего нового.

— Здравствуй! — излишне эмоционально поприветствовал он меня. — Честно сказать, думал, что ты погиб.

— Как видишь, ещё нет.

— Вот и Лиз не верила, ходила встречать.

— Что я, зря прошла столько по гиблым местам, — показалось, что она смутилась.

Я прошёл, а Лиз закрыла за мной дверь, удаляясь.

Пришлось смахнуть пару исписанных листов со стула, чтобы освободить себе место.

— У тебя есть что-то для меня?

— Ты имеешь ввиду глифы?

— И их тоже, информация, план действий, хоть что-то.

— Если бы, — взялся за голову Шувалов. — Я который день исследую природу магии, что-то не сходится. Совсем не работаю над глифами, бес бы меня побрал.

— Поделишься? Может подскажу чего путного.

— Градация, мне не даёт покоя градация магии.

— Всё же понятно, даже ранги придумали…

— Я не о людях сейчас, — прервал меня учёный. — Меня больше интересуют твари. Пока мы не понимаем причину их нападения, вот главная задача. Им нужна планета? Но почему они медлят. Каждый день люди усиливаются, такими темпами, твари скоро не будут успевать, мы выиграем.

— Пугает лёгкая победа? — заинтересовался я.

— Ничего лёгкого не бывает.

Алексей встал из-за стола, обходя меня, взял рацию и обернулся.

— Пошли, покажу кое-что.

Мы вышли из кабинета, но остались на этаже. Вокруг одни голые стены и колонны.

— Открыть юго-восточное жалюзи, мой этаж, — скомандовал по рации парень.

Стальные заслонки, больше напоминающие стену разошлись, открывая вид Москвы с высоты.

Я подошёл ближе, жадно рассматривая местность.

Обваленные многоэтажки, пустые глазницы ещё целых строений, видно, что растительность пытается отвоевать у города своё. Но большинство деревьев превратились в перекрученные чёрные коряги, склоняясь к земле под гнётом энергии эфира.

То тут, то там, были заметны движения, на фоне серых зданий.

Монстры, а это были именно они, жили своей жизнью, как обычные звери. В воздухе кружили крылатые силуэты, день только начинался, горизонт перед нами обагрился, особенно ярко на фоне обычного красноватого неба.

— Они живут, — сказал вставший рядом Шувалов. — Они пришли на нашу землю и просто захватили её. Мы, возможно последние, кто остался на континенте, хоть и слабо в это верится.

— Что тебя беспокоит?

— То, что они ничего не делают. Просто уничтожают попавшихся людей, но никак не проявляют себя. Мы сидим в этой башне, но нападений нет. Если кто-то из групп приведёт хвост, это да, или какая-то особо крупная живность заинтересуется нами. А так, тишина. Меня это только больше напрягает.

— Согласен, что-то не так, — вынужденно согласился я, в голову ничего не приходило.

— Закрыть жалюзи, — потребовал учёный.

Металлические створки с гудением и лязгом встали на место, а мы пошли в кабинет.

— Мы будто отрезаны от всего, безучастные наблюдатели, — пожаловался упавший в скрипнувшее кресло Алексей.

— Что-то в этом есть, — прошептал я, стараясь выловить мелькающую мысль. — А что если, они действуют как шахтёры…

— Поясни.

— Жила бесперспективна, поэтому они её не разрабатывают, просто забросив.

— Наша временная ветка?! — глаза парня загорелись. — Но тогда, получается, что они видят все временные потоки.

— Не обязательно, — задумался я. — Возможно они просто чувствуют их, выбирая правильный и атакуя его.

— Как такое возможно? — искренне удивился Алексей.

— А вот это ты мне объясни. Если у нас нет теорий, возьмёмся за разработку этой.

— Больше ничего не остаётся, — признал парень. — Пошли на полигон, я чуть не забыл самое главное.

Заинтересованный Шувалов чуть ли не побежал вперёд меня. Оставалось только следовать за ним, теряясь в догадках, что такого придумал этот гений.

— Я кое-что придумал, — хвастливо начал тот, как только мы спустились на пустующий полигон, бывший когда-то подвалом. — Знаешь как образовывается электричество? Точнее не так, как работает молния?

— Что-то происходит между положительно заряженными частицами и отрицательно заряженными, — еле вспомнил я.

— Упрощу, по сути электричество возникает от трения воздушных и водных масс в облаке, разряд накапливается и выплёскивается, а так как земная поверхность зачастую заряжена положительно, удар притягивается ею, особенно возвышенностями, — Алексей хитро на меня посмотрел. — Но ближе к сути, я понял, как кинетику использовать удар молнии!

— И как же? — скептически поднимаю бровь.

— Смотри.

Шувалов закрывает глаза, а я чувствую, как источник парня просыпается, выходя на рабочую мощность. Пространство вокруг пришло в движение, подул лёгкий ветерок.

Алексей вытянул руку, рукав его халата вздулся от ветряного ураганчика закрутившегося на ладони. Постепенно скорость вращения воздуха стала ускорятся, я заметил как по лбу парня стекают капли пота, которые тут же срывались, улетая в воронку.

Но это было не всё, градус напряжения усилился, когда Алексей одним усилием воли, сковал разошедшуюся стихию воздуха, буквально спрессовывая торнадо. В итоге получился диск, бешено вращающийся и потрескивающий всё громче и громче.

— А ещё! Им можно отбивать удары, как щитом, — прокричал довольный парень, стараясь заглушить нарастающий электрический треск. — Теперь смотри!

Посмотреть было на что.

Учёный вытянул руку с серым, видимым невооружённым взглядом диском, вливая в него ещё больше энергии. Диск стал отливать серебром, из него начали вылетать искры, затем ветвистые молнии, длиной от десяти сантиметров, до полутора метров.

Я предусмотрительно отошёл на пару шагов, с тревогой глядя на то, как молнии лижут бетонный пол, там где я стоял секунду назад.

Кульминации не пришлось долго ждать.

В сумме на всё заклинание ушло не больше минуты, но и это было непозволительно много. По итогу бешено раскрутившийся диск выдал разряд толщиною в мою ногу, пробивая две мишени подряд, стоящих в тридцати метрах от нас.

— Как тебе? — весело спросил парень, утирая рукавом пот со лба.

Я проводил взглядом дыры в листах металла, из которых и были сделаны мишени.

— Неплохо, но очень долго, — качаю головой. — Плюс не понятно как пользоваться. Для этого обязательно знать физику?

— Желательно, но вовсе не обязательно. Предмет откроет кучу комбинаций, но придумываю я, твоё дело пробовать, — парень вздохнул, тоскливо смотря куда-то сквозь меня. — Заклинания медленно наращивает мощь из-за диаметра рабочей поверхности.

— Того диска? — угадал я.

— Да, если я сделаю его больше, боюсь спалю всю электрику в здании. У тебя есть хорошая возможность проверить приём в деле, ты не скован стенами. Сегодня мы отработаем создание, а ты уже протестируешь. Но я буду ждать подробного описания!

— Замётано, — похлопал я по плечу Алексея.

Мы приступили к тренировкам заклинания.

После бесконечной отработки глифов, что-то новое приносило кучу эмоций и удовлетворения. Создать диск оказалось не просто, совсем не просто. Сначала у меня выходили лишь небольшие смерчи, которые тут же улетали бродить по полигону, стоило лишь на секунду отвлечься.

Алексей же был всё это время рядом, объясняя мне принципы работы молнии. От меня нужно было собрать воздушную массу, а затем разделить её на две части, воду и воздух. Это было самым сложным, ведь частицы настолько мелкие, буквально на молекулярном уровне, мозг пасовал перед задачей.

Если бы не Шувалов, не знаю сколько бы ушло времени на отработку.

Из урока я понял, что на таком тонком уровне надо манипулировать чистой волей. Это одновременно и самая лёгкая работа в плане затраты, но и самая тяжёлая, в плане контроля.

— Это тебе не валуны швырять, или щебень разгонять до космических скоростей, — поучал Алексей, попивая сладкий чай.

Я лишь косился на него, внутренне ожидая, когда же закончится сон.

Заклинание никак не хотело поддаваться, хоть я и добился хорошего результата. Теперь на ладони крутился туманный вихрь, в нём даже проглядывались небольшие разряды, приятно щекочущие кожу. Да, скорость была не больше чем у виниловой пластинки, да — внешне это выглядит круче, чем есть на самом деле.

Честно говоря, такой результат меня расстроил.

Наверняка, за последние месяцы, я привык получать всё и сразу, но сейчас, молодой учёный, сам того не сознавая открыл новый уровень управления магией. А мне захотелось отсрочить тот момент, когда придётся встретится с хозяевами монстров.

Они то точно ушли далеко от нас в работе с энергией. На что надеяться при встрече? Чтобы она не стала последней. Вот единственный здравый вариант.

День в другой реальности прошёл в попытках постичь новое заклинание, которое так и не хотело быть постигнутым.

Очнулся в кровати и ещё долго не мог прийти в себя, думая о произошедшем. В конце концов пришёл к выводу, что не стоит переживать на эту тему, опыт дело наживное.

Когда в коридоре послышался шум, а дверь аккуратно отворилась, понял, что пора вставать. Вышел в коридор, чтобы встретить вошедшего и снова нарвался на мою невольную горничную.

Девушка была в вязанной шапке с ушками и плотных колготках, в привычном платье, разве что сверху носила залатанный кардиган. Мы замерли друг перед другом. Я вдруг понял, что стою в одних штанах, когда меж лопаток пробежал холодок.

— Думал это Колин, — не знаю зачем, сказал я.

— Мэтр Колин у себя, он ещё не ложился, ждёт вас, — пискнула девушка и прошмыгнув на кухню, поставила поднос. — Мне пора, завтрак у вас на столе.

Девушка поклонилась, залившись краской и тут же ушла, аккуратно прикрыв входную дверь.

Пожав плечами, пошёл в ванную. Её что, смутило моё тело? Пока размышлял небольшая ванная разогрелась, пошла горячая вода, я протёр запотевшее зеркало.

Ничего особенного, обычный парень. Наел чуток мясца, теперь не выгляжу болезненно худым. Появились плечи, совсем не много, пресс, стала формироваться грудь. Покрутив пальцем у виска, подмигнул себе в отражении, принимаясь за чистку зубов.

Центуриончик так же проснулся, наблюдая за тем, что же я делаю. Ну, веселее дружок, сегодня у нас с тобой боевая операция, небось заскучал уже тут. «Какой ты догадливый, хозяин!» — так и читалось в глазах зверя.

Собрался за каких-то полчаса, стащил с принесённого подноса бутерброд с сыром и потопал вниз. Мастерская Колина была в рабочем состоянии, думать, что кто-то смог поспать сегодня попросту глупо.

Латы стояли в центре комнаты, полностью собранные и готовые к эксплуатации, как мне хотелось думать. Вот только консилиум, собравшийся вокруг, слегка напрягал.

Все стулья были повёрнуты к латам, конструкторское бюро имени Колина морщило лбы и зевало.

— Доброе утро, — звонко поприветствовал всех я.

Инженеры повернулись в пол оборота, просто кивая, ни на что более у них энергии не было.

Пора браться за дело.

— Вес доспеха облегчен, стоит дополнительный обогрев, надо только замкнуть вот эти два канала, — Колин давал мне последние наставления. — Поставили гидравлические усилители на ноги и руки, обзор в шлеме увеличен, сеферон будет давать показания на голографическую панель, расстояние, тип объекта, а также будет заносить на карту расположение, с учётом последних данных. Но для прямой схватки мы поставили несколько инфракрасных датчиков с каждой стороны, они будут давать информацию о расстоянии и количестве противников. В угоду весу убраны мечи, извините, вставили два трёхгранных кинжала, длина тридцать сантиметров, колоть и защищаться, резать не надо. Если потечёт машинное масло, не пугайся, это гидроусилитель полетел значит.

К нам вбежал Ганц, облегчённо вздыхая при виде меня.

— Господин, за вами прибыли!

— Ты чего такой напряжённый? — удивился я.

— Там его светлость гранд-мастер, сказал, что утащит меня с собой, если я вас не найду. Какой-то он сегодня нервный.

Я вышел к дому, где меня уже ждал дед.

Небо затянуто тучами, погода будто декорации для сегодняшнего дня, надеюсь всё будет хорошо.

Редко когда хозяин квартала надевал боевые латы, каждый из таких случаев не остался незамеченным для жителей. Вот и сейчас, не смотря на утро, многие стояли у подъездов, а дети маячили у окон.

Кивнул всем собравшимся, хватая деда за плечо, а затем мы исчезли во вспышке магии. Едва успел схватить Али за шкирку.

Появились на пятачке в середине деревни.

Вокруг стояли разного склада дома, каменные и деревянные, по где-то один, где-то два этажа. Мы стояли прямо на перекрёстке. Хватило одного взгляда, чтобы понять, что деревенька не обычная. Везде сновали люди в форме, у домов перетянутые маскировочной сеткой ютились танки и бронетранспортёры. А на чуть дальше, следуя одному направлению, на дороге расположилась насыпь, на ней стояла парочка пулемётов и одна пушка.

— Вот сюда тебе надо будет прыгнуть, если не сможешь открыть портал, — быстро сказал дед. — Запомнил?

— Да, — прекрасно понимая, что он торопится, кивнул я.

Следующее перемещение было прямиком в Новгород, оказавшись у величественного особняка, выполненного в скандинавском стиле, из цельных брёвен, мы вызвали небольшой ропот. Вокруг шумели сосны, пахло хвоей, мы точно в черте города? Ноги скрипели на гравии, а перед нами стояли два десятка бойцов, которые опускали оружие и поправляли разгрузки. Видимо наше появлении здорово смутило их.

— Вот ваш транспорт, — кинув эту фразу, дед исчез.

Ко мне тут же направилась здоровенная, буквально бугрящаяся мышцами девушка. Виски выбриты, на голове модная на данный момент стрижка, модная для парней конечно же.

Девушка не претендовала на мисс мира, ей бы даже не дали мисс этого отряда. Позади я заметил ещё парочку гипертрофированных девиц, но на лицо они были симпатичнее. Нос кривой, расположился змейкой, чуть приплюснут, уши похожи на два разваренных пельменя.

— Все твари врат вместе взятые! Это что за цветочек?! — начала она, осматривая меня, будто породистого скакуна.

— Не для тебя растили, — отбрил я, насмешливо смерив её взглядом из под открытого шлема. Бойцы позади неё сдержанно хохотнули. — Долго вы ещё будете вошкаться?

— А ты ничо такой, — заключила девица. — Я Герда если что. Ждём ещё пятерых, потом будешь тащить.

Протянув руку, я удивил боевую машину по имени Герда. Перчатка разошлась на сегменты, буквально раскрываясь цветком, обнажая руку в перчатке. Девушка осторожно пожала её, стараясь не давить, я это оценил.

— А это что за животное? — кинула она.

— Мой боевой товарищ, — Али только смерил её ленивым и безумно скучающим взглядом. — Его зовут Альюм, или Али.

— Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка, — хмыкнула Герда. — Давай представлю тебя команде.

— Незачем, я только перекину вас, не больше.

Расположившись чуть в стороне, встал на одно колено, поглаживая Али за ухом. По морде питомца было не понять, нравится ему или нет, может у него другие точки для поглаживаний, всё-таки он с другой планеты. Но я продолжал, это меня успокаивало.

Отряд Новгородцев смотрел на меня заинтересованно, не стесняясь обсуждать вполголоса. Не удивительно, с такой-то бронёй и питомцем.

Среди двадцати человек были четыре девушки, остальные парни. Одеты в латы, комбинированные с военной формой силовых структур. Некоторые полностью закованы, наверняка, зависит от силы дара, соответственно кто-то может носить на себе пять десятков килограмм, а кто-то только десять.

Оставшаяся пятёрка подтянулась буквально через минуту. Было видно, что это более привилегированная группа, они вышли из домика, что-то весело обсуждая. Все закованы с ног до головы, на руках мечи, шлемы под мышкой.

В группе три девушки и два парня, причём из девушек можно составить флаг какой нибудь страны, рыжая, блондинка, тёмненькая. А вот парни достаточно обычные, один русоволосый, проглядывается порода, второй же круглый и здоровый, мелкие глазки, на заплывшем лице, но сверлят всё вокруг как видеокамеры, холодно и уверенно.

Я заволновался, как тащить группу, пробовать портальную арку, или по два человека? Решил попробовать первый вариант. Пока русоволосый что-то спрашивал у Герды, показывая на меня, я уже собирал силу, собираясь открыть арку.

Так что когда пятёрка подошла ко мне, я уже выдохнул, выпуская силу.

Глаза прикрыты, сознание максимально разогнано, но увы ничего не получается.

— Мы готовы, — спокойно произнёс подошедший аристократичный парень. — Когда переместимся?

— Прямо сейчас, — ответил я, сдаваясь.

Просто подошёл меж двух парней, беря из за локти. Прыжок в темноту, хлопок, мы стоим посреди знакомого пятака.

Прыжки вытягивают силы, но думаю на десяток меня хватит. Снова перемещаюсь назад. Группа понятливо разбивается на пары, и чего дед так переживал насчёт непокорных Новгородцев?

На третьем переходе замечаю, что перенесённых парней уже нет. Вокруг какая-то суета, все бегают, не обращая на меня внимания. Переместив очередную пару бойцов, приседаю от взрыва, который сотрясает землю.

— Какого беса здесь происходит? — напрягается Герда. — Олег, найди мне…

Не слушаю, прыгая дальше. Нужно скорее закончить, потом уже узнаю, что за взрывы.

Чем больше народа перетягиваю, тем больше мне не нравится сложившаяся ситуация. Напряжение в лагере растёт, вот уже слышно стрекотание пулемётных очередей, отрывистые команды людей.

Заканчиваю с переносом, последними забирая парочку людей, и вставшего сбоку Али. Зверь при переносе тут же припадает к земле, начиная утробно рычать, будто маленький моторчик.

В глазах темнеет от перегрузок, но жёсткий экзоскелет доспеха не даёт мне упасть. К нам подбегает старый вояка, тут же ориентируя в ситуации.

— Разлом активировался, сейчас мы сдерживаем тварей в поле, — информирует он. — Новгород, готовьтесь принять оборону, сейчас нужен каждый человек.

Вояка обводит нас взглядом, рядом собираются все перенесённые мною.

— Фёдор Константинович, по поводу вас нет указаний, — вежливо кивает боец, под удивлённым взглядом Герды.

— Помогу чем смогу, — а что мне ещё остаётся.

Всех Новгородцев забирают, с корабля на бал. Бойцы ругаются, но натягивают шлемы, бегом следуя за старым воином.

Я же направляюсь прямиком в ту сторону, откуда идут звуки боя.

За пределами поселения возвышается здоровенный искусственный вал, за которым судя по всему и идёт бой. Гремят пушки, расположившиеся на вершине вала, пулемёты работают оттуда же.

Взбираюсь на вал, стрельбы с той стороны нет, ничем не рискую.

Картина открывшаяся передо мною поражает на расстоянии пары километров прямо в поле перед лесом зияет огромная дыра, похожая на заброшенный карьер. Пулемёты с трассирующими снарядами намечают еле видимые точки, куда тут же улетает снаряд из пушки.

Вспышка, рядом со мной появляется дед. Доспех помят, шлема нет, на лбу кровоподтёк.

— Федя, слушай внимательно, — хватает он меня за грудки. — Отряд ближней обороны застрял перед разломом. Остальные гранды сейчас заняты подавлением атаки этих отродий. Нам надо вытащить ребят с передовой!

Успеваю только кивнуть, так неожиданно всё происходит.

— Я перенесу нас туда, открою окно, прикрой нас, как сможешь!

Казалось, мне всё это снится, настолько нереальным был переход из спокойствия в настоящий ад. Мы прыгнули, исчезая в вихре магии, а затем очутились в преисподней.

Отряд расположился в небольшом овраге перед карьером. Твари были настолько близко, что парочка трупов закатилась в яму. Отбивающиеся в овраге люди не обратили на нас внимания, были связаны боем.

Мы оказались в самом центре волны монстров, прущих из провала.

Вокруг сплошной поток бегущих тварей, некоторые из них отстают, вставая на задние лапы, водя носами и кидаясь в нашу сторону.

Три человека, мужчины, один из них, одетый в балахон с торчащей из под капюшона бородой выставил руки, держа полусферу щита. С другой стороны возведена стена из спресованной земли, третий же на короткое время выглядывал, чтобы кинуть пару сгустков огня, стекающего с его рук. Одежда на мужчина была сожжена до плеч, он был сосредоточен, но в его взгляде сквозило отчаяние.

— Центурион! — закричал огневик.

Я было подумал про своего питомца, но не обнаружил его рядом. Мужчина скрылся за валом, скатываясь по земле к нам. В звуковой какофонии все отчётливо услышали рёв командира пришельцев.

— Вытаскивай нас, Володя! — крикнул огневик, возводя руки и пуская волну огня, чем заткнул пару показавшихся из-за вала тварей. В ушах поселился визг сжигаемых монстров, а дед уже открыл окно портала, куда рыбкой сиганул огневик.

Как по заказу вокруг начался фирменный ад, видимо огонь поддержки, призванный дать нам время. Я захлопнул шлем, чтобы в глаза не летели комья земли.

Маг земли не заставил себя ждать, воспользовавшись моментом, он прыгнул следом за огневиком. Стена земли тут же разлетелась на части, без поддержки магии. Я отмер, вспоминая причину по которой тут нахожусь.

Появились сразу два монстра, один сверху, а один со стороны стоявшей секунду назад стены. Вытягиваю руки, сминая головы легионеров в тисках. Тела тварей безвольно упали, но на их место уже спешили другие.

Последний боец в балахоне всё ещё держал щит, но понемногу отступал к арке телепорта. Появлялись всё новые и новые твари, которых встречал уже я один.

Головы появляющихся монстров взрывались как арбузы. Здорово помогал глиф концентрации, иначе я бы уже остался без энергии. Напрягаюсь и ставлю щит, твари натыкаются на невидимую стену, беснуясь за её пределами.

Мужчина в капюшоне оседает на землю, отползая в арку портала.

Произошедшее дальше будет преследовать меня в кошмарах. На секунду отвлекаясь от обороны, чтобы проверить, ушёл ли последний, я вижу его обезумевший взгляд и потухшую арку телепорта.

Пытаясь понять в чём причина, как в замедленной съёмке замечаю падающего на колени деда. Грудь гранд-мастера пробита насквозь, из неё хлещет кровь, а над оврагом зависает громадная морда центуриона.

Его хвост живёт своей жизнью, на конце клиновидный костяной нарост, с которого стекает алая кровь. Он лезет вперёд, но я усиливаю щит, сдерживая его. Взмах хвостом и мужчина в капюшоне пришпилен к земле, его вытаскивают наружу, тело улетает за пределы оврага.

Я не мог удерживать щит со всех сторон, мало энергии. Понадеялся на огневую поддержку союзников. Сознание прожигает боль потери, я будто замираю в киселе растянувшегося времени, смотря в горящие глаза монстра.

Но одного взгляда на тело деда хватает, чтобы изнутри поднялась волна немыслимого гнева. Всепожирающий огонь даёт силы, меня накрывает щит, буквально отрезая от внешнего мира. Центурион беснуется, пытаясь проломить закрывающий меня панцирь.

Отстранённо отмечаю, что по стенкам барьера скатываются первые капли дождя.

Где-то далеко гремит гром, пробиваясь сквозь сферу защиты.

Ярость находит выход, воздух закручивается в руке, формируя диск молний.

Сейчас я знаю что делать.

* * *

Content

Еслер Андрей Менталист. Конфронтация (СИ)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25