Диана Кинг - Том и Джерри в гробнице императора

Литературно-художественное издание

Диана Кинг

ТОМ И ДЖЕРРИ В ГРОБНИЦЕ ИМПЕРАТОРА

Повесть-сказка

Ответственный за выпуск Т. Г. Ничипорович

Редактор А. И. Конев

Корректор Т. В. Перковская

Глава 1

Страницы будущего романа

«...А потом Удавы поползли в атаку.

Воздух завибрировал от их торжествующего шипения, остро запахло пылью и мускусом. Под пестрой кожей сокращались и растягивались упругие мускулы, неистово сверкали глаза, угрожающе разинутые пасти щерились клыками.

Обезьяны попятились. Они так до конца и не смогли преодолеть врожденного страха перед Змеями. Это огромное, злобно шипящее войско, покрывшее равнину, словно толстый разноцветный ковер, возродило в их сердцах древний ужас. Но отступать было некуда: позади высилась гранитная стена Одинокой Скалы.

Обезьянье войско замерло и перегруппировалось. Вперед выступили Гориллы во главе со своим гигантским предводителем, который возвышался над всеми, как башня. Он был так широк, что, несмотря на свой огромный рост, казался коренастым. Его узловатое, как ствол старого дуба, туловище было покрыто черными волосами. Лишь по спине пролегала широкая серебристо-белая полоса. Ноги у него были короткие и кривые, а длинные мускулистые руки свешивались чуть ли не до земли.

Предводитель зарычал, и его рев был похож на грохот горной лавины. Он начал гневно стучать пудовыми кулаками по груди, выбивая гулкую дробь.

– В атаку! Победа или смерть!

И, повинуясь зову своего предводителя, Обезьяны двинулись вперед, навстречу извивающимся телам и широко разинутым змеиным пастям.

Две враждебные армии, словно две волны, схлестнулись, перемешались, закипели бурунами, закружились водоворотами. Лилась кровь, лязгали челюсти, слышались предсмертные стоны и боевой клич.

– Вперед!

Мохнатые тела Обезьян казались вплетенными в гигантский колышущийся ковер из змеиных тел. Узоры на чешуйчатых спинах переливались разноцветными красками, искрились под яркими лучами полуденного солнца.

Могучими руками Гориллы разрывали пестрые тела своих врагов на части. Орангутанги крушили плоские змеиные головы ударами дубин, а Шимпанзе швыряли в Удавов камни и острые обломки скал.

Часто в мерцающей мозаике змеиного воинства появлялись разрывы и прорехи. Но они быстро заполнялись: места павших бойцов занимали новые, свежие, полные сил воины.

Удавов было слишком много. Они сбивали Обезьян с ног и мгновенно опутывали своими кольцами, лишая их возможности двигаться, дышать, жить. Крики, боль, кровь... А сверху, в поблекших от жары небесах, висел раскаленный диск солнца.

И вдруг небо на горизонте потемнело, заклубилось, словно шум битвы разбудил огромную грозовую тучу. Вот она заворочалась, расползлась на полнеба и медленно закружилась над полем битвы.

Сражение прекратилось. Глаза воинов напряженно всматривались в черный водоворот, вращающийся над их головами. Сверху мелькали когтистые лапы, хищные клювы... Смятение охватило изумленных воинов.

– Орлы! Приближаются Орлиные стаи!

В самом деле, это летели Орлы. Огромное крылатое войско, собранное со всех заоблачных гнезд, – сотни, тысячи безжалостных воинов. Они летели сплошными рядами, один над другим, и между их крыльями не было видно просвета.

Раздался гортанный вскрик, и все орлиное воинство обрушилось вниз. Орлы не выбирали между Обезьянами и Удавами. Их острые искривленные когти с одинаковой силой рвали в клочья и мех, и чешуйчатую кожу.

Бой закипел с новой силой. Орлиный клекот смешался с пронзительными обезьяньими криками и змеиным шипением. Клювы крушили черепа и ломали кости.

В этом сражении не было союзников – у Одинокой Скалы встретились три смертельных врага. Между ними не могло быть ни перемирия, ни компромисса, ни коалиции, ведь речь шла о самом светлом, самом великом и самом прекрасном на свете.

Речь шла о Мечте.»

Гарольд закончил чтение отрывка из своего будущего романа и вопросительно посмотрел на своего друга и компаньона Мышонка Джерри. Тот сидел в глубоком кресле и смотрел в распахнутое окно.

Лето в этом году выдалось жаркое. Июньское солнце затопило город невыносимым зноем. В это время дня улицы пустели, все горожане прятались по домам, и только неугомонные Воробьи деловито сновали в жидкой тени деревьев. Воздух дрожал над раскаленными крышами.

Солнце повисло над шпилем Адмиралтейства. Его лучи ворвались в комнату, ударили в полированные дверцы трюмо, заскользили по стенам. Солнечные зайчики медленно подкрадывались к креслу. Надвигался тот жуткий час, когда солнце заполняло своим жаром всю комнату.

Гарольд закрыл окно, наглухо задернул тяжелую оранжевую штору и обернулся к своему другу. Тот по-прежнему молчал. Тишина была тяжелая, ватная.

– Ну, что? – тихо спросил Бульдог. – Неужели так плохо?

– И почему это вы, мой друг, вдруг увлеклись приключенческой литературой?... – вздохнул Джерри. – В городе три издательства, каждый месяц выходят пять литературных журналов, четыре альманаха, восемь приложений к газетам, двадцать серийных выпусков, и все это посвящено приключениям и фантастике!

– Я не знал, что вы пренебрежительно относитесь к этим жанрам, – удивился Гарольд. – Неужели вы считаете эту литературу плохой?

– Напротив. Литературу я очень люблю. Хорошую литературу. Но литература не бывает плохой или хорошей. Литература бывает только хорошей, первоклассной, как осетрина. А все остальное следует называть макулатурой.

Гарольд почувствовал, что пот начал заливать ему глаза. Виновата в этом, конечно же, жара. Бульдог сорвал с себя тесный галстук, торопливо вытащил из нагрудного кармана платок и вытер пот.

– А что конкретно вам не нравится в приключенческой литературе?

– Какую страницу ни откроешь – кто-то за кем-то гонится, распутывает какое-нибудь надуманное дело или отражает опасность. Заметьте, вымышленную опасность... – Мышонок достал из кармана кусочек сахара и начал его сосредоточенно грызть. – Создается впечатление, что авторы выпали из реальной жизни и грезят о несбыточном. Неужели наша с вами жизнь – подлинная, настоящая жизнь двух сыщиков – дает вам меньше тем для литературного сюжета?

– Почему же, – пожал плечами Гарольд. – Тем вполне достаточно. Но все они какие-то неправдоподобные, нелепые, даже подозрительные... Никто не поверит, что такое может случиться в жизни. Вот и приходиться выдумывать.

– Чудеса! – воскликнул Джерри. – Вы хотите, чтобы читатель вам поверил, но вместо настоящей жизни подсовываете ему иллюзорную?!. Какой в этом смысл? Вспомните, каким захватывающим было наше расследование о стоимости выеденного яйца! Все дело оказалось в шляпе, – Джерри мечтательно прищурил глаза. – А эта чудесная история про Белого Бычка!.. Ее одну можно рассказывать бесконечно!

– Но читатель хочет чего-то яркого, захватывающего...

– ...И вы, мой друг, идете на поводу у его вкуса, – усмехнулся Мышонок. – Фантазии, пустые мечтания, несбыточные миражи... Нет, мой друг, разум – вот высшее творение природы! Вот что стоит прославлять, вот чему стоит преклоняться. А выдумки и фата-моргану оставьте несмышленым детенышам.

– Джерри, вы не понимаете простых вещей, – упорствовал Бульдог. – Фантастика – это нереализованная Мечта. А Мечта есть у каждого вида и класса живых существ – сложившаяся, передающаяся из поколения в поколение Мечта. Осуществление этой Мечты считается великим свершением. Мечта – вот что движет миром!

– И, конечно же, за Мечту нужно сражаться с оружием в руках?.. – фыркнул Джерри. – На страницах вашего романа в кровавой битве сошлись три класса: Пресмыкающиеся, Птицы и Млекопитающие» Вам не кажется это странным?

– Признаться, нет, – ответил Гарольд. – Они сражаются за свою Мечту. Их внешнее различие только подчеркивает остроту конфликта.

– Но, друг мой, даже фантастика должна отталкиваться от реальности, – вздохнул Джерри. – Нельзя ожидать, что у разных видов, а тем более, классов, может быть одна и та же Великая Мечта. Каждый мечтает о том, что недостижимо. Вы улавливаете мою мысль?

– Нет»

– Извечная Мечта Пресмыкающихся, как известно, – летать, – пояснил Мышонок. – Вернее, Мечта летать среди звезд, которая порождена невежеством, ведь Удавы полагают, будто до звезд рукой подать... А у Птиц из поколения в поколение передавалась Мечта о морских глубинах.

– Неужели?

– Ну, сударь мой... Вы взялись за перо, а даже не удосужились изучить тему! – покачал головой Джерри. – Много миллионов лет назад их предки опрометчиво покинули океаны и рванулись в пустое и голое небо. С тех пор Птицы мучительно мечтают снова вернуться в родную стихию. Вы бы послушали их баллады о море... У меня порой сердце разрывается от сострадания и боли. Птицам, кстати, нельзя отказать в настойчивости, изобретательности и способности к самопожертвованию во имя великой цели. Пингвины, например, наотрез отказались от полета, переделали крылья в плавники и частично решили проблему. А грандиозная Мечта Обезьян?

– Они тоже хотят вернуться в море? – спросил Гарольд.

– Ну, что вы! Их Мечта гораздо сумасброднее. Они хотят переделать всю природу, сначала свою собственную, а затем и окружающую. Для начала они стремятся избавиться от хвоста, распрямиться, сбросить волосяной покров...

– Что, совсем? – в ужасе прошептал Бульдог.

– Думаю, так далеко они не пойдут, – неуверенно ответил Джерри. – Где-нибудь оставят. На голове, например. А потом Обезьяны займутся окружающей средой. Они считают, что самое большое наслаждение – это переделывать природу. Природа ведь бесконечна, значит, и переделывать ее можно бесконечно... Таким образом, они заберутся на трон царя природы.

– Они хотят лепить природу по своим меркам? – ошеломленно пробормотал Гарольд. – То есть, по своему желанию? По своей прихоти?.. О небо, спаси нас от этой напасти! Всем известно, на что способны Обезьяны... Безволосые, неуемные, они расплодятся и загадят весь мир – остальным просто не останется места! Какой ужас!

– Не волнуйтесь, мой друг, – Мышонок покровительственно похлопал Гарольда по плечу. – Чтобы осуществить свою Мечту, Обезьянам потребуется очень долгий срок, лет эдак миллион, а то и все два.

– Время есть, – облегченно вздохнул Гарольд. – Будем надеяться, что их мечта так и останется Мечтой. А я им еще симпатизировал... На страницах моего романа победу одерживают именно они.

– Это тоже из области фантастики, – заметил Джерри. – В такого рода сражениях победителей не бывает: выжившие со временем превращаются в Зверей, а Зверям несвойственно о чем-либо мечтать. Поэтому нельзя никого убивать, особенно, во имя светлых идеалов. Как только начнут падать трупы, уже невозможно остановиться и повернуть события вспять. Некоторые вещи необратимы. Одна смерть тянет за собой другую, и, в конце концов, на голой, выжженной земле остается кто-то один – победитель. Зверь. Да только сможет ли он насладиться плодами своей кровавой победы? В конце вашего будущего романа нужно поставить большой знак вопроса, – Джерри сунул в рот последнюю крупинку сахара и облизал пальчики. – Кстати, о Зверях... Наш разговор пробудил во мне зверский аппетит. Не спуститься ли нам в ресторан? Может, нам подадут что-нибудь менее фантастическое, чем ваш будущий роман?

Глава 2

Проклятие змеиного гнезда

У входа в ресторан непоколебимой скалой возвышался швейцар Бегемот. Он был облачен в темно-синюю ливрею со множеством золоченых галунов, отчего казался похожим на адмирала.

Бегемот предупредительно распахнул двери перед безукоризненно одетым Мышонком Джерри, а вот Гарольда вежливо, но твердо отстранил.

– Без галстука не положено.

– Как не положено? – растерялся Бульдог. – Кем не положено? Куда не положено?

– Никем никуда ничего не положено, – важно ответил швейцар. – Особенно в ресторан без галстука.

– Но я с другом... Мышонком... На одну минутку... – взмолился Бульдог. – Одна нога здесь, другая – там.

– А другая тоже без галстука?

– Я снял его в номере. Жарко...

– Не положено, – отрезал Бегемот.

Гарольд застонал и отошел от двери. Слева послышалось сдержанное шипение. Бульдог оглянулся.

Вокруг ствола роскошного фикуса свернулся кольцами молодой Королевский Удав. Он тоже жаждал войти в ресторан, но из-за отсутствия галстука потерпел полное фиаско. Удав был в бешенстве, поэтому свистел и шипел не переставая. Его кожа, украшенная ромбическими узорами, переливалась всеми цветами радуги. На Гарольда снизошло озарение.

Он быстро познакомился с раздосадованным юнцом, обернул его вокруг шеи и направился к принципиальному швейцару.

– Другое дело! – Бегемот скользнул взглядом по причудливо расписанному «галстуку» посетителя и услужливо распахнул дверь. – Добро пожаловать в наш ресторан! Здесь вы можете не только приятно провести время, но и пообедать.

Зал был полон. Гарольд с трудом отыскал Джерри за угловым столиком. Королевский Удав ловко соскользнул с шеи Бульдога и разлегся на спинке свободного стула.

– Где вы так долго пропадали, мой друг? – заворчал Джерри. – Я уж вас заждался. Опять какие-нибудь фантазии?

– Никаких фантазий! – запротестовал Гарольд. – Просто познакомился с одним джентльменом... э-э...

– Ш-шарль Лас-с-со, – поклонился Королевский Удав. – Из гнезда Оранжевых Ромбов.

– С мосье Шарлем Лассо, – кивнул Гарольд. – Из этого... гнезда... И никаких фантазий. Это швейцар одержим всяческими фантазиями. Такого навыдумывал... Ни в сказке сказать, ни пером описать...

– Выдумка! Фантазия! Все едино, – продолжал бормотать Джерри, изучая меню. – Я понимаю, они будоражат воображение, интригуют тайной... Но ведь и жизнь простая, будничная жизнь полна еще более загадочных тайн. М-да... От салата из пальмовых листьев мы, пожалуй, воздержимся, а вот плавленый сырок – это заманчиво...

– Рекомендую обратить внимание на творожную запеканку с малиновым с-с-сиропом, – прошелестел Шарль. – Плавленые с-с-сырки – это несерьезно. Не с-с-сезон.

– Да? Впрочем, вы правы... – Джерри с интересом посмотрел на Королевского Удава, потом вновь уткнулся в меню. – Возьмите наше сыскное дело. Мы собираем факты, сопоставляем их, строим гипотезы, отказываемся от ложных версий... Кстати, от заварных пирожных мы тоже отказываемся. Здесь не проставлена цена, а мы-то знаем, что бесплатных пирожных не бывает...

– Бывают, – вздохнул Шарль Лассо. – Но только за них приходится дорого расплачиваться...

– Вот и я о том же, – Джерри перевернул страничку и принялся изучать ассортимент напитков. – Казалось бы, вот где простор для фантазии, вот где может развернуться воображение!.. Нет, нет, это я не о меню, это я о работе сыщика... Хотя, конечно, меня очень интересует, из чего смешивают коктейль «Гремучая смесь»? Надеюсь, не из тротила...

– Нет, не из тротила, – вновь подал голос Шарль. – Но все равно не с-с-советую. Как-то раз, в минуту печали, я попробовал это зелье... Не помогает.

– Тогда закажем «Слезу Розового Крокодила». Говорят, это способствует пищеварению, – Джерри захлопнул меню и оглянулся в поисках официанта. – Факты, мой друг – упрямая вещь. Это я опять о нашей работе. Они, как берега реки, – не дают бурному потоку догадок и предположений свернуть в сторону. И мы плывем дальше, отыскивая новые факты, и напряженно ждем развязки.

– Очень часто ожидание бывает напрасным, – Гарольд нервно заерзал на стуле. – Как, например, в этом ресторане. Обслуживание явно не на высоте. Здесь хорошо поджидать только собственные похороны...

– Что значат лишние пять минут, когда впереди нас ждет загадка, тайна, которую нужно раскрыть! Хотя, признаться, иногда каждая секунда на счету. Я голоден, как Собака!.. Простите, Гарольд, я никого не имел в виду, – от смущения Джерри забарабанил кулачком по столу. – И куда подевались все официанты? Еще одна загадка...

– Не говорите мне о загадках, – зашипел Королевский Удав. – Не могу слышать этого с-с-слова! Загадки!.. Какая гадость! Хуже заливной рыбы.

– Ну хорошо, хорошо, – пробормотал Джерри. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом... Например, о деликатесах. Как вы относитесь к маринованным крыльям бабочек-капустниц? Или предпочитаете салат из лепестков розы?

– Не говорите мне о лепестках розы, – взорвался Шарль Лассо. – Как вы можете? А еще галстук надели!.. Вы просто с-с-сводите меня с ума!

– Никуда мы вас не сводим, мосье, – опасливо отодвинулся в сторону Мышонок. – Вы и сами, кажется, вполне преуспели в этом занятии. Это я вам говорю как специалист, не будь я Мышонок Джерри!

Королевский Удав надулся от ярости. Казалось, еще секунда, и он лопнет. Оранжевые ромбы на его коже потемнели, загорелись мрачным багровым пламенем.

И вдруг напряжение спало. Тугие кольца Шарля Лассо обмякли, весь он как-то съежился, поник.

– Мышонок Джерри? – Голос Королевского Удава задрожал от волнения. – А это, стало быть, ваш напарник Бульдог Гарольд? Как же я сразу не догадался? Ну конечно! Судари мои, вы-то мне и нужны! Но, прежде всего, позвольте мне перед вами извиниться. Надеюсь, вы не сочтете меня грубым и навязчивым... Боюсь, что своим поведением я привнес в ваше общество некоторые признаки душевной бури. А все нервы, нервы... Я так взвинчен, что порой закручиваюсь в штопор и лезу в бутылку.

– Судя по раскраске, вы из Восточных Джунглей, – заметил Джерри.

– Да, из Сиреневых Дебрей.

– Такие ромбические узоры характерны только для ваших мест. Этот колорит...

– Сударь, не могли бы вы дать мне совет?

– О, нет ничего легче! – воскликнул Мышонок.

– Я нуждаюсь в вашей помощи.

– А вот с этим сложнее, – вступил в разговор Гарольд. – Не хочется вас огорчать, но мы с напарником на некоторое время отошли от дел. Залечиваем раны после дела о пропавшей королевской печати...

– Я наслышан об этой истории, – восхищенно заметил Шарль Лассо. – Подумать только, вы смогли предотвратить международный скандал! Так вы были ранены?

– Морально, – пояснил Гарольд. – Мы утратили веру в бескорыстие и щедрость.

– О, можете не беспокоиться, – махнул хвостом Шарль Лассо. – За гонораром дело не станет. Я вполне обеспеченный Удав королевских кровей. Мне принадлежат золотые прииски на Занзибаре, кофейные плантации, фамильное гнездо в Сиреневых Дебрях... Я готов выписать чек на любую сумму, в разумных, конечно, пределах, если вы поможете мне распутать крайне непонятные, я бы сказал, загадочные обстоятельства гибели моих ближайших родственников.

В этот момент к столику неторопливо приползла официантка Черепаха. Она флегматично выслушала заказ и так же неторопливо поползла обратно.

– До кухни она доползет только через час, – хмуро заметил Джерри. – И то, если очень поторопится. У нас масса свободного времени. Так что придвигайтесь поближе и посвятите меня во все подробности вашего дела.

– Дело мое совершенно необыкновенное, – начал свой рассказ Королевский Удав. – За всю историю моего рода ни с кем из родичей не происходило ничего подобного.

– Это мы уже не раз слышали, – вставил Гарольд. – Каждый клиент считает свой случай исключительным, так что исключение уже стало в нашей работе правилом.

– И все же, сударь, вам вряд ли приходилось сталкиваться со столь таинственными и непостижимыми явлениями, подобными тем, которые произошли в моем родовом гнезде, – возразил Королевский Удав. – Иногда мне кажется, что дело не обошлось без вмешательства потусторонних сил – какого-то древнего проклятия, которое тяготеет над моей семьей. А ведь вам, наверное, известны наши легенды и предания. Иногда чувствуешь себя как в древнегреческой трагедии: что ни придумывай, как ни сопротивляйся, а злой рок все равно делает свое дело.

– Крайне любопытно, – сказал Джерри. – Вы меня заинтересовали. Пожалуйста, рассказывайте все по порядку, не пропуская ни малейшей детали. Иногда именно деталь, незначительная мелочь, ничтожный факт оказывается ключом к запертой двери.

Королевский Удав поудобнее свил свои кольца на спинке стула и начал повествование.

Глава 3

Древний манускрипт

– Мой род очень древний, – сказал Шарль Лассо. – Его история насчитывает около двух миллионов лет. И все это отражено в семейных летописях.

– Неужели все? – недоверчиво уточнил Гарольд. – Это ж сколько бумаги нужно!..

– Не совсем все, – замялся Королевский Удав. – Во время последнего пожара в джунглях большая часть архива сгорела. Спасти удалось только свитки за последние пятьсот лет да несколько древних манускриптов, датировать которые не представляется возможным.

– Зашифрованные письмена Древних Ящеров, – ахнул Гарольд. – Не о них ли полгода назад я читал в газете «Собачье Дело»?

– Вполне возможно, сударь, – кивнул Шарль Лассо. – Мой дед бился над их расшифровкой всю свою жизнь, но так и не добился успеха. Тогда он и поместил фотографию манускриптов в газеты. Надеялся, что кто-нибудь заинтересуется и поможет в его изысканиях. Бедный дед!.. Кто мог знать, что это безобидное увлечение доведет его до гибели?

– Увлечение? – переспросил Джерри. – А чем ваш дед занимался в основное время?

– Он изобрел электрические драги для промывки золота. Это было давно, я, тогда только вылупился из яйца. Это изобретение и положило начало материальному процветанию нашего гнезда. До сих пор предприятие дает значительный доход, – гордо произнес Королевский Удав. – По образованию мой дед был инженером. Некоторые посмеивались над ним: как же, королевских кровей, а занимается наладкой электрооборудования. Нонсенс!..

– И что же случилось с вашим дедом?

– Как вам уже известно, таинственные манускрипты не давали ему покоя. Несколько лет назад дед фактически отошел от дел и посвятил всего себя расшифровке загадочного текста. Но каждый новый день приносил ему одни разочарования. Дед стал вспыльчивым, раздражительным, то и дело шипел страшные проклятия. Знакомые стали сторониться его, да и сам он не искал ни с кем близкого общения. У него был большой дом, пальмы, на которых он любил висеть. Там он и предавался своим исследованиям. Пожалуй, он был привязан только ко мне. Хотя, признаться, часто забывал мое имя. Каждое утро он встречал меня с распростертыми объятиями...

– Ох, не завидую я тем, кого встречают с распростертыми объятьями Удавы... – хмуро заметил Гарольд.

– Дед упросил меня жить в его доме и следить за хозяйством. Я мог делать что угодно, но только не касаться старинного манускрипта. Но работа над расшифровкой зашла в тупик, и, отчаявшись, дед опубликовал документ.

– А вот и наш обед! – перебил Удава Гарольд, указывая на дальний угол зала.

Из дверей кухни выползла официантка Черепаха. На ее отполированном панцире стоял поднос с заказанными блюдами. Медленно и неуверенно она начала свой долгий путь через весь зал.

Двери с треском распахнулись, и в ресторан с громким топотом ввалилась молодая чета Носорогов. Молодожены огляделись и уселись за ближайший столик. Жених нервно поправлял пестрый галстук и глухо бубнил о том, что кое-кому нужно обломать рога. Невеста всячески его успокаивала и просила не совать рог не в свое дело.

– А их столик, между прочим, обслуживает Ленивец, – злорадно заметил Гарольд. – Вон он, под потолком висит, до сих пор пересчитывает чаевые от вчерашних клиентов. Где ему за нашей Черепахой угнаться! Если он и обслужит этих молодоженов, то только к их серебряной свадьбе... Пойду-ка я, подгоню нашу официантку Черепаху. А то, пока она доберется, все продукты скиснут.

– Пожалуй, ты прав... Поспеши, – кивнул Джерри. – Но мы, кажется, немного отвлеклись, – Мышонок обернулся к Королевскому Удаву. – Продолжайте, пожалуйста, ваш рассказ.

– Полгода назад Сорока на хвосте принесла деду письмо. Дед расписался в получении и тут же вскрыл конверт. Он надеялся, что это по поводу публикации манускрипта: какие-нибудь предложения, рекомендации, варианты ключа... Но из конверта выпали только небольшая записка и засушенный лепесток бархатной розы. Помню, дед удивленно прочитал письмо, скользнул хмурым взглядом по сморщенному лепестку и страшно разозлился. Он кричал, что ему уже осточертели дурацкие шутки, что вместо специалистов-языковедов ему пишут разные шарлатаны, что никто в мире уже не интересуется великими тайнами древних цивилизаций... Он остервенело измял и проглотил конверт, а потом заперся в своей комнате. Сколько я ни стучался, сколько ни шипел под дверями, дед не открывал. Мне ничего не оставалось, как отправиться ночевать к отцу, тем более, что на небе собирались тучи, а ночью разразилась настоящая буря. А утром я узнал, что обугленное тело деда нашли на высоковольтных проводах...

– Конечно же, было расследование? – предположил Джерри.

– Да, – угрюмо кивнул Шарль Лассо. – На теле не было обнаружено никаких следов насилия, поэтому суд присяжных заседателей, принимая во внимание возраст деда и его некоторую рассеянность, признал причиной смерти несчастный случай. Дед, мол, хотел починить проводку и, не соблюдая мер безопасности, заполз на высоковольтную линию. В некрологе так и написано: «Еще один сгорел на работе». Но я-то знаю, что мой дед был очень осторожным, обстоятельным и методичным Удавом. Никогда в жизни он не полез бы чинить проводку во время грозы. Тем более, что никаких повреждений обнаружено не было.

– Это установлено наверняка? – встрепенулся Мышонок Джерри.

– Да, – кивнул Шарль Лассо. – И я обратил внимание присяжных на этот факт. Но следователь предположил, что к моменту смерти дед уже успел все починить. А к моему мнению никто не прислушался. Даже отец...

– А вот и наш обед, – радостно закричал Гарольд, приближаясь к столику с подносом в руках. – Как раз к ужину. Джерри, вот ваша творожная запеканка и коктейль со слезами розового Крокодила, уж не знаю, где такого отыскали... А это моя отбивная котлета. Мосье Шарль, а вы, оказывается, ничего не заказали!..

– Благодарю вас, сударь, я совсем недавно завтракал. Всего месяц назад.

– Месяц назад! – ужаснулся Бульдог. – Сударь, я вижу, вы не делаете из еды культа... Зачем же вы так упорно стремились в ресторан?

– Я хотел послушать музыку, – застенчиво ответил Королевский Удав. – Сегодня здесь выступают всемирно знаменитый пианист Глухарь и тенор Соловей Заваротти. Кстати, вот и они...

На авансцене появились артисты. Пианист взгромоздился на клавиатуру рояля, а Соловей, почистив перышки, встал у микрофона.

Глухарь резво пробежался по клавишам, извлекая из инструмента переливающуюся мелодию. Звуки пронеслись над головами слушателей, заставив жующий и чавкающий зал притихнуть.

Глухарь энергично запрыгал с клавиши на клавишу. Заваротти открыл клювик и выдал первую трель. Тишина наполнилась старинной песенкой – веселой чепухой о путешественнике, который постоянно принимал оазисы за миражи, а миражи за оазисы.

Глухарь деятельно отбивал чечетку на клавиатуре, присоединяясь к пению Соловья только тогда, когда начинался припев. Делал он это с бесшабашностью, граничащей с творческим экстазом.

– И это всемирно известные артисты! – поморщился Гарольд. – Я знал одного деревенского Петуха, который по части подобных частушек дал бы им сто очков форы.

Песня завершилась аккордами, имитирующими начало песчаной бури. Посетители прямо взвились от восторга. Они топали копытами, свистели и оглушительно хохотали.

Когда гул одобрения сошел на нет, Соловей затянул новую песню. Глядя поверх голов, голосом свежим и чистым, как родник, он запел гимн о недостижимой Мечте. Это был плач по пышным коралловым лесам, по темным, загадочным океанским глубинам.

– Что я тебе говорил! – шепнул Гарольду Джерри.

После первого куплета повел свою партию Глухарь. Тихим, минорным голосом он скорбел о том, что все прошло, все миновало, но это в порядке вещей.

Заваротти вновь наполнил зал своей трелью, о том, что даже крылья не могут помочь долететь до Мечты. Остается только огромное небо, ветреное и бесплодное, как пустыня. А ласковое, теплое море по-прежнему недостижимо. И снова припев...

Гарольд заметил, что Королевский Удав застыл на спинке стула, потрясенный до кончика хвоста. Его глаза затуманились, по расписной узорчатой коже волнами пробегала дрожь наслаждения. Но тут чудовищный грохот разрушил все очарование момента. Шарль Лассо вздрогнул, растерянно заморгал, потряс головой.

– Что это было?

– Да это Ленивец заслушался и рухнул с потолка, – успокоил его Гарольд. – Теперь-то уж он точно не скоро обслужит чету Носорогов. Никак не раньше их золотой свадьбы... Впрочем, к вашей истории это не имеет никакого отношения. Продолжайте, пожалуйста. Артисту все равно уже покинули сцену.

– Да, да, – кивнул Королевский Удав. – На чем это я остановился?..

– На отце, – напомнил Джерри.

– Так вот, отец косо смотрел на лингвистические изыскания деда. После положенной панихиды он произвел тщательный осмотр всех записей. Чтобы привести все в порядок, понадобилась масса времени, потому что библиотека деда состояла из чудом сохранившегося после пожара родового архива, древнего манускрипта, над которым он напряженно работал, и огромного, просто неимоверного количества всевозможных вариантов расшифровки. А месяц назад, после завтрака, посыльная Улитка принесла отцу письмо. Отец вскрыл конверт, и оттуда выпали небольшая записка и все то же лепесток бархатной розы. Отец всегда смеялся надо мной, когда я рассказывал ему о точно таком же послании деду, но теперь он был испуган.

– Что же его так напугало?

– Записка, сударь, – прошептал Королевский Удав. – Там было написано:

«Ночью положите манускрипт на вершину эвкалипта, иначе жить вам осталось не дольше бабочки-однодневки.

Злоумышленники»

– Что это за бред? – возмутился отец. – Какой манускрипт? Какой эвкалипт?

– Речь идет о бумагах деда, – ответил я. – А эвкалипт в наших Сиреневых Дебрях только один – тот, что растет у побережья.

Отец не на шутку рассердился и решил не обращать на послание никакого внимания. Уговаривать его серьезней отнестись к делу было напрасной тратой времени, потому что другого такого упрямца свет не видывал. Напрасно я взывал к его разуму и чувству ответственности – отец был непоколебим. В тот же день он пополз с ревизией на наши золотые прииски, обещая к вечеру вернуться. Но прошел вечер, миновала ночь, а его все не было. А наутро я узнал, что отец упал в золотоносную речку и захлебнулся.

– Что удалось выяснить в ходе следствия? – спросил Джерри.

– После ознакомления с местностью суд присяжных, не колеблясь, вынес решение, что смерть произошла в результате несчастного случая. В некрологе записали: «Вот так и утопают в золоте.»

– Странно. А ваше особое мнение опять не приняли во внимание?

– Мне нечего было возразить, – опустил голову Шарль Лассо. – Записку отец выбросил, шрамы и царапины на его теле могли быть оставлены подводными камнями. Не было никаких следов на земле, а окрестные жители не встречали на дорогах никого постороннего. Однако, я был уверен, что смерть моего отца не была случайной, потому что собственными глазами видел записку с угрозами.

– Жаль, что вы ее не сохранили, – сказал Джерри. – Иногда по почерку можно многое сказать о написавшем.

– Увы, – махнул хвостом Шарль Лассо. – От обрушившегося на наше гнездо злосчастья я совсем потерял голову. Иногда мне хочется бросить все и уползти на край земли, но я знаю, что злой рок отыщет меня и там. Я по-прежнему живу в Сиреневых Дебрях и надеюсь, что проклятье больше не тяготеет над моей плоской головой. Иногда я приползаю сюда, чтобы забыться, послушать прекрасное пение и утопить свою кручину в бокале с «Гремучей смесью». Но это мало помогает. От судьбы не уползешь!

– Почему вы в этом так уверены?

– Потому что вчера вечером я получил точно такое же послание, какое получил месяц назад мой отец: то же требование, те же угрозы, тот же самый лепесток бархатной розы.

– Где оно? – оживился Мышонок. – Я должен немедленно его изучить!

– Записка и конверт остались в моем поместье, – промямлил Шарль Лассо. – Я не предполагал, что встречу в ресторане знаменитых сыщиков... Но, уверяю вас, текст ничем не отличается от того, который был написан в послании к моему отцу. То же самое требование оставить манускрипт на вершине эвкалипта, иначе, мол, все... И лепесток розы.

– А вы выполнили требование? – поинтересовался Гарольд.

– Конечно же, нет, – напыжился Королевский Удав. – Я решил последовать примеру моего деда и отца...

– ...И отправиться по их стопам, – мрачно закончил Гарольд.

– Нет, – произнес Шарль Лассо. – Этого я не решал.

– Ну, тогда не волнуйтесь, – успокоил его Бульдог. – Это решат за вас. Кстати, где вы храните манускрипт?

– Я захватил его с собой... Но что мне с ним делать? – поник Королевский Удав. Узоры на его спине поблекли, потеряли яркость и четкость очертаний. – Жизнь была так прекрасна...

– А когда истекает срок ультиматума? – деловито спросил Гарольд.

– Он истек полчаса назад, – всхлипнул Королевский Удав и залился слезами. – Я чувствую себя беспомощным, как Ягненок в лапах Льва. Я во власти загадочной, таинственной Силы, от которой нет защиты ни на земле, ни на море. Ах, если бы я имел крылья!.. Впрочем, и в небесах я не нашел бы спасения. Остается только пропадать во цвете лет!..

– Ну что вы! – воскликнул Гарольд. – Вы должны активно действовать, перехватить инициативу. И мы вам поможем. Нельзя предаваться отчаянию!

– Но что мне делать?

– Ждите нас здесь. Нам нужно собрать чемоданы, – твердо сказал Джерри. – А потом мы вместе отправимся в ваше поместье и постараемся распутать это преступление.

– А манускрипт?

– Вы его положите в указанное злоумышленниками место, – сказал Джерри. – Прежде всего, нужно отвести нависшую над вами опасность, а уж потом устроить ловушку. Не волнуйтесь, преступники от нас не уйдут: они будут пойманы и наказаны.

– О, вы вернули мне надежду, – радостно затрепетал Удав. – По этому случаю я позволю себе бокал «Гремучей смеси». Я буду ждать вас здесь. Поспешите, мне не терпится поймать злодеев.

Глава 4

Банда Бархатного Шипа

– Я думаю, Гарольд, что в нашей практике не было более любопытного и загадочного дела, чем это, – сказал Джерри, упаковывая в дорожную сумку свои вещи.

– Мне почему-то кажется, что здесь не обошлось без колдовства, – пробормотал Бульдог. – Древний манускрипт, таинственные смерти – и никаких следов.

– А записки? А лепестки розы? Нет, мой друг, следов более, чем достаточно. Так что мы имеем дело не с призраками, ведь призраки не оставляют следов.

– Я вижу, вы уже составили определенное представление обо всей этой истории, – заметил Гарольд, пытаясь застегнуть переполненный чемодан. – Вот незадача, придется что-то оставить: или набор мятных косточек, или боксерскую грушу...

– Как только я услышал про лепестки бархатной розы, сразу вспомнил о шайке Бархатного Шина. Это ужасная банда была создана Усатым Тараканом и занималась главным образом контрабандой археологических ценностей и грабежом древних захоронений. Бандиты орудовали в Афинах, Стокгольме, Ливерпуле, Дублине... Заметьте, все эти города являются морскими портами.

– И мы накрыли их в Шанхае! – воскликнул Гарольд. – Как же, прекрасно помню. Горячее было дело! Во время облавы в доках я потерял хвост.

– Да, тогда вы совершенно некстати споткнулись и упали в контейнер с крабами, – холодно произнес Джерри. – Однако, я хочу обратить ваше внимание на послания, при помощи которых бандиты шантажировали свои жертвы.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Гарольд. – Они посылали лепесток розы! Это было вроде ультиматума: или ценности, или жизнь. А если жертва не обращала на послание никакого внимания, то через день ее настигала смерть, обычно странная и непредсказуемая. Я помню, как мы гонялись за бандой по всему миру. Улик было мало, кот наплакал. Но мы все равно их взяли. Усатый Таракан был просто раздавлен под грузом ваших обвинений!

– Да, – кивнул Джерри. – В лепешку. Точно так же, как вы сейчас раздавите свой чемодан, если не перестанете на нем прыгать. Вот-вот... Кстати, тогда, в доках, некоторым бандитам удалось уйти от правосудия. Они отплыли на яхте, и след их затерялся в морских просторах. Я думал, что с преступниками покончено, но разговор с Королевским Удавом убедил меня в обратном. Банда Бархатного Шипа вновь взялась за старое. Странно, что они охотятся за древним манускриптом. Раньше они интересовались только золотыми статуэтками и старинными драгоценностями.

– Может, в этом манускрипте зашифрованы сведения, которые дороже всех сокровищ мира? – предположил Гарольд. – Вы ведь знаете эти легенды о реликвиях Древних Ящеров... Сказки, конечно. Но, как говорится, сказка – ложь, да в ней намек... Но все-таки, что же мне оставить: набор косточек или боксерскую грушу, боксерскую грушу или набор косточек? Вот в чем вопрос!

– Странное место они выбрали для передачи манускрипта, – задумчиво произнес Джерри. – Верхушка эвкалипта. Значит, в банде есть ночная Птица.

– Или кто-то умеющий летать по ночам, – добавил Гарольд. – Вспомните требование бандитов: «Ночью положите...» И так далее. Оставлю-ка я набор мятных косточек! Нет, сердце кровью обливается. Пусть они застрянут у меня в горле, но я их сейчас же съем.

– А ведь бандиты наверняка поселились рядом с поместьем Шарля Лассо, – продолжал рассуждать Джерри. – Слишком уж они оперативно действуют. Нужно проверить все близлежащие гостиницы и постоялые дворы.

– Но кого искать? – Бульдог с хрустом догрыз последнюю косточку. – Ночную Птицу? Слишком неопределенное описание. Вдруг членом банды окажется не Птица, а, к примеру, Летучая Мышь?

– Пожалуй, вы правы, – вздохнул Джерри. – Думаю, дальнейшие события принесут нам новые факты. Тогда можно будет воспользоваться нашим методом сравнительного исключения и быстро обезвредить преступников.

Мышонок закинул на плечо свой дорожный узелок.

– Я готов, – нетерпеливо сказал он. – А вы? Ох, оставьте в покое вашу боксерскую грушу! Уверяю вас, в Сиреневых Дебрях она вам не понадобится.

– Но спорт – это жизнь! Так говорил мой тренер Боксер Джек.

– А жизнь – это постоянное сражение. Так говорила моя бабушка. Но я же не таскаю в своем узелке гаубицу, – парировал Джерри. – Оставьте. Отправимся налегке. Кстати, вы опять забыли повязать галстук.

Королевского Удава в ресторане не было. Угловой столик, за которым сыщики оставили Шарля Лассо, пустовал. Столовые приборы были убраны, застелена новая скатерть, а стул, на спинке которого еще полчаса назад висел Шарль Лассо, был аккуратно задвинут.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Гарольд. – Простите, – обратился он к молодой чете Носорогов, которые уныло сидели за пустым столом. – Вы не заметили, куда уполз наш приятель?

– А, такой зелененький? – уточнил жених.

– Нет. Синий с оранжевыми ромбами по всей длине, – поправил Гарольд.

– Не знаю, – пожал плечами Носорог. – Может, он когда и был синим с оранжевыми ромбами, но когда хлебнул из бокала какое-то пенистое зелье, то сразу позеленел. Ни дать ни взять – вылитый Зеленый Змий.

– Вот до чего доводит чрезмерное употребление горячительных напитков! – назидательно вставила невеста. – Недавно в газете писали: один тоже выпил – и превратился в Козленочка. Кстати, сударь, может быть, вы знаете, когда нас обслужат?

– Нет, сударыня, не имею ни малейшего представления, – вежливо ответил Гарольд. – А вы не заметили случайно, что потом случилось с нашим приятелем?

– Это с Зеленым-то Змием? Конечно, заметила, – надула губки невеста. – То, что обычно случается! Ну и приятель у вас! Мой папаша всегда говорил, что дружба с Зеленым Змием не доведет до добра! А уж кому это было знать, как не ему. Однако, простите мою назойливость, но вы действительно не знаете, когда нас обслужат?

– Увы, сударыня, не знаю. А наш приятель... Что с ним все-таки случилось?

– Да вывернуло его наизнанку, – пробасил жених. – Известное дело...

– Как вывернуло? – опешил Гарольд.

– Как чулок, – пояснила невеста и зарделась. – Признаться, снаружи он был элегантнее, чем изнутри. А тут еще набежали доктора Белки, что-то протараторили про острое отравление и начали своими хвостами прочищать несчастному парню желудок... Но только ему уже было все равно. Отползался, болезный... В одном ему повезло: его так быстро обслужили.

– Быстро? В этом ресторане? – недоверчиво фыркнул Гарольд.

– Да, – вскинула голову невеста. – И мы хотим, чтобы нас обслужил тот же самый официант. Такой пушистый, ловкий, обходительный... Медведь, по-моему. Или Петух... У меня, знаете ли, плохое зрение.

– Это был Хорек, – буркнул Носорог. – Я узнал его по запаху. Запах Хорька, судари мои, ни с чем не спутаешь.

– А где этот Хорек? – спросил Джерри.

– Да только что был здесь, – пожал плечами Носорог. – Сами его ждем.

– А куда отнесли тело нашего приятеля?

– Я подозреваю, что на кухню, – прошептала невеста. – Вон та компания Мангустов за центральным столиком целых три часа безнадежно ожидала своего заказа. Повара все отнекивались: продукта, мол, нет. А пять минут назад этих Мангустов неожиданно обслужили. Вон они как дружно жуют. Но нас’ Носорогов, такими штучками не проймешь. Мы, знаете ли, толстокожие…

– Чувствую, и нам не принесут наш банановый салат, пока вон та пальма в кадке не завянет... – проворчал жених.

Джерри побледнел и рухнул на лапы Гарольду.

– Теперь, кажется, я понимаю выражение «оказаться не в своей тарелке», – задумчиво произнес Гарольд, глядя на компанию Мангустов. – Ну и ресторан!.. Оказывается, здесь едят не только посетители, но и посетителей! Бедный Королевский Удав...

– Какой удар по нашей профессиональной чести, – простонал Мышонок. – Теперь обстоятельства трагической смерти Шарля Лассо становятся моим личным делом. Несчастный Удав просил нас о помощи, а мы не смогли его защитить!

Джерри заметался из стороны в сторону, гневно размахивая кулачками.

– Никаких следов! – нервно бормотал он. – Стакан вымыт, тело... – Мышонок покосился на интенсивно жующих Мангустов. – Тела больше нет, манускрипт исчез, свидетели почти ничего не видели...

– Следствие зашло в тупик, – печально констатировал Гарольд.

– Хорек! – неожиданно закричал Джерри. – Только Хорек мог принести Королевскому Удаву отравленный напиток! А ведь среди официантов нет никакого Хорька. Значит, это один из членов шайки Бархатного Шипа! И он не мог далеко уйти! В погоню, Гарольд. Мы еще посмотрим, кто победит!

Глава 5

По следу Хорька

На стоянке, расположенной напротив парадного входа в гостиницу, стояла потрепанная карета. Извозчик Петух Плимутрок развалился на козлах, больше напоминающих насест.

Он с интересом смотрел на старого Аиста, который растерянно топтался перед дверцей кареты, украшенной серебряным крестом. Аист то и дело задумчиво протирал очки и с некоторым удивлением оглядывался по сторонам.

– Профессор! Так мы едем или как? – спросил наконец Петух Плимутрок. – Это ж Курам на смех...

– Не знаю, любезнейший, – растерянно пробубнил профессор. – Никак не могу вспомнить, должен ли я куда-то ехать или, возможно, я уже откуда-то приехал?..

– Простите, профессор, – торопливо произнес Гарольд. – Может, пока вы решите для себя этот вопрос, мы воспользуемся каретой? Дело жизни и смерти...

Бульдог вежливо оттеснил Аиста в сторону, помог Джерри запрыгнуть в салон и захлопнул дверцу.

– Гони!

– Куда?

– За Хорьком!

– А, так вы преследуете этого мерзкого типа – любителя забраться в чужой курятник? – закудахтал извозчик. – То-то мне его морда сразу не понравилась. Он минут десять как умчал на желтом шарабане.

– Куда?

– В порт, кажется.

– Гони за ним! – вскричал Гарольд. – Только быстро!

Петух Плимутрок пронзительно закукарекал и пришпорил Кобылу. Та проснулась и с места взяла в галоп. Карета бешено затряслась по булыжной мостовой, сыщиков кидало то на стенки салона, то друг на друга.

– Еще быстрее можешь?

– Я бы, барин, мог, но тогда Кобыла останется позади.

Карета подскочила на очередной колдобине. Бульдога швырнуло на украшенную крестом дверцу.

– Проклятье! Шишку набил, – заворчал Гарольд. – Эй, зачем ты повесил на дверцы кресты?

– Это меня наш епископ уважил, – прокричал Петух Плимутрок.

– Ты, стало быть, верующий?

– Нет. Просто во время его богослужений прихожане частенько засыпали и, значит, оставались равнодушными к делам церкви. А вот когда я гоню карету на полной скорости, все горячо молятся.

Булыжная мостовая кончилась. В тот же миг безумная тряска прекратилась. Карета вылетела на асфальтовую магистраль и мягко закачалась из стороны в сторону. В окошке мелькали смазанные силуэты особняков, яркие пятна магазинных витрин, рекламные вывески. Петух Плимутрок пронзительно кукарекал, Кобыла весело мчалась вперед, выбивая копытами искры, случайные пешеходы испуганно шарахались в стороны. Далеко впереди мелькнул желтый силуэт шарабана.

– Мы его догоним! – радостно закричал Гарольд.

Джерри не разделял энтузиазма своего напарника: во-первых, у Хорька была значительная фора во времени, а во-вторых, он лучше знал местность.

– Если мы не догоним его в ближайшие пять минут, то наверняка упустим, – застонал от отчаяния Мышонок. – Он рвется к портовым складам. В тех лабиринтах может запросто спрятаться даже стадо Слонов.

Хорек, похоже, заметил, что его преследуют. Желтый шарабан прибавил скорость.

– Скоро шлагбаум, – прокричал Петух Плимутрок. – А от шлагбаума до портовых складов крылом подать – чуть больше трех километров.

Желтый шарабан высоко подпрыгнул на переезде через железнодорожные пути, вильнул в сторону, сильно накренился. Казалось, он вот-вот завалится на бок. Но Хорьку удалось выровнять повозку. Раздался резкий окрик, свист бича, и шарабан покатился дальше.

– Мы его настигнем, – горячо шептал Гарольд. – Настигнем...

И тут полосатый шлагбаум начал медленно опускаться перед бешено мчащейся каретой. Извозчик отчаянно натянул вожжи и закричал:

– Тпру, милая!.. Разобьемся!..

Кобыла с трудом остановила свой размашистый бег и укоризненно посмотрела на Петуха Плимутрока.

– Чуть что – так «милая»... А потом опять шпорами колешься.

Из маленькой будки неторопливо выглянул служитель Барсук.

– Милейший, – закричал Джерри, – когда вы поднимете шлагбаум? Мы очень торопимся!

– Ничего не могу поделать, сударь, – развел лапами Барсук. – Поезд опять опаздывает на три часа!..

Джерри застонал и рухнул на сиденье. А далеко впереди, у развилки дорог, поворачивал к портовым складам желтый шарабан.

Наступил вечер. В портовых доках царил полумрак. Лучами прожекторов были освещены только те причалы, на которых шла погрузка или выгрузка судов.

Здесь стояли корабли с товарами из разных стран: с грецкими орехами из Афин, с овечьей шерстью из Сиднея, с бочками меда и ложками дегтя из Владивостока, с пряностями из Бомбея. Здесь пахло фруктами и вином, потом и золотом.

Джерри и Гарольд уже битых два часа слонялись по причалам, отыскивая след Хорька. Они видели портовых рабочих – Бизоны и Буйволы таскали в трюмы мешки с зерном, Слоны грузили крупногабаритные контейнеры, Жирафы вели учет. Здесь смешались сотни, тысячи разнообразных запахов и отыскать среди них один единственный – запах Хорька – не представлялось возможным.

Гарольд смертельно устал обшаривать все сходни и принюхиваться, принюхиваться... Ему хотелось упасть в уютное домашнее кресло и вытянуть лапы, а еще больше задрать кверху морду и завыть на огромную луну, повисшую над стрелами башенных кранов.

Луна были единственной ниточкой, которая связывала каждую Собаку с далеким первобытным прошлым, полным сладких грез и мечтаний. Гарольд всегда ждал ее появления на небе, как ждут в гости старого, испытанного в собачьих боях друга.

Вот луна робко поднимается над горизонтом, вот становится все выше, ярче, крупнее. Вот, осмелев, она начинает свой медленный танец среди бесконечной свиты своих подданных – звезд. Бульдог узнавал многие созвездия и радовался. Это тоже были его друзья – близкие и такие далекие.

А ближе к полуночи луна становилась важной и надменной. Она заполняла собой все небо, заливала свои небесные владения серебристым сиянием, в котором тонули все звезды, кроме самых ярких. О, как радостно было выть, задрав морду к ее янтарному диску!

Гарольд застонал от сладостных воспоминаний, но чувство долга гнало его вперед, и Бульдог нырял в очередной закуток и настороженно поводил влажным носом. Поиски Хорька в этом столпотворении казались ему делом совершенно безнадежным, но он все равно пытался оправдать высокое доверие, возложенное на него напарником.

Джерри значительно отстал от Гарольда. Он отчаянно семенил на своих маленьких лапках, но никак не мог поспеть за Бульдогом, деловито снующим между огромных контейнеров с грузами. Мышонок остановился, чтобы перевести дух, как вдруг из темноты возникли две фигуры.

Это были Корабельные Крысы – здоровенные, дюжие, они выглядели настоящими головорезами. Джерри в жизни не встречал Крыс такой величины. Их зловещий вид наполнил сердце Мышонка тревогой.

Обе Крысы были взъерошены, покрыты многочисленными шрамами – следами бесчисленных сражений за лучшее место в корабельных трюмах. У одной не хватало правого уха и изрядного куска носа, у другой – половины хвоста. Они преградили Мышонку дорогу и ухмылялись с наглым и самодовольным видом.

– Разрешите пройти, – пискнул Джерри.

Корабельные Крысы переглянулись и подступили еще ближе.

– А разве ты не знаешь, малыш, что за все нужно платить? – хрипло спросил Одноухий. – Выкладывай кошелек и проваливай, а иначе разговор у нас будет другой.

Глаза Крысы алчно засверкали, блеснули острые клыки.

– Верно сказано, – поддержал приятеля Бесхвостый. – В самую точку попал! А то, понимаешь, ходят здесь всякие – то Хорьки, то Мыши... А простой Корабельной Крысе на пропитание не хватает...

– Хорек?.. – встрепенулся Джерри. – Вы видели Хорька? Где он?

– А ты кто такой? – нахмурился Одноухий. – Полицейская ищейка? Ну, я тебе сейчас задам...

Одноухий сжал кулаки и угрожающе зарычал. Его бесхвостый приятель протянул к Мышонку свои кривые лапы. Но тут перед Корабельными Крысами возник Гарольд.

– У вас какое-то дело к моему лучшему другу? – прорычал Бульдог.

– Что вы, что вы... – отпрянули Крысы. – Никаких дел... Это просто какое-то недоразумение...

– Может, вам что-нибудь нужно? – грозно надвигался на незадачливых грабителей Гарольд. – Не стесняйтесь, прошу вас!

– Ах нет, что вы... – задрожали Корабельные Крысы, потеряв всю свою наглость и самоуверенность. – Не беспокойтесь... Мы, кажется, ошиблись... Обознались в темноте... Извините, что потревожили вас...

– Ну-ну, бывает... – Гарольд широко улыбнулся, но в его улыбке было нечто такое, от чего сердца Корабельных Крыс ушли в пятки. Они замерли на месте и с ужасом смотрели на Бульдога.

– Вам в самом деле ничего не нужно? – продолжал допытываться Гарольд.

– В самом деле... – испуганно закивали Крысы. – Благодарим вас... Вы очень любезны... Мы даже не знаем, как вам отплатить за вашу доброту...

– О, это очень просто сделать, – холодно сказал Джерри. – Мы тут ищем одного крайне подозрительного Хорька. Как я понял, вы его недавно видели. Где?

Корабельные Крысы замялись. Они нерешительно переглянулись, потом опустили глаза и начали пятиться.

– Мой друг задал вопрос! – рявкнул Гарольд. – Или вы оглохли?

Бесхвостый вдруг пробормотал что-то о том, что жизнь была прекрасна, но всему хорошему всегда приходит конец. К удивлению сыщиков, он залился горькими слезами, причитая, что еще не успел привести свои дела в порядок, что он еще очень молод и не хочет помирать во цвете лет.

– Хорек живет в хижине на краю бухты, – нехотя вымолвил его одноухий приятель. – Подозрительная личность... С ним никто не рискует связываться – больно крут. Лучше уж оказаться на тонущем корабле в бурю. Полчаса назад он пробежал мимо нас. Видать, торопился в свою нору... Но только мы вам ничего не говорили, хорошо? Если он узнает – нам несдобровать! Вы уж не выдавайте нас... Мы ведь от чистого сердца... Мы ведь всегда рады услужить...

С этими словами Крысы юркнули в узкую щель между контейнерами и исчезли. Некоторое время сыщики слышали дробный топот их лапок, а потом все стихло.

– Ну, Джерри, – удовлетворенно потер лапами Гарольд, – вот мы и вышли на неуловимого Хорька! Будем брать!

– Может, нам вызвать на подмогу портовую полицию? – засомневался Мышонок. – Если мы упустим Хорька, оборвется единственная ниточка...

– Не волнуйтесь, мой друг, – заверил его Гарольд. – Мы его поймаем, если, конечно, не будем терять времени. В противном случае, преступнику удастся улизнуть, и мы его уже никогда не отыщем. Это порт: отсюда начинаются морские дороги в любую точку мира...

– Но мы не готовы! Очевидно, Хорек входит в состав банды. Если мы схватим его, то спугнем всех остальных.

– Наоборот! – возразил Гарольд. – Как только мы его схватим, он тут же выдаст нам своих сообщников. Знаю я этих Хорьков... Они только с виду круты, а внутри очень даже пологи. Прошу вас, положитесь на меня. Я чувствую себя в ударе. Вы и глазом не успеете моргнуть, как я спеленаю преступника по рукам и ногам!

Землю заволокло туманом. Сыщики едва ориентировались в плотной белесой дымке, пронизанной запахами соли и рыбы. Через час туман рассеялся, и друзья увидели бухту, на берегу которой раскинулась рыбацкая деревушка.

Хижины были похожи на покинутые бобровые хатки из грязи и прутьев. От них отвратительно пахло помоями и отбросами. Улицы были пустынны. В этот ночной час обитатели деревушки сладко спали в своих убогих жилищах. В какой из хижин притаился Хорек, определить было невозможно.

Два часа сыщики бродили по песку, кучам мусора и колючим сорнякам, заглядывая в темные провалы окон, прислушиваясь к ночным шорохам, храпу и сопению спящих рыбаков. Они валились с лап от усталости, но на след Хорька так и не напали.

– Наверное, Корабельные Крысы нас провели, – проворчал Гарольд.

Он уселся на землю и объявил, что ему срочно необходима передышка. И вообще, он хотел бы сию же секунду помереть от усталости в этом тихом, заброшенном уголке.

В эту минуту послышались шаги, и из-за поворота появился Еж. В одной лапке он держал сушеную морскую звезду, а в другой – кувшин пива. Он весело насвистывал, время от времени притопывая и приплясывая в такт своему незатейливому мотиву.

– Милейший, – обратился к нему Джерри, – вы, конечно же, местный?

– Само собой, – кивнул Еж. – Кто не знает Валерьяныча? Я, почитай, сызмальства здесь промышляю. Меня все знают, и я всех знаю. Потому что промышляю здесь сызмальства, с мягких, можно сказать, иголок. А по ночам сторожу, за порядком слежу. А вы, господа хорошие, почему рыщете в окрестностях нашей славной деревни?

– Мы знаменитые сыщики, – вступил в разговор Гарольд. – Не знаете ли вы уединенной хижины, в которой живет Хорек? Мы с напарником сбили все лапы, разыскивая его. Мы доведены до крайности и готовы на все, чтобы узнать его адрес.

Валерьяныч насупился. Казалось, вопрос Гарольда внес в его голову смятение. Ежик выронил из лап морскую звезду и расплескал половину кувшина.

– А с виду приличные господа... – укоризненно пробормотал он. – И не стыдно вам якшаться с таким хулиганом?! У него ни семьи, ни детей. Даже соседи стараются отселиться от него подальше, ибо жить с ним нелегко, а временами и совсем невыносимо.

Еж покачал головой и основательно приложился к кувшину.

– Хорек – он и есть Хорек, – продолжал Валерьяныч, отставляя пустой кувшин. – Но частенько он превращался в сущего дьявола. За малейшую обиду гонял соседей по всей деревне. А теперь и вовсе с пути сбился. Повадились к нему ходить какие-то темные личности – до рассвета свет в окошке горит, сидят, о чем-то шепчутся...

– Где его хижина? – вскочил Гарольд. – Мы должны немедленно его арестовать!

– Это другое дело! – воскликнул Еж. – А я было подумал, что и вы туда же... Сейчас покажу эту хижину... Или нет, – Валерьяныч выпрямился и с хмельной отвагой ударил себя кулачком в грудь. – Сам проведу вас прямо к крыльцу и пособлю при аресте! Вот только рукавицы надену... В них, знаете ли, сподручнее.

Глава 6

Неудавшаяся облава

В закрытом, наглухо занавешенном окошке горел свет.

Изредка мелькали смутные тени, доносились отдельные слова. Друзья замерли, вслушиваясь в приглушенный разговор, но говорили полушепотом – ничего разобрать было нельзя.

Никакого плана дальнейших действий у сыщиков не было. Придется импровизировать. Они не предполагали, что Хорек будет не один. Теперь одним ударом можно будет покончить со всей бандой Бархатного Шипа.

Но в этой ситуации имелся и свой минус: преступников было несколько, а сыщики могли полагаться на силу и сноровку одного Гарольда. Ах, как Джерри теперь жалел, что послушался Гарольда и не призвал на помощь полицейские подразделения города!

Судя по всему, в хижине было три бандита. Визгливый голос наверняка принадлежал Хорьку. Тот что-то требовал, в чем-то убеждал своих сообщников. Хорьку вторило чье-то сопрано. А вот третий голос, мягкий, вкрадчивый, показался Мышонку знакомым. Где-то он уже слышал этот баритон, причем, в обстановке опасной и угрожающей.

– На засов закрылись, – прошептал Еж Валерьяныч, обследовав дверь. – Их теперь голыми лапами не возьмешь... Хорошо, что я захватил рукавицы. Но пока будем выламывать дверь, они успеют выпрыгнуть в окно. Ищи тогда ветра в поле.

– Мы пойдем другим путем, – еле слышно ответил Гарольд. – Вы постойте тут. Посматривайте вокруг, мало ли что. А я сейчас наведаюсь к бандитам в гости.

Бульдог отошел от окна на несколько метров для разбега. Он заставил себя выбросить из головы посторонние мысли о кладбище и белых тапочках и сосредоточился только на предстоящем деле. Через минуту похоронный марш в его голове сменился победным гимном – теперь Гарольд мог начинать действовать.

Некоторое время он смотрел на освещенную занавеску, покачивающуюся от сквозняка, а потом стремительно рванулся вперед.

Защищая морду лапами от порезов стеклом, он вышиб в полете оконную раму и эффектно влетел в комнату. К несчастью, возле окна стоял маленький журнальный столик. Гарольд обрушился прямо на него. Хрупкие ножки не выдержали и надломились. Бульдог с грохотом рухнул на пол.

Находящиеся во дворе Мышонок и Еж не могли видеть, что происходит в комнате. Они услышали грохот, потом раздались злобные выкрики, рычание, звон разбитой лампы... Свет в хижине погас, но отчаянная схватка продолжалась в темноте.

Падала мебель, стены хижины сотрясались от мощных ударов, яростный визг перемежался стонами боли... И вдруг из окна кубарем вылетел взъерошенный Черный Кот.

Он мягко приземлился на лапы и яростно зашипел, увидев перед собой новых противников.

– Том?.. – ошеломленно вскрикнул Джерри.

– Вы его знаете, сударь? – спросил Валерьяныч. – Тем лучше. Сейчас мы его свяжем, и вы продолжите знакомство...

Но справиться с Томом было не просто. Кот был силен и ловок. При виде Мышонка глаза его засверкали холодным зеленым пламенем, пасть раскрылась, обнажив белоснежные клыки, мягкие лапы ощетинились острыми искривленными когтями.

– Вот и все, Джерри, – прошипел Том. – Вот тебе и конец...

Джерри окаменел. Никогда еще опасность не подступала к нему так близко, никогда еще она не принимала столь зримые очертания. Эти клыки, зубы...

– Сдавайтесь! – пискнул Мышонок. – Вы окружены!..

Том хрипло расхохотался и изготовился к прыжку.

– Спасайтесь, сударь! – отважно крикнул Валерьяныч, бросаясь Черному Коту под ноги. – Бегите, пока я буду держать его в ежовых рукавицах.

Джерри казалось, что он спит. Он находился в странном состоянии полузабытья, когда реальность преображается: предметы и понятия меняются местами, море превращается в знойную пустыню, а звезды лежат под лапками тлеющими угольками.

Вся его натура протестовала против того, чтобы спасаться бегством от преступника, а не ловить его. Долг сыщика и инстинкт самосохранения странно переплелись, перемешались в его голове. Но отчаянный крик Валерьяныча вернул Мышонка к реальности.

Джерри понял, что малейшее промедление подобно смерти. Он совершил ошибку, не обратившись к полиции, и теперь должен за нее расплачиваться. Но сыщик, настоящий сыщик, всегда учится на своих ошибках.

Яростное шипение Тома и треск сучьев под его лапами становились все ближе – Валерьяныч не мог долго удерживать такого крупного и сильного противника.

Зеленые мерцающие глаза Черного Кота светились жаждой убийства. Когтистые лапы тянулись к Джерри. А Гарольд, смелый и могучий Гарольд, все еще сражался внутри хижины. Мышонку ничего не оставалось, как только спасаться бегством. Он отпрыгнул назад и побежал.

Джерри мчался без оглядки. Черный Кот с трудом вырвался из ежовых рукавиц и обрушился с кулаками на Валерьяныча. Но тот уже свернулся клубком и был неуязвим для любого противника. Том взревел от боли в лапах, отбросил колючий шар в сторону и бросился в погоню за своим давним ненавистным противником – Мышонком Джерри.

А Джерри летел сломя голову по узенькой улочке. Он перепрыгивал через мутные лужи и кучи слежавшегося мусора, протискивался сквозь щели в заборах. Мышонок стремился вырваться из деревушки к холмам, где были заросли колючего репейника. Только там он мог найти укрытие, затеряться, затаиться в усеянных шипами дебрях.

Он спотыкался о корни, огибал кочки, острые камешки и осколки ракушек ранили его лапки. А за своей спиной он чувствовал горячее дыхание Черного Кота. Том нагонял его, но заросли были уже совсем близко.

Вначале Мышонок мчался напропалую. Но потом, когда выбежал за околицу рыбацкой деревни, он увидел перед собой собственную тень, бежавшую впереди него по рыхлому песку. Джерри понял, что луна светит ему в спину и Черный Том отлично видит его.

Заросли были близко, совсем рядом, но преследователь был еще ближе. «Не успею!» – подумал Мышонок и круто свернул в сторону, сообразив, что более громоздкий Кот сможет развернуться только по широкой дуге.

По инерции Том проскочил мимо, а Джерри с удвоенной энергией помчался в сторону полуразрушенного волнореза, лихорадочно оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Но не успел он пробежать и нескольких метров, как вдруг оступился и, почувствовав у себя под ногами пустоту, покатился вниз.

Он свалился в какую-то глубокую нору, которую не заметил впопыхах. Мышонок лежал, оглушенный падением, испытывая тупую боль в лапке.

Дно норы было усыпано створками раковин и острыми рыбьими костями. Сверху светилось круглое отверстие входа. Затем оно закрылось темной массой – в нору пробовал проникнуть Том.

Но, к счастью, он не мог добраться до своей жертвы, так как нора была для него слишком узкой. Черный Кот пыхтел, шипел, свирепо рычал. Джерри настороженно следил за каждым его движением.

Взбешенный своей неудачей, Том засунул в нору лапу и начал шарить внутри, пытаясь нащупать когтями жертву, такую близкую, но, увы, совершенно недоступную.

Джерри схватил одну из валявшихся повсюду рыбьих костей и вонзил в мохнатую лапу своего противника. Раздался пронзительный вой. Лапа моментально исчезла.

– Жалкий грызун! – взвыл Черный Том. – А ну, выбирайся из норы!

– Убийца! – парировал Джерри. – У тебя лапы в крови.

– Я никого не убивал! А если мои лапы в крови, то в этом виновата рыбья кость...

– Бандит! – продолжал выкрикивать обвинения Джерри. – Как ты попал в эту шайку? Ведь ты должен сейчас отбывать свой срок за похищение большой королевской печати!

– Меня выпустили из зоопарка на поруки, – засмеялся Том. – Главарь шайки приплыл на своей яхте и внес за меня значительный залог. Ему нужен был классный специалист. А я подходил по всем статьям. Мое имя широко известно в некоторых кругах...

Действительно, во всем преступном мире не было никого, кто мог бы сравниться с Черным Томом громкой известности, приобретенной им на ниве подлога и разбоя.

В течение многих лет Джерри гонялся за Томом по всему свету, но преступник был неуловим. Он не оставлял за собой никаких следов и всегда предпочитал действовать чужими лапами.

В начале своей преступной деятельности Том специализировался на подделке ценных бумаг и документов. В последующие годы сфера его деятельности неоднократно менялась. Он печатал фальшивые деньги, грабил на большой дороге почтовые дилижансы, продавал Пингвинам бракованные холодильники, Коровам – подержанные седла, а Собакам – сено, занимался пиратством, возвещал Рыбам новую религию, после чего исчез, прихватив золотой крючок с мощами святого мученика Дождевого Червячка, врачевал шарлатанскими снадобьями, опустошил колбасную лавку, доверенную его охране...

О, список преступлений Черного Тома был невероятно обширный. Несколько раз не без содействия Джерри Том попадал в лапы правосудия, и тогда судьи начинали ломать голову: как следует поступить с таким матерым рецидивистом? Наказать, вне всякого сомнения, но каким способом? Это был очень трудный, почти неразрешимый вопрос.

Если ограничиваться самым ранним преступлением – подделка ценных бумаг и документов, то приговор однозначен: Кота нужно было сунуть в мешок и выставить на продажу. Но при таком скоплении преступлений выбор наказания для судьи был чрезвычайно затруднителен.

Пирату, например, полагалась каторга на галерах.

Фальшивомонетчика ожидало другое наказание: из Кота должны были сварить суп. Но кто тогда, позвольте спросить, будет грести на галерах?

Разбойника с большой дороги ждала клетка в Центральном зоопарке. Лжепророка бросали Курам на смех. Но в таком случае ему уже невозможно было устроить собачью жизнь, а именно таковым было наказание за шарлатанство.

Судьи нервничали, хирели прямо на глазах, некоторые впадали в спячку, другие улетали на юг, а Черный Кот тем временем делал подкоп, подпиливал прутья решетки, устраивал побег и снова оказывался на свободе, где творил новые беззакония, повергавшие судей в еще больший шок.

Да, система правосудия была несовершенна. Но ни Джерри, ни Гарольд никогда не обсуждали этот вопрос. Они знали свое дело, а дело сыщика – ловить преступников.

Правда, этой ночью роли несколько поменялись: убегать и прятаться приходилось Джерри. Мышонок сидел в тесной и душной норе, а преступник – огромный и злобный Черный Кот – разгуливал вокруг входа и облизывался.

– Доберусь я до тебя когда-нибудь! – отважно крикнул Джерри.

– Когда-нибудь... – хмыкнул Том. – Ты сейчас попробуй, а то мне до тебя никак не дотянуться...

– Сейчас я не могу, – попятился Мышонок. – Я занят.

– Козни строишь?

– Нет. Из рыбьих костей и ракушек ничего особого не построишь, – ответил Джерри. – Я размышляю над одной проблемой... Зачем, думаю, тебе понадобился этот древний, никому не нужный манускрипт? Что за игру ты ведешь?

– В этой игре ставка больше, чем жизнь, – промурлыкал Том. – Великая цель оправдывает любые средства! А в случае удачи победителя ждет такой приз, о котором ты даже не мечтал. Вылезай, я тебе все расскажу...

– Уволь. Я прекрасно слышу тебя и отсюда.

Вдруг Том отпрянул от норы и замер, настороженно поводя ушами. Через мгновение и Джерри услышал далекие, приглушенные расстоянием крики. Это Гарольд спешил на помощь.

– Держитесь, Джерри! – кричал Бульдог. – Я иду по следу! Я уже близко... Не упускайте преступника!..

– Проклятый пес, – проворчал Черный Том. – Как он не вовремя...

Джерри услышал, как заскребли по камням ужасные когти его противника.

– Я еще вернусь, – донесся до Мышонка удаляющийся голос Тома. – Мы еще встретимся...

– ...И я с удовольствием упрячу тебя за решетку! – докончил Джерри и пополз к вы-

ходу из норы.

Из густых зарослей с протяжным боевым кличем выскочил Гарольд. Он имел изрядно потрепанный вид, но глаза его по-прежнему горели воинственным задором. Бульдог кинулся к напарнику и крепко его обнял.

– Вы целы, Джерри? Как я рад! А этот бандит? Неужели ему удалось от вас уйти?

Мышонок неопределенно кивнул.

В этот момент из темноты выкатился колючий клубок. Развернувшись, он превратился в Ежа Валерьяныча.

– А вот и я, сударь, – обратился он к Джерри. – Давненько мне не было так весело! Ваш друг, сударь, настоящий боец. – Еж уважительно взглянул на Гарольда. – Он спеленал Хорька и его сообщницу Летучую Мышь, как младенцев! Знатное было сражение! Хижина буквально перевернута вверх дном! Вот только незадача: преступники молчат, как в рот воды набрали. Ни словечка не сказали о своих приятелях. Не хотят, понимаешь, колоться! Думаю, нужно взять их в мои ежовые рукавицы и как следует потрясти.

– Не нужно, – устало вздохнул Джерри. – У преступников есть яхта. Мы вычислим ее название и без помощи арестованных бандитов. Гарольд, мы должны немедленно отправиться в порт. Там мы и схватим всю банду! Разрешите поблагодарить вас, сударь, за помощь, – произнес Джерри, обращаясь к Ежу. – Прощайте. Нас зовет долг.

– Какой отважный Мышонок, – пробормотал про себя Валерьяныч, глядя сыщикам вслед. – Из него можно было бы сделать Слона!

Порт был огромен. Каждый день сюда прибывали сотни судов из различных стран мира. И каждый день точно такое же количество судов покидало порт, исчезая в морских далях. Поэтому только через сутки Джерри наконец захлопнул последнюю пухлую папку и спрыгнул со стула.

– Я нашел их, Гарольд! – закричал он. – Они в наших лапах!

– Вы знаете название их яхты? – чуть не упал со стула слегка задремавший Бульдог.

– Конечно! Наш клиент Королевский Удав недолго останется неотмщенным!

Джерри оторвал от розы, стоящей в вазе на столе, лепесток и сунул его в конверт. На клочке бумаги он написал: «Злоумышленникам – за Шарля Лассо.» Затем он запечатал конверт и подписал его: «Команде яхты «Морской Конек», Атлантический океан.»

– Банда Бархатного Шипа получит свой собственный знак, – рассмеялся Мышонок. – Это заставит их призадуматься.

– Но откуда вы узнали название яхты?

– Это оказалось довольно просто, хотя и заняло много времени, – гордо ответил Джерри. – Я просмотрел все морские сводки полугодичной давности. Помните, молодой Шарль Лассо рассказывал, что его дед получил роковое письмо полгода назад?

– Прекрасно помню, – ответил Гарольд. – Но, признаться, не улавливаю связи...

– Я выписал названия всех кораблей, которые прибыли в порт полгода назад, – пояснил Джерри. – Список получился довольно обширным, – Мышонок кивнул на кипу исписанной бумаги. – Потом я вычеркнул все суда большого водоизмещения, военные корабли, танкеры и сухогрузы. Список сократился в десять раз, и в нем впервые промелькнуло название яхты «Морской Конек».

– Но как вы определили эту яхту среди множества других кораблей?

– Я продолжил свои поиски, – сказал Джерри. – На другом листке я выписал названия кораблей, которые находились в порту месяц назад, в то самое время, когда письмо получил отец Королевского Удава. И вновь в этом списке фигурировал «Морской Конек». Мои подозрения укрепились. Впрочем, существовала возможность простого совпадения.

– Да, – кивнул Гарольд. – В нашей работе нельзя исключать элемент случайности.

– Но когда я сравнил эти два списка с перечнем кораблей, которые покинули порт вчерашней ночью или сегодняшним утром, и снова наткнулся на «Морского Конька», ни о каком совпадении не могло быть и речи, – торжественно заявил Джерри. – Именно эта яхта принадлежит банде Бархатного Шипа! У меня не осталось ни малейших сомнений!

– Но тогда к чему это ваше письмо с вложенным лепестком розы? Не проще ли отправиться на корабль и взять бандитов, так сказать, тепленькими?

– К сожалению, яхта сейчас находится где-то в океане и в ближайшие несколько дней для нас недосягаема, – грустно ответил Джерри. – Но мы подождем, Гарольд. Я послал телеграммы во все порты Атлантического побережья с просьбой задержать корабль до нашего с вами прибытия. Преступникам не уйти от правосудия!

Однако Джерри ждало жестокое разочарование.

Ему так и не удалось схватить Черного Тома и его сообщников из банды Бархатного Шипа. Морские сводки сообщили, что прогулочная яхта «Морской Конек» у западных берегов Африки попала в свирепый шторм и потонула со всем экипажем и пассажирами.

– Это конец «Морского Конька», – проворчал Джерри, узнав о кораблекрушении. – Возможно, что это конец и банды Бархатного Шипа. Но мне почему-то кажется, что это не конец истории о похищенном манускрипте.

И он оказался прав.

Две недели спустя в газетах промелькнуло сообщение, что у южных берегов Великобритании Его Светлостью лордом Валентином была найдена запечатанная сургучом бутылка с древним манускриптом.

– Я же говорил!.. – торжествующе вскричал Джерри. – Гарольд, немедленно собирайте вещи! Мы отправляемся в Англию.

Глава 7

Профессор Каннингем

Замок лорда Валентина возвышался у Перекрестка Ста Дорог в местечке, называемом Пелинор.

– Много лет назад, в смутные времена, на этих землях царило такое беззаконие, что местные жители толпами покидали насиженные места и отправлялись куда глаза глядят, – сказал Джерри, высовываясь в окошко кареты. – А теперь взгляните, Гарольд, – картина совершенно изменилась. Мы с вами воочию можем наблюдать благотворное влияние цивилизации.

– Впервые слышу, чтобы цивилизация влияла благотворно, – пробормотал Гарольд.

Бульдог оглянулся и посмотрел в заднее окошко. Позади кареты, метрах в тридцати, с тяжелым чемоданом на спине бежал Страус Нанду. Поймав взгляд Гарольда, он начал отчаянно махать крыльями и что-то кричать. Бульдог покачал головой и пожал плечами.

Видя бесплодность своих попыток, Страус Нанду прекратил жестикуляцию и прибавил скорость, хотя, казалось, быстрее бежать было уже невозможно:

– Странные здесь, однако, у аборигенов развлечения, – задумчиво заметил Гарольд. – На них, похоже, никакая цивилизация не повлияла...

– Пути цивилизации неисповедимы! – Джерри увлеченно продолжал свой экскурс в историю. – Вот, например, в тех лесах некогда обитали жуткие оборотни – в ту пору их называли волколаками. Они подстерегали на узких тропах запоздалых путников и набрасывались на них без всякого предупреждения. А теперь там находится институт для благородных юнцов. Их там обучают таким наукам, которые не снились не только нашим, но и всем другим мудрецам.

Гарольд продолжал озабоченно следить за Страусом Нанду. Тот, похоже, не оставил надежды нагнать карету. Он не выпускал из крыльев синий чемодан и все так же бежал, стремительно перебирая ногами по пыльной дороге и пронзительно выкрикивая не то угрозы, не то предостережения.

На грабителя или разбойника Страус был не похож, хотя, конечно, внешность бывает обманчива. На всякий случай Гарольд крикнул кучеру, чтобы тот пришпорил Лошадей, а сам приник к заднему окошку и начал с интересом следить за реакцией чудаковатого бегуна.

– А чуть дальше, за водопадом, жили Летающие Драконы, – продолжал рассказывать Джерри. – Они имели обыкновение с оглушительным клекотом падать на вас с неба и грабить до нитки. Их пещеры были забиты золотом и драгоценными камнями. А теперь все они – уважаемые члены общества: видные банкиры, предприниматели. Лишь некоторые из них на старости лет вновь вернулись из города в родные подземелья и тихо коротают свой век, греясь на солнышке.

Некоторое время Гарольду казалось, что таинственный преследователь потерпел поражение. Он значительно отстал. Иногда его силуэт и вовсе исчезал в мутном облаке пыли, поднятом каретой. Однако, на повороте Страус Нанду догадался срезать угол и теперь оказался к карете даже ближе, чем был ранее.

– Какое упорство! – восхитился Бульдог. – Но зачем он бежит за нами, да еще с чемоданом на спине? Может, хочет взять у нас автографы? Нет... Мы приехали сюда инкогнито. О нашем прибытии никто не знал. А может... Нет, это тоже отпадает.

И тут Гарольда осенило.

– Ну конечно! Он хочет, чтобы мы бесплатно прокатили его в карете! Все ясно! Вот что значит метод сравнительного исключения в действии: немного подумал, и разгадка найдена.

Гарольд удовлетворенно хмыкнул, но потом нахмурился и нервно забарабанил пальцами по колену.

– Нет уж, – произнес он, поглядывая в заднее окошко. – Нам и без него здесь тесно, а у него еще и чемодан!.. Эй, кучер! – закричал Бульдог. – Прибавь-ка еще ходу!

– Отрадно видеть, мой друг, как вы спешите раскрыть дело о пропавшем манускрипте, – сказал Джерри. – Документ ждет нас в Замке Валентина у Перекрестка Ста Дорог. Кстати, на этом Перекрестке Ста Дорог, по которым раньше потоками текли банды разбойников, теперь спокойно разгуливают семейные пары со своими детишками, а местные крестьяне, переругиваясь с женами насчет покупки нового платья, везут зерно на продажу. Вот они – плоды прогресса.

– Просто идиллия, – рассеянно пробормотал Гарольд, не отрывая взгляд от окна.

Похоже, упорство назойливого преследователя было сломлено. Дорога позади кареты была пустынна, лишь семейство Воробьев весело купалось в пыли. Значит, будет дождь.

Карета остановилась у моста через окружавший замок ров. Сыщики расплатились с кучером, выгрузили свои вещи и огляделись по сторонам.

Солнце сияло, заливая потоками света пологие холмы, поросшие цветущими травами. Между холмами извивалась река. В ее зеленоватых водах отражались купола и башенки Замка Валентина.

Замок производил самое отрадное впечатление. Его стены покрывала штукатурка, в которую подмешали желтую охру, отчего она слегка отливала золотом. Остроконечные башенки были крыты черепицей. Они теснились, возносясь над зубчатыми стенами в самых неожиданных местах. Крытые галереи, ажурные мостики, наружные лестницы, ведущие неизвестно куда – может быть, прямо на небеса, – все это радовало глаз соразмерностью линий и изяществом конструкции. Над навесными стрельницами неожиданно воспаряли каминные трубы, изготовленные из венецианского стекла, витражи сияли ярчайшими красками. Водостоки, флюгеры, шпили усеивали покатые крыши.

Это был не замок, а город, и принадлежал он потомку знатного рода лорду Валентину, который занимал при королевском дворе должность хранителя всех предметов, найденных в морской пучине.

Сыщики уже намеревались подойти к замковым воротам, когда неожиданно позади них раздался топот и хриплое, прерывистое дыхание.

Из-за поворота показался странный господин. Он еле передвигал свои длинные ноги, его качало из стороны в сторону от усталости, под опухшими глазами лежали синие тени, а уголки приоткрытого клюва были скорбно опущены. Его строгое черно-белое оперение загрязнилось, насквозь пыльные перья торчали во все стороны.

Гарольд тотчас узнал в этом изможденном существе чудаковатого аборигена, который преследовал их карету от самого железнодорожного вокзала.

Страус Нанду, а это был именно он, приблизился к сыщикам и поставил перед ними чемодан, который нес на себе всю дорогу.

– Вот ваш чемодан, господа, – прохрипел он. – Вы забыли его на вокзале. – Страус покосился на Гарольда. – Я звал, я кричал, я махал вам крыльями, но вы, похоже, не слышали...

«Вот тебе и метод сравнительного исключения в действии, – подумал Гарольд, отведя глаза. – И на старуху, как говорится, бывает проруха...»

– Разрешите представиться... Вот моя визитная карточка.

Дрожащей ногой Страус Нанду протянул Джерри свою визитку. Это усилие было последней каплей, переполнившей чашу выносливости этого услужливого джентльмена. Он закачался, медленно осел на землю и, потеряв сознание, растянулся во весь свой гигантский рост у ног изумленных сыщиков.

Джерри посмотрел на визитную карточку, слишком маленькую для того количества ученых степеней, которыми она была заполнена. Удивленно покачав головой, он начал читать вслух:

– «Каннингем – доктор доисторических наук, лауреат Малой премии Утенка Дональда, доктор психокинорадиологии, профессор китайского университета Кис-Лых Щей, лауреат премии Кота Базилио, член-корреспондент Академии наук национального парка Серенгети, магистр кнута и пряника.»

– Вот это да! – ахнул Гарольд. – А я-то думал, что это обыкновенный сумасшедший абориген...

Бульдог быстро приподнял голову профессора Каннингема и поднес к его клюву походный пузырек с нашатырным спиртом.

– Что с ним, Гарольд? – с тревогой спросил Джерри.

– Полный упадок сил, – авторитетно заявил Бульдог. – Вероятно, от продолжительного бега с нашим чемоданом на спине.

– Не с нашим чемоданом, Гарольд, – уточнил Джерри, – а с вашим...

– Ах, какая разница? Я чувствую себя в долгу перед этим джентльменом. И как же я сразу его не распознал?!

– Вы о ком: о чемодане или о профессоре?

– И о том, и о другом! – махнул лапой Гарольд. – А может, сделать профессору Каннингему искусственное дыхание? Поставить клизму? Или сбегать за горчичниками?

К счастью, Гарольду не пришлось применить на практике свои врачебные познания. Веки Страуса Нанду дрогнули, он удивленно посмотрел на сыщиков, а секундой позже вскочил на ноги и, весь красный от стыда, начал чистить перья.

– Простите мою слабость, джентльмены, – смущенно пробормотал он. – Поистине, сегодняшний день был для меня сущим наказанием. На меня обрушилось такое несчастье, такая беда... Ох, видели бы вы, как сегодня утром лорд Валентин намылил мою голую шею!

– Лорд Валентин? – заинтересовался Гарольд. – Вы что, в баню с ним ходили?

– Да нет же, мистер... э-э...

– Гарольд, – представился Бульдог.

– Нет, мистер Гарольд. Вы поняли меня слишком буквально. Речь идет о похищении единственного сына и наследника лорда Валентина!

– Его похитили? – оживился Джерри.

– Именно так, мистер...

– Джерри, – поклонился Мышонок. – Сыщик Джерри.

– Что? – остолбенел профессор Каннингем. – Неужели я вижу перед собой знаменитого сыщика Джерри и его отважного друга Гарольда? Какая удача! Вы-то мне и нужны! Во всем мире только вам под силу раскрыть это таинственное и загадочное преступление.

Джерри покачал головой.

– Дело в том, что сейчас мы заняты расследованием другого преступления, не менее таинственного и загадочного. Мы приехали сюда всего на день, чтобы взглянуть на один древний документ, который прольет свет на одну темную историю.

– Оставьте все свои дела, – вскричал профессор Каннингем. – Мало того, что под вопросом стоит престиж института благородных юнцов, который возглавляет ваш покорный слуга. Под вопросом находится здоровье и сама жизнь единственного отпрыска одного из самых знатных и богатых лордов нашего королевства! Его Светлость обещает отдать треть своего богатства тому, кто отыщет его сына и укажет имя похитителя.

– Сумма немалая! – присвистнул Гарольд.

– А жизнь пропавшего мальчика? – продолжал уговаривать сыщиков Страус Нанду. – Может быть, в эту самую секунду, когда мы с вами здесь беседуем, к нему, ухмыляясь, приближаются с кинжалами!.. О, небо! Какой ужас!

Тело Страуса сотрясла крупная дрожь. Он побледнел и вдруг спрятал голову в песок.

– Что это с ним? – спросил Гарольд.

– Это от испуга, – пояснил Джерри. – У Страусов так частенько бывает. Не беспокойся. Сейчас он придет в себя и вылезет.

– Может, пока он там, в песке, мы рассмотрим его просьбу?

– Но ведь мы заняты другим делом. А за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь.

– Дело о пропавшем манускрипте может подождать, – сказал Гарольд. – Яхта «Морской Конек» затонула, банда Бархатного Шипа вместе с ней канула на дно. Нам не нужно никого догонять, а старый документ может спокойно подождать нас в сейфе лорда Валентина. Кстати, Его Светлость обещает сказочное вознаграждение, а вы давно мечтали купить себе новые калоши. В Англии, между прочим, это самая необходимая вещь. А кроме того, где ваше чувство сострадания?

– Ну, ладно, – согласился Мышонок. – Все-таки речь идет о похищенном малыше...

Он осторожно похлопал Страуса Нанду по спине, а когда тот вытащил голову из песка, сказал:

– Мы тут посовещались и решили принять к рассмотрению ваше дело. Перестаньте дрожать и расскажите нам по порядку, когда пропал мальчик, какие меры приняты для его розыска и почему вы уверены, что его именно похитили? Может быть, мальчишке просто надоело учиться, и он устроил себе небольшие каникулы?

– Это было похищение, мистер Джерри, – горячо возразил профессор Каннингем. – Именно похищение. И мы даже догадываемся, кто его совершил. Давайте отправимся в наш институт, и я подробно все вам расскажу.

– Но лорд Валентин... Манускрипт...

– Поверьте, мистер Джерри, – вздохнул Страус Нанду, – сейчас лорд Валентин пребывает в глубокой печали. Он никого не принимает. Лишь секретарша может войти в его кабинет. Будет лучше, если вы приедете к Его Светлости, когда отыщете несчастного наследника и сможете назвать имя злоумышленника.

– Пожалуй, вы правы. Не будем терять времени. В путь! Благо, наша карета еще не уехала. Гарольд, грузите наши вещи обратно и, пожалуйста, не забудьте свой синий чемодан.

Глава 8

Похищение сына лорда Валентина

– Вот уже пять лет я занимаю должность ректора института для благородных юнцов, – начал свой рассказ профессор Каннингем. – Раньше здесь находилась сельская школа, но, благодаря моим усилиям, она превратилась в самое лучшее и самое привилегированное учебное заведение на всем южном побережье Англии...

Гарольд выглянул в окно. Таким он и представлял себе типичный английский парк: аккуратные клумбы, тщательно ухоженные газоны, изящные садовые скамеечки.

Сейчас парк пустовал: было время учебных занятий. Только на одной из скамеек сидела молоденькая Персидская Кошечка. Она читала какой-то поэтический сборник.

– ...В нашем институте учатся отпрыски самых знатных семейств, – продолжал профессор Каннингем. – И поэтому для меня было большой радостью, когда Его Светлость лорд Валентин направил к нам на обучение своего единственного сына Гадкого Утенка. Помню, я был несказанно счастлив от оказанной мне чести. Разве я мог предположить, что вслед за этим на меня обрушится величайшее несчастье всей моей жизни!..

Гарольд продолжал любоваться маленькой Персидской Кошечкой. Нежная, пушистая, она казалась ему олицетворением доброты и невинности.

Вдруг из-за поворота тисовой аллеи послышались крики и пронзительные вопли. В следующую секунду на мирную лужайку вылетели три Поросенка и зачинщик суматохи Серый Волчонок. Следом показался учитель Индюк. Он гневно размахнулся указкой, намереваясь ударить Волчонка, но попал в одного из Поросят.

Судя по истошному визгу, удар был превосходным. Однако учитель страшно огорчился из-за своего промаха. Он весь напыжился, надулся и кинулся к Волчонку, стараясь на этот раз попасть точно в цель.

Между тем, Поросята, как угорелые, начали носиться вокруг садовой скамеечки, спасаясь от своего серого недруга. Персидская Кошечка тут же утратила интерес к поэзии. Она отбросила свой сборник стихов и приняла живейшее участие в неожиданной забаве: свесившись со скамейки, она раздавала удары когтистой лапкой всем, кто пробегал поблизости.

– Гадкий Утенок оказался превосходным учеником, – продолжал рассказывать ректор института, – Правда, он не сразу освоился с нашими порядками... М-да... Остальные дети почему-то не принимали его в свои игры. Так что друзей себе он так и не завел. Но зато учителя отзывались о нем только положительно. Одно время мне казалось, что мальчик затосковал. Но, к счастью, все обошлось: Гадкий Утенок обжился у нас и, судя по отметкам, чувствовал себя прекрасно...

Баталия под окнами ректорского кабинета набирала силу. На помощь Индюку прибежала воспитательница Курица. Своим громким кудахтаньем, криком и хлопаньем крыльев она внесла в происходящее сражение еще большую неразбериху. Все ее попытки схватить Волчонка закончились так же неудачно, как и намерение Индюка урезонить серого озорника при помощи указки.

Впрочем, несколько раз, несмотря на свалку, Индюку удалось огреть Волчонка указкой, но эти удары, похоже, ничуть не портили тому радужного настроения. Видно, Волчонок понимал, что за все хорошее нужно платить, а ради такой отличной охоты на трех Поросят можно было вытерпеть что угодно.

Кроме того, Волчонок не мог не заметить, что на каждый удар по его бокам приходится по несколько ударов по бокам всех, принимающих участие в потехе. Особенно не везло самому крупному Поросенку Нуф-Нуфу. Не обладая из-за излишнего веса присущей братьям ловкостью, он получал большинство предназначенных Волчонку ударов.

Гарольд с живым интересом следил за разворачивающимися событиями. Он даже хотел окликнуть Джерри и заключить с ним пари – кто раньше рухнет на землю: Поросенок Нуф-Нуф, садовая скамейка с Персидской Кошечкой или Индюк. Но Джерри был занят. Он слушал профессора Каннингема.

– Последний раз мальчика видели вчера вечером, когда он отправился спать в свою комнату, – сообщил профессор. – В коридоре постоянно находится дежурный по этажу, поэтому Гадкий Утенок не мог покинуть свою комнату через дверь. Но окно у него было открыто, а с подоконника можно легко спрыгнуть на землю. Правда, сразу под его окном начинается одна из садовых дорожек, а на асфальте следов, как известно, не остается...

Баталия во дворе близилась к завершению. Первым рухнул учитель Индюк. Указка выпала из его ослабевших лап. В полном изнеможении он растянулся на вытоптанной траве и закрыл глаза.

Вторым был Поросенок Нуф-Нуф. Он споткнулся о тело своего учителя и свалился на него. Оставшиеся два Поросенка изменили движение и ринулись к дверям института, надеясь найти спасение в тишине учебных классов. Следом за ними побежал и счастливо улыбающийся Волчонок.

Некоторое время Курица растерянно топталась на месте, не зная, что ей лучше предпринять: броситься в погоню за серым сорванцом или оказать помощь Индюку. Но в этот момент садовая скамеечка вдруг покачнулась, ножки ее разъехались в разные стороны, и она упала на землю, придавив Курице лапы, а Персидской Кошечке хвост.

Представление было окончено. Гарольд едва удержался от аплодисментов. Однако, могучим усилием воли Бульдог сумел сохранить серьезное выражение на своей морде. Он отошел от окна и уселся рядом с профессором, который уже заканчивал свой трагический рассказ.

– Пропавшего ученика мы хватились утром, за завтраком. Я тут же помчался в его комнату, но там никого не было. Кровать была застелена; видно, Гадкий Утенок и не ложился спать. Тогда я самым строгим голосом допросил дежурного по этажу Кролика Роджера, но тот поклялся мне, что из комнаты Гадкого Утенка никто не выходил, а если бы оттуда донесся хоть один крик о помощи, то он наверняка его услышал бы. Вот тогда я понял, что случилось нечто ужасное. Вернувшись в свой кабинет, я тотчас созвал экстренное учительское собрание. Я коротко обрисовал собравшимся сложившуюся ситуацию и уже хотел приступить к обсуждению, как вдруг заметил отсутствие одного педагога, – Страус Нанду шумно вздохнул и промокнул платком пот со лба. – Мистер Джерри! Вместе с Гадким Утенком бесследно исчезла Выдра Маргарет – его классная руководительница.

– Как вы это определили?

– Я покинул собрание и побежал к ней в комнату. Она находиться в том же крыле здания, что и комната пропавшего мальчика, только чуть-чуть левее. Я стучал, но на стук никто не отвечал. Тогда я вошел внутрь. Что же я увидел?!

– Выдру Маргарет, – предположил Гарольд.

– Нет...

– Тогда ее растерзанный труп, – предпринял вторую попытку Бульдог.

– И опять вы не отгадали. Я увидел кровать!

– Что же в этом необыкновенного? – удивился Гарольд. – Я по два раза на день вижу кровать, а если нет срочных дел, то гораздо чаще. Эка невидаль!..

– Но кровать была не заправлена! А мисс Маргарет была для всех нас образцом аккуратности. Кроме того, окно в ее комнате было распахнуто точно так же, как и в комнате нашего пропавшего ученика. Значит, она покинула свою комнату через окно, причем, в ночном чепце: его не нашли в комнате! Но это же нонсенс! Я не могу представить себе ситуацию, в которой преподаватель изящных манер выпрыгивал бы ночью через окно в ночном чепце!

– А давно в вашем институте преподает мисс Маргарет? – спросил Джерри.

– Не более полугода, – ответил профессор Каннингем. – Но, должен признаться, за это время она проявила себя с лучшей стороны! Ее слушались даже Головастики! Она была серьезным, грамотным педагогом. У меня не было к ней никаких претензий. Правда, она держалась особняком и не принимала достаточно активного участия в наших ежедневных педагогических собраниях. Кто бы мог подумать, что она решится на такое ужасное преступление!

– Если я правильно вас понял, вы подозреваете мисс Маргарет в похищении сына лорда Валентина? – удивленно спросил Джерри.

– А что мне прикажете думать? – развел крыльями профессор Каннингем. – Она таинственным образом исчезла вместе со своим учеником! Разве этот факт не служит доказательством ее вины?

– А какие отношения были у нее с молодым наследником?

– Дружеские, – ответил профессор Каннингем. – Очень часто я видел их в неформальной обстановке: в парке или на берегу реки, что течет неподалеку. Я даже поощрял их общение, надеясь, что это поможет Гадкому Утенку быстрее адаптироваться в нашем институте. Как я ошибался! Оказывается, эта Выдра просто втиралась в доверие к несмышленому ребенку, чтобы легче было осуществить свой черный замысел!

– Ну, не судите так строго. Могут быть сотни причин исчезновения мисс Маргарет. Расскажите лучше, какие действия вы предприняли дальше?

– Во-первых, я послал почти всех преподавателей на поиски пропавшего ученика. Двое чуть сами не пропали в Бездонных Топях, что простираются к северу от института. Трое до сих пор не вернулись: они обшаривают баграми реку. А остальные только разводят лапами, крыльями и ластами: ни в деревне, ни у подножья Драконьих Гор похитителя с мальчиком никто не видел.

– Вы уверены в этом?

– В деревне играли свадьбу. Всю ночь никто не спал. И гости, и молодожены утверждают, что мимо них никто не проходил.

– А Драконьи Горы?

– У их подножья хорошие пастбища. Там всегда пасутся Лошади. Они тоже никого не видели.

– Понятно. Продолжайте.

– Признаться, в моей душе еще теплилась слабая надежда, что Гадкий Утенок ночью затосковал и решил вернуться под крылышко отца, в отчий дом. Поэтому, пока все учителя были заняты поисками, я побежал в Замок Валентин-холл. Но мои надежды оказались напрасными: мальчика там не было. Тогда я сообщил лорду Валентину пренеприятнейшее известие об исчезновении его сына.

– Ну, а что лорд?

– Лорд Валентин был страшно огорчен, – профессор Каннингем поежился при неприятном воспоминании. – С мальчиком были связаны все его надежды на продолжение рода, так что огорчение Его Светлости легко можно понять. Вот тогда-то он и устроил мне, как метко выразился мистер Гарольд, баню с намыливанием шеи, выплескиванием на голову потоков отборных эпитетов и прочими процедурами.

– Что было потом?

– Обстановка накалялась: Его Светлость был взволнован, я – растерян, одна только секретарша лорда Валентина Ворона Каролина сохраняла полное спокойствие. Она-то и надоумила Его Светлость поместить в газетах объявление о награде за поимку преступника и возвращение наследника титула. Эта мысль показалась нам здравой. Я тотчас побежал в редакцию местной газеты. Она находится рядом с железнодорожным вокзалом. Но тут я увидел, как два джентльмена, а это были вы, забыли на перроне синий чемодан. Я подхватил его и кинулся вам вдогонку. Ну, а остальное вам известно...

– Значит, до редакции вы так и не дошли? – уточнил Джерри. – А местные власти занимаются расследованием преступления?

– Нет, – потупился Страус Нанду. – Когда я узнал вас, то решил не обращаться в полицию. Его Светлости может не понравиться ненужный ажиотаж вокруг его родового имени. Все надежды я возлагаю только на вас, мистер Джерри, и на вашего друга и напарника мистера Гарольда.

– Понятно, – кивнул Джерри. – Ваше дело представляется мне в высшей степени странным и загадочным, но я уверен, что любую странность можно объяснить, а любую загадку разгадать. Для этого и существует метод сравнительного исключения. Однако, фактов еще маловато. Разрешите задать вам несколько вопросов?

– Все, что угодно!

– Не было ли в последнее время у мисс Маргарет трудностей материального порядка?

– Насколько мне известно, никаких, – ответил профессор. – Я плачу своим сотрудникам вполне приличное жалованье, а мисс Маргарет жила довольно скромно. Ее сбережения в целости и сохранности лежат в сейфе городского банка. Я вчера перечислил туда ее зарплату. Должен сказать, что за полгода на ее счету собралась солидная сумма.

– А вам не кажется странным, что перед похищением ребенка она не сняла деньги со своего счета? Ведь мальчика нужно где-то прятать, три раза в день кормить, обеспечить охрану... Все это стоит денег.

– Действительно, странно... – задумался профессор Каннингем. – Значит, мои подозрения насчет мисс Маргарет лишены оснований?

– Кто знает... Следствие покажет, – Джерри соскочил со стула и решительно направился к двери. – Профессор, будьте любезны, проводите нас в комнату, которую занимал Гадкий Утенок.

Неожиданно откуда-то сверху раздался такой грохот, что с потолка посыпалась штукатурка. Хрустальная люстра над столом профессора закачалась, как маятник, по стенам побежала мелкая сетка трещин.

– Что это? – спросил Джерри. – Землетрясение?

– Нет, – извиняющимся тоном ответил профессор Каннингем. – Над нами находится аудитория строительного факультета. Там обучаются всего Три Поросенка и Серый Волчонок. Может, в данный момент они изучают деформацию конструкций?.. Впрочем, беспокоиться не о чем, – махнул крылом Страус Нанду. – У детишек очень строгий и принципиальный учитель Индюк. Поверьте мне, он им спуску не даст.

Глава 9

Поиски Гадкого Утенка

Джерри и Гарольд самым тщательным образом обыскали комнату Гадкого Утенка, но не нашли для себя ничего интересного. Осмотр комнаты мисс Маргарет тоже не дал никаких результатов, кроме того факта, что собиралась она в большой спешке.

Под окном комнаты пропавшего наследника начиналась асфальтовая дорожка. Она пересекалась с другими, точно такими же дорожками, а вместе они образовывали целую сеть, по которой можно было пройти из одного конца парка в другой и не оставить ни одного следа.

С удвоенным рвением сыщики начали изучать следы, оставленные учительницей Выдрой в ночь ее загадочного исчезновения.

Клумба под ее окном была вытоптана самым варварским образом. На рыхлой земле были отчетливо видны отпечатки ее лап. Затем следы исчезали – мисс Маргарет ступила на асфальтовую дорожку.

– Куда теперь? – спросил Гарольд, тоскливо оглядываясь по сторонам. – Парк вокруг института занимает огромное пространство. Нам не обойти его и за неделю, а следы, если они где-то есть, затопчут уже завтра. В какой же стороне нам искать?

– Нужно воспользоваться методом сравнительного исключения, – твердо сказал Джерри. – Давайте взглянем на карту местности и постараемся определить, куда преступник пойти не мог. В конце концов, у нас останется одно единственное направление, и, уверяю вас, оно будет верным.

Мышонок разложил на земле огромную карту и начал по ней бегать, изучая географические детали.

– Вот институт благородных юнцов... К северу от него начинаются Бездонные Топи. Рассказывают, что раньше там водились Болотные Упыри. Жуткое было место. До сих пор местные жители стараются даже не упоминать об этой трясине.

– Вряд ли преступник выбрал это направление, – заметил Гарольд. – Топи непроходимы: там нет ни жилья, ни живых существ, ни пищи, ни свежей воды... Одни только пиявки да комары...

– Вполне с вами согласен, – кивнул Джерри и перебежал на левый край карты. – А к западу от института находится деревня, где вчера играли свадьбу. Вы знаете эти деревенские свадьбы, Гарольд?

– Да уж... Бесконечно длинный стол, уставленный блюдами, бесконечные тосты и бесконечные танцы и гуляния. Обычно на свадьбу приглашается вся деревня.

– Значит, вся деревня целую ночь не спала, но никто ничего не видел. Так не бывает, – сделал вывод Джерри. – Следовательно…

– Следовательно, мы можем исключить и западное направление, – закончил Гарольд. – A заодно и южное, ведь Лошади, которые паслись у подножья Драконьих Гор, наверняка бы заметили похитителя и мальчика.

– А что у нас находится к востоку от института? – Мышонок засеменил на правую часть карты. – Ага... Здесь у нас равнина.

– Через равнину можно выйти к берегу реки, – сказал Гарольд. – Если пойти против течения, то через милю можно выйти к мосту. А от моста до города лапой подать.

– А река?

– А что река? – пожал плечами Бульдог. – Она течет мимо Драконьих Гор, потом поворачивает, обрушивается водопадом в Сонное Озеро и устремляется дальше, к Замку Валентин-холл. Джерри, я уверен, что наши поиски нужно направить на равнину около моста!

– А вдруг похититель спустился вниз по течению?

– К пещерам Драконов? – усмехнулся Гарольд. – А ведь в тех пещерах до сих пор живут эти Летающие Ящеры. Нет! Скорее всего, похититель или похитители постараются спрятать мальчика в городе, где тысячи жителей, где можно легко затеряться, исчезнуть...

– Может, вы и правы, – задумчиво произнес Джерри. – Ведь горожане не обращают друг на друга ни малейшего внимания. Это вам не деревня, где все на виду.

– Поэтому мы должны обыскать равнину и выйти к мосту. А дальше видно будет.

– Хорошо, – сказал Джерри. – Все равно, искать нужно в восточном направлении. Не будем терять времени.

Три часа сыщики бродили по равнине, примыкающей к реке. Результаты их поисков были самыми неутешительными. Равнину пересекало множество тропинок, протоптанных Лошадями. По сторонам тропинок росла высокая светло-зеленая трава, которая надежно скрывала все следы.

Иногда встречались поросшие мхом луговины. Если бы похититель шел здесь, то наверняка остались бы какие-нибудь следы. Гарольд обегал все луговины, принюхивался, внимательно вглядывался в каждую вмятинку на мшистой поверхности, и вскоре его усилия были вознаграждены: Бульдог обнаружил отпечатки лап Гадкого Утенка.

– Что я говорил! – радостно закричал Гарольд. – Мы на верном пути! А вот и следы мисс Маргарет. Странно... Они перекрывают следы мальчика... Значит, они шли не вместе, – Бульдог пробежал вдоль цепочки следов. – Так и есть: сначала прошел Утенок, а потом, через некоторое время, за ним проследовала учительница Выдра.

– Это подтверждает мои предположения, – заметил Джерри. – А других следов нет?

– Нет, – ответил Гарольд. – Давайте пойдем по этому следу. Думаю, он скоро оборвется. Дальше снова начинается трава, а на ней не остается никаких отпечатков.

– Смотрите! – воскликнул Джерри. – Мох измят. Здесь мисс Маргарет упала... Но она снова поднялась, расстояние между следами стало больше, она понеслась длинными прыжками.

Сыщики склонились над землей. В некоторых местах зеленый мох был забрызган кровью. Цепочка кровавых пятен тянулась к реке.

– Она ранена, – озадаченно произнес Гарольд. – Но кем? Поблизости нет ни одного постороннего следа. Не Утенок же ее защипал!

Дальше след обрывался. Начиналась трава и высокие камыши.

– Вот и река, – сказал Гарольд. – Нужно подниматься вверх, к мосту. Я в этом совершенно уверен.

Вскоре сыщики вышли к мосту. Посередине его, свесив лапы, сидел Бурый Медведь. Он удил рыбу.

– Клюет? – осведомился Гарольд.

– Куда там, – нехотя ответил Бурый Медведь. – Со вчерашнего вечера сижу, а кроме глупого пескаря и двух окуньков никто не попался. Стыдно домой идти...

– Так вы находились на мосту всю ночь? – оживился Джерри. – Может, вы заметили, кто проходил мимо вас?

– Конечно, заметил.

– И кто же?

– А никто.

– Вы уверены? – обескуражено спросил Гарольд.

– Мистер, я не сомкнул глаз всю ночь, – сказал Бурый Медведь. – Да только все без толку. Клева все равно не было и, видно, не будет.

– Мы ошиблись, Гарольд, – задумчиво произнес Джерри. – Ну, конечно же, мы ошиблись. Нам нужно идти вниз по реке. Преступник потащил мальчишку туда.

– Но тогда путь ему преградили бы Драконьи Горы! – возразил Бульдог. – Река течет, зажатая крутыми горными склонами. Идти вдоль нее невозможно, потому что берега фактически нет.

– Гадкий Утенок умеет прекрасно плавать. Ему и не нужен берег, потому что в воде он чувствует себя гораздо увереннее, чем на суше. Но ваше замечание указывает на физические особенности преступника. Это или Птица, или водоплавающее Животное...

– Вроде Выдры, – со значением сказал Гарольд.

– ...Да, – рассеянно кивнул Джерри. – То есть, нет. Мне кажется, что мисс Маргарет не имеет никакого отношения к похищению. Наоборот, всеми силами она пыталась догнать своего ученика и предотвратить преступление! Все факты указывают на это. Неужели вы не видите?

– Признаться, нет.

– Во-первых, нужно признать, что Гадкий Утенок бежал по своей воле. Он оделся, заправил постель и вылез в окно. Вы не будете этого отрицать?

– Нет, это очевидно.

– Во-вторых, так же очевидно, что мисс Маргарет собиралась второпях: в ее комнате царит беспорядок, она даже не успевает снять ночной чепец.

– Да, это так.

– Что могло заставить ее в таком виде выскочить в окно? А то, что она увидела своего ученика убегающим из института и решила догнать его.

– Логично, – вынужден был согласиться Бульдог. – Но кровь?..

– Давайте разберемся и с этим. Заметьте, мисс Маргарет не стала поднимать тревогу. Она сама бросилась в погоню. Значит, Выдра не видела в происходящем никакой опасности. Это еще одно свидетельство того, что мальчик покинул свою комнату добровольно. Кто-то знакомый, кому он доверял, позвал его, и Утенок безропотно пошел. Но мисс Маргарет не видела похитителя и подверглась неожиданному нападению. Причем, вокруг нет никаких следов. Значит, преступником была какая-то Птица! Хищная Птица, судя по количеству крови.

– Гениально, Джерри! – воскликнул Гарольд. – Вы не только восстановили картину происшествия, но и определили две приметы похитителя – это хорошо знакомая Гадкому Утенку Птица! Но меня беспокоит мисс Маргарет. Где она?

– Боюсь, с ней случилось несчастье. Иначе она давно бы дала о себе знать. Но мы это выясним, когда отправимся к Драконьим Горам.

– Мне не послышалось, мистеры? Вы собираетесь отправиться к Драконьим Горам? – оторвал взгляд от поплавка Бурый Медведь. – А вы не забыли составить завещание?

– А зачем? – насторожился Гарольд.

– На всякий случай, – сказал рыбак. – Драконы, правда, покинули свои пещеры и перебрались в город, но иногда они возвращаются. Ностальгия у них, что ли... Один вчера пролетел у меня над головой – перепугал до смерти... Такой свалится с небес на голову да утащит в свою пещеру, а у меня детки малые.

– А не замешаны ли в нашем деле Драконы? – прищурился Джерри. – Они, говорят, ведут ночной образ жизни, живут в пещерах, где легко спрятать что угодно, а главное, очень любят деньги. А ведь за наследника титула можно сорвать приличный выкуп.

– Это вы про исчезновение Гадкого Утенка? – спросил Бурый Медведь. – Бегали здесь учителя из института, тоже интересовались Драконом. Но нет, мистер. Вы ошибаетесь. Дракон страшен только тогда, когда действует напрямую. А на хитрости и шантаж он не способен. Разве вы не знаете, что Драконы не умеют лгать?

– Не может быть!

– Точно, – авторитетно заявил рыбак. – Поэтому они так долго и привыкали к современному обществу. Трудно им, бедолагам, приходилось. Но потом они выработали свою манеру общения, и дело у них пошло на лад.

– Что это за манера общения?

– Знаете, мистеры, с ними совершенно невозможно разговаривать, – вздохнул Бурый Медведь. – Вроде бы все слова знакомые, а смысл уловить трудно. У нас, простых Бурых Медведей, как?.. «Да» – это да, «нет» – это нет, а у Драконов все как- то неопределенно, понимай, мол, как хочешь, да потом, если неправильно поймешь, не обижайся.

– Не понимаю, – почесал затылок Гарольд.

– И никто не понимает, – сказал Медведь. – Вот, например, их девиз: «Мы летаем, но высоко». Это можно понимать так, что «мы довольны своим укладом жизни и не променяем его ни на какой другой», но в то же самое время – «мы не любим праздного интереса к нашей жизни». А еще, может, «от наших глаз ничего не укроется». Понимаете?

– Понимаем, – кивнул Гарольд. – Но нам все равно нужно поговорить с Драконом. Где его можно найти?

– Ступайте вниз по реке, – махнул лапой Бурый Медведь. – Как дойдете до гор, увидите пещеры. В одной из них и живет Дракон. Но не обольщайтесь. Он на вас посмотрит, а там уж решит, разговаривать ему с вами или же лучше сразу съесть.

– Благодарим вас, – откланялись сыщики. – Удачного вам клева!

– Какой там клев, – вздохнул рыбак. – Вы своими разговорами о Драконах всю рыбу мне распугали.

Было уже около пяти часов вечера. Гарольд по-прежнему шагал впереди, отыскивая наиболее удобный путь среди беспорядочного нагромождения камней, которое называлось Драконьими Горами. Джерри семенил сзади.

Погода испортилась. Небо затянули мутные серые тучи. Резкие порывы ветра раскачивали ветви низкорослых кустарников, растущих прямо на камнях, начал моросить дождь – сначала редкий, но потом тучи набухли, потемнели, и хлынул настоящий ливень.

Джерри едва различал силуэт маячившего перед ним Гарольда – пелена дождя резко ограничила видимость. Ливень все усиливался. По горной тропинке побежали ручьи. Каждую секунду сыщики рисковали поскользнуться и упасть в беснующуюся внизу реку.

После доброго часа пути ливень прекратился. Из ущелья, где ревела река, начали подниматься рваные клочья тумана, казавшиеся серебряными на фоне темных скал. Потянуло холодом и промозглой сыростью. Джерри почувствовал, что промок насквозь. Будет не удивительно, если он завтра свалится с жестокой простудой.

– Как-то стало прохладно, – заметил Гарольд, стараясь унять сотрясавшую его дрожь. – Да только разве это холод? Помните дело о Пингвиньем Яйце? Вот тогда, в Антарктиде, было действительно холодно! Невозможно даже было сказать, как холодно, потому что слова сразу же замерзали и падали под ноги ледяными хрусталиками! Помните?

– Да. А летом они оттаяли и зазвучали, и мы чуть не оглохли от собственных криков. Как же, помню.

Мышонок чихнул, поднял глаза и огляделся.

Поодаль, на склоне горы, он различил какое-то неясное пятно, теряющееся в пелене тумана. Мышонок указал на него Гарольду, и продрогшие, насквозь промокшие сыщики направились туда.

С каждым шагом темное пятно становилось ближе, четче и яснее, пока, наконец, не приняло очертания входа в огромную пещеру.

Вход был широкий и черный. Его загораживали массивные двери, которые раскачивались на железных столбах. Гарольд отчаянно постучал. Двери были не заперты, они распахнулись, и сыщики шагнул и в полутемную пещеру.

Глава 10

Сокровище Дракона

В пещере было пусто. Никто не появился, не откликнулся на приветствие, лишь гулкое эхо пробежало под каменными сводами и утонуло в темноте бесконечных подземных туннелей.

Джерри заметил, что один из сталактитов как будто медленно меняет свои очертания, колеблется, изгибается, словно просыпается от долгого столетнего сна.

Мышонок встряхнул головой, но через мгновение понял, что это ему не привиделось. То, что он принял за сталактит, оказалось хвостом старого, убеленного временем Дракона.

Его чешуйчатая, увенчанная рядами острых рогов голова вознеслась на гибкой шее до самого потолка, а лапы с кривыми когтями скребли пол, и от этого камень крошился и трескался. Чешуя Дракона когда- то была изумрудно-зеленой. Но теперь она поблекла, замутилась и приняла оттенок сухого мха.

Дракон был жилист, сухопар, шкура его была покрыта многочисленными шрамами – следами жестоких битв за свое богатство. В полумраке пещеры глаза Дракона казались двумя зелеными искрами.

– Извините за вторжение, – вежливо поклонился Гарольд. – Мы тут проходили мимо... Дай, думаем, зайдем, спрячемся от непогоды...

– Я понял.

– Можно нам переждать этот ветер здесь?

– Можно.

Голос у Дракона был хрипловатый, и говорил он почти без акцента, присущего всем пресмыкающимся. Только короткие рубленые фразы и не совсем правильные ударения выдавали в нем существо иного, более древнего мира.

И еще – от него странно пахло. Нет, не змеиным мускусом, как можно было ожидать. Запах был приятным – что-то вроде натопленной печи.

– Удивительный запах, – шепнул Гарольд. – Так пахнут нагретые на солнце камни, а не живое существо.

– Так он же огнедышащий, – шепнул в ответ Джерри и шагнул вперед. – Разрешите представиться. Меня зовут Джерри. Я...

– Я знаю вас, – желтый дымок с шипением вырвался из ноздрей Дракона. – Вы – охотники.

– Не совсем так. Хотя...

– Все верно, – вступил в разговор Гарольд. – Мы охотимся за охотником, который поймал в ловушку Гадкого Утенка. Что вы думаете по этому поводу?

– Я не думаю, я знаю.

– Что вы знаете? – не понял Бульдог.

– Охота – это хорошо и достойно. Особенно ночью.

– Интересно, кого он поощряет: нас или похитителя? – шепотом спросил Мышонка Гарольд. – Но, чувствую, Дракону что-то известно... Вот только, как эту информацию из него вытянуть? Может, спросить прямо?

– Боюсь, что у Драконов прямой путь не самый короткий... – неопределенно пожал плечами Джерри.

– Что вы можете рассказать нам об этом деле? – решился Гарольд.

– Ничего.

Бульдог никак не ожидал такого ответа. Он растерялся. Джерри, наоборот, сохранил все свое самообладание. Он вовремя сообразил, что, если бы Дракон не хотел иметь дела с сыщиками, он бы просто не пустил их дальше порога.

– Вы, конечно же, знаете, что вчера вечером пропал сын лорда Валентина, – сказал Мышонок.

Дракон молчал. Расценив его молчание как утвердительный ответ, Джерри задал следующий вопрос:

– Не согласились бы вы нам помочь в наших поисках? Мы знаем, что этой ночью вы летали. Наверняка вы видели и Утенка, и Птицу, которая была рядом с ним. Она – преступник...

– Преступник? Разве охота – преступление?

– ...То есть она – охотник, – поправился Джерри. – Куда она потащила мальчика?

Дракон шумно вздохнул. Послышался какой-то булькающий, пульсирующий звук, похожий на клокотание кипящей воды. А потом пламя вырвалось из пасти Дракона и на миг осветило пещеру.

Только сейчас сыщики заметили, что под туловищем, под лапами и даже под свернутым в кольцо хвостом Дракона лежат россыпи драгоценностей. Они полностью закрывали пол, переливались радугой, искрились и мерцали в огненном дыхании Дракона.

Гарольд глухо охнул и шагнул вперед, чтобы получше рассмотреть серебряные слитки, золотые самородки, изумруды и рубины, жемчуг и кораллы, кольца, ожерелья, бусы... У Бульдога просто захватило дух.

Он часто слышал истории о несметных богатствах племени Драконов, но никакие слова не могли передать всего великолепия сокровищ. Душа Гарольда наполнилась восторгом. Словно околдованный, он застыл на месте, забыв обо всем на свете.

Джерри был потрясен не меньше Гарольда, но он сумел сохранить невозмутимый вид. Между тем, Дракон подцепил кончиком хвоста усыпанную бриллиантами корону и начал крутить ее, как обруч.

– Почему бедный Дракон должен помогать одним охотникам в ущерб другим? – спросил он. – Ночь дает равные права всем. Вы опоздали. Та, кого вы ищете, улетела от вас, а она хороший летун. Не считая Драконов, конечно. Настоящая воздушная акробатка.

– Она действовала одна? Или у нее был сообщник?

– Много народу приходит в мое бедное жилище, – отвел глаза Дракон. – Все что-то спрашивают, всего и не упомнишь... Стар я уже и живу одними воспоминаниями. А тот, второй, был настоящим ночным охотником. Ему бы еще крылья... Своим сладким, вкрадчивым голосом он наполнил мое сердце печалью о давно прошедших днях, когда мир еще был молод, а землей правили Ящеры. Боюсь, я сказал ему лишнее, и вы должны исправить мою ошибку, иначе мир может постигнуть катастрофа гораздо более страшная, чем та, которая погубила великую цивилизацию Ящеров.

– О чем тебя спрашивал второй пре- ступ... то есть второй охотник?

– Он спрашивал о том, как Древние Ящеры писали свои летописи, – Дракон опустил хвост, и драгоценная корона со звоном упала на каменный пол. – Вот тогда я и вспомнил, как мои предки летали в ночном небе и на фоне звездного неба рисовали свои песни...

– Как рисовали? – удивился Гарольд. – Песни поют, а не рисуют!

– Свои песни они могли и петь, и рисовать. Для этого просто нужно обладать голосом, который ваши мудрецы называют инфразвуком. Его можно и видеть, и слышать, – пояснил Дракон. – А потом предки научились записывать ноты. Так и начали создаваться древние летописи, от которых уже почти ничего не осталось: кое-какие отрывки есть только в Александрийской библиотеке. Да еще этот, второй, показал мне древний манускрипт. Но я не сумел его прочесть. Искусство моих предков утрачено... Мечта погибла.

– Манускрипт? – воскликнул Джерри. – Значит, кто-то еще охотится за тайной древнего документа! Или... Или кто-то из банды Бархатного Шипа сумел спастись, что более вероятно.

– А не было ли кораблекрушение «Морского Конька» подстроено? – предположил Гарольд. – Черный Том был мастер на всякие розыгрыши.

– Странно, – задумчиво произнес Джерри. – Как тесно переплелись эти два дела! Но нужно спешить. Гарольд! Мы возвращаемся. Необходимо срочно повидаться с лордом Валентином.

– Но ведь мы так и не узнали у Дракона, как выглядели преступники и куда они поволокли бедного малыша!

– Дракон сказал нам достаточно, чтобы мы могли продолжить охоту самостоятельно. Он подарил нам настоящее сокровище. Теперь мы знаем количество преступников, и у нас есть их приметы. Неизвестно только место, где они спрятали мальчика. Но это мы узнаем в Замке Валентин-холл. Вперед, мой друг!

Сыщики почтительно попрощались со старым Драконом и со всей возможной скоростью направились к родовому владению лорда Валентина.

Глава 11

Раскрытый заговор

Лорд Валентин принял сыщиков на зубчатой башне своего замка. Он стоял у парапета и, грациозно выгнув свою лебединую шею, вглядывался в лиловые вечерние сумерки. Вокруг него лежало множество рыболовных сетей, вынесенных наверх для просушки.

Мягкий свет окутывал землю. Река медленно огибала замок и катила свои воды дальше, к морю. В ее закатных волнах отражались шпили, башенки, длинные вымпелы, неподвижно повисшие в тихом воздухе.

Мир, лежавший внизу, походил на игрушку. Однако, дело, ради которого сыщики нарушили горестное уединение лорда Валентина, вовсе не казалось детской забавой.

Владелец замка выглядел очень усталым. Он был уже не молод, однако его добрые глаза не утратили того светлого и доверчивого выражения, какое свойственно только юности.

Белоснежное оперение лорда подчеркивала алая мантия, принадлежавшая еще его предкам. Он держался с поистине королевским достоинством.

– Рад вас видеть, мистер Джерри, – тихо сказал лорд Валентин. – И вас, мистер Гарольд. Я много наслышан о ваших подвигах.

– Благодарим вас, Ваша Светлость, – поклонились сыщики. – Мы к вашим услугам.

– О, боюсь, что я вынужден буду отказаться от ваших услуг, – нехотя сказал Белоснежный Лебедь. – Мне очень жаль, но...

– Ваша Светлость! Речь идет о спасении вашего сына! Я не понимаю причин вашей нерешительности, – произнес Джерри.

– Дело в том, что полчаса назад ко мне явился их посланник, – опустил голову лорд Валентин. – Он начал с угрозы погубить малыша, если я воспользуюсь вашими услугами. Кроме того, он назначил сумму выкупа...

– Как выглядел посланник?

– Он был в маске... Но речь его была изысканна. Голос его был кроток и вкрадчив, но за напускной мягкостью таился металл. В его манерах чувствовалось воспитание. Вместе с тем, он произвел на меня отталкивающее впечатление.

– Это была Птица? – спросил Гарольд.

– Нет. Скорее, это был Черный Кот, – сказал лорд Валентин. – В складках его плаща случайно мелькнула лапа – черная, пушистая, бархатная, а потом оттуда показались когти. О небо! И в этих лапах находится мой сын!

– Черный Том! – ахнул Гарольд, узнав по описанию своего давнего противника. – Значит, он спасся!

– Я уверен, что он специально устроил кораблекрушение. Одним махом он избавился и от своих сообщников из банды Бархатного Шипа и от нашего преследования, – кивнул Джерри. – Что требовал похититель?

– Большую часть моего состояния и этот странный манускрипт, который я нашел на морском побережье, – вздохнул Белоснежный Лебедь. – Он загнал меня в угол. Ради своего птенца я вынужден был согласиться...

– Ваша Светлость! Вы явно поторопились, – сказал Джерри. – Вам не нужно было вступать в соглашение с преступниками, потому что нам известны их имена.

– Но когда вы успели все выяснить, ведь вы приехали только сегодня утром? – воскликнул лорд Валентин. – Или, может, вы шутите? Но сейчас совсем неподходящее время для шуток!

– Я говорю совершенно серьезно, Ваша Светлость, – ответил Джерри. – Я могу назвать имена преступников прямо сейчас!

– Кто же они? – взволнованно воскликнул Белоснежный Лебедь.

– Их двое, Ваша Светлость, – спокойно ответил Мышонок. – Один из них – хорошо нам известный преступник- рецидивист Черный Том. Мы сражаемся с ним уже не первый год, но, думаю, на этот раз, сумеем положить конец его злодеяниям. Это он приходил к вам в маске и имел наглость диктовать условия выкупа. Но я уверен, что ему не нужны ваши деньги.

Ему нужен древний манускрипт. Чтобы заполучить этот документ в свои лапы, Том не остановится ни перед чем. Не пойму только, зачем он ему так нужен?..

– Ну, а второй?.. Кто является вторым преступником?

Ответ Мышонка поразил даже Гарольда.

– Вторым преступником, виновным в похищении вашего сына, является ваша секретарша мисс Каролина!

Лорд Валентин пошатнулся, судорожно взмахнул крыльями, словно старался удержаться на краю пропасти, которая открылась перед ним после слов знаменитого сыщика. Но он сумел взять себя в перепончатые лапы, хотя все-таки отвернулся, чтобы сыщики не видели слез, выступивших на его глазах.

– Это очень серьезное обвинение, мистер Джерри, – сказал, наконец, лорд Валентин сухим, надтреснутым голосом. – Можете ли вы привести какие-нибудь доказательства, подтверждающие ваши слова?

– Охотно, – кивнул Джерри. – В ходе расследования мы выяснили, что, во-первых, преступник, участвовавший в похищении, был хорошо знаком вашему сыну, иначе Гадкий Утенок ни за что не вылез бы ночью в окно. Во-вторых, преступником является Птица, потому что на земле не было ни одного отпечатка, кроме следов вашего сына и мисс Маргарет. И, судя по обилию крови, которая вытекла из ран учительницы Выдры, эта Птица обладает крепким клювом. В-третьих, Дракон проговорился, что эта Птица очень хорошо летает. Сравниться с ней могут, мол, только одни Драконы. Стоит сложить все три приметы вместе, и мы получаем портрет вашей секретарши.

– Да, действительно, мисс Каролина хорошо известна моему сыну, – пробормотал лорд Валентин. – Да, у нее крепкий клюв... Но никогда не видел, чтобы она хорошо летала!

– Значит, мисс Каролина скрывала от вас свои таланты, – ответил Джерри. – Сам я не умею летать, но в свое время тщательно изучал этот вопрос и знаю, кто в птичьем племени занимает первенство в искусстве высшего пилотажа.

– Лучше и быстрее всех летает Стриж, – заметил лорд Валентин.

– Стриж, конечно, хороший летун, – кивнул Джерри, – говорят, он способен даже спать на лету. Но, как вы знаете, круг общения вашего сына был крайне ограничен. Среди его знакомых, которым он мог бы безусловно доверять, нет Стрижей. Кроме того, мы говорим не о скорости полета, а о воздушной акробатике. Именно это качество имел в виду Дракон. А Вороны считаются истинными аэронавтами. Они способны выделывать такие трюки, как вращение на лету, разворот с остановкой и даже кувырок через голову, – и все это выполняют шутя, без напряжения, часто из одной только любви к полету. Но к чему слова? Давайте позовем вашу секретаршу и зададим ей несколько вопросов. Я уверен, что она выдаст себя. Гарольд! – окликнул напарника Джерри. – Встаньте около входа так, чтобы мисс Каролина вас не видела, и будьте начеку. В крайнем случае воспользуйтесь сетью, что валяется у вас под ногами.

Лорд Валентин позвонил в серебряный звоночек, и через минуту послышались торопливые шаги секретарши.

– Вы меня звали, Ваша Светлость? – спросила она, не отрывая настороженных глаз от Мышонка.

– Мистер Джерри хочет задать вам вопрос, – сказал лорд Валентин. – Постарайтесь на него исчерпывающе ответить.

– Да, милорд, – поклонилась Ворона.

– Я хочу знать, где вы спрятали мальчика? – нахмурившись, спросил Джерри. – Где находится ваш сообщник Черный Том? Что вы сделали с мисс Маргарет? Надеюсь, она жива? И еще я хочу знать, каким образом вам пришла в голову мысль обмануть доверие Его Светлости и похитить его сына? Какое черное предательство вы совершили!

От ужаса Ворона побелела. После каждого вопроса, заданного Мышонком, она отступала на шаг, пятилась, словно хотела спрятаться от этого маленького, но сурового судьи и избежать позора и неминуемого наказания, которое ждало ее в скором будущем.

– Говорите! Может, этим вы сумеете хоть отчасти загладить свою вину перед вашим хозяином.

– Это не я придумала... – жалко забормотала Ворона. – Это все Том...

– Так, значит, это правда! – горько воскликнул лорд Валентин. – Но сын... Где мой сын?

Ворона все ближе и ближе подходила к краю парапета. Глаза ее хитро заблестели, клюв изогнулся в презрительной усмешке.

– Вы не увидите его до тех пор, пока не отдадите мне половину... Нет, все свое состояние, – хрипло прокаркала она. – И меня вы не увидите. Попробуйте-ка, поймайте!

С гортанным хохотом Ворона взмахнула крыльями и уже приготовилась взмыть в небо, как притаившийся сзади Гарольд набросил на нее рыболовную сеть.

Ворона судорожно забилась, закричала от злости и бессилия, защелкала клювом, стараясь дотянуться до невозмутимого Мышонка – знаменитого сыщика, который разрушил весь ее тщательно продуманный план.

– Вы попались в наши сети, мисс Каролина, – наклонился над поверженной преступницей Джерри. – Не лучше ли вам признать поражение и перестать пытаться меня клюнуть? Вы совсем побелели от ярости. Что скажут ваши черные собратья?.. Белая Ворона!.. Это даже как-то неприлично.

– Я скажу, – прошептала Ворона. – Пропадите вы пропадом, мистер!.. Если бы не вы, то уже завтра я была бы богата и уважаема! Но главное – это не деньги. Главное – это манускрипт. В нем заключена великая тайна Древних Ящеров. Этот свиток был собственнолапно написан последним Императором Ящеров. Это ключ к исполнению самого заветного желания, это прямая дорога к Мечте...

– Где мой сын? – нетерпеливо вскричал Лебедь. – Куда вы его спрятали?

– Я все скажу... Ваш сын, милорд... Этот гадкий Гадкий Утенок вместе со своей упрямой учительницей находится в подземных катакомбах, которые тянутся под замком на многие километры. Я привела его к одному из входов. Глупыш был так доверчив. Он думал, что я выполняю ваше распоряжение, Ваша Светлость. Но, прошу заметить, я призналась во всем сама, добровольно. Пусть суд учтет это как смягчающее вину обстоятельство!

– О небо! Мой сын заточен в страшное подземелье! А ведь там до сих пор водятся Оборотни! Где именно вы его содержите? – прошипел лорд Валентин. – Говорите быстрее!

– Я никогда не заходила в катакомбы. Вашего сына я передала с лап на лапы Черному Тому. А уж куда он заточил вашего сына, это вы спросите у него.

Полукруглый туннель уходил все глубже и глубже. Иногда он раздваивался, и тогда приходилось полагаться на тонкое обоняние Гарольда. Бульдог принюхивался, стараясь поймать запах Черного Тома, и уверенно указывал новое направление.

Стены подземного коридора были темными от сырости. Капельки воды сверкали в свете факелов, как жемчужины. Каменные плиты пола были покрыты плесенью и паутиной. Многие десятки лет никто не спускался в этот лабиринт.

То слева, то справа открывались проходы, из которых слышались какие-то подозрительные шорохи, слабое рычание, возня. Сыщики держались основного коридора: именно здесь пыль на полу была стерта, а в воздухе витал слабый запах Черного Тома.

Лорд Валентин заметно нервничал. Хотя тишина в этом угрюмом подземелье была почти осязаемая, он различал чье-то присутствие. Казалось, из каждого прохода за ними наблюдают чьи-то злобные глаза. На ум тут же приходили досужие россказни о том, что в этих катакомбах, возможно, и поныне водятся Болотные Упыри и Оборотни.

Но пройдено было уже несколько сотен метров, и – ничего. Никаких злобных пещерных обитателей. Никаких внезапных преград или ловушек. Пол под ногами был твердый и ровный.

Иногда коридор внезапно обрывался, и отряд оказывался в пещере. Дух захватывало от удивительной, необычной красоты подземных залов. С потолка свисали огромные каменные сосульки – сталактиты, а навстречу им выставляли свои клыки их двойники – сталагмиты. Своды пещер то расширялись, то сужались, факелы высвечивали на стенах чудесные гобелены из минералов и солей. Все блестело, сверкало, переливалось радужными красками. А потом вновь продолжался туннель.

Откуда-то прилетел влажный сквозной ветерок. Он играл пламенем факелов, ерошил белоснежное оперение лорда Валентина и шерсть на загривках сыщиков, выл и свистел, заглушая их шаги.

– Мы уже близко, – шепнул Гарольд. – Я улавливаю запах мисс Маргарет и Утенка. И еще чей-то... Не пойму...

Внезапно впереди мелькнул силуэт. Сыщики замерли, напряженно всматриваясь в темноту.

Свет факелов затрепетал под порывами сквозняка. По стенам заметались тени. Но вот ветерок утих, и тени успокоились. И лишь одна продолжала шевелиться. Из темноты навстречу троим спасателям выбежала небольшая беленькая Собака.

– Да это всего лишь Пуделек, – облегченно вздохнул Гарольд. – Заблудился, наверное. Эй, маленький, не бойся, иди сюда!

Собачка медленно приблизилась и остановилась метрах в пяти от Гарольда. Она слепо щурилась: видно, свет факелов резал ей глаза. Ее длинная шерсть была спутана, а в глубине зрачков тлел зловещий рубиновый огонек.

Вдруг Собака встала на задние лапы и начала стремительно увеличиваться в размерах. Ее тонкая белая шерсть потемнела, превратилась в грубую щетину, из лап полезли загнутые крючья когтей, пасть вытянулась, сверкнули треугольные зубы. Глаза стали огромными, круглыми, в них отражался багровый свет факелов.

– Оборотень! – изумленно вскричал Гарольд. – А я-то думал, что они бывают только в сказках.

Оборотень, а это был именно он, вытянулся во весь свой гигантский рост и зарычал.

– Дайте-ка я с ним потолкую, – зарычал в ответ Гарольд. – Не зря же я учился в школе Боксера Джека!

Бульдог сунул свой факел в лапки Мышонку, а сам отважно прыгнул вперед и молниеносно провел хук левой. Оборотень даже не пошевелился, зато Гарольд отлетел в сторону, прижимая к груди ушибленную руку.

– Он твердый, как камень, – ошеломленно сказал он.

Челюсти чудовища лязгнули. Он намеревался укусить Бульдога за плечо, но промахнулся: свет факелов ослепил Зверя.

Бульдог понял, что имеет дело с очень серьезным противником. Он закружил вокруг Оборотня, стараясь зайти к нему в тыл, но зверь все время был начеку: Гарольд всюду натыкался на оскаленные челюсти. Чудовище казалось неуязвимым. Бульдогу не хотелось думать о том моменте, когда Оборотень перестанет защищаться и перейдет в атаку.

Откуда-то из далека донеслись слабые крики:

– Ау! Кто-нибудь, отзовитесь!.. Мы заблудились!.. Ау! Помогите!..

– Это голос моего сына! – встрепенулся лорд Валентин. – Он рядом! Он зовет меня! А это противное чудовище перепугает моего мальчика до смерти!

Лебедь вдруг опустил голову, расправил крылья и с яростным шипением двинулся на врага.

О, в целом мире нет ничего страшнее разъяренного Лебедя! Вот он идет на вас, неотвратимый и жуткий, как возмездие, и неистовый, как фурия. Из его горла вырывается яростное шипение тысячи Змей, а в глазах горит безумие. Нет на свете преграды, которая остановила бы его, нет такой силы, которая одержала бы над ним верх, потому что в момент боевого исступления Лебедь не знает страха. И противнику остается только одно: или умереть на месте, или бежать без оглядки прочь.

Оборотень выбрал второй вариант. Он попятился, весь как-то съежился, побелел, вновь превратился в подвальную бродяжку и с жалобным воем исчез в темноте подземных коридоров.

– Ay! Отзовитесь!.. Кто-нибудь!..

Крики звучали совсем близко.

– Сын мой! – закричал в ответ лорд Валентин. – Я здесь! Я рядом! Я спешу к тебе!

– Ну, что с ним? – взволнованно спросила мисс Маргарет.

– Он заснул, – тихо ответил лорд Валентин. – Я спел ему колыбельную, и он заснул. Бедный мальчик! Ему так много пришлось испытать за последние сутки!..

– Да, – кивнула учительница Выдра, касаясь бинта на своей голове. – Нам всем пришлось несладко.

– Я так вам благодарен, что вы не покинули моего сына в минуту опасности, мисс Маргарет. Ваша твердость духа и чувство долга заслуживают всяческих похвал. А ведь вы были жестоко изранены!.. Кстати, моя бывшая секретарша на днях предстанет перед судом присяжных, вам придется дать показания. Жаль, что ее сообщник ушел от ответа...

– Мисс Маргарет, – сказал Джерри, – расскажите, каким образом вы выбрались из своей темницы и пустились блуждать по подземным коридорам?

Учительница Выдра тяжело вздохнула. Ей нелегко было вспоминать события минувшего дня.

– Мы с Гадким Утенком сидели в полумраке. Лишь жалкий огарок свечи слегка рассеивал окружавшую нас темноту. И вот когда язычок пламени затрепетал, собираясь угаснуть, железная дверь в нашу темницу распахнулась, и на пороге возник этот усатый бандит...

– Черный Том, – подсказал Джерри.

– Да, мистер Джерри. Это был Черный Том, – кивнула мисс Маргарет. – Глаза его сверкали. Сумрак подземелья его ничуть не смущал. Похоже, он прекрасно видел в темноте. Том смотрел на нас и ухмылялся. Это было ужасно!..

– А потом? Что было потом?

– Потом он сказал, что мы его больше не интересуем. И вообще, мол, вся затея с похищением наследника лорда Валентина была задумана им с одной только целью.

– Он сказал, с какой?

– Нет, не успел, – покачала головой учительница Выдра. – Он только сказал, что теперь, как никогда, приблизился к осуществлению заветной Мечты, а потом вдруг насторожился, прислушался к каким-то далеким шорохам. Видно, он расслышал ваши приближающиеся шаги, господа. Слух у бандита, нужно признать, превосходный. Он ухмыльнулся, сверкнул на нас своими зелеными глазами и посоветовал придерживаться главного коридора и идти все время прямо. Дверь он оставил открытой, а сам бесшумно, как тень, растворился в темноте. Больше мы его не видели.

– И вы отважились выйти в темный, опасный коридор?! – восхищенно воскликнул лорд Валентин. – Какое мужество!

– А что нам было делать, Ваша Светлость? В темнице мы наверняка пропали бы, а блуждание по коридорам давало маленький шанс случайно выбраться на свободу. Мы кричали, звали на помощь и вдруг услышали ваши ответные крики. Так мы и были спасены. Одно хочу сказать, господа: я преклоняюсь перед вашей смелостью и отвагой. Нашими поступками руководило отчаяние, в то время как вы, зная о всех опасностях подземелья, все равно решились пойти к нам на выручку. Это и есть настоящее мужество. Я мечтаю хоть чуть-чуть быть похожей на вас.

– Мечты, мечты... Это слово, кстати, возникает на протяжении всего нашего расследования, – задумчиво произнес Джерри. – И вам Черный Том что-то говорил о Мечте. Странно все это...

– Пустое, – махнул крылом Белоснежный Лебедь. – Все уже позади, и мне хотелось бы наградить вас за помощь. Я сдержу свое слово – треть моего состояния принадлежит вам. В каком виде вы хотите получить свою награду: драгоценностями, ассигнациями, перинами из лебяжьего пуха, продовольствием?.. У меня есть несколько бочек с чудесными сушеными водорослями.

– Сушеными водорослями?! – озадаченно переспросил Гарольд. – Нет уж, Ваша Светлость, благодарим покорно. Лучше драгоценностями.

– Милорд, – сказал Джерри, – лучшей наградой для нас будет древний манускрипт, который вы нашли у морского побережья.

– Как? Разве я вам не сказал? – удивился лорд Валентин. – Мне пришлось отдать манускрипт Черному Тому, когда он пришел ко мне с угрозами и требованиями. Это был своего рода задаток...

– О, милорд...

– Но у меня есть точная копия этого свитка. Я всегда делаю копии, когда имею дело с хрупкими документами. Вот она, – Белоснежный Лебедь протянул Мышонку свернутый в трубочку пергамент. – Очень, скажу вам, странный манускрипт: какие-то закорючки, точечки, треугольники... А когда на них долго смотришь, они как будто начинают звучать.

– Мы постараемся разобраться в этих надписях, – заверил лорда Джерри.

– И еще, в знак признательности, примите от меня старинную реликвию рода Валентинов – самый крупный в мире алмаз «Лунный Свет». История этого камня уходит корнями в глубокую древность, в те времена, когда планетой правили Ящеры. Моя прабабка рассказывала, что этот алмаз принадлежал последнему Императору Ящеров.

– Благодарим вас, Ваша Светлость, – поклонились сыщики. – Разрешите нам откланяться и покинуть ваш прекрасный замок. Мы должны положить конец преступлениям Черного Тома. Это наш долг.

– Понимаю, – кивнул лорд Валентин. – И куда же вы отправитесь?

– В Александрию, – уверенно ответил Джерри. – В этом городе находится крупнейшая в мире библиотека. Только там хранятся остатки литературного наследия Древних Ящеров. Может быть, их старинные рукописи помогут разгадать шифр манускрипта.

– Наверняка туда же направился и Черный Том, – сказал Гарольд. – Этот преступник отличается редкостным упорством в достижении своей цели. Тем более, речь, как он говорит, идет об исполнении Мечты.

Глава 12

Александрийская библиотека

Джерри откинулся в кресле в своем отдельном кабинете, который ему предоставило руководство Александрийской библиотеки, и нахмурился. Он был раздосадован.

Сказать точнее, он был не просто раздосадован – Гарольд безошибочно определил, что его друг находится в состоянии тихой ярости.

Уже две недели Мышонок бился над загадочным манускриптом, но ни на шаг не продвинулся к разгадке. Его кропотливая работа над расшифровкой текста не приносила никакого результата, его знания были разрознены, поиски – бесплодны. И вообще, все было бесполезно.

Гарольд вошел в комнату, чтобы хоть как-то приободрить своего напарника.

– Что, Данила-мастер, не выходит Каменный Цветок? – пошутил Бульдог.

– Не выходит, – покачал головой Джерри. – Я уже столько времени бьюсь над текстом, но все впустую. Просто лапки опускаются.

– Не унывайте, друг мой! Ведь вы всего две недели сидите в этом кабинете! Что можно решить за такой короткий срок?

– Всего две недели?.. Я сижу здесь целых две недели! За это время я успел бы поймать трех грабителей, двух фальшивомонетчиков, восемь убийц и еще арестовал бы какую-нибудь старушку за неправильный переход улицы! Вместо этого я сижу в четырех стенах над рукописью и не вижу ни просвета, ни выхода!

– Но впадать в отчаяние тоже не выход! Расшифровка старинных документов – это, конечно, сложнейшая наука. Но, если это развеет вас, могу назвать науку куда более сложную. Тысячи ученых работают над ней, и все – без какого-либо прогресса.

– О какой науке вы говорите, Гарольд? – В голосе Мышонка прозвучал неподдельный интерес.

– О метеорологии – науке прогнозировать погоду.

– А-а...

– И не нужно делать такую кислую мордочку. Атмосферные явления наблюдают уже тысячелетия, но хоть кто-нибудь научился верно предсказывать погоду на завтра? И если не одно поколение метеорологов бьется над этой проблемой, то как вы можете разочаровываться из-за того, что не смогли расшифровать миллионолетней давности манускрипт за пару недель?!

– Может, вы в чем-то и правы, – задумался Джерри. – Может, я подхожу к проблеме не с той стороны?..

– А не попробовать ли вам применить к этому свитку метод сравнительного исключения? – предложил Гарольд. – Он нас еще никогда не подводил.

– А ведь это мысль! – оживился Мышонок. – Вместо того, чтобы гадать, что означает данное слово, нужно определить, что оно не означает наверняка! Таким образом я приду к решению проблемы, но только с другой стороны. Нужно попробовать. Где эти записи?.. – Мышонок с головой зарылся в бумаги.

Гарольд на цыпочках вышел из кабинета и тихо закрыл за собой дверь.

– Как там ваш друг? – спросил Бульдога проползавший мимо Книжный Червь Винсент. – Наш директор Беркут Арчибальд внимательно следит за его изысканиями.

– Джерри работает, – шепотом ответил Гарольд. – Меня, признаться, очень беспокоит состояние его здоровья. Он похудел, осунулся, шкура да кости. Еще пара недель – и от него останется одна тень.

– Знакомые симптомы, – заметил Винсент. – А как у него с зубами?

– А почему вас интересуют его зубы? – насторожился Бульдог. – Вы стоматолог?

– Нет, что вы! Я хранитель архивов. Просто мне хорошо известно, как трудно Грызунам дается гранит науки. Многие наши студенты потеряли на этом свои зубы.

– В вашей библиотеке есть студенты?

– Конечно, – гордо кивнул Книжный Червь. – Александрийская библиотека – это гигантский комплекс, который помимо всего прочего включает в себя и Университет. Здесь царит свобода мнений: каждый может высказаться, что вести любой образ мыслей и действовать по своему усмотрению. Наши профессора не препятствуют в стремлении самовыражаться ни физикам, ни лирикам.

– Физики – это студенты факультета точных наук?

– Да. А лирики – это сплошные гуманитарии. Вечное, знаете ли, противостояние: физики недолюбливают лириков, а лирики презирают физиков.

– Наверно, между ними часто возникают противоречия? – спросил Гарольд.

– Противоречия!.. – хмыкнул Книжный Червь. – Это, сударь, мягко сказано. Здесь раньше такие страсти разгорались, что приходилось вызывать пожарную команду. Один раз, помнится, чуть вся библиотека не сгорела.

– Прямо война! – ахнул Гарольд.

– Точно, сударь! Самая что ни на есть война! То физики пойдут войной на лириков, то лирики на физиков... После их баталий обычно камня на камне не остается. Мы трижды строили библиотеку заново, пока, наконец, новый ректор не направил кипящие страсти в безопасное русло.

– Куда? – не понял Гарольд.

– Он предложил им что-то вроде показательных сражений, – пояснил Винсент. – Я как раз направляюсь на одно из них. Хотите со мной?

Сражение должно было состояться в огромном спортивном зале. Ярко окрашенные стены были увешаны разноцветными вымпелами, гирляндами и воздушными шариками.

– Странно, – почесал затылок Гарольд. – Мне всегда казалось, что сражения происходят в чистом поле.

– Это сделано для того, чтобы хоть как-то ограничить театр военных действий. Очень часто битва охватывала весь город, а ведь по правилам в сражении должно принять участие строго ограниченное число бойцов с каждой стороны.

– Вы, я вижу, заядлый болельщик.

– Вообще-то, я мирный Червяк, – смутился Винсент. – Занимаюсь пыльными древностями, пишу диссертацию о последнем Императоре Ящеров... А эти сражения так... Для разрядки.

– Об Императоре Ящеров? Какое совпадение! Мой напарник как раз занимается этим вопросом. Расскажите, умоляю вас, что вам известно о тех далеких временах. Мне очень интересно.

– Хм... А что вас интересует?

– Все. Например, почему их владычество так внезапно прекратилось?

– А кто его знает, – ответил Книжный Червь. – Об этом я как раз и пишу диссертацию. Но приходится работать в основном с легендами, слухами, домыслами... Сохранившиеся с тех времен свитки расшифровать так и не удалось. Может, ваш друг найдет к ним ключ, но, простите, я слабо в это верю.

– И все-таки?..

– Легенды говорят, что Древние Ящеры проникли в тайны богов. Они любили разнообразие, стремились к нему, мечтали о нем и, по всей вероятности, воплотили свою Мечту в жизнь. Не странно ли, что результаты палеонтологических раскопок свидетельствуют о поразительном видовом многообразии Древних Ящеров? Особенно в период последнего тысячелетия их царствования. Создается впечатление, что в те времена не нашлось бы и двух похожих друг на друга особей. Словно они сами изменяли себя по своему вкусу и разумению. Но тише, кажется, выходят бойцы...

Левые двери зала широко распахнулись, и оттуда вывалила ярко раскрашенная толпа студентов. Гарольд вытянул шею.

– Это лирики?

– Да.

– А они фиолетовые от рождения?

– Нет. Это устрашающая боевая раскраска, которая должна привести противника в трепет.

Лирики выстроились в неровную шеренгу и, потрясая бамбуковыми шестами, начали голосить во всю мочь:

– Эй, черствые сухари! Выходи на честный бой! Наши пламенные сердца горят отвагой! Безмозглые жестянщики! Ангидрид вашу перекись через вольтову дугу!

– Это формальный вызов? – поинтересовался Гарольд.

– Нет, традиция, – сказал Винсент. – Надо же ребятам хоть немного разогреться перед схваткой.

Минуту спустя распахнулись правые двери зала, и оттуда выскочила точно такая же ватага, только раскрашенная во все оттенки желтого цвета.

– Губошлепы! Словоблуды! – кричали физики. – Стихоплеты несчастные! Графоманы!

В этот момент главный судья ударил в гонг, и командиры, увлекая своих бойцов в атаку, закричали:

– Вперед! Покажем этим бездарям, где раки зимуют!

Битва началась.

Шеренги покатились навстречу друг другу, шумно столкнулись и образовали кипящий водоворот, откуда доносились отчаянные крики, вопли и оглушительный треск бамбуковых палок.

– Так что же случилось с Древними Ящерами? – напомнил о своем вопросе Гарольд.

– С какими Ящерами? А-а... Ну да. Они нашли какой-то способ воплощать в реальность свою Мечту. Каждый мог стать тем, кем хотел. Они пользовались загадочной Силой, открытой, как они сами утверждали, случайно, а значит, преждевременно. Но они так приспособили эту Силу, что могли строить из своей плоти, как скульптор из глины, что угодно. Отсюда и истоки их видового многообразия на закате Империи.

– А что являлось источником Силы?

– Не знаю, – сказал Книжный Червь. – В легендах часто упоминается Белый Скипетр, но что это такое... Никаких пояснений либо описаний не сохранилось. Ой, смотрите-ка, физики дрогнули... Нет... Еще держатся.

Мимо вихрем пролетел выкрашенный в желтый цвет Марабу. Его преследовал лирик Бородавочник, вопящий так, словно только что получил пятерку по чистописанию.

– Не люблю, знаете ли, Птиц, – хмуро пробормотал Книжный Червь, косясь на Марабу. – Хищники, как наш директор, еще ничего. А все эти Воробьи, Сойки, Куры... С ними нужно держать ухо востро.

– А как судьи определяют победителя?

– Взгляните на шесты, – вытянулся Винсент. – Видите, на концах привязаны шипы Сонного дерева. Если шип хотя бы оцарапает шкуру бойца, тот сразу же заснет часа на три. Тот, кто к концу побоища останется на ногах, и будет считаться победителем.

– Гениально, – восхитился Бульдог.

Между тем, желтый Марабу подпрыгнул вверх и отмахнулся от своего преследователя шестом. Бородавочник пронзительно завизжал, ошеломленно посмотрел по сторонам, закачался и рухнул на пол. Раздался густой, переливчатый храп. Тут же откуда-то выскочили две Гиены. Они ловко забросили спящего Бородавочника на носилки и быстро уволокли его на край площадки. Там они сбросили его на груду таких же храпящих и посапывающих тел. Физик Марабу радостно закричал, воинственно потряс своим шестом и вновь ринулся в гущу схватки.

– Марабу на один день освобожден от уборки территории, – сказал Винсент. – Поэтому он так радуется. Эти студенты, как дети, честное слово...

– Не понял...

– Уснувший... то есть проигравший отрабатывает за победителя один день на уборке территории. Должен же быть хоть какой-то риск в сражении, иначе оно лишено всякого смысла, не так ли?

– Да, конечно, – согласился Гарольд. – Риск должен быть. А что произошло с Ящерами дальше?

– А, вы все о том же... – поморщился Винсент. – Ну, поначалу дело у Ящеров шло хорошо: кто отрастил жабры и ушел в океан, кто отрастил крылья и улетел в небо, кто стал лилипутом, кто гигантом... А потом, через пару сотен лет, им, похоже, стало просто скучно жить. Знаете, как это бывает?

– Нет.

– Ну, Мечта сбылась, а на что-то большее у Ящеров фантазии не хватило. И вообще, к своей Мечте нужно ползти медленно, упорно, преодолевая всяческие преграды. Мечта должна быть высокой и прекрасной, только тогда она становится ступенькой к новым свершениям.

– Значит, Мечта Древних Ящеров была низкой и уродливой?

– Да не было у них никакой Мечты! – отрезал Книжный Червь. – Они пошли на поводу своих темных желаний и в итоге оказались в тупике. Возьмите, к примеру, современных Птиц. Мечтают они, видите ли, вернуться в лоно океана. Какая же это Мечта?! Это темное родовое стремление, память предков. Это все равно, как если бы взрослый мечтал вернуться в колыбельку. Вот если бы Птицы мечтали слетать к звездам, тогда другое дело.

– Но это нереально!

– А Мечта и должна быть нереальной, – заметил Винсент. – На то она и Мечта.

Битва между физиками и лириками подходила к завершению. На поле боя остались только два желтых Суслика и фиолетовый Броненосец. Суслики тщетно пытались пробить его панцирь шипами Сонного дерева. Броненосец был неуязвим. Ему удалось свалить в сон одного из Сусликов, но второй сумел найти щель в костяных доспехах. Броненосец закачался и рухнул, как каменный монолит. Битва была окончена.

На середину зала вышли члены комиссии по перемирию. Они начали подсчитывать потери и составлять график уборки территории на следующий месяц.

Глава 13

Ночной побег

– Гарольд, твой совет оказался поистине бесценным! – глаза Мышонка лихорадочно блестели. Он возбужденно ходил из угла в угол, прижимая к груди свои записи. – Как только я применил метод сравнительного исключения, дело сразу пошло на лад! Мне почти удалось расшифровать текст в манускрипте. Много осталось неясного, но основная работа сделана!

– Так о чем же писал в этом древнем свитке последний Император Древних Ящеров?

– Ну, я не могу сказать тебе определенно, – пожал плечами Джерри, – Дело в том, что в нашем языке нет точных эквивалентов их алфавиту. Драконы общались эмоциями, а не словами, как мы. Это и ставило меня в тупик.

– И все-таки?

Джерри развернул свои записи и, сверившись с ними, сказал:

– Мы должны заглянуть... Нет, отправиться на самый край великого и сухого... Или песчаного, здесь я так и не понял, места.

– На край пустыни, что ли?

– Точно, – заскрипел карандашом Джерри. – Мы должны отправиться на окраину великой пустыни и спрятать... нет, найти твердый, скорее всего, из камня, клык, который ласкает... Вернее, терзает облака, – Джерри оторвался от записей и озадаченно почесал затылок. – Мне кажется, речь идет о какой-то высокой горе, которая находится на краю пустыни.

– Какой пустыни: Сахары или Гоби?

– Гарольд, друг мой, принесите Атлас мира, и тогда мы легко выясним этот вопрос. Кстати, что у вас было по географии?

– Пятерка.

– Тогда приступайте.

Через полчаса Гарольд торжественно указал точку на юге Сахары, которая была обозначена как Одинокая Скала.

– Место мы выяснили, – удовлетворенно кивнул Джерри. – Это южная граница Сахары. Учителя верно оценили ваши способности...

Неожиданно сверху раздался какой-то шорох. Сыщики подняли глаза и увидели Колибри, которая сидела на люстре и, наклонив головку, внимательно слушала их разговор. Заметив устремленные на нее взгляды, крохотная Птичка смутилась, взмахнула крылышками и стремительно выпорхнула в раскрытую форточку.

– Странно. Откуда она здесь взялась? – пробормотал Джерри. – Ну, да ладно. Продолжим чтение. Так... У корня... то есть у основания этой Одинокой Скалы находится пустой резервуар... Постойте... Чушь какая-то... Ага! Находится пустая чаша, которую нужно напоить... нет, наполнить лунным светом. Гарольд, скажите, вы кого-нибудь когда-нибудь поили... тьфу, наполняли лунным светом?

– Помню, в одном кабачке я угостил своего приятеля коктейлем, который назывался «Лунный свет», – пустился в воспоминания Бульдог. – Нет, кажется, тот коктейль назывался «Солнечный свет». Нет, вспомнил! Он назывался «Солнечная тьма». Кстати, приятелю он тоже не понравился.

– Нет, я о другом, – перебил его Джерри. – Наполнить лунным светом... Что бы это значило?

– Давайте это пропустим и пойдем дальше.

– Согласен.

Джерри перевернул страничку и продолжил чтение.

– И вот когда мы наполним чашу, тогда нас с вами, мой друг, с королевскими почестями поглотит чрево гробницы. Здесь я, признаться, тоже не совсем понимаю.

– А что здесь понимать? Все ясно. Как только мы наполним ваш резервуар лунным светом, то сразу же откинем лапы и нас похоронят в чреве гробницы, причем, похоронят с оркестром, но мы его не услышим, – Гарольд отвернулся и рассеянно посмотрел в окно. – Что-то мне не по душе вся эта затея с поисками древних кладов. Никакой, понимаете ли, романтики! Как только заходит речь о сокровищах, так сразу возникают какие-то скелеты, а в нашем случае еще и пустые резервуары над чревом гробницы...

– A-а, я пропустил один маленький инфразвук! – вскричал Джерри. – Перед нами откроется чрево гробницы последнего Императора!

– Ну, это совсем другое дело, – рассудительно сказал Гарольд. – А дальше-то что?

– Все. Дальше документ обрывается. Вот только в конце стоит инфразвуковой слог, обозначающий то ли опасность, то ли предостережение.

– Так я и знал! – хлопнул себя по колену Гарольд. – С самого начала я чувствовал какой-то подвох! Никогда не бывает все гладко! Где мед, там и пчелы, где розы, там и шипы, а где клад, там и смертельная опасность!

– Значит, вы отказываетесь отправиться со мной на южный край Сахары? – растерянно спросил Джерри.

– Конечно же, нет, – тяжело вздохнул Гарольд. – Мы начали это дело, мы должны его и закончить. Но все эти опасности, связанные с древними проклятьями... Не люблю я призраков. Лучше встретиться с разъяренным Львом, чем с самым завалящим привидением. Одно утешает: если будем помирать, то с музыкой.

– Прекрасно! – обрадовался Джерри. – Я рад, что вы будете рядом со мной. Я уже заказал воздушный шар. Когда отправляемся?

– Нужно собрать снаряжение, написать завещание... Думаю, через недельку будет в самый раз.

Однако отправиться в путешествие друзьям пришлось гораздо раньше.

Поздним вечером сыщиков пригласил к себе директор Александрийской библиотеки Беркут Арнольд.

– Я слышал, что ваши изыскания сильно продвинулись вперед, – произнес он, едва сыщики переступили порог его кабинета. – Не хотите ли вы поделиться своими достижениями? Мои соплеменники с большим интересом следят за вашей работой.

– А чем вызван столь глубокое внимание к моей скромной деятельности? – поинтересовался Джерри.

– Ну как же, – деланно улыбнулся Арнольд, – ведь вы работаете над свитком последнего Императора Ящеров. Легенды говорят, что он унес с собой великую тайну – нечто, связанное с воплощением любой мечты. Вот пернатые и хотят узнать, есть ли в этих легендах зерно истины. Их это интересует, конечно, сугубо с научной точки зрения.

– Конечно, – прищурился Джерри. – Но мои исследования еще далеки до завершения. Документ еще не расшифрован окончательно. Возможны ошибки, неправильные толкования, фонетические промахи...

Беркута совсем не устроил уклончивый ответ Джерри. Он нахохлился, грозно сдвинул брови, однако, через секунду сумел взять себя в лапы и доброжелательным тоном сказал:

– Скромность украшает любого ученого. Однако, излишняя осторожность часто является причиной провала любого исследования. Наоборот, широкое общение с коллегами способствует прогрессу. К чему ненужная скрытность? Я знаю, что в свитке речь идет о пустыне Сахаре. Это так?

– Ай да Колибри! – выдохнул Гарольд. – Проклятый шпион!

– Да, сударь, – нехотя ответил Джерри. – В манускрипте упоминается некая Одинокая Скала.

– Мне известно это место, – нахмурился Арнольд. – Я не раз пролетал над Одинокой Скалой и всегда чувствовал над ней какое-то особенное напряжение магнитных полей, особенно в полнолуние. Я всегда считал это игрой своего воображения.

– Вы не могли бы поподробнее описать свои ощущения? – попросил Джерри.

– Я ученый и люблю факты, – задумчиво сказал Арнольд. – Помнится, был один странный случай... Тогда я еще был молод и часто охотился на краю пустыни. Я немного увлекся и не заметил, как наступила ночь. И тут разразилась жуткая гроза. Полную луну заволокли облака, хлынул ливень... Я даже испугался – думал, начнется наводнение. Согласитесь, утонуть в пустыне несколько нелепо... В разгаре грозы над моей головой вдруг полыхнула молния, а гром прогремел так, что я чуть не оглох. И странно: Одинокая Скала вдруг засветилась. Она стала хрустальной, а в ней пульсировал свет. Такого света я еще никогда не видел. Он имел все оттенки радуги и в то же время оставался белым. Он опалял глаза жаром, но оставался холодным. Он мерцал, переливался, вспыхивал мириадами искр. А потом волшебство кончилось. Свет исчез, и передо мной опять высилась обыкновенная гранитная скала.

– И к какому выводу вы пришли?

– Ни к какому. Одна из первых заповедей науки: никогда не строй хрустальные замки на песке.

– Интересный рассказ, – вздохнул Джерри.

– Вот видите! Я же говорил! Общение, общение и еще раз общение, сударь мой! – Беркут сложил крылья за спиной и неторопливо прошелся по комнате. – Кстати, я хочу, чтобы вы ознакомили меня с дальнейшим переводом текста свитка. Если вы справились с первой частью манускрипта, то вполне очевидно, что вы перевели и весь остальной текст. Итак, где он?

– Но работа еще не закончена, – пролепетал Джерри. – Мне нужно время...

– К утру перевод должен лежать на моем столе! – отрезал директор библиотеки. – А сейчас вас проводят в ваш кабинет.

Беркут хлопнул крыльями, и в комнату влетели четыре Коршуна. Под их охраной сыщики молча вернулись в свои апартаменты.

Мы должны немедленно бежать, – шепнул Джерри, когда двери за охранниками захлопнулись. – Арнольд хочет завладеть тайной Древних Ящеров. Этого нельзя допустить. Свои записи я уничтожил. Вряд ли кому-либо удастся повторить мой путь. Но как нам выбраться на свободу?

– Из библиотеки нас не выпустят, – мрачно произнес Гарольд. – Внизу полно охранников. Постойте-ка... На крыше находится метеорологический зонт! Это своего рода воздушный шар. Он запросто выдержит наш вес. И ветер сегодня дует в нужном направлении!

– Решено, – твердо сказал Джерри. – Летим сегодня ночью. Собирайте вещи, а я возьму карту и свой алмаз.

Плоская крыша Александрийской библиотеки вскоре исчезла внизу. Беглецов окружила такая темнота, что Гарольд не мог различить даже поднесенной к глазам лапы. Шел дождь. Друзья насквозь промокли и приникли друг к другу, чтобы хоть немного согреться.

Побег удался на славу. Этой ночью над Александрией разбушевалась буря. Ветер ревел, как обезумевший зверь, вырывал с корнями деревья, разбивал стекла окон. Никем не замеченные, сыщики вылезли на крышу и, сопротивляясь могучим порывам ветра, забрались в корзину воздушного шара и перерезали канат. Когда шар взлетел в воздух, корзину несколько раз сильно тряхнуло – натянулись связывающие ее с шаром веревки. Затем корзину начало бросать из стороны в сторону – свирепые воздушные потоки подхватили шар и понесли его за собой с бешеной скоростью.

Минут через пять сыщики перестали ощущать неистовство бури: на такой высоте она не встречала себе преград, а кроме того, шар летел вместе с ней, и поэтому казалось, что ветер ослаб до едва ощутимого дуновения. Беглецы оказались у ветра внутри, а внутри был покой. Это было необыкновенное ощущение: казалось, что корзина неподвижно висит в полной темноте.

Так продолжалось всю ночь. Постепенно буря утихла, ночь посветлела, сменилась серым сумраком. Друзья уже могли разглядеть друг друга. Сперва они думали, что это их глаза начали привыкать к темноте, но потом заметили, как заалел горизонт с восточной стороны. Начинался рассвет.

Джерри включил фонарик и склонился над компасом.

– Идем почти точно по курсу, – сказал он Гарольду. – Немного отклонились к юго- востоку, но ветер еще может поменяться.

– А где мы сейчас находимся?

– Не знаю, куда занесла нас буря. Во всяком случае, достаточно далеко от Александрийской библиотеки. Когда солнце поднимется повыше, я смогу более точно определить наши координаты.

Через час, когда тьма окончательно рассеялась, беглецы увидели под собой клубящееся море облаков. Восходящее солнце подсвечивало облака снизу, отчего они казались розовыми.

– Нужно спуститься пониже и поймать благоприятный ветер, – крикнул Джерри, сверившись с компасом. – Нас относит в сторону.

Гарольд открыл выпускной клапан, и воздушный шар начал медленно снижаться. Все ближе становились облака – огромные горы, вылепленные из водяных паров. Белые, как лебединый пух, и влажные, как только что выстиранное белье, они разрастались безмолвно и пугающе. Казалось, что корзина неминуемо должна разбиться о их плотную массу.

Вот корзина коснулась белых клубов, опустилась ниже, и голубое небо исчезло за мутной белой пеленой. Все краски и звуки истаяли в белесой пустоте – беглецы зависли в лишенном времени и пространства забытье, не ощущая ни скорости полета, ни верха, ни низа, пока не опустились ниже границы облаков. И в то же мгновение мир снова ожил, засверкал красками, оглушил звуками и запахами.

Солнце еще не успело высоко подняться над горизонтом. Его лучи робко золотили плывущую далеко внизу землю. С такого расстояния она казалась, миниатюрной, ненастоящей. Словно какой-то малыш раскидал свои игрушки по полу, да так и оставил их неубранными.

Между тем шар продолжал терять высоту.

Земля теперь была гораздо ближе. Внизу уже можно было рассмотреть невысокие холмы, поросшие травами и низким кустарником, отдельные деревья, мелкие болота. А прямо по курсу темнела неровная полоса джунглей.

– Ветер отнес нас немного в сторону, – крикнул Мышонок. – Нужно приземлиться и двигаться на северо-запад. Там начинается Сахара.

Джерри оглянулся, чтобы определить положение солнца, и вздрогнул: воздушный шар догоняли сотни темных, мрачных силуэтов.

– Гарольд! Нас догоняют Ястребы! – отчаянно закричал Мышонок. – Это охранники Беркута Арнольда! Похоже, нам крышка!

– Мы будем сражаться! – отважно зарычал Гарольд. – Скоро мы сможем приземлиться в джунглях. Густые кроны деревьев скроют нас от стражников. Нужно продержаться всего несколько минут.

Это было последнее, что услышал Джерри, потому что затем мир вокруг него закружился в чудовищной круговерти. На хрупкий воздушный шар с яростным клекотом обрушились рассвирепевшие Ястребы.

– Свиток! – кричали они. – Отдай нам расшифрованный свиток!

Их было много – около сотни. Прозрачный воздух помутнел от взмахов их крыльев. Ястребы окружили воздушный шар со всех сторон, ощетинились изогнутыми клювами и когтистыми лапами.

Схватка была неравной, но друзья защищались с мужеством и силой отчаяния. Они сбивали пернатых агрессоров на лету, кидая в них мешочки с балластом, они хлестали их ивовыми прутьями, вырванными из бортов корзины, но врагов было слишком много – отважные сыщики буквально увязли в густой массе пернатых хищников.

То и дело Ястребы пробивали круговую оборону беглецов. Их острые когти и изогнутые клювы не знали милосердия. Друзья отбивались из последних сил, а яростный натиск Ястребов все усиливался.

– Свиток! – требовали они. – Нам нужен полный текст!

Один из хищников вцепился Гарольду в лапу, другой прыгнул на загривок. А корзина уже скребла днищем по верхушкам деревьев. Внизу расстилались джунгли. Спасение было буквально под ногами.

– Гарольд! На помощь!

Отчаянным усилием Бульдог стряхнул с себя клекочущих хищников и оглянулся. Один из Ястребов с торжествующим криком сорвался с края корзины и полетел прочь. В своих лапах он держал Мышонка.

– Джерри!

И тут свисающие с воздушного шара веревки зацепились за ветви, корзина опрокинулась, и Гарольд, ломая сучья, полетел вниз.

Глава 14

Город Обезьян

Когда Гарольд очнулся, то обнаружил, что лежит в мелком, поросшем тиной и водорослями озерце. Рядом, метрах в двух от него, высился берег. «Повезло, – отстранено подумал Гарольд. – Чуть в сторону – и расшибся бы насмерть.»

Вокруг сидели Лягушки. Время от времени они молча переглядывались, а потом вновь таращили глаза на упавшего с неба Бульдога. Гарольд поднялся на ноги и, постанывая, выбрался на берег. Глубокое безмолвие сменилось возбужденным кваканьем. Некоторые Лягушки нырнули под воду, другие, более отважные, остались сидеть в грязи. Их было около сотни – замечательно зеленых Лягушек, глупых и бестолковых. Помощи ждать от них было нечего.

Под их восторженные вопли Бульдог смыл с себя грязь, потом определил по солнцу направление на запад и углубился в джунгли.

Через несколько десятков метров он наткнулся на остатки воздушного шара. Корзина была сильно искорежена. Все ее содержимое валялось на земле: остатки продовольствия, сломанное снаряжение, алмаз «Лунный Свет»... Алмаз! Память о друге!

Гарольд отыскал свой дорожный мешок и спрятал туда драгоценный камень. Потом тяжело вздохнул и тронулся в путь. Он твердо решил закончить дело, начатое его незабвенным другом Мышонком Джерри.

Метров через пятьдесят Гарольд понял, что идти по джунглям – одно мучение. Лес был почти непроходим. Исполинские деревья росли плотно. Павшие опирались на живые, удерживаясь за них с помощью лиан и плюща, а живые, оттесняя друг друга, жадно тянулись к солнцу.

Приходилось постоянно продираться сквозь колючие заросли, перебираться через упавшие на землю стволы, да еще можно было запросто провалиться в муравейник или, еще хуже, в змеиное гнездо. Жара, духота, тучи мелких кровососов, которые впивались в шкуру, а потом, опьянев, кричали: «Мы с тобой одной крови – ты и я!» – все это делало путешествие по джунглям крайне утомительным.

Несколько раз Гарольд устраивал короткие привалы, но усталость не проходила. Бульдог прихрамывал: сказывались раны, полученные в воздушном бою. Дорожный мешок безжалостно натирал спину.

Еще более мучительным был голод. Но поблизости не было ни столовой, ни ресторана, а переходить на подножный корм было слишком унизительно, и Гарольд уныло тащился вперед, перечисляя в уме те блюда, которые он когда-то пробовал, и те, которые, как он надеялся, ему еще предстоит отведать.

День клонился к вечеру, когда Гарольд, наконец, наткнулся на живое существо. Сморщенный старый Гиббон свесился с лианы и осторожно коснулся его плеча.

– Сударь, – вежливо сказал он, – я уже давно за вами наблюдаю, но никак не

возьму в толк, зачем вы ломитесь сквозь колючие заросли, если рядом с вами, буквально в пяти метрах, проходит широкая звериная тропа, ведущая к нашему чудесному Городу?

– Да? А что ж вы раньше-то этого не сказали? – пробормотал Гарольд, вытирая пот со лба. – Я странник, в этих местах в первый и, думаю, в последний раз. Мне нужно добраться до Одинокой Скалы, но, кажется, я немного заплутал. Вы не подскажете, где здесь у вас гостиница или постоялый двор? Мне крайне необходимы отдых и пища.

– Вот эта тропа и ведет прямиком к Одинокой Скале. Но зачем вам туда? Жуткое место! А никакой гостиницы поблизости нет. И постоялого двора тоже нет. Но вы можете воспользоваться гостеприимством нашего славного Города, сударь...

– Меня зовут Гарольд.

– Гарольд? – Гиббон свалился с лианы и ошеломленно уставился на Бульдога. – Сударь! Прошу вас! Тропа за тем деревом. О, как все обрадуются встрече с вами! Мы и не надеялись... Какая удача!

Несколько озадаченный столь откровенной радостью Гиббона, Гарольд последовал за ним в Обезьяний Город.

Собственно говоря, никакого Города не было и в помине. Когда джунгли расступились, Гарольд увидел увитые лианами руины древнего поселения: мощенные мрамором аллеи, полуразрушенные стены дворца, рухнувшие статуи, остатки акведука... Все это находилось в самом безобразном состоянии, которое плющ и разросшиеся сорняки наделили меланхолическим очарованием.

Мраморные плиты аллеи давно растрескались, стены дворца заросли мхом и лишайником, всюду наблюдался упадок. Гарольд шел по главной улице этого странного Города. Он шагал осторожно, стараясь не наступить на кучи гниющих отбросов и мусора.

Посреди городской площади лениво почесывали брюхо Гориллы, Орангутанги и Шимпанзе. Судя по их высокомерным физиономиям, они представляли собой знать и потому занимали первый, самый нижний этаж города.

Древние руины плотной стеной обступали деревья, на нижних ветвях которых жили Мандрилы, Павианы и Гиббоны. Это был второй этаж города, который занимали состоятельные граждане. Еще выше располагались жилища Мартышек, Макак, Коат и Лемуров. Это были районы простых горожан.

Гиббон подбежал к огромной Горилле, которая, видимо, занимала пост правителя Города, и что-то горячо зашептал ей на ухо. Горилла тотчас вскочила на ноги и с жадным любопытством уставилась на Гарольда.

– Добро пожаловать, сударь! Я – мэр Города Мубанга. Ваше появление – большая радость для всех нас! – сказал он. – Вот уж не чаяли... Наше гостеприимство к вашим услугам.

– Сердечное вам спасибо, – ответил Гарольд. – Я никак не ожидал встретить такую приветливость в этих диких джунглях. Могу ли я рассчитывать на кров и пищу?

Мубанга кивнул в сторону полуразрушенного дворца.

– Вы можете выбрать любые апартаменты в моем жилище. Просто заходите и располагайтесь.

– Покорнейше вас благодарю, – с достоинством поклонился Гарольд.

Гиббон суетливо проводил Бульдога к руинам дворца. После тщательного осмотра Гарольд выбрал одну из комнат. С большим трудом он убрал мусор и устроил себе спальное место из пальмовых ветвей.

Гиббон притащил ему груду копченых бананов и кожаный бурдюк, наполненный мутной водой. Выбирать не приходилось, а кроме того, голод мучительно давал о себе знать, поэтому Гарольд жадно набросился на еду.

– И давно вы здесь живете? – спросил он Гиббона.

– С тех самых пор, как нашего предводителя Мубангу осенило свыше, – ответил тот. – Он и привел нас в эти места. Только здесь, говорил он, может исполниться заветная Мечта Обезьян.

– A-а, знаю. Вы хотите стать Человеками и переделать мир. Или наоборот... Долго же вам придется трудиться.

– Трудиться? – удивился Гиббон. – А зачем нам трудиться?

– Ну как... Ведь только труд может превратить Обезьяну в Человека. Как говорится, без упорного труда не сорвать банан с куста.

– Нет, сударь. Бананов вокруг полно, только руку протяни. Так же и Мечта. Она должна исполниться сама собой, нужно только мечтать на ветвях – и все.

– Ну хорошо, – отступил Гарольд. – А почему ваша Мечта может исполниться только в этом месте?

– Потому что Человеком можно стать только спустившись с дерева и взяв в руки камень, – серьезно ответил Гиббон.

– И это все?

– Нет. Еще нужно встать на задние лапы, выпрямить спину и посмотреть на небо, – добавил Гиббон. – Поэтому каждый вечер мы все дружно спускаемся на городскую площадь с дежурным камнем за пазухой и смотрим вверх.

– И что вы там видите? – полюбопытствовал Гарольд.

– Лично я ничего не вижу. Зрение у меня слабое, а Мартышки украли у меня очки. Но это не важно. Главное, что я наравне со всеми приобщен к таинству. Каждый день я все больше и больше становлюсь похожим на Человека. Так, во всяком случае, мне кажется.

– Кажется?

– Сударь, никто точно не знает, как должен выглядеть Человек. Мубанга говорит, что нижние руки должны превратиться в ноги, а верхние – стать короче. Шерсть должна выпасть, а хвост отвалиться.

– И как? Получается?

– Кое-что получается, – похвастался Гиббон. – С руками дело обстоит пока туго, но шерсть уже выпадает. Правда, жена говорит, что это от старости...

– И когда же вы намереваетесь полностью превратиться в Человека и взяться за переделывание природы?

– Судя по всему, это очень долгий процесс, – задумчиво ответил Гиббон. – Но ради Мечты Обезьяны готовы ждать целую вечность.

– Вечность?..

– Ну, может, чуть поменьше. Лет, эдак, миллион... Самое большее – два...

– Ну, тогда за природу можно быть спокойным, – облегченно вздохнул Гарольд. – А то я, знаете, немного беспокоился.

– Не волнуйтесь, – заверил его Гиббон. – С нашим вожаком мы всего добьемся. Дайте только срок.

– Конечно, конечно, – Гарольд сунул в пасть последний банан. – Миллион лет, говорите? Берите его на здоровье. Можете взять и все два. А какие у вас в Городе вечерние развлечения?

– Сударь...

– Ах, да! Вы стоите с камнями и смотрите в небо. Тогда я, пожалуй, останусь в своей комнате. А вам желаю счастливого время препровождения. Спокойный ночи!

Бульдог растянулся на пальмовых листьях, сладко зевнул и тут же провалился в сон. Однако, спокойно поспать Гарольду так и не удалось. Посреди ночи раздался жуткий грохот, словно мимо пробежало стадо Слонов. Сон тут же улетучился. Гарольд вскочил с пальмовых листьев и напряженно прислушался. В его голове проносились ужасные картины: нападение Ястребов, конец света, превращение первой Обезьяны в Человека...

Ждать пришлось недолго. Раздались неясные шорохи, затем наступила тишина, и откуда-то сверху раздался глухой голос предводителя Мубанги:

– Не волнуйся, дорогая. Это наш младшенький выпал у меня из рук... Нет, он не ушибся ни капельки!.. Даже не проснулся.

Гарольд вновь улегся на свое ложе и попытался заснуть. Но сон не шел. Отовсюду слышались какие-то подозрительные звуки, скрипы, возня. На рассвете он услышал чей-то топот. Дверь распахнулась, и в комнату кубарем ввалилась компания подростков. Они удивленно уставились на Гарольда, словно он был местной достопримечательностью, а потом один из них, самый крупный, дружелюбно вскочил Бульдогу на грудь и сообщил, что они не знали, что гость уже не спит, а то бы пришли гораздо раньше.

– Вообще-то, папаша не любит, когда мы просыпаемся рано, – доверительно сказал старшин подросток. – Говорит, что будущие Человеки должны привыкать просыпаться поздно. А еще он...

Тут старший заметил зрелый банан в руке у среднего. Без долгих разговоров он выхватил спелый плод из рук брата и начал сдирать с него кожуру. Средний моментально бросился отвоевывать свою добычу. Остальные с радостным визгом присоединились к веселой забаве.

Раздался визг, крики, руки мелькали во всех направлениях, и все это происходило у Бульдога на груди. Затем сплетенный мохнатый клубок выкатился за двери. Сражение за банан продолжилось на городской площади.

Едва крики утихли и Гарольд вновь закрыл глаза, как дверь распахнулась, и в комнату заглянула Длинношерстная Коата.

– Общий привет! – сказала она. – Нет ли у вас ананасов? Нет? Какая жалость! Извините...

Вслед за Коатой откуда-то сверху спустилась Львинохвостая Макака. Она устроилась у Гарольда в ногах и начала что-то грызть.

– Доброе утро! Надеюсь, я вам не помешала? Решила, знаете ли, заморить червячка. Я принесла его с собой. Во всем городе не найдется спокойного местечка, где бы можно было поесть с удовольствием... Я с детства привыкла питаться не торопясь. Ничего, что я уселась на ваших лапах?

И тогда Гарольд понял, что пора вставать.

Утро было действительно добрым. Сквозь дыры в потолке и стенах струился солнечный свет. До пустыни Сахары оставалось всего несколько десятков километров, которые Гарольд намеревался преодолеть за три дня пути. А там до Одинокой Скалы лапой подать. Гарольд сладко потянулся и выглянул в оконный проем.

Судя по всему, на площади было общее собрание горожан. Все жители сидели на ветвях деревьев, окружавших городскую площадь, и переругивались, но, тем не менее, отношения между ними были самыми добрыми. На кокосовых пальмах сотни Макак грызли орехи. Чуть пониже, на проспекте Лиан, сидели Павианы и Гиббоны. Их набилось столько, что некоторым приходилось сидеть на плечах товарищей. Еще ниже привольно развалились сановники.

Огромное скопище Обезьян, но при этом все шутили, веселились и передразнивали друг дружку. Собрание почему-то напомнило Гарольду восточный базар. Одни были заняты личными разбирательствами, другие пожирали собранные загодя фрукты, третьи распевали какие-то куплеты... А в центре площади стоял предводитель Мубанга. Он держал речь.

– Ну, сограждане! Не упустим такого случая!

– Вот именно! Метко сказано! Ни за что не упустим! Не в бровь, а в глаз! – дружно раздалось с деревьев.

– Оставим его у себя, пока он не выдаст нам тайну Мечты. Уж он-то ее знает. Его приятель Джерри, по слухам, прочел свиток последнего Императора Ящеров.

– Гениальный план! – вразнобой заорали сограждане. – Вот это план, так план! Всем планам план!

Гарольд поежился. Он понял, что речь идет о его персоне. Стало понятно, почему Обезьяны так радовались его внезапному появлению.

– Все вы знаете, для чего мы собрались в этом Городе, – патетически воскликнул Мубанга. – Нас привела сюда Мечта, которой мы, вроде, как служим. А почему? Потому что мир нуждается в усовершенствовании, и сделать эту работу должны мы. Что нас ждет впереди? Стадии Дриопитека, Питекантропа, Синантропа, Неандертальца... Так мы будем ждать миллион, а то и больше, лет! Неужели так и будем ждать, пока не дождемся?

– Конечно, нет! Так и поседеть можно! Верно говорит! Прямо в десятку попал!.. Ох и головастый, ничего не скажешь!

– Вырвем эту тайну из его горла, а потом воплотим свою Мечту в жизнь! Станем Человеками! Мы сэкономим два миллиона лет!

– Ну и голова наш предводитель! Всем головам голова! Чешет, как по писаному! А когда тайну-то начнем вырывать? Прямо сейчас?

– Нет, к чему торопиться? Подождем до вечера, может, за день он случайно проговорится. А вечером приходите на ночное бдение со своими дежурными камнями. Это будет веский аргумент в нашу пользу!

– Ну хитер! Вот это предводитель! Таких поискать! Скажет, как отрежет!

Собрание начало медленно расходиться. Вскоре на площади, кроме Мубанги, никого не осталось. Предводитель удовлетворенно потер ладони и направился во дворец. Гарольд отпрянул от оконного проема и прижался к стене. Он понимал, что промедление смерти подобно. Нужно было срочно покидать Город Обезьян и спасаться.

Глава 15

Подземные катакомбы

Гарольд подхватил свой дорожный мешок с алмазом и лихорадочно заметался по комнате. Выпрыгнуть в окно? Нет, сразу увидят. До пролома в потолке не допрыгнуть: слишком высоко. Оставалась только дверь, но к ней приближался предводитель Мубанга. Наверняка он воспротивится намерению Гарольда спешно покинуть Город. Его шаги раздавались все ближе. Гарольд схватил валявшийся на полу сук и спрятался за дверью.

Одного удара по затылку оказалось достаточно. Мубанга глухо охнул и тяжело рухнул на мраморные плиты пола. Гарольд немедленно навалился на него и связал лианой по всем четырем лапам. Затем он оттащил тело предводителя в самый дальний угол и завалил пальмовыми ветками.

Большая часть дела была выполнена: горожане на время лишились своего идейного руководителя. Даже в случае тревоги они не сразу смогут действовать энергично и слаженно. Оставалась самая малость – незаметно покинуть Город. Вот только сделать это не представлялось возможным: вокруг дворца на верхушках деревьев паслись сотни Обезьян.

Стоит хоть одной поднять тревогу при виде убегающего Гарольда, как все остальные тотчас бросятся в погоню и постараются поймать беглеца. И поймают, потому что их слишком много. А о том, что Обезьяны сделают с ним потом, Гарольду даже не хотелось думать.

– Я вижу, что вы пребываете в некотором замешательстве, – раздался сверху мягкий, мурлыкающий голос Черного Тома.

Гарольд поднял глаза и увидел своего давнего недруга. Тот сидел на краю пролома в потолке и лениво щурил зеленые глаза. Он находился вне пределов досягаемости, и поэтому чувствовал себя совершенно спокойно.

– А вы-то здесь зачем? – огрызнулся Бульдог. – Пришли позлорадствовать?

– Ошибаетесь, сударь. Я пришел сюда из чистого альтруизма. Хочется, знаете, иногда совершить какой-нибудь добрый, хоть и глупый, поступок. Например, помочь попавшему в западню Бульдогу...

– Ох, что-то я не верю в милосердие преступников... Наверное, у вас есть какой-то корыстный расчет?

– Положение ваше крайне сложное, – уклончиво ответил Том. – Мне удалось проследить ваш путь от Александрийской библиотеки, где вы занимались расшифровкой древнего манускрипта, до этих диких мест...

– Вы находились в библиотеке одновременно с нами? – удивился Гарольд.

– Конечно. Меня очень интересовала работа Мышонка Джерри. Каждую ночь я копировал его записи. В итоге мне известен расшифрованный текст. Я надеялся, что директор Арнольд задержит вас, но, к сожалению, вы сумели бежать. Следовательно, у вас созрел какой-то план. А где есть план, там есть цель, где есть цель, там есть Мечта. Но если два соперника хотят дотянуться до Мечты, то кто-то из них окажется в проигрыше, а лично меня проигрыш не устраивает. Вам, похоже, не по себе?

– Зачем вы говорите мне все это?

– Из сочувствия к вашему положению, – замурлыкал Черный Том. – Оно у вас сложное, очень сложное... Но, как известно, безвыходных положений не бывает. Спешу вас обрадовать, что из этой комнаты есть тайный выход, и я, только я знаю, где он находится.

– Где же он?

– Ну, не так скоро, – усмехнулся Кот. – Так дела не делаются. Давайте заключим сделку. Я покажу вам потайной ход, который выведет вас за пределы города, а вы отдадите мне за это маленькую безделушку, которую носите в своем дорожном мешке.

– Алмаз «Лунный Свет»?

– Он вам все равно не нужен. Вы даже не знаете, что с ним делать.

– Нет, – твердо ответил Гарольд. – Я не отдам вам этот драгоценный камень. Это память о моем незабвенном друге Джерри. Это во-первых.

– Есть еще и во-вторых?

– Есть! – Гарольд подобрался к Коту поближе и изготовился к прыжку. – Во-вторых, я не заключаю сделок с преступником.

С этими словами Бульдог изо всех сил подпрыгнул вверх, пытаясь схватить Черного Тома за свисающий вниз хвост. Но потолок был слишком высок: несмотря на отчаянное усилие, Гарольд даже не коснулся хвоста.

Под язвительный смех Черного Тома Бульдог рухнул на пол. Не выдержав тяжести его веса, истрескавшиеся мраморные плиты надломились, и Гарольд с грохотом провалился в потайной ход.

Вокруг было темно и сыро. Пахло плесенью, паутиной и истлевшей листвой. Темнота была густая, почти осязаемая. Лишь сверху, вокруг зияющей дыры, от дневного света она бледнела и рассеивалась.

Над краем дыры возникла ухмыляющаяся физиономия Черного Тома.

– Похоже, вы сами, без моей подсказки, отыскали путь к спасению, – сказал он. – Вот только свой дорожный мешок забыли прихватить. Он вам нужен?

– Да! Скиньте его сюда, прошу вас. Там фонарик и...

– И что?

– ...И прочее снаряжение, – угрюмо ответил Гарольд.

Ухмылка на морде Черного Тома стала еще шире.

– Вот ваш дорожный мешок, сударь. Ловите!.. – Гарольд не успел уклониться, и тяжелый сверток рухнул ему прямо на голову. – Я надеюсь, что вы не будете на меня в претензии за то, что я забрал «Лунный Свет». Вам-то он все равно не нужен. Вам скоро, вообще, ничего больше не понадобится.

– Негодяй! Вор! Немедленно верни алмаз! – гневно закричал Гарольд. – Как ты посмел?!.. И почему это скоро мне ничего больше не понадобится?

– Потому что дворцовые подвалы образуют сложный лабиринт, из которого еще никто никогда не возвращался.

– Опусти вниз лестницу!

– Не могу. Мубанга, которого вы так больно стукнули по голове, уже заворочался: вот-вот очнется. Мне пора уходить, но вы, если хотите, можете его позвать и попросить о помощи. Уж вам-то он не откажет...

– Нет, уж лучше лабиринт, – сделал выбор Гарольд.

– Тогда желаю удачи. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, – сказал Черный Том и исчез.

Гарольд зажег фонарик и шагнул в тишину подземного лабиринта.

Для Бульдога началось новое летоисчисление. Здесь, глубоко под землей, он оказался в ином пространстве, в ином измерении. В этих коридорах времени не существовало. Минута измерялась годами, один день равнялся тысячелетию, между двумя шагами пролегала вечность.

С потолка свисали густые тенета. Мохнатые Пауки слепо щурили глаза и нервно перебирали суставчатыми лапками, словно хотели схватить и связать Бульдога своей липкой паутиной. Свет фонарика пугал их. Пауки с тихим сухим шорохом пятились в уютную темноту.

Иногда дорогу преграждали завалы из щебня и обломков кирпичей, и тогда Гарольду приходилось возвращаться и искать другой путь.

Коридоры, нескончаемые коридоры переплетались, уходили глубоко под землю, где трудно было даже дышать, каменными ступенями поднимались вверх, заканчивались тупиками.

Усталость валила с ног. Гарольд засыпал прямо на каменных плитах пола. Темнота обступала его со всех сторон, внушала ужас, высасывала из сердца отвагу. От нее нигде нельзя было скрыться, даже во сне.

А потом Гарольд поднимался и снова шел вперед. Гулкое эхо, мелкие камешки, впивающиеся в подушечки лап, сквозной ветерок... Шаг, еще шаг – чтобы не сойти с ума, нужно было шагать вперед. В противном случае Бульдога ждала собачья смерть.

Низкий потолок. В луче фонарика камень кажется желтым, иногда коричневым, но чаще прозрачным, как брюшко лягушки. Пока Гарольд разглядывал потолок, стены лабиринта внезапно затряслись, послышался отдаленный грохот, пахнуло свежим воздухом, а потом все стихло. Только потревоженная пыль медленно оседала на пол. Гарольд так и не понял, что это было. Усталый и равнодушный, он пошел дальше.

Было зябко. Тонкие лапки холода оплели тело Гарольда, как паутина опутывает потолок. Стояла мертвая тишина, только эхо подхватывало звук шагов и убегало в глубь лабиринта, в темноту и забвение. Сколько он уже шагает по этим пустым коридорам? День? Неделю? Вечность?

Мир потерял границы, мир сузился до луча фонарика, мир стал чем-то зыбким и неосязаемым. Хаос, пустота. А где-то рядом, Гарольд это чувствовал, притаилась опасность. Она шла по пятам, скрывалась за очередным поворотом, ждала своего часа.

А коридорам не было конца. От отчаяния, страха и усталости Гарольд зарычал:

– Я не сдамся! Я выберусь отсюда, даже если для этого мне придется грызть камень!

Его хриплый рык вспорол могильную тишину лабиринта, а потом утонул во мраке, как в пуховой перине. А из бокового прохода послышались легкие шаги, и чей-то голос произнес:

– Гарольд, друг мой! Что вы ревете, как взбесившийся Слон? И что это вы собрались грызть? Может, поделитесь со мной? Признаться, я изрядно проголодался.

Это был голос Мышонка Джерри.

Глава 16

Одинокая скала

В тот самый миг, когда днище гондолы коснулось вершин деревьев, воздух вокруг Джерри завибрировал от взмахов ястребиных крыльев. Мышонок почувствовал, как лапы одного из охотников схватили его и сильным рывком дернули вверх.

– Гарольд! – закричал он, призывая своего друга на помощь.

Но воздушный шар стремительно удалялся: Гарольд уже не мог спасти своего попавшего в плен друга.

Ястреб летел резкими рывками. Сжимая в лапах свою добычу, он торжествующе клекотал:

– Я – Клинот – сделал это! Клинот – лучший воин, и Арнольд об этом узнает!

Вокруг него кружили его приятели. Они ревниво косились на своего дружка, завидуя его удаче. Каждый хотел лично отличиться перед Беркутом Арнольдом.

Наконец один из Ястребов не выдержал и бросился на Клинота, стремясь выхватить у него из лап добычу. Клинот увернулся, но уже вся стая ринулась за ним в погоню. Вокруг Мышонка началось настоящее сражение.

Обремененный пленником Клинот отбивался только клювом, в то время как его собратья пускали в ход и клюв и когтистые лапы. Вся стая закружилась на месте, все ниже и ниже опускаясь к земле.

Внизу, совсем уже близко, тянулись песчаные дюны. Далеко впереди, почти у самого горизонта, высилась Одинокая Скала. «Быть так близко от цели и в то же время так далеко!..» – застонал Джерри.

Он заворочался, забился, стараясь освободиться. Тщетно. Лапы Ястреба сжимали тело Мышонка, словно железные тиски. Тогда Джерри вцепился зубами в ближайший палец. Клинот пронзительно вскрикнул, лапы его разжались, и Джерри, кувыркаясь, полетел вниз.

Желтая пустыня, голубое небо, желтый, голубой, желтый... Голова кружилась, ветер свистел в ушах... Было не до размышлений, но Джерри все-таки помянул недобрым словом свою злую судьбу, которая решила погубить его в нескольких километрах от цели. Но сдаваться Мышонок не собирался. Назло своим врагам он решил приложить все силы к тому, чтобы выпутаться из этой ситуации.

Прежде всего Мышонок развернулся в воздухе таким образом, чтобы хоть немножко замедлить стремительное падение. Он лег на бьющий снизу воздушный фонтан грудью и постарался спланировать в сторону самой высокой дюны. Расчет его оказался верен. Через секунду он рухнул на крутой склон и кубарем покатился к подножью песчаной горы.

Падение казалось бесконечным. Но, наконец, мир перестал крутиться перед глазами Мышонка. Он приподнял голову, выплюнул набившийся в рот песок и огляделся.

Охотничью стаю отнесло далеко в сторону. Ястребы до сих пор не прекратили своего бессмысленного сражения. Похоже, никто и не заметил исчезновения предмета раздора. Сверху доносились визгливая брань, оскорбления, невнятные угрозы... За этим шумом никто не услышал выкриков Клинота о потере Мышонка. Но стоило хоть одному из бойцов посмотреть вниз, как беглец был бы тотчас обнаружен и вновь взят в плен.

Неподалеку, у саксауловой рощи, Джерри заметил круглый вход в чью-то нору. Не раздумывая, он бросился к темному отверстию и успокоился только тогда, когда захлопнул за собой тяжелую деревянную дверь.

– Не очень-то красиво, сударь, вваливаться в чужое жилище без стука, но, я вижу, вам сейчас не до приличий.

Джерри оглянулся.

Посреди норы в кресле-качалке развалился Песчаный Полоз. Его единственный глаз сверкал в полумраке комнаты, как уголек. Второй глаз был закрыт черной повязкой.

– Ваше скольжение по гребню дюны меня впечатлило. Я и сам иногда люблю скатиться с вершины на песчаных санях. Но столь эффектно у меня еще ни разу не получалось. За вами, как я понимаю, гонятся?

– Да, – кивнул Джерри. – Эти Ястребы такие сумасброды...

– Тогда вам лучше сидеть тихо. Через некоторое время они будут здесь. Кстати, меня зовут Сильвестр. Я – отшельник.

– Джерри, – представился Мышонок. – Извините за вторжение и разрешите поблагодарить вас за оказанное гостеприимство.

– Пустое... Просто не люблю я этих пернатых бестий. Некоторые наши мудрецы считают, что у нас с ними общие корни. Все мы, мол, вылупились из одного яйца. Но сейчас Птицы мечтают вернуться в лоно океана, из которого вышли. И как можно покинуть небеса?!. Не понимаю. Мы, Змеи, наоборот, мечтаем взлететь... А каким образом вы вырвались из их когтистых лап?

– Я укусил одного из них за палец.

Сильвестр рассмеялся, обнажив треугольные зубы.

– Ваше сердце полно отваги!

– Что вы, сударь! Я так испугался, что было уже не до страха! Вот я и отважился.

– Так им и надо! Единственный способ с ними справиться – это кусать... Или душить.

Джерри поежился и отодвинулся подальше от свернувшегося в клубок Песчаного Полоза. Пустынные отшельники считались существами миролюбивыми и бесстрастными. Этот же был полон какой-то темной силы и злости. Странный отшельник. Да и отшельник ли это вообще?

– Тише, сударь. Я, кажется, слышу ястребиные крики, – прошипел Сильвестр. – Ваши враги идут сюда. Прячьтесь скорее под кровать.

Выбора у Мышонка не было, и он решил последовать совету мнимого отшельника, а уж потом разузнать, какую игру тот замыслил.

Щель между полом и кроватью была так узка, что Джерри едва протиснулся. Сильвестр спустил покрывало пониже, замаскировав беглеца, и вновь улегся в кресло.

Мышонку было трудно дышать, он почти ничего не видел, но ему приходилось бывать и в худших переделках. Только бы Полоз не выдал его! Но с этим Джерри ничего поделать не мог. Поэтому он устроился поудобнее и навострил ушки.

Сначала он услышал настойчивый стук. Затем послышался скрип двери и шелест перьев.

– Мир твоему дому, отшельник! – сказал Клинот. – Не пробегал ли мимо чужестранец? Маленький, серый, возможно, раненый?..

– Нет, – хладнокровно солгал Сильвестр. – Никого я не видел. Да и что я мог разглядеть своим единственным глазом?.. Прошу вас, оставьте мое убогое жилище. Мне нужно предаться медитации.

– А может, этот отшельник врет? – послышался враждебный голос одного из Ястребов. – Разве можно спрятаться в этой пустыне?.. Эх, Клинот! И как только ты мог его выпустить! Лапы дырявые?

Началась перебранка. Голоса отдалились. Ястребы начали прочесывать окрестности. Некоторые взмыли ввысь, другие рыскали по саксауловой роще и заглядывали под каждое дерево. Отчетливо прозвучал голос Одноглазого Полоза:

– Ну как? Не нашли его?

Клинот ответил откуда-то издали:

– Никаких следов... Все это странно.

– Наверняка его засыпало песком, – уверенно сказал Сильвестр. – Песок, он как море, не оставляет следов. Я плавал, знаю... Не раз приходилось прятать концы в воду.

– Может быть, его засыпало, – с сомнением произнес Клинот. – Но мы еще покружим в окрестностях...

Послышались шумные взмахи крыльев, и голоса Ястребов затихли. Мышонок вылез из- под кровати. Сильвестр по-прежнему раскачивался в кресле. Он презрительно улыбался.

– Глупые Птицы. Никакой фантазии. Их даже за клюв водить скучно. Все равно что конфетку у ребенка украсть.

– Спасибо вам, – поблагодарил Джерри. – В наше время так трудно рассчитывать на чью-либо помощь.

– Ну что вы, к чему такие благодарности, – махнул хвоcтом Полоз. – Для меня было большой честью оказать услугу знаменитому сыщику. Мы наслышаны о вашей работе над манускриптом. Не хотите похвастаться результатами исследования?

– Хвастовство мне не свойственно, – уклонился от прямого ответа Джерри.

Его удивила поразительная осведомленность пустынного отшельника, его глубокий интерес к тексту старинной рукописи и случайно сорвавшееся местоимение «мы». Значит, отшельник жил в пустыне не один! А если он не один, то какой же он тогда отшельник?

– Не скромничайте, прошу вас, – настаивал Сильвестр.

– Не могу. Мне пора уходить, а рассказ о проделанной работе займет много времени. Я и так уже злоупотребил вашим гостеприимством. Неровен час, Ястребы вернутся...

– Жаль... – Полоз был заметно раздосадован. – Может, вы нуждаетесь в проводнике? Куда вы собираетесь держать путь?

– К Одинокой Скале. Давно, знаете, хотел ознакомиться с этой достопримечательностью. Вы не подскажете, в какую сторону мне идти?

– Не только подскажу, – оживился Сильвестр, – но и помогу добраться до самого места. Эй! – Полоз ударил кончиком хвоста по свисающему с потолка колокольчику. – Ко мне!

Звон колокольчика еще не успел растаять, как в комнату вбежал Тушканчик.

– Звали, хозяин?

– Быстро приготовь песчаные сани! – прошипел Сильвестр.

– А кого запрягать-то?

– Сам и запрягись.

Тушканчик понуро кивнул и исчез.

– Песчаные сани? – переспросил Джерри. – Никогда в жизни не ездил на песчаных санях.

– Никогда?.. Ни разу в жи... – Полоз так и застыл с разинутой пастью. – Да как же вы жили-то без саней?

– Прекрасно, – честно ответил Джерри. – И никогда не мучился от их отсутствия.

– Не верю! – замотал головой Полоз. – Жизнь без быстрой езды – не более, чем жалкое пресмыкание! Уж мне ли этого не знать? Ну кто, скажите, не любит быстрой езды, простора, свободы?.. Конечно, сани нельзя сравнить с той красавицей-каравеллой, на которой я плавал по морям-океанам. Помню, ветер наполнит паруса, на мачте гордо улыбается «Веселый Роджер», и можно идти на абордаж... Н-да... О чем это я?

– О морях-океанах, – напомнил Джерри. Он уже понял, с кем имеет дело.

– Ну да. Эта пустыня – не самая плохая замена морю: те же волны, только песчаные, та же безбрежность...

– Вот только некого брать на абордаж, – едко заметил Джерри.

– Да, – машинально кивнул Сильвестр. – То есть, нет! При чем здесь этот пиратский термин? О чем вы, сударь?

– Сани готовы, хозяин! – раздался из-за двери голос Тушканчика. – Куда ехать-то?

– Довезешь нашего уважаемого гостя до Одинокой Скалы, – приказал Сильвестр. – А потом быстро назад!

– Была уже ночь, когда Тушканчик привез меня к подножью Одинокой Скалы. Вот так я здесь и оказался, – закончил свой рассказ Джерри. – Кстати, это искусственное сооружение, что-то вроде неприступной крепости. На вершине я заметил бойницы, смотровые площадки...

– Вы уверены? Сами говорите, что наверху сейчас ночь.

– На небе светила полная луна, – пояснил Джерри. – Полнолуние. Так вот в чем дело!.. Об этом и говорилось в свитке Императора Ящеров.

– О чем вы? – не понял Гарольд. – И как вы попали в это подземелье?

– Сейчас я все объясню, – улыбнулся Джерри. – Вы помните тот фрагмент текста, где говорилось о каменной чаше, которую в полнолуние нужно напоить... тьфу, наполнить лунным светом?

– Прекрасно помню. Мы так и не разгадали эту загадку.

– А вот Черный Том ее разгадал, – сказал Джерри. – Я увидел его около небольшого каменного валуна, который по форме действительно напоминает чашу. Кот опустил туда сверкающий алмаз, подаренный мне Его Светлостью лордом Валентином. Интересно, как он у него оказался?

– Ах, Джерри, – опустил голову Гарольд. – Этот неисправимый ворюга Том... Я ему сказал... Хотел схватить... Но пол провалился... Тогда он и утащил ваш алмаз.

– Ладно, не огорчайтесь, мой друг, – Джерри успокаивающе похлопал Бульдога по плечу. – Как бы там ни было, но Черный Том разгадал недостающее звено. Вспомните, как назывался алмаз.

– «Лунный Свет».

– Правильно! В полнолуние его нужно было положить в каменную чашу, и тогда откроется вход в гробницу последнего Императора Ящеров. Так было сказано в манускрипте, так оно и произошло. Едва Черный Том опустил драгоценный камень на дно чаши, как тот засверкал, как солнце, Одинокая Скала задрожала, и у ее подножья открылся потайной вход.

– Я слышал какой-то грохот, – вспомнил Гарольд. – Но, признаюсь, не обратил на него внимания. А что было дальше?

– Черный Том завыл от радости и бросился в образовавшееся отверстие. Скала начала медленно смыкать стены, и я без раздумий последовал за Томом. Я едва не опоздал: скалы сошлись прямо за моей спиной, они почти прищемили мне хвост.

– Том вас не заметил?

– Нет. Он исчез в правом коридоре, ведущем наверх. Я хотел отправиться по его следам, но тут из левого коридора услышал ваш крик. Естественно, я ужасно обрадовался и поспешил к вам навстречу, надеясь, что вдвоем нам легче будет справиться с этим преступником.

– Я готов, – встрепенулся Гарольд. – Ведите меня вперед, друг мой.

– Лучше я поведу вас не вперед, а в нужном направлении. Следуйте за мной.

Джерри повел Гарольда по коридору вниз, потом свернул в боковой проход и начал подниматься по каменным ступеням наверх.

– Мы внутри Одинокой Скалы, – прошептал он.

Глава 17

Сломанный скипетр

Стены прохода сдвинулись. Появились первые бойницы. Сквозь их прорези струились робкие лучи восходящего солнца. Только они, да еще все слабеющий луч фонарика рассеивали густой мрак.

Стертые ступени были усыпаны мусором, скопившимся за многие тысячелетия. Густой слой пыли был похож на мягкий ковер. Но там, где пыльный ворс был нарушен лапами Черного Тома, проглядывал черный отполированный камень.

Лестница кончилась, и сыщики вступили в огромный зал. Луч фонарика заскользил по мутным золотым пластинам, которыми были выложены стены, по мозаике на потолке, скрытой в густых разводах паутины, по резному декору мраморных колонн, поддерживающих свод. Это было место захоронения последнего Императора Ящеров.

Посреди зала стояло ложе из черного базальта. На ложе спал Император. Он был мертв. За прошедшие тысячелетия чешуйчатая кожа стала коричневой и высохла. На длинной шее она совсем истлела и висела лохмотьями, обнажая окаменевшие позвонки. Сквозь сморщенную пленку сложенных по бокам крыльев виднелись мощные ребра, за позвоночником щетинились костяные шипы хвоста.

– Последний Император Ящеров, – благоговейно прошептал Гарольд.

Бульдога охватил мистический ужас. Гарольд не боялся никого на свете, мог принять вызов от любого противника, преодолеть любое препятствие. Он принадлежал к роду Английских Бульдогов, смелость которых была врожденным качеством характера. Но в то же самое время он был обычным существом, и встреча с Императором, о котором ходили леденящие сердце легенды, потрясла его до глубины души.

– Гарольд! Черный Том побывал здесь раньше нас! – вскричал Джерри. – Он забрал скипетр Силы!

– О чем вы? – стряхнул с себя оцепенение Гарольд.

– Надпись! – Джерри указал на полустертые временем треугольники и полоски, выгравированные на черном гранитном ложе. – Здесь сказано, что Ящеры узнали... нет, украли тайну небес. Они, мол, не хотели... хм, злостного и противного...

– Неприятностей, – подсказал Бульдог.

– Верно, они не хотели неприятностей. Они хотели совершенства, они хотели достичь своей Мечты, но сели... в мутное и противное...

– В лужу, – опять нашелся Гарольд.

– Император предупреждает, что Сила, заключенная в его скипетре, может воплотить любую Мечту. Но взамен она забирает радость жизни.

– Как же так? – возмутился Гарольд. – Значит, как только Мечта твоя воплотится, ты помираешь от скуки?

– Именно так, – кивнул Джерри.

– Значит, прав был Книжный Червь, – задумался Гарольд. – Мечта должна быть высокой, и идти к ней нужно, не надеясь на волшебную палочку. Только тогда, коснувшись своей Мечты, ты увидишь новую, еще более высокую... Но это же бесконечный путь, который никогда никому не удастся пройти до конца...

– Это путь к вершинам. Единственный путь. Иначе свалишься в пропасть, как это случилось с великой Империей Ящеров. Скипетр Силы сыграл с ними плохую шутку.

– А ведь он в лапах Черного Тома!

– Скипетр истощил свою Силу, – всмотрелся в древний текст Джерри. – Если его и хватит, то только на какую-нибудь одну Мечту.

– Откуда мы знаем, о чем мечтает этот рецидивист? – воскликнул Гарольд. – Может, он хочет видеть весь мир в клетку? Или захочет стать невидимкой? Как мы его тогда поймаем?

– А мы его и ловить не будем, – махнул лапкой Джерри. – Он сам зачахнет от тоски.

– А вдруг он мечтает о нашей с вами смерти?

– Это другое дело, – вздрогнул Джерри. – Пожалуй, вы правы, мой друг! Опасность велика! Поспешим наверх. Следы Черного Тома ведут туда!

Узкий коридор спиралью поднимался наверх. Бесчисленные ступеньки, лестничные площадки, боковые проходы, заканчивающиеся тупиками... Может, Черный Кот свернул сюда? Нет... Следы Тома вели наверх.

Вскоре друзья оказались в просторном зале. Он находился на вершине Одинокой Скалы. Дальше пути не было. Здесь было светло. Высоко, почти под самым потолком, находилось узкое окно, из которого струился солнечный свет.

Помещение было завалено истлевшей рухлядью. Медные зеркала, каменные кувшины, осколки стекла, нефритовые статуи – все было свалено как попало, все было покрыто толстым слоем пыли, сломано. Эти вещи хранили верность Древним Ящерам, но хозяева ушли за Мечтой и заблудились, а их творения так и остались здесь. Это было все, что осталось от великой древней цивилизации, некогда правившей миром.

– Интересно, а куда подевался Черный Том? – спросил Джерри, внимательно осматривая помещение.

Взгляд Мышонка скользил с предмета на предмет, пока не остановился на узком окне. Оттуда доносился какой-то невнятный шум, гомон толпы, хлопанье крыльев. А потом раздался отчаянный крик Черного Тома:

– Помогите!

– Он выбрался наружу! – воскликнул Джерри. – Видно, услышал наши приближающиеся шаги и понял, что оказался в ловушке. А окно – это единственный выход. Да только выход этот никуда не ведет: спуститься с Одинокой Скалы невозможно – стены гладкие, почти отвесные... Гарольд, выгляните в окно, посмотрите, что там творится.

Бульдог высоко подпрыгнул, ухватился лапами за оконный проем, подтянулся и встал на каменный карниз, который тянулся по периметру зала.

– Джерри, я не смогу пролезть в окно: здесь слишком узко. Пролазит только голова. Ага... Я вижу Черного Тома! Он совсем рядом... Забился в трещину и сверкает глазищами. Чего шипишь, ворюга?! Давай лапу, помогу выбраться... Смотри-ка, не хочет! Да ведь ты не сможешь спуститься! Стены отвесные. А что это там внизу творится?..

– Гарольд, друг мой, – задрожал от нетерпения Мышонок, – что там происходит? Почему вы замолчали? Говорите!..

– Глазам своим не верю! – возбужденно воскликнул Гарольд. – У подножья Одинокой Скалы, прямо под нами, собрались сотни, тысячи Обезьян! Они указывают на меня пальцами... Нет, не на меня, а на скипетр Силы, который держит в лапах этот ворюга Черный Том. Некоторые пытаются забраться наверх, но соскальзывают... Я узнаю их предводителя. Это Мубанга! Ну и шишка у него на голове! Он кричит, что нужно завладеть скипетром, и тогда все Обезьяны станут Людьми!..

– Ах, лентяи! – покачал головой Джерри. – Для того, чтобы Мечта стала былью, нужно трудиться, а не грабить древние гробницы! Только труд может сделать из Обезьяны Человека!

– Джерри! Внизу происходят настоящие чудеса! – вновь закричал Гарольд. – Из-за барханов выползают Удавы. Их ведет какой-то одноглазый Полоз...

– Сильвестр?!. Вот так отшельник!

– Их много, словно пестрое море затопило пустыню... Удавы шипят, что скипетр Силы по праву принадлежит им. Обезьяны огрызаются, а Мубанга обозвал Сильвестра желтым земляным червяком... О небо! Удавы поползли в атаку!

Джерри и сам слышал, как завибрировал от змеиного шипения воздух. Остро запахло пылью и мускусом. Мышонок живо представил себе, как сокращаются и растягиваются под пестрой кожей упругие мускулы, как неистово сверкают глаза и угрожающе щерятся клыками разинутые пасти.

– ...Обезьяны попятились, – продолжал комментировать события Гарольд. – Видно, сказывается их врожденный страх перед Змеями. Это огромное, злобно шипящее войско, покрывшее равнину, словно толстый разноцветный ковер, возродило в сердцах Обезьян древний ужас. Да только отступать им некуда: позади высится гранитная стена Одинокой Скалы.

– Где-то я уже это слышал, – задумался Мышонок. – «...Отступать некуда: позади высилась гранитная стена Одинокой Скалы.» А потом: «Обезьянье войско замерло и перегруппировалось.» Ну конечно!.. Гарольд! – закричал Джерри. – Вы что, цитируете мне страницы своего будущего романа?

– Джерри, – растерянно проговорил Бульдог, – разве я виноват, что все происходит в точности так, как я написал?.. Я комментирую то, что вижу...

– А что вы видите?

– Вижу, что обезьянье войско замерло и быстро перегруппировалось. Вперед выступили Гориллы во главе с Мубангой. Он рычит и гневно стучит пудовыми кулаками по груди. Видно, нагоняет страх и на своих, и на чужих. Хорошо, что я в свое время не попался в его лапы! Ого! Обезьяны двинулись вперед!

– Гарольд! Вы прямо пророк! – удивился Джерри. – Но дальше можете не комментировать – я прекрасно помню ваш роман. Цитирую: «Две враждебные армии, словно две волны, схлестнулись, перемешались, закипели бурунами, закружились водоворотами. Лилась кровь, лязгали челюсти, слышались предсмертные стоны и боевой клич.» Верно?

– Джерри! Вы не поверите, но все происходит именно так! Просто страшно смотреть!

– А как дальше развивается сюжет на страницах вашего романа?

– Обезьяны увлеченно сражаются с Удавами, обе армии добросовестно рвут друг друга на части, а потом появляются Орлы, которые рвут и тех, и других. Сражение разгорается с новой силой.

– Понятно, – кивнул Джерри. – Внимательнее следите за небом. Уверен, что наш общий знакомый Беркут Арнольд не заставит себя долго ждать.

– Действительно, вот и они...

Небо на горизонте потемнело, заклубилось. Снизу донеслись крики смятения и ярости.

– Орлы! Приближаются Орлиные стаи!

Раздался гортанный вскрик, и все орлиное воинство обрушилось вниз. Орлы не делали разбора между Обезьянами и Удавами. Их острые искривленные когти с одинаковой силой рвали в клочья и мех, и чешуйчатую кожу.

От общего войска отделился отряд Ястребов. Они закружились вокруг Черного Тома, жадно протягивая лапы к скипетру Силы.

– Лапу! Давай скорее лапу! – закричал Гарольд. – Иначе они тебя заклюют! Лучше тюрьма, чем смерть!

Кот отрицательно замотал головой и еще глубже вжался в расщелину, отбиваясь от нападающих единственной свободной лапой. Но атаки Ястребов становились все яростнее. И тогда Том решился. Он вылез из своего ненадежного убежища и схватился за протянутую Бульдогом лапу.

– Давай вторую, – застонал Гарольд. – Ох, и тяжел же ты!..

– Но скипетр!..

– Жизнь дороже! – отрезал Гарольд.

Том сунул скипетр в пасть и протянул Бульдогу вторую лапу. Гарольд уже почти втащил в окно своего давнего противника, но в этот момент вожак стаи Клинот налетел на Черного Тома и вырвал из его пасти легендарную реликвию. Однако удержать свою добычу Ястреб не смог. Скипетр выскользнул из его когтей, полетел вниз и разбился о каменные валуны.

Во все стороны брызнули тысячи радужных осколков. Они искрились и переливались, как звезды. Полыхнуло жаром, яркая вспышка опалила камни, раздался грохот, больше похожий на стон. А потом мерцающая пыль осела и уже ничем не отличалась от обыкновенного песка.

Боль и ярость! Бешенство и уныние! Крики разочарования, слезы утраты, воины, в отчаянии катающиеся по земле, разбитые надежды, посвист орлиных крыльев, извивающиеся змеиные кольца, обезьяний рев...

– Вот и рухнули все мои надежды!.. – рыдал на полу Черный Том.

– Зато все наши надежды сбылись, – сказал Гарольд, связывая ему лапы. – Наконец-то мы тебя поймали! Ах, как долго мы мечтали об этом моменте!..

Сражение у подножья Одинокой Скалы завершилось. Воины подбирали раненых, хоронили павших, уже не делая различий между своими и чужими. Потом, не глядя друг на друга, армии покинули поле битвы.

В этом сражении не было ни победителей, ни побежденных – у Одинокой Скалы встретились три конкурента, желающие достичь своей цели любой ценой, даже за счет крови и смерти соперника. А теперь они уходили в свои логова, гнезда и норы, и всем им было стыдно, потому что путь к великой цели не может быть вымощен жадностью и обманом. Особенно тогда, когда речь идет о самом светлом и самом прекрасном на свете.

Когда речь идет о Мечте.

Иллюстрации

Content

Диана Кинг - Том и Джерри в гробнице императора

Литературно-художественное издание

Глава 1 Страницы будущего романа

Глава 2 Проклятие змеиного гнезда

Глава 3 Древний манускрипт

Глава 4 Банда Бархатного Шипа

Глава 5 По следу Хорька

Глава 6 Неудавшаяся облава

Глава 7 Профессор Каннингем

Глава 8 Похищение сына лорда Валентина

Глава 9 Поиски Гадкого Утенка

Глава 10 Сокровище Дракона

Глава 11 Раскрытый заговор

Глава 12 Александрийская библиотека

Глава 13 Ночной побег

Глава 14 Город Обезьян

Глава 15 Подземные катакомбы

Глава 16 Одинокая скала

Глава 17 Сломанный скипетр

Иллюстрации