Руслан Муха

Шпион

© Руслан Муха, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Серия «Попаданец»

Выпуск 95

Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Пролог, или С чего все началось

ПОЖИРАТЕЛЬ

Хема, та сторона.

За полгода до основных событий

В эту ночь на великой горе Меру было необычайно холодно. Пронизывающий ветер, казалось, дул сразу со всех сторон. Небо затянуло плотными тучами, и не одно из ночных светил Хемы было не в силах пробиться сквозь сумрачную толщу. Из-за тьмы никто из зевак не увидел бы то странное, что происходило на Южном утёсе в эту ночь.

На пологом выступе, почти у самого края, стояли мужчина и девочка. Странная пара: мужчина в имперской форме высшего ранга, черноволосая девочка-подросток в легком шелковом платье, которое отчаянно трепыхалось на ветру. Мужчина – великий император Амар Самрат – правил западной половиной континента. И девочка – Милосердная Бодхи Гуру Каннон в тридцать шестом воплощении, глава восточной части, именуемой как Объединенные Республики Милосердия.

Казалось, они стоят неподвижно, но на самом деле это было не так. Полная концентрация, чакры напряжены и работают на всю мощь, шакти тугими волнами бьет точно в цель: истязая, разрывая живьем того, кто обречен с рождения – пожирателя. Его нужно уничтожить во что бы то ни стало.

Пожиратель изгибался и корчился. Невыносимая боль разрывала изнутри, сила раздирала не только тело, но и душу, ей невозможно сопротивляться.

Этот пожиратель совсем молодой – мальчишка, еще не успевший пожить. Возможно, где-то в глубине души палачи жалели его, но не настолько, чтобы оставлять в живых. Слишком большую опасность представлял этот тамас.

Напряженное молчание длилось уже несколько минут. Чистая шакти тонкими иглами проникала в неправильные чакры пожирателя, пытаясь вырвать обратно проглоченную энергию.

Пожиратель поскуливал, кряхтел, выл, скреб пальцами по камням, неестественно выгибался.

Уже скоро. Еще немного и пожиратель не выдержит, а шакти вырвется на свободу.

Каннон и император, не сговариваясь, усилили поток энергии. Они прекрасно знали, что делать, и не впервые убивали пожирателя. Но также знали, что у убийства есть цена.

Пожирателя нельзя просто убить, его тело защищает проклятие. Нужно уничтожить его на всех уровнях, разорвать астральное тело, распустить на тонкие нити все каналы, задушить чакры, испепелить. А затем шакти, проглоченная пожирателем, вырвется наружу и породит деформацию, оставит еще один рубец на теле мира. Но иначе нельзя.

Жаль, ведь мальчишка не в силах был понять, что на самом деле с ним происходит и почему Бессмертный Император и Бодхи Гуру Каннон, самые могущественные люди на Хеме, решили его убить. Парень смотрел на них с мольбой, взгляд – обезумевший от боли, и застывший в глазах вопрос: «За что?»

Охваченные проклятием Чидьеты никогда не понимают, за что.

– Потерпи, скоро все кончится, – с сочувствием сказала Каннон.

Жалость и сочувствие придали ей сил, чакра души раскрылась шире, и Каннон ударила в пожирателя с большей мощью.

Отчаянный рык. Затем крик, холодящий душу, ударяющий эхом о холодные камни скалы. Еще один крик, нет, даже не крик, вопль, таящий в себе ужасающую боль. Последний крик был похож на визг, пронзительный, дикий, будто кричало животное, который тут же подхватил и унёс ветер.

А затем прогремел взрыв. Тело пожирателя разорвало на куски. Брызги крови, плоть и осколки костей полетели в Хранителей, но они даже не шелохнулись.

На долю секунды проглоченная шакти, энергия из осушенного источника клана Капи, ярко вспыхнула, будто маленькая звезда засияла на горе Меру и тут же погасла. А затем невидимой, неощутимой волной, но обладающей немыслимой силой, шакти полетела вперед, ударившись о камни утеса.

Гору затрясло.

Император и Каннон спокойно ждали, пока земная дрожь не стихнет.

От пожирателя не осталось ничего, только черное мокрое пятно на камнях, только черные брызги на небесно-голубом платье Каннон. Стихли крики, остался лишь завывающий ветер. Шакти источника Капи ушла. Исполнилось проклятие.

– Что будет в этот раз? Есть предположения? – буднично произнес император, повернувшись к Каннон и блеснув в темноте хищными золотистыми глазами.

Девочка пожала хрупкими плечами, задумчиво разглядывая то место, куда ударила шакти.

– Это может быть что угодно, – сказала она. – Остается только надеяться, что это будет очередная засуха или наводнение, а не летящий на планету астероид, как в прошлый раз.

Император кивнул. Они замолчали. Каждый задумался о своем. Наконец Каннон, серьезно взглянув на императора, сказала:

– Будем ждать.

Император сузил глаза, окинул взглядом небо, сурират Каннон кружил неподалеку, император не видел его, но чувствовал. Ветер ударил в лицо – скоро должна начаться буря.

– Слишком часто стали появляться пожиратели, – втягивая ноздрями воздух, сказал он. – Трое за последние пятьдесят лет, это чересчур. Судный день намного ближе, чем мы предполагали.

Каннон вздохнула, пригладила растрепавшуюся на ветру черную косу и сказала:

– Может быть. Но провидцы ничего похожего на Судный день не видят. Значит, судьба еще не предрешена. Не бери в голову, Амар. Наше дело защищать и хранить этот мир.

– Хранить, – скептично усмехнулся император. – Было бы проще его хранить, если бы ты не расплодила столько деформированных, вытесняя ракта.

Каннон обдала императора холодным, презрительным взглядом. Старые обиды вспыхнули в груди с новой силой.

– Если бы ракта и вовсе не было, – сказала она, – то нам бы не понадобились источники, а значит, и не было бы пожирателей.

Амар усмехнулся:

– Сколько раз я уже слышал этот бред, великая Бодхи Гуру? Ракта истинная сущность человека, тамас – проклятие, деформация, неестественность, претящая природе мироздания. Ты совершаешь ошибку, поддерживая мутировавших в Республиках и задвигая возможности ракта на задний план.

– Ракта такие же люди, как и тамас! – вспыхнула Каннон. – Они ничем не отличаются. Только вот одним повезло родиться без мутации, а вторым нет. К тому же тамас не рвутся к власти, не сбиваются в кланы, не делят людей на касты. Кланы – пережиток прошлого, мы давно выросли из этого. Почему ты так лелеешь этот уродливый порядок? Они опасны, ты даёшь им слишком много власти. Когда-нибудь они наиграются в войну между собой и примутся за нас. Ведь подобное уже происходило.

Амар снова усмехнулся, хищные острые черты лица стали куда ожесточеннее:

– Кланы безопасны, они верны Империи и мне. К тому же мы, в отличие от вас, возрождаем вид ракта, а не уничтожаем. Кланы этому немало способствуют, так как соблюдают чистоту крови. А вы же, – злая усмешка коснулась уст императора, – устроили геноцид! Ты, сама того не понимая, поддерживаешь проклятие Чидьеты. Восемь из десяти пожирателей выходцы Республик.

– Не надо! – резко возразила Каннон. – Этот был из презренных. И вот же, если бы в Империи был порядок, пожирателя бы сразу обнаружили. А он – нет, проник себе спокойно на земли клана Капи и поглотил один из древнейших источников. А все почему? Потому что великий Амар Самрат не хочет брать на себя ответственность за свою Империю. Конечно, ведь проще окружить себя кланами, которые защищают со всех сторон, снабжают ресурсами. А граждане Империи? У них ведь нет жизни! Тотальная слежка за собственными гражданами это разве не есть твое признание в собственном бессилии? Ты боишься, Амар!

– Прекрати, – засмеялся император, – ты всегда все видела через свою искаженную призму сострадания, отрицая здравый смысл. Тебе никогда не понять моей правды, а мне, – он снова засмеялся, – никогда не понять твоего безумства. Республики, порядок… Наивность. Каннон, иногда мне кажется, ты и через десять тысяч лет не повзрослеешь.

Бодхи Гуру вспыхнула от негодования:

– Зато в моих Республиках нет такого беспорядка, как в твоей Империи! Нет такого неравенства и несправедливости! Ты расплодил кланы, окружил себя ядовитым серпентарием и делаешь вид, что все в порядке. Когда-нибудь это тебе аукнется. И боюсь, не только тебе, нам всем.

Амар взглянул на Каннон, не скрывая снисходительной улыбки:

– В Империи у меня порядок. А вот у тебя…. Как там поживают твои кланы? Понравилась им республиканская реформа? Ты ведь в курсе про их подпольные игры? Они, знаешь ли, все время посматривают в нашу сторону. Боюсь, твоя политика доведет их до того, что они вскоре присоединятся к Империи, оттяпав у тебя солидный кусок земель.

Каннон повернулась к императору всем телом, сжала от злости кулаки и сказала, чеканя каждое слово:

– В Республиках нет рабства! В Республиках равноправие! Демократия! У нас нет смертной казни, у нас…

– Прекрати, Каннон, – оборвал ее император. – Мне это не интересно. Я знаю обо всех твоих добрых делах, которые добрые лишь в кавычках. Ты можешь мне вообще ничего не рассказывать, мои резиденты регулярно докладывают о том, что происходит в Республиках и в пограничных кланах. Я знаю о каждом шаге верховного главы. Я знаю все, до малейших мелочей.

Он снисходительно улыбнулся, положил покровительственно руку на ее хрупкое плечо. Каннон вздрогнула, вяло повела плечом, стараясь сбросить его ладонь.

Амар Самрат потешался, ему всегда нравилось доводить ее до белого каления. И ведь Каннон всегда велась на эту провокацию, особенно в подростковом возрасте. Даже великая Бодхи Гуру не может совладать с таким явлением, как подростковый возраст.

– Мне пора, – сказала Каннон Амару, а затем отдала телепатический приказ своему советнику Рахасу, чтоб он ее забрал.

– Если будет информация, – не глядя на императора, сказала она, – если станет что-то известно о деформации, не забудь, пожалуйста, мне сообщить.

Император не ответил, он продолжал улыбаться, наблюдая за тем, как она пытается совладать с всплеском злости. И ведь даже не пытается использовать самоконтроль, ох уж эти гормоны.

Сурират завис над землёй, выпустив подъемный свет. Каннон, не прощаясь, шагнула к яркому лучу и исчезла. Стало темно.

Император проводил взглядом быстро удаляющийся сурират, еще немного постоял в задумчивости, пытаясь проследить путь вырвавшейся шакти. Но от нее не осталось и следа. Энергия выполнила свое предназначение. Значит, грядет расплата за убийство пожирателя.

ВЗРЫВ

Земля, наш мир, в то же самое время.

Мексика

2:33 am

Никому не нравится, когда его поднимают среди ночи. Генералу Фернандо Мигелю Гереро тоже не понравилось, когда в половине третьего назойливо запищал домофон. Он пищал так противно, трелью, перерастающей в свист, бьющей тонкой иглой в барабанные перепонки, что Гереро едва подавил сонное желание выключить домофон и продолжить спать.

– Что там? – заворочавшись, сонно спросила Камилла.

– Не знаю, – буркнул сердито Гереро, – в дверь звонят. Черти кого-то принесли.

Он нашарил на тумбочке пульт, переключился на камеру домофона, с экрана на него глядел генерал Перес. Выглядел он слегка растрёпанно, и, судя по тому, как он нервно поправлял берет, что-то случилось. Сон вмиг слетел с Гереро, когда до него наконец дошло, что просто так посреди ночи Перес бы к нему не пришел.

Гереро сел в постели, вжал кнопку голосовой связи:

– Уже иду, – сказал он и поспешил вниз, мысленно готовясь услышать что-то из ряда вон.

Гереро рывком распахнул дверь и вопросительно уставился на Переса.

– Сеньор генерал, у нас чрезвычайное происшествие. Собирайтесь. Все подробности по дороге, – слишком торопливо и взволнованно отчеканил Перес.

2:52 am

Бригадный генерал шестого округа Фернандо Мигель Гереро слушал генерала группы штата Керетаро Антонио Переса внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Перес без запинки выдавал всю информацию, которая у него имелась, и уточнять ничего не требовалось.

– Два часа назад произошёл обвал Пенья-де-Берналь, – очень официально и сухо произнёс Перес. – Предположительно обвал произошёл вследствие взрыва. У подножия горы располагалось несколько домов местных жителей деревни Берналь, но большая часть домов пострадала из-за мощного взрыва. Сейчас там командир Лопес, а также работают местные: полиция, спасатели, выехала спецгруппа по антитеррору. Точных данных пока не имеем, но предположительно нам стоит ожидать немало жертв среди гражданских.

Пауза. Перес смотрел исподлобья, ждал, спросит Гереро или нет. Не спросил, поэтому Перес продолжил доклад:

– По первоначальным подсчётам погибло больше двухсот человек.

Гереро тихо выругался. Повисло молчание. Перес смотрел в окно, думал о чём-то. Затем повернулся, вздохнул, уставился отсутствующим взглядом на экран нано-сэда, выключил его, в кабине стало темно.

Перес заговорил нерешительно и тихо, будто боялся, что его кто-то может услышать:

– Час назад разговаривал с командиром группы антитеррора, эпицентр взрыва находился в самом центре горы. Но что странно, гора монолитная, сплошной камень. Заложить туда взрывчатку физически невозможно. Пришлось бы бурить, а такое, сами понимаете, не могло остаться незамеченным. Поэтому, скорее всего, проверка не подтвердит теракт, к тому же никаких предпосылок не было. Да и странно это… Какой к чёрту теракт здесь, в Мексике? У нас здесь не США.

– Что тогда, Антонио? Природный фактор? Землетрясение? Вулкан?

Гереро ощущал странное неприятное чувство потери связи с реальностью, во рту пересохло, в голове гудело, он смотрел в темноту, где виднелись лишь очертания силуэта Переса.

– Нет. Причина взрыва не установлена. В эпицентре нашли странный объект, но это не взрывчатое вещество. Это что-то… – Перес запнулся. – Это что-то неизвестное.

4:30 am

К Пенья-де-Берналь они прилетели в половине пятого. Как раз в это время над обломками некогда величественной, а теперь полуразрушенной горы, затеплился рассвет.

Ещё с высоты можно было увидеть, какой в деревне творился хаос. Все дороги заполонили автомобили – жители покидали деревню; над городом кружили прожекторы спасательных квадрокоптеров, визжали и уносились на всей скорости медицинские аэробусы, где-то внизу подмигивали синим проблесковые маячки полицейских скайеров. Но главное, ужасало состояние деревни Берналь. Такое Гереро не видел даже в далёких двадцатых во времена войны с наркокартелями. Здесь другое. Разрушенные дома и огонь. Чувство боли и отчаяния, витающее в воздухе. Запах смерти, вызывающий едва уловимый привкус меди во рту.

Скайер приземлился.

Стоило только генералам ступить на землю, как тут же подоспел человек в полном облачении химзащиты и всучил такие же костюмы.

– На всякий случай, – плотоядно улыбнулся командир группы Лопес. – Ждём данные из лаборатории, но пока лучше так.

Никто спорить не стал, в таких делах лучше не геройствовать.

Час Гереро провёл в наспех развёрнутом штабе у подножия горы за разговорами. Его и Переса вводили в курс дела. Ситуация складывалась крайне неприятная. Количество жертв перевалило за три сотни. Больше четырёхсот человек госпитализировано с травмами разной тяжести. У остальных жителей, находившихся дальше от эпицентра взрыва, наблюдаются кровотечение из носа, головные боли, потеря сознания. Советовали эвакуировать местных, но Гереро, вспоминая тянущуюся из деревни цепь автомобилей, решил, что, скорее всего, в этом не будет необходимости. К тому же для официального объявления эвакуации нужен приказ свыше.

Сейчас же больше всего Гереро интересовал тот неопознанный объект в эпицентре взрыва, поэтому он сразу потребовал доложить всё, что о нём известно.

И здесь снова выступил с докладом слишком старательный командир Лопес:

– В эпицентре взрыва обнаружен не поддающийся идентификации объект, состоящий из неизвестного вещества, пробы которого взять не удалось! – на одном дыхании выпалил он.

– Почему не удалось, командир Лопес?

Лопес с секунду колебался, будто ему предстояло сообщить нечто неприятное, а затем продолжил:

– Сеньор генерал, вещество, из которого состоит объект, похоже на жидкость, но при попытке взять пробу… В общем, на деле оказалось, что оно газообразное. Также вещество ведёт себя несвойственно газу, оно находится в постоянном движении, в очень хаотичном движении, скорость которого невозможно вычислить. У нас нет оборудования…

– Ясно, отставить, – оборвал Гереро, слушать жалобы об отсутствии спонсирования сейчас точно не было желания. – Еще что?

– За веществом находится некая полость, которой раньше там быть не могло. Мы попытались измерить ее. И вот что странно, складывается впечатление, будто полость не имеет границ. Сейчас собираемся запустить туда видеодрон.

Гереро кивнул.

– Я хочу взглянуть, – сказал он и решительно направился к горе.

В небе к тому времени уже совсем рассвело. Утреннее солнце озарило тёплыми лучами разрушенную деревню и гору Пенья-де-Берналь, день обещал быть жарким.

7:15 am

Вокруг объекта уже соорудили пластиковый купол: четверть сферы и кишкообразный коридор. Гереро и Перес вошли внутрь, и только потом зашёл Лопес.

Первое, что привлекало внимание, чёрное пятно на стенке каменной горы. И только потом военные в костюмах химзащиты, приборы, мониторы, датчики, окружающие пятно.

Оно распласталось огромной кляксой три метра в высоту и два в ширину. Странное, где-то даже жуткое нечто, как густая смола: копошащаяся, всё время двигающаяся, выпускающая тонкие, едва заметные чёрные лоскуты дыма.

Стоило Гереро протянуть руку и коснуться пятна, как она тут же провалилась во тьму. Гереро поспешил отдёрнуть руку.

– Сеньор генерал, – обратился Лопес, – мы готовы запустить видеодрона, здесь можем наблюдать за происходящим.

Он указал на небольшой отсек, очередная кишка, за пластиковой перегородкой которой виднелись размытые силуэты.

Гереро кивнул и направился в отсек.

Здесь уже находился специалист по робототехнике, заметив генерала, он вскочил с места, едва не перевернув мониторы, и торопливо отдал честь.

– Ну. Показывайте, – велел Гереро и сел на предложенный Лопесом раскладной стул.

Рядом разместился Перес, Лопес же остался стоять позади, наблюдая за происходящим на экране техника.

И пока здесь нечего было смотреть – едва подрагивающая темнота. Видеодрон смотрел прямо на объект.

– Запускаем, – тихо сказал техник, плохо скрывая волнение.

Изображение мелькнуло, послышалось мерное жужжание, дрон поднялся в воздух и влетел внутрь вещества.

Гереро ожидал увидеть что-то похожее на пещеру или дыру, что угодно, но никак не голубое небо и бескрайнюю скалистую местность.

– Что за?! – Лопес не смог сдержать эмоций.

Камера повернулась влево, завиднелась синяя полоска то ли моря, то ли океана.

В отсеке висела напряжённая тишина, все присутствующие не отрывали взглядов от монитора.

Камера ещё повернулась, дрон пролетел вперёд, теперь вправо, внизу можно было разглядеть густой лес, где-то очень далеко, почти на горизонте, показался город.

– Он что, вылетел с обратной стороны? – глупо округлив глаза, спросил Перес.

– Здесь нет моря! – внимательно разглядывая изображение на экране, сказал Гереро.

– Тогда что это? Где это? – Перес растерянно глядел на Лопеса.

Лопес лишь развёл руками и сконфуженно-виновато улыбнулся.

– Ваша камера точно показывает именно то, что в полости за веществом? – недоверчиво спросил Гереро.

Всё это выглядело как чей-то глупый розыгрыш. Оно приходило на ум: возможно, тот, кто взорвал гору, перехватил сигнал и зачем-то показывает им вот это.

– Нет, сеньор генерал, – отозвался сбивчиво техник, – никакой ошибки здесь быть не может. Я проверял камеру, проверял дрона, всё было в порядке…

– И что, хотите сказать, словно там, в горе, у нас море и небо? – Гереро нехорошо усмехнулся.

Техник потупил взгляд:

– Не могу знать, генерал.

– Давайте ещё посмотрим, – нервно постукивая подошвой ботинка, предложил Лопес, – направь дрона дальше.

Техник послушно провёл пальцем по панели, дрон подался вперёд, а затем изображение резко пошло рябью и экран погас.

– Сигнал пропал, – неживым голосом отозвался техник.

Гереро сверлил его взглядом:

– И?..

– Сейчас попробую восстановить сигнал, – ответил он торопливо и уткнулся в панель управления, быстро нажимая на клавиши.

Гереро перевёл взгляд на Лопеса, тот снова развёл руками.

– Нужно сходить и посмотреть, что там, – подал голос Перес. – Можем отправить человека…

– Запрещаю! – рявкнул Гереро. – Это может быть опасно. И пока мы не получим распоряжений свыше, ничего не предпринимаем. Если связь не удастся восстановить, отправьте другого видеодрона, этого добра у нас хватает. Используйте.

– Так точно, генерал! – отозвался Лопес.

7:50 am

Стоило Гереро покинуть купол, как ему тут же вручили нано-сэд с защищённым правительственным каналом.

– Министр Санчес на связи, – сообщили ему.

Разговор с министром национальной обороны ожидался весьма неприятный. К слову, министра Санчеса не очень любили подчинённые, так как место министра ему досталось не за какие-то выдающиеся заслуги, а по близкому родству с женой президента. Санчес ей приходился двоюродным братом. Гереро же министра ненавидел по личным причинам. И ненавидел люто, всем сердцем, всеми фибрами своей чёрствой генеральской души, так как считал, что Санчес занял именно его законное место в министерстве. Поэтому когда ему вручили рацию, Гереро мысленно приготовился подавлять в себе ненависть, контролировать эмоции и то прочее, что необходимо делать, чтоб не нарушить устав.

– Генерал, – рявкнул министр в ухо так, что Гереро невольно скривился.

– Слушаю, сеньор, – сквозь зубы процедил Гереро.

Санчес продолжил говорить, делая ударение на каждое слово, видимо, стараясь придать особую важность своим словам:

– Генерал, этот инцидент не должен просочиться в средства массовой информации. Я полагаю, вы понимаете, что уже через несколько часов Берналь заполнят журналисты.

– Как вы предлагаете, сеньор Санчес, замолчать взрыв и обвал одной из самых больших монолитных гор мира? Слишком много жертв и свидетелей.

Сарказм скрыть не удалось, хотя Гереро очень старался.

– Придумайте что-нибудь, генерал. Скажите, метеорит или землетрясение, мне плевать. Главное, чтобы не было паники среди населения. Жителей деревни эвакуировать, оцепить периметр. Людей и оборудования у вас достаточно. К вечеру мы ждём вас с подробным докладом здесь, в Мехико. И ещё… – Санчес сделал многозначительную паузу, – к полудню прибудут специалисты из США. Группа учёных. Они не представляют правительство США, вам не стоит переживать по этому поводу. Это частная группа учёных, во главе с профессором Александром Джонсоном. От вас требуется обеспечить им безопасность и предоставить всё необходимое.

– Так точно, сеньор министр, – отчеканил Гереро, хотя внутри он весь кипел от негодования. Какого чёрта они пригласили гринго? Неужели в Мексике закончились учёные? В то, что правительство США не приложило к этому руку, Гереро ни капли не верил.

Санчес будто бы понял, о чем сейчас думал генерал, и добавил очень вкрадчиво:

– Проконтролируйте, чтоб с ними обращались вежливо, Гереро. Вам придётся очень тесно работать с этими людьми. И помните, президент сам лично обратился за помощью к нашим партнёрам из США, так как у них больше опыта и знаний по части аномалий.

Гереро молча усмехнулся. Слово-то какое – аномалия. Но, наверное, иначе эту дыру и не назовёшь.

– Я жду доклад, Гереро. Пришлите его уже сейчас, всё что есть, а вечером дополните.

– Так точно, сеньор, – ответил Гереро, и связь прервалась.

12:46 pm

Гереро находился в полевом штабе с профессором Джонсоном и его личным охранником, амбалом капралом Саймоном. Конечно, вот тебе и частная группа. Но кто бы сомневался, американцы не могли отправить своих учёных без охраны, и теперь приходилось терпеть ещё и присутствие военных гринго, и не только военных. Некоторых Гереро пометил как переодетых в военных сотрудников спецслужб, которые только и делали, что вынюхивали здесь всё и совали свой нос куда не надо.

Профессор Джонсон говорил с жутким акцентом, то и дело сбиваясь на английский. На тактичные просьбы генерала говорить по-английски профессор не реагировал и продолжал «блистать» своим глубоким познанием испанского. Гереро это жутко раздражало, особенно учитывая, что генерал знал английский, а в его нано-сэде и вовсе имелся отличный автоматический переводчик, и в этом не было никакой необходимости.

Джонсон и его группа уже успели ознакомиться с аномалией, провести ряд исследований и кое-что выяснить. Теперь же профессор, коверкая слова и ставя ударения в неожиданных местах, пытался объяснить Гереро, что именно им удалось узнать.

– Аномалия – это дверь, – чуть ли не по слогам сказал Джонсон.

– Проход, – кивнул Гереро. – Куда проход?

– Мы не знать. Вероятность быть кротовая нора. Генерал знать такой нора, время, будущее или прошлое?

Гереро отрицательно мотнул головой и окинул профессора неодобрительным взглядом.

– Время, идти в дверь, оказаться в прошлый год. Путешествия во времени, – последнее предложение Джонс сказал по-английски, и нано-сэд услужливо перевёл.

– Это точные данные? – Гереро недоверчиво сдвинул брови на переносице.

– Нет! – спохватился Джонсон. – Мы ещё не знать. Изучать. Думать, кротовый нора или дверь в другой страна, или на другой планета. Другие ворлдс. Но не Земля здесь и сейчас. Мы отправить маяк, нет сигнал.

– Профессор, говорите, пожалуйста, по-английски, – начиная закипать, в который раз попросил Гереро.

То, что говорил профессор, и так вызывало недоверие, а из-за искажённости и вовсе можно было подумать чёрт знает что. Гереро взглянул на Саймона, его громадная фигура горой возвышалась позади худого и бледного Джонсона. Саймон смотрел в одну точку поверх головы Гереро и, казалось, совершенно не слушал их разговор.

– Хорошо, – вдруг сдался Джонсон и наконец заговорил как человек, а не как слабоумный.

Нано-сэд принялся переводить:

– Мы предполагаем, что это пространственный или временной проход. Первое предположение о том, что это место находится на Земле здесь и сейчас, пришлось отвергнуть, иначе у нас бы не было проблем со связью. А у нас с этим были проблемы. Изучать ту сторону довольно затруднительно. Сигнал пропадает, как только приборы слежения удаляются на два фута. Но мы нашли выход из положения – ретранслятор! Половину прибора мы выдвинули на ту сторону, половину оставили на нашей. И это сработало, нам удалось исследовать местность в радиусе мили и даже заснять местных жителей. Они сбили один из наших видеодронов.

Здесь Гереро напрягся. Там ещё и местные жители присутствуют. Дыра не пойми куда и агрессивно настроенные чужаки. Но Джонсона, похоже, совершенно ничего не смущало:

– Внешне они такие же люди, как и мы с вами, потому предположение о том, что это пространственный портал на другую планету, мы исключили. Слишком сомнительно. Скорее всего, мы имеем дело с кротовой норой. Возможно, это наше прошлое или будущее. Только вот одной мили недостаточно для исследования этого мира, к тому же что-то создаёт помехи с той стороны. Вся техника, стоит отдалиться от портала, начинает работать некорректно. Связь практически односторонняя. Сигналы оттуда проходят хорошо, нашим же сигналам что-то мешает. Но мы ищем способ обойти помехи, но пока его нет. Поэтому сейчас нам необходимо отправить туда разведчика.

Гереро кивнул.

– Живого разведчика, – осторожно уточнил Джонсон, догадавшись, что генерал его понял неверно.

Лицо Гереро тут же стало суровым и непроницаемым:

– Это небезопасно. Если и отправлять, то группу. Одному разведчику не справиться. Мы не располагаем данными об уровне развития людей с той стороны. И какой идиот согласится туда пойти?

До этого стоявший неподвижно капрал Саймон сдвинулся с места.

– Я туда пойду, – с готовностью гаркнул он.

Глава первая, или Орел взмывает ввысь

Полгода спустя,

Мексика, штат Керетаро,

Эсекьель-Монтес

Меня зовут Никита Орлов. Ну, или Ник Орёл, но чаще просто – Орел. Сколько я себя помню, все называли меня Орлом. Кроме родителей и сестёр, конечно же. На самом деле я и сам так представлялся. И всё потому, что наша семья постоянно разъезжала по миру, и мы часто обзаводились новыми знакомствами. Поэтому когда нужно было как-то себя назвать, я говорил «орел» на языке той страны, в которой мы находились. Это слово универсальное и переводится на все языки: а́гила, и́гал, игури, орел, орзел, арол…

А вот с именем Никита всё куда сложнее. В лучшем случае меня звали просто Ник, в худшем Никитя или Ни́кита и коверкали как кому вздумается, а меня это жутко раздражало. Поэтому просто – орёл.

Вот и сейчас, в Мексике меня называют А́гила, что переводится как орёл. Да и нравится мне, как оно звучит. К тому же настоящее имя мне светить нельзя, так как я похитил сестёр из приюта и теперь мы скрываемся. И вообще, я веду не самую правильную и законопослушную жизнь. Чтобы выжить, я ворую.

Но так было не всегда. Раньше я бы никогда на такое не пошёл. И ещё три года назад, если бы мне кто-то сказал, что я буду жить в мексиканских трущобах, шарить по карманам богатых сеньоров, грабить их дома… Да я бы рассмеялся им в лицо! А будь у меня плохое настроение, ещё бы и в нос дал, тут как карта ляжет.

А сейчас я сидел в стареньком тонированном джипе вместе с Доминго и Карлосом напротив шикарной виллы и ждал, когда Карлос взломает систему охраны.

На эту самую виллу у нас имелись большие надежды, особенно у меня. Мы за ней наблюдали три месяца, там жил какой-то важный американец, которого каждое утро забирал навороченный скайер, а привозил поздним вечером. Наверняка у такого человека дома есть чем поживиться. Особые надежды я возлагал на сейф, который стоял у американца в кабинете. Сейф замечательно просматривался через окно, если влезть на одно из деревьев, что росли вокруг виллы, и посмотреть в бинокль.

Ну и даже если в сейфе ничего ценного не окажется, в доме и так достаточно дорогого барахла. Достаточно, чтоб я смог продать свою долю, сделать документы и поскорее свалить из этой гребаной дыры.

А пока мы ждали, когда Карлос наконец отключит систему, я ностальгировал, вспоминая свою прежнюю жизнь.

Да, тогда, три года назад, у меня были мечты и планы, беззаботная жизнь: яркий и шумный круговорот, похожий на бразильский карнавал. Путешествия, гастроли, новые знакомства и вечный праздник. Мои родители были артистами лучшего в мире циркового шоу, и я, к слову, да и Женька с Леркой тоже иногда выступали. Я с акробатическим составом, а девчонки в гимнастических постановках вместе с мамой.

С самого раннего детства я бредил магией. Смешно, даже я всерьёз мечтал стать магом, но затем лет в шесть узнал, что волшебства не существует. Тогда я испытал первое нешуточное разочарование в жизни, и причём – крайне болезненное. Ох, как же я рыдал!

Но это потом, сначала, правда, я не поверил. Мы на тот момент второй год гастролировали по Индии, а там все местные всерьёз верили в магию, как во что-то обыденное и само собой разумеющееся. Но отец оказался убедительней, а затем ещё и Арно, наш иллюзионист, которого я считал настоящим волшебником, подтвердил.

Я, переболев и немного успокоившись, опустил планку. Решил, что буду иллюзионистом. Это ведь тоже неплохо, пусть настоящего волшебства и не существует, но подарить это волшебство другим, заставить публику поверить в чудеса хотя бы на миг… Может, это и есть то самое волшебство, если ты в него веришь.

И тогда я пристал к Арно, заявив, что тоже намерен стать иллюзионистом. Пообещал ему быть самым послушным и прилежным учеником. И Арно не смог мне отказать. Так я начал свой путь к мечте и шёл по нему вполне успешно. Пока всё не пошло наперекосяк.

С того самого момента, когда скайер моих родителей взорвали. А потом ещё и обвинили моего отца – гражданина мира – в том, что он шпионил для русских спецслужб. Абсурд конечно же. Ну, какой из отца шпион? Он был светским человеком, публичной личностью, отдавался целиком и полностью любимому делу. Да и вообще, имел пацифистские взгляды. А тут вдруг шпион.

Но комиссия ООН, расследовавшая дело, нашла в его нано-сэде какую-то переписку с русскими. В общем, в деле о смерти моих родителей значится, что они погибли по вине русских спецслужб, которые якобы их сами и устранили. Российские власти, конечно, все опровергли.

Но нас это шокировало. Да и вообще, отец шестнадцать лет назад отказался от российского гражданства и русским был лишь в далёком прошлом. До того как весь цирковой состав «Волшебных иллюзий Рауля Берутти» не решил получить документ ООН, дающий право беспрепятственно пересекать границы любых стран. А ещё у них в тридцатые была мода отказываться от гражданства и вступать в членство граждан мира.

В общем, всё это привело к тому, что после смерти родителей нас отправили с сёстрами в мексиканский приют. А так как мы являлись апатридами и неплохо говорили по-испански, ещё и впарили это мексиканское гражданство, чтоб его! Знали бы, что незнание языка могло быть веским поводом для неоставления нас в этой жуткой стране, говорили бы только на английском или на русском. Но мы, к сожалению, не знали.

И угораздило же случиться всему этому именно в Мексике!

После смерти родителей жизнь стала похожа на затяжной кошмарный сон. Всё рухнуло в один миг, безвозвратно разбилось вдребезги.

Цирк был моей жизнью. Нашей жизнью. Мы были одной большой семьёй, по крайней мере, я всегда так считал.

И тем болезненней и обидней стало, когда после похорон за нами пришли мексиканские соцработники. А вся цирковая труппа, все, кого мы считали семьёй, трусливо попрятались и даже не вышли попрощаться. От нас отказались все. Даже Арис, даже Рауль, который был нам как дедушка. Нас все бросили, никто не хотел связываться с детьми шпиона.

Странно, но это потрясло меня больше, чем смерть родителей. Потому что родители нас не предавали, они просто умерли, а точнее – их убили.

А затем начался настоящий ад. До сих пор не могу вспоминать о приюте без содрогания. Скажу просто, хуже мексиканских приютов только мексиканские тюрьмы. И если о тюрьмах я знал только из рассказов Диего, то об ужасах, творившихся в мексиканских домах сирот, я знал не понаслышке.

– Ну что там? – нетерпеливо поинтересовался Диего.

– Ждём, – ответил Карлос, – программа пытается обойти защиту, минут пять займёт.

Диего раздражённо цокнул языком, нахмурился и, скрестив руки на груди, уставился в окно.

– Эй, – тихонько позвал меня Карлос, покосившись на Диего. – Вечером как? Празднуем? Можем завалиться в «Кактус на обочине».

– Рано праздновать, – оборвал его Диего, – ты сначала дело сделай.

Карлос посмотрел на него обиженно и отвернулся, уткнувшись в экран.

Через его плечо я заметил, что он открыл ещё одно окно на мониторе и листает новостную ленту.

– Смотри, – резко повернулся ко мне Карлос, показав монитор, – это фото Пенья-де-Берналь с дрона. Ребята из группы конспирологов запускали. Ты смотри! Ух, и военных туда нагнали. По-любому что-то мутное там. Всю деревню, гляди, забором обнесли.

Диего неодобрительно закачал головой, вздохнул и снова уставился в окно.

Я пожал плечами. Конспирологические взгляды Карлоса я не разделял.

– Там ведь радиоактивный астероид упал. Видимо, ликвидируют последствия, убирают обломки, – сказал я.

– Ага! Какой в задницу радиоактивный астероид? – оскорбился Карлос и смахнул с монитора фото. – Такого не бывает. Чушь для замыливания глаз простачкам. НЛО там упало, сто пудов! Полгода ликвидировать последствия? Да у них там что? Чернобыль? Бред, я тебе говорю. Невозможно. Нет, что-то там явно нечисто. В сети много информации. Местные много болтают, что, мол, после взрыва у всех кровь из носа шла, голова болела.

– Так, – ухмыльнулся я, – из-за радиации ведь.

– А вот и ни черта! Нет там никакой радиации. Парни из конспирологов делали вылазку, когда ещё территорию не обнесли забором, ходили с дозиметром. Нет радиации! Совсем!

Я закатил глаза. Спорить с ним бесполезно, да и не было у меня никакого желания. Старая тема. Карлос хоть и мой ровесник, но иногда кажется таким ребёнком с этими своими НЛО. Да ещё и всё время пытается меня убедить, а я же каждый раз пытаюсь его разубедить. Иногда наши споры достигают такого градуса, что кроме как дракой их нельзя закончить. Но сейчас точно не место и не время.

Диего, подумавший, видимо, о том же, мрачно взглянул на Карлоса и рявкнул:

– Хватит бредить! Делом займись.

Повисла тишина, а спустя минуту Карлос оживился:

– Готово, – тихо сказал он.

Мы переглянулись. Карлос продемонстрировал нам экран нано-сэда со столбцами бессвязных символов. Правда, ни я, ни Диего совершенно ничего там не понимали.

– Идём? – Диего напряжённо посмотрел на меня.

Я кивнул, натянул на лицо лыжную маску, которая оставляла открытыми только глаза, накинул капюшон и выскочил из джипа.

Второй этап нашего ограбления полностью зависел от меня. Карлос отключил систему охраны, я же должен сломать сигнализацию и вскрыть замки.

И времени у меня не так уж и много. Программа обнаружит внезапное отключение системы примерно через десять минут и перезагрузится. И если к тому моменту мы не отключим и не поставим блокиратор на сигнализацию, то сюда тут же нагрянет полиция.

Но я за это не переживал, у нас осечек ещё ни разу не было. Втроём мы составляли отличную команду: я и Карлос виртуозно взламывали электронную систему и механические замки, а Диего же являлся нашим организатором и головой каждой такой вылазки. Он был старше нас в два раза, крутился в преступных кругах, имел много полезных связей, всегда мог достать нужное оборудование. У нас всё отточено до автоматизма: скрупулёзная подготовка, долгие недели, а то и месяцы планирования и изучения объекта. Когда ты уже в сотый раз прокручиваешь в голове пошаговый план действий, то во время самого дела всё получается настолько легко и просто, что, кажется, будто ты это делаешь в сотый раз. Поэтому я не ощущал никакого страха, никаких неожиданностей, всё шло как по маслу.

Я подошёл к высоким воротам с острыми зубцами. Панель управления первой сигнализации находилась внутри, там, за каменной изгородью, высотой в два человеческих роста. Но для меня это едва ли преграда, не зря же я всю жизнь тренировался.

Подтянулся за прут железных ворот, оттолкнулся ногой от изгороди, сгруппировался, прогнулся, кувырок. И вот – я уже с обратной стороны варварски взламываю пластиковый корпус сигнализации, выдёргиваю провода с мясом и открываю ворота.

Дальше снова Карлос, он быстро заменяет сигнализацию на двойника, который временно изобразит сигнализацию прежнюю, правда ненадолго. Любая системная проверка – и двойник тут же выдаст себя.

Пока Карлос возился с сигнализацией, мы с Диего поспешили к дому. Я пока бежал, на автомате окинул взглядом камеры: одна у ворот, две на доме – под крышей и над входом. Камеры выключены, ни один датчик не горит, всё идёт как надо.

На входной двери два замка: один магнитный, другой сувальдный врезной, открывающийся с ключа. Магнитный вообще полная лажа, набор универсальных ключей может купить любой дурак в сети за две тысячи песо, хоть это и незаконно.

А вот обычный механический замок, особенно дорогой, весьма сложно устроен. И чтобы вскрыть его, потребуется время. Но у меня ловкие, тренированные пальцы фокусника, набор отмычек, сделанных под заказ, и немалый опыт взлома, поэтому и этот шестисувальдный замок я вскрыл за несколько минут. Щелчок. Сигнализация мерзко завизжала. Но это не страшно, система охраны отключена, сигнал о взломе передать не сможет. Разве что услышит кто-то из соседей, что тоже маловероятно, до ближайшего дома полмили.

Карлос протиснулся первым, разбил панель, вырубил верещащий аппарат.

Всё. У нас есть пятнадцать – двадцать минут, чтоб взять то, за чем мы пришли, и свалить.

Диего и Карлос начали осматривать дом, вооружившись пластиковыми мешками, я же прямиком бросился на второй этаж к сейфу. Ещё на лестнице достал из потайных карманов куртки тонкие отмычки. Я уже знал, что меня ждёт, успел разглядеть ещё месяц назад, когда мы запускали мини-коптер и заглядывали в окна виллы. И поднявшись в кабинет, я нисколько не удивился стандартному банковскому сейфу с двумя цилиндрическими замками по бокам дверцы.

Но сначала нужно просветить сейф на наличие электронных устройств. На сейфе тоже могла быть сигнализация.

– Агила! – послышался радостный голос Карлоса с первого этажа. – Да это джекпот! У гринго одной техники!.. Ты должен это увидеть! У него акировский видео-сэд. Да он же тысяч пятьдесят стоит! А у тебя там как?

– Работаю, – отозвался я и принялся просвечивать сейф.

И вот же зараза! Внутри слева на стенке высветился прибор. Наверняка это что-то вроде старого доброго автодозвона. Автономная система работает независимо от того, отключена охранная система или нет. Стоит только вставить в замочную скважину неоригинальный ключ, как прибор начнёт звонить хозяину. Чёрт!

Я принялся шарить по кабинету, ключи могут быть здесь. Несмотря на все эти многоуровневые системы безопасности, сами люди по этому поводу предпочитают не заморачиваться. И чем навороченней система, тем беспечней обладатели этой системы. Некоторые даже не закрывают сейф, однажды у нас и такое было.

Обычно ключи прячут в доме и с собой не носят никогда. Да и прячут их зачастую в самых банальных местах: в ящиках письменных столов, в прикроватных тумбочках, под матрасами, засовывают под ковёр или под цветочный горшок, просто закидывают на высокие шкафы.

Наверняка и наш гринго спрятал ключ где-то здесь.

Я упорно принялся искать ключи. Конечно, я мог бросить этот сейф и пойти помогать Карлосу и Диего, и возможно, я терял время. Вероятно, в сейфе не окажется ничего ценного, но я не мог сдаться. Я чувствовал, что там будет то, что изменит мою жизнь и поможет мне с сёстрами навсегда уехать отсюда.

– Эй, – мимо кабинета проходил Диего и торопливо сказал: – Давай скорее, ещё десять минут и сваливаем.

Я кивнул и продолжил напряжённо шарить по ящикам.

– Что, не сможешь открыть?

– Смогу, – возразил я, заглянув под кадку с пальмой, – сейчас, только найду ключ.

– Ник, – Диего неодобрительно покачал головой. – Нет времени. Бросай. Поищи что-то другое.

Я не слушал. Взгляд наткнулся на картину с лесным пейзажем в тяжёлой старинной раме. Точно! Картина!

Переметнулся к стене, аккуратно приподнял картину, заглянул в образовавшуюся щель между рамой и стеной. И вот же – ключ! Висит на крючке за картиной. Правда, только один, и не совсем понятно от левого замка он или от правого. Где же второй?

Второй нашёлся через пять минут здесь же в кабинете, на полке с какими-то сувенирами и статуэтками. Ключ лежал под фигуркой слона.

– Агила, уходим! – крикнул снизу Диего.

– Иду, – отозвался я. – Ещё минута.

Я решил рискнуть, даже если ошибусь с ключом и защита оповестит владельца, мы успеем уехать.

Вставил ключ в замок. Он не проворачивался. Дьявол! Не угадал. А теперь нужно и впрямь поторапливаться. Я быстро вытащил ключ, переставил в другую замочную скважину…

Где-то вдалеке послышался вой полицейских сирен. Сначала даже решил, что мне просто показалось. Нет, так быстро бы они не успели среагировать, но вой нарастал.

– Уходим! – не своим голосом крикнул Диего.

– Агила! Быстро! – крикнул пробегающий мимо Карлос.

Я уже открыл сейф, повернул ручку – распахнул…

Внизу хлопнула дверь, Диего и Карлос ушли. Мне тоже следовало убираться. Но я, как идиот, сидел на полу и таращился на то, что находилось в сейфе: какие-то бумажки, документы, бокс с видеочипами, фотографии – чёрное пятно на стене – хрень какая-то. И ничего, совершенно ничего ценного. Ни драгоценностей, ни золотых слитков, ни денег. Даже завалящей кредитной карты или ключа от банковской ячейки не было. Такое чувство меня охватило – тоска и разочарование, – будто на голову вылили ведро холодной воды.

Сирены приближались. Я взял себя в руки и быстро рванул вниз. Ещё на лестнице услышал, как, взвизгнув тормозами, сорвался с места наш джип.

Да вашу ж мать! Но этого и следовало ожидать, мы это обсуждали много раз. Лучше схватят одного, чем всех.

Когда я добежал до выхода, чёрные полицейские скайеры уже приземлялись на зелёную лужайку перед виллой. Через парадный вход теперь не уйти.

Я рванул к чёрному выходу, там бассейн, а дальше изгородь. Перемахну через неё и уйду, затерявшись среди деревьев. Но и с обратной стороны уже кружили полицейские скайеры.

– Да чтоб вас пумы сожрали! – выругался я и опрометью бросился на второй этаж. Спрячусь, что-нибудь придумаю, но так просто им в руки не дамся. В тюрьму, тем более мексиканскую, жуть как не хотелось.

– Это полиция! Всем бросить оружие и лечь на пол! – заорали внизу.

Ага, сейчас! Разогнался. Да и нет у меня никакого оружия, разве что отмычкой могу пырнуть.

Я влетел в первую попавшуюся комнату, это оказалась спальня, здесь царил бардак, всё перевёрнуто и разбросано. Парни спешили, и было не до церемоний.

По лестнице уже грохотали тяжёлые шаги. Я попробовал открыть окно, но внизу, крадучись, шли полицейские, окружая дом. Когда один из них начал поднимать голову, я отпрянул от окна. Заметил? Нет?

Нужно прятаться. Первое, что пришло на ум – залезть под кровать. Но я тут же отверг эту мысль, не самая удачная идея, здесь меня начнут искать в первую очередь. Взгляд наткнулся на приоткрытую дверцу гардероба. А здесь можно попробовать спрятаться.

Я скользнул в гардероб, бесшумно задвинул за собой дверцу. Верхнюю полку заприметил сразу, ещё когда дверь была открыта – узковатая, под самым потолком, но я должен протиснуться. На этой полке меня вряд ли станут искать. Там стояли какие-то коробки, я их аккуратно снял, две оставил, прикрыться.

Полицейские уже были везде, я слышал их переклички за стеной, слышал топот. В спальне скрипнула дверь. Сердце в груди забилось быстрее, не то чтобы страх, просто подскочил адреналин.

Ухватившись за вешалку с костюмами, я подтянулся, тихо уткнулся ногами в стену, затем перенёс руки на дверцу шкафа – лишь бы только не вывалилась – и аккуратно пополз вверх, к полке.

В комнату вошли полицейские, судя по шагам – двое.

– Под кроватью глянь, – сказал один из них.

Я мысленно усмехнулся. Правда, улыбка получилась скорее истерическая, я чувствовал себя загнанным в угол. И теперь отчётливо понимал, что сердце ухает не только из-за подскочившего адреналина, я не хотел в тюрьму. Мне нельзя – у меня Лера с Женькой. Они ж без меня пропадут.

Спокойнее! Я сделал глубокий вдох, волнение сейчас ни к чему. Копы вот-вот заглянут в гардеробную, а я ещё под потолком вишу.

Сначала осторожно переместил руку, потом ногу и втиснулся на полку, прикрывшись коробкой, вторую поставить уже не успел. Дверь в гардеробную резко раздвинули.

Я вжался в стену, левую руку и ногу поджал под себя так, что чуть ли не сложился книжкой напополам. Полицейский шарил по стенке, пытаясь отыскать выключатель. Раздался щелчок, зажёгся свет, ударив в глаза. Я зажмурился, застыл и затаил дыхание. Эти десять секунд, которые коп рыскал среди вешалок с одеждой, показались долгими часами. Когда он начал шелестеть одеждой прямо подо мной, я и вовсе буквально слился с полкой, став её частью, по крайней мере, мне так казалось.

– Никого! – крикнул он.

– И здесь чисто, – отозвался второй. – Успели, похоже, уйти.

Полицейский вышел из гардеробной, дверцу не задвинул, свет не выключил. Ну и чёрт с ним, я радовался, что они уходят и, наконец, могу вдохнуть полной грудью.

И этот вздох оказался для меня роковым. Полка тихонько скрипнула, крепление не выдержало, раздался треск, и я с грохотом рухнул вниз прямиком на кучу обувных коробок.

Ё-моё! Это же надо, чтоб так не везло-то!

У меня оставался один вариант: ломиться с разбегу в окно и бежать что есть мочи, надеясь на свою ловкость и проворность. Но копы оказались быстрее. Когда я поднялся на ноги, на меня уже смотрели два нацеленных пистолета и две торжествующие мексиканские рожи.

– Hola, idiota! – усмехнулся один из копов.

– Сам придурок, – огрызнулся я по-русски, вставая и потирая ушибленный бок.

Глава вторая, или Орёл попадает в силки

Я тоскливо глядел в окно взлетающего с зелёной лужайки скайера. Ярко-красная крыша виллы мелькнула и исчезла. Настроение было паршивое, болели рёбра от полицейских дубинок, но я не мог ещё раз не попытаться удрать. Несопротивление целесообразно только тогда, когда ты невиновен либо тебе светит небольшой срок. Но в моём же случае попытка бегства при задержании особой роли уже не сыграет.

Я ощущал попеременно, как на меня накатывает то злость, то отчаяние. А ведь всё было так хорошо. Я ведь был почти у цели. Я уже мысленно распрощался с Мексикой и на всех парах мчал с сёстрами в Россию.

А всё этот проклятый сейф. Ну и на кой чёрт он мне сдался? Будто осёл упёрся в него. А ещё это дурацкое ощущение – как будто я точно знал, что там мешок бриллиантов, не меньше. А там пшик! Бумажки и фотографии эти. До сих пор картинка стоит перед глазами – чёрное пятно смолы на сером камне. Жуткие эти фотографии, если честно, было в них что-то такое, отчего у меня волосы на руках и затылке ершились. И почему этот американец хранит их в сейфе? Наверное, он просто больной на голову…

С двух сторон меня подпирали плечами полицейские, от одного из них, того, что постарше и с густыми усами, резко несло чесночным амбре, и я старался не поворачиваться в его сторону. Второй, молодой и подтянутый, в тёмных солнечных очках, похоже, возомнил себя крутым суровым полисменом, который даже в полумрачной кабине скайера не смеет снять очки, чтобы не разрушить образ крутости.

Руки ныли, вместо обычных наручников на запястьях стянули пластиковый хомут, и стянули так сильно, что не пошевелить, не провернуть. В пальцах покалывало, они потихоньку немели, приобретая голубоватый оттенок.

– Сеньор полисмен, – обратился я к тому, что в очках, протянув посиневшие руки. – Можно ослабить немного.

Коп недовольно скривился, хмыкнул и отвернулся, будто не услышал мою просьбу. Скотина. Я едва сдержался, чтоб не зарядить ему по морде этими самыми руками.

Второй коп, чесночный, легонько толкнул меня в бок, и снисходительно предложил:

– Давай, немного ослаблю.

Я с готовностью протянул ему руки. Любитель чеснока, пока ослаблял хомут, с интересом поглядывал на меня, усмехаясь в пышные усы. Я догадался, хочет что-то сказать. И судя по полному сочувствия взгляду, будет уму-разуму учить.

– И как же тебя так угораздило? – осуждающе покачал головой полицейский. – Эх, жаль тебя, идиота. Молодой ведь совсем. Сколько тебе? Двадцать? Двадцать два?

Я не ответил, лишь не без гордости подумал, что коп решил, будто я старше, чем есть на самом деле. А так мне девятнадцать лишь в октябре стукнет.

– У меня сын такой, как ты, – вздохнул полисмен. – Жить бы тебе в удовольствие, работать честно, веселиться, девчонок тискать. А теперь загремишь за решётку, здесь даже думать нечего. И зачем ты только полез в дом этого сеньора? Он же американский профессор, уважаемый человек, за ним правительство, президент! – коп многозначительно вскинул указательный палец. – Вляпался, ты, короче, амиго, по-крупному.

Ну вот, а я всё думал: где же мы промахнулись? Почему полиция приехала через секунду после того, как я вставил ключ? Нет же – это явно не из-за сейфа с автодозвоном, где-то ещё что-то было. Что-то, что мы упустили из виду. А теперь всё стало ясно. Диего плохо проверил этого богатенького гринго, а он оказался американским профессором, да ещё и связанным с правительством. Ну и, конечно, спецслужбы за ним приглядывали и наверняка и за его домом тоже. Скорее всего, вилла утыкана жучками и скрытыми камерами. Да что же мне так невезёт-то!

Чувство, будто я падаю с обрыва в пропасть, ощущалось настолько явственно, что у меня голова пошла кругом.

И как теперь? Я ведь надеялся, что получится выкрутиться.

Я рассчитывал на Диего, у него имеются связи в нужных кругах. В конце концов, мы не были одиночками, здесь это невозможно и небезопасно. За нами стояли серьёзные люди, которым мы отдавали часть прибыли, и поэтому нас никто не трогал. Я очень на них надеялся. А теперь мои надежды стремительно испарялись, как пролитая на горячий песок текила.

Теперь мне никто не поможет. Мафия не пойдёт против правительства ради какого-то сироты-циркача. И даже первая мысль – подкупить копов, ни для кого не секрет, что здесь они большие охотники до взяток, – разбилась вдребезги. У меня не хватит денег, чтобы откупиться от президента.

Весь остальной путь к полицейскому участку я провёл, хмуро глядя через окно скайера на распластавшиеся внизу, будто черепахи на солнце, дома.

Тревожные мысли крутились в голове. Нет, я не переживал о том, что попаду в тюрьму. Плевать, этого я не боялся. Я весьма изворотливый и смекалистый – не пропаду и в тюрьме. А вот как девчонки будут без меня? Кто о них позаботится? Отдадут ли Карлос и Диего им мою долю? Мы этот вопрос никогда не обсуждали. Да, наверное, никто из нас даже такой мысли допустить не мог, что выйдет осечка.

Вообще, что в Карлосе, что в Диего я был уверен. Они меня не кинут. Без Диего так мы вообще бы не выжили. Именно он приютил нас, когда мы почти два месяца скитались по улицам и натурально голодали. Конечно, большую роль сыграли мои способности щипача, которые Диего так впечатлили, что он сразу взял меня в оборот.

Он же помог нам с новыми документами, с жильём. Оставалось надеяться, что и теперь он не бросит.

В участок мы прибыли довольно быстро. Мне отсканировали сетчатку глаз, взяли скан отпечатков пальцев, сфотографировали, а после обыскали и нашли, заразы, в моих потайных карманах отмычки. У меня теплилась надежда, что хоть те, которые спрятаны в швах штанов, не найдут, но полицейский, будто прочитав мои мысли, притащил металлодетектор, и у меня отобрали всё.

Затем запихнули в маленькую тесную камеру: всего четыре койки, хотя заключённых вместе со мной уже было пятеро. Да, здесь было весьма людно, душно и воняло потом и мочой. У входа прямо на полу сидел пацан, весь в татуировках и даже на лице какие-то надписи и узоры, я сильно не вглядывался, потому что этот тип смотрел на меня с таким дерзким вызовом, что ещё секунда, и он сорвётся с места, накинувшись на меня с кулаками. От него так и жгло агрессией и злобой, но настроение у меня было едва ли боевое. Да и драку ради драки я не понимал, хотя и был уверен, что этого татуированного уложу с одного удара. На одной из нижних коек развалился тучный усатый мужик в расстёгнутой яркой цветастой рубашке. Рядом с ним сидел ещё один, его полная противоположность: тощий, кости и вены выпирают из-под сухощавой коричневой кожи, лицо в глубоких морщинах, взгляд безразличный и усталый. И последний – старик: грязный в драной одежде, очевидно, бездомный, он дрых прямо на полу, как-то неуместно свернувшись калачиком и подложив руки под щеку.

Мои временные сокамерники, кроме спящего старика, с интересом уставились на меня. Я изобразил простачка, поздоровался с ними по-французски, спросил, знает ли здесь кто-нибудь французский. К счастью, мне не ответили, на то и был расчёт, лучше притвориться иностранцем. Разговаривать сейчас ни с кем не хотелось.

Я переступил через спящего старика и разместился в самом тёмном углу камеры. В общем-то, три койки были свободны, и я мог занять одну из них, но глядя на грязные, засаленные, вонючие матрасы, желание к ним прикасаться сразу отпало. И я решил, что лучше уж сидеть на голом полу в тёмном углу. Сейчас мне хотелось спрятаться от всего мира, особенно от настойчиво-сверлящего взгляда татуированного.

– Эй, амиго, – злобно сверкнув золотым передним зубом, позвал татуированный. – Курить есть?

Я сделал вид, что не понимаю, о чём речь.

Татуированный поднялся на ноги, оживился толстый мужик на койке, привстал на локтях, сверкнув глазами в предвкушении драки.

– Ты что, глухой? Сигареты есть?

Он начал медленно подходить.

Я начал вставать, татуированный, видимо, так просто не отстанет.

– Отвали, – сказал я по-испански, настроения шутить больше не осталось. – Я не курю и тебе не советую.

Татуированный нарочито-удивлённо округлил глаза.

– Слышал, Пабло, как заговорил этот марикон.

Зря он обзывался. Долго это терпеть я не собирался, едва качнувшись, резко сделал прямой выпад, втащив ему по подбородку, и татуированный, окинув меня растерянным взглядом, рухнул на пол. Старик, возле которого и упал татуированный, проснувшись, встрепенулся, удивлённо окинул нас безумным взглядом и, качая головой, что-то бормоча, уполз в другой конец камеры, улёгся там и замолк.

Жирдяй и тощий продолжали смотреть на меня. Я вопросительно вскинул брови.

– Зря ты его вырубил, – вдруг весело усмехнувшись, сказал жирдяй, приглаживая усы, и снова завалился на койку.

Тощий в подтверждение закивал, а затем добавил мрачным голосом:

– Зря, точно зря. Теперь Хуан тебе ночью горло перережет.

– Пусть только попробует, – буркнул я и сел обратно.

Это мы уже проходили ещё в приюте. Хесус со своими псами с завидной регулярностью устраивали мне ночные экзекуции. И я даже не сомневался, что он может учудить нечто подобное. Ну не прирезать, конечно, как бы он сюда пронёс оружие? Но что-то близкое к этому – вполне. Только одного я не понимал, к чему это всё было? Показать свой авторитет? Зачем?

Скорее всего, уже сегодня мне выдвинут обвинения и переведут в центр предварительного заключения. Скучно им здесь, что ли?

Я несколько часов просидел в своём углу, больше никто меня не трогал. Только татуированный, очухавшись, что-то вякнул и уполз к входу. Оттуда он то и дело злобно зыркал, но я уже не обращал на него внимание.

Всё это время я думал о Женьке с Лерой. Теперь копы наверняка пробьют меня по базе и все выяснят. Нет, девчонок они вряд ли так быстро и просто смогут найти. Мы живём в доме покойной матери Диего. Девчонки красят светло-русые волосы в чёрный цвет, носят карие линзы, их светлая кожа давно стало смуглой от жарких лучей мексиканского солнца, и теперь весьма сложно отличить их от местных деревенских девиц. К тому же в их биометрических свидетельствах, на которые я потратил немало денег, значится, что Лаура и Эмилия Дельгадо родились в Мексике, что Диего их отец, а мать умерла шесть лет назад. Документы выглядят идеально, если не пробивать их по базе, но вряд ли кому-то придёт это в голову.

Главное, чтоб не взяли Диего и Карлоса, тогда вся наша конспирация рухнет и моих сестёр снова отправят в приют. Этого я боялся больше всего. Лерка может вообще не выдержать, она до сих пор не отошла от того случая. А от мысли, что то же самое может случиться с Женей, меня от злости начинало колотить. Даже несмотря на то, что прошло почти два года, я не мог спокойно вспоминать лицо Леры в тот день. Застывшие слёзы, безразличный потухший взгляд.

– Тебя обижали?

– Нет, – говорила она, а мне явственно слышалось да.

– Кто?

– Никто…

Слёзы задрожали в зелёных глазах сестры.

– Это Хесус?! Это он со своими шавками?!

Лера замотала головой, уткнулась лицом в ладони, затряслась в беззвучном плаче. Только сейчас я увидел синяки на её тонких запястьях, на ногах чуть выше колен, подол цветастого платья надорван, злость затмила разум.

Я знал, что никому до этого нет дела. Никто не заступится, и никто не поможет. Без толку кому-то жаловаться, добиваться справедливости. Обычно от этого становится только хуже. Ни воспитатели, которые и сами охотно применяли физическую силу, ни власти, которым вообще на нас плевать, пока жестокость не станет достоянием общественности, никто бы нам не помог.

Поэтому я всё сделал сам. Хесус и его друзья теперь навсегда запомнят мой дивный кислотный дождь, который я оставил им напоследок в ту ночь, когда мы бежали из приюта.

– Эй, идём, – окликнул меня полицейский, замок на решётке щёлкнул.

Меня привели в кабинет следователя, здесь было накурено и душно, как и во всём полицейском участке, старый кондиционер не охлаждал воздух, а рыча, исторгал горячий уличный жар.

За столом сидел с кислой миной следователь. Всё происходящее ему явно не нравилось, создавалось впечатление, будто его оторвали от просмотра долгожданного футбольного матча и заставили чистить помойную яму.

Он с ходу завалил меня однообразными вопросами: имя, год рождения, где проживаю, зачем залез в дом уважаемого сеньора Джонсона, где мои сообщники? Я отвечал одно и то же, строго придерживаясь легенды. Хотя и понимал, насколько это глупо и абсурдно. Наверняка меня уже пробили по базе, и следователь и так прекрасно знает, кто я такой, но вот в остальном…

Я уже в который раз выдавал одну и ту же информацию:

– Мигель Мария Альварес, родился шестнадцатого февраля, в тридцать восьмом году, в Тьера Нуэва штата Потоси. Переехал в Керетаро год назад, работаю на мебельной фабрике.

Кстати, я там и вправду работал, и именно под именем Мигеля Альвареса. Ну, когда не грабил дома и не воровал. Но на фабрике платили так мало, что этого едва ли хватало, чтоб прокормиться самому, не говоря уже о сёстрах.

На вопросы об ограблении я отказался отвечать без адвоката. Следователь глядел на меня тоскливо и заново начинал задавать вопросы. Но я продолжал стоять на своём, выбора особого у меня не было.

А потом мне надоело отвечать по третьему кругу на одни и те же вопросы, и я, в последний раз сказав, что говорить без адвоката не буду, замолк и больше никак не реагировал. Следователь взбесился: орал, угрожал, а я продолжал сидеть, с видом человека, одолеваемого смертельной скукой, и то и дело зевать.

– Ну, молчи, молчи, – свирепо раздувая широкие мясистые ноздри, выкрикнул следователь, – всё равно тебе не отвертеться.

Я устало прикрыл глаза и снова зевнул.

– Пошёл вон! – выкрикнул он, и меня снова отвели в камеру.

Время близилось к вечеру. Нас по одному сводили в уборную, выдали одноразовые миски с серой плохо пахнущей массой. Я к ней даже не притронулся.

А затем выключили свет, оставив лишь тусклую лампу в коридоре. Вроде как спать положено. Нижнюю койку по-прежнему занимал жирный, костлявый теперь залез на верхнюю и дремал. Старик сидел на полу и с аппетитом уплетал серую массу, а татуированный сидел теперь в моём укромном уголке, тварь.

Но я сделал вид, что не заметил этого, и сел у стены неподалёку от старика.

– Будешь? – старик кивнул на мою тарелку, я отрицательно махнул головой и улёгся на холодный пол, подложив руку под голову, на грязные койки я лезть так и не рискнул, а на пол была хоть какая-то надежда, что его изредка мыли.

– Я возьму, – снова сказал старик.

– Бери, – вздохнул я.

– Облезешь, – резко вскочив с места, сказал татуированный и выхватил тарелку из рук старика. Не, ну ни тварь ли?

– Тебе не разрешал, – с нажимом сказал я.

Татуированный гадко ухмыльнулся и, набрав в ложку побольше, нарочито запихнул в рот и мерзко принялся чавкать. Мало, видимо, ему первого раза было.

Ещё секунду назад я лежал на полу и вот, придерживаясь рукой за решётку, бью эту свинью в челюсть с ноги.

«Лишь бы не убить», – запоздало думаю я. Тарелка с едой вылетает у него из рук, разбрасывая серую массу по всей камере. Татуированный, громко клацнув челюстью, летит в стену.

– Айя! Марико-о-он! – завывает он. Кровь течёт у него изо рта по подбородку, он хватается за голову обеими руками, будто голова у него раскололась надвое и только так он сможет удержать в черепушке остатки вытекающих мозгов.

– Убью суку! – заорал он и бросился на меня.

На скорость и реакцию мне грех жаловаться. Я, молниеносно присев, подсечкой сбил его с ног. Татуированный завалился на бок.

Позади громко загрохотал дубинкой по решётке и принялся ругаться коп:

– А ну, заткнулись все! Что вы здесь устроили, собаки?

Все молчали. Только татуированный, утирая кровь с лица, бормотал ругательства.

– Ещё раз услышу, всех прикую к койкам! – заявил полицейский, ещё раз грохнул дубиной и ушёл.

Когда шаги полицейского стихли, жирдяй встал со скамейки, расплылся в улыбке и с восхищением уставился на меня:

– Ты что? Из этих? – спросил он, раскинув руки в стороны, как будто собирался меня обнять.

– Из кого из этих? – нахмурившись, спросил я и на всякий случай сделал шаг назад.

Восхищение на его лице переросло в восторг, граничащий с идиотизмом:

– Ну, эти! Ниндзя! Карате! Айкидо! Кунг-фу!

– Нет, – отчеканил я, – ничего из перечисленного.

Жирдяй разочарованно уставился на меня, явно ожидая пояснений.

Татуированный тем временем, отплёвываясь, на четвереньках уполз в тёмный угол.

– Зарядку по утрам просто делаю. Регулярно, – объяснил я и сел обратно к старику.

Жирдяй вздохнул разочарованно и улёгся обратно. В камере стало тихо.

Я тоже лёг, хотя и не собирался спать. Да и вряд ли бы вышло. Там татуированный из угла злобно зыркает, да и в голове ворох тревожных, тяжёлых мыслей, терзающих мой бедный разум. Только успокою одну, договорюсь с ней, что всё будет хорошо, как-нибудь обязательно выкрутимся, как тут же врывается другая и снова начинает вопить: «Это глубокая, беспросветная задница! Это конец! Спасайся кто может!»

Иногда я тоскливо поглядывал на замок решётки, думал, что будь у меня хоть одна отмычка, хоть завалящая скрепка, я бы попробовал сбежать. Но это так, фантазии. Если размышлять логично, то ничего бы у меня не вышло. Замок, может быть, я бы и вскрыл, а вот дальше – выбраться из полицейского участка, где куча вооружённых копов, – это вряд ли. Всё-таки жаль, что я не ниндзя.

* * *

Утром меня снова вызвал следователь, и снова на допрос. Теперь меня привели не в кабинет, а в комнату, предназначенную именно для допросов и опознания. Здесь было огромное зеркало в полстены, нетрудно догадаться, что с обратной стороны за нами кто-то наблюдал. Ещё меня приятно удивило, что в этом помещении кондиционер работал исправно и, наконец, можно было хоть немного передохнуть от жары. Я сощурился, глаза заслезились. После полумрачного коридора яркий свет лампы под потолком больно бил по глазам. Хотелось протереть глаза, но наручники плотно сжимали запястья за спиной. К счастью, с меня их сняли, прежде чем усадить за стол напротив следователя. Я тут же принялся тереть глаза.

– Имя, – не глядя на меня, сказал следователь, что-то увлечённо изучая на экране нано-сэда.

– Мигель Мария Альварес, – отчеканил я. Хотя в этом уже на самом деле не было никакого смысла, наверняка по отпечаткам меня уже успели пробить.

Следователь задумчиво кивнул и снова что-то принялся изучать.

– Мигель Мария Альварес, – мрачно повторил он.

Я вздохнул, скучающе окинул взглядом серые стены комнаты, посмотрел в зеркало. Кто же там?

– Скан-экспертиза показала другие данные. Ни-ки-та Бог-да-но-вич Орь-лов, – по слогам прочитал он с экрана и поднял на меня изучающий взгляд.

Я отрицательно мотнул головой:

– Странное имя какое-то… Впервые слышу.

Следователь устало вздохнул и продолжил:

– Разыскивается по подозрению в похищении несовершеннолетних воспитанниц приюта «Аlas de angel» Валерии Орьловой и Евгении Орьловой.

Я не отвечал. Смотрел ему в глаза с непроницаемым лицом, думая о том, как там сейчас девчонки и что сказал им Диего по поводу того, что я не вернусь.

– Покушение на жизнь и нанесение увечий различной степени тяжести воспитанникам приюта для сирот «Аlas de angel»: Хесуса Моциа, Хуана Паулино…

Он перечислял их имена, а я чувствовал, как на меня тёплой волной накатывает удовлетворение. Я всё думал, а вдруг мой план не выгорел, вдруг шары не взорвались, вентилятор не заработал и я всё неправильно рассчитал. Тогда бы вышло, что Лера осталась без отмщения.

А оно нет, сработало. Эти мрази получили по заслугам, правда, их и убить мало за то, что они сделали. А теперь я ясно видел, как Хесус открывает дверь в их комнату, как они заходят, включают свет и висящий под потолком вентилятор начинает крутиться, шары лопаются об спицы, и кислота летит им в лицо, на руки, в глаза.

Голос следователя грубо ворвался в мою фантазию:

– А теперь ещё обвиняется в незаконном проникновении со взломом на территорию частной собственности, а также в хищении имущества из дома сеньора Джонсона. В подделке документов, а также вы подозреваетесь в восьми ограблениях на территории штата Керетаро и шести в штате Потоси.

Я молчал, его слова доносились до меня будто через стекло. Словно это я сейчас стоял с той стороны зеркала и наблюдал за каким-то незнакомым парнем, и это вовсе не меня, а его во всём обвиняли.

– Что скажете, сеньор Орьлов? При обыске у вас обнаружили отмычки для взлома в количестве шестнадцати штук, вас нашли на месте ограбления. Все улики против вас. Сознаетесь во всём, сдадите сообщников, срок по ограблению будет меньше. И сообщить, где вы прячете сестёр, тоже придётся.

Я долго смотрел на него, изображая мыслительную деятельность. Но здесь и думать не о чем, поэтому я сказал:

– Мне положен защитник. Где мой адвокат? Я хочу позвонить.

На самом деле нет у меня никакого адвоката, да и звонить было рискованно. Но я всё же решил, что нужно связаться с Диего.

– Хорошо, – как-то слишком легко согласился следователь.

Несмотря на то, что право на звонок закреплено в конституции, все прекрасно знали, как на самом деле соблюдаются эти законы полицией. Они должны были дать мне позвонить ещё вчера, но, конечно, никто об этом даже не подумал.

– Вы можете связаться с родственниками или друзьями. И да, ваш адвокат уже здесь, ожидает.

Я изумился. Неужели Диего так быстро подсуетился? Или мне назначили бесплатного защитника? В последнем случае толку от такого адвоката мало, но и всё же это лучше, чем ничего. По крайней мере, узнаю, как обстоят мои дела.

Следователь ушёл. В комнату втиснулся совершенно лысый, невысокий, щуплый мужчина. Он был в костюме, явно не из дешёвых, взгляд цепкий, хитрый прищур за тонкой золотой оправой очков. А ещё адвокат совершенно не походил на мексиканца. Бледный, остроносый, сероглазый. Также он не очень-то походил на бесплатного адвоката, ни на того, которого мог мне найти Диего.

– Здравствуйте, господин Орлов, – по-английски сказал адвокат, протянув мне руку. – Меня зовут Уильям Барнс, я представляю интересы мистера Джонсона.

Я отдёрнул протянутую для рукопожатия руку от руки адвоката. Ну, теперь понятно, этот даже не мой адвокат.

– Я не буду с вами говорить, – отчеканил я.

– Очень зря, – сказал Барнс и бесцеремонно уселся напротив. – Мистер Джонсон сам настоял, чтоб я вас защищал.

Я вопросительно уставился на него.

– Я хоть и представляю интересы мистера Джонсона, – принялся он объяснять, – но они едва ли относятся к делу об ограблении. Но об этом позже. Я на данный момент единственный человек, который может вам помочь избежать тюрьмы.

Я непонимающе вглядывался в непроницаемое строгое лицо Барнса и никак не мог понять, в чём здесь подвох. Это всё выглядело ну очень уж подозрительно. С чего это вдруг Джонсону приспичило прислать мне своего адвоката и вообще помогать?

– А если по делу, ваши дела обстоят хуже некуда. Ваших сообщников задержали ещё вчера. В их автомобиле обнаружили всё похищенное у мистера Джонсона имущество. Карлос Диес, Доминго Дельгадо. Верно?

Эта новость обрушилась на меня будто громадная гора, вот-вот норовящая раздавить и растереть в труху. Всё кончено.

– Нет, не может быть, – будто во сне пробормотал я, сам испугавшись собственного голоса.

Я глупо улыбался и мотал головой, а Барнс, скрестив пальцы, с хладнокровным спокойствием смотрел на меня.

– И тем не менее это так, – сказал он и положил передо мной узкий монитор нано-сэда. – Узнаёте это фото?

Я снова глядел на то смоляное пятно, которое уже видел в сейфе на вилле Джонсона.

Я не ответил.

– Вы знаете, что это?

Я отрицательно качнул головой.

– Ладно, спрошу прямо: мистер Орлов, вы проникли в дом мистера Джонсона с целью хищения секретной информации для русских спецслужб?

Этот вопрос был таким неожиданным и абсурдным, что я не удержался и захохотал на всю комнату.

– Что? Спецслужбы? Русский шпион? – продолжая смеяться, переспросил я. – Да вы с ума сошли?

Барнс удовлетворенно закивал, убрав монитор в папку.

Я же не мог успокоиться. Что-то здесь было не так. Какого чёрта адвокат спрашивает меня о таких вещах? Вывод один – никакой это не адвокат.

– Мы должны были проверить, – сказал Барнс, а это его «мы» очень многое мне о нём сказало. Передо мной сотрудник спецслужбы Соединённых Штатов. И, похоже, я вляпался во что-то крупнее грозящего тюремного заключения.

Барнс продолжил разъяснять:

– Ваш отец Богдан Орлов в общей базе числится как русский шпион, и возможно…

– Это неправда! – перебил его я. – Мой отец был артистом, гражданином мира, политика его совершенно не интересовала. И убили его американские спецслужбы по ошибке. Он не был шпионом!

Барнс ждал, когда мой поток возмущений иссякнет, с завидной выдержкой и спокойствием, а когда я замолчал, продолжил:

– В вашем личном деле значится, что вы владеете двенадцатью языками. Это так?

Я ещё пылал от негодования, но этот вопрос совершенно выбил меня из колеи.

– Это здесь при чём?

– Просто ответьте.

– Нет, – солгал я.

На самом деле я говорил на шестнадцати языках и только на восьми из них свободно. Мы много путешествовали, в некоторых странах гастролировали годами, а так как раньше я был парнем компанейским и общительным, мне хватало полугода общения с местными, чтоб выучить язык более или менее сносно. Да и языки мне давались легко. Если ты уже знаешь несколько языков, то начинаешь замечать, что многие слова чем-то между собой похожи, имеют общие корни или звучат очень похоже. Но мне всё равно было непонятно, куда ведёт Барнс. Неужели знание языков автоматически делает из меня шпиона?

– А у меня другая информация, – Барнс снова достал монитор. – Например, педагог из приюта «Аlas de angel» Лючия Париэнтес в вашей личной характеристике очень вас нахваливает, считает чуть ли не гением. А вот рекомендательное письмо, которое она отправляла в Национальный автономный университет. Здесь она утверждает, что именно вы должны претендовать на государственную стипендию и бюджетное место, так как владеете двенадцатью иностранными языками, являетесь весьма способным учеником и обладаете покладистым характером. Это если кратко. Судя по письму, эта сеньора от вас в восторге.

Я грустно улыбнулся. Ах, бедная сеньора Париэнтес, она всерьёз считала, что из меня может что-то выйти. Наверное, это единственный человек в приюте, о котором я мог вспоминать с теплотой. Добрая, тихая женщина, слишком впечатлительная и ранимая, эта работа ей едва ли подходила.

Но она слишком переоценивала мои знания. Я мог свободно говорить на хинди или японском, но читать на этих языках я совершенно не умел, да что там, я даже символов не знал. Более или менее сносно я понимал латинские буквы и кириллицу, но если говорить о грамматике, то здесь туши свет. Здесь – без прикрас – я жутко безграмотен и ни слова не напишу без ошибок на любом известном мне языке.

– У вас хорошая физическая подготовка, – утвердительно заявил Барнс. – Сколько вы занимались цирковой акробатикой?

– Всю жизнь, – я бездумно уставился на монитор в руках Барнса. Неужели там, в этой штуке у него и вправду всё обо мне.

– Я не шпион, – я посмотрел ему в глаза.

– Я знаю, – спокойно ответил он. – Но с вашими данными вы могли бы им стать. Отмычки, которые у вас нашли… Вы и вправду ими вскрыли все замки в доме Джонсона?

Я не стал отвечать. Мне совсем не нравилось, куда вёл этот якобы адвокат.

– Что вам нужно? – я резко подался вперёд, зло уставившись на него.

Другой бы отшатнулся, но этот, напротив, тоже наклонился ко мне и, понизив голос до шёпота, сказал:

– Нам нужен такой человек, как вы.

– Да вы рехнулись, – также шёпотом ответил я.

– Нисколько, мистер Орлов. Мы ознакомились с вашим досье, вы – идеальный кандидат. Вы умеете приспосабливаться, вы сильны, молоды, умны, легко обучаемы, а главное – вы полиглот. Знаете, как много в мире людей, владеющих двенадцатью языками?

Я пожал плечами. Тоже мне невидаль.

– Думаю, достаточно, мистер Барнс.

– А сколькие из них смогут по стене вползти в узкий шкаф? Сколькие смогут взломать замки?

Я молчал. Смотрел на него, нервно постукивая коленом по внутренней стороне стола. Ну, какой я, к чёрту, шпион?

– Куда вы собираетесь меня отправить? – наконец сказал я, напряжённо застыв.

– Если вы согласитесь, я введу вас в курс дела. Одно могу сказать: оттуда, куда мы вас отправим, нельзя вернуться.

– То есть? – усмехнулся я. – Отовсюду можно вернуться при желании. Ну, разве что вы собрались запустить меня в другую галактику.

Барнс шутку не оценил.

– Что-то вроде этого, – рассеянно ответил он, а внутри у меня всё похолодело.

– Что это за место такое?

Он не ответил. Снова вернулся к монитору, что-то там изучая, но явно не собираясь показывать мне.

– Бред какой-то, – сказал я, когда молчание затянулось. Разговор явно не был окончен.

Адвокат поднял на меня скучающий взгляд:

– У вас нет особого выбора. Вам светит довольно приличный срок, и нет никакой гарантии, что вам удастся выйти из тюрьмы вообще. А ещё ваши сёстры отправятся в приют, откуда вы их похитили…

Барнс замолчал, с хищным хладнокровием изучая мою реакцию. Я смотрел на него с такой злостью и ненавистью, что если бы мой взгляд обладал силой, от Барнса только пепел бы на стуле остался. Одна мысль, что их отправят в тот же приют, где наверняка по сей день царят те же порядки, доводила меня до бешенства.

– Или, – радуясь тому, какого эффекта достигли его слова, продолжил Барнс, – мы инсценируем вашу смерть, а вы будете работать на нас.

– Ничего не выйдет. Сестёр вы моих никогда не найдёте, а лезть в какую-то задницу, из которой нельзя вернуться, идиотизм. Лучше я отсижу, а вы в свою задницу сами дружно шагайте вместе со своим профессором.

Барнс улыбнулся одними губами, прищурился и развернул ко мне экран.

На фото Лера и Женя с испуганными лицами в сопровождении женщины полицейского выходят из дома Диего.

– Их доставили в отделение Рио-Верде. Вскоре за ними приедет социальный работник, который сопроводит ваших сестёр в приют «Аlas de angel».

– Нет! Как вы?.. – я даже не понял, как вскочил с места и уже собрался рвануть к дверям.

– Сядьте и дослушайте, – Барнс схватил меня за руку и настойчиво усадил обратно. – Вы слишком импульсивны, вам бы поработать над самоконтролем. Там, куда вы отправитесь, он вам очень пригодится.

– Я разве согласился?!

– Если согласитесь, то ваши сёстры будут в безопасности. Я лично проконтролирую, чтоб они покинули Мексику как можно скорее. Они будут содержаться в лучшем интернате США до совершеннолетия, получат гражданство. А также на их счёт будет поступать ежемесячно пособие. Они не будут нуждаться ни в чём, получат хорошее образование, смогут устроиться в жизни. Только для этого вам придётся умереть здесь и начать всё заново там, мистер Орлов.

– Там – это где? – вкрадчиво произнёс я.

– Вы согласны?

Какое-то время я смотрел на него, пытаясь понять, правильно я поступаю и не вляпаюсь ли ещё в большие неприятности, а затем ответил:

– Да, я согласен.

Глава третья, или Орел падает в бездну

По настоянию Барнса я признался во всех преступлениях и подписал все бумажки. У следователя была такая довольная рожа, что мне тут же захотелось сделать ему какую-то гадость. Ну, нельзя тянуть такую лыбу перед человеком, который попал по всем параметрам. Это как-то бесчеловечно, что ли.

Никаких гадостей, конечно, я делать не стал. Я сейчас находился в состоянии тихого шока и не совсем понимал, что теперь со мной будет. Утешал себя лишь мыслью: что бы там ни было, с Лерой и Женей будет все в порядке. И Барнс даже пообещал, что каждый месяц я буду получать от них письма. Это обнадеживало. Хотя я и не мог придумать, что это за место, из которого нельзя вернуться, но можно получать письма каждый месяц. Куда меня отправят? На дно океана? Под землю? На другую планету? В другую галактику? Или просто во вражескую страну. Кто там сейчас у США враг?..

С минуту я напряженно пытался вспомнить, в какой именно сейчас стране США истребляет террористов, и понял, что не знаю. Черт, это может быть кто угодно! Да и я как-то в последнее время не очень-то интересовался политикой. Обо всех новостях мне рассказывал Карлос, вот он все свободное время зависал на новостных каналах. А мне как-то не до этого было.

Но если моя догадка верна и меня вправду отправят шпионить в другую страну, тогда, возможно, Барнс имел в виду, что там меня наверняка убьют и поэтому я не вернусь. Мысль эта ну уж очень мне не понравилась, хоть и выглядела правдоподобнее остальных.

Но назад пути не было. По крайней мере, даже в другой стране у меня будет хоть какой-никакой шанс выкарабкаться. Ну, или это все равно пусть и условная, но все же свобода, все лучше, чем гнить в тюрьме.

По легенде до суда меня должны были перевезти в центр предварительного заключения в Сьерра-Горда. Там по дороге я и должен буду погибнуть.

Так и случилось, через два часа за мной приехали конвоиры. В сопровождении двух молчаливых и угрюмых полицейских, которые, как заверил меня Барнс, наши люди, я покинул полицейский участок.

Наручники с меня не сняли, но я почему-то больше не ощущал себя заключенным. Да и копы обращались со мной как-то иначе. Я бы сказал как-то настороженно и уважительно.

В кабине фургона не было сидений, поэтому я умостился на деревянный ящик с навесным замком, из ящика чем-то несло: запах гнили и какого-то лекарства. Сдох, что ли, в этом ящике кто-то? Но вскоре я перестал замечать запах, принюхался видимо.

К счастью, ехали мы не очень долго, через час мы покинули город и оказались посреди пустыни. Машина остановилась. Из окна я уже видел вдалеке черный тонированный скайер, именно такой и забирал профессора Джонсона каждый день из дома.

Когда я вышел из машины, то ожидал увидеть Барнса, ну, или профессора Джонсона. Но встретили меня двое военных. Один постарше и, судя по серебряной звездочке на погонах, высшего чина, второй помоложе, чином пониже – офицер. Он, не шевелясь, стоял, вытянувшись по струнке.

– Генерал Перес, – представившись, протянул мне руку тот, что постарше, – я буду вас сопровождать к месту.

Я неуверенно пожал его руку, не без интереса разглядывая пистолет в кобуре.

– Что за место? – буднично поинтересовался я, следуя за генералом. Второй военный шел позади, очевидно, для того, чтоб я не расслаблялся.

– Всю информацию получите на месте, – сухо отозвался генерал Перес.

Тем временем позади возле фургона засуетились полицейские. Они принялись обливать машину из канистр, скорее всего бензином. Интересно, а каким образом они провернут все так, будто я там умер? Подложат труп, в котором потом и опознают меня?

И тут до меня дошло. Тот ящик, на котором я сидел! Очевидно, там и находился мой труп. Ну, то есть чей-то труп, а не мой, но ему явно предстоит изображать меня.

– Мне обещали, что я смогу поговорить с сестрами, – вспомнил я, когда мы приблизились к скайеру.

Генерал резко остановился перед дверью скайера и окинул меня снисходительным взглядом:

– Никита, верно? – спросил он. Я кивнул.

Лицо генерала стало суровым и непроницаемым, и он отчеканил командирским голосом:

– Так вот, Никита, все вопросы будешь задавать, когда мы прибудем на место. А сейчас закрой рот и не открывай его до конца поездки? Это тебе понятно?

Я снова кивнул. Что ж тут непонятного. Даже подумал о том, что, наверное, следовало ответить ему что-то вроде: «Так точно, сеньор генерал». Но потом решил, что это уже будет явный перебор. Я ведь не военный. Я теперь вообще не пойми кто.

Тем временем полицейские подожгли машину. Фургон вспыхнул мгновенно, яркое пламя тут же взвилось ввысь, выбрасывая клубы черного дыма к небу. Я будто завороженный смотрел на огонь и дым, позабыв обо всем. А ведь с этим фургоном сейчас сгорала и вся моя жизнь. Теперь почти все, кто меня знал, кроме сестер, будут считать меня мёртвым.

Грустно мне стало, тоскливо. Будто в пламени, корчась и извиваясь ужом, сгорали мои мечты и та жизнь, которую мне теперь никогда не прожить.

– Оттуда нельзя вернуться, – шепотом повторил я всплывшие в памяти слова Барнса.

– Садись, Никита, – требовательно, но спокойно сказал генерал.

Я, опомнившись, повернулся к скайеру.

Перес уже был внутри, и возле меня остался только офицер, ожидающий с каменным лицом, когда я сяду. Я залез внутрь, продолжая смотреть на огонь будто загипнотизированный. Офицер подпер меня плечом, пришлось двигаться к генералу. В момент, когда дверь скайера опустилась, фургон рванул.

Пламя оранжево-черным вихрем взмыло к небу, полетели стекла, вышибло заднюю дверцу.

Скайер заурчал, будто огромный кот, затем загудели тихонько лопасти, поднимая клубы пыли и песка. Мы неспешно начали отрываться от земли.

Я продолжал следить за фургоном.

Через десять минут сюда прибудут «скорая» и полиция. Будет долгое и нудное разбирательство: как и почему это случилось? Будут осматривать труп, который потом нарекут Никитой Орловым. В том, что найдётся правдоподобная причина возгорания, можно было не сомневаться. Да и в том, что судмедэксперт и стоматологическая экспертиза подтвердят, что это заключённый Орлов. Наверное, эту новость даже покажут по местным каналам.

Но мне этого всего уже не узнать. Да и не положено мертвым знать, что там дальше было, после смерти.

Скайер набирал скорость, фургон скрылся из виду, а мне вновь стало грустно.

Теперь никогда этот мир не увидит невероятное и удивительное шоу великого иллюзиониста Никиты Орлова.

* * *

После того как меня в детстве разуверили в существовании магии, я вообще стал относиться ко всему с недоверием и скепсисом. Это касалось не только всяких чудес, вроде Деда Мороза, зубной феи, мгновенного исцеления слепых или парящих над землей йогов. Я не верил во все, что значилось под грифом: загадки, тайны, секреты и прочее. Например, не верил в инопланетян, всяких нечистых духов, привидений. Не верил и в перерождение душ, хотя все детство провел в Индии, где это вообще само собой разумеется. Не верил в богов. Всем этим вещам я не доверял, наверное, подсознательно боялся в такое верить, учитывая предыдущее разочарование в волшебстве.

А вот Карлос верил в теории заговоров, а в инопланетян так в особенности. И когда я понял, что мы летим к разрушенной Пенья-де-Берналь, мне вновь живо вспомнился наш разговор, и стало как-то не по себе.

Вблизи, а не на фото все выглядело куда мрачнее. Разрушенные пустующие дома, глыбы обломков у подножия, глубокие трещины, расползшиеся по дорогам, расколовшие парки, лужайки и чьи-то жилища. И военные, словно зелёные тараканы, снующие возле горы между рядами палаток, а больше никого.

Сама же гора выглядела так, будто какая-то чудовищная сила разорвала ее изнутри, раскидав обломки во все стороны. Странно, но основание горы выглядело целым, снесло только верхушку, и возможно, астероид мог такое устроить. Но вот ничего похожего на кратер здесь не было, и эти трещины на земле будто от чудовищного землетрясения.

Но моё внимание привлекло другое: я смотрел туда, где на остатках горы виднелся белый купол, примкнувший к стене уцелевшего куска, и длинные рукава, тянущиеся к другим куполам поменьше.

Что это? Тот самый радиоактивный астероид? Почему тогда военные без защитных скафандров? Что-то тут не сходилось. Я даже недобрым делом начал подумывать, а вдруг Карлос оказаля прав. Вдруг за этим куполом и впрямь инопланетный космический корабль. И меня что? Собираются отправить туда, откуда этот корабль прилетел?

Нет. Я отмахнулся от этой мысли, это казалось уж слишком невероятным, да и не очень логичным. Я отогнал эти мысли. Не было смысла гадать, все равно уже скоро я все узнаю.

Скайер приземлился на стоянку, где в ряд выстроились с десяток таких машин, еще имелись навороченные вертолеты и парочка военных внедорожников. Полюбоваться военной техникой мне не дали, Перес сухо заявил, что нас ждут и нужно поторапливаться.

Мы зашагали вдоль палаточного городка. По всей округе разносился аромат свежесваренного кукурузного супа, где-то неподалеку развернули полевую кухню. Я почувствовал, как рот наполнился слюной, а в животе свело. Еще бы, я больше суток не ел, и теперь голод дает о себе знать. Я бы тоже не отказался от миски горячего. Но Перес так решительно шел к наглухо задраенной штабной палатке, что просить о еде у меня язык не повернулся, вроде серьезное мероприятие намечается. Сейчас меня в курс дела вводить будут.

Мы вошли в штаб вдвоём, офицера генерал отпустил.

Здесь стоял большой стол с какими-то графиками, таблицами, папками и клочками записок. Стол поперек расчерчивал двухсторонний прозрачный монитор, на нем застыла живописная картинка: морской пейзаж, скала, сбоку в углу зеленеет лес. Я сначала решил, что это просто заставка, но затем увидел, что это видео и оно стоит на паузе.

Над столом склонился тощий мужчина, от военного в нем не было решительно ничего. Даже одет он был в обычную серую футболку и в штаны, лишь имитирующие военные – цвета желтого хаки. Завидев нас, он расплылся в лучезарной улыбке и резво, по дуге обогнув стол, подошел и протянул мне руку, затараторив на английском:

– Мистер Орлов, я вас так ждал! Вы меня невероятно впечатлили! Это же нечто. Просто находка!

Я неуверенно пожал его тонкую влажную руку.

– Генерал Перес, – так и продолжая держать меня за руку, резко переключился он, – пригласите, пожалуйста, генерала Гереро, парня нужно ввести в курс дела.

Перес коротко кивнул и покинул штаб. А этот бледный снова повернулся ко мне и с интересом принялся разглядывать.

– Вы сложены даже лучше, чем я предполагал, – сказал он наконец, отпустив мою руку. – А с сейфом?! Как вы это провернули! И ключи нашли. Я впечатлен!

– Так вы профессор Джонсон, – наконец догадался я.

– Ах, да! – спохватился он и снова принялся жать мне руку. – Это я. Александр Джонсон собственной персоной, но вы можете звать меня Алексом.

И чем же я вдруг вызвал такое расположение? Я осторожно выпутался из его рукопожатия и подошел к столу, уставившись на таблицы, в которых решительно ничего не понимал. Просто захотелось отойти подальше от профессора, уж слишком он был мною впечатлен, и это весьма настораживало. Ничего особо впечатлительного во мне не было. Человек как человек. Не урод, не дурак – вот и все. Ну, умею я взламывать замки, так этому под силу научиться любому, у кого есть желание, свободное время, мозги и пальцы. Тоже мне достижение.

– Так зачем я здесь? – решил я сразу перейти к делу, не люблю ходить вокруг да около. Лучше все сразу узнать и успокоиться, ну или наоборот – начать нервничать.

Джонсон ответил не сразу, будто подбирал слова:

– Если кратко – вы будете тайным агентом в другом мире.

Тайный агент звучало ну очень уж претенциозно, но не это мне резануло слух, а вот про другой мир – весьма. Что это, образ речи или он всерьёз?

– А если не кратко, – продолжил он, – то обо всех подробностях мы сейчас вам расскажем, как только подойдет генерал Гереро.

Вместо генерала в брезентовом проеме штаба появился Барнс с кожаной папкой в руках. Он сухо пожал руку Джонсону, затем мне. Без всяких слов он уверенно взял меня под локоть и подвел к столу.

– Нам необходимо подписать с вами кое-какие документы, прежде чем вас посвятят во все происходящие здесь события и детали, – сказал он и распахнул черную папку.

Первый документ, лежавший сверху, был составлен на английском и звался «Договор о неразглашении совершенно секретной информации».

Вверху уже стояло мое имя.

– Здесь распишитесь, – сказал Барнс, протянув мне простую шариковую ручку.

Я застыл, продолжая глядеть на документ. Все формулировки такие мутные, будто их специально составляли так, чтоб ни черта разобрать нельзя было.

Барнс улыбнулся одними губами, глаза оставались холодными и непроницаемыми, он мне снова протянул настойчиво ручку:

– Простая формальность, обязующая вас хранить в тайне все, что вы здесь услышите, – пояснил он.

Я вздохнул, забрал ручку и расписался в правом углу.

Перевернул лист, под ним еще один документ:

«Контракт о поступлении на службу в особое секретное подразделение PAG-12 США».

О таком подразделении я никогда не слышал, ну, конечно, ведь оно особое и весьма секретное. И меня даже не смутило, что контракт США, а не Мексики. Обычное дело. У Мексики нет в бюджете средств, нет спонсирования, ресурсов, специалистов, а США считает своим долгом совать свой нос во все дела несостоятельной соседки. Мексика здесь, похоже, вообще никак не фигурирует, ну кроме разве что присутствия военных сил на месте событий.

– Это позже, – прикрыл папку Барнс и снова одарил меня дежурной улыбкой.

Наконец пришел и генерал Гереро. Мне он решительно не понравился. Вошёл с таким лицом, будто на входе в дерьмо вступил. И на меня посмотрел так, будто я этим самым дерьмом и был. Поразительный контраст – восторженный Джонсон и недовольный Гереро.

Генерал руку жать никому не стал и даже представляться или как-то знакомиться не соизволил. Он придвинул раскладной стул, уселся во главе стола, положив руки перед собой, обвёл нас недовольным взглядом, все своим видом как бы спрашивая: что стоим, кого ждем?

Джонсон взял стул себе и мне. Барнс, забрав папку со стола, отошел в угол палатки и замер, будто там и стоял.

– Итак, – начал Гереро, – Орьлов!

Генерал развернулся ко мне, внимательно изучая, будто впервые увидел.

– Орьлов, вы отправляетесь в параллельный мир, именуемый местными как Хема. Там вам предстоит внедриться в любую значимую группировку или структуру. Ваша основная задача – выяснить все об этом мире, а в особенности об энергии, которую используют жители данного мира. Но нам также важна любая информация о Хеме. Все что увидите и узнаете: география, экономика, политика, религия, военная мощь – это основное. Но и подробности о быте, традициях, культурных особенностях тоже не стоит оставлять без внимания. Ваша главная задача – не умереть и не прерывать связь с нашим миром. Если появятся еще какие-то внеплановые задания, их вы будете получать ежемесячно в исходной точке аномалии с той стороны. Отчеты также будете отсылать ежемесячно с помощью голосового передатчика. И еще, Орьлов, обратной дороги нет. Проход односторонний, вы никогда не сможете вернуться домой. Есть вопросы?

Я вытаращил на него глаза и вцепился в край столешницы, будто меня прямо сейчас собирались схватить и вышвырнуть в этот параллельный мир.

– Да вы шутите?! – неуверенно улыбнулся я, покосившись на Джонсона.

Но никто не улыбался.

– Вы серьёзно? – я не мог убрать с лица идиотскую рассеянную улыбку.

Сказать, что слова генерала меня удивили – это ничего не сказать. Шок и тихий ужас.

– Все так, – спокойно кивнул Джонсон. – Но вам не о чем переживать. В мире Хема проживают такие же люди, как и мы с вами, да и сам мир внешне очень похож на наш. Разве что в техническом развитии отстает лет на тридцать.

– И откуда это?.. Зачем?.. Нет! – я продолжал улыбаться и непонимающе таращить глаза. – Подождите, объясните: откуда этот мир?

Ответил Джонсон:

– Точно мы не знаем. Есть предположение, что этот параллельный мир одна из вероятностей развития событий, которая в какой-то определенный период сменила вектор направления, ответвившись от общего течения, изменив историю. Проще говоря, этот мир – альтернативен нашему, с немного другим обществом, религией и историей.

– Так, подождите! Предположим, я вам верю, и такое произошло на самом деле, – я старался говорить спокойно и рассуждать здраво. – Появился проход в параллельный мир и вам необходимо его исследовать… Но почему я? У вас что? Людей нет? Это же абсурд!

– Верно, полнейший абсурд, – вполне серьёзно сказал Гереро.

Теперь мне стала ясна его неприязнь, он считал меня неподходящим кандидатом, в отличие от Джонсона и спецслужб США. И как ни странно, сейчас я был с Гереро совершенно согласен.

Джонсон улыбнулся мне, всплеснув руками, будто извинялся за поведение генерала:

– Понимаете, Никита, в этом мире говорят на очень интересном языке, мы еще до конца не разобрались. Но знаем, что там присутствуют слова английские, греческие, испанские, русские, японские и многие прочие, а также слова из мертвых языков: санскрит, древнегреческий, латынь. Агенты, которых мы туда отправляли ранее, смогли выяснить лишь малую толику информации о местном языке. Одно известно – на нем говорят все в этом мире. Так вот, агенты хоть и были обученными высококлассными специалистами, никто из них не владел тем количеством языков, которыми владеете вы. И еще вы…

– Подождите, – перебил я его, – вы уже туда кого-то отправляли?

Джонсон кивнул и принялся рассказывать:

– Трех агентов. Но все они пропали без вести. Последний капрал Амадео выходил на связь больше шести недель назад. Думаем, и его мы потеряли окончательно.

– И что с ними? Они мертвы?

– Этого мы точно знать не можем, – с сожалением сказал Джонсон. – Но считать их мертвыми и списывать со счетов я бы не стал, незнакомый мир – обстоятельства могут быть самые разные.

Я несколько минут молчал, думал, ворочал информацию в голове так и эдак и все равно не мог понять – почему я?

– Ладно, допустим, я знаю языки. Кстати, хочу обратить внимание, что большинство из них знаю весьма поверхностно. Уверен, вы бы могли найти более подходящих людей. Например, специалистов, владеющих языками профессионально. Да?

– И какой болван, по-твоему, туда полезет, зная, что оттуда нельзя вернуться? – Гереро усмехнулся. – Профессиональные специалисты туда не отправятся даже во имя науки. Они ни за что не станут рисковать своей шкурой. А вот боец, патриот, воин – это да! У бойцов другое мышление, но они, к сожалению, не лингвисты.

– Но и я – ни то и ни другое, – ехидно заметил я.

– Верно, ты им и в подметки не годишься, – добродушно усмехнулся Гереро.

– Тогда отправьте того, кто годится, – разговор меня начал забавлять, и я не скрывал иронии. – Ах, ну да! Никто же не согласится! А у меня выбора нет. Поэтому я и подхожу на эту роль как никто другой, верно?

– Верно, – довольно улыбнулся Гереро. – А ты не такой дурак, каким кажешься.

В разговор вмешался Джонсон:

– Никита, на самом деле вы настоящая находка для нас! И то, что вы решили ограбить мой дом – как бы странно это ни звучало – это подарок судьбы. Понимаете? Сначала мы думали, что вы иностранный шпион. Что под видом ограбления решили похитить информацию об аномалии. Но когда мы увидели ваше дело и разобрались – поняли. Да это же настоящий подарок! Языки, отличная физическая форма. Да одно только то, что вы умудрились похитить сестер из приюта и скрываться так долго от властей, заслуживает восхищения. И характер у вас подходящий, не слушайте генерала. Вы боец! Это однозначно.

Я слегка отодвинулся от стола и настороженно глядел то на Гереро, то на Джонсона. Они явно не мне пытались объяснить, почему я подхожу или не подхожу на роль шпиона. Они это доказывали друг другу. По-видимому, у них это старый спор. Но судя по документам в папке Барнса, спор уже решённый, а спорят они по привычке.

– Ладно, проехали, – после затянувшейся паузы сказал я. – Если бы у меня был выбор, я бы сказал, что мне нужно подумать и все такое. Но так как выбора у меня явно нет, а лишь его иллюзия…

На лице Джонсона появилось виновато-извиняющееся выражение, лицо Гереро стало грозным и непроницаемым. Снова повисла тяжелая пауза.

– Знаете, Никита, – Джонсон не смотрел на меня, он бездумно царапал ногтем стол, – не воспринимайте все это так, будто вас насильно принудили отправиться туда. Подумайте вот о чем: вы были бандитом, вас ожидал внушительный срок и тюрьма. А теперь вы станете героем. Ваши сестры будут гордиться вами. Это удивительное приключение! Вы – как Нил Армстронг, ступающий впервые на Луну, только в вашем случае все в сто крат фантастичнее. Где-то я даже завидую вам.

Я молчал, все его напутственные речи о героизме и прочей лабуде меня не впечатлили. В прекрасный и добрый потусторонний мир я не верил, особенно учитывая то, что они там уже трех агентов потеряли. Я для них такой же расходный материал, как и те люди. Узнаю что-то, раздобуду для них ценную информацию – здорово. Пропаду: убьют меня или схватят тамошние представители власти – плевать… Следующий!

Джонсон расценил мое молчание по-своему:

– Этот мир хоть и похож на наш, но устроен совсем иначе. Там другие законы, вам еще предстоит во всем этом разобраться. Но времени у вас не много. У вас неделя на изучение информации о Хеме, на подготовку. Контракт изучите сейчас, а после того как изучите, мы можем приступить к подготовке.

Барнс вышел из тени и достал контракт. Его кожаная папка грохнулась об стол со звуком судейского молотка, вынесшего только что мне смертный приговор.

Глава четвертая, или Орел улетает из гнезда

Бывает, что время тянется так медленно, будто его нарочно кто-то тормозит, особенно это заметно, если что-то ждёшь. А бывает, летит со скоростью пули, когда, напротив, страшишься какого-то неприятного, но при этом неминуемого события и всячески стараешься оттянуть его приближение.

В моем же случае последняя неделя в нашем родном мире пронеслась бодрым стремительным галопом, и когда настал день Х, я все так же был не готов и все так же до конца не верил в происходящее.

Всю неделю я провел в секретном штабе, который располагался возле аномалии. Мне не позволялось ни с кем разговаривать, кроме приставленных ко мне специалистов, даже просто свежим воздухом выйти подышать без сопровождения было запрещено. Я чувствовал себя пленником.

Правда, один раз Гереро даже устроил мне экскурсию в зону аномалии. Жуткое, честно говоря, зрелище. Какая-то черная слизь на скале. И слизь эта будто и не слизь, а смола, но если приглядеться, кажется и вовсе чёрный густой дым – все время шевелится, переливается, будто живой. Но пугало не это, а плохо поддающееся анализу чувство, которое я уже испытывал, когда впервые увидел аномалию на фото в доме Джонсона. От этой черноты так и веяло первозданной тьмой, от нее веяло самой смертью.

В голове не укладывалось, как, пройдя через вот это, можно оказаться в другом мире.

Еще за эту неделю я узнал много нового. Например, что моим предшественникам толком об этом мире ничего не удалось выяснить, так как никто не продержался на связи больше трех недель. Обнадеживающе, правда?

В общем, я знал только, что общество там устроено иначе, как именно, толком мне никто не объяснил. Первый агент, Саймон, который по легенде прикидывался немым, был продан в рабство на рудники. Его отчеты были очень путаными и обрывчатыми. Он рассказывал о каких-то сверхлюдях, о каких-то пирамидах со столбами света, о загадочной энергии, которую использовали люди Хемы. А еще он постоянно жаловался, что совершенно не понимает, о чем говорят местные. Последний его отчет был о том, что он планирует бежать с рудников, и после этого ничего.

Но Саймон на самом деле был единственным, кто сумел собрать хоть какую-то информацию. Например, в этом мире была весьма необычная география: один суперматерик, разделенный скалой на две державы, и полуостров, о котором ничего не известно. А еще у потусторонней планеты имелось два спутника: один выглядел в точности как луна и, скорее всего, луной и являлся, а вот другой был поменьше и не был похож ни на один объект в нашей солнечной системе. И, в общем-то, все. Больше я ничего не узнал.

Я рассчитывал, что мне предоставят хоть какую-то более или менее внятную информацию, но как выяснилось, львиную долю мне предстоит узнать самому, находясь уже с той стороны.

Единственной отрадой было то, что мне дважды позволили поговорить с сестрами. Лерка и Женя, когда я им позвонил впервые, были очень напуганы. Таращили на меня глаза с экрана нано-сэда, будто впервые видели. Женька даже разрыдалась, чем удивила меня. Она хоть и была младшей из нас, но, несмотря на возраст, являлась самой сдержанной и рассудительной, я вообще редко замечал ее слёзы.

Но на самом деле ничего удивительного. И слезы Женьки, и подозрительная немногословность и угрюмость обыкновенно веселой и болтливой Леры – все это можно было понять. Конечно, сначала им сообщили, что меня арестовали, затем их вернули в приют, а на следующий день девчонки узнали о моей смерти. Тут у любого сдадут нервы. Боюсь представить, что им пришлось пережить за те сутки. Но Барнс не подвел, да и контракт его обязывал. В тот же день, когда я якобы умер, девчонок под предлогом программы защиты свидетелей забрали из Мексики и увезли в США. Теперь они жили в частном интернате, в хороших условиях и находились под постоянным присмотром. О том, что я на самом деле не умер, сестрам рассказали еще до того, как я им позвонил. Не знаю, что именно им наплели про мою смерть и про мой предстоящий длительный отъезд, но наверняка эта история была очень убедительной, так как вопросов они не задавали по этому поводу. Да и, видимо, их заставили, как и меня, подписать такой же договор о неразглашении. Только вот информация, о которой они должны были молчать, сто пудов была другой. В том, что им не рассказали всю правду, я даже не сомневался.

Правду не знали даже военные, находящиеся здесь. Об этом мне между делом поведал Джонсон. Оказалось, что все вокруг считали, что здесь и впрямь упал астероид. Никто, кроме узкого круга лиц, не знал об аномалии. Конечно, слухи ходили самые разные – от банального и набившего оскомину НЛО до испытаний нового оружия, которое проводят США и Мексика совместно. До реальной версии о проходе в другой мир не догадался никто. Это Джонсона почему-то весьма забавляло.

Подготовка к переходу началась с самого утра. Сначала со мной долго и нудно беседовал психолог, рассказывал, как себя вести в разных ситуациях, давал советы по самоконтролю и прочее занудство. Причем рассказывал он мне это не в первый раз. Мы всю неделю с ним и Джонсоном прорабатывали мою легенду и обсуждали тактику поведения. Легенда у меня не лучше, чем у предыдущих агентов, с фантазией тут, похоже, у всех туго. А вот и сама легенда, если кратко: я не помню, кто я такой и как сюда попал, не знаю своего имени и еще я жуткий молчун, говорю только в том случае, если уверен, что меня поймут. Радовало, что хоть не немой.

До первого населенного пункта приблизительно пять миль, и если идти по побережью, через несколько часов я должен выйти к людям. Там мне и предстояло изображать юношу, потерявшего память. Оставалось надеяться, что все пройдет гладко.

Из оружия мне выдали только походный нож – самый простой, без каких-либо опознавательных знаков. Из одежды – льняная рубаха и штаны, вместо обуви – какие-то тряпки на ноги и примотанная подошва. Жуть! Выглядел я так, будто вывалился из позапрошлого века.

– Мы выяснили, что именно так одеваются местные, живущие на горе. В таком виде ты не должен вызвать подозрений, – пояснил Джонсон.

– И это все? – в недоумении крутя нож, спросил я.

– Да, – твердо заявил Гереро.

– Тебе большее и не понадобится, – пояснил Джонсон. – Спустишься с горы, несколько часов в пути и будешь на месте. Там попадешь в город. Оружие, тем более не местное, вызовет слишком много вопросов.

– Вы что, и предыдущих агентов так отправляли?

Гереро хотел что-то ответить, но Джонсон взмахом руки остановил.

– Да, только Саймон, первый агент, был вооружен. И насколько ты знаешь, это его не спасло, он попал в рабство.

Я, честно говоря, обалдел от такого расклада. Если уж обученный вооруженный боец попал в рабство, то что в таком случае ждёт меня вот с этой зубочисткой, что они мне выдали.

– Не удивительно, что вы потеряли стольких людей, – не скрывая сарказма, сказал я. – Может, стоит сделать наконец из этого какие-то выводы и что-то поменять.

Гереро устало вздохнул, Джонсон одарил снисходительной улыбкой:

– Не стоит переживать, Ник, мы тщательно изучаем Хему. Тактика, которую мы тебе предлагаем, самая надежная. Главное, не отклоняйся от цели.

На этом разговор был окончен. Но я решил послать Гереро и Джонсона к чертовой матери со всей их надежностью. Где-то они темнили и о чем-то явно не договаривали.

Нет уж, такое положение вещей меня не устраивало. Пусть сами лезут в свою задницу без оружия. Да и в рабство я не собирался, а очень даже наоборот, я планировал начать новую жизнь.

Поэтому при первой же возможности я стащил пистолет у офицера, приставленного ко мне. Он оказался такой нерасторопный, такой невнимательный, что уведи я у него скайер из-под носа, не заметил бы. Поэтому я вытянул у него пистолет без всякой сложности, как сотни раз до этого вытаскивал кошельки из карманов пиджаков и маленьких дамских сумочек.

Толчок плечом.

– Извините, офицер, споткнулся, – отвлекаю внимание, строю виноватое лицо, а в этот момент уже засовываю его пистолет за спину.

Хороший пистолет, что-то из старых моделей Beretta, и полный заряд. Уже в штабе я примотал его к ноге; под широкими льняными штанами, если не садиться, его не видно. Теперь я чувствовал себя куда увереннее.

На все мои уговоры оставить хотя бы мою куртку с потайными карманами отвечали, что не положено и что она выглядит слишком подозрительно. А Джонсон сказал, что приблизительно так одеваются местные, живущие на горе. Вроде как должен сойти за своего.

А затем снова вернулся Гереро и положил передо мной на стол серебристый медальон на цепочке, изображающий орла, пожирающего змею.

– Это твоя нано-рация. С ее помощью будешь связываться с нами, – сказал Гереро. – Поворачиваешь правое крыло, записываешь отчет, возвращаешь крыло в исходное положение. Левое крыло – отправить. На крыльях солнечные батареи, подзарядка автоматическая. Если змея начнёт покалывать, как от электрического разряда, сменит цвет и потемнеет, значит, тебе необходимо вернуться к исходной точке и получить задание.

О нано-рации мне уже рассказывали не раз, единственное, что я не знал, как она будет выглядеть. И вот – орел, схвативший когтями змею и пожирающий ее, это символично не только для Мексики, где такой орел изображен на гербе, но и для меня.

Я усмехнулся, покрутив медальон в руке:

– То есть моя куртка выглядит подозрительно, а орел, напичканный шпионской техникой, – неприметная безделушка.

– Твоя задача хранить его во что бы то ни стало. Прячь. Если нужно, убей за него. От этого зависит жизнь твоих сестёр.

Он таким тоном сказал об этом, что мне стало не по себе. Будто бы, если я потеряю рацию, они и вправду убьют девчонок. На самом деле он имел в виду, конечно, совершенно другое. Это было прописано в контракте: в случае если я не выйду на связь в течение тридцати календарных дней, контракт разрывается и мои сестры прекращают получать деньги, на которые, собственно, они сейчас и содержатся в приюте. И деньги там не маленькие. Если мне удастся продержаться хотя бы год, то я смогу их обеих обеспечить лет на десять вперёд, ну или по крайней мере до совершеннолетия Жени.

– А это антенны… – На стол легли чётки с металлическими бусинами. – Как их устанавливать, я надеюсь, ты в курсе.

Я кивнул и забрал чётки, намотав на запястье на манер браслета. Одна такая бусина является ретранслятором, передающим сигнал к основному приемнику. Мне необходимо расставить их по периметру с интервалом в пятнадцать миль, после того как я определюсь с местом дислокации. Если, конечно, определюсь. Надеюсь, что этих ретрансляторов мне хватит.

Последний час до перехода я чувствовал себя так, будто мне предстоит отправиться на казнь. Я никогда не считал себя трусом и сейчас не испытывал страха. Меня терзало другое чувство – сомнения. Может быть, я зря согласился, может, разумнее было отсидеть. Сколько бы мне дали? Двадцать, тридцать лет. Нет, это слишком долго. Но все равно я никак не мог выкинуть из головы слова Гереро, которые он мне сказал в первый день, когда мы остались наедине:

– Не стоит тешить себя иллюзиями по поводу своей исключительности и нужности. Никакой ты не секретный агент, никто бы в здравом уме на реальное задание тебя бы не отправил. Более подходящих кадров на это задание хватает. Но власти и так уже потеряли немало денег на предыдущих агентах, пропавших без вести, и больше так рисковать не желают. А ты… – Гереро сделал многозначительную паузу, – просто подопытный кролик, пушечное мясо. Выживешь – молодец. Не выживешь, найдут другого и тут же забудут о тебе.

И я ему верил, его слова выглядели куда правдоподобнее, чем елейные речи восторженного Джонсона. Да и в контракте я значился как информатор, а далеко не секретный агент. Но мне, в общем-то, было плевать, кем они меня тут считали. Я себя по-прежнему считал Никитой Орловым, парнем, которому не повезло во все это вляпаться.

И вот я стоял снова перед хищной тьмой, перед аномалией. Теперь я пришел не просто поглазеть, а провалиться в нее, раствориться в ней навсегда. Я старался не думать о том, что меня ждет с той стороны, иначе я рисковал растерять остатки самообладания.

– Время до перехода – минута, – сообщил чей-то безразличный голос.

Я чувствовал, как подкатывает паника, и старался давить ее, загонять в потайные глубины подсознания. Я никогда не боялся смерти. Она казалась слишком далекой, нереальной. Да, смерть всегда ходила где-то рядом, иногда подбираясь очень близко, иногда казалась блеклым призраком, чахнущим под яркими лучами жизни. Но до этого я никогда не глядел ей в глаза.

А сейчас эта тьма смотрела на меня с хладнокровным спокойствием, будоража самое древнее чувство – страх перед смертью.

Я не заметил, как безразличный голос начал обратный отчет.

– Пять, четыре, три… – ворвалось в мое сознание, будто струя ледяной воды, заставив взять себя в руки и приготовиться.

– Два, один. Пошел!

Я шагнул. Лоскуты черной субстанции приняли меня в объятия, окутывая мягким прохладным коконом. Еще шаг. Меня слегка повело, легкое головокружение, кожу покалывало, будто от мороза. Еще шаг. Нет. Я сделал шаг назад, наткнулся спиной на твердую холодную преграду. Зашарил рукой – наткнулся на шершавый прохладный камень. Обратной дороги нет, проход закрылся. Впереди непроглядная тьма.

Теперь только вперёд.

Шаг, два, три – в лицо ударил по-осеннему прохладный ветер. Яркие солнечные лучи заставили болезненно щуриться.

Запахло морем, слева доносился умиротворяющий шелест волн. А когда глаза привыкли к свету, первым делом я увидел бескрайнюю синюю гладь. Море – спокойное, лениво лижущее волнами берег. У меня почему-то от его вида будто гора с плеч упала. Это море было в точности такое же, как и в моем мире. Где-то в глубине души я все же опасался, что этот мир окажется слишком непохожим, слишком чуждым. Но этот вид: привычное голубое небо, внизу густая зелень тропического леса, а позади бескрайние горы, настолько бескрайние, что обхватить взглядом весь массив глаз не хватало.

Я стоял на пологом скалистом выступе, посреди горы. Оглянулся с легкой надеждой увидеть проход. Но нет, здесь глухая стена, из которой торчит наполовину приемник, замаскированный пенопластовой бутафорией под камень. Первым делом я достал пистолет и подвязал его к шнурку на штанах. Проверил, чтоб тот не выпадал.

Еще где-то здесь должна быть рация, только у исходной точки я могу связаться со своим миром, отойди я на метр, и связь будет работать только в одну сторону.

Я нашел под приемником рацию.

– Берналь, это Агила, прием, – неуверенно произнёс я.

– Прием, Агила, – отозвался бодрый голос Джонсона. – Как дела? Ты в порядке?

– Да.

– Хорошо. Спускайся с горы и иди вдоль берега. В лес лучше не суйся. Следуй инструкциям, через месяц ждем отчёт. По возможности пришлешь раньше, но не позже.

– Принято, Берналь.

– Не забывай про ретрансляторы. И… Удачи тебе.

– Спасибо, профессор. Отбой.

Я отключил рацию, спрятал в выемку, где она и была, встал, оглянулся и еще раз взглянул на местный пейзаж. Красота!

Набрал побольше воздуха в грудь, собираясь с мыслями. Выдохнул, улыбнулся сам себе. Настроение у меня было пречудесное: солнце светило, море шумело – я чувствовал вкус свободы. И от этого, а может от местного воздуха, у меня слегка кружилась голова, как от алкоголя.

С чего-то нужно было начать знакомство с новым миром, и я решил последовать совету Джонсона и спуститься с горы.

Бодрым шагом я зашагал вниз, насвистывая под нос и резво перепрыгивая через камни. Чувство легкой эйфории и головокружения не покидало меня ни на миг. При этом я не забывал поглядывать по сторонам – всё-таки, насколько я знал, здесь в горах живут местные. Но пока я ничего не видел – ни жилищ, ни каких-либо следов пребывания людей. Над головой пролетел ястреб, я обрадовался тому, что и птицы здесь как дома.

Море становилось все ближе и ближе, и мне осталось уже спуститься совсем чуть-чуть, как я услышал шорох. Замер. Среди кустарников внизу треснула ветка. Я стоял как вкопанный и таращился на кусты. На всякий случай положил руку на нож.

И тут из кустов выскочили трое. Сразу бросилось в глаза уродство одного из них. Скверная, перекошенная злобой рожа, да еще и отсутствовал правый глаз. Причем у него в этом месте не было вообще ничего похожего на веко или глазную щель, будто он таким и уродился. Все трое на вид – бомжи. Ну, по крайней мере, в нашем мире именно так выглядят выпавшие из социума на обочину жизни господа. Но судя по тому, какие у них перекошенные рожи, они не на выпивку у меня вышли клянчить, а явно настроены крайне враждебно.

У одного из них блеснуло лезвие в складках драного плаща, а потом он, крикнув что-то невразумительное, бросился на гору ко мне, остальные не отставали.

Я достал пистолет. Убивать я их не собирался, только хотел напугать как следует. Прицелился. Раздался выстрел. Кто-то из троицы яростно заорал. Это их остановило, но неожиданно кто-то из них швырнул в меня камень. Да так метко, что я едва успел увернуться. Оступился, едва не упал. Еще один камень полетел вслед. Все происходило очень быстро. Я выстрелил, не особо целясь, и конечно же промахнулся. Камни бросали все трое. И выстрелов будто и вовсе не боялись. Они тут бессмертные, что ли? Один из камней прилетел по запястью, выбив пистолет, второй ударил в плечо. Я с сожалением проследил за тем, как пистолет улетает вниз, но медлить было нельзя. Теперь мне ничего не оставалось, как бежать.

Я не секретный агент и далеко не спецназовец, силы свои оцениваю реально. С походным ножом против троих с кинжалами – здесь я явно проигрывал. Вообще жизнь в трущобах Мексики меня многому научила. Одно из главных правил: видишь нож или ствол – беги. Поэтому, недолго думая, я бросился бежать.

– Стха, двиша джамбала! Вуапд! – закричали мне вслед. Слов я не понял, но по интонации он явно кричал что-то вроде: «Стой, грязная свинья! Убью!», ну или нечто из того же репертуара.

И все же я оказался куда шустрее, что неудивительно. Пока они прыгали через камни, взбираясь в гору, я рванул вверх по склону. Адреналин, ударивший в голову, заставлял взбираться упорнее, двигаться быстрее. Я взбирался дальше, не забывая во время прыжков сильнее бить по камням ногами, дабы они, откалываясь, сыпались моим преследователям на головы.

Судя по крикам, некоторые из них все же достигли цели. Но уже через несколько таких маневров я передумал так делать, всё-таки нужно бы поберечь свои босые ноги.

Впереди показалась отвесная скала метров десять с небольшим выступом террасой, я, недолго думая, начал взбираться наверх.

Без страховки лезть туда было рискованно, да еще и голова продолжала кружиться, но думать было поздно, а отступать некуда, поэтому я карабкался, хватаясь за зацепки и перебирая ногами.

Оборванцы что-то орали внизу, но, очевидно, следом лезть не рискнули. Затем я услышал гневное слово «твар», очень похожее на украинское или белорусское, но по смыслу больше походившее на русское ругательное «тварь». Я слегка удивился этому факту и даже обрадовался. Голова закружилась сильнее, да еще и присоединилась тупая пульсирующая боль во лбу. Кое-как, еще немного поднажав, я ухватился за край и влез на террасу.

Крики резко стихли, я посмотрел вниз – троица обходила, следуя прямиком к склону, который вел ко мне. Правда, у меня была теперь фора, это обнадеживало. Я, не мешкая, побежал вперед.

Сколько я бежал и взбирался все выше и выше, трудно сказать. Наверное, достаточно долго, потому как, оглянувшись, увидел, что подножие горы осталось далеко внизу. Чувствовал я себя совсем плохо, в глазах двоилось и слегка подташнивало. Может, у них тут ядовитый воздух?

Впереди между двумя острыми скалами показалась небольшая расщелина. Я оглянулся – преследователей нигде не было видно, поэтому я нырнул туда. Внутри расщелины – углубление, что-то вроде небольшой пещеры, достаточно широкой, но с весьма низким потолком, в полный рост я мог встать, только пригнув голову. Ну, а так для укрытия место отличное. Здесь можно переждать, пока они не уберутся, и отдохнуть.

Я привалился к холодной стене спиной. Холод принес мне облегчение, тошнота отступала, головная боль сходила на нет, ей на смену пришли всполохи и мельтешения перед глазами. Но они меня беспокоили меньше всего.

Да уж, хорошее начало. Новый мир встретил меня со всем своим дружелюбием. Ну, в общем-то, что-то подобное и стоило ожидать, учитывая опыт предыдущих засланцев.

Но вот что меня интересовало: что именно этим троим от меня было нужно и кто они вообще такие. Лесные разбойники? Но вряд ли я похож сейчас на человека, у которого есть что брать.

Может, конечно, все куда проще. Например, они просто охраняли свою территорию, а я влез без спроса. Ну, или местные горцы людоеды-дикари и меня собирались сожрать.

Нет, так гадать можно до бесконечности. Что бы там ни было, попадаться к ним в лапы и проверять желания не было. Мне нужно уходить отсюда. Моя цель была куда дальше от горы. Где-то там должна быть цивилизация.

Из расщелины мне открывался отличный обзор, а меня в тени камней разглядеть было невозможно. Поэтому я просто сидел, смотрел и ждал.

Тем временем с моря подул холодный ветер, по небу стремительно поползли черно-серые тучи. По-хорошему нужно было убираться отсюда, с горы, пока не началась гроза, но тогда я рисковал застать ее по пути.

«А, плевать, – решил я, – не сахарный, не растаю».

Под дождем даже лучше, меньше вероятности встретить еще кого-нибудь, агрессивно настроенного.

И только я собрался в путь и вышел из ущелья, как серое небо расчертило яркой извилистой молнией, а затем зарокотал на всю округу гром. Ветер подул пронзительно холодный.

Ну, может, я и погорячился, шагать под проливным ливнем на холодном ветру – не затем же я здесь, чтоб умереть через неделю от воспаления легких.

Я вернулся обратно. Настроение испортилось, к тому же мне не дали ни воды, ни еды. И если голод можно было перетерпеть, то с жаждой справляться было куда сложнее. Ладно, дождусь, когда пойдет дождь, и как-нибудь напьюсь.

Сидеть на месте и ждать я не любил. Вообще ждать терпеть не могу. Я любил действовать. Поэтому сидение в расщелине мне показалось пыткой, да и дождь как назло не начинался. Небо все больше затягивало тучами, молнии блистали все ярче и чаще, гром грохотал без остановки, но ни одной капельки с неба не упало.

Вдруг впереди я увидел фигуру, ловко прыгающую среди острых камней. Фигура была щуплая, невысокая, в лохмотьях. Можно было решить, что это старик или старуха, но судя по тому, как резво и стремительно силуэт приближался ко мне, это был кто-то достаточно юный, возможно даже ребёнок. Правда, было в его движениях что-то странное, неправильное, будто он или она прихрамывал на бегу.

Когда между нами осталось меньше десяти метров, сомнения не оставалось – кто-то идет прямо сюда. Я напрягся и отполз подальше – в глубину расщелины, пока не уткнулся спиной в камень.

Вдалеке зашелестел дождь, медленно наращивая шум. А когда человек вошел в ущелье, ливень уже вовсю хлестал, тугими струями стуча по земле, да так хлестал, что мелкие брызги долетали до меня, хотя я и сидел далеко от входа.

Человек, шаркая ногами, прошел к соседней стене и чем-то зашуршал.

Наверное, стоило как-то обозначить своё присутствие, но я промолчал. И чем дольше я молчал, тем меньше во мне оставалось уверенности, что это вообще стоит делать. Особенно здесь, в темноте. Мало ли какие у них здесь порядки. Может, тут и дети ходят с оружием, хотя и в нашем мире это не такая уж редкость.

Тем временем шорох в углу прекратился, послышался щелчок и стало светло. Человек зажег фонарик. Самый обычный фонарик, светящий слабым тусклым светом.

Она смотрела немного настороженно прямо на меня, а я глядел, пожалуй, точно так же на нее. Теперь я убедился, что это девчонка. Она уже успела снять промокшую драную, сшитую из множества лоскутов накидку и осталась в бесформенных, совсем ей не по размеру штанах и короткой майке. Девчонка – не совсем ребенок, подросток лет четырнадцати-пятнадцати, со смуглым, грубоватым, обветренным лицом и темно-карими, слишком широко посаженными глазами. Длинные неопределённого цвета волосы, похоже, никогда не были знакомы с расчёской и висели грязными паклями.

– Здрава, – неуверенно сказала она.

– Здрава, – ответил я, радуясь такому понятному приветствию, и даже улыбнулся ей.

Девчонка улыбнулась в ответ и, осмелев, затараторила так, что я даже если бы захотел, не смог бы выловить из этого потока хоть какое-то слово. Но судя по интонации, она заваливала меня вопросами.

Не зная, что ответить, я глупо улыбался и пожимал плечами.

– Айя-яй! – закачала она головой, с сочувствием поглядев на меня. – Ако се наам?

Это я понял. Не сразу сориентировался, к какому языку какое слово относится, но наам она произнесла в точности, как говорят в Индии, когда спрашивают про имя.

– Никита, – ответил я и повторил: – Ако се наам?

– Ник-итя? – недоверчиво улыбнулась она. – Странджа наам.

И это я тоже понял, имя ей мое странным показалось. Я даже воспрял духом как-то. Худо-бедно я ее все же мог понять.

– Как тебя зовут? – снова повторил я на новом языке, старательно проговаривая каждое слово.

– Нэва, – сказала она и будто потеряла ко мне всякий интерес.

Моя новая знакомая, вытащив из-за спины торбу на лямках, что-то вроде импровизированного рюкзака, принялась там рыться.

Пока она что-то искала, я заметил, что одна нога у нее явно короче и тоньше другой. Теперь ясно, почему она так странно передвигалась.

Нэва тем временем извлекла из торбы большую консервную банку, в такие обычно закатывают томатный суп, затем вытащила нож и принялась ее вскрывать.

Запахло самой настоящей тушенкой, я чуть слюной не подавился. Нэва посмотрела на меня исподлобья, прицокнула языком.

– Се бхуки? – спросила она, с жалостью глядя на меня. Тут даже языки не нужно знать, чтобы понять, что речь о еде.

Но этот ее взгляд, такой унизительный, что ли. Наверное, так смотрят добрые девочки на бездомных голодных собак. Но я решил, что теперь не до гордости. Если хорошо подумать, то мне было плевать, как я там выглядел со стороны. А вот еда – неизвестно вообще, когда мне в следующий раз удастся поесть, поэтому я с готовностью закивал.

Нэва снова одарила меня этим жалостливым взглядом, протянула банку, я с готовностью взял. С полминуты подождал, надеясь, что она мне даст что-то вроде ложки, но, так и не дождавшись, начал доставать пальцами кусочки говядины в застывшем жиру и жевать. Вкусная тушенка, кстати, такой я в своем мире не пробовал никогда. Наша, особенно дешёвая, на вкус напоминала резину, а эта, даже холодная, таяла во рту.

Нэва снова принялась о чем-то расспрашивать. Но если с одним предложением мне хоть как-то удавалось разобраться, то с безостановочным потоком фраз я уже справиться не мог. Поэтому я просто жевал и смотрел на неё. Пусть думает, что я идиот, потерявшийся в горах, может, это меня как-то спасёт. Может, она выведет меня к людям, а лучше к той цивилизации, которая тут точно была, судя по фонарику и консервной банке. Вспомнив про банку, я принялся крутить и вертеть ее в руках, надеясь найти там надпись, фирму-изготовителя, ну или хоть какие-то опознавательные знаки, может быть даже срок годности. Но она была чиста. Совсем ничего. Странно.

– Ди до, – вытянув вперёд руку, требовательно произнесла она. Я сначала растерялся, но потом до меня дошло, что она требует тушенку обратно.

С тоской заглянул внутрь, еще половина осталась. Но и на том, в общем-то, спасибо. Я, желая вернуть ей банку, неаккуратно схватился за край и порезал палец. Шикнул, засунул по инерции палец в рот, а банку отдал ей другой рукой.

Нэва нахмурилась, забрала тушенку и так же руками принялась есть, то и дело поглядывая на меня с подозрением.

Снова задала вопрос, который я не понял. Я ее не слушал, глядел на стену дождя, хлещущую у входа. Радовало, что вода не затекает в расщелину и здесь относительно сухо. Небо стремительно темнело и, кажется, близилась ночь.

Я вытащил палец изо рта, глядя, как порез тут же наливается кровью.

– Ракта! – возбужденно крикнула Нэва, отставляя в сторону тушенку и вытирая руки о штаны.

Она вскочила на ноги, взбудораженно глядя на мой палец. На всякий случай я засунул его обратно в рот. Ракт – кровь на хинди. Чем же ее так удивил мой раненый палец?

– Ракта! – повторила она, растерянно топчась на месте.

– Ракта, ракта, – согласился я и показал ей палец.

Конечно, поведение Нэвы немного настораживало. Что, она крови, что ли, никогда не видела? Почему-то в голове сразу возникла ассоциация с праведными вампирами из старых фильмов, которым очень хочется крови, но не можется из-за высоких моральных убеждений.

Разумеется, Нэва на вампира была едва ли похожа, но на палец она смотрела испуганно, вытаращив глаза и то и дело встревоженно поглядывая на вход.

Я убрал палец, зажав в кулак, тоже с опаской поглядел на вход, теряясь в догадках.

А Нэва молниеносно подхватила плащ, рюкзак и бросилась прочь из расщелины прямо под проливной дождь.

Мне только и оставалось, что ошарашенно смотреть то на выход, то на фонарик, который она позабыла, убегая. И что это сейчас было? Нет, в такую откровенно несуразную ситуацию я попадал впервые. Увидела кровь и ни с того ни с сего убежала…

Вдруг меня посетила страшная мысль: а вдруг в этом мире и вправду водятся какие-нибудь страшные твари, которые, почуяв запах крови, тут же являются и пожирают жертву.

– Да нет! – усмехнулся я сам себе, отгоняя наваждение.

Это уже перебор, к тому же иногда себе можно такого напридумывать, что и недолго от страху в штаны наложить на пустом месте. Скорее всего, эта Нэва…. Ну, не знаю, может, опаздывала куда, а может, утюг забыла дома выключить. Хотя… Какой к черту утюг?

Я подтянул к себе фонарик и принялся вертеть его в руках – и снова ни единого опознавательного знака. Я посветил туда, куда еще несколько минут назад ушла Нэва, и выключил фонарик на всякий случай, дабы лишний раз не привлекать внимание.

В расщелине становилось откровенно холодно, а я думал о том, что лучше бы она забыла плащ вместо фонарика. Зато в углу осталось полбанки тушенки, и я без зазрения совести дожевал ее, сидя в темноте. Наевшись досыта, под барабанящий шум дождя я и не заметил, как начал клевать носом. Не спать, в таком холоде уснуть невозможно, а именно дремать. Тело вроде спит, но сознание все время начеку.

Дождь со временем начал стихать, но теплее не становилось, а очень даже наоборот. Было так холодно, что у меня зуб на зуб не попадал. Но я упорно продолжал вжиматься в холодную стену и пытаться уснуть, почему-то казалось, если засну – холод перестанет донимать.

И в какой-то момент я и вправду провалился в рваный беспокойный сон. И снилось мне что-то нелепое и бессвязное, то, что приснившись, забывалось через секунду.

Вдруг из сна меня вырвали голоса, заставив открыть глаза, и растерянно уставиться на вход. На улице затеплился серый рассвет, откуда-то сверху еще стекали дождевые капли. Где-то совсем близко говорили двое. Один голос я узнал, он принадлежал Нэви, второй мужской – низкий, с хрипотцой. Голоса стремительно приближались.

Из расщелины деться было некуда. Я вскочил на ноги и на всякий случай схватил нож.

Два силуэта показались в проходе. Нэва стояла позади, а вперед вышел мужчина. Лица я его разглядеть не мог, но вот конец ствола автомата с прицелом, торчащий из-за спины, видел очень ясно.

Ну, здравствуй, цивилизация!

Глава пятая, или Столкновение с цивилизацией

Что делать, если тебя загнал в угол вооруженный человек, мотивов которого ты не знаешь и, вероятнее всего, даже если он тебе их озвучит, не поймешь?

Будь это другая ситуация, где я бы точно был уверен, что меня хотят убить – напал бы первым.

Но в данном случае человек с автоматом оружие из-за спины доставать не спешил. А я так и стоял, держа нож перед собой, и опасливо поглядывал то на него, то на Нэву.

– Анаш! Пхир пари бадра, – сказала Нэва. Слово показалось знакомым, судя по интонации, пытается успокоить.

– Пхир пари па! – подтвердил мужик вполне дружелюбно.

Некоторое время я колебался, но подумав, все же убрал нож.

Мужик, пригнувшись, вошёл в расщелину. За ним следом проскользнула Нэва, шмыгнула мимо, отыскала фонарик и включила свет. Теперь я мог разглядеть незнакомца лучше.

Он не был похож на тех оборванцев из лесу. Одет он был в чистое, опрятное и, я бы даже сказал, по-своему стильное: коричневая рубашка, кожаный жакет, зауженные брюки, ремень с крупной металлической бляхой. Если бы у него была шляпа и ковбойские сапоги, то я бы принял его за ковбоя, но шляпы не было, а вместо сапог – грубые походные ботинки, но, что странно в такую погоду, чистые ботинки. Мужик был гладко выбрит, с зачёсанными назад и собранными в хвост темными волосами. Лицо острое, вытянутое, как у лиса, и глаза: хитрые, раскосые, взгляд цепкий. Он тоже изучал меня, шаря лукавыми черными глазами, пытаясь что-то выискать. Его взгляд остановился на медальоне. Я невольно прикрыл его рукой.

– Игал, – усмехнулся мужик, кивнув на медальон. Я тоже усмехнулся и кивнул, даже здесь слово орёл звучало очень по-земному.

– Лао, – внезапно протянул он мне руку.

Я хотел представиться как Агила, забывшись, но, взглянув на Нэву, которой уже представлялся, сказал:

– Ник, – и пожал крепкую ладонь.

Лао кивнул и что-то спросил, взглядом указав на медальон.

Мне это не понравилось, еще не хватало, чтобы в первые же сутки его отобрали. Я нахмурился, спрятал его за ворот, всем своим видом давая понять, что мне не нравится его внимание к моему передатчику.

Лао что-то снова спросил, какие-то знакомые слова проскакивали, но смысл уловить не удавалось. Он говорил что-то про пятно или метку, при этом похлопывая себя по нижней части живота. Я отрицательно качал головой и улыбался.

Лао разочарованно развёл руки и исподлобья уставился на меня, будто бы чего-то ждал. Ему что-то объяснила Нэва. Он кивнул, свел сосредоточенно брови на переносице, словно собирался сделать что-то требующее немалых усилий, и шагнул ко мне. Я же сделал шаг назад к выходу из расщелины.

– Пхир пари па! Бадра! – воскликнул Лао, выставил руки вперед и, крадучись, начал надвигаться на меня шаг за шагом, как крадутся ловцы бродячих собак: медленно, чтобы не спугнуть, а затем вмиг накинуться и скрутить.

Я, ударившись затылком о край расщелины, вышел из пещеры.

– Кутра? – Нэва подскочила ко мне и ухватила за руку, а затем успокаивающе принялась мурлыкать что-то очень похожее на: «Не бойся, все в порядке, все будет хорошо».

– Ракт? – спросил Лао, растянув лицо в наигранно ослепительной улыбке. – Шакти сиддхи?

Слово «шакти» мне было знакомо, в Индии я пару раз его слышал, только вот совсем не помнил, что оно обозначало.

Нэва, застав меня врасплох, быстрым движением вывернула руку, завалив на колени. Это было так неожиданно и где-то даже обидно, что я, растерявшись, не сразу среагировал.

Но Лао оказался быстрее – подскочил, перехватил руку, попытался схватить за вторую руку. Я же, резко подскочив, ударил его затылком в лицо. Без промедления перехватил его руку и дёрнул за ремень автомата, пытаясь сорвать. Лао удивил – перехватил руку и молниеносным тренированным движением опрокинул на спину. Я как-то совсем не ожидал, больше опасался автомата. Ещё одно правило, о котором я частенько забываю, – никогда не недооценивай противника.

Лао склонился надо мной, держась за нос, сказал что-то серьёзно с осуждающей интонацией и протянул мне руку.

Что они делают? Я решительно не понимал. То нападают и будто бы желают схватить, то снова прикидываются добренькими. Но то, что убивать меня этот Лао не собирался, я уже убедился, иначе давно бы пустил в ход автомат. А вот за Нэву обидно было, хотя с чего я вообще решил, что ей можно доверять? Все-таки незнание языка действительно огромная преграда. И сейчас мне, наверное, как никогда отчаянно хотелось понять, что именно говорит Лао. А говорил он что-то серьезное, с интонацией человека, объясняющего или даже наставляющего, но при этом он продолжал хитро щурить глаза.

Нэва стояла в сторонке со скучающим видом, елозя ногой в драном ботинке по луже. Я повернулся к Лао, уже не пытаясь понять, что он говорит (там снова было что-то про метки, кровь и даже проскочило знакомое выражение «твам джив» – ты жив).

У Лао из разбитого носа вытекала тонкая струйка крови, странная кровь. Я будто завороженный глядел на неё – неестественно тёмная, я бы даже сказал черная. Лао, проследив за моим взглядом, быстрым движением утер нос. И точно черная! Вместо красного следа, будто мазут смахнул. Вот это дела! Тут у меня в голове закрутились шестерёнки, завертелись колёсики и… Бинго! Видимо, у них тут у всех черная кровь, а моя красная, потому я и напугал Нэву. Да уж, незадача. И как теперь остаться в тени и не привлекать внимание? Но потом я засомневался, вспомнив о докладе Саймона. Он ведь об этом что-то упоминал.

Лао, наконец поняв, что я совершенно его не понимаю, принялся объясняться жестами. Постучал себя по лобку, задрал рубаху, даже штаны оттянул и, показав в штаны пальцем, спросил:

– Игал?

Я, полон самых худших подозрений, окинул его недоверчивым взглядом. Что это еще за гнусные вопросы? Даже думать не хотелось, что он имел в виду.

Лао схватил меня за руку и ткнул пальцем в уже покрывшийся коркой порез.

– Ракт! Игал, – он указал пальцем на медальон. – Азиз? Твам Азиз Игал?

Последнее я понял ясно, он спрашивал: «Ты Азиз Орел?»

Я растерянно закивал, потом опомнившись, отрицательно замотал головой. Какой еще к черту Азиз?

Меня явно приняли за кого-то, кого здесь звали Азизом Орлом, и, наверное, именно медальон на моей шее натолкнул их на эту мысль.

Выдавать себя за кого-то другого, совсем не понимая, о чем речь, было весьма рискованно. Вдруг этот Азиз беглый преступник? Нет, я намерен был начать жизнь с чистого листа, раз уж домой мне не вернуться. И поэтому решил, что пора сваливать от этой парочки. Поэтому я, улыбаясь и раскланиваясь, начал пятиться назад. И только я бросил быстрый взгляд туда, куда собирался рвануть, как темный силуэт мелькнул за спиной.

Лао, прицокнув языком, осуждающе закачал головой.

Я медленно повернул голову.

И тут, словно тени, позади меня выросли двое в черно-сером камуфляже и глухих масках. Еще один со снайперской винтовкой показался из-за валуна. И еще один сверху над расщелиной.

Ну, вот и начал жизнь с чистого листа. И обступили же гады со всех сторон, бежать совершенно было некуда.

Лао подошёл, улыбнулся весьма искренне, дружелюбно похлопал меня по плечу и кивнул куда-то в небо.

Поднялся ветер, легкий шум, едва слышный свист, я задрал голову и обмер. Наверное, даже рот раззявил от удивления.

Над нами, в метрах десяти над головой, висела летающая тарелка. Нет, не такая, как изображают в фантастических фильмах: с металлическим корпусом, с окантовкой по краю из зеленых огоньков и столбом света из центра. Эта была другой: глухой цельнолитой диск из темного золота сиял в утренних лучах и неспешно вращался вокруг своей оси. А затем в центре не открылся, а расползся в стороны, будто растаяв, проход. И из прохода вырвался столб света. А вот и он!

Я даже не знал, что думать. Один из людей в камуфляже нырнул в столб света, мелькнул и растаял.

Я захлопнул рот, чтоб так сильно не выдавать удивление. Но Лао все равно заметил, он с интересом наблюдал за мной и, прищурившись, усмехался.

Свет снова вырвался из тарелки, и человек в камуфляже вернулся. В одной руке он держал деревянную коробку, заваленную бумажными пакетами, упаковками и консервными банками разных размеров, в другой мешок, чем-то туго набитый.

– Нэва! – позвал Лао.

Девчонка поспешила забрать сначала мешок, затем оттащила в сторону коробку и принялась с благодарностью раскланиваться перед Лао.

Он поманил ее пальцем, довольно щурясь. Начал что-то говорить, судя по интонации, хвалил. Затем достал из внутреннего кармана бархатистый мешочек и тоже отдал Нэви.

Глаза девчонки округлились от удивления, она неуверенно протянула руку и забрала мешочек. Лао снова что-то сказал, кивнув на меня, и довольно прицокнул языком. Снова прозвучало слово Азиз и Игал. Нэва заглянула осторожно в мешок, глаза ее округлились еще больше.

– Дяка! Дяка! – принялась кланяться она, спешно пряча мешочек за пазуху.

Но и теперь, даже не зная языка, я понял, что Лао заплатил ей за меня. Что об этом думать, я пока не знал. Мои предшественники пропали без вести, Саймон в первую же неделю попал в рабство. Не знаю почему, может интуиция, но я был уверен, что в рабство не попаду. Как обращаются в этом мире с рабами, я не знал, но точно не так, как Лао со мной. Он же слишком осторожничал, расшаркивался, пытался что-то выяснить. Даже на то, что я ему нос разбил, кажется, не обратил внимания. Будь я человеком на продажу, вот эти с винтовками давно бы скрутили меня, не забыв при этом попинать ногами. Но они меня не трогали. И, кажется, это как-то было связано с этим Азизом.

– Ашва!

Лао подтолкнул меня в спину, к столбу света. Я от неожиданности уперся. Лао сказал что-то подбадривающее и направил к столбу света.

Я шагнул, что еще оставалось? Яркий свет ослепил. Меня слегка пошатнуло, и вот свет исчез, а я стою внутри летающей тарелки. Точнее в узком коридоре, изогнутом полукругом. Лао тут же возник рядом, мягко подтолкнул меня в сторону, намекая, чтоб я посторонился. И только я отошел, на том месте, где мы стояли, удивительным образом начали появляться люди Лао, материализуясь прямо из воздуха.

Вот тебе и отстают в технологическом развитии лет на пятьдесят! Нам до таких технологий еще ого-го сколько. Я вообще не был уверен, что в нашем мире такое возможно.

Мы прошли коридором и оказались в полукруглом помещении. Здесь царил полумрак. Я ожидал увидеть что-то похожее на кабину пилота, но здесь ее не было. Диван, два кресла, узкие серые шкафы вдоль стены, с другой стороны рабочий стол, на котором не было ничего, кроме толстой кожаной папки.

Но в глаза бросилось совсем другое – клетка в углу, решетка от пола до потолка. В ней сидела темнокожая, весьма красивая девушка в лохмотьях, оставшихся от некогда явно красивого розового наряда. Она подняла на меня безразличный взгляд и тут же отвернулась, зябко обняв себя за плечи.

Лао, проследив за моим взглядом, начал что-то рассказывать. Все, что я понял, что Лао нашел ее и собирался немало заработать, продав ее.

Девушку, конечно, было жаль. Но я решил, лучше мне не вмешиваться. О том, что работорговля здесь в порядке вещей, я уже знал. Чему же тогда удивляться. Да и не мог я этой девушке помочь, разве что посочувствовать. Мне бы себе для начала помочь.

За клеткой было еще одно помещение. Оно отделялось от того, в котором мы находились, стеклянной матовой ширмой. Там, во второй половине тарелки, ярко светил свет и через матовое стекло проглядывался силуэт. Я не сразу понял, что это – напоминало сидящего в высоком кресле человека с рогами. Я, будто завороженный, зашагал туда. Лао не останавливал меня, а шел рядом.

Я обошел ширму и заглянул за узкий проход. И здесь тоже не оказалось ни мониторов, ни приборной панели, ничего, что в моем разумении должно находиться в летательном аппарате. Только кресло из такого же темного золотого металла, как и тарелка, и сидящий в нем мужчина с закрытыми глазами в рогатом шлеме, опять же из того же металла.

Но не это привлекало внимание – позади мужчины в шлеме происходило нечто невероятное. Густым дымом клубилось тускло светящееся облако, из облака тянулись серебристые нити прямо к рогам шлема. Тонкие нити, словно паутина, плавно извивались, сжимались, растягивались будто живые.

Лао приложил палец к губам, намекая, что здесь нельзя шуметь. Но я и не собирался, я завороженно глядел на это облако, пытаясь хоть немного понять, что это такое и как оно работает. Единственное, что приходило в голову – мужик в шлеме – пилот, а облако с паутиной и есть тот самый пульт управления. И эта догадка поразила меня еще больше. Нет, этот мир явно не отставал от нас в развитии. Очень даже не отставал. Сейчас мне как никогда захотелось поскорее разобраться с местным языком, чтобы понять, как тут все устроено. Потому что я ощутил то, чего не ощущал с самого детства. Веру в чудеса.

Конечно, мое попадание в этот мир тоже иначе как чудом не назовешь. Но эта тарелка и это светящееся облако настолько взбудоражили мое воображение, что я на миг позабыл вообще обо всем на свете.

Лао продолжал смотреть на меня и улыбаться. Я знал этот взгляд и даже знал, что Лао чувствует. Так же я смотрел на детишек в трущобах Мексики, когда показывал им фокусы. И видимо, лицо у меня было таким же восторженным, как у тех детишек. Этот факт меня смутил, и я тут же сделал суровое лицо и опустил глаза.

Лао, взяв меня под локоть, увел от чудесного зрелища. Я почувствовал легкое головокружение, пьянящую эйфорию. Не знаю, что происходило, но меня слегка пошатывало. Похожие ощущения я испытывал вчера, когда только прибыл, правда, теперь ничто не болело.

Лао провел меня к креслу, усадил и сам сел рядом. Сказал что-то своим людям. Один из них ему ответил. Пока мы были за ширмой, люди Лао сняли шлемы, попрятали оружие. Все они были смуглыми, черноволосыми, как и Лао. Я попытался сравнить их с каким-нибудь народом с Земли и решил, что они больше походили на итальянцев или испанцев, но при этом в их внешности присутствовало и нечто восточное, как у арабов.

Лао спокойно и непринужденно обсуждал что-то со своими людьми. Я заметил, что если не напрягаюсь, пытаясь вслушаться в каждое слово и вспомнить, из какого оно языка, до меня лучше доходит смысл сказанного. Я просто позволял словам течь мимо, не акцентируя внимания. Я поддался той легкой эйфории, которая не покидала меня. И как-то странно, но она будто помогала мне расслабиться и лучше понимать речь местных. Слова складывались в предложения, обретая смысл. Я слышал речь, и мозг сам все переводил, на некоторые слова предлагая несколько вариантов значения. Очень все это было странно и необычно. Но теперь я понимал их речь.

Многие слова были похожи на наши, пусть и звучали иначе. Я слышал одновременно сразу несколько языков. Или даже нет, я слышал смесь из всех языков. Японский, хинди, русский, польский, английский и итальянский, всего и не перечислишь. Но все слова будто переиначены, подогнаны под один общий стиль и стандарт. Словно кто-то взял и надергал слов из всех языков мира. Я не очень понимал принципы формирования языков, но где-то прикидывал, как оно должно происходить. Точнее, как происходило это в нашем мире, когда народы постоянно переселялись с места на место, кочевали туда-сюда по материкам. Когда один язык спустя тысячелетия делился на множество языков, почти не похожих друг на друга. Но как происходило это здесь, я не мог представить. И как так вышло, что у них один общий язык – смесь из множества языков нашего мира?

Почему-то вспомнилось библейское предание про Вавилонскую башню, и я даже мысленно усмехнулся этой мысли. Представилось, что в этом мире ее никогда не строили и поэтому господь не разделил языки.

Задумавшись, я и не заметил, как Лао ушел. Теперь возле меня в кресле сидел молодой худощавый парень. Он, как и все остальные здесь, с интересом слушал мужчину на диване напротив, который рассказывал что-то забавное о старухе, которая на каком-то важном мероприятии осталась без юбки стараниями своей любимой собачки.

Я оглянулся, выискивая взглядом Лао. Тот сидел за столом, уткнувшись в зелёный светящийся экран небольшого прибора. Затем он что-то нажал на приборе и приложил его к уху. Ага. Это что-то вроде старинного нано-сэда. О, вспомнил – мобильный телефон.

Лао тем временем встал, на его лице отразилось напряжение, по-видимому, разговор предстоял серьёзный:

– Адара, Зунар! – его лицо резко переменилось, засияла уважительная улыбка, будто бы собеседник на том конце провода мог видеть его лицо.

Разговор шел обо мне. В этом не было сомнений, Лао несколько раз сказал Азиз и еще чаще повторял Игал. Также звучало слово «сорахашер», что я перевел как спящий лев. Я решил, что это название города или, возможно, имя человека, который должен быть рад возвращению Азиза. Говорил Лао много, и не все я мог расслышать. Но мне удалось кое-что понять. Этот Азиз был потерянным родственником Зунара, с которым он говорил, и мой медальон с орлом тому подтверждение. Еще он говорил про кровь, рассказывал, что я не в себе, что со мной, вероятно, жестоко обращались, и я перепуган и почти не разговариваю. А затем Лао как-то резко перевел разговор в другое русло, принявшись торговаться. Странно называлась местная валюта – ратан, но вот числа на слух были вполне узнаваемые. И в том, что Лао требовал у Зунара за меня немаленький выкуп, сомневаться не приходилось.

Когда же они договорились, Лао сиял как новогодняя елка, видимо сделка удалась. Я же почувствовал нарастающую тревогу. Во что же я вляпался?

С тоской поглядел на девушку рабыню, она, притулившись головой к решетке, дремала. Сейчас этот Зунар посмотрит на меня, и выяснится, что никакой я не Азиз. И тогда даже страшно представить, что меня ждёт. Главное не оказаться в том же положении, что и эта девушка.

Нужно было срочно думать о том, что делать дальше, нужно бежать при любом удобном случае.

Лао тем временем подошёл, похлопал меня дружелюбно по плечу и подбадривающе сказал то, что я без труда перевёл:

– Не переживай, Азиз, скоро ты будешь дома.

Глава шестая, или Самозванец

Империя, территории клана Сорахашер,

«Хели-Била», резиденция Зунара Хала

Новость о том, что нашелся Азиз, которого уже давно считали погибшим, ошарашила Зунара не меньше, чем тогда, когда пятнадцать лет назад он узнал о гибели последних из рода Игал. А выходит, что наследник все-таки выжил.

Рейджи повернулась к нему, распахнула глаза, перевернулась в постели, потянулась кошкой, демонстрируя стройное обнажённое тело, с любопытством глядя на реакцию Зунара. Но Зунару сейчас было совсем не до этого, он не взглянул.

Рейджи нахмурилась, повернулась на бок, подперла голову рукой, вторую руку запустила под одеяло, погладив живот Зунара.

– Выглядишь встревоженным, – сказала она, опуская руку ниже.

Зунар мягко отстранил ее, сел в постели:

– Азиз нашелся, – сказал он задумчиво, глядя перед собой.

Рейджи непонимающе посмотрела на своего пати́ и тоже села:

– Подожди… Это тот самый Азиз, который пропал пятнадцать лет назад? Сын Алисаны? Ваш племянник?

В ответ Зунар кивнул, взял телефон с прикроватного столика, но не спешил звонить, а просто крутил пластиковую трубку в руках.

– Что-то, душа моя, ты не выглядишь счастливым? Скорее обеспокоенным. Разве это не хорошая новость?

– Еще не знаю. Вайши везут его сюда, Лао Зуампакш звонил. Говорит, Азиз прятался в пещере на Меру, его нашла девчонка из презренных. Только вот он толком двух слов связать не может, ведёт себя странно. Но медальон Игал при нем и кровь ракта. Я не знаю… Мне нужно взглянуть на него. Странно это все. Яхта затонула, никто не выжил, как младенец мог выжить? И где он находился пятнадцать лет?

Рейджи пожала плечами, убирая с пышной смуглой груди белую прядь:

– Думаешь, Лао хочет надуть тебя? Не в его привычках так рисковать. Будешь звонить Самару? – она кивнула на телефон.

– Нет, – Зунар, перестав крутить телефон, убрал его обратно на столик. – Сначала нужно убедиться, что это Азиз.

– Когда он пропал, у него уже стояла родовая метка?

– Нет, ему тогда еще и года не было.

Рейджи рывком встала с кровати, принялась одеваться:

– Лао когда будет? – спросила она, натягивая трусики и пряча клеймо наложницы на ягодице под белыми кружевами.

– Скоро, – Зунар снова потянулся к телефону, – сказал, что уже летит.

– Отдам распоряжения, – Рейджи ускорилась, почти запрыгнув в платье. – Где будут переговоры?

– В кабинете, как обычно, – бросил Зунар и начал набирать номер Карины из рода Кави. Кто как не лучший доктор клана должен знать, были ли у Азиза родинки или родимые пятна. К тому же она принимала роды у Алисаны.

– И еще, – окликнул он уже собравшуюся уйти Рейджи, – скажи Амали, пусть приготовит сотню золотых рата́н.

Рейджи кротко кивнула и, мелькнув, бесшумной тенью исчезла за дверью.

* * *

Из летающей тарелки мы вышли вчетвером: я, Лао и два парня с автоматами, но уже без масок. Вышли так же, как и зашли. Столб света проглотил нас, а затем выпустил на зелёной лужайке перед помпезным зданием.

Вилла Джонсона по сравнению с этим особняком серая убогая хижина.

Три этажа, вертолетная площадка, собственно, и черный шикарный красавец-вертолет на ней; белые мраморные стены в золотой росписи, большие широкие витражные окна, две башни с остроконечными крышами. И вокруг и повсюду пальмы, фигурные кустарники, фонтаны, аллейки, сады и мраморные беседки. Территория огромнейшая, вдалеке виднелись еще несколько двухэтажных домов и пруд.

Чувство, что меня привезли на прием к королевскому семейству. И эта мысль мне не понравилась. Понятно же, здесь живут не простые люди. И Азиз этот явно не из простых. И тем хуже для меня будет, когда все раскроется. Да и наверняка здесь все тщательно охраняется, сбежать, как я планировал, так просто не получится.

Черт!

Я старался вести себя непринужденно. Лучше пусть Лао и дальше думает, что я ничего не понимаю. На середине пути, где-то между очередным фонтаном и цветочным садом, нас встретила шикарная блондинка, в сопровождении плечистого бородатого амбала с лицом таким суровым, что кажется, он одним только взглядом способен колоть кокосы.

Но вот блондинка – оторвать взгляда от нее было невозможно, таких красивых женщин мне редко приходилось встречать. Смуглая кожа и контрастом длинные волосы цвета снега, светло-серые, будто прозрачные, глаза. Длинные ноги и роскошная грудь прилагается. Такие обычно блистают на красных дорожках, шагают по модным подиумам, сопровождают на приемах богачей.

Девушка, вежливо улыбаясь, сдержанно и официально, легким поклоном приветствовала Лао, они обменялись короткими фразами, видимо перекидываясь ничего не значащими любезностями.

Блондинка с интересом посмотрела на меня, лишь мельком скользнула взглядом и тут же снова переключилась на Лао, приглашая в дом.

Пока мы шли, я все поглядывал на девушку и думал, кем же приходится она этому Азизу. Может быть, конечно, к Азизу она и не имеет никакого отношения, но наверняка она как-то связана с Зунаром. Мысль о том, что девушка может быть просто прислугой, я тут же отмел, вела она себя как хозяйка. Скорее всего, жена или дочь хозяина. Может, сестра?

Дом был большим и светлым. Здесь все было сделано со вкусом, с неким восточным колоритом: странным образом сочетались тёмные стены, глянцево-белые полы, широкие лестницы, резные витражи с разноцветными стеклами и деревья в массивных кадках. Но при всей этой органичности дом не казался жилым, все слишком чисто, стерильно. Нет тех мелочей вроде забытого журнала на столике или брошенного в спешке пиджака на диване, или оставленной чашки с недопитым кофе. Все вылизано, вычищено до блеска и убрано с глаз. Как в отеле.

Нас провели коридором, и блондинка, указав вежливо на дверь, пропустила нас вперед, а сама с охранником осталась за дверью. Лао крутнулся, повелительным небрежным жестом оставил своих ребят у дверей и вошёл, за рукав рубахи утаскивая меня за собой.

Это был кабинет. Большой и просторный, как и весь дом. У окна стоял полукруглый, солидный, занимающий четверть всего пространства стол, на столе лежал черный кейс, а во главе стола восседал рыжий с аккуратной бородой мужчина, как-то неестественно улыбающийся во весь рот. Он поздоровался с Лао и заглянул ему за спину, где плелся я. Стоило мне приблизиться, как он, привстав с кресла, вцепился в меня испытующим взглядом и перестал улыбаться. Мой же взгляд в первую очередь зацепился за кобуру и пистолет у него на ремне и кинжал с аляповатой золотой рукоятью за поясом.

Мысленно я приготовился. Сейчас могло произойти что угодно. В первую очередь я готовился к тому, что этот рыжий, который, похоже, и есть Зунар, скажет, что никакой я не Азиз, а затем…

В лучшем случае меня пинками вытолкают из этого шикарного дома, а в худшем – пристрелят на месте. А так как порядков этого мира я ещё не знал, готовился к худшему и заранее присматривался к широкому окну позади рыжего. Перепрыгну через стол, рвану в окно и там поминай как звали.

Лао и Зунар пожали друг другу руки, при этом Зунар не сводил с меня взгляда. Наконец когда с приветствием было покончено, Лао сказал что-то вроде: «Можешь посмотреть».

Зунар, изогнувшись, не обошел – облетел стол, порывисто шагнув ко мне, и замер, внимательно разглядывая. Я тоже его изучал украдкой. Я бы охарактеризовал его двумя словами: престарелый пижон. Ну, вообще он не такой уж и старый, лет сорок где-то. Похож на тех невысоких поджарых энергичных людей, которые всегда остаются молодыми, лишь внешне немного меняясь и обзаводясь морщинами. И Зунар явно из таких. Резкие, немного пружинящие, немного нервные движения, хитрый прищур, дерзость в улыбке и морщины в уголках глаз. А еще наряд у него был весьма эксцентричный – красный короткий жакет, майка, кожаные штаны и неожиданно золотой обод, в центре которого, прямо на лбу, красовалась голова льва с рубиновыми глазами.

– Игал, – Лао указал на мою шею, но Зунар его будто не слышал. Он испытующе глядел мне в глаза и с недоверием спросил меня:

– Азиз?

Ну вот. И что мне делать? Этот Зунар, оказывается, тоже не знает, как выглядит Азиз.

Был соблазн солгать, огромный соблазн: шикарный дом, шикарные женщины, шикарная жизнь – о чем еще может мечтать засланец из другого мира. Но вот признать обман, притвориться неизвестным мне Азизом слишком рискованно. Ну не может же его вообще никто не знать!

Поэтому я промолчал, никак не реагируя.

Зунар указал взглядом на цепочку на шее, видимо намекая, чтобы я показал медальон. Я достал орла. Он склонился, чуть ли не уткнувшись носом мне в грудь, разглядывая медальон.

Я ждал. Снова поглядывал на окно и думал о том, что все складывается очень странным для меня образом. Ну не бывает так в жизни, чтобы человек без имени, появившийся неизвестно откуда, вдруг попал в богатую семью как давно потерянный, а теперь нашедшийся родственник.

Зунар с досадой прицокнул языком, отстранился от меня и сказал Лао, что медальон странный, что у рода Игал был другой.

Лао эта новость явно раздосадовала. Он попытался убедить его, что медальон точно был такой, а затем еще сказал про кровь.

Зунар свел брови на переносице, достал кинжал из-за пояса. Я отступил, пятясь к окну. Но он оказался так быстр, что я и моргнуть не успел, как Зунар оказался рядом, схватил меня за руку и полоснул по ладони, оставив жгучий порез.

Я был шокирован. Даже не тем, что он меня порезал, а то с какой скоростью он это сделал. Я инстинктивно зажал рану, кровь закапала на светлый ковер. Но я продолжал глядеть на Зунара – он вообще человек, или мать его, что это было только что?

– Ракт, – буднично произнес Зунар, глядя как на ковре расцветает алое пятно.

А затем добавил несуразицу про непосвященную кровь или про неготовую, что-то вроде того.

Зунар учтиво протянул мне белоснежный платок, невесть откуда появившийся у него в руке. Я платок принял и обмотал ладонь, продолжая растерянно глазеть и слушать, надеясь найти в их словах хоть какое-то объяснение. В отчетах Саймона что-то было про сверхлюдей, может, Зунар один из них?

Дальше разговор перешел к обсуждению меня, то есть Азиза. Зунар, судя по разговору, не совсем был уверен, что я Азиз, и считал, что меня должен осмотреть некий доктор Кави, прежде чем об этом можно бы было говорить с уверенностью. Лао же это не понравилось. Он считал, что не в чем тут сомневаться, что только у Азиза мог быть амулет Игал. На что Зунар фыркнул и усмехнулся, сказав, что родовой медальон – а это, кстати, многое проясняло – мог найти любой идиот и натянуть на себя. Лао посмотрел на Зунара в этот миг так, будто счел его безумцем, с расстановкой вкрадчиво поинтересовавшись, как так вышло, что медальон Игал оказался без родовой защиты? Градус спора повышался, прежнюю вежливость как ветром сдуло.

– Это может оказаться обычной подделкой! – вспылил Зунар.

– Хочешь проверить? Проверь! Я не собираюсь рисковать. Но если тебе племянник не нужен, так я его продам в клан Нага. Змеи, уверен, примут его с радостью.

– Они его убьют, – мрачно сказал Зунар.

Я смотрел на происходящее, затаив дыхание – еще бы, сейчас решалась моя судьба. И то ли из-за концентрации, то ли по другим непонятным мне причинам я вдруг начал понимать почти все, что они говорят.

Лао усмехнулся:

– Убьют. Я даже думаю больше. Мы нашли его на южной стороне. Земли Нага как раз ближайшие к этому массиву Меру. Скорее всего, Наги его держали пленником все эти годы, и вот он вдруг сбежал. Представляешь, как они обрадуются, когда я его верну?

Зунар стал еще мрачнее. Помолчал с минуту, взглянул на меня, затем на кейс на столе.

– Я дам тебе за него как за безродного ракта, – сказал он.

– Нет, – твёрдо отчеканил Лао, – или как договаривались, или сделка отменяется.

Снова повисла напряженная пауза.

– Давай так, – Зунар смягчился, – что мы, в самом деле? Нужно успокоиться, обсудить все спокойно.

Лао усмехнулся на одну сторону, вопросительно вскинул брови.

– Поступим вот как, – снова начал Зунар, – я заплачу тебе половину того, о чем мы договорились, а ты оставишь нам мальчишку на неделю. За это время мы успеем разобраться, Азиз это или самозванец.

Лао хотел что-то возразить, но Зунар, вскинув указательный палец, дал понять, что он говорить еще не закончил:

– Если это и вправду окажется Азиз, я выплачу тебе вторую половину. Если же нет, ты вернешь мне деньги и заберешь его. А там делай с ним, что хочешь.

Лао задумался, затем кивнул:

– Что ж, хорошо, давай поступим так. Это справедливо.

На лице Зунара тут же отразилось довольное и одновременно лукавое выражение, он шагнул к кейсу, распахнул и начал извлекать оттуда золотые круглые пластины, размером с тарелку, в сердцевине этих пластин блестели бриллианты. Что же, это у них деньги, что ли, такие? Я бы сказал, что это, наверное, весьма неудобно, но однозначно эти диски имеют куда больше фактической ценности, чем бумажные деньги или виртуальные числа моего мира.

Когда Зунар ополовинил кейс, Лао кивнул и направился к двери, пригласив одного из своих людей.

Пока человек Лао осматривал диски и складывал каждый в отдельный кожаный мешок, ко мне подошел Зунар, дружелюбно похлопал по плечу, заглянул в глаза, улыбнулся с какой-то непонятной мне грустью и едва слышно сказал:

– Не переживай, Азиз, тебе ничего не угрожает. Ты дома. Сегодня отдохнешь, а завтра уже поговорим и решим, что делать.

Я тоже улыбнулся, вышло растерянно, еще бы, я чувствовал себя настолько неловко, насколько это только возможно. Похоже, Зунар и впрямь считает меня племянником, вон, сколько золота отвалил.

– Рейджи, – резко повернувшись к дверям, позвал Зунар. В дверях показалась блондинка. – Найдите Азизу комнату. И приставь к нему Сати.

Рейджи с готовностью кивнула, Зунар подтолкнул меня в спину к выходу.

Я шел неуверенно, то и дело оглядываясь. Зунар тут же переключился на Лао:

– Что же это я?! Ай, как негостеприимно! – театрально всплеснул он руками. – Лао, зови своих людей, это нужно отпраздновать. Мне буквально вчера привезли замечательный дих из Черных земель, уверен, ты оценишь по достоинству.

Дверь захлопнулась. Стало тихо.

Рейджи улыбнулась мне. Было в этой улыбке что-то неприятное, надменное: смесь жалости и брезгливости. Я видел, как ей лень возиться с полоумным, свалившимся внезапно на голову родственничком мужа, или кто там он ей. Зато теперь она была такая как есть – маска сдержанной вежливости и таинственной красоты слетела в один миг. Все колдовство из прозрачных глаз испарилось, теперь это были холодные и где-то даже жестокие глаза.

– Иди за мной, – сухо бросил Рейджи и, не дожидаясь, зашагала по коридору.

Несколько секунд я пребывал в сомнении. А стоит ли вообще? Сейчас, пока Лао и Зунар в кабинете, отличное время для того, чтоб свалить отсюда. Явно же, ни к чему хорошему эта авантюра привести не может. Нет, сейчас я побегу, Рейджи поднимет крик и меня тут же схватят. Лучше дождаться момента, когда я останусь один.

Рейджи замерла, не поворачивая головы, раздраженно поинтересовалась:

– Ты идешь?

И я зашагал за ней.

Она отвела меня на второй этаж, провела мимо запертых дверей, шеренгами стоящих по обе стороны, и я снова ощутил, будто нахожусь в отеле.

Рейджи распахнула передо мной одну из дверей.

– Пока что это твоя комната, – сказала она, пропуская меня вперед.

А дождавшись, когда я войду, закрыла плотно дверь. В замке, зашуршав, провернулся ключ – меня закрыли.

Я даже усмехнулся – когда меня это останавливало? Но все равно сам факт, что меня заперли, был тревожным звоночком. Нужно думать, как поскорее сбежать отсюда.

Глава седьмая, или Побег

Я осмотрел комнату – двухспальная кровать, письменный стол, неожиданно – квадратный плазменный телевизор на стене – в нашем мире еще пользовались такими, но всё реже. Некоторые предпочитали голопроектор, но у него, по моему мнению, было слишком много недостатков: для просмотра требовалось полное затемнение помещения, а так же под показ необходимо отводить слишком много места. То ли дело видеосэд, надел и смотри. Кто побогаче, обзаводился видеосэдом с объёмным изображением и эффектом присутствия. Но у нас с девчонками был именно телевизор, правда, прямоугольный, а не квадратный.

Телевизор я включил с кнопки, пульт так и не нашёл. Весь экран заняло мужское лицо. Странно и одновременно жутко смотрелась эта одна, почти без плеч, большая голова на экране, рассказывающая о дефиците пшеницы и неурожае на юге из-за засушливой весны. И так серьёзно об этом говорилось, так мрачно, видимо, чтоб ни у кого и в мыслях не возникло, что обсуждается какая-то ерунда.

Будь я более впечатлительный, наверное, проникся бы и даже ужаснулся, решив, что этому миру и впрямь грозит голод. Но в новости и вообще в то, что говорили по телевидению, никогда не верил, потому что знал, как это все делается.

Пока диктор нагнетал и пугал население, я продолжил исследовать комнату. В первую очередь меня интересовали окна. Но на всякий случай я заглянул за дверь, ничего удивительного – ванная комната. И снова промелькнула мысль об отеле. Может, это и есть отель, только вот ни холла, ни ресепшена, ни услужливых швейцаров, ни натянуто улыбающихся горничных здесь нет.

Я взглянул в окно, второй этаж, спуститься – раз плюнуть, да к тому же под окном какие-то кусты, в случае чего смягчат приземление. Откинул щеколду, потянул за ручку, окно тут же мягко поддалось, впустив в комнату свежий воздух. Я наполовину вылез на улицу, посмотрел направо, затем налево. Тихо, идиллия, только ветер шелестит листвой да птички поют.

Никакой охраны, расхаживающей по периметру, я не увидел, камер тоже не заметил, когда меня сюда вели. Это показалось мне странным и подозрительным. Не может быть, чтоб такой дом никем, кроме того бородатого амбала, который встречал нас с Рейджи, не охранялся.

Я решил, что бежать сейчас все же не стоит. Нужно дождаться, когда все уснут, и тогда под покровом ночи уже бежать. Ну и еще я надеялся, что меня здесь покормят и дадут хоть какую-то приличную одежду.

Я взглянул на свои исцарапанные грязные руки и решил, что для начала не мешало бы воспользоваться душем.

Под струями горячей, словно целебной, воды мысли потихоньку упорядочивались. Но и всплывали вопросы. Например, невероятная скорость Зунара. Или черная кровь Лао. Хотя черная кровь, как я понял, здесь норма, а вот красная… Ещё непонятно было с медальоном. Почему его нельзя трогать другим? Почему это опасно?

Всё с этим миром было куда сложнее, чем пытался мне представить Джонсон. И самое обидное, теперь я ясно это понимал, профессор был не таким уж и простачком, каким мне казался. И чувствовал я, что ой как много он утаил от меня. Только вот зачем? Вспомнились слова Гереро: «Ты пушечное мясо, подопытный кролик».

Я всего лишь эксперимент.

И так обидно стало, так гадко на душе. Наверное, если бы не мысль о Жене с Лерой, я бы сорвал с себя и антенны, и орла и спустил в унитаз. И хрен бы им, а не информация. Пусть бы сами лезли. Похоже, такие же мысли посещали и моих предшественников. Только вот их спецслужбам нечем было шантажировать, поэтому так они и сделали. А я не мог.

Помывшись хорошенечко, смыв с себя кровь и грязь, обмотав бедра белоснежным полотенцем, насвистывая, я вышел из душа.

Там меня ждали.

– Сати, – тонким, почти детским голосом произнесла девушка, склонив аккуратную хорошенькую головку в поклоне.

Я замер в проходе от неожиданности. Девушка так и осталась стоять, не поднимая глаз, с опущенной черноволосой головкой с безупречно ровным, будто выбритым по линейке, пробором.

На ней было белое платье-халат без рукавов, не очень ей подходившее и скрывающее все достоинства изящной фигуры. На правом плече татуировка, изображающая льва, такого же, какой был на ободе и медальоне Зунара. И точно! Зунар говорил Рейджи о какой-то Сати. Ясно, девушка из прислуги.

Она так и застыла, будто бы ожидая от меня каких-то действий или слов.

– Сати… – повторил я, многозначительно кивнув.

Она с готовностью выпрямилась, подняв огромные грустные черные глаза, всем своим видом демонстрируя, что слушает и готова выполнять любое поручение.

Взгляд упал на стопку одежды на кровати, вероятно, она ее и принесла. Мне хотелось поблагодарить ее, но я не знал, как сказать. Поэтому я просто взял одежду и благодарно кивнул.

– Вы голодны? Я могу принести вам поесть, – сказала она.

Я снова кивнул, и Сати, уперев взгляд в пол, засеменила к выходу.

Я осмотрел одежду. Она явно принадлежала кому-то другому, но точно не Зунару. Тот был тощим и ростом доходил мне до переносицы. Эту же одежду носил кто-то одного со мной роста, но комплекцией был поменьше. В плечах было тесновато, штаны были в облипку. Но я и этому был рад. К тому же одежда была очень качественная, хорошо пошитая, из натуральных материалов. Даже на ощупь чувствовалось, что это далеко не та синтетика, которую я привык носить.

Как только я покончил с одеванием, в комнату тут же вошла Сати с полным подносом. Аромат жареного мяса и специй ударил в нос. От голода у меня голова закружилась. Сати медленно, будто издеваясь, сервировала на письменном столе. Конечно, она не издевалась, а просто делала все, как положено.

Сначала красная салфетка, затем пузатый бокал, длинный стакан, приборы: ножи, вилки, ложки, все выстроились по росту. И наконец, с подноса перекочевала пустая тарелка, на которую Сати водрузила тарелку с чем-то жидким, цветом похожим на луковый суп.

– Прия аданти! – сказала она, видимо, это значило что-то типа приятного аппетита.

Может, и нет, мне уже было не до этого. Я уселся за стол и накинулся на еду.

Это был не луковый суп, хотя лук здесь и присутствовал. Густой, сладковато-острый, щедро сдобренный специями, очень вкусно.

Только доев первое, я заметил, что Сати стоит неподвижно в углу комнаты. Я-то думал, она ушла. И стоило мне поднять взгляд и отложить ложку, как она, шелохнувшись, бесшумно поспешила ко мне. Убрала пустую тарелку, заменив вторым блюдом, подлила в бокал напиток и вернулась на место, замерев.

Всё это меня смутило. Я как-то привык сам за собой ухаживать. Да и не нравилось, что она стоит там и глядит, дожидаясь, когда я доем, чтоб скорее заменить пустую тарелку на новое блюдо. О чем она думает в этот момент? Наверное, это что-то вроде: «Когда же он уже доест? У меня еще полным полно дел, а я вынуждена стоять и смотреть, как жует этот придурок». По крайней мере, будь я на ее месте, думал бы именно так.

А еще у Сати был такой взгляд – бесконечно печальный, что я невольно начинал чувствовать, будто я виновен в ее грусти.

И эти мысли окончательно испортили мне аппетит. Поешь тут, когда над душой стоят. Поэтому я забрал стакан с вишневым соком, а тарелку отодвинул подальше, чтоб стало ясно – я наелся.

Девушка с готовностью поспешила к столу и принялась убирать, украдкой поглядывая, не стану ли я возражать.

Я не смотрел на нее, ждал, когда она уже наконец уберётся, а сам продумывал побег. А чего тянуть? Одеждой обзавёлся, подкрепился, пора и честь знать. К тому же время близилось к вечеру, через пару часов стемнеет и можно сваливать.

Но не тут-то было. Только я расслабился, устроился у окна, любуясь оранжевым закатом, а заодно и просматривая обстановку, Сати вернулась.

– Желаете что-нибудь еще? – поинтересовалась она.

Я мотнул головой и снова повернулся к окну. Сати не уходила. Да что ж такое?! Ее ко мне в качестве надзирателя приставили, что ли?

Я слез с окна, многозначительно поглядел на Сати, откинул покрывало с кровати, всем своим видом демонстрируя, что готовлюсь ко сну и пора бы оставить меня в покое. Но Сати осталась стоять неподвижно.

Я начал злиться. Это уже ни в какие ворота не лезло. Злясь и мысленно матерясь, принялся демонстративно раздеваться.

Сати сдвинулась с места и засеменила ко мне, мягким движением придержав мою руку, снимающую рубашку.

– Я помогу, – сказала она, легкая улыбка коснулась ее губ, но глаза остались по-прежнему печальными.

Это меня окончательно разозлило. Что я, сам не разденусь? Нет, я, конечно, был бы не против того, чтобы меня раздевала такая милая девушка, как Сати. Но не при таких обстоятельствах, разумеется. Поэтому я раздраженно сбросил ее руку и отошел на шаг.

Сати нисколечко не расстроилась и не смутилась, а так и осталась стоять, спокойно и где-то даже неодобрительно глядя, как я раздеваюсь. Точно мать малолетнего сына, который, впервые взбунтовавшись, решил раздеваться сам. Я швырял одежду на пол, а Сати тут же подхватывала и относила в шкаф.

Наконец оставшись в трусах, психуя, я улегся в кровать и закрыл глаза. Ну, теперь-то она хоть оставит меня в покое?

Ага! Черта с два! Сати выключила свет и осталась стоять в углу у дверей. Спасибо, что у кровати не села и не запела колыбельную.

Я лежал и тихо злился. За окном только начало сереть, и, в общем-то, времени у меня было достаточно, но нужно было все же как-то выпроводить эту назойливую служанку. Ну не будет же она стоять тут всю ночь?

Но она не уходила. Я же, нервничая, крутился в постели и все пытался придумать, как быть. Несколько раз я вставал в ванную, искренне надеясь, что, когда я вернусь, Сати там не окажется. Но он стояла.

Где-то мне было ее даже жаль. Ну что за работа такая, стоять тенью и не шевелиться? Это ведь так совсем с катушек слететь можно.

Время шло, на небе взошли две луны – одна точь-в-точь как наша, другая поменьше и красная. В другой бы раз я, наверное, восхитился, поразглядывал, поизучал бы это чудо. Но сейчас же…

Когда я в третий раз вышел из ванной, Сати вдруг оказалась у дверей.

– Бессонница? – не сказала, а промурлыкала она и неожиданно прильнула ко мне всем телом, заглядывая в глаза так, будто собиралась поцеловать.

Я растерялся. Такого от грустной служанки я точно не ожидал. Она поняла мое замешательство по-своему и поцеловала. Ее ручка скользнула к моему животу, спустилась ниже, замерла.

Я отстранился, заглянул в блестящие в сумраке черные глаза Сати. А в них безразличие и все та же бесконечная грусть. Нет там ни страсти, ни желания, которое я привык видеть у девушек, прежде заняться с ними сексом. Никто из них не смотрел на меня так вымученно. Будто ее кто-то силой заставил со мной спать. И это отбило всякое желание и разозлило меня окончательно. Я, конечно, понимаю, может, в этом мире так и принято, но для меня явный перебор.

Я схватил Сати за плечи, развернул и уверенно подтолкнул к дверям.

– Я не могу уйти, – растерянно и где-то даже испуганно сказала она.

– Могу-могу, – вычленив из ее слов нужное мне, сказал я, пытаясь открыть дверь. Заперто. – Уйти, могу, – настойчиво кивнул я ей на дверь.

Сати неуверенно достала ключ из кармана халата и вставила в замочную скважину. Затем повернулась и так тоскливо, с мольбой во взгляде посмотрела, будто собака, которую злой хозяин выгоняет из дома под проливной дождь.

Нет уж, этим меня не проймешь. К тому же через час от меня здесь не останется и следа, поэтому я решительно вытолкал ее за дверь.

Ключ повернулся в замочной скважине. Меня снова заперли, но это и к лучшему. К счастью, изнутри имелась блокировка замка, и я поспешил закрыться, чтоб больше не шастали сюда всякие.

Выдохнул, почувствовав облегчение. Наконец я остался один. Теперь можно и в путь.

Быстро оделся, обулся. Обыскал на всякий случай комнату, надеясь найти что-нибудь полезное. Комната была пуста, лишь самое необходимое: полотенца, запасное постельное бельё, в ванной предметы личной гигиены, в общем, все как в отеле. Только разве что в письменном столе отыскался канцелярский нож. Так себе оружие, но в случае чего может очень даже пригодиться. Ножом я распорол манжет на пиджаке и спрятал нож в прорехе, закатав рукав так, чтоб нож не выпал.

Ну, вот и все, прощай, прекрасный дом и шикарная жизнь, но мне явно с вами не по пути.

Я распахнул окно, ночь стояла прохладная и ясная, оба спутника ярко освещали лужайки и сады. Нельзя было сказать, что такая светлая ночь – везение, но на территории хватало всяких беседок, деревьев, кустарников и прочих объектов, за которыми можно спрятаться.

Я бесшумно вылез, так же бесшумно опустился на руках, уперся ногами в карниз. Внизу, прямо подо мной было окно первого этажа, там горел свет, поэтому я сдвинулся в сторону, так, чтоб меня не заметили в окне. Напротив еще одно окно, с тусклым светом.

Несколько шагов, четкий выверенный прыжок, и я, схватившись за подоконник, замер.

Окно было распахнуто, в углу горел блеклый ночник, возле кровати стояла спиной к окну обнаженная девушка. Она неспешно втирала в тело какое-то масло, аромат которого доносился до меня.

Кончики длинных прямых русых волос касались упругих круглых ягодиц. И это были самые лучшие ягодицы, которые мне когда-либо доводилось видеть. Наверняка у обладательницы таких сногсшибательных форм и лицо должно быть красиво, и характер милый и покладистый, и душа светлая и чистая. Девушка начала поворачиваться, и я, опомнившись, пригнулся. Надо было спускаться, прекрасные девы это, конечно, здорово, но не настолько, чтоб рисковать собственной шкурой.

Еще подумал, что слишком много в этом доме красивых женщин. А большое количество красивых женщин в одном месте уже представляют собой опасность.

Я перекинул руки на карниз, скинул ноги, уперся носками в подоконник первого этажа, еще прыжок и вот уже и земля.

Теперь оставалось пробежать как минимум километр, и нужно это сделать максимально тихо и максимально незаметно.

До ближайшего дерева было метров двадцать, и я побежал, то и дело оглядываясь по сторонам. Странно, здесь вообще никого не было. Неужели богачи в этом мире совершенно не боятся грабителей или врагов? Едва ли я в это верил, особенно учитывая, что здесь даже дома хозяева ходят с оружием.

Что же тогда? Может, я что-то не учёл? Может там, в конце, стена под напряжением?

Думать было поздно. Поэтому постояв несколько минут за деревом, внимательно вглядываясь в ночные силуэты, двинулся дальше – к фигурному, в виде сидящего льва кустарнику.

Здесь я решил долго не задерживаться и, лишь мельком окинув взглядом окна и округу, побежал по дорожке к цветочному саду и беседке с пятиугольной крышей.

Что-то темное вдруг мелькнуло у беседки. Я замер, потому что это темное, мелькнув, заслонило собой всю беседку. Я оглядывался, не решаясь идти дальше. Ничего не было, но я инстинктивно начал пятиться к кустам обратно.

В затылок пахнуло горячим воздухом, все волосы разом на теле встали дыбом. У самого уха послышалось тяжёлое, частое дыхание, так обычно дышат большие собаки. Медленно я начал поворачиваться. Медленно пятиться и так же медленно соображать, что именно стоит передо мной. Что-то черное лохматое и невероятно громадное с белоснежными клыками и огненно-красной пастью, светящейся во тьме.

Еще шаг назад, чудовище стоит на четырех лапах, еще шаг, красные звериные глаза, как и пасть, светятся во тьме огнем. Еще шаг, теперь я видел – это огромный лев, призрачный лев, сотканный из огня и черного дыма.

Я, не раздумывая, бросился со всех ног. Бежал, не особо разбирая дороги, не думал ни о чем. В голове у меня сейчас было что-то вроде протяжного: «А-а-а-а-а! Твою ж мать! Что это за фигня?! А-а-а-а-а!» В общем, я совершенно не мог логически рассуждать в этот миг. Да потому что ни в какую привычную логику это не укладывалось. Я просто бежал, надеясь, что эта тварь меня не сожрет.

Я оглянулся. К своему удивлению, обнаружил, что призрачный лев вовсе за мною не гонится. Его вообще нигде не было видно. Пробежав еще пару метров, я замер. Где он?

И тут прямо у уха клацнуло. Белые клыки, красная пасть оказались прямо у моего лица. И вдруг пасть начала расползаться в жуткую и неестественную улыбку.

Я никогда не видел улыбающегося льва, я вообще не был уверен, что львы могут улыбаться. И эта улыбка стала для меня сигналом, пробуждая оцепеневший мозг.

Я рванул вперед, теперь лев явно преследовал меня, показываясь то слева, то справа. В какой-то момент я подумал, а почему он, собственно, не нападает, а просто бегает рядом?

Я остановился. И лев замер. Я нерешительно смотрел на него, а он смотрел на меня, будто ожидая чего-то. Я пошел, и лев пошел. Я ускорился, и лев преградил мне дорогу. Я обошел его, а он тут же возник рядом. Он будто не пускал меня вперед.

И вдруг за спиной послышалось:

– Азиз! Ты что здесь делаешь?

Я обернулся. На меня сердито глядел Зунар.

Глава восьмая, или Последний из рода Игал

Я был уверен, что своим побегом уж точно раскрыл себя. И этим своим действием еще больше убедил Зунара, что никакой я не Азиз. К тому же тогда, в разговоре с Лао, он ясно дал понять, что очень сомневается в моей подлинности. И поэтому я ожидал чего угодно от Зунара. Например, что он скормит меня своему льву или вернет Лао, потребовав деньги обратно. Или вообще застрелит на месте. Что угодно, поэтому я медленно начал доставать из дыры в рукаве канцелярский нож.

Но каково было мое удивление, когда Зунар взял меня под руку и повел обратно к дому, отчитывая всю дорогу, будто несмышлёного мальца. Лев, кстати, исчез, будто его и не было.

Нет, ситуация была идиотской до крайности. Ну, зачем настоящему Азизу было сбегать? Но Зунар, кажется, совсем не задавался такой мыслью. Я уже начал подумывать, а не попытаться ли объяснить Зунару, что все происходящее простое недоразумение. Может, если я признаюсь сам, можно будет как-то выпутаться без последствий из ситуации, в которой я увязал все больше и больше.

Я даже запомнил несколько слов, вертя их в голове: «Я не Азиз. Ошибка». Но так и не решился их произнести.

Зунар завёл меня в дом, дверь удивительным образом сама распахнулась перед нами. Я оглянулся, надеясь увидеть за ней кого-то из слуг, но там никого не было.

В большом зале на диванах сидели Рейджи и вторая девушка – та самая с длинными каштановыми волосами. И все-таки я оказался прав – спереди она была еще прекрасней, чем я мог предположить.

Здесь же собралась, похоже, и вся прислуга, в том числе и Сати. Они выстроились в ряд, молчаливо склонив головы. Зунар взмахом руки велел им уйти. Прислуга засеменила прочь. Сати уходя, подняла на меня взгляд, полный обиды и застывших слез.

Ну, черт. Похоже, ей влетело из-за меня. Ненавижу это гадкое чувство вины. Когда прислуга ушла, Зунар снова заговорил:

– Ну и зачем ты пытался сбежать? – он внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.

Ответить я ему не мог. Да и если бы мог. Что бы я сказал? Что я не Азиз, что это досадная ошибка? И, в общем-то, ошибка произошла далеко не по моей вине. Это все Лао. Но тогда бы мне пришлось объяснять, откуда я и кто такой, а правдоподобной легенды у меня не было. Та легенда, которую мне предложили спецслужбы, выглядела нелепой, и вообще я решил на нее забить. Да потому что парень, прячущийся в горах, не помнящий, кто он и откуда, вызвал бы еще больше подозрений. Я решил использовать другую тактику. Иногда, когда не знаешь, как поступить, когда не можешь найти выход из ситуации, лучше всего эту самую ситуацию отпустить и плыть по течению. Чаще всего выход или решение появляется чуть позже, главное его дождаться и не наломать дров.

Зунар продолжал меня отчитывать, как отец провинившегося отпрыска. Наверное, будь я настоящим Азизом, сгорел бы от стыда, потому что отчитывал он меня при девушках. Но сейчас было плевать. К тому же в словах Зунара не слышалось злости или желания унизить, а напротив, ощущалось сострадание, грусть. Я бы и не подумал, что он на такое способен.

Я никак не реагировал на слова Зунара. Сидел и нагло разглядывал шатенку. Она была ну очень красивой. Не с такой яркой, броской красотой, как у Рейджи, а напротив. Было в ее тонких чертах лица спокойствие, нежность. Темно-серые широко раскрытые глаза, раскосые глаза, легкая улыбка, слегка приоткрытый рот, верхняя губа слегка вывернута наружу, немного длинноватые передние зубы, делающие ее похожей на белочку. На чертовски сексуальную и прелестную белочку.

Кем она приходится Зунару? Дочерью? Не слишком-то похожа на него, хотя в глубине души я очень на это надеялся.

– Как же ты не поймёшь, – продолжал причитать Зунар, – это твой дом, твой клан, здесь тебе ничего не угрожает. Тебе больше не нужно бежать. Ты в безопасности.

Я молча взглянул на него, стараясь изобразить безразличие на лице. Пусть думает, что я его не понимаю.

– Что же сделали с тобой, Азиз, эти Наги? – с сочувствием спросил Зунар, покачав головой.

Повисла тишина. Зунар продолжал испытующе глядеть, ожидая ответа, я не выдержал и отвел взгляд.

– Он тебя не понимает. Разве не видишь? – плохо скрывая раздражение, сказала Рейджи.

Зунар отрешенно закивал. Потом резко изменился в лице и со злостью сказал:

– Они за все ответят! Мы найдём способ. Мы заставим их отвечать. Теперь, когда Азиз нашелся…

– Ты не сможешь ничего доказать, – с сочувствием сказала Рейджи. – Мы ведь даже не уверены, что это именно Азиз.

Лицо Зунара стало жестким и холодным. Он свысока посмотрел на Рейджи, она потупила взгляд, будто поняв, что сболтнула лишнего.

– Нам нужно, чтобы это оказался Азиз. Он просто обязан быть им, – холодным тоном произнес он. – Он наш единственный шанс сохранить родовой источник Игал.

Что-то неладное происходило здесь. Вот эта его последняя фраза, тон, которым была она сказана, совсем выбили меня из колеи.

– Ты уверен, что он ничего не понимает? – подала голос шатенка, изучающе сузив глаза.

Зунар настороженно посмотрел на меня, потом повернулся к шатенке.

– Не знаю, на слова почти не реагирует, как будто и вправду не понимает. Лао рассказал, что когда они летели сюда на сурирате, он так всему удивлялся, будто впервые видел. А еще он считает, что его зовут Ник. Но такое имя могли дать ему Наги или те, кто его воспитывал. При нем был только самый простой нож, побрякушка эта на руке и родовой медальон.

– А одет во что?.. – вклинилась в разговор Рейджи, брезгливо сморщив носик. – Он ведь выглядел как презренный, может быть, его все же воспитывали презренные, а не Наги.

– Все равно это не объясняет, почему он молчит и никак не реагирует.

– А мне кажется, он все понимает, – усмехнулась шатенка, откинувшись на спинку дивана.

Зунар, нахмурившись, смерил меня взглядом:

– Ты меня понимаешь?

Я так расслабился, что он своим вопросом застал меня врасплох. Я чуть не кивнул, но успел сообразить, что кивни я сейчас и следом посыплются вопросы, на которые я ответить не смогу.

Зунар, не дождавшись ответа, шумно выдохнул и сказал:

– Завтра приедет Карина, и тогда мы во всем разберемся. А сейчас пусть пока поживет в восточной башне. Приставьте к нему Башада. Еще не хватало, чтоб он снова сбежал.

Когда я уходил, они все еще продолжали меня обсуждать. Мельком я заметил, как Зунар, сев рядом с шатенкой, поглаживает ее колено. Отцы точно не гладят так дочерей. Башад подталкивал меня мягко в спину. И да, этот Башад оказался тот самый амбал с суровой бородатой мордой, которого я видел днем с Рейджи. Пока он вел меня в башню, я все размышлял о своей участи.

Слова Зунара почему-то меня успокоили. Не знаю, но теперь я чувствовал, что зачем-то нужен ему, даже если окажется, что я не Азиз, меня не убьют. Да и возможность сбежать теперь мне не казалась такой уж простой. От мысли о том громадном льве мне становилось не по себе. Что это вообще такое было? Как такое возможно? Может, голограмма?

У нас в цирке почти все представления сопровождались голопроекцией, но вот только голопроекция не умеет дышать в затылок. Сейчас лев казался мне просто страшным сном. Разум напрочь отказывался верить в его реальность. А может, я и впрямь там, в кустах, закемарил, вот мне и приснилось?

Но затем я вспомнил летающую тарелку Лао, удивительную скорость Зунара и решил, что это все, возможно, вписывается во всеобщую закономерность происходящего абсурда.

Башад привел меня в комнату, похожую на круглую тюремную камеру. Маленькие окна почти под потолком, на окнах решетки, узкая кровать у стены, туалет, отгороженный грязно-желтой ширмой, никакого душа, никакого телевизора. Эта комната совсем не вписывалась в общую обстановку этого дома. Кому она могла принадлежать? Или здесь держали пленников?

Я, с сожалением вспоминая предыдущую комнату, завалился на жёсткую кровать. Ну и ладно, бывало, и в худших условиях приходилось спать.

Башад закрыл тяжелую железную дверь на засов с той стороны, но и это меня не смутило, а даже напротив. Почему-то в этой глухой безликой комнате я почувствовал себя в безопасности и вмиг уснул.

Меня разбудил скрежет дверного засова. Я вмиг открыл глаза и сел в постели, не сразу сообразив, где я и что происходит.

Дверь в комнату со скрипом распахнулась, вошел Зунар, поздоровался и замер, что-то ожидая. Следом за ним не вошла, а влетела женщина. Резкая, со строгим лицом и длинной светло-русой косой, в белом брючном костюме. Она стремительно направлялась ко мне, а приблизившись, наклонилась, уверенно взяла за подбородок, внимательно заглянула в глаза сквозь стекла очков-стрекоз в золотой оправе, сидящих у нее почти на кончике носа.

– Это не Азиз, – решительно заявила она и отступила на шаг, повернувшись к Зунару.

Зунар хмуро смотрел на меня, а я старался не нервничать. Вот и приехали, вот правда и раскрылась. От вчерашней уверенности, что мне ничего не грозит, не осталось и следа.

– Почему ты так решила, Карина? – спросил Зунар.

– У Азиза были темно-карие глаза, как и у его отца. А у этого, – она небрежно кивнула в мою сторону, – светло-зеленые.

Зунар нахмурился еще больше:

– Разве не бывает, что у детей с возрастом меняется цвет глаз?

– Не настолько кардинально, – усмехнулась Карина. – Да и вообще. Разве он похож на Зуена или Алисану?

Зунар неопределенно пожал плечами. Карина же снова повернулась ко мне, взяла меня за руку и подняла с постели, смерила изучающим взглядом.

И под этим ее безразличным, но весьма внимательным взглядом я почувствовал себя выставочной зверушкой, подопытным кроликом в клетке. Что еще такого она пытается во мне разглядеть?

И вдруг легким, но весьма резким и уверенным движением она расстегнула ширинку на моих штанах, быстро оттянув резинку трусов, бросила взгляд на пах и так же резко убрала руку.

Я от этого всего так растерялся, что не успел даже ничего предпринять. И что это было?

– Родовой метки нет, – задумчиво сказала она. – Но все равно это не Азиз.

Зунар нервозно скрестил руки на груди, подошел к Карине:

– А как же медальон? Ты уверена?

Карина закатила глаза:

– Более чем. Ну, если хочешь, я возьму у него кровь и проверю.

Зунар кивнул, и они так же решительно покинули комнату, как и вошли, оставив меня в полнейшем замешательстве.

Империя, территории клана Сорахашер,

«Хели-Била», резиденция Зунара Хала

Стоило Зунару запереть дверь в кабинете, как Карина, смерив его взглядом, не предвещающим ничего хорошего, сказала:

– Я знаю, что ты задумал, Зунар.

Он безразлично пожал плечами и направился к бару, спрятанному в стенной нише.

– Это хорошо, что знаешь. Будешь? – всколыхнув бутылку с ракией, спросил он.

Карина поморщилась:

– Нет. Я на работе не пью.

– Как хочешь, – Зунар налил себе полный стакан и сел за стол напротив Карины.

– Симару, как я понимаю, правду ты говорить не собираешься, – вздохнула она, расстёгивая верхнюю пуговицу белоснежного пиджака.

– Нет. Он не поддержит эту идею, ты ведь сама знаешь, какой правильный у меня брат. Ему проще отдать источник обезьянам, чем провернуть подобную авантюру.

Карина подалась немного вперёд:

– Стоит заметить, весьма рискованную авантюру. Мы ведь совсем не знаем, что это за мальчишка и откуда он. Может оказаться, что он выполняет поручение кого-нибудь из врагов.

– Не похоже, – мотнул головой Зунар. – Мальчишка создает впечатление умственно отсталого. А нам это весьма на руку. У нас будет одновременно и наследник Игал, и легкоуправляемая марионетка. Мы не можем отдать источник Капи. А если не Азиз, то будь уверена, они добьются того, что источник отойдет Капи.

– Это нас ослабит, – мрачно согласилась Карина.

– Именно! И не просто ослабит, это пошатнет все устои и порядки клана. Южные роды лишатся источника, а источник Хал может не выдержать такого количества ракта. И тогда мы можем лишиться и основного источника.

Карина сняла очки и принялась медленно протирать стекла краем пиджака.

– Капи все равно не оставит нас в покое, – сказала она. – Я даже не знаю, как ты собираешься все это провернуть. Ну, признаем мы его как Азиза. Подделаем результаты генетической экспертизы. Но Капи наверняка потребует и свою экспертизу. Не знаю, Зунар. Слишком это все подозрительно и похоже на то, что нас кто-то хочет подставить. И медальон. Откуда он у него? Разве у тебя это не вызывает вопросов?

– Медальон да, – Зунар сделал большой глоток из стакана. – У клана Игал был похожий орел. Но без змеи. Я сначала подумал, может, Зуен хотел позлить Нага и переделал медальон наследника, но теперь думаю, это простая подделка. Вот только кто ее сделал и зачем? Мальчишка, кстати, охраняет его. Лао хотел посмотреть, но тот его тут же спрятал. Это тоже наводит на определенные мысли. Может, и не подделка.

– Это легко проверить. Если медальон не родовой, то он не представляет опасности. Заставь кого-нибудь из рабов коснуться его и проверь.

Зунар шумно фыркнул и усмехнулся:

– Вообще-то рабы нынче не так и дешевы, чтоб ими разбрасываться налево и направо. Вдруг этот мальчишка из какого-то малоизвестного республиканского клана, которые там теперь задавили.

– Не проверим, не узнаем, – пожала плечами Карина.

Зунар снова сделал глоток, задумчиво потрогал собственный медальон.

– А кстати! – вспомнила Карина. – Если бы он был, как ты говоришь, из республиканского клана, должна быть родовая метка. А ее нет.

– В том то и дело, что нет. И рабского клейма, и кланового герба. Ничего. Он чист, как младенец.

Карина задумалась. Зунар подлил себе еще в стакан. Пауза длилась долго, каждый обдумывал ситуацию, прикидывал возможности, просчитывал последствия.

Наконец Карина встала, застегнула обратно пуговицу, одернула пиджак.

– Я бы советовала тебе не спешить с официальным объявлением о его возвращении, – сказала она. – Подожди, пока я проведу генетическую экспертизу. А сам свози его к источнику. Узнай у Видящего: инициирован он или нет, какой у него потенциал. Я же попробую разобраться – проведу несколько тестов, выясню, так ли он умственно отстал, как ты считаешь.

Как только Зунар и Карина покинули мою комнату, я снова всерьёз начал думать о побеге. В окошко под потолком ярко светило солнце, и я надеялся, что теперь там того призрачного льва наверняка не будет. Может, потому что в моем подсознании сидела стойкая уверенность, что все ночные кошмары должны таять с первыми лучами рассвета, а иначе то чудище я воспринимать не мог.

Я допрыгнул до окошка, подтянулся, заглянул: стекло, за стеклом решетка. Но само окно такое узкое, что мне при всем желании туда не пролезть.

Я спрыгнул обратно. Было весьма досадно, но если не в силах что-то изменить, остается только ждать.

И чтобы хоть как-то отвлечь себя, я решил занять мысли чем-то другим. Так как теперь я здесь что-то вроде пленника, скорее всего, будет сложно разместить ретрансляторы. Да и я слабо представлял, где сейчас нахожусь и сколько миль до исходной точки.

Но мне нужно было обязательно что-то придумать, если в течение двух недель я не выйду на связь, контракт расторгнут, и Лера с Женей не будут больше получать деньги. Но для начала мне необходимо выбраться из башни и найти, к примеру, карту, чтобы хоть как-то разобраться, где я сейчас и как далеко отсюда гора Меру. Это я запомнил, именно там меня и нашел Лао.

Засов снова заскрежетал, в комнату вошла Сати с подносом в руках.

Ну вот, еще одно подтверждение того, что убивать меня не собираются. Иначе зачем тогда кормить?

Сати расставляла тарелки, поглядывала на меня испуганно или, я бы даже сказал, затравленно. Этот взгляд меня насторожил. Покончив с едой, она не спешила уходить, а стояла, в нерешительности сжимая поднос.

Я вопросительно уставился на нее.

Она сделала глубокий вздох, убрала поднос в сторону, словно собиралась с духом, прежде чем сделать что-то сложное. Сати шагнула ко мне, робко подняла руку, собираясь коснуться меня. Ее пальцы слегка подрагивали, губы безмолвно шевелились, взгляд был прикован к шее. И взгляд был полон ужаса и отчаяния.

Я невольно потрогал шею, не понимая, что происходит.

Сати дотронулась до яремной впадины, я не стал препятствовать, хоть это все и настораживало. Она сглотнула, затем ее рука скользнула ниже, по цепочке с медальоном.

Вдруг она зажмурилась, будто сейчас как минимум должен был раздаться взрыв. Она и меня напугала так, что я невольно стал шарить глазами по комнате.

А затем Сати схватилась за медальон, пискнула, я вздрогнул, она вжала голову в плечи. Я затаил дыхание, хотя едва ли понимал, что происходит. Но не происходило ровным счетом ничего.

Сати открыла глаза и расплакалась, не выпуская из рук медальон.

До меня вдруг дошло. Здесь с этими медальонами что-то неладное. Зунар и Лао ведь говорили что-то о нем. Чужакам он несёт опасность. Неужели обычная железяка может убить? И Сати коснулась его. Зачем? Ведь видно же было, она перепугана до смерти. И вывод напрашивался сам – ее заставили.

Сати отпустила наконец медальон и уткнулась лицом в ладони. Ее всю трясло мелкой дрожью.

Так, наверное, чувствуют себя люди, чудом спасшиеся от смерти. Я приобнял ее, притянул к себе, она прижалась к груди. Точно так же обнимал Леру, когда она узнала о смерти родителей. Так же я много раз гладил Женю по волосам, успокаивая, когда злобные девчонки из приюта изрезали платье мамы, которое Женя бережно хранила как память.

Это действие для меня было очень естественно и привычно – успокаивать плачущих девиц. И, наверное, делал я это весьма умело, так как Сати очень быстро успокоилась. Отпрянула, украдкой утерла слезы. Взглянула на меня с благодарностью и, грустно улыбнувшись, ушла.

Я же принялся за еду. Жевал без особого аппетита, не различая вкуса. Настроение было препаршивое. Из головы все не мог выкинуть глаза Сати, полные отчаянного ужаса. Надо же, какие твари! Отправили девчонку рисковать жизнью, будто она совсем не человек. А ведь чем-то наши ситуации были похожи. Меня ведь тоже отправили сюда, особо не беспокоясь о моей безопасности. Они ведь даже не всю информацию о мире мне предоставили. Теперь я был в этом уверен. Джонсон рассказал мне далеко не все, что знал. А может, и людей сюда отправили куда больше, чем мне сказали? От этой мысли мне стало не по себе.

И не только от этой, до меня дошло, что их задание практически невыполнимо. Отчет через две недели. Разместить ретрансляторы с интервалом в пятнадцать миль. Явиться в течение двух недель к исходной точке, если передатчик потемнеет. И это все в чужом незнакомом мире! В мире, где у тебя нет ни дома, ни друзей, ни работы, где ты вообще никто. Да если подумать, отправь они меня в нашем мире куда-нибудь, к примеру, в Центральную Африку, и даже там эта задача едва ли была выполнима.

Не успел я дожевать последнюю ложку пюреобразной каши, как ко мне снова пришли. И снова та строгая женщина в очках и с косой, только теперь в сопровождении длинного и худого как жердь, лысого и невероятно носатого мужчины с железным прямоугольным ящиком в руках.

– Закатай рукав, – велела Карина, направившись к раковине за ширмой и начав мыть руки.

Носатый тем временем, щелкнув засовами ящика, извлек пластиковые коробочки с ватой, шприцами, стеклянными пузырьками.

Я и не подумал закатывать рукав, продолжая изображать недоумение.

Женщина раздраженно вздохнула, усадила меня на стул, подняла рукав, затянула жгут.

– Не бойся, – сказала она, сухо улыбнувшись, получилось почти дружелюбно. – Меня зовут Карина, я доктор. Мне нужно взять у тебя анализы. Ты меня понимаешь?

Я молчал.

– Ну, давай. Мне нужно, чтоб ты меня понимал, – похлопала она меня по плечу. – Ты ведь понимаешь, я вижу.

Она глядела почти просяще. И я почти поддался. Мне, в общем-то, и самому не очень нравится изображать идиота. Да и вообще, есть ли теперь в этом какой-то смысл? Она ведь точно знает, что я не Азиз.

– Откуда ты? Ты помнишь, как сюда попал? Как тебя зовут? Кто твои родители?

Эта докторша так смотрела, и взгляд у нее был тяжелый, давящий, придирчивый. Будто изучала малейшие движения на моем лице, будто стоило хоть одной мимолетной эмоции проскользнуть – и она тут же припрет меня к стенке.

– Не нужно бояться, – неправдоподобно ласково сказала она. – Ты в безопасности. Ты дома. Ты Азиз Игал, хоть ты и не помнишь.

Это меня так удивило, что ни о каком самообладании здесь не могло быть и речи. Что это с ней? И что, вашу мать, произошло там у них за час? Или…

До меня дошло. Довольная, торжествующая улыбка на ее лице. Она меня подловила. Но продолжала играть в эту странную игру:

– Тебе повезло, Азиз. Быть наследником знатного, старинного рода с собственным источником… Простой человек о таком может только мечтать!

Она протерла мою руку спиртом, ловко и уверенно всадила иглу в вену, я инстинктивно зажмурился и отвернулся, хоть и было совсем не больно.

Медицинские процедуры я с детства не любил. Наверное, поэтому я очень редко болел. От запаха спирта мне становилось тошно, а от вида иглы возникал неприятный солоноватый вкус во рту.

И что странно, к виду чужой крови я относился совершенно равнодушно, а вот собственная, колышущаяся в колбе вызывала некое подсознательное неприятие.

– Ну что, Азиз? – она сощурила глаза, хитро улыбнулась. – Кровь я у тебя взяла, но она мне не очень-то и нужна. Я ведь и так вижу, кто ты такой. И вижу, что ты меня прекрасно понимаешь. Притворяешься, честно говоря, весьма паршиво. Ты ведь не немой? Нет. Девчонка из рабов рассказала, что ты с ней говорил вчера. М-м? Так в чем же дело, Азиз? Почему ты не хочешь говорить с нами?

Снова эта самодовольная улыбка. Карина, не отрывая от меня взгляда, протянула шприц с кровью носатому, тот быстро перелил содержимое в пробирку и спрятал в ящик. Я бездумно следил за его движениями. Слова Карины все еще звучали в моей голове. Как же я так облажался? Выдал себя Сати. Но, с другой стороны, я ведь был уверен, что мне удастся сбежать, и не особо об этом беспокоился.

Тем временем носатый извлёк из ящика стаканчик с крышкой, вложил его в руку Карины, она же протянула его мне:

– Держи, сюда нужно помочиться. – Она кивнула в сторону ширмы.

Я и не подумал брать. Я вообще думать сейчас ни о чем подобном не мог, даже о том, что это унизительно. Ну не мог я эту строгую женщину в очках воспринимать как доктора, хоть убейте меня. Да и к тому же вся моя умственная деятельность была задействована на решение того, что мне теперь делать и как теперь выкручиваться?

Эх, как же ловко она приперла меня к стенке. Что будет, если я продолжу молчать и изображать идиота? Изобьют до полусмерти? Будут пытать? В том, что они могут это сделать, я не сомневался. Да и проверять особого желания не было.

И будто прочитав мои мысли, Карина, очень серьёзно посмотрев на меня, сказала:

– Лучше не шутить с нами, мальчик. Ты должен делать все, что тебе скажут. Пока ты послушный, пока ты нужен клану Сорахашер, будешь жить в роскоши и безопасности. А если нет… – она сделала страшные глаза и так и не договорила, а снова протянула мне стакан.

Мне почему-то стало смешно. Вся эта ситуация – сплошной абсурд. Я забрал стакан, улыбаясь во весь рот. Еще немного и я начну ржать во весь голос. Карина недоуменно округлила глаза.

– Ты понял меня, Азиз? – растерялась она.

– Понял, – улыбаясь, кивнул я ей.

– Молодец! – вздохнула Карина, все еще с подозрительностью косясь на меня. – А теперь иди и пописай.

Фе-е! Как это прозвучало, ещё бы добавила: «Только штанишки не обмочи». Нет, мое положение мне решительно не нравилось.

Но я уже приблизительно догадывался, куда клонит Карина и о чем говорил вчера Зунар. Мне придется быть Азизом, потому что им это надо позарез. Все из-за какого-то источника. Что у них там за источники? Может, в этом мире проблемы с пресной водой? Нет, как-то не сходилось.

Одно я точно для себя решил – нужно срочно что-то менять, например, начать учить их язык, раз уж я застрял здесь навсегда. Без коммуникации и взаимодействия с местными я так и останусь мальчиком-идиотом.

Карина забрала мои анализы, на прощание подмигнула, очень залихватски у нее это получилось. Я так и не понял, что она собой представляет. Доктор, но при этом тесно вовлечена в дела этой семьи или даже не семьи, а клана. Да и разговаривала она с Зунаром не как обслуживающий персонал, а как старая приятельница.

Клан, род – средневековая Шотландия какая-то. Совсем не понятно, как у них тут устроено общество. И с этим всем я тоже был намерен разобраться. Как и со всеми остальными загадками, что здесь наблюдались.

В конце концов, я решил, что все не так уж плохо. Они обеспечат меня легендой, а я буду изображать Азиза. А если подумать хорошенько, то все происходящее мне только на руку. Главное действовать осторожно, присмотреться, разобраться и тогда…

Они надеются, что я буду послушной марионеткой. Что ж, боюсь, их ждет разочарование. Потому что я уже понял, какой инструмент от отчаяния они мне вручают, и я потихоньку начинал думать, как буду его использовать.

Глава девятая, или Источник и Видящий

Мне никогда не доводилось летать на вертолёте. Хотя я летал на самолете, скайере, квадрокоптере, аэробусе и даже вот недавно на летающей тарелке. А на вертолёте как-то не довелось.

И когда Башад повёл меня длинной лестницей башни наверх, я сразу понял, что мы идем к вертолетной площадке.

Возле вертолёта уже стояли Зунар, Рейджи и шатенка. Девушки были одеты ярко, пестро, в похожие наряды, красные с золотым длинные юбки, короткие топики, не прикрывающие подтянутые животы. На юбках орнамент со львом. На Зунаре также был красно-золотой наряд: длинный красный кафтан, узкие штаны.

– Переоденься, – велел Зунар, потянув что-то шелковистое, очень похожее на то, во что был одет он сам.

Мне захотелось выругаться. Ну, неужели нельзя было дать мне одеться в комнате? Я разозлился, но внешне сохранял спокойствие. Принял одежду и невозмутимо начал переодеваться. Если Зунара ничего не смущает, то меня и подавно, мне стесняться нечего.

Я стянул штаны, небрежно отшвырнул их в сторону, Башад, крякнув, нагнулся и подобрал. Девушки тут же отвернулись, Зунар усмехнулся:

– Сейчас мы отправляемся к храму Хал, к родовому источнику, – сообщил он.

Я заинтересованно уставился на него, но Зунар не удосужился объяснить, зачем нам туда.

Я облачился в рубашку, кафтан и штаны, заметил на спине орнамент, тот же, что и у девушек на юбках: лев, наверное, это у них традиционный наряд. Снова отметил, что одежда узковата в плечах. Интересно, кому она принадлежала?

Башад собрал всю одежду, что я скинул, и небрежным движением зашвырнул в приоткрытую дверцу выхода на крышу, там, похоже, стоял кто-то из слуг.

Когда я закончил, девушки словно по команде повернулись.

– Азиз, – Зунар всплеснул руками и расплылся в хитрой улыбке. – Карина мне рассказала, что ты очень застенчив и именно поэтому избегаешь разговоров. Это так?

Застенчив? Ну да, а как же! Я чуть было не рассмеялся. Но вместо этого я неопределенно качнул головой.

– То есть ты меня понимаешь, но говорить не можешь? – наигранно округлил глаза Зунар.

Я кивнул, мол, да. А затем, подумав, повторил на их языке:

– Говорить не можешь, – и виновато улыбнувшись, развёл руками.

– Да он издевается! – резко вспылил Зунар и подался вперед.

Я внутренне приготовился зарядить ему в бороду, не очень-то думая о последствиях и стоящем позади Башаде. Но Зунара мягким движением остановила шатенка.

– Подожди, – попросила она. – Мы ведь не знаем, что с ним произошло. Подумай, ведь Азиза могли держать все эти годы в изоляции, возможно, у него просто плохо развиты навыки речи.

Зунар хотел что-то сказать, что-то злое, судя по выражению лица, но вдруг осекся и замолк. Повернулся к шатенке, улыбнулся, погладил ее по спине:

– Да, думаю, ты права, Амали.

Ну, вот так я узнал одновременно, как зовут шатенку, и о том, что Зунар играет в ту же игру, что и Карина: делают вид, что я Азиз. Дальше мы полезли в вертолет. Внутри уже сидел пилот, второе место с пилотом занял Башад.

Мы разместились сзади: девушки напротив, а я с Зунаром.

Зунар, слишком сильно похлопав меня по плечу, протянул наушники. Я взял, слишком резко выдернув их из его рук. Он одарил меня убийственным взглядом, я вопросительно вскинул брови. Зунар, раздувая зло ноздри, отвернулся. Ну вот, и куда только делся вчерашний заботливый дядюшка Зунар?

Я надел наушники, мысленно представляя, как скидываю Зунара с вертолёта, а затем вместе с Амали улетаю в закат. О том, куда денутся все остальные, я конечно же не думал.

Вертолет завибрировал, закрутились лопасти, набирая обороты, оторвался от земли. Мы полетели.

Я уткнулся в окно. Лучше уж изучать местные пейзажи, чем наблюдать злобную рожу Зунара.

А полюбоваться было чем. Как только мы покинули особняк, впереди замаячил пестрый городок. Он так и рябил красно-оранжевыми невысокими трехэтажными домами, изогнутыми полукругом рядами улиц, аккуратными магазинчиками, зелёно-розовыми парками. В центре раскинулась площадь, вымощенная золотистой плиткой, на окраине несколько домов-особняков. Не таких больших, как у Зунара, но весьма симпатичных. Город мы пролетели быстро.

Дальше степь, а за ней бесконечные джунгли и лишь изредка, будто островки среди зеленого моря, то там, то здесь попадались селения, такие же аккуратные и пестрые, как и тот городок. И все это так не походило на наш мир. Даже джунгли и те человечество Земли изрядно выкосило, а здесь все цветёт буйным цветом.

А затем впереди на горизонте замаячила тонкая серая полоска океана. Я завертел головой, в надежде увидеть гору Меру, но горы не было. Да и если бы была, отличить ее от какой-то другой горы я бы не смог. Это было бы слишком просто.

Я повернулся к своим спутникам. Зунар дремал, закинув голову назад, Рейджи глядела в окно, Амали смотрела на меня.

Заметив, что я смотрю на нее, подбадривающе улыбнулась, я улыбнулся в ответ. Гляделки затянулись, видимо Амали стало неловко, и она отвернулась. А я отметил про себя, что Амали куда моложе Рейджи, чуть-чуть старше меня самого или даже ровесница.

Весь оставшийся путь я думал о доме. О Диего и Карлосе, которым вряд ли удастся отмазаться от тюрьмы. Теперь мне этого не узнать. Еще я думал о сестрах. Барнс обещал, что раз в месяц мне будут передавать письма от девчонок. Так я смогу быть уверен, что с ними все в порядке. И сам я, если налажу связь, расставлю ретрансляторы, смогу передавать им голосовые послания.

Только вот нужно придумать, как это все провернуть. Чуяло мое сердце, так просто меня не пустят даже по городу погулять, не то что разгуливать по всему миру и расставлять передатчики.

Я снова уткнулся в окно. И вдруг мой взгляд наткнулся на нечто невероятное. Столп синего света бил прямо в небо, а основание уходило куда-то в глубь джунглей.

Меня в бок неожиданно пихнул Зунар:

– Ты инициирован, Азиз? – послышалось в наушниках.

Девушки тоже с любопытством уставились на меня. Я же, не понимая, глядел на Зунара. О чем это он?

– Там, где ты был, – вкрадчиво продолжил Зунар, – тебя водили в храм к источнику для инициации?

Я ни черта не понял, но на всякий случай пожал плечами, мол, не могу знать.

– Ясно, – устало вздохнул Зунар.

И все-таки быстро Зунар успокоился. Мне был хорошо знаком такой тип людей: горячих, вспыльчивых, заводящихся с полуоборота, мой отец был таким. Наверное, я и сам был таким. Но зачастую такие люди как быстро разгораются, так же быстро и тухнут. Они могут накричать, вспылить, а через несколько минут уже и забыть о ссоре и общаться как ни в чем не бывало. Такие люди обычно не злопамятны, опасаться стоит тех, кто внешне не выказывает эмоций, улыбается, а мысленно продумывает с педантичной тщательностью, как вонзить тебе нож в спину. И самое обидное, что распознать такого гада практически никогда не удается.

Я решил, что раз Зунар задаёт вопросы, то и я могу попробовать поддержать беседу, к тому же мне было жутко любопытно, что это за световой столп. Вспомнив нужное слово, я ткнул пальцем в окно и спросил:

– Что?

Зунар нахмурился:

– Неужели ты никогда не видел поток шакти?

Я отрицательно замотал головой.

– Кажется, тебя и вправду держали всю жизнь в подземелье, – усмехнулся он. – Это поток шакти, дарованный богами людям ракта. Этот поток впадает в источник Хал. Он принадлежит нашему клану. Так же как и источник Игал, который находится на юге наших территорий. Он принадлежит твоему роду, Азиз.

Эх, как же мне хотелось побольше расспросить про эту шакти и источники. Слово «шакти» я уже слышал в Индии, еще в детстве. Но не очень-то помнил, что оно обозначает, к тому же здесь оно могло значить что-то совершенно иное. И пока что мой словарный запас был так скуден, что задать нормальный вопрос я был не в состоянии. Поэтому я просто спросил:

– Что шакти?

– Что такое шакти? Ты и об этом не знаешь… – Зунар закачал головой, затем вздохнул, взглянул на Рейджи и Амали.

– Шакти – это энергия богов, – с готовностью прилежной ученицы ответила Амали. – Сила, которую могут использовать люди ракта, открывая в себе скрытые способности…

Голос Амали утонул в звуках моего собственного сердцебиения. Бух! Бух! Что-то было со мной не так, сердце норовило вырваться из груди. Во рту пересохло, закружилась голова, как в тот раз, на горе.

Я с благодарностью, несколько заторможенно кивнул Амали, хотя и половины того, что она сказала, не услышал.

Сила, энергия людей ракта… Люди крови? Нет, здесь явно нужно было разбираться более углубленно. А голова совсем не соображала, мысли путались, перед глазами плыло.

Мы неслись к столпу света. Меня начало знобить, голова перестала кружиться, но в висках не прекращало часто-часто пульсировать сердце.

Джунгли расступались. И я увидел трёхъярусную пирамиду, из ее вершины или в вершину, тут как посмотреть, и бил луч света.

По краям пирамиды светились сине-голубым полосы, и все выглядело будто в каком-то фантастическом фильме. Потому что единственная мысль, которая у меня возникла при виде всего этого: «Ни хрена себе спецэффекты!»

Возле пирамиды простирался длинный прямоугольный бассейн, из него веером били фонтаны. Через бассейн, напротив пирамиды, высилась каменная башня, чем-то напоминающая толстую вытянутую свечку. Внизу сновали люди в темно-оранжевых одеждах.

– Снижаемся, – прогундосило в наушниках.

Мы облетели пирамиду, за ней оказалась вычищенная поляна, видимо предназначенная для посадки вертолёта.

К тому моменту меня всего колотило и трясло, голова раскалывалась, будто температура в один миг подскочила до сорока. Еще не хватало заболеть здесь и умереть от чужеродного вируса.

Из вертолета я выходил последним, медленно выползая, будто пьяный. Что-то мне совсем нехорошо стало, я чувствовал, что еще немного и просто свалюсь в обморок.

– Что с тобой? – спросил Зунар, его голос донесся словно через толщу ваты.

Я мотнул головой, мол ничего, и постарался взять себя в руки.

Со стороны пирамиды к нам бежали люди, придерживая длинные подолы одежд, как у буддийских монахов.

– Приветствуем, свамен Зунар Хал, – принялись они все разом кивать лысыми головами, – приветствуем бал Рейджипуран, бал Амали.

Со мной они тоже поздоровались, учтиво поклонившись, но тактично избегая имени, при этом взгляды их были полны подозрительности и растерянности.

– Это Азиз Игал! – объявил Зунар, заметив их замешательство.

Лица служителей храма сначала приобрели ошеломленный вид, а затем, когда до них что-то там дошло, вмиг просияли.

– Азиз Игал! Какое счастье! Боги послал удачу Сорахашер! Сорахашер благословлён! Спасен!

Зунар закатил глаза, покривил губами и сухо бросил:

– Мы к Видящему, позовите его. Мы будем ждать у источника. Там кто-нибудь есть?

– Нет, сейчас нет. С утра была джани Мэй и канья Латифа. Но они уехали несколько часов назад.

Зунар кивнул и решительным шагом направился к пирамиде, Амали и Рейджи не отставали.

Я пошатнулся, стараясь сделать шаг, но едва не упал. Меня резко подхватил под локоть Башад.

– Ты в порядке? – неожиданно вежливо, грудным мелодичным баритоном спросил Башад. Я бы и не подумал, что он так умеет.

Я не ответил, зашагал, пошатываясь и опираясь на руку Башада. Меня потихоньку начало отпускать, я так и не понял, что со мной происходило. Похожее чувство я испытывал на горе Меру, но не такое сильное, чтоб падать с ног. Может, у меня аллергия на местный воздух? Или у них тут цветёт какая-нибудь дрянь, к которой у местных иммунитет, а меня от нее штормит и заносит.

Всю дорогу я не мог оторвать взгляд от пирамиды. От ее темно-серых стен, от светящихся, словно неоном, боков. При ближайшем рассмотрении можно было увидеть, как тонкие струйки разных цветов вырываются прямо из стен и улетают куда-то, будто тонкие паутинки, подхваченные ветром. Энергия. Шакти. Может, это что-то вроде электричества?

Конечно, мой прагматичный мозг искал этому всему объяснение. Столп света мог оказаться оптической иллюзией, мощным прожектором, грандиозной голопроекцией в конце концов.

Мы прошли через высокий, в три человеческих роста, вход, Амали и Рейджи остались на улице. Башад подтолкнул меня к Зунару, сам заходить не стал.

– Ты какой-то бледный, – сказал Зунар, подхватывая меня под локоть.

Я кивнул, продолжая идти. Я уже решил, что мне становится легче, как головная боль снова усилилась.

Мы оказались в темном коридоре, его тускло освещали синие флуоресцирующие камни на золотистых жаровнях. Здесь пахло чем-то противным, приторно-сладким.

– Свамен Зунар Хал звал меня? – послышался шелестящий голос откуда-то из темноты.

– Я привел последнего из рода Игал, Видящий Ян. Ты должен взглянуть на него, – сказал Зунар.

Из темноты вышел сухой старик с ярко-синими глазами, светящимися во тьме, и еще один глаз был нарисован на лбу. Или не нарисован. Он, кажется, сиял.

– Поразительно! – воскликнул старик, заставив меня вздрогнуть.

Я не выдержал и сполз на пол, еще немного и я отключусь.

– Эй, Азиз! Ты чего? – Зунар влепил мне пощечину, пытаясь привести в чувства. Это не помогло, стало только хуже.

– Оставь его, мальчишка не инициирован, но берет шакти! Это невероятно! – голос Видящего больно скрежетал в голове.

– Берет шакти? Как такое возможно?

– Я и сам бы хотел знать. На такое были способны лишь чистые ракта, до проклятия Чидьеты. Удивительно. Но ему нужно пройти обряд инициации как можно скорее. Азиз совсем не умеет управлять потоками шакти. Все чакры забиты, кроме головы, и он тянет через нее. Где вы его нашли?

– Клан Вайш привез. Мы думаем, его держали в плену все это время.

– Возможно. Судя по чакрам, прятали его где-то очень далеко от источников. Они все закупоренные, маленькие, узкие, будто ими никогда не пользовались. А вот чакра головы довольно развитая, причем края свежие, розовые, он открыл ее совсем недавно. И вижу дар. Не совсем пойму… Понимание… Что-то связано с речью. Какие способности у него проявились?

– Я не знаю. Думал, ты скажешь… Подожди, я не пойму. Ты что? Хочешь сказать, Азиз сам подключился к источнику без инициации?

– Именно. Причем источник Хал не первый, к которому он подключился.

– И что? Я не понимаю. Если чакры не развиты… И если он подключается сам…

– Я вижу у него огромный потенциал, Зунар. Найдите ему хорошего урджа-мастера. Отправьте его в академию…

– В академию?! Да ты издеваешься, Видящий Ян! Мальчик умственно отсталый. Он двух слов толком связать не может.

– С такой чакрой головы? Умственно отсталый? Прости меня, Зунар, но это невозможно. Ты хотел ответов, и я тебе их даю. Азиз – подарок богов для клана Сорахашер. Я даже не могу определить его конечный потенциал. Он может достичь уровня бессмертного, уровня бодхи. О способностях из-за забитых чакр пока я судить не могу. Предрасположенность к ментальным способностям. Но все зависит от него самого, как он будет развиваться. Сам понимаешь.

Все что говорил старик, я слышал издалека, не понимая, не осознавая. Хорошо или плохо? Мне было лень думать.

Синие камни на потолке кружили, как и вся комната, сворачиваясь в спираль. И я, казалось, кружился вместе с ними, будто вертолетные лопасти, постепенно набирая скорость. Я слышал медленно нарастающий гул. Сейчас я взлечу.

– Инициацию нужно провести сейчас же. Он не справляется с потоком, – донеслось издалека.

– Проводи, если нужно, – голос Зунара утонул в гуле, постепенно перерастающем в оглушительный рёв.

Дальше происходило все как во сне. Я никогда не употреблял наркотики и даже с алкоголем у меня как-то не сложилось. Но сейчас у меня было стойкое ощущение, что именно так должны себя чувствовать наркоманы под кайфом.

Все вокруг искажалось, вытягивалось, скручивалось, голоса слышались то едва различимо, то били по барабанным перепонкам со всего размаху, отдавая болью. Цвета будто взбесились: снующие вокруг меня монахи – я точно помнил, были в оранжевом – а теперь в кислотно-салатовом. И лица у них то светились как у ангелов, то исчезали во тьме.

Я воспарил над полом, или нет, это монахи меня куда-то несли. Мне стало жарко, а на душе стало так тепло и радостно, будто все проблемы покинули меня в один миг. Счастье. Оно было повсюду: в искажённых лицах монахов, в мерцающих синим камнях над головой, в этом ярком сияющем солнце впереди. Это солнце и есть счастье.

– Никита! – кто-то позвал меня очень отчетливо.

– Никита! – повторил женский голос. Очень знакомый, до боли знакомый голос. Кто это? Лера? Мама…

Это меня немного отрезвило.

Я вдруг осознал, что стою совершенно голый, разрисованный символами, вокруг снуют монахи, а впереди холодное солнце ярко освещает небольшое в форме пирамиды помещение. А из центра солнца исходит синий столп, упираясь в потолок.

Это солнце излучало счастье, это оно со мной говорило, и это оно звало меня к себе.

Кто-то из монахов подтолкнул меня к шару, но я и так будто бы знал, что мне делать.

Источник Хал звал меня, и я шагнул к нему.

Мягкий свет обнял, затягивая внутрь. Он струился вокруг, просачивался в меня, сквозь меня, насыщал каждую частичку, каждую клетку тела. Щекотал, будоражил, вспыхивал яркими всполохами в глазах: жёлтыми, красными, синими, белыми.

– Никита, – послышалось прямо в голове.

Вокруг резко потемнело. Чернота и мелкие синие мушки хаотично кружат везде и повсюду.

Темный силуэт возник во тьме, рассеивая синие мельтешение.

– Никита, ты нужен мне… Впусти меня, – голос звучит певуче, звонко, гипнотизирующе, словно у сирены. Нет, это не мама.

– Кто ты?

– Впусти! – звучит требовательно, раздраженно. Силуэт приближается. Он безлик и соткан из черного дыма, лишь блекло-желтые глаза во тьме.

– Впусти! Впусти! Впусти!.. Или я сама!

– Нет! – заорал я не своим голосом.

Яркие вспышки. Красный, жёлтый, синий, белый.

Я ощущаю холодный пол под ногами. Обнаженную кожу щекочут мягкие потоки вокруг. Разум снова ясен и трезв. Я стою в центре источника, окруженный белым светом. Я полон сил и энергии. И я ясно понимаю – все кончено.

– Готово? – раздался голос Зунара позади.

– Да, он инициирован, – сказал Видящий.

– Теперь он будет привязан к источнику Хал? – неуверенно спросил Зунар. – Я имею в виду, та его способность… подключаться к любому источнику…

– Нет. Он по-прежнему может подключаться к любому источнику. Но его необходимо научить управлять энергиями как можно скорее. И ещё… Это очень редкий дар, я за всю свою жизнь ни разу не слышал о подобном. Брать шакти без инициации могли только древние ракта, еще до проклятья. Это удивительно, что у Азиза проявилась эта утерянная способность. Настолько удивительно, что вызовет слишком много подозрений. Лучше беречь это в тайне.

– Я понимаю, – сказал Зунар.

Я вышел из источника, кто-то из монахов протянул мне одежду, я начал одеваться.

Вдалеке послышались чьи-то спешащие, шаркающие шаги. В святилище влетел запыхавшийся монах и, торопливо поклонившись Зунару, на одном дыхании выпалил:

– Свамен Зунар Хал! Мне велели вам срочно передать. Делегация Капи прибыла к источнику Игал вести переговоры с местными монахами о передаче источника!

Зунар громко выругался, Видящий Ян зашипел:

– Это святое место, не стоит осквернять…

Зунар вообще не слушал его, он повернулся ко мне.

– Давай одевайся быстро, нам нужно торопиться.

Глава десятая, или Обезьяна в логове льва

Все вокруг всполошились и занервничали. Теперь я понимал суть проблемы – такой же источник, как и этот, некие Капи хотят отнять у Сорахашеров.

Зунар раздавал приказы, куда-то звонил по своему смешному телефону с малюсеньким экраном, кричал, ругался. Рейджи и Амали он отправил в храм и велел оставаться там до тех пор, пока за ними не приедут.

– Ты как? – вдруг обратился он ко мне. – Нормально себя чувствуешь?

Я кивнул. Если бы мог сказать, ответил бы, что лучше некуда. И это правда, таким бодрым и полным сил я себя никогда еще не ощущал. Будто раньше я был болен, жил вполсилы, а теперь, наконец, излечился.

– Отлично, ты как раз сейчас мне очень нужен, – сказал Зунар, грубо схватив меня за локоть и потащив к вертолету. Он был взвинчен до предела, казалось еще немного и рванет. Видимо, эти Капи его всерьез разозлили.

– Ты теперь Азиз Игал, – почти в ухо сказал Зунар, – только Азиз и никто другой. Капи собираются отобрать твой источник и прилегающие территории. Это крайне серьезно. Тебя собираются ограбить, лишить родовой собственности. Ты понимаешь? Повтори – я Азиз Игал!

– Я Азиз Игал, – растерянно повторил я.

– Замечательно! Но не думай, что все это тебе достанется просто так. Свою преданность клану ты должен доказать, а все, что получишь авансом – отработать. Никогда об этом не забывай, если что-то пойдет не так…

Зунар сузил глаза, а у меня весь воздух из легких вмиг вышибло. Я не мог вздохнуть, как бы ни силился, будто невидимая рука сжала горло.

– Понял, значит, – небрежно бросил Зунар, и меня вмиг отпустило.

Способность дышать вернулась, и я сделал глубокий вдох. Такого я никак не ожидал, поэтому находился в замешательстве. Что это было? Я залез в вертолет, и только там до меня наконец дошло, что это именно Зунар каким-то образом лишил меня воздуха. Осознание этого факта меня одновременно разгневало и озадачило. Пока такие способности я видел только у Зунара и все же надеялся, что не все в этом мире ими обладают. В памяти всплыли слова Видящего, он что-то говорил и о моих способностях, о каком-то даре. Наверное, это все как-то было связано с источниками и шакти. Что там говорила Амали? Шакти – энергия, дарованная богами людям ракта… То есть краснокровым. Потихоньку до меня начинало доходить.

В вертолете уже сидел Башад, возле него на пассажирском месте покоился большой железный черный ящик, непонятно откуда тут взявшийся. Зунар запрыгнул внутрь с нечеловеческой скоростью. Еще секунду назад он стоял на земле – рывок, и вот он уже в кабине, как ни в чем не бывало сидит рядом.

Я уже ничему не удивлялся.

– Поторопись! – велел Зунар пилоту. – Как у нас с топливом?

– Я заправился, до источника Игал хватит, – ответил пилот.

– Взлетаем! Мы должны там быть как можно скорее.

Зунар кивнул на ящик, Башад тут же его открыл. Я едва сдержался, чтоб не присвистнуть. Ящик был забит доверху пистолетами, автоматы, боеприпасами, в отделении покоились бронежилеты.

– Надевай, – велел Зунар, ловко выхватив один из бронежилетов и протянув мне, а затем и сам, стянув кафтан, принялся натягивать поверх цветастой рубашки.

Я никогда не носил бронежилетов, никогда не участвовал в бандитских разборках и перестрелках, даже из пистолета никогда всерьёз не стрелял. Так пару раз по импровизированным мишеням. Наверное, этому во многом поспособствовал Диего, когда взял меня под свое крыло. Он всегда незримо оберегал меня и Карлоса от подобных проблем. Даже когда нас угораздило вляпаться в какую-нибудь неприятность или нарваться не на тех людей, он всегда все разруливал. Но теперь, похоже, моей беспечности пришел конец.

– Ему выдавать? – хмуро спросил Башад, кивнув в мою сторону.

Зунар с секунду колебался:

– Да, дай ему что полегче. Умеешь пользоваться? – он резко повернулся ко мне и в этот же момент Башад протянул мне пистолет.

Я механически кивнул, только потом подумав, что владение оружием совсем не вписывается в мою легенду ничего не помнящего идиота. Но Зунар, кажется, совсем не обратил на это внимания. Я разглядывал пистолет. Он мало чем отличался от земного оружия: лёгкий, компактный. Единственное, на нем не было ни единой надписи. Башад помимо ствола вручил мне и пояс с кобурой и пару магазинов.

– Кто там уже на месте? – спросил Зунар Башада.

– Ракш отреагировали сразу же. Попытаются задержать. Нишита обещали прислать людей. Отдали приказ наемникам, уже должны были вылететь. Будут часа через три. Но все слишком неожиданно, так быстро…

– Долго! – воскликнул Зунар, заставив Башада замолчать. – Какого дшаха они не оповестили?! Капи вторглись на территорию нашего храма без предупреждения! У них совсем головы нет?

Башад терпеливо ждал, когда возмущения Зунара иссякнут.

– Ладно, – резко успокоился Зунар. – Что за делегация? Чего они хотят? Ты узнал?

– Делегация лишь прикрытие. Михан Ракш сообщил, что они стянули больше сотни своих, притащили собственного Видящего и собираются провести инициацию и оборвать наши каналы. Все вооружены.

– Мадар чуд! – взорвался Зунар, выпалив непереводимые ругательства. – Нет, они точно рехнулись! На то, чтобы так нагло себя вести, нужно иметь веские основания. Неужели император дал согласие?!

Башад кивнул:

– У них императорский указ о передаче источника.

Зунар горько усмехнулся. Башад растерянно и как-то неуклюже пожал огромными плечами и принялся натягивать через голову ремень автомата.

– Симару уже сказали? – хмуро спросил Зунар.

Башад мотнул головой:

– Он ведь в Бхану.

– Точно. Помолвка Ашанти. Я совсем забыл. И пока не надо ему сообщать. Ещё не хватало, чтоб он сорвался и примчал сюда. Союз с Гиргит тоже важен для клана. Сами справимся, а затем уже доложим.

Зунар снова повернулся ко мне:

– Держись Башада. Под пули не вздумай лезть. Если что – стреляй. И молчи. Хотя… ты же все равно молчишь. Но если вдруг что спросят, ты должен подтвердить – ты Азиз Игал. Твой отец – Зуен Игал, твоя мать Алисана Игал. Ты их не помнишь. Ты ничего не помнишь, вплоть до момента, как попал на гору Меру. Понял?

Я кивнул. Я уже давно все понял. Но Зунар, похоже, все ещё считал меня дебилом и предпочитал разжевывать.

– Вливайся, теперь это твоя жизнь, – добавил Зунар очень тихо, но я услышал.

Загудел мотор, завертелись лопасти.

– Приготовьтесь, взлетаем! – крикнул пилот.

Храм и источник Хал очень быстро остались позади. Я буквально физически ощущал, как источник удаляется, будто бы был связан с ним невидимыми нитями.

Я пытался осмыслить то, что со мной произошло в пирамиде. Пытался понять, о чем именно говорил тот старик Видящий.

И как бы я ни углублялся в это, разум отказывался верить, пытаясь найти объяснение. Все эти видения могли быть галлюцинациями, и этот столб света можно было как-нибудь объяснить, но не поддавались объяснению мои собственные ощущения. И еще тот странный жуткий голос, который требовал впустить его. Куда впустить, блин? Чертовщина какая-то.

Но об источнике хотелось узнать побольше. А особенно о шакти. Что это? Волшебство? Магия?

Эта мысль меня позабавила. Здесь было что-то куда сложнее, заковыристей волшебной палочки и абракадабры. Но эта энергия, эта шакти весьма впечатляла, и я хотел поскорее разобраться в том, как все устроено и как это связано со сверхспособностями.

Хотя, судя по накалу и пистолету в моих руках, еще неизвестно, как сегодня закончится день. Странно, я совершенно не переживал по этому поводу. Даже несмотря на то, что заварушка планировалась знатная. Возможно, я просто еще не отошел от эйфории после инициации или просто не осознавал масштабы проблемы.

Голоса Зунара и Башада монотонно звучали в наушниках. Внизу пронеслись несколько мелких городов, затем один крупный – с заводами и фабриками, с несколькими высотками, с длинными магистралям и редкими, снующими по ним автомобилями.

Странно это было для большого города, в нашем мире тут бы были ужасные пробки, даже скайеры, квадрокоптеры и аэробусы не слишком спасали положение. Наш мир был слишком перенаселен, двенадцать миллиардов – это вам не шутки. А здесь, похоже, наоборот, с населением было туго.

Совсем скоро показался еще один городок, уютный, будто с картинки: со светлыми улочками, аккуратными старинными домиками, с остроконечными оранжевыми изогнутыми крышами. А за городом показался и синий столп.

– Это Форхад, – я не сразу понял, что Зунар обращается ко мне. – Он принадлежит семье Игал. Здесь находится дом главы рода. Дом Азиза.

Теперь я почти прилип к окну, с интересом разглядывая город. Что именно значили слова Зунара? Неужели они всерьёз отдадут мне – самозванцу без роду и племени – целый город. Нет конечно же. Не зря ведь Зунар так нарочито подчеркнул, что дом принадлежит Азизу. Если мне и позволят здесь жить, то владеть и распоряжаться уж точно не дадут и наверняка приставят бдительных надзирателей, которые будут контролировать каждое мое движение. Но возможно, я смогу и с этим что-то придумать. Владеть целым городом – это круто. О таком я даже никогда и не мечтал. Пусть я и не совсем представлял, что именно понимается у них под владением города. Может быть, это полноправная собственность, а может, лишь обязательства следить за порядком. Одно ясно – это ответственность. Что ж, ответственность меня никогда не страшила, а даже наоборот.

Пирамида и храм показались сразу за городом, буквально в нескольких километрах. Эта пирамида от предыдущей отличалась меньшими размерами и отсутствием ступеней и светящихся граней. Пирамида Игал имела гладкие золотые стены, а храм походил на трёхъярусный торт.

Внизу собралась толпа – вперемежку монахи в оранжевом, люди в черных бронекостюмах (на миг мне даже показалось, что это земные спецназовцы). И люди в красно-золотом, я сразу определил их как наших.

– Кажется, все спокойно, – задумчиво глядя на толпу, сказал Зунар. – Еще ведут переговоры. Только вот все в боевой готовности…

Вертолет еще не успел приземлиться, как Зунар выпрыгнул и на всей своей суперскорости умчал в сторону пирамиды.

– Идём, – мрачно сказал Башад.

Интересно, он хоть когда-нибудь улыбается? Серьезно, ну нельзя же быть таким мрачным все время.

Когда стих мотор и перестали стрекотать лопасти, с улицы послышались гневные крики. Среди этих криков я различал и голос Зунара.

– Вы незаконно вторглись на территорию клана Сорахашер! – кричал он на ходу. – Если ваши люди немедленно не уберутся с нашей земли, мы будем вынуждены применить силу!

Мы с Башадом прошли мимо вооружённых людей в черном. При нашем приближении они вскинули автоматы и нацелили на нас. Я инстинктивно схватился за кобуру. Хотя чем бы мне помог пистолет против такого количества вооруженных людей? Меня бы изрешетили еще до того, как я успел бы вытащить пистолет.

– Не переживай, они не будут стрелять, пока идут переговоры, – спокойно сказал Башад.

Да уж, весьма обнадеживающе.

Мы обошли пирамиду, народу здесь – ступить негде, и все кучковались возле входа в пирамиду. Мы подошли к толпе, в центр которой уже успел ворваться Зунар. Теперь он стоял напротив мужчины с молочно-бледной кожей, я бы даже сказал болезненно бледной, и с белесыми волосами, как у альбиноса. При более близком рассмотрении он альбиносом и оказался, причем черты лица у него были крупные: широкий нос, мясистые толстые губы, как у африканцев, рыбьи светлые глаза навыкате. Неприятный тип. И люди, стоящие за ним, в особенности те, что в бежево-коричневых одеждах, – тоже были альбиносами.

– Я уже заждался. Думал, ну когда же кто-нибудь из Халов наконец соизволит явиться? – с насмешкой произнёс альбинос. – Капи должны показать вам указ императора, а вы должны передать источник. Теперь он официально принадлежит Капи. А Сорахашер, в свою очередь, находится незаконно на нашей территории. И если вы не уберетесь…

Он не договорил, вместо этого протянул Зунару большой конверт, тиснённый по краям золотым узором.

Зунар, нарочито заведя руки за спину, конверт не принял.

– Незаконно находитесь здесь вы, – холодным тоном произнес он, – к тому же Капи нарушили все правила мирной делегации. Почему вы явились с оружием и почему не сообщили о своем прибытии заранее? И да, изменились обстоятельства, Вайно. Этот документ не может быть действительным. У источника Игал и прилегающих территорий есть законный владелец.

Альбинос сузил глаза, опустил конверт, по бледному лицу скользнула злая улыбка.

– Что вы уже придумали, Халы? Все из рода Игал мертвы! И уже многие-многие годы как. У источника Игал нет владельца. А так как наш источник уничтожил пожиратель, мудрый Амар Самрат был щедр и милостив к Капи и в качестве компенсации отдал нам этот. И вот тому подтверждение, – он снова протянул конверт.

Зунар сделал вид, что не видит конверт.

– Как оказалось, – спокойно заговорил он, – Азиз Игал выжил. Лао Зуампакш привёз его к нам как раз вчера.

Лицо Вайно перекосило то ли от возмущения, то ли от удивления.

– Выйди, Азиз! – крикнул Зунар.

Башад подтолкнул меня в спину и сам зашагал следом. Народ удивлённо замолк, разглядывая меня.

– И почему мы должны верить, что это Азиз? – возмутился Вайно, но судя по голосу, он был растерян и такого подвоха не ожидал: – Где доказательства, Хал? Это бред. Азиз Игал погиб вместе с родителями!

– Как видишь, оказалось, что нет. У него родовой медальон наследника. Он ракта, и он отзывается на имя Азиз. А ещё к вечеру у нас будут результаты генетической экспертизы, которая подтвердит, что это именно Азиз Игал и никто иной.

Люди Капи возмущенно загалдели. Вайно разозлился не на шутку, лицо его перекосило от злобы.

– Ты считаешь Капи дураками?! У нас есть документ, подписанный императором. А у вас какой-то пацан, подлинность которого не доказана. А ну, Азиз! Расскажи нам, где же тебя носило пятнадцать лет?

Он зло сверлил меня взглядом.

– Мы этого пока не выяснили, – ответил Зунар. – Но есть версия, что его все эти годы держали в плену.

– Я спрашивал не у тебя! Пусть он ответит!

– Он тебе не ответит! – резко возразил Зунар. – Мы думаем, там, где его удерживали, с ним обращались жестоко. Он не разговаривает… Пока что. Но как только заговорит, сразу же все расскажет.

Вайно захохотал. Смех у него был злой и холодный, где-то даже истеричный.

– Ну, Халы! Ну, вы даёте! Нашли безродного пацана и решили одним выстрелом пристрелить и обезьяну, и змею! Поразительно! Но вот что я скажу, мне плевать на змей, но Капи соблюдают законы Империи. И если вам удастся доказать, что это действительно Азиз Игал, мы вернем ему источник. Но пока нет официального подтверждения и независимой генетической экспертизы, все это фарс чистой воды. А теперь проваливайте с нашей территории, а иначе мы будем вынуждены применить силу.

– Нет, Вайно. Вы нарушили правила и явились с оружием на нашу землю. Значит, это вы должны покинуть нашу территорию! – вспылил Зунар.

Вайно сделал многозначительную паузу.

– Хорошо, раз вы не хотите по-хорошему. Мы потому и явились с оружием, так как знали – Сорахашер источник так просто не отдаст.

Он взмахнул рукой, один из его людей вручил ему золотой кубок, похожий я видел в пирамиде источника Хал.

– Как, например, ваш Видящий, – красные мясистые губы Вайно растянулись в злой улыбке. – Он тоже слишком противился воле императора, совсем не оставил нам выбора – отказывался покидать наш храм.

Зунар напрягся, вытянулся, будто в любую секунду готов был наброситься на альбиноса.

– Что ты сделал с Видящим Асейро?

– Не переживай, самое главное я сохранил для тебя.

Вайно махнул кубком, и два маленьких белых шара выскочили из него и покатились по земле к ногам Зунара. До меня не сразу дошло, что это не шары, а человеческие глаза.

Что-то произошло в этот миг. Все, кто стоял на нашей стороне, будто по сигналу сорвались с места. Монахи наоборот – бросились врассыпную от эпицентра. Раздались выстрелы.

Здоровенная рука Башада схватила меня и засунула себе за спину.

Происходило что-то невероятное, как в каком-то фантастическом фильме, в котором переборщили со спецэффектами. У меня глаза разбегались, я не знал, на кого и куда смотреть. Один из наших подпрыгнул и, зависнув в воздухе, принялся стрелять сверху. Еще один, подняв руки к небу, начал притягивать к себе молнии, обрастая электрическими всполохами. Пролетел над головами прозрачный водяной шар, ударил в электрического, того будто замкнуло – затрясло мелкой дрожью. Люди падали, взлетали, швырялись огнем, стреляли и дрались.

Мое внимание привлек Зунар. Он, мелькнув, бросился к Вайно, но не успел добежать, как его отбросило невидимой силой обратно. Этот Вайно не только смахнул Зунара с земли одним взглядом, он еще и пули останавливал на лету, летящие в его сторону.

Башад отстреливался, медленными шагами продвигаясь дальше от эпицентра бойни.

Кого-то из Капи прямо возле нас разорвало напополам, ноги отлетели от туловища на несколько метров.

Выстрел, Башад дернулся, я сразу догадался – в него попали, вот только непонятно куда, если в бронежилет, то не страшно.

Внезапно какая-то неведомая сила схватила меня за ноги, опрокинула и потащила по земле.

– Блокируй! – заорал Башад, целясь в кого-то позади.

Ага, будто бы я знал, о чем речь. Я выхватил пистолет, выворачивая голову, пытался разглядеть того, кто меня тащил.

– Убейте мальчишку! – это кричал Вайно, и, судя по всему, речь шла обо мне.

Башад выстрелил. Невидимая сила резко отпустила меня. Несколько пуль пролетело в опасной близости от головы, остальные влетели в землю.

– Сюда! – не своим голосом заорал Башад.

Я резко из лежачего положения вскочил на ноги, двумя кувырками пролетел расстояние до Башада. Внезапная боль под ребром, будто острым дрыном кто-то заехал. Все-таки попали, собаки. Ничего, пуля вошла в бронежилет.

Только я оказался рядом с Башадом, как нас неожиданно окружили. Их было пятеро. Мы, не сговариваясь, встали спина к спине.

Выстрел. Я, не раздумывая, тоже принялся стрелять. Взвел курок, вжал спуск, и мужик передо мной тут же рухнул на землю.

Я никогда не убивал до этого. Был очень близок к такому желанию, но не убивал. Говорят, что люди в такие моменты испытывают страх, муки совести, впадают в истерику, но я не испытал совсем ничего. Только одно понимание – или я, или он. Лучше он.

Еще один из Капи вдруг резко скрючился и, упав на землю, забился в конвульсиях, позади него стоял кто-то из наших: парень с длинными темными волосами, по-пижонски зачесанными в хвост. Он, сосредоточенно выставив вперед руки, что-то страшное проделывал с этим из Капи. Но я был ему благодарен.

Башад слишком навалился на меня спиной и начал сползать. Мне хватило одного взгляда, чтобы увидеть, что из его левого плеча хлещет чёрная кровь, залив весь рукав.

– Азиз! – это окрикнул Зунар, он вмиг возник рядом.

– Бегом к вертолёту! – велел он, опускаясь на колено перед Башадом и нащупывая пульс.

– Живой, – не столько мне, сколько самому себе сказал Зунар.

Я озирался, держа палец на спусковом крючке. Повсюду валялись трупы, много кровавых, разодранных, изрешеченных трупов. Как наших, так и противника. Так много крови и мертвецов я еще не видел никогда, но старался об этом не думать.

Взгляд наткнулся на Вайно. Он швырял из стороны в сторону того парня, что только что спас меня.

Я прицелился, выстрелил. Мимо. Еще раз. Выстрелил – нога Вайно дернулась, на светлых штанах тут же заалело пятно крови. Он бросил парня. Теперь его взгляд был нацелен на меня.

Зунар это тоже заметил, он, сорвавшись с места, бросился к Вайно, вмиг сбив его с ног.

Они сцепились в схватке. Не в такой хаотичной и неуклюжей драке, какую я привык видеть в приюте или на улице. Их движения были то плавными, то стремительно резкими. Отточенные целенаправленные удары летели с устрашающей скоростью, изящные как в танце выпады, чёткие блокировки, молниеносные атаки, захваты. Зунар атаковал, Вайно все больше защищался и пропускал.

Я не представлял, что это за техника боя. Какое-то боевое искусство, определить которое я не смог. Но одно я точно понял, что тоже хочу так уметь.

Засмотревшись на сражение, я забыл, что Зунар велел мне уходить к вертолёту. Но, во-первых, я не мог бросить Башада, а во-вторых, был очень даже не уверен, что меня не пристрелят по дороге. Особенно учитывая, какая толпа там за пирамидой стояла. Конечно, они уже могли все быть здесь. Например, вон те валяющиеся трупы или вон та толпа у входа, перестреливающаяся вяло с нашими, прячущимися за линией каменных скамеек.

Я наткнулся на взгляд парня с пижонской прической, которая теперь выглядела как взъерошенная грива льва. Он лежал на траве и неуверенно поглядывал то на меня, то на Зунара с Вайно.

Я кивнул ему, мол, давай сюда. Он, не раздумывая, вскочил и на полусогнутых ногах прибежал. Я кивнул ему на Башада, на его рану, затем рукой махнул в сторону изгороди у храма. Она была из дикого камня и выглядела вполне надёжно, можно укрыться.

– Я Джамир, если что, – торопливо сказал парень и подхватил Башада под руку.

Я отметил про себя, что он ничуть не старше меня, скорее всего, мы одного возраста. Я быстро влез под другую руку Башада, мы его взвалили и потащили к изгороди. Наверное, таскать раненого не следовало и для начала нужно бы было перевязать рану, но я боюсь, если бы мы там задержались еще немного, перевязывать рану уже было бы некому.

Мы быстро оказались в укрытии. Тут, привалившись спиной к изгороди, сидел монах с простреленным животом.

– Да чтоб этих обезьян ракшасы сожрали, – выругался Джамир, вылез из-под руки Башада, потрогал зачем-то лоб монаха, закрыл ладонью его застывшие глаза.

Я же, привалив Башада к изгороди, принялся расстёгивать на нем бронежилет, рубашку и осматривать рану. Кажется, пуля вошла в мышцу достаточно высоко. Пришлось снимать ремень, перевязывать плечо, протягивая его под мышкой.

Джамир все это время молча наблюдал, время от времени высовываясь из-за изгороди и проверяя обстановку.

– Кажется, Зунар прижал эту облезлую обезьяну. Влезли на нашу землю, убили Видящего, наложили лапу на источник…. Нет, Сорахашер им этого никогда не простит. Кстати!

Джамир резко сел на корточки и протянул мне руку:

– Рад познакомиться, Азиз Игал! Ну, я уже сказал – я Джамир из рода Ракш. И мы с тобой вроде как братья…. А, нет, подожди. Я ведь Санджею брат по матери, а ты ему по отцу. Ну, все равно родственники. А, в общем, какая разница. Мы ведь один клан. Рад познакомиться, ну и рад, что ты жив.

– Рад, – повторил я и пожал его руку.

– Как только тебе удалось? Тебя и вправду держали в плену Наги?

Я пожал плечами и отвернулся. Чувствую, подобные вопросы мне теперь придется выслушивать часто.

– А ты молчун, похоже, – усмехнулся Джамир.

«В отличие от тебя, болтуна», – хотел бы я ответить, если бы мог.

Джамир снова высунулся из-за изгороди.

– Удвидж! Сколько же наших погибло? Плохо, это очень плохо… Боюсь, нам не выстоять. Зунар, скорее всего, велит отступать.

Я же про себя не переставал удивляться неугомонному языку Джамира. Он вообще когда-нибудь рот закрывает?

Джамир вздохнул, окинул меня сочувствующим взглядом:

– Кажется, нам не вернуть источник. Не сегодня уж точно. Вихама, наверное, вернуться домой, обрести семью и тут же потерять все родовое имущество.

– Вихама, – согласился я, поняв, что это что-то вроде русского «хреново».

Вдалеке послышался рокот приближающегося вертолёта, еще где-то неподалёку ревели моторы. Джамир заметно напрягся.

– Только не Капи, – прошептал он.

Но когда на поляну перед храмом подъехало несколько открытых внедорожников, забитых вооруженными людьми, когда над нами пролетел вертолёт, Джамир облегчённо выдохнул и радостно заулыбался.

– Подкрепление! – ликующе воскликнул он.

Глава одиннадцатая, или Выбор

Я высунулся из-за изгороди. Внедорожники тормозили, оттуда резво выскакивали бойцы в полной экипировке и занимали позиции, наводя автоматы на противника. Хотя в этом не было необходимости, Капи уже поняли, что перевес не на их стороне.

Вертолёт приземлился за пирамидой, там же, где мы оставили наш.

Вайно лежал на земле, Зунар стоял над ним, держа его за грудки.

– Не стрелять! Не стрелять! – заорал Вайно. – Мы отступаем! Требую расследования! Требую…

Что-то произошло, и Вайно резко замолчал. То ли Зунар ему что-то сказал, то ли ударил, то ли придушил, как меня тогда, было не видно. Зунар с силой швырнул альбиноса на землю, отошёл и повернулся так, чтобы все его слышали и видели, но при этом разговаривал он исключительно с Вайно.

– Капи убили Видящего Асейро! Это преступление, нарушающее основные законы риты и указ о неприкосновенности клановых территорий. Мы не видели документ, подписанный императором, а значит, формально он не вступил в силу. А ещё… – Зунар наклонился поближе к Вайно, – ты отдал приказ убить последнего из рода Игал. И людей своих не пожалел… Закон о родовом геноциде, по-твоему, тоже больше не действует?

– Я не приказывал, – Вайно начал вставать, кривясь от боли.

Его люди медленно и нерешительно начали к нему подходить. Наши тоже вылезли из укрытия. Спустя минуту все снова организованно стояли в разделении, как и тогда, когда мы только приехали: наши со стороны храма, Капи со стороны пирамиды.

– Я не приказывал. Это очередная попытка Сорахашеров оболгать нас! Вы напали на мирную делегацию, – Вайно кричал, но получалось не убедительно.

– Это была провокация! – выкрикнул кто-то из нашей толпы.

– Убили Видящего, мрази! – последнее слово прозвучало по-русски.

– Мирная делегация с оружием?!

– Также, – не обращая внимания на возмущения, продолжил Вайно уже более уверенно, – вы так и не смогли привести доказательств того, что это Азиз Игал, а значит, это вы на нашей территории.

– У нас есть доказательства! – послышался знакомый женский голос со стороны пирамиды.

Все взоры обратились туда. К нам решительным шагом направлялась Карина, а позади нее, переваливаясь с ноги на ногу, с сердитым лицом шел толстяк с черной как у пиратов повязкой на глазу и с удивительно пышной курчавой шевелюрой.

– Ракшас! Отец здесь! – схватившись за лоб, воскликнул Джамир и резко присел, спрятавшись за изгородь. Я недоверчиво посмотрел на Джамира – хорошо сложенного, со смазливым лицом, к нему наверняка девчонки так и липнут. А затем снова посмотрел на одноглазого толстяка. Отец? Серьезно? Хотелось бы тогда взглянуть на мать Джамира, он ведь явно пошел не в отца.

Карина тем временем прошагала прямиком к Вайно и ткнула ему под нос лист:

– Это результаты генетического анализа, ознакомьтесь.

– Я в этом ничего не понимаю, – даже не взглянув, сказал Вайно.

– Зато я понимаю. Анализ подтвердил, что мальчик состоит в близком родстве с родом Игал и с родом Хал. Это Азиз и вот тому подтверждение! – она настойчиво взмахнула листом.

Ох, как же Карина была убедительна, если бы я не знал о подлоге, наверное, поверил бы и очень удивился такому невероятному совпадению.

– Мы хотим провести свою экспертизу, – Вайно недовольно уставился на Зунара.

– После того, что вы здесь устроили?! – взорвался Зунар. – Ни в коем случае! Я уже заранее знаю, каковы будут результаты вашей экспертизы. Только независимая! В имперской клинике. Но это не все.

Зунар сделал паузу, голос его стал ровнее, сдержанней, но при этом отдавал холодной злобой:

– Клан Капи нарушил все правила и законы: ваша делегация прибыла на нашу территорию далеко не мирным составом, как положено, а с оружием, что уже не может расцениваться как мирные переговоры. В связи с агрессивными действиями и несоблюдением правил принятия-передачи источника мы вынуждены принять ответные меры. Любой Капи, пойманный на нашей территории, будет убит, отныне вам запрещено ступать на наши земли, вести дела и заниматься торговлей.

– Мы не согласны! – загалдели Капи.

– Сорахашер нарушил правила!

– Это наш источник!

– Молчать! – перекрикивая всех, гаркнул Вайно. – Мы возвращаемся! Дождемся решения Великого Амара Самрата. Пусть он нас рассудит. Это будет справедливо.

– Куда это вы возвращаетесь? – ледяным тоном поинтересовался Зунар. – Разве мы вас отпускали?

Капи притихли. Кто-то вновь схватился за оружие. Наши бойцы тут же отреагировали, наведя автоматы на Капи.

– Что ты хочешь? – в голосе Вайно проскользнули истеричные нотки, от былой уверенности не осталось и следа.

– Возмездия, – усмехнулся Зунар. – Вы убили Видящего и надругались над ним, вторглись на наши территории с оружием, покушались на Азиза. Но я буду милостив. Все ракта могут уйти. Все же тамас будут расстреляны, кроме тех, кто является наследником своего рода или последним из рода. И ваш Видящий…

Зунар повернулся к рядом стоящему мужчине:

– Вырежьте ему глаза, но не убивайте. А глаза отдайте Капи. Это ведь самое главное для Видящего, верно, Вайно?

Вайно хотел что-то возразить и даже подался вперёд:

– Но!..

– Будете сопротивляться, поляжете здесь все. И мы не побоимся родового проклятия, – спокойно сказал Зунар. – А теперь на колени!

Повисла мрачная, напряженная тишина. Люди Капи, неуверенно переглядываясь, начали опускаться на колени, в том числе и Вайно.

– Снимайте бронежилеты!

Капи послушно принялись снимать экипировку.

Зунар жестом подозвал кого-то, к нему подошел старый монах. Они направились к Вайно. Альбинос протянул руку, монах достал нож из складок просторного халата и быстрым движением сделал надрез на ладони Вайно. Затем монах вспорол рубаху, оголив бледное туловище альбиноса. На шее у него висел медальон, а на груди, в районе солнечного сплетения показалась черная круглая татуировка, сам же рисунок разглядеть не получилось.

– Свободен! – выкрикнул Зунар.

Вайно затравленно поглядел на него и, неуверенно поднявшись, хромая зашагал к пирамиде.

Где-то со стороны храма раздался отчаянный протяжный крик, перерастающий в визг.

«Видящий Капи», – понял я.

Я почувствовал чей-то пристальный взгляд. Карина смотрела на меня и, когда мы встретились взглядами, поманила пальцем. Кажется, она хочет, чтобы я подошел.

Я отрицательно замотал головой. Делать мне больше нечего, смотреть на их дикие ритуалы и расстрелы. Но Карина сделала страшные глаза и снова поманила пальцем. Пока мы с Кариной играли в гляделки, раздался выстрел. Один из Капи рухнул на землю, во лбу осталась аккуратная черная дырка. У этого парня, в отличие от Вайно, кровь была черной и отсутствовал медальон на шее. Теперь я понял: ракта – краснокровые, тамас – чернокровые. Первые ценятся в этом мире, вторые – нет.

Я с сочувствием посмотрел на Башада. Он тяжело дышал, грудь часто и порывисто поднималась, опускалась. Ему нужна помощь. Наверное, к Карине все же надо подойти.

Снова раздался выстрел. Я вздрогнул. Еще один Капи упал.

Для человека, большую часть жизни прожившего в цивилизованном мире, коим я был, все происходящее казалось ужасным варварством. Нет, я никогда не тешил себя иллюзиями о добром, справедливом мире, зверства, подобные этому, регулярно происходят и на Земле. Та же Мексика с ее наркокартелями весьма славилась подобным. Просто одно дело слышать об этом из сухих новостных сводок и совсем другое видеть все это воочию и негласно участвовать.

Странно, ведь я и сам только что убил человека и никаких угрызений совести по этому поводу не испытывал. Почему же вид расстрела вызывал такое неприятие? Нет, ну ладно, когда потасовка, конфликт, перестрелка, когда нужно защищаться, а когда вот так – стрелять в безоружного, покорно склонившего голову…

Воспитанный в цивилизации этики и морали Ник Орлов, где насилие порицается и вызывает у изнеженного общества страх и ужас, в этот момент клял матом чертовы законы этого мира. Но Агила, проживший последние годы в жестокой мексиканской реальности, уже догадался, что чтобы здесь выжить, ему придется придушить в себе Ника.

Я присел к Джамиру:

– Идти, – сказал я, махнув рукой в сторону источника.

Джамир округлил глаза и замотал головой:

– Не-е-ет, я не пойду. Отец увидит меня – убьёт. Я вон лучше Башада постерегу, а ты, если хочешь, иди сам.

Я ничего не сказал и, встав, вышел из-за изгороди и направился к толпе. Карина довольно прищурила глаза, наблюдая за моим приближением.

Я подошел и встал рядом с ней.

– Ты должен присутствовать здесь. Капи посягнули на твои территории, – шепнула она мне. – Был бы ты постарше, то карать должен был бы их сам.

Я понимающе кивнул, сохраняя внешнее спокойствие. Хотя ни хрена мне не было спокойно, адреналин подскочил, ускоряя сердцебиение.

– Башад, – сказал я Карине, кивнув в сторону изгороди.

– Ему нужна помощь? – нахмурилась она.

– Нужна.

Карина тихонечко отошла, отдав кому-то позади нас приказ.

Монах резал руку очередному Капи, из ладони выступила чёрная кровь. Монах разрезал рубаху – родовой медальон в виде пальмы на груди, татуировка – круг, а внутри него человекоподобная обезьяна в позе лотоса. Я присмотрелся – черт, да это же Хануман. Индийское божество в облике обезьяны. Помнится, в нашем мире культ Ханумана один из самых популярных в индуизме, и, наверное, поэтому он мне так запомнился, потому что сам образ часто попадался на глаза. Неужели это тот же Хануман или просто совпадение.

– Свободен! – воскликнул Зунар, резко вырвав меня из размышлений.

Мужчина тут же вскочил и, не поднимая глаз, направился к пирамиде, туда, где его уже ждал Вайно и пара других, которых пощадили.

– Азиз! – внезапно окликнул меня Зунар, плотоядно улыбнувшись. Ничего хорошего не предвещала эта улыбка.

– Держи, – он мягко вложил в мою руку пистолет. – Эти люди хотели отобрать у тебя источник, наследие твоих предков. Ты хочешь покарать их, Азиз?

Да он издевается! Ник Орлов в этот момент завопил внутри меня. Зунар продолжил тихо, так чтобы слышал только я:

– Это твоя новая жизнь, вживайся. Убей их и докажи свою преданность клану.

Какая к черту преданность? Настолько вжиться в роль Азиза я еще не успел. Преданность – это, прежде всего, доверие. А какое у меня могло быть доверие к клану Сорахашер? Нет, здесь я не доверял никому. Но условия игры принял. Я наступил на глотку вопящей совести. Другой мир – другие правила, другие законы. Справедливость не существует нигде: ни в нашем мире, и тем более ее не стоит искать здесь.

Сейчас весь клан, в котором я собирался закрепиться, смотрел на меня. И от того, как я себя поведу, зависело и отношение ко мне.

Монах порезал руку очередному Капи. Из-под бледной кожи заструилась черная кровь. Я удивленно и одновременно заторможенно смотрел и думал, как такая черная кровь может находиться под такой белой кожей? Где она там прячется? Почему не просвечивает сквозь чистую бледность, показывая свою черную сущность?

Я смотрел на парня из Капи, смотрел ему в глаза, но старался не думать о нем, лишь подметил, что он был старше меня, что у него розовый шрам на скуле и едва заметные веснушки по всему лицу.

Сострадание – я бы мог его испытывать, например, к этому парню, глядящему отрешенно сквозь меня, но я задушил в себе это чувство еще в зародыше. Теперь оно у меня хранится очень глубоко, в самых потайных каморках моей души, только для самых близких, которых у меня в этом мире нет.

Мне нужно измениться. Всё, чему учил меня в детстве отец – честь, совесть, милосердие, добро, справедливость – не пригодится, если я собираюсь здесь выжить.

Монах разрезал рубаху на парне – татуировка – метка клана Капи, родового медальона нет.

– Он не наследник, стреляй.

И я выстрелил.

* * *

Мы летели домой с Зунаром вдвоем. Башада Карина забрала в клинику. Зунар, видя, как от подскочившего адреналина у меня подрагивают руки, спросил:

– Никогда не убивал? – раздалось в наушниках.

Я пожал плечами. На самом деле до этого дня серьёзно я помышлял об этом только однажды. Тогда я был готов убить Хесуса и его шавок, но это другое, там было за что.

– Ничего, привыкнешь, – усмехнулся он. – Пистолет можешь, кстати, оставить.

На что я только хмыкнул, вообще-то я и не собирался его отдавать, после всего, что сейчас произошло.

– Ничего… – словно сам себе сказал Зунар, о чем-то задумавшись.

– Мой отец велел мне убить, когда мне было двенадцать, – раздался в наушниках голос Зунара, заставив меня повернуться. – Я должен был казнить предателя. Он был тамас, из нашего клана, безродный боец-контрактник. Сливал информацию клану Нага. Так вот, тогда я не смог убить. Помню, рыдал тогда, как маленький, пистолет в руках дрожал так, что едва не подпрыгивал. Но я так и не выстрелил. Отец жутко разозлился, – Зунар усмехнулся, но улыбка получилась вымученная, злая. За этой улыбкой скрывалась потаенная боль.

Я пристально глядел на него, не понимая, с чего это он вдруг разоткровенничался. Зунар посмотрел мне в глаза и очень серьёзно сказал:

– Но потом приходит понимание, зачем это все. Клан силён, пока он един и целостен. Любая угроза должна быть тут же устранена, любой червяк, угрожающий клану, должен быть раздавлен и стёрт в порошок. Чуть дашь слабину, и другие кланы накинутся и разорвут нас на куски, проглотят и не заметят. Страх – вот что должны испытывать враги, глядя на нас. И то же самое должны испытывать те, кто собирается нас предать. Предателей карают с особой жестокостью. Понял?

Я кивнул. Все это я понял ещё там, у источника Игал. Но мне совсем не понравилось, что Зунар пытался меня запугать. Да и с его словами я едва ли был согласен. Очень сомневаюсь, что клан Сорахашер одним страхом един. Страх порождает ненависть. А на ненависти долго не протянешь. Здесь Зунар явно лукавил. Семья – вот что их объединяло.

– Но ты все равно молодец, – спустя время сказал Зунар. – Все сделал как надо. Нужно тебя отблагодарить.

Я же никак не отреагировал, мне было все пусто и безразлично. Хотелось поскорее домой, смыть с себя все это: грязь, черную кровь, и забыть.

Империя, территории клана Сорахашер,

«Хели-Била», резиденция Зунара Хала

Зунар сидел в задумчивом молчании и уже несколько минут сжимал телефон в руке так сильно, будто собирался его раздавить.

Карина напряженно следила за ним и наконец, не выдержав, спросила:

– Как все прошло?

– Он очень зол, – ответил Зунар.

– И?..

– И сказал, что война с Капи сейчас очень некстати. Что мы должны были отдать им источник, пока у нас не будут официальные результаты экспертизы из имперской клиники.

Карина возмущенно фыркнула.

– Бред. Симар не прав. Капи, если бы ухватились за наш источник, то так просто бы его уже не вернули. Война бы случилась при любом исходе. К тому же они убили Видящего Асейро, мы должны были отреагировать.

Зунар прикрыл устало веки, отложил телефон на край стола.

– Ты уже думала, как мы будем выкручиваться с имперской клиникой? Медлить нельзя, я уже завтра отправлю кого-нибудь из Ракш с заявлением об Азизе.

– Я уже думала, – Карина задумчиво уставилась перед собой. – Все очень сложно. Знаешь, как обычно это происходит? Мы не будем знать до последнего дня, в какой именно клинике будет проводиться экспертиза. То есть подкупить или вынудить шантажом подделать результаты у нас не получится. Мы просто не успеем.

– Но у нас ведь есть кровь настоящего Азиза?

– Есть. Так же как и образцы крови всех людей нашего клана, в том числе и Зуена, и Алисаны.

– Замечательно, значит, нам всего-то нужно подменить кровь, – спокойно сказал Зунар.

По лицу Карины скользнула горькая усмешка:

– Нет, Зунар. Так это не работает. Для анализа берут не только кровь, а еще волос и образец слюны. И если волос Азиза можно поискать в особняке Игал, то слюну… Как мы ее подменим?

Зунар исподлобья взглянул на Карину:

– Ты должна была об этом раньше подумать! Если ты согласилась, значит, понимала, чем это все нам грозит, а также оценила все риски. Я никогда не считал тебя глупой, Карина, иначе бы не имел с тобой никаких дел. У тебя ведь есть решение? Хватит юлить, говори начистоту.

– Верно. Выход есть, он всегда есть, – согласилась Карина. – И у нас есть несколько вариантов для решения этой проблемы. Первый – это попробовать тянуть время, сослаться на плохое самочувствие Азиза, возможно, добиться того, чтоб экспертизу проводили здесь, на нашей территории. Тогда, возможно, мы смогли бы подкупить медиков, которые приедут брать анализ.

– Слишком рискованно и вызовет много подозрений. К тому же мы не будем знать, чьему клану будут принадлежать те медики, которые приедут. Нет.

– Да, я тоже так подумала. Я перебрала много вариантов. Единственный – нам придётся использовать способность твоей дочери.

– Что? Латифа? Она еще ребенок, ей и четырнадцати нет!

– Но это единственный гипнотизёр в нашем клане. Причем весьма сильный гипнотизёр, Зунар. У нас нет выбора.

– Нет, Карина. Она дитя, мы не должны ее впутывать во все это. Латифа весьма легкомысленна и не умеет держать язык за зубами. Она нас выдаст, обязательно кому-нибудь проболтается, например, подружкам в академии, и всё – нам конец.

– Хорошего же ты мнения о дочери, – неодобрительно покачала головой Карина, но резко переменившись, заговорила серьезно: – Это самый надежный вариант, Зунар. Мы с ней поговорим, объясним, она все поймёт, я уверена. Латифа будет держать язык за зубами, а печать мы с неё на время снимем, никто не узнает. Я всё продумала, даже нашла подходящего сварга-мастера.

Зунар замотал головой:

– Нет, это плохая идея, еще и снимать печать…

– Ты послушай только, – возбужденно перебила его Карина. – Она зайдет в клинику после нас с черного входа, Джамир ее подстрахует, отключит на время камеры…

– Подожди, ты еще и Джамира собралась впутывать? Не слишком ли много людей?

– Нет, ему мы не скажем правду, соврем, придумаем что-нибудь. Так вот, Латифа пройдет в лабораторию и внушит медикам, что они уже провели экспертизу, а также принесет готовые анализы, те, которые мы подготовим сами.

– Все гладко только на словах, на деле же не думаю, что все получится так просто.

– У нас нет выбора, Зунар. Назад дороги нет.

Зунар откинулся на спинку кресла, сполз по нему в полулежащее положение и уставился в потолок.

– Мальчишка сегодня прошёл инициацию, – сказал он.

– И что? – Карина заинтересованно подалась вперед. – Он не был инициирован? Какой у него потенциал?

– Нет, не был. Но он… Ему стало плохо. Он накачался шакти без инициации.

– Это как? – непонимающе нахмурила брови Карина.

– Видящий сказал, что у него все чакры закрыты как у младенца, будто держали его всю жизнь глубоко под землёй. Только чакра головы очень сильная, и открыл он ее совсем недавно и, кажется, даже обрел способность.

– Без инициации?!

– Да. Видите ли, он умеет брать энергию из любого источника без всякой инициации. Сказал, что это большая редкость, так могли лишь ракта до проклятья Чидьеты. И ещё… – Зунар подтянулся, резко сел в кресле и продолжил: – Потенциал у него безграничный. Видящий так всполошился, всё кудахтал вокруг него, восхищался так, будто сам Кришна явился в его обличье.

Зунар скривился, будто эта мысль причиняла ему боль.

– Да? – улыбнулась на одну сторону Карина. – И какой же прогноз?

– Бессмертный, бодхи.

Глаза Карины от удивления округлились, а строгий рот разъехался в растерянной улыбке:

– Этот?! Он?! Не могу поверить, – на выдохе сказала она.

– Я, честно говоря, тоже очень сомневаюсь. Но у нас нет оснований не доверять Видящему Яну. И опять же, это лишь потенциальная возможность, а вот сможет он ее реализовать или нет, это уже другой вопрос. Как-то все слишком непросто с ним. Ты, кстати, проверила его кровь?

– Да, – заторможенно сказала Карина. – С кровью все тоже непросто.

Зунар вопросительно поднял брови.

– Я еще не совсем разобралась, но в его крови совсем нет мутирующего гена тамас.

Теперь был черед Зунара удивляться.

– И еще, – продолжила Карина, – я пробила его по ДНК-базе: у него нет ни одного ни близкого, ни дальнего родственника вообще. Никого, кто хоть бы немного совпадал с ним, хоть самый-самый далекий родственник. Ни в Империи, ни в Республиках. Только общие предки, жившие больше пяти тысяч лет назад. Я пока с этим не разобралась, мне нужен более детальный анализ, но все более чем странно.

– Это ведь… – хотел что-то сказать Зунар, но так и застыл, недоуменно таращась перед собой.

Они долго молчали, наконец, вздохнув, Карина сказала:

– Ты бы так сильно не давил на мальчишку. Помягче с ним. Может так оказаться, что он нам нужен куда больше, чем мы ему.

– Я сам разберусь, – мрачно сказал Зунар, вставая из-за стола и явно намекая, что разговор окончен.

* * *

К счастью, в башне меня не заперли, а снова разместили в той уютной комнате, в которой я был в первый день. Первым делом я направился в душ. А когда вышел, чувствовал себя куда бодрее и чище. Одежду с чёрными брызгами крови я бросил в корзину – с глаз долой. Но это не сильно помогло, в голове по-прежнему была пустота. Я будто бы сам отстранялся от каких-либо мыслей, боясь наткнуться на осознание того, что произошло. Мне нужно было отвлечься, переключиться на что-то.

На столе уже стоял ужин, но мне бы и кусок в горло не полез. Поэтому я, натянув шелковый просторный халат, уселся на подоконник и бездумно уставился в окно.

Две луны плыли неспешно по небу, так близко друг к другу, будто влюбленные, желающие слиться в поцелуе. Внизу между аллеек мелькнула громадная черная тень – снова тот призрачный лев.

Внезапно в дверь робко постучали. Кто там еще? Сати?

– Да! – отозвался я.

Но в комнату никто не вошел и снова постучал.

Я, злясь, сполз с подоконника и зашагал к двери. Резко распахнул – за дверью стояла незнакомка. Не похоже, что из прислуги. Длинная восточная юбка с множеством бусин и золотых монеток на поясе, такие же бусы вплетены в многочисленные тонкие черные косички, украшающие голову девушки; короткий лиф, расшитый золотом, плоский смуглый живот разрисован золотыми узорами. И сама девушка, будто сказочная Шахерезада: полные губы, раскосые зеленые глаза и улыбка таинственная – колдовская.

– Можно? – соблазнительно улыбнувшись, спросила она.

– Можно, – я отступил на шаг, пытаясь понять, зачем она пришла. Единственное, что приходило в голову, судя по ее наряду, сейчас она спляшет для меня танец живота. Что ж, забавно.

– Я Лейла.

– Азиз.

– Свамен Зунар Хал преподносит меня Азизу Игалу в качестве подарка, – сказала она, поклонившись, радостно улыбнулась, обнажив белоснежные зубки, да так искренне улыбнулась, будто быть моим подарком мечта всей ее жизни.

Я молчаливо разглядывал ее. Красивый подарок, что тут скажешь. Правда, мне никогда не дарили людей, и я немного растерялся.

Тем временем Лейла, расценив мое молчание по-своему, аккуратно ножкой толкнула дверь, заперев её, и, одним движением запустив руку за спину, расстегнула лиф. Золотой кусок ткани упал на пол, упругие груди с крупными темными сосками уставились на меня.

– Азиз, – она приблизилась, облизывая пухлые губы, ее голос – чувственный и бархатистый – действовал на меня гипнотически.

– Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Теперь я принадлежу тебе. Всё…

Легким движением она развязала пояс моего халата, смахнула его с плеч, проследовала взглядом вниз, удовлетворённо улыбнулась.

– Ты принимаешь подарок, Азиз? – ласково спросила она, подняв на меня зеленые глаза.

От этого подарка я решил не отказываться. Новый мир, новые правила. Я кивнул, наматывая на руку ее косички, разглядывая бусины в волосах, переливающиеся на свету. Лейла опускалась передо мной на колени.

Глава двенадцатая, или Новая жизнь

После происшествия у источника моя жизнь изменилась. Конечно, не совсем кардинально, но я бы сказал, в лучшую сторону. По крайней мере, теперь я обладал относительной свободой: я спокойно перемещался по дому, меня не стерегли по ночам и никто не ходил за мной по пятам.

Мне даже удалось как-то ночью слазить на крышу и установить на флюгер башни ретранслятор. Толку, конечно, мало, до передатчика слишком далеко, но с чего-то ведь надо было начинать.

Теперь я все чаще размышлял о своих дальнейших действиях. Марионеткой я быть не собирался. У меня вообще были большие планы на будущее. Мне дали имя, положение, статус, у меня даже был свой город. Весьма неплохой старт. Нужно быть дураком, чтоб не воспользоваться возможностями, какие давало мне имя Азиза Игала. Но также я понимал, что путь этот будет нелегок. Для начала мне необходимо выучить язык и разобраться в иерархии, порядках и законах Хемы. И я занимался каждый день. Во многом мне помогал мой «подарок». Правда, Зунар сразу предупредил, что Лейла у нас всего на неделю. Поэтому я теперь проводил с ней не только ночи, но и дни, засиживаясь в библиотеке до самого вечера.

Лейла оказалась не просто красивым, но еще и весьма полезным подарком. Теперь она и вправду стала моей персональной Шахерезадой, только вместо сказок она рассказывала о том, как устроен мир и какие здесь порядки. Вообще с ней мне было легко и просто, она оказалась весьма образованной: разбиралась в политике, истории, знала название всех сорока восьми имперских кланов. Я был удивлен и одновременно впечатлен. Потому что считал, что Лейла простая рабыня, как и Сати. Но Сати почти ни в чем не разбиралась, а когда я как-то развернул перед ней карту Хемы и попросил показать, где мы, она лишь пожала плечами и потупила взгляд. То ли дело Лейла. Она понимала меня на каком-то интуитивном уровне, достаточно было сказать слово, и она продолжала. Если бы я не знал, что Лейла тамас, решил бы, что это у нее одна из сверхспособностей ракта. Но все оказалось куда сложнее.

Девушка воспитывалась в монастыре Накта Гулаад. А Накта Гулаад – это древний орден, о целях которого Лейла говорила весьма неохотно и путано. Одно я узнал, что этот орденцы выискивали сирот или покупали девочек тамас у несостоятельных родителей и воспитывали из них идеальных женщин. Их обучали самым разным талантам. Такая девочка могла и вкусный ужин приготовить, и станцевать, и выступить в качестве психотерапевта. Также их с детства обучали техникам ближнего боя, учили владеть несколькими видами оружия. По сути, такая наложница была идеальной спутницей.

О многом Лейла предпочла умолчать, я видел, что она многое не договаривает. Особенно когда я спрашивал про сам орден. Единственное, что я о нем узнал, Накта Гулаад снабжал всю знать Империи девушками самых разных направленностей: наложницами, рабынями, девушками для эскорта, в каждом клане у них имелись публичные дома. И иметь такую наложницу считалось очень престижно. Эти девушки не только были красивы и умны, но и славились абсолютной преданностью к своему пати. Амали, как сказала Лейла, тоже воспитывалась в монастыре Накта Гулаад.

После тех событий отношение Зунара ко мне тоже изменилось. Он теперь снова изображал доброго дядюшку. Видимо, то происшествие у источника стало решающим в его отношении ко мне. Но я старался не думать об этом, потому что каждый раз, как лица Капи всплывали в памяти, начинало щемить в груди. Неверное, это все же муки совести, которые, я надеялся, меня обойдут стороной.

В тот день погибло много и наших. Шестнадцать человек, пятеро из которых были аристократы и двое ракта. О потерях ракта Зунар сокрушался больше всего. Потому что каждый ракта в клане был на счету, и их всего было пятьдесят три человека, а теперь пятьдесят один.

Кстати, с семьей Хал я тоже успел немного разобраться и кое-что выяснил. Хал – правящий род в клане Сорахашер. Глава клана – Симар Хал, старший брат Зунара, который также приходится Азизу, то есть мне, дядей. У этого Симара две дочки и нет наследника сына, поэтому Зунар еще и его преемник. Зато у Зунара наоборот – двое сыновей и дочь. И все они теперь приходятся мне братьями и сестрами по линии матери. А вот всех родственников отца убили члены клана Наг. Я пока не успел выяснить подробностей, но знал, что Наги уничтожили весь род Игал, и Сорахашер не смогли доказать их вину. Сложно там все и запутано. Лейла рассказала, что вражда между Нагами и Игалами длилась более ста лет.

А еще я узнал, кем приходились Зунару Амали и Рейджи – судшантами. Это что-то вроде официальных любовниц или наложниц. Кстати, у Зунара помимо судшант была и официальная жена, мать его детей. Правда она почему-то жила в другом городе. Странные порядки, но в Империи так было принято – жена разрешалась одна, а судшант и рабынь можно было завести сколько угодно.

Про Империю я также узнал немало. Здесь всем заправляет Бессмертный Император Амар Самрат. Причем бессмертный – это не образ речи. Я даже несколько раз переспросил у Лейлы, точно ли бессмертный? На что она ответила, что Амар Самрат еще помнит богов, и сколько ему лет, никому не известно. Сказать, что это меня удивило, так ничего не сказать.

А сейчас я сидел с Лейлой в библиотеке и с интересом изучал карту мира Хемы. Мне нужно было выяснить, где именно я сейчас и где исходная точка. Я решил, что с размещением ретрансляторов пока можно повременить и расставить их потом по возможности. А вот чтобы отправить первый отчет, мне нужно как можно ближе подойти к исходной точке. О том, как именно я туда попаду, я пока не знал. Поэтому пока изучал карту и искал гору Меру.

География Хемы оказалась весьма любопытной. Два материка: один на южном полюсе, очень походил на нашу Антарктиду, разве что очертания самого материка немного отличались и здесь его звали просто Холодные земли; второй материк был огромен, очертаниями напоминал слипшуюся или даже наехавшую друг на друга Евразию с Америкой, которую разделяла огромная, через весь материк горная система. Еще был большой полуостров, по месторасположению – наша Африка, по форме едва ли. Но вообще любопытная география.

Жаль только, ни черта мне здесь было не понять. Все надписи на местном языке – незнакомые витиеватые символы с кучей апострофов и черточек чем-то напоминали арабскую вязь. И так как моя способность распространялась только на восприятие речи на слух, пришлось привлечь к изучению карты Лейлу. Я тыкал пальцем в объект, а она читала.

Например, Империя находилась на стороне Америки, а Объединённым Республикам Милосердия, или ОРМ принадлежала вся Евразия. Полуостров Лейла назвала: «Территориями свободных кланов».

А горная система, разделявшая материк, как выяснилось, и была горой Меру. Или даже не так – Великой горой Меру. И здесь я подвис. Как мне теперь найти исходную точку? Ладно, там рядом был океан. Значит, север или юг. Судя по погоде, все же скорее юг.

– Где Сорахашер? – спросил я, повернувшись к Лейле.

Она несколько секунд задумчиво глядела на карту, а затем уверенно показала, вычерчивая пальчиком неровный контур на карте.

– Здесь, – сказала она.

Я прикинул – побережье у горы Меру должно находиться на стороне Империи, если с юга, то приблизительно здесь. Я показал Лейле туда, где предполагал, должна была находиться исходная точка.

– Что это?

– Это территории клана Вайш.

Ага, что-то знакомое. Точно! Лао из клана Вайш.

Я с благодарностью кивнул ей. Теперь я убедился, что исходная точка здесь. Теперь осталось придумать, как выбраться отсюда и попасть туда. А путь довольно не близок. Сколько мы летели сюда на том НЛО Лао? Где-то часа два. Но я подозревал, что эта штука летает куда быстрее вертолета.

Мои уроки географии прервала Рейджи, стремительно влетевшая в библиотеку:

– Азиз, Зунар ждет тебя внизу. Хочет познакомить с урджа-мастером Сэдэо. Спускайся.

Я спешно вскочил с места. Мастера мы ждали со вчерашнего дня. Насколько я понял, этот мастер должен научить меня управлять энергией шакти и тем крутым штукам, которые умели другие ракта. Зунар много говорил о нем. Например, что ему пришлось долго уговаривать и предложить немалые деньги, чтоб приехал именно этот мастер, так как он был одним из лучших учителей Империи. Мне это, конечно, весьма льстило, но я не совсем понимал мотивы Зунара. Какого черта он так старается? Помнится, еще совсем недавно он угрожал, а тут вдруг Лейла, урджа-мастер. Похоже, Зунар сторонник метода кнута и пряника. От мысли, что он пытается меня так воспитывать, даже смешно стало.

Урджа-мастер оказался невысоким азиатом: щуплый дядька с длинной желтой, явно выкрашенной толстой косой, бритыми татуированными висками, с хищным носом и любопытными, внимательными глазами, которыми он так и шарил с интересом по мне и усмехался чему-то. И одежда на нем просторный коричневый халат с золотой тесьмой, узкие штаны. Очень интересный, в общем, дядька, и эта его усмешка задорная сразу как-то к себе располагала.

– Познакомьтесь, мастер Сэдэо, это Азиз, – сказал Зунар. – Азиз, это Сэдэо Масааки, урджа-мастер и преподаватель урджа-дисциплин в имперской школе Нинья-Двар.

Нинья-Двар я перевел как «Тайная дверь». Что-то мне это напоминало.

Мастер склонил голову в поклоне, вежливо улыбнулся, я проделал то же самое.

– Собственно, ради него мы вас и пригласили, – продолжил Зунар. – Задача непростая, мальчика никогда не обучали контролю шакти. Он не умеет управлять ни энергией, ни чакрами, и инициировали мы его всего три дня назад. Видящий сказал, что у него все чакры закрыты, кроме чакры головы. Ну, вы уже знаете историю Азиза.

– Да, но не думаю, что это проблема. Никогда не поздно научиться и познать себя и свои силы, – сказал Сэдэо, широко и белозубо улыбнувшись.

– Да, вот только… – Зунар замешкал, сощурил хитрые глаза, – у нас очень мало времени. Азиз пойдёт в этом году в академию Сафф-Сурадж, и он должен быть готов к началу учебного года.

Улыбка пропала с лица Сэдэо.

– Три месяца, – нахмурившись, сказал он и еще раз окинул меня взглядом, на этот раз придирчивым.

– Да, три, но Видящий увидел в нем большой потенциал и сильную чакру головы. Думаю, у него получится.

Мастер снова взглянул на меня, какое-то время размышлял.

– Ладно, давайте его проверим! – воскликнул он.

– Прямо сейчас? – Зунар немного растерялся. – Я думал, вы захотите отдохнуть после дороги.

– Нет, я хочу посмотреть на него сейчас и тогда скажу вам, смогу ли я выполнить то, что вы просите. Возможно, мы зря потеряем время, поэтому лучше все выяснить сразу.

– Хорошо, – довольно улыбнулся Зунар. – Где вам будет удобнее проводить уроки?

– Разумеется, на свежем воздухе, – добродушно улыбнулся урджа-мастер, глядя в окно, – а у вас его, как я вижу, предостаточно.

– Весь наш двор в вашем распоряжении, – кивнул Зунар.

Сэдэо коротко поклонился Зунару и, резко развернувшись, бросил мне:

– Идем! – И направился к выходу.

Я последовал за ним.

Сэдэо двигался очень быстро, минуя фигурные кустарники и заворачивая к лужайке. Я едва за ним поспевал. Подозреваю, что он обладал такой же суперскоростью, что и Зунар.

Когда мы пришли на место, мастер еще раз окинул меня внимательным взглядом и спросил:

– Ты чувствуешь свои чакры?

Я замотал головой:

– Нет.

– А шакти, текущую в твоих венах?

– Нет.

Я и в самом деле не чувствовал ничего в своих венах.

Сэдэо нахмурился, задумался о чем-то.

– Ты открыл способность? Зунар упоминал что-то об этом.

Я пожал плечами. Нет, я, конечно, знал, что за способность я открыл – понимать местную речь, но вот способность говорить на местном языке я не открыл, да и если бы открыл, все равно не рассказал, что за способность.

– Знаешь, как проявляются способности и как их открывают? – вкрадчиво спросил Сэдэо.

Я отрицательно замотал головой, всем своим видом показывая, чтоб он объяснил. Это мне было и впрямь интересно.

– Ты вообще что-нибудь знаешь о шакти, урджа-дисциплине, чакрах и о каналах нади? – вместо объяснений спросил Сэдэо.

– Нет.

Сэдэо, склонив голову набок, разочарованно поджал губы. Но затем резко выпрямился, хлопнул в ладоши и, принявшись расхаживать взад-вперёд, начал рассказывать:

– Шакти – божественная энергия, дар. Источники – также дар, они берут прану из пространства Акаш и превращают ее в шакти.

Мне захотелось остановить его и расспросить про прану, про пространство, но мастер рассказывал так обстоятельно, назидательным тоном, что я решил – лучше его не перебивать.

– Ракта может использовать шакти для самосовершенствования. Открывать в себе уникальные способности. Каждый ракта ценен. Знаешь почему?

Я мотнул головой.

– Потому что нас очень мало, – засмеялся Сэдэо. – На одного ракта приходятся тысячи людей тамас.

Я тоже усмехнулся, хотя мне сейчас было не очень смешно. Я думал о собственном мире, где по сути все были ракта, и также о земных пирамидах. Неужели и они когда-то были источниками? А ещё я понял, что это именно та информация, которую хотели от меня спецслужбы. Вот что им нужно: чтоб я выведал, как работают источники и как создавать шакти. Но уже сейчас я понимал, что если местные рвут друг другу глотки за источники, то значит, они и сами не знают, как их создавать.

– Каждый ракта уникален, – продолжал говорить Сэдэо, – как уникален любой человек своей внешностью, характером, помыслами и действиями. От того, каков человек, какие у него интересы, какие желания и таланты, зависит и какие именно способности откроет в себе данный ракта. К примеру, возьмем ребенка, который с детства любил наблюдать за окружающими и имел пытливый характер. Вероятнее всего, по мере взросления он сможет развить в себе такие способности, как чтение мыслей и эмоций по мимике, эмпатию.

Но быть человеком ракта не только дар, но и большая ответственность. Ракта, не знающий своих возможностей, не умеющий управлять своей силой, несёт вред и разрушение как себе, так и окружающим. Поэтому необходимо уметь управлять шакти, научиться самоконтролю и знать свои сильные и слабые стороны. Урджа-дисциплина это не просто учение, включающее в себя техники саморазвития, контроля и боевые приёмы, это также и иное мировоззрение, иной взгляд на жизнь. – Сэдэо сделал многозначительную паузу и добавил: – Шакти дает нам возможность приблизиться к богам, постичь их мудрость и войти в их мир.

Последнее предложение мне показалось ну уж слишком претенциозным, но во всем остальном мастер меня весьма заинтересовал. И если бы я знал, как это сказать, я бы выпалил на одном дыхании: «Хорошо, здорово! Я согласен постичь эту вашу дисциплину урджа. Давайте начнем прямо сейчас».

Сэдэо остановился, посмотрел вдаль и продолжил:

– Если человек обладает сильным, настойчивым характером, он может достичь очень многого. А если ракта слаб духом и ленив, дальше базовых способностей ему не развиться. Тебе же для поступления в академию нужно достичь второго уровня.

Сэдэо сделал паузу, следя за моей реакцией.

– Уровень, – кивнул я, всем своим видом демонстрируя, что я сплошное внимание.

– Существует семь уровней ракта. К первому относятся неинициированные ракта, не умеющие управлять потоками и чакрами. Это твой нынешний уровень. Третий уровень обретает ракта, открывший способность. Зачастую в академию поступают со вторым-третьим уровнем. А выпускаются с четвертым-пятым. Чем выше уровень, тем сложнее его достичь. Но об этом позже, наша задача освоить базовые навыки и вывести тебя на второй уровень. Для начала нужно открыть твои чакры.

Да, мне действительно не терпелось начать. Потому что мастер Сэдэо сделал кое-что потрясающее, он вернул мне детскую мечту. И пусть развитие суперспособностей это не магия, но все, о чем он говорил, очень-очень на нее походило.

Сэдэо усмехнулся, видимо, мое нетерпение приступить отображалось на лице.

– Садись, – сказал он и, не дожидаясь меня, сам уселся на траву в позу лотоса.

Я тоже сел. Чувствовал я себя, честно говоря, немного глупо. Еще не хватало, чтобы он меня заставил медитировать. Я эти штуки с медитацией – открой свой третий глаз, познай дзен и прочее – никогда не понимал. По сути, это меня никогда не интересовало и вообще вызывало недоверие. Сидеть несколько часов кряду и искать третий глаз? Нет, ну разве это не бред?

И когда мастер велел закрыть глаза, я мысленно выругался.

– Почувствуй, как энергия проходит по твоим каналам.

По каким еще, к черту, каналам? Но я честно закрыл глаза.

Голос мастера звучал очень успокаивающе:

– Не сопротивляйся, узри шакти. Расслабься и почувствуй, как энергия течет плавно по всему телу. Ты ее чувствуешь?

Я приоткрыл один глаз и сказал:

– Нет.

– Сосредоточься!

Вот черт, как можно расслабиться и одновременно сосредоточиться? Чувствую, ничего путного из этой затеи не выйдет. Я совсем не понимал, что он от меня хочет.

– Узри свои чакры. Каждый ракта чувствует свои чакры и каналы. Шакти течет по ним, ты должен научиться управлять этим потоком. Ты должен обратить свой внутренний взор к своему духу.

Я обречённо вздохнул и изо всех сил попытался представить синий поток шакти, проходящий сквозь меня. Но ничего совершенно не получалось.

– Ты чувствуешь чакру головы? Вспомни, как она открылась, что ты ощущал? Боль? Голова кружилась?

Я удивлённо открыл глаза и вытаращился на урджа-мастера. Так вот что со мной происходило там, на горе Меру. Это у меня так чакра открывалась!

– Вспомнил?

Я кивнул.

– А теперь вспомни это чувство и эту боль. Где ты ее ощущал? Там находится канал-привязка чакры к физическому телу. Ты можешь ощущать ее настолько явственно, как ощущаешь собственные руки. Попробуй.

Я закрыл глаза. Вспомнил, как в районе лба пульсировало и ныло. И вдруг не во лбу, а возле ощутилась легкая пульсация и щекочущее тепло. Будто возле моей головы и впрямь находилось нечто медленно вращающееся. Я сосредоточился на этом ощущении, и оно усилилось.

– Через чакры ты впитываешь шакти, – приглушенно раздался голос Сэдэо. – Чем лучше они развиты, тем больше энергии ты сможешь получить и использовать, тем больше возможностей ты обретешь.

Я ощутил поток. Странно, но это получилось как-то само собой. Будто у меня и впрямь во лбу была дырка, в которую плавно протекал теплый покалывающий и одновременно щекочущий воздух. На миг я даже увидел его внутренним взором: синий – цвета индиго, уходящий куда-то очень-очень далеко вихляющей тонкой лентой.

– Ты почувствовал, увидел?

Я медленно кивнул.

– А теперь давай попробуем открыть какую-нибудь чакру. Одной недостаточно, тебе понадобятся все. Это не так сложно, если одна уже открыта.

Я открыл глаза и недоуменно уставился на мастера.

– Тебе нужно собрать как можно больше шакти в районе той чакры, которую собираешься открыть, и направить сильный поток, чтоб пробить ее изнутри. Как если бы ты хотел пробить окно изнутри дома. Ты понял?

Я кивнул, хотя едва ли я был уверен в том, что смогу такое сделать. Да и подождите? Какой чакры? Где мне ее искать?

– Давай чакру жизни. Она находится здесь… – Сэдэо ткнул рукой туда, где находился пупок. – Закрывай глаза, – велел он.

Я закрыл.

– Почувствуй поток шакти, проходящий через чакру, как в прошлый раз.

Я сконцентрировался. В этот раз получилось лучше, я сразу увидел поток и почувствовал. Теперь он стал более осязаемым, более реальным. Казалось, протяни руку и его можно потрогать.

– Направляй поток к чакре жизни. Собери возле нее как можно больше энергии. Представь, как она скручивается в шар, растет, набирает силу.

Странно, но у меня получалось сделать так, как говорил Сэдэо. Это было похоже на сон или полусонные галлюцинации.

Я чувствовал, как внутри меня ворочается шакти, я видел ее, я теперь мог видеть и себя: одновременно и изнутри, и снаружи, и со стороны. Как у меня это получалось, я старался не думать. А еще я увидел чакру жизни. Маленький чёрно-серый сгусток, а в центре крохотное отверстие.

– Когда почувствуешь, что энергии достаточно, бей в чакру изо всех сил.

Подсознательно я чувствовал, что если сделаю так, будет больно. Странное чувство, похожее на то, когда в детстве нужно выдернуть самому себе молочный зуб.

– Бей!

Я медлил.

– Бей!

Я представил, как шар летит в чакру.

Боль, разрывающая живот, тут же согнула меня пополам. В глазах вспыхнула сверхновая и резко погасла, оставив первозданную тьму. Во рту почувствовалась горечь, в голове гудело. Я решил, что такая сильная боль неспроста, кажется, меня и вправду разорвало напополам. Ощупал живот, с облегчением отметил, что кишки не вываливаются и все целое.

– Молодец, – голос мастера прозвучал глухо, как через стену. – Все получилось.

Я открыл глаза, это тоже причиняло боль – свет резал сетчатку. Кружилась голова. Я взглянул на урджа-мастера – он радостно улыбался.

Чему ты радуешься, гад? И от этой улыбки мне стало так тошно, или не от улыбки, но к горлу подступил горький ком и меня стошнило.

Это принесло облегчение.

– Воды! – заорал Сэдэо.

Словно по волшебству, тут же вода возникла. Сати. Она и здесь меня преследует.

Сначала меня окатили холодной водой – резко выплеснули в лицо. Это действительно взбодрило и прояснило сознание. А затем я пил, жадно припав к холодной и такой спасительной воде. И я пил, пил, пил, пока меня снова не вырвало.

– Хорошо, молодец, – Сэдэо похлопал меня по плечу. – Сейчас станет легче, это обычно быстро проходит.

Я откашлялся, снова принялся пить. На этот раз не спеша, осторожно. Мне и вправду становилось легче.

– Ты меня удивил, Азиз, – почти шепотом сказал мастер.

Я поднял на него вопросительный взгляд, утирая рот, отодвигаясь подальше от собственной рвоты.

– Ни разу я не видел, чтоб чакры открывали без подготовки.

Я с подозрительностью глядел на него, мне это ни о чем не говорило. И вообще, первая чакра у меня сама открылась. А эта…. Нет, повторять такое мне совершенно не хотелось.

– Ты как? Сможешь идти?

– Сможешь, – согласился я.

– Тогда идём.

Мастер вел меня в дом, осторожно придерживая за локоть, при этом всю дорогу улыбался. Мельком я увидел семенящую позади с кувшином Сати.

Зунар будто бы ждал нас все это время в холле. Когда мы вошли, он отложил в сторону телефон, видимо с кем-то говорил, и поспешил встать с дивана.

– Ну, что скажете, мастер?

Сэдэо просиял.

– Думаю, у нас все получится. Азиз действительно очень способный ученик. Я бы сказал, что сегодня он меня удивил, но это будет преуменьшением. Уверен, если мы будем усердно заниматься, к началу учебного года он будет готов. Но сейчас бы я советовал напоить его крепким чаем, он открыл чакру жизни, и несколько дней возможны проблемы с желудком.

Зунар расплылся в счастливой улыбке, мельком бросил на меня взгляд, полный подозрительности.

– Рад это слышать, мастер! Я ведь говорил, что Азиз особенный, – Зунар подошел ко мне, потрепал за волосы. Снова в образе доброго дядюшки. – А чай сейчас велим приготовить.

– Слышала, Сати? Принеси чай в кабинет.

Девушка, все это время стоявшая в сторонке, кивнула и торопливо засеменила прочь.

Зунар продолжал трепать меня за волосы. Я вывернулся, выдавил улыбку, мне эти напускные нежности совсем не нравились. Но Зунар, похоже, был не намерен меня отпускать. Оставив мой творческий хаос на голове в покое, теперь он вцепился в локоть.

– Ну, а теперь мы вынуждены вас оставить, – сказал он урджа-мастеру. – Да и вам не мешало бы отдохнуть. Верно? Кадис покажет вам вашу комнату, ваши вещи уже там, и если что-то понадобится – обращайтесь к ней.

На этом мы спешно откланялись, и Зунар потащил меня в глубь дома. Улыбка сползла с его лица. Он стал задумчивым, напряжённым. Я сразу догадался, куда он меня ведет – в кабинет. Именно там Зунар Хал обычно заключал сделки, вел переговоры и закрывался для разговоров без свидетелей. Наверное, эта комната защищена от прослушки.

– Садись, – велел Зунар, запирая дверь на замок. Похоже, разговор предстоит серьезный.

На столе уже стоял поднос с заварником и чашками, аромат крепкого черного чая разносился по кабинету. Желудок и впрямь ныл. Новость о том, что несколько дней меня ждут проблемы с желудком, едва ли воодушевляла. Поэтому прежде чем сесть, я наполнил чашку и сделал глоток приятного терпковатого напитка.

Я сел в одно из кожаных кресел, с интересом уставился на Зунара. Судя по выражению его лица, что-то произошло.

И я уже, похоже, догадывался что. Несколько дней назад Зунар отправил кого-то из семейства Ракш к императору с вестью обо мне. И теперь мы ждали, что он назначит генетическую экспертизу. Как мы будем выкручиваться, я не представлял. Всё-таки император, имперская клиника, независимая экспертиза – всё это звучало внушительно. Но не похоже, чтоб Зунар нервничал по этому поводу, значит, у них был план. А раз они знают, как выкрутиться, я решил вообще не париться. В конце концов, теперь мы все в одной лодке.

Зунар сел за стол.

– Симар хочет тебя видеть, – сказал он. – Завтра мы всей семьей отправимся в Сундару, в родовое поместье Халов. Симар желает сначала взглянуть на тебя, а затем нам предстоит официально представить Азиза Игала всему клану.

Я кивнул. Это была хорошая новость. Мне не терпелось узнать, что собой представляет Нара Симар Хал, а также выяснить, как все устроено в клане Сорахашер. Я хотел знать все.

Зунар, сощурившись, пристально изучал мою реакцию.

– Я слышал, ты учишься говорить. Это так? – спросил он, резко сменив тему.

– Да.

– Ты помнишь, кто ты такой на самом деле?

– Нет.

– А как оказался на горе Меру?

– Нет, – замотал я головой.

– Я думаю, ты лжешь, – Зунар оскалился. – Ты что-то скрываешь. Кто ты такой? Ты из презренных? Или беженец из республиканских кланов? Почему бы тебе просто не рассказать?

Я развёл руками.

– Не помнишь… – спокойно ответил я.

Зунара это все, кажется, забавляло, он изучал меня, ухмылка не сходила с его лица.

– Ты знаешь, что ты очень странный?

Я никак не отреагировал. Может быть, в этом мире я и выгляжу странным, а так вполне себе обычный.

– Откуда у тебя медальон? – Зунар порывисто встал с места и приблизился.

– Не помнишь, – ответил я, убирая медальон за ворот. Но Зунар меня остановил, осторожно держась за цепочку, принялся его разглядывать.

– Сними, – сказал он. – Хочу взглянуть.

Я с секунду мешкал. Это было рискованно. Зунар мог заметить, что в медальоне зазоры. Но если не сниму, это вызовет еще больше подозрений. Поэтому я спокойно снял и отдал. Даже если он и найдет что-то, а я уже успел оценить их уровень технического развития – нано-рацию они не опознают. Но терять орла мне, конечно, было нельзя.

Зунар вернулся на место, включил настольную лампу и, аккуратно уложив медальон на стол, начал изучать.

– Это подделка, ты знаешь?

Я замотал головой, как можно более безразлично глядя на Зунара.

– Родовой медальон может сделать только сварга-ракта. Весьма редкий дар, доступный Видящим и Бессмертным. Медальоны рода Хал создал сам Амар Самрат. Ты знаешь, как их создают?

– Нет, – сказал я.

Зунар снова взглянул на моего орла, затем коснулся своего медальона, изображающего льва.

– Часть души первого из рода заключают в два медальона: один носит глава рода, другой – наследник. И когда кто-то из них умирает, он отдает часть души медальону, а сам медальон передают следующему наследнику. Предназначение родового медальона – оберегать наследников. Любой, кто его коснется без разрешения владельца, умрет. А если убьешь главу рода или наследника, навлечешь проклятие рода и вскоре погибнешь сам.

Зунар замолчал. Я же осмысливал новую информацию.

– Твой же медальон – безделица, – Зунар отодвинул орла на край стола. – Если бы ты не нужен был клану, мы бы казнили тебя за подделку медальона и за то, что ты выдаешь себя за Азиза.

Я улыбнулся Зунару и забрал орла. Ну что за человек, снова со своими угрозами?

Зунар, по-видимому, мою улыбку счел за наглость.

– Ты не должен забывать, кто ты такой, – сказал Зунар, почти перейдя на шепот. – Ты…

Он осекся. Замолчал. Его лицо приобрело уставшее выражение, он о чем-то задумался и, казалось, совсем позабыл, что я ещё здесь.

– Завтра утром приедут Мэй и дети, а вечером мы отправимся в Сундару. Все, а особенно Симар, должны видеть в тебе только Азиза. Тебе придется очень постараться, ты обязан убедить всех в своей подлинности. И еще, что немаловажно, держись уверенно – ты наследник древнего и некогда очень влиятельного рода. На тебя будут смотреть, изучать, и ты должен оправдать их ожидания. От этого зависит твоя жизнь в клане.

Территории клана Нага,

Угра – столица клана,

родовое поместье Тивара

Хару шел неуверенно. Его шаркающие шаги разносились по всему залу, будто кто-то надумал шлифовать каменный пол. Изана скучающе глядела на старика, ее ярко накрашенное полное лицо выражало скуку. Пухлой ручкой, унизанной перстнями и кольцами, она гладила Айю, пытаясь успокоить разволновавшуюся пантеру. Айя не любила громкие звуки, как и ее хозяйка.

– Свамени, – Хару припал на колено, склонив голову перед главой клана.

– Говори, – голос Изаны певуче, но при этом повелительно пронесся эхом по церемониальному залу.

Хару поднял глаза на Изану.

– Новости… – Он все не решался сказать, эта женщина порой была так непредсказуема в своем гневе. Хару был слишком стар для этого.

– Новости, – задумчиво повторила Изана, острыми длинными коготками придерживая рвущуюся к Хару Айю.

– Новости от соседей, – на выдохе произнес Хару. – Капи сообщили, что Сорахашеры отказались отдавать источник под предлогом того, что отыскался владелец. Они утверждают, что нашли Азиза Игала.

Изана звонко засмеялась, ее огромная грудь при этом вздымалась, норовя вывалиться из тесного выреза.

– Какая глупость, Хару. Все Игалы мертвы, – не прекращая смеяться, сказала она. – Мой отец никогда не допускал ошибок и не страдал милосердием. Я уверена, он бы не оставил мальчишку.

Хару ждал, когда глава клана прекратит смеяться. Но смех не прекращался и, кажется, перерастал в истерику.

– Сорахашеры утверждают, что это именно Азиз, – вкрадчиво продолжил он. – Они провели генетическую экспертизу…

– Это невозможно! – сердито выкрикнула она. – Сорахашеры лгуны!

– Они согласились на имперскую экспертизу…

– Ложь!

Пантера зарычала, решив, что это Хару рассердил хозяйку. Хару на всякий случай сделал шаг назад.

– Есть опасения, что Сорахашеры обвинят нас в том, что мы прятали мальчишку все эти годы.

– Но они не смогут это доказать. Мальчишка мёртв, – настаивала Изана.

– А если этот Азиз солжет, подтвердит, что мы держали его в плену? Тогда Сорахашеры смогут выдвинуть нам обвинения о геноциде рода Игал.

– Они не докажут! – выкрикнула Изана и, вдруг переменившись, нахмурилась. Ее грудь сердито вздымалась, глаза бегали из стороны в сторону. – Он должен умереть, – зло зашипела она. – Убить его, кем бы он ни был.

Хару кивнул.

– Только, – продолжила Изана уже более хладнокровно, – никто не должен подумать, что мы к этому причастны. Пусть это сделают Капи. У них есть мотивы. Найди кого-нибудь из оскорбленных, и пусть они убьют этого сопляка.

– Будет сделано, Нара, – поклонился Хару и поспешил убраться из этого дома подальше от Изаны.

Глава тринадцатая, или Семья

Я никогда не был жаворонком. И подъем на рассвете мне дался непросто, к тому же я полночи просидел с Лейлой в библиотеке за изучением местного алфавита и языка. Да, я собирался научиться читать. Но выучив пару символов, понял, что все не так просто. Без знания языка прочитанное не имело смысла. Но как там говорят? Большой путь начинается с маленького шага. Поэтому оставалось только шагать. Зато теперь я знал, что свой язык местные зовут вада или вадайским. На нем говорят все жители большого континента, имеются лишь незначительные различия – в разных регионах свой диалект. А вот жители Холодных земель говорят на своем языке – шитале, и сам народ так и называется – шитала (холодный).

Но вряд ли мастеру Сэдэо это было интересно. Он бессовестно ворвался в комнату и до противного бодрым голосом объявил:

– Утро – время новых начинаний! Вставай и одевайся, Азиз.

Я одевался с закрытыми глазами, брел по коридорам, изредка приоткрывая глаза, чтобы не напороться на стену. Сэдэо все время останавливался и подгонял меня, неодобрительно качая головой.

– Если хочешь достичь результатов, тренироваться нужно каждый день, – сказал урджа-мастер, когда мы оказались под серым предрассветным небом.

Я только обреченно вздохнул и тоскливо взглянул на такую зеленую и мягкую лужайку. Лечь бы здесь и вздремнуть на свежем воздухе еще хоть пару часов.

Вообще из-за частых перелетов у меня всегда режим был абы какой, а в новом мире так и вовсе слетел к чертям. А все потому, что на Хеме сутки составляли двадцать шесть часов. Когда я увидел их часы, я даже немного завис. Система та же, вот только час шестьдесят пять минут, а самих делений вместо привычных двенадцати – тринадцать. Почему на Хеме именно так, я не знал. Только предполагал, что это может быть связано со вторым спутником планеты – Фаттой.

– Просыпайся, – сказал мастер и неожиданно ударил меня под дых, согнув пополам. Я, выпрямившись, непонимающе уставился на него.

– Нужно поработать над реакций, Азиз, – сочувствующе сказал Сэдэо. – Ударь меня.

Здесь меня не нужно было уговаривать, я, подавшись вперед, ударил, целясь в скулу. Но в момент, когда кулак должен был коснуться лица Сэдэо, мастер исчез, а я махнул по воздуху.

– Ты очень медлительный, – сказал мастер уже за спиной. – Нужно использовать шакти для ускорения. Это один из базовых навыков ракта. Я вижу, ты в хорошей физической форме, но при этом весьма неуклюж.

А это было обидно, особенно учитывая, что большую часть жизни я провел, тренируясь и оттачивая навыки владения телом.

– Любой ракта, – продолжил мастер, – даже ребенок, владеющий техникой урджа-боя, надерет тебе задницу. Придется поработать.

Я обрадовался. Ну, сейчас-то уж мастер научит меня этим крутым штукам и той потрясающей боевой технике. Но Сэдэо, видимо увидев, как я засиял, поспешил меня разочаровать:

– Рад, что ты проснулся, а теперь к занятиям. Садись, – урджа-мастер кивнул на лужайку.

Что? Опять медитация? Я обречённо вздохнул и уселся в позу лотоса, следуя примеру мастера.

Сэдэо тем временем подобрал с земли серый камешек с чёрным пятнышком и сказал:

– Ты должен его поймать, – и тут же бросил камень мне за спину.

Я не то что поймать, даже взглядом за траекторией полета не успел проследить. Я недоверчиво поглядел на мастера. Неужели издевается?

– Догнать летящий камень способен не каждый ракта, – объяснил Сэдэо. – На такое способен только марута-ракта, подчинивший стихию ветра, использующий силу воздуха. Например, как я заметил, Зунар Хал обладает таким даром. Не многие на такое способны, но к этому нужно стремиться. Пробуй.

Сэдэо протянул руку, и камешек, тот же самый, с черным пятном, прилетел в его руку.

Такой фокус с появлением выкинутого камня я бы смог провернуть хоть сейчас, будь у меня два одинаковых камня. Но Сэдэо наверняка не фокусы показывал, он действительно вернул тот самый камень обратно. Но я уже не удивлялся. Телекинез – по сравнению с тем, что я видел во время стычки с Капи, пустяки.

Все утро я гонялся за камнем. Конечно, бег по утрам весьма полезен, и когда я еще был дома, регулярно заставлял себя хоть дважды в неделю выходить на пробежку. Но гоняться за камнем, как дрессированный пес за палкой, мне показалось занятием глупым и бесполезным.

Сэдэо много объяснял, как использовать шакти для ускорения, как распределять ее по мышцам и каналам, но у меня совершенно не получалось.

И когда урджа-мастер наконец сказал: «Хорошо, на сегодня хватит», – я выдохнул и с облегчением завалился на траву. Ну и загонял же меня мастер! Сил не осталось ни на что, а ведь сейчас только утро и еще целый день впереди. Причем весьма насыщенный новыми знакомствами день.

Взяв себя в руки и оторвав тело от земли, я потащился в дом. Холодный душ, нет, даже ледяной – вот, что мне сейчас нужно.

Но не успел я ступить и пары шагов, как мое внимание привлекла стройная фигурка Амали в обтягивающем цветастом костюме для тренировок. Она вытянулась на коврике в какой-то причудливой асане, эротично выгибая спину и вытягивая ногу к небу. И вся эта живописная картина так заворожила, что я остался стоять и бесстыдно пялиться.

Амали, будто почувствовав мой взгляд, повернулась, улыбнулась, кивнула приветствуя.

Я, пойманный врасплох, отвернулся и зашагал прочь, изобразив, что не увидел ее. При этом чувствуя себя весьма по-дурацки.

Мерзкие гормоны, или что там со мной происходило. Ненавидел это чувство. Карлос бы сказал, что я втюрился, но я не верил в любовь с первого взгляда. Нет, я верил, что люди могут любить друг друга, но такие чувства проверяются временем, а вначале это всегда дело рук одного из самых древних инстинктов, отвечающих за продолжение рода.

И вообще я не понимал, почему люди так идеализируют сексуальное влечение к противоположному полу, придумывая всякие возвышенные и романтические глупости. Учёные давным-давно все объяснили. Именно химические реакции нашего организма заставляют вести себя как идиот и говорить как умственно отсталый с предметом вожделения. И гормоны же заставляют идеализировать объект влечения. Каждый раз, когда подобное накатывает, я вспоминаю об этом. Знание – сила.

Но одним знанием от этого не избавиться, поэтому я использовал всегда единственный проверенный и самый безотказный способ. Чтобы прекратить постоянно думать об особой и самой распрекрасной девушке, нужно с этой девушкой переспать. Иногда можно повторить несколько раз, чтоб наверняка. И тогда все проходит само собой: особенная девушка превращается в самую обычную, а затем и вовсе пропадет к ней интерес. И этот способ меня ни разу не подводил.

Но как быть в таком случае с Амали, я не представлял. Вряд ли Зунар оценит мой метод спасения.

А вот Лейла вполне себе может помочь отвлечься от этого наваждения. С такими мыслями я вернулся в дом, дошел до душа и врубил холодную воду. Под ледяными струями тело приходило в тонус. В голове прояснялось, и я смог переключиться на другую волну.

Сегодня меня ждет встреча с новоиспеченными родственниками. Предстоит много смотреть, изучать, анализировать. А ещё я радовался, что наконец вырвусь из этого дома, а также надеялся, что в Сундаре у меня будет больше свободы, возможно, даже удастся улизнуть и установить ретрансляторы, а может быть, и попасть к исходной точке.

Продрогнув под ледяными струями, я окатился горячей водой и вылез. Теперь разыгрался аппетит, и я рассчитывал, что, выйдя из ванной, застану Сати, накрывающую мне завтрак, но не тут-то было.

Завтрак мне Сати не принесла.

– Зунар велел передать, – сказала она, – чтобы ты спускался. И велел надеть это, – Сати указала взглядом на костюм на кровати. Черный с золотом, он смотрелся ничуть не траурно, вполне стильно. Правда, опять не мой размер.

Я вопросительно взглянул на Сати:

– Чтобы я спускался? Зачем?

– Мы накрываем завтрак внизу, – объяснила она, – скоро приедут джани Мэй, варис Санджей, Латифа и малыш Ари.

Я с благодарностью кивнул. Ясно, семейный завтрак. Значит, визит к Лейле отменяется.

Пришлось наряжаться в тесные одежды и тащиться вниз. Зунар и Рейджи стояли у парадных дверей в ожидании.

– Бшадрам те! – поприветствовал я их, это переводилось как «благо тебе», что-то вроде русского «здравствуйте», и этому я научился вчера у Лейлы.

Зунар молча кивнул, Рейджи натянуто улыбнулась:

– Ты уже говоришь? – ехидно поинтересовалась она, но, не дождавшись ответа, снова повернулась к дверям.

Я тоже заглянул в окно, куда все смотрели.

По аллее неспешно шла процессия, окруженная двумя здоровяками-охранниками. Невысокая, с пышными формами блондинка среднего возраста в красном платье, с золотым ободом на голове, похожим на обод Зунара, парень блондин – высокий, стройный, прилизанный щегол; огненно-рыжая девочка в слишком откровенном, совершенно не по возрасту коротком платье и рыжий мальчик лет семи, который держался за край красного платья женщины.

– Уже прилетели? – раздался голос подоспевшей Амали.

– Они плетутся как раненые черепахи, – раздраженно сказал Зунар, – эта женщина нарочно заставляет меня ждать.

– Просто не спешат, – пожала плечами Амали и улыбнулась, глядя в окно, – Ари так подрос…

Зунар поморщился, не обратив внимания на слова Амали, пробурчал что-то неразборчиво под нос, повернулся ко мне, снова скривился:

– Надо бы тебе обзавестись собственным гардеробом.

Я, соглашаясь, кивнул. Еще как надо!

– Не делай резких движений, иначе по швам лопнет, – посоветовал он, а затем повернулся к Рейджи: – Пусть с него снимут мерки и отправят кого-нибудь за одеждой. А! Амали, лучше ты, твоему вкусу я доверяю. В таком виде, конечно, нельзя его являть клану.

Тем временем жена и дети Зунара почти дошли, но Зунар не выдержал, распахнул дверь и вылетел на улицу. Да, терпение явно не конек Зунара, наверное, поэтому он так хорошо овладел скоростью.

– Джани! Санджей! Латифа! Как я рад вас видеть! – нарочито радостно, не скрывая раздражения, воскликнул Зунар. – Ай, Аричандр! Как ты подрос, глазам не верю.

Он схватил на руки слегка опешившего Ари и быстро зашагал в дом. Мальчик отстранённо и настороженно глядел на отца, прижимая руки к груди. Ни восторга, ни радости от встречи, ничего подобного у мальчика я не наблюдал – будто его не отец на руки взял, а чужой человек. Видимо, Зунар не слишком близок со своими детьми.

– Смотри, Ари, кто здесь, – Зунар поставил Ари перед нами. Тем временем в дом вошли и остальные.

– Это твой брат, Азиз, – продолжил Зунар, – ты знал, что у тебя был такой брат?

– Да, мама рассказывала, – спокойно ответил он и, протянув мне руку, чеканя каждое, будто заученное слово, проговорил: – Приветствую тебя, Азиз Игал! Я Аричандр Хал из клана Сорахашер. Рад знакомству.

– Рад знакомству, – повторил я и пожал его ладошку.

За ним с гордостью наблюдала Мэй, умилялась, глядя на сына. У нее были приятные черты лица, и с первого взгляда она показалась мне милой и доброй, спокойной и сдержанной женщиной, пока не подняла на меня глаза. Сощурилась, окинула высокомерным изучающим взглядом с головы до ног.

– Может, и нас представишь? – холодно поинтересовалась она у Зунара. – Или мы должны сами, как Ари?

Зунар недовольно стиснул челюсти. Да, видимо, и с женой он был не в самых лучших отношениях.

– Азиз, познакомься, – сдержанно сказал он. – Это мой сын Санджей.

Блондин, видимо такой же высокомерный, как и мать, недовольно поджал губы. Я обратил внимание, что он на нее и внешне очень похож. Весь холеный и манерный, с лицом как у девчонки, с глазами холодными и надменными, как у матери; высокий, ростом как я, но куда худощавее. Вдруг до меня дошло. Так вот чью одежду я ношу! Почему-то тут же захотелось раздеться.

– А это моя джани Мэй и дочь Латифа, – закончил Зунар.

– Зачем ты нас представляешь? Он ведь ничего не понимает! – раздраженно сказал Санджей. – Весь клан обсуждает, что Азиз умственно отсталый, к чему это представление?

Зунар сердито взглянул на сына, желваки заходили на скулах.

– Фу, Санджей! Какой же ты противный, – Латифа надула губки, резко подалась вперёд, повисла на моей руке. – Посмотри, он ведь душка. Мало ли что там говорят, Азиз наш брат, наша семья. И никакой он не отсталый. Правда, Азиз? – она подняла на меня лукавый сероглазый взгляд, так же лукаво обычно смотрел и Зунар.

– Правда, – согласился я, выдавив улыбку.

Весть о том, что обо мне говорят в клане, мягко говоря, едва ли была приятной. От такой репутации избавиться будет весьма непросто.

Латифа разглядывала меня с неприкрытым любопытством, а я не мог не смотреть на нее. Макияж у девочки ну уж слишком был броский и, опять же, совсем не по возрасту. Странно, что родители ей позволяют так краситься и наряжаться. Если бы Лерка так накрасилась, вмиг бы развернул умываться. А еще тонкую белую шею обвивал кожаный вульгарный ошейник с металлическим грубым амулетом. Нет, я решительно не понимал, почему девочка из знатного рода так вызывающе выглядит.

– Латифа, отпусти Азиза, это неприлично, – Мэй попыталась оторвать от меня дочь, но Латифа вцепилась еще сильнее.

– Я просто не хочу, чтобы он подумал, что мы злые, а вы его пугаете, – сказала Латифа, с сочувствием поглядев на меня.

Всё-таки даже она считает меня слабоумным.

– С Азизом все в порядке, он потерял память, но вскоре восстановится, – тоном, не терпящим возражений, сказал Зунар.

Санджей недовольно фыркнул:

– Обязательно было давать ему мою одежду? Теперь придется все выбросить. – И не дожидаясь реакции, зашагал в сторону столовой, откуда доносился запах свежей выпечки и кофе.

Зунар оскалился, изобразив улыбку, и жестом пригласил всех пройти. Сам же резко схватил под руку Мэй и что-то зашипел ей на ухо, до меня доносились лишь обрывки фраз:

– Ты слишком балуешь… Сын не должен дерзить…. Не хватало, чтобы он меня позорил…

Я шел с Латифой, она так и не отцепилась от меня, слишком тесно прижималась к руке, будто боялась, что я сбегу.

– Тебе здесь нравится, Азиз? – прищурила она глаза в густой темной обводке и растянула красные губы в улыбке.

– Мне здесь нравится, – не сразу, но все же ответил я, вспоминая, как сказать «мне».

– Не обращай внимания на Санджея. Он самовлюбленный и напыщенный осел. Вечно строит из себя не пойми что. Думает, раз у него две способности, то можно нос задирать.

– Способности? – заинтересованно переспросил я.

– Ага, – охотно продолжила трепаться Латифа. – Он уже достиг четвертого уровня. Сначала думали, он будет агни-рактой, но он два года назад открыл еще один дар. Теперь он видит сквозь стены. Жуть, правда? Мне теперь кажется, что от него вообще нигде не спрятаться.

Ага, ясно. Санджей владеет пирокинезом и рентгеновским зрением. Да, его, похоже, действительно нужно опасаться.

Латифа нахмурилась, а затем, подумав, добавила уже совсем другим тоном:

– Нет, вообще, он хороший, но иногда бывает невыносим. Да и помогает мне, если что вдруг. Из всяких передряг вытаскивает. Я вечно куда-нибудь вляпываюсь.

Латифа резко замолкла, оттянула ошейник, почесала под ним, скривившись, будто он причинял ей неудобство или даже боль. Я удивился. Но одно я понял, ошейник точно не часть вульгарного образа, у него какие-то другие функции.

Мы вошли в столовую, Зунар уже сидел во главе стола. По правую руку от него разместились Санджей и Ари, по левую Мэй, возле нее стул пустовал, а дальше сидели Рейджи и Амали. Был в том, как они сидели, некий порядок. Мужчины справа – женщины слева. Латифа села возле матери, мне же досталось место возле Ари. Я этому был только рад, сидеть возле Санджея желания не было.

За завтраком разговаривали только Зунар и Мэй, изредка в разговор вклинивался Санджей или Латифа, все же остальные молчали. Обсуждали все подряд: погоду, фермы Мэй и будущий урожай, говорили о золотых рудниках, о сделках. Все их разговоры сводились к деньгам. Одно я понял, семья Хал очень богата. Интересно, как с этим обстоят дела у Азиза. Если весь его род умер, значит, должно остаться и наследство.

Затем Мэй потянулась к сахарнице, которая стояла довольно далеко, почти возле меня. Я хотел подать, но вдруг увидел, что рука ее становилась все длиннее и длиннее, растягивалась словно резиновая. Честно говоря, жуткое зрелище, но Мэй, как ни в чем не бывало, взяла сахарницу, и рука в короткий миг вновь стала прежней. Ясно, Мэй значит, тоже ракта. И Санджей. С Латифой и Ари пока было непонятно.

Ещё Мэй интересовалась здоровьем Башада, он, как оказалось, был из её родительского рода и приходился троюродным братом.

Разговор плавно перетек в обсуждение предстоящего учебного года в академии. Я узнал, что Санджей учится на предпоследнем курсе, а Латифа поступает на первый курс, как и я. До меня только сейчас дошло – что мои однокурсники будут ровесниками Латифы. Это ведь вообще паршиво! Сказать, что я огорчился, так ничего не сказать.

– Я думаю, оставить детей в Сундаре до начала учебного года, – сказала Мэй. – В Шри-Манасе оставаться небезопасно, после того как Капи развесили трупы наших людей на границе.

А вот об этом я слышал впервые. Значит, Капи решили мстить, не самая лучшая новость.

Зунар нахмурился:

– Дети могли бы остаться здесь, у меня. К тому же я пригласил для Азиза урджа-мастера из Нинья-Двар. Он бы мог позаниматься и с Латифой и Ари.

– У меня уже есть урджа-мастер, – возмутилась Латифа.

– Мастер Сэдэо лучший из урджа-мастеров, – спокойно объяснил Зунар.

Мэй повернулась к Зунару, стервозно сощурившись:

– Лучший значит дорогой, – осуждающе сказала она. – Не слишком ли много денег ты тратишь на мальчика, которого ещё не признали?

– Признают, – отмахнулся Зунар. – У нас не так уж много времени для подготовки.

– А императорская экспертиза? Разве не разумнее было дождаться результатов?

– Мы уже провели экспертизу, все в порядке.

– И все же, – Мэй задумчиво глядела на меня, – не похож он на родителей. Совсем не похож.

– А мне кажется, очень даже похож. Например, на своего деда Ямана Игала. Ты его видела? Азиз вылитый Яман.

Мэй недовольно поджала губы.

– Значит, он идет в академию, – задумчиво сказал Санджей, – разве он сдаст экзамен?

Ну что они заладили все обо мне да обо мне, да еще в такой манере, будто меня здесь и вовсе нет. Я начинал тихо закипать.

– Сдаст, – невозмутимо ответил Зунар, – а если не сдаст, подарит директору Махукару новый компьютерный класс и все равно сдаст.

Санджей через голову Ари косо взглянул на меня:

– Почему в академию Сафф-Сурадж? Отправь его на север, подальше. Почему мы должны позориться?

Я не выдержал, этот прилизанный меня в край достал. Громко шаркнув ножками стула по полу, я встал и резко повернулся к Санджею, еще не зная, что буду с ним делать. Если бы я знал язык, быстро бы ему рот заткнул, но сейчас я мог только разве что подправить смазливую рожу, правда, мешал Ари, сидящий между нами. Все растерянно глядели на меня, и даже Санджей непонимающе свел брови на переносице. Видимо, что я могу вспылить, он никак не ожидал.

Вдруг Санджей схватился за горло и испуганно уставился на отца, открывая рот.

– Сядь, Азиз, – потребовал Зунар. Но я даже не подумал, я удивленно глядел на то, как задыхается Санджей. Зачем Зунар душит сына.

– Ты что делаешь, Зунар? Прекрати! – крикнула Мэй, вскакивая с места.

Зунар растерянно уставился на сына:

– Но я ничего… Это не я, – Зунар, округлив глаза, смотрел на меня.

Я понял, и меня будто ледяной водой окатили. Санджей сделал глубокий вдох и закашлялся.

Я стоял и растерянно переводил взгляд с Зунара на кашляющего Санджея, а Зунар не сводил с меня ошарашенного взгляда.

– Спасибо, я не голоден, – неожиданно для самого себя сказал я, не знаю, как так вышло, но слова сами собой сложились в правильное предложение.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Совсем забыла! – весело и непринужденно воскликнула Амали. – Азиз, нам ведь нужно снять мерки.

Я не заметил, как она оказалась рядом, взяла мягко и уверенно за руку и увела из-за стола под молчаливые и оторопелые взгляды семьи Хал.

Наверное, это был и впрямь лучший исход в этой ситуации. Потому что я вообще не понял, что сейчас произошло. Если это сделал я, то как у меня это получилось, я понятия не имел. Успокаивала только прохладная нежная рука Амали, ведущей меня за собой.

– Ты ракта? – зачем-то спросил я, хотя ответ и так знал, наверное, просто хотел поддержать разговор и отвлечься.

– Нет, – улыбнулась она, – я тамас.

Мы шли длинным коридором, в этой части дома я еще не был. Дальше по коридору гремели посудой, кто-то тихо переругивался. Я догадался: в этом крыле обитали рабы.

Амали завела меня в небольшую комнатку, включила свет, несколько стиральных машин, сушилка, гладильный стол, в углу швейная машинка.

– Дайи, как всегда, нет, – вздохнула Амали, – ладно, идем, сама сниму мерки.

Она залезла в ящик возле швейной машины, достала длинную ленту с сантиметровым делением, цифры на ней такие же, как арабские, но с большим количество витиеватых крючков и загогулин.

– Не злись на Санджея, – сказала Амали, встав за моей спиной и легонечко касаясь плеча, – он не такой, каким может показаться. Я думаю, вы обязательно подружитесь. Просто нужно время.

Я не мог сейчас думать о Санджее и не хотел. Ее пальчики порхали по моему телу, ее запах окутывал пьянящим ореолом.

Амали снова оказалась передо мной и велела:

– Подними руки.

Я поднял. Амали на миг прижалась ко мне грудью, просунула сантиметр под мышкой, вытянув с другой стороны. Ее волосы щекотнули подбородок – опасная близость.

Она измерила объём груди, замешкалась, прежде чем мерить талию. Но все же, приобняв, обвила ее лентой.

Я взял ее за руку и сжал. Амали подняла глаза.

– Что?

Она казалась спокойной, но я чувствовал, как она занервничала. Чувствовал, как под тонкой тканью платья учащенно вздымалась грудь. Не знаю почему, но мне это нравилось.

– Что-то случилось? Ты хотел что-то сказать? – она растерялась.

– Нет, – я улыбнулся и не спеша отпустил ее руку.

Амали комкала в руках ленту, ей осталось измерить объём бедер, но на это она уже не решилась. Я смутил ее.

– Померяй сам, – она протянула ленту, стараясь не глядеть в мою сторону, будто я и вовсе был без штанов.

Я замерил, улыбаясь во весь рот. Никогда не видел, чтобы девушки так смущались, и это почему-то меня весьма забавляло.

Амали бросила быстрый взгляд на сантиметр. Кивнула, мол, все.

– Нам нужно поторопиться, – сказала она. – Мы скоро вылетаем в Сундару. Там и куплю тебе одежду.

Она так быстро зашагала прочь, что я едва поспевал за ней. Но одно я точно понял, что то, что рассказывала Лейла про обученных соблазнительниц из Накта-Гулаад, никак нельзя было отнести к Амали. Нет, она точно была не такой.

Объединённые Республики Милосердия,

столица ОРМ Ашру-Брахма,

дворец Великой Бодхи Гуру Каннон

Каннон изучала доклады, когда Рахас тихо постучал в дверь. Она чувствовала его еще тогда, когда он шел по коридору. Ощущала, как пульсирует шакти, слышала его обрывчатые путаные мысли. Просто так Рахас не пришел бы в это время, не посмел бы беспокоить ее, значит, случилось что-то. Может, стало известно о деформации. Полгода тишина, не могла же шакти уйти бесследно.

– Войди, Рахас, – велела Каннон.

Дверь бесшумно отворилась, коренастый азиат средних лет протиснулся в ее комнату и замер, ожидая, когда она обратит на него внимание. Каннон держала в руках доклад, сверяла информацию, поглядывая на экран компьютера. Наконец она отложила папку в сторону и обратила свой взор на Рахаса.

– Говори, – велела Каннон.

– Великая Бодхи Гуру, странный и подозрительный человек объявился в наших землях, – велеречиво начал советник. – Он не разговаривает на вадайском, использует только несколько слов и говорит на неизвестном языке. Он ракта и берет силу из источников без инициации и без помощи Видящих.

Каннон нахмурила идеальные черные брови:

– Что же, Рахас, это за человек? Откуда он взялся?

– Его нашел фермер из Республики Сай-чи, что живет в долине. Фермер поведал, что человек был ранен и обессилен и, похоже, он бежал из Империи через Меру. На его правой руке рабское клеймо клана Гиргит.

– Рабское клеймо у ракта? – Каннон недоверчиво глядела на советника. – Как так вышло?

– Мы пока не выяснили, милосердная.

Каннон задумалась.

– Ты прав, Рахас, – сказала она. – Этот человек и вправду странный. Что еще удалось о нем выяснить? Где он сейчас?

– В госпитале Ашру-Брахма, в нашем госпитале. Я вчера сам лично перевез его из Сай-чи.

– Хорошо. Что-то еще? Родовая метка, клановый герб?

– Нет, только рабское клеймо. И его кровь… Я пытался выяснить, принадлежит ли он к какой-нибудь знатной семье Хемы, и выяснил нечто еще более странное. Он не имеет родственников, Бодхи.

– Я не совсем понимаю тебя, Рахас. Что значит не имеет родственников?

– Ни одного совпадения по базе ДНК Хемы. Только общая с южными народами гаплогруппы и общие дальние предки. Очень дальние, Бодхи Гуру. Те, которых находили при археологических раскопках. И еще – в его крови нет вируса тамас.

Каннон от удивления округлила глаза. Она многое видела за свою долгую жизнь Бессмертной, но это ее не могло не удивить.

– Очень любопытно. Что известно о его прежнем месте пребывания? Клан, чья рабская метка у него стоит?

– Да, Бодхи, я уже отправил человека в Империю, в клан Гиргит разузнать об этом человеке. Наш представитель обратился с официальным запросом к главе клана. Они подтвердили, что у них за последние три месяца на рудниках пропало больше восьми рабов. Но также они заявили, что у них никогда не было рабов ракта. Сказали, что это невозможно.

– Наш человек побывал на рудниках?

– Нет, Бодхи. Глава клана Гиргит запретил нам проводить расследование на их территориях. А также они требуют вернуть беглого раба.

– Что ж, ничего удивительного, Рахас. Ничего удивительного. Кланы как всегда верны своим варварским принципам. Но никого мы им не вернем. Этот человек бежал не от хорошей жизни. К тому же они сами сказали, что у них пропадали рабы тамас, а этот – ракта. Но на рудники все равно нужно наведаться. И если запрещают официально, отправьте шпиона.

– Хорошо, а что прикажете делать с ним?

Каннон некоторое время задумчиво разглядывала помощника.

– Тщательно охраняйте его, не спускайте глаз. И да, я хочу на него взглянуть. Он в сознании?

– Да, Бодхи. Он быстро пришел в себя, хоть и был в тяжелом состоянии. С ним работает целитель.

– Хорошо, приготовь сурират, Рахас. Отправляемся через час, как только я закончу с докладами.

Рахас поклонился и покинул комнату.

Каннон, оставшись одна, озадаченно уставилась на закрывшуюся дверь.

Что это за человек и откуда у него способности первородного? Самые разные догадки крутились в ее голове. Может, Амар Самрат снова играет в бога и клонирует тех, кого клонировать ни в коем случае нельзя? Нет, Амар кто угодно, но не дурак. Он бы этого не сделал.

Каннон чувствовала другое, чувствовала причастность Чидьеты и ее проклятья. Пожиратель был уничтожен, но деформация никак себя не проявила. Шакти из источника Капи исчезла бесследно. Но Бодхи Гуру ощущала, что этот человек как-то связан с деформацией. Небесная чакра, отвечающая за предвидения, пульсировала и сворачивалась, предупреждая сознание Бессмертной о надвигающейся опасности.

Глава четырнадцатая, или Сердце клана

В Сундару мы отправились на двух вертолетах. Мужская половина на вертолете Зунара, женская с охраной на вертолете Мэй. Как сказал Зунар, лететь не меньше трех часов. Поэтому, чтобы не видеть рожу Санджея, сидящего напротив, я всю дорогу дремал, лишь изредка поглядывая на него и Зунара из-под прикрытых век.

Я все еще оставался в замешательстве после того инцидента за завтраком. И так и не понял, была ли моя вина в том, что Санджей начал задыхаться, или все-таки в этом был виноват Зунар. Хотя, судя по тому, какие настороженные взгляды он бросал в мою сторону, что-то было не так. Я решил, что разберусь с этим позже. Спрошу, например, у Сэдэо, он, кстати, тоже летел с нами. И насколько я понял, он теперь везде и повсюду будет рядом, потому что я должен заниматься каждый день. Я надеялся, что урджа-мастер наверняка сможет объяснить, как так вышло. И если у меня и появилась новая способность, то наверняка она проявит себя еще не раз.

Странно, но за весь путь никто не проронил ни слова. Ладно, Сэдэо, он сидел рядом с пилотом, прикрыв глаза, и, кажется, спал или медитировал. Но вот отец с сыновьями… Что у них за семья такая? Этого я решительно не понимал. У меня с отцом были совсем другие отношения. И если бы он сейчас был здесь, я бы без устали рассказывал ему обо всем. А эти – что Ари, что Санджей – уткнулись в окна и молчат. Да и сам Зунар не похоже, чтобы горел желанием общаться с сыновьями. Странная семейка.

Я заметил, что Ари оживился, с интересом вглядываясь в окно, словно там что-то очень интересное. Я открыл глаза и, подавшись вперед, взглянул через его плечо.

За окном был мегаполис. Самый настоящий, разительно отличающийся от тех маленьких уютных городков, что я уже успел посмотреть. Этот с множеством автомагистралей, загруженных автомобильным потоком, зеленых парков, магазинов, торговых центров, спальных многоэтажных районов. Весь город прочерчивала широкая река, с одного берега на другой перекинулся помпезный висячий мост. Вдалеке виднелись несколько зеркальных небоскрёбов. Я сразу подумал о том, что неплохо бы разместить на одном из них ретранслятор. Один из небоскрёбов выделялся на фоне остальных. Он горел на солнце золотой стеклянной свечой, упираясь острым шпилем в облака. Мы подлетели ближе, я смог разглядеть то, что вдалеке казалось красным пятном. На крыше высился флагшток, а на нем развевался красно-золотой флаг со львом, разинувшим пасть.

– Башня Сорахашер, – раздался в наушниках возбужденный детский голосок Ари. Он повернулся ко мне, взглянуть, настолько ли я восхищен, насколько он. Я улыбнулся.

Конечно, я видел в жизни немало архитектурных чудес, и этот небоскрёб не мог меня слишком восхитить, но Ари я понимал. Когда-то я так же восхищенно глядел на небоскреб Бурдж-Халифа в Дубае, на Лотос в Чанжоу Китая или Храм-Лотос Нью-Дели, оперный театр Сиднея. Когда-то и меня многое восхищало. Но теперь я смотрел на Сундару, и, казалось, она ничем не отличалась от мегаполисов Земли.

Когда Ари сказал про башню Сорахашер, я решил, что мы уже прилетели, но вертолёт полетел дальше. Мы миновали город, и тогда я увидел, куда мы летим.

Вдалеке среди полей раскинулся дворец. Великолепный белоснежный восточный дворец с тремя широкими куполообразными крышами, с высокими сводчатыми окнами, с пальмами вдоль аллей и с аккуратным, идеально круглым прудом.

Ари снова припал к окну, от восхищения приоткрыв рот, похоже, мальчик впервые в этих местах, так же как и я. На вертолётной площадке нас встречали. В сопровождении мордоворотов, на которых я уже и внимания не обращал, находились женщины, три брюнетки: женщина и девушки-близняшки, а также седая старушка, стоящая впереди всех. Только я ступил на землю, как старушка бросилась ко мне с криками:

– Азиз! Мальчик мой!

Я слегка опешил, но старушка заключила меня в объятия и, уткнувшись лицом в грудь, зарыдала:

– Ма-а-а-альчик мо-о-о-ой! Живой!

Она сжимала меня все сильнее, тряслась от рыданий. Я же чувствовал себя ну очень неловко и, растерянно улыбаясь, глядел на близняшек и женщину. Они тоже улыбались, а точнее они умилялись, видимо считая, что это очень трогательный момент воссоединения семьи.

– Мама, ну прекрати же, – осуждающе заворчал Зунар и попытался оттащить старушку от меня. – Мама, ты его пугаешь, Азиз тебя впервые видит.

Ага, а вот и моя новая бабушка, только вот о ней почему-то никто не упоминал.

– Да, да, – всхлипнула бабушка, – я ведь думала, он погиб, а он выжил! И вырос. Како-о-ой большо-о-ой!

Моя новоиспеченная бабушка отстранилась, принялась утирать слезы, счастливо улыбаясь и шмыгая носом.

– И вырос наш Азиз красавцем каким! А глаза, посмотри, Дана. Правда, глаза у него, как у моей Алисаны?

– Да, Лита, точно как у Алисаны, – снисходительно подтвердила брюнетка.

Старушка наконец оставила меня в покое и переключилась на других внуков. Тем временем Зунар, обнимая, приветствовал остальных:

– Дана, девочки! Ашанти, я могу поздравить тебя с помолвкой? Скоро моя племянница станет женщиной? Не верится! Будь моя воля, я ни за что бы тебя не отпустил в клан Гиргит.

– Этот союз нам необходим, дядя, – сдержанно улыбнулась одна из близняшек.

Затем Зунар нас представил:

– Азиз, это джани Дана Хал и твои сёстры Зар-Зана и Ашанти.

Девушки вежливо и синхронно, будто были отражением друг друга, поклонились, Дана приветственно улыбнулась.

– Симар ждёт вас и очень хочет познакомиться с тобой, Азиз, – сказала Дана.

Я отметил про себя, что у них, кажется, совсем не принято, чтоб хозяин встречал гостей. Наверное, традиция такая.

Затем приземлился вертолет Мэй, и снова все заново: объятия, обмен поцелуями, любезностями, комплиментами.

Наконец мы направились к дворцу. Бабушка Лита снова пристала ко мне, всю дорогу расспрашивала: не голоден ли я, не обижает ли меня Зунар, не вспомнил ли я, где находился все это время. На что я только отрицательно качал головой, а бабушка тяжело вздыхала, охала и утирала слезы. И все это снова заставляло меня чувствовать себя неловко.

Мы вошли во дворец, миновали ажурные остроконечные арки, несколько широких мраморных лестниц и залов. Всю дорогу я гадал, каким окажется этот Симар. Глава клана – это весьма почётное звание, но и весьма обременительное. Ответственность и множество обязательств перед людьми, скорее всего, накладывают свой отпечаток на характер. Я представлял его суровым, грозным, непоколебимым, но он оказался совсем другим.

Рыжий, как и Зунар, с пушистой короткой бородой, но немного выше и крупнее брата. Схожесть между ними нельзя было не заметить: тот же овал лица, прямой острый нос; только вот у Симара не было той хитрости во взгляде, как у Зунара. Напротив, взгляд у него спокойный, добродушный. Симар создавал впечатление человека сдержанного, рассудительного.

Симар приобнял меня за плечи и с теплотой в голосе сказал:

– Я очень рад, Азиз, что ты снова с нами.

– Мы все очень рады, что ты снова с нами, – также весьма добродушно добавила Дана, погладив мое плечо.

Затем мы неспешно направились вдоль коридоров. Вышли чрез неприметную дверь и оказались в уютном саду. Там, на свежем воздухе для нас накрыли стол. В этот раз семейная трапеза прошла весьма спокойно. В семье Симара не чувствовалась та ядовитая злоба и затаенная обида, которая ощущалась в семье Зунара. Наоборот, я впервые за долгое время испытал то, что не чувствовал уже очень давно. Тепло и уют семейного очага.

За столом обсуждали предстоящую свадьбу Ашанти. Насколько я понял, одна из близняшек теперь помолвлена с наследником клана Гиргит и через полгода выйдет замуж. Сама же Ашанти вела себя весьма сдержанно, вежливо отвечала на вопросы о замужестве, но я видел, как ей все это не нравилось, как она опускала глаза, сжимала недовольно губы. Странно, почему кроме меня этого больше никто не замечал. Или просто все предпочитали не обращать внимание. Брак по расчету ради союза между кланам – вряд ли это именно то, о чем мечтают девушки. К тому же ее будущий муж, как выяснилось, вдовец и на шестнадцать лет ее старше.

Много о чем они говорили, но никакой полезной или нужной мне информации я не почерпнул. Серьезные темы словно нарочно избегали. В общем, вся эта болтовня меня немного утомляла. И я от нечего делать начал обдумывать, под каким бы предлогом мне вырваться и слетать к Меру. Решил сказать Зунару, что я хочу взглянуть на то место, где меня нашли, вдруг что-то удастся вспомнить. Может быть, и прокатит. Осталось только выучить нужные слова, чтоб озвучить все это.

Затем Симар пригласил всех прогуляться к озеру, покормить лебедей. Скука смертная. Развлекаться эти аристократы, похоже, вообще не умеют.

Амали и Рейджи с нами не пошли, у них были какие-то дела в городе.

Я проводил девушек взглядом. Да, я сейчас тоже не против был бы свалить отсюда.

Зунар и Симар ушли немного вперёд. Вся остальная компания обсуждала предстоящее собрание. Бабушка Лита теперь взялась за Ари и забрасывала его вопросами. Мэй и Дана шли позади и болтали о чем-то своем. Близняшки, идущие рядом, ворковали с Санджеем и Латифой о предстоящем учебном году, обсуждали новый имперский ночной клуб в студенческом квартале. Но меня больше интересовало то, о чем говорят Симар и Зунар. Поэтому я немного ускорил шаг и теперь шел недалеко от них, так, что мог слышать их разговор.

– Почти сорок перебежчиков наёмников из Капи попросились к нам за одни только сутки, – мрачно сказал Симар.

– Разве это плохо? Замечательно, как по мне. Наемники всегда выбирают сторону победителей. К тому же Капи сейчас как никогда ощутят нехватку шакти. Кстати, сколько из этих перебежчиков ракта?

– Тринадцать.

– Скоро будет больше. Если клан не может обеспечить своих людей энергией, значит, в скором времени нам стоит ожидать не только безродных наемников, но и знатных ракта, готовых присоединиться к нам.

После небольшой паузы Симар сказал:

– Я велел их прогнать.

Снова пауза.

– Зачем? – на выдохе ошарашенно спросил Зунар.

– Среди них могут быть те, кто желает мести. Ты убил шестнадцать человек Капи, Зунар. Думаешь, они это так просто оставят?

– Я действовал в рамках закона о клановых территориях. Они пришли с оружием и убили Видящего.

– У них был указ императора.

– А у меня был владелец источника, – съязвил Зунар.

– Все можно было решить мирным путем. Ты действуешь опрометчиво, мало думаешь о последствиях, а теперь всему клану это расхлебывать. Вот зачем ты заставил Азиза убивать Капи?

– Хотел проверить его. Мальчик оказался не так безнадежен, как я думал.

– Это глупо, Зунар. Он только появился, мы не знаем, что он пережил и где он был. Сейчас Азизу не нужны враги, но с твоей лёгкой руки ты настроил против него весь клан обезьян.

– Никто его не тронет, – отмахнулся Зунар, – он ведь последний из рода.

Симар неодобрительно закачал головой:

– Когда это кого-то останавливало? Рабы, наемники-смертники, невербальное убийство, мне ли тебе рассказывать обо всех способах обхода родового проклятия! Или ты забыл, как Наги уничтожили весь род Игал?

– Вот именно что не весь…

Зунар повернулся, увидел меня:

– А, Азиз! Ты здесь? – притворно радостно спросил он.

– Подслушиваешь? – обернувшись, усмехнулся Симар.

– Нет, – ответил я.

– Иди к нам, что ты там плетешься один, – Симар пригласил кивком подойти. – Вижу, – дружелюбно сказал Симар, – что ты пока не очень освоился. Сторонишься остальных…

Я пожал плечами:

– Нет.

– Ты так и не вспомнил, где ты жил? Откуда пришёл?

– Нет. Не вспомнил.

Симар вздохнул:

– Плохо. Нужно вспомнить. Это очень важно. Видящий не заметил вторжений в его память? – спросил он Зунара. – Может, с ним поработал Стиратель?

Зунар замешкался. Я видел, как у него забегали глаза, понял, сейчас был отличный момент солгать, для того чтобы обосновать мою потерю памяти, но он так и не решился.

– Нет никаких вмешательств. Карина осмотрела его и сказала, что у него травмирована голова, возможно, травма и стала причиной потери памяти.

А здесь уже соврал, да так правдоподобно, что я едва ли не бросился ощупывать собственную голову, в поисках травмы.

– Ничего, вспомнишь, – Симар подбадривающе похлопал меня по плечу. – Но тебе все же не стоит сторониться остальных. Твои братья и сестры неплохие ребята, уверен, вы найдете общий язык. Зар-Зана! – он, резко повернувшись, окликнул одну из дочерей. Одна из близняшек, до этого хохотавшая, замолчала и поспешила к нам.

– Да, папа.

– Милая, займите Азиза и остальных гостей. Нам с Зунаром нужно обсудить дела.

– Да, хорошо, папа, – кивнула она, а затем нерешительно спросила: – А можно мы поедем в город?

– Не думаю, что это хорошая идея… – начал Симар, но Зар-Зана его перебила:

– Мы не будем гулять по городу, только в башне Сорахашер. Поедем с Амали и Рейджи. Ну, пожалуйста, все равно же завтра все там собираются.

Симар снисходительно улыбнулся:

– Хорошо, только если успеете догнать Амали и Рейджи. И из башни никуда!

Зар-Зана расплылась в счастливой милой улыбке, обнажив аккуратные белые зубки.

– Хорошо, конечно, папа. Из башни никуда!

Зунар напрягся, покосился на меня.

– Думаю, Азизу не стоит пока гулять без присмотра, – вкрадчиво сказал он. – Азиз в первый день от нас хотел сбежать.

Симар, усмехаясь, посмотрел на меня.

– Да брось, почему без присмотра. А как же твои наложницы? Знаю, они могут дать фору любому тренированному бойцу. Да и не сбежит он больше. Правда ведь, Азиз?

– Правда, – согласился я.

Перспектива наконец свалить из-под присмотра Зунара меня очень даже радовала.

Симар, довольный моим ответом, кивнул и, указав Зар-Зане на меня взглядом, добавил:

– Приглядывайте за Азизом, – сказал он. – И не забывайте о защите. Оружие, бронежилеты – сейчас этим не стоит пренебрегать.

Я тихо ликовал, глядя, как Зунар сжимает челюсти, как смотрит напряженно, видимо, пытаясь прожечь во мне дыру. Но возразить главе клана не посмел.

Зар-Зана же улыбнулась мне и, взяв за руку, увела к остальным.

– Нам разрешили уехать в город! – радостно воскликнула она. Ашанти и Латифа весело загалдели, и только Санджей, смерив меня недовольным взглядом, поджал губы. Ну уж нет, прилизанный, испортить мне первый вечер свободы в новом мире я тебе не позволю.

Земля, Мексика, штат Керетаро,

Пенья-де-Берналь

Гереро сидел в штабе и просматривал таблицу с отчетами агентов. На этой неделе пришли несколько докладов, и новая информация генералу нравилась все меньше. Никто из агентов так и не сумел выяснить про портал. Никто так и не смог подобраться к правительству, не смог внедриться в структуру Республики или Империи, даже просто приблизиться к кому-нибудь из глав местных кланов не получалось. Полгода безрезультатной работы. К главной цели не удалось приблизиться ни на шаг. Пятьдесят шесть агентов, засланных на Хему, и никто не узнал, как сделать портал в наш мир.

Гереро уже начал всерьез подумывать о том, чтобы просить министра найти ему замену. Потому что все говорило о том, что операция может затянуться не на один год. А он хотел домой, к Камилле и детям.

В штаб вошёл Джонсон, скинул на рабочий нано-сэд новые данные.

– Какие новости? – оторвавшись от экрана, холодно спросил Гереро.

– Еще один отчет пришел, на этот раз от агента Шерера.

– Что-то полезное?

– В основном он рассказывает о том, как ему сложно быть монахом и что его к этому не готовили.

– Об энергии шакти что-то есть? – пропустил мимо ушей брюзжание Джонсона Гереро.

– Есть кое-что, он рассказывал про главного монаха, который умеет видеть энергию. О Видящих у нас как раз было мало информации. Там много чего любопытного, с отчетом сейчас работают специалисты. Вскоре сможем ознакомиться.

– Хорошо, – кивнул Гереро и снова уставился на экран нано-сэда. Но вспомнив, спросил: – Про Орлова ничего не слышно?

– Нет, он так и не появился в городе. Наш план провалился. Холард в последнем отчёте докладывал, что в день перехода Орлова он видел, как над горой висел летательный аппарат, который местные называют сурират. Возможно, он попал к рабовладельцам.

– Значит, и этого агента потеряли. Хотя я предупреждал, что от него не следовало ждать чего-то иного.

– Нам нужен был молодой агент, по-другому не попадешь в имперскую армию, Фернандо. Мы еще подождем, у него две недели. Не стоит списывать его со счетов. Пусть у нас и не вышло отправить его в имперскую армию, но он может быть еще полезен.

– Полезен. Был бы полезен, если бы его лучше подготовили. Дали бы больше информации.

– Мы действовали согласно регламенту. Только куратор имеет право владеть информацией. Остальные агенты не должны знать друг о друге. Иначе это может сорвать всю операцию. Мы должны выяснить, как создать проход в наш мир.

– А вы не думали, что местные могут и не знать о том, как его создавать? Может, это произошло вообще само собой?

– Нет, Гереро. В мире само собой ничего и никогда не происходит. У всего есть причины. И я уверен, что открытие прохода как-то связано с местной энергией. В нашем мире нет таких средств, способных открывать порталы в параллельные миры. А энергия Хемы – боюсь даже представить, где ее границы и на что она способна. Всегда есть выход. Если появился вход, значит должен быть и выход, и мы его найдем.

Хема, территории клана Сорахашер,

столица Сундара

К золотому небоскребу мы отправились не на вертолете, а на двух роскошных автомобилях, внешне очень похожих на земные автомобили представительского класса. Только у этих автомобилей никаких опознавательных знаков не было, кроме эмблемы клана Сорахашер на капоте. Неужели они сами делают авто?

В город мы отправились всемером. Ари с нами не пустили, хоть он и очень просился. Латифу, кстати, Зунар тоже хотел оставить во дворце, но Зар-Зане с Ашанти удалось его уговорить.

Я ехал в одной машине с Латифой, Рейджи и Амали. Наложницы Зунара всю дорогу молчали, зато Латифа не закрывала рот ни на миг. В этом она мне чем-то напоминала Лерку.

Болтала без умолку, считая своим долгом рассказать мне все, что знала сама, перескакивая с темы на тему. Она это так и объясняла, ты ведь не помнишь ничего, значит, надо тебе все рассказать. Поговорка «Болтун – находка для шпиона» подходила к этой ситуации как никогда.

И вот что я узнал. В основном Латифа рассказывала про академию Сафф-Сурадж, где обучают ракта. В академию мы пойдем весной. Латифа несколько раз упомянула, что очень надеется, что мы попадём на один факультет – Адаршат, где обучают склонных к ментальному дару ракта. Всего в Сафф-Сурадже пять факультетов, каждый со своим направлением. Мне хотелось разузнать про факультеты больше, но Латифа снова переключилась на другую тему. Теперь она говорила о вступительных экзаменах, на которых нужно будет продемонстрировать базовые навыки ракта. И что от того, как я себя покажу, зависит, на какой факультет я попаду. Я так внимательно слушал Латифу, что и не заметил, как мы прибыли в Сундару к башне клана.

Только мы вышли из машины, как Латифа, подхватив меня под руку, тоном гида заговорила:

– Башня Сорахашер была построена нашим дедушкой Аричандром Халом-первым почти пятьдесят лет назад. В строительстве принимали участие все клановые роды, но идея и проект принадлежал деду. А до этого все собрания проходили во дворце. Говорят, Аричандр задумал построить башню только по той причине, что ему надоело постоянное присутствие посторонних в его доме, – Латифа хихикнула и продолжила: – Главная особенность башни то, что она не пропускает потоки шакти. То есть здесь нельзя использовать способности, даже если сильно захочешь. На крыше и в подвале стоит печать Авара.

Мы вошли в башню, на входе два охранника очень вежливо попросили сдать оружие. Нас не обыскивали, и я даже подумал припрятать свой пистолет, но стоящая позади Рейджи бесцеремонно вытащила его из кобуры, сдала вместо меня, одарив меня самой лучшей из своих стервозных улыбок. Охранники забрали пистолеты, упаковали, а взамен выдали пластиковые браслеты с номерками.

– Итак, – как ни в чем не бывало продолжила Латифа, снова беря меня под руку, – первые три этажа башни имеют свободный доступ для всех. Здесь магазины, развлекательные центры, бары, рестораны. В башне клана можно купить все что угодно: начиная с еды и одежды и заканчивая новейшим оружием. Внизу, в подвале, он только для членов клана Сорахашер, можно купить автомобиль, вертолёт, вообще все что душе угодно. Гасан Ангули достанет, что пожелаешь, ну кроме разве что сурирата. Если нужны рабы, это тоже к нему. Дальше идут этажи Сорахашер – у каждого рода свои этажи. Обычно их два или три. Ну, кроме Люмбов, они занимают пять этажей, очень плодовитый род, не помещаются, – засмеялась Латифа, а затем вновь став серьезной, продолжила: – Этажи Халов последние. Твои, рода Игал, если не ошибаюсь где-то на семидесятом.

Вот это очень интересно. У меня, оказывается, в этой башне есть свои этажи!

– Кто там? На этаже Игал? – спросил я.

Латифа пожала плечами.

– Никого. Этаж закрыт давным-давно и опечатан.

– Как попасть?

– Не знаю даже. Можем спросить у Юржи, начальника охраны. Или у Ирфана – он здесь управляющий. А что? Хочешь взглянуть на свой этаж? – Латифа хитро улыбнулась. – Может, не стоит, пока тебя не объявили наследником официально? Уверена, папе это не понравится.

На что я лишь хмыкнул. Меня мало интересовало, что там думает Зунар. Я должен, нет, я просто обязан взглянуть на свой этаж. А еще мне нужно как-то попасть на крышу башни и разместить ретранслятор.

Рейджи и Амали велели Санджею быть на связи, а сами отправились по магазинам. Насколько я понял, во дворец мы сегодня уже не вернемся, а здесь останемся до завтрашнего приема. То есть у нас вся ночь впереди.

– Куда отправимся? – спросила Зар-Зана или Ашанти. Я пока еще не научился их различать.

Санджей покосился на меня.

– Выбор не такой уж и большой. Ни Латифу, ни этого ни в одно интересное место не пустят.

– В какое еще интересное место нас не пустят?! – ядовито поинтересовалась Латифа. – По-твоему, мы все только и мечтаем, как бы посетить бордель Накта-Гулаад?

Санджей на колкость сестры никак не отреагировал и ответил сдержанно:

– Помимо борделей, Латифа, в башне есть и другие заведения, куда вас, малолеток, не пустят ни за что. А этого, – он даже не посмотрел в мою сторону, – без герба клана и родовой метки вообще дальше третьего этажа не пропустят.

– Что ты такое говоришь, Санджей? – добродушно засмеялась Ашанти или Зар-Зана. – Азиз с нами, у него родовой медальон. Тебя послушай, так можно решить, что здесь перед входом в ночной клуб у всех проверяют наличие родовой метки.

Все девчонки засмеялись. Санджей не смеялся, наверное, боялся испортить прическу. И я не смеялся, потому что и вправду так подумал. Мне живо представилось, как кто-то вроде Карины или Зунара оголяет лобок перед охранником в ночной клубе, демонстрируя татуировку рода. Забавное зрелище.

– А тебя послушать, так можно решить, что в башне Сорахашер шастают все кому не лень, – рассердился Санджей, когда девчонки перестали смеяться.

– Успокойся, Санджей, – состроила гримасу одна из близняшек, кажется Зар-Зана. – Нас здесь все знают в лицо. Предлагаю отправиться на второй уровень.

– В город веселья? – обрадовалась Латифа.

Санджей закатил глаза:

– Это ведь для детей, – скривился он.

– Ну, можно и в другое место. Вот, смотрите! – та, которую я принимал за Зар-Зану, ткнула пальцем в большой экран под потолком с длинными столбцами надписей. – В аш-голу сейчас набирается команда. Кто желает пострелять?

Все восприняли идею с воодушевлением, кроме Санджея:

– Не-е-ет, – сморщил он нос, – соревноваться с тамас и наемниками ниже моего достоинства. Еще бы с презренными предложили поиграть.

– Да уж, в высокомерии тебе нет равных, – неодобрительно покачала головой вторая, наверное Ашанти.

Но Санджея это ничуть не смутило.

– Идите, в общем, сами, а я вниз, у меня там свои дела.

– Нам велели остаться в башне и приглядывать за Азизом и Латифой! – возмутилась Зар-Зана.

– Вот и приглядывайте, – бросил на прощание Санджей, оставив близняшек возмущённо переглядываться.

Вот так я и остался один среди девчонок. Хотя я только рад был, что Санджей свалил, все равно от него толку не было.

Мы поднялись на второй этаж, прошли кафе, за прозрачной витриной которого разъезжали на роликах официантки в ярких париках и коротеньких мини-юбках. Прошли несколько магазинов, салонов с яркими вывесками. Прозрачные витрины манили и зазывали покупателей. Миновали кинотеатр, откуда доносились громкие басовитые звуки. На миг я даже позабыл, что не дома. Это место было похоже на сотни торговых центров, которые мне доводилось видеть на Земле.

Наконец мы пришли к неприметной металлической двери. Она была зажата между двумя магазинами: бытовой техники и музыкальных инструментов.

– Аш-гола? – спросил я девчонок.

– Да, это такая командная игра. Очень популярная. В Империи каждый сезон проводятся турниры среди молодых команд, а раз в год мы играем с Республиками. У вас и в академии тоже есть команда по аш-голе, – объяснила Зар-Зана. – Умеешь стрелять?

– Умеет, конечно, – влезла в разговор Латифа, – он ведь застрелил Капи у источника Игал.

И с такой гордостью она это произнесла, будто я одолел их всех одним махом в напряженной схватке, а не пристрелил неподвижных и обезоруженных.

– Ну, значит, ты уже умеешь играть. Цель игры – уничтожить всех противников. Нас поделят на две команды: красные и желтые. Выдадут ружья и костюмы с датчиками. Цель попасть в основные точки, на которых датчики. Голова, сердце, живот. Одно попадание в шлем или сердце – игрок выбывает. Два попадания в живот – игрок выбывает. Три попадания в другие части тела – игрок выбывает.

Сначала я решил, что это что-то вроде нашего пейнтбола, но нет. Это игра немного отличалась. Во-первых, ружье было не с желатиновыми шариками с краской и не с капсулами, а пневматическое, стреляющее крупными железными шариками диаметром сантиметр. Во-вторых, костюмы с датчиками. Это были не простые защитные камуфляжи, а настоящая броня, плотная ткань с вшитыми эластичными пластинами, бронешлем со стеклом, закрывающим все лицо. Причем костюм на удивление был легкий и совершенно не стеснял движения. Единственное – расцветка очень яркая. Разве в таком костюме где-то укроешься? Но когда мы пришли в сам игровой зал, все стало ясно. Вокруг и повсюду всё было выкрашено в красно-желтый цвет. Само помещение было огромным, с множеством декораций: декоративные стены, мосты, туннели, небольшие деревянные башенки-штабы в два этажа, импровизированные окопы.

Латифа, к моему удивлению, притихла, когда мы вошли в зал.

– Я в первый раз здесь, – тихо призналась она. На фоне остальных игроков она заметно выделялась щуплой невысокой фигуркой.

Наши красные противники уже собирались с другой стороны зала. Я осмотрелся, наша команда состояла из пятнадцати человек, в основном из мужчин. Женщина, не считая девчонок, тут была одна. Молодая, симпатичная брюнетка, с короткой стрижкой под каре и длинной тонкой шеей, наглым взглядом и улыбкой прожженной стервы.

– Ашанти, Зар-Зана! Кого я вижу! – воскликнула она, подлетев к нам.

– Здравствуй, Энни. Не думала, что тебя интересуют такие игры, – иронично сказала Зар-Зана.

Энни сузила глаза, улыбнулась.

– Дорогая, меня интересуют все игры, где можно познакомиться с интересными мужчинами.

– Очередной ухажер? – спросила Ашанти.

– А? Этот? – Энни оглянулась на русоволосого парня с серьгой в ухе. – Ну, такое… Не совсем. Преданный из бывших наемников, но подающий большие надежды. Это так, мимолетное увлечение. А с вами что за красавчик? Не хотите познакомить? – она, широко улыбаясь, окинула меня с головы до ног оценивающим взглядом.

– Это Азиз Игал, – неуверенно ответила Ашанти, будто сомневаясь, стоит ли ей говорить обо мне.

– Неужели тот самый Азиз?! – хищно сузила глаза Энни, протягивая мне руку. – Что ж, Азиз, приятно познакомиться. Очень приятно.

Она так и сверкала глазами, держа меня за руку и обворожительно улыбаясь.

– Последний из рода, наследник всего состояния Игал, со своим собственным источником. Значит, Азиз, будешь самым завидным холостяком клана? – задумчиво сказала Энни.

– А со мной поздороваться не хочешь? – нагло влезла между нами Латифа.

– Ай, малышка Латифа! Я тебя и не узнала бы, ты так выросла, – явно подтрунивая, заворковала Энни, заставив Латифу злобно сжимать челюсти.

– Игроки, приготовиться! – раздался за спиной голос ведущего.

– Что ж, – мурлыкнула Энни, не отводя от меня взгляда, – давайте надерем этим красным задницы. Еще увидимся, Азиз.

И на прощанье, подмигнув, надела шлем и вернулась к своему ухажёру.

– Аккуратней, иногда бывает больно, – усмехнулась Зар-Зана, опустив стекло ярко-желтого шлема.

Я сначала не понял, о чем она, но потом дошло, что про игру.

– Не слушай ее, – закачала головой Ашанти, – это безопасно, даже детям старше двенадцати разрешают играть. Но да, иногда бывает неприятно, так что старайся под пули не лезть.

– Выбирайте наказание проигравшей команде, – велел ведущий.

Команда сбилась, образовав круг.

– Что придумаем для этих неудачников? – спросил кто-то басовито.

– Пусть танцуют в холле нати вакхану, – хихикнул кто-то.

– Фу, как банально, – это сказала Зар-Зана.

– И что же не банально, бал Зар-Зана?

– Ну-у-у… – растерялась она. – Например, пусть поют в холле гимн Империи.

– Простите, но, по-моему, это не менее банально.

– Придумали? – окликнул нас ведущий.

– Сейчас, подождите.

– Ладно, пусть будет танец, – шикнула Зар-Зана.

Кто-то снова загыгыкал.

– Мы выбрали! – басовито произнес один из здоровяков. – В качестве наказания противник должен станцевать в холле нати вакхану.

Ведущий кивнул и бодро зашагал на ту сторону площадки, где к нему уже шел навстречу второй ведущий. Через несколько минут наш ведущий вернулся:

– Противник выбрал для вас наказание: спеть гимн Империи в холле.

Все дружно засмеялись.

– Что ж, пора начинать, – сказал ведущий, – пройдите в штаб. Игра начнется, когда услышите сигнал.

Мы дружно зашагали в штаб – невысокую, в два этажа деревянную башню, выкрашенную в жёлтый. Латифа все время шла рядом, держа меня под руку, нервно поправляя ремень ружья. Неужели и вправду боится?

Первый этаж был довольно просторный, здесь с лёгкостью разместилась вся команда. На второй этаж вела лестница.

– Там кнопка, которую мы должны защищать, – кивнув на лестницу, сказала Латифа.

Ну вот, мы еще и кнопку какую-то защищать надо. И как тут играть, когда мне забыли рассказать все правила игры.

Наконец, когда все вошли в башню, кто-то подбадривающе сказал:

– Ну, команда, готовы уничтожить этих красных?

– У нас есть какая-нибудь стратегия? – скучающий голос принадлежал Энни.

– Убить противников, – басовито ответил кто-то.

Еще кто-то гыкнул.

Раздался громкий звон, объявляющий о начале игры.

– Тогда начали! – выкрикнул кто-то и устремился к выходу.

Я остался стоять в недоумении.

Ну, команда получилась, я бы сказал, совсем не слаженная. Ни о чем не договорились, стратегию не выбрали, а побежали. К тому же правила я понимал очень смутно и вообще, кроме того, что нужно стрелять по красным и защищать кнопку, ничего не знал.

Ну что еще оставалось делать? Только играть. А разобраться в правилах попробую уже в процессе.

Глава пятнадцатая, или Игра или жизнь

Народ вышел из штаба и рассредоточился по периметру. Внутри остались только я и Латифа.

– Ты чего? – шепнула она. – Идем.

Я не спешил уходить. Просматривал местность, выбирал позицию с укрытием понадежней. Как по мне, так лучше это делать из штаба. К тому же все нормальные места с хорошим обзором уже заняли.

А еще, как выяснилось, мы должны защищать штаб, точнее кнопку на втором этаже, а никто даже не подумал остаться, все выбежали на поле. Но и торчать здесь, защищая штаб, я был не намерен. Делать мне больше нечего, сидеть в штабе, вместо того чтоб веселиться и принимать активное участие в игре.

– По правилам аш-голы штаб охраняет первый раненый, – правильно расценив мою заминку, сказала Латифа. – Идем.

Мы вышли из штаба, пригибая головы, и засеменили к одной из стен, за которой уже стояли двое наших.

– Наступать надо, – сказал мужской голос, когда мы подошли.

– Нет, лучше не спешить, – ответил другой басовитый. – Нужно отвлекать внимание, пока наш лазутчик будет пробираться к штабу противника.

Ну вот, конечно, стратегию нужно обсуждать, когда уже все вышли и большая часть команды рассредоточилась по периметру.

– Кто пойдёт?

Я поднял руку. Лучше уж прорываться к штабу противника, чем торчать здесь. Боюсь, что при таком подходе нас быстренько перебьют. А если я пойду, то будет хоть какой-то шанс победить, по крайней мере, в себе я был уверен. Да и проигрывать не хотелось, к тому же певец из меня скверный и имперского гимна я не знаю.

– Хорошо, иди. Я прикрою, – сказали мне.

– Азиз, – Латифа хотела что-то сказать, но потом передумала, – ладно, иди. Удачи.

Я осмотрелся, по левую сторону от меня, вдоль стены, тянулась громадная длинная желто-красная пятнистая труба, ведущая прямо на сторону противника. Труба-туннель через весь зал. Вот она-то мне и нужна.

Когда я выскочил из-за стены, раздался первый выстрел, к счастью, стреляли не в меня. Напротив, уже подобравшись достаточно близко, прятались за мешками с песком игроки из красной команды противника. В них стреляли наши.

Мельком увидел, как женская фигурка в желтом перебежала из-за стены-укрытия к пустому кузову перевернутого автомобиля, раздался еще выстрел, девушка дернулась, но успела спрятаться.

Я, пригнувшись, побежал к туннелю. Конечно, там столкнуться с красными шанс был велик, но этот способ оказаться на той стороне мне показался самым надёжным. Единственная опасность, если кто-нибудь из красных уже там или ждет на выходе.

Поэтому я решил не спешить. Тихо вошел, огляделся. В туннеле было темно, то тут, то там валялись деревянные ящики и громоздились мешки с песком. Но вроде тихо.

Я схватил один из ящиков, поставив на другой, еще парочку. Получилось невысокое укрытие с хорошим обзором. Наверняка кто-нибудь из противников догадается сюда сунуться, поэтому я решил подождать и затаился за ящиками. Здесь хороший обзор, и если противник зайдет в туннель, я его подпущу поближе и тогда…

В этот момент в круглом проеме с той стороны мелькнула фигура и тут же прижалась к стене. Что ж, умно. Если, конечно, не знать, что здесь кто-то прячется.

Я тихонько поднял ружьё. Темно, зараза. Противник на свет не выходил, а шел исключительно прижимаясь к стене.

Где-то неподалёку, за трубой раздался выстрел, еще один. Кто-то громко выругался. Игра в самом разгаре. Вдруг в трубу с нашей стороны забежал еще один игрок. Этот в желтом костюме, из нашей команды.

Я мысленно выругался. Ну что же такое, он мне так всю малину испортит. К тому же вел он себя крайне неосмотрительно. Он не то что противника, даже меня не заметил. Зато прижался к стене и начал продвигаться вглубь. Неужели тоже к кнопке собрался? Хотя он здесь мог просто прятаться.

Тем временем противник тихо приближался, я его не видел, но точно знал, что он идёт, что хочет подобраться поближе и выстрелить в неосторожного игрока.

Пусть. Как только он приблизится, я выстрелю первым.

Противника я не видел, а вот игрока из нашей команды мне хорошо было видно, за его спиной был выход. Он повернул в мою сторону голову и, кажется, заметил меня. Затем догадался, что я кого-то стерегу, держа на прицеле.

Он вскинул ружье и начал стрелять в темноту. Один, второй, третий выстрел гулко пронесся по туннелю. Ответ не заставил себя ждать.

Бах! Бах!

В туннеле выстрелы слышались особенно громко, даже через шлем.

Внезапно игрок из моей команды рухнул на землю, неуклюже брыкаясь. Я от неожиданности растерялся. Это ведь игра! Игра! Он не должен падать. Или я что-то не понимал? Противник приближался, я различал его силуэт. Как только я увидел его более четко, не раздумывая, прицелился в голову и нажал спусковой крючок.

Бах! Отдача у ружья минимальная, то есть сила выстрела чуть больше, чем у рогатки. Однако я не понимал, почему же такой грохот? Ружье ведь пневматическое, там ведь нечему грохотать. Кажется, это какие-то спецэффекты.

Противник рухнул на пол. Он тоже задергался, будто пытался встать, но все его тело одеревенело. Да что же происходит с ними? Часть игры? Они сами падают, или их натурально парализует? Я выскочил из укрытия, лежащий на полу красный, шипя, клял меня на чем свет. Живой, значит. И значит, что при попадании их всерьёз что-то заставляет падать, лишая возможности встать. Ну и игры здесь. Теперь мне попадать под пули захотелось ещё меньше.

Прижимаясь к стене, я двигался к выходу, держа ружье наготове. Если кто-то еще сюда сунется, тут же получит шаром в лоб.

Но никто не сунулся. Я дошел до края туннеля, выглянул: отсюда прослеживался штаб противника. В окне второго этажа мелькнула стройная фигурка с округлыми формами в красном. Возле штаба в метрах трех от него еще двое красных прятались за пятнистой стеной. Нужно вырубить этих двоих, а затем можно двигаться дальше, к штабу.

Бой был в самом разгаре, выстрелы гремели то дальше, то совсем близко. Несколько человек лежали неподвижно, как красных, так и жёлтых.

Я спрятался снова, за стену туннеля. Подумал о том, что этой игре очень не хватало радиогарнитуры. Это весьма бы улучшило игру. А так бегаешь как дурак, совершенно не зная, что собираются делать твои напарники.

Я снова выглянул. К стене противника перебежками продвигалась женская фигурка в желтом. Наверняка Ашанти или Зар-Зана.

Один из противников выглянул из-за стены, просматривая обстановку. Очень удачно выглянул, я прицелился и выстрелил. Попал или нет, я не понял и проверять не стал, а тут же спрятался за стену. Раздался выстрел в ответ, звякнуло о стену. Значит, не попал.

Еще выстрел, уже не в мою сторону. Кто стрелял, сложно было разобрать. Я присел и выглянул снизу. Похоже, всем было не до меня.

Наши подходили к стене сразу с трёх сторон.

Противники отступали в штаб. Из башни раздался выстрел, девушка в красном попала в ненароком высунувшуюся близняшку. Шар пришелся ей в плечо, она вскрикнула и спряталась обратно за мешки.

Двое наших заняли позицию за стеной. Одного уложили на середине пути. Противники успели спрятаться внутри башни и занять позиции у окон. Теперь преимущество не на нашей стороне.

Противник высоко и далеко, нам попросту не достать из-за стены с такого расстояния до окон. Нужно взобраться повыше или прорываться к башне. Я выбежал из туннеля, прыгая произвольно из стороны в сторону, в движущуюся мишень попасть не так уж просто. Но противник все же попытался, шар улетел в стену, звякнув. Последние пару метров я преодолел, перекувыркнувшись на руках. Прыжок – и вот я за стеной.

– Ну, ты даешь, – гыгыкнул один из наших, смех и голос уже мне был знаком.

Их за стеной было двое, еще позади пряталась за мешками близняшка.

– Как будем действовать? – спросил басовито второй.

– Нужно прорываться, – ответил первый, – но меня уже дважды подстрелили, так что я могу только прикрыть.

Толку от болтовни? Понятно же, выходить из-за стены нельзя, потому что мы будем как на ладони. Я поднял голову, окинув взглядом стену, метра три в высоту. Что бы такое подтащить, чтобы можно было взобраться? На глаза попались только мешки, за которыми пряталась близняшка. Перетягивать их долго, если только все вместе…

Я потрогал стену, подергал, вроде стоит прочно, не шатается.

– Держи, – я протянул свое ружье любителю погыгыкать.

Тот, немного помешкав, взял.

– Что ты собираешься?..

Но я уже не слушал. Два шага назад, разбег, шаг по стене, и я ухватился за край. Подтянулся, осторожно выглянул – отлично, отсюда противников было хорошо видно. Спрыгнул, пока меня не засекли.

– Бери, – я кивнул в сторону мешков, и пока они соображали, что да как, побежал к ним сам.

Там, привалившись спиной к ярким мешкам, еще сидела близняшка.

– Эй, ты как? – позвал я ее.

Она вздрогнула:

– А, Азиз, ты? Я тут прячусь, дыхание перевожу, меня подстрелили, еще раз влезу под пули, и костюм заклинит.

Ага, понятно, значит, это все же костюм их обездвиживал. А еще я, кажется, начал различать близняшек. И как ни странно, по интонации и манере говорить. Сейчас передо мной была Ашанти, она говорила более мягко и сдержанно. Зар-Зана же была резка и остра на язычок.

Тем временем до остальных дошло, что я хотел сделать, и они активно принялись сносить мешки. Ашанти тоже участвовала: следила, выглядывая из-за стены, чтобы противник не подобрался к нам.

Из разговоров между игроками я узнал, что мы уложили почти всех, и остались только эти трое в башне. Наших осталось больше – мы вчетвером и девчонки в штабе.

– Латифа, – объяснила Ашанти, – ее первую ранили.

– Зар-Зана? – поинтересовался я.

– А, – засмеялась она, – она так увлеклась перестрелкой, что не заметила, как подкрался красный. Теперь лежит, отдыхает там, возле машины.

Мы дружно перетащили мешки. Получилась ступенька чуть больше метра. Теперь можно было и поиграть на равных.

Правда, на поверку оказалось, что все же низковато. Стрелять, стоя на цыпочках с поднятыми над головой руками едва ли удобно.

– Давай, взбирайся на шею, – велел Ашанти тот, что говорил басом.

Мы со вторым переглянулись. Комплекцией были равны. В общем-то, и я мог его подсадить, но едва ли мне хотелось. Я хотел стрелять.

– Давай на спину, – сдался он, взбираясь на мешки и становясь на четвереньки.

Ашанти засмеялась.

– Тс-с-с! Я попрошу! Это все для общего дела! – обиженно уже снизу воскликнул он.

– Молчу-молчу, – давясь от смеха, сказала Ашанти.

На раз, не сговариваясь, мы вылезли из-за стены и принялись палить по окнам, застав противника врасплох.

– Я попала! – радостно взвизгнула Ашанти. – Прямо в голову! Попала!

– Осталось двое? – отозвался басистый. – Еще раз? Только осторожно, они теперь будут ждать.

– Верно, их меньше, давайте попробуем прорваться, всех не убьют. Нас в два раза больше, – жалобно проговорил любитель гыгыкать. Видимо, ему надоело меня держать.

Так и поступили. Выскочили из-за стены и рванули к башне. Грохот стоял на весь зал. Противники палили без устали. В меня попали. Шар попал в ногу. Это действительно оказалось больно, несмотря на костюм. Но на удивление боль заставила меня двигаться быстрее.

Один из наших упал, кажется гыгыкающий.

Еще мгновение, и я был в башне, но к лестнице не спешил. Там меня наверняка будут ждать в проеме между этажами. В башню тихо вошли Ашанти и второй игрок.

Мы замерли. Нужно было решиться, кем-то придётся пожертвовать. Ашанти подняла большой палец вверх, вскинула ружье и направилась к лестнице. Я бросился к ней.

Выстрел, Ашанти начинает падать, я ее подхватываю и стреляю в появившуюся в проеме голову. Мой напарник на подхвате, стреляет без остановки в проем. Осечка. У него закончились шары. Я аккуратно кладу одеревеневшую Ашанти на пол и спешу к лестнице, пока напарник заправляет ружье новой обоймой.

Я выскакиваю на второй этаж. Грохот. Осталась одна девушка, она стояла у окна и стреляла. Удар в плечо. Я успел отскочить. Еще выстрел, я выстрелил в ответ. Подоспел напарник, высунувшись в проем наполовину. Он стрелял без остановки, даже когда девушка уже упала навзничь.

– Ракшасовы дети! – выругалась она, голос показался очень знакомым.

– Ай, как нехорошо, – отозвался напарник, – проигрывать тоже надо уметь. С удовольствием посмотрю на ваш танец, бал.

Девушка снова выругалась, я подошел к деревянной стойке, где красовалась выпуклая красная кнопка, и стукнул по ней. Раздался звон. Игра окончена.

Внизу зашуршали.

– Мы победили? – крикнула Ашанти снизу.

– А кто же ещё? – ответил ей басом напарник.

Лежащая девушка из красных скрючилась, села, костюм снова стал эластичным. Она сняла шлем и уставилась на меня своими прозрачными глазами Рейджи.

– Ихама! Больно же, зачем стрелять по ногам, теперь синяки останутся, – злобно зашипела она на меня.

Кого-кого, а ее здесь увидеть я точно не ожидал.

– Что смотришь? – огрызнулась она.

Я тоже снял шлем, не в силах сдержать усмешку, мне просто хотелось взглянуть на реакцию Рейджи.

Узнав меня, она нахмурилась и опустила глаза.

– Вы что, все здесь? – тихо спросила она.

Я кивнул.

У Рейджи было такое озадаченное и испуганное лицо, что я не знал, что и думать. Неужели ей здесь нельзя быть?

Но вдруг Рейджи, резко переменившись, засмеялась. Я и не думал, что она так умеет: звонко, весело, заразительно, всю стервозность и надменность с нее как ветром сдуло.

– Ну, вы, малышня, даёте! – хохотала она.

* * *

Переодевшись, мы шли всей командой по коридору в приподнятом настроении, предвкушая зрелище, которое должна организовать для нас команда красных. Я в раздевалке уже успел познакомиться с некоторыми из нашей команды. Ну как я, в основном ребята болтали, а я или кивал, или отделывался короткими фразами. Еще меня удивило, что почти все меня знали. Затем оказалось, что большинство людей из нашей команды были наемниками и преданными (это какое-то звание в клане). Еще здесь была парочка аристократов, в том числе и Энни, не считая нас. Веселые оказались ребята и говорили много чего интересного. Например, болтали о том, что, скорее всего, войны с Капи не избежать, хоть Симар Хал и пытается решить конфликт мирным путем.

Говорили они об этой войне как о каком-то радостном событии. Мол, давно сидим без дела, а на одной охране и мелких поручениях много не заработаешь. Потом один из наемников сказал, что в случае войны сможет накопить на домик на побережье. Еще болтали, что клану Сорахашер эта война пойдет только на пользу. Я заметил, как наемники поглядывают украдкой на меня, видимо, и весь их разговор предназначался мне. Забавно.

– Капи давно пора поставить на место, – грозно сказал здоровенный мужик с такой жесткой щетиной, что наверняка ею сковородки можно скоблить, – неплохо бы было вернуть ту территорию, которую они пятьдесят лет назад отобрали у клана Игал и поделили с кланом Нага.

Я удивился. Сначала я подумал, что наемник ошибся, назвав Игал кланом, но затем все же решил уточнить:

– Клан Игал? – спросил я идущую рядом Латифу.

– Да. Игал когда-то был кланом, – отмахнулась она, ее явно больше интересовала болтовня с Ашанти и Зар-Заной.

– Говори, – настаивал я.

Латифа вздохнула и нехотя повернулась ко мне.

– Что? Был когда-то кланом, а теперь остался один род. А точнее, один ты. Игал не смог устоять перед натиском мелких соседних кланов. К тому же объявились Капи со свободных территорий, которым нужна была земля. А у клана Игал как раз были и богатые земли, и два источника. В общем, им пришлось многое пережить: войны, бесконечные нападки. А когда территорий и людей у Игал почти не осталось, они примкнули к клану Сорахашер.

Я кивнул благодарно. Латифа тут же отвернулась к близняшкам. Наемники уже переключились на другую тему и обсуждали, в какой бар отправятся праздновать победу.

Мое внимание привлекли идущие впереди и ругавшиеся Энни и ее кавалер с серьгой в ухе.

– Я хочу остаться и посмотреть! – обиженно сказала Энни. – Это займет десять минут, не больше. Подождет твой ресторан. К тому же в башне хватает ресторанов, почему не поужинать здесь?

– У меня нет желания смотреть на эти кривляния. И в башне я оставаться тоже не хочу. Нам лучше уйти прямо сейчас, – ответил ее спутник раздраженно. Он повернулся ко мне вполоборота, я смог разглядеть серьгу в его ухе: золотое кольцо, и вокруг него обвилась маленькая змейка.

– Рамас! Ты ведешь себя как капризное дитя, – язвительно заявила Энни. – Мы останемся и посмотрим, как проигравшие танцуют нати вакхану, а затем пойдем, куда ты хочешь.

– Нет. Лучше сейчас уйти, – мне показалось, в его голосе проскользнуло волнение. – Ты идешь?

– Нет! – возмущенно воскликнула Энни, засмеявшись.

– Очень жаль, – сухо сказал ее спутник и, ускорив шаг, устремился к лестнице.

Странный тип.

Энни на миг запнулась, остановившись, и, кажется, хотела его окликнуть, но вместо этого резко повернулась к нам.

– Азиз, – хищно улыбнулась она, – мне кажется, или ты скучаешь?

Она бесцеремонно подхватила меня под руку, чем заслужила неодобрительные косые взгляды девчонок.

– Как тебе игра? – сверкая глазами, спросила она.

Я только улыбался, эти ее бесстыдные публичные заигрывания забавляли.

Тем временем мы подошли к лестнице.

В холле уже собралась куча народа, очевидно, тоже решившая посмотреть, как проигравшая команда танцует. В центре толпились игроки из красной команды. Они оголили пупки, завязав рубашки и футболки на груди. Смотрелись они смешно. Эффектно выглядела только Рейджи и сносно вторая девушка, совсем юная, чуть старше Латифы. Остальные же – мужики и юноши разной комплекции и телосложения. Особенно комично смотрелись здоровяки с круглыми брюшками. Насколько я понял, нам предстоит наблюдать что-то вроде танца живота, раз они в таком виде.

Мы остановились на середине лестницы, отсюда был самый лучший обзор. В этот момент из-под потолка зазвучала музыка. Восточная мелодия пронеслась по залу, проигравшая команда выстроилась в ряд, приготовившись к танцу.

– Папа убьёт Рейджи, когда узнает, – качая головой и злорадно улыбаясь, сказала Латифа.

Я озадаченно взглянул вниз, не понимая, за что тут ее убивать. Но, видимо, нравы и порядки в этом мире были куда строже, чем в моем.

Музыка лилась плавными переливами, зазвучала тонко мелодия флейты, затем подоспели струнные, завораживая мелодией. Нарастала ритмичная барабанная дробь, не нарушающая неспешной гармонии. Команда проигравших двигалась под музыку, плавно раскачивая бедрами. У многих получалось неуклюже, у некоторых я бы даже сказал получалось отвратительно, но от Рейджи невозможно было оторвать взгляд.

Длинная юбка покачивалась в такт, вторя ее плавным движениям, ее руки вырисовывали замысловатые линии, движения точные, грациозные, соблазнительные. Взоры всей мужской половины были прикованы только к ней.

Я обратил внимание, что танцующих четырнадцать. Почему четырнадцать, если в команде красных было пятнадцать человек? Кто-то из игроков, кажется, отлынивал от наказания.

В центр зала к танцующим как-то неуверенно шел парень, потупив взгляд. На нем была просторная футболка с изображением мультяшной обезьяны. Парень остановился в центре, позади танцующих, взялся за край футболки, нервно теребя ее и, видимо, собираясь завязать на груди, как остальные. Я подумал, что это, наверное, запоздавший пятнадцатый игрок. Кажется, я его видел на выходе из зала. Но что-то в его бледном выражении лица меня настораживало, какое-то отчаяние сквозило во взгляде.

Парень резко задрал футболку, по залу прокатился истеричный визг. Вся толпа, перекрикивая музыку, бросилась к выходу, наседая друг на друга, топча друг друга. Музыка замолкла, крики приобрели лавинообразный гул, нарастая все больше и больше. Я глядел на парня, к животу которого серым монтажным скотчем была примотана бомба.

Я, не раздумывая, схватил Латифу и Энни и вместе с ними упал на ступени. Рядом стоящие наемники и близняшки рухнули рядом. Латифа жалобно заскулила, уткнув лицо в ладони. Я не мог оторвать взгляда от парня, выглядывая поверх девчоночьих голов. Никто не успеет. Если только кто-то выстрелит, что тоже рискованно. Нет, разум отказывался верить, не может так все закончиться.

– За Капи! – остервенело заорал пацан, подняв руку вверх и зажмурившись: – Смерть Азизу Игалу! Смерть…

Глава шестнадцатая, или Следами смерти

Он заревел, рев перешел в визг, сливаясь с истеричными воплями и криками, пронёсшимися по залу. Я приготовился к взрыву, но парень резко замолк.

Что-то произошло в этот миг. Я видел, как Рейджи, задрав юбку, резко дернувшись, застыла в метре от него, зажав в руках черный окровавленный кинжал. Видел отрезанную кисть руки с пультом детонатора, валяющуюся на глянцевом белом полу. Видел, как парень, выпучив глаза, с ненавистью глядя на Рейджи, медленно оседает, хватаясь рукой за кровоточащее горло.

Люди орали и ругались, толпясь у выхода, кажется, их не выпускали.

– Всё? – дрожащим голосом спросила Латифа, подняв голову.

Мы начали вставать со ступеней.

– Администрация башни Сорахашер просит всех оставаться на местах, – раздался бесстрастный громоподобный голос из динамиков. – Не создавайте панику, не пытайтесь покинуть здание, опасность ликвидирована. Все, кто не причастен к данному инциденту, вскоре будут отпущены.

– Ракшас, у меня ведь был сегодня выходной, – выругался наёмник с густой щетиной, у него на поясе что-то вибрировало. Еще у нескольких запиликали и зазвенели телефоны. Они, не сговариваясь, поспешили вниз, куда-то за лестницу.

Девчонки взволнованно переглядывались, Энни потерянно глядела в пол, весь игривый задор с нее вмиг слетел.

Я смотрел на Рейджи, она так и застыла с кинжалом в руке. Я был удивлён, никогда бы не подумал, что она на такое способна. Я вообще никогда бы не подумал, что женщина способна одним взмахом отрезать кисть руки. Откуда-то с другого края холла к ней бежала Амали, роняя бумажные пакеты с покупками.

Странно это было, мне казалось, у них достаточно прохладные отношения или даже вражда. Но Амали выглядела встревоженно. Она подлетела к Рейджи, крепко обняла ее, нашептывая что-то на ухо, поглаживая белые волосы. Кинжал из рук Рейджи упал на пол.

К ним подошел человек из охраны и начал что-то объяснять. Люди в чёрной форме с гербом Сорахашер носились по всему холлу. Несколько человек суетились вокруг парня с бомбой. Один из них, с черным чемоданом, орудовал над бомбой с инструментами. Видимо, там таймер.

К нам тоже подошли несколько людей в форме во главе с лысым невысоким, коренастым мужчиной в красно-оранжевом костюме, с суровым квадратным лицом.

– Вы должны немедленно проследовать с нами в безопасное место, – сказал он.

– Юржи, – взволнованно обратилась к нему Латифа, – Санджей, он тоже был здесь, его надо найти.

– Не переживайте, он был внизу, в казино, но его уже провели в бункер, – сухо улыбнулся Юржи, как я понял, это и есть тот самый начальник охраны.

– Амали и Рейджи? – кивнула в сторону девушек Зар-Зана.

– Их тоже проведут, вам не нужно переживать ни о чем, следуйте за нами.

Энни вежливо, но решительно оттеснили от нас, а она так и стояла, ошарашенно глядя в пол, будто и вовсе ничего вокруг не замечала. Мы зашагали за Юржи.

Несмотря на периодически звучащее предупреждение, паника продолжалась, но люди уже не пытались покинуть здание.

Нас охраняли так, как, наверное, не охраняют в моем мире даже президентов. Мы шагали окружённые плотным кольцом из десяти вооруженных бойцов.

– Юржи, нам еще что-то угрожает? – спросила Зар-Зана, глядя на спины бойцов.

– Просто меры предосторожности, взрывчатку уже обезвредили, мы в безопасности, – ответил начальник охраны, но голос его прозвучал не очень убедительно. Подумав, он добавил: – В борделе Накта-Гулаад за час до инцидента были найдены трупы двух девушек. Сейчас проверяем камеры слежения, выясняем, был ли смертник причастен к этому, и пытаемся выяснить, были ли у него сообщники.

– В таком случае, может, стоит вернуть нам оружие? – не скрывая недовольства, бросила Рейджи, идущая позади.

– Вы, бал, кажется, и без нас неплохо справились с этой задачей, – вздохнув, ответил Юржи. – Боюсь представить, где вы прятали кинжал. И хотелось бы напомнить – по правилам в башню Сорахашер нельзя проносить оружие.

– Идиотские правила, – огрызнулась Рейджи, – и если бы я этого не сделала, нас бы всех взорвали. Ваша охрана ведь спит.

– Неверно, бал Рейджипуран, наш человек сразу же взял смертника на прицел. Вы же помешали его убить. Еще секунда и пулю вместо него схватили бы вы.

– Вы лучше расскажите, как так вышло, что в башне Сорахашер оказался смертник с взрывчаткой и как он ее пронес? – вмешалась в разговор Зар-Зана.

– Мы это выясняем, – нехотя ответил Юржи, а затем добавил: – Скорее всего, ее пронесли частями. Мы думаем, к этому причастны убитые девушки из борделя Накта-Гулаада, они прибыли как раз сегодня утром.

– Уже известно, кем был смертник? – спросила Амали.

– Пока что выяснили, что он не наёмник. На груди была маскировочная накладка, скрывающая герб Капи, родовая метка также имеется, выясняем, к какому роду она принадлежит.

– Отцу уже сообщили? – спросила Зар-Зана.

– Конечно, в первую очередь, – деловым тоном ответил Юржи. – Я еще раз повторяю, вам не стоит переживать ни о чем.

Нас провели к маленькой служебной двери, повели длинными техническими коридорами. Несколько раз мы входили в очередные двери и спускались все ниже и ниже. Шли мимо зарешеченных складов, мимо каких-то служебных комнат и комнатушек. Сколько нижних этажей у башни, оставалось только догадываться. Когда мы проходили мимо большого темного помещения, в сумерках которого вычерчивался силуэт громадных ступней, я замер.

На меня наткнулась идущая позади Амали.

– Не останавливайтесь, – поторопил нас охранник.

Пришлось идти дальше.

– Что там? – спросил я шепотом у Амали, и она так же шёпотом ответила:

– Это Маричир – Золотой страж богов. Он неисправен, как, впрочем, и большинство Маричиров. Работающих стражей осталось в мире всего восемь. Наш уже лет сто как иссяк. Но клан хранит его, надеясь, что однажды кто-то сможет его наполнить и запустить экатва-шакти.

– Золотой страж? Зачем? – спросил я, надеясь, что Амали все же расскажет мне подробнее о нем.

– Стражей создали боги, для того чтоб помочь людям во время войны с асурами. Силы были неравные, люди во многом проигрывали асурам, поэтому и понадобились сильные машины, способные уничтожить тех, кто умел принимать облик великанов асуров. Он управляется так же, как и сурират, с помощью симбиотического подключения ракты к системе экатва-шакти.

Я оглянулся, мы уже давно миновали помещение с золотым великаном. Весьма любопытно, эти стражи ведь были чем-то вроде наших боевых или рабочих роботов, только куда больших размеров. Только вот это – симбиотическое подключение, технологии, которые в нашем мире попросту невозможны, потому что у нас нет шакти. Поставил себе мысленную заметку, что необходимо лучше разобраться в местной истории и религии. Боги, война с асурами. Мне показалось, что где-то я это все уже слышал.

Наконец мы пришли к тяжёлой толстой металлической двери, распахнутой настежь.

– Сколько нам здесь торчать? – скучающим тоном спросила Латифа, осматривая серые стены бункера.

– Как только убедимся, что все в порядке, вы сможете подняться на свой этаж, – сказал Юржи и, коротко поклонившись, вышел. Дверь со скрежетом закрыл охранник, оставшийся с нами внутри.

Здесь уже находился Санджей, он сидел в большой полумрачной гостиной на диване, скрестив пальцы у рта и нервно подергивая коленом.

– Все целы? Все в порядке?! – вскочил он с места, перескакивая взглядом с лица на лицо, будто мысленно пересчитывая всех. На меня он взглянул в последнюю очередь и тут же ощерился: – Все из-за тебя! – зло выпалил он. – Из-за тебя чуть не погибли…

Он осекся, наткнувшись на осуждающие взгляды остальных.

Я же лишь усмехнулся. Ну конечно, а кто же еще мог быть виноват, как не я?

– Если бы он не убил Капи… – продолжая злиться, сказал Санджей.

– Зунар приказал убить Капи, – ответил я и плюхнулся на диван напротив.

– Если бы не Азиз их убил, то убил бы Зунар, – встряла в разговор Рейджи. – Поэтому успокойся, Санджей. Никто не виноват. Зунар действовал так, как и должен был. Азиз действовал так же. Капи сами виноваты.

Она села рядом со мной, подбадривающе улыбнулась и, взяв край длинной юбки, принялась оттирать с рук засохшую черную кровь.

Несколько минут мы сидели в мрачном молчании, пока Латифа не сказала:

– А ведь получается, смертник Капи был с нами на аш-голе… Зачем идти играть в аш-голу, если ты собираешься взорвать башню?

– Может, это было его последнее желание, – нервно усмехнулась Зар-Зана.

– Мне кажется, я видела его, когда мы уходили из зала, – неуверенно сказала Ашанти. – Я еще удивилась: он вышел из трубы, уже сняв бронекостюм. И нес его в руках, вот так, – Ашанти прижала руки к животу, – наверное, там он и прятал бомбу.

– Думаешь, бомба была в трубе? – недоверчиво взглянула на нее Рейджи.

Я тоже задумался. Где бы они там прятали бомбу? Возможно, в одном из ящиков. В туннеле нас было трое: я, парень из нашей команды и еще один, из красной команды, которого я вырубил. Получается, это и был смертник.

Зар-Зана подалась вперед:

– А меня интересует больше другое. Как Капи узнали, что Азиз будет сегодня в башне? Смертник ведь явно кричал, что эта месть предназначалась Азизу.

– Может, кто-то из наших сливает информацию? – нахмурился Санджей.

– Если бы это было так, – подала голос Амали, – они бы все равно не успели. На одну только подготовку у них бы ушел день-два. К тому же я думаю, Юржи прав, что бомбу пронесли частями. И это могли быть новые девушки из борделя, обычно женщин слишком не обыскивают. Получается, они принесли бомбу утром. И они точно знали, что Азиз будет в башне.

– И точно знали, что Азиз будет на аш-голе и будет находиться в холле во время взрыва, – добавила Рейджи.

– Они отслеживают Азиза через провидца! – ужаснулась Ашанти.

– Вероятнее всего, – подтвердила Рейджи.

– Разве у Капи был провидец? – удивился Санджей. – Что-то я такого не припомню.

– Они могли скрывать его, как делают все кланы, когда появляется сильный ракта, – предположила Зар-Зана. – Только ведь им бы понадобилась личная вещь Азиза. У тебя ничего не пропадало? – она вопросительно уставилась на меня.

Я отрицательно замотал головой. Что у меня могло пропасть? У меня и личных вещей-то здесь нет.

– Возможно, следили за кем-то из нас? – задумчиво сказала Латифа.

Санджей резко возразил:

– Нет, даже если им помогал провидец, все равно он не мог бы увидеть точное перемещение Азиза на сутки вперед. Он мог только увидеть возможные вариации будущего. Слишком много факторов. К тому же решение отправиться в башню было спонтанным.

– Ну-у-у… не совсем, – опустив глаза, сказала Ашанти. – Мы с Зар-Заной еще вчера собирались отпроситься у отца в башню.

– Хорошо, – кивнул Санджей, – но играть в аш-голу вы ведь не планировали вчера.

– Нет, – синхронно замотали головами близняшки. – Мы не могли знать, что будет набор ровно тогда, когда мы приедем и будем решать, куда нам пойти. Мы ведь могли отправиться в любое другое место.

– Но аш-голу все равно не пропустили бы? – снисходительно улыбнувшись, спросила Амали.

– Нет конечно же! – в один голос отозвались близняшки.

Амали кивнула:

– Видимо, на это и был расчет. Значит, был кто-то еще, кроме провидца, кто-то из клана, кто мог знать о вашей любви к аш-голе.

– Да об этом ведь все знают, – вздохнула Зар-Зана и устало уткнулась лицом в ладони.

Повисла тишина. Каждый задумался о своём.

– Не нравится мне все это, – спустя время мрачно сказала Латифа.

И тут я с ней был полностью согласен. Мне и самому едва ли нравилось происходящее. Вообще мало приятного, когда за тобой следят провидцы и когда тебя пытаются убить. Иллюзии о беззаботной и роскошной жизни аристократа рухнули в один миг. Истина банальная, но просто так никогда ничего не достается. Здесь ты или сражаешься за свое, выгрызая и вырывая из лап судьбы, или платишь. Причем иногда самым дорогим, что у тебя есть – собственной жизнью. Но урок я усвоил, теперь нужно быть куда осторожнее и внимательней, и расслабляться нельзя ни на миг, даже тогда, когда кажется, что ты в полной безопасности.

Мы просидели в бункере, наверное, два часа, не меньше. От скуки я пошел изучать помещение, выяснил, что бункер был рассчитан на пятьдесят человек и явно был предназначен для аристократов клана. Все те же роскошные комнаты с отдельными ванными, маленькие комнатки для персонала, склад, забитый едой, кухня, столовая, кинотеатр и даже бассейн.

А затем в дверь бункера громко постучали и нас выпустили.

Когда мы вернулись обратно в холл, здесь было удивительно тихо и безлюдно. Только охранники в черной форме сновали туда-сюда, и в конце зала стояли Симар, Зунар и Юржи.

Внезапно по лестнице пронеслась громадная черно-огненная тень, я от неожиданности отшатнулся. Латифа захихикала. Призрачный лев пробежал через весь холл и послушно сел на задние лапы возле Зунара и Симара. В ярком освещении он казался чем-то нереальным. Будто клубящийся дымом пожар, принявший очертания льва.

С другого конца зала, просочившись сквозь стену, вышел еще один лев, сотканный из серого дыма. Его глаза и пасть светились ярко-голубым светом. Этот лев был крупнее черного и выглядел ещё внушительнее.

Он тоже проследовал через холл и сел возле Зунара с Симаром. Оба льва поклонились братьям Хал, прислонив головы к их ногам, Симар и Зунар в свою очередь поклонились львам. А затем призраки, вмиг распустившись на дымчатые лоскуты, растворились в воздухе.

Зунар, заметив нас, что-то сказал Симару. Симар ему кивнул, а сам повернулся к Юржи. Зунар решительно зашагал к нам.

– Все целы? – он окинул нас взглядом.

– Вы нашли, кто ему помогал? – вместо ответа спросила Амали.

– Нет, больше никого не нашли, – сухо ответил Зунар. – Но Старший и Младший хранители осмотрели башню, здесь больше нет никого, кто мог бы нам угрожать. Поэтому мы можем быть спокойны.

Взгляд Зунара остановился на Рейджи, стал строгим. Рейджи потупила взгляд и как-то сникла вся.

– А вы узнали, кем был смертник? – спросил Санджей.

Зунар, продолжая пристально следить за Рейджи, ответил:

– Капи, аристократ из рода Эду. Мы казнили у источника его старшего брата. Сами Капи наверняка будут отрицать свою причастность к этому инциденту. Хеффис Сафид уже звонил Симару и заверил, что он ничего не знал о том, что Тафари Эду планирует месть. Извинялся… – Зунар усмехнулся. – Но все это едва ли внушает доверие. Хеффис, может, и непричастен, а вот то, что к этому приложил руку его сын, я нисколько не сомневаюсь. Но мы не можем действовать открыто, пока не признают Азиза.

– И что?! – возмутился Санджей. – Капи извинились, и мы так просто это оставим? Они повесили наших людей на границе, они чуть не взорвали башню Сорахашер, а мы будем сидеть и ждать, когда признают Азиза?! Разве мы не должны действовать уже сейчас?!

– Так решил Симар, – сказал Зунар, с усмешкой глядя на сына, кажется, он был доволен его реакцией. – Но Вайно уже очень скоро получит от меня ответный подарок.

Санджей, удовлетворённый ответом, кивнул.

– Может, не стоит усугублять, пока нет официального решения? – неуверенно спросила Ашанти.

На что Зунар хищно улыбнулся и приложил палец к губам.

– Тс-с-с. Забудь, милая. Я вам ничего не говорил.

Повисла гнетущая тишина.

– Правда на нашей стороне, – подбадривающе сказал Зунар, – но пока что нам всем стоит быть осторожными. Охрану придется усилить, не забывать про защиту и оружие. Поняли?

– Поняли, – вяло отозвались все.

– А теперь, – сказал Зунар, – отправляйтесь на этаж Хал и оставайтесь там до утра.

Мы развернулись и зашагали к лифту.

– Рейджи, а ты останься, – металлическим тоном окликнул ее Зунар.

Всю дорогу к лифту я шел и оглядывался на Зунара и Рейджи. Что он собирается с ней сделать? Судя по тому, как Рейджи склонила голову и сжалась, как минимум высечет розгами. Нет, не то чтобы я беспокоился о Рейджи. Хотя я никогда не считал, что бить женщин или детей правильное и достойное занятие. Но вмешиваться в отношения Зунара и его наложницы я не собирался. Здесь все же больше сыграли роль любопытство и исследовательский интерес. Этот случай ярко и наглядно иллюстрировал местный менталитет и традиции.

Латифа, увидев мой взгляд, усмехнулась.

– Ох, Рейджи-Рейджи. Притворщица! Можно подумать, что она и впрямь напугана.

Я вопросительно поднял брови, намекая, что неплохо бы объяснить.

– Конечно же нет, – усмехнулась Латифа. – Ей ли бояться отцовского наказания, она постоянно что-то вытворяет. В последний раз она устроила пьяные танцы в одном из клубов студенческого квартала. В отместку отец наказал ее на месяц и завел вторую наложницу… – Латифа кивнула в сторону Амали.

– Наказание, – кивнул я, думая о том, какие всё-таки странные обычаи и порядки в этом мире.

– Да ничего ей не будет, – продолжала болтать Латифа, – посидит месяц дома, не получит несколько подарков, ну и в спальню к отцу какое-то время не походит, вот и все наказание. А вообще… отец ее слишком любит, чтобы наказывать всерьёз.

Здесь Латифа недовольно поджала губы и нахмурилась. Кажется, сейчас я наблюдал ревность. Дочь ревнует отца к наложнице? Или, скорее, это обида, что отец любит наложницу больше, чем ее? Наверняка это не так, но Латифа, по-видимому, так считает. И я снова подумал о том, какая все-таки странная и проблемная эта семейка.

Латифа тем временем успела переключиться на Санджея:

– Юржи сказал, что ты был в казино, – неодобрительно глядя на брата, сказала она, – разве отец не запретил тебе?

Лифт поднялся на последний этаж. Я сразу обратил внимание, что в коридоре пасутся несколько охранников. Едва ли это меня обрадовало. Я все еще собирался на крышу для того, что разместить там ретранслятор. События проносились таким стремительным потоком, что боялся, другого случая вообще не представится. По-хорошему, я уже должен был разместить не одну, а несколько антенн. А у меня пока что имелась только одна – на крыше особняка Зунара, который далеко не самое высокое место на Хеме. А вот небоскрёб Сорахашер подходил для этих целей идеально. Поэтому я решительно нацелился сделать это сегодня.

Близняшки попрощались и упорхнули по своим комнатам. Латифа и Санджей так увлеклись спором, что, кажется, вообще не замечали никого вокруг.

– Куда мне? – спросил я еще не успевшую убежать к себе Амали.

Она замерла, задумавшись, резко развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась к одной из дверей:

– Вот, – распахнув дверь, сказала она, – сюда. Сейчас эта комната никому не принадлежит.

Я благодарно кивнул и вошёл в комнату.

Шикарные апартаменты со светлыми окнами в пол, плазменным телевизором в полстены, большой кроватью, барной стойкой, беговой дорожкой у окна и неожиданно джакузи. Кажется, Амали ошиблась, когда говорила, что эта комната никому не принадлежит. Или?..

На стене висели фотографии. Здесь были молодые, совсем юные, Симар и Зунар, я их безбородых поначалу не признал. Девчушка, которую я принял за Латифу, но присмотревшись, понял, что не она. Такая же рыжая, но черты лица более мягкие и глаза грустные. Эта девчонка оказалась и на другом фото с Симаром и Зунаром, а также с симпатичной женщиной, в которой я признал молодую бабушку Литу. Теперь понятно, в кого они все такие рыжие. На центральном фото была вся семья: трое детей, Лита и строгий мужчина с холодными глазами и острыми чертами лица, на лбу которого был тот самый обод со львом, который сейчас носил Симар. Аричандр-первый – отец семейства Хал.

Кажется, эта комната принадлежала ему.

Идти на крышу, пока в коридоре охранники, смысла не было, поэтому, чтобы скоротать время, я включил телевизор и принялся переключать с канала на канал. На самом деле я надеялся увидеть что-нибудь о сегодняшнем происшествии. В моем мире новость о теракте звучала бы уже отовсюду. Но здесь – тишина. Хотя… что удивительного? Разве я видел в холле журналистов? Ну, или полицейских? Нет. Здесь, кажется, клан являлся одновременно сразу всеми органами власти, а такие структуры, как полиция, военные подразделения, и вовсе не существовали.

Борясь с зевотой, я понаблюдал за тем, как где-то в Империи неправдоподобно счастливые люди с натянутыми улыбками собирают яблоки с деревьев, а диктор рассказывает, что нынешний урожай обеспечит население яблоками на ближайшие полгода, и незначительный дефицит будет ожидаться с середины весны.

В конце концов, мне надоело сидеть. Я решил, что пусть нам запретили уходить с этажа, но вот ходить по этажу ведь не возбраняется. Поэтому я спокойно вышел из своей комнаты и направился в комнату, куда зашла Латифа. Охранники проследили мой путь и, увидев, как я стучу в дверь, тут же потеряли ко мне всякий интерес.

Латифа отворила сразу же, будто стояла под дверью и ждала.

– Что? – округлив глаза и чуть не наскочив на меня, воскликнула она: – А! Это ты, Азиз. Заходи, я еще не сплю.

Я вошел, комната Латифы выглядела иначе: в розовых тонах, даже ноутбук на столе и тот розовый. Кстати, ноутбук. Нужно взять на заметку познакомиться с местным интернетом. Если он хотя бы немного похож на наш, это значительно упростит мне жизнь.

Я, слегка ошалев от обилия розового, рассматривал комнату Латифы. Повсюду всякие бусинки, стразики, рюшечки, фотографии в милых рамочках, плюшевые игрушки. От этого всего у меня в глазах зарябило. Было видно, что хозяйка здесь бывает нередко и комната жилая.

– Не можешь уснуть? Переживаешь? Да? Боишься, что тебя убьют? – плюхнувшись на мягкую кровать, сочувствующе спросила Латифа.

Что? Нет! Я скривился, дав понять ей, что пришел по другому поводу.

– А что тогда? – заинтересованно уставилась Латифа.

– Охрана, – сказал я. – Ты…

Я очень долго пытался подобрать слово, обозначающее «отвлечь», но так ничего и не придумал.

Латифа выжидающе сверлила меня любопытным взглядом.

– Что? Что охрана?.. – нетерпеливо подпрыгивая на кровати, спросила она.

– Звать охрана сюда, – медленно сказал я. – Говорить, ты бояться. А я уходить на этаж Игал, – соврал я, ну не говорить же ей, что я собрался на крышу.

Латифа сверкнула заинтересованно глазами и вскочила с кровати. Кажется, сегодняшние события ее чрезмерно взбудоражили:

– Хочешь на свой этаж? Я с тобой! – с азартом воскликнула она.

Я обречённо вздохнул:

– Нет! Охрана! Ты здесь, а я уходить.

– То есть ты хочешь, чтобы я их отвлекла? – хитро сощурила она глаза, скрестив руки на груди.

– Да! Хочешь… отвлекла! – торжествующе воскликнул я. Ну наконец-то до нее дошло.

– Сегодня охрана будет рыскать везде, тебя поймают, – неожиданно заявила Латифа, а ведь только что со мной собиралась, и вдруг такие перемены. Она, хмурясь, сверлила меня осуждающим взглядом, но вдруг, заговорщицки улыбнувшись, кивнула.

– Ладно, помогу тебе. Ты же мой брат. Братья и сестры всегда должны помогать и выручать друг друга. А завтра ты мне расскажешь, как все прошло. Договорились?

– Договорились.

– Ну а сейчас иди к себе, – она подтолкнула меня к выходу, – и жди. Когда я закричу, дождись, когда охрана убежит ко мне, и можешь идти.

– Спасибо, – поблагодарил я ее и ушел к себе.

Латифа выждала пятнадцать минут, а затем на весь коридор раздался истошный визг. Затопали охранники, но крик привлек не только их. Послышались взволнованные голоса Санджея, Амали и близняшек.

Я выглянул из комнаты, убедился, что в коридоре никого нет и все сейчас в комнате Латифы, из которой доносятся ее возгласы:

– Там в ванной! В ванной! – кричала она. – Там громадный паук!

Пока все не начали расходиться, я поспешил к лифту, надеясь, что он вывезет меня прямиком на крышу. Но не тут-то было. Лифт на крышу не ехал, а счет этажей заканчивался здесь, на этом этаже. Пробежав до конца коридора, я увидел белую дверцу с изображением ступеней и нырнул в нее.

Лестница оказалась тихая, с тусклым освещением, похоже, ею редко кто пользовался. Я побрел наверх. Дверь, ведущая на крышу, была не заперта. Только я открыл ее, как в лицо ударил холодный ветер. Здесь наверху он особенно бушевал. Чуть дальше на крыше располагалась вертолетная площадка, а в метре над ней зависло НЛО, точнее сурират. Я замер, всматриваясь, нет ли там кого? Но было тихо. Кажется, на нем сюда прилетели Зунар с Симаром. Но так как аппарат не крутился и вообще признаков жизни не подавал, я поспешил к флагштоку.

Флаг клана отчаянно трепыхался на ветру, норовя сорваться. Что там говорил Гереро? Чем выше поместить ретранслятор, тем лучше будет прием. Если сигнал хороший, рядом приёмник или еще один ретранслятор, при установке антенна должна мигнуть красным.

Я снял одну из бусин, зажал в зубах и полез по маленьким перекладинам флагштока. Слишком высоко я взбираться не стал, при таком порывистом ветре и свалиться недолго. Для активации ретранслятор необходимо было хорошенечко сдавить в центре отверстия и дождаться, когда он выпустит усики-присоски. Теперь бусина в моих руках подмигнула синим и выпустила тонкие, будто щупальца, присоски. Я поднес ее к металлическому столбу, и ретранслятор тут же закрепился, подмигнул ярко-красным и погас. Активация завершена.

Я глядел на него озадаченно. Ярко-красный. Неужели где-то близко передатчик? Или еще один ретранслятор? Нет, передатчика поблизости быть не могло, это я помнил по карте, слишком далеко от исходной точки. Вывод напрашивался сам собой: в Сундаре был когда-то агент с Земли, получается, он и разместил где-то рядом ретранслятор. Или, возможно, он все еще здесь? Я оглянулся, как будто агент мог стоять прямо у меня за спиной.

Интересно, удалось ли этому агенту выстроить ретрансляторы до передатчика и наладить связь? Это было легко проверить. Я вынул орла из-за пазухи, поднял, направив в сторону ретранслятора, зажал змею: если сигнал есть, змея дважды должна завибрировать, если нет – то рация никак не отреагирует.

Ничего не произошло. Сколько бы я ни сжимал, орел не вибрировал. Плохо, значит, агент не успел разместить. А я так надеялся. Это бы мне невероятно упростило задачу.

Ветер выл, и на миг мне показалось, что я слышу голос, тихий и протяжный, сливающийся с ветром и зовущий меня:

– Никита-а-а-а…

Неприятный холодок пробежал по коже. Я оглянулся – никого. Показалось. Сбросив нахлынувшее наваждение, еще немного постояв и полюбовавшись ночным городом, я решил, что пора возвращаться.

Территории клана Нага,

Угра – столица клана,

родовое поместье Тивара

Изана чувствовала, как ярость сжигает ее изнутри. Она плохо контролировала себя в такие моменты, а сейчас и вовсе не хотелось сдерживаться. Этот старый кретин Хару все испортил!

Он терла собственные запястья, чувствуя, как шакти накапливается в каналах, подгоняемая яростью, и просится наружу.

Изана принялась нервно ходить по залу, крышка разбитого вдребезги телефона захрустела под каблуками.

– Идиот, – шипела она, не находя себе места. – Старый кретин. Где он?!

– Он еще не приехал, свамени, – бесстрастным голосом ответил молодой раб, покорно ожидающий у окна прибытия Хару.

Изана на миг замерла, разглядывая его: высокий, черноволосый тамас, недавно купленный у Вайша. Отличный экземпляр: неутомим в постели, не слишком болтлив, как прошлый, и не слишком холодный, как позапрошлый. И Изане даже казалось, что она испытывает к нему нечто похожее на нежность, но и он сейчас ее раздражал.

Какого ракшаса он так невозмутим? Все ее планы летят в самую глубокую нараку! Сорахашер в любой момент может заставить своего ублюдка говорить о том, что клан Нага истребил род Игал.

И Хару так подвел ее. Выбрал самого никчемного из Капи, который даже бомбу взорвать не смог. А ведь план был идеальный. Изана уже предвкушала и представляла в красках, как Сорахашеры ползают по руинам башни, разыскивая своих сопляков. Это был отличный шанс лишить клан Сорахашер всех наследников одним махом. Настроить их на кровавую войну с Капи и наблюдать, как лев и обезьяна грызут друг другу глотки.

Конечно, она могла бы устроить взрыв и на следующий день, когда вся знать клана Сорахашер соберется на прием в честь Азиза, но это был бы слишком роскошный подарок для Капи. Нет, ей нужна была эта война. Нужно было, чтобы они истощили и перебили друг друга. Именно она, Изана из рода Тивара, должна сделать то, что так и не решился сделать ее отец. Отобрать у Капи источники и земли Игал, а может даже и Сорахашер.

– Приехал, – отозвался раб.

Изана вытянулась, сощурилась, напряженно глядя на дверь, шакти забурлила, вырываясь наружу. Не сейчас. Айя, чувствуя злость хозяйки, вскочила с места и тоже напряженно уставилась на дверь.

Хару вошел нерешительно, не посмел взглянуть на главу клана и тут же рухнул на колени, уткнувшись лбом в пол.

– Нара! – жалобно вскрикнул старик. – Я все исправлю! Исправлю!

– Исправишь?! – крик Изаны пронесся по всему залу, она почти готова была дать волю ярости и вскипятить этого недоумка.

– Да! Исправлю! Вот увидите! Позвольте говорить! Провидец увидел смерть Зунара и мальчишки! Он просчитал вероятность… У меня есть план! – последнюю фразу Хару проверещал, видя, как Изана поднимает руки, готовясь пустить в ход свою силу.

Изана застыла, размышляя:

– Говори, – медленно сказала она. Ей все сложнее было сдерживать сконцентрированную мощь, она начинала жечь ее изнутри.

– Наш план не совсем провалился, – быстро затараторил Хару. – Действия Тафари Эду все равно настроят Сорахашер против Капи. А Азиз Игал умрет. У нас еще остался осведомитель из преданных Сорахашер, если мы предложим ему больше и дадим в помощь нирмала-ракту, он убьет мальчишку.

Изана больше не могла сдерживаться, сила жгла вены, она швырнула сгусток. Хару прикрыл лицо руками, вскрикнул, но вместо него на пол упал раб. Он хрипел, выл, содрогался в конвульсиях, изо рта текла пенистая черная кровь, а кожа краснела и покрывалась волдырями. Изана почувствовала облегчение.

– Хорошо, – холодным тоном сказала она. – Я разрешу тебе использовать невидимку, хотя я и берегла его для особых случаев. Но в этот раз, Хару, все должно пройти идеально. Мальчишка должен умереть. А иначе…

Изана указала взглядом на застывшего в немыслимой позе и теперь мало напоминающего человека раба.

– Все будет сделано в лучшем виде, Нара, – на выдохе сказал Хару.

Глава семнадцатая, или Утро в башне

Всю ночь меня мучили кошмары. Обрывки прошлой жизни, обрывающиеся тьмой. Взрыв в небе, горящий у меня на глазах родительский скайер, летящие стремительно на землю обломки. Ужас, отчаяние и безысходность. Бессилие и ненависть. Закрытые гробы, заплаканные бледные лица сестер, строгое лицо соцработника и приют. Хесус и его выжженное кислотой, перекошенное от злобы лицо. И бесконечно зовущий меня голос, отдающий звенящим могильным холодом:

– Никита-а… Никита… Впусти меня! Ты мне должен! Впусти-впусти-впусти…

Этот голос пугал и одновременно вызывал странное чувство печали и тоски. Я уже слышал его. Что он хочет? Черная тень, горящие желтым глаза.

– Что тебе нужно? – мой голос во сне звенит глухо, утопая во тьме.

– Отмщения… – шипящая злость, перерастающая в вопль отчаяния. – Ты должен впустить! Отомстить!

Я несколько раз просыпался в холодном поту и снова засыпал, проваливаясь в бред.

А утром меня разбудил Сэдэо. Спросонья даже не понял, что происходит и что здесь делает мастер. Хотя, когда я окончательно продрал глаза, все равно не понял, когда он успел приехать.

– Тренироваться нужно каждый день, – резким движением отдергивая штору и пропуская в комнату слабый утренний свет, заявил мастер.

Да чтоб его, еще ведь даже толком не рассвело! Я взглянул одним глазом на часы на прикроватном столике. Пять утра, а ведь я лег, когда маленькая стрелка давно перевалила за двадцать шесть.

Может, лег бы и раньше, но мне пришлось долго и нудно разбираться с охранниками и Зунаром, которых я застал в коридоре, возвращаясь ночью с крыши. Да и после вчерашних событий можно было на день отложить тренировки.

Но Сэдэо так не считал. Короткими подбадривающими фразами он согнал меня с кровати, заставил умыться и натянуть на себя костюм для тренировок. Я запоздало удивился, что костюм – просторные штаны и короткий халат без рукавов, – сидит на мне отлично и совершенно не жмет.

Мастер потащил меня к лифту. Я попеременно закрывал то один глаз, то другой, как будто так можно было выспаться. Спать хотелось так сильно, что мне казалось, такие манипуляции помогают. Мысленно я клял Сэдэо, а заодно и всех жаворонков, предпочитающих подрываться, как только солнце забрезжит на горизонте. Потому что сам я сова. Может, я раньше ею и не был, но сейчас я точно уверен – я сова. Пришел бы урджа-мастер ко мне ночью, я был бы бодр, полон сил и энтузиазма для новых свершений, а сейчас просто хотел спать.

Мастер вжал кнопку с замысловатой, острой, как китайский иероглиф, цифрой четыре, и мы поехали вниз. Что там, на четвертом этаже? После третьего уже не допускают посторонних, но там еще и не начинаются родовые этажи.

Я, прислонившись лбом к стене, прикрыл глаза и продолжал дремать. Как бы хотелось, чтобы этот лифт ехал и ехал, медленно и долго, до тех пор, пока я не досплю свои положенные четыре часа. Лифт остановился так резко, что я стукнулся лбом о стену. Створки разъехались с противным шаркающим звуком, заставив меня разлепить глаза.

– Просыпайся, Азиз, – не глядя на меня, бросил мастер и бодро зашагал по синей плитке широкого коридора.

Я, вздохнув, побрел следом. Коридор был бесконечный, отвратительно яркий, с желтыми глянцевыми стенами и красными дверьми. Мне казалось, мы никогда не дойдем туда, куда вел меня мастер, коридор то сворачивал, то был прямой и бесконечный, и я уже всерьез решил, что мы ходим кругами. Наконец Сэдэо распахнул красную дверь, пропуская меня в большое просторное помещение.

Я осмотрелся. Первое, что бросалось в глаза – огромные окна в пол, как и во всей башне, через которые виднелась ещё сонная Сундара. Само же помещение, без сомнения, было спортивным залом. Центр был устлан татами, в дальнем углу находился вполне себе привычный для меня спортивный инвентарь: шведская стена, потолочные подвески для прыжков, брусья. В другой части зала тренажеры, беговые дорожки, резиновые манекены. Стоит отметить, что зал был огромен и явно предназначался для тренировок большого количества людей.

– В башне Сорахашер невозможно использовать шакти. Поэтому мы посмотрим, на что ты способен без неё, – сказал Сэдэо, озадачив меня.

Мастер вытащил шест из общей связки и бросил мне. Наверное, думал, что не поймаю, но я поймал одной рукой, а второй сонно потирая глаз. Сэдэо усмехнулся и достал еще один шест себе.

Мастер провернул шест в руке, а затем удивительно ловко принялся его вращать. Я усмехнулся, в исполнении мастера этот трюк выглядел как какое-то ребячество. Жонглировать, крутить шест и делать прочие другие выкрутасы я научился еще в детстве. Поэтому, когда мастер перестал изображать вентилятор, я с легкостью продемонстрировал ему, что и сам так умею. Сэдэо усмехнулся и, подбросив крутящийся шест в воздух, поймал и снова начал вращать его, только теперь вокруг своей оси, будто бы отбиваясь от невидимых противников. Мастер закончил и встал в стойку.

Подкидывать и ловить шест могут даже девчонки-черлидерши. Повторить то, что показал мастер, не составило труда. Правда, я не совсем понимал суть такой разминки. Наверное, это подготовка к более интенсивной тренировке. Ну, или, возможно, у Сэдэо просто сегодня игривое настроение.

– Хорошо, – кивнул мастер, убирая шест. – Вижу, ты не совсем безнадёжен. А если так?

Мастер с разбегу взбежал на стену, пробежал по ней два шага и сделал переворот назад.

Я не смог сдержать улыбки и тут же повторил за Сэдэо.

Мастер озадаченно глядел на меня.

– Ты в хорошей форме, – сказал он, – видно, что ты много и усердно занимался, – а затем мастер нахмурился. – Удивительно, что, потеряв память, ты не потерял навыки.

Здесь я замялся, повел плечом, но все же изобразил на лице задумчивость.

– Само, – сказал я, быстро подобрав правильное слово. Кажется, мой ответ его удовлетворил.

– Удивительная штука, человеческий организм, – Сэдэо постучал себе пальцем по виску, – мозг не помнит, а тело помнит. Зунар Хал полагает, что тебя держали в плену. Я же думаю, что это не так. Ты держишься уверенно, ты в хорошей форме, ты не запуганный, каким бы должен быть, если б тебя всю жизнь держали взаперти. Но и не похоже, чтобы тебя воспитывали презренные. Нет в тебе присущей им дикости. Где же ты был, Азиз?

Я пожал плечами, изображая недоумение, а сам мысленно сокрушался. Что это? Сэдэо явно лез не в свое дело. Вместо тренировок он решил испытать меня, чтобы проверить какие-то свои догадки? И все же, при всей его сдержанности и дисциплине, даже урджа-мастер не мог избавиться от любопытства.

– Я не помню, – отчеканил я, дав понять, что говорить здесь не о чем.

Урджа-мастер сделал вид, что не заметил моего резкого тона, и начал говорить в присущей ему размеренной поучительной манере:

– Ты должен выбрать свой путь, Азиз.

– Путь? – я усмехнулся, поднял валяющийся шест и принялся его крутить.

– Любой человек, не важно, тамас или ракта, должен как можно раньше избрать свой путь, – серьезно сказал Сэдэо.

Я вздохнул, подкинул шест, он, прокружившись несколько метров, упал мне в руки.

– Иначе, – мастер повысил голос, намекая, что беседа серьёзная, требующая внимания, и не пристало дурачиться. Я, вздохнув, убрал шест, чувствуя, что сейчас меня завалят глубокомысленной и от того совершенно непонятной философской чушью.

– Иначе, – уже тише сказал мастер, – все его старания и потуги не имеют смысла. Человек, не знающий своего пути, не знает и конечной цели. Он бредет во тьме. Он никогда не сможет пройти свой путь, потому что будет бесконечно топтаться на месте и ходить кругами. Каждый ракта выбирает свой путь. Путь милосердия и созидания самый сложный, но и самый правильный, он следует законам риты, его завещали нам боги.

Я вздохнул. Ну вот. Еще и религия. Так и хотелось воскликнуть: «Эй, мастер! Когда ты закончишь этот треп и, наконец, научишь меня крутым приемам?!» Одно дело тренировки, и совсем другое размышления о смысле жизни. У меня сейчас совсем другие задачи. Да меня вместе с целой кучей народа вчера чуть не взорвали, какой, к черту, путь? Тут только думать и оглядываться, как бы тебя ненароком не пришили.

– Все знатные ракта с самого детства идут путем воина, – продолжал Сэдэо. – Они его не выбирают, этот путь им уготовлен с рождения. Путей существует множество. Путь воина, путь правителя, путь созидания…

Я смотрел на Сэдэо, изображая внимание. Интересно, а есть ли такой путь, где я жил бы себе спокойно в своем городе в чудесном особняке и никто бы не пытался меня убить? Точно! Этот путь называется свобода и безопасность. Вот к этому я и стремился. Хотя о безопасности в этом мире, кажется, можно только мечтать.

Сэдэо, заметив, что я слушаю его вполуха, резко оборвал речь.

– Давай, – он указал взглядом на татами в центре зала и, снова взяв шест, зашагал туда.

На шестах я драться не умел, но как сделать противнику больно этим самым шестом, очень даже представлял. Правда, все зависит от уровня мастерства противника. А здесь я ни капли не сомневался, что Сэдэо без проблем отходит меня этим шестом. Но попробовать все же стоило.

Мастер принял стойку, захватив шест обеими руками. Он внимательно глядел на меня из-под прикрытых век.

– Нападай, – велел он.

Я с секунду размышлял, куда бы именно его ударить, а затем плюнул и просто замахнулся от плеча, особо никуда не целясь. Сэдэо резким уверенным движением выбил у меня шест из рук, еще до того, как тот успел преодолеть половину расстояния.

Я озадаченно уставился на мастера. Здесь ведь нельзя использовать способности, откуда у него такая скорость?

– Еще раз, – велел Сэдэо.

Я побрел за шестом, улетевшим за пределы татами.

На этот раз я целился в голову и решил не жалеть мастера. Замахнулся, Сэдэо с легкой непринужденностью снова стукнул по шесту, отбив удар, затем с поразительным проворством ударил меня по руке и по ребрам. От очередного удара я увернулся, проскочил и ударил Сэдэо по спине. Правда, счастье длилось не долго, Сэдэо тут же огрел меня вторым концом шеста по уху.

Сэдэо снова завел поучительным тоном:

– Ты неправильно держишь шест, он должен быть продолжением твоей руки. Быть твоей рукой. Любое оружие эффективней, когда ты сливаешься с ним. А еще при ударе ты неправильно распределяешь центр тяжести. Полагаю, ты никогда не изучал боевые техники.

Я пожал плечами. Какие еще боевые техники? Бей первым, бей сильнее и бей так, чтобы противник не встал – вот моя боевая техника. Всегда считал, что все эти боевые искусства хороши только как спортивные состязания, но малоэффективны в реальной жизни. В уличной драке, где никто и никогда не соблюдает никаких правил, тебе ничем не помогут выверенные махания ногами и отточенные удары, если твой противник внезапно достанет нож или огнестрел. Здесь всегда приходится думать головой, надеяться на реакцию и скорость. Но и тем не менее, увидев в бою Зунара, я захотел научиться.

– Мы не успеем с тобой освоить за такой короткий срок даже четверть необходимых боевых навыков, – сказал Сэдэо. – Я научу тебя азам, расскажу, как использовать шакти во время боя и правильно распределять энергию, а дальше ты сможешь продолжить обучение уже в академии.

Я, соглашаясь, кивнул.

– Ладно, иди к манекену. С людьми тебе еще рано драться, – сказал Сэдэо, кивнув в сторону резинового человека.

Это было обидно, честно говоря. Но ничего не оставалось. Если не умею, надо учиться. Как там говорят? Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Вот и я, в общем-то, не надеялся, что у меня все сразу начнет получаться.

– Мы увеличим время тренировок, – бросил мне в спину Сэдэо. – Четыре часа недостаточно. Увеличим ещё на четыре. Утром будем оттачивать боевые навыки, вечером учиться управлять шакти.

Я совсем не расстроился, а напротив. Чтобы достичь цели, я был готов заниматься сутками напролет. Мне, в общем-то, не привыкать. Всю жизнь перед глазами был родительский пример. Отец был высококлассным акробатом. Он тренировался, кажется, постоянно. И мама: пока она висела на кольцах под куполом, пока отрабатывала трюки с полотнами, мы с Лерой и Женькой прыгали на батуте и играли. Воспоминания о детстве нагнали тоску.

А ведь все могло быть иначе, если бы эти твари не убили родителей, моя бы жизнь была совсем другой. Я бы никогда сюда не попал. Никогда не очутился бы в интернате. Никогда бы не подумал грабить дома и не полез на ту проклятую виллу Джонсона.

Всю свою злость я согнал на манекене. Сэдэо показывал удары, а я повторял, и лишь изредка он поправлял меня, указывая на ошибки.

В зал потянулись и другие обитатели башни. Сначала пришла группа наемников и отправилась разминаться на брусьях, затем еще несколько человек пришли на тренажеры. Когда за окном совсем стало светло, а город проснулся и закопошился, в зале стало шумно и людно. И к тому времени я вконец вымотался, и мастер меня отпустил.

Спать уже не хотелось, но интенсивная тренировка давала о себе знать, хотелось есть и ныли мышцы. И все-таки я расслабился в последнее время, даже элементарную разминку не делал, вот теперь и расплачиваюсь.

Башня окончательно проснулась: прислуга суетливо носилась по коридорам со скатертями, каким-то декором, фужерами, тарелками, вазами с цветами; неспешно расхаживал разномастный народ с охраной, это явно съезжались местные аристократы. Чувствовалась предпраздничная суета. Все готовились к вечернему торжеству. Также нельзя было не заметить выросшую в числе охрану, черными тенями снующую в каждом углу, у каждого входа. В лифте я столкнулся с двумя дамами среднего возраста в сопровождении охраны. У одной из них, сухощавой крашеной блондинки на руках был маленький пушистый песик, похожий на шпица, но порода явно другая. Вторая, полная и крепкая шатенка с высокой строгой прической изучающе рассматривала меня.

– Какой этаж? – снисходительно улыбнувшись, высоким, хорошо поставленным голосом спросила шатенка. Хотя в этом, очевидно, не было никакой необходимости, охранник позади давно нажал нужный женщинам этаж и лифт тронулся.

– Последний, – улыбнулся я в ответ.

– Азиз Игал! – восторженно воскликнула блондинка так, что ее песик испуганно вздрогнул.

– Да, – согласился я. И тут же взгляды дам стали еще придирчивей, но в то же время радостные улыбки не сходили с их лиц.

– Ох, Азиз, как же ты похож на своего отца, – сказала, умиляясь, шатенка. – В юности мы были с ним дружны, и он даже пытался за мной ухлестывать, – изображая смущение, захохотала она.

Я тоже улыбался, меня вообще вся эта ситуация забавляла, взрослые женщины из кожи вон лезут, стараясь мне понравиться.

– Я Нария Ангули, – представилась шатенка, – а это Самира Люмб.

Я кивнул, мол, приятно познакомиться. И в этот момент лифт приехал на нужный женщинам этаж.

Было видно, что их распирает от желания еще что-то сказать, но пришлось уходить. Блондинка не выдержала и уже на выходе сказала:

– Ты должен познакомиться с моей дочерью Тарией, – заявила она, – уверена, вы поладите.

Шатенка неодобрительно покачала головой, а я поспешил нажать кнопку лифта и поскорее убраться. Весело, теперь придется отбиваться еще и от мамаш с дочерьми на выданье.

Когда я вернулся на этаж Халов, еще из коридора заметил, что в моей комнате дверь была приоткрыта. В другой ситуации это бы меня насторожило, но по коридору расхаживали охранники, а значит, опасаться нечего. Из комнаты послышались девичьи голоса, один из них принадлежал Амали. Я вошел в комнату и увидел, как Амали со служанкой суетятся перед распахнутой дверью гардеробной, а везде и повсюду лежит одежда: на кровати, на столе, висит на стульях.

– Здравствуй, Азиз, – весело поприветствовала Амали и кивнула на ворох одежды. – Твой новый гардероб.

– Дакшина, – кивнул я ей, поблагодарив и слегка растерявшись. Кажется, моей надежде на отдых не суждено сбыться.

– Не желаешь взглянуть, – улыбнулась Амали, отодвинув дверцу просторной гардеробной и пропуская меня внутрь. – Это то, что я успела купить вчера, а это, – она кивнула на ворох одежды на кровати, – уже утром. Правда, найти то, что нужно, оказалось непросто. Половина магазинов закрыта, и в башне так непривычно тихо…

– Уже нет, – пожал я плечами. – Много людей.

– Да, – улыбнулась Амали, – на этажах сегодня людно, все съезжаются к вечернему приему. Но для остальных башня закрыта. Нара Симар приказал никого из посторонних сегодня не впускать ради общей безопасности.

Амали окинула меня оценивающим взглядом, и уголки ее губ тронула мимолетная довольная улыбка:

– Вижу, костюм для тренировок пришелся впору. Значит, и остальная одежда будет по размеру.

Амали обвела взглядом все то, что уже висело на вешалках. Здесь и так уже было много одежды, а ведь еще есть и то, что в комнате. Я подумал, что теперь у меня ее слишком, чрезмерно и непривычно много. Мне, в общем-то, столько и не нужно. Да что там! Никому столько не нужно. И, кажется, Амали перестаралась. Я привык обходиться куда менее скромным набором: джинсы, брюки, штаны и шорты для тренировок, две-три футболки на смену и одна-единственная рубашка, ну и моя куртка с потайными карманами. А здесь же столько всего – будто в магазине.

На вешалках висели рубашки, укороченные кафтаны, длинные кафтаны, брюки, традиционная одежда с клановым львом в трех цветах, видимо, предназначенная для разных событий. Белая, насколько я уже узнал, траурная. И все-таки у Амали хороший вкус, Зунар прав. Была и привычная нашему миру одежда: футболки, джинсы, куртки. В углу в одинаковых коробках стояла обувь, на коробках изображена кошачья лапа. Неужели фирменный знак? Впервые в этом мире я видел эмблему фирмы.

– Это я выбрала для сегодняшней церемонии, – сказала Амали, снимая с вешалки и демонстрируя красный с черным орнаментом костюм. – Примеришь?

Вот примерка совсем не входила в мои планы. Да и то, что Амали оккупировала мою комнату, мне тоже едва ли нравилось. Я вообще решил держаться от нее подальше, учитывая, какие реакции выдавал мой организм на девушку.

Нет, у меня были совсем другие планы. Я собирался позавтракать, а затем раздобыть где-нибудь ноутбук, например у Латифы, и заняться изучением местного интернета.

Но Амали продолжала очаровательно улыбаться и упрашивающе глядеть, протягивая мне костюм. Пришлось идти, переодеваться.

Не обращая внимания на суетящуюся служанку, я скинул тренировочный костюм и надел наряд для торжества. Оценил в зеркале своё отражение. Выглядел я хорошо, но уж как-то по-пижонски непривычно. Все же я предпочитал более простой и практичный стиль, а в этом чувствовал себя неуютно. По сути, этот костюм не слишком отличался от одежды Санджея, только разве что этот хотя бы нигде не жал и не стеснял движений.

– Замечательно выглядите, свамен, – расплывшись в услужливой улыбке, подала голос служанка.

– Дакшина, – коротко бросил я ей и зашагал обратно к Амали в гардеробную.

Она стояла спиной ко мне, развешивая одежду, и я в очередной раз не смог не отметить про себя, как все-таки хорошо сложена Амали. Я оглянулся через плечо, заметил, что служанка, раскладывая одежду в стопки, косится в нашу сторону. Я тихонько прикрыл дверь в гардеробную.

Амали обернулась и удовлетворенно улыбнулась.

– Замечательно! Отлично сидит, – сказала она, подлетев ко мне, одергивая рукава, осматривая и снова приближаясь слишком близко. – Тебе нравится?

Ее серые глаза уставились на меня с надеждой. Я не смог сдержать улыбку.

– Нравится.

Мы так и стояли, улыбаясь и глядя друг на друга. И, наверное, я начал улыбаться слишком самодовольно, так как Амали смущенно опустила глаза.

– Знаешь, только этот браслет не очень подходит к наряду, – Амали коснулась бусин ретрансляторов.

Я неспешно убрал руку за спину.

– Мне нравится, – сказал я.

– Ты его не снимал с тех пор, как вернулся. Наверное, он что-то значит для тебя?

– Значит, – согласился я. – Не помню, но значит.

– Ну, может, на один вечер все же снимешь? – на ее личике снова возникла просящая улыбка, и на миг мне показалось, что в ее голосе послышались игривые нотки.

Да она ведь пытается манипулировать мной! Ну что такое? Ретрансляторы я снимать не собирался ни в коем случае. Потому что пока они на мне, я спокоен и уверен, что, если подвернется момент, я смогу установить антенну. А сними я его? Мало ли что случится. Попадется, к примеру, слишком любопытная служанка, зажмет одну из бусин и увидит, как ретранслятор выпускает щупальца. Нет уж, пусть лучше при мне будет.

– Можно взглянуть? – Амали протянула руку.

Я несколько секунд сомневался, но все же показал. Амали перебирала пальчиками бусины на руке, с интересом разглядывая. Было в ее движениях что-то неожиданное, нежное, раззадоривающее.

– Странный камень, – сказала она, – никогда такого не видела.

Амали подняла серые глаза, улыбнулась, проводя ещё раз пальцем по бусинам, во взгляде мелькнул озорной огонек, подействовавший на меня, словно призыв. И я почти собрался ее поцеловать, как Амали резко дернула за шнурок браслета. Я и опомниться не успел, как шнурок развязался, слетел фиксатор, и все бусины с цоканьем посыпались на пол.

У Амали остался в руках пустой шнурок, она глядела виновато и одновременно растерянно.

– Прости! Прости, я не хотела! Я только хотела снять, а он… Ох, какая я же я неуклюжая! Прости, Азиз.

Я выхватил шнурок у нее из рук и принялся собирать бусины.

Схватил первую попавшуюся коробку с обувью и вытряхнул оттуда ботинки, а в пустую коробку закидывал ретрансляторы.

– Азиз, я не хотела, я все починю, – продолжала извиняться Амали.

– Нет, – отчеканил я.

– Я хочу помочь, я испортила, значит, мне и чинить.

– Нет, – снова повторил я, жестом указав ей на дверь. Не знаю даже, что меня больше разозлило. Порванный браслет или то, что меня так обломали. А ведь я всерьез решил, что она заигрывает.

– Я не думала, что ты… – Амали осеклась и, как ни в чем не бывало, принялась собирать бусины и складывать в коробку. – Я хотела снять его. Не думала, что он порвется, – продолжала оправдываться она.

Черт, ну почему она не уходит? Я уже ярко представил, как Амали слишком сильно сжимает ретранслятор и оттуда вылезают присоски, а затем она падает в обморок. Вот и как я потом буду объяснять, что это за бусины такие и почему у них щупальца?

– Ты волнуешься? – непринужденно спросила она.

Я удивился и не сразу понял, что она спрашивает о предстоящем приеме, где соберется вся знать клана.

– Нет, – усмехнулся я. Из-за чего тут волноваться? Когда практически вырос на сцене, никакие публичные мероприятия не пугают, и относишься к этому как к чему-то обыденному.

– Ну, сегодня ты будешь в центре внимания. Обычно люди волнуются в таких случаях, – и снова эта игривая улыбка.

– Не волнуюсь, – сказал я, поднял коробку и начал считать антенны, каждый раз сбиваясь. Волновало меня сейчас совсем другое. Амали была слишком близко. Она сидела на полу, прижавшись ко мне плечом, и внимательно высматривала, не закатилась ли куда-нибудь бусина.

– Что там? – Амали подалась вперед, заглядывая в коробку, ее лицо оказалось близко, ее запах пьянил, разгоняя кровь по телу.

Она повернулась, снова этот взгляд и что-то еще. Подрагивающие ресницы, приоткрытый рот, мелькнувший испуг в серых глазах. Я даже не понял, кто из нас поцеловал первым, я или она, а может, она и вовсе не целовала, но мой мозг уже плохо соображал. Еще миг – и мне окончательно снесло крышу. Мои руки жадно сжимали ее, скользили по телу, Амали не сопротивлялась. А может, я вконец обезумел и не замечал. Но вдруг ее тело напряглось, дернулось, будто ее ударило током. Я отстранился, адреналин гонял кровь по венам, сердце тарабанило в ушах, и я все не мог успокоиться, пока не наткнулся на этот взгляд. Холодный и жесткий.

– Никогда так не делай больше, – сказала Амали и резко встала с пола.

Еще несколько секунд она просто стояла, напряженно глядя перед собой. Я видел, как она колеблется, размышляет: уйти или нет. Амали внезапно наклонилась ко мне и тихо-тихо сказала на ухо:

– Это может стоить мне жизни.

Бесшумно приоткрыв дверь гардеробной, она ушла.

Территории клана Капи,

столица клана Дшавала,

дворец рода Сафид

Собрание закончилось час назад, а Хеффис все никак не мог прийти в себя. Вчерашний звонок Симара Хала и весть о теракте окончательно выбили его из колеи. Все катилось под откос стремительно и бесповоротно. Совет настаивал, что конфликт с кланом Сорахашер необходимо решать миром. И здесь Хеффис был полностью согласен. Капи не выстоять в этой войне, и источник таким путем не заполучить. Лучше платить за шакти кланам Нага и Сорахашер, чем лишиться всего. Он чувствовал как никогда, что все его планы трещат по швам. За что боги прокляли Капи? Сначала пожиратель, теперь приближающаяся война.

Хеффис ощущал, что в этом его вина. Он слишком много дал воли Вайно, и это была его главная ошибка. Он всегда знал, что его сын вспыльчив и чрезмерно амбициозен, но никогда не думал, что он идиот. А теперь… Теперь Хеффису казалось, что его и вовсе окружают одни глупцы и идиоты.

Хеффис взглянул на старинные настенные часы: день в самом разгаре, а он уже смертельно устал. Слишком много всего и сразу навалилось.

Дверь в кабинет скрипнула. Тихо, стараясь не шуметь, в комнату вошла Эсми. Хеффис повернулся к ней и горько усмехнулся.

– Видимо, плохой из меня правитель.

Эсми сочувствующе улыбнулась в ответ, морщинки на ее бледном лице стали глубже, она положила руки на плечи мужа и успокаивающе принялась их массировать.

– Нет, душа моя. Просто не все в этом мире зависит от тебя. Ты не провидец, и даже они не могут знать обо всем, что произойдет.

Хеффис закрыл устало глаза, погладил ее руку. Она уже обо всем знала. Эсми всегда была в курсе всех дел, порой даже раньше, чем он, но Хеффис не возражал. Эсми была не только его любимой джани, матерью его детей, но и также мудрым советником и верным соратником.

– Теперь после выходки Тафари нам не избежать войны с кланом Сорахашер, – медленно сказал Хеффис. – Совет говорит о мире, но я не вижу возможностей для переговоров.

– Ты должен объяснить, что не отдавал приказ Тафари, что Капи не виновны в том, что один из наших людей помешался рассудком. Это ведь правда, Хеффис! Симар Хал не глупец, он должен понять…

– Нет, Эсми, – горько усмехнулся он, – слишком много всего. Вооруженная делегация и кровавая бойня у источника Игал, повешенные на границе люди Сорахашер, а теперь попытка теракта в башне клана. Симар Хал не поверил ни единому моему слову. Они ждут решения императора, и когда мальчишку признают… Я не хочу даже думать о том, что нас ждет.

– Вайно должен исправить свою ошибку, – решительно заявила Эсми. – Он это начал, он и должен закончить. Император назначит экспертизу, и мы вправе отправить наблюдателя. Мы отправим Вайно, пусть он договорится с Зунаром Халом, пусть принесёт публичные извинения и объяснит, что Капи не нужен этот конфликт.

– Это очень плохая идея, Эсми! – закачал головой Хеффис. – Вайно показал себя неспособным устранять конфликты. Я боюсь, он может сделать только хуже.

Эсми села рядом, взяла его за руки, заглянула в глаза и серьезно сказала:

– Наш сын – наследник Капи. Когда-то этот клан, территории, источник, люди – это все придётся возглавить ему. Он должен научиться брать ответственность за свои действия.

Хеффис засмеялся, нехорошо посмотрев на джани.

– Поздно воспитывать его, Эсми. Он уже давно не ребёнок. И уже давно всему научился без нас. Например, самоуправству. Мне все сложнее влиять на него, все сложнее контролировать.

– Но ведь это не он решил вооружить делегацию, а вы на общем совете клана, – с укором сказала Эсми.

Хеффис покачал головой:

– Верно. Мы опасались, что люди клана Сорахашер нападут первым. Потому что они сразу дали понять, еще на имперском съезде, что просто так источник не отдадут. Кто же мог подумать, что объявится мальчишка Игал? Вайно должен был сразу же отступить, но вместо этого он осквернил храм и убил местного Видящего.

Эсми молчала, опустив глаза. Хеффис видел, как она раздумывает, подбирая слова, чтобы его переубедить.

– Если ты отстранишь Вайно от дел, – осторожно начала она, – в клане пойдут слухи…

– Они уже ходят, – перебил ее Хеффис. – Например, о том, что наш сын поступает опрометчиво и намеренно развязывает войну. Вайно отрицает свою причастность к повешенным на границе Сорахашер, но я ему не верю. Он потерял мое доверие после инцидента у источника Игал. Пока жив, я не доверю ему ничего сложнее выбора штор для гостиной.

Эсми жалобно свела брови на переносице. Хеффис не любил, когда она так делает. Потому что в такие моменты ему очень трудно было ей отказать.

– Ты даже не дашь ему шанс, душа моя? – заискивающе спросила Эсми, но затем ее голос стал жестче: – Ты должен его заставить извиниться. Я знаю, что Вайно горд – для него унизительно извиняться и договариваться с Халами. Но именно он должен это сделать. Он должен понять, что мир слишком хрупок, а война несёт только смерть и непомерно дорого обойдётся клану. Я говорила с ним, он ведь понимает, что без второго источника у нас нет шакти, а война нас уничтожит. Он жалеет о содеянном, Хеффис. Я знаю. Просто дай ему шанс!

Какое-то время Хеффис напряжённо смотрел на Эсми, а затем его плечи сникли, и он устало ответил:

– Я поговорю с ним завтра. Но если я не увижу желания все исправить, о котором ты говоришь, значит, об этом не может быть и речи.

Эсми, радостно улыбаясь, обняла мужа:

– Увидишь! Увидишь, душа моя. Наш сын все сделает правильно, Вайно спасет Капи.

Глава восемнадцатая, или Вечер в башне

Когда Амали ушла, я еще долго в растерянности сидел на полу, собирая браслет и нанизывая бусины на шнурок. Пересчитал несколько раз – девяносто семь. Одной бусины не хватало. Но как бы я ни искал, как бы ни шарил по всем углам гардеробной, так ее и не нашел.

Стянув праздничный костюм, переоделся в обычную футболку и штаны и вышел из комнаты. Потому что находиться там было невыносимо. Не комната, а одежный склад какой-то. В голову лезли мрачные, злые мысли, и чтобы хоть как-то отвлечься, я решил все-таки поесть, а затем раздобыть ноутбук. В коридоре я наткнулся на Санджея. Мы прошли мимо друг друга, делая вид, что незнакомы. Возможно, это и к лучшему.

Я постучался к Латифе, но она не открыла. Ни Ашанти, ни Зар-Заны также не было в комнатах. Все куда-то разбежались. И только я собрался уйти, как из лифта вышел Симар. Завидя меня, он дружелюбно улыбнулся и воскликнул:

– Азиз! Ты снова один?

Он подошел, приветливо похлопал меня по плечу.

– Как настроение? – не переставая улыбаться, спросил он. – Не волнуешься перед сегодняшним вечером?

– Нет, – подражая задорному тону Симара, ответил я. – Не волнуюсь.

– Правильно! Волноваться не о чем. Ты дома, в кругу семьи. Сегодня в башне клана никого из посторонних не будет, так что здесь безопасно как никогда. Ни местных жителей, ни имперских гостей, ни даже наёмных бойцов. Только свои, а в охране только преданные.

Я хотел возразить, что совсем недавно видел наемников в спортзале, но осекся, поняв, что, возможно, это были не наемники, а как раз такие преданные. Насколько я успел понять, это звание дается наемнику, доказавшему свою преданность.

– Ты голоден? – спросил Симар. – Я тут собираюсь поесть, сегодняшнее собрание было весьма напряженным и выматывающим. Составишь компанию?

– Да, – обрадовавшись, закивал я.

– Хорошо, тогда идем, – Симар распахнул дверь своей комнаты, приглашая войти. Его комната была куда просторнее моей, хотя и мою едва ли можно было назвать маленькой. Здесь, помимо Симара, явно обитала и Дана, на дверце гардеробной висела женская сумка, а в углу комнаты расположился белый туалетный столик, уставленный косметикой и прочими женскими мелочами.

Мы направились в отгороженную деревянной резной стеной лоджию. У панорамного окна уже был накрыт стол, правда, только на одного. Но не успел я об этом подумать, как в комнату тут же впорхнула служанка с подносом.

На столе были легкие сырные и мясные закуски, тарталетки с икрой, хрустящие булки и круассаны, апельсиновый сок и полный кофейник.

Я дождался, пока Симар начнет есть, и только потом принялся за еду сам.

– Мама сегодня утром искала тебя, но ты был на тренировке, – улыбнувшись, сказал Симар. – Она привезла семейные альбомы и хотела тебя познакомить, так сказать, с семьей. Так что жди ее в гости.

Я кивнул, не сразу поняв, что речь идет о бабушке Лите.

– Как у тебя дела? Есть успехи на уроках урджа-мастера? – непринужденно поинтересовался Симар.

– Не знаю, – пожал я плечами, запивая крепким кофе круассан с кремом.

– А Зунар говорит, что есть. Рассказал, что Видящий увидел в тебе потенциал.

– Потенциал требует развития, – ответил я, сам себе удивляясь. И всё-таки определенные успехи в освоении языка у меня уже имелись.

– Верно, – усмехнулся Симар, – для того чтобы достичь успеха, необходимо развиваться. Ты ни в чем не нуждаешься? У тебя все есть? – неожиданно переключился на другую тему Симар.

Я замешкался. Вопрос заставил меня врасплох. Не то чтобы я нуждался: кормят, одевают. Но все-таки личные деньги не помешали бы. Даже элементарно какую-нибудь мелочь я не в состоянии купить. Да и вообще, если задуматься, не мешало бы обзавестись телефоном и компьютером, прикупить оружия, возможно лучше и мощнее.

Симар хмыкнул и разочарованно свел рыжие брови на переносице.

– Зунар не обеспечил тебя кошельком, – не спросил, а утвердительно сказал он.

Я не ответил, но Симар и так уже все понял.

Он резко встал из-за стола и решительно двинулся в комнату. Послышался шорох, затем металлический звон. Я не смог сдержать любопытства и, немного откинувшись назад вместе со стулом, заглянул за декоративную стену. Симар, отодвинув картину на стене, открывал сейф. Я успел сесть обратно ровно за миг до того, как Симар обернулся.

– Держи, – вернувшись, протянул он мне пластину с драгоценными камнями размером с чайное блюдце. – Обменяешь этот харит внизу на кошелек. А как только тебя признают, сможешь пользоваться деньгами собственного рода. Но пока попользуешься клановым кошельком.

Я нерешительно принял золото. Смущение и скромность я изображал нарочно, дабы не выбиваться из образа. В душе же, принимая харит, я радовался, как ребенок.

Где внизу обналичивать золото и что это за кошельки такие, я не понял, но решил, что как-нибудь разберусь. Золото грело руки и сердце, передо мной открывались новые перспективы. Интересно, многое ли на это я смогу себе позволить? А еще неплохо было бы ознакомиться с местной валютой и экономической системой.

Симар сел за стол, налил себе кофе и непринужденно спросил:

– Как тебе у Зунара?

И снова он застал меня врасплох. Я не ответил, потому что однозначного ответа и не было, как и вариантов быть где-либо ещё, кроме как у Зунара. Нет, если сравнивать с той пещерой, где я ночевал в первый день, то однозначно у Зунара лучше, но если сравнивать с прошлой жизнью, где я бы свободен и окружен любовью и заботой семьи, то однозначно у Зунара мне не нравилось. Здесь бы я лучше предпочёл свободу.

Симар усмехнулся каким-то своим мыслям.

– Он так рвётся взять опеку над тобой, даже удивительно, обычно он предпочитает избегать ответственности, а в особенности если дело касается детей. А здесь, я вижу, старается. Может, мой брат наконец повзрослел? – Симар с интересом взглянул на меня.

Я замер с кофейной чашкой в руке и непонимающе уставился на него.

– Так как тебе у Зунара? Просто я слишком хорошо знаю характер своего брата, поэтому и интересуюсь. Ты не обязан жить у него. Да, тебе всего шестнадцать, и ты пока не можешь нести ответственность за себя. Но тебе не обязательно жить у Зунара. У него тяжелый характер, да и воспитатель из него никудышный. Поэтому, если хочешь, ты можешь жить с нами в Сундаре. Сына у меня нет, да и вообще в доме одни женщины и я. А это порой очень непросто. Мама будет очень счастлива, и Дана с девочками, уверен, будут рады.

Я удивлённо округлил глаза. Неужели он это всерьёз? Да это ведь такой отличный шанс избавиться от Зунара!

А Симар продолжал говорить:

– Вскоре ты поступишь в академию и большую часть времени будешь находиться в Акшаядезе. Но на каникулы будешь приезжать сюда. А когда разрешится конфликт с Капи, думаю, ты сможешь жить в родительском доме в Форхаде. Он, как и прилегающие территории, твои по праву. Этот город ждет тебя. Так что, Азиз, хочешь жить с нами?

Кажется, Симар уже все решил, и у меня спрашивал исключительно для формальности.

– Да, – сдержанно кивнул я. Хотя на самом деле меня распирало от радости.

Впервые за долгое время я увидел просвет, впервые у меня появилась надежда, что жизнь не будет похожа на бесконечное сражение, полное препятствий и опасностей. А где-то там, в светлом будущем, меня ждет увлекательная, но при этом спокойная и размеренная жизнь.

Симар довольно усмехнулся, приглаживая бороду:

– Я рад, что ты вернулся, Азиз. Ты даже не можешь представить, насколько я рад, что сын моей сестренки снова с нами, целый и невредимый.

Он произнес это с такой теплотой и искренностью, он так смотрел на меня, что я почувствовал себя неловко. Впервые мне стало стыдно за то, что я выдаю себя за Азиза.

Когда с завтраком было покончено, Симар извинился, сказав, что он бы и рад поболтать еще, но у него много дел, которые нужно решить до вечернего приема. Также сказал, чтобы к семи вечера я был готов. Я кивнул, взглянул на часы, на которых было только тринадцать часов, а значит, у меня в распоряжении еще семь часов.

Первым делом я отправился на поиски места, где можно обменять харит на кошелек. Я настраивался на длительные поиски, но все оказалось куда проще.

В холле подошел к одному из охранников и, показав ему золотую пластину, спросил:

– Где менять?

У охранника на долю секунды удивленно округлились глаза, и он даже начал оглядываться. Наверное, не каждый день видит такое богатство, как, впрочем, и я. Столько золота мне приходилось держать впервые.

Охранник, взяв себя в руки, услужливо провел меня к коридору справа и указал:

– Казначейство Сорахашер там, в конце коридора, где эмблема золотого льва на двери.

Я благодарно кивнул и поспешил туда. Сегодня на нижних этажах действительно было слишком тихо и пусто. Даже утром в спортзале народу было больше. Лишь изредка попадались неспешно разгуливающие по магазинам покупатели и те, очевидно, аристократы Сорахашер.

На входе меня встретил мужчина лет пятидесяти в форме клана, услужливо распахнул дверь.

– По какому вопросу? – поинтересовался он, внимательно изучая меня.

Я так и чувствовал, как он, шаря глазами, оценивает мою одежду, обувь, затем пристально разглядывает лицо, точно пытаясь запомнить.

– Кошелек, – сказал я, показав ему золотую пластину.

Мужчина удовлетворенно кивнул, пропуская меня вперед.

В небольшом уютном помещении за деревянной стойкой сидела немолодая худенькая женщина с короткой мальчишеской стрижкой и приветливым, но при этом строгим лицом. Она охотно приняла харит, перевернула его и, включив настольную лампу, пристально начала разглядывать оборот. На обороте была длинная строка с цифрами. Затем она повернулась к компьютеру и, щелкая по квадратной клавиатуре, принялась вбивать цифры, сверяясь со строкой.

– Этот харит принадлежит Нара Симару Халу, – сухо улыбнулась она.

Я кивнул.

– Сопроводительное письмо?

Я нахмурился, конечно же никакого письма у меня не было.

– Все в порядке, – улыбнулась она, выдвигая ящик стола и доставая маленький телефон. – Нара редко дает письма, предпочитает, чтобы мы ему лично звонили. Ваше имя?

– Азиз Игал.

Улыбка женщины стала немного шире и менее официальной.

– Рахия Ангули, младший казначей клана, – протянула она мне руку. – Присаживайтесь, Азиз, это займёт какое-то время.

Рахия, схватив телефон, скрылась за неприметной дверью позади.

– Кофе, чай или просто воды не желаете? – неожиданно тоном вышколенного официанта спросил охранник.

Я мотнул головой:

– Нет.

Сейчас мои мысли занимала любопытная денежная система этого мира. Золотые пластины с номерами и привязкой к владельцу. Я помнил, как Зунар выкупал меня у Лао точно такими же харитами, только больших размеров. Значит, это полноценная валюта. И наверняка весьма дорогая. А вот что местные используют для повседневных трат? Симар говорил про кошельки. Интересно. Ни пластиковых карт, ни бумажных денег или даже монет за все время моего пребывания здесь я не видел.

Рахия вернулась быстро. Она, обогнув стойку, прошагала ко мне и положила на низкий столик лист бумаги, ручку и квадратную металлическую… Зажигалку? Предмет был очень похож именно на зажигалку. Ну, разве что на ней имелся еще маленький экран посередине.

– Здесь необходимо поставить подпись, – сказала Рахия, указав на строку внизу, – о том, что ты принял кошелёк. Сверь номер и сумму.

Она протянула зажигалку, которая, как выяснилось, и есть кошелек, показала номер на ребре этой штуки. Я сверил номера и кивнул ей. Затем Рахия откинула крышку кошелька, нажала небольшую копку сбоку, и на экране высветилось число – сто тысяч.

Я крутил кошелек в руках, под крышкой помимо кнопки был еще и круглый вход для подключения, как на любой электронике в моем мире. Кажется, до меня начало доходить, что это за кошелек. Что-то вроде наших банковских карт, только здесь сразу и сумму можно посмотреть.

– Расписаться, – напомнила Рахия.

Я несколько секунд мешкал, размышляя, как именно следует расписываться. На местном языке я знал пару букв, но ни единого слова написать бы не смог. Даже элементарно свое имя не напишу. Поставил какую-то закоряку, но Рахия никак не отреагировала, значит, все в порядке.

– Теперь пройди сюда и введи пароль, – попросила она, указав рукой на стойку.

Там Рахия из-под стола достала аппарат, похожий на клавиатуру: такой же квадратный, только куда толще и меньше.

– Давай помогу, – она забрала у меня кошелёк, открыла крышку и насадила его на небольшой переходник сбоку. Затем ввела что-то в компьютер и сказала: – Теперь введи пароль.

Я вопросительно вскинул брови.

– Не меньше пяти цифр, не больше двадцати. Пароль должен быть такой, чтоб ты его помнил. Ты ведь знаешь цифры, Азиз?

Я вздохнул. Точно дурные слухи ходят обо мне в клане.

– Знаю, – ответил я и ввел свою полную дату рождения.

– Если потеряешь кошелек или он сломается, обращайся к нам, ну или в любой пункт казначейства, – улыбнулась Рахия, возвращая мне кошелек.

Я покинул казначейство счастливым обладателем ста тысяч ратан. Много это или мало, я пока не знал, но собирался выяснить уже сейчас. И первым делом я отправился в магазин электроники.

Милая продавщица порхала вокруг меня с таким счастливым лицом, будто в этот магазин годами никто не заходил. Конечно, это было не так, у витрины с телефонами стоял здоровяк с задумчивым видом. Но продавщица почему-то все свое внимание решила уделить мне. Я был только рад, потому что мало что понимал в здешних технологиях.

Мы очень быстро с ней выбрали для меня ноутбук, который здесь назывался миш-тарк, а затем и подобрали телефон. Звонить мне пока что было некому, но в будущем он мне наверняка пригодится. Я думал, что мне еще нужно приобрести что-то вроде номера телефона. Но как оказалось, небольшой серебристый аппарат с маленьким экраном уже имел свой номер, и продавщица показала мне его на экране. Оплата происходила тоже весьма интересно. Продавщица достала что-то вроде кассового аппарата со штекером сбоку, куда нужно было присоединить кошелек. Я ввел пароль, и нужная сумма списалась с кошелька.

Ноутбук и телефон мне обошлись в две тысячи шестьсот ратан. Теперь я приблизительно понимал, что денег Симар дал мне немало, и это осознание придавало оптимизма. Мне не терпелось изучить новую технику, поэтому я, не задерживаясь, поспешил обратно на этаж Халов.

К радости, вернувшись в комнату, я обнаружил, что здесь никого нет и одежда повсюду не валяется.

Остаток дня я хотел провести в интернете, но только я нашел кабель и собрался подключить ноутбук, как в комнату постучали.

За дверью стояла бабушка Лита, она счастливо улыбалась и прижимала к груди стопку фотоальбомов. Выставить бабушку я не посмел, поэтому целый час мне пришлось изучать по фотографиям мою новую семью. В основном на фото были все те же Халы в разные периоды времени. Семейные торжества, рождение детей, дни рождения, юбилеи, какие-то праздники. Многие люди, о которых говорила Лита, никак не зацепились в моей памяти.

Последний альбом был с фотографиями со свадьбы родителей Азиза. Зуен и Алисана казались на них совсем юными, а лица у них были растерянные и испуганные. Не удивительно, бабушка Лита рассказала, что за полгода до этого Зуен потерял почти всю свою семью. Последнее фото в альбоме отпечаталось в моей памяти и оставило неприятный осадок. На нем снова Зуен и Алисана сидят на скамейке среди цветущих роз. Алисана держит на руках розовощекого карапуза Азиза в пушистом желтом костюмчике. У малыша невероятно серьезное, но при этом потешное выражение лица. Они выглядели счастливой семьей, а теперь все они мертвы. Это фото нагоняло тоскливую грусть и необъяснимую тревогу. В голове никак не укладывалось, что у кого-то поднялась рука убить ребенка из ненависти к его предкам.

Наверное, все эти мысли отразились на моем лице, так как сердобольная Лита, приобняв меня, снова принялась украдкой утирать выступившие слёзы и приговаривать:

– Все будет хорошо, мальчик мой. Главное, что ты жив.

Вконец расстроившись, бабушка ушла, оставив меня в одиночестве.

Какое-то время я просто сидел и пялился в одну точку, а затем, взяв себя в руки, снова вернулся к ноутбуку. Устройство миш-тарк не слишком отличалось от привычных ноутбуков из нашего мира. Мышь, клавиатура, экран. Беспроводного интернета, насколько я понял, в этом мире еще не существовало. Я озадаченно разглядывал клавиатуру и символы, в которых ничего не смыслил. Я запустил ноутбук, мигнул экран, и неожиданно на экране появилось изображение Гандаберунда – двуглавого орла. Нет, он не выглядел как герб России, это был двуглавый орел на фоне солнца.

Дальше на экране появился рабочий стол с иконками. Изображение и подписи мне ни о чем не говорили. Вот, например, значок, изображающий жёлтый круг. Что это? Я нажал. Вылезло окошко с двумя строчками выбора. Я лишь обречённо вздохнул. Не умея читать, тяжело мне придется.

И только я об этом подумал, как в дверь постучали. Я встал, чтобы открыть, но дверь беспардонно распахнулась и в комнату влетела Латифа. И все же надо запираться.

– Ну! Рассказывай! – велела она, заставив меня удивлённо таращить глаза и судорожно соображать, что именно я должен ей рассказывать.

– Ну-у-у?! – округлила глаза Латифа. – Ты попал на этаж Игал?!

Черт, а ведь про это я совсем забыл.

– Ну-у-у, – вторя ей, затянул я, – нет. Охрана увидеть.

Латифа разочарованно вздохнула и закатила глаза. Но я решил, раз она уже здесь, нужно пользоваться моментом.

– Помогать? – спросил я, кивнув на ноутбук.

Латифа непонимающе мотнула головой, но затем до нее, кажется, дошло.

– А! Хочешь, чтоб я тебе рассказала, как им пользоваться?! – обрадовалась она.

Я кивнул.

– Конечно, братик! Для тебя все что угодно, – весело воскликнула Латифа и неожиданно чмокнула меня в щеку. И этот жест снова вогнал меня в тоску. Вспомнилась Лера, она тоже всегда так делала, с той же искренней непринужденностью. Я отогнал грустные мысли и быстро взял себя в руки. А Латифа уже умостилась за ноутбуком и, увлеченно щелкая мышью, рассказывала, что и как работает.

Если отбросить все лишнее, то вот что я выяснил. Интернет Хемы разительно отличался от нашего. Первое, что бросалось в глаза, отсутствие рекламы. Также выяснилось, что здесь нет никаких соцсетей, никаких онлайн-игр, никаких сумасшедших видеороликов или провокационных статей, никакого порно. Жесткая цензура на любую публикацию. Основная часть всего контента представляла собой образовательную либо новостную функцию. Были здесь сайты с фильмами и мультфильмами, с которыми я собирался ознакомиться позже. Но вот игровая индустрия, несмотря на развитие, оставляла желать лучшего. Игры, что продемонстрировала Латифа, были весьма примитивные и слишком добрые. Ни о каких шутерах, стратегиях или рпг[1] здесь и речи не было. На фоне того, что я уже успел увидеть в этом мире, эта тотальная цензура выглядела как издевательство. Единственное развлечение – закрытые чаты, где народ мог общаться спокойно. Это и еще то, что я успел увидеть по телевизору, навевало на определенные мысли. В империи царит тотальная цензура, а о свободе слова здесь даже и не слышали.

А затем в четыре часа Латифа вдруг спохватилась, что ей еще готовиться к вечернему приему, и убежала. Я же решил, что пару часов можно и подремать, все происходящее изрядно давило. И снова проваливаясь в темноту, я видел светящиеся желтые глаза.

* * *

Ровно в семь вечера я вышел из комнаты в том самом костюме, что для меня выбрала Амали. Я вышел в коридор, и там уже были Санджей, Симар и Зунар. Кажется, они ждали только меня. Симар и Зунар обсуждали вчерашние события, а точнее заявление ордена Накта-Гулаад о девушках, которых подозревают в том, что они пронесли бомбу в башню.

– Значит, они были гражданками империи? И в ордене не состояли? – с умным видом вмешался в разговор Санджей. – Я думал, в борделе только воспитанницы Накта-Гулаада.

– Нет, – скривился Зунар. – Имперские девицы часто подрабатывают в борделях. Приедут на пару недель, заработают на новые тряпки и побрякушки и возвращаются обратно.

– А я думал… – удивлённо вскинул брови Санджей, но так и не договорил.

Симар усмехнулся каким-то своим мыслям, Зунар через плечо взглянул на сына.

– Простой способ отличить розу от имперского сорняка. У девушек Гулаад метка ордена на затылке, а у имперских девиц нет. Да и стоят они в разы меньше, но если тебя это так беспокоит, интересуйся у сестры-наставницы, прежде чем…

Зунар замолчал, наткнувшись на неодобрительный взгляд Симара, да и Санджея весь этот разговор, кажется, смутил, и он теперь как-то сконфуженно глядел в пол.

Лифт к тому времени приехал на пятый этаж. Только створки разъехались, как из конца коридора послышалась приятная неспешная восточная мелодия. Туда мы и направились.

Я ожидал увидеть скучный банкетный зал со шведским столом, вышколенных официантов, с постными лицами шныряющих с подносами среди разодетой толпы. Ожидал увидеть томных высокомерных господ с застывшей скукой на лице, неспешно расхаживающих с бокалами туда-сюда. Все это стереотипы, конечно, но именно так в моем представлении должны выглядеть аристократы клана. Но когда перед нами распахнули двери, меня ждал сюрприз. Первое впечатление, будто я попал на какую-то крутую вечеринку. Мерный приглушенный свет, много золота и блеска. Все так сияло, будто новогодняя елка. Под потолком на золотых полотнах кружили девушки, на невысоких стойках извивались танцовщицы в восточных нарядах. Здесь уже было полным-полно народу, и при нашем появлении все притихли и расступились, освобождая середину зала.

Симар зашагал вперед, жестом указав, чтобы я следовал за ним. Мы остановились в центре, Симар, улыбаясь, вскинул руки к потолку, такое эффектное движение получилось, будто он собирался пуститься в пляс. Но нет. Симар призывал к тишине. Замолкла музыка, и в зале стало тихо.

– Друзья, все вы знаете, по какому поводу мы собрались! – торжественно воскликнул Симар. – Сегодня мы празднуем возвращение Азиза Игала, нашего дорогого племянника и соратника. Он появился в самое сложное для клана Сорахашер время. И его появление – благословение небес. Не иначе как боги смилостивились и вернули Азиза! Все мы знаем, какие беды постигли род Игал. Но теперь и у нас, и у рода Игал появился шанс на новую жизнь и новую эпоху процветания и побед. А также в наших рядах на одного ракта стало больше, – усмехнулся Симар, и народ в зале дружно засмеялся. – Познакомьтесь, Азиз Игал собственной персоной.

Я чувствовал на себе сотни любопытных взглядов и одновременно кураж и прилив сил. Мне нравилось быть в центре внимания. Я любил это ощущение, чувство драйва, восхищение, перехватывающее дух. Я уже и забыл, когда в последний раз его ощущал. Наверное, когда в последний раз выступал в цирке. И сейчас, стоя в центре зала, я коротко кивнул, приветствуя и одаривая присутствующих той самой улыбкой, которую сотни раз дарил зрителям на арене.

Толпа бурно приветствовала меня, выкрикивая что-то радостное.

– Прошу вас сильно к нему не приставать, – запоздало сказал Симар. – Наш племянник еще не до конца привык к новой обстановке.

– Вы уже выяснили, где он был все это время? – спросил какой-то мужчина неподалёку.

Симару его вопрос не понравился, судя по взгляду, но он ответил сдержанно:

– Пока что нет, но обязательно выясним. И сегодня не стоит о делах, сегодня мы празднуем, для дел у нас еще будет время. Сейчас же время веселья и отдыха.

Я стоял как говорящий выставочный экспонат. Каждый считал своим долгом подойти, поприветствовать меня, представиться, задать ничего не значащие вопросы, сказать обязательно что-нибудь хорошее о родителях, если кому-то доводилось видеть Азиза маленьким, об этом тоже обязательно вспоминали. Одни, вторые, третьи. Всё перемешалось: имена, лица. Поначалу я пытался запоминать, но уже на пятом знакомстве сдался и только вежливо улыбался, пожимая руки и благодаря за комплименты.

Становилось скучно, казалось, что все вокруг веселятся. Все, кроме меня. Шустрые официантки то и дело подливали мне в бокал невероятно вкусный напиток. И я только на третьем, когда почувствовал легкую эйфорию, понял, что напиток алкогольный.

Среди толпы мелькнуло лицо Амали, но увидев, что я на нее смотрю, она тут же отвела взгляд. Знакомых лиц было много. Младший казначей клана Рахия приветственно помахала мне, Ашанти и Зар-Зана подлетели на миг с поцелуями и снова упорхнули. Подходили бабушка Лита и Дана, затем Мэй, проходя мимо, сухо поздоровалась. Кажется, среди толпы я даже видел Башада.

Мелькнуло красивое лицо Энни. Она, заметив, что я на нее смотрю, тут же одарила очаровательной улыбкой и подмигнула, а затем отвернулась, продолжив беседовать с кем-то. Я обратил внимание, что на ней слишком откровенное черное платье, обнажающее всю спину до самого копчика.

Мое внимание привлек странный парень. Он заметно выделялся среди толпы. Болезненно бледный, взгляд пустой, словно потухший, невероятно сутулый. Парень двигался как-то нервно, дергано, будто каждое движение причиняло ему боль. А когда он немного повернулся, я понял, что это не простая сутулость. Под шелковым просторным жакетом перекатывался горб. Но более странно смотрелась его спутница, которая разительно выделялась на его фоне. А когда я узнал его спутницу, едва не поперхнулся своим напитком. Карина!

Если бы не характерный цепкий внимательный взгляд и этот парень, она бы растворилась среди таких же красивых женщин здесь, и я бы ее ни за что не узнал. На строгой докторше неожиданно оказалось бледно-розовое платье в пол, макияж, очки-стрекозы отсутствовали, а строгая коса превратилась в романтичные светлые локоны. И все-таки эта Карина очень даже ничего, непонятно, зачем она прячется за бесцветным серым образом. И непонятно, что это за парень с ней.

Я выцепил взглядом Латифу, она весело хихикала в компании таких же юных девиц, как и она сама. Я решительно направился к ней и под недоуменные взгляды девиц увел ее в сторону.

– Что? Что такое? – непонимающе вертела головой Латифа.

– Ты нужна, стой, – сказал я.

– За-а-ачем? – хитро улыбнулась она.

– Говори, – велел я, кивнув на толпу.

Латифа непонимающе округлила глаза, обвела взглядом присутствующих.

– Что ты хочешь, Азиз?

– Говори, – повторил я, кивнув на ближайших к нам мужчин, что-то обсуждающих с невообразимо серьезными лицами, поди, судьбу клана решают, не иначе.

– А-а-а! Ты хочешь, чтобы я тебе про них рассказала? – коварно улыбнулась она.

– Да.

– Ну, слушай тогда. Эти старые пердуны из рода Кишан и Ангули. Способностей нет, все урожденные тамас. Зато Дориан Кишан владеет несколькими золотыми рудниками, а Наль Ангули весьма влиятельный в империи инженер. Он больше двадцати лет отбыл на службе у Амара Самрата и многое сделал для клана, благодаря связям.

– Эта? – я кивнул на Карину.

– Разве вы не знакомы? – усмехнулась Латифа.

– Говори, – настоял я.

– Карина из рода Кави, – скучающим тоном завела Латифа. – Вдова, ее муж был убит три года назад в стычке со свободными. Карина самый крутой доктор клана. Закончила имперскую медицинскую академию. Тамас. Благодаря ей появилась на свет я, Санджей, Ари и, полагаю, ты тоже.

Я вопросительно вскинул брови. Латифа недовольно закатила глаза.

– За последние пятьдесят лет в нашем клане численность ракта сократилась почти втрое. Карина же немного помогает клану Сорахашер возродить ракта. Искусственное оплодотворение и отбор более качественных сперматозоидов снижает риск рождения тамас почти вдвое. Вот твой отец был тамас, а мать ракта. И ты ракта. А если бы родители зачали тебя естественным путем, скорее всего, ты бы был тамас. А Карина исключила эти риски, поэтому, по сути, своими способностями мы обязаны ей.

Угу. Очень и весьма любопытно.

– А этот? – я указал взглядом на горбуна, намекая, чтобы она рассказала о нем.

– Это сын Карины, Фидзи. Он, как видишь, деформированный. Говорят, – Латифа перешла на шепот, – что Карину наказала Чидьета за то, что она мешает исполнению проклятия. Всем помогает, а своего сына не уберегла.

– Проклятие? Деформация? – заинтересованно взглянул я на Латифу.

– Ну да, – вздохнула она и нехотя, будто ее заставили выступать с докладом, продолжила: – Давным-давно, когда все люди на нашей планете были ракта, а миром правили асуры, асурендра Чидьета прогневалась на людей за то, что они используют шакти не во благо, как завещали боги, а ради собственной выгоды, ради войн и убийств. Она велела людям прекратить, но они не послушались. Тогда Чидьета решила отнять у людей возможность использовать дар богов, использовать шакти. Она испортила кровь людей, превратив их в тамас. Чидьета отравила воду, и проклятье начало расползаться по всему миру, а людская кровь становилась черной. Тогда царь людей великий Рахшитар со своими тринадцатью братьями бросился спасать людей ракта. Они попросили у богов сурираты, и боги им дали их. Великий Рахшитар и братья искали по всему миру тех, чья кровь еще была красной, забирали и увозили на остров хладных. Так им удалось спасти ракта.

Латифа повернулась ко мне, словно проверяя, слушаю ли я еще ее, а затем продолжила:

– Когда Чидьета об этом узнала, она так разозлилась, что объявила войну всем людям. И так началась война между асурами и людьми. Война длилась многие столетия, пока не вмешались боги. Боги прогнали Чидьету из Хемы в Нараку. Но до этого она успела проклясть людей. И так появились пожиратели.

– Угу, – кивнул я, мало что поняв. – Пожиратель?

– Да. Это люди тамас, в которых пробудилось проклятие. Их охватывает безумие и способность невероятно быстро поглощать шакти. Один такой пожиратель может проглотить источник целиком. Проклятие спит в каждом из тамас, и никто не знает, в ком именно оно пробудится и когда.

Мифы и легенды я не любил, потому что все они выглядят неправдоподобно и надуманно. Опять же из истории Латифы мне лично ничего не было ясно. А про Нараку, кстати, я уже где-то слышал в нашем мире. Осталось вспомнить, где именно.

– Но вообще, – добавила Латифа, – теперь-то мы знаем о вирусе тамас и о мутациях, которые он вызывает. Самая страшная стадия тамас – деформация. В древние времена деформированных тамас считали прислужниками Чидьеты и изгоняли из городов. А все потому, что первым пожирателем был деформированный.

– Гора Меру! – догадался я.

Латифа кивнула:

– Да, презренные. Это потомки деформированных тамас. Сейчас, конечно, непринято изгонять на Меру, но в маленьких городах и деревнях до сих пор практикуют. Может, однажды людям и вовсе удастся излечить человеческий род от проклятья. Хотя я бы всех подряд лечить не стала. Не каждый достоин владеть силой шакти.

Я снова почувствовал, как на меня кто-то смотрит, и снова наткнулся на озорной взгляд Энни. Латифа тоже это заметила и, не скрывая сарказма, начала рассказывать:

– А это Энни из рода Люмб. Ее семья не очень богата, и поэтому четыре года назад они выдали ее замуж за старого Назара Гарда. Вскоре ее муженек умер, а наследство оказалось не так уж и велико, потому что его пришлось делить еще и с многочисленными детьми покойного Назара. И теперь несчастная Энни живет здесь, на родовом этаже мужа и едва сводит концы с концами, пытаясь пристроить свой зад хоть куда-нибудь. Как по мне, это выглядит жалко. Надеется, что кто-нибудь женится на ней, но самое большее, что ей теперь светит, это роль наложницы. А ты, братик, лучше держись от нее подальше, – пригрозила Латифа пальцем.

Наш разговор прервали. В зал вошли двое, народ при их появлении заметно притих, и все взгляды устремились в их сторону. Знакомые лица. Джамир и его одноглазый кудрявый толстяк отец. Как его там звали? Михо? Мишо? Нет, я так и не вспомнил. Одно только помнил, они из рода Ракш. Джамир, проходя мимо и заметив меня, подмигнул. На его скуле красовался черно-фиолетовый синяк, но его, кажется, это нисколько не смущало, выглядел он бодро и весело.

Зунар и Симар, стоявшие в центре зала, повернулись к ним. Отец Джамира нес конверт с золотым тиснением. Подобный я уже видел у Вайно у источника Игал. Ракш решительно направлялись к главе клана. Зунар же заметно напрягся. Я видел, как он ищет взглядом кого-то в зале.

– А это наш дядя по матери Михан Ракш, глава рода Ракш, и его сын Джамир, – шепнула мне на ухо Латифа. – Оба сильные ракта. Дядя обладает пиромантией, может сжигать предметы и даже людей взглядом. Когда-то очень давно один из клана Нага вырвал ему глаз, в надежде лишить дара. Но дядя и с одним глазом неплохо справляется.

Я по-другому взглянул на Михана, а еще подумал, что у местных, видимо, обычай такой – лишать противников органов зрения.

– Джамир? – спросил я.

– Разрушитель, – бросила Латифа, как будто это могло мне о чем-то говорить.

Но объяснять она не соизволила, вместо этого с интересом наблюдала, как и все в зале, за происходящим.

– А Симар? – не унимался я, потому что вдруг понял, что не знаю, какой силой обладает глава клана.

– Наш дядя самый сильный человек в империи, – сверкнув глазами, сказала Латифа, а потом, подумав, добавила: – Ну, после Амара Самрата конечно же.

Тем временем Симар принял конверт из рук Михана, мельком взглянул на меня, прежде чем его открыть. Я уже догадался – письмо от императора, и речь в нем явно обо мне. Симар быстро пробежался взглядом по письму, улыбнулся и поманил меня пальцем.

– Император назначил экспертизу на завтра, – сказал он, когда я подошел. – К пяти часам Азиз должен явиться в Акшаядезу, там он в сопровождении имперского стража поедет в клинику.

– То есть? Нам нельзя его сопровождать? – Зунар пытался заглянуть в письмо через плечо брата. Судя по тому, как он задергался, что-то пошло не так.

– Можно, почему нет? – удивился Симар. – Об этом в письме ничего нет. Азиз несовершеннолетний, к тому же у нас проблемы с Капи, плохая идея отправлять его одного.

– Вот и я о том же, – на выдохе сказал Зунар. – Завтра? Это очень скоро. Мы успеем?

– Возьмете сурират, – сказал Симар, а затем, нахмурившись, повернулся к Зунару: – Мне кажется, или ты нервничаешь?

– Нет, почему ты так решил? – возмутился Зунар. – Просто думаю, что значит, нам сегодня не до веселья. Нужно отдохнуть перед завтрашним днем.

– Не вижу повода для беспокойства. Времени достаточно, – нахмурился Симар.

– И все же много дел, и я, кажется, кое-что забыл, – задумчиво сказал Зунар, широко улыбнувшись и кивнув в сторону Латифы. – Да и Латифе пора спать. Все же слишком долго находиться на таких мероприятиях ей еще рановато.

И поклонившись, он резко зашагал прочь, на ходу хватая Латифу и утягивая возмущающуюся и упирающуюся дочь прочь.

– Что ж, – сказал Симар, проводив Зунара пристальным взглядом, – Благодарю, Михан, Джамир. Больше Амар Самрат ничего не велел передать?

– Нет, только письмо, – ответил Михан.

– Хорошо, – кивнул Симар, убирая письмо во внутренний карман камзола. – А сейчас отложим дела и будем веселиться. Всё-таки сегодня у нас удивительный день! Азиз Игал вернулся к нам! – Симар поднял бокал: – За Азиза! – громко воскликнул он.

И присутствующие подхватили:

– За Азиза Игала!

Остаток вечера понесся стремительной каруселью, а от выпитого меня изрядно развезло.

Помню, как болтал с Джамиром и еще какой-то девушкой, имя которой я решительно не мог запомнить. Уже хуже я помню, как появилась Энни и стала откровенно вешаться на меня. Как мы улизнули с вечеринки, стащив пару бутылок приторно сладкой шипучки. Как бегали по коридорам башни, распугивая своим хохотом охранников. А затем мы с Энни очень долго целовались, я шарил в вырезе ее платья, пока она не потащила меня наверх. Кажется, на прощание Джамир, подмигнув, подбросил мне что-то в карман. Уже в лифте я засунул руку и нащупал, сомнений не было, презерватив. В голове пронеслась мысль о том, что все же не стоит спать с Энни, учитывая слова Латифы и мотивы самой Энни, но она тут же растворилась в поцелуях и нахлынувшей похоти.

Мы занимались сексом с Энни неистово. Будто взбесившиеся животные. Она царапала мне спину и зад, а я, кажется, сломал ей пару ногтей. Энни несколько раз меняла позу, вскакивая, ложась, поворачиваясь и подставляя упругий зад. Под нами трещали и рвались шелковые простыни. Энни рычала, стонала, впивалась в меня, прогибалась. Сколько длилось это безумие, я не помню. Так же как и не помню, было ли у него логическое завершение, или мы просто совершенно выдохлись и уснули. Последнее, что я помнил, это зовущий сквозь сон звенящий тоской голос:

– Никита-а-а…

Территории клана Капи,

резиденция Вайно Сафида

Вайно возвращался домой поздней ночью. Очередное утомительное и выматывающее собрание, после которого он все никак не мог успокоиться. Он злился на отца, злился на совет и даже на мать, хотя на нее он редко позволял себе злиться. Видите ли, он должен извиниться перед Зунаром Халом и объяснить, что Капи не желают войны. А все те события – простое недоразумение. Нет, Вайно сам лично вешал людей клана Сорахашер на границе, но это допустимо в рамках их ультиматума. Если Сорахашеры запретили Капи находиться на их территории, то какого ракшаса люди Сорахашер должны спокойно разгуливать по территории Капи? Но Тафари, конечно, явно палку перегнул. Удивительно, как только он успел все это провернуть. Вайно никогда не замечал за Тафари Эду особой сообразительности или изворотливости. А теперь еще и извиняться за все это. Злость снова накатила, заставив Вайно сильнее стискивать зубы. Ему придется это сделать, как бы он ни противился. Умом он понимал, что и отец, и члены совета правы – война с кланом Сорахашер их уничтожит. Но все его естество противилось этому.

Вайно хотел скорее домой, к Йоланди. К своей маленькой кроткой судшанте. Только она могла утешить, только она могла унять бушующий в нем огонь.

Лимузин подъехал к особняку, в спальне Йоланди горел ночник. Она его ждала. Всегда ждет, даже если Вайно задерживается до утра. Младший хранитель – огромная черная обезьяна с горящими красным пламенем глазами – возникла возле окна. Хранитель с тоской взглянул на Вайно, погладил окно его спальни и, будто извиняясь, опустил голову и растворился в воздухе.

Вайно выскочил из лимузина на ходу. Он вбежал в дом, не помня себя от ужаса. Только не Йоланди, только не она.

Он бежал по ступеням на второй этаж, кричал, звал ее, распугивая рабов, но она не отзывалась.

Вайно распахнул дверь в ее спальню. Она лежала на кровати, темные волосы свисали вниз, а раскинутые в стороны руки казались крыльями. Странная бледность на смуглом лице, черные глаза распахнуты, глядят безжизненно в потолок.

Вайно отшатнулся, чувствуя, как слабеют ноги. Мир вздрогнул, закружилась голова, сердце провалилось в бездну отчаяния. Он медленно подошел к ней, заметил зажатый в руке пузырек с духами.

– Йоланди, – тихо позвал он ее, едва сдерживая крик.

Она не ответила, и Вайно больше не сдерживался, он кричал.

Глава девятнадцатая, или Солнечная колесница

Амали не могла уснуть. Она уже несколько часов сидела у окна, после того как ушла с приёма следом за Зунаром. Амали думала, что сегодня он придет к ней, к тому же он отослал Рейджи в «Хели-Била». Но Зунар спешно улетел с Латифой в ОРМ. Куда и зачем, Амали не спрашивала. Зунар не любил, когда она слишком интересовалась делами. Поэтому Амали предпочитала узнавать обо всем позже и от кого-нибудь другого, например от Рейджи.

В одной руке Амали держала широкий бокал и неторопливо пила из него гиргитское травяное вино со льдом, любовалась тонущими в рассвете спутниками – Чандрой и Фаттой. В другой руке крутила в пальцах черную холодную бусину и изредка на нее поглядывала.

Амали выполнила задание сестры Мариты, вот только не совсем так, как требовалось. Весь браслет забрать не удалось. Она все гадала: почему Азиз в него так вцепился? Обычная ведь безделушка. Но еще больше ее мысли занимало то, зачем этот браслет понадобился сестре Марите и зачем ордену вообще Азиз?

Амали снова прокручивала в голове вчерашнее посещение борделя Накта-Гулаад. Она всегда заглядывала к Марите, когда была в башне. Заходила через неприметную служебную дверь и шла прямиком в уютный кабинет сестры-настоятельницы. Для нее Марита была не просто сестрой-настоятельницей, не просто наставницей или куратором. Она была близкой подругой, перед которой Амали была такой, какая она на самом деле: без масок, притворства и прикрас. Да, она должна была отчитываться перед Маритой. Каждая проданная в клан наложница обязана выполнять поручения ордена и отчитываться. Ведь, прежде всего, она принадлежит ордену и только потом Зунару Халу.

Вчера сестра Марита как обычно угощала клубничным чаем с ароматом сливок, и в непринужденной обстановке Амали рассказывала обо всем, что видела и слышала. Иногда орден давал задания, обычно какую-нибудь мелочь. Выведать информацию или разузнать о каких-либо событиях. Но вчера Марита ее озадачила. Сестра расспрашивала только об Азизе: как он появился, что говорил, как себя вел, и даже спрашивала, во что он был одет. А когда Амали рассказала про браслет, зеленые глаза сестры заблестели.

«Ты должна принести мне этот браслет. Это очень важно, Амали. Расположи Азиза к себе, заслужи его доверие, выведай о нем все что сможешь. Он ведь одинок и напуган, насколько я поняла. Стань для него другом, Амали. Я знаю, у тебя все получится».

Только вот ничего не получилось. И вообще – странно это все было. А затем в борделе начался переполох из-за убитых имперских девушек. И Амали даже не успела обсудить и спросить, зачем сестре-настоятельнице был нужен этот дурацкий браслет… Возможно, орден пытается выяснить, где был все это время Азиз? Или они знают, где он был?

Амали все равно никто бы не дал ответа. Она судшанта, маленький винтик в огромном устройстве ордена со всеми его тайнами и интригами. И она не должна задавать вопросов, только исполнять приказы старших сестер.

Вот только Амали не могла удержаться от любопытства. Если бы это был любой другой мужчина, она бы, скорее всего, выполнила задание без лишних вопросов. Но Азиз…

Этот странный Азиз. Он был не похож на остальных. В нем не было той надменности, присущей всем ракта. Сначала он показался ей чудаком. Напуганным, растерянным – таким, каким и должен быть мальчишка, потерявший память. Но теперь она видела, что он совершенно другой. От былой робости не осталось и следа. Он вел себя раскованно, уверенно, напористо…

Нет, теперь она точно откажет Марите. Отнесет завтра эту бусину ей, а дальше пусть сами разбираются. К тому же у них есть Лейла, она близка с Азизом, вот пусть она и втирается в доверие к нему. Амали же только все испортит.

Слова матери-настоятельницы, засевшие глубоко в подсознании, которые повторяли в монастыре изо дня в день, теперь неистово хлестали сознание. Все неправильно, Амали. Ты из Накта-Гулаада. Ты не должна испытывать ни чувств, ни привязанностей. Но почему сегодня у нее не вышло? Почему она повела себя так непрофессионально, как какая-то глупая девчонка?

А теперь она и вовсе была уверена, что не сможет выполнить задание до конца. Хотя она и так об этом знала, если бы Марита не ушла, она бы ей сказала и все объяснила. Она видела, как Азиз смотрит на нее. Этот взгляд ни с чем не перепутать. Амали научилась различать их еще, будучи совсем юной. И сначала ей это казалось забавным, никто из окружения Зунара не позволил бы себе даже мысли о флирте с наложницей наследника клана. А Азиз позволил, и она подыгрывала ему – у наложниц не так уж много развлечений. Только теперь это, кажется, зашло слишком далеко.

От мысли о том мгновении в гардеробной сердце забилось сильнее и сладко заныло внизу живота.

Амали одернула себя от этих мыслей. Глупая! Она не должна была давать ему повода, даже намека, это нарушало все устои и правила Накта-Гулаад. Она не должна была играть и не должна была его целовать. Если кто-то об этом узнает, в лучшем случае прозябать Амали до конца своих дней сначала в борделе, затем в монастыре. А в худшем – Накта-Гулаад просто убьёт ее, чтобы сохранить репутацию ордена.

Амали зашипела, втягивая воздух сквозь зубы, сделала большой глоток холодного вина.

Она судшанта, ее с детства учили, что она не должна позволять испытывать эмоции даже к своему пати. Их учили искусно симулировать любовь, страсть, нежность. Учили, как соблазнить, расположить к себе, успокоить, довести до безумия и убить. Но главное правило – судшанта должна все делать с холодной головой и никогда не позволять себе настоящие чувства.

– Ракшасов Азиз, – шепотом выругалась Амали, отгоняя непозволительные наложнице мысли. Она принадлежит Зунару Халу и точка. От злости Амали сильнее сжала бусину, и та вдруг мигнула синим светом.

От неожиданности Амали выронила бусину. Та, стукнувшись о пол, замерла. Амали опустилась, чтобы поднять ее, но бусина вдруг выпустила тонкие щупальца. Рвущийся наружу крик Амали оборвала, захлопнув рот обеими руками. Тонкие щупальца извивались, лизали ворс на ковре и, резко прокрутившись, вдруг уползли внутрь бусины.

Амали несколько минут ошеломленно глазела на бусину, но та больше не проявляла признаков жизни. Амали впопыхах вытряхнула из шкатулки серьги и осторожно кистью для румян подмахнула бусину с ковра в шкатулку, а затем быстро закрыла крышку.

Она судорожно пыталась найти этому объяснение, но в голову лезли самые ужасные мысли. Но объяснения этому не было. Только одна мысль билась в сознании:

«Что ты такое на самом деле, Азиз Игал?»

Объединенные Республики Милосердия,

Республика Като, территории бывшего клана Като

Миро не так часто удавалось достичь состояния Единения. И сегодня он был так близок к нему, как никогда, еще немного, совсем чуть-чуть потянуть на себя шакти, наполнить чакру неба и коснуться силы богов. И только ему показалось, что он видит божественные потоки, как его грубо вырвал из транса чей-то настойчивый наглый кашель.

Он раздраженно выдохнул:

– Кто вы и что здесь делаете? – не поворачиваясь, спросил Миро.

Ему не ответили. Он, подобрав полы длинной кашаи, принялся вставать:

– Храм открыт для посетителей с восьми часов, – официальным тоном заявил Миро, но, почувствовав идущую силу от стоящих позади, добавил: – К источнику Като в порядке очереди и по разрешению комиссии.

– Сдался мне ваш несчастный источник, – насмешливо прозвучал мужской голос.

– Кто вы? – Миро обернулся и увидел рыжеволосого мужчину и девочку.

– Меня зовут Зунар Хал, – представился мужчина, – а это моя дочь Латифа. Нам нужна твоя помощь, Видящий.

Миро сделал шаг назад. От мужчины веяло смертью, Миро давно научился чувствовать энергию опасности. А еще он видел способности Зунара – он марута-ракта.

– Что вам нужно? – Миро старался говорить как можно спокойнее.

– Небольшое одолжение, – невозмутимым тоном ответил Зунар, – ты должен снять печать.

– У вас есть разрешение комиссии?

– Нам оно не понадобится, к тому же мы не граждане ОРМ. Ты просто поможешь нам, а мы поможем тебе. Уверен, тебе не нравится прозябать в этой дыре.

Миро нахмурился и завел решительным официальным тоном:

– Простите, но я вынужден вам отказать. Вы просите меня преступить закон. Это запрещено конвенцией по делам несовершеннолетних ракта, чьи способности входят в список представляющих опасность для окружающих. Также Видящим ОРМ запрещено оказывать услуги гражданам империи… – на последнем слове голос его дрогнул.

Если он сейчас закричит, монахи не успеют. Миро видел, как Зунар закручивает чакру духа, собирая шакти, чувствовал, как воздух, окружающий его, разряжается, подчиняясь марута-ракте. Он просто его задушит.

– Ты ведь сварга, Миро, – елейно произнес Зунар, приблизившись к нему вплотную. – Весьма сильный Видящий. Неужели тебе нравится вся эта бюрократия? Отключение, подключение, разрешения, комиссии. Скука. Могу представить, как это выматывает. А что в благодарность? Равенство? Паек и стандартная ставка монаха? Ты тратишь свой дар напрасно. Зачем тебе прозябать в этой дыре? Ты бы мог служить клану Сорахашер, иметь собственный источник, собственный храм, деньги, почет и уважение.

Миро сглотнул, он не верил ни единому слову Зунара. А еще он только сейчас взглянул на опечатанную голосовую чакру девочки. Она гипнотизёр, очень сильный гипнотизёр. Стоит только снять печать, и он никогда и не вспомнит, что сделал.

– Мой источник здесь, в Като. Здесь мой дом, – сипло сказал Миро. – Я служу Республикам и Великой Бодхи Гуру.

Легкие сжались, вмиг весь воздух вышибло из груди. Миро пытался вздохнуть, открывал рот, пытаясь сделать хотя бы глоток воздуха и позвать на помощь.

– Или ты просто умрешь, – спокойно сказал Зунар. – Так ты поможешь нам, Видящий?

Миро закивал. Легкие резко раскрылись, он глубоко вздохнул, горячие слёзы сами собой потекли по щекам.

– Идем, у нас нет времени, – велел Зунар.

– Я не могу использовать источник Като, вся потраченная шакти регламентируется.

Зунар удивленно поднял брови:

– И кто ее будет измерять? У вас изобрели шактимер? – тихо засмеялся он.

– Но… Если я исчезну, возникнут вопросы, меня будут искать.

– Ты много болтаешь, Видящий, – разозлился Зунар, – шевелись. Сейчас тебя должно беспокоить лишь то, как ты снимешь печать.

Поток шакти в эту холодную темную ночь казался особенно ярким. Миро ежился от холода, кутаясь в кашаю, семенил мелкими шагами, поглядывая украдкой на храм. Может, кто-нибудь из монахов не спит и увидит их?

Нет. Надежды не было. Монахи строго соблюдают режим. Только Видящий мог позволить себе не спать по нескольку дней.

Миро оглянулся на идущих позади незваных гостей. Мужчина пристально следил за ним, девочка же, одетая в легкое вечернее платье, явно мерзла, обнимая себя за плечи. Миро обратил внимание, что она выглядела растерянной, и кажется, что-то печалило ее.

– Нас не должны видеть, – с угрозой в голосе сказал Зунар, заметив дежурившего у входа в источник монаха. – Скажешь ему что-нибудь. Он должен уйти.

– Я понял, я его отошлю, – торопливо отозвался Миро и зашагал еще быстрее.

Зунар с дочерью остались в тени кустарников.

Он не верил этому Зунару. Все его сладкие речи о том, что его заберут в империю в клан, все ложь. Только он снимет с девочки печать – в лучшем случае она велит все забыть. В худшем – прикажет покончить с собой.

Миро всю дорогу думал о том, что правильнее всего было бы сказать дежурившему монаху, чтоб тот позвал на помощь. Но и также он понимал, что это слишком опасно. Среди монахов всего трое ракта, и все они следуют путём милосердия. Они не выстоят против марута-ракты и гипнотизёра. Миро хоть и был еще молод, но уже успел достаточно узнать об имперских кланах, их жестоких нравах и порядках. Ему придётся сделать то, что они требуют, иначе последствия могут быть ужасны для обитателей храма Като. Миро не мог этого допустить, он дал обет защищать их.

У входа стоял брат Пуслав, привалившись спиной к стене. Он прикрыл глаза и, скорее всего, дремал. Заслышав приближающиеся шаги, Пуслав резко выровнялся, приосанился, вытаращил глаза, вглядываясь в темноту.

– Видящий Миро, – поклонился он.

– Можешь идти отдыхать, – в ответ поклонился Миро. – Я все равно до утра буду здесь. Хочу проверить силу потока.

Пуслав, кланяясь и рассыпаясь в благодарностях, засеменил прочь. И тут же из темноты появились мужчина и девочка. Вместе они вошли в пирамиду и в тишине направились к источнику.

Энергия клубилась, переливалась и пульсировала в источнике Като. Как теперь источник без него? Смогут ли главы республики быстро найти ему замену, или источник Като встанет на долгие месяцы? Миро даже почувствовал мимолетное облегчение. Его смерть может на какое-то время продлить жизнь источнику, дать время наполниться.

– Я могу вас кое о чем попросить? – прежде чем начать, мрачно спросил Миро.

– Говори, – небрежно сказал Зунар.

– Убейте меня быстро.

Зунар насмешливо улыбнулся, затем, взглянув на дочь, не выдержал и рассмеялся.

– Мы не собирались тебя убивать, Видящий. Нам не нужны проблемы с Республиками. Я предлагаю тебе честную сделку. Ты снимаешь печать и получаешь место Видящего при источнике Игал. Только воспоминания об этом всем я, конечно, тебе оставить не могу.

Миро изумился, так до конца и не поверив его словам. Но слабая надежда все же затеплилась в его душе.

Он приступил. Потянул тонкие нити шакти из источника, концентрируя на кончиках пальцев, затем коснулся печати. Крепкая. Ее ставил сильный сварга, кто-то из старой школы. Но для него не составит труда ее снять. Миро вливал поток, оплетал печать, сжимая ее. Закрутил чакру головы и распределял энергию. Медленно вспарывал сгусток праны, блокирующий дар в горловой чакре девочки, обрывая нить за нитью. Наконец чакра была освобождена. Печать сначала лопнула, затем раскрошилась словно песок, ссыпаясь в слишком открытый вырез платья девочки.

– Все, – тихо сказал Миро, опустив руки.

Латифа неуверенно сняла повисший на плече ошейник, взглянула на отца. Зунар подбадривающе кивнул, достал из кармана такой же ошейник-подделку.

– Надень это, – велел он ей.

Она взяла, но надевать не спешила. Лица девочки коснулась растерянная улыбка, она облизнула губы и заглянула Миро в глаза:

– Ты забудешь, что снял с меня печать.

Миро кивнул, выпучив глаза. Его лоб покрылся каплями пота, лицо задрожало, он сопротивлялся, как мог, но эта девчонка оказалась сильнее.

– В следующий раз, когда мы встретимся, ты вернешь печать на место. Будешь считать, что все делаешь правильно, но до этого никогда про печать не вспомнишь.

Подумав, Латифа добавила:

– И ты не будешь смотреть на меня. На мои способности, на мои чакры, до тех пор, пока я тебе не позволю.

Миро сжал челюсти, обнажая зубы, еще больше выпучил глаза и кивнул.

– Ты будешь думать, что мы прибыли пригласить тебя Видящим в наш клан Сорахашер, – неуверенно сказала Латифа, затем осмелев, добавила: – Тебе очень хочется уйти отсюда, бросить источник Като, разорвать с ним связь. Клан Сорахашер открывает перед тобой новую жизнь и новые возможности. Больше всего на свете ты хочешь стать Видящим источника Игал.

Латифа хищно улыбнулась, наблюдая, как расслабляется лицо Видящего, как приобретает глупое, восторженное выражение.

– Ты согласен, Миро? Ты будешь служить клану Сорахашер верой и правдой?

– Да, конечно… Да. Конечно… согласен, – пробормотал Миро.

Латифа повернулась к Зунару, нерешительно улыбнулась:

– Я все правильно сделала, папочка?

Он торжествующе заулыбался, погладил ее по растрепавшимся волосам:

– Да, ты умница, Латифа. Ты сделала все, как надо.

Территории клана Сорахашер,

столица клана Сундара,

башня Сорахашер

Сквозь сон я слышал, как в дверь настойчиво тарабанили. Первая мысль – пришел Сэдэо и сейчас потащит меня на тренировку. Только вот, мягко говоря, я к ней был не готов. В дверь продолжали непрерывно стучать, я открыл глаза. За окном мелко накрапывал дождь, Энни что-то пробормотала сонно и накрылась с головой одеялом.

– Открывай, Азиз! – голос Карины требовательно прозвучал за дверью.

Я нашарил у кровати штаны, заторможенно натянул их.

– Иду, – хрипло отозвался я.

Пить, мне очень хотелось пить. Всё-таки зря я вчера налегал на спиртное. Во рту пересохло, голова гудела, тело потряхивало. Ненавижу это состояние. Именно поэтому я предпочитал пить редко или вовсе не пить.

Только я повернул ключ, как Карина бесцеремонно влетела в комнату. Бросила быстрый взгляд на кровать и нахмурилась.

– Предохранялся? – тоном строгой мамаши спросила она.

Ну что такое? Для этих людей вообще, что ли, не существует понятия «личная жизнь».

– Смотри, – погрозила пальцем Карина, – наследнику рода нужно тщательно выбирать матерей своим детям, если не собираешься плодить ублюдков тамас. Некоторые особы могут пойти на все ради денег и положения.

Я вздохнул и вопросительно взглянул на нее. Мол, что нужно, зачем пришла?

– Одевайся и приводи себя в порядок. Уже двенадцать, через час прилетит Зунар, и затем мы улетаем в Акшаядезу. Надеюсь, ты помнишь, что сегодня генетическая экспертиза?

– Угу, – заторможенно ответил я, пытаясь нашарить взглядом остальную одежду.

Карина покачала головой:

– Что? Перебрал вчера?

Я пожал плечами, зевнул, увидел на столике у входа графин с водой. Вот! То, что мне нужно.

– Ты же ракта, – неодобрительно сказала Карина, глядя, как я пью из горла. – Используй шакти для восстановления. Выйди из башни на лужайку и…

Она так и не договорила, цокнула языком и махнула рукой.

– Не умею, – ответил я, напившись.

– На это все равно нет времени, – придирчиво глядя на меня, сказала она.

Я лениво добрел до кровати и уселся на край, пытаясь восстановиться.

Конечно, ничего подобного я не умел, просто дышал и старался не двигаться, надеясь, что головная боль утихнет. А тут еще и свежие царапины на заднице и спине жглись. Отвратительно я себя чувствовал.

Карина сделала страшные глаза:

– Быстрее, Азиз! В душ и одевайся. Скоро приедет Зунар, и мы должны быть готовы. – А затем снисходительно добавила: – Я велю, чтобы тебе принесли лекарство.

Ее взгляд снова вернулся к торчащим из-под одеяла ногам Энни:

– Точно предохранялся?

Я вздохнул и закатил глаза, подумав, кивнул.

Карина, удовлетворенная ответом, поправила белоснежный пиджак и наконец покинула мою комнату.

Уже стоя под холодными струями воды, я подумал о том, что с утра ко мне не пришел Сэдэо и что сегодня тренировок уже наверняка не будет. А может, и приходил, только вряд ли ему кто-нибудь открыл бы. От мысли о том, что пропустил тренировку, стало досадно.

Контрастный душ творит чудеса, в этом я не раз убеждался. Поэтому, когда я вышел из ванной, чувствовал себя куда лучше. Энни по-прежнему спала, уткнувшись лицом в подушку. Кажется, она выпила не меньше моего. Но вчерашнюю ночь я хорошо помнил. Энни оказалась горячей штучкой, напористой. Я бы даже сказал, слишком напористой.

Я испытывал чувство неловкости, вспоминая о вчерашней ночи. Здесь к гадалке не ходи, ясно, зачем Энни затащила меня в постель. Азизу шестнадцать, в этом возрасте половые гормоны так дурманят мозги, что соображаешь плохо. И очевидно, что Энни на это и рассчитывала. Задурить мозги юному мальчишке, привязать к себе, навязать себя. Возможно, будь я настоящим Азизом, все бы у неё получилось. Это ведь очень удобно, соблазнить, а затем вертеть им как угодно. И если не в жены, то в гарем на содержание скорее бы всего попала.

Но вот только я, пусть и был не на много старше Азиза, слишком хорошо все это понимал, чтоб попасться на ее крючок. Ни гаремом, ни женой я обзаводиться пока не собирался. И без того хватало проблем. Бедная Энни. Даже как-то жаль ее стало.

В дверь постучали. Высокий носатый, уже знакомый мне помощник Карины принес чай.

– Это лекарство от твоего недуга, – сказал он, вручив мне стакан с мутно-зеленой жидкостью. – Карина велела передать, чтобы через пятнадцать минут ты поднимался на крышу к вертолётной площадке.

Я принял стакан, носатый тут же, поклонившись, зашагал прочь.

Чай был не горячий, а теплый и отдавал горечью, при этом он был чрезмерно сладкий. Что ж, лекарство редко бывает вкусным. В три глотка осушил стакан и принялся одеваться.

Как одеваться на эту экспертизу, я не представлял. Вроде и официальное мероприятие, но с другой стороны – простой поход в клинику. Не к самому же императору на прием собираемся. Поэтому я выбрал нейтральный наряд темно-серых оттенков: рубашка, поверх нее бронежилет, плотные штаны и укороченный кафтан, скрывающий пистолет. Оделся и поспешил наверх.

Лекарство Карины и вправду помогло быстро. К тому моменту, когда я поднялся на крышу башни, чувствовал себя совершенно бодрым и свежим. Дождь уже закончился, воздух был свежий, и из-за туч пробивались солнечные лучи.

Первое, что бросилось в глаза, зависшая над крышей золотая летающая тарелка.

– Нара Симар щедро позволил нам воспользоваться своим суриратом, – пояснила Карина.

Я с интересом уставился на сурират, он совершенно ничем не отличался от тарелки Лао. Тот же темно-золотой гладкий корпус без дверей и окон.

Сурират – дар богов. Странно это все. И религия у них загадочная и одновременно пугающая. Она слишком отличалась от земной. Нет, здесь присутствовали многие составляющие, как и дома. Допустим, храмы, монахи, древняя история, полная мифов. Но в моем мире нет таких явных подтверждений существования богов. Шакти, сурираты, громадные механические роботы, проклятие асуров, больше похожее на вирус или генетическую мутацию. Все это не вязалось в моем представлении с богами. С более развитой цивилизацией – да. Но не с живой первозданной энергией всего сущего.

Я так задумался о местной религии, что и не заметил, как к нам поднялся на крышу Башад.

– А ты что здесь делаешь? – удивлённо округлила глаза Карина вместо приветствия.

– Зунар позвонил и велел подняться, – неуклюже пожал одним плечом Башад, второе он явно еще берег.

Карина нахмурилась и уставилась в небо. Послышался далекий рокот приближающегося вертолёта.

– Как дела? – неожиданно улыбнулся мне Башад и похлопал по плечу, а затем уже тише добавил: – Спасибо, что вытащил меня из той передряги.

– Спасибо, – слегка опешив, ответил я.

– Пожалуйста надо говорить, – улыбаясь во весь рот, поправил меня здоровяк. – Правда, Азиз, я тебе очень благодарен. Ты мне жизнь спас. Я не забуду.

Я растерянно улыбнулся и кивнул. Нет, приятно, конечно, когда тебя хвалят, но я не считал себя героем. Я действовал так, как и должен был. Башад поймал пулю, прикрывая меня, по сути, поймал мою пулю. Еще неизвестно, кто кого должен благодарить.

Тем временем вертолёт Зунара приземлился, и Карина решительно зашагала к вертолётной площадке. Мы с Башадом переглянулись и зашагали следом за ней.

– А, все уже в сборе! – небрежно воскликнул Зунар, выпрыгивая из вертолёта.

Выглядел он немного взвинченно и потрепанно. Следом вылезла Латифа, она выглядела еще хуже: мятое вечернее платье, хмурое лицо, смазавшийся макияж и растрепанная прическа, кажется, она спала в вертолете.

Латифа взглянула на меня, злобно сверкнув глазами, и обиженно поджала губы. Я удивился. Что там произошло у нее и что это значило, оставалось только догадываться.

– Смотрите, кого мы привезли! – Зунар торжественно взмахнул руками, поворачиваясь к вертолёту. Оттуда неуверенно выглянул молодой тощий бритоголовый монах в коричневом одеянии с нарисованным на лбу глазом. Он глядел на нас растерянно и нервно, сминал пояс, скручивал его, старался держаться уверенно, но едва ли у него это получалось.

– Знакомьтесь! Это Миро, новый Видящий источника Игал, – объявил Зунар и, приложив ладонь ко рту, нарочито громким шепотом добавил: – А еще он сварга-мастер. Можешь не благодарить, – последняя фраза предназначалась явно мне.

– Зунар! Ты что?! – возмущённо округлила глаза Карина. – Ты украл республиканского Видящего? Мы ведь должны были только… – она взглянула на Латифу и резко замолкла.

– М-м-м… Нет, никого я не крал, – скривился оскорбленно Зунар. – Он сам согласился. Ты бы видела, в каких они там условиях живут. Поверь, если так пойдет и дальше, скоро все ракта сбегут из ОРМ.

– Видящий Миро был не связан с источником? – удивилась Карина.

– Связан, – ответил монах, выдавив неуверенную улыбку.

– Разве вы не даете обет не покидать свой Источник? – Карина так изумилась, что я понял, происходит что-то из ряда вон.

– Даем. И я давал… – монах обречённо вздохнул и опустил глаза. – Я был в привязке с источником Като, теперь же… Я просто больше всего на свете хочу быть Видящим источника Игал! – радостно воскликнул он.

Такое идиотское лицо у него было в этот миг, что я засомневался в адекватности Видящего Миро. Неужели в Республиках и впрямь настолько все плохо?

– Теперь же, – перебил его Зунар, – он даст другой обет и будет в привязке с источником Игал. Хватит доставать его, Карина. Все в порядке. Мы предложили лучшие условия, и он согласился.

Зунар задрал голову, широко улыбнулся.

– Смотрю, мой любимый брат все-таки дал нам сурират. Замечательно! Джамир уже там?

Карина коротко кивнула и сказала:

– Только вот Санджей обиделся, что ты берешь пилотом Джамира, а не его. Хотел с нами в Акшаядезу. Еле отговорила.

Зунар закатил глаза и отмахнулся, затем резко переключился:

– Башад, у меня поручение! – сказал он. – Ты должен отвести Миро к Симару, он уже в курсе, а затем доставить его к источнику Игал.

– Понял, будет сделано, – отозвался Башад и рукой поманил за собой Видящего. Тот в свою очередь, растерянно и глупо улыбаясь, зашагал следом.

Зунар проводил Башада и Видящего пристальным взглядом и, как только они скрылись, сказал очень серьёзно:

– Итак, сейчас мы отправляемся в Акшаядезу. Там нас должен встретить имперский страж Димитар. Обо всех подробностях он нам сообщит на месте.

– Я могу хотя бы привести себя в порядок? – надув губы, заныла Латифа.

– Не переживай, милая, я все для тебя взяла, – успокоила ее Карина, похлопав рукой по большой дорожной сумке, а потом повернулась к Зунару и бросила: – Думаю, нам лучше обсуждать все внутри.

Зунар закатил глаза, кивнул, мол, да, ты права, и зашагал к сурирату. Тарелка в свою очередь тут же выпустила луч света.

Мы зашагали следом. Я поравнялся с Латифой и непринужденно поинтересовался:

– Как дела?

Она, злобно зыркнув на меня, сказала:

– Не говори со мной, лгун.

– Что?! – удивился я, очень неожиданно и даже как-то обидно это прозвучало.

– А я тебе еще помогала… – сердито зашипела Латифа. – Вот что! Дай себе по морде за то, что…

Она не договорила, а я неожиданно для самого себя со всего размаху ударил себя ладонью по лицу.

– Что ты делаешь? – удивилась Карина, а затем перевела взгляд на Латифу и, погрозив пальцем, с укоризной произнесла: – Не трать дар на пустяки, он тебе сегодня весь пригодится. Мы будем далеко от источника.

Я в недоумении шагнул в луч, потирая лицо. Это еще что за мать вашу такое? Латифа использовала на мне свой дар?! Какой там, черт возьми, у нее дар?

– Я думаю, – завел Зунар, как только мы все появились внутри сурирата, – что Капи обязательно явятся. Амар Самрат позволил им присутствовать, значит, они точно будут. Поэтому нам нельзя показывать Латифу. Мы не знаем, какие у них сведения, возможно, они знают, что она гипнотизёр. А если так, то это вызовет подозрения.

Ага. Ну, теперь мне все стало понятно. Нужно подальше держаться от Латифы.

– А из наших кто-нибудь знает, что Латифа с нами летит? – спросила Карина.

– Мэй, Амали, наверняка Санджей. Я вчера улетел вместе с Латифой ночью, и, конечно, Мэй не могла этого не заметить.

– И что ты ей сказал? – напряглась Карина.

Зунар поморщился и махнул рукой.

– Ты забрал Латифу на всю ночь, а вернулся утром с Видящим из республик. По-твоему это ни у кого не вызовет подозрений?

– Папа сказал, что едет за Видящим. Что он с ним давно договорился, а сейчас самое время его забрать. А я сказала, что просто соскучилась и хочу полететь с папой, – Латифа робко улыбнулась и скосила взгляд на Зунара.

Зунар вздохнул и закивал.

– Да, это выглядело странно, но я тоже сказал Мэй, что скучаю по дочери, к тому же она никогда не была в республиках… Короче, это не имеет значения.

Латифа потупила взгляд. Кажется, слова Зунара ее ранили. Ну что за человек? Неужели так сложно проявлять искренние чувства к своим детям.

Повисла неловкая пауза. Мы шагали в молчании по дугообразному коридору, вошли в круглую комнату. Она не была похожа на комнату в сурирате Лао. Единственное, здесь была та же матовая перегородка, отделявшая половину с пилотом и загадочным механизмом эктава-шакти.

Тут было светло и уютно; белые мягкие диваны, глянцевые стены и пол со светлым пушистым ковром. Абстрактные картины, изогнутые под форму стен, зеленые цветы в белых квадратных кадках. Стеклянные столы: один кофейный, другой письменный, третий обеденный. Уголок с кофейником, небольшим холодильником и посудой, телевизор, шкаф с книгами. Здесь, пожалуй, жить можно, такая уютная домашняя обстановка.

Зунар юркнул за ширму.

– Поехали! – скомандовал он.

– Поехали! – весело отозвался Джамир.

И я едва заметно ощутил, как все пространство вокруг повело, сместившись, но вскоре от этого ощущения не осталось и следа.

Зунар плюхнулся на диван и, дождавшись, когда сядем мы, деловым тоном продолжил:

– В клинику пойдут только Азиз и Карина. Мы пока не знаем точно, как будет организована экспертиза, но надеемся, что все пройдет гладко. Я же останусь, на случай, если придется отвлекать Капи.

– Сколько предположительно будет имперских солдат в здании? – подражая тону отца, деловито спросила Латифа.

– Это простая экспертиза. Не думаю, что много, – снисходительно улыбнулся Зунар. – Главное, чтоб кроме Димитара, не было других стражей. Джамир испортит камеры слежения, мы с ним однажды проворачивали подобное, на какое-то время изображение зависнет, а затем все снова заработает после перезагрузки системы. Также Джамир поможет Латифе зайти с заднего входа и в случае чего прикроет ее. Ну а затем Латифа сотрет его память, я думаю, он это понимает. Чем меньше людей знает, что Азиз не настоящий, тем лучше.

Латифа снова злобно зыркнула на меня. Ну, теперь ясно, что с ней. Зунар рассказал, что я не Азиз. Жаль, конечно, мы ведь почти подружились, но больше всего огорчало, что я потерял информатора.

– Азиз, – окликнул меня Зунар, – ну а ты должен вести себя как обычно. Спокойно и непринужденно. У тебя задача самая простая.

– Страж, – сказал я, – что это? Все его боятся? Почему?

Зунар задумался, Латифа закатила глаза и отвернулась, ответила Карина:

– Стражи – это помощники императора. Они сильные, умные, досконально знают свои обязанности. Стражи дотошные и правильные, им чужды эмоции, а главное – они не подвержены атакам шакти ни в каком из ее проявлений. Когда-то они были преступниками, но за их преступления Амар Самрат лишил их души, и теперь они служат на благо империи.

Я уже привык в этом мире ничему не удивляться, но слова Карины все же заставили. Нет, даже не удивиться, а, наверное, ужаснуться.

– Лишил души? Как? – скептично усмехнулся я.

– Бессмертный император и не на такое способен, – туманно ответила Карина.

На несколько минут повисла тишина. Затем Карина достала из сумки бумажные коробки с ресторанной едой, заварила кофе. Мы ели что-то похожее на пасту в кунжутном соусе в гнетущей тишине. В тишине мы пили кофе и в такой же тишине вернулись на диваны. И это молчание давило, нагнетало нервную обстановку. Латифа листала книгу и, когда наши взгляды встречались, демонстративно дула губы. Карина достала конверты с какими-то документами: смотрела бумаги, постоянно сверяя их, внимательно там что-то выискивая. Зунар поглядывал на экран телефона, в какой-то миг вскочил и ушел в коридор, принялся кому-то звонить. Его разговор все равно было слышно и здесь. От нечего делать я подслушивал.

– Ну? Как все прошло? Ты узнал? – взволнованно спросил Зунар. Пауза, он какое-то время слушал, а затем сказал уже более бодрым, приподнятым тоном: – Отлично, Фарид! Как всегда все сделал на высоте! Честно отработал, и с меня премия. Жду вас вечером в «Лотосе» всей командой, как и договаривались. Да. До встречи.

Зунар вернулся, улыбаясь во весь рот.

– Нам стоит переживать? – вскинув одну бровь и глядя поверх очков, иронично поинтересовалась Карина.

– Нет! Совсем нет. Просто Вайно вчера получил от меня подарочек.

Карина выпрямилась и напряженно уставилась на Зунара.

– Ничего серьезного, так, мелкая пакость, – довольно улыбнулся он. – Ну не мог же я оставить без внимания то, что Капи устроили в башне Сорахашер. К тому же мой подарок предназначался только Вайно, поэтому приказ Симара я не нарушил.

Карина нахмурилась, но ничего не сказала, а вновь уткнулась в бумаги. Зунар же принялся насвистывать что-то веселенькое себе под нос и вышагивать туда-сюда.

– Что это? – от нечего делать спросил я Карину, кивнув на бумаги.

– Результаты экспертизы, которые мы должны подменить. А это, – Карина достала из ящичка со льдом колбочку с красной марлей, – кровь настоящего Азиза. Мы ее заменим на твою. Если кому-то вдруг приспичит перепроверить твою кровь, то их ждёт сюрприз. Правда, по ней можно выяснить, что это кровь ребёнка, но я не думаю, что дойдет до такого.

Я недоверчиво поглядел на колбу. Странная все-таки эта Карина, хранит образец крови давно погибшего ребенка.

– А слюна? А волосы? Могут ведь и их взять на экспертизу, – подала голос Латифа.

– Не слюна, а проба защечного эпителия. И не просто могут, а возьмут наверняка. Настоящие образцы вы заберёте и подмените на образцы сотрудников клиники. Я тебе сейчас объясню, как именно и что делать. Но самое главное, это результаты, – Карина взмахнула конвертами. – Генетики должны думать, что эти результаты они получили сами.

Долго и нудно Карина объясняла Латифе, как она должна действовать. Повторяла одно и то же по сто раз. Я же от скуки начал клевать носом, как вдруг из-за перегородки внезапно выглянул Джамир.

– Мы на месте! – крикнул он.

– Так! – взволнованно сказал Зунар. – Ждите, я пошел.

Глава двадцатая, или Имперская клиника

Все хорошо было в сурирате, кроме того, что здесь не было ни единого окна. А на столицу империи очень хотелось взглянуть. Мы ждали Зунара в тишине, переглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху.

Зунар вернулся скоро, держа в руках тисненный золотом конверт.

– Имперский страж Димитар ждет вас внизу, – сказал Зунар. – Как мы и предполагали, в клинике сопровождать его будет только один человек.

– А вы как? – Карина привстала с места.

– Он сказал мне название клиники, – постучал конвертом по ладони Зунар, – так что вы с Азизом отправитесь с Димитаром, а мы полетим следом.

– Что за Димитар? Ты что-нибудь о нем знаешь? – спросила Карина.

– Страж высшего ранга, судя по форме. Больше ничего.

Карина кивнула и отдала Латифе конверты с результатами и ящик с кровью, потом решительно направилась к выходу.

– Азиз! Быстрее! – окликнула она меня уже из коридора.

Нас поглотил луч и тут же выпустил. После сумрака, царившего в сурирате, яркий дневной свет заставил зажмуриться. Когда зрение вернулось, я смог оглядеться. Мы оказались перед белоснежным трёхэтажным зданием с высокими толстыми колоннами, с изогнутой крышей в китайском стиле. Само здание казалось большим, но не столько ввысь, сколько вширь. В длину метров сто, не меньше.

– Азиз Игал? – окликнули меня.

Я повернулся, мужчина в коричневой форме, расшитой серебром и красными камнями, на груди красовался значок – серебристый двуглавый орел. Мужчина протягивал мне руку для рукопожатия. Он был немолод, но еще и не слишком стар, на голове залысины, под глазами мешки. Лицо у него было невыразительное, скучное, явно намекающее, что и профессия, и сама жизнь у него соответствующая. Но было что-то странное не в самих чертах лица, а в его выражении. Что-то неестественное: взгляд пустой и спокойное безразличие.

– Да, – ответил я, пожав его руку. – Я Азиз.

– Я Димитар, по приказу Амара Самрата буду сопровождать вас в клинику. Кто с вами? – он повернулся к Карине, протянул ей руку:

– Карина Кави из клана Сорахашер, – энергично пожала она его руку, – я врач Азиза, хотела бы присутствовать.

– Хорошо, – сказал Димитар, затем поднял голову, глядя на сурират. – Вам не запрещено охранять Азиза Игала, но в клинике во время экспертизы никого – кроме нас – быть не должно.

– И не будет, об этом не стоит переживать, – поспешила ответить Карина.

– Хорошо, – сказал Димитар и жутко улыбнулся. Люди так не улыбаются, так улыбаются куклы, роботы: механично, совершенно безэмоционально, растягивая рот, будто для демонстрации зубов. Что ты такое, имперский страж Димитар?

«Имперские стражи не имеют души», – вспомнились мне слова Карины. Что же это значит – не имеет души?

Страж повел нас по улице к стоянке. На ней, будто огромные игрушки, стояли в несколько рядов смешные, округлые, совершенно одинаковые и различающиеся лишь цветом автомобили.

Страж застыл в ожидании чего-то. Я взглянул на Карину, она казалась напряжённой. Нервничает. Я подумал, что мне бы, наверное, стоило тоже нервничать, особенно учитывая, что я не совсем понимал, как они собираются провернуть подмену. Карина, почувствовав мой взгляд, повернулась и улыбнулась, получилось вымученно, но она честно пыталась меня подбодрить. Хотя я вряд ли в этом нуждался. Я совсем не переживал. По мне так никакого повода для этого пока что не было.

К нам подъехал один из автомобилей, за рулем сидел неприветливый водитель с непроницаемым лицом, в коричневой форме без вышивки, только значок двуглавого орла на груди. Он даже не повернулся в нашу сторону, так и смотрел перед собой. На миг мне даже захотелось заглянуть в окно, посмотреть, есть ли у него ноги, потому что он казался привинченным к креслу роботом.

Страж открыл дверцу, пропуская вперед меня и Карину. В салоне было просторно, четыре пассажирских места, друг напротив друга, широкие окна. Автомобиль двинулся, едва слышно зажужжав.

Всю дорогу я любовался Акшаядезой. Имперская столица очень отличалась от городов клана Сорахашер, которые больше походили на земные. Здесь все было иначе. Такое я, пожалуй, видел лишь на иллюстрациях к фантастическим утопиям или статьям про города будущего. Чистые улочки, разграниченные геометрически точными зелеными лужайками, здания – в большинстве своём однообразные небоскребы вперемежку с полусферическими стеклянными строениями, попадались и невероятные, немыслимые своими конструкциями, здания. Люди, шагающие по тротуарам, были одеты однообразно. Желтые, серебристые, зеленые и голубые одежды в одном стиле. Транспорт тоже не отличался разнообразием. Все те же одинаковые автомобили, округлые автобусы с огромными панорамными окнами и монорельсовые футуристичные поезда. И ни одного магазина, ни одной вывески. По дороге нам не встретилось совершенно ни одного торгового центра, ресторана, бутика или захудалого рынка. Где же они всё покупают?

Мы въехали на широкую причудливую эстакаду, поднявшись над городом. Где-то вдалеке бил синий луч света в небо, но мое внимание привлекло далеко не это. Над городом возвышалось нечто невероятное. Строение, превосходившее своими размерами все футуристичные небоскребы столицы и так же странно и архаично смотрящееся на их фоне. Громадное каменное строение, темно-жёлтое, верхушка которого терялась где-то в облаках. Толстая башня, вокруг которой спиралью обвивалась до самой верхушки то ли толстая стена из колонн, то ли ступени, а возможно, это являлось неотъемлемой частью башни. Или даже не башни, по форме она больше походила на конус. Так в нашем мире иллюстрировали Вавилонскую башню, а возможно, у меня просто разыгралось воображение. Но это строение казалось чем-то невероятно древним, совершенно неуместным в этом чистом белом стеклянном городе.

– Что это? – не удержавшись, спросил я Карину.

– Дворец Амара Самрата, – ответила она.

– Большое, – сказал я, подумав, исправился: – Большой.

Карина усмехнулась:

– Его строили асуры, дворец еще помнит богов. Ему больше пяти тысяч лет.

Я присвистнул.

Карина сделала страшные глаза, намекая, что я веду себя неприлично. Я взглянул на стража, тот глядел в окно и, кажется, ему совершенно не было никакого до нас дела и тем более до моего поведения.

Мы проехали эстакаду, здесь небоскрёбов было меньше, основную часть занимали полусферические или подобные сфере здания из белого металла и зеркального стекла.

Наконец машина начала тормозить перед изогнутым волной зданием с белой крышей.

– Капи, – нахмурилась Карина, указав взглядом в окно.

Я оглянулся, и вправду, позади нас припарковался черный джип, очень контрастирующий с пузатыми яркими имперскими автомобилями. А возле джипа стоял Вайно с двумя темнокожими громилами.

– Что они здесь делают? – раздраженно спросила Карина Димитара, хотя никакой неожиданностью появление здесь Капи для нее не было. Она явно пыталась что-то выведать у Стража.

– Клан Капи выразил желание присутствовать. Это обсуждалось. Капи – заинтересованная сторона. Они имеют право засвидетельствовать, что экспертиза прошла по всем правилам.

– Вы ведь сказали, только я и Азиз, – продолжала изображать дуру Карина.

– Верно, в клинику они не зайдут, но запретить им стоять возле клиники мы не можем.

– Получается, им вы тоже сообщили, в какой клинике будет происходить экспертиза? – голос Карины стал жёстким и холодным. – Они прибыли сюда раньше нас, а значит, мы вправе опасаться, что Капи хотят сорвать экспертизу или как-то повлиять на результаты. Возможно, они уже запугали персонал, откуда нам знать?

– Уверяю вас, Кави, они не заходили в здание, – безразлично сказал Димитар, – его охраняют двадцать имперских солдат.

На миг в глазах Карины мелькнул ужас, но она быстро взяла себя в руки. Кажется, дела плохи.

– Двадцать? Это хорошо, что Амар Самрат выделил столько солдат ракта. Да, теперь я убедилась, что можно не переживать. И как долго, говорите, они будут охранять клинику? – спросила Карина.

– До тех пор пока не будут готовы результаты экспертизы. Вам совершенно не о чем волноваться. Идемте.

Карина сжала дверную ручку так, что у нее побелели костяшки на пальцах. Видимо, все еще хуже, чем я думаю.

Мы вышли из машины, Вайно со своими людьми торопливо зашагали в нашу сторону. Вид у Вайно был нервный, злобный, я бы даже сказал остервенелый.

– Добрый день, Димитар. Карина, Азиз, – не скрывая презрения, произнёс он.

– Приветствуем вас, Капи, – холодно сказала Карина. – Надеюсь, вы ничего не задумали, иначе…

Она поправила очки и многозначительно посмотрела на стража.

– О, нет, что вы! – наигранно воскликнул Вайно. – Мы лишь хотим убедиться, что экспертиза будет честной, настолько, насколько это только возможно. А где же Халы? Неужели они оставили своего драгоценного племянника без присмотра?

Карина промолчала.

– Мне кажется, или вы нервничаете, Карина? – Вайно хищно улыбнулся.

– С чего бы мне нервничать? – ядовито поинтересовалась она. – Нервничать стоит вам, когда подтвердится, что вы вторглись на территории Игал с целью вооруженного захвата источника, вам не принадлежащего.

Вайно сжал челюсти, смерил ее взглядом, полным ненависти, и повернулся к Димитару, заявив:

– Вам следует тщательно обыскать эту женщину, страж. Мне кажется, она что-то прячет.

Карина поджала губы.

– Мне нечего скрывать, – спокойно сказала она.

– Не переживайте, на входе солдаты произведут обыск, – сказал Димитар. – А теперь нам следует пройти в клинику.

И не дожидаясь, страж развернулся и направился в сторону волнообразного здания.

Мы последовали за ним. Я спиной чувствовал взгляд Вайно, очень неприятный взгляд, жгучий, испепеляющий. Одно успокаивало, что на территории столицы империи запрещены любые агрессивные действия.

Карина держалась невозмутимо, но я чувствовал, что все летит к чертям. Слишком много ракта, да еще страж, на которого не действует шакти.

На входе нас обыскивали двое парней с автоматами, в серых бронекостюмах, в шлемах с откинутыми стеклянными забралами. К счастью, лица у них были обычные, вполне живые и человеческие, не такие, как у Димитара и водителя.

У меня забрали пистолет, а больше при мне ничего и не было. Пока солдат прощупывал мои карманы, я следил за Кариной. Ее обыскивали очень неуверенно, солдат словно боялся коснуться ее где-то не там. Он извлек из ее кармана чехол для очков, осмотрел. Ощупал рукава, неуверенно потрогал талию, его руки зависли над грудью Карины. Он неуверенно покосился на напарника.

– Под юбку заглядывать будете? – сердито спросила Карина, поправив очки.

– Нет, – хмуро ответил солдат. – Чисто, проходите.

Мы зашагали следом за стражем. Впереди показался длинный, стерильно белый и безлюдный коридор. Здесь пахло лекарствами и еще чем-то едким, впрочем, так и полагалось пахнуть больницам даже в этом странном мире. По пути нам изредка попадались солдаты, здесь и впрямь все тщательно охранялось.

– Сюда проходите, – пригласил страж, отворив одну из белых дверей.

Карина вопросительно уставилась на меня и спросила:

– Что, Азиз? Хочешь в туалет? Простите, Димитар, Азизу приспичило, где у вас туалетная комната?

Ну что за бред, Карина? Но я постарался не выдавать никаких эмоций.

Димитар, задумавшись на миг, указал куда-то в глубину коридора.

– Налево. Там уборная. Азиза проводят… – И взмахом руки он подозвал одного из солдат.

– Простите, Димитар, но я как его доктор настаиваю, что должна идти вместе с ним. Понимаете, Азиз еще не до конца адаптировался к цивилизации и…

Карина изобразила виноватую улыбку, я же мысленно сокрушался о своей участи. Ну, сколько можно меня позорить?

– Хорошо, – кивнул страж, – вас проведут.

Карина, благодарно улыбнувшись ему, взяла меня под руку и потащила по коридору так быстро, что парень в форме имперской армии едва поспевал за нами.

Мы вошли в туалет, солдат шагнул за нами, но Карина одарила того строгим взглядом.

– Что может произойти в туалете? М-м? Простите, но мы здесь все не поместимся, места мало.

И не дожидаясь ответа, захлопнула дверь. Здесь и впрямь места было не много. Унитаз, раковина, маленькое окошко под потолком. Карина пробежалась взглядом по стенам и потолку.

– Камер нет, – вздохнула она, а затем открыла кран, из которого с журчанием тут же побежала вода.

– Все плохо, здесь слишком много ракта, – зашептала она. – Нельзя пускать сюда Латифу с Джамиром, пока здесь страж. Мы должны им позвонить.

И тут же, приподняв юбку, достала телефон из чехла на бедре и принялась звонить, возведя глаза к потолку и нетерпеливо выстукивая каблуком по полу.

– Зунар! Здание охраняется двадцатью имперскими солдатами, страж тоже внутри. На входе Капи со своими людьми.

Зунар ей что-то ответил.

– Ты должен отвлечь Капи, я беру на себя стража, они не должны увидеть Латифу. Нельзя спешить.

– ….

– Я не знаю. Хорошо, будем действовать по обстоятельствам. Если что-то…

– ….

– Да. Хорошо. Как договаривались. Но у них будет очень мало времени. Да. Удачи!

Карина нажала отбой и спрятала телефон в чехол на бедре. Там же, на бедре, у нее был и небольшой пистолет. В который раз убедился, насколько опасен этот мир, если даже у женщин под юбкой можно обнаружить далеко не то, на что рассчитываешь.

– Нам нужно выманить из здания стража и как можно больше солдат, – зашептала Карина. – Зунар отвлечет Капи, выведет из себя Вайно, судя по его состоянию, это будет легко. У нас будет мало времени, но нам повезло, окна находятся на восточной стороне, значит, мы услышим Вайно и Зунара, по крайней мере, я на это надеюсь. Но это не важно, как только мы покинем здание, войдут Латифа и Джамир с черного входа. Надеюсь, с несколькими солдатами-ракта она справится. Латифа знает, что делать и лабораторию найдёт. Дальше от тебя ничего не требуется. Не жди их, как только у тебя возьмут образцы – уходи из клиники. Я надеюсь выманить стража раньше. Понял?

– Да, – ответил я.

Мы вышли из туалета, зашагали по коридору. Каблуки Карины отбивали дробь по белому кафелю. У кабинета нас терпеливо ждал Димитар.

– Что ж, приступим? – спросил он.

– Да, конечно, давайте уже сделаем это… – нервно улыбнулась Карина, взяв меня под руку и шагнув в кабинет.

Это была небольшая светлая процедурная, возле кресла стояла милая, немного полноватая румяная и светловолосая медсестра. Кажется, все происходящее для нее было чем-то из ряда вон, потому что она смущенно улыбалась и вела себя слишком суетливо. Наверное, не каждый день у них здесь проводят экспертизы с таким количеством охраны.

– Присаживайтесь, – кивнула медсестра на белое кресло и засуетилась, не переставая растерянно улыбаться и что-то бормотать.

Я сел. Девушка снова улыбнулась, взяла ватную палочку и приблизилась ко мне.

– Откройте, пожалуйста, рот, – попросила она.

Я открыл рот и, пока она елозила изнутри по щеке ватной палочкой, следил за Кариной. Она уже плохо скрывала волнение, то и дело глядела в окно, ежилась, будто от холода, хотя в процедурной было тепло.

– Тварь! Я убью всех, кто тебе дорог! – раздался с улицы свирепый, яростный крик. – Вырву твои кишки…

– Что там? – Карина обеспокоенно уставилась на стража и поспешила к окну.

Медсестра растерянно вынула палочку у меня изо рта и застыла, приоткрыв рот, следя за Кариной.

Крики с улицы продолжались, Теперь я явно слышал, что кричал Вайно.

– Да он ведь его сейчас убьёт! – с ужасом выкрикнула Карина, прижав ладони ко рту, а затем, повернувшись к стражу, очень серьёзно сказала: – Вы должны немедленно вмешаться, Димитар! Капи пытается сорвать экспертизу!

– Я не могу покинуть этот кабинет до тех пор, пока не взяты все образцы, – безразлично ответил он.

Карина зло сверкнула глазами, повернулась к медсестре.

– Быстрее же! Что вы застыли? – прикрикнула она, и девушка, испуганно округлив глаза, заторопилась.

Поместила палочку в пробирку, ремешком перетянула мне руку, игла слишком быстро вошла в вену, я отвернулся. Карина смотрела в окно, всем своим видом выражая нетерпеливость, и кажется, была близка к истерике. Сейчас в здание войдут Латифа и Джамир, и если страж их увидит – все пропало.

– Вайно достал оружие, Димитар! Сделайте что-нибудь! – взвизгнула истерично Карина.

– Я отправлю солдат, – спокойно сказал Димитар.

– Вы должны засвидетельствовать лично и сообщить Амару Самрату об этом, разве нет?!

– Как только результаты экспертизы будут получены.

Медсестра перелила кровь из шприца, запечатала пробирку, накаленная атмосфера передалась и ей, руки у девушки подрагивали.

– Волосы остались, – виновато улыбнулась медсестра.

Я заторможенно смотрел, как Димитар проследовал к двери, сказал что-то солдату, тот кивнул и исчез.

– Солдаты разберутся, вам не о чем переживать, – сказал он сухо Карине.

Карина лишь сжала челюсти.

Я вырвал у себя из головы волосы, отдал медсестре, она внимательно осмотрела их, отобрала только те, которые были с луковицами, и поместила в пластиковую коробочку, а затем все анализы спрятала в железную коробку с кодовым замком.

– Готово, – сказала она.

Димитар распахнул дверь и произнес:

– Забирайте.

В кабинет тут же вошли двое вооружённых солдат и, забрав коробку, исчезли.

– Ну что же вы стоите, Димитар, идемте! – Карина бесцеремонно схватила под руку стража и потащила к входу.

– Не касайтесь меня, – угрожающе сказал страж, – я иду сам. Вы слишком нервничаете.

– Тогда идите быстрее! Три вооруженных Капи угрожают наследнику рода Сорахашер! – возмущённые возгласы Карины доносились уже из коридора. – Мы рассчитывали, что в столице, самом безопасном месте империи, нам ничего не угрожает!

Страж ей что-то ответил глухим шелестящим голосом. Карина же продолжала кричать:

– Зачем все эти солдаты, если вы не можете нас защитить? Это ваша задача, обеспечить нам безопасность!

Я взглянул на медсестру. Она смущенно улыбнулась.

– А вы не идете разве? – спросила она.

– Иду, – ответил я, резко встав с кресла, и, прижимая кулак к плечу, вышел из кабинета.

В коридоре было пусто, Карина и страж уже ушли, а больше здесь никого и не было. Я не спеша направился по коридору. Чувство беспокойства не покидало меня. Мне сложно было бездействовать. Если у Латифы с Джамиром что-то пойдет не так, мне конец. По сути, от происходящих событий зависела моя жизнь. А я должен просто уйти и надеяться на тринадцатилетнюю девчонку и раздолбая Джамира. Но и вмешиваться, с моей стороны, было бы глупостью.

Из-за поворота вышел солдат, рядом, точнее позади него шагала маленькая рыжая медсестра в очках. Она казалась напуганной и смотрела в пол. Солдат же напротив, шел уверенно. Я напрягся, сейчас здесь должны появиться Латифа с Джамиром, и эти двое тут очень некстати. Я немного притормозил на тот случай, если придётся их отвлечь. Ничего, скажу, что ищу туалет. Но когда они подошли ближе, солдат приподнял стеклянное забрало и подмигнул мне. Я удивленно округлил глаза: мимо меня прошел Джамир, а позади в форме медсестры – Латифа.

Я мысленно выдохнул, у них получилось войти. Мы не сказали друг другу ни слова, Латифа и Джамир зашагали дальше, а я направился к выходу, мысленно пожелав им удачи.

На выходе солдат вернул мне пистолет, второй куда-то делся. Кажется, он был на улице, как и ещё четверо других. Зунар с Кариной стояли в стороне, Вайно и его людей скрутили и держали за руки.

– Именем Великого Амара Самрата приказываю взять себя в руки, Вайно из рода Сафид клана Капи. Вы нарушаете законы империи! Я буду вынужден применить меры…

Вайно не слушал стража, он глядел на Зунара с отчаянной злобой, с остервенелой ненавистью и рвался, рвался к нему.

– Зачем ты ее убил?! – с надрывом заорал он. – Она ни в чем не виновата! Теперь я вырежу всех, кто тебе дорог. Их головы будут украшать жертвенник в храме Игал.

Тело Зунара подкинуло внезапно вверх и ударило о землю.

Солдаты тут же накинулись на Вайно с новой силой, прижав его к земле. Зунар, стиснув зубы, поднялся, отряхнул одежду и с невозмутимы видом уставился на Вайно, будто ничего и не произошло. Я подошел к ним, озадаченно глядя на бьющегося в истерике Вайно. Карина повернулась ко мне, вопросительно вскинула брови и спросила:

– Все хорошо?

– Да, – ответил я.

Тем временем Димитар, повернувшись к Вайно, высокопарно завёл:

– Вайно Сафид из клана Капи, я – имперский страж высшего ранга Димитар – расцениваю ваши действия как попытку сорвать экспертизу, проводимую для установления подлинности личности Азиза Игала. И вынужден сообщить об этом в докладе императору. Также вы угрожали во всеуслышание Зунару Халу и его семье, о чем я также обязан буду сообщить. Вы использовали дар ракта в агрессивных целях на территории столицы империи и тем самым нарушили закон о мирном поведении. Вас ждет штраф и запрет на нахождение на территории Империи сроком в календарный год. Мы вынуждены взять вас и ваших людей под стражу до тех пор, пока представители клана Капи не заберут вас.

Вайно зарычал, как обезумевшее животное. Рванул изо всех сил, раскидывая солдат в стороны. Он бросился к нам. Я по инерции выхватил пистолет, взвел курок. Кто-то из солдат сбил Вайно ледяной струёй, его ноги так и застыли в куске льда.

– Нет! – зашипела Карина, прикрывая рукой мой пистолет. – Убери немедленно.

Что нет-то? На нас летел спятивший ракта! Что я еще должен был делать? Но пистолет все же убрал. Тем временем Вайно и его людей вязали, а страж продолжал говорить в своей сухой манере. Я заметил, что Зунар не слушал стража, а глядел куда-то мне за спину.

Я обернулся и увидел стремительно бегущих по зелёной лужайке Джамира и Латифу, уже переодевшихся в свою одежду. Еще миг – и они скрылись в зависшем над лужайкой сурирате.

– Мы можем идти, уважаемый страж Димитар? – резко окликнул его Зунар.

Страж тут же повернулся к нам.

– Да. Можете. Не смею вас задерживать. Завтра вечером результаты экспертизы будут готовы. О своем решении относительно источника Игал Амар Самрат выявил желание сообщить лично главам кланов Капи и Сорахашер. Также он желает, чтобы на оглашении результатов присутствовал и Азиз. Ожидайте, мы вам сообщим время, как только будет назначена встреча.

– Благодарим, страж Димитар, – кивнул Зунар. – Мы будем ждать и также надеемся, что император примет во внимание вопиющее поведение наследника клана Капи.

Кажется, в уголках губ Зунара промелькнула торжествующая злая усмешка, но она тут же исчезла.

– Вам не о чем переживать, я сообщу в докладе обо всех, даже самых незначительных, деталях и происшествиях. Таковы мои обязанности.

– Идемте, – шепнул Зунар.

Тем временем сурират уже взмыл в небо и завис неподалеку, ожидая нас.

Мы уходили так быстро, будто опасались, что нас в любой момент могли задержать. Зунар и Карина все еще продолжали нервничать. Видимо, им не терпелось узнать, как все прошло у Латифы и Джамира. Впрочем, мне тоже не терпелось.

Как только нас поглотил луч и мы оказались в сурирате, Зунар, мелькнув, исчез в изогнутом дугой коридоре. Карина тоже прибавила шаг.

– Ну? Как все прошло? – донесся голос Зунара.

– Все нормально. Я все сделала, как ты сказал, – приглушенно ответила Латифа.

Когда я вошел, она сидела, вжавшись в диван, хмуро глядя перед собой и поджав колени к подбородку.

– Что-то не так? – напрягся Зунар, глядя на дочь.

– Нет. Я сделала все, как ты сказал, папа. Мы подошли к черному входу, Джамир вывел из строя систему слежения, затем мы вошли в дверь, там были имперские солдаты. Двое. Я заставила одного из них отдать одежду Джамиру и велела им спрятаться в шкафу, там же нашла халат медработника. Мы пришли в лабораторию, я заставила охраняющих ее солдат забыть нас. Затем мы отдали образцы и результаты людям, которые были в лаборатории.

Латифа хмуро посмотрела на отца.

– Как прошло в лаборатории, милая? – спросила Карина, садясь рядом с Латифой и приобнимая ее за плечи.

– Мне плохо. – Латифа положила голову на плечо Карины. – Я потратила всю шакти. Хочу спать.

– Ничего, милая. Поспишь, а завтра мы уже будем дома и сразу к источнику. Только сейчас ты должна рассказать, как все прошло в лаборатории.

– Мне снова наденут тот гадкий ошейник? – скривилась Латифа, потрогав свою шею, на которой красовалась подделка.

Карина погладила ее по голове:

– Это необходимо, пока ты не научилась контролировать свою силу.

– Кстати! – воскликнул Зунар. – Латифа, а ты можешь спросить нашего Азиза, кто он такой и как к нам попал? Вдруг под гипнозом память к нему вернется?

Зунар хищно оскалился и торжествующе уставился на меня. А я же, хоть и старался сохранять внешнее спокойствие, неслабо напрягся. Да что там, я едва справлялся с подступающей паникой.

– Не думаю, что сейчас лучший момент, – возразила Карина, – разве не видишь, она иссякла.

– Но задать всего лишь один вопрос ведь сможет, верно, дочь? – не переставая улыбаться, спросил Зунар. – Нам ведь может больше не представиться такой возможности, мы должны как можно скорее вернуть печать.

– Я смогу это сделать, папа, – отозвалась слабым голосом Латифа. – Я тоже хочу знать, кто он такой на самом деле.

Вот и все. Сейчас она спросит, и я не смогу противиться гипнозу, выдам себя с потрохами, расскажу, что я шпион из другого мира, и тогда даже страшно представить, что будет. Нет, вряд ли меня убьют, но почему-то живо представилось, как та же Карина запрет меня в лаборатории и будет изучать, как какого-то гребаного инопланетянина, и ставить на мне эксперименты до конца моих дней.

– Ты волнуешься, мальчик? – Зунар улыбался так, что я едва сдержался, чтоб не съязвить, пусть бы это у меня и плохо вышло.

Злость накатила, я чувствовал, как кончики пальцев щекочет шакти. Не к добру это.

Я очень надеялся, что гипноз совсем затуманит мой мозг, и я, к примеру, буду рассказывать о себе по-русски. Но все же были опасения, что Латифа велит мне это говорить на вадайском, и я, пусть и ломано, но выдам о себе всю подноготную. Больше всего я сейчас жалел, что Сэдэо не успел мне рассказать, не успел научить блокировать атаку шакти.

Латифа подалась вперёд, слабо улыбнулась, заглянула мне в глаза.

– Расскажи, кто ты такой, расскажи все о себе, – велела она.

Я внутренне сжался. Но говорить так и не начал. И даже не чувствовал никакого желания рассказывать о себе. Неужели мне так повезло и всё-таки у Латифы не хватило сил?

– Я не помню, – улыбнулся я ей, внутренне ликуя.

Латифа округлила глаза и, словно сомнамбула, забормотала:

– Я Латифа Хал из рода Хал, мой клан – Сорахашер. Я рождена на территории клана Сорахашер, в Сундаре. Мой отец Зунар Хал, наследник рода Хал…

И Карина, и Зунар смотрели в этот момент непонимающе на Латифу, медленно перемещая ошарашенные взгляды на меня.

– Перестань, – зашипел Зунар на меня.

Я удивлённо вскинул брови.

– Я не делать это! – воскликнул я, разозлившись.

Тем временем Латифа продолжала бормотать:

– Я урожденная ракта, мои способности – гипноз. Моих братьев зовут Санджей Хал, Аричандр Хал…

– Убери его, – велела Карина.

– Отойди! – потребовал Зунар, указав мне на выход.

Я, злясь, зашагал в коридор. Все это мне жутко не нравилось. Нет, я, конечно, был рад, что Латифе не удалось заставить меня рассказывать о себе. Но вот, что мой новый дар я не контролировал и совершенно не понимал, как он работает, было паршиво.

Из коридора я слышал растерянное бормотание Латифы, успокаивающий ее голос Карины. Зунар молчал, а через несколько минут как ни в чем не бывало крикнул:

– Азиз, можешь вернуться!

Карина глядела на меня с подозрением, Зунар же делал вид, что ничего не произошло.

– Я не знаю, – сказал я. – Как это… Объяснить… Объясните мне! – потребовал я.

Карина опустила глаза, Зунар задумчиво посмотрел на Латифу, затем скорчил недовольную гримасу и сказал:

– Я велю Джамиру лететь в студенческий квартал. Мы остановимся в «Лотосе», я уже туда отправил своих людей.

Зунар нетерпеливо развернулся и ушел во вторую половину помещения, где за перегородкой светился силуэт в рогатом шлеме.

Ну, спасибо, что объяснили! Продолжая злиться, я сел на диван напротив Карины и Латифы.

– Латифа, пожалуйста, расскажи в подробностях про лабораторию, – мягко потребовала Карина.

Латифа вздохнула, прикрыла глаза и монотонно забубнила:

– Там была женщина и двое мужчин медиков и один имперский солдат. С солдатом у нас возникли проблемы, он сопротивлялся, блокировал гипноз. Но я его переборола, если какие-то воспоминания и всплывут, скорее всего, он будет думать, что это ему приснилось. С медиками проще. Я им дала указания, как ты велела. В ближайшие несколько часов они будут изображать, что проводят экспертизу, а затем введут те анализы, какие нам нужны. Анализы этого, – она кивнула на меня, – я украла, как ты и сказала, они в кармане. Кровь Азиза подменила. А твое письмо с данными они уничтожат сразу же после ввода.

– Вы вернули одежду солдату? – спросил вернувшийся Зунар.

– Да.

– Вас никто не видел?

– Я думаю, что нет. Мы все сделали чисто.

Зунар удовлетворённо кивнул.

– А Джамир? – вдруг вспомнил он.

– Джамиру я внушила, что мы не покидали сурират все это время, – устало сказала Латифа. – А теперь можно я посплю? Мне кажется, я умру сейчас.

– Потерпи, мы скоро будем в отеле, – почти ласково сказал Зунар.

Я усмехнулся про себя. Какой же всё-таки чуткий отец этот Зунар. Дочь рисковала жизнью, потратила все силы, но ему едва ли это интересно. И в подтверждение моих слов, Зунар вскочил с дивана и радостно воскликнул:

– Это надо отметить!

Карина скривилась и переложила рыжую голову уже уснувшей Латифы со своего плеча на мягкий подлокотник дивана.

– Рано праздновать, Зунар, – с укоризной сказала она. – Пока не будут готовы результаты, нам нужно опасаться.

Зунар пропустил ее слова мимо ушей и уже откупоривал бутылку с прозрачной багряной жидкостью и наливал в стакан.

– Карина, ты как, с нами в «Лотос»?

– Нет, мне нужно домой к Фидзи. В последнее время он беспокойный и как-то странно себя ведет.

– Хм-м. Заболел?

– Не похоже. Не знаю, может, подростковый возраст так сказывается. Латифу, пожалуй, тоже нужно забрать. Я отвезу ее к Видящему Миро, пусть он подключит ее к источнику Игал и вернет девочке печать. Нам нужно сделать это как можно скорее.

– Я хотел с ней и с Азизом завтра наведаться в Сафф-Сурадж. Нам нужно договориться с директором. Но думаю, ты права. Лучше, чтобы никто не видел Латифу в Акшаядезе, да и печать лучше все же вернуть. Честно говоря, – он глотнул из стакана и перешёл на шепот: – Я ее опасаюсь без печати. Мало ли что ей в голову взбредет.

Сурират прекратил мелко вибрировать, это означало, что мы остановились.

Зунар торопливо допил из стакана.

– Значит, мы с Азизом справимся вдвоём! Верно, Азиз?

– Ты уверен, что сейчас оставаться в студенческом квартале безопасно? Особенно Азизу, учитывая недавние происшествия.

– Вайно под стражей, – пожал плечами Зунар. – Наши люди уже тоже должны быть здесь. Думаю, нет повода для опасений. Но вам советовал бы… Нет, я позвоню и скажу, чтобы вас встретили у храма Игал. Без охраны сейчас лучше никому не ходить. До встречи!.. – сказал Зунар и махнул рукой, чтоб я следовал за ним.

– До встречи, – сказала, устало улыбнувшись мне, Карина. – Будь внимателен и осторожен.

– Хорошо, буду, – ответил я и последовал за Зунаром. Но почему-то во мне совсем не было той уверенности, что у Зунара. Я ощущал, что опасность еще не миновала.

Объединённые Республики Милосердия,

госпиталь Ашру-Брахма

Дверь в палату открылась, и вошла она. На ее лбу была красная линия, и на ней такое же красное длинное струящееся платье. Будто видение, а не девочка.

Капрал Саймон приподнялся на локтях в постели, удивлённо разглядывая ее. Милая юная азиатская девочка-подросток с белоснежной кожей и черными глазами. Что ей нужно?

– Здравствуй, – приветливо улыбнулась девчонка и села на край кровати возле него.

Саймон чувствовал себя неловко под ее взглядом. Он не мог понять что, но с ней явно было что-то не так. На всякий случай он нащупал в рукаве звездочку.

– Все будет хорошо, – она взяла его за руку с такой теплотой и заботой, как когда-то в детстве брала его за руку мать. А затем снова этот взгляд: давящий, тяжелый, от которого кружится голова.

Он резко вырвал свою руку из ее тонкой ладошки. Но девчонку это нисколько не смутило. Она что-то сказала, Саймон не понял ее. За полгода, что он провел здесь, ему так и не удалось выучить этот странный язык. Да и на рудниках не до языка было, только общие фразы.

– Ты знаешь, откуда ты? – спросила она.

Это Саймон понял и ответил:

– Нет.

– Ты знаешь, кто я? – улыбнулась она.

– Нет, – нахмурился Саймон.

– Ты знаешь, где ты?

Саймон замялся, он знал, что пересёк гору Меру и попал на территорию Республик Милосердия, а также знал, что он в больнице. Совсем идиотом он не хотел выглядеть.

– О-ЭР-ЭМ, – по слогам, четко выговаривая каждую букву, сказал он.

Девочка улыбнулась и снова взяла его за руку, с интересом разглядывая браслет с ретрансляторами.

– Как твое имя? – спросила она.

– Гофис, – ответил Саймон.

После того как на рудниках он убил настоящего Гофиса, теперь он всегда представлялся его именем. – Раб клана Гиргит, имя Гофис.

– Ты ракта, – задумчиво произнесла девочка и добавила еще что-то, что он не понял.

– Расскажи о себе, – повелительно приказала она.

Саймон удивлённо округлил глаза. Было что-то в ее голосе пугающее, что-то такое, чему нельзя было противиться. Саймон сразу догадался, что девчонка как-то воздействует на его сознание. Так же как и он, когда выдавал свою кровь за черную. Он закрыл глаза и судорожно думал, как избавиться от девчонки.

«Расскажи о себе…» – теперь ее голос раздался у него в голове на английском. Эта чертова стерва залезла к нему в голову! Первая мысль была убить ее. Вонзить звездочку в висок. Но она могла оказаться куда сильнее его.

Он вскочил с кровати, собираясь выбежать из палаты. Нужно было раньше уходить, сразу. Зря он послушался этого Рахаса, который обещал ему убежище и гражданство. Он должен был выполнить задание: стать гражданином Республик и внедриться в социум. А теперь все летит к чертям. Если он раскроет себя, то завалит всю операцию. Этого допустить он не мог.

Уже у двери его тело сковала невидимая сила, и он рухнул на пол, больно ударившись головой. Девчонка склонилась над ним, сочувствующе улыбаясь, погладила его по щеке.

«Расскажи о себе…» – ее голос снова повелительно зазвучал в голове.

Саймон начал рассказывать. Он не мог контролировать себя, слова вылетали сами собой, а в голове будто все туманом заволокло. Девочка нахмурилась. Саймон с облегчением понял, что говорит по-английски и она его не понимает. Он продолжал говорить, уже не сопротивляясь.

– Замолчи! – велела она, и Саймон замолк.

– Говори на ваде. Как тебя зовут?

– Саймон Ларс.

– Из какого ты клана?

– Нет клана.

– Как называется твой род?

– Нет мой род. Человек.

Она задумалась, изучая его лицо.

– Ты чужак?

– Да, – прошипел он.

Девочка напряглась, ее темные глаза на миг стали такими черными, будто из них выглянула сама тьма.

«Откуда ты?» – оглушительно раздалось в голове.

Саймон стиснул зубы, прикусил язык, изо всех сил стараясь его откусить. Что угодно, только не выдать правду. Рот наполнился солоноватым вкусом, голову стянуло, словно раскаленными тисками. Еще миг и он не выдержит.

– Земля! – на выдохе выкрикнул он.

– Земля? Где это? – послышался растерянный, совсем девичий голосок.

– Другой мир. Идти. Проход сюда, – тяжело дыша, сказал Саймон.

– Ты пришел из другого мира?! – ее голос вновь зазвучал так громко и звонко, что казалось, скажи она еще слово и его мозг взорвется.

– Да, – еле дыша прошептал он.

Его резко отпустило, мир вернулся в привычное состояние. Она сидела над ним и внимательно вглядывалась в его лицо.

– Зачем ты сюда пришел, Саймон Ларс?

– Смотреть. Знать… – прошептал он.

На миг Саймон почувствовал, что девчонка еще ослабила хватку, и он смог даже пошевелить пальцами.

– Ты один? – спросила она.

Саймон сжал рот, ожидая, что она снова залезет в его голову. И она снова начала наседать. Он мычал, напрягая все лицо, но не произносил ни слова. Саймон сопротивлялся давлению как мог. Собрав последние силы, сделав рывок, он выхватил звездочку из рукава и вонзил себе в горло.

Девочка на миг взмахнула рукой, пытаясь перехватить его руку, но было поздно. Его кровь хлестала из артерии, окропляя ее красное платье и белоснежные руки.

– Вас много? Скажи! Скажи! – требовала она.

Саймон улыбнулся, обнажив окровавленные зубы, выдавил сиплый хрип, поднял дрожащую руку и ткнул ей в лицо средний палец. Он его держал несколько секунд, пока не исчезла улыбка, пока не обмякла рука, пока не застыло лицо. А затем и взгляд его застыл.

Каннон с грустью смотрела на мужчину, на его замершее лицо. Он не ответил, но она и так все поняла. Конечно, он не один, наверняка есть и другие. Каннон сняла браслет с его руки, намотала на свое запястье, вытянула звездочку из горла, внимательно разглядывая ее.

Деформация. Вот она. Одна из самых страшных деформаций, которую они только могли ожидать. Пророчество начало сбываться. Создания асуров, ракта из тьмы, несущие смерть, уже здесь. А значит, грядет Судный день.

Глава двадцать первая, или «Лотос»

Территории клана Сорахашер,

Сундара, башня Сорахашер

Амали все утро, а потом и весь день изнывала от внутренних противоречий. С одной стороны, долг перед орденом обязывал ее принести бусину Марите и подробно обо всем рассказать. С другой – ее терзали сомнения. Когда Амали рассказывала про браслет, Марита вела себя необычно: страх вперемешку с возбуждением в ее глазах, странные интонации в голосе. Все указывало на то, что это едва ли пустяки и, возможно, жизнь Азиза зависит от того, отдаст Амали Марите бусину или нет. Вот только меньше всего ей хотелось, чтобы из-за нее орден убил Азиза. Да и не уверена она была, что Азиз заслужил смерть.

Слишком много тайн. Слишком все запутано. Нет, Марита ей должна все рассказать, прежде чем она решит, как поступить.

Амали покинула свои покои, полная решимости узнать у сестры-настоятельницы всё. Но главное не выдать себя. Ей нужно собраться и сконцентрироваться: следить за своей мимикой, языком тела, интонацией. Марита тут же раскусит ее, если она даст слабину.

Амали вошла в лифт, нажала кнопку первого этажа. Лифт, мелко завибрировав, поехал вниз.

Необычно она себя чувствовала, Амали никогда не была бунтаркой. Напротив – одна из самых послушных дочерей в Южном монастыре. И именно поэтому мать-настоятельница рекомендовала ее Зунару Халу, хотя на ее место желающих было много. Правильно ли она поступает? Обмануть орден из-за глупой симпатии? Но еще сложнее ей было представить, что Азиза убьют из-за нее. Если бы Азиз не улетел в Акшаядезу, она первым делом отправилась бы к нему и заставила рассказать о браслете. Тогда бы было проще решить.

Когда Амали вышла из лифта, она уже приняла решение. Сначала она все узнает у Мариты, а затем у Азиза. И если окажется, что ее решение неверное, она сама его убьёт.

Амали вошла в магазин ювелирных украшений и сувениров, принадлежащий семье Кишан. Повсюду пестрило и сверкало золотом, серебром, драгоценными и не очень камнями. Амали сразу направилась в отдел бижутерии. Среди пестрого разнообразия украшений она отыскала именно такой браслет, какой ей был нужен. Темно-красные и черные бусины из камня: яшма и обсидиан. Обсидиановые бусины как раз и размером и цветом походили на бусины из браслета Азиза.

Заплатив за браслет, Амали направилась в уборную и уже там, заперевшись в кабинке, разорвала новый браслет. Ей нужна была только одна бусина, остальные улетели в мусорную корзину. Затем Амали достала из сумки шкатулку с настоящей бусиной и сравнила. Похожи, только вот у настоящей был необычный глянцевый блеск. Ее вместе со шкатулкой Амали вернула в сумку, а обсидиановую положила в спрятанный в складках длинной юбки карман.

Собравшись с духом, она решительно направилась в бордель Накта-Гулаада.

Марита ждала ее. Достаточно было одного взгляда на сестру-настоятельницу, чтобы понять, ей так не терпится узнать, получилось ли у Амали, что она плохо держит себя в руках.

– Ну? Ты достала браслет? – вместо приветствия накинулась на нее Марита.

– Нет, – спокойно ответила Амали.

На немолодом, но ещё красивом смуглом лице Мариты тут же отразилось разочарование.

– Почему так, милая? Я была уверена, что для тебя это пустяковое задание…

– Я хочу знать, зачем ордену Азиз и что с этим браслетом? – с нажимом сказала Амали.

Марита удивлённо вскинула черные брови, затем снисходительно улыбнулась.

– Зачем тебе это, Амали? От некоторых знаний одни беды.

Амали улыбнулась так же снисходительно, зеркаля мимику Мариты.

– Я вижу, что это не простое задание, а что-то более серьёзное, Марита. Ты слишком нервничаешь. Поэтому я хочу знать, с чем имею дело. Азиз опасен?

Марита часто заморгала, откинулась в кресло, озадаченно приподняла брови. Это означало только одно, Амали попала в цель.

– Ты не должна спрашивать, – холодно ответила Марита. – Просто сделай, что тебе велели.

– Он выглядит безобидным и напуганным, – пожала плечами Амали. – А ты говоришь, что он опасен.

– Я этого не говорила!

– Но подумала, – улыбнулась Амали, – прекрати, я ведь хорошо тебя знаю… – Амали протянула руку, положила свою ладонь поверх ладони Мариты, заглянула в ее светло-зеленые глаза. – Я ведь тебе доверяю, я знаю тебя с детства. Ты бы ведь не дала мне опасное задание? Верно?

Марита молчала.

– Почему ты не можешь рассказать? Просто ответь, Азиз опасен?

– Да, – на миг Марита потупила взгляд, но тут же лицо стало суровее, а взгляд жёстче. – Прекрати это… – Она выдернула руку из-под ладони Амали. – Я вижу, что ты делаешь. Я и сама неплохо умею давить на жалость и манипулировать. Ты хочешь отказаться от задания? Хорошо, давай. У нас есть Лейла, я велю ей.

Амали ожидала, что Марита так скажет. Она улыбнулась, кивнула, достала из кармана обсидиановую бусину, показала Марите.

– Весь браслет забрать не удалось, только это.

Марита требовательно протянула руку.

– Нет, – усмехнулась Амали, пряча бусину в кулак, – сначала ты расскажешь.

– Что с тобой, милая? Раньше тебя никогда не интересовали дела ордена. Мне кажется, или ты слишком заинтересовалась этим Азизом?

– Он ребёнок, Марита, – осуждающе взглянула на нее Амали.

– Ты и сама еще ребёнок, – снисходительно улыбнулась Марита. – Так откуда такой интерес?

– Ну, я просто думаю о будущем. Зунар Хал старше меня в два раза, очевидно же, что я переживу его. И что будет, когда его не станет? Меня отправят в бордель, если возраст будет позволять, или обратно в монастырь, до конца своих дней воспитывать новых девушек для Накта-Гулаад, если повезет. Нет, такое положение вещей меня не устраивает. Я хочу быть, как ты, Марита. Хочу добиться положения в ордене.

Лесть, одно из самых действенных оружий, главное знать, как его применить. Марита тут же расплылась в довольной улыбке. Пора брать ее. Амали хитро сощурила глаза и подалась вперед.

– Ну, рассказывай.

– Я и сама толком ничего не знаю, – отмахнулась Марита, – так, только слухи. Ты же знаешь, как у нас все происходит. Я получаю указание от матери-настоятельницы и нахожу девочек, которые его исполнят. Мне дают информации не так уж и много.

– И все же, – подбивала ее Амали. – Не томи.

– Ну, я знаю, что это как-то связано с предсказанием Ямины, основательницы ордена, – нехотя ответила Марита.

– Предсказание? – нахмурилась Амали. – Что за предсказание? Это то, которое о конце света?

– Видимо. Не знаю, никто не знает, матери-настоятельницы хранят его в тайне. Неделю назад мы все получили указ искать мужчин. Основные приметы: все они плохо умеют говорить, и все они носят браслеты с чёрными камнями. Азиз очень даже подходит под это описание. А остальная информация – слухи и сплетни.

– Какие слухи?

– Я узнала от сестры Дараны, – Марита тоже подалась вперед и перешла на шёпот, – что в Северном монастыре сейчас держат мужчину, и мать-настоятельница Хамия считает его повелителем ракшасов.

– Повелителем ракшасов? – Амали рассмеялась и окинула Мариту скептичным взглядом. – Ты серьёзно?

Но Марита, кажется, не шутила.

– Это слухи, но у меня нет оснований не доверять Даране. Дай бусину, я тебе покажу, – протянула руку Марита.

Амали изобразила недоумение, но уже догадалась, что собирается показать сестра. И все же ее слова звучали как бред. Да и как можно поверить в то, что чудовища из древних мифов ходят спокойно по Хеме?

Амали отдала ей бусину.

– Нам опасаться нечего, призвать ракшаса мы не сможем, это может сделать только сам повелитель, он хранит его в бусине.

– Целого ракшаса в такой маленькой бусине, – не скрывая усмешки, кивнула Амали.

– Асуры были способны на многое.

– Подожди, разве повелитель ракшасов не был десятиглавым чудовищем? И насколько я помню, он был один такой, – не в силах сдержать иронии сказала Амали. – Не думаю, что Азиз похож…

– Ц-ц-ц! – строго взглянув, оборвала ее Марита. – Это не шутки. Древняя история веками пересказывалась из уст в уста, многое неверно трактовалось. У ордена есть все основания полагать, что в наш мир после последнего уничтожения пожирателя открылся проход в Нараку. И оттуда к нам прорвались эти чудовища. У каждого на руке, в браслете, целая армия ракшасов, и если их не остановить, всем нам будет не до смеха. Смотри!

Марита сжала бусину так же, как и вчера зажала нечаянно Амали. И конечно, ничего не произошло. Марита нахмурилась, покрутила бусину, стиснула сильнее.

– Она точно из браслета Азиза?

Амали кивнула.

Марита несколько секунд изучающе смотрела на Амали, а та в свою очередь спокойно глядела на нее, стараясь пока не думать и всячески отгонять мысли о Нараке и повелителях ракшасов, иначе она могла себя выдать.

– Не выходит, – напряженно осматривая бусину, сказала Марита. – Может быть, я ошиблась?

Она резко схватила со стола бронзовую фигурку льва и со всего размаху ударила по бусине. Раздался треск, Марита подняла фигурку, от бусины на столе осталось только черное крошево.

– Как ты ее добыла? Он мог тебя обмануть?

– Не думаю, Марита. Я порвала браслет, как бы случайно, а затем одну украла, пока он собирал. Но хотелось бы обратить внимание, что ему провели генетическую экспертизу, которая подтвердила, что он Азиз Игал. А сейчас провели еще одну, теперь имперскую, и я уверена, что и она подтвердит. С чего орден взял, что этот перепуганный мальчишка асур?

Марита смотрела перед собой, поджав губы и, очевидно, злясь на себя, Амали чувствовала, как под столом она нервно подергивает ногой. Пора было уходить.

– А что должно было произойти? – для большей достоверности решила доиграть свою роль Амали.

Марита непонимающе уставилась на нее.

– Ну, с бусиной, – как можно мягче сказала она, стараясь не испортить настроение сестры-настоятельницы еще больше.

– Мы бы увидели чёрную энергию ракшаса, он бы проявил себя, – заторможенно сказала Марита. – По крайней мере, так мне рассказала Дарана. Но ты обо всем этом забудь. Я не должна была тебе говорить. А за Азизом все равно приглядывай, орден хочет знать, где он был все это время.

Прежде чем уйти, Амали, разбираемая любопытством, не выдержала и спросила еще:

– Скажи, а что случилось с тем мужчиной, который в Северном монастыре?

– Я не знаю. Скорее всего, его пытают, желая узнать, где остальные повелители. Дарана сказала, что в пророчестве их было десять. Ровно столько, сколько голов у Равана.

Амали покинула бордель Накта-Гулаада с тяжелыми гнетущими мыслями. Слова Мариты вызывали сомнения. Азиз повелитель ракшасов – большего бреда и не придумаешь. Совет матерей, кажется, совсем спятил со своими пророчествами. Но с другой стороны – из бусины и вправду пыталось что-то вырваться. Эти щупальца до сих пор стояли у нее перед глазами. Чем они могут быть?

Она сама узнает. Прижмет Азиза к стенке и заставит говорить. И с этим нужно разобраться как можно скорее, и только тогда она решит, что делать дальше.

Империя, Акшаядеза,

студенческий квартал

Синий луч нас высадил посреди оживленной улицы. Студенческий квартал весьма отличался от самой столицы. Будто в другой мир попал. Здесь снова все было привычно: разномастные автомобили, прямоугольные здания, светящиеся неоном вывески. Вот закусочная с яркой вывеской через дорогу по улице, а рядом парикмахерская без названия, только ножницы на вывеске. Мимо прошли две длинноногие девушки в коротких платьицах, бросая в нашу сторону заинтересованные взгляды, а впереди прямо по улице у паба компания байкеров громко гоготала и курила. Здесь было настолько привычно, что на миг мне показалось, что я вернулся домой. Даже в Сундаре у меня не было такого ощущения.

– А вот и студенческий квартал, – весело объявил Зунар, – остров свободы и порока в самой консервативной и скучной столице мира. Здесь тебе предстоит жить пять лет, пока будешь обучаться в Сафф-Сурадже. Сама академия находится на окраине квартала, и там, конечно, не так весело, как здесь. Сафф-Сурадж – имперская академия, в ней обучаются все ракта из юго-восточных знатных родов. То есть она не принадлежит ни одному из кланов, как и остальные шесть академий империи. Идем, нам туда… – Зунар взглядом указал на трёхэтажное здание в колониальном стиле, с мягкой подсветкой на окнах и с большой вывеской на крыше, изображающей белый раскрывшийся лотос.

– Здесь все другое, – заметил я.

– Да, верно, можно подумать, что мы попали в другой город, но на самом деле мы по-прежнему в столице, правда на окраине. Студенческий квартал, как и сама столица, является территорией мира. Здесь запрещены любые агрессивные действия, правда, это не всегда соблюдается, потому что фактически квартал живет по законам кланов. Но тем не менее как-то живет.

Мы подошли к входу в отель, пожилой швейцар поспешил отворить перед нами дверь. Но Зунар не спешил заходить:

– Здесь, – продолжал рассказывать он, – в отличие от Акшаядезы, разрешено вести бизнес, да и, в общем, нет никаких ограничений. Этот отель, например, принадлежит клану Сорахашер, им владеет семья Ангули, а точнее Гасан Ангули, мой хороший друг. Но это не значит, что в отеле не может остановиться, например, кто-нибудь из Капи, дискриминация запрещена законом о соблюдении мира. Хотя, как по мне, это не очень разумный и весьма опасный закон. Но Капи сюда сегодня не рискнут сунуться. Я забронировал все номера, так что посторонних не будет.

Он уже собрался шагнуть в распахнутую дверь, как я окликнул его:

– Зунар.

Он вопросительно взглянул на меня.

– Почему Вайно угрожать и злиться?

– Без понятия, – изобразил недоумение Зунар, но нахальная улыбка выдавала его с потрохами. – Мне кажется, Вайно спятил.

– Ты кого-то убивал, он будет мстить. Мне тоже мстить. Говори.

Зунар ухмыльнулся:

– Бешеная обезьяна ничего не может сделать льву. Он один, никто его не поддержит, и даже больше, ему не позволят мстить. Капи боится войны. Я преподал Вайно маленький урок на будущее – не стоит угрожать клану Сорахашер. А то, что произошло сегодня, уже не наши заботы, с этим будут разбираться имперские стражи и его папочка. Идем.

Зунар вошел в отель, я последовал за ним.

Внутри небольшого уютного холла нас уже ждали. На кожаных черных диванах сидела компания мужчин. Здесь было много знакомых лиц: Башад, парни, которые охраняли этаж Халов, а эти двое, кажется, были с нами в команде на аш-голе. Почти всех этих ребят я уже видел, как в доме Зунара, так и в башне Сорахашер. В тени одной из колонн я увидел и мастера Сэдэо. Ну, конечно, как же без ежедневных тренировок?

При нашем появлении все отставили свои маленькие чашки с кофе на стеклянные столики и принялись бурно приветствовать Зунара, а затем и меня. Приветствуя, они звали меня «свамен», на местном это означало господин, и почему-то этот факт весьма позабавил меня. Из грязи в князи. Мог ли я о таком мечтать, когда шагнул в черный сгусток аномалии? Всегда думал, что так везет только героям фильмов или книг. А вот, пожалуйста, и не только. Хотя многое происходящее со мной едва ли можно назвать везением.

Всего я насчитал десять человек, и еще двое охранников в форме клана стояли у входа. Неужели нам понадобится столько охраны на те пару дней, что мы проведём в Акшаядезе?

Когда с приветствиями было покончено, все начали расспрашивать, как прошла экспертиза, но Зунар не спешил отвечать.

– Вы доставили Видящего к источнику? – спросил Зунар у Башада.

– Да, завезли его по пути сюда, – отозвался он. – Все в порядке, местные монахи приняли его с радостью и почетом.

Зунара ответ удовлетворил, и он, искрясь довольной улыбкой, громко объявил:

– Экспертиза прошла успешно! Правда, явился Вайно Капи, но он нам больше помогал, чем мешал. Спасибо, Фарид… – Зунар благодарно кивнул кому-то, здоровяк с перебитым кривым носом и суровым лицом кивнул ему в ответ.

– А сейчас, – Зунар заулыбался шире, – мы будем праздновать победу над Капи!

– Праздновать раньше времени плохая примета, – неуверенно возразил Башад, но его тут же заглушили радостные выкрики остальных ребят.

Я же, как и Башад, придерживался аналогичной позиции. Что здесь праздновать? Еще неизвестно, что покажет экспертиза и какое решение примет император. Но Зунару, кажется, не важен повод, ключевое слово здесь «праздновать».

Вся компания зашагала к бару, он находился здесь в отеле на первом этаже. Мастер Сэдэо вежливо отказался, а мне перед уходом тихонько шепнул:

– Не засиживайся, Азиз. Начнём тренировку на рассвете, как обычно. И я надеюсь, ты не будешь напиваться, а я смогу тебя разбудить, не так, как сегодня утром.

Сэдэо, видимо, пытался меня пристыдить, но едва ли у него это вышло – моя совесть осталась непоколебимой. Но зато я узнал, что он всё-таки приходил утром. Хотя с тем, что сегодня напиваться не стоит, я был согласен. До сих пор от мысли об утреннем похмелье становилось не по себе.

Но в бар я все равно пошел, следуя за остальными. Не сидеть же весь вечер в номере. Да и мне просто хотелось побыть в веселой компании без всякого официоза и занудства.

В отеле никого кроме нас и вправду не было. Только обслуживающий персонал: швейцар у входа, парень в холле за стойкой ресепшена; несколько девушек в белых платьях и передниках с красным лотосом пронеслись мимо; в баре нас встретил улыбчивый бармен, блондин с причёской, как у Санджея.

В баре царил уютный полумрак, все окна плотно занавешены тяжелыми темными шторами, несколько круглых лакированных столов ребята дружно сдвинули в центр. Из-под потолка лилась негромкая раслабляющая музыка.

Я сел за барную стойку, попросил сок.

– Может, яблочное вино? Оно не слишком крепкое, – заговорщицки улыбнулся мне бармен.

Я только хотел возразить, как за моей спиной возник Зунар.

– Плесни ему гиргитского, – велел он. – А нам пару бутылок ракии и что-нибудь на закуску.

Бармен с готовностью принялся выполнять. Весело насвистывая, он налил полный бокал светло-зеленого вина, похожего на мартини, и поставил передо мной. Затем откупорил несколько темных бутылок с чем-то настолько резким, что запах алкоголя достиг даже меня, сидящего в метре от бутылок. Бармен, суетливо носясь по бару, расставлял стаканы, тарелки с закусками, бутылки.

Весь вечер я держал свой бокал для виду, чтобы ко мне не приставали. Как Зунар, так и его люди все время пытались меня напоить. Тогда я демонстрировал свой бокал, делал вид, что пью, и они оставляли меня в покое.

Пока они стремительно напивались, я слушал.

Подвыпившие бойцы, да и сам Зунар, охотно болтали о всяком. И я кое-что узнал. Например, Фарид рассказывал Башаду с Зунаром о том, как он заслал свою рабыню и сумел продать отравленные духи любимой наложнице Вайно. Ну, теперь мне была понятна ярость и отчаяние Вайно, кажется, эта наложница была ему очень дорога.

Я переключился на сидящих возле меня парней: один был постарше, кряжистый со скрипучим голосом, второй сидел ко мне спиной – молодой, русоволосый, с золотой серьгой-кольцом в ухе, он хвастал тем, что после той заварушки у источника Игал заслужил клановый герб и звание преданного. Что-то мне это напомнило. Да и парень с серьгой показался мне знакомым. Даже не сам парень, а его серьга – ее я уже точно где-то видел. Маленькое колечко, и вокруг него обвилась змея. Аш-гола! Точно. Он был с Энни. И еще ушел тогда так быстро, как раз перед несостоявшимся терактом. А ведь это подозрительно. Я решил понаблюдать за ним.

Ничего необычного не происходило, они просто пили и болтали, кстати, этот с серьгой почти не пил, но вряд ли это можно счесть за странность. Парень с серьгой рассказывал, что быть преданным ему нравится куда больше, чем наемником, потому что здесь совсем другие права и привилегии. А его собеседник рассуждал, что дослужиться до преданного и получить герб клана может любой, как тамас, так и ракта, главное желание. Из их разговора я узнал, что, в отличие от контрактников, преданные из клана выйти не могут, ну разве что вперёд ногами. А затем они как-то резко начали обсуждать бордели и каких-то женщин, а я потерял к ним интерес.

Я заметил, что Зунар совсем раздобрел от выпитого и начал травить пошлые анекдоты. Я решил, что самое время поговорить о моей поездке к исходной точке, раз он такой веселый. Когда поток анекдотов иссяк и эстафету перенял Фарид, я подошел к Зунару:

– Я хочу говорить, – сказал я.

– Говори! Разве тебе кто-то запрещает? – заржал он, вероятно, решив, что это смешно.

Отсмеявшись, Зунар уже более серьёзно переспросил:

– Ну что там у тебя, говори.

– Один, – я кивнул в сторону, намекая, что разговор не для всех.

Зунар вздохнул, крякнув, встал со стула, и мы отошли к выходу. Мимо прошли парень с серьгой и второй – кряжистый, который, остановившись, что-то спросил у Зунара. Я не расслышал что, потому что наткнулся на неприветливый взгляд.

– А ты, свамен, смотрю, вообще не пьешь, – усмехнулся парень с серьгой. Мне не понравилось, каким тоном он это произнес.

– Ты тоже, – ответил я. Он усмехнулся.

– Разрешаю, идите, – небрежно ответил им Зунар, – только утром чтобы здесь были.

Я дождался, когда это двое уйдут, а затем сказал Зунару:

– Человек с серьгой, он… – я не мог подобрать подходящего слова, поэтому сказал: – Темный.

– Темный? В смысле тамас? – Зунар свел брови на переносице, пытаясь понять, что я от него хочу.

– Нет. Он быть в башне Сорахашер, когда смертник… Он быстро уходить.

– Ты в чем-то подозреваешь Рамаса? – удивился Зунар, в недоумении выпятив нижнюю губу. – Зря. Рамас в клане больше пяти лет, я ему доверяю. Так что ты там хотел говорить? Об этом? О Рамасе?

– Нет, другое, – мотнул я головой. – Мне надо лететь на гора Меру. Я хочу вспомнить, кто я.

Зунар нахмурился, пытаясь сообразить охмелевшим мозгом, что именно мне от него надо.

– Ты хочешь вспомнить, кто ты? – сдерживая отрыжку, спросил он.

– Да. Но вспомнить на гора Меру. Где Лао меня найти.

Зунар опять задумался.

– Ты думаешь, поможет? – недоверчиво спросил Зунар.

– Да. Меня нашла Нэва. Спрашивать ее, смотреть, искать, вспоминать.

Зунар задумался, обернулся к подвыпившей компании.

– Эй, Фарид! У нас как с транспортом?

– Мы на самолете прилетели, как ты велел, оставили в имперском аэропорту! – отозвался он.

– А что мы можем взять еще здесь? Из нашего или в аренду?

Фарид нахмурил могучий лоб, изображая глубокий мыслительный процесс. Я переминался с ноги на ногу. Что стукнуло Зунару в голову? Неужели он собрался лететь прямо сейчас?

Вместо Фарида подал голос Башад:

– Нам куда-то нужно лететь?

– Да! – выкрикнул Зунар. – Мы летим на южный склон Меру! Азиз, мой племянник… – он похлопал меня по плечу, – хочет вспомнить, что с ним произошло.

Я хмыкнул. Да Зунар уже вдрызг пьян.

– Но это ведь далеко. До южного склона отсюда всю ночь лететь, – попытался возразить Башад, недоверчиво глядя на Зунара. – И ты ведь завтра собирался в Сафф-Сурадж с Азизом. Да и Азизу с Симаром завтра к императору…

– А! Да! – вспомнил Зунар, повернулся ко мне, слегка пошатываясь: – Ну, извини, Азиз. Сегодня никак. У нас же завтра встреча с директором и императором.

Он развел руки в стороны, изобразил сочувствие, снова выпятив нижнюю губу.

– Потом слетаем, хорошо?

– Хорошо, мне сегодня не надо, – сказал я, усмехнувшись.

Договориться-то я договорился, но вот вспомнит ли Зунар об этом обещании завтра, я очень сомневался.

Я недоумевающе глядел, как Зунар, пошатываясь, возвращается за стол. Быстро же он накидался. Даже боюсь представить, насколько крепкая эта ракия. Но за Зунара можно было не переживать, он ведь ракта, восстановится завтра и будет как огурчик. А вот остальным ребятам я не завидовал.

Еще немного посидев и поняв, что все перерастает в банальную попойку до победного, я решил, что пора линять. К тому же окружающие уже с трудом сохраняли человеческий облик, ну разве что Башад и второй громила – Фарид – еще держались. Никто даже не заметил, как я ушёл.

У меня появилась одна идея, которую я хотел проверить: узнать, есть ли поблизости ретранслятор и будет ли ловить орел. Если в Сундаре был ретранслятор, почему бы ему не оказаться здесь, в сердце Империи? По дороге в холл мелькнула озорная мысль – а раз меня никто не стережет, может, прогуляться, посмотреть окрестности, да хотя бы просто пусть и недолго побыть одному. Но я тут же отогнал ее, слишком рискованно, учитывая, что Капи уже пытались меня убить. Все же лучше заняться ретрансляторами. Я взглянул на браслет. И все-таки, куда же подевалась антенна? В гардеробной в башне много мест, куда она могла закатиться или залететь. Те же многочисленные карманы курток и кафтанов, обувная полка.

Но меня посетила другая мысль. Могла ли бусину забрать Амали? Хотя мне это показалось странным. Зачем бы ей это понадобилось? И даже если она ее и стащила, ведь не обязательно ей удастся ее активировать. И все равно от этой мысли стало как-то тревожно. Решил, что как только вернусь в башню Сорахашер, вооружусь магнитом и займусь основательными поисками.

В холле на входе по-прежнему стояли охранники, увидев меня, из расслабленного положения они встали по стойке смирно. А вот эти наверняка наёмники, раз их не пригласили в бар.

На ресепшене у вышколенного администратора я спросил:

– Спать. Куда идти?

– Вы Азиз Игал?

Я кивнул.

Тот, расплывшись в любезной улыбке, протянул мне ключ с деревянным лакированным номерком «23».

– Ваш номер на третьем этаже, сразу направо, – сказал он.

Я зашагал наверх по деревянным, так уютно поскрипывающим ступеням под бархатистым ковром. Лифта здесь не было, что и понятно, тут всего три этажа.

В номер я не пошел, поискал выход на крышу, но, наверное, туда вел какой-то служебный вход, который я не смог обнаружить. Зато в окне в конце коридора виднелась пожарная лестница. Окно с легкостью открылось изнутри. Я нырнул в него и оказался на пожарной лестнице, которая вела как раз на крышу.

В квартале кипела жизнь. Уже совсем стемнело, но повсюду мерцали зазывающие красочные вывески, ярко горели фонари, издалека доносилась громкая, отдающая басами по окнам, заводная музыка, внизу, прямо подо мной, раздался девичий смех. Я взглянул вниз и подумал о том, что пожарная лестница заканчивается где-то в четырех метрах от земли. Нет, я не думал уже о вылазке, я думал о том, что если бы Капи решили убить меня сегодня, то у них бы это вышло без проблем. Пожалуйста: залезть на пожарную лестницу раз плюнуть, открыть окно и вперёд. Глупо-то как, охранять вход и не подумать о пожарной лестнице. А ведь убийцы обычно и не заходят с парадного входа.

Большая часть крыши была пологой, передняя же изображала треугольную декоративную арку с яркой вывеской, свет которой с этой стороны окутывал крышу приглушенным красным ореолом.

На вершине арки виднелись металлические крепления, держащие лотос, там я и решил разместить ретранслятор. Да, это не самое высокое здание в столице, но мне хотелось проверить, есть ли другие ретрансляторы в Акшаядезе.

Подтянувшись, я влез на арку, уперевшись ногами в выступ, прижался к каменной облицовке и прополз до вывески. Снял бусину, зажал и прислонил к металлу. Ретранслятор, прицепившись, подмигнул ярко-красным светом. Снова. Здесь, значит, тоже уже был агент. Не слишком верилось в успех, но я все же решил проверить, будет ли ловить орел. Снял, зажал змею, и на тебе – она дважды щекотнула пальцы вибрацией.

Я удивлённо таращился на медальон. Получается, кто-то уже протащил цепь ретрансляторов аж сюда? Сколько миль до массива Меру? Наверняка тысячи. Даже если агент использовал ретрансляторы по максиму и размещал их в самых высоких точках, сколько он должен был их разместить? Тысячу? Я не верил своим глазам. Что-то здесь явно было не так. Значит, трех агентов они отправили. Ну как же!

С крыши я слез, злясь и мысленно проклиная спецслужбы, а особенно профессора Джонсона. Теперь я был уверен, что меня обманули. Троих они отправили? И всех потеряли?! Теперь я убедился, что это ложь. Сколько же здесь на самом деле агентов, пришедших с Земли?

Ну, хорошо. Раз они затеяли эту лживую идиотскую игру, я тоже поиграю.

Я вошел в номер с твердым намерением отправить на землю первый отчет. Запер дверь на ключ, уселся на кровать и несколько минут размышлял над тем, о чем расскажу в отчете. Говорить им правду я не собирался. Узнай спецслужбы, что мне удалось внедриться в клан, да не просто абы кем, а наследником рода, они меня достанут своими заданиями. Да и вообще, если они поддерживают связь с другими агентами, а в том, что они поддерживают, я теперь не сомневался, скорее всего, меня быстро найдут и возьмут в оборот и заставят плясать под их дудку.

Поэтому нужно все представить так, будто я иду к цели, но очень медленно. Информацию о мире, которой у меня не так уж и мало, буду выдавать дозированно, растягивая как можно дольше. Моя цель продержаться год и обеспечить Леру с Женей, а дальше я оборву связь с Землёй. Я взял орла, повернул крыло, активировал и начал:

– Отчет первый. Позывной Агила, – я задумался, вспоминая, что рассказывал капрал Саймон в своих отчетах. А затем продолжил: – Я не выполнил первое задание, и я так и не дошел до населенного пункта. Как только покинул исходную точку, на меня напали вооружённые местные жители, и мне пришлось бежать. На горе другие вооружённые люди схватили меня, а затем увезли на летающей тарелке в один из сорока восьми кланов империи и продали в рабство. Теперь я служу клану… – несколько секунд я думал, в каком же я теперь клане? Реальный называть не собирался, поэтому сказал: – Служу клану Капи.

Пусть, если что, там меня ищут.

Я говорил недолго и почти ничего не рассказал из того, что они от меня хотели. Только немного описал пирамиды со столпами света и вскользь поведал об энергии шакти. Что, мол, видел, но что она собой представляет, пока не выяснил. В основном рассказывал о себе и своих серых буднях, сочиняя на ходу. О том, что из-за того, что моя кровь красная, а не черная, меня не отправили на рудники. И теперь мой хозяин приставил ко мне человека, который обучает меня. Учит, как защищать хозяина и его семью. Немного рассказал про сверхспособности людей с красной кровью, но о них, я уверен, они и без меня знали. Ну и еще солгал, что с местным языком у меня пока не очень, и я плохо понимаю, что говорят жители Хемы. Отчёт закончил тем, как мне удалось разместить первый ретранслятор на крыше дома хозяина и как я удивился, что орел поймал сигнал.

Удовлетворенный результатом, повернул крыло, закончив запись. Затем повернул второе, чтобы отправить отчет, но нано-рация, вместо того чтоб завибрировать, почему-то не реагировала. Может, из-за того, что я находился в помещении, может, по каким-то другим причинам, но я понял, что мне придётся снова лезть на крышу, чтобы отправить сигнал.

Я запер номер и зашагал по коридору к окну. Снизу доносился развеселый горланящий ор. Кажется, пьяная компания с анекдотов переключилась на песни.

Не дойдя до окна, я замер. Оно было поднято до основания, но я точно помнил, что закрывал его. На всякий случай достал пистолет. Выглянул – никого.

Может, кто-то из персонала открыл, решив проветрить?

Но на крышу я все же поднимался с оглядкой, не выпуская пистолет из рук.

А когда оказался наверху, первое, что увидел, темный силуэт сидящего в позе лотоса урджа-мастера, чью экстравагантную косу нельзя было не опознать.

Первой мыслью было уйти и вернуться позже. Но только я развернулся, как послышалось:

– Можешь остаться. Я ощущал тебя ещё тогда, когда ты лез в окно.

– Ощущал?

– И не только. Даже если бы я не был урджа-мастером, я бы тебя все равно услышал. Ты шумишь, когда передвигаешься. Над этим тоже нужно работать.

Повисла неловкая пауза. Нет, Сэдэо вряд ли ощущал себя неловко, он, как ни в чем не бывало, продолжил медитировать. А вот я – да. Вроде как и уходить, раз пришел, уже странно, но и оставаться: а что я, собственно, забыл здесь, на крыше? Не придумав ничего лучше, я уселся, поджав под себя ноги неподалеку от мастера.

– Решил позаниматься сам? – послышался голос Сэдэо.

– М-да… – ответил я, но подумав, сказал: – Нет. Есть желание дышать воздух на… здесь, – ответил я, чувствуя, как меня коробит от звучания собственной корявой фразы.

– Захотелось подышать свежим воздухом, – поправил Сэдэо. – Что ж, тоже правильно. Особенно перед сном. А также не помешала бы медитация. Очистить тело и дух, избавиться от негативной энергии, прогнать ее через каналы и вытолкнуть. А вместо нее впустить чистую шакти. И лучше всего это делать на открытом воздухе, стены пусть и небольшая, но все же преграда для свободного потока шакти. Для того чтоб наполниться энергией… Но ты ведь… – Сэдэо замолк, но спустя время твердо добавил: – У тебя ведь нет в этом необходимости. Ты не можешь иссякнуть.

– Почему? – спросил я, хоть и видел сегодня, как иссякла Латифа, и приблизительно понимал, как это работает, но подробности бы не помешали.

– Мой родной источник находится очень далеко, и мои нити шакти так тонки, что я едва чувствую их поток. Но когда я их тяну, когда помогаю своим чакрам крутиться быстрее, я наполняюсь и не чувствую себя пустым. Тебе же проще, ты никогда не узнаешь, как это быть пустым. У тебя удивительный дар – подключаться к любому источнику.

Последнюю фразу Сэдэо произнес так тихо, будто боялся, что может кто-то услышать, а затем и вовсе замолк. Что-то изменилось. Сэдэо напряженно замер, глядя в сторону лестницы. Я тоже оглянулся, но там никого не было.

– Ты в бронежилете, Азиз? – тихо, едва слышно спросил он.

Я кивнул.

Сэдэо не встал, а взлетел с места, будто призрак. Бесшумно направился к краю крыши в сторону лестницы, мне же жестом велел оставаться на месте.

Я напряженно замер, пытаясь понять, что же насторожило мастера. Прислушался, попробовал, как учил Сэдэо, направить поток шакти, чтоб усилить чувство, в данном случае слух. Каналы из чакры головы шли к ушам, я их сразу ощутил и направил поток. Звуки усилились, но совсем немного, будто кто-то слегка добавил громкости. Нет, так я ничего не пойму.

Тем временем Сэдэо вернулся.

– Сиди здесь, – тихо велел он. – У нас гости.

И так же бесшумно и невероятно быстро, мелькнув серой тенью, исчез.

Глава двадцать вторая, или Незваные гости

Какие гости? Что происходит? На всякий случай я достал пистолет. Встал и, стараясь не шуметь, зашагал к краю крыши. Внизу было тихо. Из приоткрытого окна, через которое я влез, не доносилось ни звука.

Решил, пока нет мастера, все же сделать то, зачем я сюда пришел – отправить отчёт. Это заняло меньше минуты, подошел к ретранслятору ближе, повернул крыло, орел завибрировал, два длинных, один короткий сигнал. Готово, первый отчет отправлен.

Я оглянулся, Сэдэо все еще не вернулся. Надо бы проверить, что там произошло. Как только я вернулся к краю крыши, раздался сдавленный крик, послышался глухой удар. Раздался выстрел. Я, не раздумывая, рванул по лестнице вниз, запрыгнул в окно. Оказавшись в коридоре, увидел единственную распахнутую дверь. Дверь моего номера. Я поспешил туда.

Но из номера вдруг выскочил человек в черной маске. Не раздумывая, я выстрелил, попал ему в живот. Он дернулся, но, похоже, мой выстрел ушел в бронежилет. Человек в маске, вскинув руку, выстрелил в ответ, целясь мне в голову. Я уклонился, пуля ушла куда-то в стену. Внезапно какая-то неведомая сила выдрала у меня пистолет из рук и неспешно начала поворачивать ствол в мою сторону.

Я, не медля, сшибая что-то тяжелое, теплое и мягкое, рванул к человеку в маске. Он почему-то не решался выстрелить. Да и невидимая преграда немного сбила меня с толку.

Мой пистолет снова начал подниматься. Сам не понимая, что делаю, схватился за него, рванул, пистолет выскользнул у меня из рук и улетел куда-то в сторону.

Раздался выстрел. Второго выстрела я ждать не стал, рванул к противнику, хлопнув его по запястью, а второй рукой выворачивая руку с пистолетом. Но противник проворно выкрутился. Резкий и болезненный удар прилетел мне в голову прикладом. От неожиданности я врезал ему с ноги с разворота.

Краем глаза заметил, как из номера, держась за стену, вышел Сэдэо.

Мгновение и человек в маске упал на спину. Я быстрым движением выбил у него из руки пистолет.

– Здесь еще один… Кажется, второй ракта, – сказал Сэдэо.

Я оглянулся, но никого не увидел.

Внизу послышались быстрые шаги. Наверное, ребята из охраны услышали выстрелы. Но я на всякий случай подобрал свой пистолет и приготовился стрелять.

Тем временем человек в маске попытался встать, Сэдэо резво огрел его, вырубив, и потащил волоком в номер.

По лестнице вбежал парень с ресепшена.

– Не стреляйте! – вскинув руки, перепуганно вытаращил он глаза.

Следом за ним появился парень из охраны.

– Что здесь у вас?..

Я кивнул в сторону номера и сам направился туда же.

На ковре перед кроватью лежал человек без сознания. Сэдэо, слегка пошатываясь, рывком стянул с него маску.

Стоящий позади охранник грязно выругался.

– Рамас, – сказал я, почему-то нисколько не удивившись.

– Его нужно чем-то связать, – сказал Сэдэо. – пока он не пришёл в себя. Думаю, Зунар Хал захочет с ним побеседовать.

– Как ты? – спросил я Сэдэо.

– Все в порядке, меня ударили по голове, – ответил он. – Ничего, я быстро восстанавливаюсь.

Тем временем охранник достал пластиковый хомут, протянул Сэдэо, достал еще один и начал стягивать на ногах Рамаса.

– Здесь был еще один, – сказал Сэдэо охраннику, – я предполагаю, второй человек ракта, нужно найти его, пока он не сбежал.

Охранник повернул свою суровую щетинистую физиономию к парню с ресепшена.

– Закрывайся! – громыхнул он. – Никому не уходить, весь персонал собрать в холле! Сообщи внизу моему напарнику о том, что здесь случилось.

Парень испуганно закивал и убежал вниз.

Тем временем Рамас пришел в себя. Вместе с Сэдэо мы поспешили связать его по рукам и ногам, он брыкался и шипел. Сэдэо как-то воздействовал на него, пытаясь утихомирить, и Рамас то и дело вскрикивал. Когда он наконец был связан, парень из охраны склонился над ним и, не скрывая злобы, спросил:

– Рамас, какого уда ты вытворяешь? Ты ведь сказал, что идёшь в бордель!

В ответ Рамас окинул его презрительным взглядом и отвернулся.

– Он залез через окно, открыл дверь в номер ключом, – Сэдэо кивнул в сторону двери.

Мы обернулись, в двери торчал ключ с номером «23», точно такой же, какой был у меня в кармане. Я даже проверил. Очевидно, этот запасной.

– Если бы Азиз спал, ему бы все удалось, – продолжил говорить Сэдэо. – Пистолет у него с глушителем, выстрел бы никто не услышал. Он убил бы Азиза, а затем ушел бы в окно. И его никто бы даже не заподозрил. Вы бы подтвердили, что он ушёл в бордель. Все тщательно спланировали.

– Рамас-Рамас, – неодобрительно закачал головой наёмник, скривился и сплюнул под ноги, – вот тебе и преданный, крыса!

– Сообщите Зунару Халу, Азиз, – сказал Сэдэо, – А я пока побуду здесь, присмотрю за ним. Только будьте осторожны.

Мы поспешили вниз.

– Меня Цай зовут, если что, – сказал охранник.

– Азиз, – зачем-то представился я.

Цай усмехнулся:

– Это я знаю, свамен.

Внизу собирался перепуганный персонал. Второй парень из охраны, светловолосый, круглолицый и румяный, противоположность своему напарнику, как только мы спустились, поспешил к нам.

– Там в баре, – он сделал страшные глаза. – Я не знаю, что делать.

Мы с Цаем переглянулись и поспешили в бар. Здесь было до странного тихо. Бармена здесь не было, наверное, он уже со всеми в холле.

За стойкой сидел окосевший Зунар и бессвязно бормотал, объясняя что-то спящему Фариду. Я осмотрелся. В сознании был только Зунар. Остальные, все без исключения, бесстыдно дрыхли: кто-то уткнулся лицом в стол, кто-то развалился на стульях, а кто-то и вовсе раскинулся на полу. Я присмотрелся – да это же Башад. А ведь он, казалось, почти не пил. Что-то здесь было не так, ну не могли эти здоровяки, тренированные бойцы так быстро напиться вдребезги, до полного бесчувствия.

Мы с Цаем настороженно переглянулись, кажется, он подумал о том же, о чем и я. Цай попытался растормошить кого-то из парней. Я же направился к Зунару, который уже начал клевать носом.

– Эй! – подергал я его за плечо.

Он повернулся ко мне всем корпусом, едва не свалившись со стула.

– Аза… Азис, – сказал он, расплывшись в идиотской улыбке.

– Наверху Сэдэо хватать человек из Сорахашер. Рамас. Он пришёл в мой номер убивать меня, – сказал я.

Зунар невидящим взглядом уставился на меня. Похоже, с ним говорить было бесполезно, он вообще не соображал.

Я повернулся к Фариду, попытался его растолкать. На что здоровяк встрепенулся, сделал страшные глаза и, крякнув, рухнул с грохотом со стула.

– Да, плохи дела, – сказал Цай.

Я зашел за барную стойку, схватил металлическое ведерко для льда, набрал в него воды и, не задумываясь, окатил из него Зунара. Тот очень медленно повернулся в мою сторону, жалобно и удивлённо спросил:

– За что?

– Наверху! Сэдэо! Убивать!

– Сэдэо убили? – карикатурно ужаснулся Зунар и, уже через секунду позабыв обо всем, принялся наполнять свой пустой стакан.

Чёрт, так ничего не выйдет. Я выхватил из рук Зунара бутылку, выплеснул из стакана на пол.

– Отрава, – сказал я Цаю, подняв бутылку.

– Похоже на то, – согласился Цай, – нужно найти бармена. Может, позвать урджа-мастера? Он определит, если их правда отравили… На всякий случай, наверное, стоит вызвать медиков.

– Идем, – кивнул я.

Мы поспешили наверх. Цай по пути велел напарнику искать бармена, которого среди персонала не оказалось, и вызывать медиков.

Как только Сэдэо услышал про то, что, возможно, всех отравили, он, не раздумывая, поспешил вниз. Я же решил остаться с Цаем.

– Допрашивать Рамаса, – сказал я ему, указав взглядом на моего несостоявшегося убийцу. Он по-прежнему лежал на полу и, злобно раздувая ноздри, пялился в потолок.

– Вставай, – сказал Цай, поднимая Рамаса, – сейчас Зунар придет в чувство и шкуру живьем с тебя снимет. Лучше расскажи сам, и я тебя спокойно пристрелю. Сам ведь должен понимать, что этот вариант для тебя лучше. Кто был с тобой? Вы отравили всех?

– Я ничего не буду говорить, – злобно процедил Рамас. – Азиз Игал должен умереть!

Где-то я это уже слышал.

Цай, не раздумывая, врезал Рамасу по морде.

– Тебе заплатили Капи? – спокойно спросил он.

Рамас сплюнул ему кровь в лицо и тут же получил еще один удар.

– Позвонил, – отчитался румяный напарник Цая, влетев в номер, – скоро приедут медики. Бармен будто испарился, нигде его нет. Местный охранник говорит, что не видел, чтобы он выходил через служебный вход, по камерам час назад зашёл в раздевалку, а оттуда уже не вышел. Скорее всего, удрал в окно. Подняли директора, скоро будет здесь, Гасану Ангули тоже позвонили. А у вас тут как?

Цай покосился на меня, но отвечал явно напарнику:

– Молчит. Хотя чего молчать, и так ведь ясно, что это Капи его наняли. Одно не пойму, он ведь сражался за источник Игал, убил троих из Капи. И вдруг – предал нас.

Румяный тоже покосился на меня. Было видно, что они не должны были при мне вести такие разговоры, но так как я не реагировал и не возражал, продолжили обсуждать:

– Значит, они завербовали его недавно, – предположил румяный, а затем, спохватившись, сказал: – Я пойду вниз, медиков нужно встретить.

Я, тоже решив, что внизу от меня пользы будет больше, сказал Цаю:

– Я идти узнать, что там Сэдэо, а ты продолжать допрос.

– Хорошо, свамен.

Когда я вошел в бар, наткнулся на такую картину: блюющий Зунар над раковиной за баром и Сэдэо, похлопывающий его по плечу.

– Все хуже, чем я предполагал, – сказал Сэдэо, – я влил в него немного энергии, но этого надолго не хватит, а ему нужно восстановиться. В том, что их отравили, можно не сомневаться.

– Убью тварей! – рыкнул Зунар, на миг оторвавшись от раковины, и, исторгнув характерный звук, вернулся в прежнее положение.

– Медиков вызвали? – спросил Сэдэо.

– Да, – отозвался я, задумчиво разглядывая распластавшегося на полу Башада.

– Их пытались убить, – сказал Сэдэо, проследив за моим взглядом, – подмешали в алкоголь яд. Ты не пил?

– Нет, – отозвался я.

Зунар, перестав блевать, схватил графин с водой и теперь жадно пил.

– Всех убью! – решительно заявил он, хлопнув графином по барной стойке. – Где они? Давайте!

Он вышел из-за бара, пнул ногой валяющегося Фарида.

– Давайте! Подъем, козлы! Работать! Нас тут чуть не перебили всех, пока вы валяетесь.

Фарид, конечно, никак не отреагировал.

– Им нужна медицинская помощь, – сдержанно сказал Сэдэо.

Зунар выругался, взглянул на меня, скривился, будто вид моего лица причинял ему боль.

– Что ж ты за проблема такая, Азиз? Все из-за тебя через задницу! Одни проблемы.

Ничего себе обвинения! Ну и гавнюк же всё-таки этот Зунар. Едва подавив желание врезать ему, я возмущённо процедил:

– Ты сам пить! Сам всех заставил пить! Праздновать! – я окинул взглядом валяющихся преданных. – Мало охраны ставить – сам! Ты виноват!

Зунар шумно выдохнул, схватился за голову, согнувшись и хватаясь за барный стул.

– Где там этот твой убийца? – спросил он.

– В номере, – ответил я.

– В каком номере? – Зунар сделал шаг, его еще пошатывало и потряхивало.

– Двадцать третий, – ответил Сэдэо. – Вам не следует делать резких движений.

– Я сейчас восстановлюсь, – голосом, не терпящим возражений, ответил Зунар и, оступившись, рухнул на пол, при этом громко выругавшись.

Сэдэо закачал головой.

– У вас не хватит шакти на восстановление. Вы слишком далеко от родного источника…

– Я должен восстановиться, – зашипел Зунар, пытаясь подняться. – У Азиза есть энергия! Научи его.

Сэдэо изумленно вскинул брови.

– Это сложно, не думаю, что получится, – закачал он головой. – Обмену энергией обучают не один год и выделяют в одну из подкатегорий способностей. Не все могут. У него закрыта корневая чакра. Я не уверен…

– Учи, урджа-мастер! Я уверен, ты будешь удивлён! Азиз!

Я не совсем понимал, что имеет в виду Зунар и откуда у него такая уверенность во мне. Сэдэо же и вовсе выглядел озадаченным.

В бар влетел румяный и, открыв рот, повернулся ко мне, но увидев, что Зунар поднимается с пола, резко переключился на него:

– Свамен, приехали медики. Мы собрали персонал в холле и опросили. Вот что я выяснил о бармене: в «Лотос» он устроился три дня назад, зовут Иррай, вроде как гражданин империи. Мы ждем директора, он скоро должен подъехать. Надеюсь, он предоставит более точную информацию о нем.

– Поймать и убить всех, кто виноват, – по-звериному рыкнул Зунар, кажется, ему совсем было плохо.

– Что делать с персоналом?

– Допросить еще раз, каждого отдельно. Увидите, что кто-то что-то умалчивает – разрешаю пытать.

– Они почти все граждане империи… – слабо попытался возразить наемник.

– Они работают на клан, должны были знать, на что идут.

Румяный кивнул и ушёл, а следом вошли медики в форме цвета мяты. Двое крепких мужчин и пожилая женщина с весьма недовольным лицом.

– Меня не надо, – сказал им Зунар, – а этих приведите в чувства.

Пожилая женщина-доктор склонилась над Фаридом, посветила фонариком тому в глаза.

– Срочно всех госпитализировать, – сказала она, – всем необходимо промыть желудок.

– Нет, – скривился Зунар. – Делайте все необходимое здесь, клан Сорахашер все оплатит.

Глаза у помощников старухи загорелись, но сама докторша нахмурилась.

– Это невозможно! Имперские служащие не берут плату за работу, она может расцениваться как взятка, – отчеканила женщина.

Зунар фыркнул и усмехнулся.

– Также, – продолжила строго говорить женщина, – мы не можем оставить этих людей без должной медицинской помощи и вынуждены их госпитализировать. Ваше согласие не требуется.

Зунар снова усмехнулся, получилось весьма вымученно.

– Вам тоже необходима помощь, – строго сказала ему старуха.

– Нет! – возразил Зунар. – Я ракта, сам справлюсь.

Старуха недовольно поджала губы, но уже через секунду начала раздавать распоряжения своим помощникам. Пока медики занимались остальными, мы с Сэдэо, взяв Зунара под руки, потащили куда-нибудь, где его можно было бы уложить.

Парень с ресепшена открыл нам небольшую комнатку с одной кроватью, особой роскошью не выделяющуюся, там мы уложили Зунара на кровать.

– Давай, – сказал мне Зунар, – мне нужно совсем немного шакти, дальше я сам восстановлюсь.

Сэдэо неодобрительно закачал головой, намекая, что вся эта затея провальная и мы только зря теряем время.

– Давай, урджа-мастер, – прошипел Зунар, снова скривившись, кажется, лучше ему не становилось. – Мне нужно скорее встать на ноги.

– Ты должен ощущать чакры того, кому хочешь помочь. Это хорошо удается тем ракта, которые владеют эмпатией. Ты не сможешь увидеть чакру, ты не Видящий, но ты сможешь ее почувствовать.

Все, что говорил Сэдэо, никак не помогало. Я-то и свои чакры плохо чувствовал, а тут чужие.

– Нет, – оборвал его Зунар. – Не надо читать ему лекции! Просто расскажи, как это делаешь сам, и покажи.

– Я не могу показать, моя шакти на исходе, – отчеканил Сэдэо.

Зунар устало прикрыл глаза, трясущейся рукой снял обод наследника клана.

– Сэдэо, – вздохнул Зунар, не открывая глаз, – я подозреваю, что у Азиза зеркальный дар. Я уже дважды видел его в действии. Если это так, он просто отразит твои способности, если ты покажешь и объяснишь.

– Нет у Азиза зеркального дара! – Сэдэо недоверчиво скосил на меня глаза. – Я с ним занимаюсь не первый день, он способный, но зеркальный дар без двух основных чакр он бы не развил.

– Просто! Сделай! То, что я прошу! – заорал Зунар, вытаращив глаза. Очевидно, терпение у него лопнуло.

Но я сейчас пытался осмыслить то, что он сказал про мой дар. Зеркальный. Что бы это ни значило, кажется, это что-то крутое.

Сэдэо повернулся ко мне. Было видно, что едва ли это все ему нравится. Но оно и понятно, Зунар заставляет его тратить остатки энергии, не имея надежды на успех.

– Я верну шакти, – пообещал я.

Сэдэо лишь усмехнулся.

– Сейчас я покажу, как делиться энергией, – сказал урджа-мастер, сделавшись невероятно серьёзным. – Я буду работать с твоей чакрой жизни, и мне надо, чтобы ты сконцентрировался и увидел. Если все так, как говорит свамен Зунар, значит, твое тело запомнит, твой дух примет, а дар воспроизведет. Закрой глаза.

Я закрыл. Сконцентрировался на чакре в области пупка. У меня все лучше получалось входить в это состояние. Синие потоки шакти спокойными нитями тянулись ко мне, но появилась еще одна – серебристая, такая тонкая, словно леска. Это нить мастера. Она вплелась в основной поток шакти и коснулась чакры.

– Больше не смогу, – оборвал мое видение голос Сэдэо.

– Пробуй! – приказал Зунар.

Я почему-то решил, что то, что показал мастер, очень легко повторить. Если сравнивать с ускорением или перемещением предметов, то это вообще легкотня.

Но все оказалось куда сложнее.

Я сумел сделать нить, сумел протянуть туда, где как мне казалось, должен находиться в пространстве Зунар. Но где его чакры? Куда направлять энергию? Я приоткрыл глаз, чтоб посмотреть, где у Зунара пупок, и видение рассыпалось вместе с нитью.

– Что ты делаешь? – тихо спросил Зунар, кажется, у него не осталось сил даже на злость.

– Повторяю, как мастер, – ответил я и снова закрыл глаза, сосредоточившись.

– Ты не должен повторять, – вмешался Сэдэо. – Ты должен отражать, вот в чем заключается дар зеркального ракта. Ты можешь отразить только тот дар, что видел или ощущал сам, и только тогда, когда обладатель дара находится рядом.

Отразить, а не повторить. Сэдэо запутал меня еще больше. Оба прошлых раза я вообще ничего не делал, все получалось само собой. Даже мой дар понимать их язык работал сам по себе, не требуя от меня никаких усилий. И как же теперь я должен отразить умение Сэдэо? А если я отражу не его умение, а, например, Зунара?

– Он не понимает, – констатировал Сэдэо. – Если дар и есть, он не понимает, как им пользоваться.

Зунар молчал. Я открыл глаза, взглянул на него. Он отключился, лицо его посерело, как у трупа.

– Я лучше позову доктора, может, они еще здесь, – сказал Сэдэо, – он растратил всю энергию на восстановление, но этого недостаточно. Организм без помощи не выведет яд, его больше, чем я думал.

Еще немного посидев и не дождавшись от меня ответа, мастер встал и вышел.

Я же размышлял над тем, как заставить свой дар работать. Зунар почему-то был уверен, что у меня получится. Как я задействовал его в первый раз, когда отразил способности Зунара и чуть не задушил Санджея? Я разозлился и очень захотел причинить Санджею боль. Во второй раз мне нужна была защита от гипноза Латифы, и тогда я отразил ее дар, направив на нее, потому что очень этого хотел.

Как же мне помочь Зунару? Возможно, я должен просто этого сильно захотеть. Нет, я не верил, что дар работает по желанию, словно волшебная палочка, но, наверное, это как-то связано с эмоциями. Нужна сильная эмоция. Я должен сильно захотеть помочь Зунару.

Черт, а это ведь сложно. Ну, вот не было у меня этого сильного желания помогать, тем более Зунару. Сам пил эту дрянь, сам и виноват. Но и смерти я ему не желал. Нужно себя как-нибудь замотивировать. Но только я начал себя настраивать, как понял, что Сэдэо ушел, а без него отразить дар и влить в Зунара энергию я не смогу.

За дверью послышались тихие шаги.

Я приоткрыл дверь и выглянул в коридор, надеясь, что Сэдэо уже возвращается, но в коридоре было пусто и тихо.

Что-то по ту сторону двери шелохнулось едва слышно, будто кто-то потерся о шершавую панель стены.

Я, не раздумывая, изо всех сил ударил дверью того, кто там стоял. Приложило неслабо, стоявший за дверью вскрикнул.

Раздался тихий свистящий выстрел, пробивший дверь насквозь и ударивший меня в грудь. Воздух из легких вмиг вышибло.

Я дернулся в сторону, как раз тогда, когда ещё одна пуля прошибла дверь, улетев в стену. Выхватил пистолет, взвел курок, вытянул руку так, чтоб не подставляться под пули, и начал стрелять сверху вниз, будто пытался разрезать выстрелами дверь напополам. Выстрелы моего пистолета грохотали на весь отель, я не услышал, когда противник рухнул на пол, и прекратил стрелять, только когда вместо громких выстрелов послышали щелчки. Всю обойму всадил, но теперь этот гад наверняка не должен подняться.

Я на всякий случай толкнул дверью, вроде не шевелится. В ушах гулко отстукивала подгоняемая адреналином кровь, а в голове звенело от выстрелов. Я приготовился к удару. Заглянул за дверь – там лежал совершенно голый парень. А вот и бармен нашелся. Он распластался на полу, его красная кровь сочилась из двух дыр, одна в горле, вторая в груди. Ракта.

С конца коридора ко мне спешил румяный наемник и Сэдэо.

– Ты цел? – принявшись осматривать меня, спросил Сэдэо.

– Цел, – я, скривившись, поправил бронежилет, в том месте, куда попала пуля, жгло и болело так, будто бык рогами врезался.

Тем временем румяный присел, осматривая бармена.

– Мертв, – буркнул он, достав платок из кармана и принявшись стирать кровь с его груди.

– Он был рактой, – закачав головой, сказал Сэдэо.

– Клановый герб недавно вывели, еще свежие шрамы, – сказал наемник и, взглянув на пах убитого, констатировал очевидное: – Родовой метки нет, – румяный поднял на меня глаза: – Как чувствует себя свамен Зунар? Он должен решить, что делать?

– Он без сознания, – ответил Сэдэо. – Вы должны вызвать имперских стражей. Сами сказали, что этот человек гражданин империи, да и убийство произошло на территории империи. По закону вы обязаны сообщить об этом инциденте.

– Свамен Зунар не одобрил бы! Это дела кланов. Еще не хватало здесь стражей! – на эмоциях выпалил румяный, а затем, выдохнув, повернулся ко мне: – Свамен Азиз, что будем делать?

Вот к этому я был точно не готов. Что значит, что делать?

Я не знаю ни местных законов, ни обычаев, любое принятое мною решение может обернуться против меня. В таких случаях лучше вообще ничего не делать, чем наломать дров.

– Так что делать? – переспросил румяный.

– Не лучшая идея… – хотел возразить Сэдэо, но румяный его грубо оборвал:

– Я вас не спрашивал, урджа-мастер.

– Здесь уже были имперские медики, они обязаны будут доложить об отравлении. Стражи все равно придут с проверкой в отель. А убитый имперский ракта не улучшит положения, – назидательно заговорил Сэдэо, обращаясь ко мне, но я чувствовал в его голосе давление.

– Какой он в задницу имперский? У него шрамы от кланового герба! – возразил румяный.

Урджа-мастер испытующе глядел на меня. Ясно, что он хочет, чтоб соблюдался закон, чтобы было все правильно. Но по взгляду румяного я понимал, что этот вариант далеко не лучший.

– Спрятать, – велел я румяному, а сам схватил Сэдэо за локоть и потащил в к постели Зунара.

Вот сейчас у меня появилась мотивация. Сейчас мне нужен был Зунар, пусть поднимается и разбирается сам с этим бардаком.

– Что ты делаешь? – не понял меня Сэдэо, но я уже не обращал на него внимания. Мне просто нужно, чтоб он стоял здесь.

Я закрыл глаза, тут же вытянул нить, как показывал мастер. Все получалось само собой. Будто нити шакти сами знали, что делать. От меня требовалось только желание и минимальные мысленные усилия. Поток сам нашел Зунара, я увидел, как засияла, окрашиваясь синим контуром, его чакра жизни. Синий водоворот чакры жадно затягивал поток. Пока у меня хорошо получалось, я вытянул вторую нить, протягивая к Сэдэо.

Урджа-мастер хотел возразить, но тут же замолк, не решившись мне мешать.

Я чувствовал, как моя собственная энергия иссякает, не успевая восполняться. Но также я знал, что мне ничего не угрожает. Источник Акшаядезы быстро восполнит потери.

Послышался громкий вздох Зунара. Я решил, что хватит. Оборвал нити и открыл глаза.

Сэдэо глядел на меня с опаской, Зунар, наоборот, приподнявшись на локтях, довольно щерился.

– Я же говорил, что он сможет! – торжествующим тоном сказал Зунар. – Ну а теперь рассказывайте, что здесь произошло и почему дверь в этой комнате похожа на решето?

В этот момент в комнату влетел администратор с ресепшена с выпученными глазами.

– На улице имперские стражи! Они идут сюда! – воскликнул он.

А я решил, что все-таки очень вовремя очнулся Зунар. Он уже через миг, ругаясь и рявкая, начал раздавать поручения.

Глава двадцать третья, или Ученье – свет

Больше часа Зунар разбирался со стражами. Они рыскали по отелю, опрашивали персонал, и каким-то чудом наконец Зунару все-таки удалось их выпроводить. А затем приехал директор, после подъехал хозяин «Лотоса» Гасан Ангули. Началась суета с выяснением личности бармена и очередными допросами. Я услышал, как Сэдэо обронил, что бармен был невидимым рактой.

Невидимкой! Не знаю почему, но эта новость меня так впечатлила, что в голове тут же начали выстраиваться идеи о том, как бы я воспользовался таким даром. Нет, это действительно крутая способность. Только вот мне почему-то так не повезло. Мой новый зеркальный дар вызывал лишь сомнения и опасения.

Сейчас же я сидел в своем номере. Зунар велел мне не высовываться и приставил ко мне Цая. В общем-то, я и не собирался. На весь коридор разносились истошные крики Рамаса. И судя по звукам, его там пытали с особой изощрённой жестокостью. Несмотря на то, что комната, где пытали Рамаса, находилась в конце коридора, мне все равно было всё прекрасно слышно. Крики долго не прекращались, видимо, он так ничего и не рассказал им.

Хотя я так и не понял, что именно пытается выяснить у него Зунар. Причастны ли Капи? По-моему, тут и так все ясно. Кто еще мог пытаться меня убить? Вот только кое-что все же не давало мне покоя. А именно сама личность Рамаса и его причастность к покушению. Я знал, что он был с Энни перед терактом в башне Сорахашер, что он так спешно уходил из башни и пытался увести Энни, потому что был в курсе, что готовится взрыв. С первого взгляда все сходится. Парень из Капи решил взорвать башню, посвятив теракт моей персоне, и Рамас явно ему помогал. Во втором покушении опять же замешан Рамас, и тут снова напрашивается вывод: к этому причастны Капи. Но мне почему-то не давало покоя предчувствие, что что-то здесь не так. Будто я что-то упускаю из виду или словно мне недостаёт какой-то детали до полной картины. А еще меня настораживало вот что: Рамас получил звание преданного за свои заслуги в той потасовке у источника Игал. И в тот день он убил немало Капи. И тут у меня возникало сомнение. Почему Капи с ним сотрудничают, когда он лично убил столько их людей? Мне бы, например, даже в голову не пришло пытаться подкупить врага. Это глупо и опасно. Мысль о том, что Рамас уже давно был внедрён Капи, я сразу отсек. В таком бы случае Рамас не убивал своих, скорее забился где-нибудь до завершения битвы, но убивать бы своих не стал. И получалось, что Капи завербовали Рамаса совсем недавно. Как им это удалось и что они могли ему такого предложить, чтоб он решил пожертвовать всем: карьерой, только что полученным званием преданного и собственной жизнью? И эта мысль мне не давала покоя.

Уснуть я даже не стал пытаться. Да и невозможно здесь было уснуть под эти крики. К тому же в последнее время меня мучили кошмары и этот странный жуткий голос, требующий его впустить. «Навязчивые, повторяющиеся кошмары – признак стресса и переутомления, просто нужно больше отдыхать» – так говорила мама отцу, который вечно страдал от одного и того же кошмара. Видимо, теперь и меня постигла та же участь. Но и нельзя отрицать, что все происходящее со мной определённо один сплошной стресс.

Какое-то время я бродил по номеру, заглядывая то в окна, проверяя закрыты ли они, то в пустой шкаф, то в ящички прикроватных столиков, словно там могли прятаться еще какие-нибудь убийцы. Поймал себя на мысли, что веду себя как параноик. Затем вспомнил, что спустил всю обойму в бармена-невидимку, зарядил пистолет.

Наверное, стоило бы отдохнуть, но спать решительно не хотелось, хоть я и понимал, что утром мне это аукнется. Но я, в конце концов, ракта. Поэтому решил, как только рассветет, пойду к Сэдэо и попрошу научить меня восстанавливаться, а еще блокировать атаку шакти. А еще нужно выяснить у Сэдэо как можно больше про зеркальный дар.

Я окинул номер взглядом, в поисках чего-нибудь, чем можно бы было себя занять. Пожалел, что не прихватил с собой ноутбук. У меня за последние сутки набралось много вопросов, на которые не помешали бы ответы. Например, меня интересовали граждане империи. Были у меня догадки, что они живут далеко не так, как люди кланов. Хотя местным интернетом я пользоваться так и не научился, поэтому здесь бы мне больше помог не ноутбук, а, к примеру, Латифа или Лейла. Только вот Латифа теперь общаться со мной не желает, а Лейла к тому времени, как я вернусь в Сорахашер, уже уедет. Хотя у меня ведь теперь есть собственные деньги, могу пригласить ее ещё.

Снова раздался пронзительный, полный боли крик Рамаса. Я включил телевизор. Слушать это было невыносимо. Первое, что мне попалось, – передача про животных, где закадровый голос очень монотонно рассказывал о жизни обезьян. Переключил, наткнулся на какой-то фильм, сделал погромче, пытаясь вникнуть в сюжет. Это была комедия об имперской семье. Далеко не самая смешная комедия, с довольно банальными шутками, но оказавшаяся весьма информативной и полезной мне. Например, я узнал, что граждане империи работают с четырнадцати лет. Что все они без исключения рабочий класс, а более высокие должности занимает знать из кланов. На территории империи деньги вообще были не в ходу. Все необходимое люди получали в распределительных пунктах. С одной стороны, такое общество могло показаться весьма благополучным. Империя обеспечивала своих граждан всем: жильем, одеждой, едой, медициной, мебелью, бытовой техникой и даже транспортом. К примеру, эти автомобили, на которых возил нас страж Димитар, как выяснилось, тоже общие, любой желающий может сесть и поехать, куда ему нужно. Но с другой – все это выглядело как очень завуалированное рабство, а сами имперские граждане были некой отдельной кастой. И очевидно, все не так уж и радужно здесь, и чего-то имперским все же не хватало. Иначе бы, зачем тем имперским девушкам было приезжать в бордель в башне Сорахашер и торговать телом. Вряд ли из-за того, что им не хватало в жизни острых ощущений.

В какой-то момент я понял, что Рамас больше не кричит. Неужели все же раскололся? Меня распирало от любопытства. Поэтому, наплевав на запрет Зунара, я все же высунулся из номера. Цай тут же повернулся ко мне.

– Свамен? Что-то случилось?

– Нет, ничего. Что там? – я указал взглядом в ту сторону, где пытали Рамаса.

– Умер, – вздохнул Цай.

– Он сказал?

– Не могу знать, свамен, я здесь стоял, – ответил Цай, а по его взгляду я понял, что его не меньше моего интересует этот вопрос.

– Зунар где?

– Ещё там, в номере с Гасаном, они там что-то обсуждают.

И только он это сказал, как в конце коридора открылась дверь и показались Зунар и Гасан, невысокий, коренастый в пестрой яркой одежде с широким скуластым лицом, с копной густых темных волос до плеч.

Я вышел, подвинув плечом Цая. Вот сейчас сам у них и спрошу.

Гасан, завидев меня, расплылся в широкой улыбке и, еще не дойдя до меня, начал протягивать руку для приветствия. Зунар же был мрачнее тучи.

– Здравствуй, Азиз! – широкая рука Гасана крепко сжала мою ладонь. – Ты в порядке?

Я кивнул.

– Рамас сказал кто? – спросил я, обращаясь к Зунару.

– Нет. Эта тварь предпочла сдохнуть, но не выдать своих хозяев, – злобно сказал Зунар и холодным тоном добавил: – Тебя это не должно волновать, мы сами разберемся.

– Не должно? Но это волновать меня! – изумился я. – Рамас идти убивать меня. Я хочу знать!

– Иди спать, Азиз, – устало потирая переносицу, сказал Зунар. – Нам пока ничего не известно.

Он зашагал прочь. Гасан виновато улыбнулся, пожал плечами и тоже ушёл следом, а мне ничего не оставалось, как вернуться в номер.

Еще несколько часов я пялился в экран телевизора, наблюдая за очередной комедией. В конце концов, я устал от глупого юмора, нашел музыкальный канал и решил перед тренировкой сделать разминку. Места в номере было не много и особо не развернешься, поэтому ограничился зарядкой, растяжкой, отжиманиями, планкой и стойкой на руках. Попытался пройтись на руках, но три шага вперед, три шага назад и комната закончилась. Как только первые лучи солнца забрезжили на горизонте, я вышел из номера. Цая сменил другой парень, его я видел впервые и потому, не задумываясь, схватился за пистолет.

– Ты кто? – спросил я, готовый в любой момент стрелять.

– Я Тарис, из охраны Гасана Ангули, мы, пока не поправится охрана Зунара Хала, будем с вами, – спешно выпалил парень, выставив руки перед собой в примирительном жесте. – Я просто сменил Цая, он ведь всю ночь на ногах.

Я спрятал пистолет.

– Я идти к мастеру Сэдэо, время – тренировка, – сказал я и зашагал к номеру Сэдэо, Тарис последовал за мной по пятам.

Ясно, теперь за мной ещё и охранник будет везде и повсюду ходить. Хорошо хоть я вчера успел отправить отчёт. И только я об этом подумал, как медальон вдруг начал пощипывать грудь, словно от слабого электрического разряда. Черт, только не это! Я вытянул медальон из-за воротника, взглянул – змея почернела. Как же не вовремя, а! Теперь мне нужно как можно скорее явиться к исходной точке, чтоб получить задание. А учитывая, как меня теперь охраняют, даже если Зунар и вспомнит о своём обещании, что дал мне вчера, получить задание у меня не выйдет. Потому что наверняка и на Меру за мной будет ходить по пятам охранник. Я решил, что позже разберусь с этим, и спрятал медальон за воротник, а затем постучал в дверь номера.

Сэдэо открыл не сразу. Вид у него был заспанный, коса исчезла, а вместо нее возник растрепанный пучок на затылке, привычный коричневый халат с золотой тесьмой сменила мятая смешная пижама в жёлтый горошек. Он, увидев меня, слегка изумился.

– Думал, сегодня начнем на пару часов позже, – сонным голосом сказал Сэдэо.

– Я не мог спать, – пожал я плечами. – Желать идти тренировка.

– Хорошо, – слабо улыбнулся Сэдэо, – дай мне пять минут, Азиз.

Сэдэо на сборы и вправду времени понадобилось немного. Уже через несколько минут он вышел, и мы зашагали на крышу. Пока мы шли, Тарис что-то пробубнил в рацию, и по пути на крышу к нам присоединились еще двое охранников, вооруженных автоматами. Что ж, учитывая происходящее, дополнительная безопасность не помешает.

– Я не спать ночь, – сказал я Сэдэо, когда мы оказались на крыше. – Мастер, научить восстанавливать силы?

Сэдэо задумчиво следил за тем, как охранники неспешно бродят у края крыши, осматривая окрестности.

– Пока ты не откроешь корневую чакру, ничего не выйдет, – сказал Сэдэо. – Вообще, кроме практических занятий неплохо бы подтянуть и теорию. Садись и слушай.

Я сел, мастер тут же сел рядом в позу лотоса, закрыл глаза и продолжил говорить:

– Энергия жизни и основные потребности во сне, еде, воде, воздухе, тепле принадлежат стихиям. Вскоре мы и с этим вопросом разберёмся, а пока давай с чакрами. Корневая чакра берёт энергию из самой земли, она находится прямо между ног в районе копчика. Ты и сейчас получаешь через нее энергию, пусть твоя чакра и закрыта, даже тамас с их деформированными чакрами берут необходимую для жизни энергию из стихийных сил. Но усилить эту энергию можно только с помощью шакти, а с закрытой чакрой шакти использовать невозможно. И еще, энергия шакти не всесильна, у физического тела есть свой предел. Невозможно не спать все время, заменяя сон энергией шакти. Для этого больше подходят традиционные способы восстановления жизненных сил. А теперь давай попробуем освоить еще один базовый навык.

– Я хотеть уметь блокировать атаку шакти, – вспомнил я.

– Хорошо, это мы попробуем в конце тренировки. Сейчас же подними это.

И на землю передо мной лег оранжевый шелковый носовой платок.

Я озадаченно уставился на Сэдэо.

– Без рук, разумеется. Используй чакру головы и подними платок. Попробуй сначала с закрытыми глазами, все начинают с закрытыми глазами, но по мере роста твоих сил необходимо выводить и направлять потоки, обращая внутренний взор к духу, не закрывая глаз. Думаю, не нужно объяснять, что любому воину зрение, как и остальные органы чувств, жизненно необходимы. Приступай, подними платок.

Я закрыл глаза, сконцентрировался на чакре головы, ощутил ее, потрогал рукой платок, чтобы понимать, где он находится.

– Можешь использовать каналы рук, поднять мановением пальцев, если получится, можешь поднимать глазами, некоторые ракта умеют перемещать силой мысли. Делай так, как удобно.

Я не знал, как мне удобно. В моё представление это вообще плохо укладывалось. Будь бы у меня леска, ну, или пара магнитов, я бы поднял платок без помощи рук, но силой мысли или по мановению пальца – плохо представлял, как это сделать. Но теперь от былого скептицизма не осталось и следа, я был уверен, что это возможно, а значит, у меня получится.

– Выбери способ и действуй, – наставлял меня Сэдэо. – Поднять легкий платок могут даже дети, которые только знакомятся с урджа-дисциплинами.

Едва ли последняя фраза мастера меня замотивировала, скорее наоборот, разозлила. Но все же я приступил, решив использовать силу мысли, по той простой причине, что чакру головы я чувствовал лучше всего. Да и еще я посчитал, что уметь двигать предметы мыслью круче всего. Взмахи руками или движение глаз противник заметит, а вот прочесть мысли вряд ли сможет. Хотя наверняка в этом мире имеются и такие умельцы.

Я сосредоточился на чакре и одновременно на платке.

«Поднять, поднять», – мысленно повторял я, едва ли веря в успех.

– Используй эмоцию, – посоветовал Сэдэо, – любую, на начальных этапах эмоция мощный инструмент, дальше же они будут лишними и даже мешать.

Эмоцию, значит. Для меня это не проблема, злости у меня сейчас хоть отбавляй: на Капи, которые пытаются меня убить, на спецслужбы, которые так не вовремя решили дать мне задание, да и ещё неизвестно, что там за задание.

Я представил, как платок вызмывает вверх, сконцентрировался на чакре, продолжал мысленно подогревать злость, зафиксировав это состояние.

– Молодец, давай выше, – подбадривал Сэдэо.

Я приоткрыл глаз, платок висел в нескольких сантиметрах от земли.

Ух ты ж! Получилось! Радость вытеснила злость, и внезапно платок взвился выше.

– Теперь попробуй переместить его в сторону, – сказал Сэдэо. Я лишь хмыкнул, если получилось вверх, то и это не должно составить труда. Но не тут-то было. Как только я попробовал, платок тут же опал на землю.

– Именно это у новичков получается хуже всего, – предупредив мое разочарование, сказал Сэдэо. – Думаю, теперь ты сможешь и самостоятельно тренировать этот навык.

Я благодарно кивнул и напомнил:

– Учить блокировать атаку шакти.

– Блокировка шакти также базовый навык, – сказал Сэдэо. – И этот навык строится на контроле эмоций. Если научишься контролировать эмоции, то и блокировать чужой дар будет несложно.

– Как контролировать эмоции? – вопросительно взглянул я на него.

– Медитация поможет тебе обуздать свои эмоции. Только когда ты освоишь контроль, мы сможем попробовать блокировку. Но медитировать ты должен сам. Посторонняя помощь здесь будет только отвлекать. У каждого ракта свой подход, и ты должен найти его сам.

– Медитация, как делать контроль? – вздохнул я. Такой ответ меня ну нисколько не удовлетворял.

Мастер тоже вздохнул, закачав головой.

– Представь, что все твои проблемы уходят вместе с потоком шакти, который ты выталкиваешь из себя. Проблемы растворяются во всеобщей пране, превращаются в пыль, их уносит ветром далеко-далеко. Вот и все. Используй её каждый раз, когда чувствуешь, что эмоции мешают. И ещё, твой зеркальный дар, без контроля эмоций тебе будет сложно им управлять. Ты ведь его задействуешь с помощью эмоций?

– Да, – кивнул я.

– Вот поэтому тебе и следует как можно скорее научиться контролю. Иначе на тебя наденут печать.

– Печать? – нахмурился я, вспоминая ошейник Латифы.

– Именно, зеркальный дар входит во вторую категорию опасных для окружающих способностей для несовершеннолетних ракта. Если в академии не сможешь доказать, что ты контролируешь дар, то будь уверен, его обязательно опечатают.

Такая перспектива едва ли радовала, да и сложно было не согласиться с Сэдэо, мне нужно учиться контролировать свой дар.

Сэдэо похлопал меня по спине, намекая, чтобы я вставал.

– В обед у тебя встреча с директором Сафф-Сурадж, – деловито сообщил Сэдэо, – а вечером ты с Нарой Симаром Халом должен будешь посетить Великого Амара Самрата. У тебя есть еще немного времени на оттачивание боевых навыков, а затем я бы советовал тебе все же несколько часов поспать.

Я приободрился. Это уже что-то. Может, теперь Сэдэо научит меня технике боя с использованием шакти?

– Парни, – обратился Сэдэо к охранникам. – Кто-нибудь желает размяться?

Вперёд вышли сразу двое, Тарис остался стоять. Сэдэо поманил одного из них. Он был лет на десять старше меня, высокий, как и я, такой же комплекции. Он задорно и вполне дружелюбно взглянул на меня, снял автомат и отдал напарнику.

– Аккуратней с ним, – сказал ему Сэдэо, явно имея в виду меня.

Ну и зачем мне эти поблажки? Несмотря на то что всю ночь не спал, чувствовал я себя вполне сносно, и как только охранник принял боевую стойку, я тоже встал, держа кулаки перед собой, готовый бить в любой момент.

Без всякого объявления о начале поединка охранник бросился на меня. Я увернулся, нацелился ударить его по ребрам, но тот ловко отскочил, перехватывая и выворачивая мне руку.

Я вопросительно уставился на мастера. А где же: «Направляй шакти по каналам в кулак, придай удару силу и прочее?»

Нет, Сэдэо, кажется и не собирался меня обучать технике шакти-боя, а просто наблюдал.

Ладно. Такое положение вещей меня только подначило. Охранник ослабил захват, и я, вывернувшись, врезал ему с колена. Противник не ожидал, его слегка повело, но он тут же бросился в атаку. Я блокировал боковой, ударил в живот и тут же получил слева в голову. Удар оглушил и на время дезориентировал, но я быстро собрался.

Разогрелся так разогрелся. Теперь я вошёл в кураж и не пропускал ни одного удара, блокируя и отбиваясь. Охранник уже явно особо не жалел меня, удары становились изворотливее, сильнее. Я все пытался понять, какую он технику использует, но так и не понял. Это была какая-то гремучая смесь: знакомые приемы, присущие карате, удары боксёра, захваты самбиста. У меня же вообще никакой техники не было. Я просто бил ногами или руками, даже акробатические навыки особо не использовал. Здесь бы они только мешали. Хотя нет, один раз все же ушел от стремительно летящей в голову ноги: увернулся, выгнувшись, и прыгнул назад через голову. А встав на ноги, не дал противнику опомниться и ударил его в прыжке. В общем, мы неплохо помяли друг друга. И, кажется, теперь тело болеть будет весь день и не только сегодняшний.

После боя мы пожали друг другу руки. Охранник, заметив, что у меня дырка в бронежилете, крикнул Тарису:

– Свамену нужно заменить защиту!

Тарис тут же отдал приказ по рации о том, чтобы мне принесли в номер новый бронежилет.

Какая внимательная охрана. Интересно, сколько стоит нанять такого бойца-телохранителя, или эти тоже преданные?

Я только собрался поболтать с охранниками и разузнать об этом, как ко мне подошел урджа-мастер.

– Сегодня неплохо, – сдержанно похвалил меня Сэдэо, вручая оранжевый платок. – Любую свободную минуту тренируйся. У тебя слишком насыщенный график, и мы многое не успеваем. Но я все же надеюсь, что это все временно. А сейчас лучше поспи. У тебя есть несколько часов.

Я решил послушаться совета мастера и пару часов подремать. Конечно, я рисковал тем, что, проснувшись, буду чувствовать себя еще хуже, чем сейчас, но после тренировки усталость давила и спать хотелось невыносимо.

Я пренебрег душем и дымящимся на столе завтраком. И только я прилег, как тут же провалился в странный и невероятно реальный сон.

Мне снилось, что я тону. Будто я в небольшой комнате, впереди детская кроватка, а в ней щекастый малыш, весь красный от крика и слез, перепуганно смотрит на меня и тянет ручонки. И вода повсюду: заливает откуда-то снизу, поднимается стремительно выше и выше, подбираясь к ребенку. Я хватаю его, он мертвой хваткой цепляется за мою одежду, утыкается лицом в грудь, я чувствую, как его колотит от холода и страха. Мне нужно наверх. Единственная мысль – спасти его. Я бегу наверх, понимаю, что нахожусь внутри морского судна. Узкий проход, ступеньки вверх, дверь.

Я бегу к двери, это единственный путь к спасению. Но уже на подходе понимаю, что из двери сочится вода. Охватывает паника. Нам не выбраться. Единственный проход уже заполнен водой. Но и здесь оставаться нельзя. Я поворачиваю ручку. Тонны воды бешеным потоком смывают меня обратно внутрь каюты, я прижимаю ребенка к груди и, когда поток прекращает бить в проход, начинаю плыть. Больше всего я боюсь за него, у нас слишком мало времени. Я ускоряюсь, использую шакти, выталкиваю себя, использую на всю мощь в связке корневую чакру и чакру души. Скорее, наверх, быстрее. Вода не пускает меня, течение слишком сильное. Запоздало понимаю, что яхта полностью под водой, и я ее уже покинул. Нужно выбраться на поверхность, к воздуху.

Все свои силы я трачу на то, чтобы вытолкнуть нас наверх. Понимаю, вдвоём мы тяжелее, и начинаю толкать наверх только его. Ребенок бьется, размахивая руками, ему нужен воздух.

Шансов нет, ему не выжить в открытом океане одному, но я продолжаю настойчиво толкать его выше, туда, где сквозь толщу воды виднеется солнце. Мне становится легче, когда я понимаю, что он там, над водой, что он может дышать. Может, кто-то увидит его и спасет. Сил больше нет, я пытаюсь плыть, но легкие сводит душащей хваткой, пытаюсь вздохнуть, и рот наполняется соленой водой, обжигая гортань, легкие. Я бьюсь в воде, бьюсь с водой, чувствуя, как жизнь покидает тело…

– Эй! Эй! Свамен Азиз, что с вами?

Я открыл глаза, я все еще задыхался, но уже с облегчением понял, что снова нахожусь в номере «Лотоса», а надо мной нависает лицо Тариса.

Вдох, выдох. Я зашелся в надрывном кашле, сел в постели, пытаясь откашляться.

«Ты должен меня впустить», – снова этот голос. Он прозвучал так тихо и отчетливо, будто говорящий это сидел позади.

Я заозирался, не в силах унять кашель.

– Может, воды? – охранник протягивал мне стакан. От вида воды меня передернуло. Я замотал головой.

– Нет, сон, – наконец перестав кашлять, сказал я.

– Кошмары? – с сочувствием поинтересовался Тарис. – Вы кричали, потом задыхались.

– Все нормально. Да, кошмары. Только кошмары. Нормально.

Хотя ни черта нормального не было. Эти сны становились все более странными и жуткими.

Я встал с кровати, уселся за стол и принялся жевать остывшую куриную лапшу.

– Позвать прислугу? – Тарис все никак не уходил.

– Не нужно, – ответил я, продолжая механично жевать и пялиться перед собой. Я все ещё не мог прийти в себя после кошмара. Охранник еще несколько минут постоял, недоверчиво глядя на меня, а затем ушел.

Я пил холодный кофе и думал о том, что этот сон уже едва ли похож на бред или стресс. Я будто ощущал себя там, во сне, совершенно другим человеком. Или даже так, я будто проживал чужую жизнь, последние минуты чужой жизни. Слишком реалистичен этот сон, слишком много правдоподобных деталей, ощущений, чувств. От мысли о том ребёнке, которого я пытался спасти, но кажется, так и не спас, защемило в груди, и меня захлестнуло отчаянием.

Да что, черт возьми, со мной происходит? Так ведь и свихнуться не долго. И голос этот. Снова этот голос, требующий его впустить.

– Эй, ты здесь? Что тебе нужно? – шепотом позвал я, в тот же миг почувствовав себя идиотом, окончательно слетевшим с катушек.

К счастью, мне никто не ответил.

Глава двадцать четвертая, или А неученье – тьма

ЧАСТЬ 1

Мы ехали с Зунаром в Сафф-Сурадж в мрачном молчании.

В салоне неповоротливого внедорожника, похожего на чёрную бронированную черепаху, было прохладно, за окном накрапывал мелкий дождь. Спереди и сзади нас заботливо подпирали еще два таких же внедорожника с охраной. Дорога неспешно вихляла между узкими улочками студенческого квартала. Серое небо оттеняло своей угрюмостью все вокруг: отзеркаливая в окнах и витринах, отражаясь на лицах редких прохожих.

Утренний кошмар до сих пор не отпускал меня. Те события вновь и вновь всплывали в сознании. Вода, ребёнок, смерть. Меня не покидало ощущение, будто я действительно это пережил.

Наверное, по-хорошему стоило бы обсудить свои навязчивые кошмары с кем-нибудь. Если эти сны продолжатся, я ведь точно слечу с катушек. И вообще, мое состояние меня крайне тревожило. Было в этих снах нечто такое, что нет-нет да и заставляло задуматься: а действительно ли они из-за переутомления и стресса?

Если бы был дома, рассказал бы Лерке, а она наверняка отругала бы меня за то, что мало сплю. Затем бы напоила травяным чаем, после еще неделю, а может быть и две, следила бы за моим режимом сна.

Был бы я дома, рассказал бы Карлосу, а он, как любитель всего загадочного и мистического, например, сказал бы, что меня преследует призрак, или это воспоминания из моей прошлой жизни. В общем, он бы наверняка накрутил такого, что я вмиг бы опомнился и забыл об этих снах.

Но с кем я могу поговорить здесь? С Зунаром? Нет, обсуждать свои личные проблемы с ним у меня не было никакого желания. Карина? Возможно. Я мог бы поговорить с ней, как с доктором, рассказать о своей проблеме, может, она дала бы какое-нибудь успокоительное или снотворное. Или мог бы поговорить с Сэдэо. Эти урджа-дисциплины, энергия шакти, открытие чакр и прочее. Вдруг эти кошмары с этим как-то взаимосвязаны? Ведь в первый раз этот голос почудился в источнике Халов во время инициации.

Но, несмотря на то что на ум приходили вполне разумные варианты действий, все моё естество противилось этому. Никто из этих людей не вызывал у меня желания делиться с ними проблемами. Потому что любая моя слабость в дальнейшем могла обернуться против меня.

Впервые в жизни я ощутил, что такое одиночество. Несмотря на весь этот ажиотаж вокруг меня, довериться я не мог никому, да и вряд ли когда-нибудь смогу. Мое прошлое никогда меня не отпустит. Я буду вынужден оглядываться до конца своих дней.

Чтоб хоть как-то отвлечься, я попытался завязать разговор с Зунаром. А именно расспросить про Рамаса и про второго, бармена-невидимку. Но Зунар совсем не желал обсуждать вчерашнее происшествие. Да и вообще он был молчалив как никогда.

Тогда я достал оранжевый платок мастера и решил поупражняться. Уложил платок на колени, без труда поднял, опустил. И снова: поднял и опустил. Но как только я попытался сдвинуть его в сторону, он тут же упал.

Зунара мои манипуляции с платком, кажется, раздражали. Он косился и корчил недовольную мину, но молчал, а я продолжал тренироваться.

Сэдэо прав. Если я хочу чего-то достичь, необходимо использовать любую свободную минуту.

Когда студенческий квартал остался позади, мы выехали на широкую дорогу. Справа монорельсовый футуристичный мост тянулся к холму, слева лесополоса, которая из-за дождя не пестрила яркой сиренью, а была тусклой и выцветшей. А впереди на холме возвышался серой готической остроконечной скалой замок.

– Сафф-Сурадж? – спросил я Зунара, ткнув пальцем на холм.

– Да, – глухо отозвался он и больше не проронил ни слова, хотя я надеялся, что он расскажет больше о замке.

Уже через несколько минут внедорожники неспешно взбирались на холм, и я смог лучше разглядеть это мрачное строение. Замок обнимала толстая защитная стена с четырьмя остроконечными башнями, сам замок был в пять этажей с множеством башен и пристроек пониже. Мы обогнули замок по брусчатке, въехали в распахнутые арочные ворота, оказались во внутреннем дворе. Академию от угрюмости не спасали ни зелёные лужайки, ни аллейки, вымощенные светлым гранитом, ни фигурные палисадники с яркими цветами. Эта хмурая глыба затмевала все вокруг так, что невольно начинал искать взглядом кресты и могильные оградки. А может, всему виной серое небо и накрапывающий дождь, который начал набирать силы, а где-то вдалеке раздался гром. Дальше дорога вела к круглому объезду вокруг широкого трёхъярусного фонтана, стоявшего напротив входа в замок.

Водитель заглушил мотор, Цай и Тарис поспешили открыть перед нами дверь, синхронно распахнули черные зонты, прикрывая нас, пока мы спешили к парадному входу.

Мы вошли в замок. Тихо и безлюдно. Нас никто не встретил у входа, и вообще громадное старинное здание казалось пустынным. Мы шагали длинным коридором, эхо от наших шагов гулко отзывалось под высокими сводами. На стенах висели мрачные картины разных стилей и эпох, в нишах стояли скульптуры многоруких и многоликих богов.

Наконец мы дошли до конца коридора, оказались в одной из башен, поднялись по закрученной лестнице и замерли перед деревянной дверью с витражным стеклом. На двери висела золотистая вывеска, но я, конечно, не смог прочитать ни слова.

Зунар распахнул дверь, и мы вчетвером втиснулись в тесную приёмную.

За столом сидела маленькая полная старушка с короткой пышной светло-розовой, будто сладкая вата, шевелюрой, на маленьком птичьем носу сидели круглые очки.

– Вам назначено? – невероятно писклявым голосом спросила она.

– Бал Гринья, неужели вы меня не узнали? – широко улыбаясь, спросил Зунар.

Старушка поправила очки и, подслеповато глядя сквозь них, сказала:

– Судя по пламени в бороде и по льву на голове, наверняка явился кто-нибудь из Халов, а судя по записи к директору Махукару, к нам пожаловал проказник и бедокур Зунар Хал.

Старушка тепло улыбнулась и с неожиданно ловкой проворностью выскочила из-за стола, заключив Зунара в объятия.

– Давно ты нас не навещал, – ворчала бал Гринья.

– Почему же, я был, когда поступал Санджей.

– Это когда было? Четыре года назад?! – возмутилась она.

– Ну, знаете ли, у наследника клана много дел, вечно всякие проблемы, – улыбался Зунар.

– Ну да, конечно. Всегда у вас дела и проблемы… А кого это ты к нам привел?

Бал Гринья обратила свое внимание на меня.

– А это Азиз Игал.

Женщина пожевала губами, поправила очки, закивала каким-то своим мыслям.

– Азиз, значит. А я бал Гринья, секретарь директора Сафф-Сураджа вот уже как сорок лет.

Я улыбнулся и легким поклоном приветствовал её. Но старушка продолжала глядеть на меня внимательно и настороженно.

– Директор у себя? – спросил Зунар.

– Да, конечно, он ждет вас, проходите. Только ребята твои пусть за дверью ждут. Здесь могут посидеть. А я им чаек заварю, хотите, а?

Мы вошли в кабинет с Зунаром. Директор Махукар оказался плечистым статным мужчиной, со стильной заостренной бородой и до белизны седой косой, закрученной на затылке. У него были крупные черты лица: длинный нос и большие, пронзительно-голубые мудрые глаза. Его синий костюм сидел на нем идеально, в ухе золотое кольцо, он выглядел старше Зунара, но не много, возможно, седина создавала такое впечатление. Директор, обнажив крупные белые зубы, широко улыбнулся и встал с кресла, пожимая руку сначала Зунару, затем мне.

– Рад встрече, Зунар, Азиз, – грудным глубоким баритоном сказал он. – Присаживайтесь, – он кивнул на стулья напротив.

Как только мы сели, Зунар сразу же начал говорить:

– Думаю, вы уже догадались, Витор, по какому мы вопросу.

Махукар, чье имя Витор, кивнул и изучающе окинул меня взглядом с головы до ног.

– Когда вы позвонили договориться о встрече, – сказал директор, – я, честно говоря, подумал, что речь пойдет о вашей дочери Латифе.

Зунар одарил его лучезарной улыбкой:

– Латифа и так сдаст вступительный экзамен без проблем, и в том, что она поступит, я не сомневаюсь. Но вот Азиз, особый случай, и мне бы хотелось убедиться, что его примут в академию без препятствий.

Махукар, склонив голову набок, с любопытством уставился на Зунара, и в уголках его губ промелькнула хитрая улыбка, а затем он резко повернулся ко мне.

– Азиз, ты хочешь поступить в Сафф-Сурадж?

– Конечно, – начал Зунар, но директор вежливо его перебил:

– Пусть он сам скажет.

– Да. Хочу, – ответил я. И это было правдой. Я действительно хотел поступить в академию. Я понимал, что мне это необходимо, для того, чтоб закрепиться в обществе и получить необходимые знания. К тому же это отличный шанс отделаться от Зунара и обрести свободу.

Витор Махукар удовлетворенно кивнул, сцепив пальцы в замок и деловито положив их на стол.

– Какой у тебя уровень, Азиз? – спросил он.

Я видел, как Зунар горит желанием ответить вместо меня, но все же молчит. Видимо, боится, что я скажу что-нибудь не так, или снова это его желание все контролировать.

– Первый уровень ракта, – спокойно ответил я.

Махукар нахмурился, с укором взглянул на Зунара.

– Азиз не инициирован?

– Инициирован, – поспешил с ответом Зунар. – Но дело в том, что пока у него открыты только две чакры и он не умеет управлять потоками.

Махукар задумался, закачал головой. Кажется, мои данные ему не очень нравились. Зунар заерзал на стуле.

– Азиз сейчас усиленно занимается с урджа-мастером из Нинья-Двар, – добавил Зунар. – К началу учебного года он будет готов. К тому же Видящий источника Хал увидел в нем потенциал и открывшуюся способность.

– Что за способность? – оживился директор.

– Мы не обязаны вам сообщать эту информацию до тех пор, пока Азиз не зачислен, – неожиданно резко ответил Зунар.

– Конечно-конечно, – торопливо сказал Махукар, – не обязаны. Я вот что думаю. – Махукар окинул нас многозначительным взглядом и широко улыбнулся. – Думаю, что лучше будет, прежде всего для самого Азиза, подождать год, позаниматься, открыть все чакры, а затем уже поступать.

Зунар ошалело вытаращился на директора:

– Ему уже шестнадцать! – взорвался он.

– И что? – нахмурился директор.

– А то, что через год ему будет семнадцать. Как он будет учиться на одном курсе с детьми, Виктор? Меня, например, в семнадцать помолвили с Мэй Ракш, а в восемнадцать женили. Через неделю, после того как я выпустился из Сафф-Сураджа, у меня родился сын. И не только в этом дело! Азиз – наследник древнего, некогда весьма влиятельного, рода. Я не хочу… Нет, я даже мысли такой допустить не могу, что последний из клана Игал станет посмешищем на всю империю. Здоровый парень, которого пришло время женить, будет сидеть с детьми за одной партой!

Я с неподдельным ужасом уставился на Зунара. Что значит женить? Азизу всего-то шестнадцать, да и я в свои почти девятнадцать слишком молод для того, чтоб обзаводиться семьей. Нет, я, конечно, сочувствую Зунару, которого женили в восемнадцать. Но я-то тут при чем?! Ну уж нет, этого я ему точно не позволю.

– Но он уже едва ли выглядит на четырнадцать, – заметил директор. – И даже если он поступит в этом году, я не могу гарантировать, что ему удастся избежать насмешек. Подростки жестокие, Зунар. Если они чувствуют малейшую слабость, малейшее отклонение, они, будь уверен, используют ее. Азизу придется приложить немало усилий, чтоб влиться в коллектив и стать здесь своим. К тому же я наслышан, что у него проблемы с речью.

– Он разговаривает, и с каждым днем все лучше. Это не проблема, – заявил Зунар.

– А как с остальными науками? История, точные науки?

Зунар отрицательно замотал головой.

– Но хотя бы элементарное? Он умеет писать и читать?

– Нет, он потерял память, Виктор. Я не думаю, что умеет или вообще умел. Да и разве это так важно? Это ведь академия ракта!

Но директор его не слушал, а глядел на меня.

– Азиз, ты умеешь читать и писать?

– Нет, – ответил я, но дабы окончательно не пасть в глазах директора, добавил: – Я учусь.

– Он вернулся совсем недавно! – возразил Зунар. – У нас еще много времени нагнать.

– Много? – удивился Махукар и неодобрительно покачал головой. – Всего-то три месяца.

– Я смогу, – твердо сказал я, больше из упрямства, чем действительно веря в свои слова. Научиться письму и чтению, разобраться с гуманитарными науками и частью естественных наук за три месяца… Одно радовало, что с точными науками не придётся заморачиваться. Хотя я не исключал, что и в точных науках здесь подход да и сама концепция могли разительно отличаться от земных.

– Ты ведь понимаешь, Зунар, что я не смогу зачислить в высшую академию ракта ученика, не обладающего элементарными школьными знаниями, – сказал директор.

– Да какого ракшаса, Виктор?! Первый раз слышу, чтобы ученика из знатного рода не зачисляли из-за слабых знаний! – Зунар перешел на повышенный тон.

– А я, Зунар, – тоже повысил голос директор, – впервые вижу ученика, не умеющего читать! За всю историю Сафф-Сураджа таких учеников здесь не было!

Оба сверлили друг друга злыми взглядами, я же чувствовал себя ну очень неловко.

– Азиз пожертвует Сафф-Сураджу четыреста тысяч ратан, – холодным тоном произнес Зунар. – Насколько я знаю, корпусу факультета стихийных ракта требуется весьма дорогостоящий ремонт, да и многое оборудование и техника требует обновления.

Глаза директора стали немного добрее, а лицо приобрело более снисходительное выражение.

– Ну, ладно. Давай посмотрим, может, все не так уж и плохо, – директор порывисто встал и направился к старинным книжным полкам и стеллажам с различными ящиками, декоративными статуэтками, фигурками. Он задумчиво что-то там выискивал, а затем проворно вытащил толстую книгу, достал из стола большую тетрадь и, выдрав оттуда лист, вручил мне.

– Напиши своё имя, Азиз, – попросил он, протягивая ручку.

– Не умею, – ответил я.

Директор вздохнул, начиркал что-то на листе.

– Прочти.

– Не могу, – выдохнул я, покосившись на Зунара. Махукар тоже испытующе взглянул на него.

– Я ведь сказал, что он не умеет, – поджал губы Зунар. – К чему это все?

– Подожди, я должен убедиться. Не может же он вообще ничего не знать.

Махукар открыл передо мной книгу. На первой странице было изображение статного темноволосого мужчины с хищными чертами лица и глазами цвета золота.

– Кто это? – спросил он.

Я снова взглянул на Зунара, тот едва сдерживался, кажется, еще немного и он просто-напросто придушит директора.

– Это наш император Амар Самрат, Азиз, – вздохнул Махукар. – Он не знает даже элементарных вещей.

– Пятьсот ратан! Азиз пожертвует академии полмиллиона ратан, – с нажимом сказал Зунар.

Махукар, усмехаясь, пригладил бороду, колеблясь, смотрел на Зунара.

– Проверяй дальше, – велел Зунар. – Нам нужно понимать, какое количество пробелов предстоит восстанавливать.

Махукар, недоумевающе улыбнувшись, написал на листе: «2+6».

Я обрадовался. Ну, хоть арифметический порядок и знаки соответствуют земным. Я вывел на листе круглую восьмерку с закорючкой в нижней половине, именно такую я видел на кнопке в лифте башни Сорахашер.

– Ну вот! – обрадовался Зунар, удивленно взглянув на меня.

Директор хмыкнул. Написал пример сложнее. И его я тоже решил без труда.

Директор написал тригонометрическое уравнение. Знаки выглядели немного иначе, чем земные, но я его опознал. Какое-то время повозившись, я и его решил.

– Вот, видишь! – радостно воскликнул Зунар.

– Вижу, – озадаченно произнёс Махукар. – Подобные уравнения у нас решают на третьем курсе.

– Это же отлично! Значит, есть потенциал! – Зунар заметно приободрился и возбужденно подался вперед: – Давай еще!

Мы будто не знания мои проверяли, а в казино вдруг начали выигрывать.

Махукар начертил буквы с цифрами. А, это, кажется, химическая формула. Вот только буквы здесь местные, а не латынь. Витиеватая буква, затем цифра два и снова буква.

– Вода? – предположил я.

– Вода, – кивнул Махукар. – А это?

– Это не знаю.

– Нет, Зунар, – директор решительно убрал исчирканный листок. – Одних математических знаний недостаточно. Пожертвование это, конечно, весьма соблазнительно, но если я зачислю ученика с подобным уровнем знаний, я рискую своим директорским местом.

Зунар негодовал, это было видно по его лицу и ходящим желвакам на скулах.

– Это академия ракта, Махукар. Основная задача академии научить учащихся владеть шакти и развить индивидуальные способности! Вы обучаете воинов, а не ученых!

– И тем не менее это высшее учебное заведение, пусть и специализированное, – с сожалением сказал Махукар.

– Проверяй остальное, Виктор. То, зачем мы сюда пришли, – с нажимом сказал Зунар, не скрывая раздражения.

Глава двадцать четвертая, или А неученье – тьма

ЧАСТЬ 2

Махукар вздохнул и уставился на меня.

– Как у тебя обстоят дела с базовыми навыками? Сможешь поднять? – он поставил напротив пустой прозрачный стакан.

Я даже обрадовался. Всё-таки не зря тренировался.

Стакан взвился вверх, завис над нашими головами, а затем я осторожно вернул его обратно на стол.

– Что ж, неплохо, – кивнул директор. – Поймаешь?

Он сначала взялся за стакан, потом передумал и взял канцелярский степлер, замахнулся и кинул.

Ловить предметы силой мыли оказалось куда сложнее. Степлер начал тормозить, по сути, я его не поймал, а замедлил, но мне все же удалось его выровнять, и он замер.

– Я имел в виду другое, – вздохнул Махукар. – Как у тебя с навыком скорости?

– Я еще раз хотел бы напомнить, – встрял в разговор Зунар, – что Азиза инициировали совсем недавно. У нас еще есть время.

Пока он говорил, я попытался вернуть степлер обратно на стол, но тот рухнул на пол.

– Хорошо, хватит, – вздохнул Махукар. – И все же сейчас я не могу приять решение относительно Азиза. Возможно, он и сумеет сдать вступительные экзамены по базовым навыкам ракта. Но как быть со всем остальным?

– Он будет готов к началу учебного года, – сказал Зунар.

– Хорошо. Если все у вас получится, было бы замечательно. Давайте поступим вот как, мы встретимся еще раз за неделю до вступительных экзаменов. И тогда уже станет ясно, смогу я дать Азизу допуск к экзамену или нет.

Зунар стиснул зубы, выдавил сдержанную улыбку, кивнул директору.

– Я не требую, чтобы он изучил весь школьный материал, Зунар. Но хотя бы самое необходимое: чтение, письмо.

Зунар снова кивнул:

– Мы его подготовим.

На этом мы расстались с директором Махукаром. У Зунара настроение сделалось совсем скверным. Да я и сам огорчился. На выходе из кабинета Зунар хлопнул дверью, весьма сухо попрощался с бал Гриньей и всю дорогу, пока мы шли по коридорам, ворчал:

– Тебе еще придется нанимать учителей. Ну, уж нет. Как только тебя признают, сам себе нанимай и урджа-мастера сам оплачивай. Я вообще не знаю, как ты будешь здесь учиться.

Несмотря на его ворчания, я услышал кое-что весьма меня обнадежившее. Я сам буду оплачивать. Да я ведь только за! Предчувствие богатства расцвело на горизонте яркой радугой.

– Хорошо, – охотно согласился я.

Зунар недовольно сверкнул глазами:

– Ты должен наизнанку вывернуться, но поступить. Понял? Азиз Игал обязан закончить Сафф-Сурадж. Обязан сделать все, чтобы стать рактой, достойным своего имени и клана. Азиз не должен быть посмешищем. На нем большая ответственность: территории, источник Игал…

Зунар резко замолчал, обернулся. Охранники, развесив уши, внимательно слушали, как он меня отчитывает.

Зунар раздраженно выдохнул и ускорился, а затем и вовсе включил свой турборежим и за доли секунды скрылся из виду, чем заставил Цая пуститься в бег за ним. Тарис же остался идти рядом со мной.

Все мои мысли поглотили сомнения. Конечно, знания мне бы не помешали, и опять же, свалившийся на голову статус обязывал. Вот только я сам едва ли верил, что весь тот объем, о котором сказал директор, я смогу освоить за такой короткий срок. За год возможно, но никак не за три месяца.

Но в одном Зунар был точно прав. Идти в академию в следующем году с детишками младше меня на шесть лет перспектива отнюдь не завидная.

Что ж, значит, я должен поступить в этом году. По крайней мере, попробовать точно обязан. Не в моих привычках опускать руки. Возможно, освою азы: чтение и письмо, а дальше окажется, что все не так уж и сложно. Да и была надежда на чакру головы, Видящий Ян перед инициацией говорил, что у меня высокая обучаемость.

Когда мы вышли из академии, дождь хлестал землю тугими струями, а Зунар, перекрикивая шум дождя, выгонял водителя из машины.

– Не нужна мне охрана в машине, я сам поведу! – раздраженно выкрикнул он. – И ты на переднее сиденье садись, – рявкнул он, когда увидел меня. – Разговор есть.

Его тон не предвещал ничего хорошего, но пришлось садиться рядом с водительским местом. Тарис порывался сесть с нами, но Зунар его грубо прогнал.

Зунар не спешил заводить мотор, он все еще продолжал злиться и, кажется, сейчас собирался выдать очередную злобную тираду, но тут у него зазвонил телефон.

– Это Симар, – на выдохе сказал Зунар и нажал ответ. – Да!

– Нет, мы уже возвращаемся, были в Сафф-Сурадже. Нет, мы в порядке, переживать не о чем. Остальные еще в клинике, а со мной все в порядке, – Зунар уставился на меня с неожиданной благодарностью: – Мне повезло, Азиз меня вчера спас, поделился энергией. Да, моё предположение о его даре подтвердилось, теперь у Сорахашер есть зеркальный ракта.

Он расплылся в улыбке, похлопал меня по плечу. И всё-таки у Зунара невыносимый характер. Только что обвинял меня во всех проблемах, и тут вдруг такое дружелюбие. Ему явно бы не помешал контроль эмоций, только вот он этот базовый навык почему-то предпочитает не использовать.

– Да, – Зунар стал серьезным. – В восемь? Ты успеешь? Сейчас только три. Я понял, ждем тебя.

Зунар нажал отбой. Теперь он не злился, но и от былого дружелюбия не осталось и следа.

– Симару звонил страж Димитар. Император вам назначил на восемь часов вечера.

Взгляд Зунара замер на моей шее, в мгновение стал придирчивым и недовольным.

– Что с твоим медальоном? Где он?

Я нехотя достал медальон из кармана и показал Зунару. Он был все ещё темный. Интересно, когда он снова станет обычным? То, что он не становился прежним, мне совсем не нравилось.

– Родовые медальоны не темнеют, – поморщился Зунар. – Не вздумай его надевать. Симар, а что еще хуже, Амар Самрат, может заподозрить неладное. Если спросят про медальон, скажешь, мылся, переодевался, забыл надеть, что угодно.

Я кивнул и спрятал медальон в карман. В общем-то, щеголять в нем, пока он не вернул цвет, я и не собирался.

Зунар задумчиво глядел на меня.

– Нужно бы его заменить, – сказал он. – Вот только нет такой души, которая бы вызвалась защищать тебя, безродного. Вот что, наш новый Видящий сделает тебе два медальона, толку от них будет не больше, чем от этой твоей подделки, но зато будет привязка к твоему роду. Когда тебя не станет, часть твоей души, астральное тело нынешней жизни поселится в них. И ты после смерти будешь защищать своих потомков.

Я смотрел на Зунара с подозрительностью. Вот уж у кого далеко идущие планы на мой счет. Два родовых медальона, потомки. Он не просто решил подменить наследника клана Игал, он решил подменить целый род. Обезопасить клан Сорахашер от потери источника Игал сразу на многие годы, а то и века. Теперь понятно, почему он настолько спешит с академией. Не успею я вылезти из-за парты, как меня женят и заставят плодить наследников каждый год.

Только вряд ли я когда-нибудь рискну заводить здесь детей. Учитывая, что в моих генах нет ДНК Игал, то и у моих детей ее не будет. И когда-нибудь эта правда обязательно вылезает наружу.

Зунар снова вернулся к разговору о предстоящем вечере:

– Амар Самрат будет присматриваться к тебе. Старайся не нервничать, он это почувствует. И еще. Знаешь, что с нами будет, если раскроется вся эта авантюра?

– Нет.

Зунар завел наконец мотор, и громадина сдвинулась с места, машины охраны тут же синхронно среагировали, поехав вперед.

Зунар ответил со спокойным хладнокровием:

– Симар наверняка лишит меня права наследника, а Младший хранитель, – он коснулся обода на голове, – перейдёт к Санджею. Я потеряю место в совете и буду до конца дней в немилости брата. Капи будут вправе потребовать моей казни, и если совет клана поддержит, меня убьют. Наверняка территории и источник Игал император отдаст Капи, а клан заставят выплатить им контрибуции. Карину в лучшем случае лишат звания медика и запретят заниматься медицинской практикой до конца дней, в худшем – Симар казнит ее за предательство. Латифа и Джамир отделаются легким испугом, а вот ты…

Зунар сделала многозначительную паузу:

– Ты безродный ракта. Император объявит тебя преступником и лишит души. Ты пополнишь ряды стражей, точнее твое тело.

Я округлил глаза. Ну, замечательно. И как после таких радужных перспектив на будущее не нервничать?

– Но мы все же будем надеяться, что у нас все получится. Повода для беспокойства нет.

Зунар замолчал, принялся непринужденно насвистывать незатейливый мотивчик.

– И еще, – резко прекратил он свистеть, – всех интересует, где ты был все эти пятнадцать лет. Меня тоже, но я готов закрыть глаза на это, если ты будешь все делать как надо. Но вот остальные… Чем дольше мы будем тянуть с ответом, тем больше будет любопытных. Это опасно, неизвестно, до чего это любопытство может довести. Я придумал тебе правдоподобную легенду.

Зунар бросил довольный взгляд в мою сторону. Я заинтересованно уставился на него.

– Зуен и Алисана, после того как Наги убили отца Зуена, решили бежать на остров Хладных и просить там убежище. Они посчитали, что это единственный способ спастись. Они никому не сказали о своём решении. Зуену казалось, что повсюду предатели, он не доверял никому, даже нам. Вел себя как параноик. Хотя это неудивительно, учитывая, что враги убили всю его семью, включая малолетних братьев. – Зунар сделал паузу, о чем-то задумавшись, затем продолжил: – Вот только ни одного доказательства мы так и не смогли предоставить императору. Игалы бежали ночью из Форхада. Их сборы видели только рабы. А уехал с ними только один охранник Зуена. В Рорамье они купили яхту на имя преданного и, насколько нам известно, немало заплатили капитану и там же наняли людей из местных. Мы искали их неделю, везде, где только можно, в империи и республиках, но так и не нашли. А через неделю после их побега к южному берегу, неподалеку от горы Меру, прибило обломки яхты и всякое барахло. Вот среди этого барахла был чемодан с вещами Алисаны и сумка с вещами Азиза. Никто из команды так и не вернулся, тела не нашли. Поэтому ничего не оставалось, как признать их погибшими.

Зунар сделал паузу, сворачивая с центральной дороги к студенческому кварталу. Неприятное тревожное чувство вызвала эта история и снова напомнила об утреннем кошмаре. Даже возникла мысль, а вдруг именно это я и видел во сне. Но от такой возможности мне стало не по себе, и я тут же отмел ее. Это был просто кошмар.

– Но по нашей легенде, – продолжил Зунар, – Алисане и Зуену все же удалось спасти тебя и передать хладным. Хладный народ весьма неприветлив и чужаков не любят, но они не раз спасали людей во времена больших бед. Остров хладных окружён шакти-барьером, и на воздушном транспорте к ним не подобраться, тут же отказывают двигатели. К ним можно попасть только на небольшом судне по морю через ледяные ворота. Скорее всего, никому не придет в голову ехать к хладным и выведывать у них, был ты там или нет. Также в эту легенду хорошо вписывается твоя потеря памяти. Хладные все до единого ракта, проклятие тамас не коснулось их, они могли стереть тебе память, чтобы ты не рассказал об их секретах, которые они тщательно оберегают.

Я кивнул. Легенда мне понравилась, и кажется, она и впрямь выглядела весьма правдоподобно.

– Вот только есть в этой легенде одна нестыковка: твои закрытые чакры и то, что ты был не инициирован. Хладные, конечно, нелюдимые затворники, но не настолько, чтоб оградить мальчика, которого они вырастили, от источника и шакти.

– И?..

Зунар широко улыбнулся, но совсем нехорошо так улыбнулся, злобно.

– Или еще один вариант, который был бы более выгоден клану Сорахашер.

По выражению лица Зунара я сразу понял, что мне этот вариант не понравится.

– Мы можем выдвинуть обвинения клану Нага. Отомстить за истребленный род Игал. Если ты скажешь, что они держали тебя в плену все эти годы, а твоих родителей убили, мы накажем всех причастных к этому и потребуем вернуть нам территории клана Игал и возместить ущерб за все эти годы. А правящий сейчас в клане Нага род Тивара не будет больше стоять во главе клана, они лишатся всего.

Ну, я так и думал. Он опять пытается втянуть меня в очередную авантюру, и, кажется, не менее опасную, чем то, что я выдаю себя за Азиза Игала. Да с чего это вдруг я должен мстить каким-то неизвестным людям, которые лично мне ничего не сделали. Да, мне жаль Игалов, но не настолько же, чтоб рисковать собственной жизнью.

– Нага будут убить меня, – возразил я.

– Если мы все сделаем правильно, они не успеют ничего предпринять. Но пока мы подождем с этим. Прежде нужно заручиться поддержкой других кланов и дождаться решения Симара. Скорее всего, нас ждет война с Капи. Если происшествие в башне ещё можно было объяснить тем, что смертник действовал один, то вчерашнее покушение было явно тщательно спланировано.

– Рамас рассказал? – спросил я.

– Нет, он так ничего и не сказал. Видимо, он кого-то защищал, кого-то, кто находится в руках у тех, кто велел нас убить. Иначе я не вижу причин в его молчании. Он мог выбрать быструю смерть, но предпочел умирать долго и в муках.

Зунар замолчал, мрачно уставился на дорогу, после паузы он сказал:

– Один из наших людей скончался вчера в борделе. Он тоже пил отравленную ракию, но в борделе решили, что он просто пьян, и оставили его спать. Если бы ему оказали медицинскую помощь… – Зунар снова замолчал, тяжело вздохнул и так и не закончил.

– Умер тот человек, какой вчера уходить с Рамас?

– Да, это был Торре по прозвищу Стрелок, отличный был парень, он с Сорахашерами больше пятнадцати лет, и большую часть он работал в моей команде.

Теперь картинка вчерашних событий сложилась. Стрелок ушел вместе с Рамасом в бордель, и сделано это было как раз в разгар веселья. Рамасу необходимо было прикрытие. Он, очевидно, оставил Стрелка в борделе, а сам же вернулся в «Лотос». Окно ему наверняка должен был открыть бармен-невидимка, так же как и стащить запасной ключ от моего номера, он же и страховал его. А когда Рамаса поймали, бармен решил меня убить сам.

Вот только у меня снова возникал тот же вопрос. Если их нанял Вайно, зачем же он тогда явился на экспертизу и угрожал Зунару, если и так знал, что вечером нас убьют. Все это выглядело странным.

Тем временем мы въехали в студенческий квартал, поехали по улочкам с пестрыми вывесками и витринами. Зунар начал тормозить у магазина с детскими игрушками, за широкой витриной красовались деревянная яркая лошадка и кукла в розовом платьице ростом с семилетнюю девочку. И за ними весьма неуместно расположился резиновый ярко-салатовый надувной динозавр.

– Сиди здесь, – бросил мне Зунар и вышел из машины.

За ним выскочил Цай, и они скрылись в магазине детских игрушек.

Я озадаченно глазел в окно, наблюдая через стеклянную дверь магазина за Зунаром. Продавец вручил ему красочный бумажный пакет, Зунар расплатился и стремительно направился к выходу. Дверь машины распахнулась, мне на колени плюхнулся тот самый разноцветный пакет.

– Это тебе, учись, – с серьёзной миной заявил Зунар.

Я настороженно заглянул в пакет. Там лежала розовая прямоугольная пластиковая игрушка. Я достал, повертел в руках игрушечный ноутбук, вопросительно уставился на Зунара.

– Открывай, – сказал он и завел мотор.

Внедорожник двинулся. Я открыл ноутбук. На белых выпуклых кнопочках были изображены яркие символы. До меня наконец дошло, что это. Сбоку включил игрушку, загорелся экран.

– Привет, малыш, давай поиграем, – писклявым мультяшным голосом заговорил ноутбук. – Найди букву «джа».

– Здесь несколько режимов, – деловито начал пояснять Зунар. – Звуки и буквы, чтение, все здесь. Занимайся.

Я, усмехаясь, закачал головой и продолжил изучать игрушку.

– Найди букву «джа», – подначивал мультяшный голос. Я нажал.

– Правильно! Молодец! На эту букву есть такие слова: мир, человек, вода. А теперь найди букву «кха».

Может быть, что-то из этого и получится, все-таки чтение – это азы. Без него я не смогу изучать другие предметы. В общем, учиться, учиться и еще раз учиться.

Глава двадцать пятая, или Хождение по краю

ЧАСТЬ 1

Когда мы вернулись в «Лотос», в холле нас встретили взвинченные Рейджи и Амали. Стоило нам только ступить на порог, как обе бросилась к Зунару.

– Как ты? Ты в порядке? – Рейджи придирчивым взглядом осматривала Зунара так, будто у нее рентгеновское зрение и она могла определить малейшие повреждения на нем.

Амали, жалобно сведя брови на переносице, запричитала:

– Это ужасно! Я как узнала, чуть с ума не сошла! Как же так неосторожно?!

– Какого ракшаса вы обе здесь делаете?! – взорвался Зунар.

– Прости, но я не могла сидеть на месте, когда ты чуть не умер, – уперев руки в бока, возразила Рейджи.

– Тебя вчера чуть не убили! – округлила полные ужаса глаза Амали и прижала ладони ко рту, а затем, кажется, еще и слезу пустила.

Позади меня тихо засмеялся Цай, что-то шепнул Тарису. Я заинтересованно обернулся.

Тарис и Цай тут же выпрямились, сделали серьёзные непроницаемые лица.

Я сделал несколько шагов назад, встал между ними.

– Почему смешно? – ухмыльнулся я, взглянув сначала на одного, затем на другого.

Ребят явно смутил мой интерес. Но я их подначивал, улыбаясь и вопросительно поднимая брови.

Тем временем Рейджи и Амали не отставали от Зунара, охали и причитали. Причитала по большей части Амали, утирая слезы, Рейджи же ворчала, выкрикивала ругательства, совершенно не стесняя себя в выражениях. И все-таки гарем имеет свои недостатки.

В общем-то, я догадался, что вызвало смех у охранников: поведение девушек. Но меня интересовала причина.

Я снова повернулся к Цаю.

– Что такое?

– Наложницы, – неуверенно улыбнувшись, сказал Цай, – они всегда такие, если что-то случается с их пати.

– Пати?

– Ну да, хозяином. Если пати умрет, наложницам хуже всего приходится, поэтому они так переживают.

– Рейджипуран из рода Кишан, – возразил Тарис, – она аристократка, не пропадет.

Цай задумчиво поглядел на девушек:

– Ну, тогда предположу, что она и впрямь любит свамена, они ведь с ним чуть ли не с детства вместе. А вот вторая, молоденькая, наверняка боится попасть в бордель.

Тарис шумно кашлянул. Цай покосился на меня, сконфузившись, потупил глаза, поджал губы. Видимо, сболтнул лишнего.

– Все нормально, – успокоил я их и усмехнулся.

Ситуация с наложницами показалась занятной, но не настолько, чтобы здесь задерживаться.

– Симар еще не приехать? – спросил я у охранника на входе.

– Нет, ждем еще, – отрапортовал он.

Пока Зунар разбирался со своими женщинами, я, размахивая цветистым пакетом, направился по лестнице в свой номер. Тарис шагал за мной.

Мимолетом поймал на себе взгляд Амали. Странный взгляд, настороженный и внимательный. Но заметив, что и я на нее смотрю, она тут же отвернулась. Я снова подумал о ретрансляторе. Нет, как только вернусь, займусь поисками.

Я вспомнил, что хотел узнать про стоимость наемников, оглянулся на Тариса:

– Ты из преданных? – спросил я его.

– Да, – серьезно ответил он, – уже как два года.

Я задумался, пытаясь сформулировать вопрос. Пока Тариса мне любезно предоставил Гасан Ангули, а до этого меня охраняли люди Зунара. Но раз и Симар, да и Зунар заговорили о моем наследстве, учитывая все обстоятельства, неплохо бы было обзавестись и своими людьми.

– Тебе платить Гасан Ангули? – спросил я, решив сначала разобраться с оплатой.

– И да, и нет, – охотно ответил Тарис, – преданные получают деньги от клана из казны и служат в первую очередь клану. Свамен Гасан мне дополнительно платит жалованье. Просто я с ним еще с тех времен, когда был зеленым наёмником, только что окончившим школу бойцов. Наемников же нанимают по контракту на время каждая семья. И если наёмник желает остаться в клане, он должен доказать свою преданность клану. Вообще наемники редко когда покидают свой клан. Большинство наших ребят выросли здесь на территории клана Сорахашер. Но бывает всякое. Некоторые приходят и из других кланов, некоторые – бывшие граждане империи. Есть и ракта, не желающие всю жизнь служить в имперской армии. Таких много, в кланах ведь свободы и возможностей больше. Вы этого всего не знали?

– Нет, – мотнул я головой. Тарис, в общем-то, рассказал мне даже больше, чем я рассчитывал.

– Если ещё что-то интересно или надо узнать, спрашивайте, – предложил Тарис.

– Как мне… себе преданный купить или наёмник? – спросил я.

Тарис усмехнулся.

– Пока что, пока команда Зунара не встанет на ноги, я буду с вами. А затем, я уверен, вас обеспечат людьми и охраной. Вы ведь очень молоды, свамен. Вам пока не стоит переживать о таких вещах. Уверен, ваши дяди обеспечат вас хорошими, проверенными людьми.

– Как Рамас? – усмехнулся я.

Тарис нахмурился, и шутка ему, кажется, не понравилась.

– Рамас предатель, крыса, такое случается редко, но все же случается, – пробубнил он, как раз тогда, когда мы подошли к двери моего номера.

Тарис открыл дверь, осмотрел комнату и только тогда пропустил меня внутрь.

– Если что-то понадобится, зовите, – сказал он. – Я прикажу прислуге принести вам поесть.

– Спасибо, – с благодарностью кивнул я, есть как раз уже хотелось.

Я достал свою игрушку, несколько минут жал кнопки, запоминая буквы.

Еду принесли быстро. Шустрая девушка впорхнула в комнату и, поставив тарелки на стол, так же быстро упорхнула. Запахло чем-то вкусным и жареным, но я так увлекся изучением букв, что не спешил накинуться на еду.

– А теперь найди букву «та», – сказал ноутбук, на экране высветился символ, похожий на крюк.

Я нажал клавишу с таким же символом.

– Молодец! Так держать! А теперь найди букву «бха».

В дверь постучали, прервав меня. Я заинтересованно уставился на дверь, которая тут же распахнулась, и в проеме возникло лицо Тариса.

– Бал Амали говорит, что у нее к вам дело. Впустить?

Я удивился, сам не знаю зачем, торопливо спрятал игрушку под покрывало и кивнул:

– Впустить.

Амали нерешительно вошла, проводила взглядом запирающуюся за Тарисом дверь. Затем подняла на меня глаза, и снова этот странный загадочный взгляд.

– Какое дело? – спросил я ее, не скрывая любопытства.

Амали не спешила отвечать, приглаживала свои красивые длинные волосы и вообще казалась смущенной. И все-таки загадочная девушка эта Амали. И именно ее я понимал меньше всех. Совсем недавно говорила, что из-за меня ее убьют, а теперь сама заявилась ко мне в спальню.

– Я просто хотела… – начала она, затем растерянно улыбнулась: – А можно мне воды?

Я отвернулся к графину, налил в стакан воду и только повернулся, как ощутил на шее холодное лезвие кинжала. В серых глазах Амали плескался страх, лицо напряженное, злое. Такого поворота я точно не ожидал. Неужели и она с Капи?

– Не вздумай кричать, – прошептала она, аккуратно забирая у меня свободной рукой стакан.

Я медленно потянулся к пистолету на поясе.

– Не двигайся, – тихо сказала она, прижав лезвие сильнее, лицо ее стало уверенней, страх исчез. – Кто ты такой? Признавайся!

– Что ты делать? – непонимающе уставился я на неё. – Я Азиз.

Амали убрала стакан на столик позади, прижавшись ко мне всем телом, вытащила мой пистолет из кобуры, бросила его на кровать. Затем полезла в карман юбки, достала небольшую шкатулку, откинула крышку. А вот и бусина нашлась. Черт!

Теперь все сразу стало понятно. Я даже разозлиться на себя как следует не успел, так облажаться, это еще постараться надо. Теперь я лихорадочно пытался придумать, как объяснить ей про браслет так, чтоб это выглядело максимально правдоподобно.

Я старался сохранять внешнее спокойствие. Изобразил недоумение, попытался аккуратно пальцем отодвинуть лезвие от шеи.

– Это моё? – изобразил я идиота, а что еще оставалось.

На лице Амали проскользнула растерянность.

– Кто ты?

– Азиз, – повторил я.

Амали нахмурилась, неуверенно убрала кинжал, следя за каждым моим движением. Сейчас был отличный шанс схватить пистолет, наставить на неё…

И что дальше? Застрелю ее, скажу Зунару, что она работала на Капи и пыталась меня убить? Слишком неправдоподобно. И вообще, вся ситуация невероятно дурацкая. Да и не смогу я ее убить, к тому же она меня, кажется, убивать не собирается.

Тем временем Амали, не сводя с меня глаз, вытащила бусину из шкатулки, сжала ее, та мигнула синим, и Амали бросила ее на пол. Я мысленно выругался.

Но внешне изобразил другое: вытаращил глаза, призывая на помощь все актерское мастерство, которое у меня имелось и не имелось. Когда нано-ретранслятор выпустил свои щупальца, я перепуганно и где-то даже брезгливо взглянул на Амали.

– Что это? Ты делаешь это?

– Нет! – сведя брови на переносице, вспылила она. – Это ты делаешь!

– Я?!

Амали опешила.

– Ты знаешь, что это? – злясь, спросила она.

– Нет! Не знать!

Амали, резко дернувшись, снова приставила кинжал к горлу, чем меня окончательно разозлила. И злость придала мне сил. Кинжал вмиг выскочил у нее из рук и со всего размаху встрял острием в потолок. Не зря я тренировался все же. А в другую секунду я рванул к кровати и, схватив пистолет, наставил на нее.

Амали возмущенно переводила взгляд с меня на кинжал, кажется, даже порывалась подпрыгнуть, чтоб вытащить его. Только при всем желании роста бы ей не хватило. Направленный на нее ствол она и вовсе будто бы не замечала.

– Объясни! – велел я.

Такого поворота она, похоже, не ожидала. Какое-то время она колебалась, затем нерешительно сделала шаг назад и сконфуженно, будто бы стесняясь своих слов, спросила:

– Ты повелитель ракшасов?

Повисла пауза. До меня очень медленно доходил смысл ее слов.

– Что?! – я не смог сдержать улыбки, затем не выдержал и захохотал. – Кто? Повелитель ракшасов?!

Нет, это действительно было невероятно смешно. Почему всего лишь повелитель ракшасов, а не, к примеру, Властитель бездны и мрака? Я, не прекращая улыбаться, глядел на Амали, ожидая, что она все же объяснит.

Она неуверенно улыбнулась в ответ, потом вдруг нахмурилась.

– Твой браслет. Что находится в бусинах?

– Я не знаю.

– Ты лжешь, твои глаза тебя выдают.

Амали смерила меня презрительным взглядом и, нервным движением убрав прядь волос со лба, села на кровать.

– Давай поиграем, малыш! – воскликнула моя игрушка. Амали испуганно вскочила с места, заглянула под покрывало, вопросительно взглянула на меня.

– Я учиться читать, – пояснил я, почувствовав себя неловко.

Амали насмешливо хмыкнула.

– Убери это, – она кивнула на пистолет, – поговорим спокойно, раз ты все же не повелитель ракшасов.

Она улыбнулась, собственные слова о повелителе ракшасов явно и ей самой казались смешными. Но я так и не понял, что это за приступ мракобесия вдруг с ней приключился.

– Ты не Азиз Игал, – утвердительно сказала Амали, когда я убрал пистолет.

Снова этот взгляд, соблазнительный, гипнотический. Что она делает, черт возьми? Она ведь не ракта, но каким-то образом воздействует на мое сознание без всяких способностей. Я отвернулся, стараясь не смотреть на нее.

Ну, уж нет, раскрываться я ей точно не собирался. Но так как она по каким-то признакам определяла ложь, надо с ней осторожнее. Мне нужно убедить ее, что она ошиблась, что про браслет я ничего не знал.

– Я Азиз, – сказал я. – Сначала я думать, что я Ник. Не знаю, почему. Может, так меня звать раньше, там, где я быть. Я не помню, что быть до горы Меру. Но это имя помню. Потом Лао привозить меня. Зунар сказал, я Азиз. Карина проводила экспертизу и…

– Тоже подтвердила, что ты Азиз, – кивнула Амали.

– Да, – кивнул я.

Амали коснулась моего подбородка, поворачивая мое лицо к себе. Опять пытается запудрить мне мозги?

– Я не смотреть на тебя, – резко сказал я. – Ты давить. А мы говорить спокойно.

Амали скорчила оскорбленное лицо, но руку все же убрала.

– Извини, я не буду больше, – сказала она. – Но не смей мне лгать, ложь я сразу почувствую.

Я про себя усмехнулся. Как самоуверенно. Кажется, она переоценивает себя. Что там рассказывал Сэдэо про контроль эмоций? Я сконцентрировался, пытаясь сам поверить в свои слова, чтобы звучало убедительно.

– Зунар думать, я быть все время на острове Хладных, – сказал я спокойно, мысленно прокручивая медитацию Сэдэо.

Амали удивлённо округлила глаза, затем задумалась.

– Это многое объясняет, – сказала она. – Только вот, что же с твоим браслетом такое? Ты помнишь, как он у тебя появился?

– Нет, – я старался не смотреть на нее, лицо у меня было самое что ни на есть серьезное. – Он был… здесь, на рука всегда. Сразу. Я думал, он важный, думал, помогать вспомнить.

Амали снова задумалась, взглянула на меня, словно собиралась что-то сказать, но все не могла решиться.

– Не только у тебя такой браслет, – наконец сказала она.

Я изобразил удивление. Не то чтобы я не знал, что я не один здесь ношу такой браслет, но вот то, что об этом знает Амали, меня удивило и насторожило. В таком случае кто еще об этом знает, если такое известно даже наложнице?

– У кого?

– Есть другие люди с такими же браслетами. Они, как и ты, ничего не помнят. И есть люди, считающие их очень опасными. Повелителями ракшасов.

Я озадаченно глядел на нее:

– Где? Какие люди?

Амали проигнорировала мой вопрос.

– Вот что, – сказала она. – Тебе нужно избавиться скорее от этого браслета. Носить его очень опасно, тебя из-за него могут убить.

– Убить? Кто?

– Я не могу тебе рассказать, и не спрашивай, просто поверь мне. Избавься от него сейчас же!

Амали резко вскочила с кровати, подхватила все еще лежавший на полу ретранслятор и направилась в ванную. Через секунду послышался характерный звук сливающейся в унитаз воды.

– С остальными нужно сделать то же самое, – сказала Амали, требовательно протягивая руку, чем окончательно вогнала меня в ступор.

Если начну сильно упираться, это вызовет подозрения, а если отдам браслет, она спустит в унитаз все мои ретрансляторы.

– Я сам, – сказал я, решительно снимая браслет, срывая фиксатор, застежку, сгребая горсть бусин в кулак, большая часть которых тут же перекочевала в рукав. По пути в ванную перекинул бусины в карман, подошел к раковине и неспешно по одной, начал проталкивать их в слив.

Амали, несколько секунд наблюдая за моими действиями, вздохнула, закатив глаза.

– В унитаз ведь быстрее!

– Унитаз может сломаться, – педантично проталкивая бусины в раковину, ответил я.

– Но и раковина может забиться, – возразила Амали, скрестив руки на груди.

– Унитаз сломаться – плохо, раковина сломаться, – я махнул рукой, мол, плевать на раковину, тем временем другой, стянув несколько бусин и зажав их в кулаке, снова закинул в рукав.

Когда все бусины оказались в раковине, Амали повернула кран, чем вызвала во мне волну молчаливого негодования. Нужно скорее выпроводить ее отсюда.

– Вот и все, – довольная собой, улыбалась Амали, – теперь ты в безопасности. Я поищу тебе сегодня похожий браслет, чтоб не возникли подозрения.

– У кого подозрения? Кто может меня убить? – не унимался я.

– Я не могу тебе рассказать, – Амали потупила взгляд, – просто забудь.

Я глядел на нее озадаченно, все это вызывало немало мыслей и догадок. Но слишком явный интерес с моей стороны мог вызвать у Амали подозрения. А мне только удалось убедить ее, что я Азиз.

– Ты прости меня, – сказала Амали, виновато улыбнувшись, – ну, что я угрожала тебе и остальное. Я не хотела. Точнее… В общем, прости. И не рассказывай никому, пожалуйста. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул я.

Ещё какое-то время мы молчали, из-за затянувшейся паузы возникла неловкость.

– Я хотеть спать до встреча с императором, – сказал я.

– Да, конечно, – закивала Амали, мыслями явно погруженная в себя.

Она зашагала к выходу, остановилась на полпути, смущённо взглянула на меня.

– Верни мне, пожалуйста, кинжал, – она указала взглядом на потолок.

Это была непростая задача. Точнее, сама задача была пустяковая, подпрыгнуть и вытащить кинжал. Вот только у меня в рукавах покоились ретрансляторы, которые я вместе с согнутыми руками прижимал к бокам. И стоит только поднять руку, да еще и подпрыгнуть, как все бусины посыплются на пол. Несколько секунд я озадаченно глядел на нее, а затем меня вдруг осенило. Я же ракта!

Немного мысленных усилий и концентрации – и кинжал рухнул на пол к ногам Амали.

Наверное, я никогда не привыкну к своим сверхспособностям.

– Спасибо! – Амали резво подхватила кинжал, задрала юбку, затем смущённо взглянув на меня, опомнилась и отвернулась, пряча кинжал в ножны на бедре.

– Ну, я зайду, когда найду похожий браслет, – сказала Амали и улыбнулась на прощание. – Береги себя, Азиз.

Необычной мне показалась ее улыбка, ее интонации. Не было там той гипнотической сексуальности или притворного смущения. А было нечто, чего я давно уже не ощущал. Забота, сопереживание.

Как только Амали скрылась за дверью, я сказал Тарису, что собираюсь немного поспать, и запер дверь изнутри, хоть Тарис и протестовал, мол, это небезопасно, я все равно заперся.

Небезопасно, как же, да меня и с открытой дверью только что чуть не пришили.

Я бросился в ванную, бусины не должны были все улететь в канализацию.

Свинтил колено и выгреб оттуда горсть бусин. Пересчитал – восемь. Еще шестнадцать в кармане и двадцать две я скинул в рукав, остальное ушло в канализацию. Еще две запутавшиеся в волосах извлек из трубы. Сорок восемь. Магнит бы. Если просунуть магнит по трубе дальше, может, удастся выловить еще. Хотя нет, это было бы возможно, если бы Амали не включила воду. Все наверняка уже унесло потоком. Пятьдесят бусин. Ровно пятьдесят.

Что ж, обидно, но с другой стороны, это не такая уж и большая плата за мою жизнь. Теперь я узнал, что местные охотятся на наших, и я был просто обязан сообщить об этом в штаб. И даже не потому, что мне хотелось помогать спецслужбам, а лишь потому, что не хотел смерти землянам, застрявшим здесь так же, как и я.

Когда все бусины промыл и нанизал обратно на шнурок, встал вопрос, где теперь их прятать. Эх, как же мне не хватало моей куртки. Достаточно одного кармана, чтоб спрятать и медальон, и браслет. Нужно найти портного и заказать себе такую куртку, вроде в средствах теперь я не стеснён. А до тех пор решил спрятать все во внутренний карман камзола за неимением лучшего места.

Все время в голове крутился вопрос: «Кого же имела в виду Амали? Кто может убить меня из-за браслета? Это точно никак не связано с кланом Сорахашер, иначе бы меня уже допрашивал Зунар. Кроме ордена Накта-Гулаад на ум ничего не приходило. С кем же еще могла быть связана Амали? К тому же Лейла тоже говорила о нем неохотно. Мутный этот орден, нужно больше выяснить о нем.

Затем я заперся в ванной и сел писать отчет.

– Экстренный отчет, позывной Агила. Сегодня я встретил человека, который хотел убить меня из-за браслета с ретранслятором. У меня есть основания полагать, что такой человек не один, на землян охотятся. У меня мало информации, но я уверен, браслеты нельзя носить открыто, отбой.

Теперь оставалось отправить, а так как вскоре после приема у императора мы могли и не вернуться в «Лотос» и это место пока единственное, где есть связь, я решил отправить отчет сейчас. Вот только везде преследующий меня Тарис будет помехой. Нужно попытаться отправить отчёт незаметно, отвлечь внимание охранников.

Я рывком стянул покрывало с постели, закинул его на плечо и направился на выход.

– Уже выспались? – не дождавшись ответа, Тарис, конечно, зашагал следом.

– Куда мы, свамен? – бодро поинтересовался охранник.

– Крыша. Мастер говорит, надо часто тренироваться.

– Может, все же лучше в холле, свамен?

– Нет, – я распахнул окно, запрыгнул в него и оказался на пожарной лестнице, – урджа-мастер говорит, стены преграда поток шакти.

Тарис отдал приказ в рацию. Не только Тарис, отвлекать придется внимание и остальных охранников. Что ж, я ведь мечтал стать иллюзионистом, а они умеют отвлекать внимание сразу целого зала. Значит, и я справлюсь с троими.

Через минуту, после того как мы оказались на крыше, за нами поднялись еще двое ребят с автоматами, тех же, что были утром.

Я непринужденно расстелил покрывало на покрытии, сначала хотел сесть и изобразить медитацию, но так я буду слишком далеко от ретранслятора. Поэтому остался стоять. Вот только я с покрывалом, похоже, погорячился. Вероятно, размер поднимаемого предмета тоже имел значение. Я концентрировался, задействовал эмоции, но удавалось поднять лишь край. А ведь в моём представлении покрывало должно взмыть вверх, стать моей ширмой, и мне бы как раз хватило секунды для того, чтоб отправить отчет. Но, как назло, мне удавалось вздернуть только один край, на второй моей концентрации уже не хватало. Потому что это действительно сложно, думать и концентрироваться сразу на двух предметах. Как только я поднимал один край и переключался на другой, первый тут же падал.

Охранники заинтересованно поглядывали на меня, но то, что у меня ничего не выходит, меня жутко бесило.

Я переключился на середину покрывала, раздражение неплохо подгоняло шакти. Покрывало взмыло вверх, я представил, как из центра расправляются потоки энергии, будто щупальца осьминога, и покрывало выпрямилось.

В этот миг я не сомневался, что все смотрят на покрывало, попытался закрутить его, и оно плавно завертелось вокруг своей оси.

Я достал орла, незаметно повернул крыло, поднял его над головой, в случае чего, скажу, что управляю левитацией с помощью рук. Да и вообще, вряд ли кто-то спросит. Пока я отвлекся на орла, покрывало упало. Но это уже было не важно.

Медальон завибрировал. Я отправил отчет.

И как раз в этот момент над нами завис сурират, и белый луч выпустил к входу в «Лотос» главу клана Сорахашер. Кажется, пора собираться на приём к императору.

Глава двадцать пятая, или Хождение по краю

ЧАСТЬ 2

Империя, Акшаядеза,

дворец Амара Самрата

Полет в сурирате к башне императора занял не больше пяти минут. Я только и успел, что поговорить с Симаром о вчерашнем происшествии. Я видел, как он злится, слышал, каким тоном он говорил о Капи, но старательно скрывал свою злость.

Как только я решил сменить тему и расспросить Симара об императоре, из кабины пилота крикнули:

– Мы на месте.

Луч света высадил нас не у входа во дворец, как я думал, а на автомобильной стоянке. Сама же древняя башня высилась за парком в десяти минутах ходьбы.

– Приближаться к башне на воздушном транспорте запрещено, – объяснил Симар.

Что меня удивило, мы были с Симаром вдвоем, а охрана осталась в сурирате. Но не прошло и пары секунд, как издалека через парк, бряцая бронекостюмами и оружием, к нам спешили имперские солдаты. За ними следовал мужчина в форме стража на странном транспорте, похожем на футуристичную колесницу. Четыре колеса, высокий руль, белый глянцевый корпус, рассчитана на несколько человек.

Солдаты выстроились перед нами в два ряда, замерли, задрав подбородки и вытянувшись по струнке. А затем, покинув свою колесницу, к нам зашагал страж.

Он был моложе Димитара, с правильными чертами лица, со строгой прилизанной прической и пустым взглядом.

– Приветствуем вас, Нара Симар Хал, Азиз Игал. Я, страж среднего ранга Алексий, проведу вас к императору.

Он поклонился, Симар поклонился в ответ, но как-то весьма небрежно, будто делал это больше для отчетности, чем из почтения.

Мы, окружённые солдатами, взобрались в колесницу, электрический мотор зажужжал, и колесница поехала по парку. Честно говоря, пешком, как по мне, было бы куда быстрее и проще. Транспорт набирал невысокую скорость, ехать приходилось стоя, а учитывая окружавших нас солдат, со стороны мы смотрелись невероятно пафосно.

Страж Алексий, спину которого мы наблюдали всю дорогу, не проронил ни слова. Да и мы с Симаром молчали. Видимо, предстоящие события давили и никак не располагали к праздной болтовне.

Когда мы приблизились к дворцу, я не мог еще раз не восхититься его величием. Выглядел он, как нечто нереальное. Будто голограмма или картинка, декорации, что угодно. Разум просто отказывался верить, что эта башня может действительно существовать. Казалось, будто огромную скалу облепили стенами с многочисленными высокими стрельчатыми окнами, обвили громадной широкой спиралью, представлявшей собой лестницу до самого неба. Мы шли этой бесконечной лестницей с открытыми галереями и балконами, входами на этажи. Путь казался бесконечным, на шестом или седьмом ярусе он свернул наконец в сам дворец. Внутри было все не менее архаично, хотя обстановка в коридорах была крайне минималистична, без единого намека на украшательство.

Мимо прошла группа имперских солдат, чеканя шаг; затем нам повстречались стражи, с замершими взглядами неспешно проплывшие мимо. Но особый интерес у меня вызвали четыре человека в глухих паранджах разных цветов: синий, красный, желтый и зелёный. Все, даже страж, почтительно замерли, отступив на шаг и пропуская этих людей вперед.

– Кто это? – шепотом спросил я у Симара.

– Неприкасаемые, – ответил он. – Служители императорского храма. И их название имеет прямой смысл. Они считаются священными, сознательно отрекаются от всего мирского и идут путем просветления. Не вздумай никогда и ни за что к ним прикасаться. Это строго-настрого запрещено и может стоить тебе жизни.

А вот это мне показалось ну очень странным. Что это за священные коровы, к которым даже прикасаться нельзя? Я проводил семенящих в паранджах людей. Это явно мужчины, причем одной комплекции, одного роста.

Мы дошли до больших арочных золотых дверей, страж замер, половина солдат, громко стукнув ботинками, развернулись и покинули нас.

– Ожидайте, когда вас пригласят, – сказал страж и ушел, оставив с четырьмя имперскими солдатами, которые словно истуканы стояли, замерев и не смея шелохнуться.

Симар был спокоен и невозмутим. Я же неожиданно для самого себя начал нервничать. И, наверное, от того, что нервничать было нельзя, я нервничал еще больше. Гребаная психика. Что там Сэдэо рассказывал про контроль эмоций?

«Представь, что все твои проблемы уходят вместе с потоком шакти, растворяясь во всеобщей пране, превращаясь в пыль, уносимую ветром далеко-далеко…»

А ведь имелась вероятность того, что подлог не удался. И, конечно, меньше всего мне хотелось становиться стражем.

В коридоре появились двое мужчин в сопровождении таких же имперских солдат и еще одного стража.

«Капи», – догадался я.

Одного из них прямо-таки невозможно было не заметить: чернокожий толстый здоровяк с толстыми губами, громадными ручищами, можно сказать, великан. Второй на его фоне казался молью: невысокий, сухощавый, с белыми волосами до плеч и бакенбардами а-ля Александр Сергеевич Пушкин, он был так бледен, что казалось, его мешком с мукой огрели. Только красный кривой рот был ярким пятном и тиара с обезьяной на лбу.

– Приветствую, Симар Хал, – едва заметным кивком приветствовал бледный.

– Приветствую, Хеффис Сафид, – официально ответил Симар.

– Сейчас все решится, – тяжело вздохнув, сказал Хеффис. – Что Сорахашеры намерены делать, если результат экспертизы будет положительным?

Симар смотрел на него спокойно и ответил с поразительной невозмутимостью:

– Учитывая все обстоятельства и последние события, при любом исходе, даже если император велит отдать Капи источник Игал, мы объявим вам войну.

Хеффис поджал ярко-красные губы, поднял голову, взглянув на своего великана.

– Неужели ничего нельзя изменить? – будто из тромбона послышался грубый баритон здоровяка.

Симар вскинул бровь, улыбнулся одними уголками губ.

– Вайно пытался сорвать экспертизу, затем в тот же день в студенческом квартале отравили нашу команду преданных и моего брата, а к Азизу подослали убийцу.

– Мы не имеем никакого отношения к покушению! – спешно возразил Хеффис. – Я не отдавал приказ ни в первый раз, ни во второй. Все эти покушения не имеют к нам никакого отношения. Это недоразумение, Симар.

Симар снова усмехнулся:

– Возможно, Хеффис. Возможно, для тебя это и недоразумение. И то, что башню клана чуть не взорвали, и то, что моего брата и племянника чуть не убили. Но даже если ты и не отдавал приказ, то значит, ты, сам того не заметив, лишился титула Нара, а вместо тебя всем заправляет твой ополоумевший сын. Значит, на нем и ответственность за все происходящее.

– Он! – Хеффис взвинченно выкрикнул. – Симар! Он глупец, да. Я возьму его под свой строжайший контроль, запру, приставлю охрану, вычеркну из списка наследников. Но война… Зачем нам война? Мы ведь столько лет…

– Этого недостаточно, Хеффис, – оборвал его Симар.

– Мы выплатим контрибуции. Сто харит!

Симар продолжал улыбаться и качать головой.

– Мы отдадим земли, граничащие с Форхадом, которые принадлежали клану Игал.

– Нет, Хеффис. Этого мало. Я соглашусь, только если твой сын, учинивший все это, будет мертв.

Хеффис в ужасе округлил глаза и замотал головой.

– Да, – улыбаясь, кивал Симар, казалось, он отцу не сына предлагает убить, а желает счастливого дня. – Все, что ты перечислил, и Вайно.

Хеффис хотел что-то еще сказать, но из-за золотой двери показался страж.

– Входите, – пригласил он нас.

Просторное и светлое помещение занимал огромный стол цвета слоновой кости, украшенный золотым ажурным ободом по краю и ножкам. Стол был пуст, только одиноко лежал конверт с восковой печатью. У громадного окна, доходившего до самого потолка, стоял к нам спиной стройный темноволосый мужчина в коричневой имперской форме с золотой вышивкой.

Страж запер за нами двери с той стороны, а мы замерли в молчаливом ожидании у входа. Мужчина не спешил поворачиваться, казалось, его занимает только вечерний пейзаж за окном.

– Присаживайтесь, – грудным бархатистым голосом сказал он нам, не поворачиваясь.

Мы прошли к столу, сели на высокие стулья. Император повернулся, первым, на кого он удосужился посмотреть, был я. Лицо у него было смуглое, правильное, тонкое, но при этом не лишенное мужественности. Хищные золотистого цвета глаза, хищный нос, тонкие, правильной формы губы, на вид ему было около сорока.

– Приветствую вас, Нара Симар, Нара Хеффис, – сказал император.

– Приветствую, Великий Амар Самрат, – хором ответили все, кроме меня.

– Приветствую, Великий Амар Самрат, – запоздало сказал я.

Император продолжал глядеть на меня, не выражая ни единой эмоции. И это мне едва ли нравилось. Пойми здесь, о чем он думает. Может, он прикидывает, как превратить меня в стража, а может, он вообще думает о том, как повысить урожай пшеницы.

Наконец император оставил меня в покое, прошел к столу, взял конверт.

– Присаживайтесь, – снова сказал он.

Я заметил, как Хеффис напряженно взглянул на Симара. Симар же оставался невозмутимым.

Император, дождавшись, когда мы сядем, сказал:

– Что ж, результаты готовы, – император сломал печать на конверте, но открывать его не спешил. – Капи вчера пытались сорвать экспертизу.

Он обратил свой хищный взгляд на Хеффиса.

– Нет! – плохо скрывая ужас, возмутился тот. – Мы не знали, что Вайно так поведет себя. Накануне перед экспертизой кто-то отравил его наложницу, думаю, это стало причиной его дурного поведения. Вайно считает, что это сделал Зунар Хал.

– Меня не интересуют ваши конфликты, и смерть наложницы никак не относится к делу, – отрезал император. – Но этот инцидент окончательно убедил меня в том, что клан Капи не уважает законы империи и законы риты. Убийство Видящего, попытка взорвать башню Сорахашер, вчерашний инцидент возле клиники. Вы добиваетесь войны?

– Нет, напротив, мы не желаем войны, Великий Амар Самрат. Ни я, ни совет не отдавали приказов на исполнение этих действий.

– Но тем не менее все складывается не в вашу пользу. Что ж, – резко переключился император, – вернемся к тому, зачем мы здесь собрались. Азиз?

Я, превратившись в абсолютное внимание, уставился на императора.

Он неспешно развернул листок бумаги, пробежался глазами по строчкам. Лицо его было совершенно непроницаемо, и определить по нему хоть что-то было невозможно. Император, дочитав, отложил листок в сторону, окинул нас внимательным взглядом.

– Генетическая экспертиза подтвердила, что этот молодой человек является Азизом Игалом.

Я едва подавил вздох облегчения. Симар, улыбаясь, похлопал меня по спине.

На Хеффисе лица не было.

– Что ж, – буднично произнес император, повернувшись к Хеффису, – теперь с учетом всех обстоятельств правда на стороне клана Сорахашер, а источник Игал остаётся за своим законным владельцем Азизом Игалом.

Хеффис шумно сглотнул, ошарашенно таращась на императора. Даже темнокожий здоровяк, кажется, побледнел.

Амар Самрат перевел взгляд на Симара.

– Нара Симар Хал, вы собираетесь объявить войну Капи? Или возможен мирный путь решения конфликта?

– Возможен мирный путь, – глядя Хеффису в глаза, сказал Симар. – Я уже озвучил условия. Выплата контрибуций, возвращение клану Игал городов Дар-Хоба и Тантис. А также смерть Вайно Сафида, действия которого угрожают благополучию клана Сорахашер.

– Но не Вайно, только не мой сын, – почти жалобно произнёс Хеффис, переводя взгляд с императора на Симара.

– Мы не изменим своего решения, – твердо сказал Симар. – У вас времени три дня. После Шани Амавасья мы ждем вашего представителя с ответом. Если же нет, мы вводим своих людей на территории Капи.

Повисло молчание. Хеффис продолжал глядеть на Симара так, будто одним взглядом мог заставить того передумать.

– Что ж, Капи, вы услышали условия Сорахашер, – сказал император. – Вы свободны. Надеюсь, Хеффис, вы все же сумеете найти в себе отвагу и решить все мирным путём.

Капи ушли молча и не оглядываясь. Когда за ними закрылась дверь, император одарил нас холодной улыбкой.

– Капи не выстоят против вас, – сказал он Симару, – война окажется и для клана Сорахашер разорительной. Ваши люди тоже будут умирать, и это вас ослабит.

– Спасибо, мы отдаем себе в этом отчет. И все же надеемся на благоразумие Капи.

Император кивнул и перевёл взгляд на меня, какое-то время внимательно изучал, от этого взгляда мне становилось не по себе.

– Рад, что род Игал удалось сохранить, – сказал он. – Ты знаешь историю своего рода, Азиз?

– Нет, – ответил я.

Симар хотел что-то ответить, но император не позволил, а продолжил говорить сам:

– Это очень древний род, когда-то он был весьма влиятельным кланом. Но войны и борьба за источники и ресурсы весьма ослабили их, а затем и вовсе чуть не истребили. Наханис Игал, первый из Игал, твой предок, был очень мудрым человеком и сильным ракта. Всем, что ты сейчас имеешь, ты обязан ему. В твоем медальоне его душа… А где, кстати, твой родовой медальон?

Симар тоже удивлённо уставился на меня. Я изобразил испуг, схватился за шею.

– Я мыться и снять его, оставить в ванной, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

– Как неосмотрительно, Азиз, – с укором сказал Симар. – Родовой медальон твоя страховка, твоя защита, его нельзя снимать ни при каких обстоятельствах.

– Я забыть, – виновато улыбнулся я, изобразив наивный идиотизм.

Император вскинул брови, затем снова осмотрел меня, но каким-то странным взглядом, заглядывая мне за спину.

– Азиз был у Видящего? – спросил он, безотрывно глядя на что-то у меня за спиной.

Я не выдержал и оглянулся, но так и не понял, на что смотрит император.

– Да, конечно, мы его инициировали почти сразу, как он появился. Видящий его осмотрел, увидел способность и неплохой потенциал.

– А то, что Азиза преследует неприкаянная душа, он видел?

Я ошалело взглянул на императора. Это еще что за бред?

– Что? – Симар, нахмурившись, уставился на меня.

– Тёмная тень у него за спиной. Я сначала подумал, что это родовое проклятие, но нет, это не дух и структуры родовой нет. Это именно душа, астральное тело, слишком тусклое, слабое, но почему-то остающееся в этом мире. Тянет из Азиза шакти, как паразит.

– Так паразит или душа? – насторожившись, спросил Симар.

– Еще душа, но в переходной форме из души в паразита, раз ей уже приходится брать энергию от живых.

– Кто-то из непохороненных? Может, его родители?

– Или кто-то желающий мести. Ты не убил случайно кого-то, кто хотел бы отомстить тебе? – непринужденно поинтересовался император, как будто это нечто обыденное.

– Много убил, – растерянно ответил я. – Капи и вчера.

– Нет, эта душа тусклая, значит, погибла давно. Лет десять-двадцать назад.

Я растерянно оглянулся, будто эта самая душа должна была ответить.

– Десять лет назад Азиз был совсем ребёнком, – усмехнулся Симар.

– Что ж, лучше вам разобраться с этим, пока она не превратилась в паразита, – сказал император, – на самом деле ничего страшного, но может быть неприятно. Не происходило ничего странного? Необычные сны, видения, голоса, может, галлюцинации?

Я понял, о чем император говорит, вот и стало понятно про мои кошмары. И, кажется, у меня даже были предположения, кто именно это мог быть. Я медленно кивнул.

Правда, во все это верилось со скрипом. Нет, мне для начала нужно было переварить эту информацию.

– Значит, это именно душа. И что-то мешает ей сбросить астральное тело и отправиться в следующее воплощение. Непохороненные очень быстро превращаются в паразитов, а эта душа как-то держится. На самом деле редкое явление. За все свои многочисленные годы воочию вижу такое, чтоб неприкаянная душа цеплялась к человеку, третий раз. Паразиты да, но чтоб душа, – император усмехнулся, из-под непроницаемой строгой маски вдруг проглянула настоящая человеческая эмоция, но уже через миг его лицо приняло вновь непроницаемое выражение.

– Вы выяснили, где находился Азиз пятнадцать лет? – спросил император Симара.

– У нас есть только предположения. Память к Азизу не вернулась, но речь стремительно возвращается, возможно, так же вернутся и воспоминания.

– О каких предположениях речь?

– Зуен и Алисана бежали, пытаясь спастись от Нага.

Император вскинул указательный палец в предупредительном жесте.

– Не стоит, Нара Симар Хал, со словами нужно быть аккуратней. Вы не привели доказательств в причастности клана Нага к смерти рода Игал.

– Я лишь говорю то, что считал Зуен и все люди клана Игал. Они считали, что во всем виноват именно клан Нага.

Император недовольно поджал губы.

– Большинство смертей не были убийством, а больше походили на несчастный случай. К тому же я сам лично вместе со своими провидцами просматривали как прошлое, так и будущее. Род Тивара не был в этом замешан.

– При всем моем уважении, Амар Самрат, у вас нет хороших провидцев. На всю империю я могу таких пересчитать на пальцах, и все они служат кланам.

– Оставим это, все равно для таких обвинений нужны более веские доказательства, – категорично заявил император, – даже если бы провидцы и увидели что-то, это все равно едва ли можно было приобщить к обвинению. Вернемся к Азизу. Где он был, по вашему мнению? Только давайте по существу.

– Вероятнее всего, Азиз был на острове хладных, – сказал Симар. – Именно туда они направлялись, пытаясь спастись. Мы думаем, что родителям Азиза всё-таки удалось передать его хладным.

Император с интересом уставился на меня.

– Значит, они ему стерли память и вернули на материк.

Симар кивнул.

– Очень любопытно. Но почему же они его не инициировали? Где они его держали, что все его чакры были закрыты?

– Предполагаю, где-то под землёй. Возможно, оберегали от беспощадных холодов острова.

– Что ж, если это так, – император сузил золотистые глаза, – дайте знать, Симар, если он что-то вспомнит. Для империи любая информация о хладных была бы полезна.

– Да, обязательно сообщим, – кивнул Симар.

– Держи, это твое, Азиз… – Император протянул мне конверт с результатами экспертизы, дружелюбно улыбнулся, хотя выражение было по-прежнему холодным. – Какие у тебя планы на будущее?

– Поступать в Сафф-Сурадж, – ответил я.

– Молодец, хвалю. Какой ты открыл дар?

Я покосился на Симара, не уверен был, что стоит рассказывать.

– Сам я пока не видел, – улыбнулся Симар, ответив вместо меня, – но Зунар утверждает, что у Азиза зеркальный дар.

Амар Самрат одарил меня лучезарной улыбкой.

– Очень хорошо, Азиз. Учи и развивай свой дар. Империи нужны сильные ракта. Возможно, скоро для нас закончится спокойная жизнь. Грядут времена бурь и потрясений, – загадочным тихим голосом произнес он последнюю фразу.

– О чем это говорит Великий Амар Самрат? – настороженно поинтересовался Симар.

– Да так, – отмахнулся император, усмехнувшись, – ни о чем. Не берите в голову. И, – император посмотрел на часы на стене, – вынужден с вами попрощаться, у меня назначена еще одна встреча.

Мы поспешили подняться с мест.

– Счастливого Шани Амавасья, – бросил на прощание император. – Пусть все злые деяния простят нам во имя милосердия.

– Да пусть найдет милосердие путь в наши души, – ответил Симар.

Мы шли широкой лестницей, спускаясь вниз.

– Шани Васья? – решился я все же спросить.

– Шани Амавасья, – усмехнувшись, поправил Симар, – Послезавтра праздник Шани Амавасья. Рождение Сатурна. В этот день принято очищать карму: дарить добро, заниматься благотворительностью. Обычно знатные семьи выходят в этот день в свои города и раздают деньги и еду беднякам, игрушки детям, дарят подарки горожанам. Амар Самрат и Бодхи Гуру Каннон, например, в этот день отправляются на гору Меру к презренным. Считается, что это верх милосердия.

– Я тоже хотеть идти… лететь на Меру, – решил я не упускать момент. Зунар наверняка забыл про обещание, а к исходной точке мне нужно было попасть позарез.

Симар вопросительно уставился на меня.

– Искать Нэву, она найти меня. Помогать вспомнить. Я хотеть… хочу вспомнить, где я быть.

– Ты можешь слетать на Меру завтра, я предоставлю сурират, – улыбаясь, сказал Симар, похлопав меня по плечу. – Сейчас ты можешь просить что угодно, ты заслужил. И не только сейчас.

– Спасибо, – сдержанно ответил я, хотя, наверное, радовался не меньше.

Это ведь чудо. До меня только сейчас начало доходить. Меня признали Азизом Игалом, единственным наследником древнего рода.

– А на следующий день, на Шани Амавасья, мы бы могли отправиться в твой город, Форхад. Думаю, жители были бы очень рады наконец познакомиться с тобой. Заодно и наведаешься в свое родовое поместье, там же посетишь вашего нового Видящего и разберешься с этим своим паразитом, – улыбнулся Симар. – Как тебе идея?

– Да, мне нравится идея, – закивал я.

– Есть догадки насчёт паразита? – поинтересовался Симар.

Какой-то миг я размышлял, затем кивнул.

– Кто это? – спросил Симар.

– Женщина, голос, сон: вода, тонуть. Душа хочет мести. Это Алисана. Это мама, – ответил я, сам пугаясь своих слов.

Глава двадцать шестая, или Неизбежность будущего

Территории клана Нага,

Угра – столица клана,

родовое поместье Тивара

Изана глядела, как тело Хару быстро превращается в иссохшую мумию. Она не сдерживала себя, вскипятила этого дурака, будь он проклят. Такой злой Изана давно себя не чувствовала, наверное, с тех пор, как Зуен Игал решил жениться на этой рыжей мыши Алисане Хал.

– Не смог выполнить простое задание! – зашипела Изана на труп Хару, как будто он мог ее слышать. – Тебе все предоставили. Я тебе отдала невидимку! Разве для этого отец его прятал столько лет? Оставалось спланировать правильно операцию и просто дать указания. Просто сделать так, как видел провидец. А ведь он видел их смерть. Вероятность была очень высока. И сейчас бы и Зунар Хал, и Азиз Игал были мертвы. Зря я на тебя полагалась, ведь чувствовала, что так будет.

Пантера обнюхала труп Хару, брезгливо фыркнула, отошла и уселась у ног хозяйки. Изана сплюнула, решив наконец, что говорить с мертвецом бесполезно, взмахнула рукой, отдав приказ убрать тело.

Неприятное чувство заворочалось в груди. Болезненное и досадное. Конечно, она понимала, что не все зависело от Хару. Но провидец сказал, что вероятность удачи семьдесят шесть процентов. Он видел. И сейчас Зунар Хал и Азиз Игал должны быть мертвы.

Тем временем двое преданных молчаливо унесли тело Хару, Изана проводила их тоскливым взглядом.

Теперь, когда сгонять злость на Хару стало невозможно, Изана злилась на себя. Будь жив отец, этого бы не произошло. Он никогда не допускал ошибок и все делал с первого раза. Как же сейчас ей его не хватало.

И что теперь? Она лишилась невидимки, Рамаса, которого несколько лет внедряли в клан Сорахашер. Теперь еще и дочь Рамаса останется здесь у нее. Что ж, Рамас не выдал ее и сдержал клятву, значит, Изана не отправит девчонку в монастырь Накта-Гулаад, а оставит здесь, оплатит ее образование, подарит свободу и сведет с ее плеча рабское клеймо.

Нужно действовать, если Азиза признают сегодня, уже завтра он сможет выдвинуть ей обвинения. Даже если это произойдет не так скоро. Провидец видел такую вероятность. Видел, как Орел убивает Змею, видел ее смерть, видел исчезновение клана Нага.

«Орел пожирает змею».

Ну уж нет!

– Провидца ко мне! – визгливо крикнула Изана, ее голос эхом ударился о старые каменные стены родового замка.

Раб бесшумно сдвинулся с места и исчез за тяжелой дверью.

Провидец заставил себя ждать. Изана не находила себе места, поправляла диадему на лбу, украшенную изумрудной свернувшейся в клубок змеёй. Подумала о том, что нужно приобщать и младшую сестру к делам клана. Уже пора, пусть ей только тринадцать и пусть она только в этом году пойдёт в академию, Сафина должна понимать, что ее ждет в качестве наследницы клана Нага. Конечно, Изана еще надеялась родить наследника. Совет уже который год пытался выдать ее замуж, но Изана даже помыслить не могла, что какой-то мужлан начнет здесь отдавать приказы и тянуть на себя власть. Власть, которая принадлежит только ей. Она родит, как только все наладится, найдет себе кого-нибудь из клана, желательно молодого ракта без амбиций, и родит.

Провидец вошел бесшумно, но Изана почувствовала его присутствие тут же. Его потоки шакти, словно колючие ветви, пронизывали все вокруг, а в воздухе возник запах эвкалипта.

– Ну?! – Изана резко развернулась к нему. – Что ты видишь, Мориций?

Провидец не спешил отвечать. Его светло-серые, почти прозрачные глаза глядели на нее хладнокровно. Истинный представитель клана Нага, волосы цвета воронова крыла, выразительные черты лица, чистая порода, чистая кровь. Морицию удалось сохранить бледность кожи даже здесь под палящим тропическим солнцем. Черты древнего рода Сапа были теми же, что и у рода Тивара, и выдавали в них северную кровь.

Мориций педантично разглаживал свой красный сатиновый платок на столе, раскладывал на нем предметы, поправляя каждый сухощавыми бледными пальцами.

Пуговица с кафтана Симара Хала, шелковый шарф Зунара Хала, золочёный гребешок для волос Зар-Заны Хал, рубашка Санджея Хала, малахитовый браслет Хеффиса Сафида, кинжал Вайно Сафида, кольцо Изаны Тивар.

– Ты передал мне, что и Рамас, и Лорри мертвы, что теперь? – торопила его она. – Каким теперь будет будущее? Что ждет клан Нага? Будущее изменилось?

– Изменилось, – тихим шелестящим голосом отозвался провидец. – Не в лучшую сторону, Нара. Смерть Рамаса дала новое ответвление. Вероятность вашей смерти выросла еще на десять процентов. Мне не хватает вещи мальчишки. Нужна вещь Азиза, иначе я не вижу полной картины.

– Нет у меня его вещей! – истерично воскликнула Изана. – Я не виновата, что Рамас притащил рубашку Санджея, вместо Азизовой. У этого сопляка вообще, кажется, нет своих вещей, раз он носит одежду брата.

Мориций поморщился.

– Орел пожирает змею… Теперь это видение стало сильнее и ярче. Эти события не близкие, поэтому я вижу только образы.

– И моя смерть есть в этих образах?

– И твоя, и моя. Многие погибнут. Орел несет смерть всему клану.

Изана выжидающе смотрела на провидца.

– Что ещё? Давай, Мориций, не томи. Расскажи о ближайших событиях. Как нам это исправить? Нужно торопиться, вскоре ты уедешь, а без тебя я не смогу действовать.

– Уеду? – Мориций удивленно вскинул брови.

– Да, – вздохнула Изана, извлекла из стола свернутое в трубочку письмо с имперской печатью, протянула Морицию. – Сможешь посмотреть, с чем это связано? Император разослал указ с требованием к кланам предоставить ему всех имеющихся провидцев в течение недели.

Мориций нерешительно взял конверт, озадаченно уставился на него.

– Не смогу. Император никогда не пишет писем сам. А те, кто их пишет, не знают причин созыва. Полагаю, случилось нечто серьёзное, раз Амар Самрат собирает всех провидцев империи.

Изана нервно поправила высокую прическу, нетерпеливо взглянула на Мориция.

– Поэтому нам нужно действовать сейчас, иначе ты уедешь, а без тебя я стану слепой и глухой. Наверняка провидцев разместят в императорском дворце и отберут телефоны. Так что я даже на расстоянии не смогу узнать ничего.

– Хорошо, – кивнул Мориций, вернув письмо Изане. Затем прикрыл глаза, сосредоточился.

– Император признает Азиза Игала, это уже случилось, – провидец сжал в кулаке пуговицу Симара. – Сорахашер выдвинет Капи требования, это касается соглашения о мире, и Капи их примет.

Рука провидца заскользила по остальным вещам, замерла на браслете Хеффиса.

– Войны не будет. Капи выполнят требования Сорахашер. Вижу смерть Вайно Сафида. Уже совсем скоро, после Шани Амавасья. Это событие меняет ход будущего. Вижу свержение Хеффиса. Между Капи и Сорахашер будет мир. Брачный союз, который укрепит этот мир. И еще… Смерть Вайно усиливает вероятности, ведущие к краху нашего клана. Ветка усилилась, обросла новыми вариациями, Сорахашер обвинит Нага в геноциде рода Игал. Они найдут доказательства.

– Доказательства? Какие доказательства?

– Я не вижу.

– Ладно. Какие у нас варианты? Если я подошлю к Азизу убийц из свободных наемников. Они убьют его быстро и тихо.

– У меня нет вещи Азиза, чтобы как следует рассмотреть эту вариацию.

Провидец коснулся пуговицы Симара и шарфа Зунара, несколько минут он сидел в молчаливом напряжении.

– Нет, смерть Азиза усиливает вариации. Сорахашер обвинит в геноциде Нага. Наёмники, как только их прижмут к стенке, тут же выдадут имя заказчика. Твое имя. Одна ветвь только может обернуть все в нашу пользу и вернуть Сорахашер и Капи на тропу войны. Вайно Капи должен нанять наёмников и должен убить Азиза. Я вижу возможность, Нара. Если ты примешь решение, она усилится. Семьдесят процентов.

Голос провидца стал возбужденным, он ухватился за пуговицу Симара и кинжал Вайно.

– Если ты, Нара Изана, спасешь Вайно от гибели… Если Вайно поведёт свободных наёмников… Ты должна принять решение. Спасти Вайно, подтолкнуть к решению, помочь и направить.

– Конечно, я его принимаю! – раздраженно фыркнула Изана. – Ты только расскажи, как все произойдёт.

Провидец кивнул и прикрыл глаза.

– Я вижу праздник: люди в синих одеждах, Симар и Азиз раздают дары на городской площади. Это Шани Амавасья, без сомнения. Это случится уже совсем скоро. Послезавтра. Я узнаю этот город. Орел на площади, это Форхад. Вайно и наёмники. Смерть Азиза – пятьдесят процентов, смерть Симара Хала – пятьдесят процентов. Смерть обоих – шестьдесят пять.

Грудь Изаны возбужденно вздымалась, ярко накрашенное лицо зарделось, она поправила блестящее черное платье, обтягивающее полное тело.

– Это не мало, – злорадно улыбнулась Изана. – Капи убьёт Симара Хала, это даже лучше, чем я могла предположить. Зунар наверняка развяжет войну. Он не умеет принимать хладнокровные решения и все делает на эмоциях. Это нам на пользу. Есть риски?

Мориций какое-то время сидел с закрытыми глазами, сжимая кинжал Вайно.

– Есть, – наконец сказал он. – Вайно может выдать тебя, если ты…

– Что?! Говори! – Изана нависла над столом, напряженно глядя на кинжал Вайно.

– Ложь. Если ты обманешь его, он тебя выдаст. Возможность… Я даю пятнадцать процентов.

– Это так мало, что не стоит внимания. Значит, сделаем, как ты говоришь. На третий раз все должно, нет, все обязано получиться.

* * *

Как я и думал, в «Лотос» мы уже не вернулись, а лишь подобрали наших у входа в отель. Первыми появились Зунар, Рейджи и Амали. Зунар нетерпеливо набросился на Симара с расспросами.

– Признали, – коротко сказал он.

Зунар расплылся в широкой улыбке, радостно поглядывая то на меня, то на Симара. Тем временем во всполохе света возник Сэдэо.

– Но иначе и быть не могло! – воскликнул Зунар, сияя довольной улыбкой.

Амали и Рейджи поздравили меня, одарив очаровательными улыбками и какими-то банальностями. Когда приблизилась Амали, ее рука коснулась моей, в ладонь легло что-то прохладное и гладкое. Нащупал бусину, до меня дошло – она купила мне браслет взамен того, что покоился у меня в кармане. Я благодарно кивнул и тут же незаметно надел, а лишь потом взглянул на него. Что ж, похож, очень даже.

Затем во всполохе света появились люди Зунара: Цай и второй румяный блондин, имени которого я так и не узнал. Они были увешаны какими-то бумажными пакетами и сумками, видимо покупки.

– Здесь и ваши вещи, – сказал мне Цай, показав на цветистый пакет, в котором без сомнения лежал мой розовый ноутбук.

Настроение у всех было радостное. Зунар порывался начать праздновать еще в сурирате, но Симар его остановил, велев повременить до приезда домой.

Наложницы сидели на диванах, листали журналы, Сэдэо задумчиво стоял у матовой перегородки, наблюдая за пилотом. Зунар и Симар, о чем-то тихо переговорив, ушли в коридор.

И конечно, больше всего меня интересовал их разговор, поэтому я с задумчивым видом расхаживал у входа и нагло подслушивал, не обращая внимания на ребят наемников, косящихся в мою сторону и явно понимающих истинные мотивы моей прогулки.

Весь разговор услышать не удалось, но кое-что я все же слышал.

– Это только твои догадки, – донесся до меня голос Симара, – Амар Самрат нас поддержал, и я уверен, что Капи выполнят все условия, войны не будет.

– Не будет, – ответил Зунар. – Но эта серьга все равно не даёт мне покоя. А вдруг мы упустили что-то? Вдруг в этом замешан клан Нага?

– Рамас всегда носил эту серьгу, не знаешь?

– Сколько я его помню, – сказал Зунар. – Я никогда не придавал этому значения, обычная побрякушка со змеёй, у меня у самого полным-полно всякого подобного. Не искать ведь символы во всём? Но теперь… Эта змея не дает мне покоя. И у Изаны Тивар, с возвращением Азиза, наверняка появился повод избавиться от него. Наверняка она боится, что мы выдвинем обвинения, Симар.

– Делать такие выводы на основании серьги у наёмника? – в голосе Симара слышалось осуждение. – Но ты прав. Мы должны быть осмотрительнее и учитывать все риски. Изана Тивар едва ли нам друг, и основания у нее есть, это так.

Затем между ними повисла пауза.

– Я устал от дел. Давай вернёмся ко всем, – сказал Симар, – все дела будем обсуждать завтра на совете.

Я спохватился и, чтоб не быть пойманным за подслушиванием, поспешил сесть на диван.

Сэдэо, увидев мою суету, осуждающе сказал:

– Бездельничаешь, Азиз? А ведь сейчас отличное время потренировать свои навыки. Где тот платок, что я тебе дал?

Я вздохнул, достал из кармана оранжевый платок.

Сэдэо одобрительно кивнул:

– Тренируйся, научись смещать его в сторону.

Вернувшись, Зунар и Симар обсуждали какой-то императорский указ о созыве всех провидцев.

Я силой мысли поднял платок над столом, но краем уха слушал их разговор.

– Император говорил нечто странное, – сказал Симар, – не уверен, что это как-то связано с указом. Он сказал: «Грядут времена бурь и потрясений». – У Симара получилось даже интонацию императора воспроизвести.

– Да? – Зунар подался вперед. – Может, император наконец решился приструнить и подмять свободные кланы.

– Нет, это вряд ли. Об этом мы бы знали. Возможно, очередной пожиратель. В последний раз такой массовый созыв был, когда ловили того пожирателя, который поглотил источник Капи.

Мой платок всё время падал, потому что я не мог одновременно сосредоточиться и на нем, и на разговоре. Сэдэо неодобрительно глядел на меня, и я начинал снова и снова. Затем Сэдэо указал пальцем на коридор, мол, иди туда, занимайся. Несмотря на внутренний протест, пришлось оставить подслушивание и тащиться в коридор.

Но эта новость о созыве провидцев насторожила меня, не могла не насторожить.

«Грядут времена бурь и потрясений» – вспомнились мне слова императора, и я сдвинул в сторону оранжевый платок.

* * *

Вайно сидел в комнате Йоланди, обжигающий горло арак никак не утолял боль. Разум отказывался верить, что Йоланди больше нет. В этой комнате все еще витал ее аромат. Даже розы у кровати, которые он принес ей в последний раз, еще не успели завянуть. Казалось, сейчас она откроет дверь и войдет, улыбнется ему, ее тонкие пальцы будут перебирать его волосы, а глаза искриться нежностью, принадлежащей только ему.

Только Йоланди больше никогда не откроет эту дверь, никогда не улыбнется, и никогда больше Вайно не услышит ее заразительный смех.

Несколько часов назад ее тело предали огню. И казалось, что часть его души сгорела вместе с ней, та светлая и лучшая часть. Теперь только пустота. Она пожирала его изнутри. Вайно уже не испытывал удушающего горя, только ярость, ненависть и пустоту.

Его телефон звонил уже в третий раз, но Вайно не обращал внимания. Он пил прямо из бутылки горький арак, теперь даже его горечь не обжигала, как обычно, а приносила только тепло, подогревая ярость, распаляя огонь гнева. Пусть теперь ему нельзя покидать территорию клана, но он не оставит все так просто. Пусть он и сам умрёт, но отомстит за Йоланди, отомстит за унижение, за боль. Зунар Хал должен умереть. Только сначала он убьёт всех, кто ему дорог: наложниц, жену, детей, брата, племянника. Всех.

Только каждый раз, когда он пытался придумать, как именно их убьёт, его, пусть и опьяневший разум, подсказывал, что ничего не выйдет. Ему запрещено покидать резиденцию, его счета под строжайшим контролем. Ему сменили людей, и теперь в его доме только люди отца, которые докладывают о каждом его действии, о каждом шаге.

Телефон настойчиво продолжал звонить.

Вайно неуклюже подхватил телефон, механично нажал кнопку ответа.

– Да, – свой собственный голос ему показался чужим и даже враждебным.

– Здравствуй, Вайно, – раздался в трубке звонкий женский голос.

– Кто это?

– Я та, кто хочет тебе помочь.

– Помочь? – Вайно горько усмехнулся, только хотел ответить что-то очень резкое, послать эту шлюху куда подальше, но она вдруг сказала:

– Я хочу помочь тебе отомстить, Вайно.

– Что? – Вайно скривился, сделав слишком большой глоток. – Кто ты?

– У меня есть провидец. Очень хороший провидец, Вайно. Я знаю, где послезавтра будут братья Халы и Азиз Игал. Ты ведь хочешь их убить?

Вайно усмехнулся:

– Вы не к тому обратились, бал.

– Я думаю иначе. И я уверена, что ты хочешь их смерти так же сильно, как и я.

– Ничего не выйдет. Теперь я узник и не могу покинуть собственный дом… – Вайно осекся. – Смерти? Зачем вам смерть Халов?

Но женщина, кажется, не обратила внимания на его вопрос:

– Я помогу тебе. Завтра я дам тебе людей, Вайно. Много людей, свободных наёмников, самых лучших. Они помогут тебе сбежать, а затем ты отправишься в Форхад и там убьёшь мальчишку и Халов. Сможешь отомстить. Главное, ты должен убить мальчишку.

– Мне плевать на Азиза, мне плевать на Симара, – язык плохо слушался Вайно, ярость с новой силой вспыхнула в груди, он зарычал: – Я им всем желаю самой унизительной и самой мучительной смерти!

– Я знаю, я тебя понимаю. Я желаю того же. Ты хочешь отомстить Зунару, у тебя будет такой шанс. Послезавтра в Форхаде. Главное условие – Азиз должен быть мертв.

Вайно хотелось сказать «да», все его естество этого хотело. Но долг перед кланом и еще не до конца опьяневший мозг протестовали:

– Кто вы? Зачем вам это?

Женщина несколько секунд молчала, затем сказала:

– Я твой друг, Вайно. Мне так же выгодна смерть Халов и Игалов, как и тебе.

– Изана Тивар! – наконец понял Вайно, чуть ли не с ненавистью выплюнув ее имя.

На том конце не ответили.

– Это ты! – Вайно возбужденно встал с места. – Это ты устроила взрыв в башне Сорахашер! Я понял, ты стравливала нас все это время!

– Я? Не говори глупостей, Вайно. К произошедшему в башне Сорахашер я не имею никакого отношения. Так же как и к смерти твоей девчонки. Я хотела только помочь. Не буду лгать. Вчера, покушение в студенческом квартале, да, это я. Но я хочу того же, чего и ты, смерти Халам и Игалам.

– Я тебе не верю, – процедил Вайно. – И никаких дел с тобой иметь не хочу!

– У тебя нет выбора. Твой клан убьёт тебя сразу после Шани Амавасья.

На миг Вайно застыл, дыхание сперло, сердце пропустило удар.

– Нет, – усмехнулся Вайно, – ты несешь бред. С чего ты взяла, что я поверю в это?

– Тебе придется, Вайно. Я не шучу. Таковы условия мира Капи и Сорахашер. И поверь, твой отец ничего не сможет сделать. Клан пойдет на все, чтобы избежать этой войны. И если понадобится, положит голову твоего отца рядом с твоей перед Халами.

– Бред! Ты лжешь! – брызжа слюной, выкрикнул Вайно. В комнату заглянул отцовский преданный, но Вайно нервным жестом велел тому убраться.

– Нет, Вайно, – раздалось в трубке. – Не лгу. И повторю еще, у меня есть сильный провидец, он видел твоё будущее. Девяносто шесть процентов на то, что после Шани Амавасья тебя убьют. Впрочем, ты можешь убедиться сам. Позвони отцу и спроси о войне. Я же хочу тебе помочь избежать смерти. Я найму лучших наемников из свободных, они помогут тебе покинуть территории Капи, помогут убить Азиза, Симара и… И Зунара. А после клан Нага предоставит тебе убежище и безопасность. Думай. У тебя есть час, чтобы принять решение.

На том конце отключились, и в трубке повисла тишина.

Плохо слушающимися руками Вайно набрал номер отца. Долго слушал гудки, пошатываясь, затем обессиленно упал в кресло, продолжая слушать гудки. Наконец ему ответили.

– Здравствуй, милый, – это был голос матери. – Как ты?

– Мне нужен отец, дай ему трубку.

– Ему нездоровится, – после некоторой заминки ответила она. – Встреча с императором прошла не лучшим образом.

– Говори, – безжизненным голосом произнес он.

Мать молчала.

– Говори! – заорал в трубку Вайно.

– Мы тебя очень любим, сынок. Все будет хорошо.

На заднем фоне послышался сердитый возглас отца, раздалось шуршание.

– Здравствуй, Вайно, – наконец ответил отец.

– Это правда? Сорахашер требуют моей смерти? – прямо спросил он.

– Я не… Кто тебе сказал?

– Ответь.

– Мы очень любим тебя, сын. Я никогда не прощу себе этого, но у тебя есть братья и сестры, Вайно. Это все ради них, ради клана…

Вайно не стал слушать дальше, он отключил телефон. Набрал предыдущий номер.

– Ты решил? – раздался звонкий и довольный женский голос.

– Да. Пусть твои люди заберут меня отсюда как можно скорее.

Глава двадцать седьмая, или Великая гора Меру

Мы вернулись в Сундару ночью. О том, что император признал меня, Симар позвонил и сообщил семье еще в сурирате. Поэтому, несмотря на поздний час, никто не спал, и все ждали нас. Поймал себя на мысли, что думаю о своей новой семье, пусть и ненастоящей, с теплом. Но я тут же отсек эту мысль. Слишком она опасна и губительна. Нельзя привязываться, даже несмотря на то, что мне очень хотелось расслабиться и позволить себе чувствовать простые человеческие эмоции. Я не мог. Моя двойная или даже тройная жизнь никогда не отпустит меня. И если какой-то шанс избавиться от спецслужб у меня был, то Зунар, Латифа, Карина, эти люди всегда будут напоминать, что я здесь чужой. И от этой мысли становилось так тоскливо, что хоть волком вой. Но теперь я все равно с ними связан, крепко и прочно. Сорахашеры, Халы – мы не семья, но мы в одной лодке. При любом шторме меня смоет так же, как и всех остальных.

К нашему приезду в зале для приемов в башне клана накрыли праздничный стол, в этот раз без лишней помпы. Да и народа было немного, и насколько я понял, только самые приближенные. Все Халы, кроме малыша Ари, Михан Ракш, Джамир, Карина, Гасан Ангули с женой. Еще несколько мужчин, имен которых я не помнил, но видимо, стоило бы, раз они здесь. Все меня поздравляли: всхлипывала, целуя, бабушка Лита; пищали, радостно обнимая, близняшки Зар-Зана и Ашанти. Поздравила Дана, Мэй сегодня была на удивление милой и дружелюбной. Даже Санджей сдержанно и весьма сухо, но все же поздравил, пожав мне руку.

– Отец сказал, – как-то неуверенно сказал Санджей, будто слова ему давались с трудом, – у тебя с поступлением в Сафф-Сурадж могут быть проблемы из-за твоих знаний.

Я кивнул, Санджей, неуклюже улыбнувшись, почесал в затылке. Такой детский жест получился, будто передо мной не взрослый парень стоял, а провинившийся ребенок. Ему явно давалось с трудом то, что он собирался сказать.

– Я бы мог помочь, – наконец выдавил он. – У меня по химии высокие баллы, в географии могу подтянуть.

– Спасибо, – сдержанно улыбаясь, благодарно кивнул я. – Мне нужно помочь… Нужна помощь, – исправился я.

– А Зар-Зана у нас в истории превосходно разбирается, – уже более раскованно продолжил он. – Ашанти – в искусстве, литературе. Конечно, тебе могут нанять учителя и наверняка наймут…

Санджей не закончил, в этот момент подошёл Джамир, заинтересованно глядя то на меня, то на Санджея.

– Рассказываю про то, что поможем Азизу с учебой, – объяснил ему Санджей.

– И с учебой, и со всем остальным, – поддержал его Джамир. – Ты не переживай. Сафф-Сурадж, конечно, еще тот серпентарий, слишком много знатных, заносчивых учеников.

– Там все такие, – невозмутимо добавил Санджей, – и мы в том числе.

– Ну, мы не все, – наигранно оскорбился Джамир. – Но я не об этом. Ты не переживай, Азиз, мы тебя в обиду не дадим.

– Я сам себя в обиду не дадим, – усмехнулся я.

Ребята прыснули, Джамир одобряюще похлопал меня по плечу.

– Не сомневаюсь, зеркальный ракта, – улыбался Санджей. – Только в Сафф-Сурадже много правил и ограничений на использование шакти. Так что сильно не надейся на дар, могут надеть печать, как на Латифу, до совершеннолетия.

Я нашел взглядом Латифу в зале, понял, что только она не подошла меня поздравить. И каждый раз, как я натыкался на веснушчатое лисье лицо, она задирала нос и обиженно отворачивалась.

Как бы потом из-за нее у меня проблемы не возникли. Я решил, что нужно всё-таки попытаться наладить отношения со своей новой сестренкой. Характер у Латифы резкий и своенравный, и лучше держать ее поближе.

Я, извинившись перед ребятами, прихватив два бокала с вином, направился к ней, натянув на лицо самую обворожительную из своих улыбок. Латифа, завидев, что я иду прямиком к ней, заметно напряглась и, кажется, даже занервничала.

– Здравствуй, Латифа, – сказал я, протягивая ей бокал.

Она, поджав губы и глядя на меня свысока, брезгливо поморщила нос.

– Мне нельзя вино. Я вообще-то не взрослая, – и она бросила быстрый взгляд на Зунара.

Я усмехнулся, поставил на стол оба бокала.

– Ты не поздравлять меня, – шутливо сказал я.

Латифа шумно фыркнула и оскорбленно усмехнулась.

– С чем поздравлять?! Тут еще неизвестно, кого поздравлять нужно. Может, меня? Ту, которой ты всем этим обязан. Или папу, который это придумал? Может, клан, который остается в неведении, но зато с источником Игал? Но точно не тебя.

– Теперь я всегда быть Азиз Игал, – сказал я. – Тебе надо привычка к этому.

Латифа округлила глаза.

– Я не смогу привыкнуть! Ни-ко-гда, – а затем перешла на шепот: – Ты безродный самозванец. Откуда мне знать, кто ты вообще такой. Может, ты из презренных. Ты никогда не станешь мне братом. Понял? Никогда об этом не забывай. Потому что я никогда не забуду.

И с этими словами она ушла.

Что ж, все оказалось куда сложнее, чем я думал. Оказывается, Латифа не менее надменная, чем Санджей. И дело вовсе не в том, что я обманывал, а в том, что я безродный, а может и презренный.

Довольно неприятное ощущение. Будто помоями окатили. Что же тогда чувствуют настоящие безродные и презренные в этом мире? В какой-то момент я даже начал скучать по земному обществу. Но вдруг вспомнил, как однажды, несколько лет назад, мы выступали с цирковой труппой на закрытой вечеринке, где были одни богачи. И там девчонка, чуть старше Латифы, с таким же презрением и брезгливостью говорила о людях, ездящих на общественном транспорте и не имеющих возможность купить себе машину. Нет, люди везде одинаковые. И я даже не злился на Латифу. Она глупая девчонка и рассуждает так в силу юного возраста. И наверняка иначе она и не могла. Так как была взращена своим обществом именно с таким мировоззрением, которое ей прививали с младенчества.

Остаток вечера прошел спокойно, и вскоре все потихоньку разбрелись по своим этажам, номерам.

Я вернулся в комнату, полный намерения поговорить со своим призраком: узнать, что ей нужно. Даже мысленно звал Алисану по имени. Но, пролежав полчаса и ничего не услышав и не увидев, уснул. И этой ночью на удивление мне не снилось ничего.

Утром же я проснулся с отличным настроением. Чувствовал подъем, прилив сил. Теперь, казалось, жизнь наладится, и все пойдёт как по маслу. Меня официально признали Азизом. Проблема с Капи почти решена, можно успокоиться и не бояться каждую минуту, что меня пришьют.

Сэдэо пришел за мной, как обычно, на рассвете, а я уже был на ногах. Впервые за долгое время я наконец-то выспался. На тренировку мы отправились с Сэдэо на улицу, там занимались на площадке перед башней Сорахашер. Сама тренировка прошла бодро и результативно. Сегодня я снова развивал свою скорость, и у меня понемногу начало получаться. Затем мы медитировали, учились контролю эмоций, говорили с Сэдэо о корневой чакре и о том, что пора ее открыть. Сэдэо меня сразу напугал, что открытие корневой чакры имеет, пусть и временные, но весьма неприятные последствия, такие, как диарея, внезапные приступы эрекции, и лучше бы выбрать спокойный день, чтобы избежать конфузов. Так что корневую чакру решили открывать сразу после Шани Амавасьи.

А сегодня у меня были другие планы. Симар уже договорился с Джамиром Ракшем, который отвезет меня на сурирате к горе Меру. Мне необходимо получить задание. Что там придумали спецслужбы, оставалось только догадываться, но я не мог не явиться. К тому же я надеялся получить весточку от Леры с Женей.

Вечером же мы должны отправиться в Форхад, к источнику Игал. Там Видящий Миро посмотрит моего призрака, а затем мы решим, что с ним делать. Еще в Форхаде мне предстояло познакомиться с управляющим города, которого назначил Симар, посетить свое родовое поместье. Это было то самое интересное, чего я ждал с нетерпением.

Ко мне приставили Цая, хоть он и не преданный, как я узнал, а имеет пятилетний контракт с кланом. Но Зунар меня уверил, что Цаю можно доверять. Тарис же вернулся к Гасану Ангули.

И я был не против, и даже наоборот. К Цаю я как-то уже привык, к тому же для сегодняшних моих целей он больше подходил, чем прожжённый преданный Тарис, от которого улизнуть к исходной точке будет куда сложнее.

Я возвращался с Цаем с тренировки, из одной из комнат вынырнул малыш Ари. Завидев меня, он радостно округлил глаза и бросился во всю прыть по коридору прямиком ко мне.

– Азиз! – добежав, мальчишка подался вперед, кажется, хотел обнять меня, но сдержался, потупил глаза смущённо. Видимо, ему запрещали открыто проявлять эмоции, а еще у меня закралось подозрение, что мальчишке не хватает внимания.

– Здравствуй! – дружелюбно поздоровался я, его я точно был рад видеть. Я подхватил Ари на руки, взглянул на его веснушчатое, слегка изумленное лицо. – Куда спешить?

Ари обречённо вздохнул и закатил глаза.

– На тренировку, – сказал он.

– Не любить тренировку? – усмехнулся я.

– Не-е-ет, – грустно протянул Ари, потом, подумав, добавил: – Эту не люблю, боевую. А тренировки с шакти люблю. Показать, чему я научился?

Я кивнул. Ари, лукаво улыбаясь, поднял руку, я почувствовал щекочущий поток на щеках, который почему-то переместился в нос, и я громко чихнул. Ари звонко и весело засмеялся. В ответ я его защекотал по-настоящему, и он расхохотался еще сильнее. Звонкий, заливистый смех разносился на весь коридор, привлекая внимание патрулирующих охранников.

Дверь моей комнаты резко распахнулась, оттуда показался Зунар, неодобрительно глядя на нас.

– Азиз, скорее. Сколько тебя можно ждать? А ты, Аричандр, марш на тренировку, учитель и так жалуется на тебя, а ты еще и опаздываешь.

Ари, потупив взгляд, сполз с меня и, грустно глядя под ноги, побрел прочь.

– Азиз! Скорее, – окликнул меня Зунар.

Я осуждающе глядел на него, входя в комнату, жалко стало Ари, ему нужна поддержка и внимание, но Зунар этого не замечает. В отличие от старших детей Зунара, мальчик не успел еще стать циничным и надменным, как его брат и сестра, но с таким воспитанием его явно ждет то же самое.

В комнате меня ждал не только Зунар, а еще и незнакомый лысый коренастый мужик. Выглядел он внушительно: кожаный камзол в заклепках, кожаные штаны, пирсинг на лице, тату на шее, руках (это только то, что не было прикрыто одеждой). А у дверей ванной, скромно опустив глаза, неожиданно стояла Сати.

– Познакомься, Азиз, это Жадан, – сказал Зунар. – Он сегодня сделает тебе родовую метку.

– Я сегодня лететь на Меру, – возразил я.

– Я знаю, успеете, это не займёт много времени, – глубоким, довольно приятным баритоном сказал Жадан и начал расстилать на моей постели синюю клеенку.

– А Сати? – спросил я у Зунара, кивнув в сторону девушки.

– Сати моя рабыня, ей можно доверять, поэтому я решил перестраховаться и обеспечить тебя проверенными людьми. Пока ситуация с Капи не решится, нам нужно быть осторожней. К Меру ты с кем летишь?

– С Цаем и Джамиром, – настороженно ответил я, еще не хватало, чтобы Зунар приставил ко мне полк наёмников, тогда о вылазке к исходной точке нечего будет и думать.

– Один Цай? – Зунар несколько секунд размышлял. – Ладно, там территории клана Вайш, не думаю, что вас будут трогать. Да и презренные не посмеют. Не забудь про защиту и оружие. И вот еще… – Зунар кивнул к окну, намекая, что нам нужно отойти.

Мы повернулись спиной к Жадану, раскладывающему на прикроватном столике иглы, краски, машинку для татуировок.

Зунар достал из кармана два медальона. Орел, держащий в лапах змею. Не точь-в-точь, как моя земная рация, но похож, да и тематика та же.

– Держи, – вручил мне их Зунар. – Эти точно не потеряют цвет.

– Спасибо, – ответил я, надевая один медальон на грудь, а второй убирая в карман.

– В этой комнате, которая теперь твоя, есть сейф, правда там пароль отца, но вроде мама знает какой. Узнай у нее и пользуйся, сейф надежный.

– А мой этаж? – вспомнил я.

Зунар нахмурился.

– Этаж Игал, – сказал он с нажимом, явно намекая, что едва ли он мой.

– Игал, – повторил я, задумавшись.

Зунар сердился, теперь, очевидно, думает, что слишком многое дал мне вместе с именем Азиза.

– Пока он тебе не нужен, – сказал Зунар. – У тебя ни семьи, ни обязательств. Через пару месяцев вообще уедешь в Сафф-Сурадж и здесь будешь появляться редко. Так что советую слишком не наглеть и не забывать, почему это все есть у тебя.

Я закатил глаза. Все равно ведь он не сможет ограничивать меня во всем, во-первых, это будет выглядеть подозрительно, а во-вторых, есть еще и Симар, и он-то мне не откажет. Он моя надежда на дальнейшее благополучие, а с Зунаром каши не сваришь.

– Я тебе там еще книжек разных принес, – сказал Зунар, кивнув на столик у входа, – так что занимайся. Спрашивай, если непонятно, ребята тебя помогут, как смогут, а позже найдем тебе учителя из местных. Есть уже успехи? – Зунар кивнул на лежащий на столе рядом с настоящим игрушечный ноутбук.

Я неопределённо пожал плечами, удивившись. Нет, результат, несомненно, был, и четверть букв я точно выучил. Но Зунар слишком многого хотел: вчера я только начал заниматься, а сегодня он уже хочет результат.

– Вы готовы? – окликнул Жадан, ставя на столик картину в рамке, изображающую орла.

Я кивнул.

– Тогда раздевайтесь, вас нужно для начала побрить, – он кивнул Сати, та будто только и ждала приказа, неизвестно откуда у нее в руке возникла бритва, пена для бритья.

Я озадаченно посмотрел на Сати. Она, что ли, брить собралась? Отобрал у нее бритву и пену, и зашагал в ванную. Еще не хватало, чтобы кто-то у моего родового органа лезвием орудовал.

Побрив лобок и приняв заодно душ, я накинул банный пушистый халат и вернулся. Зунара в комнате уже не было. Зато теперь в дверях, скрестив руки на груди, стоял Цай; Сати расставляла на столе тарелки с завтраком; а Жадан, натянув на руки резиновые перчатки, ждал меня у кровати.

У меня не было ни одной татуировки, да и как-то набивать их я никогда не собирался. К тому же был наслышан, что едва ли приятная процедура, и потому не понимал я этого акта мазохизма. Но родовая метка мне однозначно нужна, она, по сути, мой паспорт в этом мире.

– Будем делать в несколько этапов, – объяснил Жадан. – За несколько дней сделаем, а сегодня нанесем контур. Итак, вы готовы?

– Да, – сказал я, скинул халат, оставшись в трусах, улегся, оголил лобок.

Сначала Жадан долго и нудно перерисовывал герб рода на кожу, а затем, наконец, включил машинку. Я ожидал, что будет больно, но боль оказалась незначительной. Лишь слегка жгло и пощипывало. Единственное, что напрягало, что метку набивали на лобке. Это все же вызывало определённый дискомфорт.

Чтобы зря не терять время, я попросил Сати принести мне игрушечный ноутбук и снова принялся за изучение букв и слов. Наверное, в другой бы ситуации, при таком количестве людей в моей комнате, я бы постеснялся заниматься с этой розовой игрушкой. Раньше, когда был дома, это уж точно. Ну, потому что это как-то несолидно. Но теперь было плевать. Мне нужно учиться, а сейчас я как раз ничего не делал, а просто лежал и ждал, когда Жадан закончит.

Игрушка болтала, я жал кнопки и вдруг понял, что в высвечивающихся на экране символах под картинками вижу иногда слова и понимаю, как они звучат и как звучат буквы.

Краем глаза заметил, с каким любопытством смотрит на меня Сати, как пытается украдкой взглянуть на экран, как вслушивается в буквы.

– Ты тоже не уметь читать? – не сумев сдержать любопытства, спросил я.

Сати потупила взгляд, Жадан усмехнулся, продолжая водить по моей коже жужжащей иглой.

– Рабов не учат грамоте, – спокойно ответил Цай, заставив Сати глядеть перед собой еще печальней.

Джамир постучал в мою дверь ровно в час, как и договорились. К тому времени Жадан уже закончил набивать контур, а я, одевшись, уплетал невероятно вкусный суп-пюре из зеленого горошка и сырные гренки.

Скорее покончив с завтраком, мы поспешили на крышу. Сурират висел в полутора метрах от вертолетной площадки. Ребята из охраны тащили ящики с едой и прочими вещами, которые я попросил для Нэвы.

Весь путь к Меру я занимался с книгами, что принес мне Зунар. Это были детские яркие книжки с картинками, с простыми словами и несложными короткими предложениями. Я сидел с ноутбуком и книжкой и каждый раз, когда не мог вспомнить букву, находил ее на панели игрушки, нажимал, и дело шло дальше. К середине одной из книг я вдруг понял, что читаю. Со скрипом, иногда долго зависая на длинных или незнакомых словах, но читаю.

Мы высадились на южном утесе Меру. Джамир остался в сурирате. Вместе с Цаем мы вытащили ящики с едой для Нэвы. Я не знал, что там внутри, но был уверен, что наверняка управляющий Симара положил то, чему презренные будут рады.

Больше же меня, конечно, беспокоило то, как я отделаюсь от Цая и попаду к исходной точке.

– Где будем искать вашу девчонку? – спросил Цай.

Я пожал плечами. Если следовать логике, тогда в пещеру Нэва забежала спрятаться от ливня, и наверняка она жила где-то неподалеку.

– Идти к презренным здесь и спрашивать, – сказал я.

– Если вы встретили ее здесь, то наверняка она местная, – сказал Цай. – Там внизу вход в ущелье, вот в этом ущелье и находится ближайшая деревня.

– Хорошо, идти туда, – согласился я.

Мы шли к деревне презренных, взбираясь по тропе. Я вглядывался в скалистые выступы, один из них и должен быть исходной точкой. На середине каменного утеса был выступ, к которому вела наклонная тропа. Очевидно, это и есть тот самый выступ, который мне нужен. Я точно помнил, что он не слишком далеко от берега.

Исходная точка была близко, но я пока не представлял, как избавиться от охраны. Решил, что сначала отправимся всё-таки в деревню, а там уже попробую улизнуть. К тому же я надеялся на помощь Нэвы.

С тропы, которая вела к исходной точке, мы свернули на другую тропку, которая вела вниз. Впереди завиднелся проход между скалами, это, видимо, и оказался вход в ущелье.

На узком входе стояла импровизированная застава, от скалы до скалы высокие ворота, довольно хлипкие, латанные не один раз, и, очевидно, здесь больше для виду, чем для защиты. Прямо под воротами протекал ручеек или очень узкая речушка.

Только мы подошли, как дверца в воротах отворилась и в проходе возникли настороженные и неприветливые мужские лица.

– Вы с благотворительностью или к кому-то пришли? – спросил один из них, неотрывно глядя на ящики в наших руках.

– Мы ищем девчонку, – ответил Цай.

Он повернулся ко мне.

– Как ее зовут?

– Нэва, – сказал я.

– Пропускайте уже, – велел раздражённо Цай. – Сколько мы здесь топтаться будем? И какого ракшаса вы закрыли эти трухлявые ворота?

– У нас конфликт с лесными, – хмуро ответил один из них, пропуская нас внутрь. – Утащили десяток наших овец на прошлой неделе.

– А мы им поле подожгли, – добавил второй.

Деревня оказалась большой. Она располагалась в широкой зеленой ложбине между двумя скалами. Узкая речка перечерчивала все ущелье, видимо, когда-то это была широкая бурная река. Я бы сказал, деревня больше напоминала поселок, заставленный разномастными бамбуковыми и деревянными хижинами.

– Нэва должна быть у реки, – крикнули нам вслед. – Бабы сегодня стирку затеяли.

Я даже оглянулся на него, потому что слово «бабы» он произнес по-русски.

Вдали у ручья суетились женщины. Мы зашагали туда, я оглядывался, в поисках возможностей и вариантов избавления от Цая. Пока что в голову не приходило ничего.

Местные поглядывали на нас с опасливой заинтересованностью. Я же разглядывал их с любопытством. Интересный народ. Большинство презренных имели какие-нибудь физические нарушения, или, как говорила Латифа, деформацию. Хромые, горбатые, кривые – практически все в какой-то степени имели отклонения. Вот шагал мужчина с непомерно огромной грудной клеткой и скошенным подбородком, а у хижины неподалеку женщина-карлица чистила рыбу огромным ножом, на полянке играли дети с собакой, один из детей повернулся, и жутко уставился на меня двумя парами маленьких глаз. Были среди презренных люди и без отклонений, причем таких было довольно много, треть точно.

Женщины у ручья, завидев, что мы шагаем прямиком к ним, застыли настороженно.

Нэву я увидел практически сразу, она стояла за грузной женщиной, нет, скорее она трусливо пряталась за ней и таращила округлившиеся глаза. Значит, узнала, что ж, это хорошо. У меня была надежда, что именно она мне и поможет избавиться от охраны.

– Нэва, – позвал я, улыбаясь во весь рот, когда мы подошли ближе.

Все женщины удивлённо уставились на нее, а Нэва, сконфуженно улыбаясь и неуверенно поглядывая на меня, вышла из своего укрытия.

– Я здесь. Зачем я вам нужна? – неуверенно сказала она.

– Идем, хочу говорить, – дружелюбно ответил я.

Нэва, то и дело оглядываясь на женщин, прихрамывая заковыляла к нам. Подошла, ссутулилась и, стараясь не смотреть мне в глаза, спросила:

– О чем говорить хотели?

– Это тебе, – сказал я, указав на ящики в наших руках.

Мы с Цаем поспешили поставить их на землю.

– Мне? – удивлённо округлила Нэва глаза.

– Я благодарить тебя. Ты помогать мне найти семья… – Я улыбался во весь рот, разыгрывая представление для Цая.

– Да?! Ну, спасибо! – на выдохе воскликнула Нэва, а затем, резко повернувшись, заорала: – Мам, забери, это наше!

Грузная женщина торопливо засеменила к нам с извиняющейся улыбкой, резво подхватила оба ящика и, кланяясь, бормоча слова благодарности, почти бегом ушла прочь в сторону деревни.

– Мне надо твоя… помогать… – я запнулся, вспоминая слово.

– Помощь, – закончил за меня Цай.

– Да! Помощь! Я хотеть вспомнить, ты помогать. Где ты меня найти?

Нэва озадаченно свела брови на переносице.

– Я нашла тебя в пещере, там, – она указала пальцем куда-то на скалы.

Я, взяв ее за локоть, увел в сторону, дав понять Цаю, что хочу поговорить с ней наедине.

Нэва растерянно и испуганно глазела на меня.

– Ты мне помочь, – сказал я. – Мне надо ты…

Я смотрел на нее и не знал, как объяснить, что именно мне нужно, но хуже всего, я и сам не знал, что мне нужно.

– Мне, охрана убрать, они не идти за мной. Я идти, смотреть там, где ты меня найти.

Нэва, нахмурив лоб, пыталась понять, что мне от нее нужно.

– Охрана не ходить, я один ходить, ты помочь, – объяснил я.

Наконец до нее дошло, она понимающе кивнула и перешла на шёпот:

– Ты хочешь уйти от этого и попасть в пещеру?

– Да. Нет. Только уйти от этого. Уходить за ворота, идти в пещеру, ты отвлекать, а я уходить. Ты помогать?

Нэва снова покосилась на Цая. Затем задумалась.

– Даже не знаю, он меня не убьёт, если я тебе помогу?

– Нет, – заверил я ее. – Ты помогать мне, я тебе. Привозить еще еда или другое, что ты сказать.

Глаза у Нэвы загорелись, губ коснулась загадочная улыбка.

– Прямо-таки все, что я скажу?

Я кивнул.

– А платье сможешь? Такое… красивое, в котором ходят знатные на бал?

С секунду подумав о том, где она собралась здесь щеголять в таком платье, я все же кивнул. В конце концов, какое мне дело.

– А туфли? – глаза Нэвы заблестели от предвкушения.

– И туфли, – кивнул я.

Нэва расплылась в радостной улыбке, но тут же взяла себя в руки, став серьёзной:

– Так тебе нужно в ту пещеру? Или куда?

– Нет, пещера, ты отвлечь его, – я указал взглядом на Цая.

– Странный ты, – нахмурилась она. – А ты точно вернешься? Иначе я не хочу так рисковать, – она исподлобья покосилась на охранника.

– Да, точно. Ты не рисковать. Обещаю. Я тебе дарить еще еда, платье и туфли.

– Ну, хорошо, – нерешительно произнесла она. – Есть тут одна пещера неподалёку, точнее тоннель, вход здесь в ущелье, вон там. У этой пещеры два выхода. Этот твой ведь не знает, в какой именно мы были пещере?

– Нет.

– Вот, значит, я могу тебя повести туда. Один выход ведёт прямиком к морю, второй – длинный – выведет к скалам, к деревням горцев. Мы пойдём по длинному пути, на развилке я отвлеку твоего этого, а ты пойдешь к морю. Только не забудь вернуться в деревню. Ну? Как?

– Идем, – кивнул я, затем подал знак Цаю, и мы направились туда, куда, прихрамывая, вела нас Нэва. Куда-то к скале.

– Здорово, что ты оказался из знатных! – сказала Нэва, видимо, чтоб хоть как-то поддержать разговор.

– Здорово, – согласился я.

– А я думала, тебя продадут какому-нибудь клану или императору в его армию ракта. А тебе повезло, – усмехнулась она.

Про продажу в клан было, кстати, интересно. Про наемников-контрактников я знал, про безродных ракта знал, про преданных, а вот про рабов-ракта не слышал и не видел таких. Хотя ведь спецслужбам я именно таким и представился. Интересно, а где они, эти рабы? Ведь наверняка кто-то из землян попал в такое положение. Любопытство оказалось сильнее меня, и пока мы топали к скале, я, позабыв про Нэву, повернулся к Цаю.

– Рабы-ракта? – удивлённо поинтересовался я.

Цай хмыкнул:

– Ракта не может быть рабом, это противоречит законам риты.

– Но продать в клан ракта – значит раб.

Кажется, я что-то не понимал в этой системе. Цай принялся объяснять:

– Редко, но бывает, что ракта рождается здесь, среди презренных. Его в таком случае сами же родители и продают в клан, монахам или императору. Тот, кто его купил, возлагает на себя обязательства обеспечивать и обучать этого ребенка. А он в свою очередь, когда вырастет, обязан служить тому, кто его вырастил.

– А если он не хотеть? – удивился я. – Ракта не раб?

Цай нахмурился:

– Раб – слуга, раб – чернорабочий, он находится на самой низшей ступени. Ракта – воин или монах на три-четыре ступени выше. Ракта уважаемый, даже если его родители презренные. И не бывает такого, что он не хочет служить. Ему прививают с младенчества преданность к своему делу и месту.

– А если не младенец ракта? Если как я?

– Вас бы отправили в имперскую армию, скорее всего. По возрасту как раз подходите. Были бы чуть младше, может быть, какая-нибудь школа купила вас, такая, как Нинья-Двар, развила бы ваши способности, которые могли бы быть полезны империи, и вы бы все равно служили на благо империи, а часть вашей зарплаты уходила бы школе. Может быть, вас клан купил бы, и тогда бы произошло то же самое, только вы бы служили клану.

И все равно, что бы там Цай ни говорил, вся эта система напоминала рабство, пусть и завуалированное с неким призрачным почетом и уважением. А еще меня удручало разделение общества на ступени, как сказал Цай. Насколько я понял, именно о кастовой системе речь, где для каждой отдельной прослойки общества была заведомо уготовлена своя роль. И если ты родился, к примеру, презренным с черной кровью, тебе никогда и ни за что не вырваться из своей деревни, даже надежды на то, чтобы изменить свою жизнь, у тебя никогда не будет. Жестокий мир. Я сочувственно глядел на Нэву, подумав, что в следующий раз привезу ей как можно больше еды и предметов первой необходимости.

Тем временем мы подошли к скале, остановились у буйных кустарников. Нэва раздвинула кусты, а за ними оказалась невысокая узкая расщелина. Из темноты входа в туннель повеяло сырой прохладой.

– Нам туда, – сказала Нэва и, пригибая кусты, шагнула в расщелину.

Мы, продираясь через кусты, пригибаясь, вошли следом. Здесь было темно, тут же послышались щелчки, загорелось сразу два фонаря. Один у Цая и один у Нэвы.

Какое-то время мы шли пригибаясь, но уже через несколько метров потолки и стены туннеля стали выше и шире, а идти теперь было куда удобнее.

– Далеко? – спросил Цай, идущий позади меня.

– Нет, здесь близко, – отозвалась Нэва, бросив в мою сторону настороженный взгляд.

Конечно, то, что Цай шёл позади, было плохо. Как я незаметно сверну на развилке? Оставалась одна надежда на Нэву, которая и должна его отвлечь.

Она как раз немного припустила вперёд, я заметил развилку. Нэва нырнула направо, я немного сбавил шаг, Цай тоже. Мы вошли за Нэвой в правый туннель, прошли несколько метров. Я все ждал, когда же она хоть что-то предпримет, но она почему-то медлила. А мы все дальше отходили от развилки.

Впереди погас фонарик Нэвы.

– А-а-а-ай! – закричала она на весь туннель.

Цай остановился, резко вскинул автомат.

– Что там у тебя?! – крикнул он.

– Я ногу, кажется, подвернула, – жалобно и весьма правдоподобно отозвалась она. Сейчас был тот самый момент, когда я мог уйти.

Цай посветил фонарем в туннель, выхватив фигурку Нэвы, скрючившуюся на полу и потирающую свою ногу.

– Нужно помогать, – сказал я, вздохнув.

Цай кивнул, но явно не спешил, а ждал, когда я и сам пойду. Черт!

Я зашагал, Нэва настороженно взглянула на меня.

– Ай-я-и-и-и! Как же больно! – это она явно так нас поторапливала. Я ускорился, Цай тоже. До развилки теперь было куда дальше. Эх, если б я мог ускоряться, как Зунар, достаточно было бы пяти секунд, чтоб скрыться из виду. Но я так быстро пока не мог. Поэтому нужно было выкручиваться.

– Где болит? – спросил Цай, склонившись над девчонкой.

Нэва подняла штанину, оголив ногу. Она и впрямь выглядела распухшей, и на миг я подумал, что она подвернула ее по-настоящему. Но затем до меня дошло. Это та нога, которая у Нэвы короче. Она такая и была: немного изогнутая в голени и припухшая.

– Подержите, свамен, – Цай отдал мне фонарик, а сам принялся осматривать ногу.

И это был самый подходящий момент. Фонарик Нэвы лежал в стороне, выключенный, луч нашего я направлял на ногу Нэвы.

– Где болит? – Цай коснулся голени девочки.

– Ай! – пронзительно вскрикнула она, и я, выключая фонарь, швырнул его подальше.

– Уронить, – сказал я. – Сейчас поднимать.

И не дожидаясь ответа, вспомнив всё, чему обучал меня сегодня мастер, рванул вперед. Шакти должна придавать скорости каждому моему движению, подгонять и усиливать. Наверное, немного я все же сумел ускориться, так как крики растерянно зовущего меня Цая остались далеко позади, а я свернул на развилку.

Я бежал недолго и вскоре увидел дневной свет впереди и узкий выход. Нырнул в него.

Я убедился, что Цай меня не преследует, и начал подниматься в гору. Утес, выступ и спуск я хорошо видел. Поэтому поспешил туда.

Пока бежал, решил не терять время. Здесь сигнал хороший, и я могу оповестить ту сторону о своём приближении. Повернул крыло:

– Агила на связи. Я приближаюсь к исходной точке. Через пять минут буду на месте. Конец связи.

Я отключился, а через пару минут заметил, что орел-рация вновь принял привычный серебристый цвет.

Исходную точку я увидел сразу же, как и спуск с нее. Обернулся, еще раз убедился, что я один, и бегом направился туда. Времени у меня немного. Конечно, мне не хотелось, чтобы Цай застал меня с рацией.

Оказавшись возле глухого камня, через который я пришел, схватил скорее рацию.

– Берналь, это Агила, прием, как слышно? – сказал я.

– Прием, Агила, – голос принадлежал Гереро. – Слышно хорошо. Агила, доложи о последнем отчёте. Что он значил и что за человек на тебя напал из-за браслета?

Гереро меня слегка озадачил. Не то чтобы вопрос для меня был неожиданным, но я рассчитывал услышать задание, ради которого меня сюда вызвали.

– Я не знаю, что за человек. Он напал на меня, а я его убил.

– Откуда тогда узнал про ретрансляторы и про то, что на тебя напали из-за них?

– Этот человек сказал. Он говорил бред, половину я не понял. Что-то было про браслеты и про то, что все, кто их носит, должны умереть.

– Больше ничего?

– Нет, больше я не смог выяснить ничего.

Повисла пауза, затем в рации раздалось:

– Спасибо, Агила, это ценная информация, сейчас подойдет профессор. По условиям контракта мы должны передать тебе письма сестер, а ты отправить им голосовое послание. Письма у нас, тебе передаст их профессор позже. А сейчас можешь отправить послание. Ты готов?

– Готов, – ответил я.

– Начинай, Агила, мы записываем.

Я усмехнулся, можно подумать, что весь остальной разговор они не записывают.

Несколько секунд я собирался с мыслями, думая о том, что им сказать. По сути, я им вообще толком рассказать не мог ничего, а только дать знать, что я жив и у меня все в порядке.

– Лера, Женя, привет! – я замялся, неприятное щемящее чувство в груди не давало говорить дальше, ком встал в горле. Я скучал, только сейчас понял, насколько сильно по ним скучал.

– У меня все хорошо, – сделав глубокий вдох, продолжил я. – На новом месте у меня все ладится. Если вы переживаете, не стоит. У меня все хорошо. Я не могу многое рассказывать, но могу сказать, что я неплохо устроился, у меня есть друзья и…

На языке крутилось «враги», но этого я, конечно, говорить не стал.

– Все хорошо, в общем. От вас жду подробные письма, как вы устроились и что у вас нового. Пишите обо всем. Мне все интересно, правда.

Я смотрел, как орел кружит неподалеку, паря над лесом. Тоска овладела мной.

– Люблю вас. До связи.

– Всё? – послышался теперь голос Джонсона из рации.

– Да. Всё, – глухо отозвался я.

– У нас уже есть письма твоих сестер, – в голосе Джонсона слышалась улыбка. – Они тоже скучают, Никита.

– Есть?! Передайте мне их, – я даже привстал с места, запоздало разозлившись на Джонсона за то, что он читал мои письма и даже не скрывал этого.

– Да-да. Конечно, – торопливо отозвался Джонсон. – Только ты должен принять задание. Готов?

– Да. Говорите.

– Никита, ты должен уйти с того места, где ты сейчас. Наша основная цель найти выход. Ты ведь хочешь вернуться домой?

– Хочу? – я даже растерялся. Я ведь и не мечтал об этом. На самом деле даже не рассматривал такой вариант.

– Да-да, именно вернуться. У нас есть основания считать, что есть такая возможность. Уверен, ты бы хотел вернуться, верно?

Я молчал, настороженно слушая Джонсона. Не нравилось мне все это, а в первую очередь его елейные интонации в голосе.

– И не только ты хочешь, – продолжал Джонсон, – многие агенты хотят вернуться.

– Многие? – я даже не удивился, что-то такое я уже давно подозревал. – Берналь, сколько нас здесь?

– Это секретная информация. Я не имею права разглашать ее. Могу только сказать, ты не один и в случае чего тебя найдут.

А это уже прозвучало как угроза. Я промолчал, борясь с желанием отключиться и послать все к черту. Но от профессора зависело благополучие Леры и Жени.

Поэтому я взял себя в руки. На той же стороне мое молчание расценили по-своему, решив, что я жду задание:

– Итак, Агила. Ты должен вступить в имперскую армию. Ты нужен нам именно там. Твоя цель – узнать об их военной мощи. Но основная цель – император и его приближенные. Наблюдай, слушай, нам необходимо узнать о проходе. О том, как появился наш и как создать обратный. Мы считаем, это связано с источниками и энергией в них. Тебе необходимо разузнать об этом как можно больше. Докладывай обо всем, даже незначительная информация может быть ценной.

Я ошарашенно глядел перед собой. Что? Да они в своем уме? Сейчас, как же, брошу насиженное место аристократа и пойду в армию.

– Это будет сложно, мой хозяин меня не отпустит так просто, – сопротивлялся я.

– Уверен, ты справишься. У тебя открылась сверхспособность?

– Нет, – поспешил ответить я. – Я только учусь.

– Что ж, если тебе нужна помощь в побеге, мы можем подключить других агентов.

Я, отвернувшись от рации, раздраженно фыркнул и усмехнулся. Еще других агентов мне не хватало.

– Нет, не нужно, я справлюсь. Попробую сбежать, – ответил я.

– Если что-то еще нужно, говори. У тебя есть деньги на побег, покупку оружия? Можем перебросить золота.

Ну, здесь меня не надо было уговаривать:

– Нужно, – ответил я.

– Хорошо, Агила, мы ждем, вступишь в имперскую армию, постарайся как можно скорее отправить отчет. Мы на тебя рассчитываем и…

Джонсон хотел ещё что-то сказать, но так и не сказал.

Я же решил заканчивать разговор. Какая, к черту, разница, все равно выполнять задание я не собирался. Проверить они все равно не смогут. Буду продолжать отправлять им отчёты, только теперь о своих тяжёлых армейских буднях. Тоже мне проблема. Если обратный путь и существует, то о нём я быстрее узнаю, будучи Азизом Игалом.

Поэтому я ответил:

– Задание принято, Берналь. Теперь будьте добры, отдайте мне письма и то золото, о котором вы упоминали.

– Это еще не все, – сказал Джонсон. – Прими оборудование.

Я взглянул на каменную стену, оттуда на куске фанеры выехала небольшая коробочка, размером со спичечную.

– Там фотоаппарат, Агила. Помимо голосовых отчетов ты должен отправлять и фотоотчет. Как понял, Агила?

Вот это я попал. Открыл одной рукой коробку, внутри лежало нечто, напоминающее черную пуговицу в серебристой оправе на булавке.

– Как понял, Агила? – повторил Джонсон.

– Понял, принял, Берналь, – отозвался я. – Введите в курс, как этим фотоаппаратом пользоваться.

– Видишь серебристый ободок?

– Вижу, – зачем-то кивнул я.

– Он подвижный. Это приближение вправо, отдаление влево. Сделать снимок, правый выпуклый шарик. Нашел?

– Да.

– Левый шарик отправить. Фотоаппарат работает так же, как и рация. Сигнал: отправлено – зеленый, не отправлено – красный. Сделай сейчас пробный снимок и отправь.

Я попробовал, сфотографировал морской пейзаж, отправил.

– Принято, отлично, Агила, – раздалось с той стороны.

– Теперь вы отдадите мне мои письма?

– Да, сейчас, – сказал Джонсон.

Через какой-то миг прямо из стены появились конверты: розовый и два жёлтых. Я тут же схватил их, спрятал во внутренний карман. Затем появился холщовый мешочек. Я его открыл – внутри золотая порода. Негусто, но все же на пистолет и транспорт, наверное, хватило бы.

– Агила, – послышалось из рации. – Ждём отчет не позже чем через два месяца.

– Я понял, будет отчет, отбой.

– Отбой, – послышалось с той стороны, и рация заглохла.

Несколько минут я, потупив взгляд, просто сидел, крутил в руках камеру.

И как теперь? Как я это все проверну, где я возьму фотографии имперских казарм?

Меня подмывало прочесть письма, но пора было возвращаться. Я спрятал рацию и поспешил обратно. Нырнул в узкий проход, и тут же из темноты прямо в глаза ударил луч света.

– Свамен! Где вы были? – раздался взволнованный голос Цая. – Я уже думал, что совсем вас потерял! Собрался звонить Зунару и вызывать команду для ваших поисков!

Нэва показалась из-за его спины, улыбаясь, одобрительно кинула, видимо радуясь, что я вернулся.

– Я заблудиться, – ответил я, щурясь и прикрываясь от яркого света фонаря. – Мне казаться странное, я идти и заблудиться.

– Ну, вы и напугали меня, – на выдохе сказал Цай, убирая луч фонаря с моего лица.

По дороге обратно я незаметно отдал мешочек с золотом Нэве.

Глава последняя, или Призрак

Всю обратную дорогу я украдкой читал письма, вложив их между страницами книг. Девочки писали об учебе, о подружках, но как-то все выглядело наигранно и фальшиво. Я несколько раз прочел письмо Леры, пытаясь разглядеть между строк то, что она действительно хотела бы сказать. Но, возможно, это бы все меня так не насторожило, если бы не приписка в конце: «Тяжело без тебя. Скучаем» и маленькое сердечко вместо точки.

Женино письмо вообще выглядело как сочинение на тему, как я провел выходные. Нет, моя младшая сестра так бы не написала. Почерк принадлежал, несомненно, ей, но создавалось впечатление, будто она писала под диктовку. И это тревожило меня, не позволяя думать ни о чем, кроме как о сестрах. Что же они недоговаривают?

Мы вернулись в Сундару вечером. Я надеялся, что Цай всё-таки промолчит по поводу моего недолгого отсутствия. Да хотя бы из-за страха получить выговор. Но не тут-то было.

Как только я оказался в своей комнате, ко мне тут же вломился Зунар.

– Где ты был? Почему сбежал? Это было очень неразумно! Что ты вытворяешь?

К счастью, еще во время возвращения я успел придумать ответ на такой случай.

– Я не специально. Это душа. Паразит, который говорить император. Алисана. Я увидеть что-то, она звать, я идти.

Зунар испытующе глядел на меня, потом его взгляд смягчился.

– Да, Симар мне рассказал об этом, – вздохнул Зунар, пройдясь не спеша по комнате, остановившись напротив стены и задумчиво уставившись на семейные фотографии. – Странно, что она нашла тебя. Не знаешь, что она хочет?

– Она говорить должна отомстить.

– Тебе? – Зунар напряженно смотрел на фото, где Симар, Зунар и Алисана еще были детьми.

– Нет, не думать. Она говорить, я ей должен.

Зунар какое-то время думал, затем сказал:

– Что ж, Симар собрался везти тебя вечером в Форхад, там и наведаетесь к Видящему Миро. Скоро узнаешь, что ей нужно. Как, кстати, твоя поездка, ты что-нибудь вспомнил, узнал от той девчонки из презренных?

– Нет, – мотнул я головой. – Не вспомнить, а она ничего не знать.

Зунар вздохнул, окинул меня неодобрительным взглядом и ушел. А через несколько часов мы улетели с Симаром в Форхад.

Сурират высадил нас за пирамидой. Казалось, ничего не изменилось с тех пор, как я был тут в последний раз.

По периметру расхаживали бойцы с автоматами, за пирамидой источника стояли в ряд пулемёты, в окопах сидели снайперы, а чуть дальше выстроились в ряд танки. Будто все эти ребята не уходили отсюда с тех пор, как произошла стычка с Капи.

Дух приближающейся войны негласно висел в воздухе, пронизывал всё вокруг и давил тяжелой атмосферой.

Монахи перемещались как-то быстро, перебежками, вжав головы в плечи и не смея поднимать глаз. Даже встречающие нас монахи приветствовали нас торопливо и сразу, особо не любезничая, провели к источнику, как потребовал Симар.

Мы стояли с Симаром, молчаливо глядя на сверкающие переливы шакти, когда вошёл Видящий Миро. Он, в отличие от нашей прошлой встречи, стал заметно увереннее и спокойнее.

– Нара Симар Хал, Свамен Азиз Игал, – кивнул он, приветствуя нас.

Затем Видящий замер, спокойно глядя на Симара и ожидая, пока с ним заговорят.

– Как ты устроился, Видящий Миро? – спросил Симар.

– Спасибо, все великолепно. Пока свыкаюсь, знакомлюсь, но мне все нравится. Здесь я отдыхаю, если сравнивать, сколько мне всего приходилось делать, будучи Видящим источника Като.

– Не жалеешь? – усмехнулся Симар.

– Нет. Теперь точно нет. Сначала сомневался, правильно ли поступаю, нарушая обет, но сегодня мне приснился сон, и я убедился, что нужен здесь.

– Я рад, – Симар широко улыбнулся. – Ребята наши вас не смущают?

– Нет, мы понимаем, что это для нашей безопасности.

– Вам не о чем переживать, это лишь дополнительные меры. Мы надеемся, что вскоре все разрешится и будет как прежде.

Миро понимающе закивал, в сумраке его нарисованный глаз сверкнул неоном.

– Мы к тебе по делу, Видящий. Можешь взглянуть на Азиза, у нас есть предположение, что его преследует неупокоившаяся душа.

Миро внимательно взглянул на меня:

– Вижу, слабая душа, в последнем воплощении была рактой, поэтому она берет энергию у Азиза. Вы хотите избавиться от нее? По правилам риты, необходимо похоронить тело. Но если его нет, я смогу отделить астральное тело и поместить его куда-нибудь, а душу отпустить.

– Нет, для начала мы хотим узнать, кто это и что она хочет, – сказал Симар.

– Она уже пыталась говорить с тобой? – этот вопрос Миро адресовал мне. – Возможно, подавала знаки через сны.

Я кивнул.

– Мы можем усилить вашу связь с помощью источника, – сказал Миро. – Войди в него, это наполнит душу силой. Тогда ты сможешь с ней поговорить.

Я уже собрался шагнуть, как Симар схватил меня за локоть.

– Разденься, чистые потоки шакти не оставят от одежды и пыли.

Я удивился, но вспомнил, что и в прошлый раз во время инициации меня раздевали догола.

Видящий и Симар тактично покинули грот источника, оставив меня наедине с моим призраком.

Я разделся, вошёл в синие и голубые переливы, и свет тут же поглотил меня. Вспышка солнца озарила сознание. Сияние разливалось теплом по телу, заполняло все пространство, становясь всем пространством. Энергия пронизывала, пощипывая и щекоча кожу, проникала в глубины души, вызывая всполохи самых радостных и светлых чувств. Но мне нельзя расслабляться и отдавать себя всего. Я должен сосредоточиться на неприкаянной душе. Я тихо позвал ее:

– Ты здесь?

Мой голос прозвучал звонко и чисто.

Что-то темное заворочалось в тёплом свете, развернулось, распрямилось.

– Никита! Впусти! Никита-а-а! – отчаянный умоляющий голос.

– Куда впустить?

Пятно молчало. Оно приблизилось. Теперь тень становилась четче, обретая силуэт, жёлтые глаза, сотканные из света, глядели на меня.

– Я должна, впусти, – взмолилась она.

Я не понимал, куда нужно ее впустить, но почему-то инстинктивно противился этому:

– Нет! Скажи, что тебе нужно.

– Впусти, я покажу…

Я замешкался.

– Я должна отомстить, впусти. Ты мне должен, – отчаянное рыдание, холодящее душу. – Впусти-и-и-и! Ты мой последний шанс.

– Кто ты?

– Я… я не помню… моя последняя жизнь. Не-е-е-ет, – она снова зарыдала, плач разносился как эхо и, казалось, звучал сразу с четырех сторон.

Я чувствовал ее боль, я чувствовал это, потому что эта боль очень походила на мою. Ту, которую я старательно прятал, которую никогда не доставал. Когда умирают родные, когда их нельзя вернуть, когда их смерть была напрасной и они могли еще жить, но их убили.

– Они убили моего мальчика, впусти-и-и-и… Прошу-у-у!

Вой, перерастающий в визг, вырывающий остатки моего самообладания. Но мне нельзя ее впускать, я знал, что нельзя, она поглотит меня.

– Не могу.

– Ты мне должен! Ты взял его имя, возьми и мою месть.

– Кто ты? – зачем-то снова спросил я, хотя и так знал ответ, наверное, мне было важно, чтобы и она вспомнила, кто она.

– Впусти, я покажу…

– Ты не останешься?

– Нет. Не останусь в тебе, но буду с тобой, буду напоминать, пока ты не выполнишь обещание.

– Зачем мне это?

– Я поселюсь в твоём медальоне, стану хранителем твоего рода, – сказала она.

Я замешкался.

– Я не смогу.

– Ты должен! Ты должен всему роду Игал! Ты теперь Игал. Бери всё, что принадлежит роду. Месть бери.

– Ты Алисана, – сказал я.

– Я? Не… – растерянный голос утонул в тишине, на миг мне показалось, что она ушла. Я не видел желтых глаз, черного силуэта.

– Да! – внезапно раздалось в моей голове, напугав меня. – Я Алисана Игал.

Я впустил ее. Просто расслабился, и черная тень, жаждущая мести, коснулась моей чакры жизни, погрузившись руками, лицом прислонившись к чакре головы. Я чувствовал холодный поцелуй, печаль и грусть охватили меня. Призрак целовал меня.

Странное ощущение, словно сон, но все вокруг я видел явственно. Слышал шум моря, чувствовал, как яхта покачивается на волнах.

– Азиз уснул, – послышался женский голос за спиной.

Я обернулся, увидел темноволосого худого мужчину и рыжую девушку. Зуен и Алисана.

– Я его еле уложила, – вздохнула она, прижимаясь щекой к плечу мужа. – Он так капризничал, будто предчувствует беду…

– Наверное, ему просто не нравится смена обстановки, – сказал Зуен, приобнимая жену.

– Все равно мне тревожно. Хладные могут не дать нам убежище. Возможно, нам стоило остаться дома. Уехать, спрятаться, закрыться в башне Сорахашер. Попросить приюта в республиканском монастыре, я не знаю.

– Они бы и там нас нашли, – мрачно сказал он, – мы должны были сразу дать отпор клану Нага, объявить войну, уговорить твоего отца. Теперь поздно, моя семья, сёстры, брат, дядя, отец – все мертвы. Но мы должны сохранить жизнь нашему мальчику. Его мы не отдадим.

– Нет, не отдадим, все будет хорошо, – Алисана прижалась щекой к груди мужа, прикрыла глаза.

Где-то вдалеке послышался звук мотора. Зуен тут же напрягся всем телом, стал словно каменный, вглядываясь вдаль.

– Что там, Рамон? – окликнул он капитана.

– Свамен, похоже на катер, – отозвался пожилой бородатый капитан.

– Здесь? Так далеко от берега? – взволнованно прошептала Алисана.

– Эй, Дарий! Приготовьтесь. В случае чего, стреляйте без замедления! – велел Зуен. – Алисана, тебе лучше вернуться в каюту и побыть пока с Азизом.

– Но…

– Спускайся и оставайся с ним! – прикрикнул Зуен.

Алисана пробежала несколько шагов, как раздался оглушительный взрыв. Яхта вздрогнула, качнулась, слишком накренившись. Внизу раздался плач, и Алисана бросилась вниз.

Я знал, что будет дальше, и я не хотел это вновь видеть, но меня потащило следом за ней.

– Хватит! – велел я, глядя на плачущего малыша, на отчаянное лицо матери. – Хватит!

Видение исчезло.

– Тебе придется мстить, – раздался голос Алисаны в голове. – Наги теперь твои враги, и если не ты их уничтожишь, то они уничтожат тебя. Мы связаны. Я знаю, они уже не раз пытались это сделать и сделают еще раз. Возьми меня в свой пустой медальон. Моя ненависть сильна, я смогу, я буду помогать тебе. Род Тивар не должен существовать.

Я не знал, что ответить. Слишком все это чересчур. С одной стороны, обзавестись настоящим родовым медальоном было заманчиво, с другой – соглашаться на войну с Нагами. У меня ведь только почти все наладилось. Но эти слова Алисаны, о том, что Наги пытались меня убить и уже не раз… Странный призрак, знает, кто я, знает, что происходит вокруг, но не помнит собственного имени.

– У тебя нет выбора, – прозвучал голос в голове. – Или ты выбираешь путь мести, или тебя убьют.

Я почувствовал, будто надо мной нависла черная туча, роковая неизбежность. Будто все, что я делал, вело меня именно к этому моменту. Я никогда не верил в судьбу, всегда считал, что человек сам вершитель и хозяин своей жизни. Но теперь я ощущал совсем другое: словно чья-то неведомая рука вела меня все это время. Словно все это было придумано заранее. Когда? В тот момент, когда я шагнул в портал? А может, тогда, когда я согласился отправиться в Хему? Или еще раньше, когда я залез в дом Джонсона… А может, такова моя судьба была всегда? Где этот поворотный решающий момент, сделавший из Никиты Орлова Азиза Игала?

За всё нужно платить. Рок, фатум, неизбежность судьбы – это можно называть как угодно. Но я чувствовал, что все предрешено. Теперь я знал свой путь, о котором мне толковал Сэдэо. Мой путь – месть. Такова плата за новую жизнь.

Примечания

1

Компьютерная ролевая игра.

Content

Руслан Муха
Шпион

Пролог, или С чего все началось

Глава первая, или Орел взмывает ввысь

Глава вторая, или Орёл попадает в силки

Глава третья, или Орел падает в бездну

Глава четвертая, или Орел улетает из гнезда

Глава пятая, или Столкновение с цивилизацией

Глава шестая, или Самозванец

Глава седьмая, или Побег

Глава восьмая, или Последний из рода Игал

Глава девятая, или Источник и Видящий

Глава десятая, или Обезьяна в логове льва

Глава одиннадцатая, или Выбор

Глава двенадцатая, или Новая жизнь

Глава тринадцатая, или Семья

Глава четырнадцатая, или Сердце клана

Глава пятнадцатая, или Игра или жизнь

Глава шестнадцатая, или Следами смерти

Глава семнадцатая, или Утро в башне

Глава восемнадцатая, или Вечер в башне

Глава девятнадцатая, или Солнечная колесница

Глава двадцатая, или Имперская клиника

Глава двадцать первая, или «Лотос»

Глава двадцать вторая, или Незваные гости

Глава двадцать третья, или Ученье – свет

Глава двадцать четвертая, или А неученье – тьма

Глава двадцать четвертая, или А неученье – тьма

Глава двадцать пятая, или Хождение по краю

Глава двадцать пятая, или Хождение по краю

Глава двадцать шестая, или Неизбежность будущего

Глава двадцать седьмая, или Великая гора Меру

Глава последняя, или Призрак

Примечания