Тайга Ри

Ритуал

Глава 129. Одни вопросы

Уже светает – я выглянула в окно спальни. Мы с Ликасом справились бы быстрее, но служанка постоянно забывала слова сценария. Я вытерла прихваченное из лаборатории яблоко о рукав и смачно хрустнула – кислый сок ожег гортань, и зубы свело – гадость, кислая гадость. Эти яблоки собирают в озелень, чтобы хранились в прохладной темноте до самой середины зимы – и они не успевают напитаться сладостью. Аларийка притащила для записей целую корзину из подпола в качестве реквизита – у нас ведь только прошел праздник Урожая – дары осени непременно должны быть на столе.

Кислятина – огрызок полетел в угол.

Я стянула, поежившись, по-осеннему легкое домашнее ханьфу и аккуратно припрятала в глубину шкафа – оно провоняло дымом, свиток с рецептом Мора пришлось сжигать трижды, пока не вышло идеально.

Убрала, сложив трубочкой старый номер Имперского Вестника с нужной датой, и блаженно растянулась на тахте – дело сделано. Две пирамидки ждали своего мгновения на туалетном столике – дознаватели получат те записи, которые так хотели.

Я даже не стала спрашивать Ликаса, где он нашел почти точно такого же невнятно-серого Нарочного, или зачем аллари так откровенно подставляют горцев – горская косичка снова была непременным атрибутом. Всё равно отмолчится. Ликас последнее время всё больше начал напоминать мне дядю.

Небо за окном розовело по кромке – можно ещё немного поспать. Я закуталась в меховое покрывало и засопела. Дрема пришла быстро, последние мысли на краешке сознания были про Луция – я отменила приказ, нужно непременно с утра дождаться аларийку – мне нужно точно знать, как выглядел свиток с эликсиром Мора, который подложили Наставнику, и где он лежит…

* * *

Стучали трижды – деликатно и осторожно, с некоторой опаской, которую выдавала пауза между стуками, когда костяшки пальцев касаются двери. Решительно стучат не так – стучат, требуя своё по праву.

Это не Бутч – он не стучит, и не служанки. Я затянула пояс утреннего халата и открыла – за порогом спальни ожидал, переминаясь с ноги на ногу, нервный молоденький дознаватель. Молчали мы несколько мгновений – я ждала, пока он явит миру цель своего утреннего появления здесь, он – изучал мои растрепанные волосы, неприличный халат, в котором не выходят к гостям, и ушки пушистых тапочек, которые выглядывали из-под подола.

– Слушаю, – желания быть вежливой сегодня не было.

– Леди…, - проблеял вьюнош и прокашлялся, – Леди, – продолжил он уже решительнее, – сегодня я вас сопровождаю.

– Бутч занят?

– Нет… то есть да… то есть сегодня вам сменили сопровождение…

Я вздернула бровь.

Дела? Или Бутч решил поиграть? Можно подумать кто-то отстранил бы его, если бы он не решил так сам.

– Хорошо, – я захлопнула дверь перед носом юного менталиста. Стук в дверь практически сразу раздался снова.

– Слушаю.

– Леди, – вьюнош был возмущен. – Я – сопровождаю вас!

– Поняла. И?

– Бутч по утрам присутствует в комнате…

– Вы умеете заплетать волосы и укладывать прически? – глаза вьюноша расширились. – Убирать комнату бытовыми чарами? Развешивать ханьфу в шкафу и применять немнущиеся чары? Нет? Тогда вы бесполезны, – я снова захлопнула дверь перед носом менталиста и уже успела дойти до туалетного столика, как стук в дверь раздался в третий раз – решительно и требовательно.

Я вздохнула.

Чего хочет добиться этим Бутч? Что должна делать юная и трепетная сира в такой ситуации, какую реакцию демонстрировать? Показать, как мне дорог старый сопровождающий? Промолчать? Или… основательно испортить жизнь юному дарованию?

Я развернулась к зеркалу, растрепала волосы художественно, распустила завязки халата, проследив, чтобы тонкое мирийское кружево ночной рубашки было видно во всей красе, и пошла открывать.

– Слушаю.

Вьюнош подавился словами с занесенной рукой, скользнув взглядом в вырез халата, и сглотнул.

– Слу-ша-ю.

– Я… я настаиваю Леди… так как я замещаю… точно такие же правила…я тоже должен присутствовать везде.

– Нет.

– Что значит нет? Это правила…

– Правила здесь устанавливаю я, – я облокотилась на дверь, чтобы ему было лучше видно. – Что это? – я показала пальцем в спальню. – Комната юной сиры. Кто я? Юная незамужняя сира. – Я провела пальцем по вырезу ночной рубашки. – Вы – представитель Управления и явно не подходите роду Блау, как кандидат в мужья для второй Наследницы. Что должен сделать сир Блау, как Старший, обнаружив в комнате юной племянницы, – я весело тряхнула волосами, – юное дарование? М-м-м?

Вьюнош сглотнул и отступил на шаг – я шагнула следом.

– Если брак исключен, а урон чести можно смыть только кровью, – я шагнула ещё и щелкнула зубами. Вьюнош запнулся о танкетку сзади и рухнул прямо на неё.

– Итак, – я спокойно затянула пояс халата, – ваш выбор, – я склонилась в издевательском поклоне и сделала приглашающий жест в комнату.

– Я… я подожду здесь… леди Блау…

– Уверены?

– Да-а…

Я фыркнула и пошла одеваться. День обещал быть веселым.

* * *

Документы горели хорошо – весело и быстро. Дядя назначил мне встречу в кабинете после завтрака, и игнорировал меня уже десять мгновений, продолжая заниматься очень-важным-делом.

Я спокойно следила, как рыжие языки пламени пожирают очередной свиток из небольшой стопки, которая основательно похудела. И даже пепел и тот, дядя собирал тщательно и отдельно.

Все в доме Блау знали, что не нужно задавать лишних вопросов, когда сжигают документы.

– И? Ты определилась с наказанием? – дядя оторвался от очень-важного-дела и уделил мне внимание. Я вытащила из внутреннего кармана подготовленный с утра свиток и положила перед ним на стол.

– Хмм…, - дядя вздернул бровь. – Это всё, на что хватило твоей фантазии? Я просил три варианта, а не три одинаковых наказания. Сутки в алтарном зале…

Думала я с утра не долго – просто написала трижды «семейное наказание».

– Не в алтарном, – перебила я. – В настоящем Хранилище. Самом нижнем. Моему сопровождению всё равно торчать на первом этаже, пока я в подземельях. Я хочу поработать с дневниками.

– Наказание, а не поощрение, Вайю, – дядя стукнул свитком по ладони.

– Поощрение, которое для всех выглядит, как наказание, – поправила я. – Поощрять есть за что, – я смотрела уверено и прямо. – Записи, – я кивнула на две пирамидки, которые дядя после просмотра передаст дознавателям, – здесь не всё.

Дядя замер.

– В поместье Блау есть ещё один человек, которому доставляли свиток с описанием эликсира от Мора…

В кабинете Наставника Луция мы пробыли не долго – дядя опечатал двери, навесил чар, поставил купол, и я принялась искать свиток, перевязанный витым голубым шелковым шнуром – именно так мне шепнула утром аларийка. Искать что-то голубое, искать в стопке у окна, если там нет, значит, переложили на дальний стеллаж, куда Луций сваливает всю, не разобранную ещё с праздника Урожая, почту.

– Вот, – я сдула пряди со лба, отряхнула руки от пыли – вот кому точно нужно изучать бытовые чары, раз не пускает убираться слуг. Свиток был почти точной копией моего, даже СС сверху не забыли поставить. Описание Мора, симптомы, диагностика, лечение, особые условия – всё, как положено.

– Откуда?

– Шнуры одинаковые, – я накрутила голубую полоску на запястье. – И свой я сожгла, а запомнить рецепт с первого раза….

– Луций?

Я пожала плечами. Видел ли рецепт Наставник, я не знала – вряд ли. Оставить такое валяться просто так – идиотом Луций не был. Дядя видимо пришел к схожим выводам – свиток вспыхнул ярким пламенем, и у дядя требовательно протянул руку за шнуром – палить, так всё.

В дядин кабинет мы возвращались быстро – я даже не успела перекинуться с Наставником и парой слов в коридоре – дядя сразу выставил его за дверь – и просто пожала плечами – всё теперь должно быть нормально.

Нервный вьюнош таскался за нами по всему поместью, как привязанный, и я с откровенным довольством нарочито медленно захлопнула дверь прямо перед его носом.

Купол тишины, чары, и дядя привычно отстукивает имперский марш по столешнице. Я дождалась окончания второго куплета, чтобы времени обдумать хватило.

– Это – заслуживает поощрения. – Я сбросила тапки и забралась в кресло с ногами – дядя поморщился, эта привычка ему никогда не нравилась – переживёт.

– Поощрения это бы заслуживало, если бы ты уведомила меня заранее, до. А не решила сама, в этом разница, – дядя устало вздохнул.

– Я решила неправильно?

– Вайю, ты не всегда видишь всю картину…

Я фыркнула. Чтобы видеть картину целиком, нужно иметь недостающие части, которыми дядя не делится.

– Вторая Наследница варит эликсир от Мора или вторая Наследница под руководством Наставника, из «грязных», из «сочувствующих», вассала Блау под кровной клятвой варит эликсир от Мора, в этом разница. Леди Блау единственная имела доступ к рецепту и варила, не поставив никого в известность, или в поместье Блау был не единственный вариант эликсира, в этом разница. А где второй рецепт, там и третий…, - перечислила я монотонно.

– Мне не нравится твое сегодняшнее настроение, Вайю.

– Вчерашний день заставил меня переосмыслить некоторые моменты дядя, – равнодушно ответила я. – И сделать некоторые выводы…

– Поделишься? – дядя переплел пальцы и подался вперед.

– Возможно позднее, – я прикрыла глаза ресницами.

– Домашний арест на сегодня, – уведомил дядя. – И чтобы больше не было никаких… сломанных носов и других частей тела в Школе. Хейли подали ноту протеста.

– И? – я лениво потянулась. – Вызовут на поединок ещё раз?

– Вайю, – в голосе дяди зазвучал металл. – Нельзя…

– …ломать носы. Я поняла, дядя, – кротко склонить голову. Это я ещё не опробовала подарок Люци – кастет дожидался своего часа.

– Читай, – он перебросил на мою сторону стола один из верхних свитков из стопки, которая подлежала сожжению. – Это – поощрение.

Я развернула свиток и первое, что мне бросилось в глаза – это императорская печать снизу – свиток был заверен. Это было прошение рода Блау. Прощение на кровную месть роду Хейли.

Прошение, которое удовлетворили.

Дата была за день до Турнира – ровно тогда, когда дядя должен был с комфортом проводить время в столичной тюрьме.

Причина, указанная в прошении была… действительно серьезной. Род Хейли нанес тяжелейшие повреждения невесте из рода Блау. Повреждения, которые привели к сбою в работе внутреннего источника… на восстановление потребуется более восьми декад… возможна потеря круга…

Я выдохнула сквозь зубы. Поправка Айне-Каяле. Значит, так они планировали разыграть эту карту. С момента помолвки жених в равной степени несёт ответственность за невесту, как и кровные родичи. Почему Блау? Дядя вызвался сам? Или из-за того, что у нас и Хейли давние тесные и очень нежные отношения? Поэтому кровная месть никого не удивила бы, учитывая причину?

Все рода Предела просто отошли бы в сторону – причина слишком серьезна, никто не захотел бы пачкать честь… а если учесть, что прошение удовлетворил Император… дураков переходить дорогу высочайшему повелению ещё поискать нужно. Старшие осторожны, Старшие видели много, а потому становятся закоснелыми и медлительными. Что такое слово Императора на Севере, если встанет весь Север разом? Никаких клятв не хватит, чтобы сдержать волну. Но мы предпочтем послушно стоять на коленях, по-одиночке, когда оттиск императорской печати будет сиять над нашими головами.

– Разница в том, Вайю, что когда ты принимаешь решения, не ставя никого в известность, ты можешь испортить…

– …игру. Большую игру, не так ли дядя, – я свернула свиток в плотную трубочку. – Могу я узнать, как именно я должна была пострадать… мой диагноз был известен заранее?

Дядя шумно выдохнул.

– Ни единого волоска не упало бы с твоей головы… ни единого…

Я думала быстро, собирая маленькие разрозненные кусочки информации в единое целое.

– Они топят Хейли. Запретный город. Это, – я тряхнула свитком, – для Высших. Не так ли? Причина, по которой никто бы не вмешался….

– … и всё было бы хорошо…

– Теперь нужна другая причина…

Дядя медленно кивнул в ответ, протянув руку за свитком. Бумага занялась и вспыхнула мгновенно, осев горсткой серого пепла. Совершенно бесполезная теперь бумага превратилась в горстку совершенно бесполезного пепла.

– Последствия… для Блау…, - я облизала разом пересохшие губы. Нарушить интригу Запретного города – чем заплатил дядя за мое самоуправство.

– Неужели ты начала думать? – дядя весело фыркнул. – Все вышло по-другому, но даже лучше… Укрепитель, дознаватели кстати переименовали его в Разрушитель, компенсировал всё…

Я выдохнула – благодарю, Великий, что хранишь дщерь свою и род Блау!

– Но, – дядя постучал пальцем по столу, – ветер в столице слишком сильный и слишком часто меняет направление… Я уже говорил, что тебе везет так, как будто сам Великий стоит за твоим плечом, Вайю, но никому не может везти вечно. Ты понимаешь?

Я вздрогнула. Если бы Император был недоволен, последствия для Блау могли бы быть очень… очень печальными.

– …такой свиток могли выдать не нам… Хейли…

– Могли? Или выдадут?

– Не теперь, – дядя решительно кивнул. – Слишком много усилий вложено… и, – дядя помедлил, – в такие моменты быть «породнившимися» выгодно.

– Единственными «породнившимися» на Севере, – язвительно добавила я. Проклятый статус, который одновременно хранит и убивает, если вспомнить Акса и отца. – За что… за что с Хейли так? – То, что дядя подстраховался и вырыл много охотничьих ям на пути Хейли я и не сомневалась. Чтобы точно не выбрались. С дядей всё понятно, но Запретный город, зачем это Императору? Что он хочет показать всему Северу, используя один род в качестве демонстрации?

– Поощрение, Вайю, – протянул дядя довольно. – Информация – это поощрение, которое ещё нужно заработать…

– Заработать как? Я должна проиграть Хейли на поединке? – выдала я единственную пришедшую на ум версию.

– А ты можешь выиграть? – дядя добродушно улыбнулся.

– А если выиграю?

– Третий круг у шестого? – дядя скептически вскинул бровь, но потом, словно вспомнив что-то, оценил меня внимательным взглядом. – Если выиграешь – право на одну твою просьбу… обещаю подумать над этим.

Подумать не значит выполнить, но это лучше, чем ничего.

– Ашту…, - выдохнула я. – Начал свою игру или…

– Или. Ашту действительно будет занят… ближе к вечеру, – дядя посмотрел в окно на светило. – У Ашту личные причины участвовать в этой операции…

– …поэтому он не подчиняется Таджо…

– Сиру Таджо, – сухо поправил меня дядя. – Не думай, что если мы не обсудили твое самоубийственное решение использовать яд скорпиксов, я забыл об этом. И алтарь…, - протянул дядя многозначительно.

Я фыркнула. Пусть раскручивает старых хрычей, а я посмотрю, как у него получится.

В дверь осторожно постучали – время Управляющего и дел Клана. Дядя убрал стол, схлопнул купол, и махнул мне на дверь.

– Наказание, Вайю, наказание…

* * *

Вниз по лестнице в подземелья я топала бодро – вид смущенного вьюноша, который остался ждать сверху – веселил. Дядя громко и грозно проинформировал весь этаж, что я заслуживаю самого строгого, непременно «семейного» наказания. И, поскольку именно дознаватели сыграли далеко не последнюю роль в этом – пусть испытывает муки совести.

Путь был уже привычным – несколько уровней ниже родового источника, открыть дверь «Призывом», вниз по винтовой лестнице из маленького круглого зала и настоящее Хранилище Блау. Дядя щелкнул кольцами, и защита первого зала справа от входа сыто мигнула, вспыхнув, и сложилась.

Он освободил мне один из столов, показал дальнюю комнату, с небольшой тахтой, где можно поспать, чайным столиком и ванной, а потом закрыл защитой всё, кроме одной полки на ближайшем стеллаже.

– Вернусь после обеда.

Как только дядя ушел, я перевернула песочные часы, чтобы отслеживать время, и вытащила несколько последних дневников отца. Открыв их на нужных страницах, разложила на столе, чиркнув несколько пометок на свитке кистью, чтобы было ясно, чем я занималась и отправилась искать дальше. Аксель – подождет, впереди десять зим. Чтобы найти лекарство мне в первую очередь нужно выжить, и желательно так, чтобы последствия были минимальными.

Я проверяла стеллаж за стеллажом – чем дальше, тем сильнее стояли чары. Мне с моим третьим по зубам вскрыть только ближайшие два – и потом вернуть защиту обратно, всё остальное – только если уровень силы вырастет или мне откроет доступ дядя.

Я досадливо вздохнула. Как я устала быть слабой.

Кольца щелкнули, я переплела пальцы, и, высунув от усердия язык – здесь нужен ювелирный контроль, начала распутывать узелок за узелком так, чтобы защита не приняла меня за взломщика. Мгновений через двадцать спина вымокла от пота насквозь, но первый стеллаж был готов.

Я повторила чары ещё раз – и наконец получила вожделенный доступ.

Рылась я быстро, кто знает, когда дядя освободится и ему придет в голову вернуться за мной. Пролистывала и откладывала совершенно бесполезные для меня вещи, пока наконец не добралась до нужного – отец писал, что он начал учиться Гласу.

Устроившись в кресле, я методично пролистывала страницу за страницей, страницу за страницей – потом сделаю запись и просмотрю медленно, сейчас главное запечатлеть как можно больше. Глаз цеплялся за забавные вещи – отцу в детстве тоже подарили райхарца, он часто поддевал брата, и писал о том, какой нудный Каст, и был влюблен в дочку зеленщика из деревни… тут я захихикала… просто эта дочь сейчас была матроной в годах с фигурой пошире нэнсовых прелестей, почтенной матерью семерых детей… интересно, чтобы сказал отец, увидев её сейчас? Мама… мама на старых записях была очень изящной.

Второй дневник, третий. Годы взросления и обучения были наполнены записями о шалостях и заметками обо всем на свете. На четвертом дневнике мне повезло.

«Отец взял меня с собой в шахты, Каста как всегда оставили дома, он все равно не может звать без своей палки».

Я фыркнула. Интересно, Акс также думает про меня и мою флейту?

«Спустились на десятый, всё как обычно, пока отец не сказал, что двенадцатый я должен пройти сам».

Я отлистала в начало, чтобы сравнить даты. Отцу тогда должно быть одиннадцать. Я поежилась – дед явно придерживался суровых методик в воспитании.

«…страх привлекает их. Они идут на запах страха, они питаются им, чуют его, нужно перестать бояться». Перестать бояться – было подчеркнуто трижды.

«Смерть ещё не конец – это только начало. Как только ты внутренне готов умереть – ты бесстрашен, и только тогда ты обретаешь настоящий контроль и власть… обретя контроль ты обретаешь право повелевать… нужно просто открыться и перестать звать…».

Я перечитала последние фразы дважды. Перестать звать. Перестать использовать Глас. Перестать? Как это? В толпе тварей, в подземелье, просто сказать – привет, давно не виделись, тварь? Или как?

Они должны были сожрать отца. Должны, но следующие дневники доказывали обратное – он остался жив и писал ещё много зим.

Дальше не было ничего полезного. Ещё пару раз отец писал про это «чувство», которое возникает, когда перестаешь защищаться. Ведь Глас – это защита, и Зов – это защита. Защищаются слабые – сильные повелевают, сильным нет нужды доказывать свою силу.

Я постучала пальцем по губам. Чтобы проверять это, нужно быть совершенно, абсолютно и полностью сумасшедшим, но это в чем-то перекликалось с теорией Сакрорума.

Взрослого Сакрорума, выдохнула я тоскливо. Это была идея Нике – найти взаимосвязи, именно он выдвинул идею, что все «местные», представители исходного мира в определенной степени телепаты или должны обладать зачатками ментальных способностей – и люди, и представители флоры и фауны. Горцы, до того, как разбавили кровь, аллари, твари… все. Мне иногда казалось, что именно это на самом деле и было настоящей целью экспериментов Серых – не научиться управлять теми, с кем они вынуждено делят подземелья, а получить доступ к ментальному полю, создав собственный противовес силе дознавателей.

Вестник брату умчался с яркой вспышкой – я не утерпела спросить, пробовал ли переставать звать Аксель и что из этого вышло. Вестник вернулся обратно через мгновение, покружил по периметру зала и замер передо мной.

Защита?

Хранилище экранировано настолько, что связь невозможна? Я не могу отправить Вестник и сообщения не найдут меня – впереди открывались ошеломительные перспективы.

Песочные часы я переворачивала ещё трижды – и в животе уже урчало от голода, обед явно давно прошел. В дальней комнате отдыха, которую показал мне дядя, я нашла несколько печенек, орехи и чай.

Перекусив, я разложила на столе несколько чистых свитков, обмакнула кисть в тушь и начала писать. Шлемник. Праздник фонарей. Кто связан с травой?

Я закинула в рот несколько орехов и энергично захрустела. Аю – однозначно, старушка точно знает о траве не понаслышке. Луэй – брат и сестра, а значит… и Нике?

Я тряхнула головой, выбрасывая мысли о горце подальше – сейчас нет времени на эмоции.

А где Винни Луэй, там и дознаватели. Вывожу кистью ещё один пункт.

И закладка. Кто-то же поставил Булочке закладку, которая сработала. Кто-то, кто держит в руках нити. Кто?

То, что от Винни пахло травой, вовсе не значит, что она варила. Я погрызла кончик кисти. Винни могла просто бывать или присутствовать там, где варят. Тогда самая вероятная кандидатура – брат, но я сомневаюсь, что менталисты не отработали его. Раз он до сих пор на свободе – значит не нашли ничего, либо ждут, как всегда терпеливо, к кому он приведёт.

Серые. Рядом с этим пунктом я нарисовала несколько знаков вопроса. Интуиция твердила – да, ну не могут поставки Шлемника пройти мимо Серых, но фактов пока не было.

Что ещё общего кроме травы? Я встряхнула список, чтобы подсушить тушь.

Столица.

Луэй переехали в Керн из Столицы, Магистр Аю – приехала на Турнир, и даже дознаватели – и те из столичного отделения. И дознавателей интересует Шлемник и Аю…

Аю.

Что делала леди Фелисити тогда на центральной площади? Зачем приезжает в Керн так часто, что ей нужно у нас на Севере?

Я потерла глаза – почему, почему я не помню Аю в Академии? Потому что она должна была тогда умереть? Старуха сумасшедшая или настолько ненавидит менталистов, чтобы предлагать Шлемник напрямую практически незнакомому человеку?

Одни вопросы.

Я обвела имя Аю в кружочек. Нужна информация, срочно. К аллари обращаться не хотелось, но больше нет никого, кто мог бы сделать это быстро. И качественно.

Кисть выводит тушью следующую строку в списке – аллари. Вездесущие аллари. Аллари, которые обладают ментальным способностями, без искры, но тем не менее. Если допустить, что Шлемник действует на менталистов, значит… должен как-то действовать на аллари?

Я прокрутила в голове идею достать травы и провести практические испытания. И отбросила. Если последствия такие же тяжелые, как для менталистов, то испытывать такое на своих аларийцах я не готова.

Сигналка у входа в зал тихо запищала трижды – кто-то спускается по лестнице. Я торопливо свернула свиток и убрала во внутренний карман, схлопнула чары, подвинув к себе дневники и заметки про Акса. Обмакнула кисть в тушницу и начала аккуратно, почти каллиграфическим почерком выводить состав ингредиентов, которые отец использовал для приготовления одного из эликсиров. «Попытка номер сто пятнадцать – не удачно», кажется под таким названием этот состав фигурирует в записях.

Дядя обязательно должен видеть, что племянница тихо и послушно работает.

* * *

Вьюноше не дали пожрать. Я давилась смехом в попытках держать лицо и чувствовала, что раскраснелась от натуги, ещё не много и я просто не выдержу. Над бедным нервным ребенком издевалась не только я – Райдо уверенно держал первенство – он просто запретил ему кушать.

Пока наказание не кончится, и леди не поднимется из подземелий, моему сопровождающему запретили покидать пост, а жевать в коридоре – не прилично. Серьезный Райдо мотивировал это тем, что Бутч может не есть сутками, а раз может он – должны и другие.

Я фыркнула, вспомнив аппетиты Ашту, то-то он вымахал таким здоровым, не то что этот задохлик, того и гляди ветром сдует. Щуплый, стройный, поджарый, гибкий, как ивовый прут, почти тощий, как и все менталисты, которые активно применяют дар по назначению.

– Идем, – я поманила несчастного и голодного менталиста к себе. – Мне срочно нужно на кухню…

Маги встретила меня радостно, заквохтав вокруг, почти как Нэнс, и я немного оттаяла. Мне очень не хватало моей аларийки.

– Откармливать, – я пихнула вьюноша вперед, он заблеял, но сразу притих – Маги дама серьезных комплекций, и когда она так сдвигает брови, замолкает даже тренированный Ликас. Несмотря на нелюбовь к менталистам, ещё никто не уходил с кухни голодным. Не в том доме, где на кухне заправляет Маги.

Мы присели на широкие лавки, за стол в углу, недалеко от очага. Жар, рыжие языки пламени, перезвон кухонной утвари – всё это настраивало на мирный душевный лад. Хотелось сидеть вот так в уголке, подперев щеку и бесконечно смотреть, как ладно и споро снуют женщины, занимаясь обычными кухонными делами.

Никаких забот, никаких проблем, на кухне все просто и понятно.

Молоденькая аларийка, помощница Маги, выставила на стол корзинку с румяными теплыми булочками, и подмигнула мне ехидно, показав глазам на нервного притихшего вьюношу.

Девчонки решили подшутить?

Пара небольших пиал появилась перед нами одновременно – я потянула носом – они налили самогона? В ответ на мой вопросительный взгляд Маги резко мотнула головой – пригубив свою, я почувствовала свежий вкус холодной колодезной воды с капелькой мятного масла и лимонника.

Вьюнош поперхнулся, сделав глоток, откашлялся и начал искать, чем бы запить. Слабак – читалось на лицах алариек, совсем слабак.

– Что это? – юнец дышал ртом и махал руками.

– То, что пьют господа-дознаватели, – Маги подбоченилась. – Вчера с господином Бутчем почитай бутыль отличного аларийского вылакали.

– Начатую бутыль, – поправила я.

– Почти полнехонька была! – не уступала Маги.

– Я почти не пила…

– Да-да, а на крышу от большой любви к небесам поскреблись, чтобы значится быть повыше к объекту любви? И подвывали так на своей трубочке… трогательно и протяжно… почитай всё поместье заслушалось…

Девчонки за спиной Маги прыснули в фартуки.

Глаза юнца ошеломленно округлились.

– Пьёт, – сдала я Бутча без зазрения совести, – как воду. И даже не закусывает. – Я пододвинула ему почти полную пиалу поближе и грозно сдвинула брови, чтобы девчонки не хихикали. Я думала, юнец откажется, но он… повелся. Повесил нос, выдохнул, и выпил залпом, закашлявшись, целую чашку чистого самогона. Одна из самых жалостливых алариек быстро поднесла ему морсу – запить.

Силен. Или правильнее будет сказать, так сильно желание быть точно, как Бутч? Я склонила голову на бок, с любопытством рассматривая это уже явно захмелевшее таджовское чудо. Трусоват, мало выдержки, умом не блещет… может силы не мерено? За что-то же его включили в пятерку? Или… пожалели?

– Выгнали? – спросила я. Вьюнош осоловело и непонимающе икнул в ответ. – Из рода говорю, выгнали?

Вьюнош печально закивал головой – да, потом торопливо замотал из стороны в сторону – нет, потом снова – да. Всё ясно. Таджо всегда питал слабость к таким вот… вы-родкам. Кого вышвырнули родные, отказались, выставили за границу родового круга и ещё и придали ускорение под зад, чтобы точнехонько упал мордой в самую грязь. Таджо любил таких. Спасать. Нереализованные детские чувства?

Главным блюдом сегодня был суп – его нам и подали. Точнее – это всё, что было, между обедом и ужином. Густой, наваристый, по лучшим аларийским рецептам. Перченный настолько, что вышибает слезу с одной обжигающе горячей ложки. Я дула, материлась про себя, и вкушала божественно прекрасное простое варево.

Маги с довольным видом кудахтала вокруг – кожа да кости, девочке нужно кушать, а не морить себя голодом по всяким подземельям.

Мы закончили, дружно вылизали ложки, закусили маленькими пирожками и сыто отвалились – так приятно послать этикет к псакам и кушать не в гостиной.

Вьюнош – уснул прямо на столе. Точнее его сморило, пиала самогона на голодный желудок, в сочетании с горячим и острым сделали свое дело – юнец дремал, сладко посапывая, изредка нервно дергая ресницами и все порываясь куда-то бежать.

– Т-ш-ш-ш, – я приложила палец к губам и осторожно на цыпочках пошла на выход. – Не будить. Проснется сам – я в библиотеке.

Девчонки захихикали, лукаво переглянувшись, а Маги закатила глаза и пригрозила половником.

– Если проспит до ужина – растолкайте, – шепнула я на ухо кухарке. – Где Ликас? – Наставник пропустил утреннюю тренировку, сославшись на срочные дела, и был неуловим после. Маги виновато отвела глаза.

– Он меня избегает, – констатировала я.

– Мисси…

– Мне нужны ответы Маги, – протянула я тихо. – Точнее тот, кто может мне их дать…

– Поговорите со Стариком, – после длинной паузы произнесла кухарка. – В поместье он один может не подчиняться приказам Мастера…

– … и может говорить. – Закончила я тихо. Повинуясь мимолетному порыву, я быстро чмокнула Маги в пухлую, вкусно пахнущую мукой и ванилью щеку – она покраснела от удовольствия и замахала половником на выход.

– Бегите, мисси, бегите… мы проследим.

* * *

В библиотеке книги летали целыми полками. Хотела бы я сказать «стеллажами», но моего скромного третьего хватало только на одну полку с книгами и свитками.

Одна из алариек принесла пузатый чайничек, который исходил паром, и печеньки, расставила всё на маленьком столике. Я удивилась – даже для Маги – это слишком, она только проводила меня с кухни.

– Мисси, вас искал Наставник Луций, – аларийка скользнула ко мне. – Черные, – у нее чуть презрительно дернулись уголки губ, – черные проверяют всех в поместье. Снимают уровень. Велено сказать, что «артефакт покажет и десять последних плетений».

– Луция проверили?

Она быстро кивнула.

– Дядю?

Ещё один кивок. Я задумалась – проверить круг у меня – логично, проверять всех – нет, зачем это менталистам, и… почему дядя позволил это? И, самое главное, как он смог обойти артефакт… если бы намерили девятый круг – шум стоял бы до чертогов Великого.

– Умница, – я кивнула аларийке и размяла пальцы, щелкнув кольцами. Десять плетений? Будет им десять плетений. Наставник успел вовремя – чары сигналок и взлома защиты вызвали бы вопросы. Буду тренировать чары левитации и контроля, попутно занимаясь поисками.

Щелкнуть кольцами, выплести чары, сосредоточиться, обозначить внимание и закрепить объект, импульс… и ещё одна полка с книгами взмывает под потолок, плавно перемещаясь на большой стол у окна.

Вторая полка, третья, пятая, шестой стеллаж, седьмой, на предпоследней секции мне повезло – данные были там.

Я жадно перелистывала страницы общих Хроник – на Вэ, не то; на Дэ – не то, Тэ – Тиль. Алхимики, артефакторы – не то, я листала дальше – целители. Именно Мастер-целитель Тиль открыл и впервые описал свойства Шлемника обыкновенного, именно он первым поставил эксперименты и провел полевые испытания.

Я листала дальше, маленькая сноска снизу указывала на общую энциклопедию – данные о семье мастера Тиль стоит искать там. Общая энциклопедия – второй стеллаж, я со вздохом щелкнула кольцами и начала перемещать книги по второму кругу. Томов в энциклопедии было около пятидесяти. Мне повезло на тридцатом – описанию жизни Мастера отвели целых полстраницы текста, для сравнения роду Блау в этом томе выделили только четыре строчки. Я поманила светляк пальцем поближе и вчиталась в записи.

Через пять мгновений все книги в библиотеке стояли на своих местах, а я отстукивала имперский марш по столешнице – дурацкая дядина привычка.

В поместье Тиль служили аллари. Много аллари. И даже любимый слуга мастера тоже был аларийцем.

А кому не выгодно, чтобы свойства Шлемника могли использовать против них? Аллари. Кто помогает мастеру Тиль – аллари? Кто выигрывает больше всех, как только Шлемник официально запретили…. Менталисты и …аллари.

Псаковы интриганы.

Я удобно устроила голову на столе и помечтала о том, чтобы сварить эликсира со Шлемником и взять пару больших флаконов в Табор, на совет. И спрыскивать всех несогласных. Виктиму я бы выделила отдельный большой фиал.

Можно благославлять, как в Храме Мары, где осеняют водой благословенной всех страждущих…

В библиотеку вошли без стука. Райдо, Таджо и мой оклемавшийся и достаточно взъерошенный сопровождающий. Юнец был бледен, скорбно поджатые губы и кислая мина свидетельствовали о том, что мальчику уже попало – проснулся он явно не сам, судя по его мокрым волосам и пятнам на форме.

– Господа, – я лениво выпрямилась и выполнила намек на поклон.

– Леди, – Райдо так же издевательски кивнул в ответ. – Это привычка северян употреблять самогон до ужина, или осознанная провокация сотрудников Управления?

– Столько, сколько употребляют некоторые сотрудники, северянам не выпить и за декаду, – парировала я. – Если кто-то не умеет пить, но ведется на провокации… может стоит сменить такого сотрудника?

Вьюнош вскинулся, глядя на меня обиженными глазами.

– Хватит, – голос Таджо сразу заморозил атмосферу и отбил желание пикероваться. – Леди, стандартная процедура замеров источника. Артефакт зафиксирует данные, – он кивнул Райдо, который с хищной улыбкой уже расщелкнул кольцо браслета.

Они не заморачивались и использовали кандалы-блокираторы. Если одеть только на одну руку – можно провести замеры, не ограничивая доступ к силе.

Я помедлила, прежде чем протянуть Райдо запястье. Эта полоска черного металла вызывала только негативные ассоциации. За время в тюрьме, я почти срослась с этой тяжестью на руках – они не просто блокируют силу – зачем пропадать добру, они вытягивают её, передавая в накопители и артефакты. Можно сказать, что всю систему защиты и функционирования в тюрьмах обычно обеспечивают именно заключенные, за счет своей силы. Кристаллы на такое не тратят.

Райдо щелкнул, застегнув браслет – привычная тяжесть и холод заставили меня поежиться. Гадость. Чем больше жрут – тем тяжелее становятся.

– Это не опасно, – насмешливо сверкнул глазами Райдо, заметив мою реакцию.

– Прошу, давайте закончим с этим, – я встряхнула рукой, и в этом момент наруч Арритидесов съехал вниз, прокрутившись, и ударился о браслет блокиратора со звонким металлическим стуком. Я затаила дыхание – если эти псаковы светлые хрени что-нибудь выкинут сейчас… не дай, Великий! Внимания менталистов и так достаточно.

– Эпоха Исхода? – Райдо с интересом подвинулся ближе. – Функции?

– Не знаю, – я пожала плечами. – Стоит спросить Мастера-артефактора Блау…

– Вы надели артефакт, свойств которого не знаете?

– Не я. И может быть это в вашем роду принято, чтобы Старшие поясняли Младшим мотивы всех своих действий, – протянула я язвительно.

Райдо скривился – место было больным, и только набрал воздуха, чтобы ответить, как его прервал Таджо.

– Достаточно. Замеры, – Шах повелительно щелкнул пальцами, и перед нами появилась диаграмма.

– Третий круг, закатный. Левитация, левитация, левитация… и левитация… Леди, вы что, наводили уборку во всей библиотеке?

– Леди использует любую возможность, чтобы тренировать плетения и контроль, – парировала я спокойно. – Каждую возможность.

Таджо одобрительно кивнул – это была его философия, и его жизненное кредо – использовать каждое мгновение, чтобы научиться чему-то новому или закреплять навыки, именно поэтому он – во главе пятерки, а Райдо зубоскалит.

В дверь постучали. Служанка проводила Нарочного с большим свёртком, упакованным в несколько слоев плотной бумаги, перетянутой бечевой.

– Из архива, для леди Блау, – поклонился он.

Я кивнула и, приложив родовую печать, которая полыхнула силой, подтвердив получение на свитке.

– Разрешите? – Райдо протянул загребущие руки к моей посылке, и Таджо поморщился – никакого воспитания. – Леди же не против? Это не секретные документы?

– Вы уже развернули, – сухо ответила я. – Провинциалы обычно полагают, что столичные Высшие лучше воспитаны, лучше понимают все тонкости этикета. Провинциалы заблуждаются – ваш пример доказывает обратное.

Вьюнош сзади сверкнул улыбкой – хамство Райдо достало всех.

– И тем не менее, леди, и тем не менее…, - Райдо торопливо перебирал стопку, изучая названия. – Немилость, немилость, ритуалы Немеса…

Таджо – не остановил, значит, я всё ещё объект пристального изучения?

– Эта точно есть в библиотеке, – Райдо потряс трактатом Вериди о заклинателях и кивнул на дальние стеллажи. Когда он успел излазить всю нашу библиотеку?

– Вторая тоже, – я кивнула на следующий заголовок.

– Тогда зачем?

– Мистер Гладси полагает, что обязан Блау. Наш целитель следит за здоровьем его внука. Это, – я обвела рукой книги, – простая возможность вернуть долг и позволить ему сохранить лицо.

– Вы помогаете всем страждущим? – Таджо холодно вздернул бровь.

– Избранным. Мистер Гладси единственный, кто помог на Турнире, – коротко озвучила я причину. – Если это всё, – я сгребла к себе книги, вытащив последнюю из рук Райдо, и потрясла блокиратором перед его носом, – снимите. Я бы хотела продолжить занятия.

– Леди…, - короткий щелчок, поклон, и нас оставляют в библиотеке одних. Нервный вьюнош остался сидеть в кресле у входа и швыркал носом. Ему стоит высушиться, иначе просквозит совершенно.

Мгновений десять я шуршала страницами молча, ожидая Вестника. Гладси не приложил никакой записки, значит, ответит так.

Вьюнош сопел и молчал, молчал и сопел, и делал это так выразительно, что сосредоточиться было решительно невозможно.

– Слушаю, – я развернулась к нему. – Вы хотели что-то сказать?

Он продолжил сопеть молча. Я пожала плечами и развернулась к столу.

– Зачем вы налили мне самогона? – прилетело мне в спину.

– Не я.

– Вы позволили…

– Я не заставляла вас пить, – я крутнулась обратно, чтобы видеть его глаза. – Я была уверена, что вы откажетесь. А Бутч… Бутч действительно прекрасно пьет.

Он снова обиженно засопел.

– Сколько вам зим? Точнее… вы закончили Академию в этом году?

– В прошлом…

Я кивнула – точно настолько зеленый, как предполагалось.

– Как вы умудрились закончить, если попадаетесь на такие простые провокации? В Академии нет пушистых цыпляток…

– Я – менталист…, - он гордо выпятил щуплую грудь. – И нас никто не любит! Поэтому мы все держимся вместе… никто не шутит над менталистами…, - сдулся он.

Я улыбнулась – с одной стороны это хорошо, что он вспоминает Академию так, с другой… эту школу ему придется проходить позже. Наивность не совместима с долгой жизнью.

– Думаю, мы начали неправильно, – я смягчила выражение глаз, добавив тепла, много домашнего тепла – отсвет того, что обычно достается Акселю. Мокрый юнец напомнил мне другого цыпленка, почти такого же взъерошенного и жалкого. Но за спиной Костаса стоит тенью фигура леди Тир, а тут… надеюсь, Таджо хорошо выполняет взятые на себя обязательства. – Леди Вайю. А как вас зовут, о юный сир?

Пауза была длинной, а реакция совершенно не такой, как я рассчитывала – юнец ещё больше насупился.

– Обещаете не смеяться?

Я торжественно кивнула.

– Каро…

Я стиснула зубы, чтобы не заржать, но смех рвался изнутри, и мне казалось, что сейчас лопнут щеки.

Каро. Каро! Это девчачье имя, девчачье! О, Великий, за что его так не любят родичи.

– Родители…, - я откашлялась, чтобы замаскировать смешок, – ваши родители хотели… девочку?

Он кивнул, а я всё-таки заржала. Я смеялась так, что тряслись свитки на столе, утирая брызнувшие слезы.

Вьюнош мучительно покраснел так, как краснеют только белокожие – розовый цвет сначала залил лицо, потом плавно перетек на шею, и потом ярко запунцовели уши.

– Вы обещали не смеяться…

– Вайю очень непопулярное имя среди темных, – отсмеявшись поделилась я. – Очень. И не родовое… это в честь светлой пра-пра… Вы знаете много Вайю?

Вьюнош задумался и отрицательно качнул головой.

– Вот, – я подняла палец вверх. – Светлое имя для темной, слабая светлая сила… Надо мной постоянно издевались в школе. Вайю Юстиния, а я предпочла бы, чтобы меня звали Вайю Секундус. Можно было бы сократить, как принято… Мне бы пошло имя Секундус?

Вьюнош ошеломленно выпучил глаза, и я захохотала, а потом смех подхватил и он.

– Се… Секундус… Леди… Секундус…, - смеялся он.

– Так что Каро не самый плохой вариант… Теперь имя мне нравится, – продолжила я тихо, отсмеявшись. – Его выбрали родители, и это последнее, что от них осталось. Что-то моё. Что-то, что они подарили мне, что-то, что не отнять, – я помедлила, выбирая слова. – Это память. Мне бы хотелось знать, о чем они думали, когда давали мне такое имя, – я тихо вздохнула.

Вьюнош притих.

– Не имя определяет то, кем мы является. Можно совершить что-то такое, – я подмигнула, – чтобы в Хрониках писали – имя Каро – имя героя, который не зря прожил свою жизнь. Каро – это имя, которым можно гордиться… Может потом будет почетно называть сыновей Каро.

Вьюнош громко неверяще фыркнул, но улыбнулся.

– А пить…, - я подровняла стопки книг на столе, – …пить я вас научу.

* * *

Я сидела на жестком стуле в каморке Старика и накручивала кончик косы на палец – колечко за колечком. Статуэтка Нимы стояла на щербатом деревянном низком столике и смотрелась чужеродно, Старик покосился на нее с отвращением, но промолчал.

Статуэтку я прихватила из библиотеки – мне показалось, что двух куполов тишины будет мало – менталист ждал снаружи. Наличие артефакта меня успокаивало.

– Маги, – пояснила я аларийцу причину моего вечернего появления здесь. – «Единственный, кто может говорить здесь, в поместье, если не разрешал Ликас», – процитировала слова кухарки.

Старик сновал от полок к столу, доставая снедь – в заботливо упакованных кульках у него хранилось всё, что я любила – снабжает кухня?

Алариец молчал, не собираясь начинать разговор первым. Я тоже молчала и думала.

– Вы входите в Совет? – спросила я прямо после долгих мгновений тишины. Подслеповатые глаза Старика насмешливо сверкнули.

– Входил, мисси, – он прошаркал к столу, поставив стопку пиал, – давненько это было… был и весь вышел. Молодой, кровь кипит, хотелось мир посмотреть, себя показать, – пояснил он для меня.

– Наставник не говорит, – Ликас действительно мастерски уходил от всех моих вопросов, вот у кого высший уровень техники уклонения. – Та часть охраны из аллари, что убрали в табор из… неблагонадежных? – выдвинула я свою единственную версию.

Старик кхэкнул и, помедлив, кивнул.

Я снова начала накручивать косу на палец – значит, я была права. Вспомнив многих, кого Ликас убрал из поместья, я нашла общее – они все дерзили, или молчали, или наоборот просто отказывались сразу выполнять распоряжения… как будто не считали нужным склонять голову перед господами. Или просто не считали Блау своими господами на самом деле? Не явно, нет… эти неуловимые паузы перед ответом, ухмылки за спиной, когда думают, что не видят, промедление, которое иногда равняется смерти… Ликас убрал именно таких. Вычистил персонал или есть другая причина?

– В таборе не все гладко, – констатировала я.

– Всегда есть те, кто согласен, и те, кто против.

– Те, кто против…, - протянула я тихо. Если добавить, что Нэнс и девочек они тоже забрали, мотивируя это наказанием и тлетворным влиянием, которое оказывают Высшие на неразвращенные умы чистых аллари… это значит только одно. Аларийки будут против и могут пострадать, потому что горой встанут за свою мисси… а то значит… они готовы перейти к активным действиям?

Старик разлил по пиалам чая с терпким запахом поздних осенних яблок – я с удовольствием вдохнула, как будто выйдешь из конюшен, а там золото полей, листья, птицы летят на юг острыми угловатыми стаями.

– Спрашивайте, мисси, – Старик с удовольствием причмокнул губами и прикрыл глаза, покосившись на статуэтку Нимы. – Вы за этим пришли.

– Где избранный?

– Мисси…, - цокнул Старик и с укоризной покачал головой.

– Настоящий избранный аллари, – уточнила я, качнув фарфорой чашкой – осколки истины, кажется так говорила Магистр Аю. – Раз мнения совета разделились, значит, есть выбор.

– Выбор здесь, – Старик постучал суховатым пальцем по виску. – Всегда только здесь.

– Нет второго избранного – нет второго выбора, – прищурилась я.

Старик с шумом втягивал чай, посасывая. Неизживаемая таборная привычка – и демонстрация уважения собеседнику и… чай постудить, чтобы не обжечься.

– Как Шлемник действует на аллари? – реакция Старика меня порадовала – он дернулся. Действует. Трава на них точно действует, вопрос в том, как. Если у менталистов наступает кома – но у них есть искра силы, что происходит с аллари? Могу предположить. – Вы теряете связь с кругом, не так ли? – я била в небо. – Надолго?

Старик сердито сдвинул кустистые брови и покосился на статуэтку Нимы.

– Три купола тишины, – я подняла три пальца. – И никто не говорил, – пояснила я, – просто раз действует на менталистов, логично, что аллари тоже…

Старик вздохнул.

– Интересно, идею вымарать Шлемник из всех пособий менталистам тоже подсказали или они так удачно додумались сами?

Старик тяжело вздохнул ещё раз. Я с удовольствием отпила чаю – сбор был превосходен, и продолжила.

– Нэнс мне не вернут, – констатировала я отрешенно. – Не так ли? Слишком разлагающе влияние Высших…

– Мисси…, - протянул Старик с укоризной, – … разве мы хоть раз давали повод…

– Вы – нет. Но можете ли вы говорить за всех аллари? За Совет? – я вздернула бровь. – Мне кажется, мы не совсем понимаем друг друга, – я щелкнула кольцами. – Никто не защищен от огня, воды и молний. Воздушные лезвия так же легко прошьют тело насквозь, как металл, – я полюбовалась игрой света в камнях колец. – В каком-то смысле убить аллари так же просто, как любого с искрой первого круга и «простых». Как Высшие относятся к этническим меньшинствам Запретный город уже продемонстрировал, и продолжит, – добавила я сухо.

Старик слушал внимательно и молча.

– Я хочу, чтобы мою мысль донесли отчетливо. До того, как я приду в Табор, – я подбросила орешек вверх и поймала губами – щелк, – мне нравятся аллари. Я выросла среди аллари, некоторых из аллари я даже люблю, но это не значит, что если встанет выбор Род или аллари я выберу вас. Пока что я не вижу пользы, – Старик открыл было рот, но я прервала его жестом. – Одни проблемы. Мне нужна Нэнс – вы забираете Нэнс, мне нужно в круг – вы закрываете круг.

– Мнение Совета разделились…

– Значит нужно помочь Совету принять верное решение, – я щелкнула ещё орешек. – Нет избранного – нет проблем. Нет Совета – нет проблем…

– Мисси…, - Старик очень снисходительно и по-доброму качнул головой – маленькая дурочка мисси.

– Лимит доверия, который получили аллари с детства, уже почти исчерпан, – произнесла я сухо. – Ваш совет забыл, что за малолетней идиоткой стоит Клан, – Старик посерьезнел. – Не мне рассказывать вам, на что способен сир Блау и… Аксель.

Про взаимную нелюбовь Акселя и аллари менестрели могли бы слагать песни.

– Мисси, клянусь, – алариец осенил себя знаменьем, – все, что делаем мы, только в вашу пользу…

– Я знаю. Если бы я считала иначе, табор уже брали бы в кольцо легионеры, – произнесла я очень мягко. – Именно поэтому мы говорим сейчас. Покажите мне, что вы достойны доверия. Мне надоело собирать обрывки информации по кускам…

– Мисси…, - Старик тяжело вздохнул.

Я встала, тщательно расправив юбки ханьфу.

– Благодарю за чай, купаж прекрасен, – церемонный поклон, как Высшему, и я отправляюсь на выход.

– Мисси, – голос Старика звучал тоскливо, и моя ладонь на ручке двери дрогнула – старый алариец растил меня с пеленок, но ждать больше нельзя. Нужно успеть, пока дознаватели в поместье. Менталисты лучшая гарантия того, что даже совет старых алларийских хрычей трижды подумает, прежде чем уменьшить число избранных на одну конкретную Блау.

* * *

Вестник от Гладси прилетел, когда я уже готовилась ко сну, в самое тихое время. Архивариус начал с общих фраз и положенных по этикету выспренных приветствий. Я пропустила всё не нужное, дойдя до сути – моим списком книг, запрошенным из архива интересовались дважды, и один раз поступил запрос точно аналогичный моему, но трактата Вериди библиотека предоставить не смогла – последняя копия всегда остается в библиотеке, а исследования Морро и Басти у них были в избытке.

Мистер Гладси пространно намекал обратить на это пристальное внимание, именно поэтому копии карт Керна он передаст отдельно, и не с Нарочным. Старика испугали лишние вопросы?

То, что писал архивариус далее, было более полезно – снять немилость можно только используя божественное вмешательство. То есть идти на поклон либо к Немесу, либо к Великому. Мара слишком толерантна и далека от таких вещей, а у Нимы… у Нимы просто не достанет силы. Гладси настоятельно рекомендовал посетить храм Великого – именно там я могу найти ответы на свои вопросы.

Сноска снизу стояла – ЗСА. Запретная секция архива – свитков и книг на руки мне не выдадут, но Гладси явно не поленился посетить закрытую часть. Нужно будет поблагодарить Старика.

Я схлопнула и уничтожила Вестник, так, чтобы не осталось следов, развеяв остатки плетений. За окном темнело, если Серые достали все книги и трактаты, и уже сложили первое и второе, сообщение от них должно прийти сегодня или завтра. Прошлый раз, найдя решение, Серые не устояли, чтобы проверить формацию немедленно.

Я хмыкнула, глядя в зеркало – статуэтка Немеса скалилась мне, и я развернула её к себе, вытащив из пасти кольцо-артефакт.

– Мне это сейчас нужнее, но не переживай, – погладила острый змеиный клык кончиком пальца. – Подвеска Я-сина очень красивая… мои новые дары тебе обязательно понравятся.

Красные камешки-глазки змея предвкушающе сверкнули.

Глава 130. Не рассчитала

Я накручивала змейки на ладони – тщательно, привычно проверяя, насколько свободно двигаются пальцы, виток за витком, виток за витком. Затянуть зубами, закрепить, заправить хвостик особым узлом. Правая рука – есть.

С левой было сложнее – пришлось распускать дважды, но я справилась. Затянуть зубами, закрепить, завязать и заправить узел.

Я пошевелила пальцами, выплела несколько базовых чар – идеально. Можно надевать кольца. Горка артефактов сияла передо мной в свете магического светляка, переливы света от граней камней ложились длинными цветными полосами на стены лаборатории. Тишина оглушала – всё поместье давно видело десятые сны.

Вестник от Серых пришел глубокой ночью, пропитанный нетерпением и жаждой – они решили, что решение близко. Были готовы торговаться и обсуждать условия – «породнившийся», любой из, им нужен был непременно.

Я надела первое кольцо на правую руку – защитный купол. Второе, третье, все защитные. Если я буду играть – мне нужно выиграть время, пока придут твари. Следующее кольцо и следующее. Задумавшись, я все-таки добавила один атакующий артефакт.

Девятнадцать защитных и один атакующий – кольца успокаивающе переливались на пальцах. По два артефакта на каждом. Теперь у Серых будет великолепная возможность пройтись на тему – «юная сира, которая до дрожи в коленках боится идти в катакомбы».

Я натянула низ от охотничьего костюма – теплый, зимний, и долго прыгала, пытаясь одной ногой влезть в узкую штанину – нижний комплект должен прилегать очень плотно. Развернула, ласково погладив кончиками пальцев доспехи Лидсов, и начала надевать деталь за деталью.

Последней я защелкнула защиту на запястьях, попрыгала, чтобы хорошо село, покрутилась, подвигалась – сойдет. Будем считать это первой боевой проверкой Укрепителя. Высокие мягкие сапоги со шнуровкой сели, как влитые. Один ритуальный кинжал я засунула за голенище и, поколебавшись, добавила ещё один во второй сапог – лишним не будет.

Защитный пояс с нефритами и халцедонами я долго держала в руках и даже застегнула, но… подвески предательски звенели при каждом движении, и от дополнительной защиты пришлось отказаться.

Кругляш печати с литерой V, пристегнуть флейту к поясу и закрутить третью змейку в волосы. Широкий жесткий кожаный пояс с несколькими небольшими флаконами самых необходимых эликсиров и катализаторами – обернуть вокруг талии.

Число катализаторов я высчитывала долго, пытаясь вспомнить количество несущих колонн в самом большом зале Серых, даже достала старые карты, пытаясь прикинуть расположение Храма Великого и катакомб.

Готово?

Я покружила по лаборатории, убирая следы ночного присутствия. Ещё раз прошлась от стены к стене, чтобы проверить, насколько удобно мне двигаться. Алхимическая печь приветливо подмигивала мне сигнальными огоньками. Окон в лаборатории не было, но и так знала, что ночь сегодня просто отвратительная – поднялась метель, и я предпочла бы остаться дома, в тепле, и варить эликсиры.

Вестники дяде и Акселю я плела долго, переделывая по два раза. Я учла всё, но жизнь обычно всегда преподносит сюрпризы и… если что-то пойдет не так… Щелкнула кольцами, определяя время отправки Вестников – позднее завтрашнее утро, если я не вернусь вовремя… дядя и брат получат сообщения.

Я прикусила губу, отгоняя мысли – если ты заранее думаешь, что проиграл – ты уже проиграл. Себя.

Насчёт дознавателей – я сомневалась, но в итоге Вестник Бутчу тоже был запечатан.

Цепочку малой печати Блау на шее я поглаживала долго. И всё-таки сняла, отложив в шкатулку на ближайшем стеллаже.

Накинула верхний плащ от формы охраны Блау, который притащил сын Старика, погасила магические светильники и скользнула за дверь, в подземелья, чтобы нижними переходами выйти за заднем дворе около конюшни.

– Мисси…, - хрипло позвали меня из под навеса. Я сразу накинула капюшон – метель выла и ярилась так, как будто это ночь середины зимы.

– Готово?

Старик появился справа и кивнул на пару неприметных лошадок, привязанных в глубине под навесом. К седлу одной из них был приторочен алларийский лук.

– Не нужно сопровождать…

– Проводит до города, ждать будет там же. На третьей линии добавили охраны, можно не пройти посты.

Я нахмурилась – тащить с собой сына Старика я не планировала, но если Ликас изменил график, будет сложно незаметно выйти и вернуться.

– Хорошо. Едем.

В седла мы взлетели одновременно, похожие как близнецы. Одинаковые плащи, варежки, нашивки Блау, только разница в росте была заметной и очень смешной.

– Мисси…, - Старик удержал мои поводья.

– Вернусь к утру. А если не вернусь, – я фыркнула насмешливо, – у Совета будет на одну проблему меньше, не так ли? – Старик открыл рот, чтобы возразить, но я уже дала коню шенкеля. Об аллари я подумаю позже, сейчас меня ждали Серые.

* * *

До Керна мы ехали дольше обычного – метель, и алариец старался держаться боковых троп. Окликнули нас дважды – на третьей и за второй линией защиты – охрана не зря ела свой хлеб. Сын Старика отсчитывался, пока я прятала нос поглубже в капюшон, но здесь погода была на руку.

У западных городских ворот мы расстались – я свернула на кольцевую, а алариец в ближайшую таверну, где будет ждать меня до утра. Копыта бодро цокали по чищенным артефактами мостовым и я торопила коня – улицы были безлюдны, светляки на домах сияли тускло, закоулки чернели темными пастями, а безлюдные крыши, с которых резкими порывами ветрами срывало снег, нервировали. Слишком темное и слишком открытое место.

Спешилась я там же, где и прошлый раз, привязав коня под крытым навесом у ограды Храма Великого, свернула за угол и тут же спрятала нос в капюшон – острые снежинки обжигали лицо холодом.

Под ногами хрустел снег, и мои следы были первыми в этом проулке – ни души. Я дернула завязки капюшона, чтобы затянуть потуже, и боковым зрением увидела тень у стены.

Молния взвихрилась по щелчку пальцев, но я вовремя опустила плетения вниз – зашипел, плавясь, снег под ногами совершенно невозмутимого жреца Великого. С непокрытой бритой головой, в оранжевом жреческом одеянии, он стоял и молча смотрел прямо на меня.

Я поклонилась. Самое время раскланиваться – на улице заполночь, метель, закоулки Храма…

Жрец продолжил молча изучать меня, обозначив приветствие в ответ. Жрецы Великого не говорят, но вот в такие моменты мне постоянно интересно, кто придумывал им правила, как понять, что хочет этот конкретный жрец?

Я переминалась с ноги на ногу – Серые не появятся, пока не уйдет жрец. Жрец не уйдет, пока не получит то, зачем он вышел ночью из теплого и тихого Храма. Сказать он не скажет – тупик.

– Я могу чем-то помочь?

Жрец в ответ молча показал рукой на храм Великого.

– Храм?

Кивок в ответ.

– Завтра, хорошо? Я непременно приду в Храм завтра.

Жрец снова совершенно спокойно показал на Храм.

– Идти сейчас? Но я не могу сейчас…

Жрец снова терпеливо показал на Храм. Потом на пояс. Потом на меня. Потом опять на Храм.

Когда до меня дошло у меня запылали щеки.

Катализаторы.

– Оу… Я и не собиралась… точнее это если совсем не останется выхода… Храм бы выстоял, – закончила я совсем тихо.

Жрец смотрел на меня пару мгновений, развернулся, и совершенно неторопливо, прогулочным шагом отправился за угол. Метель уже основательно припорошила бритую макушку и плечи.

Я долго смотрела ему вслед, ежась от холода. Поправила пояс и нырнула в проулок к старому входу в катакомбы.

Серые появились почти мгновенно – ждали. Условный ритмичный стук по камню, щелкнули засовы двери, и мы дружно отряхиваемся внутри, выпуская клубы пара в свете тусклого одинокого магического светляка.

Пара была не той, что встречала меня прошлый раз. Оба рослые, крепко сбитые, в простой форме наемников, с неясным маревом выше плеч – в масках Серых.

– Артефакты, – глухой, явно прокуренный голос раздался сзади.

– Нет, – я демонстративно подняла руки к свету, щелкнув кольцами.

– Артефакты.

Я пожала плечами, и развернулась на выход.

– Стойте… положено…

– Кем положено – тот и положит. Я сделала личное одолжение Я-сину, когда вышла из дома в такую погоду.

Артефакты мне оставили, после коротких переговоров по Вестнику. Сопровождающие стали кланяться ниже, говорить уважительнее и даже изредка страховать на особо крутых поворотах под локоток.

Обхождение, как в лучших домах Предела.

Мы спускались вниз по узким ступенькам виток за витком. Они явно готовились, охраны в коридорах было мало. И ниже шестого уровня чадили факелы – они убрали все источники магических возмущений, и светильники.

Меня привели туда же, куда и прошлый раз – семь уровней вниз, два вверх и снова четыре вниз. Мы на девятом. Тварям нужно будет преодолеть всего три уровня с одиннадцатого.

Коридоры закончились, и мы вышли на широкую площадку, размером с небольшую подземную площадь, больше всего напоминавшую арену. На каменных балконах на втором ярусе горели факелы. Формация на полу уже была готова, но рассмотреть мне не дали, быстро направив в нишу.

Комната-кабинет была та же – высокий порог, ступеньки, длинный стол мореного дерева, массивные кресла, тахта, чайный столик в традиционном стиле с циновками, стеллажи, заполненные свитками за ширмой и репродукция «Грозовой охоты» на стене. Только хозяин кабинета сменился.

Коренастый широкоплечий Серый, с которым я общалась прошлый раз, в очередном вульгарном парчовом ханьфу, замер у стола в напряженной позе, а в кресле сидел, покручивая в руках маскарадную маску, инкрустированную драгоценными камнями и витыми шелковыми нитями… Я-син.

Белоснежные одежды, расшитые золотой нитью, так тонко, что рисунок видно, только если свет падает под определенным углом, длинные нервные музыкальные пальцы унизаны перстнями. Становилось сразу понятно, кто подбирал общий стиль – изящные статуэтки на столе, нефритовые пресс-папье, лаконичный и очень дорогой набор кистей в углу. Человек, которому долго и тщательно прививали вкус к неброской, а потому подлинной роскоши.

Лица было не видно – только длинная коса спускалась на плечи, заплетенная сложным южным рисунком. Но и так можно было сказать, что Я-син красив. Некрасивые люди не держат так осанку, не принимают естественно ту позу, которая наилучшим образом подчеркнула бы их достоинства, хотя в этом не было смысла – под его маской не видно лица, серое марево скрывает всё, что выше плеч.

Повинуясь жесту изящного запястья, Серый зажег красную витую свечу «приватной встречи», щелкнув кольцами. Я непроизвольно поморщилась – даже это он сделал… грубо и топорно.

– Леди. Блау, – Я-син встал с кресла и отточенным движением склонился, поцеловав воздух у кончиков моих пальцев. Я рвано выдохнула, как будто получила удар поддых – я уже успела забыть, какой у этого конкретного Я-сина голос, как будто тебе залезли внутрь и мягким перышком пощекотали внутри – бархат и мёд. Поставленный правильно настолько, что только одно место в Империи могло выпускать таланты такого уровня – столичный факультет искусств.

– Господа, – короткий поклон равному.

– Прекрасная погода, не так ли? – тягуче произнес он, и мне показалось, что метель и правда была чудесной – буйство стихии должно быть прекрасно в любых проявлениях?

– Великолепная, – поддержала я. – Располагает к прогулкам.

– Мы благодарны, что вы приняли наше приглашение, – Я-син вернулся в кресло, после того как я устроилась в своем.

– От таких заманчивых… приглашений сложно отказаться, – хмыкнула я, вспомнив, что он наобещал в Вестнике. – Вы решили ускорить события и зачистить двенадцатый сейчас? – предположила я то, что должна была.

Серый рядом недовольно вздохнул.

– Не совсем, – Я-син переплел пальцы домиком. – Но ваше содействие поможет нам.

– Конкретнее.

– Вам нужно будет просто сыграть, – он кивнул на флейту на поясе. – Просто сыграть и всё, леди Блау. Одну мелодию.

Меня проводили в смежную комнату, большую часть которой занимал большой круглый стол, на котором был расчерчен макет формации, расчеты велись здесь же – силовые линии и опорные точки переносили не раз, меловые линии были потерты и правлены не единожды. Книги Морро и Басти, трактаты Вериди и стопка других исследований были сложены в сторонке.

Я погладила пальцем меловой круг на столе – они рассчитали верно, формацевты у них, как и раньше – на высоте.

– Не трогайте…

– Пусть, – мягко Я-Син прервал серого, остановившись за моей спиной.

– Я не сильна в формацевтике, и рунные круги мы проходили пока постольку-постольку…

– Но трактат Вериди вы из библиотеки взяли…

– Я там почти ничего не поняла, – призналась я честно, – кроме того, что теория требует тщательной проверки.

– И такая возможность вам представится, – хмыкнул Серый.

Ритуал мы обсуждали недолго – всё было просто – быть фокусом, сыграть мелодию, которую Вериди выдал за опус собственного сочинения, вложив силу и… дождаться результата. Которого не будет.

Я листала свитки с нотами и с трудом удерживалась от улыбки – всё так предсказуемо, и ту погрешность, что Вериди писал это под барабаны, они опять упустили. Прошлый раз не получилось со мной, они притащили живого Вериди из Восточного Предела. И опять не получили ничего.

Потому что это не работает. Потому что защиты не существует, потому что те Серые, которые участвовали в экспериментах, обречены сходить с ума и идти на зов любого любого заклинателя, как твари на зов флейты.

Новые Серые.

Именно это провозглашали тогда, во время войны. Новые. Быстрые. Способные видеть в темноте. Приобретающие высокую сопротивляемость к большому числу чар, как твари. Серые, которые искусственно породнились с тварями.

За одно это Я-Сина нужно уничтожить. За саму идею того, что можно скрещивать тварей и Высших, в бесплодных попытках получить иллюзию «породнившихся».

Сотни лет генетических изменений они хотят пройти за зиму-две и получить Армию. Свою собственную подземную Армию, которая неподконтрольна Столице, неподконтрольна ни одному из Пределов.

Но Серые ошиблись.

Инъекции крови тварей любых видов не способны изменить генетический код, они способны только вызвать мутации. Необратимые. Мутации.

Я прикрыла глаза ресницами – пальцы задрожали, дернувшись.

Как долго я ждала. Как долго. Можно говорить о высоких целях, о том, что нужно предотвратить, уничтожив сейчас ключевую фигуру и главного вдохновителя экспериментов – Я-сина, но… врать себе последнее дело.

Я-сину просто не стоило тогда отдавать тот приказ.

Я покосилась на переливающееся серое марево выше плеч – если бы можно было видеть глаза, зрачки, я бы точно сказала, пройдена точка невозврата или ещё нет.

Сначала Серые проводили эксперименты на своих – ближний круг, потом на всех, кто входил в состав клана, потом на беременных… И крови всегда требовалось всё больше и больше. Больше и больше, именно поэтому в Северной части катакомб не нуждались в Блау – они сами чистили свои подземелья, охотясь на тварей, которых было необходимо всё больше и больше, чтобы поддерживать изменения на нужном уровне. Крови всегда не хватало.

Твари из охотников стали добычей.

Я свернула свиток трубочкой. Новых Серых не будет. По крайней мере не на территории моего Предела. Не будет экспериментов, не будет съехавших с плетений тварей в человеческом обличье, которые не получили новую дозу крови… не будет помощи новому правительству, не будет вообще ничего.

Если не будет Я-сина.

– Я плохо запоминаю ноты…

– Можно потренироваться…

– У меня плохая память и нет слуха…

– Есть время…

Я-син прервал спор изящным движением лилейно-белой руки.

– Что хочет леди за эту небольшую услугу?

Торг начался. Леди хотела немного – жадничать я не планировала, не сейчас – нет времени. Леди хотела мешочек Шлемника, маску Серых и ответы на некоторые вопросы. Совсем немного за возможность обрести контроль над той сутью, которую они так опрометчиво соединили с силой собственной крови, сутью, которая разъедала их изнутри и заставляла постепенно сходить с ума.

Даже заклинатели не способны противостоять зову тварей – отец тому доказательство. Заклинатели. А что хотят они? Ввели бы себе инъекцию яда скорпикса – сдохли бы быстро, и пользы было бы больше.

– Гостевую маску.

– Обычную.

– Гостевую.

– Гостевая может прекратить действие в любой момент. Я не собираюсь больше появляться в ваших … подземных апартаментах с открытым лицом.

– Гостевую, – постановил Я-син. – Если леди захочет, её всегда можно будет сменить на постоянную… для этого нужно только …

– … войти в Клан. – Хмыкнул Серый сзади. – Лядей у нас немного, и только в Столице.

Я подарила ему морозную улыбку – скорее Грань упадет на землю, чем кто-то из Блау войдет в Клан серого отребья.

Шлемник мне принесли сразу – мешочек был полнехонек – я растянула завязки и втянула носом резковато-терпкий травяной запах – оно.

– Маску.

– После…

– Сейчас. Это ваш эксперимент и ваша формация, – я обвела рукой стол, – я просто выполняю свою часть работы. Если вы не получите результат…

– … сотрудничество продолжится, – Я-син сделал короткий жест и один золотой империал перекочевал ко мне в руки. На аверсе монеты была выгравирована маска. Монета была чуть теплой – артефакт до краев наполнен магией, я сунула кругляш в карман и кивнула – готова тренироваться.

Я играла трижды, пока Я-син, наконец, не был удовлетворен – у него превосходный музыкальный слух, а я и в первый раз не сделала ни единой ошибки. Ноты Вериди были рваными и тревожащими – силу я не вкладывала – эффект можно оценить только в комплексе, но … эффекта не будет.

Один из серых, скользнул от двери и что-то прошептал Я-сину.

– Леди? – он позволил, чтобы я услышала нотки удивления в его голосе. Как-будто погладил чем-то теплым и бархатным изнутри. Скотина превосходно владеет голосом. – Вы прибыли не одна?

– Одна, – я невоспитанно фыркнула. – Если ваша охрана проворонила кого-то, это не мои проблемы.

– Ведите…

Пара мгновений и в кабинет затаскивают связанного чарами… Ремзи. Кто больше удивился сказать трудно. Я ожидала увидеть кого угодно здесь в подземельях, но только не псакова Зикерта.

– Какой неожиданный сюрприз…, - Я-син обошел молчащего Ремзи по кругу. Тот попытался что-то промычать, но чары были сплетены на совесть. Серый погладил кончиками изящных пальцев растрепанные волосы, и приподнял подбородок Зикерта, внимательно разглядывая лицо. – Отличный экземпляр…

– Время, – я свернула свитки с нотами и сунула флейту за пояс.

– Леди даже не поинтересуется, откуда здесь взялся ваш неожиданный поклонник?

– Не поинтересуется, – отрезала я. То, что Зикерт не выйдет отсюда – было очевидно. Сейчас или на поединке – не суть важно, главное результат – не будет ни Ремзи, ни Серых.

– Ах да, неразрешимые противоречия… поединок…, - Я-Син ещё раз неторопливо обошел клановца Хейли по кругу.

– Время, – нетерпеливо повторила я. – Мне нужно быть дома к утру…

– … и если леди не появится за завтраком, сир Блау будет вынужден посетить наш гостеприимный дом лично. На этот раз, – мелодично пропел Я-син. – Он ранее очень грубо отклонил наше доброе предложение о сотрудничестве, так же как когда-то ваш отец…

– Боевая пятерка дознавателей будет вынуждена посетить ваш гостеприимный дом поутру, на самой заре, – парировала я. – Если леди пропустит тренировку. С некоторых пор именно менталисты желают леди ясного дня самыми первыми.

– Леди, конечно, оставила записку…, - Я-син протанцевал ко мне, красуясь гибкостью движений.

– Три. Леди оставила три записки.

Ремзи следил за нашим разговором переводя взгляд с меня на Серых, и громко протестующее замычал что-то в конце. Резкий удар поддых сработал лучше чар тишины, и Зикерт рухнул на колени, заткнувшись.

– Леди, – Я-син великодушным жестом повел в сторону пленника. – Подарок.

– Можете оставить себе, – я фыркнула. – Я предпочту что-то более полезное.

Короткий смешок, Ремзи вздернули на ноги, и, грубо подталкивая в спину, потащили в большой зал.

Формация была уже готова.

Я оценила масштаб – рунный круг был больше тридцати моих шагов в диаметре. В качестве фокусных камней выступали огромные глыбы неограненного нефрита, некоторые высотой в половину моего роста – я сглотнула. Просто даже мысленно сосчитать, сколько это стоит, я не могу, а если учесть, что фокусные камни могут разрушиться при проведении такого потока энергии – это просто уму непостижимо.

– Прошу, – меня вежливо проводили в центр формации, где уже была приготовлена нотная подставка под свитки.

Ремзи толкнули на один из фокусных лучей, поставив на колени. Тот мычал, пытаясь поймать мой взгляд, пока ему снова не врезали поддых с оттяжкой.

Ничего не могу поделать – пожала я плечами. Сейчас или потом – участь Ремзи была решена.

Мне повторили порядок ритуальных действий несколько раз, чтобы обеспечить синхронность – когда я начинаю играть, когда вторую часть, когда вспыхивают лучи, когда активируется формация.

Убедившись, что тупая малолетняя Блау способна запомнить такие элементарные действия, Серый выдохнул с облегчением.

– Время, – скомандовал Я-Син, и все лишние участники покинули зал – осталось только двенадцать человек. Одиннадцать крупных мужчин, каждый выше и тяжелее меня в несколько раз, и Я-Син.

Двенадцать серых размытых масок выше плеч. Двенадцать и Ремзи, который не выйдет отсюда. Как я поняла Я-Син хотел посмотреть, что сотворит с обычным Высшим формация, рассчитанная Вериди.

– Начинаем, – мне кивнули, и я поднесла флейту к губам. Как только первая двойка активировала первый фокусный луч, и он вспыхнул ядовитой зеленью, я начала играть, не глядя на ноты Вериди. Подсказки мне были не нужны.

Первые ноты «призыва» понеслись по залу, взвились ввысь, отражаясь от стен и резонируя – акустика здесь была просто превосходной.

Я-Син отреагировал мгновенно, узнав мелодию, вскинув руки – несколько атакующих плетений сорвались с пальцев в мою сторону – и надо мной вспыхнула защитная сфера купола.

– Остановить! Немедленно!

Я продолжала играть.

Идите ко мне, ко мне, все ко мне… Там, глубоко под землей, на одиннадцатом, начали ворочаться и просыпаться твари, но просыпались не только они.

– Заткните эту тварь! Заткните немедленно!!!

Зал начал заполняться Серыми – они шли и шли из боковых дверей и коридоров, начиная толпиться на верхних анфиладах, шли, как в трансе, пошатываясь – мелодия флейты звала их и манила. Только немногие сохранили ясность рассудка – эти двенадцать, которых отобрал для ритуала Я-Син и ещё с десяток серых.

– Заткните её! Бить в одну точку, чтобы разрушить купол! Быстрее!

– В одну точку! Бейте!

– Бейте!!! Бейте! Пробить купол!

Серые взяли меня в плотное кольцо, я продолжала играть, зажмурившись – глаза заболели от ярких вспышек заклинаний со всех сторон, которые летели справа и слева – они били с двух сторон, целенаправленно. Молнии, воздушный таран, фаеры, и даже ножи и те застревали, тормозя, когда вспыхивала прозрачная пленка купола защиты. Дядины артефакты – это вам не гильдейские поделки.

Я продолжала играть куплет за куплетом. Ноту за нотой, выводя пронзительно ввысь – на все подземелье, чтобы они пришли. И они – услышали.

Первое кольцо рассыпалось на втором куплете – камень просто хрустнул и осыпался крошевом – один защитный купол исчез. Осталось восемнадцать. Второй артефакт. Третий. Серые усилили воздействие, радостно вскрикивая, а я продолжала играть – все, все серые должны прийти в этот зал на мой зов. Все, кто делал инъекции крови тварей, все, кто участвовал в экспериментах – ни один не должен устоять перед «Зовом».

Идите ко мне, идите ко мне, идите сюда… сюда… сюда… спешите…

И серые шли, в трансе, парами и тройками, медленно переставляя ноги, пока наконец поток не иссяк – новые серые не приходили. Значит здесь – все, все, кто не смог устоять перед призывом пришли в это зал. Число человек я не считала – сбилась после пятидесяти.

Серые пробили десятое кольцо – камень треснул, осыпавшись крошевом – на моей правой руке не сталось ни одного целого артефакта.

Теперь, раз все гости здесь – можно звать.

Я крутнула флейту в пальцах и изменила тональность на самую высокую, вложив всю силу, которая была. Звук срезонировал от стен и волнами разлетелся по всем катакомбам, туда, вниз, там, где стоит защитная формация уровня.

Взломать… прийти… я жду… придите… придите… придите…

Частота звука была такой высокой, что многие Серые попадали на колени, обхватив головы рукам, у некоторых начали вспыхивать золотом сквозь серую дымку масок удлиненные зрачки. Я сбилась на мгновение, сфальшивив – это плохо, это очень плохо. Изменения зашли дальше, чем я думала, они уже почти на грани изменений – тварей нужно больше, значительно больше, чем я планировала призвать.

Я выправилась и продолжила играть. Камни в кольцах продолжали осыпаться с треском – артефакты не выдерживали, у меня осталось всего три кольца.

Добавить личной силы – придите, придите, придите… спасите, спасите, спасите… чужие твари пришли… чужие твари… уничтожить… уничтожить…. Уничтожить…

Я давно не играла так долго на пределе – мне не хватало дыхания и тренировок, ещё немного, и я просто не смогу извлечь и звука…

Молнии долбили в купол в равномерным треском – в одну точку, в одну точку.

Молния. И ещё молния. И ещё. Сволочи вычислили, что это наилучший способ пробить купол.

Треск. Ещё один артефакт вышел из строя. Осталось всего два кольца, всего два…

Спина вспотела и намокла, я чувствовала, как едкие соленые капли стекают по виску и на шею, руки стали влажными – нефрит начал скользить между пальцами…

Придите… придите… придите… спасите…. Спасите… спасите…. Ваше чадо в опасности… Ваше чадо убивают…

Наконец твари взломали формацию уровня. Я чувствовала, как они вырвались на свободу и понеслись по узким коридорам одиннадцатого, в поисках того, кто звал… в поисках источника… сметая всех на своем пути…

Я вела их к себе и манила, продолжая играть…. Сюда… сюда…. Сюда…. Ко мне…. Выше на уровень… Выше… Выше…

Они прошли десятый, когда второе из двух колец треснуло и камень осыпался крошевом – осталось только одно кольцо.

Только одно.

Я начала играть быстрее, ещё быстрее, торопя, но твари не успевали… просто не успевали преодолеть такое расстояние так быстро…

Серые объединились, и теперь долбили слева, в одну точку, ни на мгновение не останавливая чар – плетения летели в купол практически все вместе и… последнее кольцо не выдержало.

Тварям оставалось преодолеть ещё уровень.

Всего уровень, Великий!

Синий камень зазмеился трещинами, раздался щелчок, хлопок, и осколки накопителя усыпали мои руки. Серебристая пленка купола защиты надо мной мигнула и сложилась, прощально полыхнув по кругу.

– Леди… Блау…, - голос Я-Сина потерял всю свою магическую бархатную притягательность и больше напоминал скрежет по стеклу. Он коротким жестом остановил всех Серых и направился ко мне сам, плавно и хищно, точно уверенный в том, что жертва никуда не денется. – Это было… опрометчиво, – шаг, ещё шаг. – Очень. Опрометчиво.

Я опустила флейту, заправив пальцы за пояс, ровно там, где лежали два из четырех катализаторов – одна я подыхать точно не собираюсь.

– Согласна, не рассчитала, – хрипло подтвердила я. – Нужно было одевать больше артефактов.

Я-Син щелкнул кольцами, развел руки в стороны, плетения вспыхнули и искристая стена огня запела, взъярившись. Не ниже восьмого круга. Уровень трибуна? Гул от пламени стоял такой, что у меня заложило уши – неужели элементальщик, как Фейу?

Я лихорадочно просчитывала варианты – Серые вокруг стояли плотным кольцом по периметру рунного круга, защиты нет, мои чары такое не удержат.

Великий! Блау, ты просто конченная идиотка! Что стоило одеть на пять колец больше?

Я облизала разом пересохшие губы – жар от стены огня чувствовался даже здесь.

Я-Син, красуясь, покачал плетения из стороны в сторону и с сожалением цокнул языком.

– Леди. Сотрудничество. Окончено, – с легким намеком на поклон, он развел руки в стороны, отпуская чары – стена огня взвыла, почуяв волю и ринулась ко мне.

Глава 131. Ничего личного

Моя удача, что Я-син – один. Высокомерие – лучший из пороков. Ничто так часто не спасало мне жизнь, как чужое высокомерие. Высшие всегда не дооценивают детей, женщин и… целителей. Особенно, когда кажется, что жертва загнана в угол и уже не сможет ответить. Иллюзия всемогущества – мы поклоняемся силе, забывая о простых вещах – ударь они все вместе, и…

Мгновения замерли – я падала на пол, группируясь, одновременно выхватывая из волос змейку – скользит крученный узел – дернуть, и черная лента уже летит, хищно разворачиваясь в воздухе.

Заряд атакующего – весь – встретил первый удар – с глухим хлопком сошлись стена пламени и воздушный таран – последнего кольца не хватило, Я-син не жалел сил, но доли мгновений мне выиграло. Черная лента взвилась, со свистом разрезая чары на две части, и пламя отклонилось в стороны, обтекая меня с двух сторон, горячими огненными волнами. В воздухе запахло палеными волосами и шерстью – всё-таки зацепило, и плащ сзади вспыхнул.

Я крутнулась на спину – оборвать застежки, и тут же оказалась на ногах, змейка, как хлыст, крутилась вокруг, с нервными щелчками ударяя по полу.

Щелк-щелк.

Серые внизу замерли в ожидании команды, а сверху наоборот – зашевелились, я перестала играть и транс постепенно отпускал.

Щелк-щелк – лента скользит по полу, обвиваясь вокруг ног.

Щелк-щелк.

Что дальше? Ударят вместе? Артефакты кончились, а двенадцать плетений одновременно не отразить и воительнице Мары.

– Какие приятные сюрпризы… преподносят новые артефакты Блау, – Я-син следил за кончиком черной ленты, а пальцы мелькали быстро-быстро, складывая новые чары. – Вместе, – серые шагнули вперед, повинуясь команде, щелкнули кольца и… факелы на стенах колыхнулись, рвано мерцая, потянуло сыростью и тем самым особым запахом, который знает каждый, кто спускался в катакомбы. Сырой и влажный, терпкий и противоестественный. Ядовитый. Запах тварей.

Я – звала, и они – пришли.

Дальше все смешалось за доли мгновений – тяжелая, обитая металлом дверь вылетела вместе с порывом ветра и приземлилась у другой стены зала, зацепив двоих и впечатав в стену, факелы потухли, вспыхнув последний раз, и в отблесках было видно, как первые черные тени влетают в зал, помедлив на входе – где цель? Кто звал? Кто враг?

Серые развернулись и перестроились мгновенно, сочтя тварей более опасными, в темноте вспыхнули магические светляки, но… крови было не достаточно, чтобы их сочли своими. Слишком мало, чтобы быть тварями и слишком много, чтобы оставаться людьми.

Я выдернула флейту из-за пояса и взяла первую резкую ноту – неверно, но это хватило, чтобы все сразу пришло в движение.

И они – напали.

Плотные тени двинулись слишком быстро – не успеть выплести и узла, и били тех, кто зажёг свет – твари любят тьму.

– Погасить свет!!! – голос Я-Сина ломался. – Погасить!!!

Я-син понял всё первым и рванул ко мне – всего десять шагов, точнее пять, но ему не хватило – мелькнуло белое крыло рукава, расшитое очень дорогими шелковыми нитями, и его отбросило куда-то в сторону.

А дальше… началась Грань.

Я играла так, как никогда в своей жизни, вкладывая всю силу в мелодию, всю мощь, всю ярость, которая копилась столько зим – я не мстила серым, я возвращала то, что должно было, то, что они заслужили.

Чтобы никогда больше…. пела флейта…

Чтобы никогда раньше… неслись ноты ввысь…

Убейте их, убейте их, убейте их….

Порывы ветра смешивались с криками, вспышки заклинаний, летевшие справа и слева, на мгновения освещали длинные изломанные фигуры, больше человеческого роста в несколько раз…

Я играла – Призыв пел и звал в бой. Я играла, чтобы обозначить источник, неприкосновенный центр и тени послушно огибали меня, меняя направление.

Убить, уничтожить, истребить заразу, очистить…

Светляки гасли один за другим – вскрик – потух, вскрик – потух… Твари убивают молча, они не разговаривают, не рычат и не общаются. В полной темноте и только свист ветра и внутреннее чутье позволяли следить, что происходит.

Я играла – и чуть не сбилась, когда мимо уха просвистело что-то тяжелое, пошевелив волосы, и лицо залило чем-то горячим…

Резкий свист, цокот когтей и слева становится пусто.

– Держать строй! – кричит кто-то спереди, но уже не Я-син. – Отступаем! В коридоры! Отступаем!

Бесполезно… выводила флейта…

Бесполезно… бесполезно… бесполезно…уничтожить угрозу… уничтожить угрозу… уничтожить угрозу…

Твари не любят свет – и в темноте подземелий есть единственные Хозяева, которые имеют право решать, кому жить, кому умереть. И даже мы – заклинатели, только редкие гости.

Светляки начали вспыхивать сверху – на анфиладах и гасли через мгновения, вскрик – и новый светляк потух. Чтобы бить – нужно видеть, а любые наши чары для них, как маяк, как фонарь в ночи – вот я, иди сюда, иди.

Мелодия летела вверх, ввысь, и все вокруг двигались в одном рваном ритме, только в одном ритме, который задавал призыв, подчиняясь зову песни…

…вправо – вверх, влево – вверх… мы были вместе… я и они вместе… вместе прыгали наверх, вместе рвали зубами, вместе откусывали руки, и рвали, рвали, вали тех, кто посмел закрыть нас, кто посмел напасть на нас…

Ноги снизу резко сжали – и я сбилась с ритма, рефлекторно швырнув плетения вниз, молния вспыхнула, обозначая мое присутствие для тварей, и на мгновение мелодия прервалась, и всё остановилось, как будто музыка вела их и позволяла двигаться, как будто песня и была той движущей силой, которая запускала процесс…

Ноги внизу мне плотно спеленал Ремзи. Как он разорвал стазис?

Почти обернувшись вокруг калачиком – сжал одной рукой так крепко, что останутся синяки, и это этот дебил в другой руке держал заготовку чар….

Чары!

Идиот!

Хлестнуло порывом ветра – ближайшие ко мне твари резко развернулись на запах силы – я чувствовала обострившимся чутьём, но не видела. Шорох ускоряющихся шагов и скрежет когтей по каменному полу был слышен отчетливо.

Я подпрыгнула резко, пытаясь стряхнуть урода, но Ремзи держал крепко. Сапогом я двинула по челюсти – раз, и ещё раз, голова мотнулась, но он не отпустил.

И купол – этот идиот запитал и отпустил защитный купол – пленка щита вспыхнула на мгновение – осветив в трех шагах от меня длинные зубы в пол локтя и два золотистых зрачка в пол моей головы.

Цок-цок. Фырк. Купол потух, когда только тварь шагнула назад… чтобы напасть!

– Убери чары, дебил, – я рычала и била пяткой, пытаясь попасть по пальцам – сломать их к псаковой матери, – убери купол, щенок! Сдохнем все!!! Убери купол, тварь!!! Чары манят их!!! Ты – маяк!

Ремзи или не слышал, или был так испуган – он вцепился в меня уже двумя руками, когда я смогла вывернуться – заехала ему локтем, усиленным доспехом, вниз, и что-то хрустнуло под рукой – зубы или нос… и откатилась в сторону, пнув его ногами – перевернулась, но поднести флейту к губам я уже просто не успела…

Тихо-тихо.

Цок-цок.

Я лежала на спине.

В абсолютной темноте… скрежет остановился недалеко от моей головы и… замер.

Цок-цок.

Я не дышала и не двигалась… обжигающе горячее едкое дыхание коснулось лица сверху и медный запах крови наполнил ноздри… фырк… ещё один фырк прямо над моей головой…

Я – не дышала.

Фырк – и новая горячая волна шевелит волосы на лбу, фырк – и становится жарче, оно приближается, фырк…

Не бояться – я сжала разом вспотевшими пальцами флейту. Не бояться, они чуят страх. Чуят страх и чары.

Отпусти – и обретешь власть, но я не была такой смелой. Сердце стучало где-то в горле, от ядовитого запаха заслезились глаза… фырк… слишком близко… и тут Ремзи двинулся – металлический звук привлек внимание твари, и горячее дыхание отодвинулось на долю мгновения, но мне этого хватило.

Первые ноты Колыбельной я взяла верно – чуть резче, чем нужно, но не ошиблась в тональности. Я перевернулась и играла, чуть приподнявшись – дыхания не хватало.

Нежно-нежно, сладко-сладко, чутко-чутко… чтобы каждый, кто пришел на мой зов почувствовал – он не один, нас много, битва была славной… битва была сильной… вы – победили, но теперь пора возвращаться….

Врагов больше нет, здесь врагов больше нет… можно вернуться назад… нужно вернуться назад, вниз… и уснуть… уснуть… уснуть… возвращайтесь…возвращайтесь…возвращайтесь…

Я выводила ноту за нотой, но что-то было не правильно. Мелодия плыла в чернильной темноте нежно и трепетно, но тварь не уходила от меня.

Горячее дыхание надо мной перемещалось из стороны в сторону, из стороны в сторону, как будто тварь наслаждалась музыкой, следовала за нотами… Я играла, а она слушала.

Возвращайтесь…. Возвращайтесь…. Возвращайтесь…. Врагов больше нет… нет… нет…. Вы справились… справились…. Справились…

Я играла по второму кругу, но Колыбельная не давала эффекта – неторопливые тяжелые удары о камень в полной темноте раздались совсем близко – твари спрыгивали с анфилады, и скрежет десятков когтей по камням всё ближе и ближе, ближе и ближе….

Они стягивались сюда, ко мне, к источнику…. Когти цокали и цокали, флейта убаюкивала, горячее дыхание сверху покачивалось стороны в сторону, из стороны в сторону…

РЫК!

Я вздрогнула – волосы сверху разметало от рычания, кто-то из тварей подошел слишком близко, и морда сверху отвернулась – рыкнув ещё раз – не подходить.

…плохо… плохо… что я делаю не так… Великий, что я делаю не так…

Цок-цок раздалось прямо у уха.

Цок-цок.

Я продолжала играть из последних сил, пальцы уже немели.

Вы пришли…. пела флейта… вы спасли…. пела флейта… пора возвращаться….пора возвращаться… пора возвращаться… летели ввысь ноты…благодарю… благодарю… благодарю…. вы спасли… спасли… спасли… благодарю… а теперь возвращайтесь… возвращайтесь… возвращайтесь… усните…усните…усните…

Или благодарность, или Колыбельная в четвертый раз – но это сработало. Повеяло прохладой – горячее дыхание исчезло, и цоканье начало отдаляться в сторону выхода.

Цок-цок. Цок-Цок. Цок-цок.

Я выводила ноту за нотой, вознося горячую благодарность Великому… и тварям. Великий далеко, и не всегда может уследить за каждым… а твари откликаются на мой Зов гораздо чаще Богов. И хранят меня.

Цок-цок.

Цок-цок.

Цок-цок… они уходили…

Я вывела ещё пару куплетов, после того, как звуки движения в темноте затихли совсем. Я чувствовала, что твари ушли, но всё равно продолжала играть – чтобы точно спустились хотя бы уровень ниже… хотя бы уровень ниже.

Флейту я убирала с дрожью – темнота оглушала тишиной, сведенные судорогой пальцы не разжимались – пришлось вращать нефрит, чтобы освободить руку.

Светляк я зажгла далеко не с первого раза – сработало только третье плетение. Небольшой – около десяти шагов, но этого хватило.

Пол казался черным от крови. Тела валялись вперемешку – ханьфу изменили цвет, и я сдвинула светляк в сторону – смотреть на оторванные головы не нравилось даже мне. Слева валялась рука, в когда-то темно-синем ханьфу – кольца-артефакты тускло вспыхнули на свету.

Светляк полетел дальше – Ремзи лежал без движения. На боку, подогнув одну руку под себя.

Дышит?

Я вытащила нож из-за голенища и осторожно – сапоги скользили, пошла к нему. Перевернула его на спину – вроде цел.

Ремзи ударил неожиданно и слишком быстро – я не успела увернуться полностью, и нож пробороздил со скрежетом, скользнув по боку.

Я швырнула плетения в сторону – светляк потух, и ушла перекатом, но Зикерт достал вскользь ещё раз – со всей силы по спине – нож встретился с доспехами снова с глухим металлическим стуком. И я задохнулась от боли, прыгнув вперед.

– Сука! – взвыл Ремзи в полной темноте. – Доспехи и те артефактные? Где ты? – Было слышно, как он кружит на месте, поворачиваясь в разные стороны – по полу хлюпало.

Вот почему Великий оставил ему жизнь? Почему?

Я старалась дышать тихо, затаившись среди трупов – мне нужен купол, хоть один самый завалящий купол, чтобы я могла достать флейту. Я не вывезу сейчас с третьим против шестого, даже со змейками – и нет времени устраивать поединок.

Вспыхнула силовыми линиями заготовка чар – сволочь плел светляк, в то же мгновение я нащупала чьи-то ещё теплые пальцы рядом и торопливо стянула с них кольца – ровно три – одно за другим, скользкие от крови.

Когда под потолком вспыхнул тусклый свет, все три кольца уже были у меня на руке – Великий, ну пошли мне хоть один купол из трёх! Ремзи усмехнулся, убрал нож за пояс и демонстративно развел руки, формируя несколько плетений разом – многокомпонентные атакующие чары – и смерч и лезвия, псаков гений!

Зикерт швырнул в меня чары через доли мгновения, ещё и закрутив по касательной – позёр, я вскинула руки, защищаясь, чтобы отбить ладонями, но Великий был милостив сегодня – переливающаяся пленка купола вспыхнула передо мной серебристым светом, который гарантировал безопасность.

Спасена.

Я каркающе рассмеялась, поднимаясь на ноги – осторожно, сначала на одно колено, потом на два – спину он мне отбил – синяк будет знатный, хорошо, хоть кровью не харкаю. Бил со всей силы, сволочь.

– Знаешь кто бьет в спину, Зикерт? – я подняла флейту с пола и вытерла о рукав. – Знаешь? – розоватый нефрит тускло пульсировал в сумраке. Последний подарок Я-сина был очень хорош.

Ремзи оскалился в ответ и отступил на шаг, увидев флейту. Я сплюнула кровь – пошатав зубы языком – только этого не хватало. Один-один, нос у него уже опух.

Суки. В спину бьют суки. И те, кого этому учили.

Я поднесла флейту к губам и взяла первые ноты призыва – твари не ушли далеко, для Ремзи мне хватит и одной, чтобы упокоить его здесь. Зикерт оценил расстояние до двери, но не двинулся, видимо вспомнив, кто только что вышиб эту дверь, бессильно щелкнул кольцами – сжимая и разжимая кулаки.

– Прекрати! Хватит!

Я продолжала выводить первый куплет – зов летел вверх под потолок, кружа над свежими трупами серых. Два уровня – всего два уровня и этот козёл навсегда останется здесь.

– Хватит, Блау! Договоримся! Я могу быть полезен, – торопливо выговорил он и сделал шаг вперед – я ускорила мелодию, и он резко шагнул назад, подняв руки. – Очень полезен, – быстро продолжил он. – Поединок – я проиграю, – мелодия продолжалась, – Хейли – информация, – мелодия взлетела ввысь, – Ву, твоя маленькая подружка Ву – она переехала к Хейли, чтобы ближе познакомиться с семьей жениха, – протараторил он, наблюдая за черным зевом входа в зал. Я опустила флейту, прекратив играть.

– Ву, – увереннее и наглее продолжил он. – Информация и обет молчания, – он поднял вверх руку, и вассальное кольцо Хейли вспыхнуло белым пламенем. – Никто не узнает, – он торопливо облизал губы, – ни слова, ни мысли… я помогу…

– Как нашел?

– Следил, – торопливо выговорил он. – Слуга. Вестник. Не было в школе. Пришел один, никто не знает, клянусь, – ещё одна вспышка кольца.

– Клянись силой, – я качнула нефритом в воздухе. Обет мне не нужен. А так – предаст – лишится силы, а Зикерт без сил меня тоже устраивал. Слова клятвы он выговорил четко и с первого раза – Хейли хорошо натаскали своих слуг.

– И… непричинение вреда. Ни делом, ни словом, – хмыкнула я. Зикерт отчетливо заскрипел зубами, но клятву скрепил – две вспышки кольца – и я, наконец, могу заняться делом.

Пробы взяла в нескольких местах – диагностическое на кровь, диаграмма и … всё очень плохо. Либо они ускорили программу, либо здесь всё идёт иначе – только через десять зим Я-син должен был достичь таких результатов экспериментов.

Ещё проба и ещё – все диаграммы показывали одно и то же – концентрация чужеродной составляющей в крови была практически предельной. Скоро было бы просто поздно.

Схлопнув чары, я занялась поисками. Трупы переворачивала по очереди, двигаясь по кругу – один за другим, ища белоснежные когда-то одежды. Отпихивала в сторону ноги, руки – не было времени, я почти чувствовала бег песчинок – твари очистили коридоры, но не более пяти мгновений – или я никогда не выберусь отсюда.

Мне повезло – мелькнул кусок белой ткани под грудой тел, и я зарылась вниз, отшвыривая в стороны всё, что мешало – что-то отлетело в сторону Ремзи.

– Блау… это голова, Блау…, - голос прервался с кхэканьем – неужели блюет? Но этот козёл смеялся. Он – смеялся. Каркающим смехом, стоя в зале, полном трупов, откуда только что убралась стая тварей.

Он – смеялся!

– Урод, – вырвалось у меня, и я продолжила торопливо откапывать Я-сина.

– Урод? Я – Урод? – Ремзи перестал ржать.

– Урод и убийца, – я пыхтела – всё было очень тяжелым для меня. – Псаков извращенец…

– Убийца? Убийца, – Ремзи посмаковал это слово и снова заржал лающим смехом на весь зал. Всё-таки акустика здесь превосходная. – Если я убийца, то кто тогда ты, Блау, кто ты?

Я обернулась – в свете магического светляка его глаза сияли сумасшедшим восторгом и удовольствием. Он только что чуть не сдох, и при этом мог наслаждаться жизнью?

– Я убил… единицы, – Зикерт обвел рукой зал, – но никогда не убивал десятками. Если я урод и убийца, то мне далеко до … такой чистой леди. Как ты, – он снова заржал.

– Заткнись, – я откопала Я-сина, и времени осталось совсем мало. – Просто заткнись Зикерт, и может быть, выйдешь отсюда живым.

Столкнула последнее тело и обнаружила, что Я-Син ещё дышит. Развороченная грудь вздымалась с глухими всхлипами, видимо его защитили верхние тела, белое ханьфу стало почти полностью красным – и без диагностики можно сказать, что ему не долго осталось.

Серое марево над головой почти истаяло – силы кончались, и артефакт переставал действовать. Я смутно видела сквозь дымку тонкие черты лица, скульптурную лепку высоких скул, капризный изгиб высокомерных губ – красив. Как и я думала. Почти греховно красив.

Потянулась к шее – искать цепочку, в этот момент ресницы дрогнули, глаза Я-сина открылись – зрачки уже перестали отливать золотом, и он крепко, до хруста в костях, обхватил мою руку пальцами – сломает.

– Кто…, - прохрипел он. – Кто… предал…

Рука не освобождалась – он держал слишком крепко, я безуспешно крутила ею из стороны в сторону.

– Никто, – наконец выдавила я. – Никто. – Просто никого другого, кроме сумасбродной малолетки, обвешанной обычными цацками Серые не допустили бы вниз… участвовать в ритуале. Только полная дура одна спустилась бы к Серым, и только такую дуру можно было бы использовать. Дуру, которая по счастливому стечению обстоятельств является заклинательницей.

– Как… как…

– Прошлый раз вас было десять, – шепнула я, наклонившись ниже. – На десятерых защитных колец хватило бы. – Кто знал, что Я-син изменит правила и на этот раз потащит на ритуал двенадцать человек? Если бы можно было взять с собой хоть одну дядину черную палочку… одного артефакта хватило бы с лихвой. Но он бы слишком фонил, а кольца, кольца были простыми.

– По… почему…, - пальцы Я-сина сжались ещё сильнее – сейчас точно сломает руку.

Я бы могла сказать – ничего личного. Это – война. Именно так всегда говорил Претор Фейу, поправляя золотые дужки очков, когда отдавал особенно непопулярные приказы. Это война – ничего личного. Но для меня это всегда было личным. Очень личным.

Любая смерть – это очень личное.

Я бы могла сдать их дяде, слить дознавателям, шепнуть Аксу… и просто отойти в сторону, но я пришла сама. Потому что это – мое личное дело. Я-сину тогда не стоило отдавать такой приказ. Просто не стоило. Умом я понимала причины решений – зима, война, перебои с провиантом, нечего жрать, и Серые того и гляди начнут поедать со-клановцев, но… Я-сину просто не стоило тогда отдавать такой приказ.

Наших лошадей в катакомбы не спускали – они ждали сверху, в теплых, хорошо экранированных конюшнях. Ждали и дождались. Своей участи. Больше всего я тогда жалела, что не успела вернуться за Кис-Кисом вовремя.

Я вытащила нож. Можно врать себе, что нужно уничтожить заразу. Нужно – это факт. Можно врать себе, что нужно предотвратить войну. Нужно – и это факт. Можно врать себе, что подземелья – это наша территория, заклинателей, и здесь не может быть других Хозяев. И это – факт, но я пришла не по этой причине.

– Что… неправильно…, - Я-син хрипел настойчиво из последних сил, кровь толчками выливалась из горла. – Что… сделал…неправильно…ошибка…

– Вам не стоило ставить на доску Сакрорума, – свет тускло блеснул на лезвии ритуального ножа. Я вспомнила, от кого пахло точно так же, как от Винни. Хрупкая комплекция, невысокий рост, маска серых – именно он встречал меня тогда в первый раз. Совпадение? Или братик Луэй уже давно лег под серых? Ведь не сама же Булка выбрала себе в кавалеры совершенно неперспективного горца. Ей помогли. – Это первое. И второе, – я наклонилась ниже и продолжила совсем тихо. – Вы отдадите приказ. В будущем. Неправильный приказ.

Я-син захрипел в ответ, глаза вспыхнули непониманием.

– Вам не стоило есть моего райхарца…

Мелькнул нож, и я разжала в раз ослабевшие пальцы по одному. Нащупав, сдернула рывком цепочку с шеи – знак Я-сина и сунула в карман.

Нож взлетал ещё дважды – не оставляй за спиной свидетелей – ровно столько выжило снизу, когда я проверила зал чарами. На верхних арфиладах не выжил никто, снизу – самые сильные, или твари просто отвлеклись?

Можно приступать к последней части. Колонн было шесть, а не восемь, я помнила не правильно.

– Факел, – я повелительно кивнула Ремзи, который ходил следом, но держался чуть в стороне. – Зажги факел. Ещё, – два рыжих огня ласково вспыхнули в полной темноте. – Никаких чар. Никакой силы, даже в мыслях, если хочешь выйти отсюда, – скомандовала я Зикерту и, забрав один факел, пошла к стенам.

Три катализатора я поставила быстро, с четвертым – кружила, мысленно пытаясь определить направление – где Храм Великого, потом плюнула, и просто заложила под несущую колонну справа от входа.

Плащ я нашла сразу, змейку искала дольше – вряд ли откопают, но следы мне не нужны.

– Идём, – я перепрыгнула тела, и скользнула к выходу.

Коридоры были чисты. Твари постарались на славу, очистив мне путь – мы летели вверх по ступенькам, вниз, потом опять вверх – дорогу я помнила прекрасно, но времени нам не хватило. До выхода оставалось три уровня, и в коридорах послышались шаги – я скользнула в ближайшую нишу, утянув за собой Ремзи, факелы мы потушили.

Нервные торопливые шаги – пробежали мимо – двойка спешит занять пост, и всё стихло.

– Дальше – каждый сам по себе.

– На что заряд? Какие чары? – взъерошенный и грязный Зикерт облизал губы. Почти весь в крови, если я такая же – нужно плести очищающее.

– Что первым делом сделает человек, попадая в темный зал? – Я достала империал, перевернула аверсом и щелкнула по маске несколько раз – чары я помнила наизусть. Серое марево вспыхнуло, и мир поплыл, обретя резкость – маска заняла свое место. Не считая плаща и роста меня сейчас не отличить от Серых. – Зажжет светляк.

Лицо Ремзи вытянулось.

Ставка была на то, что Серые осмелеют не сразу – прервать важный ритуал Я-сина, чтобы проверить нижний зал, решится не каждый. А когда решатся…

Я сверкнула улыбкой, которую Зикерт уже не увидел, и резко помчалась вверх – времени терять больше было нельзя.

* * *

Теперь лошади стояли парой – второй в дорогой попоне без опознавательных знаков – Ремзи? Выплела пару очищающих чар, спрятала в карман трофейные кольца, отвязала своего коня и взлетела в седло – счет шел на мгновения, если я не успею вернуться, проблем будет так много, что их не разгрести никогда.

Я дала шенкеля и обогнула ограду, направившись ко входу в Храм, туда, где стоял ящик для подношений. Внушительный, деревянный, окованный широкими медными пластинами, высотой почти в мой рост, с большой створкой сбоку.

Стянула с пальцев ставшие бесполезными артефакты, даже не спешиваясь – все девятнадцать колец, подумала, и атакующее тоже опустила в ящик. Затянула потуже завязки плаща, который отвратительно вонял горелым мехом, и, торопливо подгоняя коня, рысью направилась к западным воротам.

Сын Старика ждал меня в проулке у выезда. Такое ощущение, что у аллари внутри есть встроенные чары места и времени. Он коротко удовлетворенно кивнул мне, оглядев с головы до ног, и мы быстро покинули город.

Взрыв в Керне прогремел через пять мгновений – у кромки леса – земля дрогнула, и снег, качнувшись, глухо рухнул вниз с ближайших еловых ветвей.

Псаки! Слишком быстро! Слишком сильно!

Я прикусила губу и ударила коня пятками по бокам – не успеваю, не успею, не успею.

На обратном пути нас не останавливал никто, хотя мы и не скрывались – алариец гнал по главным тропам, не сворачивая на мелкие свертки.

В крытом загоне горел свет – Старик ждал, укутавшись в тяжелый таборный полушубок, и сразу принял поводья.

– Сжечь, – я торопливо скинула плащ на руки Старику. – Немедленно.

Тот принюхался и кивнул.

– Маги. Мисси просила горячего молока в комнату десять мгновений назад, – быстро бросила я аларийцам, ныряя в неприметную дверку для слуг.

Быстрее. Быстрее. Быстрее. На втором ярусе поместья поочередно начали вспыхивать золотом окна.

Я взлетела по черному ходу для слуг, вышла с обратной стороны и тихо притворила дверь в спальню в последнее мгновение – на этаже раздались торопливые шаги и голоса.

* * *

– Откройте! Леди Блау! – в дверь спальни табанили со всей силы.

– Леди! Проснитесь!

Вьюнош просил вежливо, Райдо – нетерпеливо. Готова поставить, в дверь долбил тоже он. Заскрипели петли – они что, решили войти без разрешения?!

Визжала я знатно.

Во всю мощь легких. Визжала так, что звенели пиалы на чайном столике, так, что через пару мгновений в спальне стало очень тесно – явился полураздетый Бутч, с плетениями наготове, полностью собранный Таджо, дядя в халате и Наставник Луций … в ночном колпаке.

– Что здесь происходит? – дядя взял всё в свои руки.

– Мы…

– Они вломились в спальню, когда я была в купальнях, – перебила я, не дав Райдо договорить. – Ночь на дворе!

– Мы решили, что на вас напали…, - промямлил вьюнош, косясь на Райдо.

– В моей собственной спальне? В родовом поместье? Это оскорбление…, - видимо я переборщила с экспрессией – дядя недоверчиво вздернул бровь и сложил руки на груди.

– Леди…, - Райдо поморщился, но я не дала ему продолжить.

– Иногда я выхожу из купален в одном полотенце, – я поглубже заправила руки в карманы банного халата чтобы было не видно синяков, – …иногда без…, - вьюнош залился румянцем, – и что я вижу… что я вижу в своей спальне? – Пришлось поправить тюрбан из полотенец – он почти сполз от возмущения.

– Леди!

– Что я должна думать, дядя? – я обернулась к своей единственной защите и опоре. – Ночь на дворе… а если… если…, - голос дрожал, но слез не было. Таланта плакать по заказу Великий мне не отмерил. – Это возмутительно!

Защита и опора изучала меня с нечитаемым выражением лица. Неужели дядя уже вычислил кольца? Никто не умер под защитой, и я отбирала только артефакты из общего Хранилища, не личные, спаси Великий!

Дядя продолжал молча сверлить меня взглядом.

Точно – вычислил!

Бутч с коротким хмыком схлопнул плетения, и очень выразительно посмотрел на вьюноша. Кому-то сильно попадет сегодня. Тот стушевался.

– Сир Райдо сказал…. Проверить… были колебания…

– Сиру Райдо следует меньше говорить. И больше думать, – Таджо заморозил взглядом неудавшуюся пару спасателей.

Наставник Луций поправил колпак, затянул пояс потуже и решительно поинтересовался.

– Господа, как вы осмелились?

Райдо перекосило, а вьюнош покраснел.

– Неприемлемо, – дядя произнес всего одно слово, но оно гранитной плитой рухнуло вниз, разом выдавив весь воздух из комнаты. Дыхание задержала даже я.

– Взрыв, мы должны были убедиться, что это не…

– …должны были убедиться, что с леди Блау всё в порядке, – перебил Таджо и отвесил мне изящный полный придворный поклон. – Прошу простить излишнюю заботу, но леди здесь только одна, а нас приняли так тепло, что мы поневоле стали считать заботу о вас своим долгом…

Я подавилась язвительными словами – пусть валят, и побыстрее.

– Дядя?

– Господа, прошу в кабинет, – голосом сира Блау можно было бы гранить кристаллы.

– Леди часто купается по ночам? – Райдо всё-таки помедлил на выходе.

– Очень, если не спится, – я ещё раз поправила тюрбан на голове.

– Мисси, – зычный грудной голос Маги раздался из коридора. – Мисси? Это же это деется? В спальне леди? – Аларийка гневно сдвинула брови, глядя на собрание, но при этом обвиняющий взгляд почему-то достался дяде. Тот устало вздохнул, возведя глаза к потолку.

– Молоко? – Райдо потянулся к подносу, и чуть не получил по рукам.

– Мисси просила горячего молока, десять мгновений назад. Пьет всегда, когда бывает не спится, – Маги отодвинула драгоценный поднос подальше.

– Десять мгновений…

– Господа, – дядя надавил голосом и подарил мне отдельный, крайне выразительный взгляд – я поежилась, ничего хорошего это не обещало.

– И не стоит поливаться розовым маслом в таких количествах, леди, – отпустил последнюю шпильку Райдо, сморщив нос. – Это… моветон.

Спальня опустела.

– Поединок…, - донеслось из коридора еле слышно. – Если ещё хоть раз, кто-то появится ночью на семейном этаже…

Я хмыкнула и показала Маги глазами на столик – поставить молоко туда.

– Запри дверь, – теперь можно. Засов скрипнул, и я с облегчением рухнула на пуфик у туалетного столика – пальцы в карманах тряслись, а сердце билось в горле.

Успела. Успела. Успела.

– Тряхнуло где-то в городе, – Маги пододвинула мне молоко и печенье. – Ох и забегали же оне…

Я сделала большой глоток и зажевала, чтобы перебить мерзкий вкус во рту. Стянула с плеч халат, чтобы было видно спину, и встретилась с ошеломленными глазами кухарки в зеркале.

– Намажь, не дотянусь, – синяк был на пол спины и дышать было трудно. Я подвинула к Маги маленькую баночку – руки и грудь я сама, а чтобы прошло до завтра, одних эликсиров и чар мало.

Маги набрала в грудь воздуха, сдвинула брови, уперлась руками в бока – ну чисто вторая Нэнс, но тут же сдулась. Жалость победила, негромкое квохтание и чуткие пальцы засновали по спине, принося облегчение.

– Благодарю, – я с удовольствием повела плечом – как же хорошо то, Великий. – И тут, Маги, – тюрбан сполз на пол, когда я качнула головой и неровные пряди из косы вывались вниз. Запах мокрых подпаленных волос поплыл по комнате, и даже пол фиала розового масла, которое я на себя спешно вылила – не помогло.

– Мисси, – всплеснула та руками.

– Нужно состричь сожженное, аккуратно.

– Я не умею, мисси, вот бы Нэнс…

– Нэнс нет. Маги, – я крутнулась на пуфике и просительно посмотрела на неё. Спать хотелось просто неимоверно, а мне ещё доспехи со дна купальни вылавливать и одежду доставать. – Ма-а-а-ги…

– Ой, мисси, вот доведете когда-нибудь до греха…

Маги дрогнула и осторожно, прядь за прядью начала разбирать прическу. Я немного расслабилась – аларийка не молодые служанки, на нее можно положиться.

За окном было темно, но небо уже начало по чуть-чуть светлеть по кромке – скоро заря. Керн из моего окна было не видно, но я и так знала, что там творится.

На рассвете все подношения из ящика при храме предадут очистительному огню – всё сгорит в пламени Великого. А к Серым… я пошевелила левой рукой, оценивая синяки… к Серым я теперь не имею никакого отношения.

Вообще.

Ничего личного.

Глава 132. Песчинка

Просыпаться не хотелось. Я крутилась, потягиваясь, кутала нос в одеяло и млела – давно не чувствовала себя так хорошо. Так расслабленно и спокойно. Подземелья и работа с флейтой на пределе сил, всегда оказывали такой эффект. Даже источник и тот утих – блаженство. Нега растекалась внутри и хотелось мурчать от удовольствия.

В спальне было сумрачно – Нэнс нет и некому одернуть шторы.

Нэнс. Аллари. Табор.

Настроение начало стремительно портиться. Аллари следующие в моем личном списке после Серых. «Список номер два», как у нашего припасника. В «список номер один» хотели попасть все – выудить бутылку по случаю, получить новенькие артефакты, доспехи получше, одеяла потеплее, и даже засахаренный боярышник и тот можно было выпросить.

В «список номер два» не хотел попасть никто. Писать припасник умел плохо – не хватило искры и денег, чтобы закончить школу, но легион уравнивал всех. Поэтому вместо имен он рисовал закорючки, картинки тушью. Бородатый со шрамом и три ящика рядом – это десятник из второй дивизии залез в его запасы без спроса, после этого случая положили весь десяток – им достались самые худшие, латанные-перелатанные на пять рядов доспехи. Обмундирования всегда кому-то не хватало. Центурий ел всё без соли, Сакроруму не полагались кольца, точнее были выданы, всё точно по списку, но нормально не работало ни одно. Правда, к его чести надо сказать, он никогда не вымещал злость на животных – каким бы ни был хозяин, лошадкам полагался всегда самый лучший овес и свежее сено. И рыбка. Персонально для Кис-Киса.

Твари шли отдельным пунктом в самом низу списка припасника. Но не те твари, что подземные или те, что приходят из-за Грани, нет. Твари в человеческом обличье. Припасник считал имперцев.

Хочешь получить что-то вне очереди?

Десять нашивок легионеров. Или две дознавательских. Или одна центурия. Он учитывал всё, любовно коллекционируя знаки тех, кто когда-то пришел не званным и разрушил до основания его дом. Просто потому что городок был приграничным.

Нашивки убитых тащили пачками. Я не раз и не два видела драки после боя над очередным трупом – вкусно кушать и иметь хорошие доспехи хотели все. Я меняла то, что тащил Нике. Горцев припасник не признавал в принципе, и отдельную строчку в «списке номер два» не выделил только по одной причине – всё целительское крыло пригрозило поить его просроченными эликсирами и лечить в последнюю очередь.

На нашивки имперцев играли в кости, их обменивали за услуги и долги, оставляли по наследству, если кто-то не возвращался обратно. Самый ходовой товар. Не бесполезные золотые империалы – ты же не будешь жрать золото, оно бесполезно, нет.

Ставки тоже были.

Лицо Зикерта вчера в катакомбах было юным, чумазым и пока ещё не настолько гнилым. Нужно много крови, чтобы печать вседозволенности прочертила глубокие высокомерные морщины у губ.

Нашивки Зикерта шли один к ста. За родовые гербы Квинтов вообще давали много – предателей не любил никто. Охотились за магами со всех сторон. Мы – ставили ловушки на них, они на нас. В итоге выиграет не тот, у кого больше солдат и огневой мощи. Выиграет тот, у кого останется больше Высших. Обученных тренированных боевых магов уровня трибуна.

Я подошла к окну – в утренней туманной дымке вдали белели молочные вершины Лирнейских. И где-то там – Цитадель.

Кто бы ни был вдохновителем и создателем плана переворота, нужно было признать, что этот кто-то был гением. Так филигранно рассчитать первые удары – в столице, сравнять с землей Трибунал, разрушить Корпус и… взять Цитадель, чтобы освободить тех, кто выжил из ума окончательно и бесповоротно… Нужно быть псаковым гением, чтобы придумать и скоординировать такое.

Туалетный столик был пуст. Не было Нэнс – не было горячего чая и неизменных печенек, не было утреннего кудахтанья, которое заполняло мертвую тишину спальни, и мешало приходить тем мыслям, которые я не любила. Мыслям о прошлом.

Кольца я нанизывала по очереди, возвращая снятые ночью личные артефакты на законное место. Первое кольцо, второе. Праздник фонарей через два дня. Третье, четвертое, пятое кольцо. Поединок ровно через полдекады. Шестое, седьмое. Бум. Бада-бум.

По моим подсчётам большой бада-бум, который сотрясёт весь Предел до основания, ожидал нас ровно через семь дней, если я не ошиблась в расчётах.

Статуэтка Немеса сыто подмигивал красными камнями глазок – три трофейных вчерашних артефакта свисали с клыков – я выполнила свое обещание.

– Скоро будут ещё, подожди немного, – я легонько щелкнула змея по носу. Квинтовское кольцо вписалось бы сюда идеально, но пока придется потерпеть. Пока Квинт далеко, придется удовлетвориться Хейли.

Мой собственный «список номер два». Блау всегда возвращают долги сторицей.

* * *

Ликас лютовал. Молча. Мы – не разговаривали. Было видно, что алариец с трудом сдерживается, но присутствие Гебиона, к которому я всё утро держалась очень близко, обладало волшебным эффектом. Пусть примет своё собственное лекарство – только доверие рождает доверие.

На заре я уже успела наведаться в конюшню – Старик обещал, что информация об Аю будет у меня до праздника – всё, что успеют найти. Это был первый раз, когда я не обратилась к Ликасу. Наставник – дулся, Старик насмешливо подкручивал усы – иногда полезно окоротить молодых да зеленых.

Короткий взмах аларийца в сторону тренировочной площадки, и Геб стонет сквозь зубы – нас четвертый раз за утро отправляют на брусья, обычная разминка ограничивается двумя.

– Что случилось, – шепнул Лидс, подтягиваясь рядом. Я выдохнула несколько клубов белого пара – морозно и ясно, и пожала плечами.

– Плохо спал? – Геб подал мне руку, пока не видел Ликас, затаскивая меня наверх – сегодня я была не в лучшей форме. Синяк на спине так и не прошёл.

– Видимо ему снились твари, – фыркнула я язвительно, глядя на аларийца сверху вниз – тот сложил руки на груди и демонстративно смотрел в другой конец площадки. – Или просто сегодня спал один, – подмигнула я вспыхнувшему румянцем Лидсу.

– Ночью знатно тряхнуло. В Керне, – поделился Геб. – Все бегают с ночи, говорят, обвалилось что-то в подземном городе, там, где катакомбы…

– Постоянно обваливается, – я равнодушно пожала плечами. – Такое уже было пару зим назад.

– Нет, – мальчишка упрямо мотнул головой. – Не так сильно. Отголоски долетели даже сюда, и…, - он помедлил, – брат сказал городские чинуши в панике и требуют у военных полной проверки.

– Нужна кому-то их Ратуша…, - я подавилась смешком. – Их толстые задницы в полной неприкосновенности…

– Они трясут военных.

– Как всегда, – я быстро пробежала по узкой балке на другую сторону, балансируя. – Чинуши просят – ветер носит. Можно подумать кто-то отправит своих вниз разбирать завалы, если рухнуло, значит все своды нестабильны…

– Брат сказал так же. Легионеры для них не мясо.

* * *

Царапина на спине была глубже, чем должна была. По боку – пробороздило легко, а вот заднюю часть доспеха Зикерт мне испортил.

Я проследила пальцем линию удара и глубину – Фей сварила эликсир сносно, тесты Укрепителя были нормальными, значит, Хейли выдают своим артефактные ножи?

К чему готовятся Хейли? Представить, что дядя открыл бы наше родовое Хранилище для всех желающих и раздавал клановым артефакты, я не могла.

В школу я уже собралась – щелкнули последние застежки.

– Пф-ф-ф-ф…, - выдохнула я тоскливо, глядя в зеркало. Форма сидела, как влитая, но вот с волосами нужно что-то делать. Как ни старалась Маги – сгорело слишком много и пряди были неровными.

В дверь деликатно постучали. В коридоре смущенный Каро поправлял перевязь и крутил книжку в руках.

– Леди… Блау. Ясного утра.

Я склонила голову в церемонном поклоне.

– Прошу прощения… просим, – поправился он, – за внезапный ночной визит, это больше не…

– …повторится. – Носочек сапога прочертил линию по порогу комнаты. – Пересечете без разрешения ещё раз, поединок не понадобится, – улыбнулась я светло и радостно, – и столоваться придется в другом месте. У аларийцев очень строгие правила в отношении чести девушек.

Каро нервно оттянул ворот.

– А у нас очень большие запасы яда скорпиксов. Хватит на дивизию…, - просветила я и шагнула обратно.

– Леди, – юнец удержал рукой дверь, чтобы не закрылась. – Я действительно извиняюсь, искренне, – добавил Каро твердо. – Это – в качестве извинений, – он развернул ко мне книжку – это был учебник по простейшим бытовым чарам. – Вот, – красная шелковая лента в виде закладки, – я тренировался. – Каро открыл раздел с женскими прическами. – Я могу быть полезен. Если леди позволит…

Губу я прикусила, чтобы не засмеяться. Если бы бытовые чары были такими простыми, все делали бы всё сами, но проблема как раз в том, что при обманчивой лёгкости плетений, ни у кого не выходит так, как надо без долгих изнурительных тренировок.

У меня – не выходило.

Почистить одежду можно так основательно, что истлеют все нити в основе. При использовании чар уборки у меня всегда исчезали носки. Всегда. Как будто плетения создавали локальный портал, я даже хотела навесить маячки, чтобы проследить, куда же они деваются. Вдруг где-то внизу в поместье, в темном углу есть «личный склад носков Вайи Блау», где все сиротливо лежат по одной штуке.

Пыль у меня исчезала вместе с лаком и краской со всех поверхностей, чары влажной уборки я не применяла вообще никогда, после единственного раза, когда зимой у нас залило всю палатку, и девчонки объявили мне бойкот на декаду.

Нет уж, пока никаких бытовых чар.

– Тренировались… долго?

– Ночь, – юнец гордо выпятил грудь. – Полночи, – поправился он в ответ на мой скептический взгляд.

Полночи? Грань и её порождения! Представляю, что будет твориться с моими волосами после такого эксперимента. Когда я плела себе чары первый раз – Нэнс пришлось отрезать часть косы – это просто не подлежало устранению. Аксель потом ржал, как конь, ещё целую зиму, пока не отросла длина.

Зато старый добрый способ «просто ручками» всегда срабатывал на отлично.

Он просто угробит мне волосы! Угробит?

– Отлично, – я улыбнулась широко-широко и гостеприимно распахнула дверь. – Разве я могу не принять такие извинения?

Каро удивленно выдохнул и осторожно улыбнулся мне краешком губ, и приободрился, расправив плечи.

– Только сначала нужно немного подровнять кончики…

* * *

Серебряная ложка ударилась о фарфор с громким дзынь, когда Райдо замер с открытым ртом, увидев нас, чинно входящих в гостиную.

Я шествовала величаво. Не потому что хотелось лишний раз продемонстрировать сирство, а потому что Каро стянул прическу так, выстроив на голове кривую корону из кос, что я с трудом могла опустить подбородок вниз. И повернуть голову тоже. Есть тоже придется аккуратно.

Прическа была потрясающей. Отсталая настолько, что даже вышедшей из моды её назвать было сложно. Полагаю даже мои бабушки не носили такого. Каро выбрал в библиотеке отличный учебник – почти двухсотлетней давности.

Самое то, чтобы пойти в Школу, и не выдумывать лишний повод для провокаций.

Гебион – подавился лепешкой и закашлялся, Луций спрятал усмешку в усы, и только дядя, кивнув, совершенно невозмутимо продолжил намазывать маслом булочку.

Таджо держал лицо – утренний поклон был точно таким же, как всегда.

– Что это? – Райдо широко улыбнулся, почуяв отличную тему – можно изгаляться вдоволь.

– Правда, вышло не плохо? – мне отодвинули стул, и я заняла свое место. – Каро учится заплетать волосы.

Юнец гордо засиял довольной улыбкой. Бутч оценил нас по-очереди с нехорошим прищуром.

– Отвратительно, – рубанул Райдо прямо, а Луций всё-таки не сдержался и громко хрюкнул в усы.

– Превосходно, – парировала я. – Для первого раза.

Дядя совершенно невозмутимо продолжил поливать булочку мёдом.

– Да, превосходно, – низко пророкотал Бутч. – Голова осталась на месте.

– … и волосы, – ввернул Наставник Луций, видимо вспомнив мои эксперименты.

– …но голова не нужна, если ей не пользоваться…

Таджо – длинно вздохнул. Просто вздохнул. Негромко стукнув пиалой о донышко блюдца, и Райдо на мгновение притих, но не удержался.

– Если это превосходно, вы так и пойдёте в школу?

– Непременно, – я тщательно расправила жесткую салфетку на коленях. – Каро – старался. А то, что у меня отвратительная прическа мне говорят далеко не в первый раз.

– Но это – ужасно! Действительно ужасно, – Райдо оглянулся вокруг в поисках поддержки, но дядя продолжал невозмутимо завтракать, Таджо медленно и неторопливо пил чай, а Бутч… Бутч смеялся – по крайней мере появившиеся морщинки у глаз говорили, что ему смешно.

– Прошлый раз, когда один сир осмелился критиковать прическу леди… Леди сломала сиру нос.

Райдо неверяще посмотрел на Бутча – тот коротко кивнул в ответ.

– Над вами будут смеяться, – наконец подобрал аргумент он.

– А Вам не всё равно? – я спросила холодно, отложив в сторону прибор. – Надо мной всегда смеялись, – констатировала я равнодушно. – Прическа Каро не так плоха, как первые из моих попыток.

– Просто превосходна. Для первого раза, – дядя кивнул в подтверждение. Все помнили, что было, когда я попыталась применить чары сама. После этого заплетаться я доверяла только Нэнс.

– Но это слишком…, - Райдо заткнулся, скривившись – кто-то под столом наступил ему на ногу.

– Завтрак. Кабинет. Школа, – постановил дядя коротко, бросив ещё один выразительный взгляд на мою голову, и откланялся.

* * *

– Что случилось ночью? Был взрыв в Керне? Слуги говорят…

– Неправильный вопрос, Вайю, – дядя выразительно постучал пальцем по резной крышке большой шкатулки, из которой я накануне таскала артефакты. – Правильный вопрос – где кольца, Вайю?

– Тряхнуло даже здесь…

– Где кольца, Вайю?! Ровно девятнадцать штук! – дядя явно не выспался.

– Двадцать, – буркнула я.

– Что?

– Двадцать, а не девятнадцать колец. Один артефакт – атакующий…

– Где? – Дядя скрипнул зубами.

– В храме, – ответила я бодро. – Сейчас, я полагаю, уже истаяли в очистительном огне. Подношения Великому я передала вчера.

– Двадцать? Уничтожено двадцать артефактов? – почти простонал дядя.

Я радостно закивала.

– Грань и её порождения! Зачем, Вайю?!

– Зачем приносят подношения дядя? Чтобы Великий не прошел мимо, и обратил внимание на мою просьбу. Я собираюсь в Храм сегодня, просить о помощи и заступничестве…

Дядя со свистом выдохнул и растер лицо ладонями.

– Почему самые дорогие? Защитные?

– А как ещё Великий поймет, что я прошу о защите, если в храме не говорят? Именно поэтому – защитные. И защита нужна очень хорошая! Я бы отнесла двадцать, но в шкатулке было только девятнадцать колец, пришлось добавить одно атакующее, надеюсь, Великий поймёт правильно…

Дядя треснул кулаком по столу так, что подпрыгнули свитки, перья и шкатулка, а я втянула голову в плечи.

– Ты знаешь, сколько работы вложено в один артефакт?! Знаешь? Сколько силы, времени, труда?! Я тебя спрашиваю, Вайю?!

– Много…, - прошептала я тихо. – Но защита…

– Какая защита?! На этой декаде ты стала внезапно очень набожной? Двадцать артефактов! Двадцать! Это не считая тех, что ты разрушила в кабинете, не считая кольца, которое отдала горцу!

Я виновато опустила глаза. То, что я сильно проредила дядины запасы, было очевидно.

– То, что я мастер-артефактор не значит, что ты можешь отдавать по двадцать артефактов в Храмы!

– А если подношение сработает и Великий снимет немилость…

– Не снимет, – дядя бухнул и на столе снова подпрыгнули все предметы.

– Поняла. Больше не буду, – я примирительно подняла руки – личные кольца предательски сверкнули на пальцах, и дядя разозлился ещё сильнее.

– Учиться! С мистером Лидсом! Чтобы ты поняла, как сложно создать хотя бы один артефакт!

– Поняла…

– Пока не сделаешь хоть один – никаких приемов!

– Поняла…

– Никаких лавок!

– Поняла…

– Никаких платьев!

– Поняла…

– Вообще ничего!

– Поняла…

– Приступаешь сегодня, – дядя выдохся. – Лидс даст учебники. В Школу и домой, – рубанул дядя, запустив пятерню в волосы. – И чтобы ни шагу в Хранилище!

Я кротко кивнула в ответ, покосившись на шкатулку. Как хорошо, что я запасла артефактов заранее, на всякий случай.

* * *

В Школу меня сопровождал Каро, у Бутча опять были дела. Юный дознаватель сам учился не так давно, поэтому крутил головой по сторонам с искренним любопытством – его интересовало всё – ступени, здание, форма, расписание занятий, кто из меценатов подарил нам такие двери, и почему артефакторика с целительством факультативы – в Столице это были предметы основного списка.

Гебион отвечал подробно. Интерес юного дознавателя был в чем-то трогательным, разница была видна сразу – менталист ещё совсем мальчишка. Даже Геб, выросший в ремесленном квартале, иногда казался более зрелым, чем это таджовское чудо.

– Вы дружите с Малышом Сяо? – спросила я, когда Геб умчался вперед, увидев Наставника по боевке.

– Нет, – ответил дознаватель смущенно после долгого молчания. Видимо решил говорить честно. – Мы с Хвостом соревнуемся, – он тоскливо вздохнул.

– Самые младшие в группе, – догадливо протянула я.

Каро кивнул.

– Где ваш пятый? – Он чуть не выронил стопку «сосок», которыми я его нагрузила – нужно отнести Главному наставнику, чтобы проверил и перезачёл предметы. – Периметр? Или руководит второй пятеркой? – Пятого менталиста из звезды мне так и не представили, и я чувствовала себя неуютно, не зная его в лицо, вдруг это тот, за кем нужно следить с особым тщанием. Кандидатур у меня было две, но я не знала, кто из них работал под руководством Таджо в это время. Или кто-то незнакомый мне совершенно, ведь появился же Бутч.

– Леди, – протянул он укоризненно.

– Молчу, – фыркнула я со смехом. – Храните свои секреты.

* * *

В классе было людно – мы относили «соски» и пришли последними. Каро в отличие от Бутча решил ждать внутри – и решение было плохим. Иммунитета к такому количеству яда во взглядах Высших у менталиста ещё не было. Даже моя прическа вызвала меньшее оживление, чем молодой представитель Управления в антрацитово-черной форме.

– Леди…, - Кантор со смехом в глазах галантно приложился к моей ручке. – Это…

– Просто отвратительно Блау, – удивленно протянула Марша, оценив прическу. – Даже для тебя – это перебор. Единственное, что никогда нельзя было поставить тебе в вину, так это отсутствие вкуса.

– Леди Блау последнее время создает тренды, – с трудом удерживая серьезное лицо, парировал Тир. – В музыкальных лавках резко повысился спрос на флейты – найти хотя бы одну из нефрита сейчас задача нетривиальная. Вдруг и прически…

Марша фыркнула, я округлила глаза – неужели раскупили?

– Правда, – тоскливо подтвердил Тир. – Сир Костас, – он с отчетливой неприязнью покосился на пару рядов выше, – очень трудолюбив. Каждый вечер осваивает новый инструмент.

Цыпленок леди Тир, увидев меня, поперхнулся воздухом, но кивнул – Тиры вообще последние дни проявляют особое благоволение к Блау. Каро не замечали. Не замечали так, как умеют только Высшие, когда не просто становишься пустым местом, а пустым отхожим местом, куда и смотреть лишний раз не стоит, чтобы не оскорбить своё внутреннее чувство прекрасного.

Каро нервничал. Держал каменное лицо, но мне было видно, что плечи напряглись, осанка стала деревянной, исчезла вся расслабленность последних дней, которая появилась после жизни в поместье, когда мне уже начинало казаться, что нервный дознаватель может быть нормальным человеком.

А я его предупреждала.

* * *

Уроки тянулись нудно – всё было знакомым, плетения «под контролем Учителя» выходили ровно, внутренний источник затих, и даже сила и та послушно вилась вокруг пальцев темной дымкой.

Геб пыхтел – до перехода на четвертый ему далеко, сила слушалась, но когда рядом изящно выводил чары Тир или, красуясь, с легкостью плела Фейу, разница становилась очевидной. Это проблема всех «грязных», то самое узкое место, которое нужно преодолеть, чтобы сделать резкий рывок вперед. Причин тренировать пальцы в детстве у Гебиона не было. Сейчас – он очень старался, но пока отставал.

После большого перерыва у класса были занятия на полигоне, мое присутствие исключалось, и я с чистой совестью собиралась прогуливать уроки – слова Наставника о том, что «можно перенимать опыт» я пропустила мимо ушей. Не такой опыт, не здесь и не у этих детей.

Каро приободрился – я спустилась вниз и с сияющей улыбкой кивнула ему на выход – наконец-то свободны.

Бартуш с двумя парнями из нашего класса преградили путь – проход есть, но леди придется проявить гибкость и фантазию.

– Господа…, - я улыбнулась солнечно. Хотя бы три идиота, мне уже стало казаться, что все утренние потуги менталиста в бытовых чарах были зря.

– Леди…, - Бартуш склонил голову на точно положенный по этикету угол и с открытой насмешкой покосился на мою прическу. Идиот. Совершеннейший идиот.

Я прижмурилась от предвкушения, но нам помешали.

– Не советую, – хрипловатый голос Ремзи раздался сзади. – Если вам дорога неприкосновенность вашего профиля…

– Зикерт, – я вложила в голос всё, что я думаю.

– Блау…

– Леди Блау, – поправил встопорщенный Каро, который подошел ближе, неосознанно встав так, чтобы немного прикрыть меня щуплым плечом. Голос не дрожал, от привычного нервного фальцета не было и следа. Я умилилась. Прелесть, ну разве Каро не прелесть? Где Таджо откопал такое не испорченное и наивное чудо?

Ремзи скривил губы, оценив перемещения дознавателя, а высокие господа дружно отшагнули назад с такими презрительными улыбками, как будто менталист был заразным, и вирус передавался по воздуху.

– Честь имею, – я демонстративно крепко взяла Каро под руку и откланялась.

– Подстилка…

– Дознавательская подстилка…, - прилетело нам в спину. Говорили они тихо, но отчетливо. Рука Каро напряглась под моей ладонью и задрожала.

– Господа, – я разворачивалась медленно, чтобы спрятать хищную улыбку. – Я не расслышала. Повторите.

Вниз сбежал Кантор, Марша стояла у первого яруса и морщилась, Анастас демонстративно смотрел в витражные окна, Фей… Фей сидела, опустив голову вниз. Все юные сиры застыли в ожидании хорошего представления.

– Подстилка. Дознавательская подстилка, – после долгого молчания произнес Бартуш отчетливо и громко на весь класс, почти по слогам.

Лицо Тира заледенело, он шагнул вперед, неодобрительно глядя на меня – я же предупреждал, Блау.

– Ещё раз, – произнесла я громко. – Я не расслышала.

– Доз-на-ва-тель-ская под-стил-ка, – с видимым удовольствием повторил Бартуш. Имя юнца я не помнила – этому мы отказывали с дядей, или они предлагали другую кандидатуру, но это было не важно.

Каро дернулся вперед, но я придержала, послав предупредительный взгляд Кантору – не порть игру.

– Ещё раз. Я не расслышала.

– Леди Блау, у вас плохо не только со вкусом, если судить по выбору прически и… кавалеру, – взгляд с отвращением на мою ладошку, которая покоилась на черном рукаве, – но и со слухом…

– Все знают, где остановились менталисты…, - вступил второй юнец. – Они уже выпотрошили вам мозги, леди Блау?

Каро напрягся так, что сейчас рванет – я вцепилась в рукав со всей силы, только не хватало, чтобы Управление обвинили в нападении на учеников.

– Весь Предел в курсе, что Блау продались…

А вот этого ему говорить не стоило. Я успела раньше Тира на доли мгновения – чистый звук пощечины ещё долго звенел в воздухе.

– Поединок, – протянула я с удовольствием. – За оскорбление чести и достоинства.

– Вашего или менталистов? – съязвил второй юнец в свите. В сторону я ушла плавно и так быстро, что удивилась сама. Звук второй пощечины был громче, и пришлось потрясти запястьем – почти отбила. Ярко алый след моей руки расцвел на щеке мальчишки.

– Поединок, – повторила я. – За оскорбление чести и достоинства. Дознаватели – гости рода. Гости – неприкосновенны.

– Леди Блау, сочту за честь выступить свидетелем, – глаза Марши смеялись, она облокотилась на первый ярус парт и пару раз ударила в ладоши, аплодируя.

– Сочту за честь, – предложение Фейу было кстати. Кантор неодобрительно поджал губы и скомандовал мне, резко кивнув на выход, но я ещё не закончила. Двое – это слишком мало.

К последнему юнцу я нырнула, обогнув Кантора, и просто вмазала ему по щеке. Звук пощечины прозвенел в третий раз.

– Поединок. За оскорбление чести и достоинства…

– Но за что? – взвыл юнец, держась за щеку. – Я молчал!

– Именно за то, что молчали, – выдала я причину, всесторонне обдумав вопрос. Трое хватит или нет? Я оглянулась по сторонам, рассматривая лица – кто следующий. Многие резко отшагнули назад, а Ремзи… Ремзи заржал, запрокинув голову, сразу нарушив торжественность обстановки. Умеет он превратить в фарс всё, что угодно. – Зикерт? – Я вздернула бровь. – Не стоит так явно демонстрировать издержки воспитания.

– Возможность обсудить вопросы воспитания появится очень скоро, леди. На поединке, – резко вставил Хейли и взмахнув изящной кистью, отправил всех на выход. Фей послушно потрусила в толпе, низко опустив голову.

Псаков Хейли – я нахмурилась, но Кантор понял не правильно.

– Достаточно, – прошипел он мне в ухо с широкой улыбкой на публику, жестко зафиксировав локоть. – Хватит.

– Леди Фейу, – короткий поклон Марше, – вас не затруднит трижды быть представителем вызвавшей стороны…

– Нисколько, леди Блау. Сочту за честь, – Фейу с улыбкой обернулась в сторону троицы с пылающим щеками.

– Поединок через день после круга с сиром Хейли. Трое подряд. Школьный полигон, – озвучила я условия. Класс сразу загомонил – три поединка в день, это не запрещено, но… так никто не делал.

Тир отчетливо скрипнул зубами и потащил меня на выход, в коридор.

– Что ты творишь? – Кантор дернул меня за запястье, развернув к витражным окнам. Щелкнул пальцами, бросив купол. Я подарила успокоительный взгляд Каро, который не отставал – не лезть, всё хорошо. – Что ты хочешь сделать? Всё равно кто, не так ли? Не эти трое – подошли бы любые другие? Что ты хочешь сделать, Вайю?

– Всё равно кто, – спокойно подтвердила я, вытащив руку. – Не эти трое – подошли бы любые другие, но подошли – они, – добавила с улыбкой. Улов был хорош.

– Это смешно? Пятый, четвертый, четвертый, против третьего в один день, это смешно Вайю? Это правильно? – Кантор сердито сдул со лба косую челку и прищурил глаза. По-настоящему рассердился. – Что ты хочешь сделать?

– Сотрясти Предел до основания, – ответила я совершенно честно. – И что такое «правильно»? Этому учат всю жизнь, поступать так, как правильно, но правильного варианта нет, Кантор. Его просто не существует.

– После шестого круга, вызвать на поединок кого-то пятого или четвертого, это действительно уже не слишком ошеломляет. Ты возомнила себя воительницей Мары? – рявкнул он. – Я не понимаю, куда смотрит сир Блау, если бы твой брат был здесь…

– Но моего брата здесь нет. Потому что правильно отправлять детей учиться в Корпус на десять зим или в Академию, подальше от дома. Потому что правильно, что я вижу брата раз в зиму, и то не всегда, – добавила я язвительно. – Правильно – это подчиняться Старшим без звука, не так ли Кантор? Потому что нас этому учили, потому что Старшие не могут ошибаться?

– Что ты несешь?

– А они могут ошибаться. Они, так же как и ты, – я ткнула пальцем в грудь Тира со всей силы, – пытаются сделать «правильно» и ошибаются. Старшие не безгрешны.

– Вайю!

– Правильно подчиняться Империи, правильно, что Юг стоит на коленях, и скоро на колени поставят Север… но ведь это правильно, Кантор? Правильно стоять на коленях, подчиняясь решению императорской длани? Догмы, догмы, догмы…, - меня уже несло, – … кругом догмы. Третий круг не может победить шестой, нельзя перепрыгнуть круг после двадцати, зимой идёт снег, а светило встает на западе…

– Вайю! Что ты несешь?!

– Правильно, что Управление подчиняется тому, в чьих руках управляющая печать, не так ли, Кантор?

– Печать у Императора…

– Точнее у того, в чьих жилах течет императорская кровь, – добавила я въедливо. – Хотя бы капля…

– Это крамола…, - Тир резко оглянулся на менталиста. Купол тишины не внушает доверия?

– Крамола – это считать, что они не люди, Кантор, – я стряхнула руку и развернула его лицом к ничего не понимающему Каро. – Смотри. Это – человек, Высший, такой же, как ты и я. Не менталист, не дознаватель, че-ло-век, в первую очередь!

Кантор посмотрел на меня, как на безнадежно больную.

– Смотри, я сказала! – рявкнула я. – Что правильно? Правильно держаться от дознавателей подальше? Правильно? Так тебе говорят? Так говорят Старшие? А почему? Почему? Потому что это правильно. Потому что это – догма, потому что так…

– … принято, Вайю. У нас есть правила…

– В жопу правила, Кантор, – я выдохнула – он так ничего и не понял. – Мне не нужно рассказывать, как у нас закрепляются правила – кровью, и как управлять общественным мнением…

– Вайю! – плебейских ругательств Тир не переносил.

– В жопу правила, Кантор! – повторила я с отчетливым удовольствием. – Не правила будут решать жить тебе или умереть, а люди! Не правила пошлют тебе в спину стрелу или заложат плетения! Люди! Одна засушенная в камень лепешка или две, положенная тебе в день, если повезет оказаться в тюрьме – это тоже решат не правила, а человек. Каждый раз решают люди. Он решает, Кантор, – я снова кивнула на менталиста. – Он будет решать, а не правила.

– Правила решают, – снисходительно протянул Тир. – Управление подчиняется…

Я разозлилась так, что у меня потемнело в глазах.

– Он будет решать, – выдохнула я со свистом. – Отправить сообщение сразу или помедлить пять мгновений, выпив чаю. Он будет решать – подать сигнал или закрыть глаза на доли мгновения – показалось.

– Вайю, – Кантор мягко и добродушно похлопал меня по плечу. – Иногда ты рассуждаешь как ребенок. Ничего не зависит от него. Твой менталист просто песчинка в системе, и не может изменить ничего. Мы рождаемся, растем и умираем, подчиняясь правилам, Вайю. Так устроена жизнь.

– Один менталист – да. Одна песчинка выиграет мгновение, сколько выиграют десять песчинок? Сто?

– Нельзя изменить систему.

– Верно, – я кивнула. – Поэтому её нужно разрушить.

– Сотрясти до основания, – добавил Кантор с ехидным смешком.

– Сотрясти тут, – я постучала ему по виску кончиком пальца. – Невозможное – возможно, Кантор.

– Что ты пытаешься сделать? – посерьезнел он. Неужели начал думать головой?

– Что может сделать песчинка? – хмыкнула я. – Система прогнила. Опоры фундамента рухнут – это просто вопрос времени, и погребут всех под собой. – И я не собиралась просто ждать, пока это случится.

– О да, и три поединка подряд в провинциальной Школе – это просто великая революция…

– Десять зим, Кантор. Через десять зим каждый из этого класса займет своё место, уготованное ему… по правилам. Каждая песчинка займет свое место в системе.

– Песчинка, Вайю…

– Невозможное – возможно, Кантор. Невозможное – означает только одно, этого ещё никто не делал. Ты видел обвал в Лирнейских? Всегда какой-то камешек летит первым, пока не превращается в реку из камней, которая сносит всё на своем пути… Изменения начинаются тут, – я снова постучала пальцем по виску, – и сейчас, а не через десять зим.

– Небольшая заноза, – хмыкнул Тир. – На первый камешек, прости, ты пока не тянешь…

– Я не собираюсь быть камешком, Тир, – фыркнула я в ответ. – Предпочту быть той, кто его кинет.

– И, ты довольна результатом? Дознавательская… подстилка… это было именно то, что ты хотела?

– Дознавательская, Тир, – парировала я спокойно. – Единственная на весь Север…

– О, да, именно поэтому ты кинулась защищать честь рода?

– Кто сказал, что не честь мундира? Черного.

Кантор прищурился.

– Соплюха четырнадцати зим встала на защиту чести и достоинства Рода и… Управления, – прошептала я нежно. – Как часто, ты думаешь, юные сиры вызывают кого-то в круг из-за оскорбления, нанесенного дознавателям?

– Оскорбили Блау… в присутствии… и…, - наконец-то до него начало доходить. Повод для вызова юнцы дали мне просто превосходный – лучше не придумаешь, я планировала ограничиться причинами несовершенства внешности и облика. – Управлению всё равно, – тряхнул челкой Кантор.

– Всё равно, – подтвердила я. – Именно поэтому не позднее завтрашней вечерней зари у Бартушей и этой… пары подпевал пройдут обыски. Тщательные обыски. Изымут что-нибудь не слишком опасное, но достаточное, чтобы доставить Главам родом много неприятных мгновений. – Если болезненные реакции Таджо на оскорбления в свою сторону остались такими же, а когда задевали дознавателей, он воспринимал это очень лично, то и методы останутся прежними. Все только в рамках закона и полномочий. Воистину, случайности правят миром, даже думая пару декад, я бы не придумала настолько хороший план и повод.

– Они и так уже доставили неприятные мгновения… снимают уровни у всех, – прошептал Кантор. – Были у нас и у Фейу, идут последовательно…

– Перепись уровней населения Севера? – весело фыркнула я.

– Это не смешно, Вайю. Высшие… недовольны. Очень. Дознаватели лезут во всё и ходят по тонкой нити, а Блау сейчас неотделимы от черных…

– Наша форма тоже черная, – фыркнула я снова.

– Вайю! Ты можешь хоть иногда быть серьезнее? Дознаватели достанут всех, но менталисты неприкосновенны, куда будет направлено общественное недовольство?

– Блау…

– И ты, ты, Вайю, как самое слабое звено. Поэтому нужно думать не о том, как сотрясти Предел, а как прожить зиму, – рявкнул он сердито, дернув меня за руку. Я поморщилась – больно, и Каро сразу шагнул вперед к куполу.

– Понимаешь ты – понимают они, – я легонько кивнула в сторону Каро. – Что такую драгоценность как я, нужно защищать. И как ты думаешь, он будет делать это? Потому что приписывают правила? Или потому что он уже твердо решил это сам, – шепнула я Кантору в ухо, приподнявшись на цыпочки. – Я вызываю желание защищать, Кантор?

Мне достался нечитаемый взгляд, но руку внимательный Тир отпустил, отметив реакцию менталиста.

– Как ты этого добилась? – и голос звучал… расчетливо.

– Че-ло-век! – пропела я с насмешкой. – Люди, Кантор. Тебя окружают люди, а не Высшие, не враги и не инструменты. Лю-ди.

– Блау, давай без нравоучений. Что ты сделала?

– Познакомилась.

Тир скептически вздернул бровь, и я тоскливо вздохнула – сложный случай. Сейчас из Кантора вырастет что-то вроде второго дяди, если не хуже, учитывая тировский уровень силы, расчетливости в этом возрасте и изворотливого ума.

– Я просто спросила имя, Кантор. Имя… и немного аларийского творят чудеса, – фыркнула я насмешливо через плечо.

Пара шагов, граница купола дрогнула, и я повисла на руке Каро.

– В Храм.

Ремзи стоял в толпе прихлебателей Хейли, которые с неослабевающим интересом, старательно делая вид, что им всё равно, жадно следили за нашим общением. Анастаса и Фей-Фей уже не было – ушли на полигон.

Я послала отдельную, широкую и светлую улыбку Зикерту. С ним мы встретимся вечером, у нас осталось несколько нерешенных вопросов.

* * *

Каро сопел. Все время, пока карета не тронулась.

– Зачем, леди Блау?

– Нужно было пропустить оскорбление мимо ушей? – я тщательно и аккуратно расправляла перчатки на коленях – пальчик к пальчику.

– Можно было…

– Позволить вам вызвать ученика. Не так ли, Каро? – юнец кивнул. – Представитель Управления, выпускник Академии, находящийся при исполнении, вызывает на поединок ученика Школы… Падение нравов, или что себе позволяет Управление. Примерно такие заголовки были бы в Имперском Вестнике.

– Но это было слишком…, - юнец поджал губы.

– Именно поэтому учеников на поединок вызвала ученица, – пояснила я мягко. – Все в рамках правил. Оскорбление чести Рода не то, что можно спустить. И ни один нос не пострадал.

– Но… но… дознавательская…, - Каро не мог выговорить второе слово и начал краснеть.

– Подстилка, – произнесла я спокойно. – Если расшифровать данную идиому, это означает использование господами дознавателями юную леди в целях, порочащих честь и достоинство, – я помолчала, подбирая слова, – если учесть, что прибыла боевая пятерка, могу предположить, что это означает одновременное использование… всей группой лиц… леди, в целях, о которых не принято говорить в приличном обществе.

Каро полыхал. Он был малинового цвета и, казалось, сейчас заплачет, так сверкали глаза.

– Мы никогда, леди, клянусь… даже в мыслях…

– Но… вчерашнее ночное посещение… немного смущает, не так ли?

Каро повелся.

– Вас не было в комнате! Поэтому…, - менталист прикусил язык сразу.

Райдо? Бутч? Следилка или «глаз»? Блау, ты идиотка! Решила, что дома ничего не грозит и совсем расслабилась. Первым делом – проверить все комнаты!

– Каро, если… в спальне или купальнях «глаз», то я боюсь господам дознавателям…

– Нет! – Перебил он меня, смутившись ещё больше, хотя куда уже больше. – «Глаз» в купальнях леди – никогда!

Значит – спальня.

Я демонстративно поджала губы и отвернулась к окну, наблюдать за заснеженными улицами Керна так увлекательно.

– Леди…,- Каро почти плакал.

– Я была в купальнях, – пояснила я после долгого молчания. – Ещё в библиотеке, лаборатории и гостиной… Это… Бутч?

– Нет! – ответил Каро быстро и протестующее, неосознанно потерев шею – точно влетело за самодеятельность. Значит, Райдо или… Таджо?

– Слуги сказали, вчера в Керне был взрыв, ночью. Сильный, если тряхнуло в поместье.

Менталист молчал – на эту тему говорить явно запретили.

– Мы живем на Севере, Каро. Керн близко, и если что-то угрожает безопасности клановых земель…, - голос дрогнул от страха, и я стиснула подол ханьфу. Переборщила – Каро покровительственно расправил плечи и почти подался вперед, похлопать меня по руке.

– Опасности нет, – твердо ответил он. – Обрушились своды со второго по десятый, старые катакомбы. Входы опечатали…

– Мирия? – Предположила я самое очевидное после долгого молчания.

Каро виновато пожал плечами – больше не скажет ни слова, но этого было достаточно. Пока что они ничего не нашли. И не найдут. Серые умеют подчищать следы, этого у них не отнять.

Карета дрогнула и остановилась в проулке недалеко от входа в Храм Великого – на шпилях скатной крыши сидели птицы, гомонившие в ожидании ежедневного обеденного угощения. Я затянула застежки плаща и накинула капюшон. Каро вышел первым и деликатно подал руку, чтобы помочь спуститься.

На улице было морозно и ясно, и от света слепило глаза. Дневной Керн нравился мне гораздо больше ночного.

Один из Нарочных в форме с нашивками Блау торопливо спускался по лестнице Храма, притормозил, отдав мне честь, и умчался. Я покосилась на ящик с подношениями – не поверил. Дядя – просто решил проверить или… не поверил и дома меня ждет второй раунд?

– Леди…, - Каро подал руку, сверху нас уже ждал молчаливый бритоголовый жрец в оранжевой робе. Я присмотрелась, но понять тот ли это ночной гость или новый, было сложно. Все жрецы Великого были практически на одно лицо.

– Ах…, - я прижмурилась, в глаза попал свет солнечного зайчика, кто-то баловался. И снова, и снова. В переулке стояли чумазые мальчишки, крутя в руках осколки зеркал. За их спинами, прислонившись к стене, с независимым видом стоял горец. Тот самый, «с империалами», которого на Турнире отправил Нике, чтобы проводить меня к кофейне. Ученик с факультета артефакторики.

Сегодня он снова жонглировал монетами, демонстрируя незаурядные способности – в Циркус его взяли бы без проб.

– Леди…, - снова поторопил Каро.

Глаза слепило, солнечные зайчики прыгали по лицу, золотые империалы вспыхивали в воздухе, опускаясь на ладонь горца, и снова взлетали – вверх, вниз, вверх, вниз.

– Сначала сходим в лавку, Каро, – шажок и потянуть менталиста в проулок, – я вспомнила – очень надо! Здесь недалеко.

Глава 133. Змей 1

– Леди, – стонал Каро, пока я упрямо тащила его за собой. – Вы сказали недалеко… сегодня не лучший день, у меня чёткие указания – только в школу и обратно, даже в Храм…

– Т-ц-ц, – прицокнула я. – Я наказана, Каро. Никаких лавок – это моя последняя возможность.

Горец обнаглел – мы шли слишком долго. Я следовала за солнечными зайчиками и смехом мальчишек, который звенел в морозном воздухе то тут, то там, отражаясь эхом в проулках. Сапожки скользили – с центральных улиц мы свернули давно, а здесь артефактов для чистки мостовых не хватало – сверху намерз лёд, припорошенный снегом.

– Леди…, - нудил Каро, но послушно тащился следом.

– Пришли, – я облегченно выдохнула, увидев, как зайчики несколько раз блеснули на вывеске «Дамские нижние платья» и исчезли.

Звякнул колокольчик, дверь скрипнула, и, отряхиваясь от снега, мы прошли внутрь. Вздрогнули мы с Каро одновременно. Внутреннее оформление лавки было сделано по принципу дамского будуара, огромного дамского будуара, хозяйка которого всю свою жизнь представляет исключительно в розовом цвете. Рюши были везде, жалюзи, шелковые подушечки, кисточки, и даже рамки для картин – всё было розовым.

– Леди… – голос Каро дал петуха, когда он увидел манекен. Кружевной комплект из сорочки и легкого халатика, отделанный лучшим мирийским кружевом, стоял на маленьком подиуме прямо на уровне его глаз.

Вульгарно. Подобное произведение больной фантазии мастера портного я бы надела только под атакующими плетениями или… в первую брачную ночь с Квинтом. Чтобы он точно получил сенситивный шок.

– Миленько, – я подбирала слово пару мгновений. – Миленько, не так ли, Каро? Подождешь снаружи или подержишь, пока я выбираю? – я подцепила пальцем нечто длинное, розовое, похожее на веревочку из кружев – даже не представляю, куда можно нацепить подобное? Это заплетают в волосы?

– Снаружи…, - колокольчик звякнул через доли мгновения – менталист вылетел за дверь, и я осталась одна.

Раздались чьи-то легкие шаги, бесполезные тряпки полетели на полку, щелкнули кольца, и заготовка плетений стазиса вспыхнула темными линиями силы над правой ладонью.

– Леди…, - невысокая девушка в опрятной рабочей форме, белом фартучке и подколотыми вверх волосами, появилась неожиданно – из небольшого алькова сбоку. – Леди…, - позвала она снова, опасливо глядя на руку.

Поколебавшись, я схлопнула чары и пошла следом, в самое сердце безумного розового будуара.

– Выбранные вами вещи уже ждут в примерочной…, - заговорщически подмигнула она мне.

Шторки, дверь, ещё дверь, несколько пустых примерочных, альков, и… ткань падает, оставляя меня в окружении вороха чего-то невообразимо розового.

Убью придурков. Если они выбрали эту лавку специально.

Отреагировала я на звук – ушла в сторону, подсечка и горец хрипит, пытаясь отодрать от своей шеи тряпку. Мирийское кружево очень крепкое. Очень.

Пара движений пальцами – короткий удар в точку чуть ниже лопаток, два по шее, и мой визави валится на пол. Пришлось поймать, чтобы не было грохота, и я выматерилась сквозь зубы – он был слишком тяжелым.

– В Кернской так хорошо кормят?

Горец ловил ртом воздух и пытался пошевелиться.

– Бесполезно. Говорить это не помешает, – я присела рядом. – В Кернской теперь хорошо кормят? Так отъелся на казенных харчах.

– Просто поговорить, – наконец выдавил он.

– Сейчас это так называется? – я вздернула бровь. – Буду иметь ввиду. Лавку вы тоже сняли, чтобы просто поговорить? – кроме меня не было ни единого покупателя в это время дня. – Чтобы горцы так просто расстались с империалами, – я цокнула языком, – причина должна быть очень, очень веской.

– Просто поговорить, – прошипел он. – Сними…

– Говори. Пять мгновений.

– Всех наших пасут, – он облизал губы. – И к вам так просто теперь не подойти.

– Эта лавка…, - я убрала с его шеи полоску кружев и намотала на руку, – чересчур.

– Здесь есть второй выход. Кольцевая через два дома, на другой стороне, – он кивнул в сторону шторы из-за которой появился. – Леди не боится приходить одна…

– Леди боится, – перебила я. – Терять время зря. Четыре мгновения.

– Сакрорум.

Я приподняла бровь.

– Нике Сакрорум.

– Меня не интересует Сакрорум, наше сотрудничество окончено.

– Именно поэтому вы спасли его в гостинице? Один из наших работает там. Сакрорум умирал.

– Спасла? – я тихо рассмеялась. – Может помимо него я ещё и Империю спасла, мимоходом?

– Спасли, – твердо возразил горец. – Он – умирал.

– Я не знаю как у вас, в высокогорных общинах, с чистым прозрачным воздухом и лесными полянками, на которых пасутся овечки, но …

– Спасли!

Псаковы твердолобые горцы! Все как на подбор!

– Сакрорум мне должен, – прошипела я тихо, наклонившись ближе, так, что отчетливо видела серые крапинки в его глазах. – Должен столько, что даже если продать всех горцев в Кернской скопом на мирийские рудники, я не выручу и половины.

– Но вы оставили его в живых…

– А мертвые могут возвращать золотые империалы? – я насмешливо вздернула бровь.

– Поэтому потом передумали, и он схлопотал болт?

Болт?! Грань и её порождения!

– Что с ним сейчас?

– Жив, – горец мерзко и похабно улыбнулся.

– Сакрорум сдал меня дознавателям, – поделилась я в ответ. Похабная улыбка истаяла мгновенно. – Слил лично, чтобы вытащить свою пассию. Поэтому жить он должен очень долго. И очень несчастливо. Три мгновения.

– Нужно встретиться. Старшие хотят говорить, – быстро отчитался он.

– Старшие… нашей общины?

– Не Сакрорумы. Те, что с клановых земель Хейли.

Пальцы дрогнули – брякнули кольца, так мне захотелось выплести купол тишины и проверить спину. Горские идиоты!

– У меня нет общих дел с горцами, – отрезала я.

– Просто говорить!

– У меня нет общих дел с горцами, и особенно с горцами общин Хейли. Если хотят говорить Старшие – пусть идут к Старшим. Глава рода принимает всех раз в декаду.

– Леди! Блау! – горец сверкнул глазами.

– Ключевое тут – Блау, – нахмурилась я. – Когда это горцы перешли к стадии диалога, похоронив многовековую ненависть к захватчикам Блау?

– Я просто гонец…

– Встречи не будет, – я поднялась и расправила юбки ханьфу.

– Сакрорум в Мирии, – быстро выговорил он. – Два нападения, его должны были отправить, но Нике не отвечает на Вестники, и только Старшие знают…

В Мирии? Это невозможно. И доехал ли он туда. Нике никогда не поехал бы в Мирию, только не Нике, и только не в Мирию. Что здесь творится? Нападения? Два? Кому он нужен? Серые решили убрать концы? Дознаватели передумали? Свои? … дядя?

– Мне нет дела до Сакрорума, – выговорила я тихо и очень четко. – Мне нет дела до горцев.

– Мы можем быть полезны! Очень полезны! Просто придите на встречу!

Я отрицательно качнула головой и прислушалась – показалось, что тихо звякнул колокольчик.

– Нике говорил, что вы нормальная, что можно обратиться к вам за помощью, что можно доверять!

Я внимательно посмотрела на горца. Нике никогда не сказал бы такого ни про одного Высшего, и уж тем более про меня. Сука-Блау – это больше в духе Нике. Им настолько нужно, чтобы я пришла на эту псакову встречу?

– Леди…, - в лавке раздается короткий девичий взвизг и служанка затихает. И шаги. Сюда идут.

Пара точных движений пальцами и горец может двигаться.

– Просто придите на встречу, – шепнул он, ныряя за заднюю штору алькова.

– Леди Блау! – голос Каро был встревоженным и раздался совсем близко. – Леди Блау!

– Каро? Я в примерочной. И… немного не одета, – цвиркнула шторка, и я высунула нос в щель.

– Леди Блау! – голос дознавателя раздался совсем близко. Обзор был плохим – только пол, но пару сапог я увидела. И вторую пару тоже.

– Что случилось, Каро?

– Вы выбрали не лучшее время для покупок, леди, – пророкотал Бутч.

– Ясного дня. Разве сегодня не очередь Каро следить и предотвращать?

– Ясного. Дневной променад окончен.

– А если нет? Вы войдете в примерочную? – фыркнула я. – Хотя да, если уж вы вошли ночью в спальню…

Рядом негромко охнул девичий голос.

– Войду, – пообещал Бутч совершенно спокойно.

– Вы-хо-жу! Но мне нужно одеться…

– Я помогу, – девичья фигурка проскользнула ко мне в альков. Глаза служанки были испуганными. Я приложила палец к её губам.

– Ждем, – шаги начали удаляться.

Я щелкнула кольцами, набросив купол тишины. А мне в руку перекочевала маленькая коробочка с привязанным сверху свитком. Лента тоже была розовой.

– Это…, - я тряхнула подарок.

– Ваш тайный воздыхатель, – она тоскливо вздохнула, прижав руки к груди. – Предупредили передать, если времени не хватит. Так романтично! Просто устроить встречу… когда ваши родители против… любовь жестока и общество не позволяет, чтобы два любящих сердца соединились в единое целое…

– Оу… мои родители…, - слова я подобрала не сразу. – Обычно… мой… воздыхатель ходит с друзьями…

– Четверо, – шепнула она в ответ, закивав. – Выкупить всю лавку, чтобы просто увидеть друг друга на мгновение, – служанка протяжно вздохнула. – Так романтично…

– Романтично, – я согласно качнула головой. Очень. Романтично. Четверо горцев на одну, чтобы просто поговорить? И выкупить лавку, откуда такие деньги у нищих учеников кернской?

Я спрятала коробочку со свитком в карман – девчонка просияла – не каждый день можно поспособствовать воссоединению любящих сердец.

– Заверните, – я сдернула с перекладины первую попавшуюся розовую кружевную хрень, расстегнула первые застежки формы и пошла сдаваться.

* * *

Бутч проводил нас до Храма. Молча, четко печатая шаг, двигаясь так быстро, что мне приходилось почти бежать за ним, чтобы поспеть. Охраны стало больше в два раза – четыре гвардейца в нашей форме торчали у кареты с гербами Блау.

Что, псаки, здесь творится?

То, что Каро поделился тем, что случилось в Школе, я поняла сразу. Молчание бывает разным. Сейчас Бутч молчал так, что было понятно – скоро грянет гром, и шарахнет так, что впору искать укрытие.

– Что вы делали в лавке?

Я удивленно посмотрела на Бутча.

– Не просто «делала», а даже «купила». Что можно делать в лавке дамского платья?

Каро согласно закивал головой и стушевался, получив тяжелый взгляд от старшего дознавателя.

– Розовый не ваш цвет, – констатировал Бутч спокойно.

– Иногда вкусы меняются, бывает особое романтическое настроение…

– В вашем шкафу нет ни одной вещи такого цвета…

– Есть, – насмешливо фыркнула я. – Просто вы ещё не сунули нос в самую дальнюю часть шкафа. У меня розовые танцевальные платья.

– Леди танцует? – Каро спросил удивленно.

– И поет, и играет на барабане, – рыкнул Бутч. – И ходит по лавкам, хотя было ясно сказано…

– Что случилось?

– Ничего, – отрезал он. – В Храм и домой, – Каро вытянулся и послушно закивал, получив недвусмысленный приказ.

– Что случилось? Зачем дополнительная охрана? – я удержала Бутча за рукав.

– В Храм и домой, – повторил дознаватель, – без лишних вопросов.

* * *

В Храме было светло и тихо. Я раздраженно выдохнула несколько раз, и ещё раз, и ещё, чтобы успокоить мысли.

Бутч! Горцы! Нике!

Терпение и контроль, Блау. Терпение и контроль.

Каро неуверенно мялся сзади – накануне мы выяснили, что он, как и большинство столичных, почитает Мару, и походы в «чужие» Храмы его нервировали. Ждать снаружи он отказался – приказ Бутча был не двусмысленным – прилепиться и ни на шаг, если уж леди так сильно взбрело в голову посетить божественное место именно сегодня.

Молчаливый жрец поприветствовал нас и жестом пригласил в главный зал.

Пламя вилось по центру, танцуя над постаментом, всё было как обычно – редкие коленопреклонные посетители молча просили о чем-то своем, кто-то молился с закрытыми глазами, кто-то требовал, воздевая руки к небу. Зимы идут – ничего не меняется. Люди всегда хотят получить больше, чем имеют, и чаще всего просто так. Как будто сам факт существования дает право требовать что-либо у Богов. Мало кто благодарит, просто за то, что живёт. Обычно все только просят – дай, дай, дай. И я не исключение.

Я мысленно обратилась к Великому, закрыла глаза и приложила сжатый кулак к груди: «Салютую шестнадцатому. Покойтесь с миром…Великий, дай мне сил, не допустить этого ещё раз…».

Как всегда, от большого пламени в центре зала отделилась небольшая стайка огней. Светящиеся огоньки мигнули и сложились в знакомый знак штандарта шестнадцатого легиона – круг в треугольнике и око. «Зрящие Севера», стоящие на грани.

Я опустила кулак, задрав голову вверх – шестнадцать огней ровно сияли прямо надо мной, а Каро рвано выдохнул сзади. Вряд ли Великий ревнует чад своих, но я так редко прихожу в Храм… так редко, и даже сейчас мои мысли не полностью принадлежат ему.

Мысленно я рассказывала про себя всё, что случилось. Турнир, как мне помогло благословение, про дядю и Акселя, про то, что у меня не получается сделать так., как хотелось. Про то, что ошибаюсь я гораздо чаще, чем делаю что-то верно, и что мне очень нужна помощь, чтобы снять немилость.

Жаловалась, что всё очень плохо, просто бесконечный круг, из которого мне никак не выйти, что я не знаю, что делать. Что чтобы изменить хоть что-то, мне нужно выиграть время, а чтобы выиграть, мне нужно войти в круг.

Пламя танцевало на постаменте, и мне казалось Великий слышит меня, слышит, и по-своему дает понять, что моя просьба дошла до адресата.

Но ничего не происходило – ни благословения, которое снизошло серебристым пламенем на меня прошлый раз, ни знака, ни звука. Ничего.

Мы пробыли в молчании в главном зале ещё мгновений десять, пока не пошли на выход. Видимо сегодня не мой день, и Великий не слышит меня, или слышит, но просто не может помочь.

Я уже видела слепящий блеск снега в приоткрытую дверь выхода из Храма, как один из служек отделился от стены и с поклоном пригласил нас в другой зал.

Каро открыл рот, порываясь что-то спросить, но я категорично приложила палец к губам – молчать. Мы прошли один зал и ещё, и ещё, потом свернули вниз и по длинной лестнице, бесконечным коридорам. Нас вели на нижние уровни.

Пахнуло кухней – теплом, едой и рисовыми лепешками, и этот уровень мы миновали, потом алхимическими ингредиентами и смазкой, но служка вел нас ещё ниже. Я сбилась на пятом – мы шли ниже, в подземелья.

Поворот, площадка и мы проходим в большой зал, почти точное отражение главного, что открыт в храме для посещений сверху. Та же площадь, тот же постамент, и даже пламя и то, серебрится, насмешливо танцуя, так же весело.

Храм под Храмом? Я смотрела с любопытством – здесь я никогда не была, и ни разу за всю прошлую жизнь жрецы не приглашали меня вниз. Интересно, в той жизни я этого не заслужила?

В глазах рябило от оранжевого – жрецов было много, они стояли и сидели вдоль по кругу на циновках и просто на полу, с закрытыми глазами, покачиваясь в ритме танцев языков пламени. Транс?

Один из бритоголовых махнул мне подойти к стене, категоричным жестом оставив Каро у входа. Его зайти в зал не пригласили.

Я шла, и сапоги глухо и святотатственно бухали по полу, нарушая мирную тишину – я единственная из всех была в обуви с металлическими набойками. У дальней стены мы остановились – жрец кивнул вперед.

Что я должна тут увидеть?

Каменные фрески истерлись, изображения были видны не слишком хорошо, и… тут я напряглась. Снизу слева направо, пересекая самую большую фреску змеилась жирная трещина, уходящая в потолок.

Я сглотнула. Только не говорите мне, что это последствия моего посещения Серых?

Жрец нахмурился, а я склонила голову, извиняясь – это не было запланировано, жрец нахмурился ещё сильнее, сдвинув кустистые брови, и снова ткнул пальцев вперед.

Трещина. Я вижу.

Я опять покаянно склонила голову – жрец ткнул вперед ещё раз, и наконец до меня дошло – он указывал не на повреждения, а на фреску.

Хвала Великому! Дело в вырезанной умелым резчиком картинке на каменной стене.

Видно было плохо, и я шагнула ближе, стена была влажной, холодной и пахла сыростью. На фреске был изображен Великий Исход, если я правильно понимаю символы. Толпы жрецов и Высших, ритуальные круги, вот арка портала – это переход в наш мир?

Я скользила пальцем по рисунку, чтобы не потерять нить. Вот пламя – видимо Великий, вот Мара, вот змей, видимо олицетворяющий Немеса, светило, звезды и опять рунные круги. Я не поняла ничего, и жрец, со вздохом ткнул пальцем в очередную точку на стене – там была отдельная картинка.

На куске фрески был изображен круг бритоголовых в жреческих одеяниях, пламя великого по центру и змей, который метался, запертый в этом круге. И маленький кубик в руках одного из жрецов, от которого исходит свет. И змея запирают в артефакт? Это ритуал?

Пожала плечами – не понимаю ничего. Жрец выдохнул сквозь зубы и снова ткнул в картинку и снова.

Я изучила картинку на десять рядов, поковыряла ногтем и только что не лизнула стену языком, но все равно не понимала ничего.

«Тупая пришедшая».

Голос прозвучал в моей голове так отчетливо, что я вздрогнула и обернулась. Голос – Каро.

«Это думает жрец». Пришла следующая мысль.

Каро кивнул мне головой, подтверждая – это он.

«Это ритуал. Нужно исполнить. Снять немилость». Родились в голове следующие слова.

Я перевела взгляд на жреца и закивала – ритуал? Готова! Жрец облегченно выдохнул.

Всё сразу пришло в движение – серебристое пламя на постаменте взметнулось выше, почти под купольные своды потолка, жрецы зашевелились и неторопливо начали стекаться в круг, занимая одним им понятные места по-порядку. Меня поставили в центре – почти у постамента.

Каро заставили отшагнуть дальше – почти вытеснив его из зала, и он стоял в проходе, порываясь сказать что-то, но пока не мешал.

Дальше началось гудение – жрецы покачивались с закрытыми глазами и издавали низкие грудные вибрирующие звуки, от которых по коже табунами бежали мурашки и начала болеть голова. Пламя взметнулось вверх и загудело, вспыхивая, и каким-то образом подстроилось к ритму вибраций, или это жрецы поймали ритм пламени.

Гудело всё – ревело пламя, жрецы, равномерный монотонный гул усиливался, резонируя и отражаясь от стен, постепенно нарастая. Частота увеличивалась и увеличивалась, звук нарастал и нарастал, пока не достиг таких вибраций, что казалось, сейчас из ушей хлынет кровь. Были бы здесь стекла – вылетели бы уже все.

Я – не выдерживала. Звук был слишком чуждым и сильным, глаза слезились, и я стекла на пол, обхватив руками голову, чтобы хоть как-то защитить уши.

Каро шагнул вперед, но опоздал – пламя Великого резко вспыхнуло по периметру круга, заключая нас в купол, взметнулось вверх серебристыми языками света, постамент вспыхнул так, что пришлось прикрыть глаза… жрецы раскачивались всё быстрее и быстрее, быстрее и быстрее…

…и в этот момент явился Змей.

Даже сильный гул не мог заглушить звук трения чешуи о чешую, было отчетливо слышно, как кольцо скользит по кольцу, кольцо по кольцу, огромные чешуйчатые призрачные кольца – почти до самого потолка. С Арены он вырос почти раза в два.

Я стиснула зубы, чтобы унять страх – тварь вызывало внутри только одно чувство – бескрайний и безграничный ужас.

Змей наворачивал круги, вращаясь вокруг меня, ограниченный кругом из жрецов и стены серебристого пламени, вращался всё быстрее и быстрее, быстрее и быстрее, пока не превратился в одну сверкающую линию, полосу света, но… выбраться он не мог.

Стена пламени постоянно отбрасывала его назад, яростно вспыхивая, змей пробовал снова и снова, снова и снова, проверяя границу на крепость, пока наконец не оглушительно и требовательно… заревел.

И уши – не выдержали.

Все звуки резко стихли, как отсекло. Пальцы стали липкими от крови. Я – оглохла.

Ужас внутри нарастал – змей бешено метался по кругу, пытаясь найти выход, но выхода не было, только стена яркого серебристого пламени, которое вспыхивало перед ним сплошной стеной.

Выхода не было – зато была я, которая сидела в центре круга. И момент, когда змей обратил свое внимание на меня, я ощутила отчетливо. Кольца раздвинулись, образуя огромную спираль, расправился капюшон, и… он ринулся вниз.

Глава 134. Змей 2

Визжать я не стала. Как и думать – мозги отключились напрочь. Очнулась я, обнимая постамент обеими руками, крепко-крепко, так, что занемели пальцы. Серебристое пламя успокаивающе реяло над головой, стекая на плечи, а змей … змей продолжал метаться внутри купола из стороны в сторону с ужасающим ревом. Заходя с круга на круг, он нырял вниз, языки огня вспыхивали, оберегая меня, и он заходил на вираж снова.

Псакова летающая тварь! Он же не дракон! Немес не в курсе, что змеям положено ползать!

От рева на очередном круге заложило уши – неплохо! Хотя бы вернулся слух. Долбанные жрецы продолжали качаться из стороны в сторону, как укуренные, и гудеть, не собираясь делать вообще ничего.

Ни-че-го! Где эта их псакова коробочка с фрески?

Я огляделась, но ни у одного из бритоголовых не было в руках вообще ничего отдаленно похожего на артефакт.

Они же не могли начать ритуал и забыть коробочку в другом зале, правда? Или могли…

Змей продолжал рычать и реветь, но я просто отворачивалась, когда он перегораживал обзор – мне нужны были жрецы.

Летай, тварь, пока можешь!

«Артефакта нет». Надтреснутый голос Каро, как будто с большими помехами прозвучал у меня в голове.

Как нет? Как это нет?

«Запирающего артефакта – нет». Старательно повторил Каро дважды, а я вгляделась туда, где должен быть вход в зал, но было не видно ничего, кроме серебристой стены пламени.

– Каро! Каро! Каро! – Кричала я про себя, но ответа не было. Змей снова зашел на вираж, и со разочарованным ревом пронесся мимо – шевельнулись юбки ханьфу, и я подобрала их под себя, прилепившись к постаменту ещё ближе. Самое безопасное место в этом сумасшедшем Храме – рядом с Великим!

– Р-р-р-р…., - рычала гадина, беснуясь, что не может достать меня.

– Да заткнись ты! – проорала я в ответ, когда от рева в очередной раз заложило уши. – Заткнись, тварь! Заткнись! Заткнись! Я тоже не в восторге! – пока горит пламя, можно орать что угодно. – КАРО!!!

«… нужно… запереть…». Мысли Каро доносились как будто через толщу воды, или как будто с другой стороны Лирнейских.

«…у них нет…»

«… никак…»

– Каро! Соберись! Тебя убьет Таджо, потом Бутч и дядя, потом тебя воскресят и убьют снова, если ты не придумаешь, что делать с этой немесовой тварью! – орала я мысленно. Проекция была ментальной, кому как не менталисту знать, что делать!

«… внутрь… запереть… запереть внутри…»

Запереть внутри? Это как? Где?

«… опусти защиту…»

Чтобы змей сожрал мое сознание? Никогда!

«…открыться… страх мешает… открыться… контроль…»

«… снять защиту…»

Пламя вспыхивало, жрецы гудели, змей ревел, я – подвывала, псаковы оранжевые бритоголовые, псакова фреска, ей наверное сотни лет уже – ритуал не работает, псаков запирающий артефакт… и жизнь, ну что за жизнь такая… у-у-у-у…

– Р-р-р-р…

– У-у-у-у-у….

– Р-р-р-р-р…

– У-у-у-у…, - подвывала я, пока не поняла, что мы со змеем воем вместе, на один лад.

«… опусти защиту… опусти… опусти защиту… это жрец… опустить защиту…»

– Пусть опустит сам! Все, что может опустить! – проорала я в ответ вслух, и вылетела вперед кубарем, получив внушительный пинок по заднице.

Бритоголовая скотина с невозмутимым видом стояла прямо около постамента. И он пнул меня! Пнул!

– Пусти, – я рвалась к постаменту, в безопасность, но жрец неуловимым образом постоянно оказывался на моем пути, уворачивался, отпихивая меня от пламени Великого. – Пусти сказала! Он сожрет меня!

Но жрец был неумолим. Тога взлетала оранжевыми крыльями, он кружился волчком, но я не смогла продвинуться ни на шаг.

Змей уже достиг самой верхней точки купола и развернулся, чтобы зайти на новый круг.

– Пусти!!!

«… сними защиту… опусти защиту… опусти защиту….». Рефреном издалека раздавался едва слышный голос Каро.

«… шанс… единственный… жрец говорит… опусти защиту…».

Я взвыла и, подобрав юбки, помчалась в сторону выхода, там, где он должен быть. Пять шагов, десять шагов, двадцать… но не успевала.

Рёв нарастал, приближаясь, долбанные жрецы гудели, Каро что-то орал фоном в мыслях, но его не было слышно… и…

– ЖРИ! – я ощетинилась плетениями, и спустила два синхронных тарана с обеих рук, даже в лучшие времена этот финт удавался мне не всегда. Чары прошили змея насквозь, не замедлив его ни на мгновение, и с глухим звуком ударили в купол.

«… ОПУСТИ ЗАЩИТУ, ДУРА!….». Голос Каро наконец пробился ко мне и я…. опустила.

Пламя Великого взметнулось до потолка, не просто взметнулось, а, казалось, заполнило весь купол, все пространство вокруг нас было заполнено жидким живым серебристым огнем. Змей крутился и визжал на одной длинной ноте, протяжно и жалобно, спеленутый по кольцам языками серебристого пламени, но продолжал приближаться ко мне. Пламя сверкнуло, окутав меня сверху до низу так, что я не видела вообще ничего, вспышка, яркая вспышка и мы вместе со змеем проваливаемся в … лабиринт.

– Оу!!!!!!!!! – по знакомым коридорам лабиринта я неслась быстро, так быстро, как не проходила Тигийский никогда раньше, я подпрыгивала, падала на поворотах, обдирая руки, ноги скользили, но я летела поворот за поворотом, пока он не освободился. Пламя, которое окружало меня, почти угасло, значит и змей скоро освободится…

На очередном повороте я не удержала равновесие, и больно шибанулась лбом со всего размаху.

– Как же больно, Великий, – из глаз брызнули слезы. Вдалеке раздалось торжествующее рычание, и я приподняла юбки, готовясь бежать, пока до меня не дошло.

Лабиринт. Мой лабиринт, который я знаю, как свои пять пальцев. Закрытый лабиринт, из которого нет выхода – один уровень закольцован на другой, и эта немесова тварь сейчас здесь – внутри лабиринта!

Воистину только удары по голове обладают такой целительной и отрезвляющей силой!

Я сосредоточилась, ощущая всё пространство целиком, щелкнула бесполезными здесь кольцами по привычке и… вышла.

* * *

– Леди Блау! – голос Каро звенел от облегчения, он почти плакал. Я видела его лицо над собой и купол нижнего зала Храма, почему то в трещинах. – Леди Блау, хвала Маре!

На коленях Каро лежать было удобно, он приобнимал меня за плечи и злобно косился в сторону совершенно невозмутимых бритоголовых жрецов, которые с довольным молчанием ожидали в сторонке. Я ощупала лоб, осмотрела руки – ни шишки, ни ссадин, но боль ощущалась до сих пор.

– Он пнул меня! – я показала пальцем на ближайшего в оранжевой робе. – Выпнул от постамента к змею!

Жрец довольно кивнул и расплылся в улыбке.

– И не раскаивается! – я дернулась, но Каро удержал.

– Леди Блау! Не нужно!

– Не нужно? Не нужно? Это их ритуал, это их фреска, – я ткнула пальцем в направлении стены. – Это их артефакт должен был запереть змея. Где артефакт?

– Нет, – Каро тоскливо вздохнул. – Его нет давно.

– Как нет? Как нет? Зачем тогда мы начали этот псаков ритуал? – я встала, выпрямилась во всей рост и размяла пальцы.

– «Пришедшая должна была принести артефакт», – пробубнил Каро. – Это не я, – торопливо замахал руками он. – Это жрецы так думают.

– Оу…, - я застонала, прикрыв глаза, чтобы не видеть этих бритоголовых. – Это просто за Гранью, просто за Гранью!

– «Купол, компенсация», – снова пробубнил Каро и показал наверх.

– Компенсация? Компенсация? Я сейчас компенсирую вам всё, и отсутствующий артефакт, и пинок под зад – всё компенсирую, – плетения над правой рукой вспыхнули так сильно, что темное пламя взметнулось факелом выше моей головы.

– Леди Блау…, - осторожно протянул Каро. – Леди… тише…

Я аккуратно погасила плетения и выдохнула. Только этого сейчас не хватало – очередного всплеска.

– Нужно уйти отсюда, немедленно, иначе, – я прикрыла глаза и снова сделала несколько глубоких вдохов и выдохов – сила опять рвалась из-под контроля, – я не удержу… и не отвечаю за последствия…

– Уходим, – Каро развернулся к выходу. – Напишите претензию в Управление, – это он уже бросил за спину – жрецам. – Непременно, господа, всенепременно…

Пока поднимались вверх, я быстро и сбивчиво рассказала всё, что произошло, когда вспыхнуло пламя и мы со змеем провалились в лабиринт.

Каро цокал языком, восхищенно округлял глаза и торопил – ему просто не терпелось проверить это лично.

* * *

Когда карета качнулась, и мы тронулись, до меня дошло. Доехало. Со всей неотвратимостью. Нике часто ржал над тем, что у меня отложенные эмоциональные реакции.

Зубы застучали, кожа покрылась мурашками, адреналин схлынул, и я отчетливо поняла, какая я идиотка.

Ритуал! Фрески! Жрецы! Змейка! У меня теперь есть своя личная змейка! Большая и откормленная!

Я тряслась так, что зубы отстукивали дробный ритм, руки похолодели – наступил откат, и организм не справлялся.

– Смотрите на меня, леди…

– К…к..к..аро…

– Смотрите на меня, в глаза! Леди! – он пытался зафиксировать мне голову, обхватив руками. – В глаза, Вайю! Вот так! Нужно проверить…

И в этот момент я поняла, за что его выбрал Таджо. Нервный юнец исчез, и передо мной сидел молодой серьезный дознаватель, менталист, который был сосредоточен и готов решать проблемы. Зим через десять – это будет второй Таджо, или Бутч, или…

– Леди, соберитесь! Опустите защиту… разрешите…

Я кивнула, и попыталась, но защита стояла, как влитая. При мысли о том, что летающая тварь в лабиринте – мне становилось плохо.

– Леди, – терпеливо и очень мягко начал менталист, – это ваш ментал, ваша защита, ваше ментальное пространство, только вы там Хозяйка. Гости не имеют силы менять что-то… змей – гость…

Я послушно кивала, но это не помогало – защита не опускалась.

– Вы управляете тварями? – продолжил он. – Управляете? Змей – это тварь, представьте, вы играете на флейте…

– Он… он не тварь, он не послушает флейту….

– Здесь – нет, но в ментальном пространстве – да, можно попробовать… Представьте, что у вас там флейта в руках… представили… какая ваша любимая?

– Из нефрита….

– Какого цвета нефрит?

– С розовыми прожилками…

– Значит нефритовая флейта с розовыми прожилками, – убаюкивающе продолжил Каро. – Я буду рядом, я буду сзади… мы просто проверим на мгновение и всё… мне нужно, чтобы вы опустили защиту… на счёт три…. Раз… два… три…

Или Каро обладает даром убеждения, или я успокоилась, но защита упала. Взгляд глаза в глаза, и нас привычно затягивает в серое пространство моего лабиринта.

Всё было привычным – каменные стены, уходящие в небеса, серая хмарь, как в Тигийском… только рева, отдаленного гневного рева и раскатистых ударов – этого здесь быть не должно. Присутствие Каро ощущалось смутно, но он точно был рядом.

– А теперь просто посмотрим…

– Мы так не договаривались! – дернулась я, крутнув в руках флейту – точную копию той, что подарил мне Я-син. Все-таки Каро – менталист! – Он – здесь, этого достаточно!

– Просто проверим, чтобы убедиться, – увещевал он. – Вы можете выйти отсюда в любой момент… просто представив, что покидаете лабиринт… это безопасно…

Не знаю, чем я думала, что повелась на его слова, но через пару мгновений мы уже летели вперед, я отсчитывала поворот за поворотом, быстро сворачивая куда надо – рёв становился все громче и громче, усиливаясь с каждой пройденной развилкой, пока наконец не раздался совсем близко, и я притормозила, спрятавшись за поворотом.

– Змей в тупике, – наконец определила я расстояние. – Но поймет это не сразу…

– За ним, – скомандовал Каро. – Нужно убедиться… Или я, или … другие.

Лучше – Каро. Я скрипнула зубами и двинулась вперед, по несколько шагов, прислушиваясь. Поворот, ещё, две развилки, прямо – тупик, пока перед нами не мелькнул кончик длинного чешуйчатого хвоста.

– Вот он! – благоговение в голосе Каро было слышно отчетливо. – Ментальная ловушка тоже может работать, как запирающий артефакт…

– Каро! – зашипела я, но было поздно. Серебристая полоса сверкнула в воздухе, хвост чиркнул по стене, и вся эта туша развернулась в нашу сторону.

– Бежим! – я забыла всё, что мне говорили. Мой лабиринт или нет, флейта и контроль, попробовать…. Всё стало неважным, потому что эта псакова тварь с ревом, от которого тряслись стены – шуршала сзади….

– Леди! Выход! Нужно выйти!

К псакам такие проверки!

Я пролетела пару развилок, поскользнувшись на повороте – змей догонял, держась четко за мной, я увеличила скорость, но не успевала, я не успевала, я совершенно не успевала…

Ауч!

Щеку запекло от боли – я проморгалась – Каро отвесил мне знатную пощечину.

– Леди! Леди! – тряс меня он.

– Я тут, Каро, – прошептала я сипло. – Я тут… хватит…

Карета ехала, цокали копыта по чищенным мостовым, я жадно вдыхала и выдыхала воздух, Каро шмыгал носом – у него пошла кровь.

– Перенапряжение? – я нащупала в кармане чистый платок и протянула ему.

– Не нужно…

– Возьмите!

– Слишком сложно, – наконец выдал он.

– Что?

– Вы воспринимаете ментал, как реальность… и забываете, что это не так. Поэтому так сложно с вами работать…

– Я не менталист! И это – реальность, – фыркнула я. – От страха вполне можно умереть, или схолопотать разрыв меридианов, или получить кому, или…

Каро примирительно поднял руки.

– Он… останется там? – тихо произнесла я после долгого молчания. – Навсегда… запертым…

Каро пожал плечами.

– Я не знаю, леди, – наконец честно выдал он. – Это не снятие немилости, хотя сейчас любые плетения покажут, что вы чисты… это… переброска… И потом – это неплохо.

– Неплохо?!

– Неплохо, – твердо кивнул Каро. – Это усиление защиты… теперь, даже если вас пробьют – никто, вообще никто не может ожидать такого…

– Неплохо, – я покатала слово на языке и поежилась. Противная дрожь возвращалась, и кончики пальцев уже начали вспыхивать темной дымкой – слишком много эмоций для моего маленького источника. – Никто не видит, – я перебралась на сидение к Каро и прижалась плечом к плечу. Моветон, но мы одни – можно. – Вдвоем дрожишь не так сильно, – пояснила я шепотом.

Каро кивнул и тоже прижался немного ближе – он храбрился, держал лицо, но руки потряхивало. Всё-таки реального опыта у него ещё не много.

– Нужно сладкое, – выдала я. – Как целитель говорю.

Я выворачивала карманы – где-то точно были засахаренные орешки, несколько штук, на коленях оказались второй платок, пара золотых империалов, свиток, и коробочка, перетянутая розовой лентой – орехи не находились.

– Печенье, – Каро потянулся к коробке, подаренной в лавке. – От поклонника?

Я нахмурилась, с трудом понимая, о чем он.

– Поклонник, в Школе, – повторил он. – Знак столичной кондитерской, – Каро щелкнул по крышке. – У нас в Академии такие наборы дарили леди, чтобы выказать расположение…

– Да… в Школе, – я согласно кивнула и развязала ленту. Внутри, уложенные в виде красивого цветка, действительно лежали крохотные печеньки. На всю карету сразу запахло терпкими южными пряностями. – Угощайтесь, – я пихнула коробку Каро.

– А вы? – он деликатно откусил от одной печеньки.

– Я буду орехи, – благо, что нашлись. – Не люблю такие, по южным рецептам, ешьте все, – отказалась я.

Дальше мы ехали молча, плечом к плечу, и дружно хрустели, карета подпрыгивала на поворотах, приближаясь к кольцевой, пока меня не тряхнуло. Пальцы вспыхнули темной дымкой, а источник внутри взбунтовался – сила снова норовила выйти из-под контроля.

– Каро, – тихо позвала я. Сила не уходила, темное облако уже доползло до локтей.

– Переход на круг! Всплеск! – Каро тихо выругался и это был первый раз, когда менталист позволил это при мне. – До поместья?

– Не доедем, – отрезала я. – Не доедем… я не могу контролировать… я уже удержала в Храме…У вас ничего не болит, Каро?

– Ничего, – в прострации ответил тот, – а что… Леди! Лечить! Всё поместье знает, что вылечите, когда теряете контроль…

– Мне нужно слить силу… Каро! Мне нужно куда-то слить излишки! – прошипела я тихо. – Или я сделаю это прямо здесь, в карете…, - лоб вспотел – все силы уходили на внутренний контроль. Как не вовремя, Великий, как не вовремя!

– Дышите, леди! Ритм! Для контроля нужен ритм, – скомандовал он мне.

– Я дышу! – вызверилась я, и сила вспыхнула, лизнув плечи темным облаком. – Дышу, – добавила я тише.

Каро отодвинул шторку, подумал мгновение с сосредоточенным выражением лица и скомандовал охране.

– К госпиталю! Дышите, леди. Вдох-выдох, вдох-выдох, вот так, сейчас будет куда слить силу.

В госпиталь мы влетели, по-другому не скажешь. Вряд ли Кернская больница видела такое на своем веку – я, с полыхающими темной силой по локоть руками, взъерошенный дознаватель в черной форме Управления, размахивающий серебристым диском, и четверо очень хмурых дюжих гвардейцев.

Лекаря они отпихнули, просто снесли в сторону, оказавшись у первой из дверей в палаты.

– Господа, но позвольте, господа! – возмущенный целитель пытался протестовать, но его повторно снесли в сторону, почти впечатав в стену.

– Не то, – Каро тащит меня дальше, – там приемный покой.

Отлетает следующая дверь – опять не то – в этой сложные случаи. Нам повезло на четвертой – гвардейцы просто вытащили молоденького помощника целителя за шкирку из палаты, запихали внутрь меня и закрыли дверь.

Двенадцать пар удивленных глаз смотрели на меня, полыхающую темной силой. Я с удовольствием размяла пальцы, щелкнув кольцам, и широко улыбнулась.

– Ну-с, господа. Будем вас лечить. На что жалуемся?

– Протестую, – кто-то выступил с дальней койки. – Мы требуем целителя! Настоящего! Это госпиталь или Грань знает что?!

– Протестуйте, – Каро зашел в палату и плотно закрыл за собой дверь – черные спины наших гвардейцев мелькнули стеной – в коридоре уже начала собираться возмущенная толпа. – Кто ещё протестует?

Все притихли.

– Вы хотя бы умеете лечить, леди? – тихий заикающийся голос донесся от окна.

– Вот сейчас и узнаем, – я щелкнула кольцами, формируя базовое диагностическое плетение, и немного расслабилась – теперь срыва точно не будет. Не хватит этой палаты – госпиталь большой, найдем ещё.

Мелькали пальцы, плетения сменяли плетения, сила послушно вспыхивала и гасла. Диагностирующие проекции – точный диагноз, чары, диагностирующее, диагноз, чары, и так по кругу. Я плела, плела, плела, успокаивающе щелкали кольца, кто-то ходил следом и записывал – состав эликсиров и рекомендации по восстановлению пациентов, я тоже диктовала не глядя.

В какое мгновение ко мне присоединилась мистрис Айрель, я не знала. Просто в один из моментов кто-то подхватил базовый узел и влил силу, поддержав плетения, и дальше мы работали бок о бок. Молча.

– Буду ассистировать и подстрахую, – это единственные слова, которые произнесла мистрис Айрель. После первой палаты была вторая и третья, причем выбирала их не я – целительница отвела меня в дальнее крыло, дождавшись согласия – здесь хуже пахло, белье было старым, а койки стояли по тридцать в комнате. Здесь работалось веселее – случаи были разные, от воспаления легких и простых колотых ран, до заболеваний, которыми страдают те, у кого не хватает денег на жриц любви. Здесь никто не спрашивал, имею ли я право лечить, и где нормальный целитель, все отталкивали друг друга, чтобы занять очередь – слухи уже дошли, что это всплеск, и на всех сил может просто не хватить. Но на вторую палату хватило.

В третьей палате плести требовалось только два вида чар – анестезия и восстановление, здесь лежали те, кто пережил сложные операции. Когда эликсиры не помогают, или превышена дневная норма, целители должны поддерживать больных чарами, но на практике это делали нечасто – силы не бесконечны, их всегда не хватает. Сплетешь восстанавливающее сейчас – не сможешь помочь потом, если случай будет сложным. Здесь мистрис Айрель не вмешивалась вообще, просто следовала сзади и раздавала очередность.

– Всё, – удивленно констатировала я, очнувшись. Я щелкала пальцами, но силы запитать плетения не было. Были только легкие чихи темными облачками. Вспыхнуло-погасло, вспыхнуло-погасло. Я исчерпала свой ресурс.

– Всё, – удовлетворенно подтвердила мистрис Айрель. Целительница была уставшей, под глазами залегли темные круги.

– Мистрис Айрель, – поздоровалась я по всем правилам этикета. – Прошу прощения. Вы со смены, а здесь я… всплеск…

– Если бы у всех всплески проходили с такой пользой, – мистрис тихо рассмеялась, и как-будто запели серебряные колокольчики. Несколько больных парней с откровенным интересом оценили её фигуру. – Скоро переход?

– Четвертый, – кивнула я и удовлетворенно потянулась. Как же хорошо! Источник внутри утих, я чувствовала спокойствие и довольство, и даже псакова чешуйчатая тварь в лабиринте уже не казалась очередным Исходом.

– Нам пора, – нервно напомнил Каро, который ждал у двери в палату.

– Сначала чаю, – постановила мистрис Айрель. – Я говорю это, как целитель, – пояснила она специально для дознавателя. – Чай с несколькими каплями эликсира. После всплесков нужно непременно. А леди Блау расскажет мне, какой эликсир и в каких пропорциях мы используем в таких клинических случаях… Вы ведь наверняка проходили это с Наставником?

Я помедлила, но кивнула. Проходили, но не так.

– Вы очень чисто работаете, – добавила она. – Контроль, узлы чар на память, вы не ошиблись ни разу. Диапазон плетений, и эта новая нестандартная модификация диагностического, – она прищелкнула языком. – Лучше моих учеников с пятого курса, нужно только поднять круг, чтобы хватало сил. Жаль, что вы поступаете в столичную Академию.

Начало неимоверно клонить в сон, но я кивала, улыбалась и кивала. Так всегда, после такого расхода сил.

– И вы ещё не записались на практический факультатив в Госпиталь, леди Блау, я не видела вашего имени в списках…

Я снова кивнула, желая только одного – выпить уже чай с эликсиром и вернуться в поместье, и упасть в кровать. За большими окнами темнело – зимой вечереет быстро. Мы сильно задержались. Дома попадет всем – и мне, и Каро, а на разговоры совершенно не осталось сил…

– Я напишу вам отдельную развернутую рекомендацию для приемной комиссии, это поможет на экзаменах, хотя я не сомневаюсь, что вы сдадите всё с легкостью…

Я снова послушно кивнула, не желая расстраивать и разочаровывать мистрис Айрель. Кто знает, что она будет думать обо мне и моих талантах через пару декад.

В Академию в этой жизни я больше не собиралась.

Глава 135. Ритуал

Вино было не плохим. Вкусным. В меру терпким, чтобы пощипывало язык, оседая чуть вязким ягодным послевкусием на губах, в меру крепким – после половины бокала голова стала легкой, а настроение игривым.

В камине трещали дрова. Пламя плясало по стенам, скользило по портьерам, отбрасывая хмурые тени на итак не слишком веселые лица дознавателей.

Каро молчал, уныло свесив нос, съежившись так, что умудрился занять только половину кресла. От умного и уверенного в себе молодого дознавателя не осталось и следа. У меня не было слов, чтобы описать всю глубину задницы, в которой похоронили его уверенность в себе педагогические таланты Бутча и Таджо. Я думала дядя хреновый воспитатель – я ошибалась. Сир Блау просто Наставник от Бога, по сравнению с этими двумя придурками.

Каро, ещё когда мы подъезжали к поместью, сгорбился, поник, и снова начал говорить противным тонким фальцетом, предчувствуя знатный нагоняй. Хотя, с моей точки зрения, вины юного менталиста не было. Они приставили его ко мне сами, заменив Бутча. Будь Бутч со мной, я сомневаюсь, что и вызов в Школе состоялся бы, и в Храме… вряд ли всё прошло также, так что Каро не причем, и не должен отвечать за ошибки Старших. А то, что у него недостаточно опыта – это было ясно и так, без полевых экспериментов. Даже если Каро в чем-то ошибся, просчитался, не смог оценить ситуацию верно – это не повод макать его носом в грязь.

– Леди…, - затянул Райдо старую песню, и я стиснула зубы, сделав глубокий вдох. Больше всего мне сейчас хотелось перевернуть свой бокал с вином на голову Райдо. Медленно. Очень медленно. Чтобы вино лилось тоненькой струйкой, может тогда Каро хотя бы улыбнется.

– Леди уже всё сказала, – пара глотков – вино закончилось, и я потянулась за бутылкой на столике, но Райдо ловко передвинул её дальше, чтобы не смогла дотянуться.

– Почему нет…

– Вот именно поэтому. Нет, – я откинулась в кресле, кивнув на присвоенную початую бутылку коллекционного. Нашего. Коллекционного.

Таджо вопросительно наклонил голову, наблюдая за нашей перепалкой.

Мы сидели в гостиной одни, тесным и уже почти семейным кругом. Я и менталисты. Дядю я видела мельком, Луций шепнул мне, что в Ратуше внеплановый Совет, и умчался следом с какими-то свитками. Поэтому дома было тихо, спокойно и почти хорошо. Помимо того, что ужин и всё время после, я отбивалась от навязчивой идеи дознавателей – лицезреть змея в лабиринте воочию.

– Где мы? В поместье Блау, самое сердце клановых земель, – я качнула пустым бокалом, наблюдая за огнем через стекло. – Это наше поместье. Наша гостиная. И даже тахта, которая нежно обнимает ваши седалищные холмы – тоже наша, – продолжила я. – Возможно, я невежественна и не изучала тонкостей столичного этикета, но даже я слабо могу представить себе гостя, который придя в дом, запретит пить хозяину.

Райдо цокнул.

– Или в столице принято, чтобы гости диктовали хозяевам дома, что нужно делать? – я вздернула бровь. Бутч сложил руки на груди и сурово сверлил меня взглядом, как и весь вечер до – как только считал воспоминания Каро о том, что было в Храме. И поджившая губа у Каро – я лечила – тоже подарок Бутча, огреб с легкой пудовой руки. Бутч двинул так, что щуплый Каро снес портьеры в коридоре вместе с гардинами и торшером.

Таджо не бил. Физически. Таджо бил словами, хлестал наомашь так, что даже я, которой не имели формального права указывать, прочувствовала вместе с Каро всю глубину нашего грехопадения.

Поэтому я была зла. Потому что очень часто бывала на месте Каро, потому что хренов-мозгоправ-Таджо без скальпеля и дара может вскрыть голову и препарировать душу так, что выть захочется. Каро – хотелось. Мне – нет, и я в своем праве.

– Даже вино, которое мне не позволяют налить – тоже наше. Коллекционное, из наших погребов, которое в нашу гостиную принесли наши слуги, – продолжила я насмешливо.

– Вам – хватит! – Райдо нисколько не смущаясь, отодвинул бутылку ещё дальше и налил себе ещё вина.

– И вот сейчас мы подходим к главному вопросу сегодняшнего вечера! – я отсалютовала всем и сразу пустым бокалом. – Кто вы такие, чтобы говорить леди Блау – хватит?

– Ваш дядя запретил бы вам…

– Но дяди нет, – я насмешливо развела руками. – Надо мной всего двое Старших, чье слово и право неопровержимо.

– И это испортило вас…, - буркнул Бутч себе под нос. К слову – у Бутча вино в бокале было.

– Я повторю вопрос, – продолжила я сухо. – Кто. Вы. Такие. Чтобы говорить мне хватит?

– Леди…

– В данный момент вы – Гости дома Блау. Не более того. Или я пропустила момент, когда у нас появились новые соклановцы? Не появились? Странно. Возможно, я перешла в другой Клан, и теперь у меня новые Старшие? Могла забыть под действием яда скорпиксов, – я развела руками и подмигнула Каро. Он наконец-то поднял глаза и приоткрыл рот от удивления. – Или я теперь не сира Блау, а сира Таджо? – Шах нахмурился. – Или сира Ашту? – Бутч дернулся, а Райдо напрягся. – Или сира…, - тут я прикусила язык. Знать род Райдо мне не полагалось, и никому не полагалось, и этого говорить вслух не стоило совершенно точно. – Нет? Тогда по какому праву?

– В интересах Управления, всего пять мгновений. Вам нужно только снять защиту и всё…, - снова повторил Райдо, уже раз десятый за вечер.

– Нет, – я широко улыбнулась ему. – Я почтительна и в этом вопросе слушаюсь дядю. А доступ без согласия Старшего, учитывая несовершеннолетний возраст, будет классифицироваться, как взлом сознания сиры…

– Никто не говорит про взлом!

– Только в присутствии Старших, – кротко пропела я, и насмешливо качнула пустым бокалом. – Тем более, что представитель Управления уже зафиксировал событие, – я кивнула в сторону очень несчастного Каро, которому не то что не налили, а даже не предлагали.

– С каких это пор вы так почтительны к Старшим и выполняете все правила, – язвительность так и сочилась из голоса Райдо. И бутылку, скотина, так и не дал, отодвинув ещё дальше.

– Почтительна всегда…, - ответила я твердо, – …когда мне это выгодно.

У Таджо дрогнули уголки губ, а Бутч громко фыркнул.

– Допросы, проникновение в сознание несовершеннолетних в статусе Сир, разрешено только с дозволения Старшего рода, – отчеканила я. – Если я должна быть наказана – меру вины определят Старшие. И я не вижу здесь причин для наказания Каро. Он действовал превосходно.

– Несомненно, уведомить полгорода, продемонстрировав всплеск в Госпитале – это лучшее решение!

– Лучшее. Герб Блау в небе над Керном – уведомил бы весь город.

– Если бы не поход в Храм, всплеска не было бы вообще, – тихо пророкотал Бутч. Дался им этот Храм! Можно подумать, они действительно приставили ко мне менталиста из-за немилости!

– Это внутренние дела Рода Блау, – отрезала я. – Переход с круга на круг. Всплески, вызовы на поединок, никакого отношения к делам Управления это не имеет, если я не являюсь подозреваемой. А я не являюсь?

Умница Каро ожил и резво замотал головой из стороны в сторону.

– Поединки…, - холодно протянул Таджо, сжав пальцами переносицу. Если Бутч переживал из-за Храма, Райдо рвался в лабиринт проверить всё лично, то Шаха больше всего волновал общественный резонанс, который может возникнуть. Бутч сделал хороший выбор. Шахрейн всегда предчувствует ветер. Теме школьных поединков в начале ужина было отведено много времени – из-за них я даже не смогла отдать должное кулинарным изыскам Маги. Сложно наслаждаться вкусной едой, когда непрерывно нудят в ухо.

– Вопрос поединков я буду обсуждать только со Старшим Рода, как и меру нанесенного оскорбления. Как вторая Наследница я просто не смогла бы проигнорировать урон чести, нанесенный Гостям, – закончила я язвительно.

– Не обязательно было доводить до такого…, - менторским и спокойным тоном продолжил Таджо.

– Неужели такая реакция общества для вас удивительна? Боевая пятерка – дома, в поместье, у единственных заклинателей Предела. Реакция ожидаема, – продолжила я тихо. – Дядя защищает Блау сейчас на Совете, в отсутствии брата я не могу переложить это на него, и вынуждена защищать честь рода сама. То, что будут недовольные – это очевидно.

– Можно было решить вопрос иначе, – пророкотал недовольно Бутч.

– Иначе? Дознавательской подстилкой одноклассники называют меня в первый раз, – продолжила я очень сухо. – Это новый опыт. Наверное, мне стоило отправить Вестник брату, чтобы пришел в Школу. Или нет… вернуться домой и вечером пожаловаться дяде.

Бутч едва слышно выругался сквозь зубы.

– Вы любите провоцировать…

– Люблю. И я ставила на прическу, – я тряхнула головой – утреннее творчество Каро я расплела и голова чувствовала себя легко и невесомо. – То, что Блау продались Управлению, говорит почти каждый, а дознавательская подстилка… это немного превысило размеры моей фантазии. Леди обычно мечтают о чем-то более утонченном и традиционном…

– Вы не в моем вкусе, – фыркнул Райдо, – не переживайте.

– Вы – тоже не в моем, – я сладко улыбнулась в ответ. – Люблю умных…

Райдо поперхнулся, а на губах Каро мелькнула слабая и едва живая, но всё же улыбка.

– И вы знали, что так будет, – продолжила я тихо, – когда решили остановится у Блау. Знали. Знали, что дяде придется отвечать на неудобные вопросы в Совете, Акселю – драться в Корпусе, мне – в Школе. Это плата за ваш комфорт, – я обвела руками уютную гостиную, столик, бутылку вина. – Что изменилось сейчас?

В гостиной повисло молчание.

– Если сейчас придет Вестник из Запретного города и там имя рода Хейли заменят на Блау, как быстро от разговоров вы перейдете к действиям? – я внимательно посмотрела в глаза каждому. – Честь лицезреть змея первым достанется тому, кто будет взламывать сознание сиры Блау, – я выполнила короткий поклон-приглашение на танец по всем правилам. – Прошу!

– Здесь что-то такое в воздухе… ваш Север… расслабляет, – Райдо сбросил маску извечного придурка, и оценил меня внимательно, холодным и совершенно трезвым взглядом, как обвиняемую. Вот и ответ, кто будет ломать первым.

– В свете этого ваши сентенции по поводу поединков выглядят несколько… наигранно.

– А я – не расстроюсь, – Райдо рубанул рукой воздух. – Буду с нетерпением ждать, когда вас опустят с небес на землю с вашим третьим кругом. Вам нужно немного поумерить высокомерие, леди. И лучше сейчас, чем в столице.

Я невоспитанно фыркнула. Как «опускают» в столице я знала прекрасно. У меня были превосходные Учителя. И, если быть честной, я так рвалась в Академию по одной простой причине – вернуть сторицей всем и всё за десять зим Грани, которую устроили слабой провинциалке столичные мажоры. Каждый плевок в лицо, каждое презрительное слово, каждую подножку, каждое взорванное зелье на алхимии. Подставить тех, кто подставлял меня, и станцевать на их костях. Но… есть вещи важнее личного. Это – подождет. Пока достаточно, что я помню всех и каждого.

– Леди…, - Бутч тихо позвал меня, но разговаривать больше я не намерена.

– Определитесь, кто вы, – я встала и тщательно расправила юбки ханьфу. – Гости клана, дознаватели, представители Управления… ищите, что вы там ищите, но не переходите черту. Дела рода Блау касаются только Блау.

– Уверяю, ваш дядя не остался в накладе. Выгода, которую …

– Райдо! – холодно одернул Таджо и тот сразу заткнулся.

– Тем более – по всем вопросам – к дяде. Раз вина мне здесь не дадут, я откланяюсь. День был длинным, – я выполнила поклон по всем правилам, послала сочувствующую улыбку поникшему Каро, и пошла на конюшни. Мне нужен был Старик.

* * *

Я стояла, подперев плечом стойку, и уже десять мгновений наблюдала за неспешной и основательной работой аларийца в конюшне. Старик готовил дальнее стойло, почти последнее в ряду, рядом с моим. Нэнс всегда смеялась, что на конюшнях есть отдельная личная комната у каждого райхарца и у Мисси. На мое стойло не покушался никто и никогда, и даже чистить, и стелить свежее, вкусно пахнущее разнотравьем сено, дозволялось только Ликасу и Старику. Лично.

Я уже протоптала дорожку в коридоре – от одного стойла до другого, подметая пол юбками ханьфу, отправила Вестник Ремзи, мысленно пересчитала всех лошадей в конюшне, вспомнив кличку каждого, но алариец последовательно и медленно продолжал делать свою работу. Судя по тому, как тщательно Старик проверял поилку, подстилку, всё ли на своих местах, мы ожидаем нового постояльца. Странно, дядя не говорил мне, что купил нового коня. Я дожидалась молча, пока старый алариец, хряхтя, закончит все свои важные дела.

Вестник появился передо мной с негромким хлопком и яркой вспышкой – кони взволнованно заржали, и Старик прицокнул языком, покосившись на меня с неодобрением.

Я тихо выругалась сквозь зубы – вечерние планы срывались. Ремзи писал: «Не сегодня. У нас проверки. Менталисты. Снимают уровни».

– Мои менталисты дома? Они не брали коней?

Старик отрицательно качнул седой головой. Значит, у Хейли работает вторая пятерка.

– Аю?

– Пока ничего мисси, – Старик развел руками. Аллари не узнали про Аю. – Нужно ещё время.

Ещё время? Аю не такая большая шишка, чтобы информацию было добыть так сложно. Либо там есть что-то, что знать мне пока не полагалось. Либо это очередные аларийские игры. Аллари дали бы фору любому Высшему в искусстве создавать тени в ясный день.

Праздник – послезавтра, мне не хотелось бы идти в дом к Аю, не имея ни малейшего представления о том, что происходит. Леди Фелисити вызывала странное чувство, жаль, что я не подвизалась на стезе душевных болезней в свое время. Аю мне хотелось проверить … на сумасшествие. Именно так, после долгих раздумий я сформулировала для себя эмоции, которые возникали при общении с совершенно положительной на первый взгляд, старушкой Аю.

– Предположим, я поверила. Вам нужно время. И послушно не задам ни единого вопроса на эту тему, – протянула я тихо. Скребок на мгновение остановился, и Старик снова начал интенсивно чистить и так лоснящуюся темно-шоколадную шкуру второго дядиного райхарца. Я взяла второй скребок с полки и пристроилась с другого бока – водить щеткой по шелковистой шкуре – истинное удовольствие. – Это потому что я не попросила Ликаса?

Старик продолжал молча чистить райхарца. Седая макушка, как будто присыпанная солью с перцем мелькала туда-сюда.

– Ликас говорил – снять немилость, – я перестала скрести и гладила коня по сильной мощной шее – красавец. – Сняла, – добавила я между прочим.

Скребок с другого бока замер, и конь требовательно повернул морду, протестующе фыркнув – продолжать.

– Я сняла немилость, – повторила я отчетливо.

– Как? – наконец-то Старик подал голос.

– В Храме. Милостью Великого.

Алариец захохотал. Хрипло, каркающе, откидывая назад седую голову. Конь занервничал, переступая копытами – шум рядом райхарца нервировал.

– Забавно, правда? Милость одного Бога снимает немилость другого, – улыбнулась я в ответ.

– Мисси…, - почти простонал Старик, – Великий не снимает немилость уже зим пятьсот как…

– Снимает, – я пожала плечами. – Ваша информация устарела…

– Снимает… устарела…, - Старик снова захохотал, – … увидеть бы их морды… сняла немилость… а-ха-ха-ха… пошла и сняла немилость… просто пошла и сняла… я хочу видеть Совет, когда они это узнают…

– Они удивятся?

– Удивятся? Удивятся?! О, да…, - он никак не мог успокоиться. Я терпеливо ждала, успокоительно почесывая коня за ушком, прислонившись лбом к теплой шее. Мне ласково фыркали в ухо и ерошили мягкими бархатными губами волосы – он начал жевать косу – хочет вкусненького.

– Т-ш-ш-ш, мальчик, я принесу с кухни, – я поцеловала его в нос и аккуратно забрала у него закуску, вытащив кончик косы изо рта.

– Мисси, Ликас ещё не знает? – Старик с предвкушением потер руки.

– Не знает.

– Не знает! – Старик снова захохотал.

Наставнику я сказать ещё не успела, но сомневаюсь, что он будет смеяться так же.

– Мне тоже кажется это очень смешным, – я переложила скребок в другую руку и продолжила тщательно чистить райхарца. – Высокомерие аллари, которые считают, что только они способны снять последствия печати Немеса.

Смех Старика резко прервался.

– Аллари, которые считают всех ниже себя. Великого, который не одаривал милостью уже пятьсот зим, менталистов, которые только и способны, что ходить по краешку изнанки, не в силах постичь круг…

– Мисси…

– Меня, которая не должна быть в состоянии понять, что вы хотите. Ведь вы этого хотели? Чтобы я пришла, попросила, и аллари великодушно сняли бы немилость, ведь змей – это ментальная проекция. Кому, как ни аллари, знать, как можно бороться с такими вещами.

– Мисси…

– Я не права? Вы не этого хотели?

– Поговорите с Ликасом, мисси. Он ваш Хранитель, и никто не будет вставать между вами, – Старик тихо вздохнул. – Просто поговорите с ним.

– Поговорю, – пообещала я, переложив скребок в другую руку, чтобы почесать коня за ушком – он настойчиво тыкался в руку и выгибал шею, красуясь. – Когда он перестанет от меня бегать. Поговорю непременно.

– Мисси… ему сложно. С одной стороны – Совет…

– … с другой – я… но последнюю декаду, как приехал табор, Наставник ведёт себя странно…

– Мисси, – Старик перестал делать вид, что работает и поднял голову так, чтобы видеть мои глаза. – Табор здесь не причем. Как у вас проходит день, мисси? Утро начинается с чернокафтанников, день вы с ними – и ни на шаг, вечер и даже ночь, – алариец хмыкнул.

– Это не я привела их в поместье и…, - понимание осенило. – Я стала уделять меньше внимания аллари…

– Вообще не уделяете, мисси, – рубанул Старик. – Раньше, когда была проблема, куда вы всегда бежали?

– К аллари, к Нэнс, на конюшни и… к Ликасу, – закончила я тихо.

– А теперь? Теперь у вас есть «свои менталисты», – выплюнул Старик презрительно и резко провел скребком несколько раз по и так лоснящейся до шоколадного блеска шкуре. – Теперь вы бежите к ним.

– Они уедут…

– Уедут, – качнул он седой головой, – а аллари останутся. И запомнят. Даже сейчас не все способны спокойно переносить их присутствие рядом.

– Ликас убрал тех, кто не переносит менталистов…

– Мальчик занят. Всю декаду он убеждает Совет по-одиночке, уговаривает, объясняет, ручается за вас, а вы – мисси?

– Что я? Сказали – убрать змея – войдешь в круг!

– Но немилость нельзя было снять! – Старик с остервенением отбросил скребок в сторону. – Вы должны были убедиться, что не сможете сами…

– … прийти к аллари, и вы бы сделали одолжение. Так? Нужно было говорить прямо, – я сердито сдула локон со лба. – Я не понимаю так сложно. Была немилость – плохо, сказали снять – сняла – плохо!

– Вот поэтому Совет – против, – темные глаза аларийца ехидно сверкнули. – Вас нельзя контролировать, мисси, вы постоянно переворачиваете небо и землю местами, а то, что нельзя контролировать…

– … представляет угрозу, – протянула я задумчиво.

– Покажите, что вы готовы слушать и слышать, что готовы учиться и следовать правилам, – проговорил Старик с жаром.

– Но я не готова, – ответила я честно, – пока не знаю правил.

– Не нужно следовать! По-ка-жи-те, – простонал алариец.

– Мне нужны ответы на мои вопросы. Простые вопросы, ничего тайного. Я просто хочу понимать, с чем имею дело.

– Спрашивайте, мисси, – Старик устало вздохнул. – Если смогу – отвечу. И… поговорите с Ликасом. Вы должны действовать сообща, вы и Хранитель – одно целое, и чем раньше вы это поймете, тем лучше.

– Поговорю, – кивнула я твердо.

– Спрашивайте.

– Что значит «закрыть круг»? Как закрывают круг у аллари обычно, и что нужно сделать, если кто-то хочет войти? – выпалила я торопливо. – Численность Совета табора? Совет един для всех аллари, или для каждого табора свой? Кто входит в Совет? Что аллари не поделили с горцами, и почему вы никогда не ходите караваном через земли общин? Как мне забрать Нэнс обратно, и почему на самом деле в табор увели девочек?

– Мисси! – Алариец протестующе замахал руками и добродушно улыбнулся. – Помедленнее и по-порядку. По одному вопросу за раз.

– Круг, – определилась я с самым важным.

– Хорошо, в ногах ума нет, – Старик пошаркал в сторону своей каморки и поманил меня за собой, – идемте, мисси, идемте.

* * *

Геба я нашла в ученической мастерской. Дядя выделил ему комнату рядом со своей, обвешанной рядами защиты, артефакторной, куда не было хода никому, даже мне.

Гебион обтачивал заготовку. Очки в широкой кожаной оплетке с подсветкой, пятна смазки на щеках, высунутый от усердия язык и искры, которые летели в разные стороны от точильного круга – портрет истинного артефактора.

Я прошла тихо, на цыпочках, чтобы не мешать, и встала так, чтобы он меня увидел. Геб даже не повернул головы, подняв вверх два грязных пальца привычным жестом – ждать пару мгновений. Я выбрала стул почище и села.

– Вайю, – Геб закончил и выдохнул облегченно, сверкнул мне радостной белозубой улыбкой, вытирая пальцы ветошью.

– Ты быстро покинул наше общество после ужина, хотела поговорить, – хмыкнула я.

– Хватило, – он провел ребром поперек горла и поморщился. Наедине он перестал заморачиваться соблюдением этикета. – Был сыт разговорами по горло.

Я хмыкнула ещё раз и расхохоталась – Геб подхватил, пару мгновений мы ржали, как кони, до слёз в глазах.

– Ты решила начать сегодня? Я приготовил тебе свитки по работе с артефактами – первая ученическая ступень, – он кивнул на край столика, где лежала сиротливая стопочка. – Там очень понятно, и я помогу. Если хочешь, сделаю две заготовки на двоих, самое простое – это сделать атакующий, заряд кольца может быть любым, но ты выполнишь задание и…, - тараторил он.

– Геб, Геб, – я подняла вверх руки, останавливая поток слов. – Я не воспринимаю это как наказание, и на самом деле буду делать артефакт. Нормальный рабочий артефакт, а не чтобы отвязался дядя…

– Оу…, - он заметно удивился. – Какой?

– Пока не решила. Надо подумать, но если ты сделаешь универсальную заготовку и на мою долю – я потом помогу тебе с рунами.

– Идет! – глаза Геба сверкнули интересом – с рунами у него было не очень. – Тогда начнем завтра с утра.

– Школа? – Я сгребла свою стопку свитков со столика.

– Отменили. Ты ещё не видела сира Блау? – Геб крутнулся на рабочем стуле. – «Во избежание повторения инцидента», – процитировал он, подражая ровному менторскому тону дяди и фыркнул. – Как будто кто-то осмелиться назвать меня «дознавательской подстилкой», все знают, как в нашем квартале принято решать вопросы, и братья… Прости, – осекся он, увидев выражение моего лица. Дядя как всегда думал наперед, мне не пришло и в голову, что это может коснуться Геба. Значит, завтра сидим дома.

– Дядя прав, – постановила я коротко. – Решать вопросы «как в нашем квартале» нельзя. А братья? Ты что, позовешь Гектора в школу? Или я – Акса? Мы – сами по себе. Взрослые не лезут в дела детей, запомни, и отвечать придется в круге. А с твоим третьим…

– Но ты же вызвала, – насупился мальчишка. – А у тебя тоже третий.

– Я – это я! – отрезала я жестко. Этого не хватало, чтобы он брал дурной пример. – Давай так – выстоишь против меня хотя бы две дуэли из трёх – отстоишь право действовать, как считаешь нужным. Нет – слушаешь меня.

– Вайю!

– Две из трёх, Геб, – я подняла два пальца вверх. – Не раньше. Обещай.

– Обещаю, но Вайю…, - он сердито сверкнул насупленными глазами из-под лохматой челки.

– В том, чтобы вызвать кого-то много ума не надо, – я переложила свитки в другую руку и прошла к столу. Потрогала пальцем край заготовки – шлифовка идеальная. – Нужно значительно больше ума, чтобы выточить вот такое, Геб. И смелости в этом нет. Значительно больше мозгов требуется, чтобы уметь избегать поединков, если ты слаб, – я постучала ему костяшками по лбу – может так дойдет. – Так делают умные люди, дальновидные…

Губы мальчишки дрогнули и поплыли в ехидной улыбке.

– Да, – фыркнула я насмешливо. – Не умная, не дальновидная, и на лицо явная нехватка мозгов при наличии третьего круга. Именно так и должны сейчас думать о сире Блау.

Гебион уже откровенно улыбался.

– Думать, Геб, – я снова легонько стукнула его костяшками по лбу. – Ду-мать. Это не значит, что так и есть. Я не собираюсь проигрывать.

Мальчишка остался сидеть с отвисшей челюстью, а я протанцевала к стеллажам.

– Мне нужно что-нибудь экранирующее, как для очень мощного артефакта. В лаборатории не все эликсиры совместимы, – пояснила я, перебирая коробки.

– Шкатулка? Ящик?

– Ткань, что-то вот такое, – я раздвинула пальцы на размер империала. – Отлично, – маленький мешочек, который Геб не глядя вытащил откуда-то из глубины полки подходил идеально. – Работай, – поощрительный дружеский хлопок по плечу, – и… две дуэли, Геб. Ты пообещал, – добавила я уже в дверях. – Две!

Мальчишка фыркнул и отмахнулся, крутнувшись на стуле к столу, натягивая обратно на лоб артефактные очки в широкой кожаной оплетке.

* * *

В лаборатории было тихо, как и всегда. Алхимическая печь негромко гудела, сияя кристаллами – я запустила тестовый прогон перед варкой основного эликсира. Дверь я заперла трижды – на засов, подперла стеллажом и чарами. Плетения – пшык, с моим третьим – любой взломает за пару мгновений, но иногда даже одно мгновение может решить исход дела. А дело сегодня вечером у меня тянуло на пожизненное в Цитадели. И это будет самый мягкий приговор, если целый мешочек отборного, свежего, правильно высушенного шлемника найдут сующие-нос-куда-их-не-просят дознаватели.

Розовая лента валялась на столе рядом со свитком, который мне передали в лавке. Горцы были предсказуемы, выбрав для встречи вечер праздника фонарей. Логично на первый взгляд – смешаться с толпой, и в уличной толчее не сразу разберешь, где и кто, но это если не знать, что весь праздник меня будут пасти менталисты перед встречей с Аю.

Я помассировала переносицу и растерла ладошками уставшие глаза.

Что делать с горцами я так и не решила. Сдать дяде? Менталистам? Аллари? Чего они хотят? И… Нике.

Небольшой фиал с кровью Сакрорума сиял рубиново красным в свете магических светляков на самом краешке стола. Там было на донышке – осталось, когда варили эликсир от Мора. Я тогда наплела Нике, что это непременно нужно для зелья. И вот теперь пригодится.

Я не решалась уже тридцать мгновений, переделав почти все дела в лаборатории, изредка посматривая на фиал с кровью. Так просто и так быстро. И так сложно одновременно. Узнать, жив Сакрорум или нет. Один ритуал – один вопрос и один ответ. Просто. Но я кружила вокруг стола, выдумывая себе всё новые занятия, и не решалась.

Вестник вспыхнул внезапно, пахнуло непривычной силой и какими-то алхимическими ингредиентами, явно кто-то с очень скрупулезным подходом – он даже снижался по правильной, четкой траектории.

Варго.

Я перечитала послание дважды, задумавшись, куда же забросила своё новое ученическое кольцо. Последний раз вроде было на туалетном столике, потом убиралась Нэнс… Нужно искать. Срочно.

Варго просил о встрече, точнее приглашал личную ученицу посетить Академию, чтобы представить коллегам по всем правилам, обсудить любопытнейшие, именно так и написал – любопытнейшие результаты последних экспериментов и… Ву.

Точнее Варго написал «ваш уважаемый бывший Наставник по алхимии», но сути это не меняло. Он хочет поговорить о Ву. О цеховой солидарности алхимиков ходили легенды, все подсиживали всех, и редко когда можно было встретить настоящую истинную дружбу между коллегами, но иногда страсть к открытиям пересиливала, и это объединяло. Я помнила, что только Ву, Варго счёл единственным достойным алхимиком на весь северный Предел.

Щелкнули кольца, и я выплела формальное согласие, пообещав уточнить время позднее. Нужно поговорить с дядей – я не представляла, что меня ждет в свете последних событий, домашний арест на декаду был возможен вполне. Вестник отправился к Варго с тусклой вспышкой.

Печь пискнула, мигнув – тестовый прогон окончен, все параметры в порядке, идеально – можно работать. Что можно сварить со Шлемником? По рецептам – ничего, точнее нет ничего в открытом доступе. В родовых хранилищах, конечно, накоплено веками и не один трактат, а пара-тройка полок на почетном месте в стеллажах. Но мне рецепт был не нужен, как он не нужен любому мало-мальски соображающему алхимику или целителю, если он не прогуливал спецкурс, а я – не прогуливала. Шлемник – травка условно-нейтральная, хорошо сочетается с любыми пассивными компонентами. Можно, конечно, было пойти совсем простым путем – чайничек душистого чая, но… слишком просто идентифицировать, а вот тонизирующее, или мазь от фурункулов – кому придет в голову выискивать среди малоаппетитных ингредиентов новые составляющие.

Единственное, чего я не знала – это точная доза, и способы воздействия, чтобы эффект был наилучшим и быстрым. Нет, были дела о том, как дознавателей поили, распыляли убойную дозу раствора шлемника чарами, и даже добавляли в зелье для улучшения потенции, такой случай тоже был. Но мне нужен гарантированный вариант – без осечек.

– Раз, два, три, четыре, пять, – я считала бутылочки, отсчитывая пальцем. Ровно три флакона, ровно три подходящих эликсира, чтобы Шлемник можно было ввести в состав без особых побочных действий. – Блау вышла погулять…, - считалочка закончилась на «Восстановителе» по упрощенной рецептуре. Я пожала губы – снова восстанавливающее зелье, я тасовала флаконы и считала дважды, но выпадал все равно один и тот же эликсир. – Решено, варим восстановитель.

Зелье веселенького, почти изумрудного цвета наполняло фиал ровно до половины. Можно добавить тутовник – он перебьет специфический запах травы, или мяты.

Проекция песочных часов переворачивалась трижды в воздухе, прежде чем все ингредиенты были готовы, тщательно нарезаны и уложены по фарфоровым чашам в порядке закладок. В печи, полыхая сизо-зелеными сполохами, дрожал в мареве силы медный котел среднего размера. Черпак, мерный стаканчик, и даже ножи и те были медными.

Мне нравился этот момент – таинства, когда совершенно различные элементы сплавляются в единое целое, рождая что-то совершенно новое, с непредсказуемым результатом, как например сегодня – пару чахлых веточек Шлемника я сунула себе за ухо, в прическу, и вальсировала по лаборатории, представляя, что я на балу, и как сморщился бы Райдо, если бы я пригласила его.

Мне нужно было три фиала готового зелья с новым компонентом.

Один – в качестве аргумента аларийцам, второй … второй я приберегу для себя на самый крайний случай, если гости дома сбросят овечьи шкуры и покажут клыки. Если им скомандуют «взять» – имперские псы легко укусят руку того, кто сидел рядом за одним столом, иллюзий у меня не было. В Империи не было более облаченных властью и более бесправных служителей Запретного города, чем менталисты. Даже у евнухов в гареме, и у тех было больше прав и свобод, если рассудить. Всю жизнь под колпаком, всю жизнь на коротком поводке, всю жизнь охотиться и загонять дичь, когда скомандуют «Ату». И из системы нельзя выйти.

Менталистов было в чем-то жаль, но интересы рода превыше всего. Я взболтала предварительную фракцию на свету – экстракт вязко оседал на стенках фиала – передержала. Нужно добавить что-нибудь для балансу – пару капель.

Я напевала и готовила, работа спорилась. Как шутил наш Наставник в Академии, у Блау все условно-опасные и ядовитые зелья всегда получалось с первого раза и точно по рецепту. Родовая предрасположенность.

Последняя закладка вспыхнула сизым пламенем в жерле печи, и я с удовольствием размяла плечи. Стянула нарукавники, жесткий фартук, и тщательно очистила лабораторный стол, убрав все следы.

Фиал, с рубиново-красной жидкостью на донышке, одиноко стоял на краю стола и насмешливо подмигивал мне на свету – боишься, Блау?

Боюсь.

И совершенно не стесняюсь в этом признаться. Пока ритуал не проведен, есть две вероятности – Нике жив и Нике мертв. После ритуала останется только одна.

Я крепко зажмурилась, опустив голову на стол – сделаю это позже. Вечером. Проведу ритуал перед сном. Мнимая отсрочка приговора успокаивала, и я радостно встряхнулась.

Пирамидку Ликасу я записала со второго раза, запоров первый – слишком много моментов, которые аларийцу видеть было не нужно. Запись начиналась с Храма, где нас ведут в нижний зал и заканчивалась фейеричным пинком под зад, когда серебристое пламя спеленало змея Немеса. Все остальное я планировала показать Ликасу лично. В лабиринте.

Старик сегодня был щедр на информацию и рассказал много.

Чтобы зайти в круг мне нужно было единственное – Ликас. Аллари действуют просто – запирают Хранителя, не мудрствуя лукаво. Просто. Быстро. Эффективно. Во всех случаях, кроме моего, потому что помимо несчастного мужика с косой, которого закрыли где-то там на изнанке, у меня есть – Ликас. Без Хранителя мне в круг не попасть – всё идеально, но… получается, что Хакан не сказал, что я в курсе про второго Хранителя? Или они просто не в состоянии запереть Ликаса?

Вообразить себе, что кто-то может ограничить Ликаса, я не могла – пасовала фантазия, скорее я могла представить обратное. Значит, про снятие немилости он выдумал персонально для меня, чтобы держать подальше от круга?

Я крутнула готовую пирамидку с записью на столе – надеюсь, этого хватит. Я не воспринимала проблему с менталистами серьезно – сегодня есть, завтра уехали в свою Столицу на десять зим, а аллари были всегда.

И будут, если договоримся.

* * *

Я ковырялась в кухонной плите, почти лежа на полу, к верху попой, кряхтя, заправив мешающие юбки ханьфу высоко за пояс.

Эти псаковы накопители, кто их ставит так неудобно!

Я уже выковыряла один, сломав ноготь. Заменила на новый, который заправлен под завязку, и осталось ещё два. Маги жаловалась накануне, что самая большая плита стала работать плохо – значит, заряд артефактов почти кончился.

– Леди? – рокочущий бас Бутча раздался сверху.

Я сдала назад, сдула грязные пряди со лба, и увидела грозную фигуру дознавателя, который нависал сверху, сложив руки на груди.

– Леди меняет накопители, – пояснила я спокойно.

– Самое время, – согласно кивнул Бутч. – Больше некому.

– Некому, – я выбрала следующий и нырнула обратно под печь, охнув – второй ноготь!

– Возьмите, – Бутч протягивал мне двузубую вилку. – Там с правого бока есть незаметная рисочка, если вставить и повернуть, накопитель сам выскользнет из гнезда.

Я покосилась на Бутча с уважением – чувствуется огромный опыт по ремонту домашних кухонных печей. Он оказался прав. Псакова рисочка действительно была сбоку, и я установила новую пару за три мгновения, потратив почти десять на первый артефакт.

– Благодарю, – я вежливо вернула менталисту немного погнутую вилку, вытащила юбки из-за пояса и отряхнулась. – Не спится?

– Хотел поговорить, – выдохнул он коротко. – Предполагал, что найду на кухне.

– Говорите, – я сложила три пустых накопителя на стол и присела рядом, вытирая руки.

– Менять действительно некому? – Бутч крутнул один из кристаллов в оправе к себе.

– На случай всплеска, – пояснила я кратко, – буду сливать силу. – Маги говорила, печь работает плохо.

– Силу не стоит выбрасывать на ветер…

– Силу не стоит выбрасывать на ветер, – закончили мы одновременно. Это каждому Высшему твердят с детства. Владеешь силой – используй с умом. – Буду приносить пользу, пока не перейду на четвертый.

– Похвально, – равнодушно отметил Бутч, а я заерзала на стуле. Вечерние разговоры менталистов мне сегодня уже надоели. Наелась до сыта, как сказал бы Геб.

– Хотели поговорить сами, или вас отправили?

– Вызвался сам, – глухо пояснил Бутч. – Вы сделали сегодня неверные выводы.

– Оу, и вы сочли нужным их поправить?

– Счел, – рокочуще подтвердил он. – Каро наказан для его же пользы. За то, что произошло в Храме.

– А что произошло в Храме? – я пожала плечами. – Жрецы провели мне обряд – всё. Каро здесь не причем.

Бутч глубоко вздохнул.

– В Столице за подобное уже подали бы петицию в Управление. Дознаватель не справился с возложенными на него обязанностями. Каро разжаловали бы, возможно исключили бы из пятерки, если бы жаловался кто-то повыше, и наказание управляющей печатью.

– Жаловаться никто не будет, – я не могла говорить за дядю, но то, что такой бред вряд ли придет ему в голову понимала отчетливо.

– Вы – нет, в Столице – да. Каро может решить, что это норма, – Бутч прошелся из угла в угол за несколько размашистых шагов, и большая кухня Маги сразу показалась крошечной. – Это только вторая его операция. Каро может решить, что это норма, когда менталистов садят за один стол с Главой Клана, обычно мы едим на кухне, – ещё несколько раздраженных размашистых шагов. – Норма, что можно совершить ошибку, и не получить за нее наказание, норма, что можно изучать бытовые чары поутру, а потом сделать чудовищную прическу подопечной, с которой она пойдет в Школу. Норма – таскаться по женским лавкам, пить на кухне и воровать ночью сладости. Это – не норма, и в интересах Каро понять это отчетливо, чтобы не ошибаться там, где не прощают ошибок. Ни малейших.

Я поджала губы – с этой стороны я не смотрела.

– Это плохая услуга для него, леди. Мы не те, от кого стоит его защищать. Вы знаете, как работает управляющая печать? Как дознавателям выдают наказания?

– Вероятно, за неисполнение приказа, – процедила я неохотно. Как это работает, я видела только раз – Таджо держался мгновений тридцать, отказываясь выполнять приказ, и потом полдекады провалялся в кровати, и никакие целительские чары особо помочь не могли.

– Верно, – Бутч кивнул. – Слабые не могут сопротивляться вовсе, или ломаются сразу. Сильные – могут держаться, но не долго. Каро – слабый, он сломается. Его сломают, – уточнил Бутч.

– Я поняла. Вести себя по-людски – это плохо, – я фыркнула тихо себе под нос.

– Помните, вы – лечили. В дуэльном зале, – Бутч наклонился ближе, опустив голову, чтобы было видно шею. – Это шрамы от наказания.

– Но… я думала наказание – ментальное…

– Если долго сопротивляться, очень долго, – уточнил Бутч, – остается физический след. Необратимые повреждения.

– Но тогда почему вы живы? – я подпрыгнула на стуле. – Вы – живое доказательство, что подчинение можно обойти и сопротивляться управляющей печати? Это же нарушение устоев…

– Обойти – нельзя. Сопротивляться – можно. Очень долго, до смерти, – пророкотал Бутч. – Я рассказал только для того, чтобы вы поняли. Каро не выдержит и десятой доли, – он поправил пальцем воротник повыше привычным жестом, чтобы шрамов было не видно, – поэтому ему нельзя ошибаться. Следуйте правилам, слушайтесь приказов. Никакой самодеятельности на празднике. Пожалуйста, леди Блау.

Я торопливо кивнула.

– Но наказывать, ничего не объясняя, не лучший метод воспитания, – я до сих пор помнила полёт Каро в коридоре, и как ему прилетело гардиной сверху.

– Ваш дядя использует схожие методы, – Бутч присел рядом за стол. – Но я не заметил особого протеста с вашей стороны.

– Дядя – это дядя. Семья.

– Я понял, – раздался тихий смешок. – То, что дозволено Блау, не дозволено никому.

– Мы не будем обсуждать сира Блау в его отсутствие, как его самого, так и его методы воспитания, – мой голос похолодел.

– Не будем, – Бутч примирительно поднял руки. – Вашу преданность семье мы приняли в расчёт, особенно Малыш Сяо. Он теперь так печется о сире Акселе, чтобы вы не расстраивались, что почти сдувает пылинки. Вам сказать, сколько ваш брат за последние декады попадал в переделки?

Я фыркнула. Можно подумать – это что-то новое. Аксель – это Аксель, он попадал в переделки везде и всегда, находя проблемы даже там, где их не было по определению.

– Мы знаем о предложении Сяо.

Я насторожилась.

– Для Малыша Сяо хорошо знать, что семья в безопасности. Это хорошо для любого, можно спокойно работать. Надежная пятерка – хороший тыл, – резюмировал Бутч. – Если… вы договоритесь, мы позаботимся о том, чтобы не было препонов при оформлении.

Это они так обозначают открытую поддержку Сяо?

– Нам просто нужен рунолог, – буркнула я тихо. – Хороший рунолог.

– Рунологов много, вы могли взять любого. Но не каждый рунолог имеет такой проблемный род, и не каждому нужно предлагать землю, – тихо пророкотал Бутч. – И не каждый рунолог имеет брата, который работает дознавателем. Даже… если не получится… мы… благодарны за Малыша Сяо.

Я кивнула и сгребла три накопителя в карман – меня ждала лаборатория.

– О Великом, – тихо добавил Бутч уже мне в спину. – Вы знаете, почему Бога серебристого пламени так не любят в Столице?

– Бог един для всех, – выдала я прописную истину. – Не делает различий.

– И да и нет, – выдал менталист. – Это не главная причина, – Бутч прошагал к окну и отодвинул занавеску – из-за темных туч на мгновение выглянул серебристый бок ночного светила. – Вы знали, что это не тот Мир, куда наши предки должны были прийти изначально. Великий Исход, – напомнил мне он.

– Не тот?

– Нет. Жрецы Великого перепутали координаты переноса. Так говорят, – Бутч развел руками.

Я фыркнула, а потом тихо засмеялась – это вполне в духе этих бритоголовых.

– Смешно, правда?

– Может это и есть замысел Великого – и мы должны были оказаться именно здесь, – я сделала несколько танцевальных па по кухне, взвихрились вокруг ног юбки ханьфу.

– В сточетырнадцатом от начала Исхода жрецы перепутали Наследников. Точнее, пламя выбрало не того кандидата в Императоры. Больше этот ритуал не использовали.

– Оу… мы это не проходили…

– Вы знаете историю Восточных топей? Это не подтверждается Хрониками, но считается, что это тоже результат работы жрецов Великого, тогда была сильная засуха, и они две декады призывали воду, – Бутч обреченно вздохнул. – Призыв увенчался ошеломительным успехом. Великий – Бог настроения, так говорят у нас, на Юге. Бог, который перепутал Мир, перепутал наследников, многие ритуалы часто идут не так, с совершенно непредсказуемым результатом.

– Не знаю, как на Юге, а у нас на Севере Великий работает хорошо, и очень почитаем, – я сдвинула брови. То, что оранжевые бритоголовые попали в мой личный «список номер два», вовсе не означает, что можно клеветать на Великого.

– Охотно верю, – хмыкнул Бутч. – Вы явно осенены дланью Великого, и проповедуете непредсказуемые результаты.

– Великий снял немилость. Это не доказательство?

– Вам повезло, – тихо шепнул Бутч. – Непредсказуемый результат ритуала, которого не должно быть. Ритуала, который последний раз проводился более пятисот зим назад, потому что запирающий артефакт был утерян. Просто повезло. Но это не значит, что повезет в следующий раз. Держитесь от жрецов подальше, от любых жрецов, леди.

– Слушаюсь, – я крутнулась на пятках и насмешливо отдала Бутчу полный легионерский салют. – Что-то ещё или я могу идти?

– Можете, – Бутч кивнул на выход. – Ясных снов, юная леди.

– Ясных снов, Бутч, – прошептала я себе под нос.

* * *

Я пролетела почти весь нижний ярус и притормозила, впереди мелькнул белый передник – молоденькая аларийка несла стопку чистого белья, что-то мурлыкая себе под нос.

– Ликас не возвращался? – я выскочила из-за угла и перегородила ей дорогу. Служанка испуганно ойкнула и осенила себя знаменьем.

– Мисси, ночь на дворе, а вы, как тварь, крадетесь по коридорам…

– Не возвращался?

– Нет, – она резко замотала головой.

– Дядя? Мастер Луций?

– Никого.

Я отпустила её взмахом руки.

– Подожди! – аларийка снова ойкнула, прижала стопку к груди и испуганно оглянулась на меня. Когда они стали такими шугаными? – Нэнс ничего мне не передавала… ну из табора. Как у нее дела?

– Н-н-нет, мисси, не передавала, да и не знаю я ничегошеньки…

– Иди! – я вздохнула. Никакого толку от этих молодых служанок.

* * *

Дверь в лаборатории я захлопнула с грохотом и заперла, щелкнув кольцами несколько раз.

Накопители выгрузила на стол, рядом с фиалом с кровью Нике. Поправила, чтобы стояли ровно в одну четкую линию, закатала рукава и пошла чертить рунный круг.

Пока не передумала.

Работа спорилась. Линии выходили на диво ровными, мел почти не отрывался от пола, и даже фокусные лучи я вывела на глазок, без всяких формационных линеек. Мгновений через пять всё было готово – круг начерчен, трактат открыт на нужной странице, проявитель ждал своего мига рядом с фиалом.

Маленькую шкатулку из черного дерева, инкрустированную серебром, которую на десятилетие подарил мне Аксель, а выбирал наверняка дядя, я открывала торопливо – капля моей крови на первый засов, капля на вторую задвижку, замочек, и приложить родовое кольцо в выемку – сила вспыхнула темным облаком и шкатулка открылась. Внутри было совсем мало предметов – у меня не так много того, что нужно прятать от чужих глаз. Подвеску Я-сина я достала первой, покачала на порванной цепочке, наблюдая, как вспыхивает рисунок печати на свету, и спрятала обратно – не время.

Монета лежала сверху. Мастерская подделка под империал, с отчеканенной маской на аверсе. Настоящее произведение артефакторского искусства. Сомневаюсь, что дядя сходу мог бы создать такое, даже ему потребовалось бы время.

Монетку, гостевую маску Серых, я тщательно упаковала в бумагу – вырванная с корнем страница, исписанная мелкими убористыми рунами. Я не пожалела ради такого дела трактата по Высшему теормагу из нашей библиотеки, который был в единственном экземпляре. Книгу было жаль – придется сжечь.

Империал засунула в гебов мешочек, крепко затянула завязки и выдохнула. Надеюсь этого хватит, чтобы экранировать артефакт Серых.

Трактат по теормагу горел весело. Я сделала святотатственный для любого алхимика жест – использовала алхимическую печь не по значению, а чтобы сжигать там книги. Синее пламя слизало всё, и даже пепел и тот истаял до крупинки. Печь пискнула, сыто мигнула огоньками управляющего контура и отключилась.

Шкатулку я заперла и убрала обратно – водрузив на среднюю полку стеллажа ровно по центру лаборатории. Хочешь спрятать – положи на самое видное место.

Рунный круг был готов, проявитель стоял в центре, на пересечении фокусных лучей, в прозрачном алхимическом фиале, чтобы было видно реакцию, но я кружила по лаборатории с трактатом в руках и медлила, повторно перечитывая условия проверки по крови.

Дело в жизненной силе. Пока Высший жив, частицы крови каким-то образом сохраняют связь, возможно с силой внутреннего источника, и показывают наличие или отсутствие жизненной силы. Красный – если проявитель станет алым, значит, объект жив. Не изменит цвет – ритуал по крови и поиск не дает никаких результатов, а если проявитель почернеет… объект покинул этот мир и ушёл за Грань.

Книгу я закрыла с громким хлопком. Псаков ритуал был не слишком популярен именно потому что в половине случаев давал осечку – проявитель просто не менял цвет, не сообщая никаких сведений о искомом объекте. И это мне не подходило.

Я покачала фиал с рубиновой жидкость на свету – крови Нике было мало, очень мало, но должно хватить, даже если разделить на три части. Вытащила новый кусок мела и пошла чертить ещё два рунных круга, точно таких же, как уже готовый.

* * *

Проекция песочных часов в воздухе висела прямо над моей головой. Я клевала носом, считая песчинки, изредка посматривая на рунные круги. В центре каждого из трех стоял отдельный фиал с проявителем, куда я отмерила положенные пять капель крови Нике. Ритуалы я проводила последовательно – круг за кругом, если первый даст сбой и не покажет ничего – буду ждать следующего.

Проекции песчинок бесшумно падали вниз, и я посматривала налево – осталось пара мгновений – и первый проявитель покажет результат.

Сидеть на полу было тепло – пара одеял с тахты должны были греть отлично, но внутри все равно было холодно – я мерзла.

Одно мгновение.

Последние проекции песчинок стекали в часах вниз, и я затаила дыхание. Три-два-один. Рунный круг вспыхнул ласковым золотистым светом, подтверждая окончание ритуала, я проморгалась от вспышки и подалась вперед – смотреть.

Ритуал сработал. В центре рунного круга, ровно посередине, на пересечении фокусных лучей сиял антрацитовым блеском фиал с проявителем. Чёрный фиал.

– Псакова чушь! – я с остервенением стирала тапками меловые линии рунного круга, и так пнула фокусные камни, что они разлетелись и ударились о противоположную стену лаборатории. – Чушь! У Сакрорума, как у тварей – девять жизней.

Я вернулась обратно на насиженное место, и завернулась в одеяла, следить за второй проекцией песочных часов в воздухе и следующим рунным кругом, в центре которого сейчас стоял фиал с почти прозрачным проявителем.

– Девять жизней, – тихо повторяла я почти про себя. – Сакрорум та ещё тварь, и не может сдохнуть так просто и так… глупо. Девять. Девять жизней.

* * *

В лаборатории было тихо и сумрачно. Магический светляк под потолком горел тускло и едва вспыхивал – кончался заряд. Алхимическая печь мигала синими огоньками управляющего контура. На лабораторном столе, аккуратно выстроенные в ряд, стояли три фиала с антрацитово-черным содержимым.

Глава 136. Виновна

Я распахнула дверь спальни настежь раньше, чем Бутч постучал – тот так и замер молча, с занесенной вверх рукой, оценивая мой вид. Так рано я не вставала ещё никогда – заря только занялась, а я уже была полностью готова – простая черная форма с нашивками Блау из дальнего угла шкафа, которую видимо, не надевали ни разу, и военная коса – стянутая так крепко, чтобы ни выбилось ни одного локона.

– Ясного утра, леди.

– Ясного.

– Сегодня день траура? – Взгляд Бутча оценил траурную ленту, завязанную легионерским узлом в петлице.

– Похороны. Хороним иллюзии. И развеиваем, чтобы не восстали из пепла.

Бутч сдвинул брови, когда я скользнула мимо, аккуратно отодвинув его в сторону.

– И не спросите где Каро?

– Нет, – я пожала плечами, быстро пересекая коридор – к лестнице. – Или наказан, или вернулся к своим обязанностям, вы – к своим.

– Леди, у вас утренняя тренировка по графику.

– Не сегодня, – я торопливо отсчитывала ступеньку за ступенькой, сбегая вниз.

– Леди…, - Бутч нагнал меня на втором пролете – перешагивая через две, и пристроился рядом.

– Не сегодня, – я развернулась к менталисту и длинно выдохнула – не отстанет. – И Школа – не сегодня, сопровождать не нужно. В пределах дома я в полной безопасности, печать Немеса снята.

– Леди!

– Не сопровождать. Нет необходимости, – повторила я монотонно – Бутч тратил драгоценные мгновения – время истекало.

– Леди, что-то произошло? Вчера? Ночью? Вы хорошо себя чувствуете? – менталист удержал меня за локоть.

– Превосходно, – отчиталась я коротко и аккуратно повела плечом, убирая руку Бутча. Чувствовала я себя действительно превосходно. Полночи я не могла уснуть и провела в медитации – цикл за циклом, постоянно сбиваясь на мысли, которые не давали спать и начинала снова, и так по кругу, пока, наконец, не обрела контроль над разумом и чувствами. Эмоции сейчас – лишние. Эмоции – мешают, чтобы принимать взвешенные решения нужен холодный бесстрастный разум, и только у утру я смогла достичь этого состояния – ледяного спокойствия, как на вершинах Лирнейских.

В холле я встретила Управляющего и, поприветствовала, прищелкнув каблуками – короткий поклон и я сбегаю по лестнице вниз. Утро – время дел Клана, нужно успеть раньше Управляющего. Упертый Бутч не отставал – держался поотдаль, но все равно быстро шел следом. Нижними ярусами быстрее – наше крыло, два пролета, коридор, вверх по лестнице, южное крыло, галерея, вниз, и я стою перед дверью дуэльного зала. В коридоре ждал слуга, с графином со свежей родниковой водой, который почтительно склонился – больше пока не было никого. Успела.

Стучала я трижды, с короткими перерывами – два удара костяшками и один кулаком, и так трижды. Именно так стучали мы с Аксом, когда таскались за дядей хвостами в дуэльный зал – посидеть в сторонке и поглазеть, пока не гоняют, выпросить что-то, и просто побыть рядом. В детстве дядя бывал в поместье урывками и был постоянно занят делами Клана. А стучать так по-дурацки меня учил Акс – издевался, но… стук прижился, и мы знали, что дядя откроет всегда, если постучать так. По-детски.

Дверь дуэльного зала была теплой – отполированное до блеска золотистое дерево, гладкое, без единой щели, с тремя рядами засовов. Три широкие металлические полосы с круглыми заклепками. На средней – прокарябаны полосы – в шесть зим я доставала головой только до второй – первая полоса, вторая, прочерченная ритуальным ножом чуть выше – мне уже семь, а потом Акс уехал в Корпус, и больше никто не мерился ростом.

Я погладила пальцами отполированный металл – в семь жизнь была гораздо проще.

Дверь вспыхнула по контуру, с громким щелчком стукнул замок – дядя снял чары. Я глубоко вдохнула и вошла.

Дядя взмок – влажные пряди прилипли ко лбу, белая рубашка потемнела на спине. Повинуясь щелчку пальцев по периметру зала гасли призрачные фигуры, ровно двенадцать остаточных проекций. Он в постоянном режиме тренируется «один-против-всех»?

– Вайю? Ясного дня.

– Ясного.

– Сегодня день начался для тебя очень рано, – дядя взял полотенце со стойки и начал вытираться.

– Есть причина, – я внимательно изучала его лицо – серые тени под глазами, новые морщины. Вчера, когда я легла, он ещё не пришел, когда встала – уже закончил тренировку. Как давно он нормально спал, если спал вообще?

Дядя небрежно накинул верхний кафтан на плечи и повелительно взмахнул изящной кистью, дозволяя говорить.

– Хочу получить ответ на свой вопрос. У Алтаря.

Мы стояли друг напротив друга, похоже прищурившись, одинаковым жестом вскинув подбородки, и сложив руки на груди в зеркальных позах. Я только сейчас заметила, как мы похожи.

– Хорошо, – дядя резко щелкнул кольцами, отключая защиту дуэльного зала, которая вспыхнула пленкой купола по периметру, и целеустремленно зашагал на выход.

В коридоре он одним жестом отстранил Управляющего, который нагнал нас со стопкой свитков, дознавателя и слугу, сразу вытянувшегося по струнке – позже, всё позже.

Лестница, пара пролетов, переход в другое крыло, нижний уровень – шагал дядя стремительно, застегивая кафтан на ходу, так быстро, что мне приходилось почти бежать за ним.

Защита алтарного зала приветственно мигнула, обдав родной силой, и мы – вошли.

– Слушаю, – дядя небрежно прислонился к гранитной плите Алтаря с одного боку, положив кончики пальцев одной руки сверху – другой продолжал защелкивать последние застежки кафтана. – Моя племянница встала так рано, чтобы прервать утреннюю тренировку, чего не делала уже много зим. Причина должна быть действительно важной. Спрашивай. Ты же хочешь что-то спросить, не так ли, Вайю? И услышать правдивый ответ, потому что у Алтаря нельзя солгать, – дядя откровенно усмехнулся. – Только на каждый твой вопрос я задам свой. И хочу услышать ответ, – закончил он жестко.

Я кивнула, принимая правила игры. Вопрос за вопрос. Ответ за ответ.

Обошла Алтарь по кругу и встала с другой стороны, оперлась о гранитную плиту обеими руками – камень пульсировал и согревал ладони теплом, и негромко гудел, вибрируя.

– Спрашивай, – приказал дядя.

Я шевелила пальцами, поглаживая гранит и медлила, не зная, хочу ли знать ответ на самом деле. Точнее, этот ответ мог изменить всё. И что потом делать с этим «всё», я не знала.

– Ты отдал приказ убить горца, Нике Сакрорума? – Я выдохнула резко, как перед прыжком в холодную воду.

Дядины глаза сверкнули насмешкой и чем-то ещё, мне не доступным. Он отзеркалил мою позу, уперев обе руки в алтарный камень, наклонился вперед, близко, почти нос к носу, так, что я видела каждую темную крапинку в его глазах.

Усмехнулся и выдохнул: «Да».

Это – «да» – имело привкус мятного табака и утреннего кофе. И кружилось в воздухе, оседая вниз. Алтарь вспыхнул под моими руками, сила взметнулась вверх теплым ветром, пошевелив завитки волос.

Мы стояли почти нос к носу, глаза в глаза, разделенные только алтарной плитой.

– Давай, – дядя широко раскинул руки, и отшагнул назад, открываясь, – давай, Вайю! – Алтарь снова вспыхнул прерывисто под моими ладонями, но контроль я удержала. Полночи медитаций не прошли даром. Голова была пустой и звенящей, мысли текли четко, ложились ровными линиями, объединяясь в систему. – Ты же хочешь, сделай… – искушал он, улыбаясь очень криво. И я, наконец, поняла, что было в его глазах – напряженное, скрученное в тугую пружину… ожидание неизбежного.

– Хочу, – выдохнула я тихо, – поблагодарить. За то, что не соврал.

– Успокоительный эликсир?

– Нет. Не пила, но всплеска не будет. Считаем это за первый вопрос.

Дядя нахмурился, внимательно, по-новому, изучая тщательно уложенные волосы, форму, ленту в петлице.

– Второй вопрос, – я похлопала кончиками пальцев по гранитной плите. – Приказ выполнили? Сакрорума убили наши люди?

– Нет, – снова улыбнулся, насмешливо и криво. – Не-ус-пе-ли. Горца сняли раньше, – продолжил он деловито. – Это истинный талант – умудриться нажить столько врагов за такую краткую жизнь.

– Кто?

– Тц, – дядя покачал пальцем из стороны в сторону. – Моя очередь спрашивать, – улыбка стерлась, глаза похолодели, когда он опять наклонился близко-близко. – Я хочу знать, кто такой этот Сакрокрум, чтобы ты допрашивала Главу собственного Клана? Кто такой этот вшивый горец, которого ты знаешь несколько декад, и с которым встречалась всего четыре раза? Кто он такой, Вайю? – громыхнул дядя так, что, казалось, завибрировал воздух вокруг. Алтарь вспыхнул неярким светом. – Видишь? Видишь до чего мы дошли? – мы так и стояли друг напротив друга, как два бойца, разделенные гранитной плитой. – Я ждал, что ты используешь силу, Вайю, – закончил он устало. – И я хочу знать, из-за кого мы дошли до такого.

Я молчала.

– Я требую ответа на свой вопрос, Вайю, – закончил дядя жестко, и Алтарь опять тускло вспыхнул под нашими ладонями.

– Из-за меня, – не смотря на весь псаков обретенный контроль глаза запекло. – Из-за меня, – выдохнула тихо, и мне стало легче. Алтарь вспыхнул умиротворяюще, подтверждая правдивость моих слов. Всё из-за меня.

Я бы много дала, чтобы вернуться в дом Браев и отпустить связанного Нике на все четыре стороны, просто выпнуть его из дома под зад, и найти другого темного, который держал бы чары. Но я хотела Нике. Хотела иметь его рядом сейчас, а не через десять зим. Это я – соскучилась, и это моё эгоистичное решение привело к таким результатам. Я могла отпустить его после, но связала контрактом по рукам и ногам, думала – время ещё есть, хотела показать ему столько… но ни разу не спросила, чего хочет сам Нике. Хотела – я. И этого было достаточно.

– Блау имеют право, – выдохнула я горько. – Блау всегда получают то, что хотят. Так ты учил меня. Любая игрушка. Любые вещи. Любые люди.

– Вайю…

– Я хотела горца себе, – выдохнула я после очень долгой паузы. – Нике был бы гениальным целителем. Не вылечил бы Акса, но помог бы.

– Целителей много, мальчишка закончил один курс, и его возможная гениальность в будущем…

– Это был мой горец, дядя. Мой. Не трогай никого из моих людей, дядя. Я бы и слова не сказала, вырежи ты хоть всю общину где-то там, на заснеженных вершинах Лирнейских, но это был мой горец, и я сказала тебе об этом. МОЙ.

– А ты – МОЯ. Моя. И когда твой отец доверил тебя мне, я обещал, что сделаю всё, чтобы защитить его дочь.

– Дядя, – дышать стало сложно, как будто мне на грудь упала алтарная плита, и кончился весь воздух. Не виноват был никто. Ни Нике, ни дядя, никто, кроме меня. Я не смогла объяснить вовремя, как важен для меня Сакрорум, чтобы дядя понял. Нике взяли в оборот только по одной причине – близко к Блау. Если бы я держалась подальше, никого бы не интересовал горец из вшивой высокогорной деревушки. Если бы я только держалась подальше…

Я тихо застонала сквозь зубы. Всё потому что я была жадной. И нетерпеливой. Хотела получить всё и сразу, вернуть себе всё, что я потеряла, если бы я подождала, Нике был бы жив.

И я могла понять Нике, почему он сдал меня дознавателям. С его презрением к авторитетам, с его страстью к очередной Булке, с его порывистостью… он всегда был таким. Дураком. И могла понять дядю. Простить можно было всех, кроме себя, потому что уже ничего не исправить. Ни-че-го.

Теперь я буду держаться подальше от каждого, кто был дорог. Подальше от Блау – самое безопасное место, так говорила Фей. И с Фей тоже – уже поздно.

– Я разрушаю всё, до чего дотрагиваюсь, правда, дядя? – выдохнула я горько.

– Нет, – он заметно удивился. – Разрушить можно только что-то хрупкое и ненадежное, поэтому хочу, чтобы в твоем окружении были только надежные и сильные люди. Те, на которых можно опереться, а не те, которые опираются на тебя. Слабость убивает, – он присел на алтарную плиту, приглашающе похлопав рукой рядом. – И не только тебя, но и тех, кто вокруг. Их слабости станут твоими, Вайю, если допустить их слишком близко.

– Их сила тоже…

Дядя отрицательно качнул головой и снова похлопал ладонью рядом.

Сидеть на алтаре – святотатство! Я подтянулась и забралась со своей стороны. Теперь мы сидели рядом, я оперлась спиной на дядино плечо, было высоко – ноги не доставали до пола. Попе сразу стало тепло – алтарь грел, как хорошая печка, если в зимнюю стужу в поместье откажут все артефакты тепла, я знаю, куда можно прийти погреться.

– Ты всегда была такой, – продолжил дядя. – С Акселем было проще. Запретишь, побуянит и остынет через пару дней, увлечется чем-то новым. Ты – не забывала, – он тяжело вздохнул. – Упертая, упрямая, ты изводила всех дома, пока не добивалась того, чего хотела. Правда обычно ты хотела простых вещей, – дядя усмехнулся, – тряпки, балы… Я стал бояться, когда ты начала взрослеть, влюбишься… и всё свое упрямство употребишь, чтобы добиться какого-нибудь молодого сира, – он сочувственно хмыкнул. – Ему бы пришлось не легко. Когда ты увлеклась, я даже готов был рассматривать Квинтов, но горцы… Вайю, горцы – это слишком.

Я повернула голову к дяде, чтобы не пропустить ни слова.

– Горцы продадут кого угодно, – наконец выдавил он, и столько застарелого презрения было в голосе дяди, что причина не любить горцев должна быть очень серьезной. – Отбросы, – выплюнул он. – Даже аларийцы, и те, сохранили подобие чести и свои дремучие принципы.

Первый раз я задумалась, что же связывает дядю и аллари. При его очевидной неприязни к ним, они продолжают служить у нас, хотя их легко могли бы заменить на клановцев. Какие договоренности есть между дядей и аллари?

– И я бы отдал этот приказ снова, Вайю, если бы горец остался жив, – жестко и холодно постановил дядя. Я – вздрогнула. – Эта новая игрушка опасна для тебя. Отброс предаст всегда – это в крови…

Мы молча сидели плечом к плечу. Молчание было тяжелым и грустным, алтарная плита негромко гудела и вибрировала.

– И мне жаль, – выдохнул дядя тихо, – что кто-то успел раньше. – Жаль, потому что я хотел бы точно знать, ударит ли меня собственная племянница в спину, поднимет ли на меня плетения, ради какого-то отброса…

– Обычно я бью в лицо, – отозвалась я хрипло.

– О, да, – короткий смешок, – но всё-таки, – он развернулся ко мне, и я чувствовала тяжелый взгляд, который обжигал щеку и шею. – Ударила бы меня… из-за горца… из-за этого отброса, если бы я успел первым? Что бы ты сделала, Вайю?

Молчала я долго. Мгновения текли за мгновением, дядя ждал ответа.

– Не знаю, – выдохнула я честно, и алтарная плита отозвалась неяркой вспышкой. – Не знаю, – и это разрушило всё хрупкое и невесомое равновесие – дядино плечо напряглось, окаменело, и он начал вставать. – Не нужно проверять нас, – я торопливо схватила его за рукав кафтана. – Не нужно постоянно проверять меня и Акса на прочность, не нужно проверять границы, как будто мы непременно должны ударить в спину, дядя. Ставить опыты и ловушки каждый раз, чтобы узнать – пройдем мы тест или нет. Ты не доверяешь никому, я знаю…

– А я могу доверять тебе, Вайю? Всегда? Или только до появления очередного… горца…

Я поджала губы. Вопрос был не честным. Дядя и Акс были самым дорогим, что у меня было. Самым. Бесценным. Или он будет проверять меня раз за разом, раз за разом, заставляя делать выбор, пока я не перейду на шестой круг, и он не убедится?

– Или я достоин доверия, только пока хороший, пока отдаю правильные приказы, и соответствую образу, который есть у тебя в голове? – Дядя наклонился очень близко. – Плохим, я буду уже не нужен? Веди себя хорошо, и я буду любить тебя? Так, Вайю? Будешь дрессировать своих мальчиков, которые вьются вокруг, – он легонько щелкнул меня по носу, – меня дрессировать бесполезно. И рано или поздно ты должна будешь решить, что важнее, Вайю. Предки здесь?

Я растерялась и не поняла последний вопрос.

– Предки сейчас здесь? – дядя обвел рукой алтарный зал.

– Нет, – я помотала головой. Старые хрычи не показывались, видимо понимая, что ничего хорошего их здесь не ждёт.

– Жаль, значит, вопросы будут позднее. И это непозволительно, – дядя с отвращением, двумя пальцами вытянул черную ленту из петлицы, и бросил на пол, демонстративно наступив сапогом, – Блау не носят траур по отбросам. Если это тебя так волнует, я могу помочь. Найти убийцу Сакрорума, – предложил он.

Я помедлила, но кивнула. Скорее не помочь, а убедиться самому, но сути это не меняло. Три черных фиала в лаборатории – это моя реальность. Искать я собиралась сама, но информация дяди не будет лишней. И я найду, кому помешал Нике, точнее кому так помешали Блау, что потребовалось убрать горца. И тот, кто выпустил болт в спину, вряд ли виновен больше меня.

– Хорошо, мне нужно несколько дней.

В верхнем коридоре дядя отпустил слугу, сообщить Наставнику Ликасу, что сегодняшнюю утреннюю тренировку леди проведет отдельно, опять отмахнулся от Управляющего и Бутча, который терпеливо ждал рядом, подперев стенку.

– Нет ничего лучше, чтобы привести мысли в порядок, чем хорошо поработать с силой, Вайю, – дядя приобнял меня за плечи, и развернул в сторону дуэльного зала.

* * *

В холле первого яруса пахло гарью и дымом. Бегали слуги, суетливо туда-сюда, сердито жестикулировал Управляющий – в ответ Маги, с запачканным сажей лицом, смачно ругалась по-аларийски и размахивала черной сковородкой.

Я шла к себе, чтобы успеть в купальни перед завтраком. Дядя погонял меня знатно, как будто задался целью, чтобы я сдохла прямо там, тогда точно никаких лишних мыслей не придёт в голову.

– Повару не сказали, – рокочущий бас Бутча раздался сбоку. Как он всегда так тихо подкрадывается, что я не слышу?

– Что не сказали? – баталия перешла на новый уровень и Маги успешно теснила покрасневшего от гнева Управляющего, в дальний угол холла. Пока – аларийка уверенно побеждала.

– Что в печи сменили накопители. И они новые, – пояснил Бутч. – Со старыми нужно открывать на максимум, а если учесть, что леди у одного из накопителей перепутала полярность…

– Вы не сказали про полярность, – я обернулась к Бутчу, пытаясь вспомнить, как я вообще ставила эти накопители.

– А вы не спросили, – парировал Бутч. – Я полагал, вы знаете, что делаете.

– Оу, – я прикрыла глаза рукой, не в силах видеть это – дородная Маги победила с разгромным счётом, оседлала щуплого Управляющего сверху и лупила его всем, что попадало под руку, тот отбивался, и верещал, что не виноват.

– Он не виноват…, - Бутч рокочуще фыркнул мне в ухо.

– Пойду сдаваться.

* * *

Всё было хуже, чем я предполагала. Печь не просто вышла из строя, а не подлежала ремонту – вылетел управляющий контур. Выгорел дотла. Дешевле и быстрее было поставить новую, чем чинить. Кухня… почернела. Немного сажи и копоти художественно украшали потолок и стены, кухонную утварь, разделочные столы, скамьи и стулья. И даже любимые шторы – гордость Маги, привезены с самой Мирии – и те вряд ли подлежали восстановлению. Всех кухонных служанок, кому не посчастливилось в этот ранний час быть на кухне, можно было легко вычислить по кислым лицам и легкому беспорядку в одежде – спешно переодевались в чистое.

В гостиной было тихо. Мы хрустели молча. Печеньки были такими твердыми, что впору заподозрить Маги в диверсии – я точно помнила, свежая выпечка оставалась ещё вчера, но странным образом исчезла к утру. Завтрак был почти походным – несколько видов сыра, галеты, сухое печенье, и что-то по мелочи. Даже чай и тот подали чуть теплым, кофе не было вообще.

Геб и Луций наворачивали так, как будто обеда не будет, и непременно нужно наесться впрок. Дознаватели, явно привычные ко многому, не роптали вообще, Таджо спокойно подогревал пиалу чарами, и только Райдо кривил морду. Я пила чай и крошила печенье – не было аппетита. Дядя – отсутствовал, закрывшись в кабинете с Управляющим.

Единственный, кто вёл себя странно – это Каро, впору плести диагностические чары. Он раскраснелся и ничего не ел – щеки пунцовели, глаза блестели, и постоянно пытался подкладывать мне всё новые и новые сухие печеньки, хотя я и так накрошила уже тарелку доверху. Подсовывал до тех пор, пока большая лапа Бутча не бухнулась сверху, поперек стола, перегораживая поток кочующих в мою сторону мучных изделий.

* * *

В лаборатории кто-то был до меня. Фиалы и накопители исчезли, пол был помыт, осколки по углам тщательно убраны. Я собиралась на свежую голову перечитать трактаты – возможно, условия ритуала по крови срабатывают не всегда или есть исключения.

– Псаки, – я выругалась вполголоса. Это уже третий флакон за утро, который я разбила. На этот раз неудачно. Эликсир был безобидный, но мне располосовало ладонь, и я проделала несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться.

Тише, Блау. Тише.

Сбоку хрустнуло – Бутч наступил на пару осколков. Он так и таскался за мной следом всё утро, как хвост, и это стало последней каплей.

– Выйдите! – Внутренний источник ожил и так и норовил сорваться с цепи. Ночных медитаций хватило не надолго. – В сопровождении больше нет необходимости.

Бутч не обратил внимания на мои слова, потянул к себе ладонь, осмотрел, и очень профессионально выплел кровоостанавливающее, а потом малое исцеляющее, всего за пять мгновений, чувствовался огромный опыт.

– Всплеск?

– Нет. Просто хочу побыть одна. Я могу себе это позволить?

– Можете, – тихо пророкотал Бутч. – Но не в таком состоянии. Я могу помочь, и даже не буду спрашивать, что произошло, – он подтащил ногой стул и уселся рядом, всем своим видом демонстрируя, что не двинется с места.

Псаковы дознаватели!

Дознаватели тоже были в моем списке, так же, как Серые, горцы, аллари и та неучтенная сторона, которую я могу не знать. Пока я исключила только дядю. Кто-то, кто позаботился о том, чтобы Нике замолчал. И я планировала отрабатывать всех по-очереди, постепенно сужая круг.

– Хорошо, оставайтесь, если ответите на вопросы правдиво.

Бутч стянул кольцо правды с пальца и протянул мне – я отмахнулась.

– Клятва силой.

– Моего слова не достаточно? Я вам врал? Использовал в своих интересах?

– Клятвы силой будет достаточно.

Бутч явно обиделся, не показал этого, но губы поджал – я его оскорбила, но мне было плевать. После дяди меньше всего мне хотелось бы, чтобы со смертью Нике был связан именно Бутч. Дознаватель мне нравился. Нравился на самом деле, без всякой игры, и я поняла это отчетливо только сейчас, перед тем, как задать вопрос.

– Вы убили Нике Сакрорума?

– Нет, – кольцо на правой руке Бутча полыхнуло темной, почти черной зеленью.

– Дознаватели имеют отношение к смерти Нике Сакрорума?

– Нет, – новая вспышка.

– Вы можете говорить за всех менталистов? За обе пятерки, которые сейчас на Севере?

– Да, – вспышка была ярче других.

Я выдохнула. Не Бутч.

– Вы можете доверять моему слову, – новая вспышка. – Только моему, – уточнил Бутч. – Не советую когда-либо задавать подобные вопросы, – Бутч натянул кольцо правды обратно на палец. – Так вы слишком явно демонстрируете свои слабости. И даете возможность использовать их против вас, леди. Это слишком… прямо.

– Слабости больше нет, – я вытащила из кармана чистый платок и начала наматывать на ладонь, чары подействовали – кровь остановилась, но рана выглядела неприглядно. – Но я верю, что вы справитесь. Немного времени, и вы найдете новую слабость…

Бутч выдохнул обреченно, забрал платок, размотал и завязал снова, аккуратно и быстро, и даже узелок заправил ловко, так, чтобы не мешался.

– Эмоциональная нестабильность – это плохо. Завтра вы должны быть в хорошей форме, и состояние на пороге всплеска точно не из лучших. Вы сорветесь, и это вызовет вопросы – почему смерть простого горца так вас волнует. Вы… влюбились?

– Нет, – шмыгнула я носом. – Не влюбилась… я люблю его, – мы оба покосились на кольцо правды Бутча. – Как друга, – добавила я тихо.

– У вас очень странный выбор… друзей, леди, – менталист крутнул артефакт на пальце. – Очень. Я полагал, что подобные личности не в вашем вкусе. Я могу помочь, – повторил он настойчиво, – просто убрать эмоциональный заряд, сгладить, закрыть, вы будете помнить, но так, как будто это случилось давно.

Я замотала головой.

– Не закладка, – продолжил уговаривать он. – Мне даже не нужно трогать вашу защиту, рассматривайте это, как целительские чары. Просто повесить «вуаль».

– И даже маячка не будет? – спросила я раньше, чем успела подумать. В редких случаях, когда менталисты расщедривались на помощь целительскому крылу, они всегда дополняли «вуали» маячками. Как и Таджо, когда убирал мне «избыточные эмоции, которые мешают делу».

– Не будет, могу поклясться силой, – Бутч нахмурился, про маячки знать мне не полагалось.

Я медлила, источник внутри бунтовал, глаза запекло и горло перехватило.

– Он умер, Бутч… умер…

– Разрешите, – Бутч встал сзади и очень мягко положил пальцы мне на виски. – Просто закройте глаза, никакого вмешательства, я обещаю, и всё пройдет. Терять близких больно, очень… можно натворить дел…

Я закрыла глаза, чувствуя тепло чужих рук – это согревало, и всхлипнула.

– Сейчас всё пройдет, – повторил он. – Всё пройдёт. Разрешите… всё сразу пройдет… и будет не так больно… разрешите… и всё пройдёт…

И я – кивнула.

* * *

В дядином кабинете было людно – были заняты все кресла, стулья, а Бутч даже примостился на широком подоконнике – ему не хватило места. Общее собрание подошло к концу. Дядя демонстративно и молча позволил Наставнику Луцию проделать все нужные чары, чтобы стало очевидно всем – печать Немеса больше не довлеет над второй Наследницей Блау, а значит, в охране я больше не нуждаюсь.

Менталисты не удовлетворились, но в результате долгих споров было решено, что дома сопровождения не будет, а любой выход в целях предотвращения инцидентов, подобных последнему в Школе, меня всё же будет сопровождать Бутч. Дядя хмыкнул, но согласился.

С лабиринтом компромисс не прошел – дядя был категоричен – одного Каро достаточно, он ведь дознаватель – или кто, а для всего остального есть официальные запросы Управления. Райдо кривился – ему хотелось удовлетворить любопытство немедленно.

Дознавателей выпроводили, и мы остались в кабинете втроем. Луций сидел с постной миной, и было понятно, что меня ждет очередной разнос.

– Ты уже спокойна? Хорошая прокачка силы, всегда помогает привести мысли в порядок, – выдал дядя очень удовлетворенно. – Добавь утреннюю тренировку в дуэльном зале, – короткий взмах Луцию.

Я кивнула в ответ – Бутч сделал ровно то, что обещал и даже больше. «Вуаль» сработала привычно, внутренний источник утих, всё успокоилось, боль притупилась, и даже мысли текли как-то по-особенному размеренно. Как будто не вчера я чертила рунные круги, а пару зим назад. Бутч сказал, хватит на несколько декад, у всех по-разному, зависит от сопротивляемости организма. Когда ставил Таджо, мне хватало почти на две.

Дядя долго и пространно говорил о том, что случилось в Школе. Поединки, подстилка, я слушала в пол уха, пока меня не похвалили.

– Молодец. Молодец, Вайю, – дядя не просто сказал это, но и потрепал меня по голове. – Ты всё сделала правильно.

Я перевела удивленный взгляд на Луция – меня похвалили?! Дядя ведет себя странно. Очень странно. Наставник подкрутил усы и довольно сложил пухлые ручки поверх пряжки ремня – точно доволен.

– Молодец, – снова одобрительно выдал дядя. Я прищурилась, оценивая его вид – может дяде плохо? Стоит плести диагностику? – Даже если проиграешь поединки – ничего страшного, достаточно того, что честь не задета.

Луция я утащила в сторону, в один из альковов сразу же, как дядя отпустил нас из кабинета.

– Наставник, что это было? – выдохнула я шепотом. – Что случилось с дядей?

Луций крякнул, лукаво сверкнул глазами, и поделился информацией. Вчера дядю просил о встрече Учитель из Школы, который указывал на неподобающие манеры, но не мои, а современной молодежи. А мое импульсивное поведение нужно непременно корректировать – у меня, по мнению Учителя, явная потребность в одобрении в Семье, которого мне не хватает. Переходный возраст, эмоциональная нестабильность из-за скачка на следующий круг, поэтому меня нужно хвалить и одобрять, пояснил Луций. Непременно, много, щедро, пользуясь любым удобным случаем.

А с утра дядя просто про это забыл, но Наставник ему напомнил. И теперь дядя – хвалит. Решил следовать советам Учителя.

Луций похлопал меня по плечу, увидев мое ошарашенное лицо.

– И совсем не важно, выиграешь ты или проиграешь. Вызвать – было не очень умно, Вайю, но в свете последних событий…, - пробормотал Луций тихо, – …это семейное.

Было совершенно не важно, выиграю я или проиграю, потому что Блау им уже наваляли. Вчера, прямо на Совете в Ратуше, дядя прилюдно оскорбил и вызвал Главу Бартушей, и так же одного из его советников, сын которого посмел задеть его племянницу в Школе.

Третьего не было, и поэтому дядя вызвал Бартуша дважды. Сначала навалял в дуэльном круге обоим, а потом вызвал его повторно, с формулировкой «чтобы воспитывали детей правильно». Моя челюсть отвисла повторно. Нет, то, что дядя сильнее – это очевидно, с его девятым, который он выдает за восьмой круг, но подобная… импульсивность совершенно не свойственна сиру Блау. Он точно заболел.

– Я – был свидетелем, как и вся Ратуша, – пожимает плечами Луций. – И сам, если встречу Наставников этих юнцов, – он щелкает кольцами, разминая пальцы, – вызову непременно. Никто не имеет права называть мою ученицу такими словами. Плохие слова, Вайю, это следствие плохого воспитания, и за это должен отвечать Учитель.

– Но Мастер, – я пыталась вложить в голову Луция хоть крупицу здравого смысла – они все просто посходили с ума с этими поединками, меня всего лишь обозвали подстилкой, за свою жизнь я слышала гораздо более жесткие выражения в свою сторону, – тогда за мои прегрешения должны отвечать вы, как Наставник? За все. Вы к этому готовы?

– Я готов, Вайю, – он решительно кивнул, а потом аккуратно уточнил. – А что именно ты уже успела натворить?

– Оууу…

* * *

Вестник от Фейу пришел с яркой огненной вспышкой, такой же норовистый, как и его хозяйка – долго не давался в руки. Марша выполнила свои обязанности, как свидетеля – договорилась. Три поединка на один день. Условия – добровольная сдача, или до первой крови. Школа предоставит свой полигон. Разрешено присутствовать всем классам.

Дальше Фейу выражалась странно: «Решила поучаствовать в редком развлечении, и вызвала на дуэль сестру Бартуша, ту, что с лошадиными зубами. Поединок назначили на тот же день. Будешь свидетелем, Блау?»

Редкое развлечение? Поучаствовать? Сумасшедший дом, а не Школа. За что она вызвала сестру Бартуша? Этикет требовал ответить «да» – Марша имеет полное право рассчитывать на встречную вежливость с моей стороны, если хочет иметь свидетеля – я им буду.

Я выплела Вестник Фейу, мстительно вложив побольше силы. Написала – «да», буду свидетелем, и про временный домашний арест, и про то, что у всех дев-сир-Бартуш зубы лошадиные, поэтому понять которую из юных леди, Фейу планирует повалять по песку дуэльного круга, я не поняла.

Ответный Вестник от Марши опять полыхнул огнем – она писала «дева Бартуш будет на празднике, чтобы обговорить условия», а дальше шли настоящие сплетни. Я и забыла, как Фейу любит почесать языком – просто обычно кости перемывали мне, а не со мной. Марша писала, что сегодня многих нет в классе – моя троица ушла после первого урока – их вызвали к старшему Наставнику, Кантор тоже под домашним арестом, говорят за то, что навалял кому-то, нет никого из Хейли и свиты, говорят вчера у них были менталисты, и даже моя Ву отсутствует… не знаю ли я чего?

Я не знала, но что Фей не было в Школе, мне не нравилось. Совершенно.

* * *

Геб пыхтел, делая заготовки артефактов на двоих, а я курсировала по мастерской из угла в угол, думая, как мне завтра отвязаться от менталистов, чтобы встретиться с горцами.

То, что идти нужно непременно – это точно. Горцы прощаются с мертвыми по своим обычаям, обряд не менялся уже сотни зим, и, если Нике отвезли в общину, другие должны знать, или присутствовать. Если бы горцы поддавались считке, я бы взяла с собой Бутча, чтобы он вытащил воспоминания и потом слил в запись. Я хотела увидеть тело, лично.

– Вайю! – Возмутился Гебион. Я шлепнула стопку бесполезных трактатов рядом и стол пошатнулся, помешав Гебу работать. В книгах не было ничего, ни единого слова про то, как могут сбоить ритуалы крови. Зачем нам такая большая библиотека, если в ней нет ничего полезного?

В город дядя меня не отпустил – заниматься только дома, и я отправила Нарочного со свитком, на котором полыхала темным оттиском печать Блау, к Гладси, за обещанными копиями старых карт Керна. Этот нерешенный вопрос нужно закрыть.

Геб работал – точил, искры летели во все стороны, я – продолжала мерить мастерскую шагами из угла в угол – туда и обратно.

Вестник от Акселя прилетел внезапно, полыхнув родной темной силой, и Геб выругался – ему опять помешали.

Я забралась в дальнее кресло, подальше от трепетного артефактора, и начала читать.

«Привет, Бельчонок» – писал Акс. «Поздравляю с праздником заранее – позже не смогу, меня отправляют в карцер на полдекады» – брат снабдил это картинкой с крайне неприличным жестом. «Не переживай насчет поединков – я уже навалял всем. Всем Бартушам с первого по восьмой курс».

Я перечитала дважды – не в силах поверить, и Акс тоже!

«Старше восьмого у нас нет, а то положил бы всех». Я фыркнула – аксова гордость, что завалил кадета на курс старше, чувствовалась даже здесь, на Севере, через пол континента.

«Время пролетит быстро – не заметишь, и всего на пару дней, а эти задохлики проваляются в лазарете до праздника середины зимы. Не вешай нос, Бельчонок! За подарок поблагодаришь позже. Брат».

А где подарок?

* * *

Я летела вниз, подобрав юбки, перепрыгивая через ступеньки, притормаживая, чтобы не сшибить ненароком таких медлительных служанок, огибала препятствия, не обращая внимания на крики сзади – я спешила на кухню.

– Где… – дыхание сбилось, и мне потребовалось мгновение, чтобы вдохнуть, – … где рыба?

– Какая рыба? – Недовольная Маги уперла руки в крутые бока и приосанилась – ещё сердилась, кухню почти дочистили, но обед мы с Гебом, посовещавшись, решили дружно пропустить. Нам вполне хватило сегодняшнего завтрака.

– Мелкая, сушеная, соленая, – я торопливо открывала шкафчик за шкафчиком, всё не то.

– Дык, в кладовке, мисси, – округлила глаза одна из алариек, и ткнула пальцем на небольшую дверь в углу.

Маги что-то цыкнула вслед, но я уже не слышала.

Рыба! Кладовка! Кис-Кис!

Служанка сказала, что подарок ждет меня на конюшне. Красиву-у-у-ущий, она закатила глаза в восхищении. Старик готовил стойло, завтра праздник фонарей, подарок – всё сходится, это значило только одно – мой Кис-Кис приехал!

На конюшню я бежала в домашних тапочках, набросив сверху меховой плащ, с непокрытой головой и огромным бумажным кульком с рыбой. За конюшней у площадки для выгула было людно – толпились слуги, черные спины охранников загораживали обзор, и даже менталисты, и те подтянулись на развлечение.

– Разрешите, – я активно работала локтями, прижимая ценный груз к груди. Меня пропустили, расступившись, я повисла на ограде и…

– Белая, – произнесла я тупо.

– Несомненно, – рядом негромко хмыкнул Райдо.

– Белая. Лошадь.

– Леди явно разбирается в лошадях, – заржал он.

– И… это кобыла, – продолжила я тупо. – Маленькая, белая и… кобыла.

– Очень красивая, смотрите какая стать, – один из охранников откровенно любовался, как белоснежная леди нарезает круги, красуясь по центру площадки. Старик, многие из аллари, тоже смотрели с восхищением. Такой фифы в нашей конюшне ещё не было.

– Разве белая лошадка не розовая мечта каждой юной сиры? – съязвил Райдо.

– Юная сира хотела белую кобылу, – и Акс явно вспомнил об этом только сейчас. – Хотела. Когда сире было четыре.

Я покрепче стиснула бесполезный пакет – бумага зашуршала.

– Рыба? Зачем вам столько рыбы, леди? – Райдо протянул руку и тут же получил – рыба не для него. – Это вместо обеда? – Заржал он, а мне хотелось плакать – Кис-Киса нет.

– Леди, – Нарочный с улыбкой и почтительным поклоном передал мне запечатанный свиток. – Это прилагалось к подарку, – он показал рукой на лошадь.

Аксова печать пламенела тьмой сверху, и герб Блау было видно отчетливо. «Самая красивая девочка для самой красивой девочки» – писал брат. «Вы очень подойдете друг другу по характеру».

Свиток я аккуратно свернула в тугую трубочку и засунула в пакет с рыбой.

Что за день сегодня такой. И вчера, и всю декаду. Стоит только решить, что произошло что-то хорошее… Вот за что Великий так не любит меня?

Райдова рука снова потянулась к рыбе, и я всунула ему весь пакет целиком.

– Приятного аппетита, – развернулась, и медленно пошла к дому.

– Мисси! – обескураженный голос Старика звал сзади. Потом, всё потом – я отмахнулась рукой.

– …в чем дело? Госпоже не понравилась кобылка?

– …тью… совсем зажрались…

– …ваша леди не любит белый? – Ветер донес слова Райдо вместе с чавканьем – менталист добрался до рыбы.

Леди не любит белый. Не любит красный, синий, зеленый, розовый. Леди любит черный, такой же, как цвета нашей родовой силы. Проблема была не в кобыле – лошадка была очень хорошенькой, Акс явно старался, но ничего не изменилось, если бы кобыла была рыжей или в яблоках.

Проблема была в том, что эта кобыла – не Кис-Кис.

Я загребла немного снега с перил крыльца в ладошки, размяла и растерла лицо. И ещё раз, и ещё, пока не стали гореть и пощипывать щеки.

Пусть это псаков другой мир, в котором всё идёт через задницу. Пусть тут другие правила, по которым я должна отказаться от всего, что мне дорого, или продолжать терять их по-очереди. Пусть прошлое должно остаться прошлому, а будущее – будущему, я – согласна.

Согласна. Нике – достаточно, наглядный урок был записан кровью, я – уяснила правила.

– Но Кис-Киса я не отдам, – я стукнула кулаком по перилам и упрямо тряхнула головой. – Мой конь. Мой. Или пусть этот псаков мир идёт за Грань…

Глава 137. Хочу и точка

Видно было плохо. Я притаилась на втором ярусе в самом конце коридора, выбрав окно, которое выходит на задний двор и площадку для выгула за конюшней. Из-за портьеры, так, чтобы меня не заметили снизу, наблюдала за тем, как белоснежная красотка райхарских кровей наворачивает круг за кругом. Точнее полкруга – площадка была видна мне ровно наполовину, и как я не вытягивала шею, выглядывая – приходилось ждать, когда под одобрительные возгласы, подарок Акса завернет на следующий круг.

– Красивая, – умиротворенный голос Луция прозвучал из-за спины – он подкрался незаметно. – Выбор Сира Акселя в этот раз превосходен, – Наставник покачивался на носках, заложив руки за спину.

Портьеру я задернула быстро и загородила спиной, как будто делала что-то постыдное. Ответить, почему я подглядывала за своей собственной лошадью, я не могла.

– Бесполезная, – отрезала я. – Ночью будет светиться, как фонарь, при любой вспышке света. И таких вряд ли больше трех на весь Керн, при любом выезде в город все будут точно знать, где именно сейчас остановилась сира Блау. Можно ещё гербовую печать силой шлепнуть на круп, чтобы точно не ошиблись, – протянула я язвительно.

– А важно, чтобы ночью было не видно? – Луций спрашивал с искренним интересом. – И чтобы никто не знал?

– Лишнего внимания достаточно.

– Сир Аксель так не считает, разве желание подарить сестре лучшее – это плохо?

– Хорошо, – я, уже не скрываясь, снова выглянула из-за портьеры во двор – толпа улюлюкала, но этой белой фифе было хоть бы хны – она искренне наслаждалась вниманием, гарцуя и выгибая длинную изящную шею.

Мы не сработаемся. Точно. Слишком любит быть в центре внимания.

– Он даже уговорил сира Блау. Разрешение поощрить, не смотря на проигрыш в Турнире.

– Я не проиграла. Я не участвовала – это разные вещи. С алхимии меня сняли не по моей вине, а по желанию дознавателей, которых притащил домой Акс. Поэтому он мне должен, – резюмировала я сухо, наблюдая в окно, как все по очереди протягивают Красотке лакомства – и эта скотина берет!

Они испортят лошадь!

Луций примирительно поднял руки, не желая спорить, и встал рядом, теперь мы смотрели вместе. Белая продолжала аккуратно, губами брать с ладоней подношения.

Разве породистая кобыла не должна иметь хоть чуть-чуть чувства собственного достоинства и не жрать всё, что дают?

Я раздраженно задернула штору на место. Будем считать – первый пункт выполнен. Обещания, данные юной деве, я помнила прекрасно, по большому счету – это клятва самой себе. Белая лошадь в наличии, но никто не обещал, что у меня будет только одна лошадь. Танцевать меня не тянуло, и я старательно задвигала комплекты для занятий танцами с каждым разом всё дальше и дальше в угол шкафа. Единственное, что не вызывало никаких нареканий, что с огромным наслаждением я бы выполнила прямо сейчас – это псаков-сир-Квинт-стоящий-на-коленях. Смотреть на Квинта сверху вниз я бы могла до следующего Исхода.

– Сир Сяо прибудет на декаде, – Луций подстроился под мой ритм и неспешно шагал рядом.

Я пожала плечами – хорошо. Сейчас экзаменов нет, и не проблема отпустить своего помощника для любого Магистра.

– Сир Блау решил на практике проверить, какой уровень у столичного рунолога, если удовлетворительный – есть, что обсуждать.

Я кивнула, приняв к сведению. Если средний Сяо не завалит тест дяди – будет всё, и дальнейшая работа со Старшим в качестве портальщика, и разговор о кусочке земли Ву, и…

– Стабилизатор должен работать через декаду.

Я споткнулась на ровном месте.

– Дядя настолько торопится? В чем причина?

Мастер пожал плечами и отвёл глаза.

– Я давно не проверял ваши задания, – внезапно спохватился Луций. – Нужно посмотреть, что вы с мистером Лидсом успели усвоить за декаду…

* * *

Я легко увернулась от плетений – фаер чиркнул сбоку, так далеко, что защита зала даже не среагировала. Над меткостью Гебиону точно нужно поработать.

Щелкнули кольца – один воздушный таран сбоку, второй сверху, и третьим, не удержавшись, я подопнула его сзади, очередь его добила – мальчишка свалился с ног и застучал ладонью по полу.

– Сдаюсь! Сдаюсь, Вайю! Сдаюсь, хватит! – он примирительно поднял руки вверх и развел в стороны – больше никаких чар.

Геб проиграл мне трижды. За две коротких тренировки в дуэльном зале по десять мгновений. Я бы уложилась в пять, но нужно понять, чему научился Гебион, какую защиту он кастует бессознательно, и когда открывается.

И педагогический момент. После учебных поединков с Аксом мое чувство собственного достоинства всегда размазывалось тонким слоем по полу дуэльного зала. Брат валил сразу, совершенно не делая скидок ни на возраст, ни на уровень. Единственное, что я освоила на отлично – это умение вовремя падать и группироваться.

Для Геба я такого не хотела. Учеников у меня не было никогда, и как нужно – я не знала, зато отлично знала, как не нужно.

Мы дрались по-настоящему, как в круге – сняв все артефакты, у меня осталось только родовое кольцо и браслеты Арритидесов, у Геба – вассальная печать.

– Точи заготовки, Геб, – я легонько щелкнула его по носу. – Потренируешь плетения и вызовешь, как будешь готов. У тебя только одна проблема – не скорость, – я отрицательно качнула головой. – Ты слишком много думаешь, пока решаешь, какие чары использовать.

– Их много, – мальчишка устало вытер пот со лба рукавом, – одних защитных больше тридцати стандартных модификаций…, - он натягивал на пальцы кольцо за кольцом.

– Тебе не нужны все. Тебе нужно одно плетение. Одно. И чтобы ты мог сплести чары за мгновение, разбуди тебя ночью.

– Это слабость, – он упрямо тряхнул головой. – Тогда противник будет знать, что ты используешь и готовиться…

– А ты постоянно собираешься драться на дуэлях? – я вздернула бровь. Великий, какая наивность! – Сколько ты выучил защитных?

– Восемь… десять, – Геб довольно загибал пальцы.

– Я использую только три плетения. Три против твоих десяти – результат очевиден, – я хмыкнула. И это я ещё не вернула пальцам скорость. – Из атакующих – любимое «молния», хотя я не элементальщик. То, что ты теперь знаешь это, поможет? Сила зависит от круга и пробивает всегда, не важно, знаешь ты или нет.

В атакующих меня натаскивал «воздушник», как и всех «новиков», которые пришли в ту зиму в Шестнадцатый. Молнии по одной простой причине – если загнать мага в ловушку и бить всем в одну точку купола – это самый быстрый способ разрушить защиту.

Вестник соткался в воздухе, лениво полыхнув силой, и спустился почти небрежно прямо в руки. Такой же наглый, как и его владелец.

Гебион деликатно отошел в сторону – его внезапно очень заинтересовал способ каменной кладки стен, потому что изучать в зале больше было особо нечего. Ремзи был краток – «вечером, на границе ваших земель у старых башен, после второй звезды».

Я бы оставила Зиккерта морозить зад в лесу на всю ночь, пока он не превратится в ледяную статую, израсходовав все силы на купол тепла, но он добавил магическую фразу – «есть новости о Ву».

– Плохие вести? – Геб проследил, как я схлопнула Вестник, приложив в несколько раз больше силы, чем нужно. Сердитое черное облако ещё долго рассеивалось над нашими головами. – Можем продолжить позже…

– Наоборот, самое время, – я мягко перенесла вес с ноги на ногу, заняв базовую позицию. – Надеюсь, в этот раз ты продержишься больше десяти мгновений.

– Вайю!

– Всегда к твоим услугам, – я поклонилась насмешливо. Он должен понять отчетливо – никаких дуэлей, что даже третий круг для него сейчас – это слишком.

* * *

Я сидела в спальне на тахте, обложившись пирамидками, и удобно обняв подушку. Проекция светилась прямо передо мной. Прокручивала каждый из последних разговоров с Фей несколько раз – слова, поза, жесты, выражение глаз, как она держит за руку Поллукса, что говорит, и самое главное, что не говорит. Перед встречей с Ремзи мне хотелось ещё раз уложить всё по полочкам.

Приятного было мало, но я старалась, настроившись решительно и отвлеченно. Это не я, и это не Фей. Будем считать – это просто задание по факультативу целителей душ. Просто задание. Просмотреть записи, выдать предварительный вердикт и рекомендации. Сделать анализ и предложить свой вариант дальнейшей работы с пациентами.

В записи я слила всё, что сочла важным, даже мелочи, школьные разговоры и поведение Фей на Турнире – вообще всё, что могло помочь. Просмотрела я тоже все – самые важные моменты не по одному разу.

Выводы были странными. Фей врала – это точно, но как и почему, мне выяснить не удалось.

Судя по сигналам тела, жестам и реакциям – Поллукса Фей любила. Или думала, что любила, по крайней мере за защитой к сиру Хейли леди Ву прибежит точно. Поллукс… с ним было сложнее. Не равнодушен к Фей – факт, нервничает – факт, но кто бы остался спокойным тогда в лавке?

Момент, когда Фей кричит и вышвыривает все из карманов, я просмотрела трижды – на пол летели свитки, пирамидки, платки, мелочь, какие-то конфеты… не помню, чтобы педантичная Фей таскала с собой такой арсенал. Охранник подбирал вещи – где они сейчас?

* * *

Пирамидки и вещи нашлись в прачечной, в отдельном ящичке под ключом. Охранник отдал слугам, те оставили для Нэнс, но аларийки не было, а дозволения забирать мои вещи снизу не было ни у кого из слуг, поэтому их просто сложили к моим вещам и забыли об этом. Нэнс построила всех, поэтому вещи дожидались аларийку, и даже мне их согласились отдать после долгих колебаний.

За время отсутствия Нэнс в ящичке накопилось много: горстка империалов, забытых мной по карманам, несколько свитков и так по мелочи, включая то, что искала.

Я сгребла все и пошла в лабораторию – сортировать.

Вещи Фей-Фей я разложила на несколько кучек – первая – совершенно бесполезная ерунда – горстка монет, конфеты с орехами, мои любимые, которые она всегда держала для меня про запас, пара платков. Вторая – ключ на цепочке, фиал темно-сиреневого цвета с концентрированным зельем бодрости, пара пирамидок и свитки с рисунками.

Ключ ни к чему не подходил, точнее размер ключа был слишком большим для стандартных шкатулок и слишком маленьким, чтобы открыть им дверной засов. Фиал с эликсиром был початым, но зелье свежее, сварено недавно, судя по резкому, шибающему внос запаху лимонника и мяты.

Такой концентрированный эликсир принимают, если не спишь много ночей, чтобы чувствовать себя в норме, после ночных смен, выездов, или когда валишься с ног, а впереди сложная операция. Но Фей не целитель, можно подумать, она давно и упорно варит эликсиры по ночам – судя по количеству использованного.

Конфеты были вкусными – я сгрызла две, пока рассматривала рисунки – такого Фей не рисовала давно, сплошные цветочные композиции, но я точно знаю, что она терпеть не может астры и лаванду, а любит королевские пионы, которые олицетворяют счастливое замужество и исполнение желаний.

Первый свиток, второй, третий – одни цветы, филигранно нарисованные цветной тушью на рисовой бумаге, может Фей так хочется весны? Или они с Наставником проходят цветочную тему и это задание? Листики, лепесточки, тычинки, букетики – я крутила свитки со всех сторон – ничего больше.

Бесполезную груда вещей я отгребла в сторону, чтобы освободить место на столе для проекций, но в дверь постучали.

Бутч вошел стремительно, не дождавшись разрешения войти.

– С чем связан такой прогресс? – Пирамидки быстро перекочевали во внутренний карман ханьфу. – Вы начали стучать – это прогресс, – пояснила я на вопросительный взгляд менталиста.

Бутч вздохнул устало, упал на ближайший стул, который тоскливо скрипнул под его весом. Рисунки Фей оказались прямо перед носом Бутча.

– Ваш поклонник очень изобретателен.

– Поясните, – мы пялились на рисунки вместе, но я видела только то, что было нарисовано – кучу пестиков и тычинок, и ничего более. Большие цветочные веники, странные композиции, совершенно не сочетающиеся по стилю.

– Любая леди должна в совершенстве знать язык цветов.

Я поджала губы. Квинт любил гиацинты и ненавидел розы – этого мне было достаточно. Это я выучила в свое время. Веники мне никто не отправлял – было некому, единственный букет, который я бережно хранила почти декаду, был от Нике – таких редких травок для эликсиров было не достать, и я берегла, отщипывая по веточке, пока девчонки не растащили подарок на ингредиенты.

– Кого вы отвергли? – Бутч развернул к себе первый рисунок. – Ирисы, видите, какие штрихи, какой нажим, и тени – всё в полутонах. Тоска, печаль, но надежда жива – видите, тут художник усилил цвет, и бутон ириса поднял голову, скоро расправит лепестки… наши чувства очень важны для меня. Колокольчик поник, – менталист погладил кончиком пальца голубые соцветия, – я смирился и буду послушен. Лаванда – вас не заменит никто, не изменю и буду помнить в своем сердце всегда… Продолжать?

Я кивнула с открытым ртом – веники, кто бы мог подумать.

– Астра, много астр, – Бутч хмурится, – и много антириннума. Видите, больше половины композиции…

– А астры – воспоминания?

– Скорбь по утраченному, – поправил меня Бутч. – Антириннум – просьба о помощи, помоги мне, – закончил он неуверенно, протянув руку ко второму из рисунков, но я ловко утащила его к себе.

– Это – личное. Зачем вы меня искали?

– Завтра, – Бутч помедлил, подбирая слова, – очень важно, чтобы вы были послушны.

– Я всегда послушна.

– Не так, как обычно, – усмехнулся Бутч. – Завтрашней операцией заведует сир Райдо, и он против того, чтобы вас ставили в известность… против вашего участия…

– А вы – за?

– За, – коротко кивнул менталист. – Повторения того, что было на Арене не нужно никому.

Бутч рассказал, взяв обет молчания, и не постоянный, а только на декаду – когда они поймают Аю, информация перестанет иметь ценность. Точнее – если поймают. Леди Фелисити мастерски уходила из всех расставленных Управлением сетей уже не одну зиму. Причин Бутч не назвал, но пятерку Таджо никогда не отправляли по мелочам, по-крайней мере, когда я работала с ними.

Шахрейна сняли с операции, поставив Райдо на время отработки Аю, из-за того, что Таджо в Академии был одним из личных учеников магистра на спецкурсе – отсюда общение на грани рамок приличий. Но Шах никогда не упоминал магистра Фелисити. Никогда. А молчать он предпочитал о позорных страницах своей биографии.

В обычное время они бы оставили и пасли Шахрейна, чтобы проверить, как он будет действовать, но если не хотят рисковать… неужели так боятся упустить Аю?

«Всё будет просто», – сказал Бутч.

Но слишком давно Аю крутилась в столице и работала в Академии, чтобы подставиться так легко – предлагая запрещенный по всей Империи ингредиент для зелий девчонке из захудалого провинциального рода, которую она знает всего ничего. Чушь псакова.

Мне было сказано быть вежливой, предупредительной и послушной, сыграть, забрать шлемник и свалить оттуда. Молча, не вмешиваясь ни во что.

* * *

Я рылась в словаре, сверяя оставшиеся два свитка Фей с картинками в книге. Если бы не Бутч, я бы никогда не определила, что это мохнатая штука – антириннум. На память я могла перечислить только то, что можно было сварить, употребить внутрь или использовать в качестве лечебных припарок.

Бутч сказал правду. Цветочные композиции Фей-Фей были очень странными, на третьем рисунке она вставила в букет сосновые ветки, если верить языку цветов – это ностальгия, ей трудно вспоминать, и сожаление.

Кому она собиралась отдать рисунки? Поллуксу? Хейли запрещают им общаться? Какой смысл, если все в курсе будущей помолвки? Чтобы забрать слово обратно, Ву нужна веская причина.

Пирамидки Фей-Фей я тоже просмотрела – обе, там была совершенно бесполезная информация – занятия в зимнем саду, и судя по вопросам Наставника и заданиям – это уроки младшего брата. Зачем Фей таскала эту ерунду с собой?

В голове крутилось что-то ещё, связанное с Фей… с Ву… паланкин, взрыв, горские болты. Краски. Которые мы с Бутчем купили в лавке Луэй, точно такие же, как доставили Фей-Фей.

Библиотеку тряхнуло – книжки на столе сдвинулись, и родовой источник глубоко внизу заворочался раздраженно – где-то плели сильные чары. Кто-то чужой посмел использовать силу в доме Блау.

В холл мы вылетели одновременно – я из коридора, Луций с лестницы. И застыли, пораженные открывшейся картиной, которая просто не укладывалась в голове. Бутч и Райдо грамотно загоняли в угол Каро, который держал по атакующему в каждой руке, Таджо в стороне плел что-то сложное – пальцы так и порхали в воздухе.

– Каро, слушай мой голос, Каро, – увещевал Бутч.

Тот тряс головой, искры летели с пальцев, но плетений он не отпускал, отступая всё дальше, пока не уперся спиной в стену.

– Каро…, - тихо успокоительно рокотал Бутч.

Мы переглянусь с Луцием – Наставник пожал плечами, он тоже ничего не понимал.

– Что здесь происходит? – я постаралась повторить интонации Бутча и спросить спокойно, но это вызвало обратный эффект – Каро подпрыгнул, и не удержал – два плетения шарахнули в купол Райдо, который стоял первым.

– Уйдите! – выругался тот. – Немедленно!

– Нет! – Каро протестующее возразил и начал смещаться в нашу сторону.

– Уйдите к демонам! – приказал Райдо.

– Останьтесь, – возразил Бутч. – Леди, идите сюда…. Медленно…

Я прошла вперед, спрятавшись за спину Бутча, не понимая совершенно ничего. Каро обезумел? Принял яд скорпиксов? Ударился головой?

Каро раскраснелся, влажная челка налипла на лоб, глаза лихорадочно блестели, вены вздулись от напряжения – плетения давались ему нелегко.

– Медленно смещайтесь влево и выманите его из угла, – тихо скомандовал Бутч.

Я послушно сделала пару шагов в сторону, не понимая совершенно ничего, Каро следил за мной глазами. Ещё пару шагов – и он шагает следом, сосредоточенный только на том, что я делаю. Ещё пару шагов, и ещё. Это чем-то напоминало танец – я скользила по плиткам пола, медленно и плавно, Каро следовал за мной, точно повторяя каждое движение.

Менталисты улучили момент и ударили одновременно – Бутч вырубил Каро сзади, ударив по шее, Райдо кинул стазис, а плетения Таджо я опознать не смогла.

– Уф, – Райдо расслабленно рухнул на ближайшую тахту, вытянув ноги. – Это вы виноваты! – палец обвиняющее указывал точно на меня. – Вы! Наказание Мары!

– Тише, – Луций успокоительно замахал пухлыми ладошками, увидев, что я уже собралась ответить Райдо – это их дела, я точно не причем! – Тише, давайте разберемся спокойно.

Спокойно разобраться не получилось. И, что самое обидное, Бутч тоже занял другую сторону, вспомнив совершенно не связанные между собой вещи – розовую кружевную хрень из лавки, которую я даже не открыла после покупки, рисунки Фей-Фей, которые он счёл признанием от поклонника, и печенюшки от горцев, как оказалось, щедро начиненные афродизиаком.

– Ответьте честно, – обвинял Райдо, – вы – влюбились, Каро не отвечал вам взаимностью, и вы решили использовать такие методы!

Я поперхнулась воздухом – не было слов, такая чушь могла прийти только в извращенную голову Райдо.

– Мне не нужны стимуляторы, чтобы завоевать чье-то внимание!

– Ой-ли, глядя на вас, леди, верится с большим трудом, что кто-то, знающий вас лично, подойдет ближе, чем на полет атакующего! – наступал Райдо.

– Это не мои печеньки, – скрипела я зубами. – Точнее мои, но мне их подарили…

– Удобная версия, послали подарок сами себе, чтобы потом угостить невинного Каро!

– О, Великий…, - я застонала. Что характерно, Луций молчал, с большим интересом переводя взгляд с одного на другого. Каро покоился рядом, его притащили в кабинет и небрежно сгрузили на тахту. – Дядя, скажи хоть ты!

Сир Кастус присоединился к нам позже, не застав основного действа, которое развернулось в холле, а потому молчал и слушал.

– Все леди хотят любви! – пафосно заключил Райдо. – И готовы ради любви на всё!

– Каро не в моем вкусе, – огрызалась я. – Это просто чушь псакова.

Таджо с целителем молча колдовали над бессознательным младшим, пока мы переругивались. Они даже отправили слуг за розовой коробочкой – там осталось несколько печенюшек, и… мой платок, который Каро бережно сложил туда же.

– Афродизиак, – прохладный голос Шахрейна прозвучал очень спокойно, подтвердив факты. – Кто отправил вам подарок?

– Сказали – тайный поклонник, – я пожала плечами. – Передали через слуг.

– Кто?

– Имени не знаю, – я снова пожала плечами. Имя горца с факультета артефакторики я так и не сподобилась узнать, и мысленно звала его просто – «четыре империала».

– Воздействие рассчитано на леди, – констатировал Таджо, повернувшись к нахмурившемуся дяде.

– Не факт, – влез Райдо. – Я бы не отбрасывал версию намеренного причинения вреда сотруднику Управления. Позвольте просмотреть воспоминания…

– Не позволю, – я сложила руки на груди. – Печенье передали мне, значит – это дело рода Блау и не имеет никакого отношения к Управлению. Или у вас так принято в Столице? Сир Райдо, как часто тайные поклонники дарят вам розовые наборы, которые предназначены для леди?

Райдо поперхнулся воздухом.

– Может вы вступили в преступный сговор с вашим тайным визави с целью очернить сотрудника Управления!

– Тогда я бы подсунула печенье вам, – рявкнула я, не сдержавшись. – Для увеличения лояльности…

– Я бы не взял из ваших рук ничего!

– Хватит, – усталый голос дяди положил конец перепалке. – Поклонники, афродизиак – это дело рода. Благодарю за бдительность, мы в состоянии разобраться без посторонней помощи, – постановил он жестко. – Сожалею, что ваш сотрудник… пострадал.

– … переел…, - тихо хмыкнул в усы Луций.

– Определитель ядов не среагировал, – пояснила я дяде. – Обычное печенье, и потом, мы тогда немного перенервничали. Всплеск, надо заесть.

– Потому что это не яд, – пояснил довольный целитель. – Это… катализатор позитивных эмоций, отличный купаж, чистота м-м-м…, - он причмокнул губами. – Можно потреблять смело, гораздо лучше, чем яд скорпиксов…

– Как скоро эти позитивные эмоции будут выведены из организма? – прервал пояснения Бутч.

– Завтра, – целитель задумался, – вероятнее всего.

* * *

Дядя – молчал. Слуги вынесли Каро, дознаватели покинули кабинет, Луций следил за нами встревоженным взглядом.

– Имя, Вайю.

– Я правда не знаю.

– Это…, - он начал своим особым тоном «для нотаций».

– Одобрять…, - тихо пробормотал себе под нос Наставник, и дядя заткнулся, закрыв глаза и скрипнув зубами.

– Молодец. Вайю.

Я поежилась. Молодцом в такой дядиной интерпретации быть совсем не хотелось.

– Что не съела сама.

– Кормить других! Делиться с ближним своим! – весело встрял Луций и притих, поймав дядин взгляд.

– Твое кольцо. Я дополню определителем таких… добавок, – дядя постучал по столу, и я послушно стянула с пальца артефакт. – Не употреблять ничего за пределами дома.

– Почему не съела? Ты любишь сладкое, – спросил Наставник с любопытством – он крутил печеньку в руках и блаженно принюхивался. – Пахнет божественно…

– Предпочитаю кухню Маги, не так… приторно, – я поморщилась, во рту сразу стало противно. Южные сладости я не переносила на дух, как и любой другой продукт с их пряностями.

Вторая зима выдалась сложной для Шестнадцатого, было нечего жрать совсем. Тогда взяли мирийский караван, доверху набитый товарами южного Предела. И мы все жевали печенье, засахаренную ягоду, пахлаву, прозрачные ириски, щедро сдобренные специями восемь декад. Восемь псаковых декад. Сладкое на завтрак, обед и ужин. В конце всех воротило просто от одного запаха.

Я аккуратно вытащила из пальцев Наставника печеньку и, прицелясь, швырнула в корзину. Подарку горцев там самое место, вместе с другим мусором.

* * *

Спальню я проверила дважды, на всякий случай. Вытащила розовую кружевную хрень из шкафа и с удовольствием выбросила её.

Артефакт менталистов я нашла быстро – они закрепили его на стену, высоко, спрятав за картину. Трогать не стала – «глаз» выглядел стандартным, как камушек-паучок с несколькими лапками, чтобы было удобно цеплять.

Вызвала пару крепких слуг, чтобы сделать перестановку. Передвинула мебель, выбрала новое место для «Грозовой охоты» и мстительно наказала отодрать всю тканную отделку со стены, до дерева и непременно сжечь весь мусор.

Прощай, «глазик»! Покойся с миром!

Аларийки справились быстро – комната была чиста, я перепроверила и пошла собираться. Темнело. Меня ждало свидание с Ремзи.

* * *

В лесу было тихо – яркие огни поместья остались далеко позади, падал снежок, копыта вязли – тропу артефактами чистили давно.

Серый прядал ушами, чутко прислушиваясь к ночным звукам, и изредка нервно всхрапывал – конь, которого мне оседлал Старик, был немного ленив и избалован. Наверняка, он бы предпочел спать в конюшне, а не тащиться не понятно куда на ночь глядя.

Силуэты старых башен чернели вдали, очерченные полосами лунного света, снег вокруг был не тронут, охранники ходят по другим тропам, объезжая периметр, так что место было выбрано идеально – и мне не нравилось, как легко Зиккерт определил брешь в охране поместья. Повеяло теплом – я прошла третью линию защиты, и сразу начали двигаться медленнее и осторожнее, даже Серый, казалось, напрягся и подобрался, четко ступая копытами.

Ремзи не было. Одинокий конь был привязан внизу у развалин, седло уже припорошило снегом – стоит давно.

Короткий резкий охотничий свист раздался сверху – я подняла голову, этот придурок забрался на верхнюю площадку и балансировал на краю, вниз сыпались камешки и песок вперемешку со снегом.

– Блау…, - короткий полный придворный поклон, и он чуть не сорвался вниз, засмеявшись от восторга. – Рискнешь подняться?

Я похлопала по коленке, как собаке – вниз, и он сиганул. Прыгнул прямо сверху, сгруппировавшись, выбрав самый большой сугроб, и вылез, довольно отфыркиваясь.

– Больной придурок, – сигать с высоты в три моих роста.

– Ни словом, ни делом, – он отряхнул шапку и нахлобучил сверху, лихо заломив на бок. – Но это не значит, что ты не можешь подставиться сама, Блау.

– Новости. Нет времени на детские выкрутасы.

– Здесь начинается Керн, нейтральная территория, ничейная земля, ты не можешь приказывать Блау.

– Проверим? – над головой сияли первые звезды – самое время испытывать границы возможностей.

– Блау…

– Оставь зубоскальство для Хейли. Нечего сказать – я возвращаюсь.

– Но ведь ты – пришла, – Ремзи отвязал поводья, счистил снег и взлетел в седло. – Стоит сказать – Ву, и Блау бежит сразу, – он довольно засмеялся. Конь Ремзи, гарцуя, переступил с ноги на ногу, и он дернул поводья – жестко, так, что недоуздок наверняка повредил нежные губы.

Козел. Зиккерт – псаков козел.

– Моё и точка, не так ли? Ты – такая же, как я.

Была огромная разница между тем, чтобы причинять боль кому-то слабому и беззащитному, тому, кто зависит от тебя и не может ответить, и тем, чтобы навалять лицом к лицу.

– Твоя подружка не в моем вкусе, не люблю такие хрупкие цветочки… – конь снова заржал, пытаясь ослабить поводья, казалось, Ремзи наслаждался, причиняя боль. – … но, если закрыть глаза, и в темноте – сойдет…

Если он так дернет поводья ещё раз – Зиккерт и останется здесь, в этом лесу. И Ремзи дернул. Конь нервно заржал от боли и мотнул головой.

Я прыгнула раньше, чем успела подумать – ноги сами выскользнули из стремян, я оттолкнулась со всей силы, и свалилась на Ремзи, выбивая его из седла. Мы упали в снег и покатились кубарем по склону, за башнями гора шла под уклон, ветер свистел в ушах, снег набивался в рот, нос, и я только успевала, переворачиваясь, прикрывать голову от острых камней.

Очнулась я, сидя верхом на Зиккерте, сжимая пальцы на шее изо всей силы. Доживет он до поединка или не доживет – не важно, Ремзи останется в этом лесу, и раскопают его только весной.

Сдохни! Нельзя обижать слабых! Нельзя!

Может, потому что я всегда была слабее и обижали меня, может конь, или упоминание о Фей, но одна мысль о том, что он протянет к ней руки – отключала мозги напрочь.

Сдохни – тварь!

– Отпусти…, - хрипел он.

– Нельзя… трогать… беззащитное… существо…, - пальцы немели, так сильно я сжимала руки.

– Отпусти… не могу… сопротивляться… беззащитное…, - хрипел Ремзи из последних сил, – без защиты…

Я очнулась, помотав головой, и разжала руки, с трудом оторвав пальцы от шеи. Кашлял он долго и надсадно, крутил головой, восстанавливая кровообращение, хрипел и сплевывал на снег.

– Ты – такая же, как я, – наконец прохрипел он, растерев шею. – Такая же. Хочу и точка, Блау. Мы – одинаковые.

Голова замерзала – меховой плащ чернел почти на вершине склона – слетел в самом начале. Зиккерт выводил меня из себя, выводил настолько, что я забывала обо всем – чары, нож, пристегнутый к поясу, вообще обо всем. Оставалось только одно желание – придушить. Немедленно. Контроль ни к псакам.

– Хочешь подраться? Сними запрет, – он облизал губы. – Чтобы я мог ответить. Ведь ты же не трогаешь беззащитных, – голос Ремзи был пропитан обычной язвительностью, значит пришел в себя.

– Ву, – отрезала я коротко, и поднялась, отряхнувшись – это было бесполезно, снег был везде и даже за шиворотом. Мне не приходило в голову, что Зиккерт настолько больной, что будет вредить Клану – Фей будущая невеста одного из Хейли. Это было за границами моего понимания. Он – отмороженный. – Я скажу один раз, Зиккерт. Если на голове Фей или любого из Ву шелохнется хоть один волосок, в результате твоих «хочу», я возьму флейту и приду к тебе. И все твари с окрестностей Керна будут ходить за тобой по пятам, пока не забьют эти слова тебе в глотку. Посмотрим, чье «хочу» возьмет верх.

– Моё и точка, – он упал назад, на снег, раскинул руки в стороны и смеялся, глядя в небо. – Блау…, - в его голосе был восторг и что-то ещё… тоска? – Я так долго искал кого-то, похожего на меня, кого-то, кто поймет…

– Мы не похожи! – руки опять зачесались, на этот раз хотелось просто двинуть по этой наглой морде, наотмашь.

– Хочу и точка, – повторил он отчетливо. – Ты просто не всё знаешь про себя, – он заговорил быстрее и сев на колени, подвинулся ближе на несколько шагов. – Тебе нужно просто показать, какая ты, я – покажу, – он шептал горячечно, и я отшатнулась, столько откровенного сумасшествия было в его голосе.

– Псих!

– Как скажешь, – он закивал согласно, подняв руки. – Мы оба психи…

– Ву! Новости, – я шагала вверх по склону – идти было тяжело, ноги вязли в снегу почти по колено.

– Сладкую девочку отправят из городского дома в поместье через декаду, – пропел Зиккерт. – У цветочка слишком неподходящее воспитание, чтобы стать женой одного из Хейли.

Я споткнулась и сразу выровнялась. Через декаду Хейли будет не до Ву, если вообще будет дело хоть до чего-то, кроме решения своих проблем.

– Сира Анастаса отправляют учиться в Столицу, чтобы сберечь высокородный профиль и драгоценную задницу в неприкосновенности, – он хохотнул, – мы уезжаем после дуэли.

Значит, Хейли готовятся, отправляют Наследников, но им не успеть. В прошлом именно в столице Зиккерт познакомился с Квинтом и сменил Клан, история повторяется?

– Новости так себе, – я подобрала плащ, отряхнула от снега и щелкнула застежками, накинув капюшон.

– Ву – увозят, забирают из Школы, – Ремзи перегородил мне дорогу. – Сними запрет, – выдохнул он. – На время поединка.

– Может ещё светило с неба? – чтобы сделать то, что нужно, мне было совершенно не важно, будет Зиккерт сопротивляться или нет.

– Хейли не дураки, замена будет после первого раунда, как только они поймут, что я не отвечаю, – Ремзи кружил вокруг, – и замена… тебе понравится, – он снова хохотнул. – Цветочек оценит.

– Зиккерт, по делу. Ты слишком много говоришь.

– Дражайший и единственный брат сира Поллукса, недоразумение со вторым кругом, позор рода Хейли, которое даже обучают дома, чтобы не светить в обществе. Беззащитнейшее су-ще-с-тво… в качестве будущего противника.

Соображала я быстро. На что Хейли делают ставку? Со вторым кругом у него нет шансов, даже против меня, это фарс, в котором нет чести. Они решили перевернуть столы?

Поллукс не останется в стороне, а, значит, и Фей, и выйти против слабого мальчишки…

– Сира Блау – защитница сирых и убогих, какого будет в новой роли?

– Заткнись.

– Он даже нормальный купол сплести не способен, это – избиение младенцев, – продолжал глумиться Ремзи.

То, что со вторым кругом не поставить купол я знала не понаслышке. И дядя никогда не прятал меня дома, не закрывал на домашнем обучении, изолируя от общества как постыдную тайну Рода, даже когда у меня был второй светлый. Дядя – не стыдился, и уж точно не отправил бы меня в круг на заклание.

– Сними запрет, – вкрадчиво шептал Ремзи на ухо, – ты же хочешь, хочешь этого так же, как я. Никаких запретов, никаких ограничений, никаких артефактов, проверим, кто сильнее. Чья возьмет верх, Блау. Разве тебя это не возбуждает?

Меня передернуло – он жарко дышал прямо в шею.

– Уберись!

– Решай, Блау, хочешь остаться чистой или …

– Заткнись, – Ремзи мешал думать. Если не врет – меня заранее тошнило от всего и сразу. Какой Глава, такой и Клан – отлично защищают своих, надеюсь, Шестнадцатый будет очень зол, когда истают доспехи. Очень.

– Представь, ты и я, в круге, – Зиккерт очерчивал сапогом дугу по снегу, – только ты и я, и никого больше, – он облизал губы.

– Выведешь Фей, – наконец определилась я. – Завтра. Хочу встретиться и поговорить…

– Не возможно…

– Не волнует. Это – условие. Личная встреча с Фей и я дополню клятву. Поединок. Ты и я. В круге, и никого больше, – я протанцевала ближе к Зиккерту. – Ты же этого хочешь? Доказать силу, получить власть, – выдохнула я почти ему в губы. – Быть сверху… тебя это возбуждает, Зиккерт?

Глаза Ремзи лихорадочно блестели.

– Тебе, я бы позволил быть сверху, Блау. Недолго, – он шагнул вперед и крепко сжал руками мою талию. – Ох, сука! – он сложился пополам и застонал, потому что сразу получил коленом в пах.

– Держи руки при себе, Зиккерт, – я отряхнула плащ, который он лапал. – Встреча с Фей – и я подумаю.

Серого пришлось приманивать – он отбежал в сторону развалин. Я подтянулась, запрыгнула и поправила стремена, рука Ремзи легла поверх луки седла, удерживая на месте.

– Тогда сегодня, Блау, – Зиккерт изменился неуловимо – серьезный тон, сдвинутые в линию брови. – Ни завтра, ни на декаде не выйдет – её не выпустят из дома, но сегодня мы сможем войти. Я проведу тебя в дом.

* * *

Мы ехали почти в полной темноте – освещенные улочки Керна и кольцевая, сияющая огнями, осталась сбоку – Ремзи вел окольными путями, по каким-то узким проулкам. Я мысленно проводила ревизию артефактов – всё самое нужное, и ничего про запас, правда с некоторых пор без стационарного купола для малых групп я из дома не выходила – черная палочка в боковом кармане грела сердце.

– Ни словом, ни делом, – насмешливо повторил Зиккерт, когда я заколебалась – лезть к Хейли прямо в дом – даже я не настолько сошла с ума. Городской дом стоял за квартал от госпиталя, в начале спокойной, статусной части Керна. Их родовые земли лежали в стороне, дальше, чем было бы удобно каждый день отправлять детей в Школу, поэтому вся молодежь, традиционно, жила в городе, под присмотром многочисленных Наставников и слуг. Так было принято.

Или Хейли с самого детства воспитывали в молодом поколении самостоятельность. Многие делали так – Асти, Бартуши. Только мы, Тиры и Фейу жили достаточно близко, чтобы позволить себе жить дома и учиться в городе. И за это Блау тоже не любили.

Ремзи остановился у неприметного строения и вскинул руку в стандартном жесте – остановка. В проулке ни одно окно не горело приветливым теплым светом.

– Зайдем с черного хода, – он спешился, и так подобрал поводья на руку, чтобы не бряцали заклепки. – Я отошлю всех, потом вернусь. Коня привяжешь там, – он указал за небольшой, почти под крышу занесенный снегом навес.

Я молча кивнула, оценивая из-за угла часть дома Хейли, которую было хорошо видно – горели огни, сияли артефакты, лилась музыка – сегодня у них праздник?

Зиккерт не соврал, вернувшись за мной мгновений через пятнадцать, и уже успел переодеться. Нарядный камзол припорошил снег. Он выдал мне маску, отделанную синими лентами, одну из стандартных для маскарадов, и шелковый нарядный плащ, чтобы накинула сверху, сняв свой.

В дом мы зашли легко, миновали нижние коридоры, кухню, где туда-сюда снова слуги и поднялись на черную лестницу. На площадке Зиккерт помедлил, оценив мой вид, и вытащил из ближайшей вазы розу, тоже синюю – вопиющее расточительство для середины зимы, заказывать для оформления дома живые цветы. Обломал стебель и резко сунул мне в волосы, за что тут же получил по рукам – шипы остались и оцарапали ухо.

– Зиккерт, – прошипела я тихо, этот козел поправил цветок, стер кровь кончиком пальца и нарочито медленно слизнул.

Псаков больной извращенец!

– Тише, – он крутанул меня за талию, взвихрился плащ, укутывая наши ноги, когда он впихнул меня в ближайшую нишу – кто-то спускался по лестнице, насвистывая что-то из мотивов театральных постановок. – Т-с-с, – теплый палец лег на мои губы, тело Зиккерта напряглось, как перед прыжком.

– Развлекаешься? – незнакомый, томный, и явно уже хорошо пьяный голос прозвучал над нашими головами с верхней площадки. – Ну-ну…

Послышались нечеткие шаги, и Зиккерт впихнул меня ещё дальше, полностью закрыв своим телом, впечатавшись так, что я чувствовала каждую пряжку на одежде.

– А я вот…тью… Хочешь, – послышался плеск в бутылке. – Зи?

– Отвали Арти, я занят, – отшил Ремзи грубо.

– Нехорошо, Зи, – снова заканючил голос и икнул, – не-хо-ро-шо. Я всегда составлял тебе компанию и делился… всем… ик… Я вижу вы ещё не перешли к сладкому, – хохотнул Арти, – может, как в старые добрые времена…

– Моё, – руки Ремзи сжались крепче, – не делюсь своим. Арти, свали, я занят, – теплые губы Зиккерта крепко запечатали мне рот, и прежде, чем он сообразил – я укусила. Тяпнула со всей силы, до крови. Ремзи застонал, но не от удовольствия, от боли – мы так и застыли единой композицией – зубы я сжала крепко.

– П-п-понял… ик… ухожу…

– Арти…, - кто-то позвал пьяного дружка Зиккерта наверх и нетрезвые шаги удалились.

Мгновений через пять все стихло, Ремзи отпустил руки – я отодвинулась, сплевывая в угол – крови было много. Нижняя губа Зиккерта распухла, с четкими отпечатками моих зубов.

– Переигрываешь, – я отерла губы рукавом.

– Достоверность, – прошептал он в ответ, трогая губу языком.

– Скажи спасибо, что не стошнило.

– Идем, – он прислушался, и потянул меня наверх по лестнице. Один пролет, второй, Фей поселили на третьем ярусе. Мы ещё несколько раз ныряли в ниши, прятались за портьерами и вламывались в совершенно пустые комнаты, пережидая за дверью, пока уйдет пьяная молодежь. Если это – способ Хейли приучить отроков к самостоятельности, они выбрали неверный метод.

– Здесь один выход с этажа, тут второй. Первая дверь, – Ремзи кивнул на комнату Фей, – я вернусь и выведу, мгновений через двадцать.

Я кивнула – времени должно хватить.

Мы почти дошли, как снизу послышались голоса – кто-то поднимался. Прятаться было особо негде, третий ярус был обставлен просто, почти бедно. Ремзи напрягся и впихнул меня в единственное закрытое место – на подоконник за портьеру. Я затаила дыхание.

– Так, так, так, – вальяжный голос Анастаса я узнала сразу. – Кто у нас здесь? Собачка! – несколько голосов подхватили шутку, радостно заржав.

– Нехорошая собачка, – послышалась почти прямо напротив меня через плотную ткань. – Непослушная, – цокнул он языком. – Собака должна знать своё место, не так ли, господа?

– Так!

– Верно! – тут же подхватили сзади.

– На колени, – таких жестких интонаций Анастас в Школе не позволял себе никогда. Я сместилась вправо и в узкую щелку увидела, как плечи Ремзи напряглись – он загородил меня спиной.

– На колени, я сказал, – щелкнул хлыст, раздался свист, хлопок, голова Зиккерта мотнулась в сторону от удара. – На колени, тварь!

На мгновение все затихли, жадно наслаждаясь зрелищем. Ремзи помедлил, и очень неохотно сначала упал на одно колено, потом согнул второе, гордо выпрямив спину.

– Молодец, хорошая собачка, хорошая. Не так ли, господа? – Анастас повеселел. – К ноге!

Я тихо выдохнула сквозь зубы. Телохранитель? За подобное дядя так отходил бы Акса, что он не смог бы не то, что сидеть, а даже лежать. Это – Клан, это – самые близкие люди, которые будут за твоей спиной. Хейли – идиот.

– К ноге! – повелительные интонации, пахнуло силой – Анастас использовал Право. И Ремзи… пополз. Через силу, нехотя, медленно, сопротивляясь, но пополз. – Вот так, – хлыст поощрительно взъерошил темные волосы. – Каждый должен знать свое место.

Сзади одобрительно заржали.

– Наказан, за самовольную отлучку, – раздался резкий свист, и голова Ремзи мотнулась в другую сторону – алая полоса расцвела на второй щеке.

Теперь я могла понять, почему Зиккерт так легко сменил Клан. Каким бы скользким змеем не был Дарин, он никогда не позволял себе подобной низкопробной вульгарщины.

– Сир! – кто-то позвал Анастаса и вся толпа послушно развернулась.

– Охранять! – Хейли пнул Ремзи сапогом в плечо, но тот устоял, качнувшись. – Твое место у ног хозяина.

Коридор опустел через пару мгновений. Я выдохнула и оттянула ненавистную маску – она натерла и было жарко.

На двери комнаты не было никаких чар, и я не подумала, спросить у Зиккерта, что делать, если закрыто, но ручка поддалась, бесшумно опустившись вниз, и я быстро скользнула внутрь.

Все звуки отрезало сразу, видимо стоял купол тишины. Тусклый свет уличных светильников едва-едва пробивался через шторы, ложась серыми полосками теней. Я охнула едва слышно, прикусив губу – споткнувшись обо что-то в темноте, и наощупь двинулась вперед, ковер глушил шаги.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела тахту с легким балдахином в дальней части комнаты. Фей спала чутко – щелкнули кольца, вспыхнули заготовки плетений, но я успела раньше и крепко зажала ей рот. Она дралась, как сумасшедшая, пытаясь вывернуться, пока я не прошептала: «Тише, Фей, тише, это я».

Фей замерла резко, маленькие ладошки пробежались по волосам, скулам, пощупали воротник, обвели герб Блау на предплечье по контуру, и она замотала головой – отпусти. Я убрала ладонь и приложила палец к её губам – молчать. Начала вставать, чтобы проверить комнату на артефакты прослушки, но Фей всхлипнув, крепко вцепилась пальцами в рукав.

Обняла крепко-крепко, так, что перехватило дыхание, ткнулась лбом куда-то в плечо и… заплакала. Совершенно беззвучно. Только вздрагивали худенькие плечи.

– … наконец-то, Вайю… ты пришла… наконец-то…

Глава 138. Доступ

– … у тебя очень тупая сестра, правда, Фей?

Я неловко похлопывала по плечам, гладила волосы, но Фей всё никак не успокаивалась, я почти чувствовала бег песчинок в незримых часах – на истерики нет времени. Поплакать можно будет позже.

– Фей… Фей…, - я тряхнула её несколько раз и с трудом оторвала от себя. Щелкнули кольца, вспыхнул контур плетений поиска чар, но Фей-Фей резко положила руку сверху, останавливая, и отрицательно качнула головой.

– Слишком уверены в себе и самодовольны, – выплюнула она тихо с отвращением. Таких интонаций от нее я не слышала вообще никогда. – Артефактов тут нет. Только по периметру дома – на чужие чары без допуска.

– Сигналка?

Фей торопливо кивнула.

– Как ты прошла, Вайю и…

– Ремзи. Двадцать мгновений, уже пятнадцать, – перебила я её. – Только самое важное.

– Это дед, они на чем-то поймали деда, – выдохнула Фей торопливо. – Старые дела, из Столицы. Сначала всё было хорошо, потом Хейли привезли что-то, разнюхали и прижали.

– Прижали?

– Выбор, – прошептала она быстро, – или дознаватели или Хейли. Вассальная. Дедушка готов присягнуть, тогда и я, и Яо…

– Что за дела?

– Я не знаю, что это, – Фей тихо покачала головой – Ву не счёл нужным посвятить её. – У Старших всегда проблемы, ты знаешь, свои дела, но никогда… Яо…

Я выругалась сквозь зубы. Старые хрычи просто неописуемы в своем высокомерии, а младшие всегда платят по счетам с завязанными глазами. Так было всегда. На праздник середины зимы дарят «зимние деревья», большие фигуры, начиненные сладостями и сюрпризами, небольшими подарками и приятными мелочами. Иногда мне хотелось перевернуть и дядю и старика Ву вверх тормашками, и трясти-трясти-трясти, как «зимнее дерево», пока все сюрпризы не высыпятся вниз, и больше не останется ни одной тайны.

Усидеть на месте я не могла – три шага от тахты до окна, девять до туалетного столика, обогнуть кровать и обратно – нужно подумать. Фей ждала тихо.

– Сир Ву предполагал, – я размяла шею и потерла виски, – твой любимый дом с садом в предгорьях. Он передал его нам в качестве компенсации… значит, твой дед просчитывал и такой вариант заранее…

– Чтобы не достался Хейли, – глаза Фей довольно и воинственно сверкнули.

– И земля рядом, – я хмыкнула. Как удобно. Вряд ли старый хрыч Ву собирался проиграть так просто – плацдарм для отступления он приготовил. На что рассчитывал, что я просто верну сестре всё?

– Я знаю только, что все было под контролем, дедушка был доволен, сказал – скоро всё закончится, а потом … они забрали Яо, увезли, как гарант. Нам приходят записи, что с ним всё в порядке… но ты сама знаешь, записи ни о чем не говорят, – всхлипнула она. – Он ещё маленький…

Маленький? Ему почти одиннадцать, после этой зимы в Школу. Отец в одиннадцать сам зачищал уровни в шахтах. Старик избаловал своего единственного Наследника, и результат был далек от идеала, но кем брат Фей не был никогда, так это трусом, скорее наоборот – первый лез в драку.

– Яо справится. Вы поэтому попросили о выходе из Клана?

– Дело чести, – прошептала Фей, и я почти слышала торжественный суховатый голос старого лиса Ву, который вдалбливает эти истины ей в голову. – Касается только Ву…

– Дядя мог бы помочь…

– Дело чести, – упрямо мотнула головой Фей-Фей. – Не впутывать Блау. И ты сама знаешь, что у вас с Хейли… новый повод, кровная месть… нет.

В коридоре послышались голоса, и я нырнула в самую глубокую тень за полог. Фей торопливо спрыгнула с кровати и бесшумно подбежала к двери, прислушиваясь, пока не прошли мимо.

– Засов…

– Мне запрещено закрываться, – горько пояснила она. – Теперь запрещено заниматься алхимией, запрещено ходить в Школу, думать тоже запрещено, для леди из рода Хейли это необязательно. Думать – это удел мужчин, – добавила Фей язвительно.

– Твой дед сделал просто отличный выбор, – пробормотала я тихо, – зато честь чиста.

– Нельзя втягивать Блау.

– Мы не такие слабые, как твой дед думает о нас, – я размяла пальцы, щелкнув кольцами. Хотя, если все считают так, как Ву – дядя не зря проделал такую огромную работу.

– Клятвы в Храме Великого – это на всю жизнь, родители тоже клялись в Храме… Обряд – это серьезно, – Фей легко, как будто перышком, коснулась кончиками пальцев моей ладони, и серебристая полоса вспыхнула в сумраке, обвивая наши запястья, и истаяла. – Дед принял тебя в Семью.

– Семью нужно защищать, – я хмыкнула. Скорее старый хрыч совершенно точно знал, что сделает дядя, если он втянет в это меня.

– Ву – балласт, и мы прекрасно знаем об этом. Слабый, маленький Род, но одно дело – просто бесполезные, и совсем другое дело – слабый род, за которым тянутся опасные проблемы, – она шмыгнула носом.

– Нас тоже трое, – прошептала я, задумавшись. Дядя явно справлялся с обязанностями Главы гораздо успешнее старого Ву. – Нужно было сказать мне, Фей.

– И, чтобы ты сделала?

– Не знаю, – я пожала плечами, – но сказать нужно было.

– Это я виновата, только я, – Фей вцепилась в рукав, – Укрепитель. Я обсуждала с Поллуксом ингредиенты, это не он! Поллукс не причем, он не говорил… они перехватывали Вестники, – она шмыгнула носом. – Патент, дедушка, всё это… я виновата… Они увезли Яо, благополучие и…, - её голос надломился, – здоровье Яо – это условие. «Держать Блау подальше», – процитировала Фей тихо, – «если хочешь, чтобы братик жил».

– У тебя отлично вышло. В лавке ты была очень убедительна, – я аккуратно отцепила маленькие пальчики от камзола по одному, освободила руку и отодвинулась. – Очень.

– Прости, – Фей снова схватила меня за рукав. – Прости, прости, прости, в лавке была запись, и то, что я говорила – я не знала, как по-другому держать тебя подальше от всего этого, как остановить, мне пришлось придумывать…

– Твои актерские данные позволяют пройти на факультет искусств. Без экзаменов, – закончила я сухо. – Как часто ты мне врешь, Фей?

Виски заломило – дядя был прав. Ву – проблемный род. Очень. Если долги старика тянутся из Столицы – это большие, просто огромные проблемы, которые совершенно точно не нужны Блау.

– Я писала тебе, приходящие слуги – аларийцы, они не приносили клятвы, просила передать твоим, но ты не подала знака. Я ждала у дерева желаний, пока мне дозволяли выходить с Поллуксом, – всхлипнула она. – Видимо они передали поздно… и свитки с рисунками, Вайю! Это ты должна была понять сразу!

Аллари!

– Значит, нужно рисовать понятнее, – я выругалась сквозь зубы от собственной тупости, – я решила – это Поллуксу.

– Поллуксу?! Ты…, - маленький кулачок больно пихнул меня в плечо, и ещё раз, и потом она затарабанила обеими руками, – ты…!

– Больно!

– Что значит аммарилис, Вайю? – она успокоилась и сердито сдула локон со лба. – Что, Вайю?!

– Я помню значения цветов, Фей…

– Златоцвет? Лилейник? Гортензия? Как часто я тебе вру? А как часто врешь мне ты? Я не спрашиваю тебя, что происходит, Вайю. Не спрашиваю, почему ты перестала танцевать и сходить с ума от Квинта, не спрашиваю, почему ты не помнишь Право, которое проходили недавно, и язык цветов, который мы учили весной, не спрашиваю, почему мы не заходим в книжную лавку за новыми любовными романами… я – молчу! Захочешь – расскажешь.

– Я помню, частично. Сосна – ностальгия, и что Квинт любит гиацинты и ненавидит розы…

– Не спрашивай меня, и я не спрошу, как часто ты мне врешь, Вайю.

Я примирительно подняла руки – на это нет времени.

– Они не отпустят деда, – сказала Фей совершенно спокойно, констатируя факт, с которым давно смирилась. – И Яо им тоже не нужен. Я – женщина, значит, не опасна. Дед не отвечает на Вестники, он сказал, что всё скоро закончится… и… он не отвечает на Вестники, Вайю! И ты не приходила! И Яо!

– Тихо. Я что-нибудь придумаю, не знаю что, но всё будет, как раньше, вернется на круги своя…

– Ничего уже не будет как раньше, Вайю, – всхлипнула она снова. – Ни-че-го.

Голос сестры сорвался, и столько в нем было обреченной покорности и горя, что речь точно не о Яо и деде Ву.

– Расскажешь…?

Фей резко замотала головой из стороны в сторону.

– … когда будешь готова, – закончила я тихо.

– Ты не понимаешь. Это …нельзя поправить!

В дверь постучали дважды, я перекатилась по кровати, тихо упала с обратной стороны, растянувшись на полу.

– Блау? – полоска света мелькнула и исчезла. Ремзи зашел в комнату. – Время.

– Это – причина того, что уже ничего не исправить?

– Нет, – остановила меня Фей, – он не при чем, Зи помогал…

– Зи?! Ты зовешь его Зи?

Зиккерт подошел ближе и глумливо поклонившись, развел руки в стороны – всегда к вашим услугам.

– Помогал, – закончила Фей очень твердо. – Единственный, кто хотя бы пытался.

– Неисповедимы пути Великого…, - Ремзи в роли сира в сияющих доспехах, это просто за гранью.

– Время, – тихо поторопил… Зи.

– Помолвки с Поллуксом не будет, – зашептала Фей очень быстро. – Хейли, эта тварь проиграл меня…

– … сделал ставкой в Гранолу, – педантично поправил Ремзи. – Победитель получает всё – руку и сердце цветочка, и всё, что прилагается, а так же статус Сира.

Я открыла рот и закрыла. Это было просто за Гранью.

Фей расхохоталась. Тихо, истерично, не в силах остановиться, она смеялась и всхлипывала, упав на тахту, ударяя маленькими кулачками по одеялу.

– Ву – уже списали, – констатировал Зиккерт, и упал на тахту рядом с Фей.

Ремзи озвучил мои мысли вслух. Списали окончательно и бесповоротно, и в Северном Пределе нет никого, кто пошел бы против Хейли ради Ву. Никого. И даже дядя, даже он предпочел бы Фей в единственном экземпляре. Одна юная сира в качестве сестры принесет гораздо меньше проблем.

– …я подумываю об участии, – белоснежные зубы Зиккерта сверкнули в полумраке.

– Теперь ты понимаешь?! – Фей спокойно лежала к Ремзи близко-близко, который привычным жестом стянул подушку под голову и удобно устроился на ней.

Фей-Фей в городском доме Хейли, куда я прокралась ночью, чтобы поговорить. Фей, которую Анастас сделал ставкой в Граноле. Зиккерт, который делит одну подушку с Фей, которая защищает Ремзи от меня… От меня!

О, Великий! Я предпочла бы второй Исход, чтобы покинуть этот псаков мир, в котором всё, совершенно всё искажается, как в кривом зеркале, принимая уродливые формы. Черное становится белым, друг врагом, а Нике…

– Понимаю, – старый хрыч сделал самую большую ставку в своей жизни и проиграл. Всё. Точнее я не понимала совершенно ничего.

Кто вообще позволил сосунку Хейли поставить леди в качестве ставки? Не безродную, не изгнанную из рода, не вассала? Статус Сира – это возможно, если Фей остается… последней из рода Ву. Последней. Тогда её муж может претендовать на право стать сиром Ву и продолжить род.

То есть, когда начнется Гранола, Фей будет бегать по лабиринту с препятствиями, с мишенью – печатью силы на спине… её будут загонять, как дичь, попутно устраняя противников, пока не останется кто-то один… последний, кому и достанется вожделенный приз.

– Вайю, нужно спасти деда, нужно спасти Яо! – Фей трясла меня за рукав, чтобы привлечь внимание. – Пожалуйста, Вайю, помоги, я сделаю всё угодно, готова на всё, что угодно, пожалуйста, хотя бы ты…

В голове щелкнуло.

– Поллукс отказался, – выдала я очевидное.

Ремзи пару раз хлопнул в ладоши, а Фей шмыгнула носом.

– Сир Поллукс отказался участвовать в Граноле, – довольно шепнул Ремзи, – видимо ставка не слишком привлекательна…

– У него брат!

Мы одновременно скривились – это единственное, в чем мы с Зиккертом были солидарны.

– Он мужик или кто?

– Поллукс сын псаки…

Над головой Ремзи внезапно вспыхнула маленькая проекция часов, и песчинки уже начали падать вниз.

– Время, Блау. Свидание окончено, – он поднялся и мягким пружинистым шагом отправился к двери.

– Найди Яо, Вайю, умоляю тебя, – зашептала Фей, удерживая меня за руку. – Я знаю, ты сможешь. Мне некого больше просить, некого…

– Фей…

– Магистр, леди Фелисити, я видела её мельком в родовом поместье Хейли… может знать хоть что-то…

– Уверена?

– Я хорошо помню всех с площади, – Фей твердо качнула головой. – И она приходила с визитом к деду…

– Блау, – Ремзи почти шипел, утаскивая меня к двери. – Время. Маска!

– Я найду способ связаться…

* * *

Всю дорогу обратно Зиккерт молчал, мы шли другим путем – видимо решил не рисковать – лестницы для слуг, закоулки, куда никогда не заглядывают господа. Мы вышли через конюшню, и я мельком оценила богатство рода Хейли – каждый конь был в своем роде произведением селекционного искусства – поколения скрещиваний позволили получить великолепные образчики породы.

Фейерверк с глухими хлопками и свистом взорвался прямо над нашими головами – чары огня вспыхивали в воздухе диковинными птицами, плыли огненные драконы, пегасы, распускались цветы… Хейли не скупятся на развлечения отпрысков.

Зиккерт задрал голову и замер на одном месте, глядя в небо. Яркая полоса алела на щеке в свете ярких вспышек – Анастас приложил его от души, не сдерживая силу. За оградой мелькнули тени – охрана менялась местами – есть короткое окно.

– Сейчас, – кивнул Ремзи и, подтянув повыше воротник легкого камзола, нырнул в подворотню, где я оставила коня.

Серый заржал, тревожно прядая ушами – фейерверк в небе его нервировал.

– Ну-ну, домой, мой хороший, домой, – я стряхнула снег и подтянула стремена.

– Поединок, – напомнил нахохлившийся Ремзи. Снег запорошил его всего – темную шапку волос, плечи, и даже длинные ресницы стали полностью белыми.

– Блау держат слово. Твое, – я вытянула дурацкий цветок из-за уха, и синяя роза полетела прямо в руки Зиккерту. – Глава в курсе развлечений отпрыска?

– Не просто в курсе, – Ремзи хмыкнул и поежился, втянув голову в плечи, но купол тепла не чаровал, – Гранола – это подарок Главы на день малого совершеннолетия. Мальчик захотел собачку – мальчик получил собачку, мальчик захотел игрушку – мальчик получил игрушку, – насмешливая горечь в голосе Зиккерта слышалась отчетливо, – а в эту зиму мальчик захотел Гранолу, личную, как принято в Столице. И приз, такой, какого не было ещё ни у кого.

Ремзи оглянулся на сияющий огнями дом Хейли, из которого неслись первые ноты очередной бравурно-зажигательной мелодии, и знакомым жестом размял запястья.

– Кто ещё может позволить себе поставить на кон целую Сиру?

Сейчас он хрустнет пальцами раздраженно, на записях он делал так всегда. И он хрустнул, пристально глядя на дом. Я помнила, что значит этот жест – не время, ещё не время.

– Бессмертные, и те, кто думает, что никогда не умрет, – я легко повторила движение Ремзи и продолжила, закрутив запястье – тренировки в дуэльном зале не прошли даром. – Другие ставки?

– Райхарец и ящик коллекционного мирийского.

Конь? Фей приравняли к лошади и ящику вина?

– Ву ещё не вассалы.

– Ву – никто, – хмыкнул Ремзи, – меньше чем никто. На вашем Севере не-северян редко считают за людей и никогда за своих. Ваш северный снобизм такой же бескрайний, как ваши зимы. Вы сегодня будете мило улыбаться, чтобы завтра просто пройти мимо, не заметив.

– Юг нам не переплюнуть, – парировала я. – Гаремы, мужская и женская половины дома, нельзя выйти на улицу без кади и только в сопровождении – цивилизованное общество, напрочь лишенное снобизма.

– Ненавижу холод, – он отряхнул снег с головы, – ненавижу зиму, снег, север… ненавижу…

Я фыркнула – южный неженка.

– Когда будет Гранола? – если Анастаса отсылают в столицу, они должны провести соревнования до.

– День, после поединка.

– Условия участия?

– Вход свободный, но только по приглашениям. Развлечение для избранных Сиров. Твоему смазливому красавчику приглашение уже выслали, – Ремзи усмехнулся глумливо, увидев выражение моего лица, – неужели сир Тир не поделился с прекрасной леди последними новостями?

Кантор знает? Я не думала, что эта столичная зараза доберется до севера, слишком разный менталитет, слишком много своих проблем, чтобы дети тратили время на подобные развлечения. Гранолу не приветствовали нигде, но она продолжала существовать, потому что в Запретном городе заседали те, кто в свое время знатно погонял дичь по лабиринтам, а потом, возмужав и надев пурпурную мантию, стал смотреть сквозь пальцы на подобные увеселения отпрысков.

Гранола – это способ потешить самолюбие, помериться силой, продемонстрировать всё, на что способен и получить вожделенный приз. Как ещё может развлечься скучающая золотая столичная молодежь?

– Где? – у нас нет места, чтобы проводить такие игры. Даже Хейли не настолько сошли с ума, чтобы вкладывать империалы в купол, площадку и иллюзии, чтобы использовать её только один раз.

– Хадж, он оплатил портал.

– Оу, – масштаб ошеломлял. – Мне нужно приглашение, Зиккерт.

– Зачем мне это Блау? – он пристроился рядом под навес, небрежно прислонившись плечом к стене. – Что я с этого получу?

Зачем? Чтобы сделать гадость Хейли? Идея использовать Ремзи дальше, восторга не вызывала, и я была не готова торговаться сейчас. Я понятия не имею, что нужно псакову Зиккерту, приносил он полную клятву или принесет после малого совершеннолетия, Главе или личную Анастасу, чего он хочет, о чем мечтает, что снится псакову Зиккерту по ночам – я не знала ничего.

Что же ты хочешь больше всего, Зиккерт?

– Ты знаешь сам, – я подтянулась и запрыгнула в седло. – Вопрос – рискнешь ли?

– А если рискну? – Он крепко удерживал поводья руками. – Если рискну, Блау… ответ будет – да?

– …мне нужно попасть на Гранолу, – выдала я вместо ответа и развернула коня – дома меня должны были уже потерять.

– Блау!

Я обернулась.

– Береги задницу, – криво улыбнулся он. – Хотя бы до поединка… она у тебя ничего.

Я дала коню шенкеля и, не оборачиваясь, вскинула вверх кулак, с оттопыренным пальцем.

Пошел к демонам, Зиккерт!

* * *

В лесу было тихо, снег хрустел под копытами, а я развлекалась тем, что сбивала белые шапки с тяжелых ветвей, которые прогибались под весом почти до самой тропы.

– Гра-но-ла, гра-но-ла, гра-но-ла, – отстукивали копыта Серого. И я начала тихо смеяться, пока не расхохоталась в голос.

– Мальчик получит всё, что он так хотел. Блау никогда не приходят на праздники без подарка, – прошептала я. А Хадж, Хадж – это неплохо, нужно лично поблагодарить тех, кто так любезно навесил немилость на род Блау. Лично.

Осталось только придумать, как пройти портал и отвязаться от менталистов…

* * *

Вся конюшня спала. Старик дремал в своей каморке и громко всхрапывал с присвистом, укрывшись своим древним, как мир, драным полушубком.

На полу было сено и ступали мы тихо, чтобы не разбудить – копыта не выдали, только раз брякнула сбруя, но алариец не проснулся. Я расседлала коня, обтерла, задала корму, и на цыпочках пошла в самую дальнюю часть, где теперь обреталась новая постоялица.

Белая спала. Дремала. Подрагивали ресницы и мягкие чуткие ноздри. Что ей снилось? Поля? Пастбища высоко в Лирнейских? Вольный ветер, который нашептывает в уши, когда летишь с ним наперегонки?

– Морковка, – Ликас облокотился рядом на перекладину. – Ей нравится морковка. Красотка сожрала кухонные запасы на декаду.

– Фифа, – поправила его я. – На красотку не тянет, и много выпендривается.

– Фифа Блау. И в поместье таких две…

Я не поддержала шутку. Наставник улыбался, но глаза оставались усталыми и серьезными, вокруг губ появились новые жесткие морщины, да и сам Ликас, как будто стал тверже. Раньше, он был как море – огромное, непонятное, переменчивое, когда не знаешь, откуда и когда придёт шторм, сейчас… ощущался, как скала. Как ледяные черные скалы во фьордах Хэсау, холодные и непоколебимые, о которые все сокрушается.

Если бы у аллари были внутренние источники, я бы сказала, что Наставник внезапно перешел на следующий круг.

– Декада была нелегкой.

Ликас едва уловимо качнул головой.

– Фей передавала послание. Аллари. Которые бывают в городском доме Хейли. Я – не получала.

– Виктим, – произнес он после долгого молчания. – Это его территория, старейшины поделили город.

– Земли Блау?

– Старик, – Ликас кивнул на ворота конюшни, недалеко от которых полоска света выбивалась из каморки старика.

– В храме убрали немилость, – выдала я коротко. То, что Наставник знает – очевидно, но он даже ничего спросил.

Ликас вздохнул.

– Переоденься. Через десять мгновений в зале для медитаций.

* * *

Ликас уже ждал, лениво шевелил пальцами в воде, по привычке распугивая маленьких золотохвостых рыбок, которые стайками метались вокруг фонтанчика.

Приглушенный свет, циновки, маленькие деревца в глиняных кадках, журчание фонтана – в зале для медитаций не изменилось ничего, сомневаюсь, что хоть кто-то заходил сюда после нашего последнего занятия. Самое бесполезное помещение во всем доме.

Я разулась – обещали морозы, и артефакты тепла выставили на максимум, стало жарко. Пирамидку, приготовленную заранее, я вытащила из внутреннего кармана домашнего ханьфу и перебросила аларийцу.

– Что это? – Ликас крутанул артефакт между пальцами.

– Доверие, в концентрированных дозах, – я присела напротив, расправив юбки вокруг. – То, что было в храме.

– Как я должен это использовать? Мы не можем включить ни один из ваших артефактов, если они запитаны силой напрямую… ваше доверие мне недоступно.

– Я включу…

– Это уже не имеет значения, – Ликас потер большим пальцем грани пирамидки и отставил ее в сторону. Хорошо, хоть не выкинул, я видела, какой задумчивый взгляд Наставник бросил на корзину для мусора. – Всё – потом. Ты рвалась в круг? Будем заниматься.

– Мне разрешили доступ? – я удивилась. Вот так просто без торгов и условий, старые хрычи взяли и передумали? Они коллективно обкурились какой-нибудь травы, греясь у зимних костров? Небо упало на землю?

– Будем считать что да, только сегодня, – Ликас криво усмехнулся.

– Три зимы? – ровно столько я просила времени во временном кармане.

– Одна, – веско произнес он.

Наставник закрепил на дощечке ровно двенадцать палочек, подумал, подержав в руках ещё две, и выставил ещё. Когда перегорит первая, тут же загорится вторая, потом третья и так далее, пока не истают все. Четырнадцать палочек по десять мгновений – и это год, целый год тренировок! Я повеселела и для разнообразия решила заткнуться.

Все вопросы – подождут, у меня будет целый год в круге, чтобы выпытать у Ликаса всё, что я хочу знать.

Первая палочка вспыхнула и затлела, роняя серебристый пепел на дощечку, пряный дым поплыл в воздухе. Наставник сел напротив, развернул мои ладони и потянул на себя, соединив руки, если кто-то зайдет – решат, что у нас занятие по медитации, и просто мы ушли в транс глубоко-глубоко. Наставник и Ученица.

С закрытыми глазами я представила перед собой образ Ликаса, почему то раздетого, с разбитым носом и синяком во всю спину, намазанного зеленой жижей, каким видела его в домике Марты. Сегодня концентрацию было удерживать сложно, как будто что-то мешало, как будто плывешь против течения, как будто Наставник упорно тащит меня, преодолевая это непонятное сопротивление…

…картинка завертелась перед глазами, пахнуло знойным степным разнотравьем, и меня затянуло в круг.

Глава 139. Бабочка в янтаре

Все барьеры у нас в голове. Думаем, что мы можем, или думаем, что не можем – мы правы во всех случаях. Ликас сказал, что я – невозможна.

Невозможно тупая.

Ветер был теплым, почти горячим, с ненавистным запахом луговых трав – южная степь в период цветения. Я умоляла о снеге, хоть бы раз запрокинуть голову к небу и ловить белые хлопья губами, но Ликас сказал – не раньше, чем я сдвину Лирнейские.

Но горы – не сдвигались.

Он просто запер меня тут, ограничив разрешенные чары, очертив пространство тропинкой вокруг гор и к озеру – и ни шагу в сторону. И никакого снега – только изнуряющий полуденный зной, пока светило не начнет клониться к закату. Распорядок дня и сон Наставник отслеживал четко. Чтобы окончательно не сошла с ума, – сказал Ликас.

Шестнадцать. Ровно столько декад прошло в степи, в этот раз я сподобилась считать. Почти половина отведенного мне времени, но, по мнению Ликаса, я не продвинулась ни на шаг.

Потому что горы – не сдвигались.

Я сидела на траве, удобно подобрав под себя ноги, и лениво щелкала плоскими камнями-голышами друг о друга. Клац-клац. Зеленоватый с желтой полоской посередине – это Тир, черный – Яо, в крапинку – Фей, тревожного красноватого оттенка – Таджо. За это время у меня набралась целая коллекция – камни пирамидкой лежали рядом, от нечего делать я назвала каждый, и тасовала, раскладывая их в произвольном порядке, пытаясь найти взаимосвязи.

Время подумать у меня было. «Всё время мира, Вайю», – сказал Ликас. «Пока не сдвинешь горы – сидишь тут».

Клац-клац.

Волосы трепал ветер, гладкие голыши перекатывались в пальцах, горные хребты чернели неровной линией вдали. И не сдвигались, стоя насмерть.

Я щурилась, обозревая точную копию Лирнейской гряды, и понимала – в моем случае это бесполезно, сколько бы не потратили декад.

Горы – не сдвигались.

– Невозможно тупая, – прошептала я себе под нос. Ликас был прав. Если гора не идёт к Вайю, Вайю идет к горе. – Мы не гордые…, - знойное марево мигнуло, и я уже отряхивалась у подножия черных, почти отвесных скал – Ликас выбрал проекцию южных склонов.

Стена была исчерчена палочками, кривоватыми рисунками и схемами, от нечего делать я высекала свои мысли в камне.

– Псаковы горы, ну что вам стоит подвинуться хоть на чуть-чуть, – я погладила тонкие бороздки пальцами, и обреченно уперлась в скалу лбом. Камень приятно холодил, после степной одуряющей жары.

Горы – стояли на месте, молчаливыми исполинами, снисходительно выслушивая мои просьбы, как и все декады до.

Но я и не ждала ответа. Время заниматься плетениями.

* * *

Между иллюзиями в нашей голове и реальностью пропасть шириной с Рифейское ущелье. Я думала – целый год, круг для меня, оказалось – для Ликаса.

Мы проспорили до хрипоты почти сутки, потом – договорились, пожали руки, стукнувшись предплечьями по легионерскому обычаю. Наставник не хотел уступать, я – тоже.

Моя дневная программа тренировок была утверждена и одобрена, но я могла заниматься своими плетениями только после того, как выполню задания Наставника. Провал означал только одно – никаких личных дел, пока не сделаю то, что требует Ликас, поэтому я выкладывалась на полную.

Задания были странными. Например, вырастить цветок в отсутствии семечка, просто из ничего, не создать, а именно вырастить, предварительно придумав в воображении.

Задача была поистине невыполнимой, потому что в гербологии мои интересы не простирались далее алхимических ингредиентов, и единственный вид семян, который я препарировала и представляла что внутри – это была хищная Драсфена, лианоподобное растение с восточных болот. Вытяжка из нее – одна из самых важных в составе обезболивающих эликсиров.

Созданный мной цветок жрал всё, до чего мог дотянуться, а до чего не мог – оплевывал разъедающей кислотой, чтобы потом, отрастив хищный длинный усик, подтянуть к себе уже совершенно беспомощную жертву.

– Голодный, – я умилилась. Зелень была страшенной, но она была – и сегодня Вайю получает право заняться своими делами.

– Тварь, – Ликас сплевывал, ругаясь – именно его сочли наиболее питательным для молодого растущего организма. – … не вздумай продемонстрировать такое на Совете.

Я пожала плечами. Очередной провал, Ликас опять недоволен, уже сбилась со счету, который.

Но я была особенной.

Особенно тупой, как справедливо отмечал Наставник, гася очередные разрушительные последствия моего созидания.

– Для женщин – созидать должно быть так же естественно, как дышать, – вконец отчаявшийся Ликас скрипел зубами. – И перестань использовать плетения, здесь тебе они не нужны! Поэтому у тебя постоянно выходит… такое! Ты постоянно пытаешься найти аналоги, а нужно просто включить голову, Вайю! Просто представь!

Я кивала, прятала пальцы и продолжала плести.

– Если достаточно представить, почему я не могу представить чары? – огрызалась я. Если бы Ликас разрешил пройти к алларийскому Источнику, то на чистой, сырой и практически безграничной силе, я могла бы делать, не думая. А так, мы точно выяснили, что я могу почти всё, что можно сделать в реальном мире. Даже если не умею этого, главное, чтобы я точно знала, что это – возможно.

– Это ограничивает! Кто ты без своей силы? Никто! И даже меньше, чем никто, вы так привыкли полагаться на свои чары, что просто не представляете жизни без них. Ты – это не сила, не круг, не плетения и не чары. Не используй внешнее, сила – внутри…

– У меня внутренний источник…

– А если силы не будет, Вайю! Используй то, что никогда не отнимут – голову! – палец Ликаса больно постучал мне по лбу. – Представляй!

Наставник был безжалостен, ещё никогда он настолько не выходил из себя. Он требовал, требовал, требовал, но мы постоянно, как будто натыкались на стену со всего размаху – если этого не было в реальном мире – я не могла этого представить. Даже мгновенные перемещения в пространстве без силы алларийского источника, я освоила, ведь порталы у нас были, хоть и работали по другим принципам. Но Ликас даже не похвалил, наоборот, пригрозил, что переломает мне все пальцы, чтобы я вообще забыла о возможности плести.

До меня дошло не сразу, что Ликас тестирует меня по какой-то четкой ускоренной программе, явно испытанной не единожды – слишком точно он менял настройки задач, слишком хорошо понимал, какого результата хочет добиться. Задания шли по возрастающей от простого к сложному, на первый взгляд выстроенные хаотично, но вели к одному ему понятному итогу.

Я не понимала ничего, ни как связано создание водоворота с призыванием дождя, зачем мы засадили всё поле цветами, чтобы уничтожить их в следующее мгновение. Почему перья птички должны быть непременно трехцветными, а тучи должны идти ровными косяками и с одинаковой скоростью.

Ликас требовал чушь, как будто искал что-то, пытался нащупать, и пробовал, продолжая мучать меня, пока, я наконец не сообразила – он ищет невозможное.

То, что я не смогу сделать.

Первый раз Наставник спихнул меня в ущелье на пятой декаде. Просто толкнул в спину со всей силы, ничего не объясняя, и я камнем рухнула вниз, заорав от страха.

– … крылья, Вайю! Крылья! – кричал он сверху, пока я лихорадочно вспоминала чары левитации. Так, я не материлась ещё никогда.

На второй раз он связал мне руки за спиной, крепко стянув кожаным ремешком, чтобы не могла плести, и снова отправил в полет. Требуя этих псаковых крыльев.

Вывернуть руки я не смогла, поэтому, зажмурившись, просто отчетливо представила контур плетений – четыре узла, четкие штрихи, мысленно порхают пальцы… и мягко опустилась на землю. Крыльев – не было.

Я научилась плести мысленно, хитрила, находя лазейку в каждом из заданий Ликаса. Нужно создать свиток или ароматную булочку, такую же, как у Маги? Я представляла, что я перемещаю объект откуда-то. Нужны крылья? Я плела чары иллюзии и использовала левитацию. Нужно дышать под водой? Без проблем.

Чем лучше у меня получалось, тем более мрачным становился Наставник. Всё было не то и не так. Подвох он вычислил через пару декад – но я не была наказана, вместо этого он открыл доступ к собственной силе до предела. Вместо аларийского Источника, к которому я так рвалась.

Личная сила Ликаса имела вкус лета и пьянила, почти как хороший самогон, пару дней я ходила, пошатываясь, с дурацкой улыбкой на лице – слишком много. И теперь я могла практически всё.

Меня топили, поджигали, обрушивали сверху каменные плиты, зарывали в землю, но с доступом к силе Ликаса, я справлялась всегда. Это было игрой и это было просто. Я куталась в чужую силу, как в плащ, и снова и снова представала со счастливой улыбкой перед окончательно разочарованным Наставником.

Ликас начал терять веру, я – терпение, пока, наконец, не произошло чудо. В один из дней, которым я уже потеряла счёт, Ликас нашёл, то, что так долго искал.

И это были – горы.

* * *

– Это – невозможно.

– Только в твоей голове, – суховатый жилистый палец в очередной раз больно ткнул мне в лоб. – Проблема не в них, – короткий взмах на чернеющую гряду вдали, – проблема в тебе, Вайю, тут…

– Больно, – я опять не успела увернуться и получила по лбу.

– Больно будет потом, если это не станет возможным, – рявкнул, совершенно выведенный из себя, алариец. – Три декады, три декады подряд, и где результат? Даже тупой горец уже давно сообразил бы, что делать…

– Значит, я – тупее, – мирно произнесла я. Ссоры ни к чему не приводили, точнее Ликас просто урезал мои личные тренировки полностью, заставляя днями торчать у подножия этих псаковых скал. Не знаю, почему именно Лирнейские стали той поворотной точкой, которая разделила до и после.

Ликас искал то, что я считаю невозможным, совершенно, абсолютно невообразимым, мою личную «точку невозврата».

И это было – сдвинуть с места Лирнейские. Все остальные задания Наставника так или иначе перекликались с реальностью – порталы у нас были, Мастера-гербологи могли ускорять рост растений, водники управляли морской стихией, так же, как элементальщики Фейу – огнем. Всё, для чего можно было найти аналогию в реальном мире, я выполняла, даже если не умела этого сама. Я просто точно знала, что это – возможно.

Кроме двух вещей – воскресить мертвых и сдвинуть Лирнейские.

Это было не под силу никому. Ни одному Высшему и ни одному жрецу ещё не удавалось вдохнуть жизнь в мертвое тело, если душа пересекла Грань, и ни один элементальщик земли просто не в состоянии изменить рельеф поверхности так, чтобы переместить горную гряду на другое место.

– Это просто объект. Такой же, как твоя хищная зеленая подружка, – мстительный Ликас оставил себе длинный ус лианы на память, и иногда использовал в качестве хлыста. – Как вода, воздух, огонь… просто объект.

Я пожимала плечами, понимая логические доводы, но… горы сдвинуть с места нельзя. Никто не в состоянии переместить Лирнейские на другое место. Это – невозможно.

– Проблема тут, – Наставник постучал пальцем себе по виску.

Я со вздохом размяла пальцы – зря теряем время. Ежедневно алариец бубнил одно и то же, одно и то же.

Ликас упал на траву и заложил руки за голову, покусывая длинную травинку. – Ты знаешь, почему так мало аллари могут работать с временными потоками? Потому что это невозможно.

– Возможно, – возразила я, подобравшись ближе. – Возможно, вот доказательство, – я обвела рукой вокруг.

Ликас лениво повернул голову и горная гряда, виднеющаяся вдали, исчезла, оказавшись у нас за спиной, уши заложило от грохота, и я поморщилась – Наставник явно специально добавил эффектов.

– Возможно, – Ликас махнул за спину. – Вот доказательство. Тебе это поможет? – выдал он насмешливо. – Давай, Вайю, вперед!

Я скисла, зная, что алариец не отступит. За три декады я перепробовала всё – переговоры, шантаж, мольбы, угрозы… в ход шло всё, но Ликас был непоколебим. Так же, как псаковы Лирнейские.

«Просто сдвинь горы, Вайю. Сделай невозможное – возможным».

* * *

В лабиринте я занималась каждый третий день на декаде – на этом настаивал Ликас, вместо обычных утренних тренировок. Змей значительно подрос за это время. Растет сила – растет лабиринт, пояснил алариец. Тренировки больше напоминали забеги на скорость в замкнутом пространстве. Твой лабиринт – твой контроль, это единственное, что выдал Ликас, на мою просьбу помочь справиться со змеем.

Чешуйчатая тварь явно полагала, что это я у нее в гостях, и подчиняться отказывалась. Мое главное достижение за эти декады – я перестала подпрыгивать каждый раз, завидя кончик змеиного хвоста в конце коридора, и стала бегать быстрее. Значительно быстрее.

– Ментальные способности – это совершенно не то, что ты думаешь об этом. Ваши менталисты, – он скривился презрительно, – использовать костыли, имея крылья, вот что это… Крылья, Вайю!

Я вздрогнула, предусмотрительно припрятав кучку голышей подальше, слушала и снова кивала. Слово «крылья» до сих пор отдавалось легкой дрожью в спине.

– Это отражение мира. Твоя проблема в том, что ты слишком привязана к реальности, ты считаешь круг таким же пространством, как и мир, но это не так! Здесь ты можешь всё, Вайю, всё. Нужно только поверить и перешагнуть грань…

«Точка невозможного» у каждого своя, так объяснил мне Ликас. Точнее у каждого таких точек несколько, но достаточно только одной, чтобы сломать грань привычной реальности. Кто-то не верит, что может дышать под водой, кто-то не способен переместиться в пространстве, у некоторых проблемы с созданием объектов. Черта, шагнув за которую ты меняешь всё.

Меня – замкнуло на Лирнейских.

«Изменись и изменишь мир», так мне объяснил Ликас. «Всё в твоей голове». Какая «точка невозврата» у него, он мне так и не сказал.

Дни шли за днями, декады сменялись декадами. Горы – не сдвигались.

Невозможное – невозможно, вот единственный вывод, который я сделала, благодаря Наставнику.

Свои чары, ради которых я рвалась в круг, тренировала постоянно, каждое свободное мгновение без надзора, окончательно плюнув на то, что псаковы скалы отказываются повиноваться. Пальцы стали более гибкими, плетения мелькали в воздухе с такой скоростью, что почти сливались в одно сплошное пятно, но пока ещё можно было различить базовые узлы.

Все барьеры у нас в голове. Думаем, что мы можем, или думаем, что не можем – мы правы во всех случаях. Это было единственное, в чем я была согласна с Ликасом.

Мне нужно было пробить плато скорости. Именно за этим я стремилась в круг. Чтобы выиграть время, которого у меня нет.

Сила имеет значение всегда, но я не могу перепрыгнуть круг, и увеличить силу, зато, если я буду плести быстрее, слабые чары третьего круга будут эффективнее любого с шестым.

Я могу увеличить только скорость. Бить до того, как противник щелкнет кольцами, складывая пальцы в щепоть, бить первой, пока он только проводит мысленно первую линию плетений.

Единственный способ научиться плести – это плести. Единственный способ научиться делать это быстро – это плести очень много. И очень быстро. Плести так, как будто «Око Бури» прямо сейчас открывается за твоей спиной, и ты можешь просто не успеть. Другого способа не существует.

Чтобы сделать нужно только одно. Делать.

Наставник может показать, поставить руку, проверить, поддержать, дать пинка под зад, но никто не сделает это за тебя.

Обычно к окончанию Академии все начинают кастовать с приличной скоростью, набив руку за зимы практики, но этого времени у меня нет, и мне не надо прилично. Мне нужно – сверх. Так, как плетет Луций, который отрабатывал чары не один десяток зим.

Гибкость суставов, мышечная память, навыки – имеют значение, но ещё никто не смог преодолеть главный барьер в голове, сделав меньше десяти тысяч раз. И никак иначе.

Поэтому мне нужно было двадцать. Двадцать тысяч раз. Только два плетения. Только три базовых узла в каждом, для третьего круга на запредельной скорости.

Если меня не спасет скорость, меня не спасет ничего. И всегда будет кто-то сильнее.

Я плела сразу, как просыпалась, плела после первой утренней тренировки, плела, носясь по степи, когда было свободное время, плела, слушая Ликаса в пол уха, плела, когда торчала у этих псаковых скал… плела, плела, плела, плела…

Проекция песочных часов, переливающаяся рядом в воздухе, беспощадно мигала и противно выла, сообщая, что я опять не уложилась в отведенное время – не справилась. Нужно плести ещё быстрее.

Я встряхивала пальцами, разминая запястья, и просто начинала снова, сбрасывая часы.

И снова вой. Я сбрасывала и продолжала дальше. Монотонно, раз за разом, просто делая одно и то же.

Когда не получается – это хорошо, это просто прекрасно. Каждый провал приближает меня к победе. У меня не получится ровно тысячу раз и обязательно получится на тысяче первый.

Чем больше раз я ошибусь, тем быстрее достигну результата. Просто делай, Блау. Эта мантра крутилась в голове, когда мне уже начинали мерещиться плетения, когда заплетались пальцы, когда не выходило даже первого узла ровно.

Просто делай, Блау.

* * *

Внутреннее чувство времени появилось через двадцать декад. Внезапно я осознала, сколько мы здесь, и сколько нам ещё осталось. До этого мне сообщал Ликас.

Появилось внутреннее чувство направления – иллюзорности пространства, я почти чувствовала границу, напоминающую купол где-то там вдали, за которой время искажается и течет совершенно иначе. Ликас приходил и уходил, каждый раз неудовлетворительно качая головой – горка камней голышей росла, я даже накарябала на каждом иероглиф с именем, исчиркала почти отвесные скалы внизу картинками и стрелочками, как дикие люди до Исхода, но это не помогало.

Горы – не сдвигались. Степь полыхала яркими цветами, почти плавясь от полуденного зноя, я – продолжала тренировать плетения, те самые, ради которых я рвалась в круг.

Проекция песочных часов надсадно выла, сообщая об очередном провале.

Не думай. Просто делай, Блау.

И я – делала.

* * *

Декада сменяла декаду. Я плела чары, медитировала, глядя на черные отвесные скалы, пытаясь сдвинуть эту махину с места, тренировалась – Ликас начал учить меня ближнему бою, но в странной аларийской манере, от скуки занялась каллиграфией и выписывала свиток за свитком, тщательно следя за правильной постановкой запястья, и … тосковала, тихо сходя с ума.

В Тигийском было не так, там не было времени думать, и задача была четкой, конкретной и выполнимой. Я устала. Соскучилась по дому, нотациям дяди, глупым вестникам Акса, плюшкам Маги, гомону кухни, соскучилась по своей кровати, ворчанию Старика, лошадям и… снегу. Ликас так и не разрешил мне сделать снег – Наставник сильнее на своей территории. Не раньше, чем я сдвину Лирнейские, сказал он.

Я медленно сходила с ума, чувствуя себя бабочкой в янтаре, как будто время застыло, и не существует ничего кроме этой степи, как будто реальный мир мне привиделся, и я останусь здесь навсегда до следующего Исхода.

Как Ликас проводит здесь зимы? Десятки зим? Один?

Отдыхать Наставник тоже предпочитал с пользой. Пока я дышала, как загнанная лошадь, после очередной тренировки в лабиринте, развалившись на траве, Ликас рассказывал о традициях аллари. Скупо, коротко, только самое важное, но – делился, и даже иногда отвечал на вопросы.

Совет аллари ещё называли «Советом двенадцати». Двенадцать старейшин – по два на каждый Предел. Раньше было по одному, но шесть пределов мы потеряли, Империя уменьшилась почти наполовину с эпохи расцвета. Мирийская провинция отделилась последней и стала республикой.

«Совет двенадцати» – это внутренний совет, есть ещё внешний, куда входят убеленные сединами старцы чистокровных аларийских кровей из всех сопредельных государств и территорий. Внешний совет Ликас обсуждать отказался, но и так было очевидно, что аллари просто вездесущи, кочуют куда хотят, прикрываясь своими таборными караванами, и границы им не писаны.

– И что они хотят от меня? Это напоминает Трибунал, – я фыркнула, представив их таборные обычаи – проситель перед Старейшинами, которые в своем праве. Идея быть просителем мне не нравилась в принципе.

– Попросят… продемонстрировать что-нибудь в круге, – терпеливо пояснил Ликас. – Я скажу что, и ты сделаешь.

Честь была сомнительной – неужели некоторые из аллари проделали такой огромный путь с Юга и Запада, чтобы прибыть на Север, только ради одной цели – убедиться, что Вайю Блау ничего из себя не представляет или… убедиться в обратном?

Я смогу вернуть Нэнс, если хорошо покажу себя на Совете. Что такое «хорошо» Ликас не пояснил, и, вздохнув, просто посоветовал быть собой. Света в мешке не утаишь, сказал он. Всё будет видно, поэтому можно даже не пытаться.

Вопрос о Нике Ликаса рассмешил, и мы поругались второй раз за всё время пребывания в круге, я вернулась к своей горе и молчала декаду. Сакрорум слишком мелкая сошка для аллари, чтобы уделять ему внимание.

– Но я рад, что он сдох, – сказал Ликас. – Нет горца – нет проблем.

Аллари не трогают горцев, высокогорные упрямцы сами рыли себе яму, и сейчас благополучно угодили в неё. И тут Ликас был полностью солидарен с дядей – никаких горцев в моем ближайшем окружении быть не должно. Категорически. Мне придется выбрать – аллари или горцы.

– Никто не будет указывать Блау, – шипела я тихо. Хотя из всех псаковых твердолобых горцев меня волновал только один, жизнь и смерть которого была под вопросом.

– У вас с родом Хейли неразрешимые противоречия. Представь, что такие же противоречия у нас с горцами, – пояснял Наставник совершенно спокойно. – Я, Нэнс, круг, возможности, поддержка старейшин… или горстка идиотов, которые приносят одни проблемы?

– Почему вы подставляете горцев? – косичка Нарочного со свитком Мора не давала мне покоя.

– Они подставили себя сами, когда предали аллари, – нехотя ответил Ликас. Больше он не произнес ни слова, как я его не пытала.

Я хотела выйти в круг – посмотреть на Керн с изнанки. Карта, которую прислал мне Гладси отпечаталась в голове. Мысль о том, что все вещи связаны между собой в единое целое не давала покоя. Я не знала, что я хочу увидеть, что именно найти, но знала совершенно точно, что пойму, как только увижу.

Но Ликас сказал – нет. Ни изнанки, ни пещеры Хранителей, ни Источника аллари. Нет всему вообще, кроме тренировок – нельзя было никуда. Если меня не устраивает одна зима и одно пространство – мы можем вернуться. Поэтому я заткнулась, отложив тестирование источника на следующий переход с круга на круг. Не удалось на третьем, попробуем на четвертом.

* * *

Мы – танцевали. Точнее танцевала стройная изящная аларийка, босая, отбивая маленькими ножками ритм. Звенели браслеты, изгибалась тонкая шея, взлетали кисти крыльями в свете костра, алая юбка вилась колоколом вокруг ног.

– В этом, что сложного? – обреченно спрашивал Ликас, с полнейшим равнодушием взирая на красавицу.

– Ничего, – я поджала губы и упрямо сложила руки на груди. – Но я не буду вилять бедрами вот так, перед всем аларийским табором. Это – неприемлемо.

– Вайю, – Ликас сделал глубокий вдох, – ты любишь и умеешь танцевать. Это – наши традиции, танец – просто способ показать уважение к нашим традициям…

– Тогда старейшины станцуют мне вальс? Или что там популярно в Столице в этом сезоне, чтобы продемонстрировать мне свое уважение?

– Вайю!

– Я поняла, уважение – это очень односторонняя вещь.

Молчали мы долго. Проекция красавицы кружилась вокруг костра, звенели браслеты, сияли монисто, взлетала огненными сполохами юбка…

– Наставник… я понимаю, но не буду учить танец специально для старейшин. Я готова прыгнуть через костер согласно традициям, и проявить уважение как-то иначе. Отработать на изнанке, – фыркнула я. – Но я не буду преклонять колени или танцевать. – Аларийский этикет мы тоже начали осваивать потихоньку. И первое, что следовало сделать – это встать на колени, приветствуя Совет по всем правилам. – Интеграции не получится, я не впишусь в иерархию аллари. Единственный, перед кем в этой жизни я добровольно встану на колени – это сир Кастус Блау, – добавила я тихо.

Ликас обреченно кивнул, и, повинуясь легкому жесту исчезли костры и красавица, надоедливый звон браслетов растаял в воздухе и наступила блаженная тишина. Перед нами расстилалась чистая ночная степь, и я выдохнула с облегчением.

Свои возможности я оценивала трезво. Это танцевальное волшебство мне не повторить никогда и за десять декад упорных тренировок, в отличие от юной девы, мои способности были очень скромными.

И – некогда тратить на это время, меня ждали плетения.

* * *

Ликас появился внезапно, и я досадливо вздрогнула, выдернув руки из прохладной озерной воды. Сегодня я увлеклась, тренируясь беспощадно, и у меня свело пальцы.

Он оставил меня одну почти на декаду, и всё свободное время я посвящала плетениям, занимаясь весь день. Чувствовала – прорыв скоро, ещё немного и преодолею плато, поставив свой личный рекорд скорости.

– Какие чары?

Я удивилась – Ликас проявил интерес первый раз к чему-то, помимо своих заданий и гор.

– Стазис и…, - два воздушных лезвия вспыхнули в воздухе, замерев рядом с Наставником.

– Стазис не удержит сильного Высшего, – констатировал он спокойно прописные истины.

– Мгновение, – пояснила я. – Слабого остановит, сильного замедлит, нужно время, чтобы сбросить. Пары мгновений мне хватит и…, - лезвия чиркнули, почти коснувшись запястий Наставника, и послушно вернулись ко мне. – Мало кто способен удерживать щит и снимать стазис одновременно.

Пальцы снова свело, и я с шипением сунула руки обратно в прохладную воду.

– У вас это… порицается, – помолчав, выдал Ликас с нечитаемым лицом.

– Порицается что? Защищаться слабому? – фыркнула я.

– Не играй словами, Вайю.

– Слова тоже оружие, Наставник, – я склонила голову набок и нежно улыбнулась. – Тембр голоса, темп, интонации, жесты, дыхание… и даже улыбка. Если ты – слабый, оружием является всё, – я вытащила пальцы из воды и сердито отряхнула. – Одежда – это оружие, которое превосходно используют женщины, правила в обществе – любимое оружие мужчин. А слабый использует только то, что может.

– Вайю…

– Одно движение и сухожилия будут перерезаны. Противник выведен из строя. Цель достигнута, – отчиталась я сухо. – Заботиться о чести хорошо, будучи живым. И когда живы все близкие. Я буду раскаиваться, долго и страстно, и даже оставлю подаяние в Храме, чтобы замолить грехи…

Ликас выругался сквозь зубы красиво, цветасто и так сочно, что я заслушалась, открыв рот. Судороги прошли – руки отпустило, и я аккуратно размяла пальцы.

– Если это всё – я продолжу тренировки…

– Нет, Вайю, – лицо Ликаса окаменело. – Аларийские методы обучения тебе не подходят. Может быть уже слишком поздно, – закончил он тихо. – Поэтому мы попробуем другой способ. Идем, – Наставник поднялся и протянул мне руку.

Ладонь Ликаса была теплой, крепкой и очень мозолистой. Надежной, как Лирнейские горы. Я ухватилась, мир завертелся вокруг, и мы покинули берег озера.

* * *

«Невозможно…». Тихий голос отца звучал обреченно.

«Так сделай это возможным, Юст. Сделай», – сильный голос мамы, точно как на старых записях, звенел от слёз. «Плевать, что они сказали – невозможно! Моя дочь должна жить… и мы назовем её Вайю, если они помогут…».

* * *

«Невозможно…». Это дядя, и я никогда не слышала, чтобы он был потрясен настолько. «Я не смогу, Юст, я просто не справлюсь… меня не готовили…».

«А больше никого нет, Каст. Никого, кроме тебя…», – отвечает отец совершенно спокойно, подкидывая меня на коленке. Мне нравится – я смеюсь, отец не часто уделяет мне столько внимания.

* * *

«Не-воз-мож-но», – звонкий голос Акса смеется. «Глупая маленькая белка не знает, что не может заклинать. Вайю – белка, Вайю – белка, Вайю – белка…».

«Возможно! Я буду как ты», – я топаю ногой и начинаю бегать за долговязым братом, который дразнит меня, высоко подняв флейту на вытянутой руке.

* * *

– Невозможно, в сложившихся обстоятельствах… ты и сама всё понимаешь, – Квинт аккуратно стягивает с моих похолодевших пальцев фамильное кольцо. – Помолвка аннулирована.

* * *

Невозможно, Блау! – охрипший Нике пытается перекричать ветер. Он простыл на прошлой декаде и так и не вылечился. – Их слишком много, мы не вытащим всех!

– Заткнись и делай, Сакрорум! Просто заткнись и делай!

* * *

– Невозможно, – голос целителя пропитан страхом и обреченностью. – Она слишком долго провела в пещерах, яд уже подействовал…это будет чудом…

– Значит, будет чудо, или это последнее, что вы сделаете в этой жизни, – голос дяди привычно холоден и хочется втянуть голову в плечи и признаться сразу во всех грехах.

* * *

– Невозможно, – в пыточной за стенкой кричат, но эту фразу я слышу отчетливо. – Она не доживет до утра.

* * *

– Она выжила после вчерашнего? – знакомый голос с удивленными интонациями над головой. Я не могу дышать от боли, тело не слушается, я уже не чувствую пальцев и холод ползет выше, к центру источника.

– Все возможно, если это Блау, – второй, с угодливыми интонациями, я не знаю.

– Продолжить эксперименты, – говорит первый. Хруст соломы, поскрипывание новых кожаных сапог, и пинок в плечо переворачивает меня на спину. Голова отлетает в сторону, и я даже не могу моргнуть.

Я не могу вообще ничего. Только смотреть. Видно грязную солому, решетки камеры напротив, и моя опухшая рука, с вырванными ногтями с черным браслетом-блокиратором.

– Слушаюсь!

– Блау, – знакомый голос почти нежно зовет меня, и я напрягаюсь, чтобы вспомнить, кто это, но единственное, что вижу – новые, начищенные до блеска сапоги с нашивками сверху. Холод уже подбирается к сердцу.

– Сир…, - в лебезящем голосе слышны отголоски страха, – … боюсь продолжить невозможно… она умирает…

– Умирает? Значит, это невозможно даже для Блау, – произносит знакомый голос весело. Каблук с металлическими набойками резко опускается на руку, и я слышу, как с влажным хрустом дробятся кости. Мои кости. Но уже ничего не чувствую – поздно.

– И правда, – сожаление с легким привкусом безумия наполняет голос тухлыми сладковатыми нотками.

Я умираю. И знаю это отчетливо, как целитель. Сейчас остановится сердце. Последние мгновения, последние крохи сил я тратила, цепляясь взглядом за такие знакомые нашивки, которые не узнавала – в глазах плыло. Нашивки, на начищенных до блеска новых кожаных сапогах.

Это было важно. Помнить. Важно. Чтобы вернуться. Для Блау нет ничего невозможного, и мы всегда отдаем свои долги. Всегда.

– Надеюсь, ты будешь подыхать долго, девочка…, - удар в плечо, темнеет в глазах и долгожданный холод добирается до сердца.

Последний удар. И последнее воспоминание. Нашивки, на начищенных до блеска новых кожаных сапогах.

Я вынырнула из воды, отплевываясь, и меня тут же подхватили сильные руки Ликаса. Он положил меня на ступеньки рядом и аккуратно перевернул, хлопая по спине – я наглоталась воды и пыталась жадно вдохнуть хотя бы глоток воздуха.

– Вайю! Аккуратнее, дыши!

– Вам нужно уходить, – один из двух смуглых аларийцев, охранников подземного грота, торопливо сбегал по вырезанным в камне скользким ступенькам вниз. – Ликас, они скоро будут здесь, уходите! Немедленно!

Наставник кивнул, сгреб меня в охапку, и с заметным усилием переместился – вздулись жилы на лбу и напряглись руки.

В степи я продолжила кашлять и отплевываться, встав на четвереньки, трясла мокрой головой, пытаясь прийти в себя.

– Вайю…

– Отличный способ, Наставник…, - прийти и просто спихнуть в темное подземное озеро ничего не объясняя – это вполне в духе Ликаса. Крылья уже были. Летали. Теперь – жабры и хвост.

Он длинно устало выдохнул и опустился на траву рядом.

– Грот воспоминаний, помогает обрести уверенность. Поверить в себя, заглянуть в прошлое. Воспоминания, которые были утеряны, помогут… самое важное – это память, кто мы есть… собери осколки воспоминаний и обретешь силу…

– …о, да. Я обрела, Наставник, – влажный хруст костей до сих пор звучал у меня в ушах.

И нашивки на новых сапогах. Самое важное. До этого я помнила почти всё, кроме одного. Как именно я умерла. – Возможно всё, если это Блау, – прошептала я тихо и прикрыла глаза.

Надейся. Я обещаю, ты будешь подыхать долго, тварь…

* * *

– Невозможное – возможно, – я взмахнула рукой и силуэт гор вдали дрогнул и поплыл, снежные шапки становились прозрачными, пока не истаяли совсем, горная гряда дрогнула прозрачным маревом на фоне заката и… исчезла.

Волосы ерошил теплый, пахнущий разнотравьем ветер. Длинная тень Ликаса косым росчерком легла сбоку – Наставник всегда знает, какой момент выбрать для появления.

– Сдвинуть, Вайю, не уничтожить…

Ликас не успел закончить фразу – я засмеялась, ледяной ветер с вершин принес такой долгожданный снег и холод. Степь исчезла. Мы стояли по колено в снегу на одной из самых высоких вершин Лирнейских, на самом краю ледяного плато – через пару шагов впереди чернела раззявленная пропасть Рифейского. Колючие снежинки кружились вокруг, в стремительном вихре, закручиваясь в воронки.

Мороз! Холод! Север!

Я рухнула в снег спиной и с блаженством загребла руками, глядя в небо широко распахнутыми глазами – темные, тяжелые снеговые тучи ползли, повинуясь моим мыслям, и складывались в причудливые картины…

– Хватит, – тихо сказал Наставник, и всё замерло в то же мгновение – снежинки застыли в воздухе и перестали падать, тучи перестали двигаться, ветер дуть, как будто мы оказались в картине – мертвой, нарисованной цветной тушью, очень похожей на настоящую, но нет никого, кто вдохнул бы в нее жизнь. – Возвращаемся. Ты – готова.

* * *

Журчал фонтан. Рыбки всплескивали хвостами, выныривая из воды, красуясь золотистыми спинами. В зале для медитаций плавала серая дымка от палочек – на дощечке догорала последняя, ещё осталось половина.

Открыла глаза я не сразу, как будто забыла, как это делается, спина и шея затекли и покалывали иголочками. Ещё пол палочки мне потребовалось, чтобы окончательно прийти в себя и понять, где я.

Дома. На коврике в зале для медитаций.

Ликас дышал глубоко и ровно, и я аккуратно вытащила пальцы из его ладоней, чтобы не потревожить. Наставник устал – вертикальная морщина между бровей стала глубже, под глазами залегли серые тени, губы плотно сжаты. Это время, которое он подарил мне в круге явно далось ему нелегко. Пусть отдохнет, успею поблагодарить завтра.

Голова была тяжелой, и не было ни единой мысли кроме одной – я не видела всех почти год.

Год! – Стучало в висках.

Взвихрились юбки домашнего ханьфу, когда я на цыпочках, босиком, торопливо пробежала к выходу, сунула ноги в тапки и умчалась.

Год! Обнять дядю, увидеть Луция, Маги, девочек, сбегать на конюшни… и даже менталистам в доме я сейчас была рада. Просто убедиться, что всё в порядке, всё в доме на своих местах… и все живы.

* * *

Дождавшись, когда дверь щелкнула, едва слышно, и легкие девичьи шаги затихли, Ликас открыл глаза. Пошатнулся, потеряв равновесие, и рухнул, почти уткнувшись лбом в циновку, харкнул кровью и обессилено перекатился на спину.

Свежую рубашку было жалко. Аларийки за словом в карман не полезут – опять попадет в прачечной.

– Я сделал все, что мог, девочка. Дальше все зависит только от тебя, – пробормотал Ликас. За окном темнело. Вдалеке, почти под облаками, вспыхивали красным артефакты сигнальных вышек по периметру Лирнейских. – … я выполнил свое обещание, Рели.

Глава 140. Праздник начинается

Город – сиял. До вечера было ещё далеко, но праздничное настроение уже витало в воздухе – пахло сдобой со специями, которые обычно приберегают к особым датам, жжеными сладостями, благовониями, дымом от жаровен и костров – у каждого дома сегодня горел маленький, но живой огонь. Кто побогаче ставил жаровни на заказ, почти в мой рост, сделанные в виде пагод со скатными крышами, на домах крепкого среднего достатка висели, покачиваясь от ветра, тяжелые кованые фонари, в бедном квартале просто крепили факелы прямо на стены. Огонь глава семьи зажигал с утра, и его поддерживали до следующего рассвета.

Мы зажгли тоже. Слуги торжественно водрузили точную копию поместья со всеми башенками, скатными крышами, оградой, дорожками, и даже миниатюрными фигурками-охранниками, на специальный постамент прямо перед входом. Мы, гости и домашняя челядь, выстроились в ряд, ежась от холода – утро выдалось морозным, дождались, пока дядя произнесет короткую традиционную речь – удача для всех под крышей этого дома – и запалит снизу факелом. Копия поместья Блау сразу вспыхнула и засияла теплым золотистым светом – в каждом маленьком окошке плясали язычки пламени. Я не удержалась, и по детской привычке обежала вокруг, чтобы проверить – точно горит ли огонь удачи и в моей комнате?

Подарок от Люци к празднику ждал меня в комнате. Прозрачный хрустальный конус, запаянный в золотую рамку – мой первый личный хран в этой жизни.

«С праздником, девочка! – писал Люци. – Пусть удача пребудет с тобой эту зиму. Открой личный счёт и активируй хран. Это наш подарок к празднику – возможность выбора. Люк».

Я покачала прозрачную каплю на цепочке – артефакт искрился в лучах зимнего солнца, переливаясь радужными искрами. Наш подарок. От всех братьев Хэсау, а не только от Люка? Интересно, сколько империалов они положили на счёт. Хэсау никогда не были скупыми по отношению ко мне.

– Ленты на удачу! Лучшие ленты на удачу! Купите ленты! – Мимо с визгом и гиканьем пронеслась ребятня в нарядных ханьфу, сжимая в руках алые ленты.

– Леди, в Академию всё доставлено, – один из дядиных нарочных в черной форме Блау отвлек меня от мыслей. Точнее, теперь уже мой нарочный. – Мастера на месте не было, передали одному из помощников, – склонился он в поклоне в ожидании дальнейших указаний.

Я кивнула, отпуская его взмахом руки – в поместье Управляющий найдёт для него задачи. Мне выделили отдельного Нарочного, из дядиных. Решение сира, положено по статусу, – отчитался Управляющий. Слишком активная светская жизнь, – съязвил Райдо. Чтобы дяде было проще следить, – решила я.

Краски, купленные в лавке Луэй, я отправила Варго. Обычные краски на первый взгляд – анализ состава в лаборатории не дал ничего, ложатся ровно – потратила пару листов рисовой бумаги, извозив всё кисточкой туда-сюда, не реагируют ни на какие индикаторы, но… интуиция выла внутри сигнальным артефактом, что я упускаю что-то важное, что-то, что просто не способна найти самостоятельно.

Поэтому я решила привлечь Наставника – Мастер алхимии увидит, если я что-то пропустила, и это возможность отработать империалы. Мой ученический контракт вступил в силу, и уже оплачивался, согласно отчетам в финансовых свитках.

В талмуды Управляющего я сунула нос с самого утра – баланс Клана сходился, мы тратили намного меньше, чем получали, складывая излишки на счёт в тировском Банке, нашего, северного отделения. На вопрос, почему не в один из столичных – там выше проценты, Управляющий пожал плечами – решения сира Блау вассалами не обсуждаются. Всё бы ничего – никаких хвостов, недостач и лишних трат, но слова Люци, сказанные на Турнире, крутились в голове: «Просто спроси, куда он тратит деньги».

– Ба-бах…, - я вздрогнула, обернувшись – над верхушками крыш, где-то на Центральной площади, золотыми искрами в воздухе рассыпались иллюзии. Сегодня никаких фейерверков – когда стемнеет, всё небо засветится от фонариков, которые полетят вверх. Один фонарик – одно желание, но кто ограничивался единственным?

Я оделась на аларийский манер – сегодня это может позволить себе любая сира – выглядеть так, как пожелает, в рамках приличий. Красная юбка алыми сполохами вилась вокруг ног – и это было моей единственной уступкой аллари. Аксов меховой плащ с шелковым подкладом тоже вспыхивал красным, когда полы разлетались в стороны – брат умеет выбирать вещи к празднику.

– Леди, – позвал меня Каро и поудобнее перехватил многочисленные свертки, кивнув на широкие двери Банка. – Позвольте подождать здесь…

Райдо скривился, но кивнул – задержки его бесили. Точнее, сегодня его нервировало практически всё – толпы наряженного народа на улицах с самого утра, красные фонари, которыми была украшена каждая лавка, яркие гирлянды, развешенные вдоль мостов, гомон, толчея, веселые и радостные, от предвкушения вечернего торжества лица, вообще всё вызывало у него тихое бешенство.

Даже Каро и тот сегодня держался от Старшего менталиста подальше, шагая от меня с другой стороны на почтительном расстоянии, его в последний момент отправил с нами Бутч.

Меня же бесил Райдо и молчаливое недовольство, с которым менталисты таскались следом. Каро, после случая в холле, меня избегал, старался вообще не разговаривать, и отводил глаза, пламенея щеками.

Аю прислала Вестника, напомнив о встрече – с приглашением «подписать фонари желаний и отправить, вглядываясь в звездную черноту небес. И насладится чарующей игрой флейты в зимнем саду».

– Как стемнеет, – констатировал Райдо, нахмурившись, проверив Вестник на несколько рядов. – Старая карга…

– Сегодня следует быть добрым со всеми, делиться теплом огня, который пылает внутри щедро и без затей, – отметила я насмешливо, – проявлять снисходительность, отвечать «да» на все просьбы, чтобы удача не покинула в эту зиму…

– Ваши северные предрассудки неистребимы… – Райдо раздраженно развеял Вестник. – Значит, я могу попросить у леди что угодно, и услышу – да? – спросил он с предвкушением.

– Да, – я широко улыбнулась менталисту, – сегодня я соглашусь исполнить любую вашу просьбу…. Но не раньше второго Исхода. Традиции оговаривают непременное согласие, но не ставят сроков.

Я планировала днем погулять в одиночестве, зайти в Банк и встретится с горцами. На вечер – Аю и аллари. Геб отмечал со своими и обещал найти меня позже, но Райдо сказал нет – я порчу всё, поэтому выгуливать леди, если ей так хочется, дознаватель будет лично.

Поэтому я выводила Райдо из себя – мы останавливались у каждого уличного лотка и торговца, который расцветал широкой сияющей улыбкой при виде нашей маленькой кавалькады, оценив качество выделки плащей, количество колец на пальцах, и пару дюжих суровых аларийцев-охранников в форме Блау, за спиной. Торговцев не смущали даже кислые лица менталистов – многие за сегодняшний день, если удача повернется в нужную сторону, могли сделать выручку за ползимы, и потом греться у каминов, рассказывая гостям истории о своем необыкновенном везении. А Удача вещь такая – не знаешь с кем придёт, и когда упустишь, поэтому да – всему и всем, и улыбку пошире, чтобы не спугнуть.

Засахаренный боярышник на палочках, бумажные фонари на вечер, искусно расписанные художниками, яркие ленты, детские птички-вертушки, бамбуковые свистки с пожеланиями удачи – я скупала всё, на что падал мой взгляд, торгуясь с упоением, чтобы соблюсти приличия – на празднике фонарей нужно было торговаться на удачу. Гора свертков в руках смиренного Каро росла, Райдо мрачнел с каждой покупкой и скрипел зубами, но следовал рядом, пока мы не свернули к центральной площади – я непременно хотела посетить оплот финансовой империи Тиров.

Северный банк в Керне занимал отдельное здание, очень похожее по стилю на Ратушу – те же массивные колонны, подпирающие свод, тяжелые двери, из драгоценных пород дерева, и даже маленький садик перед входом – всё было выдержано в едином стиле старой строгой имперской роскоши.

Колокольчик на входе в Банк прозвенел трижды, меняя тональность, и я прислушалась – артефакт? Тиры явно не экономили на создании правильного впечатления – мирийская плитка на полу, широкие стойки из мореной сосны, репродукции на стенах, и даже тахта для ожиданий и та была обтянута шелком, не хуже, чем у нас в главной гостиной. В холле было пусто – сегодня я была единственной посетительницей.

Вышколенный молчаливый слуга в темном ханьфу без украшений и знаков отличия, проводил меня в дальнюю часть зала, ширмы раздвинулись, и я оказалась в отдельном кабинете, явно предназначенном для принятия статусных гостей.

– Леди, – клерк из младших быстро почтительно склонился, пряча удивление на лице – кому придет в голову идти в банк на празднике. На это я и рассчитывала – в такие моменты в банке оставляли только нескольких младших для проведения стандартных процедур.

– Мастер, – я почтительно склонила голову, и клерк вспыхнул от удовольствия, поправив очки. До этого звания ему расти ровно столько же, сколько мне до девятого круга. – Я бы хотела открыть личный счёт…

– Сейчас? – лицо он не удержал. – Сегодня, – поправился он быстро, – Старший Мастер отсутствует, леди может прийти завтра, это обязанность…

– Мастер, завтра я отбываю первым порталом, и мне просто необходимо завершить дела сегодня.

– Но… л-л-леди…, - он начал заикаться.

– Пусть удача пребудет с вами всю зиму, – произнесла я напевно. – Вы же не откажите сегодня сире в такой маленькой просьбе…

– Леди, – клерк начал потеть, мучительно пытаясь найти выход из ситуации, – это не входит в мои обязанности…

– Но вы же знаете как? – плащ мягко опустился на спинку кресла, переливаясь дорогим серебристым мехом, щелкнули кольца, чтобы он успел рассмотреть родовое кольцо и количество артефактов. Малую печать я вытащила наружу и покачала на цепочке. – Если не знаете, я покажу…

Пара шагов до стандартной чаши-артефакта с круглой выемкой посередине и малая печать опускается внутрь, прежде, чем мне успели возразить. Артефакт проверки сработал сразу, и перед нами появилась проекция с перечислением статуса, рода, и всех регалий.

Клерк открыл рот и закрыл, сглотнув. Герб Блау с одной чертой сверху переливался в воздухе – одна черта сверху – выше нас только небо и Император, один из родов двадцати шести.

– Вторая Наследница…

Я мягко подбадривающе улыбнулась, и вытащила из внутреннего кармана хорошо знакомый каждому артефакт – личный хран.

Младшие клерк ещё раз изучил проекцию, хран, и принял верное решение.

– … какой именно счёт хотела бы открыть Высокая леди?

Леди хотела личный, без привязки к кольцам и кошелькам, по оттиску родового кольца. Хран активировали и привязали к счету, и, когда клерк проделал стандартную процедуру, чтобы озвучить баланс, он некоторое время молчал, поправляя очки, а потом перепроверил ещё раз.

– Двести, – выдавил он наконец, – если перевести все активы в империалы по сегодняшнему курсу…

– Двести империалов?

– Двести тысяч империалов, леди, – поправил он уверенно. – Ошибки нет, – пояснил он, увидев мою реакцию.

Люци никогда не был скупым, тем более по отношению ко мне… но двести тысяч… это чистый доход земель Блау за несколько зим, если верить финансовым книгам. Люци даже не Глава – откуда такие деньги?

– Хран был открыт около двадцати двух зим назад в нашем отделении, – клерк поправил очки, – если леди желает, можно поднять свитки.

Леди желала. Пока клерк ходил в архив, я рассматривала уже совершенно бесполезный хран, покачивая его на цепочке.

«Это наш подарок к празднику – возможность выбора». Деньги – это возможность выбора? Почему в прошлом Люци не дарил мне таких подарков, никто не дарил – аксова Фифа, и даже этот плащ – я зарылась кончиками пальцев в серебристых мех. Почему сейчас?

Вестник с неяркой грязно-серой вспышкой соткался в воздухе, и я уже знала, кто пишет. Цвета силы «четырех империалов», как и практически у всех горцев с проснувшейся искрой – все оттенки серого.

«Встречи в „Весенней капели“ не будет. Закрытая лавка „Кузнечного дела“ у Восточных ворот, второй тупик от кольцевой в сторону ремесленного. Время то же».

Новое место встречи мне не нравилось. Как не нравилась сама идея встречаться с горцами, но «Капель» – приличная ресторация с отдельными кабинетами, а квартал у восточных ворот… это псаки знает что!

Гектор с тремя десятками легионеров патрулирует улицы вместе с городовыми – обычное усиление по праздникам, и я уже договорилась с ним с утра. Щелкнули кольца, и я выплела ещё одно послание Лидсу за это утро. Ответ от брата Геба пришел практически мгновенно, вспыхнул герб Шестнадцатого – их снабжают стандартными Вестниками-артефактами для связи.

«Где мы должны патрулировать, леди Блау?» – писал Лидс. Я хмыкнула – мне уже очень, очень нравился Гектор.

«Сектор восточных ворот».

Клерк вернулся раньше, чем ушел Вестник, основательно устроился в кресле напротив, обложившись несколькими свитками.

– Хран создан двадцать две зимы назад сиром Люцианом Хэсау…

– Да, – клерк поправил очки, – всё верно – двадцать две зимы назад, но создан не на имя сира Хэсау, а на…, - он пододвинул к себе первый свиток из стопки, – … имя сиры Аурелии Хэсау. На момент открытия на счет были внесены пять тысяч империалов, в дальнейшем счет неоднократно пополнялся, одиннадцать зим назад управление храном было передоверено сиру Люциану Хэсау, все предложенные варианты вложений были одобрены, и в дальнейшем клиент не вмешивался в управление активами. На вашем счете сейчас пятьдесят четыре тысячи восемьсот шестьдесят два империала золотом, 48 кристаллов, пай судоходной верфи рода Хэсау, и двадцать четыре артефакта, которые хранятся, – клерк перевернул свиток, – хранятся в столичном отделении Северного Банка. А так же дом в пригороде Халибада, стоимость которого оценивалась в размере трехсот пятидесяти тысяч империалов, по курсу на прошлую зиму. Если хотите знать точно, оценку следует провести повторно. Вот подробный отчёт, леди.

– Я богата? – выдавила я, ошеломленно разглядывая оттиск маминой печати сверху свитка и немного ниже печать Люци.

– Несомненно, – очки клерка довольно сверкнули, и он переплел пальцы, – финансовые управляющие очень внимательно подходят к работе с активами клиентов… вы… хотите сменить управляющего… передоверить управление счетом?

– Нет-нет…

Я пару мгновений изучала цифры внизу свитка.

Сорок восемь кристаллов! Сорок восемь! Это почти десять стабилизаторов! Десять!

– Я могу снять всё?

– К сожалению…, - улыбка клерка слегка потускнела, – есть ряд условий, которые оговорены и не подлежат изменениям.

– Слушаю.

– На текущий момент вам доступно ровно девять тысяч империалов, пять – сумма одобренная сирой Аурелией, и четыре тысячи Сир Хэсау внес буквально на прошлой декаде, – он вытащил другой свиток, изучил, поправив очки, – да, сир Хэсау посещал наш банк на прошлой декаде, пополнил счет и оставил распоряжения.

– Условия, – напомнила я.

– Да. Если леди выходит замуж до полного совершеннолетия, счет замораживается и передается вашей первой дочери. В случае, если вы поступаете в любое учебное заведение для дальнейшего изучения магических дисциплин, тут есть список, то вам доступна ровно половина от общих накоплений на счете в золотых империалах, вы получаете дом в пригороде и доступ к артефактам. В случае успешного окончания учебного заведения, вы получаете вторую половину суммы, пай в судостроительной компании и 48 кристаллов. При этом, леди, я прошу учитывать, – он поправил очки, – что сроки обучения в среднем – десять зим, и за это время, ваши активы значительно вырастут, если вы оставите их под управлением в нашем банке.

– Девять тысяч – это все доступные мне активы, и я верно понимаю – если я выхожу замуж, я не получу ничего?

– С технической точки зрения да. Но, – он подтянул к себе последний свиток, – я хочу обратить ваше пристальное внимание на один важный момент – выведено из-под юрисдикции Клана Блау. Леди Аурелия Хэсау позаботилась об этом. Это ваша собственность, – пояснил он, – личная. Без права отчуждения в пользу Клана, или в дальнейшем в пользу Клана мужа. Все оформлено юридически верно. И это очень длительная процедура. Поэтому…, - клерк помедлил, подбирая слова, – …я бы рекомендовал леди поступить… куда угодно…

– Глава Клана не имеет права претендовать? – перебила я.

– Никто не имеет права. Редчайший случай в нашей практике… леди имеет выбор.

* * *

По ступенькам Банка вниз я сбегала вприпрыжку, напевая – Райдо нахмурился – вопиющее нарушение этикета.

Возможность выбора – это роскошный подарок. Спасибо, мама. У Люци, как всегда, свой способ показать, что не нужно торопиться. Хитрый лис. Свободные наличные деньги мне точно не помешают.

И я узнала то, что хотела.

Небольшое увесистое пожертвование в честь праздника, с пожеланиями удачи, в размере пятидесяти империалов, и у меня есть информация обо всех открытых счетах рода Блау, и о моем уровне доступа к ним. Ведь кто, как не Наследница, будет заботиться о благе Семьи?

Согласно отчетам Управляющего, последние поступления в Банк должны были пройти на этой декаде. Ровно два дня назад. Но… сегодня основной счет рода Блау был практически пуст.

Куда же ты тратишь деньги, дядя?

* * *

– Фонари, лучшие фонари! Алые фонари! Желания на любой вкус! Запустите фонарик и ваши желания исполнятся! – надрывался тучный уличный торговец, за которым следовал слуга с груженой тележкой, доверху увешанной фонарями. – Фонари! Лучшие фонари в Керне! Ваша удача на эту зиму!

Момент был самым подходящим – Райдо отлучился, оставив меня с Каро, а свертков я набрала столько, что пришлось нарушить главное неписанное правило – руки охранников всегда должны быть свободными. Каро не справлялся, поэтому сейчас покупки они тащили втроем.

– Каро, – я подобралась близко, и крепко ухватила менталиста за рукав, – Каро, ты веришь в любовь с первого взгляда? – Юнец мгновенно покраснел и попытался отодвинуться. – Я люблю, Каро! Я просто сгораю от любви и умираю в разлуке, – у одного из аларийцев округлились глаза. Представляю, как он отчитается Ликасу. – Тридцать мгновений, Каро! Или я умру от любви прямо здесь, на твоих глазах! – менталист открывал и закрывал рот беззвучно, как рыба. – Мы договорились встретиться на празднике и обменяться подарками, но…, - голос задрожал от слёз, – сир Райдо не разрешит… Спаси меня, Каро! Мне нужно тридцать мгновений для встречи с любимым… и я вернусь к храму Великого, через тридцать мгновений…

Быстро, пока к ошарашенному менталисту не вернулся дар речи, махнув аларийцам – не следовать за мной, оставаться на месте, я перемахнула на другую сторону улицы, пристроилась за повозкой и смешалась с толпой, свернув на узкую боковую улочку, после этого пробежала полквартала и остановилась отдышаться уже почти у кольцевой. Пока Райдо занят – должна успеть.

– Мисси, – укоризненно протянул над ухом один из аларийцев-охранников, явно не одобряя мое поведение.

– Ф-ф-ф, – нужно тренироваться больше, я с завистью покосилась на рослого аллари – он даже не запыхался, пока догонял меня и умудрился не потерять в такой толпе. – Где мои покупки?

– У нас приказ…

– Чей приказ важнее, – выдохнула я тихо, – мой или сира Блау? Мой или дознавателей?

– Ваш, – ответил алариец быстро, без всяких колебаний.

– Мой или мастера Ликаса?

Вопрос явно был сложным, охранник завис, отвел глаза в сторону и сжал губы. Ответ – очевиден, и этот ответ меня не устраивал.

– Мисси, у меня приказ Главного – ни шагу в сторону на празднике, прилепиться к менталистам. Вернитесь обратно, мисси, – алариец распрямил плечи, подобрался и сразу стал выше ростом, и даже сам того не осознавая выдвинул немного вперед правую ногу, почти встав в позицию.

Это он будет атаковать? Меня? Даже так? Это способ Ликаса удержать меня от встречи с горцами? Он знает?

Лавку «Кузнечного дела» у восточных ворот мне ещё нужно найти, а времени нет.

Я размяла пальцы, щелкнув кольцами, и плавно шагнула назад, алариец шагнул следом.

– А если не вернусь?

– Нельзя вам, мисси, у меня приказ, – выдохнул он обреченно, и сделал ещё шаг.

– Оу…и ты…применишь силу? – ещё плавный шаг назад, и я уперлась спиной в стену. Проулок был узким, тупиковым и пустым, гомон толпы стал тише.

– Мисси, пожалуйста, – алариец сжимал и разжимал пудовые кулаки, но выход перегородил, и явно готов стоять до последнего.

– С каких пор аллари говорят, что мне делать?

Охранник молчал, внимательно отслеживая движения рук, но смотрел он не туда. Щелкнули кольца, силовой контур чар полыхнул силой, и плетения ушли вверх в небо, до самых скатных крыш. Вздрогнуло, зашуршало, и через доли мгновения с третьего и четвертого яруса весь снег, вперемешку с ледовой крошкой, рухнул на голову не успевшего увернуться аларийца, оглушив.

Я быстро перепрыгнула снежную гору и умчалась – пара мгновений точно есть, пока он очнется.

Проулок, ещё проулок, переждать – мне показалась, вдалеке мелькнула темная макушка Райдо – он принципиально не носил шапки, свернуть на кольцевую, и к восточному выходу – горцы должны быть там.

Вестники начали сыпаться один за другим, привлекая ненужное внимание прохожих яркими цветными вспышками.

«Где вы, леди? Вернитесь!» – голосил Каро.

«Немедленно назад», – писал Райдо, и такой яростью пахнуло от послания, что я быстро схлопнула его во избежание.

«Встретила друзей, вернусь к Храму», – выплела я Каро, мстительно добавив – «обедайте без меня, пропал аппетит».

Мне оставалось идти полквартала быстрым шагом, времени было с запасом, когда меня догнал следующий Вестник, остро пахнущий кровью.

«Отзови своих аларийских псов», – писал «четыре империала». «Это не мы, это аллари! Мы не трогали его!».

От неожиданности, я поскользнулась на мостовой – камни покрылись ледяной коркой, выправилась и перечитала послание дважды.

Псаки! Чтобы не хотели горцы – это касалось только меня, и никто не давал аллари право решать. Неужели Ликас посмел?

Я резко схлопнула чары, пощупала бутылочку с эликсиром Шлемника во внутреннем кармане, и припустила ещё быстрее.

Место горцы выбрали хорошее – тихое, далеко от проходных улиц, косую вывеску «Кузнечное дело» и заколоченные входные двери я увидела сразу, обошла дом по кругу, стараясь держаться ограды и деревьев, и нырнула в неприметную калитку сзади. Снег был утоптан, судя по количеству следов на снегу – не меньше десятка человек. В доме раздались крики, оборвавшись мгновенно.

– Проверь! – внутри хлопнула дверь, и я заметалась по двору – спрятаться в нищей кузне было негде, только большой прачечный чан под воду, стоял недалеко у ограды.

Мне повезло – чан был почти пустым, и не повезло – стирали недавно, и вода не успела застыть, я намочила сапоги, подол и почти весь плащ, свернувшись на дне в клубочек, вытащив черную палочку артефакт «индивидуальный купол», почти-для-малых-боевых-групп. Хватит, чтобы успел Гектор.

– Чисто, – хриплый голос с отчетливым таборным алларийским говором, отчитался через пару мгновений. – Нужно уходить, скоро патруль…

И действительно, горн патрульных тревожно пропел несколько раз вдалеке, как будто пожар.

– Чисто…, - снова хлопнула дверь в доме.

Звяк-звяк.

– Чисто…, - раздалось справа, – никого не осталось.

Звяк-звяк.

– Верхний ярус? – холодный голос с командными нотками, почти правильный, без акцента.

– Там один мусор и нет следов, – быстро отозвались в ответ.

– Поджигай…, - скомандовал главный, и снова ритмично звякнуло несколько раз.

Пахнуло силой, и я прикусила губу, чтобы не вскрикнуть – пламя вспыхнуло и загудело, чан обдало жаром так, что стенка нагрелась.

Артефакты? Аллари используют артефакты? Или среди них маг?

– Уходим, быстро…

Шаги, скрип снега, стихли через пару мгновений, но я выждала ещё, крутнув вспыхнувший силой артефакт на пальце – лучше быть готовой. Самое мощное из атакующих колец – стена огня, не остановит десяток, но задержит, это точно.

Я высунула нос тихо, проверив чарами предварительно – во дворе никого живого, старая лавка пылала, подожженная с трех сторон, языки пламени уже подбирались к крыше, облизывая сухое дерево – городские маги будут не скоро – сегодня костры пылают везде, пока сообразят, что размер слишком велик для праздника – выгорит уже все.

В сапогах хлюпало, с плаща капало – отчетливая дорожка на снегу от чана до крыльца. Я выплела поисковое – и оказалась права, они использовали три простых артефакта огня. Щелкнули кольца – первый погас, полыхнув в последний раз, второй, третий.

В доме было дымно и горячо – уже занялись и тлели балки, дышать было нечем, я подняла мокрый подол юбки наверх и закрыла лицо. Если балки рухнут – дядин купол выдержит.

Аллари работали чисто.

На первом этаже, в кухне и кузне не осталось никого живого. Я перешагивала тела, сапоги скользили по крови. Я насчитала около десятка горцев – и ни одного Старейшины из общин, все юнцы, как на подбор, курс третий – четвертый, половина в форме Кернской.

Идиоты. Малолетние идиоты. Решили поиграть во взрослые игры?

Убивали быстро – одним, реже двумя ударами. Почему не сопротивлялись? Я присела рядом, перевернув руку одного из мальчишек с чем-то знакомым лицом – мелькал на Турнире? Кольца на месте, артефактов мало, плохонькие, но есть, нашивки – пятый, целительский, Кернская.

Почему? Чары не действуют на аллари напрямую, но есть огонь, вода, молнии, наконец… они даже не взяли с собой оружие… только один ритуальный кортик валялся в стороне.

Щелкнули кольца, и я выплела чары поиска живых – первый этаж – все мертвы, подвал – все мертвы, верхний ярус – есть, есть живые.

Вход на чердак был сбоку от заколоченной двери в лавку – шаткая лестница, которой явно пользовались не часто. Наверху было полно пыли и только одни следы – аларийские сапоги без каблуков, туда и обратно. И никаких больше. Но живые – должны быть.

Рассохшиеся доски поскрипывали под ногами, заготовленное плетение светилось над правой рукой, я прошла вперед, но тот алариец был прав – один мусор и ничего кроме.

Крысы?

– Блау…, - тихий голос позвал сбоку, и я подпрыгнула от неожиданности, шарахнув молнией в угол. Клубы пыли взвились воздух, запахло озоном и кто-то надсадно закашлялся.

Балки и стены поплыли маревом, звякнуло кольцо, откатившись почти к моим сапогам, и купол иллюзий спал.

– Хо…хороший артефакт… сделал…, - «четыре империала» закашлялся, на губах запузырилась кровь, – … за… зачёт… сразу… получил бы… по спецкурсу…

Я подняла с пола кольцо и шагнула вперед. Горец был плох. Темно-синяя форма на груди вымокла, рана была глубокой, почти такой же, как у юнцов внизу – наискось, одним четким ударом.

Как он залез наверх?

– Мы искали… сами… обвинили нас… Старейшины не делают… ничего… мы решили найти сами…

– Молчи, – пальцы порхали в воздухе, щелкали кольца – диагностическое… псаки, повредили источник.

– Нет времени… не… надо…, - он с трудом удержал мою руку, но я все равно плела кровоостанавливающее.

Сколько отсюда до госпиталя? Мне одной не вытащить.

– Нужно в Госпиталь, я наложу стазис, легионеры рядом…

– Не надо…никого… нельзя…,- он облизал губы и заговорил быстрее. – …Нике тоже искал…

Я застыла, слушая.

– …все кто в Кернской… хотели спасти… доказать, что не мы… не горцы…

– Доказать что?

– Это не мы… мы не трогали его…, - он снова закашлялся, – это они… и аллари. Они могут…

– Кто они? Кто?

– Магическая кома… он – свидетель… Горы видят, это не мы… свидетель… расскажет… правду… кто… нужно вывести его… вывести… исцелят и он расскажет… это не мы…

– Вывести из комы? – я напряглась, пытаясь разобрать слова, горец говорил всё бессвязнее.

– … разбудить… найди его… выведи с тропы… свидетель… расскажет…, - он говорил все тише и тише, паузы между словами становились всё длиннее.

– Молчи!

– Нет времени… не лечи… все равно убьют… убирают всех, кто знает… и Сакрорума…

– Кто убивает? Кто? – я схватила его за камзол, но побоялась трясти. – Нике? Это аллари, отвечай!

– …тропы, Блау… тропы…

– Кто убивает?!

– … выведи его… найди… чтобы не умирали больше… он свидетель…

– Кто свидетель? – я коротко выругалась, слушая этот бессвязный бред. Плетения стазиса я почти закончила – ещё мгновение и в Госпиталь.

– …Хэсау… это не мы… не тронули бы сира… из Хэсау…

Плетение рассыпалось в руках – не удержала контроль. Клан большой, просто огромный, не может Великий так обойтись со мной, просто не может…

– Хэсау? Кто именно? Кто?

– … Л..л..люциан Хэсау… сир… свидетель….

Он попытался засмеяться, закашлялся – кровь на губах запузырилась.

– …не только горы… не только… капель сожгли…, - горец совал мне в руку, что-то зажатое в ладони, захрипел, – … не горцы… они… и аллари…, - голова мотнулась набок, и… он перестал дышать.

* * *

Я растерла лицо снегом, до остервенения, терла руки, чтобы смыть следы сажи и крови. Пальцы подрагивали – столько реанимационных и всё бестолку. Бесполезно.

«Хэсау… мы бы не тронули сира… это не мы…»

Я сжала в руке кольцо, артефакт-иллюзий, который прихватила с собой, и маленькую вилку. Именно это горец пытался всунуть мне в самое последнее мгновение.

Двузубая десертная вилка из обычного столового серебра. Вилка, с клеймом «Весенней капели».

«…капель сожгли…»

Как горец оказался тут, в лавке?

Сила отозвалась мгновенно, повинуясь, Вестник улетел, полыхнув темным облаком, и я прикусила губу в ожидании ответа.

«Дядя сказал мне», – написала я Хоку. «Как Люк?»

Ответных Вестник вспыхнул мягко, покружив воздухе.

«Мне жаль, Вайю», – это было первое, что написал дядя. «Рад, что Кастус наконец сказал. Люци привезут к вам завтра. Состояние без изменений».

Я схлопнула чары и прислонилась к стене, враз обессилев.

«Я скучал, девочка…»

«Веди себя прилично…»

«Леди так себя не ведут…»

Псаков уродский мир! Люци должен был дожить до катаклизма! Должен ещё пять зим изводить меня своими шутками, приезжать в гости… отвечать на Вестники… псаков уродский мир!

Вдалеке раздавались возбужденные голоса толпы.

– Ау!

– Ещё!

Недалеко от ремесленного поставили сцену и давали представление. Праздничный гомон и смех толпы звенел в воздухе, как издевка.

«Это не мы… это они и аллари… нужно вывести его… свидетель…»

– Удача для леди в эту зиму! – налетевшая ребятня закружила вокруг меня, пританцовывая. – Удача для леди в эту зиму! – алые ленты трепыхались на ветру, зажатые в маленький кулачок. – Осьмушка медных, красивая леди! Удача на зиму за осьмушку медных!

Я медленно опустила руку в карман, монета сверкнула золотом, перевернувшись в воздухе, и ребенок ловко поймал её, подпрыгнув. Попробовал на зуб, округлив глаза, сунул мне в руки ленту и припустил так, что засверкали пятки, толпа детей с улюлюканьем припустила следом.

– Удача мне сейчас не помешает. Вся, какая есть.

Я неторопливо намотала алую полоску шелка на руку, виток за витком, тщательно завязав мертвым узлом, расправила ленты, подумала, и припустила в сторону центральных улиц.

Планы – менялись.

* * *

Райдо – наконец заткнулся. Первый раз с того самого момента, как менталисты нашли меня недалеко от горящей ресторации. Точнее они так думали – на самом деле их нашла я. «Весенняя капель» – сгорела.

Дверь спальни, которую отвели для меня, я захлопнула прямо перед носом Райдо, и купол тишины отрезал все звуки.

Двое охранников-аларийцев пятились к окнам, и делали правильно. Настроение опустилось ниже отметки «за Гранью».

– Мисси…

– У нас приказ, мисси…, - выступил второй алариец, и я молча провела пальцем по губам – заткнись.

– Где Ликас?

Аларийцы молчали.

– Где Ликас? – рявкнула я.

– Едет в город, – ответил первый, тот, кто посмел оспаривать мои приказы и получил сугроб на голову.

– Едет? Где был до этого? Кратко. Четко.

– В поместье. На заднем дворе, выезжали лошадок… а как «Капель» загорелась… мисси, вы же туда собирались… так и сорвали всех с мест….

– Наши вас под завалами искали, зажглись все, а чары – тью, теперь все обожженные…, - пробасил второй укоризненно.

Я не просила, чтобы аларийцы искали мое бренное тело под завалами сожженной ресторации. Не просила, чтобы следили, и… врали.

– Гаро, Фичи, Рай…, - я перечисляла имена всех аларийцев в поместье, которых помнила на память, мне нужно было знать, где были они.

Мгновений через десять охранники устали, а я выдохнула – не мои аллари. Не мои. Не из поместья.

– Следующий вопрос. Кто из ваших держит квартал «Капели»?

Аларийцы насупились.

– Имя!

– Старейшина Хакан, – неохотно выдавил первый.

– Сектор у восточных ворот, от кольцевой до ремесленного?

– Виктим.

– Мисси…, - забасил первый алариец.

– Ты, – я ткнула пальцем, – возвращаешься в Табор.

– Но мисси…

– Немедленно. Мои люди исполняют мои приказы.

– Но мисси…. Главный приказал…, - почти простонал он, – и у меня невеста в поместье, Марики из кухонных…

Я задумалась на долю мгновения.

– В Табор. Вместе с невестой. Немедленно. Вы больше не работаете в поместье.

* * *

– Невозможно…и это леди… возмутительно! – Райдо разорялся уже мгновений двадцать, не давая вставить ни слова.

Я сушила волосы, подвернув рукава домашнего теплого ханьфу в несколько раз, подол волочился по полу. Чью одежду мне дали – не сказали, но, судя по размеру, это или Бутча или их пятого. Для Таджо и Каро, слишком большое, а Райдо скорее удавился бы, чем поделился бы со мной хоть чем-то.

– …возмутительно…!

В конспиративном доме дознавателей было тепло и чистенько. Управление любит снимать для своих такие дома – в районах среднего достатка, среднего оформления, среднего… всего среднего. Дом был настолько похож на остальные на улице, что я сама вряд ли найду его снова.

И это тоже выводило Райдо из себя – посторонние там, где их быть не должно в принципе. Но одежда испачкалась, промокла и вся провоняла дымом – идти в таком виде на вечер к Магистру Аю было нельзя, до поместья ехать долго – городские улицы забиты, поэтому Райдо, скрипнул зубами, и притащил меня сюда.

Каро молчал, сидя в сторонке на тахте. Вздыхал, глядя на меня сочувственно, пил горячий чай из пиалы и подливал мне, чтобы согрелась.

Новости о Люци основательно выбили меня из колеи. Если мы имеем стандартный случай магической комы и его везут сюда, значит, они рассчитывают на менталистов. Если его не вытащит пятерка, Люци не вытащит никто. Вообще никто. Значит, сейчас нам очень нужны менталисты.

– Вы самая ненормальная….

Волосы высохли. Можно заплести простую косу. Одежду почистят, высушат и принесут слуги.

– Самая безголовая…

Купаж был неплох. Чай отдавал кислинкой, терпкий, в меру горячий, насыщенный.

– Мало того, что вы сбежали, так ещё и умудрились выбрать ресторацию, где случился пожар… хотя я не удивлен, скорее всего пожар произошел из-за вас…, - продолжал разоряться Райдо, это мы слушали уже по второму кругу. Они решили, что я сбежала пообедать в «Весеннюю капель».

– Пожары – это частое явление…, - выдал Каро тоненьким фальцетом, – … на празднике фонарей слишком много открытого огня… артефакты ставят не везде в целях экономии…

– Частое явление – это проблемы, если там замешана леди Блау, – рявкнул Райдо в ответ, и Каро тут же примолк, уткнувшись в чашку. – Леди – одна большая проблема…

– …я ещё расту…, - выдала я тихо.

– Что? – менталист сбился с мысли.

– Расту.

– Растет леди – растут проблемы, – до Каро дошло первым.

– У вас нет никакого понятия о нормах поведения, послушании, подчинении Старшим…

В дверь гостиной постучали – слуги сообщили, что одежда готова.

– Одеваться, – скомандовал Райдо, – улыбаться и играть на флейте, больше от вас не требуется ничего!

– По-моему, я забыла… флейту.

– Что? – На Райдо было страшно смотреть, так его лицо перекосило, он начал подниматься с кресла, и я споро припустила к двери.

– Пойду проверю, взяла или нет…

– Стоять! – донеслось снизу, но я уже бежала наверх в комнату, перепрыгивая ступеньки.

* * *

– Готово, – застегнута на все пуговки, чистая нижняя юбка, сияющие сапоги, простая коса – для домашней камерной встречи – вполне, учитывая праздник и дозволенные сегодня вольности.

Каро перекинул плащ через руку и терпеливо ждал у выхода, пока я проверю все застежки. Его наверх отправил Райдо, чтобы помочь с прической. Видимо в отместку, памятуя о прошлом разе, но я справилась сама.

– Кто ваш пятый, Каро? – мы встретились глазами в зеркале, зрачки Каро расширились, но он молчал. Ожидаемо – ответа не будет. – Ведь вас же пять в пятерке, не так ли? Сир Таджо руководит… Если он сейчас дома, может мне попросить сира Райдо, чтобы нас представили?

– Не-е… не стоит, – наконец выдавил Каро и сглотнул, для пущей убедительности замотав головой. – Не стоит спрашивать… и его нет дома…

– Нет дома? Следит за магистром Аю или за родом Хейли?

– Леди, не стоит спрашивать…, - Каро нервно оглянулся на дверь. – Это закрытая информация…

– Хорошо, – я покладисто кивнула, меняя артефакты на руках местами – на ведущую руку всё только безопасное – определитель ядов, ментальная защита, защитный купол. Подумав, я сняла вообще все атакующие. – Что вы планируете делать, чтобы вывести сира Хэсау из комы? Это не закрытая информация? Сир Люциан мой кровный родич… Я в курсе…

– Попытаются отыскать сознание, – Наивный Каро думал некоторое время, но послушно ответил. – Тело… сира Хэсау привезут в поместье, сир Таджо один из сильнейших, мы будем держать фокус…

Если у них не получится – вряд ли получится хоть у кого-то.

– Вероятность? – спросила я мягко. – Ведь вам же отправляли результаты диагностики.

– Э-э-э… леди Блау… это сложная процедура… выполняется не часто…

– Вероятность, Каро?

– Один к тридцати, – выдал он честно, – но мы сделаем всё возможное и сир Хэсау….

Дальше я не слушала – пришел Вестник, требовательно полыхнув пламенем на всю спальню.

С Райдо мы столкнулись на лестнице, я бежала вниз, он, легко перепрыгивая через пару ступенек, вверх.

– Вестник…, - я запыхалась, сунув послание менталисту, – Аю… срочно нужна другая одежда… старая карга организовала малый прием…

Райдо быстро пробежал глазами послание от леди Тир. Молча, перечитав дважды, схлопнул чары, и даже не съязвил по своему обыкновению.

Всё плохо?

– Одежду уже доставили, – слуги действительно поднимались наверх, аккуратно придерживая упакованные в чехлы нарядные ханьфу, и коробки с украшениями. – Но прическа…, - менталист скептически изучил мою голову. Служанок в доме дознавателей не было. Ни одной. И найти хоть одну сейчас, во время праздника… – Я сам. Переодевайтесь.

Я застыла, соображая, Каро выглядел не лучше – то, что Райдо умеет заплетать, было новостью даже для него.

– Быстрее, леди, быстрее, нет времени, – недовольный тон подстегнул всех – и все пришло в движение.

«Настоятельно советую сегодня вечером не следовать новым веяниям, – писала леди Тир. – На малый прием к Магистру Аю в честь праздника были приглашены пятнадцать старейших матрон города. Мне было отказано. У сиры Асти личный долг, передаю Право обратится. Вы очень не нравитесь сире Тир».

Далее было стерто несколько раз и добавлено явно позже и второпях.

«Держи норов в узде, а язык за зубами, девочка».

Глава 141. Просто пешка

Дядя был им недоволен – за пять мгновений, он почти полностью расплел на бахрому конец узорчатого аларийского пояса и нещадно продолжил трепать дальше, думая.

Думать Ликас не мешал – он сделал всё, что мог, а дальше… дальше все решит Источник, какая ветка событий прирастет следующий. Наставник так и говорил – ветка. Помнящий был незрячим, но зрил точно в корень, получше тех, кто видел своими глазами. То, что было скрыто пеленой будущего, в отличие от дяди и почти всех в Совете. Старейшины жили прошлым, которое давно покрылось пылью за давностью зим. Старейшины, не готовые меняться, которые не видят дальше своего носа, и упорно тащат за собой за грань всех.

Старые хрычи, как сказала бы пигалица.

Помнящий говорил – девочка спасет или уничтожит, в очередной раз. И Ликас ему верил. Единственному и последнему из аллари, которого не интересовала эта мышиная возня, эти дрязги за власть, эти старые долги… Помнящий пребывал в прошлом и будущем, но не жил в настоящем.

Слова Наставника про «очередной раз» он пропускал мимо ушей, привыкнув за столько зим к тому, что Помнящий говорит много непонятных вещей. Нужно будет – поймет в свое время. Нет – значит сказано было не для него.

Ликас вздохнул, устало развалившись в кресле. Дядя Хакан продолжал трепать бахрому, застыв, глядя в одну точку. Воняло дымом – то ли от очага в центре зимней, простеганной цветным войлоком на пару рядов, палатки, то ли от него – он принюхался. Демоновы горцы. Нужно было вытащить пигалицу на встречу именно тогда, когда он собрался представить её Совету, всё рассчитал, всё учёл.

– Удачно вышло, – Хакан как будто очнулся, приняв решение, энергично растер ладони и даже повеселел, добродушно улыбнувшись.

– «Капель» выгорела дотла, – Ликас втянул носом воздух – гарью воняло всё-таки от него, нужно искать, во что переодеться. – Дядя…

– Тц-ц, – Хакан повелительно взмахнул рукой, и милый старичок исчез. Как и дядя. Сейчас здесь стоял один из двенадцати старейшин рода аллари. – Это даже неплохо, что девочка видела всё сама.

– Дядя…

Хакан оборвал племянника, едва заметно шевельнув пальцами.

– Девочка видела всё сама, – надавил старик. – Дай ей пару подсказок, чтобы мысли двигались в нужную сторону. Сколько за нас?

– Пятеро, – Ликас ответил не думая. – Двое хотят посмотреть девочку в деле и тогда примут решение…

– Шесть голосов, – Хакан повеселел ещё больше – лучики морщинок разбежались вокруг глаз, но Ликас не купился. Слишком много зим они провели бок о бок. – Остальные?

– Ждут, когда проснется избранный, – Ликас равнодушно пожал широкими плечами.

– Ждут-ждут, – Хакан огладил белую бороду и довольно прищурился, – пусть ждут до следующего Исхода.

Он поставил всё на эту маленькую девочку из чужого рода, и не допустит, чтобы ему мешали, когда цель так близко. Что такое десять-пятнадцать зим по сравнению с вечностью? А настоящий избранный – не проснется никогда, об этом тщательно и неустанно заботились.

– Виктим. – Вопроса в голосе Ликаса не было. Это обсуждали так давно, что тема уже надоела.

– Виктим-Виктим, – Хакан постучал пальцем по губам и снова, неосознанно затеребил пояс, и так превратившийся в кусок бахромы. – В расход, – в голосе Хакана слышалась искренняя печаль. Виктим был глуп, недальновиден, горяч, и идеально подходил на роль паршивой овцы в стаде. Много зим Хакан потратил на то, чтобы выпестовать нужные склонности характера, убрать лишние моральные ограничения, слепить идеальный портрет того, кто всегда против. Чтобы руки оставались чистыми, такой аллари, как Виктим, просто необходим.

– Кого выдвигать вместо? – по большому счету Ликасу было всё равно. Кого бы не выбрал дядя, продолжая играть в свои игры – все будут плясать под его цитру через некоторое время.

– Вместо-вместо, – Хакан снова застыл, уставившись на огонь, – посмотрим по ситуации…

– Девочка ищет горца.

– Не найдет, мы же позаботились?

– Мертвее не бывает, – Ликас утвердительно хмыкнул в ответ. Лично у него никаких претензий к горцам не было, до тех пор, пока они держались подальше от его девочки. А те, кто подойдут слишком близко…

– Нужен враг, – Хакан пожевал губами, – если она так привязалась к этому… подобию человека, нужен враг. Кто будет виновен в смерти?

– Чернокафтанники?

Хакан резко отрицательно мотнул головой. Племянник был хорош всем, он вырастил и натаскал Ликаса лично, но чем его Источник обидел, так это способностью мыслить, просчитывая больше, чем на несколько шагов вперед. И это его предвзятое отношение к девочке. Чужой девочке. Которая рано или поздно станет такой же бесполезной, как эти юные горцы. Девчонка – враг. Это племянник должен был уяснить четко. Нет хороших Высших, есть – враги. Есть аллари и все остальные.

Эх, Виктим.

Хакан ещё раз тоскливо вздохнул. Молодая поросль сильно подпортила ему планы. Другое дело – старики, как хорошо всё складывалось – оставалось немного дожать, но нет же. Нужно было сунуть свой нос…

– Убрали свои, горцы, – после недолгого молчания постановил Хакан. Чернокафтанники ещё пригодятся, ей учиться десять зим, и в столице у них не всегда будет возможность успеть вовремя. Пусть хранят до поры до времени. – Пусть держится подальше от них, чтобы больше не один не подошел близко…

И не помешал. Слова покружились и повисли в воздухе.

Ликас послушно кивнул, привычно удерживая в голове две дополнительных линии защиты. Вторую он выставил сейчас, почувствовав, как дядя аккуратно пытается прощупать поверхностные мысли в голове. Обманки, как называл их Помнящий. Ликас уже и не помнил, когда идеи и стремления дяди перестали совпадать с его собственными. Когда первый раз покинул Табор и понял, что не все Высшие одинаковы? Когда приехал в поместье Блау вместе с Аурелией?

Но зато помнил отчетливо, когда решил, что дядя заигрался.

Когда пигалица по собственной глупости не одела защитный купол. Он всё просчитал, всё учёл – не пустил людей Виктима и сделал всё сам, слишком близко к поместью, слишком близко к девочке, но не мог и представить, что девочка отдаст свой артефакт горцу. Демонову горцу – опять он, всегда он.

– Ты слушаешь, Ликас?

Ликас кивал и думал, что смена того, что важно в жизни происходит очень быстро – путь от второй линии защиты и до поместья, когда он тащил маленькую пигалицу домой с болтами в спине. И когда, разговаривая со своими в таборе, оговорился, сказав что едет домой.

К Блау.

Пока идеи дяди совпадали с его собственными – Ликас будет слушать и выполнять, но на пигалицу у него были свои планы. Дочь Рели не будет разменной монетой в играх Совета.

– Для представления на совете всё готово?

Ликас кивнул ещё раз, тканая дверь, украшенная бусами и колокольчиками, отодвинулась в сторону, звякнув, и в палатку просунулась вихрастая макушка одного из вездесущих мальчишек. Дядя расплылся в располагающе-доброй улыбке, приглашая мальчика внутрь.

Юные аллари всегда велись на этот образ старого мудрого дядюшки-старейшины.

– Сиру увели чернокафтаники, к себе в дом, – бодро отчитался мальчишка. – Карета уже ждет их у крыльца.

– Девчонка знает про Аю, ты донес до нее, что сотрудничество очень важно?

Ликас послушно кивнул. Донес. Прямо противоположное тому, что должен был. Он сказал пигалице прямо и недвусмысленно – держаться подальше и не совать свой нос. Ставки росли слишком быстро, однажды он может просто не успеть.

* * *

– Времени хватит? – Бутч оторвался от донесения и поправил артефактные очки. Чары ему уже не помогали – зрение стремительно падало. Вообще помогало мало что, но жить с болью он привык, а вот внезапная неспособность прочитать донесения обычным шрифтом выводила его из себя. Очками он пользовался по необходимости и только, когда никто не видит, только свои.

– Должно, – Шахрейн растер покрасневшие глаза. Третьи сутки почти без сна, на эликсирах, даже ему давались трудно.

– Тиль на месте?

Таджо утомленно кивнул – Адриен спрашивал одно и то уже третий раз.

– Каро?

– Инструктировал лично.

– Райдо…

– Она не Айена, Адриен, – выдохнул Шахрейн тихо. Тема гибели юной сиры Ашту негласно была запретной, но пока нет никого из пятерки, он больше не мог молчать. – Похожа, но…

– Нисколько, – Бутч с раздражением сорвал очки, согнув оправу в тонкую дугу. – Будь Айена хоть немного похожа на Блау, она бы выжила тогда.

Таджо задержал дыхание – Адриен первый раз спокойно обсуждал эту тему. Они все прибыли одновременно, когда Ашту прислала им Вестника. Высший приоритет. И все видели то, что там осталось.

– Будь Айена хоть немного похожа на Блау, нам бы пришлось соскребать остатки тех, кто вошел в дом…

Шахрейн не удержал лицо – брови изумленно поползли вверх. Все гораздо хуже, чем он думал.

– Может сира Блау и поединок выиграет?

– Выиграет, – стеклышки хрустнули в большой ладони, небольшое облачко силы и очередные очки перестали работать. Бутч аккуратно ссыпал остатки стекляшек небольшой равной кучкой на стол. – Если бы кто-то не распустил группу, – он раздраженно тряхнул донесением в воздухе, – то Тиль отчитывался бы вовремя. Девочка была у Хейли в городском доме. Встретил и проводил Зиккерт.

– Зашла и вышла?

Короткий смешок и маска Таджо трескается с непривычки – последнее время поводов улыбаться выпадает совсем мало.

– Просто зашла и вышла.

– Зиккерт?

Бутч пожал широкими плечами.

– Месть, решил сменить клан? Остальное не так очевидно.

– Сир Блау оценит, – Таджо прищурился, обрабатывая новую информацию. Зиккерт – хорошее приобретение, будь он Главой – принял бы, а поставлять иногда служанок, чтобы рос круг… кто без греха? Зато это гарантированный боевик с восьмым через тройку зим.

– Проблема не в этом, – Бутч снова тряхнул свитком. – И Тиль и Райдо провалились. Мы должны были знать ещё вчера, что старая карга собирает сухоцветы.

Шахрейн поморщился, признавая ошибку. Когда руководил Адриен, подобных проколов не было. Но проблемы он не видел, наоборот. Аю не позволит себе лишнего в присутствии Высоких сир, это дополнительная гарантия – их пригласили, чтобы засвидетельствовать позор Блау, и, положа руку на сердце, он понимал Аю. Девчонка иногда выводила из себя не только Райдо. Сбить лишнюю спесь перед Академией не помешает, иначе собьют там. Не таких обламывали. Таджо вздохнул, отгоняя неприятные мысли. Время в Академии он вспоминать не любил.

– Месть застит всё. Блау – единственная слабость, – повторил Шах то, что уже многократно обсуждали. Аю проглотила только эту наживку. Столько зим впустую, как личный ученик он не смог найти ничего, городской дом пуст, кабинет и лаборатория девственно чисты. Магистр всегда была осторожной, и предъявить было нечего, до того, как юная сира Блау с блеском выступила на Турнире, сотрясая до основания весь Предел.

– Когда кажется, что цель близко, очень сложно остановиться, – Бутч посмотрел в окно, где-то там, за белой пеленой Столица, пару порталов на юг и родной Предел. Где всегда тепло, сухо, пахнет пряностями и никогда не бывает ледяного промозглого снега.

– Судишь по себе, Адриен? – голос Таджо звучал неодобрительно. Личные дела Ашту могли аукнуться всей пятерке разом, но они молчали. Слишком многим каждый из них был обязан бывшему ведущему звезды, и Шахрейн не был исключением.

Бутч молчал, сворачивая донесение в тугую трубочку, бумага похрустывала и мялась.

Они учли всё, рассчитали, взвесили, но всё равно было чувство, как будто что-то упустили. Как будто он опять идет порталом домой из Столицы, и опаздывает, неумолимо опаздывает, на каких-то тридцать мгновений, которые отделяют жизнь от смерти.

Не Айена, повторил Ашту про себя несколько раз. Не-Айена. Чужая. Чужая девочка, чужая сестра.

Пешка. Просто пешка. Когда цель так близко, нужно исключить всё, что мешает.

– Тиль там, на периметре глушилки, на всякий случай, ей не нужно ничего делать – просто согласиться и всё. Брать будем на месте, – Таджо тихо протяжно зевнул и снова потер покрасневшие глаза. Демоновы эликсиры перестают действовать.

Бутч отрешенно кивнул в ответ. Брать нужно на месте – это понимали все, никто из Глав кланов и близко не допустит дознавателей до матриархов рода, чтобы перетрясти им мозги, другое дело – взять на горячем. Старых куриц, которым запудрили головы, пообещав невозможное – вернуть обратно их детей, вернуть их к жизни.

Ашту тихо выдохнул, думая. А если бы ему сказали, что сестру можно вернуть? Поверил бы? Повелся, ухватившись за призрачный шанс? Нет. Он сам лично поджигал погребальный костер, и потом смотрел, не отводя взгляда почти до самого утра, пока не остался только серый горячий пепел. Он – не поверил бы. Но другое дело глупые женщины – ни тел, чтобы оплакать и похоронить по обычаю, ни родовых перстней, чтобы вернуть в Хранилище, ни-че-го.

– Если они рискнут…

– Рискнут, – Бутч был уверен. – Они не могут отомстить Юстинию Блау, не посмеют тронуть первого Наследника или Главу, дочь – другое дело.

– Сир Блау, – Шахрейн устало вздохнул. Эта часть работы ведущего пятерки его откровенно утомляла – переговоры с Главами родов всегда давались непросто, каждый предпочитал макнуть носом побочного выкормыша когда-то великого рода, которого из милости приняли в семью и дали приставку «сир». Эта милость давно стояла Таджо поперек горла.

– Я бы убил, – протянул Бутч буднично.

– Тогда порадуемся, что с сиром Кастусом обычно легко договориться, – Таджо нервным жестом поправил манжеты, – вопрос в цене. Император готов на многое, чтобы удержать Север…

– … взнуздать, – поправил Бутч.

– … прикрыть змеиный рассадник, щелкнуть по носу мирийцев с их республикансками играми, и получить ещё хотя бы одну тропу. И всё одним ударом.

Менталисты синхронно вздохнули. В Управлении теряли терпение, Вестники сыпались один за другим с самого утра, и если все задачи двигались худо-бедно, с тропами было совсем глухо. Канцелярия давила на Управление, Управление на них. Все отчетливо понимали, что в этот раз показываться в Столице без результатов не стоит.

Официальным основанием для проведения расследования на Севере было уничтожение предыдущей пятерки менталистов, которая и курировала Предел.

Слово «уничтожение» Бутчу не нравилось, потому что отдавало фальшью. Ребята были ещё живы – хоронить рано. Из магической комы можно вытащить при желании, но кому нужен менталист без способностей, потерявший не один круг? Вложения не окупятся – это все понимали отчетливо, и Управление, и те, кого послали на Север, впервые экипировав две пятерки по-полной, без обычных проволочек.

Ищите, было сказано для всех официально и вслух.

Выполняйте, было написано на нескольких запечатанных свитках с грифом «СС», которые надлежало распечатать личным оттиском силы только по прибытию на Север.

Демонов официальный повод. Бутч сунул руку в верхний карман по привычке, но очков не оказалось – он раздавил последние. Предыдущую пятерку могли слить свои. Парни были проверенными, битыми, и точно не полезли бы на рожон. У их ведущего недавно родилась дочь. Нет, не полезли бы. Значит, либо нашли что-то, либо… их милосердно угостили шлемником свои же.

Здесь, где всем владели белые снега и лёд, ему постоянно казалось, что он что-то упускает. Что всё идёт неправильно, не так, как должно было. Даже то, что он подстраховался и сложил полномочия, чтобы вывести своих из игры, и иметь свободными руки – это тоже не успокаивало.

Всё было не так на этом псаковом Севере. Всё, начиная с дома, в котором они остановились, кончая самыми простыми вещами – всё шло наперекосяк.

Как будто это был паззл и в нем отсутствовал какой-то центральный кусок, без которого картина никак не складывалась и не становилась цельной.

Прижать северные кланы? Это обычное дело. Показательные порки применяли всегда и везде. Но даже насчёт рода Хейли Запретный город так и не пришел к согласию – последний приказ противоречил первому и гласил – держаться подальше. Следить, но не вмешиваться. Не их уровень, пока из столичного Управления не пришлют кого-то ещё. Вся собранная информация по Хейли была тщательно запротоколирована и отправлена столичным аналитикам. Пусть решают, что с этим делать.

И ставки. Ставки были слишком большими. Ашту молчал и больше слушал, без зазрения совести копаясь даже в головах тех, кто мог позволить ментальную защиту среднего уровня – Каро и Сяо не пробили бы, но не он.

– Север уже готов отделиться, идеи не просто витают в головах знати, даже слуги иногда думают на эту тему. Включим в вечерний отчет? – Казалось, Таджо тихо дремал в кресле, прикрыв глаза, позволив себе расслабиться на мгновение.

Бутч вздрогнул – и Мирия близко, и псаковы «Исходники» со своей идеей избранности. Он понимал, почему Запретный город заигрывает с последователями Немеса, но всё зашло слишком далеко. Слишком. Вестник ушёл вчера, но ответа они так и не получили.

– Второй Юг, – пробормотал Ашту почти про себя, но Шахрейн услышал, открыв глаза.

– Пока ответы нужны Запретному городу – Север в безопасности.

– Пока они хотят ответов…

Бутча достали все – и сектанты «исходники», и республиканцы, и тупая золотая молодежь, которая от нечего делать повторяла громкие бессмысленные лозунги, как птица-говорун. Клеймят молодых, как скот, как рабов, а эти… щенки, послушно подставляют руки под татуировки и гордятся фактом избранности. Неудивительно, что Империя катится за грань, с такой молодой порослью внешние враги не нужны. Ашту был готов поставить, что след тянется из Мирии, но доказать это они пока не могли.

На месте Императора он бы устроил показательные чистки живительным очищающим огнем, чтобы спалить всех, но что толку? Идиотов много, их место сразу займут другие.

– Скоро полетят головы, – Таджо взлохматил пятерней почти идеальную с самого утра прическу, – Император начинает терять терпение. Последние донесения…

– Им нужны результаты, – вздохнул Бутч. – Значит нужно представить результат. Создать, в конце концов.

В воздухе соткался Вестник, насмешливо прозвенев тонкими серебристыми переливами колокольчиков – Бутч подался вперед, но Таджо успел перехватить послание первым – писал Тиль.

– Тиль нашёл мальчишку. Они и не прятали его особо. Юный Яо Ву в полном здравии, – язвительно процедил Таджо. – Порадуем сиру Блау?

– Пиши Райдо. Если леди будет возражать – на доске Яо Ву и помощь Хэсау, – Бутч прикрыл глаза, думая. Девочка просила о помощи, и они помогут, но им нужны гарантии.

– С Хэсау шансов почти нет, – Шахрейн мягко озвучил то, что знал каждый из пятерки. Если бы из магической комы можно было вывести так просто, Шлемник не был бы проблемой. Они попытаются – это правда, но на самом деле от них ничего не зависит. Либо сир Хэсау очнется сам, либо… не проснется больше никогда.

– Райдо, – отрубил Бутч, раскручивая на столе карту Предела, прижимая парой книг и нефритовым пресс-папье.

Карта была испещрена пометками, знаками и стрелками. Через Хребет тонкими штриховыми линиями были намечены расчетные пути предположительного отхода. То, что у каждого из северных Кланов есть свой собственный плацдарм в Мирии, знали все. Недвижимость, дома, производство, всё на подставных лиц, но Хейли последнее время проявляли особую активность – скупая практически всё.

– Хейли, – констатировал Таджо, изучив карту. – Запасной вариант – Мирия. Вероятность?

– Выше семидесяти. Сделали вид, что отсылают Наследников в Столицу, прямо под нос Управлению и Запретному городу, – Бутч тихо хмыкнул. – И личную Гранолу младшему сосунку в качестве подарка.

– Резонанс?

– Сместить фокус внимания.

Таджо тихо скрипнул зубами. Едва заметная тонкая полоска давно зажившего шрама под лопаткой внезапно зазудела. Среди светских развлечений пресыщенной знати, Гранолу Шахрейн не любил особенно.

– Пойдут через горы? Самоубийство.

– Два мага земли уровня трибуна, два воздушника, и это не считая мелочевки. Горы чистые – горцев прижали, пары декад им хватит.

– Значит, с Фейу не договорились, а Глава Хэсау в деле.

– Фейу осторожничают, глядя на Тиров и предпочтут подождать, – Бутч сделал внес на карту новую крайне скудную информацию из сегодняшних донесений и тщательно свернул свиток.

С Хейли тоже всё было неправильно, не так, как должно быть. Глава рода не шел на контакт, не обивал порогов, не давал взяток и не слал даров в канцелярию. Он – устранился. Да, небольшие движения были – перевод активов в кристаллы, консервация шахт по причине отработки, но в остальном Хейли вели себя, как обычно, как будто ничего не происходит.

Бутч не понимал решительно ничего и это ему не нравилось. Все идеи и мысли в головах клановцев Хейли представляли собой причудливую смесь из обрывков мифов, страхов и пустых слухов.

Единственная идея, которая объясняла бы всё – у них получилось. Ашту тряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Просто невозможно. «Исходники» мутят воду сотни зим, и будут продолжать дальше. Пусть религиозные фанатики верят и проповедуют второй Исход – он будет просто искать дальше.

* * *

Руки тряслись. Старческие, сморщенные, покрытые рыжеватыми пигментными пятнами, они выдавали возраст. Руки женщины, которой гораздо больше лет, чем на самом деле.

– Ну что, Фелс, – леди Фелисити, чуть подрагивающими пальцами поправила локон у лба и тонкую витую цепочку на шее, потянулась к трости и, кряхтя, заковыляла к сундуку, который отпирался только по оттиску личной силы. – Доживем или не доживем…., - сундучок открылся с негромким хлопком, загремели, задребезжав, склянки и фиалы. Один флакон с серебристым содержимым леди Фелисити долго качала на свету – жидкости оставалось на донышке, но ей хватит. За нарушение клятв всегда приходится платить.

Булькнуло, она привычно поморщилась, спрятав нос в широкий рукав, икнула, и сразу порозовела – заалели щеки, расправилась немного кожа, выпрямилась и перестала болеть спина.

– Ещё повоюем, Фелс, – постановила старуха, подмигнув отражению в зеркале. К вечеру всё было готово, охотничьи нити натянуты, силки расставлены и дичь сама идет в сети. Они терпеливо ждали одиннадцать зим, просчитывали, тестировали варианты, чтобы на этот раз учесть всё, чтобы не единой осечки. Главное, чтобы старые змеи не передумали в последний момент.

На этот раз всё получится, потому что времени больше нет. На этот раз они не будут ждать самого сильного, нет. Дочь тоже сойдёт.

– Сойдёт… сойдёт…, - шептала она под нос, перебирая кольца ментальной защиты. Когда столько дознавателей крутится рядом, артефакты никогда не бывают лишними. – С пробуждением…, - бормотала старуха. Маленькая бесполезная девочка проснулась и стала очень полезной. Тварь. Превосходный экземпляр.

Девчонку было в чем-то жаль, глупая, слабая, она чем-то напоминала леди Фелисити её саму в те юные зимы, когда неизвестная провинциалка приехала покорять Столицу. И это сходство тревожило внутри и раздражало, гораздо проще было бы, будь девчонка копией отца, как и беспутный братец.

Леди Аю довольно хмыкнула, вспомнив, с каким треском из Академии вылетел выкормыш Блау. Гремело знатно, жаль, что остался жив, но первых Наследников трогать нельзя. Девчонка другое дело.

Подходящий материал. Самый, что ни на есть подходящий. Кровь проверили, осталось за малым – проверить силу.

* * *

– Осведомители у вас работают из рук вон плохо… Ау!

Райдо намерено дернул прядь волос очень сильно.

– Аккуратнее!

– Помолфите, – пробормотал менталист, удерживая между зубов шпильки.

– Фто-Фто? – передразнила я.

– Заткнитесь, леди!

– Пф-ф-ф, – Райдо плел основательно и долго, я – пыталась выудить хоть крупицы информации. – Могли бы сказать заранее, что будет сборище старых грымз…

– Что бы это изменило? У вас есть неучтенная бабушка или пра-пра, которую можно вызвать на помощь? – съязвил Райдо, прекрасно понимая, что чего-чего, а женщин в роду Блау нет. Я была единственной, и это регулярно ставили дяде в вину.

– В таких случаях вызывают старшую матрону семьи, но у вас никого нет, – Каро прикусил губу.

– Все женщины змеи, поэтому вам там будет вполне комфортно, – но привычно сияющая язвительная улыбка Райдо чуть потускнела.

– Зачем? – я отклонилась в сторону – менталист достал жемчужную нить, перевить косу. – Это что, смотрины? Я могу поиграть на флейте и без этого, – я раздраженно дернула головой.

– Вы и так дадите предостаточно поводов, ваше воспитание оставляет желать лучшего, – он вернул меня обратно, – а так, хотя бы внешность будет безупречной.

– А…

– Леди, молчите и слушайте, – Райдо сосредоточенно щелкал кольцами, закрепляя прическу. – Из пятнадцати матрон согласием ответили шесть…

– Шесть старых змей?

– Семь, если считать леди Аю. Претензий лично к вам не имеет никто, – Райдо помедлил подбирая слова, – только к вашему отцу.

Я вздернула бровь. К отцу вообще имели претензии больше половины нашего Предела разом. То есть Аю каким-то образом умудрилась за короткий срок собрать у себя тех, кто очень не любит Блау?

– Ваша задача…

– Сыграть, – я пристегнула флейту на пояс, – и взять немного травки…

– Ваша задача, – снова очень терпеливо повторил Райдо, – согласиться на ритуал.

Каро вскинулся, внимательно глядя на старшего менталиста.

– Вам предложат выбор – или расследование, всё как положено – блокираторы, порталом в Столицу и Управление, а все прецеденты, связанные со Шлемником курирует столичное отделение или… согласиться на ритуал. Вы – согласитесь.

– Но…, - доходило до меня долго, – … это ведь вы требовали написать Аю про траву, это вам нужно было… и…

Райдо терпеливо ждал, глядя в зеркало, глаза в глаза, пока до меня не дошло.

– Я – против! – я тряхнула головой, и тоненькие нефритовые сережки протестующе качнулись в ушах. – Я на это не соглашалась, ваши игры – это ваши игры. И уверена, дядя будет против.

Чтобы не затеяли дознаватели, это не пахло ничем хорошим, и вывозиться в дерьме за компанию не лучшая перспектива. Все дело с магистром Аю пахло дурно, отвратительно… воняло большими грядущими неприятностями. Взять хотя бы то, что это первый раз, когда аларийцы развели руками – не нашли ничего, слишком мало времени, держись подальше и не суй нос – так сказал мне Ликас. Псакова чушь, просто псакова чушь.

– Сир Блау поставлен в известность. Это совершенно безопасно, мы контролируем всё. Сегодня – просто согласие, когда дойдет дело до ритуала – его остановят сразу…

– Вы хотите взять их на месте?

Каро согласно кивнул головой, подтверждая мои слова.

– Скажем так – попытаемся, если леди в очередной раз всё не испортит, – добавил Райдо язвительно. – Просто сыграть, шантаж, согласие, и больше от вас ничего не требуется.

– Почему я?

Райдо молчал, глядя на меня в зеркало.

– Глупая, неуравновешенная, дурно воспитанная, импульсивная, склонная к необдуманным авантюрным поступкам. Продолжать? Или портрет достаточно очевидный ответ на вопрос, почему выбрали вас, леди?

– Слабая, – дополнила я. – Слабая, поэтому в каком ритуале я могу быть полезна? Если только речь не о …, - я погладила нефритовую флейту пальцами. Если нужен заклинатель – я лучший выбор, ни дядя ни Акс не по зубам, а обвести вокруг пальца юную сиру – легко.

Райдо прикрыл глаза ресницами в согласии – нужен заклинатель.

– И потому что вы дочь Юстиния Блау.

При чем здесь папа?

– Каждая из шести матрон, за исключением леди Тир, которые приняли приглашение на прием магистра Аю, потеряли кого-то. В двадцать четвертой шахте, когда ваш отец не удержал уровень.

Я вздрогнула, мне показалось, что внезапно пахнуло холодным, почти ледяным ветром, пробирающим до костей. Двадцать четыре-шестнадцать. «Блау не удержал уровень». «Вы тогда играли в саду…». «Аксель добыл свой первый трофей…». Идти на прием к магистру Аю перехотелось совершенно.

– Поэтому вы будете вести себя скромно и тихо. Они и так ненавидят вас, не нужно давать лишний повод.

Я открыла рот, закрыла и снова открыла. Шесть старых змей, которые просто спят и видят, как отомстить отцу, как вернуть Блау сторицей за то, что они потеряли. Но леди Фелисити… род Аю чужие на Севере.

– А кого тогда потеряла магистр Аю?

* * *

Я с неудовольствием изучала собственное отражение в зеркале. Пешка была готова и выглядела просто чудесно.

Тщательно уложенные по самой последней столичной моде волосы, никакого провинциального «фе». Ровно три шпильки – любимое оружие, пошутил Райдо.

Флейта. Браслеты, и вообще никаких украшений, кроме родового кольца, малой печати Блау, которую выправили сверх платья и положенных артефактов.

В таком виде не стыдно пойти и на императорский прием.

– Вынуждена признать, у вас есть вкус…

– Вынужден признать, что у вас он полностью отсутствует, – парировал Райдо, а Каро тихо прыснул.

– Что это?

– Артефакт, создает точную имитацию печати Немеса, – Райдо пристегивал маленькую брошку изнутри рукава. – Немилость. Не нужно афишировать, как и что вы сняли.

Я кивнула.

– Леди Блау, – голос Райдо стал серьезным, – вы идёте нам навстречу, мы идем – вам. Вы просили помочь найти сира Яо Ву?

– Разве это не ваша обязанность следить за соблюдением законов в том числе, а не трактовать их так, как вам удобно?

– Мы и следим, – спокойно ответил Райдо. – Сиры в своем праве, Управление не вмешивается во внутриклановые дела до тех пор, пока они не угрожают государственной безопасности. Или вы думаете сир Яо Ву угрожает безопасности Империи?

Я молчала, думая. Псаков Бутч. Я просила его об этом лично.

– Леди Блау?

– Я услышала вас, сир, – короткий официальный поклон и я, с совершенно прямой спиной, проигнорировав предложенную руку, отправляюсь на выход.

Менталисты хотели от меня практически невозможного. Нельзя зайти в террариум, не растревожив клубка змей.

Глава 142. Чпок-чпок-чпок

Щеки уже сводило от напряжения, губы немели от улыбки – это единственное, что я делала ровно тридцать мгновений – кивала и улыбалась. Молча. Больше не оставалось ничего – Аю сделала меня по всем фронтам, и такой противник дорогого стоит.

Игра началась прямо на ступеньках – Каро трижды ударил бронзовым кольцом по массивной двери дома магистра, испещренной защитными рунами по периметру, и где-то в холле прозвонил хрустальными переливами весенней капели колокольчик. Представительный слуга в летах открыл, но войти мы не смогли – брошка на внутренней части рукава ощутимо нагрелась – сработал артефакт Райдо. Защита на двери меня не пускала. Даже носочек на порог не поставить – проем сразу ощетинивался вспышками, и завывал сигналками.

– Какая… досадная оплошность, – Аю довольно щурясь, всплескивает руками. – Защиту дома обновляли вчера, но задний двор пока не трогали…какая досада, какая досада… Леди, прошу…, - жест в сторону выхода для слуг.

Я щурюсь в ответ, цепляя на лицо положенную по этикету улыбку и, жестко зафиксировав локоть Каро, тащу его к чёрному входу. Обогнуть дом магистра, зачерпнуть снега сапогами – дорожки не чистили, и остановиться на ступеньках, чтобы пропустить выходящую из дома кухонную служку с ведром помоев в руках.

Один – ноль в пользу старой карги. Блау не заслуживают парадного входа – и место указала, и на немилость проверила. Но магистр не учла, что ни в одном доме Керна не ставят защиту, настроенную на печати Немеса.

Я подмигнула Каро, который следил за мной потемневшими взволнованными глазами, отдала одежду слугам и отправилась наверх, по черной лестнице. Менталисту переступить порога кухни не разрешили – не вышел статусом для сегодняшнего приема.

Слуг в доме сновало не мало, и я расслабленно отслеживала лица – ведь последний из пятерки где-то рядом, или тут, у Аю, или на периметре. Лично я поставила бы менталиста внутри.

Меня проводили в роскошную гостиную, явно специально украшенную к празднику в алых тонах. И Райдо снова недопустимо ошибся, матрон было не шесть, а четырнадцать, каждая сочла своим долгом вывести в свет ближайшую дуэнью, или представить обществу следующую заместительницу на посту матриарха. Леди Тир, например, притащила с собой двоих – пожилую сухопарую каргу и ту даму, что была на площади вместе с Кантором и Блисс. Тетя? Точно не мать, потому что с мамой Тира была связана одна из тех историй, о которых не принято говорить на Севере за общим столом.

Что я здесь делаю, Великий?

Старые жужелицы щебетали на староимперском. Бегло, тараторя так, что я не улавливала часть слов в принципе. Два ноль в пользу Аю. Четырнадцатилетней провинциальной сире должны преподавать этикет и изящные искусства, но староимперский на таком уровне – это Академия, и даже там не было никого, кто ставил бы произношение языка давно мертвого мира нормально. Говорить свободно я так и не научилась, только несколько общих фраз. Но понимать и читать могла.

Три ноль в пользу Аю. Старые кошелки нисколько не стесняясь, пользуясь тем, что юная гостья их не понимает, вовсю обсуждали Блау.

– А Наследник ничего, такой молодой жеребец, – обмахивалась веером Бартуш, которая давно разменяла девятый десяток зим. – Ох, мне бы мои двадцать…

Парочка матрон Хейли, такие похожие, что я не смогла отличить одну от другой, глупо захихикали.

– А вот вторая Наследница пошла в мать… печально, печально…, - сира Бартуш с деланным сочувствием покивала в мою сторону.

Я оскалилась в добродушной и глуповатой улыбке, запоминая каждое произнесенное слово.

Что я здесь делаю, Великий? Что я, псаки всех побери, здесь делаю?

Вместо того, чтобы искать лекарство для Акса, заниматься делами рода, тренировать плетения? Я торчу тут и слушаю отрывистую каркающую речь на староимперском.

Я сжала пальцами в карманах теплый мешочек – артефакт Серых грел и ощущался даже через защиту. Флакон с эликсиром в другом кармане наоборот, холодил, и я погладила пальцем шероховатую пробку. И того и другого хватит, чтобы подставить магистра, но кто сказал, что дознаватели на это не закроют глаза?

Если бы Бутч сказал мне раньше, что они ведут свою игру.

Дознаватели давно могли найти всё что угодно, хоть весь запрещенный перечень под грифом «СС» и закрыть Аю на второй Цветочной, но… магистр цветет, пахнет и устраивает сраные званые вечера для таких же двинутых на голову, как и она сама.

Значит… ловят того, кто стоит за ней или хотят узнать что-то конкретное. Аю нужна им, а мне нужны менталисты.

Пальцы разжались с трудом – искушение было слишком сильным, я вытащила пальцы из карманов и с силой прижала к коленям, как и положено приличной сире, и тут же взяла пиалу с чаем, чтобы хоть чем-то занять руки.

Улыбайся, Блау! Улыбайся!

Я скалилась, отпивала маленькими глоточками чай, и изображала манекен.

Матроны обсуждали всё – последние сплетни, язвительно поливая всех ядом, неурочное срабатывание сигнальных артефактов по цепи вышек, стоимость колье столичной примы, которая явно пользовалась благосклонностью одного из патрициев… обсуждали всё, кроме того, что было действительно важно. За какими псаками они здесь сегодня собрались?

Аю вовлекала меня в разговор изредка, роняла пару фраз про Академию и подливала мне чаю, и только самая старшая леди Тир, рядом с которой меня усадили, угрюмо молчала, изредка зыркая по сторонам совершенно нечитаемым взглядом.

Четыре ноль в пользу Аю. Ни одна из матрон, кроме магистра, так и не обратилась ко мне напрямую, а по правилам этикета это значит, что Младшая должна молчат до тех пор, пока Старшие сиры не обратятся первыми.

Я пила чай, молчала и улыбалась. Улыбалась. Улыбалась.

– Девчонка – дура, – коротко выплюнула матрона Тир на великолепном чистейшем староимперском. Наш преподаватель по языкам рыдал бы от умиления. – Отец был дурак, так мать хоть соображала, но на детях предки Рода отдохнули, – выдала она своей ближайшей наперснице, немного повернув голову в мою сторону. Та согласно кивнула – Блау – дура. – Сколько потрачено времени, чтобы привить ему вкус… и что?

А дура улыбалась, правда потребовалось небольшое усилие, чтобы удержать лицо, но я справилась, отпив ещё чаю. Это – четвертая пиала, если этот бессмысленный треп не закончится, скоро произойдет непоправимое.

– Мальчишка – идиот, – продолжила леди Тир на староимперском. Дуэнья согласно кивнула и тут же хлестко получила веером по рукам. Видимо, обсуждать будущего Главу, юного Наследника, его святейшество великолепного Кантора дозволялось только его бабушке.

– Идиот, – четко подтвердила я на староимперском с улыбкой. – Но далеко не всегда, – ответ бабули Тира я уже не расслышала – родовой дар включился неожиданно и совершенно не вовремя, как и всегда. Перед глазами потемнело, пиала дрогнула в руках, остатки чая – с глоток, выплеснулись на белоснежную мирийскую скатерть.

Я задохнулась. Слишком много было эмоций, слишком разными они были, и слишком острыми.

Аю ненавидела. Ненависть была застаревшей, немного запекшейся по краям, когда слишком долго варится в котле мыслей, с отчетливым душком. Ещё там была жалость ко мне – совсем не много, и предвкушение скорого триумфа.

Бабуля Тира скучала. Пресыщенная настолько, что всё вокруг казалось ей сном наяву – одни и те же лица, одни и те же разговоры, одни и те же дрязги. Толика любопытства в в сторону магистра и много сочного неодобрения – в мою. Если бы я мечтала о Канторе – мне отчетливо дали понять, что ничего не светит.

Почти одинаковые сиры Хейли в количестве двух штук – боялись. Боялись так, что у меня перехватывало горло от чужих эмоций. Ещё чуть-чуть и у них будет истерика. Боятся – чего? Заклинателей? Флейты? Их заставили? Лично ко мне эти старые женщины не испытывали ничего. Вообще. Только бесконечная усталость и выматывающий душу страх, который выжигает все остальные чувства внутри, не оставляя ничего. Одна из них должна быть бабушкой Анастаса. Неужели ей не жаль внука? Или она пропустила турнир и не видела, как Хейли стоял на коленях?

Леди Тир с площади сожалела, тревожилась за меня, и единственная была настроена благожелательно.

Остальные тетки точно оправдывали определение, которое дал им Райдо – змеи, настоящий клубок змей, все ненавидят и подсиживают всех… но не меня. Я настолько мала и ничтожна в их понимании, что просто недостойна внимания, точнее, ни одной из старух даже не пришло в голову, что можно обратить отдельное внимание на объект. Зачем?

Стул. Или стол.

Именно так я себя ощущала со стороны. Скорее – стул. Стол – дороже и скатерть на нём отделана мирийским кружевом, поэтому ценен, а я… пока под вопросом.

– Переход… недавно светлая…

– Слабачка…

– Дурная кровь…

– Я в её годы…., - летело со всех сторон на староимперском.

Горло перехватило. Слишком много всего. Все думали одно, говорили второе, чувствовали третье.

– Не пойдёт, – звучали отрывистые рубленые фразы на мертвом языке. – Мужчины больше подходят для ритуалов, – шла следом певучая мысль на имперском. – Порченая кровь, твари, жаль, что нельзя убить всех, – всплывало сожаление с легким запахом сандала.

– Убить…

– Третий круг не подойдёт…

– Откажемся, – кто-то думал с отчаянной надеждой. – Откажемся, это – повод, девчонка не справится…, - и так много было надежды на отказ от ритуала, что это чувство, казалось, заполнило и осветило всю гостиную, сияя на весь Керн. – Откажемся…откажемся…откажемся…

И несколько матрон словно ждали чего-то, с трудом скрывая, тщательно контролируя эмоции, но это ожидание выплескивалось наружу и просто заливало комнату резким запахом зеленых яблок – так для меня пахла надежда, и кисловатым запахом страха – много страха, тревоги и почти паники излучали Хейли…

– Использовать Наследника…

У меня кружилась голова и всё расплывалось перед глазами – зрение резко село, заболела спина, колено, старые, скрюченные ревматизмом пальцы, которым уже не помогали целительские плетения, голова, и всё внутри, как будто я нарушила не одну, не две, а все клятвы разом… псакова эмпатия… все старые кошелки болеют и одной ногой за гранью…

Откажемся? Использовать Акселя? Мало силы?

Не раньше, чем менталисты вытащат Люци и уберутся обратно с моего Севера. Не раньше, чем Запретный город получит результаты, которые удовлетворят всех. Им нужен ритуал и они его получат.

Я шмыгнула носом, что-то теплое текло по подбородку, прикусила губу и вместо того, чтобы поднять и укрепить щиты – раскрылась полностью, сняв защиту. Моя маленькая стена, которая и так не выдерживала столько уровней и пластов информации, рассыпалась в прах … эмоции, мысли и чувства, щедро перемешанные с болью хлынули в голову, накрыв волной.

– Дочь проклятого Блау…

Задребезжали дорогие фарфоровые пиалы из редкой глины с голубоватым отливом.

– Грехи отца…

– Никто не берёт, оставляют в Клане…

Задрожали и поднялись вверх тарелки, стулья, торшеры и даже одна из маленьких табуреточек для ног, обтянутая дорогой парчовой тканью, зависла как раз напротив меня.

– Порченая…

– Породнившиеся…

Основной купол защиты дома обычно внешний, ведь никому и в голову обычно не приходит, что нападать могут изнутри. Или что у одного из взрослых гостей приема может случиться детский всплеск.

– Твари…

Стекла вылетели первыми.

Осколки окон на мгновение зависли в воздухе, зазвенев на самой высокой ноте, а потом рванули внутрь смертоносным серебристым дождем. Стеклянное крошево, маленькими кинжалами вспарывало подушки, обивки, портьеры, в воздухе кружились белоснежные перья, хлопок из обивки и обрывки лент, на которые располосовало портьеры. За первой волной тут же пришла вторая – старухи были щедры на эмоции, не давая костру внутри погаснуть.

Дом тряхнуло второй раз, почти от самого основания – тахта подо мной заходила ходуном, картины и репродукции падали со стен, ширмы летели на пол, слуги, не защищенные куполами, прикрывались подносами, отползая в, казавшиеся безопасными, углы. Вспыхнули в последний раз и погасли светильники. И… всё стихло.

Гостиная сияла.

Защитные купола почтенных сир переливались серебристыми радугами в темноте, перекрывая друг друга, накладывались слоями, создавая поистине великолепное зрелище. Через открытые окна потянуло холодом и запахом свежего снега. Звуки улиц, праздника и гомона толпы наполнили дом – неслись веселые мелодии песен, кто-то играл на цитре, вдалеке трубил общий сбор легионерский горн.

Внутри было пусто и звонко. И хорошо. Надеюсь, тетки одели самые лучшие артефакты, я – старалась. На этой декаде спрос в Гильдии на кольца с управляющими контурами должен взлететь до небес.

Кто-то щелкнул кольцами, и над нашими головами засияло сразу несколько магических светляков, ещё щелчок и ещё, пока вся гостиная не наполнилась светом.

Целых предметов почти не осталось.

Осколки фарфора лежали везде аккуратными горками, сваленные в кучу вещи, разрезанная на лоскутки обивка диванов. Чистым оставалось пространство вокруг каждой из дам – ровный купол, как будто границу рисовал сумасшедший живописец – и внутри круга сира, в совершенно нетронутом платье, а за – как будто пришел тайфун со стороны Мирии и погреб под собой всё побережье, прожевав и выплюнув бесполезные людские вещи.

Все молчали.

– Леди Блау? – Аю откашлялась. Голос магистра звучал надтреснуто, но довольно. Удовлетворение просачивалось через край. Даже несколько перышек, которые она аккуратно сняла с рукава, не испортили, а наоборот повысили ей настроение. – Всплеск? Переход на новый виток?

Я кивнула и открыла рот, чтобы ответить, но из носа снова щедро хлынула кровь и залила платье, руки, белоснежные кончики нижней рубашки.

– Вас проводят в дамскую комнату, – постановила леди Аю, повелительно и отрывисто стукнув тростью о пол пару раз. – Леди, прошу все в сад, там установили шатры и купол тепла… Небесный свод сегодня – зрелище достойное внимания…

Матроны с невозмутимыми лицами одна за другой чинно потянулись наружу. Стекло весело похрустывало под ногами. Заминка возникла только на выходе – дверь вышибло и заклинило наискосок, перекрыв путь.

– Разрешите, сира, – одна из дуэний размяла пальцы, и приблизилась к двери. Щелкнули кольца, вспыхнули плетения, пахнуло силой, и дверь нежно вынесло в коридор, аккуратно пристроив у противоположной стены.

И тут – чпокнуло.

Розоватая масса неаккуратными потеками сползала по лицу и волосам удивленной дуэньи.

Сверху чпокнуло ещё раз и все подняли головы вверх – потолок и балки были усеяны кругляшками странной формы с чем-то розовым.

– Пирожные? – предположила одна из сир и щелкнула кольцами, формируя плетения. Последнее решение явно было не лучшим. Чпокнуло ещё раз, громче, и все расплющенные шарики весело плюхнулись вниз, прямо на головы матронам.

Чпок.

Чпок – чпок.

Чпок – чпок – чпок – чпок – чпок.

Или защита вышла из строя, или купол не счёл пирожные из лучшей кернской кондитерской опасными, но матроны обтекали молча.

Возмутительно розовые и совершенно невозмутимые.

И тут леди Тир захохотала.

Сначала тихо, потом всё громче и громче, пока стало казаться, что от сиплого баса не вибрирует что-то внутри. Она смеялась, постукивала тростью в такт, а пальцем другой руки зачерпнула немного розового крема с плеча. Сунула в рот, причмокнула, и захохотала снова, откидывая назад почти полностью седую голову.

* * *

Умылась я быстро, остановила кровь плетениями, шмыгнула носом и подмигнула себе в зеркале. Бытовые чары пробовать бесполезно, поэтому придется щеголять влажными пятнами на платье – позволить, чтобы кто-то здесь применил ко мне плетения – никогда, а артефакт сушки в купальнях вышел из строя.

Как и все артефакты на этаже, отчитался огорченный слуга, обозревая последствия минувшего катаклизма. Мусор валялся везде, коридор был засыпан остатками когда-то великолепной, но такой хрупкой фарфоровой утвари, предметами обихода и даже подушечками из спальни.

Я осторожно перешагивала мусор и улыбалась. Так же глупо, как и весь вечер до этого, пока не увидела то, что в доме Аю быть не должно совершенно точно. Весь преподавательский состав Академии дружно поклоняется Маре, покровительнице знаний и искусств.

Статуэтка валялась на боку. Змей, обвивающий ствол агавы, подмигивал мне ярко-алыми камешками глаз. И я готова поклясться, точно, как мой, тот, что остался дома, притаившись у зеркала в ожидании новой добычи.

Аю поклоняется Немесу? Одни вопросы.

Шантаж прошел буднично – вместо зимнего сада меня проводили в убранную наспех библиотеку, где старуха, чинно восседая за массивным столом из мореного черного дерева, протянула мне свиток, легко удерживая активированный Вестник в другой руке – искра силы и сообщение уйдет адресату.

– Вы производите впечатление сообразительной юной леди, сира Блау, – проскрипела Аю. – Читайте. Это выдержки из законопроекта, принятого не так давно, начало можете пропустить, советую обратить особое внимание на пункт три-два. Хранение, использование, получение и добыча Шлемника – классифицируется, как особо тяжкое наказание – вплоть до принудительного лишения силы и заключения в Цитадель.

В пункте три-два не было ничего нового, я свернула свиток в тугую трубочку и начала отстукивать первые ноты имперского марша на ладони.

– Решайте, – проскрипела Аю. – Вестник дознавателям или… небольшая скромная помощь, которая не останется без ответной благодарности.

Я вздернула бровь.

– Простой и безопасный ритуал, нужно только ваше присутствие. Столичные застенки, допрос, – Аю уверенно качнула Вестник на ладони, – или небольшая помощь.

Магистр бесила неимоверно, до белых звезд в глазах.

Дыши, Блау, дыши и улыбайся! Люци. Ты помнишь. Семья – главное, менталисты должны вытащить Люци. Они хотят Аю, значит, они получат Аю, я преподнесу им её, перевязанную золотой торжественной лентой. И сразу соглашаться нельзя – об этом тоже проинструктировал Райдо, чтобы старуха не почуяла подвох.

– Выбираю третий вариант – Цитадель, – пояснила я старухе, которая резко вздрогнула. – Сколько нужно травы, чтобы попасть туда? Весом с пол райхарца, не меньше? У вас есть столько? Нет? А наш с вами разговор пока не тянет даже на снятие ментальной защиты…

Аю оценивающе прищурилась, схлопывая Вестник – торги начались.

* * *

В зимнем саду было тепло – купол работал на полную мощность, бархатное небо над головой сияло мириадами звёзд и золотисто-красными точками фонарей, которые уносили желания людей в небо.

Я играла, мелодия Колыбельной плыла в воздухе, чуть покачивались в такт ветви деревьев на ветру, кружились снежинки за пределами границы, и даже звезды, казалось, вспыхнули ярче, слушая флейту.

Аю молчала и чуть покачивалась из стороны в сторону, следуя за песней, вправо и влево, вправо и влево, неосознанно подчиняясь нотам музыки. По воздуху плывет Колыбельная, ноты тают в тишине.

А Высокие дамы, прикрыв глаза, смакуют силу, которой наполнена песня.

Я не пожалела сил, чтобы доказать – жрите и слушайте. Я вам подхожу. Вам не нужен Акс и не нужен дядя, такая глупая, пела мелодия, такая тупая, нежно шептала флейта, она подходит, шептали ветви сакуры в саду, превосходная, глупая и сильная… превосходный экземпляр…превосходный… ни тени сомнений, пела флейта, убаюкивая страхи, нам подходит… нам подходит… нам подходит…

Последние ноты таяли в тишине, и я убрала нефрит в сторону. Глаза они открыли не сразу, пребывая в плену звуков.

Экзамен пройден – слишком сильные эмоции, которые просачивались даже через установленный на место щит, изменились мгновенно. Вместе с ненавистью и кисло-сладкой надеждой, вкусом железа и крови на языке оседала решимость. Они решили давно, но решились окончательно только сейчас, проверив последний недостающий элемент.

Теперь они тоже смотрели на меня, как на предмет интерьера, но предмет очень полезный.

Аю, казалось, даже стала выше ростом, плечи распрямились, она почти не опиралась на трость, глаза сияли сумасшедшим фанатичным светом.

Я отвернулась от этого сборища старых высокомерных идиоток, пристегнула флейту на пояс и пошла к столам, где в отдельном кресле восседала сира Тир, в компании дуэний. Её мои навыки заклинателя не заинтересовали вовсе.

Мы молчали мгновений пять. Я – цедила чай, родственница Кантора крутила трость и хмыкала себе под нос, следя за стайкой дам чуть прищуренными глазами.

– О чём вы думаете? – леди Тир запрокинула голову в темное ночное небо, усеянное сотнями летящих вверх рыже-красных, мерцающих теплым золотистым светом фонарей.

– О чае, – ответила я честно, – отвратительный купаж. И об Исходе, – Магистр Аю резко повернула голову в нашу сторону. – О том, каким прекрасным был этот Мир без нас, девственно чистым и нетронутым. Горы без червоточин шахт, пространство континента не трясло регулярно от того, что портальная сетка слишком плотная, «и реки были полны рыбы, деревья жизни, а сила…»…

– «…пела внутри нас…», – тихо закончила сира Тир цитировать одну из старых поэм Ле Си. – Вы слишком молоды, для таких мыслей, юная Блау.

– А вы слишком стары, – отрубила я прямо. Терять было нечего. – Мудрость и опыт ограничивают, сковывают, – я тряхнула запястьями, и наручи Арритидесов насмешливо сверкнули в свете огней. – Молодые ещё способны измениться, услышать, и поменять хоть что-то…

– Ваш отец думал так же, – глаза, покрытые старческой белесой пленкой, на миг затуманились воспоминаниями. – И все знают, как закончил Юстиний Блау.

– Неумение выбирать друзей – эту ошибку совершают многие, – я глотнула из пиалы и покружила чашку – чаинки плыли по кругу в танце. – Когда тот, кто защищает, бьет в спину, – я говорила отчетливо и громко, чтобы меня было слышно в каждом уголке купола.

– Сир Блау не удержал уровень…, - вмешалась одна из дуэний, не утерпев, и тут же осеклась, под холодным взглядом матроны.

– Не удержал? – я насмешливо фыркнула. – Дремучие суеверия. Владеющий Гласом не удержал уровень? Тогда сегодня на землю действительно сходит сама Мара, оставляя цепочку следов босых ножек, ведущую прямо к ступеням Храма, а не отобранные специально для этого прислужницы.

Губы леди Тир чуть дрогнули, но я говорила не для нее. Я говорила для тех, кто сейчас стоял за моей спиной, для той, чей сын предал моего отца. Есть ли здесь мать того, кто предал среди этих шести?

– Что вы знаете о заклинателях на самом деле? – я качнула розовый нефрит на поясе. – Не удержать можно, используя инструмент. А Глас – это дар, и все повинуются.

Сзади зашептались.

– Уровень удержал бы даже сир Аксель, – отрубила я жестко и безапелляционно. – А отец был сильнее и старше.

– Блау не удержал уровень, – ноздри леди Бартуш гневно затрепетали. – Не удержал!

– Не удержал, – кивнула я легко. – И для владеющего Гласом этому есть единственное объяснение. Кто-то отвлек, ударил в спину, нарушил концентрацию, вынудив выбирать – защищаться или контролировать тварей…

– Чушь!!!

– Это Блау…!

– Действительно, – процедила я язвительно. – Чушь. Иначе придется поверить, что это один из ваших детей приговорил всех… что чей-то сын, племянник, брат… предатель, – я смотрела на каждую из матрон по очереди, не опуская взгляд.

Чей сын? Чей? Кто?

Резкий стук трости о камень оборвал перепалку. Леди Тир грузно поднялась с кресла.

– Я увидела всё, что хотела. Продолжайте праздновать без нас.

* * *

Перед тем, как отпустит юную овцу на вольный выпас, играющая в радушную хозяйку вечера, Аю решила почтить традиции и запустить фонарики в небо. Каждой даме досталось по настоящему произведению искусства из тонкой рисовой бумаги – кому-то пылающий золотом крыльев феникс, кому-то пагода, кому-то цветок. Мне – обычный пузатый четырехгранный купол.

– Пожелания, – кивнула Аю на столик с кистями и тушницами. – Чтобы удача сопутствовала нам этой зимой. Леди Блау? – кивок слуге и мне преподносят отдельный набор. – Не стоит пренебрегать традициями, возможно, это последний шанс, чтобы небеса услышали ваши молитвы.

Я сладко улыбнулась старухе в ответ, обмакнув кончик кисти в тушь. Думала я недолго, глядя на эту толпу хищниц, чего хотела бы больше всего.

Чтобы не злоумышляли. Против Блау. И против Севера. Потому что Север – это Блау, а Блау – это Север.

Ровные четкие косые штрихи ложились один за другим.

Потому что нам единственным некуда идти. Нас не примет ни один Предел, везде свои заклинатели, а Блау держат, держали и будут держать – Север.

Ещё штрих и ещё.

Нам некуда идти и некуда отступать. Не трогайте Блау и не трогайте Север, и мы не тронем вас в ответ.

Я легонько стукнула по кисти кончиком пальца, стряхивая излишки туши. Щелкнула кольцами и снизу фонаря запылал магический огонь, подпалив фитиль, а дальше – никакой силы, чтобы не вспугнуть удачу – псаковы традиции. Снизу вспыхнуло, и алый четырехгранный купол из рисовой бумаги дрогнул, качнувшись алыми пузатыми боками несколько раз и, дернувшись на ветру, начал набирать высоту, устремляясь в звездное небо. К сотням и тысячам таких же огней.

Сотни желаний. Сотни надежд. Сотни чаяний.

* * *

Слуга заработал строгий взгляд Старшего управляющего и покорно склонил голову – отвлекся, не прав. Так он не ошибался уже давно, вышколенный за много зим. Но не следить за фонарем единственной юной сиры на этом празднике он не мог. Даже сморгнув несколько раз, он всё-таки решил, что просто перепутал иероглифы и ему показалось.

«Чтоб вы все сдохли», так прочитал слуга то, что недрогнувшей рукой вывела юная воспитанная сира кистью на алом пузатом боку. Черная тушь немного потекла, но видно было отчетливо – небеса прочтут. Решительным почерком, жесткими и четкими, почти по-мужски скупыми штрихами.

Слуга посмотрел наверх, в небо, где уже почти исчез фонарь, потом на изящную маленькую леди, потом снова наверх. Юная сира улыбалась, скромно опустив глаза в пол, выполняя положенный по этикету поклон Младшей – Старшим дамам на прощание.

Показалось, с облегчением решил он. И что только не привидится на старости зим.

* * *

Я – отчиталась – всплеск, согласие на ритуал, личная оценка ситуации. Сделала всё, что просили менталисты, и готова поклясться Великим, вся пятерка уже получила информацию. Это значило, что дальше время на празднике было только моим – мы договаривались, но упертый Каро решительно следовал сзади, молча, отстав на пару шагов – настоял проводить хотя бы площади.

Следующий ход за Аю – назначить время и место. Я сделаю свою часть работы, и пусть ловят своих сумасшедших старух, которые решили проводит ритуал почти под самый канун зимы.

Никого из менталистов видеть не хотелось. И Бутча особенно. Исключения всегда только подтверждают правила – верить нельзя никому. Даже когда очень хочется.

Настроение катилось на дно. Раздражало всё. Эта суета, этот праздничный гомон, эти счастливые лица – всё, решительно всё раздражало.

Празднуют, не зная, что ждет их через каких-то десять зим, отправляют желания в небо и радостно хлопают в ладоши, когда очередной бумажный фонарь растворяется, превращаясь в едва заметную точку.

Интересно, если бы знали будущее – продолжили бы тратить жизнь так беспечно? Зная, сколько отмерено каждому из них? Начали бы жить, не откладывая на завтра, своим умом, а не перекладывая на небеса?

Раздражает.

Небу насрать на вас. Большинство из этих желаний сгорит не поднявшись в небеса, а те, что долетят, просто не успеют исполниться.

Ликас вынырнул из толпы на площади внезапно, подрезав на повороте пышнотелую румяную мистрис. Сунул мне в руки засахаренный боярышник и пристроился рядом. – Я просил держаться подальше от столичного магистра.

Я раздумывала пару мгновений, но подношение приняла.

– Плохой вечер? – Ликас вздохнул, расправились и опустились плечи, взъерошил короткий ежик волос, который уже припорошил снег – капюшон он снял и кивнул сам себе. – Очень плохой…

– Средне, – поправила я совершенно серьезно. Бывало значительно хуже. – Мне нужно к Источнику, – пояснила я деловито. – Место, где тренироваться и чтобы меня не трогали, – я облизала сладкую палочку и кончики пальцев.

Больше всего мне сейчас хочется, чтобы все исчезли – аллари, со своим советом, долбанные матроны со своими идеями, дознаватели, горцы, Хейли, и вся столичная шушера, которая повадилась ходить порталами в наш Предел.

Я привстала на носочки и покружилась перед Ликасом.

– Правда красиво? Пешки из рода Блау сегодня выглядят именно так. Дорого.

– Роскошно, – вполголоса поправил меня Наставник. – Слишком роскошно для Совета, нужно переодеться….

Я захохотала. В голос, откинув назад голову и смаргивая слезы.

Достали, Великий. Как же меня достали. Ещё немного – и будет предел, и всё полетит к псакам.

– Вайю…

– Идемте, Наставник, – игра на новом поле? – Ведь пешку следует переодеть.

– Что вы пили на приеме?

– Чай, – я покачала перед носом Ликаса правой рукой – камень в кольце – определителе ядов и добавок, оставался прозрачным, как слеза. Наставник наклонил голову набок, оценивая меня, и свет от уличного фонаря падал сбоку, и тени ложились строгими мазками – Фей впечатлилась бы. – Отец ревновал, правда? Вы очень красивый, Наставник, и всегда рядом с мамой, – пояснила я.

– Пили, – констатировал Ликас обреченно.

– Несу чушь?

– Говорите то, что думаете, а думать вам несвойственно, – выдохнул он облачко белого пара. – Надеюсь, эффект временный.

– Надеюсь, эффект постоянный, – щелкнули кольца, и несколько плетений взвились в небо с пронзительным свистом, рассекая пополам красные фонари, которые не успели подняться слишком высоко. Где-то вскрикнули и загомонили, обрывки алой бумаги и обломки реек планировали вниз, спускаясь по окружности. – Всегда хотела это сделать. Псаковы фонари, – кольца щелкнули ещё раз, но большая рука Ликаса сковала мои запястья. – Это – благо, – пояснила я жестко. – Когда желания не исполнятся, а они не исполняются каждую зиму, никто не будет сетовать на небеса и винить себя. Виновный найден, – я сверкнула шальной улыбкой и коротко поклонилась. – Вместо того, чтобы сложив руки, вверить себя богам, они начнут делать хоть что-то… вдруг это их желания сегодня не достигли небес?

Ликас молча наблюдал, как обрывки алой бумаги медленно опускаются на снег.

– Или другой вариант, – я выкрутила руки из захвата и размяла запястья. – Я – убийца, – кусок рисовой бумаги спустился прямо мне под ноги, и я поймала, смяв в ладони, остатки фонаря. – Это чья-то мечта? – я отвела руку и забросила бумажный шарик далеко. – Значит я – убила мечту. Разрушила надежды. И что? Теперь всё? Ничего не получится и ничего не исполнится, потому что кто-то там не получил молитву? Псакова чушь! Даже если кто-то скажет, что мир рухнет завтра, сегодня – мы должны бороться… а не запускать в небо бесполезные фонари.

Я выдохлась, и, запрокинув голову вверх, следила, как светящиеся точки заполонили почти всё небо над Керном, и стало светло, почти как днем.

Мы молчали. Охрана замерла на несколько шагов сзади. Звуки толпы как будто отодвинулись и стали тише. Порошил снег, подсвеченный огнями запущенных в небо иллюзий.

Ликас, увидев, что я доела первую палочку боярышника, достал из кармана ещё одну, тщательно завернутую в прозрачную бумагу, и молча сунул мне в руки.

– Оу, взятка? Значит, дальше будет ещё хуже, не так ли? – я хрустнула, обкусывая ягоды по бокам. – Что запланировано для меня у аллари? Месть? О нет, ведь не зря же мне дали увидеть всё самой в кузнечной лавке. Кого я должна обвинить? Видимо, кого-то из Совета? – я била в небо. – Вкусно, свежее, – я облизала сладкие с легкой горчинкой губы – боярышник был хорош. – Обвинение – это первый акт, что во втором? Горцы плохие – аллари хорошие, такой вывод я должна была сделать? Или нет – есть хорошие аллари и есть плохие. Скажите, кто хороший, Наставник? – я обогнула Ликаса и заступила ему дорогу, продолжая откусывать ягоды на палочке. – Скажите. И я послушаю.

– Скажите мне, что мой Наставник, который давал клятву учить и защищать, на моей стороне. Скажите. И я поверю. Что хоть кто-то на моей стороне, – я рассмеялась тихо и горько. – Сегодня мне нужно верить хоть во что-то. Только на сегодня. Скажи мне, – я шагнула вперед и схватила его за отвороты верхнего кафтана. – Скажи мне, Ликас! Соври мне!!!

Алариец молчал.

– Только сегодня – соври мне, что ты на моей стороне! Хотя бы ты…, - я выдохлась и разжала руки. Псаковы остаточные последствия всплеска.

– На чем мы прокололись? – хрустнул снег, Наставник сгорбился, спрятав руки в карманы, и шагнул ко мне, близко, почти нос к носу.

– Афродизиак. То, что знает один аллари, знают все. В столичной кондитерской лавке с таким гербом, пятьдесят шесть наименований подарочных наборов, и только один с южными специями в таком количестве.

Это единственное, что я бы никогда не стала есть – и знала об этом только Нэнс, которая удивилась резким изменениям вкусов госпожи.

Стоят печеньки двенадцать империалов. Это больше, чем стипендия за курс у всех юнцов вместе взятых. За целую зиму. И? Юнцы прислали мне такой набор? Парней-горцев было жалко, но… дураки обычно долго не живут. И никто из целителей ещё не запатентовал плетения от идиотизма.

Ликас не отреагировал, только немного напряженней стала линия плеч.

– Охранник мог догнать меня легко, снега с крыши упало немного, и я ждала, что догонит, но он предпочел вести и просто следовать на расстоянии до лавки. Зачем? – я покачала пальцем перед носом Ликаса и цокнула. – Чтобы глупая мисси лично убедилась в том, что есть плохие аллари и есть хорошие. Перед Советом очень важно выбрать правильную сторону, не так ли, Наставник, – закончила я цинично. – А расход… так горцев за людей никто и не считает, не так ли?

Ликас продолжал молчать.

Аллари отличались ничуть не меньшим, если не большим высокомерием, чем Высшие по отношению к представителям другой расы.

Горцы смешали кровь с пришлыми, обрели искру силы, а значит – стали предателями, отступниками и перестали быть людьми.

Самый главный вопрос, который меня сейчас волновал – какое отношение аларийцы имеют к татуировкам.

И супостат в поместье. Нэнс и девочкам просто позволили его найти? Ведь если Ликас не захочет, даже летучая мышь ночью над поместьем не пролетит, Наставник помешан на охране, безопасности, графике проверки постов и тренировках. Поверить в то, что моя наивная Нэнс обошла Наставника на повороте?

Я фыркнула.

Скорее Грань упадет на землю. Ликас вел свою игру, и вопрос в том, он играет за или против. Что держит Наставника рядом со мной? В поместье Блау? Особенно если учесть его редкий, для аллари, дар Помнящего в Учителях и дядю – Старейшину в Совете. Да, и ещё не забыть Старика, который много зим успешно играет роль выжившего из ума конюшего, которого не интересует ничего кроме лошадок.

– Я не буду никого обвинять, – продолжила я устало, – потому что вы хотели именно этого. Мне всё равно – это оппозиция, игры Совета или ваши внутренние дела. Увидеть должна была я, чтобы предъявить лично, чтобы все остались чистыми. Я ведь нужна только для этого, – остатки боярышника полетели в сугроб. Сладость внезапно стала очень горькой. – Вы, со своими играми, можете идти в задницу к Немесу… или в лабиринт, на корм к его порождениям. Куда хотите. Мне надоело.

Я развернулась к площади, но успела сделать только шаг – сильные руки клещами обхватили плечи и рванули обратно.

– Одна сторона? – голос Ликаса дрожал от бешенства. – А вот так, это считается? Это одна сторона? – меня встряхнули. – Если всегда стоишь за спиной. Это одна сторона?! Скажи мне, Вайю?!

Он тряхнул меня ещё и ещё, со всей силы.

– Идиотка! Не умеешь думать – не лезь! Я же сказал – не лезть к Аю!

– Менталисты…

– Если бы мешали, давно отправились бы за предыдущей пятеркой, – шепнул он мне на ухо. – Но они должны найти всё, что нужно и вернуться в Столицу. Кому подчиняется охрана? Ну же, Вайю! Кому подчиняется охрана поместья?

Я сглотнула. Номинально, аларийцы служили у дяди, но на самом деле подчинялись только Ликасу. И дяде. До тех пор, пока ему подчинялся Ликас. И я до сих пор не могла понять, как дядя допускает подобное.

– Кому?! – снова гневный шепот в ухо. – И для чего отправлять сладости, к которым ты точно никогда не прикоснешься? Чтобы ты точно их не ела! Идиотка!

Спереди резко вспыхнуло над крышами – иллюзия была слишком яркой, я охнула, но Ликас успел быстрее – прикрыв мои глаза широкой ладонью.

– Решай сейчас. Или идти в табор просто не имеет смысла. Решай, Вайю. Веришь мне или нет, – Наставник отпустил плечи и подтолкнул в спину, давая свободу. – Решай сейчас.

Я смотрела в темные, знакомые с детства глаза с прищуром, надежные руки с шершавыми мозолями, сложенные на груди, широкие плечи, которые уже припорошило снегом.

Сколько я проехала в детстве на этих плечах? Сколько раз меня ловили эти руки? Сколько раз я получала этими ножнами по заднице?

Так тяжело жить, когда никому нельзя верить. Так тяжело, что я уже начала задыхаться, сгибаясь под этой тяжестью.

Никому нельзя рассказать, ни с кем нельзя разделить, и никому нельзя верить – так учил нас дядя, и теперь я поняла почему. Чтобы не закончили, как отец.

Но разве достоин спасения мир, в котором нельзя верить никому?

В котором нельзя повернуться спиной к самым близким, чтобы не воткнули нож между лопаток. Я не хочу жить в таком мире, но семья – прежде всего. А если каждая ошибка обернется слабостью, есть ли у меня право на слабость?

Я отвернулась от Ликаса и пошла прочь, снег похрустывал под ногами. Дошла до сугроба, в который выкинула недоеденную палочку с засахаренными ягодами, и шагнула, утонув почти по пояс в снегу. Шарить пришлось недолго – моя потеря лежала не глубоко.

Отряхнула налипший снег и сунула в рот, чтобы стаяли льдинки.

Ликас так и стоял на том же месте, сложив руки руки на груди, неотрывно глядя на меня. Только линия плеч стала почти каменной.

Я протанцевала обратно, привстала на носочки и со всей силы хлопнула Наставника по предплечью по старому легионерскому обычаю, заглянула в глаза и улыбнулась.

– Верю. – Я выдохнула, и ягоды внезапно стали очень сладкими, и дышать стало легче.

– Почему?

Я пожала плечами и помахала палочкой перед носом Ликаса, откусила немного и смачно захрустела.

Что боярышник – мое любимое лакомство, знают всего несколько человек в этом псаковом мире, и ещё меньше помнят об этом.

– А кому ещё тогда можно верить?

* * *

Аларийки крутили меня из стороны в сторону, заканчивая наводить лоск, и в этом аллари превзошли Райдо на голову. Продумано было все до мельчайших деталей, нижняя сорочка и та по вороту была отделана традиционной аларийской вышивкой. Алая длинная юбка и две косы с тесемочками по таборному обычаю. Если бы не цвет кожи, рост и тонкая кость – вылитая аларийка.

Я крутилась безропотно, наклоняла голову, подавала руку, позволяя подгонять размеры вживую, и не протестовала, боясь пропустить хоть слово – слишком интересные вещи говорил Наставник.

Горцев предупреждали трижды – Ликас вздыхает устало, морщится, но юношеский максимализм требует жертв. Юнцы искали ответы и нашли то, что не должны.

Их бы убрали в любом случае – вопрос времени. Свои же, поясняет Ликас уверенно. Отступники не нужны никому, а они нарушили законы горской общины. И наказание только одно – смерть.

Горцы – опасны, – повторяет мне Наставник в который раз. Не приближаться, не лезть, не встречаться.

Вопрос, почему сгорела «Капель» Ликас проигнорировал, зато выспросил всё про всплеск – и нахмурился. Объяснил порядок и последовательность действий. Самое важное, чтобы я не забыла – во время главного испытания в круге, я должна представлять Лирнейские. Так, как мы тренировали в последний раз.

– Я остановлю время, – повторил он терпеливо. – Всё замедлится, и доли мгновений тебе хватит.

Я кивала.

– Горы, Вайю. Это самое важное. То чувство, когда у тебя получилось, оно должно постоянно жить внутри, – он постучал по груди. – Когда я сделаю вот так, – Ликас показывает короткий рубленый жест, – горы, и ты сразу начинаешь двигаться, как только всё замрёт.

Я закатила глаза и снова кивнула. Одно и то же на разные лады Наставник повторял уже пятый раз.

– Отдай, – командует Ликас, повелительно протянув руку. – То, что ты переложила в карманы.

– Это моё!

– Верну после. Отдай!

– Наставник!

– Доверие, Вайю. Я научу тебя доверять, – Ликас вздыхает, – мы будем двигаться очень маленькими шажками, но ты научишься верить людям.

– Я верю людям! – я вцепилась в карман, к которому он протянул руки. Мой флакон! Мой Шлемник!

– Веришь мне? Отдай!

– Верю, но это страховка, на случай, если что-то пойдет не так. Запасной план.

– Вайю, твой план всегда примитивен и прост – разрушить все планы окружающих. Ставки слишком высоки, поиграешь потом…

Флакон приятно холодит пальцы в кармане. И отдавать мою прелесть не хочется ни в коем случае.

– Наставни-и-и-и-ик!

– Доверие, Вайю, – снова устало напоминает Ликас. – Я могу защитить тебя сегодня в круге, если ты будешь слушаться неукоснительно. И я давал клятву твоей матери.

Эликсир я отдала безропотно, слегка ошарашенная тем, что рассказал Наставник. Все аллари поместья подчинялись Главному – и это не было новостью, важным было – почему аллари служат Блау. Точнее, почему аллари не служат Блау. Ни Клану, ни Роду, ни Главе, ни Наследнику. Они пришли с Аурелией Хэсау и должны были уйти, после её смерти – но аллари остались.

– Хранить и защищать, – процитировал Ликас. – От всего, что может представлять опасность сейчас или в будущем.

Клятву приносили только двое – Нэнс и Ликас, и это не то, чем следует делиться с другими аларийцами. Я понятливо закивала – сомневаюсь, что мне выдали всю правду, но спасибо лабиринту, что хоть столько. Если бы он сказал это сразу, к чему эти псаковы игры в доверие?

– А если бы я не прошла в круг, аллари…?

– Ушли бы, – Ликас задумывается на мгновение, – после того, как исполнилось бы пятнадцать. Остались бы только те, кто хочет служить сам.

Я ненадолго прищуриваюсь, рассматривая в зеркале юную девушку в аларийском наряде с чертами Высшей. Нужно точно вспомнить, кто из аллари остался в поместье, когда я вернулась с первого курса Академии. Всех поименно. Это те, кому можно доверять в этой жизни.

Не играем открыто, – говорит Ликас, уточняя – не время. Нужно немного подождать.

Сколько – Наставник не уточняет, но я уже не слушаю. Ликас сказал, что сегодня Нэнс возвращается домой, если я сделаю всё правильно. Моя Нэнс, моя ворчунья, моя пышечка, по кудахтанью которой я уже так соскучилась.

* * *

Я умилялась собственной наивности. Мы ждали уже мгновений десять, я изучила аларийскую палатку вдоль и поперек, а старый Хакан настойчиво развлекал меня разговорами, изображая радушие.

Старейшин тут не было. И не будет. Ни одного, даже Виктима, который сейчас тоже в Керне. Можно было додуматься заранее – у аллари всё не как у людей и Совет тоже. Сходка старых маразматиков была запланирована в круге. И только там. Никому не нужно никуда ехать, все, находясь в разных концах Империи соберутся на сборище мгновенно.

Это – ужасало. Возможности и ресурсы аллари, которые пока не контролирует никто. А выигрывает обычно тот, кто бывает первым.

– О ведре Шлемника, – выдала я быстро с широкой улыбкой, вынырнув из своих мыслей. Старейшина спрашивал, о чем я мечтаю.

Хакан моргнул, и маска добродушного старичка на миг дрогнула, взгляд стал ясным и острым, как кончик кинжала.

– Мечтаю наварить пару самых больших котлов, и как Мара осенять всех божественной благодатью… или, чтобы благодать сработала, Шлемник нужно непременно выпить? Я так и написала на своем фонаре – прошу послать мне травы, весом в пол райхарца, – поделилась я доверительно. – Менталистов так много, питаются они хорошо, расчетная доза на вес неизвестна, поэтому учитываю с запасом, ну и на тестовые испытания.

Хакан прищурил глаза в узкие щелочки – я мечтательно улыбалась в ответ. Быть милой оказывается так просто, всего лишь приложить чуть-чуть усилий.

– Время, – суровый и собранный Ликас вернулся, с раздражением отбросив войлочное полотно – но на этот раз колокольчики не прозвенели.

– По-да-рок, – пропела я Наставнику весело, демонстрируя на ладошке трофеи. Пока его не было, я с мстительным детским удовольствием отодрала с импровизированной аларийской двери всё музыкальное сопровождение. Нужно же как-то коротать время в ожидании, немного взбодрить Старичка, да и Наставника, я заметила сразу, этот звон очень раздражал. – Старейшина Хакан был очень любезен…

Старый алариец улыбался добродушно, но улыбка уже чуть трескалась по краям. Немного не дожала – Ликас вернулся слишком рано.

– Время, Вайю! Дядя, – короткий поклон Старейшине, и Наставник крепко хватает меня за руку. Мир перед глазами закружился калейдоскопом, степь, знойный воздух, опять круговорот, и мы оказываемся на какой-то большой зеленой поляне, усеянной каменными, похожими на наши домашние алтари, гранитными плитами.

– Экая пигалица…., - пробасили сзади, и я развернулась, увидев крепко сбитого высокого бородатого аларийца, напоминавшего Бера по комплекции, одетого в белый бурнус. С Юга? Старейшина?

– Дождись очереди, – проскрипела сбоку ладная совершенно седая дама, которую даже старушкой назвать было нельзя, столько стати и скрытой силы было в её фигуре. Аларийка держала длинную резную трубку и смачно пыхала дымом в разные стороны. Чтобы разогнать собеседников? Но на поляне и так не было никого, кроме нас троих. – Тут есть те, кто поболе ждут… Заскучались уже…

Седая аларийка щелкнула смуглыми почти до черноты тонкими пальцами и прямо передо мной на другом конце поляны появилась ошарашенная Нэнс. Чуть схуднувшая, со впавшими щеками, но – моя.

– Мисси! – Заголосила та, всплеснув пухлыми руками. – Мисси! Это что же деется то?!

– Нэнс, – выдохнула я в ответ. – Нэнс…

Кто первым рванул навстречу, я не знаю. Соскучившаяся аларийка с недюжинной силой так долго крутила меня на радостях, оторвав от земли, что меня затошнило, и сжала ребра, что и вздохнуть лишний раз было сложно.

Пронзительный многоголосый девчачий визг раздался следом – все, наказанные отбытием из поместья в табор девчонки, появились на поляне.

– Мисси!!!

– Госпожа!

– У-и-и-и….

– А-а-а-а-а…

– Оу, девочки, кто наступил мне на ногу?!

– Заберите нас обратно, мисси, – торопливо шептала мне ухо одна из девчонок, пользуясь случаем. – А то Вилле зазнобу себе найдёт, пока я тут… или уже нашел?

– Скучает, – поспешила успокоить я. Рыжий Вилле последнее время брал по две-три смены, думала – копит деньги, а вон оно что.

– Дайте мисси вздохнуть, балаболки, – Нэнс распихала всех локтями и грозно выпятив грудь встала передо мной живым щитом. – Охолони…

– Время, – Ликас появился на поляне сзади нас и кивнул двум Старейшинам, приветствуя.

– Бабушка…, - заныла Нэнс, дергая за рукав Седую даму.

– Цыть!

– Бабушка, ты обещала!

– Цыть я сказала, неугомонная. Всё после, – сверкнули ясные глаза на морщинистом лице и Нэнс отступила.

– Время, – снова повторил Ликас, подхватил меня под руку, и прежде, чем я успела что-то сообразить, поляна растаяла.

* * *

Дул ветер. Пронзительный, как и всегда бывает высоко в горах. Мы стояли в центре плоской, отшлифованной до блеска каменной площадке. Скалы поднимались со всех сторон, образуя подобие чаши или амфитеатра. Почти как у нас на Турнире.

В центре площадки мы стояли вдвоем – я и Наставник за моей спиной, двенадцать седых аллари – по кругу.

– Чужим не место в круге, – представительный старик, с равнодушным лицом и перевязью через плечо, как принято носить в Восточном Пределе, поднял руку и опустил вниз. – Против.

– Время менять правила, – Седая дама пыхнула табаком и высоко подняла трубку вверх. – За.

– … против…

– …за…

– …против…

Голоса Совета разделились поровну. Шесть – за и шесть – против. Виктим сиял, Старик Хакан был совершенно спокоен, как и Ликас.

– Право, – знакомый голос прозвучал откуда-то сверху. На одной из скальных террас стоял слепой Старик, опираясь на посох. Стоял на самом краю, непоколебимо, порывы ветра трепали одежду, и, казалось, он сейчас просто рухнет камнем вниз. – Право, – повторил Помнящий отчетливо. – Посадить новую ветку. Место девочки – в круге, – и стукнул концом посоха о камень, в подтверждение своих слов.

Ликас расслабился, это не было видно, но я ощутила, как напряжение просто стекло вниз и Наставник, казалось, сразу стал немного выше.

– Не аллари!

– Высшие – враги! – брызгал слюной Виктим.

– Нельзя пускать чужих в круг…

– Цыть, – Седая дама пыхнула трубкой, и всё вокруг как будто окутал дым. И, как в быстром просмотре записей – на поляне звучал визг, кричала Нэнс, орали и тискались девчонки, звенел смех, сверкали улыбки. Ощущение было неописуемым, как будто я была одновременно и Нэнс, и каждой аларийкой сразу. Эмоции были такими яркими и чистыми, что губы сами расплылись в улыбке. Улыбалась не только я – некоторые из Старейшин тоже выглядели довольными. – Вопрос о том, так ли встречают врагов можно снять. Если ты, мальчишка, – Седая дама ткнула трубкой в Виктима, – найдешь хотя бы пару аллари, которые встретят тебя так же искренне, я съем табак из своей трубки.

– Требую испытания, – уверенный и твердый голос Ликаса был хорошо слышен в каждом уголке Арены. – Для своей ученицы.

Старики начали ругаться ещё энергичнее. Что являлось этим испытанием, я не знала, но Наставник точно понимал, что и зачем он делает. Аллари переругивались, ничем не отличаясь от Высших. Совет старых маразматиков и пердунов – он и в круге Совет. Совсем не отличаются от наших.

– Испытание, – озвучил общее решение один из самых ярых противников допускать меня в круг. – Одна попытка. Не пройдет – круг будет закрыт навсегда.

– У всех три, – возразила бабушка Нэнс.

– Три попытки – у аллари, – нежно поправляет её Старейшина. Хакан молчит и смотрит на Ликаса, Наставник коротко кивает в ответ – уверен.

– Согласны, – хлопает в ладоши Хакан, и расплывается в добродушной улыбке. – Да начнется испытание.

Каменные террасы сверху заполнились мгновенно – только что было пусто, только скалы и ясное голубое небо над нами, и через мгновение сотни смуглых аларийских лиц – и все с откровенным любопытством смотрят на нас вниз. Мне показалось, даже фигура Нэнс мелькнула где-то сверху.

– Совет – закрытый, а испытания всегда публичные, – тихо шепнул мне на ухо Ликас. – Здесь открыт доступ к Источнику, но бери по чуть-чуть…

– Что нужно делать?

Но Наставник уже не ответил – Старейшины начали задавать вопросы.

– Кто Хранитель?

– Я – Хранитель.

– Кто Наставник?

– Я – Наставник.

– Кто ручается?

– Я – ручаюсь, – прозвучало сразу с четырёх сторон. Ликас, южный Старейшина, который был на поляне и седая аллари, бабушка Нэнс, и Хакан, синхронно выступили вперед.

А дальше начался Циркус. Нет, всё было серьезно – важные лица, умные речи, положенная случаю четко дозированная порция пафоса, но если это были испытания для юных аллари, то теперь я понимаю, почему они просрали свой мир, проиграв войну, которая даже не успела начаться.

Всё было просто, по-детски, и… мы уже всё это делали с Ликасом не по одному разу в гораздо более сложном варианте.

Создать каплю воды? Водопад с небес, ведь водопад состоит из капель, не так ли?

Перемещаться. Управлять объектами.

Умение видеть суть вещей – отличать реальное и иллюзорное. И, хотя иллюзии Старейшин аллари были хороши, до дознавателей им далеко. Может потому что это один из ключевых навыков наших менталистов?

И следующее задание, и следующие. Террасы давно молчали. Сначала раздавались бурные возгласы, я слышала, как Нэнс орет – «Мисси», но сейчас, молчала и она. Чем лучше у меня получалась, тем сильнее хмурились те Старейшины, которые были яро против.

Наконец, или фантазия стариков истощилась, или перечень стандартных заданий иссяк, но у меня был перерыв, пока старые хрычи в очередной раз совещались компактной кучкой.

– Дальше будет круг, – Ликас опять говорил тихо, прямо в ухо. – Задача покинуть круг, пересечь линию границы и получить минимальное количество повреждений. Старейшины атакуют одновременно, их двенадцать. Чтобы ты прошла, тебя должно зацепить не больше трех из двенадцати, ты поняла, Вайю?

Я кивнула.

– Перемещаться бесполезно, атаковать тоже, просто уходи с линии атаки. Горы, Вайю, – он больно щелкнул меня по лбу. – Вспомнить тут, – рука на грудь, – я замедлю время, и ты сразу начинаешь двигаться.

– А можно помогать?

– Наставник – может, – уверенно кивнул Ликас и развернул меня за плечи к себе. – Вайю, всё что было до – это ерунда, главное испытание – сейчас. Невозможное – возможно, вспомни это чувство и удерживай внутри.

Я фыркнула. Ликас относился к этому слишком серьезно. Не получится зайти через парадный, всегда можно воспользоваться черным входом. На испытаниях аллари жизнь не заканчивается.

– Время, – Ликас мягко подтолкнул меня вперед – Старейшины закончили совещаться и сейчас все снова рассредоточились по кругу. – Невозможное – возможно, Вайю.

Я стояла в центре. На продуваемой всеми ветрами высокогорной площадке, которая располагалась псаки знает где. Проходила испытания для юных аллари, но сама аларийкой не была. Хотела поклониться противникам по обычаям Высших, а Совет сейчас именно противники, как это принято перед началом поединка, но не могла. Хотела задать аллари сотню вопросов, но не стану. У Великого отменное чувство юмора.

Невозможное – возможно. Слова Ликаса звучали в голове, я прикрыла ресницы и представила Лирнейские, и то чувство внутри, когда у меня получилось.

Невозможное – возможно. Я та, которая помнит будущее и не знает прошлого.

Невозможное – возможно. Вернуться из-за Грани.

Невозможное – возможно. Сдвинуть горы.

Невозможное – возможно. Пройти этот их псаков круг…

Двенадцать Старейшин ударили одновременно. Двенадцать лент взвились в небо и устремились ко мне одновременно – вода, огонь, земля, воздух, иллюзии… ничего сложно, видимо каждый использовал любимую стихию.

Я слушала грохот пульса в ушах, и не отрываясь смотрела на Наставника, ожидая знака.

Бум. Бум. Бум. Кровь бухала барабанами.

Бум.

Бум.

Бум.

Невозможно. Возможно.

Горы, Вайю.

Доли мгновения растянулись на вечность, я уже чувствовала свист ветра рядом – огонь и воздух, когда Ликас опустил ресницы и сделал условный жест.

Давай, Вайю.

Бум.

Бум.

Бум.

Чувство внутри вспыхнуло ярче звезд и прокатилось огненной волной от макушки до пяток и… всё замерло. Ветер перестал дуть, аларийцы на террасах застыли, и даже Старейшины и те замерли, не моргая.

Наставник остановил время для меня.

Время, Блау!

Я бежала скачками, огибая волну воды, ныряя под полосы пламени, скользила по каменному основанию, уходя от столкновения.

Ликас сегодня явно не в форме – я уже видела, как начинают дрожать застывшие чары. Устал?

Я почти достигла края круга, когда последняя огненная полоса, которую, я помнила отчетливо, создал Виктим ожила, зашипела и хорошенько приложила меня напоследок, полоснув по лицу наискось – щеку обожгло, и я кубарем выкатилась из круга прямо под ноги одного из стариков.

Глава 143. Да пошел ты!

Виктим мерзко усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, и провел пальцем по щеке. Я подняла в ответ средний палец, продемонстрировав жест, который должен понять даже отсталый алариец. И потом с трудом криво улыбнулась нахмурившемуся Наставнику – лицо полыхало.

Ликас молчал, над кругом зависла тишина, и только ветер свистел сверху. Наставник не двигался, но Виктим сделал шаг назад, потом ещё один, попятился… и уже из-за спин Старейшин завопил.

– Предатель!!!

– Как ты посмел!

Возмущенные возгласы звучали со всех сторон – старики были по-настоящему в ярости, такой, что казалось, сейчас полыхнёт всё вокруг. Трибуны опустели мгновенно, просто в один миг – раз, и верхние террасы совершенно пусты, и только ветер скандирует сверху, подхватывая слова.

Хакан – молчал, но даже он с явным недовольством поджал губы, сверля племянника взглядом. Седая дама перестала пыхать трубкой, просто забыв про это в суматохе. Единственный, кто явно был в восторге – это Старейшина с юга, в белом бурнусе – он подмигнул мне и отдельно одобрительно отсалютовал Ликасу.

Щеку дергало от боли, я отряхнула руки от камешков и поднялась. Став плечом к плечу к совершенно невозмутимому Наставнику.

– Изгнать! Решим в круге!

– Тише… давайте послушаем, что скажет Хранитель…, - мягко увещевал Хакан, выйдя из ступора.

– Изгнание! Изгнание! Изгнание! – звучало со всех сторон веско и тихо, они уже всё решили и не собирались слушать никаких объяснений.

– Неприкосновенность, – прозвучал низкий голос сзади и я резко обернулась. За нашими спинами стояли четверо. Когда они появились на площадке? Один – солидный кряжистый аллари в возрасте, настоящий великан, в его таборных косах мелькало много серебряных нитей, двое – возраста Ликаса, и один совсем зеленый алариец – худощавый и жилистый, юнец делал серьезное лицо, копируя старших, но смуглый нос то и дело косил с любопытством и явным сочувствием в мою сторону.

Я уставилась на мальчишку в ответ, и он сразу отвернулся, глядя только прямо перед собой – на кучку стариков.

– Это измена, Ликас, – Виктим сожалеюще развел руки и… заржал. Он хохотал так, что толстый живот колыхался волнами над алым кушаком. – Лучший из лучших, достойнейший сын рода, ничего его не берет… из-за девчонки… из-за врага…, - он ржал и ветер усиливал эхо многократно, поднимая в воздух смех.

Ликас молчал. Не пошевелился, не двинулся, и не сказал ни слова в ответ.

– Неприкосновенность, – снова прозвучало монотонно сзади.

– Уважаемый Сейр, а вы были в курсе, что сотворил ваш бывший Ученик? – вкрадчиво протянул Виктим, и несколько Старейшин согласно кивнули.

– Или Наставник Ликас действовал самостоятельно, – поспешил добавить другой старик, явно озабоченный больше остальных. – Совершенно самостоятельно, не стоит втягивать остальных. Этот вопрос касается только Наставника Ликаса и его… ученицы.

– С согласия, разрешения и ведома, – упали равнодушные слова сзади. – Неприкосновенность.

– Что происходит? – шепнула я Ликасу. Тот и бровью не повёл, продолжая молчать.

Хакан тихо со свистом выдохнул сквозь зубы и прищурился.

Седая леди переместилась ко мне с другого конца площадки мгновенно. Помолчала, снова отыскивая что-то на моем лице, и пыхнула ароматным дымом. – Что ты делала в круге препятствий, девочка? – спросила она мягко.

– Уходила от столкновения.

– Для чего?

– Чтобы пройти Испытание, – я пожала плечами. Вопросы были тупыми.

Она наклонила голову набок.

– Что нужно сделать, чтобы пройти?

– Чтобы зацепило не более трех раз, – я поморщилась от боли – щеку сразу задергало.

– Трех? – старушка удивленно посмотрела на Ликаса. – Хорошо. Ты получила только одну метку. Как ты это сделала?

Я покосилась на Наставника.

– Говори всё, как есть, – Ликас спокойно кивнул мне.

– Наставник остановил время, – пояснила я бабушке Нэнс.

– Наставник? – Седая дама поперхнулась дымом и закашлялась, аккуратных колечек не получилось.

– Мастер может помогать ученику, – пояснила я неуверенно, но Ликас снова решительно кивнул.

– И как часто… Наставник останавливает время?

Я снова посмотрела на Ликаса – вопросы были неудобными, кто знает, что и сколько можно говорить.

Наставник снова кивнул.

– Часто, – кивнула я старушке.

Седая дама пожевала кончик трубки и обернулась к Ликасу.

– Можно повторить? Нам бы хотелось увидеть ещё раз, медленнее, как … Наставник, – тут она насмешливо дернула уголком рта, – останавливает время. В качестве доказательства, – старушка подцепила пальцем на поясе круглую, вырезанную на пожелтевшей от времени кости, печать с аларийским орнаментом на витом красном шнуре, – возьмешь у меня вот это и, – она подняла голову вверх, – поднимешься на нижнюю террасу.

– Одного мало, – сразу возразил Виктим.

– И мою, – южный старейшина коротко поклонился Ликасу, поправив точно такую же штуку на красном шнуре на поясе.

Ликас коротко рублено кивнул. Четверка сзади отшагнула назад, освобождая место.

На этот раз я просто стояла в центре площадки одна – Старейшины сгрудились двумя разными кучками по бокам.

Ликас поймал мой взгляд, коснулся виска, потом постучал по груди, глядя на меня – держать ощущение, я сосредоточилась, кивнув. Я не понимала зачем, но сделаю.

Было тихо. Только свист ветра сверху немного разбавлял тяжелую вязкую тишину.

Снять две штуки с поясов и подняться наверх – ничего сложного. Я прищурилась, рассчитывая короткий маршрут.

Доли мгновений перетекали из настоящего в прошлое, потом Ликас сделал условный жест, время шло, но… ничего не произошло. Вот совсем ничего.

Старейшины загомонили, но тут же заткнулись.

– Ещё раз, – властно скомандовала Седая дама, взмахнув трубкой.

– Сосредоточься, – Ликас сдвинул брови, и постучал кончиками двух пальцев по ножнам, как он делал всегда, когда я тупила или отвлекалась, по его мнению. Ещё раз, и ученице прилетит по заднице.

Выдохнула, концентрируясь. На этот раз мне ничего не мешало.

Лирнейские.

Невозможное – возможно, ветер игриво шевелил пряди на лбу.

Невозможное – возможно, девочка, шептал он, ласково остужая прохладой горевшую щеку.

На этот раз у Наставника получилось практически мгновенно. Все замерли – кто-то с открытым ртом, кто-то не успев моргнуть ресницами, косички застыли в воздухе и рукава – парусами…

Я начала двигаться, но в этот раз почему-то было тяжелее, как будто через толщу воды – сложно и медленно.

Седая дама – первая. Я поежилась, поймав собственное отражение в неподвижных темных глазах. Жутко. Быстро вынула из смуглых пальцев красный шнурок с круглой костяной печатью.

Старейшина с юга – второй. Он даже не успел отстегнуть шнурок – только тянулся к поясу. Пришлось тратить время и развязать самой.

Виктим. Я оказалась перед ним, вглядываясь в недовольное, немного одутловатое лицо, когда почувствовала – время истекает, не успею. Мне даже показалось, что у него немного дрогнули кончики ресниц… и я развернулась и бросилась наверх.

Ступеньки, площадка, ещё ступеньки – успела в последний миг – и всё пришло в движение, вернулись звуки, и дышать сразу стало легче.

Вся площадка лежала под ногами. Седая дама улыбалась, Ликас скупо кивнул мне – справилась, Хакан качал седой головой, тройка странных незнакомых аллари за спиной Наставника осталась невозмутимой, и только юный алариец улыбался мне широко и довольно, как будто это он, а не я, выполнила тупое задание старых хрычей.

Я стояла, выпрямившись, на первой террасе снизу. Ветер играл с волосами, на вытянутой руке колыхались две печати с поясов Старейшин на красных витых шнурах. Юбку трепал ветер, она взлетала алым колоколом и била по ногам, шнуры раскачивались в воздухе, щеку дергало от боли.

Ликас молча поднял вверх правую руку, к небу, и ветер взвихрился вокруг него. Несколько слов на певучем аларийском диалекте, который я слышала всего несколько раз в жизни, и в небе вспыхивает и гаснет яркий свет.

– Невозможно, – тут же взвизгивает Виктим. – Это просто невозможно! Невозможно! Невозможно!

– А может это и есть разница, – вкрадчиво говорит Ликас, – между нами. Способность постичь то, чему даже не учили, самостоятельно, в отличие от тех, кто уже тридцать зим не может пройти даже «точку невозврата»?

Виктим вздрагивает и крепко стискивает кулаки.

– Невозможно, – повторяет он, одними губами.

– Возможно, – совершенно спокойно возражает Ликас, и показывает на меня. – Верни печати Старейшинам, Ученица.

Я спрыгиваю по ступенькам вниз, огибаю несколько крупных камней и оказываюсь за спиной Наставника. Меня жестом останавливает старший великан из четверки аллари, протягивая широкую лопату ладони за печатями, молча передает их юнцу, и улыбающийся до ушей алариец, бегом бежит к Старейшинам отдать то, что я забрала.

Вернулся он мгновенно, одна нога там, другая тут, и пристроился сбоку от меня, продолжая сиять откровенно дурацкой улыбкой.

– Может быть именно это мы потеряли? – спрашивает Ликас, обращаясь к Старейшинам. – Вайю ничего не знает про этот мир, и поэтому просто неспособна понять, что это невозможно. Потому что ей об этом не говорили. Сколькие прошли круг препятствий за эту зиму? Сколькие прошли испытание? – с каждым словом на лица старейшин набегала тень. – Мы не способны увидеть это самостоятельно, поэтому нужно зеркало, – он кивнул на меня.

– Мы теряем силу, потому что она уходит к Высшим!

– Чушь, – отрубил Ликас. – Силы – достаточно. Вы просто не способны взять больше.

Юнец рядом одобрительно хмыкнул.

– Сколько раз вы проходили Испытание в своё время, Старейшина Виктим? Пять? Шесть раз? Сколько меток получили? – равнодушно спрашивал Ликас.

– Это не имеет значения…, - покрасневший Виктим набрал в грудь воздуха, но его перебили.

– Сколько зим вы уже пытаетесь пройти «точку невозврата»? Двадцать? Больше?

– Я занят работой в Совете!

– Несомненно, – Наставник наклонил голову. – Именно поэтому… а не потому что неспособны. Самые сильные, – Ликас взмахнул рукой в сторону четверки, – но мы обычно так заняты, что у нас просто нет времени заседать…

– Это ваша обязанность! Ваш долг!

– Несомненно, – снова кивнул Наставник. – Именно поэтому, когда я привожу ученицу, которая прошла Испытание с первой попытки, и требую не больше положенного, вы о своем долге забываете?

– Она не аллари! – почти простонал один из стариков. – Враг! Это против правил…

– Мы – правила, – четверка аларийцев синхронно шагнула вперед и встала перед нами, закрыв спинами обзор. Я сместилась влево, чтобы лучше видеть постные выражения лиц половины Совета аллари.

Старики кисли, но явно проигрывали в этом противостоянии, рот не открыл ни один, даже Виктим.

Кто же эти аллари, которые пришли на помощь к Наставнику?

Я оценила взглядом ближайшего – прекрасный экземпляр, не знаю, чем их там кормят в детстве, но этот алариец очень напоминал Ликаса – рост, разворот плеч, спокойствие, скрытая сила.

– Неприкосновенность, – мягкий голос Помнящего раздался сверху. Старик в белой одежде опять стоял на самом краю верхней террасы, опираясь на посох.

– Вы обязаны предупреждать! – Взвизгнул Виктим, обретя голос, старику он возразить решился. – Это против правил!

Несколько седых голов согласно и удрученно качнулись.

– Это развилка, – так же мягко возразил Помнящий. – Девочка сегодня могла выбрать другой путь. И не войти в круг.

– Вы и Наставник Ликас требуете невозможного, не просто ввести чужачку в круг, но и открыть ей секреты…

– А кому их открывать?! – громыхнуло сбоку. – Кому?! Кому их открывать?! – Великан, тот, кого назвали «уважаемым Сейром» первый раз потерял невозмутимость, даже усы встопорщились от негодования. – Один! Один ученик! На троих Наставников! За пятьдесят зим!

Юнец рядом приосанился, расправив плечи.

– Мы – умираем, – рубанул он глухо, и старые маразматики не нашлись, что возразить. – Вырождаемся. Уйдут последние. И? Нам некого учить.

– И тем не менее…

– Дайте мне десять учеников. Десять. Из чистокровных аллари. Нет? Тогда дайте хотя бы одного, которого вы воспитали. Одного!!! – в небе послышались раскаты грома, и тучи понеслись быстрее. – Нет? Тогда не мешайте, – великан хлопнул Ликаса по плечу так, что Наставник немного просел. – Неприкосновенность. Я так решил.

Старейшины загомонили, сгрудившись кучкой, обсуждая оживленно. Пока все были заняты, я незаметно подвинулась к аларийскому юнцу и дернула его за рукав.

– Т-с-с, – шикнул на меня он, оглянувшись на Старших.

– Они заняты, – тихо пробормотала я в ответ – Ликас с аларийцами с нашей стороны принимали живейшее участие в обсуждении, судя по жестам. – Что происходит?

– Решают, – юнец пожал плечами. – Хотя выбора нет, – насмешливо сверкнули белые зубы, – старикам придется смириться. Как я рад!

– Рад?

– Теперь ты младшая, – юнец хлопнул меня по плечу со всей дури, я покачнулась. – И ты – молодец, во, – он поднял кулак вверх.

– То есть Испытание я прошла? – щеку дергало, и я потянулась потрогать.

– Конечно, – юнец фыркнул насмешливо, – ещё бы. Не трогай, – он шлепнул по руке, – нельзя! Метки нужно носить с честью. Не расстраивайся, с лицом, конечно не повезло, но ты и до этого была не слишком хорошенькой, – утешил меня алариец.

А я просто не нашлась, что на это ответить.

Он наклонился ближе, к уху и совсем понизил голос. – Мастер Ликас совсем загонял, да? – спросил юнец с искренним сочувствием.

– Н-н-н-ет, – проблеяла я.

Гонял ли меня Ликас? Да. Но по сравнению с методами обучения в Академии, это просто мелочи.

– Не хочешь – не говори, – он отвернулся, явно обидевшись.

– Гонял, – тут же закивала я. – Ох, как гонял, – лишь бы единственный источник информации не иссяк. – Ух, как гонял!

Юнец одобрительно кивнул.

– Если я прошла, мне дадут доступ к Источнику? Разрешат тренироваться в круге?

– Конечно, – юнец смотрел, как на идиотку. – Заставят, – постановил он.

– Что сказал Наставник на вашем языке, когда сверху громыхнуло?

– Клялся Источником, – юнец удивленно пожал плечами. – Что не раскрыл секретов, и не учил в обход правил.

– А кто такой «уважаемый Сейр»? Почему вас четверо, Старейшин больше, но они слушают?

– Ты вообще ничего не знаешь, – глаза юнца сверкали восторгом, и он ещё раз крепко приложил меня по плечу так, что я снова просела. – Сейр – главный Мастер, у него учился мастер Ликас. Нас четверо, потому что больше нет, – он пожал плечами, как само собой разумеющееся. – Мастер Сейр сильнее всех в Совете, поэтому слушают, – юнец хмыкнул.

– Мммм, – я помычала, обдумывая ситуацию.

– Мы пришли, потому что Совет точно будет против…

Мне показалось, юнец прошептал «старые ослы» себе под нос.

– …зато теперь всё хорошо. Сейчас, – он сочувственно покосился на мою щеку, – они проведут обряд и всё. Ты – наша.

– Ваша?

– Ты уже наша, – поправился юнец, – и доказала это, – он снова одобрительно поднял сжатый кулак вверх, – доказала, что можешь. И у тебя получилось даже лучше, чем у меня, – протянул он тоскливо.

– Правда? Тебя вообще не задели? – щека продолжала зудеть и дергать.

Виктим – сволочь. Готова поставить все свои артефакты, он сделал это намеренно. Толстая аларийская жаба. Сын псаки. Выкормыш скорпиксов. Чем больше болела щека, тем больше сочных определений приходило в голову.

Я поймала взгляд Виктима на другом конце площадки, и улыбнулась. Только ему. Очень нежно.

– …пффф, я про то, что делаем мы, – тараторил юнец.

– А что делаем мы? – переспросила я рассеянно, обдумывая, насколько хорошей я должна быть с аллари. Насколько послушной. И как долго.

– Мы, – удивленно протянул юнец, кивнув на троицу аларийцев впереди и Ликаса. – Мы. Те, кто повелевает временем.

Звуки отрезало разом, все вокруг застыли, юнец замер с открытым ртом, ветер затих. Старейшины зависли в странных позах.

На меня разом обернулись четверо – Ликас и трое аларийцев, и великан Сейр особенно недовольно сдвинул брови, увидев замершего с открытым ртом юнца, едва заметно кивнул мне, шевельнул бровью и… юнец продолжил тараторить как ни в чем не бывало. Он даже ничего не заметил, что время остановилось.

Время. Остановилось.

Время.

Грань и её порождения!

Юнец говорил и говорил. Оказывается, их осталось только четверо, на всех аллари. И не на Империю, нет. Вообще четверо.

И что он очень рад появлению младшей, Мастера просто измучили его, трое на одного, а теперь нас двое. И что времени совсем нет, горцы натворили дел, и все Мастера постоянно заняты, решая проблемы, и что Мастер Сейр класть хотел на этот Совет, потому что это не первый и не второй Совет на его веку, и…

– Подожди, – я перебила его, откашлявшись. – Останавливать… время, это как Наставник? Как Мастер Ликас?

Юнец уверенно кивнул.

Поединок через два дня. Если я смогу использовать это в будущем… от возможностей начинала кружиться голова. Если… я сделала это сама. Если это не очередная игра Наставника, и он каким-то образом не заставил поверить всех в то, что я – могу. Потому что ничего нового внутри я не ощущала. Совершенно.

– А в реальности? Ты тоже можешь?

– Ну… здесь – да, в реальности… смогу, зим через сто, – сник он. – Или двести.

– Двести? – я поперхнулась воздухом. – Двести зим тренировок?

– И ты сможешь, – он уверенно кивнул, – если учиться долго и непрерывно, посвящать всего себя, как говорит Мастер Сейр…

– А быстрее никак? Хотя бы на пол мгновения, но завтра? – торопливо перебила я его снова.

Юнец округлил глаза и засмеялся, он хохотал звонко, откидывая назад голову.

– Что смешного? – Ликас вместе с сопровождением неслышно встал рядом.

– Мастер…, - юнец тыкал в меня пальцем, – мастер… ваша ученица хочет завтра… завтра использовать дар в реальности…

«Уважаемый Сейр» первый раз посмотрел на меня с откровенным интересом. Ликас устало вздохнул, но никто из них не засмеялся.

– Это же… это невозможно…, - юнец озадаченно крутил головой в поисках поддержки.

– Невозможно, – мягко подтвердил Ликас. – Но Вайю об этом не сказали…

– Ограничить общение? – Великан Сейр спрашивал исключительно у Ликаса.

– Полностью, – твердо кивнул Ликас, взмахнул рукой, и юнца вымело с площадки, мой бесценный источник информации просто исчез, растворившись в воздухе. – И так успел наговорить лишнего…

Я открыла рот и закрыла, клацнув зубами.

То, что Наставник добился, чего хотел – было очевидно, Ликас был явно удовлетворен и расслаблен. Но ради чего это всё? Неприкосновенность? Ради этого он обманул Совет? Или… у меня действительно получилось то, что невозможно?

– Вайю, – он развернул меня за плечо и легонько подтолкнул, – Сейчас обряд. И…, - Ликас мучительно подбирал слова, отводя глаза в сторону, – шрам останется. Метки, – выплюнул он, пристально глядя на Виктима, – носят открыто. Через зиму, проведу тебя через круг ещё раз, уберем это, – он осторожно коснулся моего подбородка. – Но сейчас придется потерпеть, главное – получить неприкосновенность.

Ликас тревожно заглядывал в мои глаза.

Неужели он действительно полагает, что я откажусь? Что это такая большая плата за доступ к Источнику? За доступ к потенциально безграничной силе? За возможность изучить аллари… найти все слабые места, когда придет время бить?

– Мне сказали, что я и до этого была не слишком хорошенькой, – я фыркнула и криво улыбнулась уголком рта. Блау всегда возвращают свои долги.

Обряд недовольные Старейшины провели быстро. «Уважаемый Сейр» бдительно контролировал ситуацию, возвышаясь подавляющей горой на верхней террасе. Старые маразматики встали в круг, протянули что-то заунывное на аларийском, воздели вверх руки и… просто растворились по-одному.

– Совет окончен, – Старая дама на прощание махнула мне длинной трубкой, – ученица.

Старейшина с юга подмигнул, а старик Хакан даже не обернулся.

– Потерпи, девочка, – великан Сейр на прощание аккуратно, явно пытаясь дозировать силу, похлопал меня по плечу. – Они… не плохие. Просто застряли в прошлом и пока не понимают… Учись. Это возможность доказать, что мы не зря доверились твоему Наставнику…

Фигуры аларийцев растаяли и на площадке, обдуваемой всеми ветрами, остались только я и Ликас.

– Два штрафных завтра утром, – выдал Наставник, отстукивая пальцами по ножнам.

– За что?!!

– Три! Последний за то, что не понимаешь…

* * *

В палатку Хакана мы вернулись мгновенно. И нас встретили обвинениями сразу и в лоб.

– Ты учил её! – голос старика колол стеклянным крошевом.

– Нет, дядя, – Ликас был совершенно спокоен. – Предполагал возможность – да, но не учил. Не объяснял и не показывал. Сколько у нас было времени в круге? Зима. Ты способен представить, что кто-то может освоить управление временем за зиму?

– Но…

Пока они ругались, я подхватила со стола блестящий медный поднос и потерла рукавом, пока не засиял. Лицо в отражении было ровным и гладким. Уф.

– Ты можешь врать Совету…

– Не сейчас, – оборвал Ликас резко, повернувшись ко мне. – Вайю, охрана ждет снаружи. Забирай Нэнс и остальных, и в поместье.

Хакан демонстративно отвернулся, не прощаясь, даже не пытаясь создать иллюзию радушия на этот раз. Я выскользнула наружу тихо, подавив детское желание подергать скорпикса за хвост, и позлить фальшивого старика.

Сочтемся. Нужно подождать. Ещё немного.

Сейчас я должна быть послушной.

* * *

Вездесущая Нэнс взяла на себя функции гида, настояв, чтобы мы обязательно прошлись по Табору. На самом деле, глядя, как горделиво она вышагивает, расправив плечи и надув щеки, я подозревала, что меня просто демонстрируют всем и каждому.

Сначала аларийцы глазели молча. Те, кто посмелее, в основном из молодых, и, видимо, присутствовавших на этой пародии на испытания, подходили, задавали вопросы. Меня узнавали, и это было странное чувство общности, совершенно не знакомые аларийцы и аларийки подмигивали, кивали и улыбались.

– Эти не прошли, – хихикнула Нэнс, показывая на группку явно агрессивных молодых парней в таборных кафтанах и алых кушаках, которые следили за нами из-под насупленных бровей. – Были на Испытании, – шепнула Нэнс тихо. – Третью зиму подряд бьются, все никак круг препятствий одолеть не могут, а ведь не чета вашему! Старейшины в этот раз лютовали очень…

– Обычно проще?

Нэнс кивнула.

– А ты? Проходила испытания?

– Зачем мне тось? – удивилась аларийка. – Не всем летать должно, да и не прошла бы я. Бабушка говорит, не прошла бы, – поделилась она откровенно.

В таборе пылали десятки костров и один большой, просто огромный, в центре лагеря. Огни Керна горели вдали, с холма весь город был как ладони. И темное небо, усыпанное яркими точками фонарей.

Я старалась увидеть как можно больше. Считала палатки, оценивала расположение лагеря, соотношение мужчин и женщин, отсутствие детей, как выстроена охрана периметра, и чем занимаются в таборе. Мне нужно было охватить всё – на записях всегда можно пересмотреть позже.

Нэнс щебетала, с удовольствием таская меня туда-сюда, и вспыхивала смуглым румянцем от удовольствия.

– Все таборы такие?

– Почти, – аларийка пожимает плечами. – Я была не во всех.

– Сколько аллари в лагере? Почему нет детей? Как часто табор снимается с места?

Я сыпала вопросами вразнобой и наблюдала, улыбаясь. Старики и те, кто постарше, косились с опаской, а осмелевшая молодежь следовала за нами след в след. Им я улыбалась тоже. Особенно теплой улыбкой. Отвечала на дурацкие вопросы, хлопала по предплечьям в ответ, рассказывала о том, как сложно было учиться – все были уверены, что аларийская программа обучения просто венец творения.

Я должна стать своей.

Единственной из Высших. И в идеале, чтобы меня перестали считать Высшей. Старики уже потеряны – я покосилась на небольшие кружки пожилых, многие сидели вокруг костров и неспешно дымили трубками, а вот юные… здесь можно попытаться.

Старейшины закрыли мне парадный вход, явно продемонстрировав отношение, но кто сказал, что нельзя войти через чёрный?

– У вас есть сказания, Нэнс? Легенды или хроники? Как те, что исполняют менестрели?

– Конечно, мисси, – аларийка удивленно всплеснула руками. – В круге есть всё!

– В-круге-есть-всё…

Прекрасно. Значит, мне непременно нужно повысить культурный уровень, чтобы знать, о какой героине в детстве мечтал каждый из этих юнцов.

И стать ей. Девушкой-из-грёз-аллари.

Создать, если придется, слепить. Люди склонны ревностно охранять своих героев и возносить на пьедестал, и аллари не исключение.

– Мисси? – аларийка потормошила меня, утягивая к костру, у которого уже собралась очередь из молодых пар и одиночек – все улыбались, готовясь прыгать. – Начинают всегда с меньшего костра и далее, пока хватит смелости, – Нэнс качнула головой куда-то в центр табора – где языки пламени взлетали в небо намного выше палаток.

– Прыгаем, – постановила я, встав в очередь, как все. Молодые аларийки захихикали, парни заулыбались, подначивая – я была ниже всех ростом.

Стать своей.

Я искренне улыбалась в ответ, наслаждаясь минутами безделья. Веселое настроение было заразительным.

Стать своей, Блау.

Чтобы изучить аллари, нужно думать, как аллари, чтобы все, кто сейчас стоит здесь, не колеблясь встали на мою сторону, когда… если… их псаков избранный всё таки объявится.

Место будет уже занято.

Первый костер, второй, третий. Костры становились всё больше, очередь из желающих редела, но увеличивалась толпа зевак. С хохотом и гиканьем, подначивая друг друга, мы разбегались и прыгали, пламя лизало пятки, и пыхало жаром. Нэнс перепрыгивала следом за мной и сдалась только ближе к концу.

– Я не пойду, мисси, – с хохотом отбилась она от меня. – На большой костер ходят только парни и то не все…

Бутылку аларийского самогона мне передали перед вторым прыжком, просто сунули в руки – на морозе, из горла, самогон. И жадно ждали реакции.

Нэнс хихикнула, а потом зашлась грудным смехом, когда я с благодарностью присосалась к бутылке. Псаков праздник был очень длинным, и пока ещё не собирался заканчиваться.

– Благодарю, это было кстати, – я вернула ошарашенному юнцу бутылку, разбежалась, и лихо сиганула с оглушительным визгом, получая настоящее удовольствие от такой ерунды.

Просто забыть про всё на этот вечер. Забыть, и представить, что у меня тоже есть право развлекаться.

Мы пили и прыгали, прыгали и пили, пока не добрались до центра табора. Большой костер впечатлял. Аллари не мелочились – толстые не рубленные поленья, сложенные пирамидой полыхали так, что и подойти на десять шагов было горячо. Фейу точно оценила бы.

Из всей группы молодежи мы остались втроем, я и ещё пара долговязых парней, которые уже панибратски хлопали меня по плечам – испугается ли маленькая чужачка?

И чужачка пугалась. Нельзя разочаровывать, ведь они ждали именно этого?

Пятилась назад, охала, сомневалась, уступая право прыгать первыми – мужчинам. Огонь не был опасен – мой купол сработает сразу, но аллари не идиоты, прожив столько времени бок о бок с Высшими, они точно знали, зачем сиры носят массивные кольца на изящных пальцах.

Поэтому я стянула все, без всяких колебаний. Ссыпала горстку артефактов в ладоши Нэнс, чтобы бдила, и подняла вверх белоснежные руки, демонстрируя – играем честно.

Доверие рождает доверие, а я сняла защиту и повернулась открытой спиной.

Из толпы заулюлюкали, и даже старики и те, оторвались от трубок и с ленивым снисхождением, краем глаза следили за нашими развлечениями. Толпа плотнее сомкнулась за нами – все ждали финала. Самый большой костер – самая большая удача в эту зиму, для тех, кто рискнет.

Первому аларийцу поджарило полу кафтана и немного сапог – снег шипел, когда он нырнул в сугроб. Алариец, который прыгал вторым, был более удачлив – его не зацепило. Я прыгала третьей. Отошла, примерилась и шагнула ещё назад – слишком большим был костёр.

Размяла пальцы по старой привычке, подмигнула Нэнс и рванула вперед. Ветер свистел, шипели поленья, рассыпая искры с треском, дрожало марево раскаленного воздуха, куда я влетела, сгруппировавшись. Миг – и я на другой стороне.

– В сугроб, – скандировала толпа, и я нырнула в снег, чтобы потушить почерневший низ алой юбки – меня все-таки зацепило.

Потом мы снова пили, сравнивали породы лошадей – меня утащили в таборные конюшни, катались с ледяных горок вниз, прямо до замерзшей в стекло реки, играли в снежки и ржали до упаду. Взлетала и опадала колоколом подпаленная снизу алая юбка, алели от мороза и выпивки щеки, сияли глаза.

Нэнс не вмешивалась и в развлечениях почти не участвовала, бдительно следуя за мной по пятам с видом гордой матери, озабоченной проделками неугомонного дитя.

Своей среди аллари за один вечер не стать – вряд ли всё будет настолько просто, но право учиться в круге я отстояла, выбила доступ к Источнику – и это самое главное. Девочки возвращаются сегодня домой, а значит завтра Маги будет на радостях готовить особенно вкусно, а утром Нэнс одернет шторы, и скажет, как обычно: «С утречком, мисси…».

Смех звенел над табором, когда мы в очередной раз влетели с горы в огромный сугроб у подножия, и откапывали, пихая друг друга локтями. Я и, незнакомые ещё утром, аларийцы.

Аларийцы, самый страшный враг которых, прыгал вместе с ними через костёр, пил самогон из горла и валялся в сугробах. Сейчас мне нужно только одно – немного времени. А когда старые хрычи очнуться, будет уже слишком поздно.

* * *

На кольцевой было людно – толпа нисколько не поредела, явно планируя наслаждаться праздником до середины ночи. Уже почти совершенно охрипшие к вечеру торговцы севшими на морозе голосами зазывали народ к своим лоткам.

Ребятня с визгами таскала по улицам фонари и игрушки на длинных алых шелковых лентах.

На развилке я придержала коня, выбирая дорогу. В Вестнике, который прислал Кантор было указано, что праздновать «золотая молодежь Керна» планировала в ресторации, недалеко от центральной улицы. «Все свои», так написал Тир. «Не стоит отделяться от общества».

Нэнс и девчонок я отправила в поместье лично и сразу, проконтролировав, пока старые аларийские хрычи не надумали чего-то ещё. Ликас остался в Таборе, отправив со мной четверку, и мы медленно трусили по запруженным улицам, огибая народ.

К Тиру у меня был только один вопрос. Каких псак он не сказал мне про Гранолу?

К «своим» не хотелось. Пафос, следить за тем, что делаешь, что говоришь, как смотришь, как двигаешься. Дорогое мирийское вместо аларийского из горла. Псаковы фонарики в небо, и, наверняка, под надёжным куполом тепла, не дай Великий, мороз испортит кожу.

Золотая вспышка и в воздухе расцветает ещё один Вестник, полыхая тировской родовой силой. Второй я даже не стала читать – схлопнула сразу. Не сегодня. Будем считать, что на приеме у Аю я уже выказала достаточное количество уважения родам Предела.

Уважения на сегодня больше нет. Кончилось.

Я развернула коня к окраинам, и, не оглядываясь, потрусила в обратную от ресторации сторону.

* * *

Пахло гарью. Над черными развалинами бывшей лавки вился сизый дымок тонкими струйками. Пара предприимчивых горожан разбойного вида волокла большой чан и уцелевшие инструменты.

– Мародеры, – констатировал один из охраны, двинув коня вперед. Я подняла руку, останавливая – мертвым всё равно, и мы здесь не за этим. Пусть живут. Хотя бы эти. Пусть живут.

Гектор писал, что в доме чисто – никого не нашли. Вообще никого. И ни единого следа. Я пыталась прикинуть, сколько мгновений прошло, с того момента, как я отправила Вестник центуриону Лидсу, убравшись из «Кузнечной лавки» – выходило, что не больше десяти.

– Подчистили и сожгли, – прошептала я себе под нос. Быстро работают. Очень быстро.

Хмель выветрился из головы мгновенно, и настроение рухнуло вниз. Малолетних идиотов было жаль. Ровно десять пешек покинули доску.

– Леди?

– Ничего, – я развернула коня в сторону выезда из города – проще ехать Окружной, чем опять толкаться в толпе. – Домой. Я увидела всё, что хотела.

И даже могла предположить, где завтра всплывут тела юных горских искателей истины. Там, где всё начиналось. В Лирнейских.

* * *

Кантор с охраной нагнали нас у Западных ворот.

Я как раз схлопнула пятый по счёту Вестник, полыхнувший расплавленным золотом, чтобы не отвечать, подняла глаза и… встретилась взглядом с раздраженным до крайности Тиром.

Кантор молча оценил подпаленную алую юбку, витой пояс с аларийскими узорами, пару кос, спускающихся на грудь с вплетенными лентами, и поджал губы ещё сильнее.

– Вестники с маячком? – иначе как Тир умудрился меня найти.

– Леди Блау продолжает выбирать плебеев, вместо того, чтобы разделять интересы своего круга.

– «Своего круга» хватило, – я провела ребром ладони по шее. – Сыта на сегодня. И, передавай привет бабушке. Она покинула прием у магистра в превосходном расположении духа.

Тир втянул воздух сквозь зубы, и тронул поводья, подъезжая ближе ко мне, круп в круп.

– Бабушка… бывает резка…

– Наоборот, – я фыркнула, – одна из самых нормальных в нашем террариуме. Так благожелательна и мила, что я просто жажду повторной встречи!

– Блау! Ты говоришь о моей бабушке, – процедил Тир.

– Не хочешь говорить о сире Тир? Давай поговорим о Граноле, – я тронула поводья и отъехала в сторону.

– Кто? – Кантор зло прищурил глаза.

– Ты. Ты не сказал. Хотя должен был.

– Вайю… всё будет решено и так. Мы выставили участника. Седьмой круг, – отмахнулся Тир.

– Оу. Какая забота, – я улыбнулась в ответ.

– Забота! – он явно рассердился, грубо дернув поводья. – Ты узнала и что бы было? Ты опять поломишься, как секач через заросли, сметая все на своем пути. И ради кого? Ради Ву? – выплюнул он. – Ты уже наломала дел, хватит…

– Очень хочется тебе вмазать, – поделилась я доверительно.

– А давай! – Конь Кантора переступил копытами. – Давай! Двинь! Только не лезь в Гранолу, – прошипел он. – Это не ваши провинциальные игры, в Столице…

– А разве ты не поэтому за мной таскаешься? – я вздернула бровь. – Чтобы я когда-нибудь и за тобой… ломанулась, как секач через заросли? М-м-м… хотел бы этого, Тир?

Кантор вздрогнул.

– Ты вырос в Столице. Там есть хоть кто-нибудь, достаточно сумасшедший, чтобы бросить всё и пойти за тобой, Тир?

Гранола в Столице явление обыденное, Кантор наверняка не видел никакой проблемы в том, что хотел Анастас. А Ву… ему было глубоко наплевать на Фей.

– Нет! – Я ткнула пальцем ему в грудь. – И не будет. Если продолжишь так, – я развернула коня, объезжая Тира.

– Не лезь в это, Вайю. Сегодня нужно отвечать «да» на все просьбы, не лезь в это, – прошептал он торопливо.

– Да, – кивнула я в ответ, и Тир расцвел улыбкой. – …да-пошёл-ты!

* * *

– Скучал? – я погладила клыки Змея, и мне казалось, что алые глаза-камушки светились укоризной – забрала трофеи, забрала и не вернула. – Потерпи, скоро будут ещё. Лучше, чем были.

Спальня была заперта на засов. Вечерний чай исходил паром в пузатом чайничке на столике, и одно это лучше всего говорило о том, что вернулась Нэнс. Не знаю, как ей это удалось, но все вещи заняли свои места, в комнате стало убрано и чисто.

В собственный дом я прокралась, как вор. С черного хода через конюшни, чтобы никто не начал задавать лишних вопросов.

Лицо в зеркале было изможденным и уставшим. Я провела пальцем по воображаемой линии шрама от удара Виктима и улыбнулась. Глаза остались ледяными.

Я сделала ещё одно усилие и снова растянула губы в улыбке, добавив тепла.

– Так лучше, – теперь девушка в зеркале выглядела на свои пятнадцать. – Нужно немного подождать, Блау. Нужно совсем немного подождать…

Глава 144. Будущий муж?

Всё было неправильным.

Всё.

Простыни вымокли от пота. Скрученные сбившиеся одеяла валялись на полу у тахты. Осколки снов приходили один за другим, как только я закрывала глаза. Снов, в которых пекло глаза и перехватывало горло от крика.

Целые пальцы на правой руке, расписанный вручную балдахин над кроватью, вместо черных балок темницы и ржавых крюков под потолком, тишина… всё-было-неправильным. Я просыпалась, поправляла купол тишины и шла в купальни, плескать в лицо обжигающе ледяной водой.

Не-успеваю, билось внутри.

Не-успеваю. И… я всё делаю неправильно.

Ответы. Мне нужны ответы.

Я быстро сунула ноги в домашние тапочки, затянула потуже пояс домашнего халата и, прошмыгнув на черную лестницу, сбежала в подземелья.

* * *

Алтарь спал. Как и все в доме. Крохотные сполохи искр пробегали сверху вниз и тут же гасли.

Предки потратили слишком много энергии в последний раз, – мелькнула сочувственная мысль. – Теперь им снова придется копить очень долго.

Силу я не тревожила, просто положила пальцы на теплую гранитную плиту и легонько погладила. Дядя, даже сквозь сон, наверняка почувствует пересечение границы алтарного зала, но будить его не хотелось.

Молчала я долго, прежде чем начать говорить, косноязычно складывая слова.

Благодарю.

За возможность жить, за возможность сделать вдох этим утром и открыть глаза.

Благодарю. За то, что не оставили глупую дочь свою.

Благодарю. За то, что дядя и Аксель – живы.

За то, что поместье целое и не разрушенное.

За то, что темный источник проснулся.

За то, что есть сила.

Даже за вкусный завтрак, который Маги приготовит этим утром…, благодарю.

Всего этого бы не было, если бы я не жила.

Благодарю.

За жизнь.

Гранитная плита под ладонями потеплела и мигнула, едва уловимая рябь силы пробежала неяркой вспышкой от одного края до другого.

Я вздохнула и начала спрашивать. Алтарь молчал. На все вопросы о прошлом, об ошибках и выборах.

– Вы могли бы хоть немного мне помочь, – выдохнула я обреченно, поняв, что сегодня ответов опять не будет, – хоть немного.

И тут гранит нагрелся под моими пальцами, вспыхнуло, и над алтарем соткались слова:

«Уже помогли».

– Уже помогли? Что это значит? Помогли, когда вернули?

Вспыхнуло ещё раз, значительно тусклее, чем в первый раз: «Делать наоборот», и алтарь затих – кончилась энергия.

Я выдохнула воздух сквозь зубы, развернулась на пятках, и, чеканя шаг, в мягких пушистых тапочках отправилась на выход.

Старые маразматики. И чем я думала, когда решила, что на этот раз мне ответят?

* * *

Моё утро началось ночью. Раньше, чем розовым серпом полоснуло небо по краю. Раньше, чем встала Маги и служанки, и начались кухонные хлопоты. Раньше, чем раздались первые шаги на семейном этаже, даже суетливая Нэнс ещё сладко спала, когда я вернулась из подземелий, натянула тренировочный костюм и ушла отрабатывать плетения в дуэльный зал.

Я сбилась со счета, сколько раз кастовала «стазис» – сотню? Две? Три? Но проекция песочных часов была беспощадна – быстро, слишком быстро для третьего круга, но слишком медленно для меня. Я меняла руки, и воздушные лезвия плясали в воздухе. Гораздо лучше, чем до аларийского круга, но всё равно слишком слабо – нужно тренироваться ещё.

Сосредоточиться было сложно – сила скручивалась в тугую пружину, перехватывая горло, уставшие пальцы иногда подрагивали так, что звякали кольца – контроль ни к псакам.

Можно списать на сны.

Я плела чары уже два часа и теперь просто наматывала круги от стены до стены в дуэльном.

Можно.

А можно на переход. Всплеск. Четвертый.

Ещё один круг.

Можно. Но врать себе последнее дело, Блау. Так много, как с последнего посещения алтарной комнаты, я не думала никогда в жизни.

Третья попытка. Меня возвращают в третий раз. Это значит, что все прошлые попытки я… просрала. Точно также, как аллари просрали свой мир. Не важно, чего мне не хватило – мозгов, фантазии или силы. Важен только результат – я уже не справилась дважды. Я – слабая.

И что должно значить, предки «уже помогли»?

Ещё один круг от одной стены до другой. Защита дуэльного зала мигала теплым серебристым светом по периметру.

И – «всё наоборот»? Что? Мне бросить всё, выйти замуж и заняться благотворительностью, попивая чай на этих сраных приемах? Это – наоборот?

Я вытянула вперед руки и пошевелила пальцами – можно ещё освоить цитру, или научиться сносно рисовать, как Фей. Такое поле для экспериментов.

Возможно, я не очень умная. И не самая сильная. И не самая смелая, но я точно уже делала всё, что могла. Всё, что считала логичным и нужным, необходимым. А значит – этого недостаточно.

– Псаки! – я стукнула кулаком по ладони – звякнули кольца. Невозможность узнать, не совершаю ли я одну и ту же ошибку в третий раз просто сводила с ума. Если бы эти старые хрычи дали хоть одну понятную подсказку, что я должна делать!

Круг? Я уже использовала аллари? И к чему это привело? Была в Академии? Спасала Фей?

Список из тридцати имен, который надежно заперт оттиском личной печати в сундучке в лаборатории, скольких из них я уже устраняла не один раз?

Я не помнила, какие ошибки сделала, но интуиция внутри выла сигнальными артефактами – не правильно, не достаточно, совершенно не то.

Не успеваю.

Как будто я барахтаюсь в луже, думая, что это Северное море. Я вижу бескрайнее небо, но … со дна колодца. И, я наверняка уже делала это – пыталась привлечь друзей, тех, кто был плечом к плечу – Фей, Нике, наши, собрать всех снова, но на этот раз в одну команду… и это было неправильно.

«Делать наоборот». А если…?

Идея, которая пришла мне в голову была совершенно сумасшедшей и требовала немедленной проверки. Я быстро вытерла рукавом влажный от пота лоб, торопливо щелкнула кольцами, схлопнув защиту зала, и отправилась в лабораторию, перескакивая через две ступеньки разом.

* * *

Записи из алтарного зала я пересматривала третий раз. По кругу. Проекция над столом застыла, повинуясь щелчку пальцев. Первая леди Вайю, моя Светлая пра-пра в короне из золотистых кос, требовательно и властно смотрела прямо на меня.

Я прогнала по кругу все разговоры с предками, каждое слово, и застонала, уронив голову на стол.

– Получено достижение – Вайю Блау – главная идиотка Северного предела…

Благодарить за внезапное озарение стоило прием у Аю. Встреча с матронами не давала мне покоя. Представить, что с таким трудом накопленные крупицы энергии предки потратили на то, чтобы просто пообщаться с дочерью рода?

Идиотка!

Предки не тупее матрон. Предков заботит только одно – выживание Рода Блау, а значит, каждое слово взвешено и должно было иметь значение, особенно, если они не могут сказать прямо…

Можно ли считать – «уже помогли» – прямо указали тупой внучке, что делать?

Я крутанула браслеты Арритидесов на запястьях. Даже то, что в качестве парламентария выбрали светлую пра-пра… из всех темных… даже это, наверняка, точно рассчитанное послание, которое я пока понять не в состоянии.

«…дар Роду… храни… Хранящая… только твоя задача… уплачено за тебя… чтобы сохранила Род Блау…», – продолжала тихо вещать на записи пра-пра.

Готова поставить свой третий круг – единственная причина такой чести – это наличие у меня «клина». Кто точно не изменит и не предаст? Только тот, кто не сможет. У кого нет других вариантов.

«…десять ушло, десять должно вернуться… верни в род… зажги новые звёзды…», – говорила пра-пра.

Я слушала и мерила лабораторию шагами из угла в угол. Дальний стеллаж – алхимическая печь – вход, дальний стеллаж – алхимическая печь – вход – и обратно.

Когда зажигаются звёзды? Когда род прирастает. Данда сейчас на родовом гобелене нет – пусто, но как только его примет алтарь и предки, он станет частью рода – звезда Дандалиона вспыхнет ослепительным светом рядом с Аксовой.

Моя звезда, Акса и дяди. Три звезды. Остальные потухли. Тусклые гиганты, свидетели былых времен. Но кто сказал, что я просто не могу ввести в Род кого-то со стороны?

«Месть запрещена… мсти и отомстят – это новый круг… наказание – не-жизнь…»

«… ради мести нет жизни, только ради любви…»

Я крутанулась на пятках, отстукивая имперский марш по столешнице.

Недостаточно делать то, что кажется верным. И тогда, и сейчас, мы всегда были слабее тех, кто стоял по ту сторону. Слабее. И потому проиграли и сгнили в тюрьме, когда чужаки прошлись по нашему Северу, празднуя победу.

«Делать наоборот», – сказали предки сегодня.

Нужно делать наоборот – что? Делать так, как я бы никогда не сделала ни в той, ни в этой жизни?

Что я сделала бы наверняка непременно? Что? Отомстила бы. Я бы отомстила. И тогда и сейчас. Вернула бы сторицей за то, что ещё не случилось здесь, но уже произошло в прошлом.

Я вернулась к столу и, щелкнув пальцем по пирамидке, отмотала запись ещё раз.

«Месть запрещена… Месть запрещена… Месть запрещена…»

«Только ради любви», – вещала пра-пра.

Представить, что предки копили энергию зим пятьдесят, чтобы душевно поговорить с внучкой о любви? П-ф-ф-ф… где была моя голова в прошлый раз? Слишком ошарашена, чтобы думать?

«Вернули право жить во имя любви…»

Я щелкнула пальцем по пирамидке и запустила запись ещё раз, именно этот отрезок разговора. И ещё раз. И ещё раз. И ещё.

Главное я уловила: месть – наказание – новый круг. Если эта попытка последняя, и предки не соврали, то… никакого нового круга просто не будет.

«…муж войти в род…» – повторяла пра-пра на записи.

Муж может войти в род всего в одном случае – если я остаюсь в Клане. Хотя бы с этим – разобрались.

Я снова запустила запись сначала и зашагала из угла в угол, думая.

Если представить, что предки не бросали меня на произвол судьбы, если считать, что это – руководство к действию, прямое, точное и недвусмысленное, то…

Я хлопнула по пирамидке – запись застыла.

Скажи мне, кто твой враг и я скажу, кто ты. Друзья предают. И меняются. А враги… постоянны в своих предпочтениях и верны. Верней врага нет друга.

…то … это слишком.

* * *

В Керн мы отбыли затемно. Я и сонная голодная охрана – позавтракаем в городе. Служанки передадут дяде и Наставникам, что леди Вайю этим утром воспылала настолько горячим желанием вознести молитву Великому, что не смогла дождаться завтрака.

Тропинки в лесу припорошил снег, копыта дробно отбивали ритм, мороз пощипывал щеки.

«Делать-наоборот, делать-наоборот, делать-наоборот», – отстукивали копыта. Путь был привычным, и я почти не следила за дорогой, погрузившись в свои мысли.

* * *

На ступеньках Храма лежал мусор – обрывки лент, бумаги, яркие фантики – город ещё не убирали с ночи, праздник закончился почти под утро.

Светлело. Вершины Лирнейских позолотило ленивое зимнее солнце, тонкими лучами, пробиваясь через тяжелые низкие тучи – будет снег.

Заспанный служка в оранжевой робе встретил меня с поклоном и проводил в главный зал. Я думала, будет совершенно пусто, кто в здравом уме раньше зари явится в Храм Великого после праздника? Но впереди, почти у самого постамента, где вилось яркими всполохами серебристое пламя, стоял коленопреклоненный мужчина, в стандартной черной походной форме. Военная коса, простой теплый плащ, гладий. Легионер? Или из наемников?

Я не стала ему мешать – выбрав место подальше за его спиной. Расправила юбки ханьфу и медленно опустилась на колени – разговор будет долгим.

«Всё наоборот».

Я прикрыла глаза, думая.

«Наоборот, значит не стоило тащить Фей в Храм? Не стоило? И тогда линия Ву легла бы иначе?»

«Не стоило привязывать Нике, а просто наблюдать издалека?»

«Не стоило играть призыв на Турнире, демонстрируя родовой дар?»

Нет родового дара – я не интересна Серым, я не остаюсь в Клане, я не интересую Магистра Аю.

Где я ошиблась на этот раз, Великий?!

Пламя на постаменте взметнулось под потолок, но это не я – молодой военный склонил голову с благодарностью за ответ. Жаль, не видно лица – мне стало любопытно, кому так ярко полыхнуло пламя.

Я постоянно делаю одни и те же выборы, совершаю одни и те же ошибки, поэтому на этот раз нужно сделать всё по-другому.

Наоборот. Сделать так, как я не сделала бы никогда.

Я склонила голову и приложила сжатый кулак к груди: «Салютую Шестнадцатому. Покойтесь с миром… Великий, дай мне сил не допустить этого ещё раз…».

От серебристого пламени на постаменте отделилась стайка огней, покружила надо мной и вспыхнула в вышине, под самым сводом, сложившись в знакомый знак штандарта шестнадцатого легиона – круг в треугольнике и око. «Зрящие Севера, стоящие на Грани».

Молодой мужчина впереди поднял голову и начал оборачиваться назад, но я закрыла глаза – мне хотелось абсолютного молчания.

Мысленно я вспоминала свиток – список тех, кого уже приговорила, одно имя – одна строчка, и ровно тридцать. Только те, кого я знала точно – ключевые фигуры, перекроившие мой мир на лоскуты раз и навсегда, и важные небольшие узлы плетений – исполнители. Враги надежны, потому что враг никогда не предаст, и останется с тобой до конца.

Убрать – просто. Все уйдут за Грань рано или поздно, но как это поможет Северу? На их место придут другие, те, кого я не знаю, те, кого не изучила. Неизвестное зло. А Блау так и останутся слабыми.

Я простояла на коленях с закрытыми глазами тридцать мгновений, крепко стиснув кулаки.

А потом ещё тридцать.

И ещё ровно столько же мне потребовалось, чтобы наконец принять решение.

Ноги онемели – я их не чувствовала, когда открыла глаза, спина затекла. Храмовый зал опустел – только я и серебристое пламя.

– Простите, – прошептала я беззвучно. – Простите, простите, простите…

Серебристое пламя взметнулось под купольные своды Храма, и ослепительно вспыхнуло. Штандарт Шестнадцатого снова расцвёл над головой и… истаял, медленно, по одной звезде.

Бесследно.

Я вижу их в последний раз – это знала отчетливо. Быстро-быстро отерла рукавом ставшие внезапно влажными щеки – это всё свет, слишком яркий, и с усилием расправила плечи, поднявшись с колен.

Если я хочу изменить мир, нужно начать с себя.

На выходе из Храма я выполнила низкий церемониальный поклон-извинение по полной форме невозмутимому жрецу в оранжевом.

Была не права. С Немилостью мне помогли, как умели.

Жрец помедлил и осторожно кивнул в ответ, с плохо скрытым облегчением провожая меня к дверям.

День был в разгаре – светило сияло ослепительно. Я накинула капюшон, щелкнула застежками, и неторопливо натянула перчатки, одну за другой, тщательно расправляя каждую складочку.

Глубоко вдохнула морозный воздух, пошевелила пальцами, выплетая чары и, поколебавшись всего долю мгновения, решительно отправила Вестник Ремзи.

* * *

– Два личных храна, – повторила я во второй раз, монотонно отстукивая имперский марш перчатками на коленке. Ещё пара мгновений и Старший Управляющий банка лишится места. – Ваши младшие сотрудники демонстрируют завидно большую компетентность и… скорость.

– Младший клерк ошибся, – снова занудел толстый клерк. – Вчера он не имел права оформлять… вам нет пятнадцати… это ошибка… мы вынуждены проинформировать вашего Главу…

– Ошибка, – кивнула я согласно. – Всего одна. Будет две, если вы нарушите конфиденциальность – у меня уже открыт счёт. И, – я улыбнулась, – помимо того, что вы лишитесь возможности управлять моими активами, я непременно проинформирую Наследника Тиров лично, о полной профессиональной непригодности сотрудников Клана.

– Леди…

– Два личных храна. Весомая благодарность второй Наследницы и… можно сказать – вы не нарушили правил, а просто пошли навстречу. Пятнадцать зим мне исполнится в Канун зимы.

Старший клерк отер пот со лба кружевным платочком с монограммой, ещё раз изучил свитки с данными счёта и… растянул губы в вежливой и совершенно пустой улыбке.

– На какую сумму леди хотела бы оформить храны?

– Пять тысяч империалов, – выдохнула я мягко – глаза клерка округлились, он моргнул, но поспешно опустил голову вниз. – На имя мистера Иссихара Дана. И две с половиной тысячи империалов на имя мистера Гладси.

– Леди…, - клерк помедлил, – это практически всё, что есть на счёте, останется только тысяча…

Я терпеливо вздохнула. Тиры совершенно распустили персонал.

– Леди прекрасно считает до десяти.

– Суммы больше трех тысяч … мне необходимо вписать обоснование…, - он расправил свиток. – И, – над столом вспыхнула диаграмма, – у нас не числится мистера Дана, только сир… возможно, леди ошиблась…

– Мистер Иссихар Дан, – надавила я голосом. – Сиром ему осталось быть совсем не долго. Считайте, что вы имеете честь первым оказать услугу будущему жениху второй Наследницы рода Блау.

Клер открыл рот, закрыл и поправил очки.

Я ждала.

– Поздравляю с помолвкой, – проблеял клерк. – Это будет честью для нас, леди Блау…

– Это пока не та информация, которую стоит афишировать до объявления в Имперском вестнике, – улыбнулась я нежно. – И хран – это сюрприз…. Понимаете? Мне бы не хотелось, чтобы Иссихар сразу понял от кого подарок. Хран должен быть анонимным…

– Понимаю, – закивал головой явно ничего не понимающий клерк.

– Ваш профессионализм выше всяких похвал, – я обмакнула кисть в тушницу и вывела «двести» на свитке каллиграфическим почерком, – это – личная благодарность, за то, что вы найдете способ.

– Да-да, конечно, леди, – руки клерка заметно подрагивали в предвкушении. Двести империалов – отличная сумма для его уровня.

– Хран – анонимный, но я бы хотела, чтобы мистер Дан смог найти отправителя, приложив некоторые усилия… не сразу, а, скажем, через несколько декад…

Брови клерка снова поползли вверх, но желание получить личную благодарность пересилило, и он, пожевав губами, твердо кивнул – справится.

– Второй хран – обычный. Две пятьсот, на имя мистера Гладси, нужен мне немедленно.

– Конечно, леди. Пять мгновений…

* * *

Из Банка я выходила с цепочкой на шее – хран для архивариуса мне сделали быстро. Обслуживание – выше всяких похвал.

Аукцион в Южном пределе состоится через несколько декад. Если я правильно помню, именно там Иссихар выставил на торги последние из личных родовых артефактов, когда его попросили из Клана.

Деньги нужны ему здесь и сейчас, нужны настолько, что вряд ли он будет задаваться вопросом, откуда на него свалились пять тысяч империалов. Этой суммы по моим подсчетам должно хватить, чтобы его оставили в покое. А потом… он будет искать, кто… и непременно найдет. И нити приведут его на Север.

Нет, получить родовые артефакты Иссихара мне хотелось, именно за этим я уговаривала дядю непременно отправить меня на юг, а вовсе не для того, чтобы вдохновляться межшкольным финалом Турнира. Но артефакты можно создать, а сир Дан в единственном экземпляре на всю Империю. Такую форменную, беспринципную в своей жажде к экспериментам, сволочь, в будущем ещё поискать нужно.

Иссихар был в списке под номером пять. Пятая строчка списка из тридцати имен.

Я сбежала по ступенькам Банка и махнула охране – оставить лошадей. Отсюда до архива Академии проще дойти пешком – прогуляемся.

Помолвки могут длиться десятилетиями, а потом… будет видно. Нашивки рода Блау на плече Иссихара устроят меня целиком и полностью. Из него выйдет прекрасный муж. Чокнутый, беспринципный, повернутый на семье на всю голову… главное, чтобы в этой реальности всё прошло гладко, и его выкинули из Клана, как помойного щенка, так же, как и в прошлом.

Выкинули, так же, как практически всех из моего списка – отверженные, обиженные, обделенные, озлобленные, которым было за что мстить.

– Выкидывайте, – я прищурилась, глядя в небо на серые облака, – Блау подберут всех. Дадут дом, семью, и вернут всё, что потеряли.

Ввести в семью, чтобы не стали врагами в будущем. Ведь есть цепи, которые держат куда крепче вассалитета и клятв на крови… цепи, которые люди всегда надевают добровольно.

– Во имя любви, – хмыкнула я себе под нос. – Теперь, только во имя любви и… Блау.

* * *

В архиве было темно. Сумрачно. Только проходы между стеллажами сияли редкими магическими светляками. Ярко освещенные столы – единственные круги света – завалены грудами свитков. За одним из них, склонившись над документами и делая пометки кистью, работал архивариус.

Я подошла тихо и замерла за спиной в ожидании. Старик был настолько увлечен, что даже не заметил моего появления. Он потянулся обмакнуть кисть в тушь, но несколько раз промахнулся мимо, пока я не пододвинула тушницу кончиками пальцев.

– Благодарю…, - ответил он машинально, поправив очки. – Леди…?

– Ясного дня, мистер Гладси, – я выполнила традиционный поклон Мастеру.

– Ясного…, - он отложил документы в сторону и тепло искренне улыбнулся.

– Праздник фонарей этой зимой удался…, - пара мгновений светских, ни к чему не обязывающих, разговоров, пара вопросов о семье, о здоровье внука и можно переходить к делу.

Мистер Гладси удивился и быстро-быстро заморгал короткими белесыми ресницами, когда увидел хран перед своим носом.

Я качнула артефакт на цепочке и мягко опустила на свиток перед архивариусом. Одновременно развернула к себе крылатую статуэтку Нимы, которая сиротливо стояла на уголке стола, и щелкнула кольцами, активируя дополнительный купол тишины.

– Пять курсов обучения в Академии, – я кивнула на хран, – любой. Если ваш внук выберет Кернскую – тогда на восемь курсов. Это не клановые деньги, личные, вы ничем не обязаны Клану Блау. Долга не будет, – темное облако вспыхнуло, окутав правую руку почти до локтя, подтвердив мои слова.

Гладси облизал губы, но и пальцем не притронулся к храну, даже не потянулся – ещё один плюс в его пользу.

Я прошлась между стеллажами, потрогала пальцами корешки книг, деревянные таблички, привязанные к свиткам витыми шелковыми шнурами, стукнулись с глухим звуком.

– Что желает юная леди? – Старик понял с полуслова.

– Мне нужна информация. Помощь. Не более того.

Гладси приподнял брови.

– Скорее всего – архив Столицы. У вас есть доступ, – пояснила я. Архивариусов регулярно отправляли порталом в Центральный предел.

– Какого рода… информация?

– Клятва силой и у вас будет время подумать. Соглашаться или нет. Если согласитесь – обет на крови.

Старик выговорил слова клятвы четко и быстро, сила вспыхнула, подтверждая сказанное, и я немного расслабилась. Одна статуэтка Нимы не внушала мне должного доверия.

– Меня интересуют прецеденты. Все, за последние…, - я помедлила, думая, – … скажем сто зим. Когда и кому удалось пересмотреть дело, кто был в составе Трибунала, и какие свитки и документы требовались.

– Дело?

Я отошла от стола, шагнув из круга яркого света в сумрак.

– Нужно вытащить одного заключенного из Цитадели, – сзади на пол глухо рухнула стопка книг. – Невиновен, – пояснила я сразу на незаданный вопрос Гладси. – При рассмотрении дела Трибунал ошибся в… нужную на тот момент сторону.

– Леди, вы уверены в невиновности… в Цитадели содержатся только отъявленные и злостные…

– Уверена, – перебила я твёрдо. – Абсолютно. – Дело было резонансным, якобы случайную ошибку Трибунала и последующее торжество справедливости подробно освещали в Имперском Вестнике. Трубили на всю Империю. Статьи тех зим я помнила прекрасно.

– Претензии рода?

– Все заключенные от рода отлучены, поэтому я в своем праве. Нужно помогать ближним своим, особенно невинно осужденным.

Архивариус думал, напряженно нахмурив брови, изучал взглядом хран на тонкой витой цепочке, который заманчиво поблескивал в свете магического светляка.

– Ваш внук сможет сам выбирать свою судьбу, – соблазняла я шепотом из темноты. – Выбрать Академию и факультет. Строить свою жизнь, без необходимости отрабатывать десять зим в дальнейшем. Если ваш внук закончит с седьмым кругом и захочет в Клан, я обещаю личную рекомендацию второй Наследницы.

– Закрытая секция? – выдохнул старик тихо.

– Возможно, – ответила я честно, пожав плечами.

– Имя?

– Назову позже, когда вы справитесь с первой частью, и будет собрана вся предварительная информация.

Если мистер Гладси узнает, кого я собралась вытаскивать, вряд ли он согласится и за десять хранов. Скорее донесёт на меня первым.

– На работу в Столице потребуется много времени. Сроки – зима, две, – пояснил архивариус.

Я кивнула. На то, что это будет быстро, я не рассчитывала. Две зимы – вполне достаточно, чтобы я тоже свыклась с этой идеей.

– Вы не справитесь без участия Главы.

– Безусловно. Но одно дело представить полностью готовый и тщательно просчитанный план действий на рассмотрение, и совсем другое – пустые слова.

Гладси согласно качнул седой головой. Рука старика потянулась к храну на столе, но он сжал пальцы в кулак.

– Последний вопрос, леди… не сочтите за любопытство…

Я шагнула в круг света, так, чтобы магический светляк висел прямо над моей головой, и старик видел мои глаза.

– …если… у вас получится… вытащить из Цитадели заключенного…, - неверие в голосе архивариуса слышалось отчетливо.

– … невиновного…, - поправила я.

– …невиновного, – повторил он, – то, что будет дальше?

– Вассалитет.

Точнее, этот сумасшедший выйдет из Цитадели только при одном условии – войдёт в род Блау. Если предки не примут… значит станет вассалом. А дядя никогда не откажется от такой силы в Клане.

– Согласен, – выдохнул Гладси быстро, и сгреб хран во внутренний карман форменного кафтана. – Клятву приносить сейчас, леди?

* * *

Вестник от Луция нашел меня в ресторации – я пила чай в ожидании позднего завтрака, свернувшись клубком в удобном кресле. Альковы были отдельными, задернутые плотными шторами – всё для того, чтобы создать сирам иллюзию полной уединенности.

«Мистер Сяо уже прибыл в поместье. Возвращайся. Испытания проведем после обеда. Наставник».

Я щелкнула пальцами и развеяла чары Вестника с хлопком. Ещё одно простое плетение и призрачная проекция часов зависла над столом в воздухе. Люци привезут к вечеру, у опытного рунолога проверка управляющего контура Стабилизатора займет мгновений тридцать – времени хватит. И чтобы наконец позавтракать, и чтобы дождаться Ремзи.

* * *

Зиккерт пришёл не вовремя – я как раз облизывала кончики пальцев. Пирог был изумительно вкусным, а завтракала я одна.

– Леди…, - насмешливый поклон и наглец, не спрашивая разрешения, плюхнулся в кресло напротив.

Мгновений пять мы молчали – я не собиралась прерываться. И, только закончив, нацедив себе дополнительную пиалу ароматного чая и тщательно вытерев руки, я поприветствовала Ремзи.

– Зи. Кажется так к тебе обращается ближний круг?

– Леди… хочет стать ближе? – подколол он.

– Насколько это возможно, – нежно улыбнулась я в ответ. – Перейдем к делу.

– У нас уже есть общие дела?

– Их не будет, если разговор пойдет в таком же тоне, – сегодня у меня не было времени на зубоскальство.

– Слушаю, – маска паяца слетела с Ремзи мгновенно.

– Поединок, послезавтра, – отчеканила я коротко. – Пропустим предварительные игры, и представим, что ты уже попросил об отмене клятвы. Предложил что-то взамен, и я уже согласилась.

Рот Ремзи приоткрылся удивленно.

– Я не буду поддаваться, – нахмурился он.

– Конечно, нет. Как можно? Девчонке? С третьим кругом? – хмыкнула я насмешливо. – Я внесу изменения в клятву на время поединка…

– И подыгрывать не буду…

– Не нужно, – ответила я холодно. Щелкнула пальцами, давая знать, чтобы принесли счёт. – Наоборот. Мне нужно, чтобы ты показал всё, на что способен. Дрался изо всех сил.

– В чем подвох? – Зиккерт сдвинул брови.

– Его нет. Обычный поединок. Три тура. Две стороны в кругу. В полную силу. Я сниму клятву при двух условиях…

Ремзи паршиво хмыкнул и вальяжно откинулся в кресле.

– … если ты проиграешь, ты сменишь Клан, – я отпила глоток чая, – на тот, который укажу…

– А если выиграю? – глаза Ремзи сверкнули от восторга, он подался вперед. – Можешь убрать условие, Блау. Если я выиграю – а я выиграю – потребую, чтобы приняли в клан Блау…

– Я не сказала Блау, Зиккерт, – ещё глоток чая.

– Но…

– Я сказала – сменишь клан, – повторила я по слогам. – Решения о принятии в клан Блау рассматривает Глава. Испытай судьбу, запишись к дяде – прием раз в две декады.

– Какой Клан? – процедил он сквозь зубы. Настроение малыша Зи явно испортилось.

– Узнаешь. Как только проиграешь.

– Я выиграю, Блау, – тихо прошипел он в ответ. – Шестой против третьего.

– Ты сменишь клан, Зиккерт, – ответила я совершенно спокойно. – Считай, что это предначертано…

– Второе условие, Блау?

Я молчала, внимательно изучая породистое лицо мальчишки напротив. Второе условие – второй шанс. По большому счету я ничем не лучше Зиккерта. Столько крови… но мне шанс дали.

– Когда ты проиграешь…

– Если, Блау! – зашипел он, как потревоженный скорпикс.

– … когда ты проиграешь, это будет последний день, когда ты прокачиваешь круг при помощи беспомощных жертв.

Губы Ремзи дернулись, глаза потухли, но я не собиралась обсуждать ритуалы.

– Клятва на крови, – я пошевелила пальцами на правой руке – родовое кольцо вспыхнуло бликами в свете магических светляков. – В случае проигрыша – смена Клана и никаких запрещенных способов тянуть силу, – я сделала глоток чая, – решай.

Зиккерт молчал. Сверлил меня нечитаемым взглядом, думал – это было видно по тому, как плотно сомкнулись и побелели тонкой полоской губы.

– Ты уверена, что выиграешь, – наконец констатировал он совершенно спокойно.

Я улыбнулась и отсалютовала ему пиалой с чаем.

– Раз ты так уверена, – Ремзи подался вперед, сверкнув совершенно сумасшедшей улыбкой, – давай увеличим ставки.

– Не интересно, – протянула я. – Я могу не снимать с тебя клятву…

– Тогда в круге меня заменят…

– Тогда ты умрешь…, - добавила я совершенно равнодушно. – Никому не нужен телок, который так подставился. Это просто вопрос времени. Когда Хейли отдадут приказ, который придет в противоречие с клятвой… Тебе нечего мне предложить.

Зиккерт скрипнул зубами, но не отступил.

– Гранола. Я уже побеждал. Дважды. Я знаю маршрут, знаю противников, я могу устранить всех… или сделать так, чтобы победил тот, на кого ты укажешь…

– Подставишь сира? – Я склонила голову на бок и рассмеялась. – Иметь такого телохранителя – бесценно…

Смех ещё звенел в воздухе серебристыми искорками, когда Ремзи сорвался с места, перемахнул стол, и свалил меня вниз вместе со стулом. О пол я не ударилась – Зиккерт придержал мою голову ладонью, страхуя. Очень нежно.

Скатерть сползла вместе со всем, что было на столике. Мы валялись на полу ресторации в окружении тарелок, пиал, разлитого чая и кусочков недоеденного пирога. Я снизу – Ремзи сверху.

– И? Что дальше? – поинтересовалась я совершенно спокойно. Глаза у Зиккерта были совершенно замечательными. Изумительный хищный разрез, длинные черные густые ресницы, которые больше подошли бы девочке.

А дальше… Ремзи осторожно наклонил наклонил голову и…

– …поцелуешь, оставлю в такой позе – на коленях, в стазисе до завтрашнего утра. В отдельном алькове, – выдохнула я ему в губы. – М-м-м?

– Бла-а-ау…, - простонал он, скатился с меня в сторону и растянулся рядом на полу.

– Мне было любопытно, что ты планировал делать, учитывая клятву «ни словом, ни делом», – я поднялась, отряхнула и расправила юбки ханьфу. – Оказалось – ничего оригинального.

– Оригинального? – повторил он за мной, как птица-говорун. – Оригинального? Ты хочешь чего-то оригинального? – И заржал, похлопывая ладонью по полу.

– Пришлешь Вестника, – я перешагнула стул и пошла к выходу. – Сегодня. До вечера.

– Увеличим ставки, Блау, – Ремзи оказался на ногах быстрее, чем я сделала ещё шаг, и заступил путь. – Или ты боишься?

– Хорошая попытка, – я ткнула его пальцем в грудь и попыталась сдвинуть, но Зиккерт стоял, как скала.

В воздухе полыхнуло, и ещё один Вестник, на этот раз с темным шлейфом родной силы, покружил вокруг меня, сделав три круга и схлопнулся сам.

Сигнальный. Дядя.

– Отвали, – я шагнула в сторону, но Ремзи снова загородил дорогу. – Чего ты добиваешься? – Мне действительно стало любопытно, чего так жаждет Зиккерт.

Ремзи облизал губы, взгляд вильнул в сторону, но потом плечи расправились, и он посмотрел мне прямо в глаза.

– Я хочу в клан Блау. Хочу к тебе…

– Ты бесполезен. Зиккерт.

– Ты просто не знаешь, на что я способен…, - Ремзи крепко схватил меня за запястье и дернул на себя… и тут же согнулся от боли.

– Совершенно. Бесполезен. – Я хлопнула его по плечу со всей силы, наблюдая, как он вытирает под носом кровь. Так и должно быть – от хорошей клятвы отдача всегда сильная. И я прекрасно отдаю себе отчёт, на что способен псаков Ремзи.

– Ты пожалеешь, – Зиккерт смотрел исподлобья так, что у меня мурашки побежали по спине. – Ты пожалеешь, – повторил он отчетливо. – Не хочешь иметь верного вассала за спиной – получишь чудовище. – Он криво дернул уголком рта и демонстративно слизал кровь. – Вы все! Все вы – смотрите на меня, как на тварь. Ты ведь тоже считаешь меня тварью? Считаешь?! Мистер Зиккерт, – глумился он, широко раскинув руки и кланяясь, – самая опасная тварь во всем вашем благословенном вшивом городишке…

Шторы алькова опустились за моей спиной, Ремзи продолжал что-то говорить, но я уже не слышала – купола тишины в ресторации выше всяких похвал.

– Ты опоздал, Зи, – я оскалилась, тихо щелкнув зубами. – Это место уже занято…

Глава 145. По колено… в крови?

Сад был невинен. Нетронутая чистота искрящегося на свету серебристого полотна, нежные пушистые шапки белого пуха на низко склонившихся ветвях, и пара капель алого – обрывки лент с праздника на девственно чистом снегу.

У меня внутри всё сжалось, и резко похолодело между лопатками. Война учит чувствовать опасность раньше, чем сможешь объяснить, почему боишься. Плетение «молнии» сорвалось с пальцев быстрее, чем я успела подумать, перекатом уходя с дорожки прямо под раскидистый куст справа. За спиной, ровно на уровне моей головы зашипело – чужие чары попали в дерево – «ловчая сеть» и «стазис» стекали вниз по стволу с потрескиванием и вспышками.

Спереди послышались ругательства, которые сразу стихли.

Щелкнула кольцами, и, отработанное в круге аллари до последнего узла, плетение «стазиса» зависло в воздухе, сияя темной силой. Купола защиты вспыхнули одновременно, сразу, как только чары сорвались с пальцев – у меня и у молодого незнакомого сира в простой походной одежде, с которым мы столкнулись на дорожке сада почти лицом к лицу.

Белобрысый сир моргнул – вспышка серебристого света купола отразилась узнаванием в его глазах, и медленно наклонил голову, разводя руки, щедро украшенные вычурными кольцами, широко в стороны – плести не будет.

– … мне кажется, произошло недоразумение, – традиционный, великолепно выполненный по всем правилам этикета поклон, и сияющая улыбка расцветает на его губах. Видимо именно так помощник магистра мистер Сяо улыбается своим юным ученицам с младших курсов. – …леди Блау?

– Сир… Сяо, я полагаю, – нехотя расправила пальцы и распустила следующее плетение, которое растворилось в морозном воздухе с темной вспышкой.

– Мистер. Мистер Сяо, – поправил он меня, и улыбка стала ещё ослепительнее, хотя куда больше.

Я беззастенчиво рассматривала мистера с ног до головы – от кончиков простых добротных зимних сапог, до застежек переброшенного на спину походного плаща, и ножен гладия, пристегнутых к поясу. Совсем не то, что должно было быть.

Защита наших колец погасла, и Сяо шагнул ко мне.

– Леди? – он удивленно моргнул, но я ничего не смогла поделать – два шага назад, очень плавно, я сделала раньше, чем успела подумать. Я первый раз лицезрела среднего брата лично, но ничего из той информации, которой я владела не соответствовало действительности. Просто рунолог? Тогда я Наследница Империи! – Леди не помнит, но это не первая наша встреча…

– …сегодня в Храме, – перебила я, тряхнув головой. Противный зуд между лопатками не проходил – опасен.

– Да, – бархатный медовый голос, который крыльями бабочек касался чего-то внизу живота, и ещё одна тщательно отработанная на юных сирах улыбка, наклон головы на точно выверенный угол, чтобы абрис лица и высокие скулы представали в самом выгодном свете. Видимо в столице они с Тиром посещали одного Мастера.

– Прекратите, – я демонстративно поковыряла в ухе. – Иначе можно подумать, что вы не рунолог, а выпускник факультета Искусств…

Сяо моргнул удивленно.

– … Выпускник? Факультатив? – выдала я шепотом, и поняла, что попала в небо. Совершенно по-плебейски хрюкнула от смеха, сбив мистеру Сяо весь настрой и… заржала. На ближайших ветвях весь снег, и так потревоженный чарами, не выдержал, и рухнул прямо нам на головы.

– Леди…, - Сяо ошеломленно дернул головой, отряхиваясь – ему досталась большая часть, – … у вас особый способ приветствовать гостей…

– Сир Сяо, – я выдохнула и благожелательно улыбнулась, сделав над собой усилие. Мне нужны Сяо, нам нужны Сяо. – Давайте начнем сначала. Леди Блау, – я присела в полном церемониальном приветствии.

– Мистер Сяо, рунолог, – отрекомендовался он насмешливо, рассматривая меня, усыпанную снегом.

– Я просто не ожидала встретить чужих в нашем внутреннем саду.

– Заметно, – он повернул голову и оценил дымящийся сзади куст, весь в черной саже от моей «молнии». – У вас превосходная скорость для вашего возраста. Леди воздушник?

Я негромко фыркнула. Можно подумать Сяо не собрали всю доступную информацию перед поездкой на Север – и мои портретные карточки, и уровень дара, и направленность. Ни у одного из «породнившихся» никогда не было склонности к управлению элементалями. Может быть в качестве компенсации – за возможность управлять тварями, мы были лишены прочих благ.

– Вайю? Вайю! – запыхавшийся Наставник Луций вынырнул из-за кустов и, торопливо поправляя широко разлетающиеся полы домашнего кафтана, замахал руками. – Мистер Сяо, – короткий кивок рунологу. – Значит, вы уже познакомились? Замечательно. Вайю, сир Блау…

– … очень недоволен, – продолжила я. Иначе дядя не прислал бы сигнального Вестника.

– Уже ожидает, – поправил Луций. – Прошу…

* * *

Геб нагнал нас в холле и аккуратно пристроился сбоку.

– Где ты была? – прошептал он почти беззвучно. – Мастер Ликас утром чуть не разнес площадку, сказал, что даже если будет Прорыв, мы обязаны являться на тренировку…, - он шмыгнул порозовевшим носом.

– Долго гонял? Простыл? – я щелкнула кольцами, выплетая простое диагностическое на ходу – ничего страшного, хватит чая. – Зайди к Маги, скажи, чтобы дала то, что от простуды.

Геб упрямо боднул головой и снова шмыгнул носом, покосившись на Сяо, и незаметно сунул мне в руку маленький сверток.

– Наставник с утра проверял задание по артефакторике. Я сказал, что у тебя всё готово и ты забрала свою заготовку с собой, – добавил он очень громко, специально для впереди идущего Луция, и снова шмыгнул носом, довольно подмигнув мне.

Я открыла рот, закрыла и улыбнулась, ощупывая форму мешочка во внутреннем кармане.

– Решила освятить заготовку артефакта в Храме, – выдала я язвительно – плечи Луция дрогнули от смеха, но он ничего не сказал, только ещё больше ускорился. Повинуясь импульсу, я быстро чмокнула в щеку Геба, порозовевшего от удовольствия. – Где менталисты?

– Уехали сразу после завтрака.

– Зайду после обеда, – прошептала я торопливо.

И Луций, и Сяо, внимательно слушающий все разговоры с совершенно незаинтересованным видом, уже начали спускаться по лестнице.

Мы следовали за Наставником на нижний уровень в западное крыло. Луций благожелательно общался с Сяо, расспрашивая про столичные новости, а на самом деле откровенно выуживал информацию. Наставник никогда не приветствовал новые лица в доме, считая поместье Блау территорией, за которую он отвечает. Сяо не юлил и не использовал «особые» интонации, отвечал коротко, точно и прямо на все поставленные вопросы, демонстрируя – «мы ничего не скрываем».

Я шла сзади и следила за обоими – несмотря на разницу в возрасте, уровнях и социальном положении, они были чем-то неуловимо похожи.

Наставник обернулся вопросительно, почувствовав мой взгляд – я улыбнулась в ответ – всё хорошо, и мы продолжили спускаться по узкой каменной лестнице один за другим в подземелья.

Основная должность Луция – казначей Клана, а не мой Учитель. А это значит, что Наставник совершенно точно знает, куда дядя тратит деньги. Вопрос в том, как выудить у него информацию, если он связан клятвой?

* * *

Дядя был недоволен. Нет, на лице не отражалось ничего, кроме вежливого равнодушия, но то, как низко сгорбился Управляющий рядом, как подобострастно пара слуг жалась по углам, лучше любых слов свидетельствовало о настроении сира.

– Вайю, – голосом дяди можно было бы морозить кубики льда к десерту.

– Дядя, – короткий поклон и я уступаю место мужчинам. Ведь стабилизатор – это разработка Наставника.

– Сир Блау…

Сяо работал профессионально, какие бы цели не преследовал опальный род, дело свое он знал превосходно. Это было видно по коротким скупым, точно выверенным движениям, сложности диаграмм, и терминам, которыми они уже десять мгновений перебрасывались с Луцием, совершенно забыв, что они в подземелье не одни.

Стабилизатор по размерам напоминал саркофаг в усыпальнице, установленный точно посередине трех рунных кругов, вырезанных на каменном полу насечками. Управляющие кристаллы светились неярким голубоватым светом, почти как в алхимической печи.

Я рассматривала Сяо и находила все больше несоответствий. В прошлой жизни я встречалась только со Старшим из братьев – трудоголик, полностью преданный своей идее усовершенствовать портальную сетку Империи, без особых амбиций, немного наивный в своем искреннем стремлении сделать лучше мир, который без всяких сомнений выкинул их Клан за борт. Если бы не трагедия с сестрой Сяо, я сильно сомневаюсь, что он вообще начал бы действовать. О среднем Сяо я не знала ничего, кроме сухих данных в отчетах – отличный рунолог, любитель роскоши и дорогой одежды, женский угодник, поцелован судьбой, потому что конкурс на факультет Рунологии был таким, что можно было пройти, только если Великий стоит за твоим плечом. Не совпадало всё – чувство опасности от штатного помощника магистра, слишком вычурные кольца для такого походного комплекта одежды, слишком тщательно уложенные белокурые волосы. Всё – слишком.

– Шесть…

– Семь, – мягко возражает Сяо, и тонкие чуткие пальцы, украшенные массивными артефактами порхают в воздухе. Я – залюбовалась. Надо признать, что даже работает Сяо – красиво.

Я прошлась от одной стены до другой, избегая приближаться к хмурому дяде, который следил за работой прищуренными глазами, сложив руки на груди и широко расставив ноги. То, что я получу сегодня – очевидно, но неприятные разговоры можно отложить.

– Двойной, – снова поправляет Сяо Луция, в очередной раз сдвигая ножны гладия в сторону – они ему явно мешали.

Зачем он вырядился так просто и нацепил меч? Потому что едет на дикий Север? Или… мысль, вспыхнувшая в голове, была забавной. Я ещё раз оценила ширину плеч, белокурую макушку, прическу, которую давно не носят в Столице – простая военная коса, но зато любят на Севере и ухмыльнулась. День становился интереснее.

Закончили они через тридцать мгновений – Сяо лично запустил тестовый прогон стабилизатора, и опустился на колени, не боясь запачкаться, планируя тщательно проверить каждую закорючку в кругах на полу. Ещё один плюс в его пользу.

– Заканчивайте. Жду полный отчет в кабинете, – дядя развернулся на выход, даже не удостоив меня взглядом. В подземелье сразу стало светлее, и даже Луций, давно привыкший к перепадам дядиного настроения, казалось, вздохнул свободнее.

Вестник от Фейу вспыхнул над моей головой алым гневным багрянцем и так яростно потрескивал, что все отвлеклись, глядя на то, как я пытаюсь поймать норовистое сообщение. Точно такое же, как его хозяйка.

Фейу зашла с обвинений, отбросив приветствия и всю принятую социальную шелуху.

«Блау! Вчера тебя ждали до ночи!».

Я поморщилась – о поединке Фейу и обещании, я вчера забыла напрочь.

Второй Вестник, ещё более яростный, чем первый, вспыхнул следом.

«Не держишь слово!».

Сяо смотрел, стараясь не проявлять любопытство откровенно, а Луций вздернул бровь, когда я едва слышно простонала сквозь зубы. Щелкнула кольцами, составляя послание, и обратный Вестник с темной вспышкой растворился в воздухе.

«Компенсация?» – это единственное, что пришло мне в голову.

«Непременно» – прилетело в ответ уже совершенно спокойно. «И, дуэли не будет, Блау. Бартуш вчера принесла извинения по полной форме. Компенсацию готова обсудить при встрече». И столько неприкрытого довольства было в сообщении Марши, что я не стесняясь выругалась сквозь зубы.

Псаковы хитрые Фейу. И Тир. Ведь наверняка он знал уже вчера.

* * *

– Что случилось? – я подловила Наставника перед обедом, заблокировав дверь в кабинете. – Мастер?

У дяди было слишком отвратительное настроение. Слишком. О том, что установка проверена и готова к использованию – мы отчитались, но это не помогло. Можно предположить, что дядя переживает за Люци, но… он никогда не любил Хэсау так, чтобы настолько переживать. Даже когда Аксель болел, отравившись эликсирами на полигоне, и провел дома две декады, дядя переживал меньше.

– Мастер! – Луций быстро отскочил от меня и рухнул в кресло, умоляюще взмахнув пухлыми ладошками.

– Вайю!

– Мастер, я должна знать.

– Если сир Блау не счёл нужным…

– Наставник! – я выдохнула сквозь сжатые зубы. – Дядя вообще ничего не говорит. Никогда. Доверие, Наставник, разве не этому вы меня постоянно учите. Я имею право знать. До-ве-ри-е, – повторила я по слогам.

– Сира Ву…, - Наставник горестно поджал губы и продолжил, упорно глядя в сторону, – Сира Ву сегодня утром казнили… за измену Империи.

– Что? – я рухнула на ближайший стул. – Невозможно…

Луций посмотрел прямо на меня и твердо прикрыл глаза ресницами – правда.

– Вы проверяли?

Ещё один кивок в ответ.

– Великий… О, Великий…, - слова, которые рвались с языка просто нельзя произносить в приличном обществе. Фей-Фей! – Официальная формулировка приговора?

– Сотрудничество с мирийцами, вывоз артефактов и алхимических ингредиентов, – Луций устало вздохнул и переплел пальцы на животе.

– Псаков бред! Старейшина Ву и мирийцы! – я уронила голову на руки, с усилием помассировав виски. Всё идет неправильно, старик Ву должен был дожить почти до конца войны, ещё почти пятнадцать зим. Пятнадцать!

И найти более консервативного и убежденного имперца во всем Северном пределе было сложно. Старик Ву был фанатично предан Империи. Значит, поэтому Вестники не доходили – он был в тюрьме.

– Новости выйдут завтра, – Наставник потянулся и неловко хлопнул меня по плечу пару раз, успокаивая. – Леди Фей и Наследнику придется сотрудничать с дознавателями. Чтобы менталисты сняли обвинения или… подтвердили.

– Мастер! – Я вскинулась. Луций сожалеюще развел руками.

– Наследника уже проверяют. Сир Яо пока побудет под охраной дознавателей.

Я вздохнула. Менталисты перетащили и спрятали Яо в одном из своих Кернских домов, и даже мне было не позволено видеть его. И, видимо, не будет позволено, пока они не закончат свою маленькую игру с Аю.

– Поэтому дядя…?

– Вассалитет, – Луций поерзал в кресле, – вы не оставили сиру Кастусу другого выбора. У Леди Фей отсутствуют другие ближайшие родственники, поэтому ваш дядя, как Глава вынужден посетить Столицу вместе с Наследником Ву.

– О, Великий… дядю вызвали в Столицу из-за сира Ву?

Мастер кивнул.

– Дядю будут допрашивать?!

– Нет, – Луций прищурился. – Если бы не леди Фей… Род Ву не приносил вассальную клятву ни одному из Кланов, но никто из Наследников не достиг даже малого совершеннолетия. В этом случае, если вина других членов рода не подтвердится, будет решаться вопрос об опекунстве, до момента достижения Наследником возраста…

– Кто ещё претендует? Хейли? – соображала я быстро. Раз дядю вызвали, значит, вопрос спорный. Опекунство – красивое слово, но обычно под этим понимали исключительно вассальную клятву. Ведь логично, правда? Сир всегда заботится и опекает своих вассалов.

– Род Хейли выдвинул свои требования.

– Шансы?

Луций пожевал губами.

– Сейчас – леди Фей названная сестра второй Наследницы Клана, это не отменить. Но… всё это очень не вовремя. И риски всегда есть. Сейчас на счету каждый день…

– … чтобы тратить его в Столице. Дядя очень зол?

– Вайю…, - Наставник пожал плечами, – нужно смотреть на действия, а не на слова. Ты бы простила, если бы леди Ву оставили без поддержки? Нет. И Кастус вынужден это учитывать, ты не оставила другого выбора… поэтому, я очень тебя прошу, хотя бы в ближайшие декады, постарайся вести себя правильно.

– Что решил дядя? Вассалитет? Яо и Фей переедут к нам?

– Вероятно. Но…, - Мастер помедлил, подбирая слова, – в данный момент это не единственная проблема. Репутация леди Ву пострадала, и если она хочет продолжить обучение, придется приложить много усилий. Замуж можно выдать и внутри Клана – все всё поймут, это не проблема, но Наследнику придется тяжело. И…, - Луций вздохнул ещё печальнее, – ни одна тень не должна упасть на репутацию второй Наследницы…

– Дядя хочет отослать Фей? – выдохнула я совсем тихо. Мастер промолчал.

Над столом вспыхнул темным густым облаком Вестник. Наставник открыл послание и нахмурившись, схлопнул чары.

– Господа Хэсау задержатся. Возникли проблемы с новой портальной аркой.

– Задержатся? У Люци каждый день на счету, все знают, что чем дольше магическая кома, тем сложнее разбудить. Если менталисты попробовали бы сразу…

– У рода Хэсау проблемы с новой портальной аркой, – резко повторил Мастер. – Портал строят не для развлечений. Грядущий катаклизм может унести сотни жизней. Сотни. Против одной. Ответственность, Вайю. И выбор.

– Я понимаю…

Но катаклизм не скоро, а Люци нужна помощь сейчас. Сейчас!

– Это решение Главы клана Хэсау?

– Верно, – Луций снова вздохнул, – и я уверяю, сир Кастус принял бы точно такое же решение. Мистер Сяо задержится на несколько дней, чтобы присутствовать при первом запуске, так что…

Всё, что было на столе Наставника, взлетело в воздух первым. Свитки, перья, пресс-папье, книги, документы, всё взмыло прямо к потолку и рухнуло обратно, залив черной тушью половину стола.

Ответственность.

Стекла зазвенели следом, но выдержали, вместо этого, вихрь яростно метнулся от стены к стене, порывом зацепило стулья, рухнул стеллаж, а все, тщательно уложенные стопочками, документы расшвыряло по кабинету.

И выбор.

Стекла зазвенели ещё раз, так жалобно, что заломило зубы. А я вдыхала глубоко и размеренно, пытаясь обуздать силу, которая рвалась из-под контроля.

Рано. Пока рано. Сила уже есть, а круга ещё нет, и она требует выхода. Псаковы всплески.

– … всё так не вовремя, – совершенно невозмутимо продолжил Наставник, изучая несколько пятнышек туши на рукаве ханьфу и бардак на своем столе. – Нужно уметь думать о главном, отбросив второстепенное. Поединок – послезавтра. Это сейчас главное, Вайю. Проблемы с Ву и сиром Хэсау нужно отодвинуть в сторону. Думать о переходе на четвертый круг и тренироваться. Вот что следует делать моей ученице, – в голосе Луция звенел металл, и я поняла, что мне больше не скажут ничего и никогда, если я продолжу.

Контроль. Выбор и… ответственность.

– Наставник, – я встала из-за стола и выполнила полный поклон Мастеру. – Прошу разрешить две дополнительных тренировки в дуэльном зале. Мне следует готовиться к поединку.

* * *

Я – рисовала. В зимнем саду было солнечно – свет падал через большие витражные окна, преломлялся и создавал иллюзию лета, кругом пышно зеленели растения, распускались цветы и даже несколько птичек в клетках, почти под самым сводом потолка, и те расчирикались, в надежде, что их покормят.

Мольберт я поставила на треногу, засучила рукава, и неторопливо водила кистью по рисовой бумаге. Рунолога ко мне на верхний ярус в сад сопроводили слуги сразу после полуденного чая.

Сяо был опасен.

Я наблюдала за ним весь день, как он говорит, как работает с плетениями, как двигается, как держит палочки во время обеда. То чувство, которое не раз и не два сохраняло мою голову целой на плечах, интуиция, предчувствие или осколки старых родовых даров, я не знаю, но просто шептало: «Сяо – опасен». Хотя не должен был. И то, что он принес уже несколько клятв дяде, не успокаивало совершенно.

Поэтому я – рисовала. Чёрные влажные линии ложились на бумагу одна за другой, скупыми штрихами. Ещё одна, две, косой росчерк. Я отступила на шаг, любуясь – художником мне не быть, но тот, кто видел медальон Я-Сина хотя бы раз в своей жизни, узнает рисунок без труда.

– У вас здесь очень… оригинально, – Сяо неторопливо прогуливался, изучая растения, предусмотрительно огибая особо хищные стороной. – И редкие виды…, - он поднял голову вверх, рассматривая птиц в клетках, которые, почуяв внимание, заголосили особенно сильно. – Хотят на волю…

– На волю? – Я фыркнула, немного развернув мольберт к свету – на часть листа уже ложилась послеобеденная тень, и так, чтобы Сяо было прекрасно видно. – Если открыть дверки и убрать купол, вряд ли хотя бы половина покинет привычную тюрьму – слишком много хорошей еды, и не нужно ничего делать.

Сяо вздрогнул, увидев рисунок. Едва заметно – превосходно владеет собой, но отвести взгляд от мольберта он смог не сразу.

– Несвобода – разве такая большая плата за спокойную жизнь? Разве в столице не так? Все продается и все покупается… и даже безопасность.

– И в столице есть те, кто предпочтет волю… Иногда терпеть просто невозможно, – произнес он практически беззвучно, посмотрев на закрепленные у купольного свода клетки с птицами.

– Идиоты, – припечатала я, поставив смачную кляксу тушью. – Здесь в основном южные виды, – я подняла глаза наверх, – из тех, кто выберет полет – больше половины умрут от холода ещё до того, как мы сядем ужинать. Те, кто выживет, не смогут найти еду, потому что её нужно добыть под снегом. Достойны жить только те, кто вернутся обратно, если им хватит ума сообразить.

– Вы предпочли бы клетку, леди Блау? – черты лица Сяо стали тоньше и как-будто прозрачнее от тщательно сдерживаемого гнева.

– Я предпочла бы не быть идиоткой, сир Сяо… Побег нужно готовить тщательно, – я взяла кусок тряпочки и методично вытирала кисть – картина была готова. – Зима вообще не лучшее время для таких начинаний. Лето – другое дело, летом можно выжить, – наши глаза встретились и Сяо моргнул.

– Не все смогут дожить до весны…, - он заложил руки за спину и расслабленно шагнул ближе. – Очень интересный рисунок, леди Блау. Необычный…

– Мне тоже так показалось. В этом орнаменте есть какая-то неуловимая прелесть, не находите? Вроде и на виду, но что-то постоянно ускользает от взгляда, – я печально вздохнула.

– Могу узнать, что послужило источником вдохновения для леди?

Мы вместе посмотрели на рисунок знака с медальона Я-Сина.

– Недавний прием, – я проверила, высохла ли тушь, и аккуратно отколов листок, начала сворачивать его в трубочку. – Магистр Аю была так любезна, что пригласила меня исполнить музыкальную партию. На празднике после досадного недоразумения и… легкого беспорядка, можно было увидеть очень любопытные вещи.

– Очень, – эхом повторил Сяо.

– Это вам, – я затянула свиток алым шелковым шнуром и протянула Сяо с вежливой улыбкой. – Редко кому нравятся мои картины. Вы – оценили.

– Леди Блау…, - Сяо опять использовал особые интонации, наклонил голову так, чтобы свет очерчивал абрис лица, заставляя вспыхивать волосы белым пламенем, как будто не Высший, а служитель Мары, который сошел к нам в зимний сад с небес. – Ле-ди Бла-у…, - повторил он тягуче, и столько в его голосе было летнего тепла, манящего обещания, что я против воли качнулась к нему навстречу и… первое, что попало мне под руку был горшок, который и полетел в Сяо.

– Леди Блау! Мара всемогущая! – он не удержался на ногах и рухнул, тряс головой, отряхивая землю и зелень, которая повисла на ушах. Глиняные осколки горшка валялись вокруг.

– Это «Бурбулюс южный», – я аккуратно подняла с пола почти не пострадавшую часть растения. – Между прочим, у нас он в единственном экземпляре. Был.

– Вы… вы…

– Я. Немного промахнулась, – я аккуратно стряхнула с плеча Сяо влажную жирную землю. Слуги хорошо следят за зимним садом. – Метила в нос…

Сяо закрыл глаза, и начал дышать медленнее, делая глубокие вдохи.

– Исключите меня из списка, – выдала я совершенно спокойно, снимая второй зеленый корешок с другого плеча Сяо. – Не стоит использовать «голос». Вам будет на ком тренировать навыки и… обаяние, сир Сяо. Иначе в следующий раз я не промахнусь.

Лицо Сяо окаменело, как статуэтка из лучшего прозрачного фарфора – какой идиот в здравом уме мог бы назвать его мистером? Вереница породистых предков, длиною до среднего хребта Лирнейских, сейчас стояла за его спиной.

Я отряхнулась и шагнула вперед, обойдя рунолога по кругу – превосходное сочетание физической формы, образования, воспитания и… особых навыков.

– Вы хотите жениться, сир Сяо? – выдала я, глядя прямо ему в глаза.

– Мистер…, - поправил он машинально, – … мне говорили, что северяне предпочитают решать вопросы прямо…но… сначала стоит хотя бы ….

– Хотите жениться или нет? – напирала я на него. В мое время помощники магистров соображали быстрее.

– Леди, – он отшатнулся, и поднял руки, – вы мне очень нравитесь, но нужно сначала спросить Главу…

Я снова хрюкнула и расхохоталась, утирая слезы в уголках глаз.

– Сир Сяо, блондины не в моем вкусе.

– В Столице ходят другие слухи…

– А если бы нравились брюнеты? – я вздернула бровь. – Вы на это делали ставку? Вторая Наследница, средний сын?

Поэтому Сяо вырядился, как военный и пристегнул гладий, которым явно не умеет пользоваться? Поэтому жесткая стойка камзола непривычной формы натерла нежную шею? Потому что Блау – род военных?

Сяо молчал, спокойно глядя на меня темными глазами. И я выдохнула. Я могла понять Главу рода Сяо – если есть шанс, нужно ухватиться двумя руками и не отпускать.

Но я совершенно не понимала дядю – или это разрешение? Если мне нравится Сяо, а не Квинт?

– Леди Фей-Фей Ву, – произнесла я после долгого молчания. – Древний род. Единственная сестра Наследника Ву и моя названная сестра.

Сяо слушал очень внимательно, наклонив голову на бок.

– Земли, которые фигурируют в контракте, изначально принадлежали роду Ву. Вы получаете невесту, связанную родственными узами с Кланом Блау, землю для Рода, будущее. Фей хочет учиться, а помолвки, – я хмыкнула, – могут длиться зимами.

– Сестра второй Наследницы рода Блау?

Я кивнула.

– Фей недавно потеряла жениха и сегодня – деда, последнего Старшего родственника.

– Умерли?

– Жених ещё нет, но умрет очень скоро, – я качнулась на носочках.

– Мне нужно вызвать жениха леди и убить?

– Ни в коем случае, – я фыркнула. – Фей не простит вас.

– Тогда я не понимаю… в чем проблема?

– Репутация леди Ву на текущий момент… немного пострадала, поэтому помолвку нужно заключить в ближайшее время.

– Насколько сильно… немного пострадала репутация леди?

Я молчала, Сяо терпеливо ждал.

– Гранола, – наконец произнесла я неохотно. – Леди сделали ставкой в Граноле.

Лицо Сяо дрогнуло, глаза расширились.

– Я ручаюсь, этого достаточно? Земля, возможность восстановить статус через поколение, возможность заниматься работой и … уберечь вашу сестру. Это достаточная плата?

– Моя сестра в безопасности…

– Вы – красивы, – выдохнула я обвинительно. – Осмелюсь предположить, что это семейная черта, как и склонность… к искусствам. Девушка, юная, прекрасная, как едва распустившийся бутон, которую непременно распределят на факультет Искусств, не защищенная статусом сиры… Мне продолжать? Вы можете вызывать на поединки всех, но только до тех пор, пока кто-то из Трибунов или столичных патрициев не положит на нее глаз. И статус жены… вашей сестре не получить никогда. Никто достаточно сильный, чтобы защитить, не возьмет её в жены, а тот, кто может жениться – слишком слаб, чтобы защитить. Мне продолжать?

– Вы… тщательно собирали информацию, – выплюнул Сяо.

– Как и вы, – парировала я в ответ. – Представьте, что на месте Фей ваша сестра. Представили?

Глаза Сяо потемнели.

– Фей – моя сестра. И всё, что я хочу, чтобы она была в безопасности и могла строить свою жизнь так, как захочет.

– Поэтому вы решаете за нее?

– Фей уже выбрала сама. Один раз. Помолвка – не свадьба. Главное условие – защита репутации, и возможность расторгнуть ее по обоюдному согласию после окончания обучения.

– Почему мы? Почему не любой род вашего Предела?

– Свидетели позора. Север только кажется большим, но вы – лицо новое, могли слышать слухи, но не видеть лично.

Фей слишком гордая, чтобы заключить помолвку с кем-то, кто тыкал в нее пальцем или… будет на Граноле.

– Именно поэтому бывший жених должен исчезнуть.

Нет жениха – нет свидетельства, нет постоянно напоминания об этой странице в жизни. И нет причин, чтобы не согласиться на помолвку.

– Жених… виновен?

– Только в том, что слаб. Слишком. А мужчина не может позволить себе быть слабым.

– Нужно обсудить с Главой, – Сяо уже просчитывал варианты. – И договор с вашим Кланом ещё не подписан. Старший должен приехать для проверки портальной арки, возможно … вы передумаете.

– Вы – соглашаетесь, я – позабочусь о том, чтобы не передумали.

Мы молчали.

Лучи закатного светила багряными росчерками расписывали клетки пола причудливым рисунком, преломляясь через витражные окна купола. Алым вспыхивало всё вокруг, и на мгновение мне показалось, что и я и Сяо стоим по колено в крови, что даже рукава домашнего ханьфу по локоть окрашены красным.

* * *

Я жадно пила из пиалы чистую прохладную воду под озабоченным взглядом Нэнс. Аларийка смотрела сурово, явно не одобряя ни мой вид – дрались мы в полную силу и все вспотели, ни частично оторванный рукав тренировочного костюма.

Геб хихикнул, когда аларийка за моей спиной показала ему кулак, думая, что я не вижу. Но Нэнс была не права. Это не Геб утащил меня в дуэльный зал, а я.

Мы занимались по теории артефакторики в библиотеке – дядя заставил нас составить классификацию артефактов по свойствам и степени воздействия, ведь мы же не сможем создать свой, не разбираясь в сотнях вариаций, правда? Пили чай и кидались свитками, пока мне на глаза не попался утренний номер Имперского Вестника. Я пропустила завтрак и не видела сегодняшних газет.

Кричащие заголовки на первой полосе – «Горцы сходят с ума», «Заразное безумие или проблемы северных резерваций», «Куда смотрит северный Совет Кланов»? Страницы я листала торопливо – не писали ничего нового, помимо одной статьи.

«…Праздник фонарей в Северном пределе ознаменовался очередной трагедией. Можно подумать, что горы действительно требуют свои жертвы… десять учеников Кернской Академии… элита… со второго по четвертый курс… факультеты… покончили жизнь самоубийством…».

После этого про артефакторику было забыто, двери в дуэльный зал опечатаны, и вот уже тридцать мгновений, как Геб гонял меня по кругу, совершенно вымотав физически – чар мы не применяли.

– Продолжим, – я махнула рукой Нэнс на выход. Аларийка поморщилась, бросив ещё один очень выразительный взгляд на Геба «как-ты-смеешь-утомлять-мисси» и удалилась, величаво покачивая бедрами.

– Ещё один заход?

– Нет. Наставник Луций дал указания готовиться к поединку, – я упала на спину и раскинула руки в стороны.

– Переживаешь? – Геб аккуратно подсел рядом.

– Думаешь, стоит?

– Шестой круг, – мальчишка тоскливо вздохнул. – Проиграть шестому не зазорно. И я уже готов…

– Готов к чему?

– Ну…, - Геб поковырял пальцем циновку, – я уже видел такое… проигравшего потом вызывают постоянно… и весь ближний круг…, - он оттянул ворот, как будто он давил на горло.

– То есть мы уже проиграли? – я перекатилась на живот и уставилась на Гебиона, который неохотно кивнул в ответ. – А если мы проиграли, Блау – слабы, меня можно вызывать снова и снова, и тебя заодно?

Геб кивнул ещё раз, совсем вяло.

– Зато у нас есть…, - я растянула змейку, пропустив черную блестящую ленту между пальцами.

– Этого мало! Шестой круг, Вайю! Шестой! А то, что ты использовала в Школе, – он беспорядочно тыкал в воздух, – когда поставила одноклассников на колени…

– Заблокировала меридианы, – сухо добавила я.

– Да. Теперь все знают, и уже будут ждать… это нельзя использовать…

– Кто я, Геб? – я перекатилась и поднялась, отряхиваясь.

– Вайю…

– Целитель, точнее все знают, что я учусь на целителя, – я присела на лавку и начала неторопливо заматывать руки, закрепляя змейки – следующий раунд мы заранее договаривались провести с артефактами. – Это целительская техника. Что ждут от целителей в открытом бою?

Геб пожал плечами.

– Правильно. Ничего, – я затянула узел зубами и пошевелила пальцами – сойдёт. – Целители бесполезны. Балласт. И акупунктуру можно использовать только в ближнем бою, при непосредственном контакте. Это не артефакт, это – техника, значит достаточно не подпускать меня близко. И можно не ставить защиту, или ставить совсем слабую, учитывая третий круг. Мои атакующие просто насмешат любого выше пятого.

– И?

– Кому ты приносил клятву, Геб?

– Роду Блау.

– Что бывает за нарушение клятвы?

– Смерть.

Я лениво пошевелила пальцами, щелкнули кольца, одно из самых простых плетений, которое проходят на пятом курсе, вспыхнуло по контуру, получив импульс силы. Чары впитались в грудь Геба, не встретив сопротивления, он похлопал себя по груди и вытаращил глаза.

– Нападай, – спокойно предложила я. – Любое атакующее.

Геб послушно чиркнул в воздухе кольцами, пытаясь сложить чары, но силы не было – с пальцев срывались бесполезные искры. Он пробовал ещё и ещё, но сила не давалась – пшик.

Мальчишка вспотел, пытался плести снова и снова, лихорадочно кастуя, пока не исчерпал все искры до дна и схватился за горло, рухнув на пол, как подкошенный. Он драл руками ворот, широко открывал рот, сучил ногами, пытаясь сделать хоть глоток вожделенного воздуха.

Щелкнули кольца, новое плетение вспыхнуло, сорвалось с пальцев и впиталось в кафтан Геба – я отменила действие чар.

– А-а-а-ах-хх-х-х…, - он жадно вдыхал полной грудью, снова и снова, как будто пытаясь надышаться впрок.

Я присела рядом аккуратно подогнув юбки тренировочного ханьфу. К чести Гебиона – он остался на месте, даже не дернувшись.

– Купол, Геб, – я постучала ноготком по одному из колец на его руке. – Ты – будущий артефактор. Купол в порядке?

Геб соображал долго, пока не стянул кольца, крутанув на ладони, выплел чары, и повторил – результат был очевидным – артефакт защиты исправен.

– Купол не сработал? Но почему? – Гебион нахмурился, сдвинул брови, мучительно соображая. – Нет, не говори, – мальчишка вскинул руку в запрещающем жесте. – Не говори, я сам, сам…, - едва слышно шевелил он губами.

Ждала я терпеливо, потихоньку закрепляя змейку на второй руке. Геб вскочил, и начал мерить дуэльный зал от стены к стене, из угла в угол, что-то бормоча себе под нос. Мгновений через пять, совершенно взлохмаченный Лидс вернулся обратно, плюхнувшись на пол рядом.

– Артефакт не был настроен на защиту от этих чар, – выдал он.

Я поощрительно кивнула.

– Купол – стандартный, и даже усиленный, мы работали над модификациями с Мастером Блау, – пояснил он. – Мы учли всё, проверяли по списку, на все чары!

Я ещё раз поощрительно кивнула.

– …кроме… целительских, – голос Геба сел.

– Умница, – я лениво похлопала в ладоши несколько раз. – Ты знаешь, какой перечень чар сдают на экзамене Помощники целителя? Список стандартный и открыт для всех – диагностические, реанимационные, исцеления, базовые навыки приготовления эликсиров… и ни одного плетения, которое позволяет влиять на внутреннюю структуру энергетического контура.

Геб притих и слушал очень внимательно.

– На первом курсе первая и самая красивая церемония – это посвящение новых Целителей Святому Асклепию, – я дернула уголком рта. – В первый же день все приносят клятву «не навреди» и «сохрани жизнь». Это очень красиво. Нарядная форма, разноцветные вспышки силы – настоящее посвящение. И только после этого начинают проходить настоящие чары. Нет клятвы – нет доступа к плетениям. Я не приносила клятву. И не собираюсь, – кольца лениво щелкнули, переливаясь цветными бликами на свету, когда я вытянула вперед руку, любуясь.

– Но, Вайю, все знают, что ты идешь в столичную Академию на целительский, именно поэтому у тебя был Наставник…

– Светлый Наставник, – я согласно кивнула.

– Это значит… значит…, - он снова всплеснул руками, – это как если бы я, отучившись у сира Блау, передумал идти на артефактора. Так нельзя! Ты не можешь изменить путь, я – буду артефактором, ты – целителем!

– Нельзя, я – не могу просто взять и отказаться, мне никто не позволит. Поэтому нужно, чтобы они сами меня исключили, – я криво улыбнулась, – запретили мне учиться на целительском.

Геб застонал. Я философски пожала плечами – на этот случай у меня был план. Тупой, чрезвычайно тупой, но план.

– Так нельзя! Они просто заставят тебя принести клятву!

– Я не собираюсь использовать целительские чары так, Геб, – я фыркнула. – Доверие – это единственная причина, по которой я показала тебе. Я знаю, какие слухи ходят в классе, в Легионе, наверняка брат уже обсуждал с тобой…

– Блау – слабы, – выдавил Геб тихо и покраснел.

– Кто самый опасный из магов? – спросила я спокойно – мальчишка не сказал ничего нового. – Кто может нанести максимальный вред?

– Элементальщики, – выдал Геб после недолгого раздумья, – особенно боевые. При равном круге они всегда возьмут верх в своем направлении чар.

– Так принято считать, – я кивнула. – Это сложный способ мышления. Именно так нас учат.

– Почему боевых магов никто не заставляет приносить клятву о не причинении вреда? Атакующие не менее опасны. Почему только целитель не может защищать себя сам, принося такую клятву? Почему только целитель вынужден таскаться с отрядом магов, потому что сам не в состоянии сделать хоть что-нибудь? Думай. Кто ещё приносит клятву, Геб?!

– … менталисты, – выдал он ошеломленно после долгого молчания.

– «…Целитель далек от всего намеренного, неправедного и пагубного…», – пропела я тихо. – Это была простая блокировка центрального канала, Геб. Стандартные чары, их проходят на пятом курсе и используют при повреждении источника, если нужно отсечь поврежденный меридиан полностью, перекрыв доступ. Пациент потеряет круг, но сохранит силу. В большинстве случаев, – добавила я, подумав. Метод ампутации энергетических каналов никогда не приводил меня в восторг.

– Но, Вайю, – он снова нервно взлохматил пятерней волосы, – если все целители приносят клятву… и учат в Академии, значит… Наставник Виртас обучал тебя в обход правил!

Я печально развела руками. Бедный Виртас, но обвинением больше, обвинением меньше, надеюсь он никогда не узнает, чему именно он успел меня научить.

– … и это…

– Тюрьма, – я переплела пальцы решеткой и весело подмигнула. – Если очень повезет и попадутся дураки, которые не прикончат сразу.

– Но, Вайю…, - лицо Гебиона стало пепельно-серым.

– Геб, – я поднялась на ноги и покрутила шеей, разминаясь. – Это наш самый последний шанс. Когда больше не останется ничего. Когда будет совершенно всё равно, что будет завтра. Шанс на то, что мы выживем. Захлопни рот, – я щелкнула пальцем Геба по носу. – Потому что это можно использовать только один раз… если меня поймают, – закончила я совсем тихо.

И потому что больше с прошлой жизни у меня не осталось ничего. Единственное оружие, которое я могла бы использовать.

– А как же тогда… Академия? – Гебион тупо моргнул.

– Мы не идём в Академию, Геб, – я хлопнула его по плечу и покрутилась на носочках, раскинув руки. – Мы идем в Корпус. Поэтому выкини те книжки, что подсунул Луций, они бесполезны.

– Корпус…, - глаза мальчишки вспыхнули фанатичным светом.

– И никогда, – я стащила его со скамьи за ворот, – никогда больше не смей думать, что Блау – слабы. Нападай!

* * *

Дым вился клубами. Сладковатый, терпкий, я знаю, что сегодня курил дядя вместо обычного табака, и эта маленькая палочка мне не нравилась.

В кабинете царил полумрак, трещали дрова в камине, и одинокий светляк над столом немного разгонял тьму по углам. Я думала, меня буду ругать. Дядя молчал весь день, и когда вызвал в кабинет перед сном, я ожидала очередных нотаций, но… он молчал. Курил и молчал, вот уже мгновений тридцать.

Сначала я чинно сидела в кресле, потом сбросила тапки и забралась на краешек тахты к дяде, потом осмелела, и, прихватив подушку, подлезла под бок, устроившись удобнее – выволочки не будет, можно просто помолчать вместе.

Палочка была десятой по счету. Как только кончалась одна, дядя прикуривал следующую, щелкнув пальцами, от маленького огонька, и молча курил снова.

Всё было плохо. Очень плохо.

Запах этого сладковатого дыма и вязкости, которая оседает на языке, я не любила. Наркотики были легкими и кровь можно почистить чарами… но… дядя никогда не курил при нас ничего кроме табака.

Тяжелая теплая рука упала мне на макушку, и дядя продолжил выдыхать дым, лениво перебирая пальцами мои волосы.

– Я уезжаю в столицу. Утренний портал, – слова камнем упали вниз, нарушив мирную тишину вечера.

Ещё пять мгновений молчания.

– Запомни знак, – дядя щелкает пальцами, и перед нами расцветает сложный символ, полыхающий темной силой. – Сейчас принесешь клятву, – символ растаял в воздухе и дядя поджег следующую курительную палочку, – если придет Вестник с таким знаком, ты бросаешь всё, где бы ты ни была, поднимаешь полную защиту поместья и спускаешься в самое главное Хранилище. На… декаду, – добавил он, подумав.

Я вздрогнула. Самое главное – это нижний уровень, экранированное от всего?

– Что происходит, дядя?

– Это… на самый крайний случай. Я позабочусь, чтобы он не настал…, - теплая рука снова потрепала меня по голове.

– Дядя. Что происходит, – я развернулась и попыталась увидеть его глаза, которые блестели в сумраке. – И я не смогу войти, чтобы открыть, нужна печать…

Дядя кивнул, и, подцепив пальцем из-под ворота цепочку, вытащил кругляш наружу, псакова печать блеснула алым золотом в отсветах камина, и… надел мне на шею. Металл был ещё теплым, почти горячим.

– Дядя…, - больше я не могла сказать ничего, у меня предательски задрожали губы.

– Если я узнаю, а я узнаю, что ты использовала печать Главы не по назначению, Вайю, то…

– То, что? Вернешься и отшлепаешь? – процедила я язвительно, уже взяв себя в руки, нащупав ненавистный кругляш под одеждой. – Непременно использую. Непременно. Чтобы вернулся и наказал…

Подзатыльник был крепким, таким, что в глазах потемнело.

– Только попробуй… Аксель приедет завтра к вечеру…

– Его выпустили из карцера?

– … один из Старших должен присутствовать на поединке. Менталисты выступают наблюдателями. Условия согласованы.

Я кивнула.

– И постарайся во время моего отсутствия вести себя прилично, как и полагается юной сире.

– А Люци… Наставник сказал, что они задерживаются, что есть проблемы с аркой и это приказ Главы Хэсау…

– Луций знает, что нужно делать, – дядя потянулся за следующей палочкой, но в коробке было пусто – кончились, и ему пришлось встать к столу. – Вместо браслетов вторая сторона выбрала артефакт, защищающий от воздействия по силовым точкам, ты не сможешь использовать акупунктуру.

Я кивнула – это было предсказуемо.

– Почему ты решил одеть мне браслеты дядя? – я вытянула вперед тонкие запястья, и металл наручей тускло заблестел в свете огня. – Зачем на самом деле эти наручники?

Дядя промолчал, вернулся на нагретое место, вытянул ноги вперед и снова затянулся курительной палочкой.

– Яо будет жить тут? – я снова переползла под бок к дяде и свернулась клубком. – Если… если я решу вопрос с репутацией Фей… она может остаться у нас? Пожалуйста, дядя…

– Может, – было сказано так тихо, что я не услышала, а почувствовала, как он сказал.

– Спасибо, – выдохнула ему в плечо, уткнувшись носом. – Спасибо, дядя…

И за то, что ты завтра собираешься в Столицу ради Фей, и за то, что разрешил…

– Что ты планируешь делать в круге, Вайю? – дядя снова вернулся к теме поединка.

Я колебалась недолго, и вместо ответа за доли мгновения выплела те самые чары, ради которых я тренировала пальцы и суставы каждое свободное мгновение с того момента, как очнулась здесь.

Шесть темных лезвий вспыхнули передо мной в воздухе, и, повинуясь взмаху ресниц, зависли прямо перед дядей.

– Хороший контроль и плотность силы, – дядя аккуратно отвел одно из лезвий кончиком пальца – выступила капля крови. – Напоминает стандартное заклинания из базового перечня целителей, но это воздушные. Быстро, чисто… и?

– Трехмерную проекцию организма, – я кивнула в центр кабинета. – Я пока не могу удерживать два плетения одновременно.

Дядя вздохнул, покосился на лезвия, и щелкнув кольцами выплел чары – светляк вспыхнул ярко, осветив комнату, а над мирийским ковром зависла серебристая проекция фигуры Высшего, внутренний источник, меридианы, силовые линии – дядя взял стандартную схему Высшего с шестым кругом силы.

Я слезла с тахты, и развернулась в пол оборота – лезвия силы зависли над шестью точками проекции, повинуясь движению пальцев.

– Отсечь энергетический каркас – двенадцать точек, – и ещё шесть лезвий вспыхивают в то же мгновение, когда первые шесть коснулись проекции. – Перерубить силовые меридианы, – лезвия филигранно кромсают проекцию, показывая направление ударов. – После того, как доступ к силе закрыт – артерии, – шесть новых лезвий легко касаются контрольных точек, – и, если нужно, чтобы на восстановление ушло около четырех декад – перерубить сухожилия, – четыре темные линии мгновенно отсекают нужные места на руках и ногах проекции. – Враг повержен и обездвижен, – сухо констатировала я. – Вероятность полного восстановления физического тела – шесть к десяти, вероятность восстановления источника – один к десяти. Время на восстановление – около года, при условии работы не менее трех целителей не ниже восьмого круга, – резюмировала я.

– Вайю, – дядины интонации были странными, он даже забыл, что курил и горячий пепел падал на дорогой мирийский ковер, – ты же не собираешься это использовать в круге?

– Конечно нет, – я фыркнула и чары, повинуясь движению пальцев растаяли в воздухе, оставив единственное лезвие. – Достаточно отсечь полностью один из центральных каналов. Перерубить. Случайно, – уточнила я. – И лишить подвижности пальцы.

– Это слишком напоминает работу целителя для любого, кто видел чары. Даже форма, – он покосился на темный силовый нож. Почти скальпель – дядя полностью прав. Я предпочитала работать именно такими. – Все проведут аналогии. Клятва целителя. Нельзя использовать целительские чары …

– Запрет на причинение вреда пациентам, – отрубила я. – Но… я не приносила клятву Асклепия, дядя… и это просто воздушные лезвия…

– Вайю, – дядя очень длинно вздохнул. – Ты знаешь, что сделает Ассоциация? Будет конфликт. Ассоциация целителей не пропустит это так просто…чтобы хотя бы тень упала на их репутацию. Есть правила. Незыблемые правила. И для целителей в том числе.

– …это просто воздушные лезвия, дядя.

– Почему не любые другие чары?

– Емкость? – задала встречный вопрос я. Все остальные жрут немерено силы, не с моим третьим кругом. Даже шесть я скастовала, просто красуясь перед дядей, мне хватит трех лезвий. Главное не размер плетений и мощность, главное – знать, куда бить, чтобы вред был максимальным.

– После такого, – дядя махнул на проекцию. – Тебе закроют вход на факультет целителей, Вайю! Ассоциация никогда не допустит, чтобы ты стала целителем.

Я молчала.

– Или ты этого и хочешь? – дядя откинулся назад и снова оценил проекцию прищуренным взглядом. – Ты хочешь, чтобы тебе закрыли вход на факультет. Вайю…, - меня можно было поздравить – дядя был потрясен. – Чего ты хочешь этим добиться?

– Мне нужен этот поединок, дядя. Я хочу, чтобы меня оставили в покое… и меня и Блау.

– Вайю… ты же хотела быть целителем?

– Я хотела лечить, дядя, – отрезала я. – Лечить и быть целителем – это разные вещи.

– Если ассоциация закроет тебе вход на факультет – ты не сможешь лечить, Вайю!

– А ты уверен, что я хочу на целительский, дядя? – произнесла я совсем тихо.

– …ты хочешь, чтобы ассоциация наложила запрет… Ты хочешь нарушить все правила – Вайю, из тебя вышел бы прекрасный целитель…

Именно на это я и рассчитывала. Целители не имеют права причинять вред пациентам – это главный постулат, поэтому для защиты учат боевку и каждый военный целитель прикреплен к отдельному отряду. Естественно, если большую часть времени вы посвящаете медицине, вы просто не можете быть нормальным боевиком, исключения – редки и их можно пересчитать по пальцам.

– Я имею право. Это не целительские чары и я не приносила клятву Асклепию. – Даже больше, перед тем, как нарушить правила, я собиралась пойти к алтарю в Академии, и покаяться Святому в планируемом грехе. Заранее.

– Но Виртас учил тебя, как будущего Целителя, – дядя брезгливо отряхнул пепел с пальцев – палочка догорела до конца и выкинул остатки в чашу. – Именно поэтому ты знаешь, куда бить. И Виртас не докладывал, что вы настолько далеко зашли в программе обучения.

– Я – не целитель, – повторила я отчетливо по слогам, сложив руки на груди. – Меня никто не спрашивал, где я хочу учиться. Всё решили за меня. Мне нужен этот поединок. И да, я хочу, чтобы целители закрыли мне вход на факультет. Если я не могу отказаться сама – они откажут мне сами.

– О, Великий, Вайю…, - дядя взлохматил волосы и прикрыл глаза, простонав. – Мало мне Акселя, я думал хоть с тобой всё решено.

– Я не хочу в Академию на целительский, дядя, – я тихо присела рядом. Дядю было жалко, но… – Я могла не показывать…

Дядя вскинулся и прежде, чем мне прилетел ещё один подзатыльник, я торопливо продолжила.

– Мастер Луций говорит о доверии, что в семье очень важно доверять другу другу. Я доверяю тебе, дядя, поэтому показала, чтобы ты знал. И… я не хочу на целительский.

Дядя молчал.

Одну, две и ещё две курительных палочки пепел падал в чашу и, частично, на мирийский ковер, а сладковатый дымок вился в воздухе.

– Не целительский…, - наконец произнес он после долгого молчания. – А куда ты тогда хочешь, Вайю?

Я шумно выдохнула, и, не в силах усидеть на месте, крепко обняла дядю, пристроившись сбоку. Может быть старик Луций был прав, и доверие действительно такая волшебная вещь?

– Я хочу в Корпус, дядя. Туда же, где учился ты и папа. Я хочу – в Корпус.

* * *

Нэнс расчесывала мне волосы перед сном. Ровно сто раз, как и положено, аккуратно проводя щеткой по волосам. Чары использовать проще, но аларийка не признавала такого способа.

Я щупала под рубашкой две печати по очереди – малую печать Блау и большую, которую мне повесил дядя. Кругляши глухо стукались друг о друга, а цепочки уже перекрутились на шее.

Клятву я принесла, но на вопрос – что происходит, дядя так и не ответил. Зачем это всё? Дядя ещё никогда не передавал печать Главы. Никогда. Что происходит в Столице, учитывая казнь сира Ву? Может ли что-то грозить дяде?

Я крепче сжала пальцами большой кругляш, и мне показалось, печать немного потеплела.

«Великий, спаси и сохрани сира Кастуса Блау, и весь род его, и потомков, и осени дланью своей, и не оставь светом своим…», – шептала я тихо-тихо, пока умиротворенная Нэнс выполняла наш ежевечерний ритуал.

Статуэтка змея Немеса подмигивала мне красными бусинами глаз, как будто утешая. Вестник вспыхнул ярко, прямо передо мной, ослепив, отразившись в зеркале, и я, проморгавшись, открыла послание.

«Согласен».

Ремзи был краток. Я схлопнула чары, и устало потянулась. Пока всё идет по плану. Иссихар уже должен был получить хран, поединку ничего не помешает, Фей я вытащу. Единственное, что нужно решить – как освободить малыша Зи от клятвы Хейли. Или… можно выбрать самый простой путь.

Нет сира – нет клятвы.

Глава 146. Там, где чадят свечи

Мне пришлось прижаться к стене, чтобы пропустить слуг, груженых свитками, которые торопливой вереницей шли в сторону главного крыла. Так что поприветствовали меня только двое, третий был сосредоточен исключительно на том, чтобы пирамида в его руках не рухнула, и просто прошёл мимо.

Дверь в бывшую лабораторию-кабинет Виртаса была открыта настежь. Луций, суетливо размахивая руками, торопил тех, кто ещё остался.

– Быстрее, быстрее… это последние… и вон те записи… нет, книги оставь, оставь я сказал… О, Великий… только свитки и со второй полки всю стопку с подшитыми записями… аккуратнее! Руки откуда растут!

– Наставник… ясного утра…

– Вайю…, - Луций утёр пот со лба, – … оставь книги, я же сказал! Ясного. Ясного дня.

Кабинет Виртаса был перевернут вверх дном, они вытащили и выгрузили на столы всё, что хранилось на дальних стеллажах. Ящики стола были выдвинуты и уже пусты – оттуда забрали всё.

– Немного рановато… для уборки, – я поправила тренировочный костюм и хлопнула по ладони перчатками. Уже рассвело, но до завтрака было ещё далеко, даже занятия на площадке начинались только мгновений через десять.

– Скажи это Кастусу…, - Луций закатил глаза, – он ещё вчера ночью потребовал все мои планы по твоему обучению, проверил всё лично, а с утра ему потребовались старые записи Виртаса…, - он застонал вслух, – портал утренний, чтобы разобрать всё это… я останусь без завтрака, – Луций проводил тоскливым взглядом последнего из слуг.

– Оу.

– Оу, оу, оу, – он нахохлился и обернулся ко мне, скрестив пухлые руки на груди. Седые кустистые брови шевельнулись и сошлись на переносице. – Что опять произошло, Вайю? Что опять? Программу утвердили давно, и не было никаких вопросов до вчерашнего вечера!

– Уф-ф-ф…

– Ты представляешь, на что сейчас похож мой кабинет? – Он всплеснул руками. – Там пройти нельзя! А у нас работа с мистером Сяо!

– Можно подумать раньше там пройти было можно…, - прошептала я себе под нос. Луций услышал, и уже набрал полную грудь воздуха, чтобы отчитать меня, раз уж нельзя высказать всё дяде, но гроза миновала.

Один из слуг бодрой рысью подбежал к нам.

– Мастер-наставник, сир Блау требует вас к себе. В кабинет. Немедленно.

– Охо-хо… Вайю, – Луций решительно ткнул толстым коротким пальцем с двумя кольцами в мою сторону, – с тебя объяснения!

– Слушаюсь, – я присела в полном поклоне и низко опустила голову, так, чтобы скрыть улыбку, – … и повинуюсь.

В лаборатории Виртаса ещё никогда не было такого погрома. Нелюбовь Луция к Светлому Наставнику, навязанному столицей, нельзя было бы выразить красноречивее – пусть всё станет прахом. Я перешагивала через осколки фиалов, обрывки разорванных записей, сломанные пополам кисти – вряд ли слуги позволили бы себе такой вандализм. Один из стеллажей был отодвинут в сторону и перегораживал проход, мне пришлось постараться, чтобы протиснуться. В дальней части кабинета разрушений было меньше, видимо Луций выпустил пар на входе. Если бы не пустые полки, можно было бы подумать, что Виртас просто вышел ненадолго и скоро вернется, пока слуги наводят порядок.

Ящик стоял там же, где я видела его в последний раз – в самом низу стеллажа. Я вытащила лакированный деревянный короб, охнув от тяжести, сдула толстый слой пыли с крышки, и, с замиранием сердца щелкнула замком сбоку.

Внутри всё осталось по-прежнему. Двенадцать базовых эликсиров, с трех-зимним сроком годности, всё, что может потребоваться юной помощнице целителя в самых простых случаях. Набор кистей, походная тушница и шнурованная тетрадь для ведения истории болезней. Пара свитков с плетениями – большой реанимационный и исцеление, если вдруг забуду – я всегда ошибалась, когда узлов было больше трех. Пара пирамидок для записи, один артефакт-определитель ядов, один накопитель – я покачала на руке небольшой шарик – под завязку наполненный светлой энергией – Виртас учёл даже это.

Маленький свиток из очень дорогой подарочной бумаги, сколотый золотой булавкой и зеленым витым шнуром, тоже лежал там, где и положено – прямо под крышкой. Бумага хрустнула, когда я развернула послание.

«Поздравляю с получением первого в твоей жизни звания – помощник целителя! Помни, что жизнь – бесценна, потому что это единственное, что мы не можем создать или вернуть. Горжусь тобой. Наставник».

Фиалы я перебирала ещё мгновений пять. Гладила пальцами, щупала пузатые бока, изучала цвет на свету, нюхала пробки, полной грудью вдыхая родные запахи. Виртас готовил подарок на весну, экзамен на помощника сдают в начале лета, и тогда в Академию я бы поехала с настоящим саквояжем – набором начинающего целителя наилучшего качества. Я знала, что Вирт не брал готовый – он подбирал каждую вещь внутри сам, проверяя лично, и даже ящик и тот делали под заказ у одного из столичных умельцев.

Вайю Блау. Дочь Юстиния Блау, сестра Акселя, а теперь и Данда. Племянница Кастуса Блау, будущий целитель. Сначала звание помощника и саквояж в подарок от Наставника, потом Академия, десять зим, помолвка с Квинтом, свадьба… жизнь была бы такой простой и понятной.

Должна была быть.

Я захлопнула крышку с глухим стуком, решительно щелкнув задвижкой, запирая прошлое там, где ему и надлежит остаться. Под замком. Под слоем пыли.

– Простите, Наставник…

Маленький свиток из дорогой подарочной бумаги гореть не хотел – мне пришлось поджигать дважды, прежде чем жирный серый пепел упал на пол. Зеленый витой шнур я сожгла тоже, булавка не горела – и её я забросила обратно в саквояж, который вернула обратно на нижнюю полку стеллажа.

Дарить набор «помощника целителя» больше было некому.

* * *

Ликас – молчал. С утра со мной вообще не разговаривал никто, кроме Геба – ни Старик, обиженный тем, что я забросила новую лошадку и не нашла времени, чтобы приручить норовистую скотину, ни Фифа, которая демонстративно отвернула от меня голову, изящно изогнув шею – морковку я забросила прямо к ней в стойло – захочет, сожрет; ни Ликас, который успешно делал вид, что у него есть единственный ученик и это не Вайю Блау, даже ни одного замечания в свой адрес – а промахи я делала специально – сегодня мне услышать не удалось.

Аларийцы умели дуться. Как будто это особое качество, которое зашито в крови, и передается из поколения в поколение – умение молчанием поставить господ на место, продемонстрировав всю глубину ошибочности их позиции.

Я разминалась, прыгала, проходила полосу испытаний и бегала штрафные круги, которые назначила себе сама – тоже молча. Ни Ликас, ни Нэнс, ни Маги не умели молчать долго. По моим подсчетам времени тренировки и трех штрафных должно хватить, но Ликас оттаял на втором – третий круг мы бежали уже вместе. Молча, но рядом.

Под сапогами хрустел снег, дорожки сворачивали – вдоль конюшен, через сад, вторые ворота и далее вокруг поместья. Мы бежали в такт и я поняла, что Наставник притормаживает специально, подстраиваясь под мой шаг.

– Я… всё… уяснила…, - я выдыхала клубы пара изо рта и говорила коротко, экономя дыхание. – Тренировки… пропускать… нельзя…

Ещё один круг мы пробежали рядом, в молчании, пока Ликас наконец не взмахнул условным жестом – тренировке конец.

Счастливый Геб обессилено свалился с брусьев и протяжно застонал в голос, и тотчас припустил к дому бодрой рысью, словив косой взгляд аларийца, только засверкали пятки.

Я хихикнула. И не скажешь, что он всё утро работал в полную силу. Ликас решит, что мало его гоняет.

– Повторение вчерашнего недопустимо. Ты – моя ученица, какой пример ты подаешь?

Я торопливо закивала, сдувая со лба влажные пряди.

– Как ты собираешься научиться чему-то с таким отношением?

Я снова кивала.

– Даже Красотка умнее и ответственнее, чем ты…

Я начала кивать.

– Лошадь? – Аларийцы именовали Фифу Красоткой, упорно отказываясь от придуманного мной имени. – Лошадь умнее меня? – с этим я никак не могла согласиться. Только не эта… Фифа.

– Неужели ты слушаешь? – Ликас хмыкнул и повернул к дому.

– Наставник!

– Вайю, – алариец развернулся ко мне. – Кастус распустил вас. Тебя нужно драть по заднице. Драть так, чтобы ты сидеть не могла. Тогда возможно те мозги, которые должны быть в голове, вернутся на положенное им место!

– Да что я сделала? Всего лишь пропустила одну тренировку!

– Одна тренировка вчера, одна завтра, дни складываются в декады, декады в зимы, – Ликас почти рычал. – С таким отношением ты не добьешься ничего. Если ещё раз, – почти железный по ощущениям палец больно ткнул мне в плечо, – ты сочтешь, что тренировки у меня – это самое неважное в дневном графике сиры, ты можешь больше не появляться…

– Да что случилось то, Великий! – простонала я тихо. – Это же не занятия, это утренняя тренировка… просто тренировка…

Последнее я сказала зря. Очень зря.

Ликас зачерпнул пригоршню свежего снега, за доли мгновения слепил плотный снежок и, совершенно не целясь, попал точно пониже спины. И, прежде чем я открыла рот, чтобы возмутиться, уже слепил следующий.

Я соединила руки и начала выплетать купол, медленно отступая назад, чтобы не упустить аларийца из виду.

– Только попробуй, – Ликас сдвинул брови, глядя на мои пальцы, и плетение пришлось распустить. – Если заниматься в полную силу, увернуться не проблема, не так ли, Вайю?

Второй снежок попал точно в цель, подбив меня сбоку, а в меня уже летел третий, и Ликас лепил следующий.

Позорно взвизгнув – меткость у него была отвратительно точная, я припустила по дорожке к дому, петляя, как заяц среди кустов.

– Я тебя научу…

Фонтан снежных брызг взрывается в воздухе справа.

– Как пропускать…

Я оборачиваюсь, чтобы показать язык – я пригнулась, и снежок не попал в цель…

– Тренировки…

…и тут же получаю в лоб так, что слезы брызнули из глаз. Псаков Ликас начал лепить по два снежка и метать с обеих рук.

* * *

В кухне было жарко. Пылала печь, жарились пироги, томилась каша. Ароматно пахло свежесваренным южным кофе – такой предпочитает дядя по утрам.

Я опередила Ликаса на пару мгновений, и, быстро сориентировавшись, повисла на шее у Маги, шмыгнув носом – утро выдалось морозным.

– Ма-а-аги… меня обижают…

– Что девочка моя… что… Кто обижает? – до аларийки дошло не сразу, но когда дошло большой половник в её руках выглядел внушительней гладия. Кухонные девчонки подобрались, воинственно сверкая глазами, одна даже перехватила поудобнее сияющую сковороду. Уличная дверь на кухню скрипнула, приоткрываясь, и я, ничтоже сумняшеся, ткнула в нее пальцем.

– Он…

Удар сковороды обрушился на голову посетителя сразу, как только открылась дверь.

– Оу…, - я охнула – это был не Ликас, а один из охранников, закутанный, с покрасневшим от мороза носом и небольшим походным термосом-артефактом в руках – послали за горячим чаем.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, сковорода серебристой молнией сверкнула ещё раз, отправив несчастного в глубокий обморок. Аларийцу очень повезло, что на голове была толстая меховая шапка.

– Это не он…, - простонала я.

– Есть ещё супостаты? – Аларийки взбодрились, теперь ещё парочка девчонок перехватили сковороды, и по половнику в каждую руку, видимо для равновесия. – Мы сейчас им всем!

Темная макушка, припорошенная снегом, мелькнула в проходе и сразу скрылась – сегодня Ликас предпочел позавтракать позже.

Лоб, рука, спина, плечо и попа болели – придется кастовать исцеляющие. В сапогах хлюпало – попал снег, и уже приличная лужа набежала на пол. Утро начиналось плохо – я не поговорила с Ликасом по поводу дяди. Аларийцы вездесущи, и я хотела стрясти с него обещание подстраховать его в Столице.

– У-у-у-у…, - я шлепнулась на лавку и тут же взвыла ещё раз.

– Вот… сладенькое…, - кухарка ворковала вокруг, и передо мной одна за другой появлялись тарелочки со свежими пирожками, нарезками, печеньем и засахаренными фруктами, моими любимыми. И дымящаяся пиала со свежим чаем. – Еда лечит… мисси покушает и всё пройдёт…

Мисси кушала. Трескала за обе щеки и приходила к выводу, что аллари – очень мудрый народ. И Маги – одна из самых мудрых женщин предела.

– Фофно патентофать…, - пробубнила я невнятно.

– Мисси?

– Можно патентовать твои пирожки Маги, – я прожевала, запила чаем, отдышалась и выдала, потрясая обкусанным краешком, – как лучшее лечебное средство…

Аларийка покраснела от удовольствия.

– Чего Ликас сегодня такой злой? С утра лютует. Личная жизнь ночью не удалась?

Никто не засмеялся, и даже не подумал похихикать в фартуки, как обычно.

– Что, правда? – я подавилась куском пирога и откашлялась, замахав руками – Маги от всей души хлопнула меня по спине, а силы то – немерено. – Рассказывайте! – потребовала я решительно.

Девчонки лукаво переглянулись, сверкнув белозубыми улыбками, и даже Маги не смогла остаться серьезной, и …заржали так, что зазвенели тарелки и закачались от хохота кастрюли у притолоки.

* * *

Дядю и Таджо мы проводили сразу после завтрака. Зачем Управление затребовало Шаха, я понятия не имела – Вестники сейчас решают всё, и Нарочных через порталы никто не отменял, но факт оставался фактом – они ехали втроем – дядя, менталист и Яо, которого должны подхватить по пути.

От этого мне становилось спокойнее. Шахрейн был сволочью, но сволочью умной, которая точно знала все входы и выходы из этого лабиринта, который представляли собой отношения в Запретном городе. Знал, когда нужно молчать, и когда нужно говорить, знал кому и как улыбаться, знал, как использовать свой статус дознавателя так, чтобы это приносило прибыль. Я не сомневалась в дяде, но… Левенсбрау никто не отменял, и вовремя протянутая рука ещё никому не мешала.

Перед отъездом я получила пару неловких хлопков по плечам от дяди, кои, видимо, изображали объятие, и жесткий наказ:

– Сегодня будь дома, учись, тренируйся, жди Акселя. И веди себя, как подобает сире и второй Наследнице.

– Завтра?

– Всегда.

Прежде чем силуэты десятка всадников растаяли в белой снежной дымке, я уже отдала распоряжение готовить лошадей – меня ждал Керн.

Из поместья мы выезжали одновременно – Бутч и Райдо отправлялись в город по делам и проверить Фей-Фей. Сяо оставался дома на попечении Луция.

* * *

Госпиталь – был следующим пунктом моего плана. Комиссия непременно запросит характеристику от Наставника и с факультатива. Луций напишет то, что нужно, а вот мистрис Айрель… я слишком расслабилась последний раз, когда был всплеск, слишком размякла, почувствовав себя в привычной стихии. Ликас прав – я совершенно не умею использовать голову по назначению. Первое впечатление очень сложно исправить, но выхода нет.

Мне не нравилось то, что нужно сделать, причинять боль я не любила. Бессмысленную жестокость не оправдывает ничего.

Вестник расцвел темным облаком, и, полыхнув силой, растаял в воздухе. Очень рано, но я была уверена, что целительница давно на ногах. Мистрис Айрель откликнулась практически сразу – меня ждали в госпитале после обеда с распростертыми объятиями, глава факультета целителей так и не оставила надежды уговорить меня поступать в Кернскую.

В последний раз.

Я пересеку порог госпиталя как человек, которого рады там видеть. И постараюсь, чтобы это было быстро.

– Вот эти или эти, мисси, – лучащаяся довольством Нэнс принесла два комплекта сережек и шпильки к ним в тон. Я выбрала те, что темнее – почти черные гранаты будут хорошо сочетаться с траурной лентой. Дядя бы не одобрил, но мне было плевать. Я имею право почтить память бывшего Наставника так, как считаю нужным. Ву этого заслуживал.

* * *

Пахло воском, ароматическими палочками и травами. С десяток свечей весело потрескивали, установленные полукругом прямо у ног Святого Асклепия, очень кучно – места у подножия всегда ценились особенно, потому что их было мало. Желтые толстые свечи искрили – наверняка куплены самые дешевые, на сэкономленные от стипендии деньги, на то, что осталось после покупки свитков, кистей и принадлежностей. Лучше один раз не поесть, зато поставить свечку – именно такого девиза придерживались все «простые» кому посчастливилось дотянуть по уровню искры и сдать экзамен. Целитель – уважаемая профессия, и сытная. В любой дыре от южной пустыни до Северного моря найдется работа для целителя, а значит – империалы будут звенеть в кармане, и будет что отправить семье.

В Кернской статую установили в небольшой нише, в переходе из целительского корпуса в общий. В коридоре было пусто – шли занятия, и я могла наслаждаться тишиной и одиночеством.

Асклепия изображали по-разному – чем ближе к Столице, тем в более богатые одежды рядили святого, у нас в Керне статуя была самой обычной – ханьфу, жилет, простая прическа, кожаный ремешок, который удерживает волосы. Скульптор был явно не рядовым – мельчайшие детали были высечены в камне с особой любовью и тщанием. В одной руке Асклепия – свитки, в другой – лекарский чемоданчик, ничего лишнего. И взгляд. Одухотворенное лицо Высшего средних зим, обращенное к небесам.

Палочку я запалила, взяв из общей чаши, и немного закашлялась, разгоняя дым. Жмоты. За общей чашей должны следить с факультета – ароматические палочки тоже стояли самые дешевые – сразу начало драть горло и пощипывать глаза.

Молчала я, молчал Асклепий, одухотворенно глядя в высь. Я проследила за взглядом Святого – статую установили без фантазии, и покровитель целителей вдохновлялся как раз серединой второй потолочной балки. Очень одухотворенной потолочной балки, судя по всему.

– … только на самый крайний случай…, - прошептала я беззвучно, прикоснувшись пальцами к ледяному каменному подолу ханьфу Асклепия. – Всю вину беру на себя…

– Холодно?

Я вздрогнула от неожиданности, когда эхо подхватило вопрос и насмешливо унесло дальше по коридорам: «Холодно? Холодно? Холодно?».

– Камень. Ему положено быть холодным, – Варго стоял у поворота дальше по коридору, прислонившись к стене. Наблюдал уже некоторое время? Умный взгляд, убранные назад седые волосы, простое лицо. Темно-синяя форма преподавателей Кернской сидела на нем отлично, и была тщательно выглажена. – Я рад, что моя личная ученица наконец нашла время посетить своего Учителя.

– Наставник, – я склонила голову в традиционном приветствии. – Ученица виновата.

Варго кивнул в ответ и подошел ближе, с отчетливым презрением покосившись на подобие алтаря у подножия постамента. Как и все алхимики. На первом курсе мы думали, нам завидуют – клятву приносили только целители, остальных миновала чаша сия. Самые сообразительные складывали кусочки головоломки ближе к концу обучения, но за десять зим так привыкаешь бегать к Асклепию по любому поводу, что избавиться от этой привычки становится очень сложно.

– Мёртвый камень, – Варго почти поднес тыльную сторону ладони, чтобы коснуться статуи, но в последний момент отдернул руку. – Иллюзии – это смерть для алхимика, как и неспособность делать выводы из доступной информации. Вы хотите умереть, леди Блау?

Я поджала губы. Мне не хотелось обсуждать Асклепия, правила целителей, и тем более обсуждать их с Варго. Но Наставник имел собственное мнение на этот счёт.

– Когда я задаю своему ученику вопрос, я хочу услышать ответ, леди Блау.

– Нет. Не хочу, Наставник.

– Это радует. Поразмыслите на досуге, – Варго сделал жест в сторону перехода в корпус, предлагая следовать за собой. – Святой, – он практически выплюнул это слово, – Асклепий появляется в общих Хрониках только в конце смутных времен. Именно в тот момент, когда всех обязали приносить клятву. Вам нужно объяснять, для чего используются такие символы?

Я мотнула головой – Варго шел очень быстро, привычно сворачивая в коридорах, и мне приходилось почти бежать, чтобы подстроиться под его шаг.

– Сомневаюсь, что данная историческая фигура вообще существовала, но даже если его осенила божественная благодать, то какого Бога? На севере Асклепий считается последователем Великого, в Столице – Мары, на юге вас вызовут в круг, если вы обмолвитесь об этом. Южане считают, что Немес покровительствует целительству. Это первое, над чем вы подумаете, леди Блау. Зачем нужно было создавать отдельного Святого для целителей.

– Наставник…

– Второй вопрос потребует от вас навыка собирать и анализировать информацию. Поинтересуйтесь, какие ощущения испытывают ученики целительского факультета при взаимодействии с… объектом, – Варго резко свернул на широкую боковую лестницу, и мне пришлось перепрыгивать через пару ступенек, приподняв юбки, чтобы поспеть за ним.

Собирать информацию необходимости не было, я и так могла сказать, что статуя не должна быть холодной. Тепло и спокойствие, умиротворение, вот какие чувства посещали несчастных загнанных студентов рядом с Асклепием. То, что статуи дорабатывали артефакторы – это ясно, единственный вопрос, ответа на который я не знала – отклик был завязан на клятву или на значки целителей, которые был обязан носить каждый, получивший степень.

Я могла рассказать Варго, как сложно добывать информацию, какие шепотки ходят среди своих по ночам в спальне, и как круговая порука обязывает молчать. Я могла рассказать, о чем выпускники десятого курса рассказывают младшим перед самым выпуском, а те следующим, и следующим, и так каждый курс. Но… зачем? За десять зим становится совершенно не важно, был Асклепий на самом деле или нет, Святой он или просто фигура, которую выставили на доску в нужный момент. Плакать и жаловаться у нас не принято, и за десять зим ты привыкаешь, что единственное место, где ты можешь побыть собой, расслабиться и получить толику утешения – это там, где чадят свечи у подножия постамента.

Когда чадят свечи – можно плакать.

Наверное, тем из нас, кто верил в бога – учиться было легче. Есть где обретать себя, черпая силы в вере. Я не верила – и потому потеряла. И себя и всех. И только после этого взошла на ступени Храма.

Я люблю Великого, потому что он – молчит, и ненавижу его – за то, что он молчит. Наверное, он так же молчал, когда рушился мир… так же молча наблюдал, как мелкие Высшие суетятся, пытаясь спасти хоть кого-то. Если это способ воспитывать чад своих, Великий – жестокий Бог. Родители должны позволить детям совершать свои ошибки, но если ребенок шагает в пропасть – какой отец не остановит его криком? Не схватит за рукав?

Или он кричит, а мы не слышим. Мы слепы и глухи в своем невежестве.

– Поклоняться куску холодного мрамора, – мы перешли в другой корпус и Варго снова ускорился, продолжая говорить. – Камню… Если вам так нужна поддержка выберите любой Храм, и живого Бога, но не уподобляйтесь…, - он прошипел что-то невнятное сквозь зубы. – Я больше не хочу видеть свою ученицу рядом с этим… последним оплотом иллюзий чокнутых целителей… Вы могли выбрать в Наставники Айрель, чтобы она окончательно забила вам голову своими фантазиями, но вы надели мое кольцо. Это правило, соблюдение которого я требую неукоснительно, – он выдохнул, пытаясь отдышаться.

– Я поняла…

Мы миновали анфиладу, и здесь уже начали попадаться редкие ученики – Варго замолчал, кивая всем в ответ.

– Наставник! – стайка учениц в темно-синей форме с нашивками шестого курса прошмыгнула мимо, явно не ожидая застать Варго в этом коридоре.

– Объяснительную, – бросил он им холодно и приложил руку к двери кабинета.

– Прошу, – защита вспыхнула болотной зеленью, и меня пригласили внутрь. – Молиться куску мрамора, статуе – только мистрис Айрель, – выплюнул он презрительно, – до сих пор верит в эту чушь. – Моя алхимическая печь более одухотворена, чем это кусок… камня.

Я закатила глаза – Варго никак не мог успокоиться, нет, ещё на Турнире я уловила, что между главами двух факультетов натянутые отношения, но алхимики всегда соперничали с целителями, здесь же… что-то личное.

– Наставник…

– …святой специально для целителей…

– Наставник! Я – поняла.

Варго шумно выдохнул и успокоился, пригласив меня за стол.

– У нас есть время до следующего урока. Будет практика у второго курса, если леди желает – можете остаться. Вам будет интересно.

Я качнула головой – интересно мне не было.

Кабинет Наставника по алхимии был точно таким, как я запомнила по записям – большой стол, заваленный свитками и ученическими работами, дверь в заднюю комнату, несколько стеллажей и шкаф, за которым прошлый раз и прятался соглядатай.

Перед тем как сесть, я прошла по кабинету, делая вид, что меня заинтересовали реторты и фиалы на стеллажах, осторожно заглянув за шкаф, но на этот раз там никого не оказалось.

– Леди…, - Варго оценивал меня чуть прищуренными глазами, как новую переменную, появившуюся в его правильном и давно проверенном алхимическом уравнении. Кроме чуть припорошенных серебром волос, больше ничего не выдавало возраст – ни единой морщины. Алхимики и целители знают, как держать себя в форме.

Я села напротив, расправила юбки и благовоспитанно сложила руки перед собой – готова внимать учителю.

– Я не беру учениц. Не брал, – поправился он насмешливо. – Это не в моих правилах. Женщины… импульсивны, склонны к скоропалительным выводам и не обладают должной степенью выдержки…

Варго щелкнул пальцами, линии силы полыхнули болотной зеленью и один… два… три… купола тишины странной модификации соткались над нами целой сетью. Перестраховывается, после той записи в последний раз?

С моей точки зрения – более чем достаточно, но Варго так не считал. Скрипнул ящик стола, и толстая алая витая свеча заняла свое место в центре между нами.

– Вам знаком этот предмет?

– Свеча «приватной встречи», – выдохнула я послушно, наблюдая, как вспыхивает яркий огонек на кончике фитиля.

– Значит знаком и характер воздействия, – констатировал Варго, откинувшись назад в кресле. – Есть моменты, которые следует обсудить. Один раз. И больше к ним не возвращаться.

– Турнир?

– И это тоже, – кивнул он мне, но начал с совершенно другой темы. – Вы собирались на целительский, о чем заявляли прямо и не раз. Сейчас, – Варго посмотрел на правую руку, где чернела узкая полоска ученического кольца, – уже не собираетесь, – констатировал он.

Я кивнула в ответ.

– Факультет?

– Обсуждается с Главой рода.

Варго протарабанил пальцами по столешнице.

– Возможно ли, что вы выберете стезю алхимика? Я не настаиваю на ответе, но мне нужно понимать, как строить программу обучения.

– Скорее нет, чем да, – выдала я после коротких раздумий. – И программу… строить не нужно.

– Потому что вам не нужна алхимия? Леди, вы ошибаетесь, думая…

– Можете меня протестировать, – перебила я резко. – Позже. Ваши стандартные экзаменационные задачи.

– Вы так уверены в себе? – Варго вскинул бровь, явно задетый за живое. – Или так уверены в своих Наставниках? Мастер Ву взял вас только этой зимой, неужели Светлые так хороши в алхимии?

– Протестировать и потом делать выводы, – я наклонилась вперед и положила руки на стол, переплетя пальцы в замок. – Мне не нужен Учитель по алхимии, мне нужен Мастер. Я хочу провести некоторые исследования, и мне нужно, чтобы меня направляли в нужную сторону, если я вдруг зайду в тупик.

– Тематика исследований?

– Позже. Начать я планирую весной, до этого будет достаточно простых консультаций.

– Любые исследования в алхимии требуют времени, – пояснил он снисходительным тоном. – Если следующей зимой вы планируете поступать… и это не факультет Алхимии, появятся вопросы.

– Значит, возьму факультатив.

– Алхимию? Факультативом, – Варго расхохотался. – Леди Блау, вы переоцениваете себя…

– Возможно, – ответила я совершенно спокойно. – Но цели стать Мастером у меня нет. Почему вы согласились? Если брать учениц не в ваших правилах.

– Я обещал Мастеру Ву, – ответил он просто. – Вы знаете, как сложно найти достойного ученика? Сколько песка нужно просеять, чтобы найти крупицы золота? И ещё сложнее найти достойного соперника. С сегодняшнего дня, – Варго задумчиво погладил пальцем край траурной ленты – точно такой же, какая была приколота у меня, – в северном и восточном пределах таких Мастеров больше нет. Есть цеховая солидарность, мы можем конкурировать друг с другом, можем стоять насмерть, защищая свои исследования, но… не можем не уважать. Ву просил за вас… до того, как вы прислали контракт.

Варго поднял вверх три пальца.

– Вы, леди Ву и Наследник. Если изъявят личное желание продолжить обучение на стезе алхимии в дальнейшем.

Я соображала быстро, значит и здесь старик Ву прикрыл внуков и… меня. Фей и Яо смогут продолжить дело семьи и стать алхимиками, если захотят… если изъявят желание.

– Не бесплатно…

– Конечно, нет. Цена есть всегда, – Варго кивнул, довольный моей сообразительностью. – Но ни одно новое открытие, ни один новый патент не стоит столько, сколько потребуется вложить, чтобы вырастить из ученика Мастера. Особенно, – усмешка была откровенной, – если ученик – посредственность…

– Эликсир, который я отправила…

– Не поймите меня неправильно, леди Блау. – Варго наклонился вперед, и темные глаза потемнели – очень серьезен. – Ни один патент не стоит того, чтобы переходить дорогу Управлению. Я бы хотел жить долго и, желательно, спокойно, и того же желаю своим ученикам. Если Управление хочет патент – отдайте, подписать передачу – подпишите, и не проявляйте интереса там, где это может быть истолковано превратно. Я достаточно понятно выразился, леди Блау?

– Вполне.

– Я не буду спрашивать, откуда у вас рецепт, – он тихо выдохнул. – Мы давно работаем… работали… с мастером Ву, чтобы я смог отличить почерк…

Варго смотрел на меня пристально, и я с большим трудом выдержала прямой взгляд.

– …но я всегда поддерживаю новые уникальные разработки своих учеников. Личных учеников. Слава ученика – гордость учителя. Алхимия, как наука слишком застоялась, слишком давно не было потрясений, чтобы стимулировать прорыв… поэтому если вас, леди Блау, осенят новые революционные идеи, я настоятельно рекомендую в первую очередь показать все расчёты мне.

Я кивнула – мы с Варго поняли друг друга.

– Внуки Ву… в безопасности?

– Будут.

По-крайней мере я сделаю всё возможное.

– Это хорошо. Старик заслуживает того, чтобы уйти за Грань спокойно, – кивнул алхимик задумчиво. – Его исключат из Гильдии, вероятно задним числом. Так делают всегда, – он оскалился, – чтобы подстраховать задницы… в таких… спорных случаях.

– Ву – невиновен. Только не Мирия…

– То, что мастер на дух не переносил мирийцев, не делает его невиновным, – мягко поправил Варго. – Я больше не обучаю наследников рода Хейли. От моих услуг отказались, после того, как я отклонил щедрое предложение за небольшую услугу, которую должен был оказать в Столице. А мастер Ву, судя по всему, согласился…, - пояснил он для меня.

– Или вынужден был согласиться, – эхом продолжила я. Чем-то же Хейли прижали Ву. Если отказался даже Варго – а его страсть к золоту и кристаллам очевидна. – Им нужен был алхимик?

– Соответствующего уровня, – кивнул Варго и провел пальцем по губам привычным жестом – мои уста сковывает «обет молчания».

– Это связано с теми исследованиями, которые вела сира и сир Ву до того, как их убили…

Варго сдвинул брови, и, казалось, в кабинете потемнело.

– … до того, как они пострадали в результате несчастного случая в ходе эксперимента, – послушно поправилась я.

– Кто вы, леди Блау? Кто вы? – повторил он вопрос. – Ученица Школы, сира с третьим кругом силы. Кем был Мастер Ву? Главой рода, Старейшиной, членом гильдии. Вы не будете задавать вопросов, не будете искать ответы, и донесете эту мысль до леди Ву. Вобьете ей в голову, если понадобится. Иначе всё, что делал мастер, чтобы защитить внуков будет бессмысленным. Сир Ву казнен за измену Империи. Никакого убийства, никаких исследований не было.

– Но тогда им придется жить с клеймом рода предателей…, - тихо возразила я.

– Но они будут жить.

Я сомневалась, что Фей согласится. Молчать, не задавая вопросов и просто… жить.

Варго встал, показывая, что тема закрыта, прошелся до стеллажей, переложил несколько свитков, выбрал два, и вернулся к столу.

– Это ответ на ваш запрос, – тугая трубочка, перетянутая черным шнуром, перекочевала на мою половину стола. – Краски… набор восстановлению не подлежит, вам придется купить себе новый.

Я торопливо развернула свиток, пробежалась глазами и ещё раз вернулась к началу. Чушь псакова!

– Проверял дважды, лично, – Варго, явно удовлетворенный моей реакцией, откинулся в кресле. – Совершенно натуральные превосходные краски.

Я скрутила свиток и уставилась на Варго, который постукивал вторым свитком, точно таким же, по краешку стола.

– Вам очень повезло с Наставником, леди Блау. Вы даже не представляете, насколько. – Глаза алхимика заблестели от удовольствия.

– Смогу оценить, если вы поделитесь, – я вернула улыбку и протянула руку за вторым свитком.

– Это копия, – Варго помахал трубочкой в воздухе. – Ваш набор напомнил мне ещё один… остатки которого приносили на алхимический анализ ранее… Идентично всё, кроме пары ингредиентов.

Я развернула следующий свиток – пометка тушью сверху явно говорила о том, что это не оригинал.

Вердикт был однозначен – краски действительно были исключительно натуральными. Исключительно. Настолько натуральными, что даже вместо основы использовалась… кровь тварей, которая, видимо, одновременно и являлась катализатором.

Я выдохнула шумно – это следовало обдумать тщательно. Очень тщательно. И не сейчас.

– Вам повезло с Наставником, леди Блау?

– Неимоверно, – ответила я совершенно искренне, выполнив полный поклон мастеру по этикету. – Просто неимоверно. Могу я уточнить, кто заказывал анализ первый раз?

Варго развел руками с фальшивым сожалением, но ответ и так был ясен – или Блау или дознаватели. Вопрос о том, какой алхимик доработал формулу красок, тоже был очевиден – «Травы и эликсиры Луэй».

– Вы спрашивали, почему я взял вас в ученики, леди Блау.

– И вы уже ответили, – я внимательно посмотрела на Варго, – потому что вас попросил мастер Ву.

– Не только, – алхимик подался вперед и серьезно изучал меня, как будто пытаясь найти что-то в моем лице. – Я расскажу вам историю, леди Блау, которая произошла очень давно с одним из моих знакомых. Юноше из простых, мистеру, а не сиру, повезло. У него был достаточный уровень искры и способности распознавать травы и ингредиенты, юношу заметили, и он смог поступить на алхимический факультет. На тот момент это было всё, чего он хотел от жизни. Шли зимы, – Варго скривился, дернув уголком рта, – учиться было просто, не просто было удержаться в обществе, где каждый смотрит на тебя, как на грязь под ногами… Если даже Наставник отбирает в помощники по статусу, а не уровню дара, – добавил он тихо.

Я слушала очень тихо, стараясь даже дышать через раз, чтобы не отвлечь Наставника.

– Нельзя выбраться из грязи и не замарать сапог, – он тряхнул головой. – Есть вещи, которые приходится делать, чтобы выжить… но у вас, леди Блау, выбор есть. Я не знаю, к кому вы обращались за помощью во время Турнира…

Варго сделал очень длинную паузу.

– … но я рекомендую больше никогда не пользоваться услугами данного лица, – закончил он жестко. – Одна маленькая услуга и такая же простая в ответ, с этого начинают все, но потом оказывается, что и встать из-за стола уже нельзя, и игра будет продолжаться…

Я против воли округлила глаза – что творится в этом мире, Великий, если Варго советует мне не связываться с Серыми?

– Ранее вы любезно предупредили меня, хотя не обязаны были это делать – я предупреждаю вас. Если…, - алхимик помедлил, подбирая слова, – возникнут проблемы – найдите меня. Как ваш Мастер, я имею право вмешаться.

Варго щелкнул кольцами, и проекция часов зависла над столом в воздухе – времени оставалось совсем мало, скоро перерыв и начнется следующий урок.

– И последнее, леди Блау, – свеча на столе почти прогорела, так что это действительно последняя возможность что-то сказать, – на будущее вам стоит заказывать краски в другом месте.

– Лавку Луэй хвалят в городе…

– Лавка Луэй – это последнее место, где вам стоит появляться. Это приказ Наставника, если вам так будет угодно, – насмешливо добавил Варго. – Вы меня услышали, леди Блау?

Я нехотя коротко кивнула, хотя не считала, что это опасно. После тех потерь, что понесли Серые, я сомневаюсь, что у брата Винни есть время беспокоиться о чем-то ещё.

Варго затушил фитиль свечи пальцами, по-простому, убрал со стола, схлопнул защиту, чиркнув кольцами, и проводил меня до выхода, предупредительно распахнув дверь.

– Не стоит недооценивать тех, кто стоит ниже вас на социальной лестнице, леди Блау. Никогда не совершайте такую ошибку, – прошептал он мне в спину.

Я замерла на миг и молча кивнула в ответ, не оборачиваясь.

Этот урок я уже проходила. Когда сбрасываешь кого-то с лестницы, нужно непременно убедиться, что этот кто-то свернул себе шею.

Глава 147. Суровый бельчонок Блау

Я – блевала. В пустой конюшне на заднем дворе Госпиталя, тщательно огороженная от нежелательного внимания широкими спинами аларийцев, которые караулили дверь, делая вид, что их здесь нет.

Блевала и захлебывалась слезами. Боли было слишком много.

– ВОН! – Гневный голос мистрис Айрель до сих звенел в моей голове. – Вон! – Айрель с её высоким ростом, гневно сверкающими негодованием глазами, и парой пышных кос, как никогда напоминала истинную воительницу Мары, такой, как её описывают в летописях. – ВОН ОТСЮДА! Вон из моего Госпиталя! Чтобы ноги вашей здесь больше не было! Вас нельзя допускать к работе с живыми людьми!

– Нельзя… нельзя…, - прошептала я тихо. Привкус во рту был паршивым. Внутри тоже было хреново. Я и не думала, что будет настолько сложно, но псаков родовой дар всегда срабатывает не вовремя.

Айрель была слишком хорошей. Слишком. Из тех сильных личностей, которые защищаются от мира щитом наивности, из тех, кто до сих пор верит в клятвы Асклепию. В другом мире я бы сочла за честь работать с ней в связке.

Айрель была виновата сама. Ей стоило выгнать меня ещё тридцать мгновений назад, после того, как я успешно «вылечила» без всякой анестезии половину палаты молчаливых мужиков с холодными и больными глазами, предварительно заблокировав дверь. Их крики долго звенели на втором ярусе.

Вторая половина палаты от лечения отказалась – выписались сразу, и в Госпитале, наполненном под завязку, образовалось, сразу двенадцать свободных коек. Но Айрель не оценила, нет. И не сделала то, что должна – меня не выгнали.

Я получила следующую палату и второй шанс, под неусыпным контролем Старшей целительницы. Здесь было сложнее. С первыми двумя пациентами я не смогла, просто не смогла – это были дети. Щуплые, худые от недоедания, с блестящими испуганными глазами. Я не смогла сделать им больно, а мистрис Айрель расцвела, наблюдая за моей работой.

Это было плохо, мне нужен был другой результат, и я собралась, стиснув зубы.

Всего десять мгновений. Десять. И всё закончится.

Эмпатия сработала на третьем пациенте – боль просачивалась сквозь щит внутрь тонким ручейком. Бородатый мужчина терпел до последнего, прикусив губу, а потом просто свалился кулем вниз в обмороке.

– Сира Блау! Стоит проявлять заботу о пациентах, это задача целителя…

– Задача целителя – лечить, – я незаметно промокнула пот на виске, – и экономить силу. Пациент жив, – мы обе посмотрели на мужика, который кулем сполз с подушек на кровати. – Цель – достигнута.

Мы спорили до хрипоты под куполом тишины, отгородившись от встревоженных помощников целителей и пациентов. Айрель настаивала на обезболивании, давила на человеколюбие и мораль, я парировала, настаивая на экономии силы. И праве на эксперименты. Чернь не заслуживает права называться людьми, только Истинные Высшие достойны того, чтобы тратить на них личную силу.

– Это – люди!

– Это – чернь.

– Только ли владеющие силой могут называться людьми? Если нет силы – ты никто?!

– Вы никто, хотя у вас есть сила. Мистрис Айрель.

Я несла полную чушь, всё, что могла вспомнить, всё, что должно было зацепить нормального целителя.

И лечить можно по-разному, даже когда ограничивает клятва. В клятве сказано – лечить, но никто не говорит, что лечение должно быть безболезненным. И у нас на факультете были те, кто любил боль, кто наслаждался чужими страданиями, получая от этого удовольствие. Чуть меньше анестезии, чуть сильнее нажим, чуть больше экономии силы на плетениях, ведь пациентов много. Такие сокурсники обычно пару дней на декаде подрабатывали в ближайших столичных Госпиталях, чтобы спустить пар.

– Тогда вы не будете лечить, – теплый мелодичный грудной голос мистрис Айрель резко стал ниже на пару октав. – Не в моем Госпитале, – целительница скрестила руки на груди и упрямо выдвинула вперед подбородок.

– Леди Блау, – добавила я сухо, отзеркалив её позу. Росту мне не хватало, но вздергивать вверх подбородок умеет не только мистрис Айрель. Магистр она или декан Факультета целителей, Глава Госпиталя или Святой Асклепий, с сирой нужно говорить уважительно. – Вы не будете лечить, леди Блау.

– Леди Блау, вы не будете лечить в моем Госпитале, – повторила она ядовито.

– В вашем? – я вздернула бровь и жестом обвела вокруг. – Городскую больницу финансирует Ратуша, всё, начиная от фартука, который на вас, и кончая мыльным корнем для стирки постельного белья, – я дернула кончик наволочки, – всё это оплачивает город. Совет. Мой дядя – Глава рода и член Совета. И я имею право на факультатив – это утвержденное расписание школьных занятий. Я не нарушила ни одного правила – пациенты получают лечение. Результат – есть.

– Это бесчеловечно! – мистрис Айрель дрогнула. Нет денег – нет эликсиров, нет здания, нет больницы – это простая истина была понятна всем.

– Вы отказываете мне в занятиях? На каком основании? Мне стоит попросить дядю поднять этот вопрос на Совете?

Айрель ошеломленно молчала.

– Я буду лечить так, как считаю нужным. Так, как хочу, – я шагнула к целительнице ближе. – И после окончания Академии я непременно вернусь в Керн, мне очень нравится этот Госпиталь. Проводить исследования на живом материале лучше в провинции. Во славу науки… и Империи, – закончила я пафосно. Глаза Айрель вспыхнули отвращением – мы, полевые практики, всегда не любили экспериментаторов, которые прикрывались словами о всеобщем благе и прогрессе. – Вы позволите продолжить? У меня мало времени.

Айрель молчала, больными глазами следя за моим пальцем, который поглаживал белоснежную наволочку. Деньги. Дело всегда в них.

– Магистр?

– Продолжайте, – целительница отрывисто кивнула и отвернулась в сторону.

Я щелкнула кольцами, снимая купол тишины, и с улыбкой обернулась к встревоженным пациентам.

– Следующий…

Эмпатия сработала сразу же, как будто в насмешку. Мы с пациентом, четвертым по счёту, скривились одновременно. Внутренний щит держался из последних сил – ещё немного, и я не выдержу.

Айрель сломалась на пятом. На пятом по счёту бедняге, который орал так, что звенели стекла.

– Хватит! Чтобы ноги вашей не было на территории моего Госпиталя, леди Блау, – постановила целительница отрывисто, загородив собой пациента. – Никогда больше до второго Исхода. Вас нельзя допускать до работы с живыми людьми! Не знаю, куда смотрел ваш Наставник, но вы… вы… вы недостойны. Носить звание целителя и … человека. Я – ошиблась в вас! И можете жаловаться! – мистрис несло так, что начали искрить силой кончики её пальцев. – Жалуйтесь дяде, в Ратушу, Императору, хоть Маре! – рявкнула она. – Пока я отвечаю за Госпиталь, вы не подойдете ни к одному из моих больных! Проводите леди на выход и аннулируйте допуск, – Айрель кивнула двоим в форме помощников целителей, но они замешкались – моя охрана лениво сдвинулась на полшага, плавно сместившись ко мне.

– Не стоит, – я улыбнулась мягко и жестом остановила алларийцев. – Мистрис Айрель, – короткий, недостаточно уважительный, кивок мастеру, – мы непременно встретимся. Практику после первого курса я планирую проходить здесь.

– Сначала поступите, – Айрель смотрела холодно. – Я обещала вам рекомендацию в комиссию, леди Блау? Я привыкла держать данное слово.

– Рассчитываю на вас, – ещё один короткий поклон и я отправляюсь на выход.

В коридоре от меня все отшатывались в стороны. И на этот раз не из-за охранников за спиной, нет. Госпиталь – маленький предел в пределе, маленький клан целителей, где все всё про всех знают, новости разносятся со скоростью степных пожаров.

Последней каплей был ребенок, с которым мы столкнулись на ступеньках больницы. Один из тех, кого я лечила прошлый раз. Лечила хорошо, мягко, вкладывая всю душу. Он смотрел со страхом.

Целитель, которого боятся пациенты. Это именно то, что ты хотела, Блау?

До конюшен на заднем дворе я дошла с абсолютно прямой спиной, чеканя шаг. Начала отвязывать коня, но не смогла – дрожали руки. Зарылась пальцами в шелковистую гриву, спрятала лицо от охраны, вспоминая безжалостные, но совершенно справедливые слова, которые приговором звучали в ушах.

Вы недостойны звания целителя и… человека. Чтобы ноги вашей не было в моем Госпитале!

– Не будет…

Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. В этой жизни мне не быть целителем, не приносить клятвы, не сбегать с лабораторных, не прокрадываться вечерами тайком к Асклепию, чтобы поставить свечку, не спорить до хрипоты с Нике, обсуждая варианты плетений. Не будет ничего.

Я тряхнула головой.

Приговор вынесен.

Наказание я назначила себе сама и привела приговор в исполнение – эмпатический щит рухнул в одно мгновение, и голова закружилась от боли – страх, ненависть, разочарование пациентов душили, горечью оседая внутри – Айрель была разочарована настолько, что просто хотела плакать.

И я заревела. Вместо неё. А потом пришла боль. Не только те пятеро, которых я лечила, в госпитале было намного больше пациентов. Кто-то в операционной, кому-то не хватило анестезии, кто-то просто ударился ногой в лаборатории и матерился… я открылась для них всех. Это – мое наказание.

Я сползла вниз и упала на колени.

* * *

Охрана молчала. Ни словом, ни взглядом не дав понять, что что-то произошло. Что их Высокая леди, в тщательно застегнутом на все пуговки плаще, с сияющим, после целительных чар, которые убирают следы слез, лицом, только что блевала, согнувшись от боли в углу стойла.

Леди не блюют. Не плачут. И не жалуются.

– В ресторацию около Центральной, – я взлетела в седло, оттолкнувшись от приступка. Поправила завязки капюшона, и, прищурившись от яркого солнца, проследила взглядом – мне показалось в одном из окон второго яруса Госпиталя дернулась штора – кто-то наблюдал из окна.

Если я правильно оценила мистрис Айрель, Вестник с рекомендациями она отправит прямо сегодня. Этого должно хватить. Осталось провести дуэли правильно и вход на факультет Целителей мне будет закрыт.

Если этого не хватит… больше никаких идей у меня не было.

* * *

– Ты заставляешь себя ждать, Блау, – вместо приветствия выдала Марша, поедая маленькой серебряной ложечкой один из воздушных десертов. Отчасти именно из-за них я и выбрала это место – знала, что после госпиталя мне точно захочется сладкого.

– Повторите, – я щелкнула пальцами, подзывая слугу. – То же, что у леди. Хотя нет… сейчас мне требуется двойная порция утешения.

– Леди, – слуга недоуменно моргнул, и расслабился, когда я подняла два пальца.

Марша закончила с пирожным, и методично подчищала остатки белоснежного крема с блюдца.

– Я понимаю, почему я должна ждать Тира – его ждут все, но почему я должна ждать тебя?

Я щелкнула кольцами, и проекция часов зависла перед нами в воздухе.

– Ещё пять мгновений, Фейу.

– По этикету леди прибывает на встречу за десять мгновений, и за пятнадцать, если встреча назначена ей самой, – Марша закатила глаза.

– М-м-м, – промычала я вместо ответа, отправляя первую порцию сладкого воздушного кремового чуда в рот.

– Зачем ты назначила встречу?

– Придет Тир, отвечу, чтобы не повторять дважды, – промычала я.

– Наслышана, что праздник фонарей удался. Хорошо развлеклась на приеме?

– Великолепно, – я отправила ещё одну ложечку в рот и с наслаждением прикрыла глаза. – Куча старух, которые совершенно не стесняясь обсуждают тебя и всю твою семью на чистейшем староимперском…

Марша не смогла сдержать смешок.

– Правда, я так и не увидела матрону Фейу.

– Тир – запретила.

– Старшая сира Тир?

– Конечно, – Марша пожала плечами – неужели кто-то ещё во всем пределе, кроме Тиров может что-то запретить? – Фейу следуют за Тирами, и Тирам сейчас интересны Блау. Я не знаю, что твой дядя предложил им, но Тиры поддержат Блау, а Фейу поддержат Тиров, – Но это не значит, что я не потребую компенсацию! – Она скривилась.

…или им интересна новая шахта…или новая портальная арка…

– Подслушивала? – Мы встретились глазами с Маршей и… засмеялись.

– Можно подумать, кто-то спешит делиться новостями, не подслушаешь – не узнаешь.

– Сира Тир была не слишком расположена к общению, – я отправила ещё одну ложечку крема в рот, но сладкое внезапно стало почти безвкусным.

– Нужно разделять политику и удовольствия. Надеюсь, ты поблагодарила? Нет? – Марша закатила глаза. – Иногда ты непроходимая дура, Блау. Сира Тир сделала большое одолжение, появившись там. Это страховка, чтобы тебя не сожрали…

– Подавились бы…, - пробормотала я тихо. Очень своеобразный способ продемонстрировать поддержку.

Сир Кантор почтил ресторацию своим присутствием, когда я доедала второе пирожное и уже почти пришла в норму, после традиционных приветствий, разряженный в пух и прах Тир упал рядом в кресло и принюхался.

– Была в больнице? Пахнет лекарствами.

Я скривилась. Тир надушился так, что странно, что он вообще смог почувствовать хоть что-то ещё. Я подозвала слугу и попросила повторить – ещё два пирожных. Брови Марши дрогнули и поползли вверх, но она ничего не сказала. Кантор ограничился чаем.

– Итак, – Тир демонстративно дождался, пока я отложу ложечку на блюдце. – Слушаю. Зачем ты хотела нас видеть?

– Хочу заключить пакт, – я лениво откинулась в кресле.

– О ненападении? – Съязвила Марша, но она почти попала в точку.

– О защите, – поправила я спокойно. – Мне нужна помощь. Сама я закрыть все рты не смогу, как бы не пыталась.

– Ву, – Кантор соображал очень быстро.

– Гранола, – пояснила я специально для Марши. Глаза Фейу округлились, и она перевела вопросительный взгляд на Кантора.

– Хейли, для младшего отпрыска. Хадж, – поморщился он в ответ.

– Леди… на Гранолу? Это… это…

– Возмутительно, – закончила я за неё. – Рада, что мы оцениваем ситуацию одинаково. Одно пятнышко не может запятнать чистую репутацию леди. Тем более, что в самое ближайшее время леди Ву заключит помолвку.

– Жених – сир?

– Мистер. Из Столицы, – ответила я Фейу, отрицательно качнув головой. – Но из тех мистеров, что стоят большинство сиров на брачном рынке нашего предела.

Кантор наклонил голову, слушая очень внимательно, но реакцию я прочитать не смогла – он спрятал выражение глаз за длинной косой челкой.

Фейу улыбнулась хищно, с неподдельным интересом.

– За него передрались бы все местные курицы, если бы он не был окольцован, – хмыкнула я, вспомнив вид Сяо, освещенного закатным солнцем в зимнем саду. Почти совершенство.

– Неинтересно, – Марша откинулась назад и начала прокручивать браслеты на руках – украшений Фейу всегда носила с избытком.

– Я – заплачу за помощь. Ваша цена?

Тир – молчал, думая, Марша смотрела на Кантора.

– Ву – это проблемы, – выдал он наконец. – Сами по себе не значат ничего, но оказались в центре большой игры. Неизвестно, кому отдадут опекунство…

Я и не сомневалась, что Тиры в курсе.

– Блау. Опеку отдадут Блау, если это не так, наше соглашение просто перестанет действовать, – пожала я плечами. – Я могу защитить Фей, но есть Школа, я не всегда могу быть рядом. Мне нужно, чтобы пресекались все разговоры на эту тему. И пресекались жестко. Больше ни одна тень не должна упасть на репутацию Фей.

– Это будет очень сложно, учитывая Гранолу…, - пробормотала Марша. – Это новость сезона, Блау, и ты понимаешь это так же хорошо, как и я.

– Сложно, но возможно. Что ты хочешь? – я обратилась к Тиру напрямую.

– Ничего, – Кантор крутнул пиалу на столе. – У меня есть всё. А то, что я хочу, ты мне дать не можешь.

– И всё же. Назови цену.

– Дикая охота, – выдал Тир с совершенно серьезным лицом. – С детства хотел увидеть Дикую охоту своими глазами…

– С таким же успехом можно было попросить личной аудиенции Великого, – Марша засмеялась, потому что Тир нес чушь.

– А кроме… Дикой охоты, – продолжила я с улыбкой. – Что хочет великий Наследник империи Тиров?

– Ничего, – Кантор переплел лилейно-белые холеные пальцы в замок и положил перед собой. – Я готов оказать тебе личную услугу просто так. Устроит?

Я кивнула и перевела взгляд на Маршу.

– Но…

– Леди Фейу тоже окажет услугу совершенно безвозмездно, потому что идея Гранолы противоречит принципам цивилизованного общества, – закончил Тир насмешливо.

Марша скривилась, но возразить не посмела.

– Но коалиций три. С Бартушами тебе придется разбираться самостоятельно, Мы заставим молчать своих, но… в свете предстоящих дуэлей…

– Я решу этот вопрос, – кивнула я твердо. Здесь я собиралась привлечь Акса, который, если не сработают слова, сможет доходчиво объяснить, почему не стоит трепать имя леди Ву всуе. – Это – благодарность, – я вытащила пару свитков, которые приготовила заранее из внутреннего кармана и выложила на крахмальную скатерть. – Благодарность за понимание. И – обещанная компенсация.

Первый свиток, который я подвинула Тиру, он развернул лениво, без всякого интереса. Развязал шнурок, хрустнул бумагой, вчитался, а потом резко выпрямился в кресле, потеряв всякую вальяжность.

– Это точно? Откуда информация? – поправился он, и щелкнул кольцами, набросив на нас двоих купол тишины. Марша демонстративно и гордо отвернулась в сторону. Я вздохнула и сняла плетения, щелкнув кольцами.

– Фейу, это – личное. Касается рода. Поверь мне, свой свиток ты тоже не захочешь обсуждать с кем-то ещё.

– Блау! – Кантор снова нетерпеливо набросил купол и потряс свитком. – Откуда?

– Это так важно? – я пожала плечами. – Главное, что проверить эту информацию ничего не стоит – уже через несколько декад станет ясно, правда это или нет. На вопрос откуда, я отвечать не буду.

– Менталисты, – свистяще выдал Кантор единственную удобоваримую версию.

– Я не уверена в точных сроках, поэтому там период.

Информация, которую я передала Тиру, не стоила мне ничего. У Блау не было живых активов в Хаганате, и мы тогда не потеряли ничего в отличие от Тиров. Их финансовая империя росла, и несколько банков, активы, договоренности, все пошло прахом после внезапного восстания, которого не ждал никто, как гром среди ясного неба. Хаганат граничил с бескрайними степями Западного предела, а Тиры активно продвигали свои интересы на запад. Сколько тогда потерял их Клан, точно не знал никто, но то, что удар был ощутимым – точно, им пришлось свернуть все разработки на одну зиму.

– Глава знает?

Я пожала плечами – что знает дядя, знал единственный человек во всей Империи и его имя – Кастус Блау.

– Проверка потребует времени, – бормотал Тир тихо. – Слишком внезапно…

– Единственное, – я придержала Кантора за рукав, – я бы не хотела, чтобы фигурировало моё имя. Это – личная благодарность. Чтобы не пропало желание благодарить в будущем…

Тир расчетливо покосился на второй свиток в моих руках, который я приготовила для Фейу, и кивнул.

Один купол тишины исчез, полыхнув серебром, и его место тут же занял второй – для меня и Марши.

– Держи. Здесь всё, что ты хотела знать, но боялась спросить, – хмыкнула я весело. – Считай это компенсацией за праздник. – Мне пришлось извести целых два пергамента на то, чтобы записать всё, что я помнила о Дарине Валериане Квинте. Основные предпочтения, пристрастия, любимая еда, цветы, предпочтения в одежде, подход к выбору слуг и ближнего круга. Даже критерии выбора любовниц и те были учтены. Многое я оставила при себе, но и этого Фейу должно хватить, чтобы мотивация защищать Фей-Фей стала искренней.

Марша вчитывалась жадно, в строчку за строчкой, перекладывала листы, охала, прикусывая губу, немного улыбалась и розовела от удовольствия. Через пару мгновений она закончила, осторожно свернула свитки, перетянула шнуром и спрятала в карман, подальше.

– Компенсация принята, – Фейу церемонно склонила голову. – У меня есть два вопроса. Если ответишь – благодарность будет полной.

Я хмыкнула и кивнула, примерно представляя, что хочет узнать Марша, но я ошиблась.

– Почему Ву? Что в ней такого, что ты так печешься? – Непонимание Фейу было искренним. – Род? Нет. Сила? Нет. Характер? И даже этого нет. Посредственность. Так почему Ву?

– Скажем так, тебе не понять. И слово посредственность использовать не стоит. Следующий вопрос.

Тут Марша замялась. Облизнула губы, покосилась на Кантора, купол тишины и наконец выдала.

– Почему ты изменила отношение к Квинту? Все знают, как ты бегала за ним несколько зим, – добавила она торопливо.

Я молчала, думая, стоит ли отвечать. Это было очень личным. С Квинтом мы до постели не дошли именно по этой причине, и его единственную безуспешную попытку я вспоминать не любила.

– Почему?

Я молчала.

– За честный ответ я буду беречь твою фиалку Ву, и заботиться о её репутации так, как будто она из моих кузин. Слово.

– Когда, – выдала я наконец. – Когда я изменила отношение?

– М-м-м…летом? Каникулы…праздник Урожая…, - сообразила Марша.

– Что произошло на праздник?

– Говорили, ты болела…

– Ещё.

– Площадь, прорыв, – Марша посмотрела в окно, откуда было отлично видны острые шпили Ратуши.

– Ещё.

– Ты приняла родовое наследие, – наконец сообразила она.

– Браво, – несколько сухих хлопков подтвердили правоту Фейу. О родовых дарах не принято говорить в обществе вслух, но света в мешке не утаишь. – Мой родовой дар куцый и бесполезный. Эмпатия. Я пока не могу этим управлять, не контролирую, нужно долго учиться, и не факт, что будет результат.

Марша всё ещё не понимала.

– Эмпатия срабатывает в самый неподходящий момент, вне зависимости от моего желания. Самый неподходящий, – подчеркнула я. – Представь себе – романтическая обстановка, свидание, юный сир целует юную сиру, всё как в дешевых романах, – я скривила губы с отвращением – просто не смогла удержаться. – И в этот момент срабатывает дар. И юная сира узнает, внезапно, всем своим существом ощутив чувства юного кавалера, что тот считает её отвратительной. Нет, даже не так, – я щелкнула пальцами, подбирая нужное слово. – Мерзкой. Хуже крысы. Хуже скорпикса. Что даже к своим слугам он относится лучше, хотя бы потому, что к ним он равнодушен. И он целует. Улыбается, смотрит прямо в глаза, и чувствует, как его тошнит от того, что он вынужден делать.

– Ох…, - Марша не нашла слов, растерявшись.

Меня передернуло. Эти воспоминания были из разряда тех, что хочется похоронить глубоко-глубоко и не доставать никогда. Ночь. Спальня. Магические светляки. Романтический ужин на столике. И псакова эмпатия, которая сработала так не вовремя. Ещё никогда – ни до, ни после – я так не ненавидела свой дар. Сначала дар, потом себя, а потом – Квинта.

Эмпатия вообще один из самых неудобных даров, чтобы устраивать благополучную личную жизнь. Особенно дар, который всегда срабатывает не вовремя.

– Как ты считаешь, это – достаточный повод, чтобы юная сира изменила отношение к кавалеру?

Марша торопливо закивала головой.

– Я не врала, – я наклонилась вперед и продолжила очень твердо. – Квинт мне не нужен. Забирай, если сможешь получить. Не претендую.

Марша хотела спросить что-то ещё, но я уже сняла купол, щелкнув кольцами, и она осеклась.

– Дамы, – Кантор нетерпеливо склонил голову и поднялся из-за стола. – Честь имею.

Мы кивнули – я прекрасно понимала желание Тира быстрее проверить информацию. И принять меры, если она подтвердится. Фейу ушла следующей, попрощавшись так же торопливо, и я осталась одна.

Подумала, и снова подозвала слугу.

– Повторите заказ, – надо сказать, что служащие ресторации были вышколены на отлично – на лице официанта не дрогнул ни один мускул, как будто леди ежедневно съедает по полторта за один присест.

Сладкое мне не помешает. Мысли о Квинте всегда приводили меня в отвратительное расположение духа – и о прошлом, потому что его нельзя изменить, и о настоящем, потому что пока Квинт в Столице, мне до него не дотянуться и придется ждать.

А ждать я не любила.

* * *

Идея встретить брата в Керне, на выходе из портала посетила меня внезапно. Я соскучилась, и не представляла, как буду слоняться дома, забивая голову бесполезными мыслями.

Поэтому на кольцевой я развернула коня и отправилась по знакомому маршруту – через ремесленный квартал, и далее к кофейне, напротив лавки Луэй. Именно потому что Варго сказал держаться подальше.

В кофейне, как и прошлый раз, когда мы были с Бутчем, было пусто – большая часть столиков была свободна, я выбрала тот же – у окна, чтобы хорошо видеть вход в лавку, охрана села рядом за отдельный. Я была сыта, поэтому ограничилась чаем – просто сидеть неприлично. Мальчишка-официант, в этот раз уже другой, не такой говорливый, но более расторопный, поставил пузатый, исходящий паром глиняный чайничек на столик, расставил плетенки со свежей сдобой – подарок от заведения, и быстро исчез.

Вестник Аксу растаял в воздухе, полыхнув тьмой, и я приготовилась ждать, грея руки о чашку – погода сегодня выдалась ветреной – смотрела в окно, разглядывая каллиграфические буквы на вывеске. Сегодня мне не везло – не происходило ничего интересного – летел снег, редкие прохожие проходили мимо, прикрывая лицо от порывов ветра, и ни один посетитель за тридцать мгновений так и не зашел в лавку.

«Я в Керне, встречай», – вестник от брата расцвел над столом с неяркой вспышкой и растаял воздухе. Я оставила на столике империал – и начала собираться, натягивая перчатки.

Мороз крепчал, метель становилась сильнее, когда мы вышли – меня почти сбило с ног. Если так будет мести, к ночи не будет видно дороги, и завтра – не проехать. Двое охранников ушли за лошадьми, которые были привязаны чуть в стороне, под общим навесом.

В этот момент дверь лавки Луэй распахнулась почти настежь, и прямо под копыта проезжавшего мимо всадника, выбежала растрепанная, одетая в простой домашний халат и тапочки – зареванная Винни. Конь встал на дыбы и шарахнулся в сторону, но не зацепил. От отборного мата, которым явно-не-сир, полил всех вокруг, вспыхнули уши даже у меня, а Винни заревела ещё сильнее, испугавшись.

Я шагнула вперед, чтобы отвести её с дороги на тротуар, но она шарахнулась и от меня.

– Винни, – позвала я осторожно. – Винни, нужно уйти с дороги.

Но леди Луэй явно не понимала ничего, крутя головой по сторонам.

– Винни, – я схватила её за рукав, и махнула охране, чтобы помогли – реветь можно и дома. Она заверещала, забилась, но потом слезы волшебным образом высохли, и я поняла, что привлекло её внимание – Винни заворожили сережки. Мои длинные нефритовые серьги, покачивающиеся на ветру, и блеск серебра. – Нравится? – я отстегнула застежку и плавно покачала серьгой перед собой. – Нравится – будет твоей, просто иди за мной.

И Винни пошла. Завороженно, не отрывая взгляда от полюбившейся вещи, протягивая вперед руки.

– Нет, сначала вернемся в лавку, получишь там.

Шаг за шагом мы вернулись на тротуар, потом ещё десять шагов по чищенной дорожке до входа в лавку и – внутрь. Винни цепко ухватила пальцами украшение сразу, как только мы пересекли порог.

– Леди…. Ох, прошу прощения… не уследил… благодарю, – слуга из лавки раскланивался, одновременно пытаясь забрать у леди Луэй сережку. Наконец ему это удалось, и он с поклоном подал её мне, а Винни заревела снова. Требовательно и так громко, что заболели уши.

– Оставьте, – я отмахнулась. – Они очень простые. Будем считать это подарком.

Продавец замялся, глядя на меня с сомнением, но я уже отстегнула вторую и протягивала на ладони.

– Мне нечего делать с одной, если потеряет ту, отдадите новую. Берите. У меня нет времени ждать, – произнесла я властно, и слуга повиновался без промедления.

Блаженная тишина наступила сразу – Винни получила вожделенную игрушку обратно, продавец вытер выступивший пот со лба, я – выдохнула.

– Леди, сир непременно захочет отблагодарить…

– Не нужно.

– Леди Блау, – голос охранника, который зашел в лавку звучал напряженно, и через мгновение я поняла почему. В дверях, почти полностью занесенный снегом, в черной форме дознавателей стоял очень хмурый Бутч.

– Держаться подальше, что именно вам было непонятно, леди? – спросил дознаватель устало, когда мы оседлали лошадей.

– Я решила встретить Акселя. И выпить чаю, пока жду. Это запрещено?

– И из всех кофеен в городе вы выбрали именно эту, вместо того, чтобы остаться в центральной ресторации?

– За мной следят? Следят, – констатировала я факт.

– Провожу до портала, нам по пути, – Бутч пристроился рядом, и натянул поводья, чтобы придержать коня. – Так я буду точно уверен, что вы не загляните куда-то ещё.

Мы ехали неспешным шагом некоторое время, пока менталист не решил нарушить молчание.

– Вам не стоит приближаться к лавке Луэй, леди Блау.

– Кофейню напротив тоже посещать нельзя?

Бутч угрюмо кивнул. Лицо дознавателя было усталым – глубокие борозды морщин выделялись отчетливо, и я задумалась, чем же они так заняты. Последнее время мы никогда не собрались за столом полным составом. Нет, один из дознавателей присутствовал всегда, но остальные всегда – либо уже ушли, либо ещё не вернулись.

– Ни лавку, ни кофейню напротив, ни даже эту улицу. Забудьте сюда дорогу. Это очень нежелательно в свете последних событий.

Нам пришлось придержать коней, чтобы пропустить толпу – вереница горцев с детьми и вязанными мешками за плечами перегородила путь.

– Брат и сестра Луэй учились в Столице, до того, как приехать в Керн. Факультет алхимии. Леди Луэй перевелась в Кернскую на второй курс, где и училась до… последних дней.

Я слушала внимательно – этих подробностей я не знала.

– Сир Луэй заканчивал Академию больше десяти зим назад, и некоторое время был личным учеником одного из Мастеров, которого вы хорошо знаете. Знали, – поправился он. – Мастер Ву.

– Луэй был личным учеником деда Ву? – от неожиданности я резко дернула поводья, и конь встал, как вкопанный.

– Именно так, – Бутч кивнул. – Неясно на какой почве, но интересы разошлись – здесь Луэй не раз и не два приходил к бывшему Наставнику, настойчиво добивался аудиенции, но ему было отказано во встрече без всяких объяснений причин.

– Фей знает?

– Нет, леди Ву воспитана в правильном ключе, – Бутч кинул на меня отчетливо саркастичный взгляд, – и не лезет в дела Старших.

Я фыркнула. Возможно, если бы Фей была бы чуть любопытнее и смелее, мы бы не имели сейчас то, что имеем. Все ответы – в Столице, искать надо там, но пока я не чувствовала себя готовой, чтобы совать голову в чужие плетения. Сейчас – слишком опасно.

– Помимо этого ещё есть магистр Аю…

– Только не говорите, что Луэй был личным учеником и леди Фелисити?

Бутч рассмеялся мягко, низким рокочущим смехом.

– Нет, всё проще. Род Луэй из обедневших сиров, дети остались одни, и вряд ли справились бы, если бы не своевременная помощь одной из дальних родственниц. Магистр Аю родня Луэй по матери.

– Родичи? – Я удивилась. Неужели причина настолько проста и Аю повадилась ездить на Север, чтобы навестить кровников.

Дознаватель скупо и коротко кивнул, остановив коня недалеко от выезда из Восточных ворот. Дорога, которая вела от Керна к портальной арке, была прямой и широкой, через поля и сады, и дальше уже можно было рассмотреть небольшие фигурки четырех всадников – Акса с непокрытой головой, в позерски расстегнутом плаще; хрупкого, одетого во всё черное, Сяо рядом; и пару дюжих охранников за спиной.

– Благодарю, – я коротко поклонилась менталисту и замахала Аксу, улыбаясь.

– Подождите, – Бутч придержал мои поводья. – Опеку над детьми Ву передадут Блау… Это точно, – кивнул он твердо. – Городской дом Ву, поместье, лавка, лаборатория, всё полностью опечатано до окончания проверки. Леди стоит позаботиться о новых вещах.

– Нельзя забрать ничего? Одежду, краски, личные вещи – самое нужное?

– Что непонятно в словах «полностью опечатано» леди Блау? Вы можете подать официальное прошение, – Бутч дернул уголком рта, – и через несколько декад, возможно, получите ответ.

– Понятно. Благодарю, – я старалась держаться, но улыбка так и рвалась с губ. – Когда будет официальный ответ?

– Позже.

Про Госпиталь Бутч не сказал ни слова, и я не решила – хорошо это было или плохо.

* * *

Домой мы возвращались окружной дорогой и там, где ещё вчера стоял табор аллари, звенел смех и горели костры, осталось чистое поле. Снег уже припорошил всё белым покрывалом, и только редкие колышки, да более темные круги очагов указывали, что здесь вообще кто-то был.

– Что это? – я придержала коня, который не хотел стоять на месте, и обернулась к охране. – Где табор?

Аларийцы переглянулись, и один из них пожал плечами, тронул поводья и подъехал ближе. Малыш Сяо заинтересовано высунул нос из капюшона и вытянул шею, осматриваясь.

– Обычно табором стоят до весны.

– Решение Старейшин, – наконец пробасил рослый алариец, и я поняла, что большего не добьюсь – не при чужих. Надо пытать Нэнс и Ликаса.

– Тебе мало своих аларийцев дома? – Хохотнул Акс, ударив моего коня по крупу, и тот резко выпрыгнул вперёд.

– Аксель!!!

– Наперегонки, до третьей линии! Догоняй!

И, видимо, чтобы придать мне нужное ускорение Акс смахнул волной силы снег с ближайших ветвей прямо на меня и бедного Малыша Сяо, который трясся позади.

– Акс-с-с… тьфу… тьфу…, - ещё одна порция снега прилетела сверху, залепив рот. Довольный хохот брата гремел далеко впереди.

* * *

– Аксель! Септимус! Блау! – я влетела домой, поскользнулась на плитке холла, проехала сапогами до лестницы и почти уткнулась в грудь среднему Сяо.

– Леди… Блау, – Сяо очень аккуратно придержал меня за плечи. Аксова спина мелькнула наверху – он уже успел скрыться – упустила.

– Сир Сяо, – я сдула челку со лба, и в тепле сразу почувствовала, как много снега за шиворотом, и как стремительно он тает.

– Мистер, – привычно поправил рунолог. – Сир Блау очень спешил…

– Несомненно, сир Блау знает, когда нужно ускориться.

– Брат! – звонкий голос Малыша Сяо искрился от радости.

– Малыш, – такого теплого тембра от среднего Сяо я не ожидала – он был очень рад видеть юного менталиста.

Звучные хлопки по плечам, крепкие объятия, белозубые улыбки – братья Сяо отлично смотрелись вместе.

– Леди Блау, всё в силе?

Я кивнула. Средний Сяо предупреждал ещё с утра – вечер будет посвящен брату, был заказан отдельный альков в одной из рестораций.

– Хорошего вечера, – я склонилась в поклоне сразу обоим братьям и отправилась к себе.

Кому-то от брата достаются объятия и вечерний ужин, а кому-то хватит и снега за шиворот. Почему жизнь так несправедлива, Великий?

* * *

– Ещё раз, – голос Акса звучал холодно и требовательно. – Я знаю, ты можешь.

Я промычала в ответ – лежать на полу дуэльного зала было совсем не плохо. Брат самый худший из Наставников по боевке, который у меня когда-либо был.

– Ещё раз, Вайю.

– Встаю, – поднималась я с трудом. Акс не делал поблажек, вообще, сбивая меня с ног с одного плетения столько раз, что я уже сбилась со счёта. – Можно аккуратнее? У меня уже всё болит.

Мы заняли позиции друг напротив друга – брат стоял расслабленно и свободно, опустив вниз руки.

– Нападай.

Я переплела пальцы, но прежде, чем успела спустить плетения – Аксель уже швырнул своё, я взлетела, перекувыркнувшись в воздухе, и снова больно рухнула на пол с высоты своего роста.

– Аксе-е-ель…

– В бою тоже будешь ныть? Или может всё-таки начнешь соображать?

– А что, у нас завтра война? – Сегодня он лютовал особенно жестко, и для этого определенно должна быть причина. – В Корпусе неспокойно?

– В Корпусе всегда неспокойно, юг, – он взял со стойки два полотенца, одно из которых точным броском швырнул мне на лицо. – Но ты стала быстрее. Намного.

Занятия давали свои плоды – мне первый раз удалось достать Акса за всё время. Стазис держался доли мгновений, пока он не сбросил чары, но факт оставался фактом. Я достала его – и брат был удивлен.

– Но этого все равно недостаточно.

– Всегда будет кто-то быстрее, – я перекатилась на циновку, и развалилась в форме звезды, раскинув руки и ноги. – Быстрее, сильнее.

– Умнее, – язвительно добавил брат.

– Мне нужна помощь с Ву, – выдала я лениво. Вопрос с опекой, мы уже обсудили ранее. Аксель был уверен, что дело в патенте «Укрепителя», именно поэтому дядя так спешно сорвался, взяв с собой Таджо. А Ву – просто удобный повод для всех, в который раз. – Возьмешь на себя Бартушей? Сомневаюсь, что их младшенький прислушается к моей вежливой просьбе. Скорее уж сделает всё наоборот…

Акс хохотнул.

– … с Тиром и Фейу я договорилась.

– Без проблем. Давно хотел съездить в Столицу, – Акс пошевелил пальцами и сложил руку в кулак.

Я любовалась им снизу, подглядывая сквозь прикрытые ресницы – как можно поверить, что ему осталось десять зим? Пятнадцать?

– О чем думаешь?

– Думаю, как мне повезло, что у меня есть брат…

Акс приосанился довольно.

– … а то иначе кто бы меня валял по полу.

– Следующей у тебя тренировка с аларийцем, не забывай.

Я угугкнула – за Ликасом следующий час в дуэльном зале, будет валять следующим. Они как сговорились на кануне дуэли – измотать меня полностью или… просто чтобы не осталось времени думать?

– Как тебе столичный хлыщ, – Акс поджал ноги и присел рядом на циновку.

– Хлыщ? Сяо? – я хмыкнула. – Хлыщ прекрасный специалист и отличный рунолог. Они нашли общий язык с Луцием.

– Я не о том. Он… тебе нравится?

– Юной сире требуется несколько больше, чем один день, чтобы проникнуться чувствами к кавалеру, – выдала я язвительно.

– Он похож на Квинта.

– Да? Тогда тебе должны нравиться все леди с лошадиными зубами, ведь ты был влюблен в Школе в Бартуш.

Аксель даже не улыбнулся.

– Я думаю Сяо составит прекрасную пару Фей, – пояснила я спокойно. – Помолвки у нас длинные, успеет выучиться, потом решит сама.

– Решила поработать сводней?

– Решила очистить репутацию сестры, – рявкнула я в ответ, и схватила Акса за руку. – Смотри.

Я хотела, чтобы он пощупал печать дяди – я ещё не показывала ему, но он промахнулся и ладонь опустилась совсем не туда.

– Вайю! – Аксель резко отшатнулся назад. – Ты могла бы просто спросить, я бы и так сказал тебе, что с последнего раза твоя… эээ… грудь… эээ… ты ничуть не подросла, – и заржал, как конь.

– Придурок! Прости, Великий! – Я вытащила большую печать за цепочку из-за пазухи и покачала перед собой. – Дядя говорил?

– Угу, – Аксель кивнул.

– Ты… не обиделся… что печать Главы оставили не тебе? – Спросила я осторожно. – Дядя никогда так не делал.

– Нет, – Акс взлохматил влажные волосы пятерней и улыбнулся. Искренне – появилась ямочка на щеке. – Я немного вышел из доверия последнее время.

– Карцер?

Акс кивнул – ни да, ни нет.

– Немилость спадет через пару дней, – он потянулся, размяв плечи. – Я наконец-то смогу избавиться от неусыпного надзора мамочки в черном и как следует отметить свою свободу…

Защита дуэльного зала мигнула трижды – в дверь стучали.

– Не переживай, – Акс от души хлопнул меня по плечу и заправил печать внутрь, расправив цепочку. – Ещё не родился тот сир, который смог бы переиграть Кастуса Блау…

Аксель ушёл, насвистывая, набросив полотенце на плечо, вальяжной и расслабленной походкой совершенно спокойного и уверенного в завтрашнем дне человека. А я долго смотрела ему вслед.

* * *

Наставника я подловила в благодушном настроении. Ликас был доволен – мы почти час проторчали в дуэльном зале. На тренировке в круге я была послушна и выполняла всё, что говорил алариец, демонстрировала заинтересованность и внимание.

График занятий Ликас выставил жесткий – через день, несмотря ни на что. Если не получается выделить время днем, значит будем тренироваться вечером или ночью. Если я справлялась хорошо, мне оставляли личное время на мои плетения.

– Наставник, у меня есть две просьбы.

Ликас – кивнул, и я сбегала к стойкам с одеждой, выудив из кармана верхнего ханьфу два предмета. Фиал с зельем восстановителя, щедро приправленный шлемником был аларийцу уже знаком – он сам вернул мне его после Совета. Второй мешочек я упаковала ещё перед утренней тренировкой, заменив маску-империал, на подвеску Я-Сина, которую так же тщательно завернула в лист из книги по теормагу.

Книгу было жаль до сих пор.

– В городском особняке Аю, я видела аллари среди слуг.

Ликас осторожно кивнул и сразу нахмурил брови.

– Мне нужно, чтобы эти два предмета были в доме. В разных местах, – добавила я, подумав. Если найдут один, вероятность того, что второй останется – выше.

– Я сказал не лезть в дела менталистов.

– И не собиралась, – я примирительно подняла руки. – Это страховка. Если вдруг дела менталистов внезапно станут делами Блау.

Больше всего меня волновали Серые. Они не оставят взрыв в катакомбах просто так, и наверняка уже начали рыть носом землю в поисках ответов. Зачем усложнять другим жизнь? Если ответы уже есть. Меня бы устроил любой вариант, но идеально, если бы в одной точке сошлись три линии – интересы менталистов, Аю и Серых. Но так мне повезти не могло, поэтому устроит любой вариант. Даже, если они поймут, что след ложный, я выиграю время.

– Вайю…

– Я не лезу. Но мне не нравится, когда меня обвиняют в том, что я сделала по приказу дознавателей. Разве страховка помешает? – я крутнула фиал с зельем на циновке поближе к Ликасу.

– Что там? – он посмотрел на мешочек.

– Шлемник, и артефакт ментальной защиты, – я правда не пожалела немного сухой травы, которую мне так щедро пожертвовали Серые.

Ликас кивнул после долгого молчания, и я тихо выдохнула – это было самое слабое место, если бы алариец отказался помогать и запретил другим.

– Вторая просьба.

– Дядя. Я знаю, что аллари в Столице, и их много. Я прошу наблюдать. И подать руку в нужный момент, если будет нужно.

– Нет, – Наставник встал с циновки, показывая, что разговор закончен.

– Я занимаюсь в круге только ради одной цели, – я поднялась и встала рядом. – Потому что это может помочь сохранить род Блау. Дядю и Акса. Больше целей у меня нет. Я буду послушна … буду выполнять все задачи, и делать то, что нужно…

– Больше целей нет, – отчетливо повторил Ликас и поморщился. Всё-таки дядю он не любит сильно и взаимно.

Я ждала. Можно было бы соврать, но зачем. Нет семьи – нет цели. Нет дяди и Акса – тогда эти аларийские заморочки могут гореть в пламени Великого. Сила нужна только если есть, что защищать.

– Хорошо, – Ликас прикрыл глаза на мгновение и потом продолжил, – тебе повезло. Мастер Сейр будет в Столице завтра. Обещал проконтролировать лично, – хмыкнул он, – чтобы ничего не отвлекало новую послушную ученицу от занятий.

Я благодарно улыбнулась и расслабилась. Алариец сказал – алариец сделал. Нет, я была уверена в том, что дядя уже всё рассчитал заранее, и мои потуги наверняка его только рассмешат, но удержаться не могла.

Вторая печать Главы на шее давила непривычной тяжестью, висела пудовым ярмом, требуя сделать хоть что-нибудь. Немедленно.

* * *

Акс валялся на моей тахте, забросив ноги в сапогах прямо на покрывало и нагло рылся в моей шкатулке с украшениями. Недовольная Нэнс стояла сбоку, как страж, нервно заламывая руки, когда он отшвыривал в сторону очередную вещь.

– Закончила?

Я кивнула, и сбросила его ноги с кровати – сапоги гулко бухнулись о пол.

– Имей совесть, Акс! Что ты ищешь?

– Что-то незатейливое, – он держал в руках одну небольшую сережку с гранатами и простой браслет с золотой витой полосой – во второй, и сравнивал на свету.

Я отобрала и то, и другое, и села рядом.

– Скажи что нужно.

– Свидание, – Акс провел пальцем вдоль линии тщательно уложенных волос. – Ювелирки закрыты, а мои запасы под истощились, слишком давно не был дома, – он виновато развел руками.

Нэнс зашипела за моей спиной почище скорпикса.

– Всего-то? Бери браслет, я его не люблю, – я сунула ему в руки украшение. – Вернись к утру, вообще-то ты приехал на дуэль.

– Я помню, в полдень, – довольный Акс сунул браслет в карман и расцвел лукавой улыбкой. – Гроза Северного предела, суровый бельчонок Блау готова к завтрашнему поединку?

– Свали из моей спальни, – я пнула его ногой, но промахнулась, брат весело увернулся. – Ясных снов, – он быстро чмокнул меня в макушку и умчался.

– Мисси, это что деется, что деется? Так он у вас всё перетаскает мымрам своим, где это видано, браслеты леди раздавать…, - бухтела Нэнс, собирая украшения обратно в шкатулку.

– Нэнс…, - простонала я тихо. – Тут ничего ценного не храним, а браслет мне не нравился.

– Все равно, мисси, этому только дай волю…

– Мы тоже у него что-нибудь стащим, – я перевернулась на живот и подложила подушку под голову. – Что-нибудь из артефактов в обмен…

– И всё равно…

Под ровное бухтение Нэнс я начала задремывать, а ещё нужно в купальни и собраться ко сну. Вечер был очень длинным. Мы с Управляющим долго подбирали комнаты на семейном этаже.

Спальню, напротив моей, я присмотрела для Фей, через комнату – для Яо, смежную с комнатой Геба. Я надеялась, что мальчишки найдут общий язык.

В самом конце коридора – с большими окнами и видом на горы – для Данда. Он любит уединение, и вид из окна будет напоминать ему дом у Хэсау. Управляющий удивился лишней комнате, но не задал ни единого вопроса.

Ни дядя, ни Акс возражать не должны – часть этажа с этой стороны лестницы считалась моей. И маминой. Когда-то.

Ещё тридцать мгновений я писала список покупок для Фей, чтобы ничего не забыть – вписала даже любимые духи, новый набор кистей и пару любовных романов из книжной лавки. Завтра должны привезти всё. Список для Яо должен дополнить Геб – я только приблизительно понимала, что может счесть необходимым мальчик его возраста.

– Нэнс, завтра привезут покупки, разложишь всё по местам.

– Да, мисси… А леди Фей когда возвращается?

– Не знаю, нужно ждать официального решения, – я потянулась. Если бы канцелярия заверила опекунство быстро, я бы имела полное право забрать Фей-Фей прямо сейчас. – Выбери надежную девушку в личные служанки. Фей… не гостья теперь, Нэнс. Фей-Фей и Яо – семья. И я хочу, чтобы все в поместье понимали это отчетливо.

– Да как не понять, мисси, – всплеснула аларийка руками. – Газеты все читают. Бедные цыплятки…, - печально покачала она головой.

* * *

Под куполом тишины полыхнуло. Ремзи облизал губу – пот был едким, и начал быстро-быстро плести Вестник.

«Блау! Эту дуру поймали! Она узнала про старика и собралась в Столицу. Немедленно…».

– Так, так, так…, - купол исчез с хлопком, и длинная полоска света появилась на пороге кухонной кладовой. Голос Анастаса лучился довольством. – Вестник, – скомандовал он коротко.

За спиной наследника Хейли один из напарников виновато отвёл глаза в сторону – и Ремзи уже знал, кто сдал его сегодня.

– Охо-хо, – Анастас схлопнул сообщение изящным движением пальцев. – Господа, оказывается, у нас на кухне завелись крысы. Одна большая жирная и очень наглая крыса, которая кусает руку, которая её кормит.

Кончик хлыста нежно приподнял подбородок, обвел линию скул, и Зиккерт непроизвольно задрожал – тело помнило боль долго.

– Нехорошо… Зи. Очень. Нехорошо.

Глава 148. Дуэль

Утро выдалось отвратительным. Я зевала, прикрывала рот ладошкой, рукавом, как и положено приличной леди, терла глаза, чтобы проснуться хоть немного, но ничего не могла с собой поделать. Не выспалась я совершенно.

– Псаков Бутч… Псаков Акс… псаковы менталисты…, - я бормотала, пытаясь натянуть сапог на ногу, но не удержала равновесие и плюхнулась на тахту.

Ночь была фееричной. Всё началось с того, что Райдо вытащил меня почти за шкирку из кровати, сонную, не успевающую сообразить, что происходит. Закономерно получив порцию молний и подпаленный бок, сир Райдо вызверился и, ничего не объясняя, срочно потребовал моего присутствия внизу.

– О, мой Бог, – проекция часов показывала глубоко за полночь. Что им понадобилось?

Райдо спешил. И нервничал. Это было видно по тому, как сильно он сжимал зубы, чтобы не торопить меня ещё сильнее, пока я натягивала халат, искала под тахтой тапочки и заплетала косу. И поэтому я молчала. Раз предупреждение дяди о семейном этаже было проигнорировано – ситуация была явно из ряда вон.

– Быстрее, – скомандовал он, хотя мы и так уже практически бежали по лестнице.

Холл, гостиная, короткий коридор… библиотека. У дверей в домашний храм знаний Райдо притормозил, прислушался и аккуратно начал поворачивать ручку двери.

– Что происходит? – я перехватила его пальцы, сжав сверху ладонью. Рука Райдо была ледяной и влажной.

– Леди…

– Сначала скажите, в чем дело, я должна быть готова…

– Увидите сами…

Райдо стряхнул мои пальцы и решительно распахнул дверь в библиотеку. Там было… побоище?

Книги и свитки валялись везде, два ближайших стеллажа покосились, и их содержимое сиротливой горкой лежало на полу, портьера наполовину оборвалась, торшер был согнут, стулья… перевернуты, но некоторым повезло меньше – у пары были отломаны ножки. В задней части библиотеки, там, где камин и ряды стеллажей, у самых окон, что-то брякало и … рычало.

Райдо тащил меня за собой, прихватив за рукав халата.

Мы обошли свалку на полу, повернули и остановились. От одного кресла не осталось и следа, второе… проживет не намного дольше. Освещенный тусклым светом луны из окна и магическим светляком, Бутч методично и безостановочно крушил нашу библиотеку.

– Осторожнее, круг, – мелодичный голос раздался справа. Высокий, выше Райдо на полголовы, сухопарый, и оттого казавшийся очень худым и нескладным, мужчина в черной форме дознавателей, мягко кивнул, приветствуя.

– Леди Блау. Сир Тиль, – снова прозвенело хрусталем колокольчиков.

Я ошеломленно протянула вперед руку, и он поцеловал воздух у кончиков пальцев.

Пятый из звезды Таджо? Это лицо я видела впервые.

– Самое время для расшаркиваний, – рыкнул Райдо, и жестом подозвал Каро, который сидел на одном из уцелевших столов, поджав под себя ноги. Юный менталист приближался быстро, по большой дуге, явно следя, чтобы не заступить за границу силового круга, серебристый блеск которого я теперь видела отчетливо.

Они заперли Бутча там?

– Сяо?

Каро виновато покачал головой в ответ.

– Сяо не может оставить сира Акселя, тот…, - он облизал губы, – … немного не транспортабелен.

– Нажрался как свинья, – отрезал Райдо.

– Наслаждается свободой, – мелодично поправил Тиль. – Будем справляться сами. Не впервой…

– Но сейчас Шахрейна нет, – Райдо нервно взлохматил волосы и обернулся ко мне. – Леди. У нас нет доступа на нижние уровни, нужно разрешение одного из членов Рода. Нам нужна экранированная камера …

Мы вздрогнули одновременно – Бутч снес все со столика, и стекло разлетелось по комнате с резким звоном.

– … пока что-то осталось от библиотеки.

– Что с ним?

– Все вопросы потом, – рявкнул менталист.

– Райдо, – предупредительно остановил его Тиль. – Вины леди в этом нет…

– Знаю, но сейчас не время разводить реверансы…

– Правая лестница, – ответила я, подумав. – Справа от выхода из библиотеки есть спуск для слуг, оттуда можно попасть на нижний уровень, пройти крыло – и мы на месте. Самый короткий путь.

– Леди… – позвал Тиль очень вежливо, – сир Ашту очень… он один из самых сильных у нас. Нам потребуется полная концентрация, чтобы сопроводить его в место …

– Заткнитесь и ведите молча, – перебил его Райдо. – Пока мы не закроем его в камере. Вам ясно?

Я хотела ответить, но на меня уже не обращали внимания, полностью сосредоточенные на задаче. Круг снимал Каро, чтобы у Райдо и Тиля оставались свободными руки.

– Бутч, – ровно позвал Райдо, – Бутч, Айена здесь…

Бутч развернулся к нам стремительно, всем корпусом – взгляд был мутным, он точно не в себе, действие проклятия?

Его оглушили не сразу – Тиль зашел сбоку, пока внимание Ашту было сосредоточено на менталисте, но чар не хватило – они кастовали стазис снова и снова, Бутч сбрасывал, пока наконец не обмяк.

Тащили его втроем – двое под руки, а Каро бестолково поддерживал ноги, чтобы они не стукались об лестницу. Я показывала дорогу и открывала двери. На нижнем уровне Бутч на мгновение пришел в себя – приподнял голову, и попытался сфокусировать на мне взгляд.

– Айена?

– …нет…, - прежде чем я ответила, Райдо опять приложил его чарами. Для этого ему пришлось отпустить менталиста, и он почти ударился головой о ступени.

– Аккуратнее, – укорил Тиль, сипло выдохнув – вены на лбу вздулись от напряжения. – Быстрее.

Дальше мы шли молча. Я отперла камеру и пропустила их внутрь. Комната была зеркальным отражением той, в которой держали Юниса и Юстаса. Стул, столы, пыточные инструменты – все как положено по стандарту.

– Вяжи…

– Не удержит…

– Хоть задержит, пока будет открывать, – Райдо брякал простыми кандалами, пытаясь разобраться с замком. – Разведем руки, посидит до утра…

– Затекут, – встряла я, и получила в ответ бешеный взгляд Райдо.

– Библиотеки вам мало?

– Вы же компенсируете, – фыркнула я.

– Несомненно, – мягко подтвердил Тиль, бросив выразительный взгляд на Райдо. – Леди, будьте любезны, активируйте контур камеры. Чтобы все могли спокойно отдохнуть до утра.

Бутч, с повисшей вниз головой, пристегнутый к стулу и распятый на двух цепях, вызывал тревожное чувство.

– Может исцеляющее?

– Леди…, - терпеливо вздохнул Тиль.

– Вы можете хотя бы раз сделать то, что вам говорят? Просто сделать то, что сказали?! Молча! – Райдо тащил меня к выходу, где мялся бледный от нервов Каро. – Активируйте!

Я послушно направила силу, сверкнула темная вспышка родового кольца.

– Опечатывайте!

– Вы не откроете завтра…

– Сделаете временный допуск или ваш братец уже протрезвеет к этому времени, – парировал Райдо.

Когда мы поднялись наверх, обратно в библиотеку, Каро отправился оценивать нанесенный ущерб.

– Полагаю, у леди есть вопросы, – Тиль нашел целый стул, отряхнул его от мусора и поставил рядом, предложив мне присесть.

– Благодарю, – я уселась с прямой спиной, расправив подол домашнего спального халата, из-под которого выглядывали ушки пушистых тапок – самое время следовать правилам этикета. – И всё-таки я считаю, что большое исцеляющее могло бы помочь…

– Не сейчас, – мягко возразил Тиль. – Леди безусловно права – большое исцеляющее снимает симптомы, но когда сир Ашту пропускает своевременный поход к целителю… это не работает. Мы знаем, что делать в таких случаях. Завтра все будет в порядке.

Я скептически приподняла брови, оценив масштаб разрушений, которые нас окружали. От этой части библиотеки осталось мало что. Если окончательно съехавший плетениями Бутч – это нормально и всё будет в порядке, то это их дело.

– Леди, моя просьба неуместна, но я попросил бы не распространяться о случившемся….

– Клятва о неразглашении, – рявкнул Райдо, который услышал последние слова Тиля.

Я молча подняла вверх руку с оттопыренным средним пальцем – менталист меня достал. Своим хамством, нетерпимостью и попытками указывать, что нужно делать. Может идти за Грань со своими предложениями.

– Сир Ашту имеет личные… очень личные причины для участия здесь и немного расстроен…

– Немного?

– Магистр? – перебил Райдо грубо, а я закатила глаза. Этот вопрос я слышала уже десятый раз за последнее время – «не было ли Вестника от Аю», «не давала ли Магистр о себе знать», «вы уверены».

– Нет, – я качнула головой. – Это причина того, что Бутч…

– Да…

– Не ваше дело…, - ответили менталисты одновременно.

– Вы вообще соображаете, что творите? Это не артефактор, и не алхимик. Это менталист, у которого явно поехали плетения…

Райдо зарычал.

– … Менталист! Если есть опасность для окружающих – мы должны знать!

– Опасности нет, леди…

Снизу громыхнуло. Глухо, издалека, звук был такой, как будто что-то поглощало колебания и до нас доносились только отголоски.

– Ашту! – Тиль нервно переплел пальцы, а Райдо выругался так, как не ругаются даже портовые грузчики.

С камерой мы возились полночи – усиливали контур, дополняли чары – мне говорили, я – делала, пока наконец Бутч не угомонился. «Стазисом» пришлось дополнять общий контур. В итоге и я, и трое менталистов были выжаты полностью – Ашту был не просто сильным, а очень сильным, и теперь я больше понимала желание дяди привязать его к семье.

* * *

Завтракали мы в абсолютном молчании. Даже звяканье ложечек о блюдца не нарушало тишины – все аккуратно клали приборы на скатерть. Медленно и плавно. Даже веселый Геб присмирел, глядя на общее настроение за столом.

– Вас будет сопровождать Каро. Для детского поединка, чтобы засвидетельствовать, этого достаточно, – постановил Райдо безаппеляционно. – Мы будем заняты делами… внизу.

Тиль деликатно промокнул губы салфеткой и вежливо обратился к Луцию.

– Мастер, помощь Трибуна была бы неоценима, если, конечно, леди позволит…

Луций встопорщил усы и серьезно посмотрел на меня, как и все присутствующие за столом, я – поперхнулась от взгляда Райдо, отказать? Я ещё не выжила из ума. Мне не нужен дома менталист, который не соображает, что делает. Леди – позволит.

– Поединок… детский, как правильно заметил сир Дознаватель. Аксель, – мы дружно посмотрели на два пустых места за столом, – прибудет на место, он обещал, – закончила я твердо. – Там будут представители Ратуши, сир Тир, условия согласованы, поэтому… в вашем присутствии нет необходимости, Наставник.

Луций кивнул, после долгого молчания, а Геб заерзал на месте.

– Тогда можно пойду я?

– Нет.

– Да, – мы ответили с Луцием одновременно.

– Мистеру Лидсу стоит учиться.

– Мистеру Лидсу будет полезно посмотреть, как проходят дуэли у Высших, – мягко возразил я, а Гебион подпрыгнул и сразу покраснел.

– Учиться, – Луций сдвинул кустистые брови, и я прикусила язык. Иногда лучше молчать, чем говорить.

* * *

Нас провожали Тиль и Луций. Лошади были оседланы – я решила не брать карету, вчера много намело и наверняка дороги чистили не везде, городские чинуши часто экономили заряды артефактов.

– Наставник! – я ободряюще похлопала Луция по руке – всё будет быстро и просто, главное приведите Бутча в чувство. Мастер говорил уже мгновений пять, и говорил о том, что обсуждали много раз – как действовать, что делать, и что проиграть шестому кругу с третьим совершенно не зазорно. Я закатила глаза, подмигнула Тилю, затянула завязки капюшона и отправилась к коню.

Всё будет просто, в этом я не сомневалась.

* * *

– Чисто, – чёткий голос одного из распорядителей звучал буднично – стандартная проверка на артефакты палочкой ничего не дала. Кроме родовых печатей и браслетов Арритидесов, на мне не было ничего. Я сняла все кольца с пальцев и отдала Каро на хранение. Змейки проверку прошли – артефакт-определитель не вспыхнул ни разу.

Ремзи проходил проверку следующим.

– Чисто, – буднично прозвучало ещё раз, – один согласованный артефакт, – маг заглянул в свиток, – защищающий от воздействия по силовым точкам, – и распорядитель кивнул головой – всё в порядке.

Круг был стандартным, как и на любом полигоне – тренировочная площадка, полоса препятствий, место для разминки и пара кругов для поединков. Все полигоны в Империи, по большому счёту, похожи один на другой, и если бы не снег и не окружающая местность, сложно определить сразу, в каком Пределе ты сейчас находишься.

Кантор прибыл в сопровождении охраны и дяди, того самого Тира, который был на турнире, заместителя Легата, а тот в свою очередь прихватил пару десятков легионеров. Видимо для того, чтобы исключить всевозможные неожиданности, которых так опасались представители Ратуши – ровно четверо упитанных толстяков в меховых, отделанных пурпуром плащах, торчали на морозе в ожидании, когда же все начнется и, наконец, закончится.

Легионеры чистили снег с плит – их основательно занесло за ночь, а артефакты использовать нельзя – повредится основной контур. Стандартный круг – пятьдесят шагов в диаметре, из переносных гранитных плит по периметру, на которые уже нанесена рунная цепочка, чуть выше прочих – плита в которую встроен управляющий артефакт.

Я отошла к Каро. Акс опаздывал, а юный менталист явно чувствовал себя не совсем уютно – с нашей стороны мы были только вдвоем, не считая охраны. Кантор дознавателя сторонился, поприветствовал как полагается, но ни он, ни его дядя в разговоры не вступали, явно демонстрируя – менталисты не чета Высшим.

С другой стороны, ближе к тренировочной площадке, дурачилась многочисленная стайка прихлебателей Анастаса, один из Наставников, судя по форме, и пара представителей рода с нашивками Хейли на плащах. Мы были в очевидном меньшинстве.

Сир Хейли – довольный, сияющий широкой улыбкой, отделился от толпы сопровождения и прошел ко мне.

– Желаю честной дуэли Блау, – Хейли мерзко улыбнулся. – Прости, твой цветочек не смог присутствовать…

– Осталось недолго, – я вернула улыбку в ответ. – Как только опеку отдадут нам, я заберу Фей.

– Но-но, – он покачал изящным пальцем перед носом, – пока что счёт не в пользу Блау. Старший Ву сделал глупость и за это должны отвечать дети. Но эти цветы… они такие… хрупкие…

– Анастас, – я первый раз назвала его по имени за долгое время, – что вы творите? Вы сошли с ума? Ваш Глава отравился ядом скорпиксов или повредил голову? Вы думаете, вы – бессмертны?

Тот зашипел в ответ.

– Не твое дело Блау. Но если мы будем умирать, то точно потащим за собой следом всех, вот о чем тебе следует подумать. Приятно развлечься, – он склонил голову в коротком неуважительном поклоне.

Зиккерт молчал, стоя в стороне. Ни кивка, ни взгляда в мою сторону. Сегодня он двигался немного рвано, спокойно прошел проверку и так же, не глядя на меня, занял место рядом с кругом с противоположного края.

Я тянула время – Акса всё ещё не было. Представители Ратуши уже начали нервничать, Анастас с двумя родичами и телками – все в белоснежных клановых одеждах, сияющих золотом вышивки в лучах солнца, и вовсе тихо смеялись, прикрываясь широкими рукавами ханьфу.

Зиккерт тоже был в белом, и только верхний легкий кожаный доспех отливал серебром заклепок. Шпили ближайших Кернских домов чернели вдали и казались игрушечными на фоне серого неба – того и гляди снова пойдет снег. Поединок перенесли за город, на запасной маленький полигон, мотивируя это тем, что на большом, Южном, сегодня учения, а использовать школьный или академический неудобно. И, конечно, предупредить публику не успели – на заметенном снегом поле мы были одни. Что только не придумают чинуши, чтобы избежать конфликтов.

Какой именно круг – мне было всё равно.

– Проверка?

– Почти закончена, сир, – отчитывался один из магов-артефакторов с хитрым узким лицом, и будто немного приподнятыми в удивлении, вытянутыми к вискам стрелками бровей.

– Леди Блау, – один из целителей склонился передо мной в коротком поклоне – на грани неуважения. Под плащом виднелись нашивки Кернского госпиталя – не думала, что аукнется так быстро. – Прошу, – было сказано очень сухо.

Я отстегнула от пояса ритуальный кинжал, единственный предмет, который не считался оружием, и который дозволялось взять с собой на дуэль по правилам, уколола кончик пальца и проследила, как целитель выплетает диагностические чары.

Диаграмма была готова через мгновение – все показатели в норме.

– Можете зафиксировать на артефакте, – такой же сухой короткий поклон и он уходит к Ремзи.

– Что у тебя произошло с целителями? – Кантор, румяный от мороза, одетый в темно-синий плащ, подбитый мехом серебристой лисы, спрашивал с любопытством.

– Можно подумать, ты ещё не в курсе, – я обогнула Тира и отправилась к артефакту.

– В курсе, – тот пристроился рядом, – и именно поэтому хочу узнать, каким местом ты думаешь, Блау. Что вообще происходит у тебя в голове?

– Ничего не происходит, – ответила я, отстраненно наблюдая, как капля моей крови впиталась в камень – сейчас Ремзи сделает тоже самое, и артефакт будет сам контролировать выполнение условия выставленного на поединок – круг «до первой крови».

– Последняя проверка, леди Блау, – Каро обратился очень официально тоном, приглашая к себе – он, весь одетый в черное, с сияющим белым диском – знаком дознавателей, который на этот раз приколол наверх прямо на лацкан, стоял чуть в стороне от всех. Или правильнее будет сказать – все сторонились менталиста.

– Блау!

– Позже, – шикнула я на Тира. Осталась только проверка ментального поля, на артефакты и примеси вкрови в виде эликсиров и запрещенных веществ нас уже проверили. И Ремзи тоже был чист – управляющий артефакт круга сыто вспыхнул, сожрав каплю крови Зиккерта.

– Давай, – я улыбнулась Каро широко и непринужденно, потому что стояла ко всем спиной. Менталист прикрыл для приличия глаза, и через мгновение громко отчитался.

– Чисто, – а потом шепнул уже мне совсем тихо, – стоило всё-таки одеть доспехи, леди Блау… мало ли что…

– Ка-а-аро, – я закатила глаза. Более простой дуэли ещё не было в моей жизни. Мне нужно только подгадать момент, и пара целительских чар закончат поединок быстро и чисто. Именно поэтому, чтобы подчеркнуть нужные акценты для тех, для кого доходит не сразу я и вырядилась в форму помощника целителя. Простую серую, без опознавательных знаков и целительских нашивок, но точно узнаваемую по характерному крою – такую носили во всей Империи. А подгадать момент мне помогут змейки – я потерла ладони, перетянутые черной кожей друг о друга, слушая характерный звук трения мелкой чешуи о чешую. Ещё одну змейку Нэнс с утра закрутила узлом в волосы. Этого более чем достаточно, чтобы уложить Зи на обе лопатки.

– Вайю, – нарочито бодрый голос Акса раздался сзади. Брат подлетел, по-другому не скажешь, широко распахнув объятия.

– Наконец-то! Фу, Акс, фу, – я сморщила нос и задержала дыхание, даже терпкий запах чужих, чересчур сладких духов, не мог перебить сильный запах перегара. – Отпусти, – я замолотила по плечам и жадно вдохнула свежего воздуха, оказавшись свободной. – Пил всю ночь?

– Нет, – не моргнув глазом соврал Акс, а Малыш Сяо быстро-быстро и яростно закивал головой. Ночь у Сяо явно выдалась трудной – под глазами залегли круги, волосы потускнели, одежда в беспорядке. Менталист был бледным – аккуратно зевал, засыпая на ходу и еле стоял на ногах, но улыбался мне подбадривающе.

– Хоть бы посетил купальни…

– Тогда я бы точно опоздал, – парировал Акс с широкой ухмылкой. – Ещё и перенесли на другой полигон в последний момент.

– Я отправляла три Вестника!

– Видел, поэтому я здесь, – Акс склонил голову в коротком приветствии Тирам и представителям ратуши. – А сейчас ты быстренько закончишь, и мы вернемся в ту же гостиницу – купальни в номере не успеют остыть, ещё я заказал нам столик в ресторации недалеко и огромный торт в качестве утешения, чтобы отметить твой эпический провал…

– Вайю! – он увернулся, и я хлопнула воздух. – Я хотел сказать, отметить поражение… Чего ты вырядилась, так? Ещё бы бальное платье одела…

– Сир Блау, – улыбающийся Кантор с парой хмурых мужиков в форме Тиров за спиной, подошел к нам и церемонно поприветствовал брата.

Я ехидно улыбнулась, заметив, как Тир прилагает значительные усилия, чтобы вдыхать через раз. Вокруг Акса стояло невообразимое амбре, и можно было печать на лоб шлепать – разгульный аристократ после бурной ночи возлияний.

– Ещё раз, – голос Каро сорвался на фальцет – нервничает. И я отвлеклась. Проверку на ментальный фон проходил Зиккерт. Ремзи стоял перед менталистом в расслабленной позе, опустив руки по швам, и не двигался.

– Сир дознаватель? – пухленький представитель Ратуши просеменил к ним, быстро перебирая ногами, а Анастас демонстративно повернулся спиной – его это не касается. – Есть проблемы с ментальным фоном?

– Проблем нет, – голос Каро опять дал знатного петуха, и теперь уже встряхнулся сонный Сяо, который зевал, аккуратно отвернувшись в сторону. – Но я бы хотел провести проверку ещё раз.

– Прошу, – распорядитель замахал пухлыми ручками, унизанными кольцами. – Мистер Зиккерт не будет против, не так ли?

Ремзи медленно кивнул головой.

Зиккерт сегодня с утра мне не нравился, и я никак не могла понять чем, до этого момента. Ремзи – молчал. Это просто небывалое явление, он не произнес ни единого слова, ни единой шпильки в мой адрес, не бросил ни единого взгляда, как будто меня не существует. И от этого я чувствовала себя крайне неуютно. Он вообще ни разу не открыл рот с того момента, как в сопровождении Анастаса появился на полигоне.

Поэтому за проверкой крови целителем и этой, я наблюдала с особым вниманием. Каро вспотел – бисеринки пота блестели на лбу, несмотря на холод, он закрыл глаза и молчал несколько мгновений, пока не тряхнул головой досадливо.

– Чисто. Показалось.

– Если вам «показалось», – толстяк выделил это слово особенно ядовито, – господин дознаватель, то у нас присутствует ещё один господин-дознаватель на полигоне. Можно проверить ещё раз, ведь мы точно следуем каждой букве правил и хотим, чтобы все было по закону.

Сяо ошеломленно моргнул, проглотив зевок, и посмотрел на Каро, который мучительно краснел.

– Вам требуется помощь, господин дознаватель, чтобы провести проверку? – сладко переспросил толстяк, и впереди заржали не скрываясь. Даже несколько представителей Ратуши отвернулись, скрывая улыбки. – Ваша компетентность недостаточна для проведения этой процедуры?

– Я предпочту сомнения в собственной компетентности, – Каро ответил очень твердо и решительно, – чем нарушение закона, сир, – и махнул второму менталисту.

Малыш Сяо подошел к Ремзи и проделал те же самые манипуляции, что и Каро, чуть хмуря брови, пара мгновений и он отрицательно качает головой в ответ на вопросительный взгляд менталиста.

– Может быть ещё раз? – сладко уточнил распорядитель теперь уже у Сяо.

– Проверка пройдена, – возразили члены со стороны Хейли, – если это ваш способ отменить бой…

– Чисто? Чисто, – пафосно провозглашает распорядитель. – Круг проверен, артефакт настроен, можем начинать. Если, конечно, сир Блау, как представитель второй стороны не потребует полной проверки повторно.

Все дружно обернулись на Акса.

– Это займет около двадцати мгновений.

– Сяо? – Аксель требовательно посмотрел на своего дознавателя.

– Чисто, – отрапортовал тот.

– Сир Блау?

– Не нужно, – замахал руками Акс. – Ещё двадцать мгновений – это слишком долго, – шепнул он уже мне и хлопнул по плечу. – Давай по-быстрому, голова просто раскалывается.

Я фыркнула в ответ – иногда Аксель совершенно невыносим.

Кантор стоял лениво и расслабленно – он следил за Хейли и представителями ратуши, коротко отсалютовал мне.

– Удачи, Вайю.

Мы стукнулись предплечьями, и я прошла в круг.

Границу я и Ремзи пересекли одновременно, каждый со своей стороны круга, перешагнув гранитные плиты. Защита мигнула серебром, и руны вспыхнули по периметру, замыкая цепь. Теперь до окончания поединка выйти будет нельзя. Внутри было прохладно, почти тепло – верхний плащ я отдала Каро.

Простые легионеры всегда ржали над обычаями Высших – решать все проблемы в кругу, и непременно с куполом тепла – даже если тебе надерут задницу, господам должно быть очень комфортно.

Ремзи стоял напротив, спокойно и расслабленно, опустив руки вниз, и глядя куда-то на снег, в одну точку. Взгляд я поймать так и не смогла – глаз он не поднимал.

Над куполом начиналась метель, снежинки вихрились вместе с порывами ветра, укрывая все небо белым маревом.

Распорядитель из Ратуши зачитывал условия по свитку, оговоренные ранее, повторял правила, которые никто не слушал. Охрана скучала, разделившись на два лагеря, как и легионеры, которые лениво расслабились, разбитые на тройки и двойки.

Акс деловито чистил ногти, Сяо зевал, и только Анастас с пристальным вниманием вглядывался в мое лицо с мерзкой улыбкой. Хейли вытянул вперед руку, сложил пальцы в кулак и медленно, точно зная, что я смотрю, опустил большой палец вниз.

«Тебе конец, Блау».

Я подняла в ответ руку с оттопыренным средним.

«Имела я тебя, Хейли».

– Начинаем, – зычный голос распорядителя, усиленный чарами разнесся на пустом полигоне.

Ради кого старается, если кроме нас здесь никого нет? Или он решил, что он на Арене?

Маг-артефактор кивнул, направляя силу на управляющий артефакт, и над нами вспыхивает защитное поле, заключая нас в полупрозрачную серебристую полусферу – обязательная защита для зрителей.

Ремзи не двигался. Не шевелился, не поднимал головы. Так и стоял, глядя вниз, в совершенно расслабленной позе, и мне это уже совсем не нравилось.

– Начинаем! – зычно повторил Распорядитель.

Ремзи не шевелился.

За границей круга загомонили, легионеры заинтересовано выправились. Кантор, Сяо и Акс подошли ближе, к Каро, который с самого начал стоял у самой границы круга.

– Мистер Зиккерт? – в голосе распорядителя была толика удивления, и я вздрогнула. Но не от этого, а от того, что уловила волну, едва заметную, которая нежно прошлась по краешку сознания, шевельнув обрывки мыслей. Обогнула меня и пошла дальше. К Зи.

– Зиккерт, – позвала я, приготовив плетения – только запитать силой. – Зиккерт… – никакой реакции.

– Зи…, - совсем тихо.

Ремзи поднял голову, и я, наконец, поймала его взгляд – глаза были совершенно пустыми, в них не отражалось ничего совершенно, и Зиккерт… меня не узнавал.

Псаки! Мое кольцо ментальной защиты лежало в кармане у Каро.

– У нас единственных нет артефактов, – прошептала я тихо. – Каро!!!

– Остановить дуэль, – выкрикнул менталист одновременно со мной. – Дополнительная проверка, – голос Каро дал петуха, но он недрогнувшей рукой поднял перед собой белое солнце – диск дознавателей вспыхнул ослепительным серебром, – требую остановить поединок.

– На каком основании…, - лениво отозвался один из прихвостней Анастаса.

– Зафиксировано ментальное воздействие.

– Вы не почувствовали раньше…

– Почувствовал сейчас, – почти рявкнул Каро. – Остановить!

Маленькое белое солнце сияло ослепительным светом.

– Хорошо, хорошо, снимайте, – толстяк взволнованно дал отмашку магу.

И тут… Ремзи начал двигаться.

Ремзи начал двигаться монотонно и медленно, постепенно увеличивая темп, не отрывая от меня пустого взгляда ни на мгновение… Прежде, чем я успела подумать, я начала отступать в сторону, держа Ремзи в поле зрения. Шагать, чтобы сохранить разрыв.

Спина похолодела – опасность. От такого Зиккерта хотелось держаться подальше.

– Вайю, выходи из круга, – голос Акселя звучал очень спокойно и очень ровно. Прищуренными глазами он следил, как Ремзи медленно движется ко мне по краю и идет любимым круговым шагом. – Быстро, но без резких движений…

– Зиккерт, – ещё раз позвала я. – Ремзи, – никакой реакции, он просто двигался, выбрав цель, и целью была я.

… Ремзи продолжал двигаться, плавно перемещаясь по кругу в мою сторону, шаг за шагом. Молча. Постепенно ускоряясь.

Шаг, ещё шаг, ещё шаг. И дальше по кругу, в одном ритме.

– Я брошу стазис, – я уже сложила пальцы в первый узел плетения, до границы всего пять шагов.

Ремзи ускорялся с каждой четвертью круга, и теперь мне приходилось двигаться очень быстро, чтобы держаться на расстоянии, ещё немного и мне придется бежать…

– Нет!

– Нет, леди, – хором выкрикнули Каро и Сяо. – Мы не знаем, на что завязан ментальный приказ, и на что он был, это могут быть чары. Сейчас вы просто покинете круг, и мы разберемся сами….

Но чары уже сорвались с пальцев. Темная вспышка силы, и Ремзи падает на снег, как подкошенный.

Он даже не попытался выставить щит!

– Вайю, просто выходи отсюда, – голос Акса звучал встревожено, он стоял у самой линии защиты, там где проходила силовая линия, переливающаяся радужными бликами.

– Сейчас, – я протянула руку, чтобы коснуться пальцев брата, но почувствовала только силовой щит, который упруго спружинил под ладонью. – Не пускает.

– Отключили? – вопрос задал старший Тир. Маг-артефактор и толстяк из ратуши закивали в ответ.

– Ещё раз, – скомандовал Акс.

– Не пускает, Акс, – я прошлась вдоль внутренней границы круга – плиты рунной цепи полыхали серебром. – Проблема в артефакте.

– Отключи этот псаков круг, – рыкнул Акс на мага-артефактора, который бестолково пытался направить вспышки силы на управляющую плиту.

– Я пытаюсь, сир…

– Пытайтесь лучше.

– Не… не… работает, – проблеял маг совсем тихо, когда Акс схватил его за горло, так, что ноги мага повисли в воздухе, скребя снег кончиками сапог.

– Отключи немедленно, чтобы она могла выйти…

– Си. р… сир… – хрипел он и хватался за горло, пытаясь отодрать железные пальцы.

– Акс!

– Сир Аксель, у нас всего один артефактор, отпустите его!

– Проверьте сами, – заверещал он сразу, как только Акс расслабил руку.

– Круг недавно проходил проверку, – я услышала, как один из толстяков отчитывается нервно дяде Тира.

– Когда?

– Накануне. Схема контура была проверена полностью…

– Я рада за схему, но хотела бы оказаться снаружи, а не внутри, – ответила я язвительно.

– Готов поспорить ты пропускаешь тренировки, Блау, – Кантор стоял напротив меня с внешней стороны защиты. – Бегаешь ты не очень, хотя тебе не повредит… учитывая сколько ты ешь…

– О, заткнись, Тир, просто заткнись…

– Как я понимаю, дуэль отменяется. Блау, это самая быстрая победа на моей памяти, – Кантор мягко не обидно рассмеялся, – стоит только пересечь линию, – он кивнул на рунные плиты, – и ты выиграла.

– Что ты сделал? – вдалеке рычал Акс, и мы оба обернулись. Акс кинулся на Анастаса, но его удержали, охрана сразу заступила дорогу.

– Я бы попросил… Наследника выбирать выражения, – Хейли невозмутимо поправил рукава. – Все, как оговорено правилами… если круг не работает – это не наша вина, и я не против, если мой вассал пройдет проверку ещё раз. То, что делают вассалы не всегда можно контролировать…

– Твой брат признает исключительно силовые методы, – неодобрительно протянул Тир.

– Методы, которые работают, – я ещё раз попробовала ладошкой линию защиты – ничего не изменилось, хотя маг, напуганный Аксом, быстро-быстро переплетал пальцы, работая с артефактом управления. – Проверю Зиккерта…

– Не стоит, оставь это менталистам.

– Я просто посмотрю…

– Вайю…

Но я уже пересекала круг, шагая туда, где на боку, откинув назад одну руку, лежал Ремзи. Диагностические чары не показали ничего – ни простые, ни усиленные. Физически Зиккерт в полном порядке, но вот глаза… в них не было и следа от … Зи.

В них не было ничего вообще – пусто. И эта пустота испугала даже меня.

– Ментальное, – пояснила я Каро, сбрасывая последние искры плетений с пальцев. Это было понятно и так, но уточнить – не помешает. – Снимать – вам. Вы определили источник?

– Где-то в городе, – откликнулся Сяо, не уступавший в бледности Каро. Райдо взгреет их так, что мало не покажется. – На нем есть что-то, что фокусирует сигнал! Вестник Старшим я отправил.

– Артефакты только разрешенные! – встрял кто-то сзади.

– Заткнитесь!

– У тебя всё не как у людей, – хмыкнул Кантор весело, но глаза остались серьезными.

Я зевнула в ответ – спать хотелось неимоверно. Ходить туда-сюда надоело – я уже протоптала короткую тропинку вдоль границы круга.

– Не реагирует, не работает, – заверещал маг-артефактор, выставив вперед ладони – над ним навис Акс с темным активированным плетением в правой руке. – Я не могу, не могу, не могу…

– Аксель!

– Сир Блау, – один из толстяков распорядителей подбежал к ним, – держите себя в руках…

– Сир Аксель! – командный голос Тира должен был успокоить, но произвел обратный эффект.

– Снимите эту защиту, или я разнесу здесь всё, – взревел Акс.

– Можно просто выполнить условие! Да-да, именно так, условие поединка, «до первой крови» – быстро затараторил маг. – Просто нужна кровь… леди… и граница исчезнет…

– Вайю, режь палец. Быстро, – Акс схлопнул плетения и пошел в мою сторону. Сяо торопливо убрался с дороги, увидев лицо своего подопечного.

Я вытащила ритуальный кинжал и уколола палец, уже другой, все молча проследили, как алая капля упала вниз и впиталась в снег.

– Защита сейчас упадет…

– Давай, Вайю, – Акс требовательно протянул руку.

Но… ничего не происходило.

Может мало?

Я выдавила ещё несколько капель и даже брызнула на силовую линию и плиты контура. Потрогала – ничего не изменилось, защита мигнула и осталась стоять.

– Не пускает, – прорычал Акс, обернувшись к вспотевшему магу.

– Я не знаю, почему не работает! Я сделал всё – не работает! Верещал маг, прикрывая шею руками, но это он сделал зря, Акс опять держал полыхающее темной силой плетение в правой руке. – В этом случае остается стандартная программа… круг работает по стандартной схеме…

– Стандартная?

– Круг покинет только один!

– День становится интереснее, – темные глаза Кантора вспыхнули лукавой насмешкой. – Тебе придется убить надоедливого мистера Зиккерта, чтобы выйти. Это будет просто невосполнимая потеря для всего Предела.

Аксель шагнул вперед, поднимая полыхающие темной силой атакующие плетения выше.

– Господа, давайте сохранять спокойствие, – заместитель легата переместился на пару шагов, чтобы загородить Аксу линию атаки. – Артефакты выходят из строя. Двоих Мастеров уже вызвали из города, леди покинет круг и все мы…

Он не договорил. На этот раз ментальная волна была сильнее, и её почувствовали все – у меня даже заложило уши.

– Ещё раз! – возглас Каро прозвучал приглушенно. Вторая волна пришла неожиданно, накрыв с головой, на этот раз воздействие было рассчитано на двоих. Дыхание сперло, сердце забилось где-то в горле.

Где-то за границей круга согнулся Сяо, упал на колени Каро, схватив отголоски – неужели он искал источник и не выставил щит, их же этому учат. Я рвано дышала, пытаясь поймать ритм, у меня немели пальцы и холодела спина – опасность.

Опасность!

Я обернулась на Ремзи – стазис действовал, он так и лежал на боку. Повернулась к границе и увидела, как расширяются зрачки Кантора.

– Вайю…

И тут я поняла, что было не так – рука. Ее сзади не было. Ремзи перебросил руку. Стазис – не действовал.

– Вайю… Пригнись!!!

Вниз я ушла перекатом, раньше, чем Тир закончил говорить, нырнула, уходя в бок, и тут же над тем местом, где была моя голова – прямо напротив – расцвел ярко алый цветок на защитной границе – лицо опалило жаром.

Я обернулась, отправляя молнию, не целясь, и… промазала. Ремзи только начал вставать с колен, и это он так бьет наотмашь с позиции лежа?

Я крутнулась, и ушла перекатом к дальней части круга, перебежала вдоль границы, чтобы увеличить дистанцию.

Бах!

Грохот был такой, что заложило уши.

Следующий огненный цветок расцветает в том месте, где мгновение назад была моя голова.

Он бьет слишком быстро!

Взрыв! Вихрь снега взметнулся вверх, забив горло, а я опять отступала, атаковать не было времени, даже сплести щит – только бежать.

Ремзи шагал.

Молча, сосредоточенно, выплетая чары так быстро, что движения пальцев смазывались, исчезая в воздухе – настолько запредельной была скорость, почти как Луций.

Слишком быстро для меня. Мысль мелькнула и исчезла, думать было некогда.

– Вайю! – Крик Кантора за границей отвлек на мгновение, и мне тут же подпалило бок молнией – нельзя замирать ни на миг – не останавливаться!

Он так и будет кидать без перерыва?

– Снимите эту псакову защиту! – Орал Акс где-то далеко.

С другой стороны кругавсе тонуло во вспышках заклинаний. Разноцветный фейерверк чар – летел в разные стороны, тьма заволокла полкруга.

Акс сошел с ума.

Вспышка! Я перекатилась в сторону ещё раз.

Ремзи атаковал безостановочно, методично, как будто у него внутри был встроен механизм – чары-за-чарами, чары-за-чарами и так без остановки.

Шаг, ещё шаг, скользнуть вниз.

Вспышка!

Но атаковал как-то рвано, как будто была короткая пауза перед тем, как отправить плетения в полет.

Он …борется?

– Ремзи, – заорала я громко.

Молния!

Молния!

Молния вспарывает снег.

С двух рук одновременно!

Я откатилась в сторону, Ремзи швырнул следующее плетение. Он бил не переставая, не делая перерывов, и промежутков, как будто внезапно стал богом войны. Бил, точно, почти не целясь.

– Зиккерт! – я орала, подпрыгивая. – Зиккерт, очнись, приди в себя!

Взрыв! Я отбиваю чары раскрытой ладонью в сторону – змейка отводит удар.

– Зиккерт!

Ремзи лупил молча, отводил руки, переплетал пальцы, замахивался и шагал. Размеренно и четко в мою сторону, следуя за целью.

– Печать, у него печать! Управляющая печать, Вайю, – голос Каро слышала с трудом – уши заложило.

Следующим летит воздушный таран – слишком мощно, чтобы погасить.

Псаки!

Я перекурвыркиваюсь в воздухе и падаю вниз с высоты своего роста лицом снег.

Больно, псаки, как больно.

– Сука-а-а-а! – орала я в ответ. – Скотина! Зи, ты скотина! Если слышишь меня, очнись, или я сама убью тебя позже!

Я откатилась в сторону, поднялась и бежала быстро, пересекая круг по периметру, и оказалась в другом конце.

Ремзи разворачивался следом за мной механически – сначала корпус, потом плечи, и только потом голова, развернулся, помедлил, нашел глазами цель и… снова зашагал прямо на меня, чеканя шаг.

– Ремзи!!!

Разворот дал мне время – щит я выплела – но сколько он выдержит – Зиккерт плел перекрестные чары, два плетения, псаков гений, чтобы кидать с обеих рук.

Молнии, ветер и огонь, я подпрыгнула вверх, пропуская чары вниз, и потом снова откатилась в сторону – не стоит и пробовать – мой щит не выдержит и одного удара.

Ремзи шагал.

Молча и неумолимо.

Шагал, печатая шаг.

Взрыв! И снег взвихряется вокруг брызгами. Щит выдержал!

Взрыв!

Взрыв!

И моя защита сложилась, тускло мигнув.

– Ремзи! Твою мать!!! Вспомни кто ты! Вспомни Фей! Вспомни меня!

Шаг.

Ещё шаг.

По кругу.

Ремзи шагал молча и неумолимо, не выпуская меня из виду ни на мгновение.

Ещё одно плетение, и он разводит руки в стороны, широко – значит, узлов будет шесть… твою мать…

Я застыла на месте, и Ремзи остановился тоже, руки мелькали в воздухе, архитектурная конструкция того, что он строит – это даже не шестой… это… это начало седьмого? Он сорвет меридианы.

Или… он взял седьмой? За день?!

Я плела в ответ, швыряла чары за чарами, Ремзи ставил щит, от которого отлетали любые плетения третьего, и снова разводил руки в стороны.

Шаг. Мои чары отлетают в сторону.

И он снова разводит руки.

Шаг.

Ещё одно плетение.

И снова щит гасит удар.

Шаг.

Он снова разводит руки в стороны.

Я снова и снова швыряла чары, он снова бросал и ставил щит, и снова разводил руки, чтобы замкнуть узел, я швыряла снова – вопрос у кого раньше кончится сила… был ясен.

Он просто измотает меня, и так я уже дышала тяжело, через раз.

Шаг.

Нужно менять тактику.

Шаг. Поворот.

Щит мне не пробить.

Шаг. Псаков Ремзи.

Я шла по кругу, точно повторяя его движения, ровно так, как он двигался на записях.

Шаг.

Наклон. В сторону. Взрыв.

Шаг. Сложить пальцы.

Нырнуть вниз, пропустив чары выше.

Шаг.

Перенести вес.

Перебросить плетения в другую руку. Повтор.

Шаг.

Поворот.

Шаг.

Ремзи заканчивал плести.

Шагал точно, не отвлекаясь, и даже не глядя под ноги. Шагал методично и медленно, наконец, его плетение было готово – таран, огненный таран, вот что приготовил мне Зи.

Я переступала ногами, сохраняя дистанцию, и одновременно, вытаскивала змейку из волос.

Дернуть узел.

Шаг.

Размотать.

Шаг.

Лента свистит в воздухе.

Шаг.

Ещё.

Раньше, чем плетение Ремзи сорвалось с рук, я уже прыгала прямо ему навстречу.

Прыжок, перекат, и я ухожу вниз, прямо ему под ноги. Лента со свистом раскручивается в воздухе, рассекая чары пополам.

Сверху обожгло огнем. Надо мной пронеслась волна, которая разбилась о стену защиты, истаяв искрами.

Я катилась по снегу прямо ему под ноги, снег взрывался фейерверками – он плел слишком быстро, я летела, вращаясь, и в последний момент, оттолкнувшись ногами, притормозила с разворотом и проехала на спине.

Перекувыркнулась, оттолкнулась ногами и ушла в сторону, Ремзи отправил ещё одну волну огня туда, где я была мгновение назад.

И ещё! И ещё!

Я не успела – подол ханьфу вспыхнул и загорелся, как факел.

Снег.

Крутнуться на спину, потушить – в сторону. На одно колено. Теперь позиция нужная, чтобы попасть точно.

Пальцы мелькали – ещё никогда в этой жизни я не плела так быстро.

Гудение – три воздушных лезвия зависли прямо передо мной, и я отправила их одновременно с трех сторон.

Свист.

Если он не выставит сферический Щит. Великий, пусть он не умеет ставить сферический щит!

Ремзи… умел. Пальцы запорхали в воздухе и в ответ – полупрозрачная пленка щита полыхнула, заключая Зи в правильную сферу.

Это седьмой! Псаки – это седьмой круг! Какого хрена?!

Я перекатилась ещё раз, чтобы поймать ракурс и выплела чары снова.

Второй раз – три лезвия вспыхнули прямо передо мной серебром.

Свист. Вперед!

Щит Ремзи выдержал удар.

Он шагал прямо на меня, не замедляясь ни на мгновение.

Перекат. Перекат. Перекат. На одно колено, чары, знакомые до последнего узла, вспыхивают мгновенно.

Третий раз – лезвия вспыхнули в воздухе серебром и зазвенели.

Всю свою оставшуюся силу я вложила в этот удар.

Вперед!

Время замедлилось на миг, щит Ремзи дрогнул – слишком много силы он потратил, дрогнул и… замигал!

Брешь!

Одно лезвие погасло, но два нашли цель. В воздухе вспыхнуло серебро и ярко алые брызги крови веером упали на снег… Сзади я промазала – ему только чиркнуло по икре, когда он заносил ногу, шагая. Но первое из трех лезвий – нашло цель – зацепило правую руку и сухожилие наискось.

Я выдохнула, но …

Ремзи продолжал шагать вперед и… плести. Псаки! Псаки! Псаки!

Пальцы слушались с большим трудом, но …. Он плел!

Складывал плетения поврежденной рукой.

Шаг.

Ещё шаг.

Перекат.

Он не чувствует боли?!

Он промахивался, чары не выходили, но он бросал снова и снова. Промахивался.

Шаг.

Он пытался, пытался безостановочно, снова и снова соединял руки, скрепляя узлы.

Шаг.

За ним тянулась широкая ярко алая полоса.

Он не чувствует боли!!!

И…

Пришла третья ментальная волна… и накрыла нас с головой.

* * *

* * *

* * *

Виски сдавило, как обручем, я застонала – Ремзи тоже резко стало не до меня – он остановился и обхватил голову руками.

– Это страх! Нужно обуздать страх! – искаженный голос Каро как-будто пробился сквозь пелену.

Обуздать? Легко сказать, я больно рухнула на колени, и зажала уши руками, чтобы не слышать.

Слишком сильно, слишком страшно, ветер шептал голосами Дяди, Нике, Акса, Фрая, и даже голос Фей тоже был где-то здесь…

Мы все умерли, Блау. Ты не смогла, не спасла, не успела!

– Снимай, – где-то далеко-далеко ревел Акс, где-то за границей ярилась и полыхала тьма.

* * *

* * *

* * *

Волна схлынула так же резко, как и пришла, как прибой уходит в море, и я затрясла головой – не помогло, тогда я отвесила себе пощечину. Боль – это ясность.

– Каро…?

Менталиста было видно плохо за пеленой защиты – царапина на щеке, оторванный лацкан кафтана, лихорадочно блестящие глаза.

– Каро! Он не чувствует боли! У него седьмой!

– Он – фокус леди, он сам фокус, фокус в круге, – орал Сяогде-то вдалеке – был виден только темный силуэт среди белой метели. – Нужно уничтожить фокус!

– Убей его, – орал взъерошенный Тир с двойкой охраны за спиной, – Просто убей его, Блау, или он или ты…

– Десять мгновений, – кричал Каро, – мы не можем заблокировать круг вдвоем, держитесь… десять мгновений, наши будут….

Следующая волна ментального воздействия накрыла неожиданно, так, что Каро застонал и сморщился, а Сяо сложился пополам и…

– Это все иллюзии, страхи, не реально… – это последнее что я слышала, перед тем, как мир накрыла боль.

И все исчезло.

…

…

…

…Я лежала на животе, повернув голову. Снег. Где-то вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли вспышки чар.

«– Вставай! – Прогремело в ушах. Аксовым голосом. – Я знаю, ты можешь.

– Можно помягче, было больно?

– А у нас что, завтра война?»

Война.

Наши проигрывают.

Нас зажали в ущелье, псаковы имперцы сожгли госпиталь дотла.

Вспышки заклинаний мелькали в воздухе за границей, вспыхивали и гасли. Кто-то кричал.

– Блау! Очнись Блау! – Голос был незнакомым слишком молодым – мальчишка за линией в нарядном синем ханьфу.

Почему не в форме, кадет?

Вставай! Гремело над головой.

Война.

Идёт война.

Хруст шагов приближался.

Я слизнула кровь и откатилась в сторону – вовремя – на том месте, где я только что лежала, снег растаял с шипением, превратившись в кипящую воду.

Я крутнулась ещё, различив нашивки на рукаве – Хейли.

Хейли – значит – ВРАГ.

Колец на пальцах не было, и я не стала разбираться почему. Атакующие плетения восьмого уровня вспыхнули в воздухе и… погасли, растаяв искрами.

Что происходит, Великий?

Я щелкала пальцами ещё и ещё, но ничего не выходило. И тут виски сдавило обручем так, что я выгнулась дугой. Все вокруг накрыло ментальной волной.

Ментальное воздействие, менталисты, Шахрейн, псаки их задери….

* * *

* * *

* * *

Снежинки в небе опускались медленно, едва касаясь купола, и исчезали.

Идет бой?

Чары вспыхивали и гасли, освещая все вокруг яркими вспышками.

Они бьют в одну точку?

Где я? Где наши?

Я загребла рукой – снег.

Снег? Снег. Вчера мы сдали предместья Хаджа. Или это было декаду назад?

Снег продолжать падать, медленно замирая в воздухе перед самой границей купола. Кружился. Серые тучи текли рекой в небесах.

Купол?

От ярких вспышек за границей слезились глаза – купол. Кто бьет чарами в одну точку?

Купол.

Где я? Нас взяли? Имперцы.

Круг? Любимое развлечение имперцев.

Плен?

Руки, ноги – в порядке, тело ощущалось целиком. Болел правый бок, нога, шея, но… ничего серьезного. Мысли текли очень быстро и четко.

Физическое состояние – удовлетворительно.

Я видела правую руку перед собой, запястье сковывал…. Браслет. Широкие черные наручи ненавистного блокиратора.

Они перекрыли мне доступ к силе. Значит – круг.

Я стиснула зубы. Твари. Любимое развлечение скотов. Значит, на силу рассчитывать не стоит.

Доступ к силе – отсутствует.

Оружие …

Ладонь была обмотана змейкой, но странной модификации. Артефактов – нет, ни одного кольца кроме родовой печати.

Хруст-шаг.

Хруст-шаг.

Кто-то приближался. Медленно и неотвратимо.

Противник…

С этого ракурса мне было не видно ничего. Шаги одного человека. Ритм четкий и рваный. Ранен или под воздействием?

Хруст.

Шаг.

Хруст.

Шаг.

Во рту было солоно от крови. Я пошевелила второй рукой – запястье тоже сковано металлом браслета.

Псаки.

Хруст-шаг.

Слишком близко, нужно увеличить дистанцию. Я собралась и одним пружинистым движением ушла в сторону, крутнулась перекатом.

Нож на поясе. Ритуальный. Единственное оружие в наличии. Они оставили нож, чтобы было не так быстро и скучно?

Два вдоха – зафиксировать обстановку. Точно – круг и снег, за границей метель, вспышки чар и зрители. В белом – цвет, который так любят столичные патриции наряду с пурпурным.

Значит, наших взяли.

Один вдох – противник. Мальчишка? Нарко? Ментал? Слишком четкие и размеренные шаги.

Шаг. Хруст.

Шаг. Хруст.

Противник – предположительно шестой, узлы чар похожи. Повреждения – правая рука задета, значит, пострадает точность. Сила… доступ к силе – есть. Руки мальчишки искрились от энергии, которая рвалась на волю.

Хруст. Шаг.

Я скользнула в сторону, вдоль внешней границы круга, увеличивая между нами расстояние – мальчишка помедлил, развернулся и зашагал следом.

Точно – управляющая печать. Значит, реакции замедлены.

Я перемещалась вдоль длинной траектории, стараясь не упускать мальчишку из поля зрения.

Взрыв! Снег фонтанчиком взметнулся вверх, но он промазал на три шага – хорошо!

Псаковы имперцы! Сняли форму и вырядили меня в лекарский халат.

Юбки я обкромсала быстро – одним движением выше колен, то, что от них осталось – края были подпалены, чтобы не мешались.

Я скользила вдоль линии круга и наблюдала за противником, одновременно разматывая змейки.

Шаг. Ещё шаг.

Плавно.

Ещё шаг. Почти танцевальное па, именно так, как нас учили. Эту схему боя мы отрабатывали до потери сознания – один на один, с блокировкой силы.

Ещё па.

Разворот.

Противник шагал следом. Деревянно печатая шаг, и пытаясь выплести чары, но выходило у него плохо.

Шаг.

Ещё плавный шаг.

Перетекая из стойки в стойку, перенося вес с ноги на ногу, я танцевала и разматывала ладони.

Змейки были не мои, чужие, кустарная поделка вместо нормальных наших? Где петля? Где кольцо? Где утяжелители?

Па.

Ещё одно па.

Скользнуть в сторону, пропуская чары мальчишки – у него вышло, но он промазал.

Ещё па.

Мы кружили, наворачивая круги, на одном расстоянии, он преследовал – я удалялась, он приближался – я ускорялась.

Взрыв! Опять мимо. За границей круга появились черные тени, несколько… мне показалось или… Шестнадцатый! Легионеры! Наши! Наш штандарт. Меня вытащат.

За границей круга кто-то кричал, но я не могла разобрать слов – звуки вязли в воздухе.

В голове мелькнула мысль- «десять мгновений… наши успеют».

Ещё шаг, и ещё, вдоль линии круга.

Мальчишка так и шагал, поднимая и опуская ноги, ни на мгновение не теряя цель из виду. Круг уже был очерчен красным полностью – свежая дорожка тянулась за ним.

Измотать? Чтобы потерял ещё больше крови?

Цель – мальчишка. С нашивками Хейли – враг. Значит, все просто – я сдохну, но заберу его с собой.

Именно так, как учили. Умри, но смерть не должна быть бессмысленной.

– …десять мгновений! Вытащим! … чей-то искаженный голос, прорвался сквозь защиту.

Шаг, ещё шаг по кругу.

Я закрутила змейку, которая вилась вокруг ног.

«Десять мгновений». Значит, цель – меняется. Выжить.

Десять мгновений. Наши – вытащат.

Я развернулась и побежала, меняя направление резко, чтобы он не успел сосредоточиться и тут… новая ментальная волна накрыла круг – мне не хватало воздуха.

Псаков Шахрейн, псаковы менталисты, чтобы вас за Гранью сожрали твари!!!

Волна накрывала с головой – мальчишка бестолково дергался из стороны в сторону – плохо, очень плохо… очень-очень-очень плохо.

Он выровнялся – расправил плечи, нашел меня взглядом – в глазах не отражалось совершенно ничего… и … зашагал….

Шаг.

Удар. Взрыв!

Шаг.

Удар. Взрыв!

Я ухожу в сторону перекатом.

Шаг.

Удар.

Взрыв!!!

Он сгорит! Они списали его или натаскивают на живую дичь? Хейли – могут.

Он… плел. И теперь делал это спокойно и неотвратимо.

Демоны Грани! Они сняли ему боль. Заблокировали.

Искрящееся молниями плетение расцветало в руках, серебристые искры сыпались в разные стороны и он… дополнял его воздухом?

Псаков гений! Они отправили гения в круг.

Я развернулась, заняв базовую позицию – бежать бесполезно.

Змейки вились вокруг ног.

Щелк. Щелк.

Петли на лентах я завязала двойным узлом и одела на запястья, как и положено.

Потанцуем?

Плетения мальчишка отправил, закрутив по касательной, рассчитав траекторию движения – базовые навыки, и круговой шаг – его учили дома? Не имперцы? Я скользнула, но не в сторону, как он ожидал, а прямо к нему, навстречу чарам, змейки с обеих рук засвистели в воздухе, взвились внахлест и располосовали плетения на ровных четыре части. Точно как учили.

Вниз!

Прыжок.

В сторону.

Перекат.

Вторая стойка, он опять использует круговой шаг.

Следующие чары летели в меня, когда я ещё не успела выровняться – он слишком быстр…

Слишком.

Взрыв!

Воздух справа взрывается снегом с кровью. Удар.

Силовой волной меня отшвыривает на купол, я группируюсь, но не успеваю…больно, псаки, как больно…

Падаю вниз. Встать. На колени.

Шаг.

Шаг.

Мальчишка монотонно шагает в мою сторону, опять разводя руки.

Опять двойные?

Я выплюнула кровь и поднялась. Вторая позиция.

Сместиться вправо.

Мальчишка разворачивается и теряет время.

Шаг.

Шаг.

Вдох, я побежала так быстро, как не бегала никогда в жизни, прямо навстречу огненному тарану.

Змеи раскручивались в воздухе, со свистом.

Сгореть – не страшно. Главное – остановить.

Мы встретились посередине. Я и таран.

Стена огня ревела, жар обжигал, опаляя ресницы, я упала на снег и покатилась, сбивая огонь. Крутилась, пока не ушла в сторону.

Мальчишка разворачивался, потеряв цель. Молча. Механически. Неотвратимо. Сначала корпус, потом плечи и только потом голова.

Вот оно слабое место…

Змейки щелкали по снегу.

Щелк-щелк.

Я рвано, со свистом дышала.

Шаг.

Щелк-щелк.

Он развернулся, нашел глазами цель и … зашагал.

Монотонно.

Медленно, впечатывая сапоги в окровавленный снег.

Хруст-шаг.

Хруст-шаг.

Весь белый камзол и правый рукав стал красным… когда ты уже свалишься?

Шаг.

Вдох.

Шаг.

Вдох.

Он разводит руки в стороны.

Я напружинилась.

Шаг.

Вдох.

Щелк-щелк.

Щелк-щелк.

Шаг.

Он сплел первый узел.

Расстояние сокращается.

Ещё шаг.

Вдох. Со свистом.

Щелк.

Щелк-щелк.

Ещё шаг.

Второй узел.

Он ещё ближе.

Шаг.

Вдох. Выдох. Вдох.

Третий узел.

Шаг.

Четвертый узел.

Шаг.

Пятый узел.

Шаг.

Осталось, не больше десяти шагов, когда он начал замыкать плетения.

Шаг.

Я задерживаю дыхание, и переношу вес на одну ногу, чтобы удобнее отталкиваться.

Шаг.

Чары замкнуты. Контур вспыхнул.

Шаг.

Восемь шагов.

Силовой контур вспыхнул, засияв серебром и рыжими сполохами пламени.

Семь шагов. Он соединяет запястья, чтобы отправить чары.

Шесть шагов.

Глаза в глаза – зеркало пустоты.

Вдох.

Вдох. Выдох. Вдох. Терять нечего.

– Вайю!!! – Кто-то кричит далеко-далеко.

Да, меня зовут Вайю.

Я прыгнула вперед и в сторону сразу, как только чары сорвались с пальцев, змейки хлестнули в воздухе, разворачиваясь хищными черными лентами.

На этот раз он использовал лезвия, половину пряди у виска отсекло – отлетели чары, но я не чувствовала, откатываясь в сторону.

Подняться, и нырнуть, перекатом, ему за спину, так чтобы времени было больше.

Мальчишка потерял цель и начал поворачиваться вокруг своей оси.

Но слишком медленно.

Слишком.

Слишком.

Я уже бежала вперед и, оттолкнувшись, прыгнула на него сбоку, сбивая в полете.

Но не успела.

Расчет – неверный.

Он обернулся быстрее – и воздушный таран впечатался мне прямо в грудь со всего маху. Воздух вышибло, и я отлетела на десять шагов, перекувыркнувшись, и меня протащило по снегу ещё десять.

Нужно заходить со спины.

Я сплюнула кровь на снег.

Мальчишка уже шагал ко мне, разводя руки в стороны.

Хруст-шаг.

Хруст-шаг.

Третий узел.

Шаг, четвертый узел.

Я стояла, пошатываясь, не двигаясь вообще никуда.

Змейка вилась вокруг по снегу.

Щелк-щелк.

Шаг.

Шестой узел.

Он предсказуем – молния сорвалась с рук, я разбила чары на подлете, но меня зацепили частично – отлетело вниз – правая нога вздрагивала, разряд был слишком сильным.

Я поволокла ногу по снегу, быстро-быстро, удаляясь от псакова козла подальше.

По кругу.

Шаг.

Вдох.

Шаг.

Вдох.

Мальчишка следовал за мной размеренно и четко, впечатывая сапоги в алый снег.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

Он сплел третий узел.

Шаг.

Права на ошибку больше нет.

Шаг.

Пятый узел.

Я сплюнула кровь и раскрутила змейку, сделав двойную петлю.

Шаг.

Шестой узел, он соединяет запястья.

И на этот раз я побежала на доли мгновения раньше, метнулась ему под ноги, пропуская чары над головой, ушла перекатом в сторону – ему за спину.

Разбег, прыжок.

Есть!

Черная петля захлестывает шею, и мы падаем на снег – он лицом вперед, я на его спине, изо всех сил затягивая ленту, выкручивая ее, упираясь ногами и коленями, чтобы просто сломать шею.

Мальчишка бился, скреб ногами, но не переставал шевелиться.

Я давила из всех сил, но боли он не чувствовал.

На миг я ослабила руку, чтобы ткнуть на шее в точки Пи-шу… но… это было ошибкой…

На него не действовали точки, я не смогла заблокировать его и потеряла время.

Мальчишка вывернулся, и ударил, прямо наотмашь по лицу, оседлал сверху и сомкнул железные пальцы на шее. Давил молча, глядя на меня пустыми глазами. Я билась, хрипела, скребла ногтями снег, но он усиливал и усиливал нажим.

Попыталась достать до лица – ударить по глазам и горлу, но у него слишком длинные руки.

Он сжимал пальцы все сильнее и сильнее, в глазах темнело, в горле булькала кровь.

Нож.

Из последних сил я вытащила кортик и ударила.

Снизу и в бок.

Из всех сил.

Загоняя металл между доспехами по самую рукоять.

И ещё раз.

По самую рукоять.

Рук он не ослабил, продолжая давить сильнее и сильнее.

Я задыхалась, полосовала его по рукам наотмашь, и ещё раз…

И ещё раз…

И…

Его пальцы слабели… в глазах мальчишки мелькнула искра, и он начал валиться набок, придавив меня своим весом.

Псаки, псаки, псаки…

Я вдыхала жадно глотая воздух.

Псаки, псаки, псаки…

Вывернулась я с трудом.

Сука. Ещё чуть-чуть и я бы отправилась к дяде и Аксу.

Правая нога не сгибалась и не слушалась, я подтянула её рукой, подползая ближе.

Убить.

Главное правило – не оставлять никого в живых за спиной. А он ещё дышал. Грудь вздымалась с трудом, на губах пузырилась кровь. Но эта тварь ещё дышала. Я залезла сверху, перехватила скользкий от крови нож обратным хватом, примерилась, чтобы удобнее полоснуть по шее с одного удара, занесла руку и…

– Вайю….

Далекий крик отвлек на миг, в глазах прояснилось – за границей стояли фигуры в черном.

Наши?

– Вайю!!!

Сейчас. Я бы разрушила ядро, но слишком долго возиться с доспехами. Я облизала губы. Хотя, должна пробить. И нужно срезать нашивки – за Хейли дают меньше, чем за Квинтов, но мне хватит.

– Вайю!!!

Я уже занесла нож, когда вдруг на мгновение все стихло… лезвие медленно опускалось вниз… летело… в пустых глазах мальчишки мелькнула искра осмысленности и… боль… боль?

– Зи…? Зи…к…к…керт…?

Вспышка узнавания, но руку отвести я уже не успевала. Со всей силы кинжал вонзился туда, где билось ядро источника…

… я смогла только чуть придержать удар. Рванула, отшатываясь, назад… Зи хрипел, кровь толчками вырывалась из горла, он порывался что-то сказать, но только кровавые пузыри текли по подбородку…

– Зи… твою мать… Зи…. Псаки…

Рукоять кинжала торчала ровно посередине, вогнанная наполовину. Моего кинжала. С вензелем Блау. Лезвие пробило ладонь сверху насквозь – он успел подставить руку.

Правая рука, бок… Ремзи был весь в крови… и её становилось все больше… снег вокруг краснел…

– Зиккерт, потерпи…, - я щелкнула пальцами, пытаясь выплести исцеляющее, но не смогла – темные искры гасли с коротким чиханием…

– Зи, потерпи Зи…

Зиккерт хрипел, кровь с толчками вырывалась из горла…

– Терпи, Зиккерт!!! – шептала я – говорить не могла, горло. – Ты тварь, а у твари девять жизней…

Глаза Зи тускнели…

– Зиккерт! Твою мать! – Я пробовала снова и снова, но скользкие от крови пальцы отказывались повиноваться… искры вспыхивали и гасли… сила не слушалась, я быстро-быстро тщательно вытерла их о грудь…

– Потерпи Зи, потерпи…сейчас…

– Выходи! Вайю! Брось его! Выходи мы не сможем держать долго!…

– Сейчас, Зи, сейчас…, - я бесполезно щелкала пальцами, пытаясь нащупать силу…

– Выходи, немедленно!!! Сейчас будет волна! Вайю!

– Потерпи Зи…, - я складывала первый узел исцеляющих чар снова и снова.

– Вайю!!!!

Я подняла голову.

Что-то приближалось. Ментальное воздействие?

Это было последнее, что я чувствовала, когда моя голова разлетелась на кусочки.

* * *

* * *

* * *

Защитный купол сверху сиял. По нему растекались вспышки чар.

Красиво.

Кусочек Неба сверху был затянут тучами. Грозовые. Тяжелые. Тучи лениво плыли на Север, в сторону хребта. Сверху медленно-медленно падал снег. Снежинки кружились и падали…

Я лежала, на снегу.

Чья-то рука. Рукоять кинжала с вензелями Блау… я… проиграла?

– Вставай! – казалось, голос гремел прямо в голове. – Вставай, Вайю! Немедленно!

…снежинки падали все медленнее, как будто застывали в воздухе…

Я видела над головой серое небо …тучи лениво плыли куда-то за хребет, на земли Хэсау, и дальше по побережью в Мирию…

– Вставай! – на этот раз я узнала голос – от низкого рыка что-то вибрировало внутри, отзывалось – видимо они использовали ментальное воздействие, но шевелиться я не могла.

Только моргать. Медленно. Так же медленно, как падал снег. Снег – это хорошо.

Снег – дом. Когда руины поместья укутывает снег – бывать там не так страшно.

…а снег падал…

…кружился…

…и падал…

…неторопливо…

…и медленно…

…плыл…

… танцуя в воздухе…

…танцующий снег…

…я хотела танцевать…

…снег все замедлялся и замедлялся…

…стать снегом…

…раствориться… исчезнуть… и всё уйдёт…

…

– Встать! Это приказ! – слова обожгли, как удар хлыстом, и я почувствовала необходимость идти на голос.

Я моргнула слипшимися ресницами.

– Встать! – повторил он решительнее. – Это приказ! Пересечь линию, выйти из круга!

Встать.

Гремело в голове. Это было понятно.

Это приказ.

Встать. Это приказ.

Слова гремели в голове, и я ухватилась за них, как за то единственное, что было постоянным в этом странном снежном мире. Приказ – это было понятно и знакомо.

Встать.

Пересечь линию.

Выйти из круга.

И я… поползла.

Подняться получилось не сразу, шагов через десять, сначала на коленки, потом в полный рост. И я пошла, пошатываясь, с трудом сохраняя равновесие.

Слова гремели в голове и вели.

Это приказ. Пересечь линию. Выйти из круга.

Я падала, и поднималась на коленки снова.

Встать. Это приказ.

Ещё два шага. Упасть. Подняться.

Встать. Это приказ.

Ещё два шага.

Упасть. Подняться.

Встать. Это приказ.

Я не знала, сколько мгновений я шла – мне казалось, все время мира уместилось в эти двадцать шагов. Я с трудом переставляла ноги, шаркала сапогами, но шла. Я сосредоточилась только на одной фигуре за границей.

Ещё шаг.

В черной форме. На которой ярко выделись нашивки шестнадцатого легиона – за границей стоял Претор Фейу. Я шла к нему. Потому что он – приказал.

Ещё шаг.

Это приказ, Блау, – гремел в голове голос Претора Фейу. Выполнять. Это – приказ.

Когда до манящей серебром границы осталось всего пара шагов, у меня подогнулись ноги, и я снова рухнула на снег… но подняться уже не смогла.

Встать! – гремело в голове. – Встать, Блау! Это приказ.

Но это не помогало.

Встать. Это приказ.

Встать. Это приказ.

Встать! Это приказ!

И я … поползла…протянула вперед руку, защита упруго поддалась и… чьи-то горячие пальцы цепко схватили меня и потащили вперед по снегу. Быстро-Быстро.

А потом… был лихорадочный поцелуй в висок и… темнота.

Глава 149. День «Д»

Глаза слезились, сопли текли рекой. В зеркало смотреть не хотелось.

– У-у-у-у, – простонала я тихо. – А-а-а-п-ч-хи…

– Где болит, мисси, божечки, где болит, – раскудахталась Нэнс, сбросив все вещи на тахту, и стремительной аларийской молнией подлетела ко мне.

– Нигде! А-а-а-п-ч-хи… А-а-а-п-ч-х-и…. А-а-а-п-ч-хи…, - я смачно высморкалась в заботливо протянутый Нэнс чистый платок. Проморгалась от слёз. – Апчхи! Убери их, Нэнс!

– Мисси, – всплеснула руками та. – Красотыща какая…

– Апчхи…! Выкини!

– Хоть картиночку оставили бы, мисси, – сдвинула брови аларийка. – Кажись, не каждый день вам букеты дарят…

– А-п-ч-хи! И карточку выкини! Она тоже воняет! А-п-ч-хи!

– Мисси…

– Немедленно, Нэнс… простонала я нос и опять высморкалась. – Если не хочешь, чтобы я умерла прямо здесь… А-а-а-п-ч-хи!

– Божечки, мисси, уже бегу, – аларийка подхватила вазу с этим псаковым букетом, тисненую карточку со столика, и побежала к двери. – В зеленую гостиную, – напутствовала она служанке тихо, но я услышала.

– Выкинуть!

– Вы не бываете в зеленой, мисси, – протянула она укоризненно. – Букет не виноват в том, что у вас алиграя…

– Аллергия… а-п-ч-хи! О-о-о…

Кантор знал, чем можно меня добить после вчерашнего. Лилии сияли. Тигровые, королевские, хищные, щедро обработанные магией, чтобы дольше… воняли!!! В Цветочной лавке таких не купишь, интересно, какую оранжерею он ограбил – веник был впечатляющим. Я бы заплатила в два раза больше, чтобы эти лилии навсегда остались там, где он их взял.

Ненавижу тигровые лилии.

– Ап-п-п-ч-хи! – единственные цветы, на которые у меня аллергия. Я шмыгнула носом. Букет принесли утром, Нарочный Тиров, ещё до того, как я открыла глаза. Никаких украшений – только цветы и карточка. Тисненная, бумага с тонким золотым напылением – позёр! И одно единственное слово: «Очарован». Подписи не было, но, как любят некоторые Высшие – начертано было магией. Золотая тировская сила фонила – это очень старомодный способ продемонстрировать личный уровень и безупречный контроль. Сир со средними способностями не выведет и штриха.

«Очарован». Сомневаюсь, что это слово сегодня подходит – я опять повернулась к зеркалу. Шея болела. Отпечатки чужих пальцев четко выделялись на белоснежной шее темными пятнами.

Дядя прав. Думать – это не моя сильная сторона. Блау, ты не просто дура, ты идиотка.

– У-у-у-у, – простонала я опять. Все будет просто? И быстро?

– Мисси, – опять всплеснула она пухлыми руками, – что болит?! Целитель давеча сказывал, как только, так сразу звать…

– Ни-че-го-ни-где-не-бо-лит, – с того момента, как я утром открыла глаза Нэнс спрашивала уже десятый раз одно и то же.

Тонкую царапину на виске прикрыли волосами – аларийка выпустила широкую прядь и долго ворчала, что если так пойдет дальше, мисси останется совсем лысой – подпалилось знатно. Состричь с утра пришлось много, но в отличие от Маги, аларийка свое дело знала, и было почти не видно.

– У-у-у-у….

Какая же я идиотка, прости Великий!

Мне было так стыдно, что у меня непроизвольно вспыхивали щеки, когда я урывками вспоминала вчерашнее – отдельные фразы, лица, вспышками.

Как можно было не понять сразу?

Статуэтка Змея недовольно подмигивала мне рубиновым глазом – где обещаное?

– Прости, нашивок не перепало, ни нашивок, ни колец, – я погладила его кончиком пальца. – Могу я ошибиться?

Нет. Не могу. Не имею права. Так глупо. И ведь все проверки пройдены! Никому нельзя верить. Только себе.

На туалетном столике стояли фиалы в ряд – часть я уже выпила, вторую после завтрака, третью – на вечер. Целитель поработал хорошо – тянуло, но боль чувствовал отдаленно, приглушенным фоном. На спину я смотреть не стала – мне хватило ноги и бока, и вида лица Нэнс, когда она помогала мне в купальнях.

– Нет, убери, – я махнула аларийке, – хотя оставь. – Она снова метнулась ко мне с ворохом шарфов. – Нет, убери. Был меховой воротник – высокий и подойдет по сезону, чтобы закрыть всё это…

Я ещё раз с неудовольствием посмотрела в зеркало.

– И перчатки, кружевные, без пальцев, в тон, – я пошевелила жирными, смазанными заживляющей мазью пальцами – расцарапаны и сбиты в кровь. Тоже нужно закрыть.

Если посчитать все допущенные вчера ошибки, пальцев на одной руке не хватит, и первый бой… Я снова застонала.

– Мисси, – Нэнс уперла руки в боки. – Где болит!

– Тут, – я постучала костяшками по голове. – Тут болит…

– … божечки я за мастером-целителем …

– … мозгов нет потому что.

– Мисси, – философски протянула Нэнс, – нужно съесть сладкого, и сразу всё пройдет. – Она перекладывала с большого подноса то, что принесли служанки с кухни. – Вы у меня вот, – она сжала внушительные кулаки, – вот на этих руках выросли. С самого детства… если не дано чего… обделил Великий… это почитай сразу видать…

Я поперхнулась.

– Нэнс, ты хочешь сказать, что у меня нет мозгов? – одно дело выслушивать такое от дяди, и совсем другое от собственной служанки.

– Рази я могу, мисси? – Нэнс округлила глаза. – И не я говорю – вы говорите, – она начала загибать пальцы, – матушка ваша ещё помню сетовала, дядя ваш, – ещё один палец, – и братец, хотя кому-кому, а ему грех так говорить… Съешьте сладкого, мисси, и не думайте лишнего…

Нэнс налила пиалу свежего чая и переставила с подноса блюдца – пирожные. Те самые, которые я любила по утрам. Ёщё теплые рисовые лепешки и крохотные пирожки на один укус.

За вчерашнее наш Центурий просто убил бы меня, а потом воскресил, чтобы я не позорила его седины. Расслабилась на мягкой постельке, успокоилась, что дядя рядом. Давно тюремного пайка не ела, Блау? Пирожные ей подавай, торты, пирожки, и непременно свежее все. Отожралась.

– Убери, – я отодвинула от себя тарелку.

– Мисси, – всплеснула руками огорченная аларийка, ваши любимые же. И мастер-целитель сказал нагуливать аппетит…

– Ещё не нагуляла, – рявкнула я. Никаких пирожных. Хватит. Расслабилась. Дорвалась до мягкой постели и сладкого. – Есть лепешки? Простые и не сладкие?

– Дык… вчерашние кажись остались, но твердые оне, мисси, зачерствело уже… а пирожки свежие, Маги раньше зари встала, чтобы значится…, - в голосе аларийки отчетливо звенела обида и непонимание.

– Убери, Нэнс.

Но она всё настойчивей двигала и двигала эти псаковы тарелки ко мне.

– Убери! – я смела тарелку со стола, лепешки запрыгали по полу. – Никаких пирожных, никаких пирожков. Хватит. Неси чем черствее, тем лучше. Неси вчерашнее.

– Мисси, вы же отродясь такое не ели…

– Нечего отжираться, – я хлопнула ладонью по столу. – Вон какие бока. Будем худеть, Нэнс.

Брови аларийки поднялись домиком – ущипнуть себя за бок у меня не вышло – с одной стороны не за что было, а с другой – нельзя, все жирно смазано лечебной мазью, поэтому … я ущипнула за пухлый бок Нэнс.

– Вот какие бока, – аларийка начала медленно заливаться темной краской. – Это вредно для здоровья. Поэтому будем худеть вместе – одна ты не сможешь. Скажи Маги – у нас пост Великому, покаяние за грехи, – добавила я подумав.

– И за какой грех-то пост держать? Что за грех то такой?

– Самый страшный грех, Нэнс, – я сдула длинные пряди челки со лба. – Это глупость. Несусветная, – добавила я, подумав.

– Но мисси, – аларийка чуть не плакала, – я то ведь не грешила…

– Значит согреши! Чтоб не зря!

– Но мисси!

– Я всё сказала! Худеем и точка. Неси вчерашнее!

Пока Нэнс подбирала все с ковра, в дверь спальни постучали – короткий решительный перестук, скрипнули петли, и бодрый, неестественно веселый Наставник зашел в спальню.

– Наставник… ясного дня…

– Ясного дня, Вайю…, - Луций аккуратно, бочком, обошел аларийку и перешагнул рассыпанные лепешки. – …как вы тут?

Нэнс зарделась, выронила все на пол обратно, ойкнула, и тут же начала подбирать снова. Я хмыкнула, глотая смешок, и глазами показала Луцию на кресло, одно из двух, которые вместе с маленьким столиком стояли под репродукцией «Грозовой охоты». Аларийка ойкнула ещё раз, и, прихватив поднос и тарелку, умчалась к Маги. Наставник вчера произвел на нее просто неизгладимое впечатление.

Всё утро аларийка тараторила без умолку – когда помогала одеваться, в купальнях, когда приходил Целитель, все время… и говорила только о Луции.

Зи забрали из круга менталисты. И забрали «супостата» чернокафтанники к нам, на нижний уровень. Сяо с Луцием запустили стабилизатор. А трупам в артефакте-восстановителе делать нечего. То, что Зи жив – меня утешило. Одно дело – решать самой, и совсем другое убить, подчиняясь чужому воздействию.

После того, как меня передали в руки целителям, Аксель потребовал присутствия Райдо и Сяо в дуэльном зале. Что было внутри – Нэнс не знала, хотя, пятерка самых любопытных слуг караулила у входа- вдруг господа захотят поесть, попить, полотенца, утреннюю газету. Гремело знатно. Так, что тряслось сверху, уточнила аларийка. А потом, почти как правая рука Великого, явился Наставник. Взломал дверь, вытащил всех за шкирку, распределил по комнатам, и даже, это Нэнс проговорила с особенным удовольствием и придыханием, дал подзатыльник Аксу. Смачный.

А потом… всё начиналось по кругу. Аларийка снова и снова прижимала пухлые руки к внушительной груди, вздыхала, рассказывая, как Луций сияет силой, как разводит руки, как хмурит брови, какой у него героический вид… просто великолепный мужчина.

На вопрос – а как же Бутч? Нэнс задрала нос – видали мы ентих, столичных, покрутят тут и фью, в свои столицы… А то, что упитанный Луций аларийке только по плечо, вообще вызвал бурю возмущения.

«О-Боже-какой-великолепный-мужчина» удобно устроился к кресле, переплел пухлые пальцы в замок на упитанном круглом свидетельстве горячей любви к готовке Маги, но… не расслабился. Взгляд Наставника был цепким и напряженным. Сейчас со мной будет разговаривать бывший Трибун Шестнадцатого.

Я вздохнула, отложила в сторону кольца, которые нанизывала на пальцы, и развернулась на пуфе.

– Как самочувствие?

Я приподняла брови – Целители наверняка отсчитывались каждые два часа.

– Удовлетворительно, – я пожала плечами, чувствуя, как тянет правый бок и бедро, но боли не было. С чарами они поработали на славу. – Могу танцевать до самого вечера, или обогнать любого ушастого в нашем лесу, – щелчок пальцем по фиалам отозвался протяжным звоном. В меня влили столько, что хватит до ночи, а потом будет откат. Три флакона были целыми – на вечер. Я поморщилась – некоторые зелья были очень мерзкими на вкус. – Целителей можно поощрить. Сколько раз они плели исцеляющие? После взрыва… на второй линии, было хуже.

– Хорошо, – Луций выслушал внимательно и серьезно. – Постельный режим рекомендован, но…

– … не обязателен, – закончили мы хором.

– Верно, – Наставник переплел пальцы ещё раз, явно мялся, не зная, как подойти к вопросу.

– Мастер, хотите ругать – начинайте, у меня мало времени, – я развернулась обратно и продолжила надевать кольца. – Дядя прислал два Вестника, но оба диагностические, – я выдохнула – ни слова. – Значит, влетит мне позже.

Луций моргнул и покачал головой.

– Наоборот, тебя стоит похвалить, Вайю. Вина очевидна, но к тебе это не имеет никакого отношения, и я тебя уверяю, Кастус… сир Блау придерживается такого же мнения. Он напишет позже – сейчас он в канцелярии, оформляют патент.

– Подписали?

Луций кивнул.

– Ву?

Луций кивнул ещё раз.

Да-да-да!

– Официальные бумаги будут к вечеру, – остудил он мой пыл. – И отсюда вытекает… проблема, которую я хотел обсудить.

– Слушаю, – мы встретились глазами в зеркале.

– Вайю, если … ты чувствуешь себя неплохо, было бы полезно для Клана сегодня посетить Школу…

Я бросила быстрый взгляд за ширму – пояс от школьной формы, которую уже приготовила Нэнс, предательски свисал с верхней перекладины. Я думала, возможность выйти из дома придется отстаивать.

– Дядя?

– Одобрил, – Луций кивнул.

– Причина… менталисты?

– Не только. Твои выводы верны – у нас общий патент, и… дела. Клану не выгодно демонстрировать неспособность дознавателей в таком ключе. Это повредит репутации. Стоит поддерживать связи, а не разрушать их. Дальше, – голос Мастера стал жестким, – юная сира пострадала в договорном поединке. Двое Наследников продемонстрировали неспособность управлять и предотвратить ситуацию. Оба Наследника, – подчеркнул Луций, – при этом один – родич, другой – свидетель.

Я поморщилась. Тиры.

– Представители Ратуши, Совет, который уже потребовал личного отчета от Главы Хейли…

– Столько почтенных людей…, - я тихо рассмеялась. – Мы должны показать, что ошибки не было, – продолжила я мягко. – Сира чувствует себя превосходно, поединок…прерван? Перенесен… по причине…?

– Слишком многие понесут репутационные потери, поэтому… поединок отменен до окончания расследования представителями Управления.

– Оу, – я сморщила нос. – Выигрышем это назвать сложно, но оказывается это неприятно, когда тебя лишают права на победу.

– Ты – выиграла, Вайю, – произнес Луций просто. – И выиграешь ещё больше, если мы продемонстрируем полную лояльность…

Я насмешливо отсалютовала Наставнику кулаком трижды: «Виват! Империя приветствует победителей!»

– Школа?

– Мне нужно ещё десять мгновений на сборы, и я – готова.

Луций немного расслабил плечи и откинулся назад.

– В круге… в конце… ты решила, что это – Юстиний? – спросил он очень осторожно. – В форме. Ты пошла только к Претору Тиру.

Кольца звякнули – одно выпало и покатилось по столу. Я и забыла, что папа… ходил в форме. Я вообще многое начала забывать.

Я коротко кивнула. Пусть думают, что под ментальным воздействием я видела отца.

Луций выдохнул, довольный, что его предположение было верным.

– Приказ… отдал Претор?

– Да, мы перепробовали всё, сработало только это. Сир Ашту держал ментальный канал. У Младших дознавателей не хватило сил пробиться.

– Зиккерт?

– Вайю…

– Я уже знаю, Наставник…

– Уф, – Луций выдохнул. – Мистер Зиккерт… официально умер. И чувствует себя удовлетворительно. Насколько это возможно в данной ситуации, – поправился он, подумав.

– Я смогла выйти, значит, он – умер. Его реанимировали целители?

Мастер кивнул.

– Последний ментальный приказ, который получил мистер Зиккерт – умереть. Его сердце остановилось.

– О-о-о…. теперь я понимаю, почему его вытащили, – хмыкнула я насмешливо. – Ценный свидетель.

– Единственный, – поправил меня Наставник. – Пока состояние источника не стабилизируется, допрос не возможен.

– Поэтому вы запихали его в наш стабилизатор?

– Не только. Нужен… тестовый экземпляр.

Я фыркнула – Наставнику не помешало бы побольше веры в собственные изобретения.

– Хейли?

– Не знают. Младший Наследник и его ближний круг сегодня допрашивают, Главу вызвали в Столицу.

– Прекрасно, – я щелкнула кольцами и полюбовалась блеском камней. – Сколько нужно ждать?

– До завтра, – нежно ответил Луций, и его глаза предвкушающее сверкнули. – И тогда Хейли ответят за всё.

Что будет завтра? Вернется дядя?

– Я заберу Фей, – уведомила я. – Если до вечера приказ об опеке не вступит в силу, я просто заберу Фей. Хейли свихнулись. Ждать до завтра я не намерена.

– Вайю….

– До вечера, – это не обсуждается. Я бы забрала сейчас, но нужно закончить дела в Школе.

– Что было на полигоне?

– Я застал самый конец, – усы Луций насмешливо встопорщились. – К этому моменту уже прибыли ещё два отряда, шестеро магов и четверо Целителей….

– Оу… Они решили, что Блау и Хейли начнут войну прямо там?

– Состояние сира Акселя…выступление, – поправился Наставник педантично, – очень способствовало поддержанию этой убежденности.

– Что натворил Акс?

Луций отмел вопрос взмахом руки.

– Если мы не будет предъявлять обвинений в некомпетентности, в результате чего пострадала леди… сиру Акселю… не будет выдвинуто встречных обвинений в превышении полномочий. Паритет.

Я поджала губы. Старые хрычи. Очень удобно. Очень. Аксель подставился.

– И артефакт? Даже это?

– Артефакт… пострадал, в результате обмена предупредительными плетениями…

Я захохотала.

– Как удобно. И, наверняка, чары были со стороны Хейли?

Луций кивнул.

– Он умрет?

– Непременно.

– Когда?

– Завтра.

– Хо-ро-шо.

Я выдохнула и повела плечами, чтобы расслабиться.

– И пусть это будет долго.

Луций спокойно усмехнулся в ответ.

– Того, кто управлял не нашли. – Констатировала я. – Татуировка? – озвучила я те выводы, к которым пришла за утро.

– Свежая. Сутки.

– Такая же? Рука?

– Такая же. На спине.

– Менталис-с-с-с-сты…, - прошипела я. На месте начальника Таджо, я бы тоже открутила голову всей пятерке. Чем они так заняты?

– Вайю…, - выдохнул Луций устало. – Лояльность. Клан. Ответственность.

Я щелкнула зубами и оскалилась. Как же это достало!

– Если я иду в Школу, мне нужно собираться, – я кивнула на дверь.

Наставник поднялся, расправил складки ханьфу, поправил пояс, и … замялся.

– Слушаю, – день только начался, но я уже устала.

– Сир Аксель, – выдавил Луций. – Немного расстроен случившимся…

Немного? Я заинтересовано наклонила голову.

– … нужно продемонстрировать единство и силу, спокойствие, что внутри Рода нет проблем… мы сейчас не можем себе позволить… дополнительно привлекать внимание.

– Я поняла. Я поговорю с Аксом, Наставник.

Луций выдохнул, и пошел к двери. Взявшись за ручку, он обернулся.

– И, Вайю…, - Мастер замялся, – ты действительно молодец. Я даже пересмотрел свое отношение к Светлым. То, что Виртас служил с Юстинием, не сделало его темным, но нужно признать, тренировал он тебя превосходно, – он вздохнул. – Если сравнить, чему ты научилась у меня…

– Наставник! Я бы предпочла, что Светлые упоминались как можно меньше. Я – темная, и сила, и Наставник – тоже темные. Точка, – закончила я твердо.

Луций пошевелил усами и нехотя кивнул.

– Базовый жестовый, основные связки, вы даже прошли полный круг. Ты росла на моих глазах, Вайю, я знаю, на что способны аларийцы, но то, что смог сделать Виртас… это… достойно уважения. Мне уже сказали, что я превосходно воспитываю юную поросль. Ты произвела огромное впечатление вчера на сира Тира… он пригласил меня в ресторацию и на полигон, обменяться навыками, – Луций улыбнулся и размял пальцы.

– Мы дружим с Тирами?

– Если не Тиры, то кто? – парировал Луций.

* * *

Мы с Нэнс почти закончили одеваться – я замаскировала все синяки и ссадины, застегивала последние пуговки, когда молоденькая аларийка, заполошно, с круглыми от ужаса глазами, залетела в спальню и сразу затараторила.

– Мисси Блау, мисси Блау беда, ой, какая беда… ой, божечки…

– Тише, балаболка, – рявкнула Нэнс, уперев руки в боки, недовольная тем, что нас прервали. – Что случилось?

– Говорю же…, - всхлипнула служанка, – беда, ой, беда…

Нэнс открыла рот ещё раз, но замолчала, увидев мой жест. Так она напугает ещё сильнее.

– По-порядку. Где. Кто. Что.

– Задний двор, сир-брат-ваш-Аксель и новенькие, что прибыли. Дерутся значится. За вами послали…

– Новенькие? – я обернулась каларийке. – Нэнс, плащ.

Вниз мы бежали быстро, срезая путь по черной лестнице, через кладовые, нижний ярус и кухню.

Яркий уличный свет на мгновение ослепил глаза, когда я вылетела на крыльцо. Проморгавшись – охнула, картина была знакомой до последних мелочей – Акс методично вбивал в снег Данда, сидя на нем сверху, и лупил крепко, от души.

– Аксель!!! – крикнула я громко – никакого внимания.

Йок, без шапки, сверкающий бритыми висками, стоял в стороне, напружинившись – ещё мгновение и сорвется, вмешавшись, и тогда не поздоровиться всем – слишком много наших, охрана разинув рты наблюдала за утренним представлением.

– Аксель!!!

Пока я бежала вниз по ступенькам, поскользнувшись, Акс уже отшвырнул Данда в сторону, пнув сапогом, и плел чары – контур уже был запитан, силовые линии хищно вспыхнули темной родовой силой.

Дандалион не защищался, как и всегда. Просто смотрел, набычившись изподлобья, и слизывал кровь с губы.

– Аксель!!! Псаки-тебя-задери!!! Остановись!!!

Я не успела. Чары сыто мигнули, и шар силы полетел в сторону Данда. Последние пять шагов я просто проехала, не в силах затормозить и, раскинув руки, закрыла собой брата. Одного брата от другого.

Силовой защитный купол вспыхнул серебром – полыхнуло, и чары стекли вниз. Дядя делает отличные кольца.

– Что ты творишь? – Акс разъяренно наступал на меня. – Уйди, Вайю.

– А что творишь ты? – я обвинительно ткнула в него пальцем. – Это… это… – я обернулась к Данду и заткнулась. Как сказать, кто это? – Это Хэсау, ро-ди-чи, – наконец нашлась я, показав на нашивки. – Мы так встречаем гостей?

– Не вмешивайся, Вайю, – голос Акса звучал холодно, и я вздрогнула – дядины интонации он повторил в точности. – Уйди…

– Акс, – я выдохнула. – Даже если…

– Он – оскорбил меня, – рявкнул Аксель в ответ. – Я в своем праве.

– Чем? – я постаралась, чтобы голос был спокойным и тихим.

– Промолчал, проявив неуважение к Наследнику. Если я задаю вопросы – я хочу услышать ответ.

Я выдохнула, обернувшись на Данда. Тот смотрел только на Акса, смотрел знакомым взглядом хоть-убей-меня-я-ничего-не-скажу. Он точно будет молчать сутки, а то и двое, если сильно повезет. Давить – бесполезно.

Йок стоял в стороне, и я развернулась к нему, присела в традиционном поклоне.

– Сира Вайю Юстиния Блау приветствует вас в доме Блау, вы не представите мне сира…?

– Леди, – ответный поклон был уважительным и глубоким. – Сир Дандалион Лоу Хэсау, – жест в сторону Данда. – Мы прибыли по приказу сира….

– Какая разница, кто это. Нужно было отвечать, когда спрашивают, – Акс сдвинул меня за плечо в сторону и шагнул к Данду, Йок напрягся – сжав пудовые кулаки.

Где Ликас, когда он так нужен? И где носит Луция? Псаки и их порождения!!!

– Аксель, – я перехватила его руку, и погладила напряженный кулак. – Аксель, пожалуйста…

Он повел плечом и стряхнул руку.

– Не лезь, Вайю. Это мое дело. Иди завтракать….

– Я уже умылась! – рявкнула я в ответ и заступила ему дорогу.

– Вайю. Иди. В дом. Немедленно, – приказ прозвучал отчетливо.

– Нет.

– Вайю? – Акс остановился. – Ты отказываешься подчиняться? Мне применить Силу?

– Мы не бьем гостей. И родичей, – ответила я твердо. Акс стряхнул руку с рукава и отступил на шаг.

– Он нанес мне оскорбление.

– Он – извинится, – мы оба повернулись к Данду, который уже поднялся и отряхивался от снега, швыркая носом – лицо Акс ему разбил.

– Извинится? – протянул Акс насмешливо. – Непременно, а потом эти извинения я забью ему по самое…

– Аксель!!!

Я просто не могу допустить, чтобы всё начиналось точно так же, как тогда. Дом превратится в бесконечное поле битвы, только не ещё раз, Великий!

– Аксель, пожалуйста, – протянула я тихо.

– На чьей стороне должна быть моя сестра? – Акс наклонился ко мне близко-бизко и понизил голос. – Моя. Сестра. Вайю. Моя. На стороне отребья Хэсау, или на стороне брата. Он оскорбил меня. Иди в дом.

Я отчаянно помотала головой – с места не сдвинусь.

– Вот значит как… – Акс со свистом выдохнул воздух сквозь зубы. – Ради какого-то отребья, которое ты видишь первый раз в жизни… Когда оскорбляют мою сестру, единственное, что может помешать мне восстановить честь – это расстояние… а ты…ты…

Я молчала. Стиснув кулаки.

– Не обвиняй других, Акс! На самом деле ты злишься за вчерашнее, – я наступала на его, тесня к дому. – Ты – виноват, и ты – опоздал, и мы оба знаем, почему. Злишься на себя, но срываешь злость на других…

– Вот как.

– Да, – я вскинула голову. – Если бы кто-то меньше пил и больше спал….

– Виноват, признаю, – Акс отвесил мне короткий рубленый поклон, – поэтому сегодня и до приезда дяди ты сидишь дома, и ни шагу за порог.

– Я иду в школу, Аксель, – я похлопала себя по верхнему кафтану формы.

– Ты сидишь дома, Вайю.

– Я. Иду. В школу, – я подцепила пальцем вторую цепочку на шее и чуть приподняла вверх. Все мы знаем, у кого печать Главы.

– Ты не посмеешь, – Аксель на мгновение замер ошеломленно. – Ты не посмеешь использовать против меня печать…

– Я собралась. И сегодня я иду в Школу.

– В дом! Немедленно, – рявкнул он на весь задний двор так, что с черепицы вверх вспорхнули редкие птицы и замерли, притихнув слуги. – Ты наказана и сидишь дома.

Я отступила на шаг, покачав головой. Сзади кто-то ахнул.

Аксель мне не простит. Авторитет – это авторитет, Наследник – это Наследник, могут быть разногласия внутри Семьи, но никто не выносит мусор на улицу. Но бить Данда – это путь в бездну. Дядя его не простит. И мне надо в Школу…

– В дом, Аксель, – приказала я беззвучно, направив толику силы в печать. Под нижней рубашкой потеплело. – Это Приказ.

Аксель зажмурил глаза, выдохнул и дернулся, развернувшись к дому. С совершенно спиной прямой спиной и каменной линией плеч, стиснув кулаки так, что побелели костяшки.

Он шагал молча, в гробовом молчании. И я знала, что он простит, но… когда-нибудь потом. Если вообще простит.

– Отправь Вестник дяде… спроси…, - бросила я ему в спину, когда он уже поднимался по ступенькам. Акс вскинул правую руку вверх с оттопыренным средним пальцем, посылая меня за Грань. – … он объяснит…, - закончила я шепотом.

В такие моменты я ненавидела Блау. Всех мужиков Блау. Хоть бы один был мягким, уступчивым и неконфликтным, хоть бы один попытался найти компромисс, перед тем, как задавить всех окружающих… и семью в том числе.

Я прокашлялась и с трудом сглотнула – слюна внезапно стала очень вязкой. Развернулась к Данду и натянула улыбку на лицо, вышло не сразу – со второй попытки.

– Добро пожаловать к Блау, сир Дандалион. Ясного утра.

Данд молчал, и сверлил меня изподлобья темными глазами. Так знакомо.

Я с трудом удержалась, чтобы не кинуться вперед и не потискать его – медвежонок. Дяди Хэсау всегда шутили, что похожий на тощего столичного хлыща жилистый Кастус просто не мог произвести на свет широкоплечего, коренастого и основательного Данда. Тот был юной копией Бера. Большой медведь и маленький медведь, взрослый мишка и… медвежонок Данд.

Йок шагнул вперед и с коротким поклоном протянул скрепленную печатью Хэсау свиток.

Аксель даже не посмотрел? Уф-ф-ф!

– Предлагаю позавтракать, и после обсудить все вопросы, – я забрала свиток и развернулась к дому. Беззубая старуха Хэсау сверлила меня бусинами глаз, выступив из-за спин охраны, которая сопровождала их.

– Леди, – Йок вежливо поклонился ещё раз. – Наши лошади… без распоряжения… никто не осмелится ослушаться Наследника…

– Конечно, – я развернулась, поманив рукой одного из конюших, подчиненных Старика, которые высыпали на задний двор насладиться утренним представлением. – У…. строй…, - голос охрип.

Охранник в форме Хэсау придерживал под узцы двоих райхарцев. Один, заметно крупнее собратьев, с притороченным к луке седла боевым луком – Йока, он редко расставался со своей игрушкой. Второй конь, черный, с лукавыми темными глазами фыркал и прядал ушами, прислушиваясь. И ему точно не нравилось происходящее.

Сейчас он переступит задними копытами и лягнет.

– Ашесс, – охранник рванул в сторону, чтобы не досталось копытом. – Демон Грани, – выругался он.

Сейчас конь фыркнет и попытается вырвать узду.

– Стой, стой тебе сказано…, - взвыл охранник. – Сир Данд, сделайте что-нибудь со своей ско…. конем…

Сейчас он повесит голову, и будет тыкаться мордой в мою ладонь…

– Ш-ш-ш-ш, – напевал Дадалион, поглаживая широкие ноздри и бархатный нос, – Ш-ш-ш…. Демон… ш-ш-ш-ш…

Конь тыкался мордой в ладонь Данда и косил лукавым глазом – посмотрите, какой я хороший.

– Устрой, – прокашлялась я, обращаясь к конюшему. – Великолепный экземпляр… сир Данд, это… ваш райхарец?

Данд кивнул и покосился на меня насторожено. Райхарцы у Хэсау возведены в культ.

– Сир растил его с молочных дней, – встрял Йок.

– И как… зовут коня сира? Необычный конь – необычное имя?

Йок гордо кивнул.

– Его зовут Демон.

Я на мгновение прикрыла ресницы и прикусила губу.

– Леди…?

– Сушеная рыба, – выдавила я наконец. – Говорят лошади, выросшие на побережье, очень любят сушеную соленую рыбу. Сир Данд. Если слухи не врут… наша дом и наша кухня в вашем распоряжении…

Стол ломился от изобилия – ароматные ещё горячие рисовые лепешки, прозрачные ломтики золотистого сыра, тягучий мед, свежие румяные пирожки, пирожные…и одна пиала пустой каши для меня. Вчерашняя выпечка и чай, точно как просила.

Аларийки трещали без умолку, лукаво переглядываясь – Йок – неженатый, как уже выяснили, молчаливый и широкоплечий – прекрасная цель для незамужних аларийских дев. Щеки пунцовели, верхние пуговки блузок сами непослушно выныривали из петелек, оголяя всё больше смуглого налитого тела.

Йок хмурился, Данд молчал, я – давилась кашей под обиженным взглядом Маги. Столовую я решила оставить столовую Аксу и менталистам, лучше не встречаться сейчас. Брат вспыхивает быстро, пылает ярко, но так же скоро остывает. Я ставила именно на это. Стефания и крошки не взяла в рот – цедила чай и сверкала темными бусинами глаз.

– Леди…Блау, – Райдо шутовски поклонился, застыв в дверях кухни, с легким прищуром обозревая нашу компанию. Готова поставить, о том, что было на заднем дворе, ему уже доложили. – Господа…

Ни один из господ не поднял головы и даже не шевельнул бровью. Либо им дали отдельные инструкции по поводу менталистов, либо… они уже встречались.

– Ясного дня, – Райдо оскалился и помахал в воздухе свитком.

С кухни я ретировалась быстро, не закончив завтрак, отставляя позади голодные взгляды умильных алариек.

Райдо вытащил меня в коридор и, не дав вздохнуть, потребовал, чтобы я отправила Вестник Аю.

– Могу ознакомиться? – я протянула руку, но менталист убрал свиток за спину.

– Нет необходимости, от вас нужен только ответ: «Согласна».

Я сжала зубы и с усилием растянула губы в улыбке. Утро дерьмовое, значит и день то же псакам под хвост. Верный признак, когда все с зари идет кувырком.

Меховая опушка, прикрывающая синяки терла шею – было жарко, руки под кружевными перчатками чесались, бок ныл, сила внутри вспыхивала и опадала, как волны во время прилива.

– Сир… дознаватель, с каких пор вы перехватываете мою личную корреспонденцию?

– В этом деле нет ничего личного, леди Блау. Если вы ещё не поняли… Отправляйте ответ, – в конце коридора показались слуги и менталист понизил голос, почти прошипев.

– Я должна знать, если возникнут вопросы….

– Не должны. Не возникнут. С вас ответ, и на этом ваша задача выполнена.

– На сегодня?

– Насовсем.

К псакам. Менталистов, Аю, ритуал, всё Управление на второй Цветочной, Императора, Верховный Совет… вообще все могут идти за Грань. Надоело. У меня Данд на кухне, Данд, который не должен был приехать раньше середины зимы, у меня Акс сейчас разносит … скорее всего алтарный зал, судя по колебаниям силы, которые отдаются внутри, Фей у придурка Хейли, и Кис-Кис… Великий, Кис-Кис, которого в этом сраном мире почему-то зовут Демоном, сейчас стоит в конюшне.

Где второй конь? Какого хрена Данд приехал так рано? Почему дядя не позаботился о том, чтобы сказать Аксу про брата?

О-о-о…ответ? Будет вам ответ.

– Леди…, - с лица Райдо слетела улыбка – мою потерю контроля над силой, отголоски, почувствовал даже он. – Дышите… дышите же…, - прошипел он, – только всплеска сейчас не хватало…

Я дышала, зажмурившись, перечисляя в уме всех Императоров по порядку, начиная со Смутных времен, пока наконец не почувствовала, что источник внутри повинуется – смирился, укрощенный.

Щелкнули кольца, вспыхнули плетения, и Вестник Аю истаял в воздухе, яростно полыхнув силой на полкоридора так, что Райдо отшатнулся.

– Моя задача выполнена. Искренне надеюсь, что не буду иметь удовольствия лицезреть вас сегодня.

– Взаимно, – Райдо склонился в коротком насмешливом поклоне, взмахнув свитком, но глаза… глаза остались совершенно серьезными.

* * *

Я стояла, прижавшись лбом к двери, расплав ладонь правой руки рядом, чтобы лучше чувствовать колебания силы. Акс крушил дуэльный зал. Снова.

Библиотеку разнесли менталисты. Если учесть, что теперь есть Данд – к возвращению дяди будет не дом, а не пойми что.

Сила вспыхивала и гасла, там, за дверью, брат не сдерживался, и явно не ставил защиту, печать Главы обжигала грудь, пульсируя в такт всплескам.

Ба-бах.

Я вздрогнула – что-то очень тяжелое ударилось в дверь с той с той стороны, кроме длинных скамей из мореного дерева, неподъемных, просоленных столетиями, пока Северное море облизывало скалы фьордов Хэсау, в дуэльном зале больше не было ничего, что можно было бы бросить так.

Ба-бах. Ба-бах.

Он решил разрушить всё, что видит?

Я сжала пальцы в кулак и ударила костяшками по двери. «Нашим» стуком.

Ба-бах. Акс не слышал. Ёще раз, громче и требовательнее, ударить не успела.

– Не надо, Вайю, – Наставник Луций подставил ладонь между моей рукой и деревом, – не сейчас, – покачал он головой. – Иногда единственное, что нужно – это время…

Ба-бах.

Вздрогнули мы одновременно.

– Пусть Кастус разбирается сам, – Наставник ещё раз отрицательно покачал головой.

– Вы… вы знали, – наконец до меня дошло. И действительно, как правая рука сира Блау мог не знать о том, что кто такой Дандалион Хэсау. – Знали, кто он, – выдохнула я ошеломленно, – и знали, что его отправили к нам. Знали! Тогда какого демона, Наставник, вы допустили, чтобы Акс схлестнулся с Дандом?!

– Мы с мистером Сяо проверяли стабилизатор, а сир … молодой сир Хэсау должен быть прибыть только после обеда, – усы Луция немного поникли.

– Это не оправдание, Наставник. Теперь мы имеем проблему, – я ткнула пальцем в дверь дуэльного зала. – И я собираюсь решить её. Я просто скажу Аксу, что Данд сын дяди и…

– Вайю! – Наставник оглянулся и быстро щелкнул кольцами, выплетая купол тишины.

– Я была не права. Нужно было сказать ему сразу, Акс имеет право знать.

Не стоило использовать печать против брата.

– Нет! Кастус имеет право сделать это лично, если он посвятил тебя, но… не счёл нужным информировать сира Акселя…

– Пока дядя сделает это лично, они разнесут дом, – парировала я язвительно. – Это – только начало! Мне нравится мой дом в том виде, в каком он есть сейчас. Акс имеет право знать. И дядя не говорил мне. Он не выделяет недоверием кого-то одного, недоверие – это дядина стратегия для всех членов семьи без исключения.

Луций поморщился.

– Сир Люциан? – предположил он.

– Какая разница, кто мне сказал? – я схлопнула купол и забарабанила кулаками по двери изо всех сил. – Аксель! Открывай! Аксель!

– Вайю! – Наставник перекрыл дверь, широко раскинув руки, и, учитывая его внушительные габариты, он перекрыл почти весь проем. – До завтрашнего утра! Только до завтрашнего утра! Вернется сир Кастус, сир Аксель успокоится и придет в себя…

– … а сир Данд будет прикопан где-нибудь справа от персиковой аллеи, – рявкнула я. – Вы знаете Акса, Мастер, и я знаю, Акса, он никогда не успокоится, если Данд будет попадаться ему на глаза…

– Поэтому ты возьмешь его с собой в школу, и целый день не будешь отпускать от себя дальше, чем на пару шагов, – быстро проговорил Луций, и промокнул пот на лбу рукавом ханьфу. – А завтра утром этот вопрос будет решать Кастус лично…

– В школу? Наставник… вы поругались с Маги? – спросила я серьезно. – И аларийки что-то подсыпали вам в утренний чай?

Такой чуши я не слышала давно. Нет, Данда представлять классу я планировала, но только, когда он примет наследие Блау, как брата. Первое впечатление изменить нельзя, а сейчас… он даже одет, как мистер средней руки. А прическа? Такое ощущение, что по ту сторону Лирнейских никто не слышал о мастерах парикмахерских искусств, кроме Люци. Данд выглядит так, как будто Йок до сих пор подстригает его лично, обрезая большим тесаком лишнее по кругу, а потом просто подбривает виски.

Я застонала, представив реакцию класса – дикарь Хэсау в чистом виде. Никто не будет уточнять, какими ценными качествами обладает сир Дандалион, до родового имени и титула не дойдет, когда они оценят заношенный плащ, простые сапоги и… представить Данда как есть – это лучший способ испортить ему жизнь.

– Сир Кастус очень хотел бы встретить сира Дандалиона лично, он мечтал об это, но… Глава рода вынужден быть в столице, – мягко продолжил Луций.

Я щелкнула зубами и закрыла рот. Ву. Конечно. Дядя в столице из-за меня.

– Поэтому, – так же мягко продолжил Наставник, – самое малое с твоей стороны, что ты можешь сделать – это на один день взять на себя заботу в сире Хэсау. Показать ему школу, класс, в котором он будет учиться, показать Керн, посетить кондитерские… покажи ему полигон, Академию, не более того, Вайю. Разве я многого прошу? Сир Хэсау не отличается разговорчивостью, и я дал задание мистеру Лидсу участвовать в ваших сегодняшних… развлечениях.

– Данд не готов быть представленным обществу, Мастер. Если бы я не знала, что вы преданы роду полностью…

– Всё не так плохо, – Луций нервно переплел пухлые пальцы. – Некоторая дикость простительна, учитывая условия воспитания…

– Общество не прощает ошибок. Ни малейших. Если ты часть системы, ты должен соответствовать и следовать правилам. Сир Хэсау не готов, – добавила я жестко.

Ба-бах.

– Вайю, – Луций очень терпеливо вздохнул, – единственный человек, который сможет ослушаться Наследника из Клана – это ты. Я с большим удовольствием сопровождал бы юного сира Хэсау сегодня, но, если сир Аксель прикажет, я буду вынужден уйти в сторону. Клятва заставит. Ты готова отвечать за последствия, если молодые люди останутся дома одни?

Ба-бах. Ба-бах.

За дверью что-то опять рухнуло, но не лавки – Акс явно кидал плетения. Я пошевелила пальцами, окутанными темной дымкой – контроль ни к псакам – четвертый круг скоро, и неохотно кивнула Луцию.

– Хорошо. До завтрашнего утра. Но тогда всё будет так, как я скажу…

Наставник закивал в ответ, усы задрожали – он с трудом удерживался от улыбки.

– У вас двадцать мгновений. Мне все равно, как вы это сделаете, но юного сира Хэсау следует переодеть…

* * *

В конюшне было тихо. Карету для нас уже подготовили – слуги заносили меховые покрывала и проверяли артефакты тепла. Рядом суетился Старик, проверяя упряжь.

Я прошла до середины и дальше не смогла сделать ни шагу – денники в конце были видны прекрасно, Кис-Киса поселили рядом с Фифой, видимо старый алариец решил, что девочка скучает в одиночестве.

Фифа выпендривалась. Выгибала шею, переступала копытами, пофыркивала, показывая, какая она красавица – ну, же, смотри! Кис-кис меланхолично жевал рыбу, не обращая на красотку ни малейшего внимания. Мне даже стало немного жаль белоснежную выпендрежницу. Акс прав – мы похожи, и не только характером, ни на одну из нас не обращают внимания те, кто нам интересен.

Кис-Кис не изменился, те же лоснящиеся бока, шелковистая черная грива. Я ревниво отметила, что Данд хорошо ухаживал за моим райхарцем. Слишком хорошо.

Не важно, куда делся второй конь, важно, как получить Кис-Киса обратно. Обмен? Никогда. Друзей не меняют, и не продают, бессмысленно предлагать ему империалы. Когда у Данда откроется родовой дар, он будет чувствовать почти всех животных.

Дерево тоскливо заскрипело под пальцами – ладони окатило жаром, полыхнуло темной силой, и кони нервно заржали – все, кроме Кис-Киса – он единственный всегда нормально относился к моим всплескам.

То, что нельзя купить, обменять или получить силой, можно… получить в дар. Осталось придумать, как сделать так, чтобы Данд сам мне его подарил. Сам.

– Нужно уделить время медитации, – голос Ликаса раздался прямо за моей спиной, шагов я не слышала – слишком расслабилась, и никто не ходит так тихо, как аллари.

– Наставник, ясного утра, – я с трудом оторвала пальцы от деревянной перекладины и поклонилась. Утреннюю тренировку сегодня я успешно пропустила.

– Решила, наконец, заняться лошадью? – Ликас проследил за моим взглядом.

Я молча кивнула – решила.

Мне плевать, что именно в этом псаковом мире идет не так, но это мой второй шанс, и Кис-Кис будет моим. Непременно.

– Подобное рвение… – алариец облокотился рядом на перекладину стойла. – …похвально.

Я думала, Мастер обязательно пройдется моим успехам в боевке – утренняя тренировка сегодня прошла без меня, а вчерашняя дуэль… допущенные ошибки я знала лучше, чем кто-то другой, но Ликас молчал. То, что весь вчерашний поединок Наставник видел одним из первых, я не сомневалась – тройка охраны из аллари сопровождала нас на полигон.

Ликас хмурился, сплетал и расплетал пальцы, смотрел на лошадей в стойлах, но не видел их – мысли были где угодно, но только не здесь. За лопатками кольнуло – с самого утра меня не оставляло отвратительное ощущение – тянущее, сосущее, мерзкое, как будто я спала, проснулась и просто забыла, насколько всё плохо. Как будто должно произойти что-то плохое, точнее уже произошло, но я просто забыла об этом.

Я аккуратно повела плечами, чтобы размять напряженные мышцы и не потревожить больной бок.

– Наставник… – Ликас не услышал меня с первого раза. – Наставник, – позвала я ещё раз. – Случилось что-то плохое, да?

Алариец моргнул – раз, два, взлетели короткие белесые ресницы, он встряхнулся и, наконец, обратил внимание на меня.

– Мир пока стоит, Вайю, – хмыкнул он. – Не считая того, что вся челядь была свидетелями утреннего выступления господ Блау на заднем дворе…

Я фыркнула, как лошадь.

– … сир Аксель помнит зло очень долго. Очень, – добавил Ликас со знанием дела. – Это было неверное решение.

– Я знаю. Брат… остынет, – выдохнула я совсем тихо. – …надеюсь.

У входа загремело – створки отворились, пахнуло морозом, солнцем, дворовым шумом, людским гомоном.

– Мисси, – слуга склонился в торопливом поклоне. – Мисси, все сбились с ног, ищут вас. Карета подана, все ждут только вас.

– Так быстро… – я запахнула плащ, накинула капюшон и затянула тесемки, – …молодцы, – похвалила я, конюший немного зарделся, приняв это на свой счет. – Сейчас буду.

Слуга откланялся, а я развернулась к аларийцу.

– У меня с утра мерзкое чувство тут, – я легонько стукнула по груди, – и как будто кто-то смотрит в спину, – я передернула плечами, – очень холодно. Как будто я забыла надеть плащ и … это похоже на … площадь, – сформулировала наконец. – Как перед тем прорывом в Керне. Наставник, – я встала перед аларийцем и требовательно заглянула в глаза, – если вы знаете, что происходит, скажите!

Ликас прищурил глаза, взгляд стал требовательным и острым.

– Ничего, – выдал он наконец, – о чем бы я знал…

Я выдохнула.

– … но горцы уходят, Вайю.

– Уходят? Куда уходят?

– Шаманы, – на этот раз сарказм в голосе аларийца слышался отчетливо, – постучали в бубен, поели своих грибов…

-.. покурили травок…

– … покурили травок, – согласился он покладисто, – и выдали, что идет Белая смерть. И Черная.

Я сдвинула брови. Белая смерть, так горцы называют лавины и землетрясения в горах, когда ледовые шапки с вершин Лирнейских сползают вниз, погребая под собой целые селения. От Нике я знала точно, что их шаманы редко ошибаются в том, что касается гор. Да, всё остальное – дремучие суеверия, но снежные лавины – это реальность. А Черная… Черной смертью они называют… тварей. Черная смерть приходит из-под земли, из самой сердцевины гор. Бойся разбудить Черную смерть, бойся потревожить сон, так говорят горцы.

– Маги не предупреждали об активности, прогноз на лавины дают за декаду.

Ликас кивнул.

– Помнящий тоже… молчит.

Я покатала на языке формулировку – слова горчили. Недоговоренность всегда немного горчит на вкус. Ликас не сказал «Помнящий не видит», он сказал «молчит». Псаковы аларийцы.

– Прорывы? На изнанке?

– Тихо, – свистяще ответил Наставник. – Проверял дважды.

– Но горцы уходят…

Алариец задумчиво кивнул. А я хрустнула пальцами, и потерла запястье под перчаткой – руки под кружевом чесались. Отвратительно.

– Тогда, на площади. Я никогда не спрашивала. Вы знали, Наставник? Предвидели тот прорыв?

– Нет, – Ликас тряхнул головой. А потом сердито сдвинул брови. – Если бы видели, ты бы сидела в поместье, – постановил он безаппеляционно. – Создание искусственных дыр в Грани предсказать невозможно.

Я прикусила губу. Значит, я поняла неверно. Если кому-то опять взбредет в голову провести ритуал, это не увидеть на изнанке.

– Но табор, аллари тоже ушли. Старейшины объяснили причину?

– Мисси…, - умоляющий голос слуги донесся от дверей. – Все ждут…

– Два мгновения, – я кивнула слуге, обернувшись к Ликасу, и требовательно перехватила его за рукав – вытрясу ответ, если промолчит. – Мастер! Табор ушел из-за горцев?

Ликас расхохотался. Весело, расслабленно, по-доброму, так, что лучики морщинок разбежались вокруг глаз.

– Аллари не верят в Белую смерть, Вайю. Да, шаманы видят что-то под воздействием определенных практик, но это капля в озере истины. Они давно потеряли способность слышать и слушать мир. Табор ушел, из-за «нарушения правил», – Ликас протянул руку ко мне, проверил застежки, поправил капюшон и легонько похлопал по плечу. – Так решил Совет. Иди, – он подтолкнул меня в спину, – тебя ждут.

* * *

В карете было тепло. Верхушки сосен мерно покачивались за окном, тихо убаюкивающе жужжал артефакт тепла под потолком, я зарывалась пальцами в меховые покрывала и потихоньку клевала носом – побочное действие такого количества эликсиров.

Все молчали. Данд так и не произнес ни слова, Геб, наконец заткнулся, поняв, что никто не будет поддерживать разговор, а Каро… Каро вообще даже не поворачивал голову в мою сторону.

Менталиста отрядили с нами в самый последний момент с легкой руки сира-псакова-козла-Райдо. «Необходимо» – постановил дознаватель, которого Таджо оставил за Старшего. «Не будет лишним», – шепнул мне Луций. Бутча я не видела с той ночи в темнице. Чем занимается он и Тиль, я представления не имела, по словам служанок они покинули дом ещё до зари.

Данд… впечатлял. Точнее впечатляло то, во что они смогли превратить его за какие-то двадцать мгновений. Строгий парадный кафтан, почти форма, но без школьных нашивок. Чуть великоват в печах, но это почти не заметно. И не Аксов – и дядины ему не подошли бы, а взять что-то у Акса без спроса, на это решился бы даже совершенно сумасшедший Луций. Нет, кафтан был чужим. Как и новые дорогие сапоги, стойка рубашки из хорошей ткани, со сложной вышивкой по краю, плащ. За исключением перевязи, и кожаной тесьмы в волосах – всё было новым. Нос почти пришел в норму – постарались целители, легкая припухлость была видна, только если приглядываться специально. Раньше Акс бил сильнее – теряет форму.

Прическу Данду тоже исправили – неаккуратные пряди были ровно подстрижены, слегка, но чувствовалась рука Нэнс – косая челка закрывала один глаз, оставляя выбритый висок напоказ. Нарочито. Военная коса лежала на одном плече, небрежно переброшенная на одно плечо.

Я ревниво отметила, что сейчас у Данда волосы длиннее, чем у меня – слишком много пострадало за последние дни. Чужие огненные плетения никак не способствуют отращиванию шевелюры.

Данд выглядел хорошо. В общем и целом. Единственное, о чем они забыли – это руки.

Карета покачивалась, за окошком мелькал лес, а я изучала крупные узловатые пальцы, исцарапанные, в мелкую сеточку белых шрамов. Я помнила, какие руки у Данда наощупь – как основа наждачного камня, он слишком много времени проводит с мечом, вместо того, чтобы заниматься с плетениями. Какой стиль боя – такие руки. Брат любил бить грубо, так, чтобы тот, кто выходит против Дандалиона Хэсау, больше не мог совершить эту ошибку ещё раз.

– Возьмите, – после вчерашнего голос немного охрип и звучал глухо. Я стянула три кольца с пальцев из своих – одно из ментальных, простое защитное, и одно из атакующих. Все с гербом Блау, который должны заметить даже самые невнимательные наблюдатели.

Данд косился изподлобья и молчал. Единственный глаз, не прикрытый челкой сверкал яростью – Дандалион вне себя, но никогда не покажет ни словом ни делом. Наверняка, он счет все это изощренным оскорблением – и радушную встречу Акса, и завтрак на кухне, и быстрые переодевания, и то, что его сбагрили в сопровождение какой-то девчонки, которую он видит первый раз в своей жизни.

И то, что Йока, который наотрез отказывался оставаться дома – с собой не взяли. Слуги Данда ещё доставят мне проблем.

– Утро… не задалось, – я попыталась улыбнуться. – Если бы меня так встретили у Хэсау, я не была бы так спокойна, и непременно высказала всё сиру Люциану, – короткий смешок и лицо Данда светлеет. Он, как и я, тоже не смог устоять перед обаянием Люци. Дрогнули уголки губ – для брата это почти улыбка, и я стиснула артефакты в кулаке – кольца тихо звякнули.

Мне так хотелось погреться. Пересесть к Данду, прижаться, и просто погреться. Внутри всё выстыло. Спину тянуло холодом, и мне хотелось тепла. Не думать, что сказать, не делать, как правильно, просто греться и молчать. Чтобы там внутри, где сейчас пусто, стало тепло.

Данд всегда был похож на молчаливое солнце. Дядя – ночное светило. Одинокое. Света достаточно, чтобы вывести тебя из тьмы, но так мало тепла, так мало. Аксель – костер, полыхает ярко, и либо сжигает дотла, либо тлеет едва-едва. А Данд… Данд всегда горел ровно. Чтобы ни происходило, его плечо всегда было рядом.

Мне так холодно, Данд. Так холодно.

– Это необходимость, – я раскрыла ладонь, кольца сверкнули в солнечном свете. – Вы выглядите великолепно, сир Хэсау. Но кольца – необходимость, это признак статуса.

Данд колебался.

Я покосилась на его пальцы – всего три кольца и родовой перстень, меньше, чем ничего. Нет, Данд не удивил – прошлый раз он тоже не взял ничего от Хэсау, когда приехал. Только лошадей, оружие, и одежду, и то, я полагала, только потому что нельзя ехать голым. Ни-че-го. Именно поэтому он выглядел как отребье. Я никогда не спрашивала, почему. В той жизни это меня интересовало мало.

– Вы будете представлены, по вам будут судить сразу о двух Кланах – Хэсау и Блау. И о сире Люциане тоже, – добавила я совсем тихо. И Данд, помедлив, решительно сгреб кольца с ладони, надевая по-одному.

Я выдохнула с облегчением.

Геб косился с любопытством – он видел кого-то из молодых Хэсау первый раз, и никто так не переживал, когда мистер Лидс шел в школу.

– Жаль, что отменили дуэль, – тоскливо выдохнул Гебион.

– Перенесли, – прошелестел Каро. – До выяснения обстоятельств.

– Перенесли, – поправился Геб. – Все равно жаль. Ты бы знала, Вайю, какие были ставки, – он прицокнул языком и закатил глаза.

– Так решили господа дознаватели, – протянула я насмешливо, откинувшись на сидение. – Когда… обстоятельства наконец прояснятся, ничего не мешает возобновить ставки, Геб.

Лидс шмыгнул носом, а Каро… Каро начал краснеть. Заливался краской от самой шеи, выше и выше, до самых ушей, пока не запунцовели щеки. Поговорить утром нам не удалось, сейчас – Геб и Данд не в курсе, но если Каро будет так напряжен целый день, я тоже скоро начну дергаться.

– Господа дознаватели вчера… были совершенно правы, – я обращалась к Гебу, но говорила только для Каро. – Сделали всё возможное, предотвратили ошибки… и я очень благодарна, за помощь…

Геб хотел спросить что-то ещё, и даже открыл рот, но я покачала головой: «Не сейчас. Молчи».

– Сир Хэсау, – Данд посмотрел на меня. – Если вы не хотите отвечать – это ваше право, но я прошу, если вы будете представлены, поприветствовать молча. Для этого достаточно просто склонить голову, – я продемонстрировала выверенный поклон – именно такой наклон, который положен Наследникам Кланов. А Данд – он будет Наследником, третьим в очереди, но Наследником Блау, как только его примет алтарь, и дядя введет в родовой круг. Нужно сразу дать всем это понять.

– Гебион, я прошу тебя сегодня постоянно сопровождать сира Хэсау, – Лидс послушно кивнул вихрастой головой. – Меньше говорить, больше слушать, в прения не вступать, на провокации не отвечать, если меня не будет рядом…

– Вайю…, - Лидс смешно надул губы.

– Геб, – артефакт под потолком зазвенел – слишком много силы всколыхнулось внутри. Каро внимательно посмотрел в мою сторону.

– Слушаюсь, – вихрастая голова склонилась, но глаза сверкали лукаво – мальчишка так ничего и не понял.

Копыта бодро зацокали по мостовым – мы въехали на кольцевую. Карета бодро покачивалась, пока мы не замедлили ход, и не остановились совсем.

– Что там?

Геб высунулся в окно – с его стороны было видно дорогу и поворот.

– Горцы, сейчас пройдут.

Я пересела ближе. Вереница усталых людей, с детьми, с тряпичными и холщовыми мешками за спинами, пересекала улицу.

– Брат сказал, после …, - Геб мучительно подбирал приличное слово, – … после зачисток у Хейли, горцы решили тронуться с насиженных мест…

– Так считает Гектор, или так говорят в Легионе? – уточнила я, одернув обратно занавеску с окна.

Геб мучительно хмурил лоб, соображая.

– Гектор, – наконец выдал он.

Данда происходящее за окном не интересовало. Он изучал нас – меня, Каро, отслеживал реакции, немного прикрыв веки. Смотрел на мой меховой воротник, укрывающий шею, перчатки, он не знал ничего про вчерашнее, но слуги всегда болтают между собой много лишнего.

После внезапного прибытия брата я отправила Весники всем – дяде, Беру и Хоку, мне не ответил ни один. В свитке с печатью Хэсау было просто указано – двое слуг, переданны роду Блау в качестве виры, а юный сир Хэсау прибыл для обучения к Наставнику Блау. И ни слова больше.

– Трогай!

Я тщательно расправила юбки формы, и откинулась назад, пытаясь устроиться удобнее. Сегодня на дуэлях нужно будет поберечь правый бок, а в идеале, закончить поединок раньше, чем кто-то из троих сможет вообще приблизиться ко мне ближе, чем на пять шагов.

* * *

В левом конце нашего ряда, укрытые куполом тишины сидели Дандалион и Геб. Лидс тараторил безостановочно, я видела, как шевелятся его губы, он улыбался, жестикулировал, но держал дистанцию. Учитель объяснят теорию чар внизу с философским терпением воспринимая то, что почти половина класса занята своими делами – сферы сверкающих куполов сияли на каждом ярусе.

Данд – молчал. Не морщился, сидел с совершенно каменным лицом, но я знала, настолько он терпеть не может бессмысленные разговоры. Надеюсь, он потом не убьет Геба.

– Он немой? – Марша проследила за моим взглядом.

– Просто не любит говорить.

– Родич? Ему уже есть шестнадцать? Хэсау не выпускают своих раньше. Если есть, почему он в нашем классе.

– Так получилось, – я пожала плечами. – Дядя будет Наставником.

– Большой… мальчик, – Марша облизнула губы. И тут же получила по руке.

– Квинт, Фейу, Квинт! Помни о своей истинной любви и не лезь к моему… – я осеклась.

– Твоему? – голос Кантора звучал равнодушно, но взгляд. – Ты полна сюрпризов, Блау. Как давно вы с этим… родичем … знакомы лично?

– Познакомились утром, – я нежно улыбнулась в ответ. – И никто не будет трогать Данда. Он – Хэсау. Родич. У меня и так хватает проблем. Я прошу, чтобы мои слова были услышаны – он неприкосновенен.

Марша рассмеялась тихо и мелодично, стрельнув глазами в сторону Геба.

– Как скажешь, Блау. Это даже интересно, как сильно меняются вкусы со временем…

– Оставь свои идеи, Фейу!

– Как скажешь, Блау, как скажешь, – Марша рассмеялась ещё раз. – Медвежонок твой, никто не претендует. Я предупрежу девочек, чтобы не попали… под горячую руку.

Тир молчал, смотрел задумчиво, и после первого облегчения, которое он не смог скрыть – Блау явилась в класс, больше никак не напомнил о вчерашнем.

– Поговорим? – щелкнули кольца, купол тишины раскрылся над нами серебристой сферой, Учитель внимательно посмотрел снизу в нашу сторону, но не сказал ничего, продолжая объяснять новый материал, а Марша демонстративно отвернулась – её это не касается.

– У Блау хорошие целители.

Я фыркнула – хороший способ спросить про самочувствие.

– Превосходные.

– Рад.

Мы помолчали пару мгновений.

– Хейли допрашивают, вызвали сегодня, а их Глава должен ответить в Столице, – пояснил Кантор, рассматривая пустые места на втором ряду, где обычно сидели прихвостни Хейли. Фей тоже отсутствовала.

– Доказать что-либо будет сложно. Артефакт пострадал, печать… создателя печати менталисты могут искать до второго Исхода…

– … если это кому-то выгодно, – закончил Тир.

Я – кивнула.

– Был впечатлен. Вчера…

– «Очарован», – съязвила я.

Тир моргнул несколько раз.

– Я ненавижу лилии, Тир. Не знаю, какую оранжерею ты ограбил, но ваши информаторы работают из рук вон плохо. У меня на них аллергия. Я чихала всё утро.

– Вот как, – протянул Тир и посмотрел на меня странным взглядом. – А остальное… тебе понравилось?

– Что остальное? – я фыркнула, следя за доской – Учитель сделал ровно одну ошибку в формуле чар усиления потока. – Карточка без подписи? Которая тоже вся провоняла запахом цветов?

Тир выпрямился и спрятал во внутренний карман небольшой мешочек, который крутил в руках.

– Знает? – я качнула подбородком в сторону Бартуша. Все в классе сегодня вели себя, как обычно. Марша не смогла пропустить новость и язвительно прошлась на тему того, как это удобно, когда Блау слабее, всегда можно найти повод перенести поединок – и менталисты под боком. Осталось найти подходящий повод перенести и эти три дуэли.

– Трое, – Кантор утвердительно кивнул. – Информацию закрыли, но один из представителей Ратуши… уже бывших…, - уточнил он, – успел поделиться записями с Советом.

– Значит, – я прикусила губу, – о вчерашнем знает Совет, несколько Глав Кланов и….

– И Наследники, – уточнил Кантор. – Стандартная практика. Под клятву о неразглашении.

Из нашего класса о вчерашнем поединке с Ремзи точно знают трое – Бартуш, с которым мы встречаемся на полигоне после занятий, и те, кто оборачиваются, когда думают, что я их не вижу, и отводят глаза, чтобы не встречаться взглядом.

Плохо. Я протарабанила пальцами по столу.

– Расследование?

– Идет, полагаю, – я скептически пожала плечами. – Если ты думаешь, что дознаватели сообщают детали, потому что они остановить в нашем доме, ты заблуждаешься.

Справа схлопнулся купол – вспыхнули чары – и Геб был вынужден замолчать. Я думала, Данд продержится хотя бы до конца урока. Весь наш ярус был привычно пустым – только пять человек. Я, Тир и Фейу в одном конце и Данд с Гебом на другом.

– На границе неспокойно, – поделилась я, вспомнив утренний Вестник от Фло. Кузина, наконец, решила начать отрабатывать договоренности. – Сигнальные вышки по очереди выходят из строя. Потом начинают работать, как ни в чем не бывало.

Муж Фло один из тех, кто как раз курировал работу сигнальной сети. Не знаю, обсуждают ли они работу в постели, или кузина просто подслушивает разговоры, важно то, что это повторяется систематически, и они готовят письмо в Совет, с просьбой выслать квалифицированного мага-артефактора.

– У нас без сбоев, – ответил Тир, подумав.

– Горцы спускаются с гор, сегодня пришлось ждать, пока откроют дорогу.

– Хейли, – выдохнул Кантор сквозь зубы. – Они уходят с их территории, снимаются целыми селениями, эта головная боль – разместить столько беженцев.

Я кивнула – остановить поток невозможно, не строить же границу в горах между территориями земель.

– Белая смерть?

Кантор неприлично фыркнул и тихо рассмеялся.

– Блау, неожиданно, ты веришь в дремучие суеверия?

– Я верю глазам своим, – парировала я тихо. – Горцы уходят. Для этого должна быть причина. Очень веская причина.

– Резервация? Три вырезанных у Хейли общины и последняя акция в горах, проведенная совместно с дознавателями. Это достаточная причина?

– Возможно, – протянула я тихо. – Возможно…

– Вся Ратуша сбилась с ног, ещё немного и мы перестанем справляться, – Тир взъерошил волосы рукой. – Темное племя, – выдохнул он сквозь зубы. – Какой-то шаман предсказал что-то и они сразу двинулись с мест. Сколько предсказывают второй Исход? Сотню зим? Две? И где он? – Кантор презрительно скривил губы. – Невежество худший из пороков. Такая чушь!

– Что делают Хейли? Решают проблему?

Кантор пожал плечами.

– Иногда мне кажется, что их Глава просто сошел с ума.

– Нет, – я потерла виски. Кем-кем, а идиотом ни одни Глава и Хейли в том числе, не был точно. Или он просто не удержал бы Клан. – А если предположить, что это игра? То зачем?

Кантор прищурился.

– Сдать свои позиции противникам и загнать в ловушку.

– Или они поставили на доску все, и им нечего больше терять, и горцы их на самом деле не волнуют совершенно, – протянула я тихо.

– Ты что-то знаешь? – Тир напрягся.

– Нет. Просто мысли вслух. И Гранола…, - я щелкнула пальцами, подбирая слова, – Гранола у нас – это глупо, а сира в качестве приза – это просто вызов всем правилам и устоям… у нас Север, а не Столица…

– Поясни.

– Вызов, который сложно проигнорировать.

– Отвлечь внимание – это понятно, – Кантор согласно кивнул, – переключить фокус общественности, но… это слишком глупо.

– Кто идет на Гранолу?

– Все кто получил приглашения.

– А кто их получил из наших? Все основные рода Предела? Не из последних, вторые и третьи наследники, не так ли, и все выставили не слабых кандидатов.

Кантор качнул головой, думая, косая челка скользнула по щеке, открыв небольшую сережку в ухе – позер.

– Лабиринт, – произнес он очень сухо. – Последний раз вся молодежь в одном месте, не считая Школы, была на приеме у Фейу.

Я выдохнула с облегчением – Тир думал в нужном мне направлении.

– Второй лабиринт никому не нужен, даже если такая вероятность мала, но… мне потребуется помощь. Портал, – пояснила я. – Проход в Хадж согласован и оплачен заранее для всех участников, Наследника Хейли выпустят из предела, и Фей-Фей… а Хадж подключен к кольцевой портальной сети…

– Участники не должны пройти арку…

Я кивнула, умолчав о главном.

Из Хаджа гораздо проще уйти… в любой предел, через топи в Западный, или в Хаганат. Я посмотрела на обиженную Маршу искоса, – сомневаюсь, что Фейу откроют им портал к Хэсау… если они хотят покинуть Север, остается только Хадж или напрямую через Лирнейские, но это самоубийство…

– Так что ты хочешь, чтобы я сделал, Блау?

– То же, что и вчера, Тир, – я сверкнула довольной улыбкой. – То же, что и вчера. Свидетельствовал.

* * *

Уроки прошли. Геба и Данда не было, Лидс по моей просьбе показывал брату школу. Я разминала пальцы и ждала Маршу, наблюдая, как постепенно заполняются трибуны школьного полигона. Дуэль – редкое развлечение для юнцов, особенно в Школе.

Учитель по боевке – высокий, стремительный и громогласный, отчитывал шаги – ровно пятьдесят, строя круг. Они решили не использовать стационарный. Никаких артефактов. Готова поставить, что это они решили только сегодня с утра. После вчерашнего.

Я покосилась на невозмутимо Каро, который опять стоял один в стороне – менталисты обладают даром даже в толпе создавать вокруг себя зону отчуждения.

– Уверена? – уже второй раз спросил Тир.

– У Блау отличные целители, – снова ответила я, аккуратно наматывая змейку на руку. Кантор вопросов не задавал, хотя было видно, что ему очень интересен принцип действия, который он мог лично наблюдать вчера.

Троица соперников стояла в стороне и тихо переговаривалась.

– Они хотят внести изменения, – выдохнула Марша, вернувшись к нам. Они оговаривали последние условия.

Я вздернула брови.

– Бартуш настаивает на изменении очередности – хочет идти последним. Хочет, чтобы бой был без ритуальных ножей, – Марша с откровенным сомнением посмотрела на пояс, где были пристегнуты ножны. – Как будто этот нож вообще кто-то когда-то использует в поединке.

Кантор хмыкнул, не удержавшись.

Я продолжала наматывать змейку на ладонь, затягивая правильный узел, чтобы можно было быстро расплести при необходимости.

– А на запрещенных артефактах, Бартуш не настаивает?

Марша недовольно покачала головой в ответ.

– Время! Прошу пройти на проверку! – громкий голос одного из Старших Наставников разнесся над полигоном, усиленный чарами.

Я затянула последний узел зубами, пошевелила пальцами, проверяя, насколько легко можно складывать плетения, щелкнула кольцами и выдохнула, довольно.

– Насчет очередности – не важно, – идея размазывать Бартуша по полигону последним меня вполне устраивала. Каждый получит то, что заслуживает. – Нож, – я ласково провела кончиками пальцем по мягкойверхней кожаной отделке ножен, – останется. Передай ему, что это мой талисман, с которым я не намерена расставаться.

– Время!

Я поискала в толпе Данда и успокоено выдохнула, они с Гебом уже занимали места в первом ряду. Это было немного глупо, но мне очень хотелось, чтобы брат присутствовал. Бессмысленно сравнивать нас с Хэсау – слишком разные Кланы, но о Блау Данд не знает почти ничего. И мне хотелось дать ему повод, если не гордится, то по крайней мере пробудить интерес к тому, что он сможет получить, будучи частью Семьи.

Семьи, которой у него никогда не было. Семьи, которая от него отказалась.

Глава 150. День «Д». Часть 2

– Чисто, – голос Наставника по философии звучал уверенно и ровно. Он проверил меня с ног до головы – артефакт среагировал только на браслеты Арритидесов, вспыхнув красным, но это оговорено в условиях. Кроме родового кольца, змеек и печатей у меня не было больше ничего.

Троица прошла проверку первой – двое выбрали такое же кольцо, как вчера Зиккерт, все-таки выступление в начале года произвело просто неизгладимое впечатление. А Бартуш удивил – он выбрал дополнительный защитный купол. Защитный, а не атакующий. Пятый против третьего круга. С сомнением в его адекватности на него посмотрел проверяющий Наставник, но не возразил – всё в рамках условий.

Трибуны были почти полны. Школьный полигон был значительно меньше обычного, но и классов у нас всего три. Я вглядывалась в лица – дети, одни дети, можно сказать, весь цвет Предела, и это не будет преувеличением.

Если бы я хотела похоронить Север, дестабилизировать, я бы била сюда. В Школу. Один центральный Прорыв, несколько локальных по периметру, пробить защиту, поставить глушилку, чтобы нейтрализовать пару десятков учителей и охрану. Создать панику, а потом просто передавить всех по-одному, как беспомощных котят.

Я прикинула размер полигона – чуть больше Центральной площади. Единственное, над чем стоило подумать, это как выиграть время, чтобы помощь пришла тогда, когда всё будет уже кончено.

– Прошу, – следующий из Наставников жестом пригласил меня к себе. Стандартная проверка ментальным артефактом. Поединки происходят часто, и далеко не на всех присутствуют менталисты – только в исключительных случаях.

– Чисто, – Наставник кивнул Каро. Я хмыкнула – дознаватели перестраховались, Каро сегодня был очень сосредоточен, по пять мгновений тратя на каждого участника, видимо, боятся вчерашнего. Проверка затягивалась и трибуны начали недовольно шуметь – когда уже начнется обещанное представление. И, конечно, это тоже не добавляло особой любви публики к менталистам.

Кровь проверяли целители – как и ожидалось, всё чисто. Только на моей диаграмме, увидев количество составляющих эликсиров в крови у проверяющего немного дрогнули брови. Но запрещенных среди них не было – только лечебные зелья.

Учителей на полигон согнали всех, и даже Старший Наставник школы присутствовал на трибуне в качестве распорядителя. Они рассредоточились по периметру через равные промежутки, и это не считая стандартной школьной охраны и того, что по идее, наш защитный купол был одним из самых лучших в городе. Пара школьных целителей в стандартной форме, двое из Госпиталя и… мистрис Айрель на верхнем ярусе.

Это – хорошо. Вчера Хейли испортили мне всё, сегодня не должно быть ни единой ошибки.

Старший Наставник прокашлялся, взмахнул рукавами ханьфу, требуя тишины, и выплел чары усиления звука.

– Господа, сегодня в третий день, второй декады… проводится школьная дуэль… пусть это будет примером… все вопросы можно решить не доводя до поединка… мы учим вас честности и непредвзятости…

Вещал он долго. Марша тихонько позевывала, тщательно маскируя это покашливанием.

– Боги, если бы я знала, что это будет так нудно, я бы отказалась, Блау, видит Мара…

– Воспитательный момент, – шепнула я тихо. – Сомневаюсь, что кто-то разрешил бы, если б эти идиоты не трепали про менталистов всуе… сейчас он должен сказать, как мы гордимся историей нашей школы…

– … мы гордимся историей нашей Северной школы, которая ведет отчет от самых Смутных времен…

– И про добровольные пожертвования…, - хмыкнула Марша. Текст все присутствующие знали почти дословно – Старший Наставник не изобретал ничего нового, ярким ораторским талантом не обладал и просто дублировал куски из текста речей на начало и конец учебного года.

– … мы приветствуем и поощряем добровольные пожертвования, которые позволяют расширять библиотеку, приглашать лучших Наставников…

– Когда он уже заткнется…, - простонала она сквозь зубы.

– Сейчас он скажет, что «Сам-Фейу-Великолепный», элементальщик девятого круга, боевой маг, награжденный орденом двойной звезды, герой битвы при Тиге, учился у нас… и начнем, – съязвила я.

– … герой, боевой маг девятого круга, почетный хранитель ордена огня двойной звезды, герой битв при Тиге, первой мирийской кампании, сиятельный сир Фейу тоже учился в стенах нашей Школы, сидел на этих трибунах, входил в эти двери…, - голос Наставника взмыл в небеса и задрожал почти в экстазе.

– Внемлите же, о недостойнейшие, – шептала Марша.

– … гордитесь тем, что…

– Склоните головы и почувствуйте благоговение, – продолжала она.

– … стремитесь достичь таких же высот в постижении Высоких искусств…

– Это неуважение к сиятельному предку, – шепнула я Фейу. Марша ужасно злилась, каждый раз, когда речь заходила об этом, потому что вольно или не вольно, Старший Наставник привлекал внимание именно к ней, как к носительнице имени Рода. Марша злилась, а мне нравилось её подначивать. – Ты стремишься достичь таких же высот?

– О, заткнись, Блау, – прошипела она тихо, старательно улыбаясь на публику – широко и уверенно. – Просто иди в этот псаков круг и сделай милость – выиграй хотя бы одну дуэль из трех.

– Ставки один к трем? – поинтересовалась я с любопытством.

– Нет, – улыбнулась она сладко. – Все уверены, что ты проиграешь все три, но я поставила на тебя. Асти идет первым, он всегда долго думает, и много выпендривается. С его четвертым кругом, если ты будешь шевелить пальцами, а не языком, империалы будут нашими.

– Поделишься выигрышем? – я шагнула вперед, повинуясь жесту Наставника по боевке – можно идти в круг.

– Сначала выиграй Блау, – фыркнула она в ответ. – Асти воздушник, всегда заходит слева, первые плетения обычно атакующие – вихрь или таран, смещайся по кругу…

– Чем тебе так насолил Асти? – я обернулась на Фейу.

– Ничем, – холодно процедила Марша, но щеки предательски порозовели.

– Фейу? – протянула я удивленно.

– Просто заткнись Блау, – щеки Марши полыхнули гневным румянцем. – Просто заткнись и выиграй хотя бы у Асти. Все и так считают, что дознаватели копают для тебя, иначе как объяснить, что потребовалась проверка Хейли именно перед дуэлью?

– Так думают все? – я задумчиво поправила змейки, затягивая, кожа заскрипела. – Что я слаба настолько, что мне требуется помощь менталистов?

Фейу фыркнула и посмотрела на меня, как на идиотку.

– Третий, Блау! Против шестого. Исход был предрешен.

– Вернемся к Асти, – я посмотрела – юнец уже шагнул в круг, и разминал запястья, отвешивая короткие покорны трибуны, и… Великий… воздушные поцелуи. Он решил, что здесь циркус? – Что вменяем в вину…

– Ни-че-го, – отчеканила она.

– Ма-а-а-арша…

– Блау! – кончики пальцы Фейу полыхнули огнем. Я не поняла, в какой момент гнев переключился на меня. – Если бы ты обращала внимание…, - она стиснула зубы, – хоть иногда обращала внимание не только на свою драгоценную персону и Ву, а на то, что происходит вокруг, ты бы не спрашивала…

– Я обращаю.

– Как его зовут? – Марша кивнула на мальчишку в круге.

– Сир Асти.

– Полное Имя.

Я честно напряглась, но имени этого конкретного юнца не помнила, как и второго, как и Бартуша… в Столице они не учились, и, видимо, умерли раньше, чем я вернулась на Север, если вообще не сбежали в Мирию.

– Считаю, мне повезло, что по-крайней мере, ты помнишь, как меня зовут, – съязвила она.

– Фейу…

– Боги, Блау! Три зимы! Ты училась с нами три зимы, и ты не знаешь, как его зовут! Хорошо, если ты помнишь, хотя бы половину класса!

Я поджала губы. Марша была не права. Я помнила только тех, кто важен, тех, кто не играл никакой роли, я запоминать не планировала.

– Ученица Блау! – зычный бас Наставника по боевке разнесся над Ареной. – В круг!

Я встряхнулась, нашла глазами мистрис Айрель, сосредоточенного Данда в первом ряду, и, подпрыгивающего в нетерпении рядом с ним Гебиона, ответила на короткий салют Тира и пересекла границу круга.

Мальчишка улыбался. Ехидно и весело, было видно, что это первый его поединок, где присутствует почтенная публика в таком количестве. Юнец был просто пьян от внимания одноклассников, глаза блестели предвкушением от важности момента. Он даже не встал в базовую стойку – просто не счел меня достойной, так и стоял, вальяжно и расслабленно, картинно отставив назад ногу.

– Первая дуэль. Первый учебный бой – сир Асти, сира Блау! Купол!

По команде Старшего Наставника трое учителей выплели чары и над нашим кругом вспыхнула серебристая полусфера защитного купола. И ещё одна, специально над трибунами. Они решили, что я сейчас буду вызывать тварей?

– Бой!

– Леди…, - мальчишка кланялся. Издевательски, насмешливо, разводя руки в стороны, чтобы выплести первый узел атакующих, щит он решил не ставить – это слишком для юной девы, которая явно не блещет в боевке.

Я поклон не вернула, чтобы не тратить время.

Быстрее, чем он закончил первый контур, я выплела «стазис» – почти идеально, на мой вкус – чары вспыхнули темным пламенем и сорвались с пальцев в сторону юнца. Плетения впитались в грудь мальчишки, который замер с ошеломленно открытым ртом и наполовину разведенными руками.

Первый – есть.

Я не двигалась, ждала, считая про себя. Мне нужно знать, через какое время он сможет сбросить мое плетение. Силы, вот чего мне действительно не доставало – этого Великий мне пока не отмерил.

Асти начал шевелить плечами на пятнадцати. Не дурно. Мальчишка не безнадежен, но его явно не натаскивали в боях с реальным противником. Значит, Бартуш со своим пятым, должен сбросить чары примерно на десятый счёт, если я пробью его щит и артефакт.

Замелькали пальцы, быстрее, чем Асти вернул полный контроль над телом, я бросила второе плетение, которое темной вспышкой впиталось в грудь мальчишки, и он снова застыл, яростно вращая глазами.

Вперед я шла неторопливо, в полном молчании. Прошло всего пара мгновений с начала боя, на трибунах стояла такая тишина, что её можно было нарезать на кусочки ритуальным ножом.

Пять шагов. Десять. Ещё пять.

Асти опять начал шевелиться, интенсивнее, явно прикладывая все силы, чтобы сбросить чары.

Выплела стазис ещё раз. Нарочито медленно, глядя ему в глаза.

В следующий раз не стоит молчать, когда кто-то полощет имя рода Блау.

Плетения вспыхнули темным облаком и впитались в грудь юнца. Я обошла его по кругу, отметив краем глаза, как подалась вперед мистрис Айрель, чтобы лучше видеть. Не будем её разочаровывать.

Целительские плетения я помнила наизусть. Почти со стоном наслаждения, выплела чары глубочайшего погружения – сна, которые применяют помощники целителей, когда пациента готовят перед операцией. Один узел, два, три, и темное облако нежно обнимает юнца по контуру.

Трибуны молчали. Асти пошатнулся, мышцы полностью расслабились, и он резко рухнул вниз, как подкошенный.

– Хр-р-р-р… х-р-р-р-р…. Хр-р-рр….

Смачный громкий храп с причмокиванием разнесся над всем школьным полигоном – заклинания усиления чар работали отлично.

– Хр-р-р…. Чмок-чмок… х-р-р-р… чмок-чмок… хр-хр-хр…

Я проглотила смешок. Кто бы знал, что Асти так музыкально храпит во сне.

– Леди Блау, правила…, - басом напомнил Наставник по боевке.

И я кивнула – правила я помнила – до первой крови. Кровь Асти мне пускать не хотелось. Вся вина юнца действительно была только в том, что он оказался не в том месте и не в то время, и… промолчал. Поэтому я проявлю качества истинного целителя и буду милосердна.

Анестезию я плела неторопливо, изящно, немного красуясь – могу я себе позволить небольшие слабости, тщательно выверяя каждый контур и узел плетения, мне совсем не хотелось, чтобы мальчишка проснулся раньше и почувствовал боль.

Следом за анестезией я выплела чары транспортировки объектов, но, в отличие от книг в библиотеке, Асти весил значительно больше, мои слабые плетения позволили только-только приподнять его от земли на пару ладоней и, мягко управляя потоком, развернуть сладко храпящее тело под нужным углом к земле.

Я шла, оставляя на песке полигона четкие отпечатки сапог, сбоку неторопливо плыл Асти.

– Хр-р-р…. Чмок-чмок… хр-р-р…. Чмок-чмок….

Перед самой границей я остановилась, выверяя расстояние – на какую высоту нужно поднимать, чтобы результат был удовлетворительным. Еще немного пошевелила пальцами, приподнимая тело мальчишки, развернула и усилила поток.

Асти поднимался в воздух очень медленно. Сил не хватало – я чувствовала, как капля пота стекает по виску, как от напряжения мышц начало тянуть бок, сразу заболели все синяки, нога и шея, но я упорно тащила его всё выше и выше – уже на высоту моего роста, нужно хотя бы ещё столько же.

Волна воздуха дрожала передо мной маревом, случайно подхваченные вихрем силы песчинки поднимались вверх, и… когда тело Асти поднялось на высоту в три моих роста, я с облегчением отпустила плетения.

Асти рухнул вниз с глухим звуком, впечатавшись в песок. Хруст костей был смачным, и его было отчетливо слышно на весь полигон.

– Леди Блау!!!

Угол я рассчитала неверно, кроме руки мальчишка явно зацепил нос – кровь разлетелась по песку веером. Защитная сфера таяла, к нам бежали школьные целители и Наставники, а я выплела диагностическое и уже изучала диаграмму.

– Ученица Блау!

– Это возмутительно!

– Двойной перелом левого запястья, – я схлопнула диаграмму, – со смещением. И небольшая трещина в ребрах… нос… ушибы не критичны. Срок восстановления, при использовании эликсиров – шесть-восемь декад, – отрапортовала я спокойно.

– Леди Блау! – школьный целитель был явно возмущен, он торопливо повторил мои чары и явно пришел к тем же выводам, что и я. – Вы же будущий целитель! Це-ли-тель!

– Вы атаковали беспомощного противника!

– Я не использовала атакующих чар… поэтому с технической точки зрения это нельзя считать атакой.

– Вы сломали ему нос!

– Нос не мешает плести, – с полурыком-полусмешком парировал щуплому целителю Наставник по боевке. – Он – мужик, а не мямля зеленая…

Все дружно посмотрели на отливающую зеленью аккуратную форму целителя – чистую, тщательно выглаженную, почти хрустящую от свежести.

– Вы – будущий целитель! – обвинил уже лично меня с возмущением «зеленая мямля».

– Мастер, – я уважительно склонила голову. – Профиль сира Асти при должном уходе вернется в норму через декаду – там трещина. Именно потому что я очень точно рассчитала угол падения, а так же наложила анестезирующие чары и погрузила пациента в глубокий сон, чтобы он не испытывал болезненных ощущений. Нос – это издержки, сказывается отсутствие опыта. В дальнейшем, обещаю, я буду рассчитывать угол падения лучше…

– Угол рассчитан филигранно, – Наставник по боевке смотрел на меня с нехорошим интересом, – можно было сломать обе руки…, - хохотнул он раскатистым басом, взмахнул лапой, чтобы похлопать меня по плечу, но остановился на полпути – под пристальным взглядом Каро, который молча встал за моим правым плечом.

– Можно было поднять в воздух дважды, – согласно и очень вежливо кивнула я в ответ. – Но я, как будущий целитель, придерживаюсь гуманного подхода, как завещал нам Святой Асклепий…

– О, Мара… – целитель застонал, и посмотрел на Старшего из Наставников.

– … одного раза вполне достаточно. Закончить первый поединок за один бой – очень гуманно, повреждения…, - мы дружно покосились на храпящего и пускающего слюни Асти, – … таковы, что соперник не сможет продолжать. Согласитесь, Святой Асклепий приветствовал бы это? Иначе мне пришлось ломать ему что-то ещё дважды. Один перелом лучше, чем три? – я перевела вопросительный взгляд на целителей.

Целитель гневно поперхнулся воздухом.

– Несомненно, – кивнул Наставник по боевке с усмешкой.

– Вы использовали целительские чары! Целительские, чтобы нанести повреждения!

– Я – будущий целитель, – ответила я холодно. – Это знают все. Не сильна в боевых и атакующих плетениях, и это тоже знают все. Логично, что я использовала то, что знаю лучше всего.

– Но…

– Господа, – Старший Наставник взмахнул рукавами ханьфу, останавливая обсуждения. – Господа, прошу вас вынести заключение, сможет ли ученик Асти продолжать бои.

– Нет.

– Нет, – ответили оба целителя почти хором. – Плетения одной рукой выполнить невозможно.

– Значит, в первом поединке победа несомненно остается на стороне леди Блау, – Старший Наставник произнес это громко, на весь полигон и трибуны разом загомонили. – Победила ученица Блау. Первый учебный бой – окончен.

Пока тело Асти транспортировали за пределы круга, совещались, и готовились ко второму поединку, я лениво ковыряла носком сапога песочек, рисуя ломаные линии и зигзаги.

Один есть. Осталось три. Реакция мистрис Айрель мне не понравилась – слишком спокойная и она даже не спустилась с верхних трибун, значит, придется придумать что-то оригинальнее. Что-то достаточно простое из арсенала первой магической, достаточно оскорбительное, и очень запоминающееся.

– Ты не была такой быстрой в начале лета, – довольная Марша с прищуром следила, как Асти несут к трибунам.

– Мне сменили Наставника, – я продолжила выводить зигзаги на песке, – если бы ты видела, с какой скоростью плетет Мастер…

– Это было…, - Марша помедлила, – … не чисто. Тебя не поймут, если ты сделаешь так ещё раз, – она кивнула на трибуны.

– Важна честь или важно победить?

– Победить с честью, – парировала она. – Второй раз это уже не пройдет, тебе придется пробивать щиты.

– Знаю.

– Время! Второй поединок. В круг! – раскатистый бас Наставника по боевке встряхнул трибуны.

Я стерла ногой все линии, которые чертила, хрустнула пальцами, и неторопливо пересекла границу круга.

Гебион опять подпрыгивал на месте от нетерпения и улыбался, Данд не проявлял к поединкам ни малейшего интереса, представляю, как по-детски это выглядит после тренировок у Хэсау, но это его извечная проблема – не воспринимать серьезно тех, кто выглядит слабым.

Марша была не права, немного напрягшись, я вспомнила, по общим чертам лица, мимике и тщательно уложенным по последней столичной моде волосам, которые немного отливали темной рыжиной на свету – мой второй соперник был из Му. Второй или третий сын – Му плодились, как скорпиксы по весне, из тех Му, которых много раз грозились лишить места в Совете – кресло не раз и не два шаталось под упитанной задницей их Главы. Слабый род, который не в состоянии выделить своим многочисленным отпрыскам нормальный кусок земли, и приданное многочисленным дочерям.

На втором ярусе трибун яростно подпрыгивали четыре, пять, шесть… отливающих рыжиной девичьих головок – первый и второй классы. Когда они закончат школу, сразу шесть дур будут штурмовать холостяков нашего Предела. Му не считали, что женщины вообще что-то из себя представляют, чтобы тратить деньги на их обучение – все равно отдавать в чужой род, поэтому образование юных сир ограничивалось Школой – умеют управлять силой, освоили базовый курс и ладно.

Зачем Му присосался к Бартушу тоже было понятно. Псакова политика, долбанные коалиции даже в Школе. Чего они хотят от Верховного Совета, если грызня начинается уже здесь – на школьной скамье?

– Вторая дуэль. Первый учебный бой – сир Му, сира Блау! Купол! – ровный голос Старшего Наставника разнесся над полигоном. – Тишина! – трибуны успокаивались с трудом, волны обсуждений стихали в предвкушении нового развлечения.

Если они ждут, что отпрыск Му поваляет Блау на песке – я хмыкнула – они заблуждаются. В отличие от дуэли с Зиккертом, где я по-крайней мере чувствовала себя по-настоящему живой, этот постановочный фарс выглядел глупо. И не вызывал ничего, кроме откровенной скуки. Если бы был другой способ, я бы никогда не опустилась до того, чтобы валять детей на полигоне. Это слишком… пресно. Но Великий, отмеряя мне удачу пожалел сообразительности. Любой план лучше, чем его отсутствие, а это всё, что я смогла придумать.

Му в отличие от Асти был собран и напряжен, пальцы уже заранее сложены для первого плетения защитного купола – начнет с защиты, но… в отличие от Ремзи, на четвертом он явно не поставит сферический щит, значит, ему придется крутиться, если нападение будет с нескольких сторон.

– Бой!

Пальцы замелькали одновременно – Му выплел классический щит, который полыхнул серебром, а я – отработанные до последнего узла чары воздушных лезвий. Если он решил защищаться – я должна атаковать, не будем разочаровывать мальчика.

Три темных плотных сгустка воздуха, опьяняющие силой, загудели, зависнув прямо передо мной. И Айрель и целители подались вперед, один даже открыл рот, но так и не сказал ничего.

– Сир, – я насмешливо поклонилась, и отпустила чары. Резкий свист и три лезвия заходят с трех разных сторон.

Му крутился, перебрасывал щит со стороны в сторону, но не мог растянуть его так, чтобы заблокировать все три.

Мелькнули пальцы, и еще три темных лезвия запели передо мной в воздухе, дрожа нетерпеливым маревом. И я отпустила чары.

Шесть. Шесть лезвий.

Му потел. Му подпрыгивал и крутился волчком. Му плел, постоянно вливая дополнительную силу в щит.

Мелькнули пальцы, вспыхнул контур, и ещё три лезвия полетели, повинуясь движению руки прямо к мальчишке.

Девять. Девять воздушных скальпелей – это мой предел на третьем круге. Если Му справится, придется менять тактику, я не учла, что он может быть сильнее Асти.

Му двигался очень быстро, его щит почти превратился в сферу – так быстро он перебрасывал чары, но девять много даже для него. С громким хлопком его щит не выдержал и схлопнулся – погасив сразу пять лезвий, два он пропустил, пригнувшись, одно – уйдя в сторону, и последнее только слегка чиркнуло его по макушке, срезав прядь волос – и ни капли крови.

Хорош. Следовало отдать ему должное.

Прежде, чем он выдохнул, темный контур плетений стазиса уже впечатался ему в грудь и Му застыл в движении, с приоткрытым ртом и сложенными для начала первого узла пальцами.

Есть.

Я тихо выдохнула. Самое сложное – это научиться рассчитывать запас источника. Внутри сил уже оставалось на донышке, поэтому ждать, пока он сбросит стазис, я не стала.

Мелькнули пальцы, и простое, очень простое – всего два узла, знакомое каждому целителю плетение вспыхнуло передо мной в воздухе. Я подала силу и…

– Леди Блау!!! – голос мистрис Айрель, усиленный чарами раздался над полигоном, но… чары уже впитались в грудь мальчишки Му. – Остановить поединок!

Му не понял, что я плела – это было видно по его глазам, и юнец был прав – это не атакующие плетения. Этих плетений вообще не проходят в Школе, его могли узнать только те, кто исправно посещает факультативы или проходил базовый курс первой медицинской для магов.

Наставник по боевке тоже хмурился, вспоминая плетение, и только целители уже со всех ног бежали к кругу, но… защитный купол ещё стоял.

До первой крови, не так ли.

Стазис спал – мальчишка повел плечами, хрустнул запястьями и начал уверенно складывать атакующее – больше никаких щитов и сантиментов, а я не шевелилась. Я – ждала, считая про себя.

Первый узел, второй, прежде, чем он закончил третий над полигоном раздался…

– Пук…

– Леди Блау! – мистрис Айрель была в гневе, даже в Госпитале, когда я сознательно доводила её, я не помнила таких звенящих яростью интонаций.

– Пук-пук-пук…

Мальчишка сложился пополам, так и не закончив чары, схватился за живот и мучительно покраснел.

– Аха-ха-ха-а, – громыхнули трибуны. Шестеро рыженьких девчушек Му гневно сжимали кулаки и краснели. Геб ошеломленно сидел с открытым ртом.

– Пук-пук-пук…. Пу-у-у-у-у-к-к-к-кк…пук-пук-пук…

Трибуны неистовствовали – смеялись, свистели, и даже плакали, постанывая.

– Пук-пук-пук…

Я прошла немного вперед и наклонилась, чтобы видеть глаза Му.

– Не стоило оскорблять Блау, – произнесла я тихо и очень нежно.

– Пук-пук-пук…, - мальчишка сцепил зубы, усилием воли пытаясь контролировать организм, но это бесполезно.

– Сейчас у тебя расслабятся все мышцы…

– Пук-пук-пук-пук….

– Полное опорожнение кишечника и мочевого начнется через, – я прикинула время, – три мгновения…

– Пук-пук-пук…, - мальчишка напрягался и багровел от усилий, пытаясь удержать то, что удержать не получится.

– Очистительная процедура будет продолжаться примерно мгновений десять, и пятнадцать-двадцать, если сир Му сегодня очень плотно позавтракал…

Глаза мальчишки сверкнули откровенной обреченностью – завтрак он явно не пропустил.

– Пууууууу-кккккккк…, - мальчишка упал на песок и сложился пополам.

– Какой конфуз, сир Му…, - пришлось сделать пару шагов назад.

– ЛЕДИ БЛАУ!!! ОСТАНОВИТЕ ПОЕДИНОК НЕМЕДЛЕННО.

– Ха-ха-ха-ха… ха-ха-ха-ха…., - трибуны грохнули разом ещё раз, оглушив всех, кто был на полигоне. – Аха-ха-ха-ха… Му… Ахахааа….

– Пук-пук-пу-ук…. Сделайте что-нибудь, – стонал покрасневший Му. – Пук-пук-пук….

– Аха-ха-ха-ха, – громыхали трибуны.

– Леди Блау, просто пролейте каплю крови… каплю! – возмутился Старший Наставник, подбежав к границе круга, незаметно помахав перед собой рукавами ханьфу – запах был… крепким. – И закончим на этом… вы продемонстрировали уже достаточно…

– Нет, – отказалась я вежливо. – Это первый бой, ещё два. Сначала полная анестезия, как и заповедовал Святой Асклепий, после этого повторим …

– Пук-пук-пук….не… надо…., - простонал Му. – Не надо…. Сука-а-а-а… Блау-а-а-ау… какая-же-ты-сука… выпусти меня, выпусти из круга, выпусти…. Пук-пук-пук… признаю поражению… пук-пук-пук…. Признаю поражение…, - стонал он торопливо.

Я помедлила – подходит к Му не хотелось, и тратить силы тоже, переплела пальцы, но увы… было уже слишком поздно.

– Пф-р-р-р-р-р…., - разнеслось над полигоном и все звуки стихли, как будто сверху набросили купол тишины. На штанах мальчишки спереди и сзади расплылись влажные пятна. – Пф-р-р-р-р… Пф-р-р-р-р… Пф-р-р-р-р…

Старший Наставник побагровел, потом побелел, потом снова побагровел, и просто закрыл лицо широким рукавом. Мастер по боевке открыл рот и почему-то прикрыл живот руками.

Мальчишка беззвучно плакал, трибуны молчали, и на миг внутри даже шевельнулось что-то похожее на жалость, но… если не он, то мне пришлось бы выбрать другой объект для демонстрации.

Мелькнули пальцы, одно темное лезвие загудело в воздухе, быстро метнулось к мальчишке, чиркнув по пальцу, и растаяло. Как только капля крови коснулась песка, защита круга мигнула и исчезла, задрожав.

Целители кидали плетения прямо на бегу, пересекая границу круга – и мальчишка сразу застонал от облегчения.

Мой второй бой был окончен.

– Победа…, - Старший Наставник прокашлялся, у него осип голос, – во втором поединке – леди Блау!

Трибуны ожили – свистели, орали, хохотали и плакали – девчонки Му размазывали слезы по щекам. При этом я не поняла – освистывали меня или Му, или это был акт поддержки.

Я уходила из круга осторожно и очень медленно – правый бок дал о себе знать, и мне придется сильно постараться, чтобы перевес был не на стороне Бартуша.

– Перерыв! Перерыв десять мгновений до третьего поединка! – объявил Старший Наставник на весь полигон, а ко мне через всё поле уже неслась возмущенная мистрис Айрель.

Кантор стоял, отвернувшись, плечи подрагивали, он ржал, практически не скрываясь, спрятав лицо в ладони. Каро краснел, переминаясь с ноги на ногу, и с откровенным сочувствием наблюдал, как целители кружат вокруг Му.

Ошеломленное лицо Марши было бледным, как будто стерли и высветлили все краски разом.

– А если бы против тебя встала я? – это был первый вопрос, который она задала. Глухо. С нехорошим прищуром.

Я оценила ширину юбок ее школьной формы.

– Не переживай, у тебя было бы не так заметно…

– Блау!!!

– Что? Хочешь, чтобы я тебе врала? – Девушкам везет больше. Мы посмотрели на задницу Му, где по штанам растекалось вниз влажное пятно. Марша поморщилась.

– Это… просто отвратительно…

– Я – победила, – отозвалась я прохладно. – Третий против четвертого. Через двадцать мгновений Му будет жив и боеспособен. Единственное, что пострадало, это его…

– … честь…

– … задница, – закончила я тихо и посмотрела на Трибуны.

– Ты совершенно отмороженная, Блау! Полностью отмороженная, – почти провизжала она свистящим шепотом.

– Надеюсь, каждый из присутствующих здесь сегодня думает так же, как ты…

– Пообещай мне, что ты никогда… никогда, слышишь Блау, не повторишь такого со мной, – она требовательно дернула меня за рукав. – Слово!

– Тц-ц, – я поцокала языком, мягко убирая её пальцы. – Тише, Фейу. Обещать не могу, вдруг тебе потребуется лечение, а помощника целителя не окажется рядом. И это не самое страшное, что может пережить сир в круге…

– Бартуш… что ты приготовила для него? – зрачки Марши расширились так, что глаза стали почти черными.

– Смотри и увидишь, – протянула я лениво. – Нечто равновесное, чтобы больше никому не пришло в голову назвать меня «подстилкой».

Я развернулась к мистрис Айрель. У границы круга стоял ошеломленные Наставники, гневные целители, и Наставник по боевке, выражение лица которого до сих пор просто не поддавалось описанию.

Двое Наставников одновременно щелкнули кольцами, растягивая над нами купол тишины, раньше, чем Айрель успела открыть рот.

– Это… издевательство… – цедила она, – Вы – целитель, и позволять себе подобное…

– Пока ещё нет, – поправила я педантично. – И даже пока не помощник целителя, экзаменация будет только весной…

– ЛЕДИ БЛАУ! Вы нарушили правила!

– Чары – стандартные, их знает каждый маг из курса первой магической медицинской помощи, нигде не сказано, что я не имею права применять то, что знаю…

– Вы позорите целителей!!!

– Лучше, чтобы опозорили меня? – спросила я вкрадчиво и шагнула вперед. – Лучше, когда в Академии все ученики целительского проигрывают каждый бой? Лучше, когда любой с другого курса всегда выиграет, потому что у него есть время оттачивать боевку? Лучше молчать, жрать песок на арене и утираться? Лучше стоять в нижнем белье в коридорах в стазисе целый день, только потому что ты целитель? – добавила я свистящим шепотом. – Это лучше, мистрис Айрель?

– Вы не должны использовать целительские чары, чтобы причинять вред! Это не гуманно, это против правил, это… омерзительно!

– Гуманнее было бы, используй я атакующие плетения? Например, огненный шторм…

Наставник по боевке скептически хмыкнул в усы – с моим третьим мне никогда не запитать этот контур чар.

– Гуманнее? – переспросила я. Мы обе прекрасно знали, какие бывают ожоги после таких плетений и как долго их лечить. – Срок восстановления четыре декады, в зависимости от степени поражения. Сейчас сир Му уже тридцать мгновений будет чувствовать себя прекрасно…

– Сомневаюсь, – тихо пробормотал один из Учителей.

– Я требую признания поединка недействительным! – взвилась Айрель.

– Мистрис Айрель, – увещевал её Наставник, – правила не нарушены, дуэль не закончена…

– Это не дуэль, это издевательство над святыми правилами целителей!

– Это не запрещено, – наконец прогудел басом Наставник по боевке. – Это не применяют, это правда, но правила не нарушены…

– Это целительские чары! Целительские! – мистрис Айрель почти визжала.

– Нет, – поправила я. – Это уровень помощника целителя…

Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё и заткнулась, посмотрев мне за спину. За правым плечом шевельнулся Каро, а я уже давно заметила, что черная форма дознавателей оказывает лучший эффект, чем любой из успокоительных эликсиров.

– Леди в своем праве, – произнес Каро фальцетом – волнуется.

– Правила не нарушены, – звучит холодный голос Фейу.

– Подтверждаю, – кивает Тир.

Наставники кивают неохотно и медленно, отводя взгляд, но – кивают.

Айрель выдохнула, прикрыла на мгновение глаза, посмотрев на круг, где недавно был Му, и… полностью успокоилась. И я почувствовала почти восхищение – у меня не выходило так быстро.

– Тогда требую запрета на применение целительских чар в третьем поединке, – произнесла она требовательно.

– Нигде не сказано…, - Старший Наставник заметно поморщился, – что нельзя применять чары из курса первой магической помощи… в качестве атакующих….

– Запрет, – настаивала Айрель.

– Нет оснований…, - ответила я мягко.

– Оснований? Вы уже достаточно… опозорили… всех, это достаточное основание?

– При всем моем уважении, – произнесла я ещё мягче и ещё нежнее, – господа опозорили себя сами. Когда позволили себе использовать выражение «дознавательская подстилка» на публике. Сир Му физически не пострадал, даже наоборот, ещё Асклепий писал о целительной пользе полного очищения организма, – произнесла я саркастически. – Нельзя кидаться грязью и самому остаться при этом чистым.

– Леди Блау, – щелкнули кольца и мистрис Айрель набрасывает отдельный купол тишины на нас двоих, – вы же прекрасно понимаете, что вы делаете, – она шагнула ближе. – Остановитесь… ради Мары… просто остановитесь сейчас и мы…

– Я намерена защищать свою честь, и использовать для этого все разрешенные правилами способы, – ответила я жестко и схлопнула купол. – Господа, если вопрос решен, я бы хотела отдохнуть перед следующим кругом.

– Да-да…конечно… господа…, - Старший Наставник взмахнул рукой – мистрис Айрель осталась на месте и сверлила меня взглядом, – … и Дамы…

– Леди Блау, если вы хотите испортить отношения со всей целительской гильдией Империи – продолжайте в том же духе…, - бросила Айрель, отворачиваясь.

Я вежливо склонила голову ответ. Именно на это я и рассчитываю.

– Ты как? – в голосе Тира слышалась озабоченность. Кантор подошел к нам и загородил спиной от трибун. – Израсходовала всё?

– Почти, – признала я неохотно.

– Десяти мгновений не хватит, чтобы восстановиться, – сухо отметила Фейу.

– Осталось пять, – педантично поправил Каро Маршу и с волнением переплел пальцы. Тир заморозил его взглядом – не следует вмешиваться в разговор сиров.

– Сколько? – деловито уточнил Кантор.

– Не больше пары-тройки плетений, думаю, – я оценила отклик внутреннего источника.

– Демоны Грани, – выругался Тир.

– Ты сумасшедшая, Блау, совершенно на всю голову сумасшедшая, у Бартуша – пятый…, - Марша открыла рот, закрыла и просто постучала пальцем по виску.

У меня почти не осталось сил, и нет времени восстановиться – плохо. Хорошо, что это понимают все, а не только я. Победа над Бартушем должна быть однозначной и чистой. Такой, чтобы на этот раз ни у кого не возникло сомнений в том, что Блау могут постоять за себя сами. Не только унизить, не только играть на опережение, но и выиграть с честью, как и заповедовали нам предки.

– Что ты думаешь делать? – Кантор внимательно смотрел, как круг готовят к третьему бою.

Я ослабляла узлы змеек на ладонях и проверяла, как раскручиваются.

– Вчера… ты была в лучшей форме, – добавил он тихо. Марша стрельнула глазами, но ничего не спросила. – Уверена? – Кантор смотрел на черные кожаные полоски на руках.

– Почти все и так уже знают, – я пожала плечами. То, что дядю в ближайшую декаду будут осаждать по-поводу новых артефактов все, кто видел вчерашние записи – очевидно. Мне кажется, именно на это он и рассчитывал, позволяя мне взять змейки в круг.

– У сира Блау есть очередь? – У Тира явно чесались руки попробовать.

– К дяде, по всем вопросам. Хочешь потренироваться – приезжай в поместье, – и мне было очень интересно встать против Кантора в дуэльном зале, чтобы понять его реальный уровень и на что он способен.

– На леди Фейу приглашение распространяется тоже, – с улыбкой я бросила в спину Марше – она демонстративно отвернулась от нас.

– Время!

– Постарайся продержаться хотя бы десять мгновений, – посоветовала мне Фейу.

– Бартуш видел записи, – шепнул мне Тир. – Он будет готов, используй другую стратегию. Я поставил на тебя, – отсалютовал он.

– Время! В круг!

Использовать другую стратегию – это хорошо. Проблема была в том, что «другой» у меня не было. У меня не было вообще никакой. Силу следует экономить, но при этом, чтобы вывести его из игры нужно подобраться близко и использовать точки Пи-Шу. Но если Бартуш видел записи, я бы на его месте не подпустила себя ближе, чем на пять шагов. Значит, я должна быть безопасной, он должен быть уверен, что уже выиграл и… расслабиться.

Источник внутри колыхнулся сердито, кончики пальцев кольнуло силой, и я улыбнулась. Всплеск. Почти, вот-вот, если немного дожать, совсем немного…

Границу мы пересели одновременно – я и Бартуш. Второй Наследник шестого рода в клановой иерархии Севера шагал четко и пружинисто, не делая ни одного лишнего движения. Был серьезен и собран, в отличие от своих друзей. Школьная форма сидела на нем отлично – тщательно подогнанная по фигуре, застегнутая на все пуговицы, подчеркивала осанку и широкий разворот плеч. Пожалуй, если бы Бартуш меньше трепал языком, он бы даже мне нравился. Надеюсь, у Акса не будет проблем с другом, если Старший Бартуш решит, что это слишком.

В отличие от девиц Бартуш ему шли семейные черты лица – большой нос с горбинкой, вытянутое лицо, лошадиные зубы, выдававшие породу. Он встал напротив, сразу в первую базовую стойку, и развел ладони, приготовившись- без всяких поклонов и предварительной игры. И Бартуш будет мстить – это было видно по нехорошему прищуру глаз, по тому, как он разрабатывал пальцы, сжимая и разжимая кулаки – вернет мне всё, за Му, которому после такого только один путь – сменить Школу, он не сможет здесь учиться. Вернет за то, что имя Бартушей теперь навсегда связано с именем Му, а что может стереть унижение? Только ещё большее унижение.

– Третий поединок! Сир Бартуш – леди Блау! – Старший Наставник дождался, пока мы замерли на позициях. – Бой!

Бартуш ударил через мгновение, простым и очень эффективным воздушным тараном, заходил справа, подкручивая плетения так, чтобы удар пришелся в бок.

Я ушла с траектории полета кувырком в сторону – чары легонько мазнули по боку, но прыгать, как вчера не получится. Я начала считать.

Мелькают пальцы и следующее плетение летит сразу за первым, тоже простое и быстрое, чтобы не дать мне времени сгруппироваться и ответить. И ещё одно. И следующее.

Бартуш шел круговым шагом, так же как Ремзи, постепенно и неотвратимо сокращая траекторию.

Ещё удар. На этот раз меня зацепило и протащило по полигону. Козел опять бил справа, чтобы задеть больной бок.

Я закончила считать – Бартуш бьет на четыре, если узлов два, и на пять, если больше.

Трибуны подвывали в момент удара, особенно старались, поддерживая своего фаворита визгами, девчонки Му.

Ещё пара шагов и Бартуш разводит руки – новое плетение, на этот раз огонь. Мелькают пальцы и стена огня летит прямо ко мне.

Змейки взметнулись в воздухе, раскручиваясь, и рассекли чары пополам, щеку обожгло горячим воздухом, а защита круга сыто мигнула, погасив удар.

– Ох…, - дружно выдохнули с трибун.

Раз-два-три-четыре. Удар. Змейки взмывают вверх, крест накрест и вниз, и волна воздуха уходит в сторону, взрыхляя песок фонтанчиками.

Раз-два-три-четыре. Удар. Свист змеек, и мы меняем четверть круга, шагая в такт.

Раз-два-три-четыре-пять-шесть. Удар.

Сука! Я ещё не отошла от вчерашних молний.

Я ушла в сторону, но краем все равно зацепило – источник недовольно заворочался внутри.

Раз-два-три-четыре-пять. Удар. Стена огня опять опаляет сверху – пахнет жжеными волосами и тряпками.

Нэнс меня убьет.

Змейки свистели в воздухе, раскручиваясь, пахло озоном, трещали молнии, Бартуш бил правильно и четко, не делая ни единой ошибки в плетениях, ровно так, как учили. И, наконец, я начала видеть систему.

Раз-два-три-четыре. Удар. Пошел к псакам, Бартуш!

Раз-два-три-четыре! Удар. Я измотаю тебя, Блау! Ты сожрешь весь песок в этом круге, – с нехорошим прищуром обещает мне он.

Раз-два-три-четыре. Удар. Я ухожу в сторону и почти успеваю, змейки в самый последний момент отправляют молнии в полет, и они рикошетом уходят в купол защиты.

– Я уже завтракала, – парируя я, задыхаясь. Эта сволочь не использовала ни одного лезвия, видимо чтобы не поранить, иначе все закончится быстро, очень быстро.

Раз-два-три-четыре. Удар. Бартуш танцевал, плавно смещаясь по кругу, пальцы мелькали, строя следующее плетение, чтобы не дать мне передышки. Сил у него больше – он измотает меня и просто дождется, пока я свалюсь. Источник внутри вибрировал, наконец начиная откликаться.

Нельзя разочаровывать мальчика.

Я крутнула запястьем, ослабляя петлю на левой руке, и в следующее мгновение, когда я отбила плетение, одна змейка улетает в другой конец круга. Глаза мальчишки вспыхивают триумфом.

Вот так, мой хороший.

Я пропускаю следующий удар специально, кувыркаясь в воздухе, отлетая спиной прямо на защиту.

Суки, как же больно!

И следующий удар тоже – я взмахиваю одной змейкой, но большая часть чар прилетает как раз на правый бок, и я с трудом встаю на колени, сплевывая песок, и тут же падаю обратно, получив ещё в догонку.

Сука-а-а-а!

Бартуш не жалел – бил в полную силу, прикладывал так, что перехватывало дыхание, но тщательно следил, чтобы не зацепить, чтобы не пролить ни единой капли крови – иначе все кончится слишком быстро.

Трибуны затихли. Я валялась на песке, Бартуш приближался аккуратно – шагал осторожно и медленно.

Иди сюда, мальчик. Иди ближе.

Я закрыла глаза и бессильно откинула руку в сторону, показывая – я совершенно обессилела, я совершенно безопасна, можно подойти.

Иди сюда, мальчик, ну же… иди сюда. Ближе…

Песок шуршал шорохом шагов.

Ближе, ещё ближе… здесь безопасно. Я совершенно безопасна. Такой сильный и смелый мальчик. Иди сюда…

Ещё пару шагов. Песчинки вокруг меня задрожали и начали подниматься в воздух.

Рано. Терпеть, Блау, терпеть.

Я прикусила губу изнутри, считая шорох шагов по песку – ещё шаг и ещё.

Терпеть. Терпеть Блау.

Раздался треск, запахло озоном, Бартуш все-таки решил перестраховаться… и… тугая скрученная пружина, которую я удерживала внутри только усилием воли хлестнула вверх, спираль расправилась и сила источника щедро выплеснулась наружу, не найдя новую орбиту внутри.

Плетения молний, которое кинул для проверки мальчишка, темное облако погасило ещё на подлете – чары Бартуша просто растворились в черном мареве. У меня полыхали руки по локоть, сияла кожа и я знала, что глаза тоже светятся родовой силой – малыш вздрогнул, когда мы встретились взглядами, оказывается он подошел близко, очень близко – осталась всего пара шагов.

Я ударила наотмашь, сырой силой, весь всплеск фокусируя в единственной точке щита, чтобы пробить его артефакт, родовая сила темным острием ввинчивалась в полыхающий серебром щит.

Бартуш взмок, пошатнувшись, от напряжения у него выступили вены на лбу – он усиливал защитный купол кольца своим, но… это бесполезно. У него всего пятый.

Щиты лопнули с треском и истаяли в воздухе, мальчишка отлетел на пять шагов, перекувыркнувшись в воздухе, и упал на спину.

Я поднималась, разводя руки в стороны – сила истает, всплеск очень короток. Мелькнули пальцы, темное марево с рук переползло в плетения, напитав их темной силой, и… я ударила.

Бартуш выгибался, крутился на песке, разевал рот в беззвучном крике и падал, подлетая вверх снова и снова. Его таскало по песку, из стороны в сторону, но малое реанимационное – одно из самых простых и эффективных чар. Я реанимировала Бартуша, раз за разом замыкая узлы контура. Реанимировала так, как будто его душа уже пересекает Грань, и мне нужно вернуть её обратно в тело.

Молнии били в центр его источника, разряды голубыми искрами прошивали тело, Бартуша почти складывало пополам, а я продолжала удерживать чары, пока сила не начала иссякать, по капле, утихая внутри. Всплеск заканчивался.

Волосы Бартуша дымились, он даже не стонал, по телу пробегали судороги, произвольные мышечные сокращения будут продолжаться ещё мгновений пять.

Я встала в полный рост, пошатываясь от накатившей слабости, и вяло переставляя ноги, загребая песок, пошла к нему. Мелькнули пальцы – коснуться точек Пи-Шу на шее – и он обездвижен.

– Хороший мальчик, – я плюхнулась рядом на песок – подогнулись коленки. Мелькнула дурацкая мысль, что опять помяла форму – Нэнс будет недовольна. – Хороший мальчик, – я одобрительно похлопала его по щеке. – Очень доверчивый мальчик…

Я покрутила его руку – и оставила идею забрать защитный артефакт себе. Камень в кольце треснул с краю, защита была не рассчитана на такой всплеск, теперь это просто бесполезный кусок металла. Анестезию я выплела быстро – частичную, как гуманный целитель, я должна обезболить зону поражения. Примерилась, развернула ладонь, перехватывая поудобнее, и резко двинула на сгибе обратно и в сторону.

Бартуш кричал беззвучно, но не от боли.

– Врать нехорошо, – я пробежалась пальцами проверяя – вывих, не перелом, главное, что не сможет плести дальше. Ещё раз ласково похлопала его по щеке и подвинулась, пересев повыше.

Вытащила ритуальный кортик, и занесла руку – глаза Бартуша расширились от ужаса…

– Леди Блау! – короткий взвизг.

– Ученица Блау…, - рокот Наставника по боевке был более спокойным, голос звучал размеренно, а интонации такие, что можно успокаивать взбесившихся райхарцев. – Достаточно всего капли…

Я шмыгнула носом и чихнула – песок был везде и даже скрипел на зубах, перехватила нож поудобнее и начала … срезать нашивки с рукава. Потом, отряхнув лишние нитки, так же неторопливо отпорола нашивки с груди, аккуратно, чтобы не зацепить герб Школы. Комплект школьной формы Бартушу всё равно придется сменить.

Сунула трофеи в карман и поднялась в абсолютном молчании. Ахнули позже, когда я переплела пальцы, готовя контур.

– Ученица Блау…, - рокот Наставника прогрохотал предупреждающе.

Мы не добиваем лежачих, знаю, но… эти правила действуют в цивилизованном обществе.

Я тряхнула головой и решительно закончила плетения.

– Леди Блау… – тоненько простонал «мямля в зеленом», который стоял почти у самой границы круга, – ради Асклепия, леди …

Но плетения уже сорвались с пальцев и впитались в грудь Бартуша, истаяв темным облаком.

– Леди Блау!!!

Я снова переплела пальцы, выстроила чары, но… запитать не смогла. Сила чихнула несколько раз, и погасла. Но не засмеялся никто.

Я попыталась ещё раз – Бартуш тоже должен получить свою порцию «очищающих», как и Му, но сила не слушалась – я просто вычерпала ресурс до дна. Темные облачка с короткими чихами вспыхивали и гасли. Вспыхивали и гасли.

Псаки! Всего одно плетение!

– Опускайте защиту, – безжизненный голос мистрис Айрель раздался совсем рядом. – Ученица Блау, опустите защиту круга!

Я молчала, отсчитывая про себя – два мгновения, ровно два мгновения, глядя в непонимающие глаза Бартуша – чары он словил, но ничего не происходило.

– Леди Блау! – уже требовательно.

Я продолжала ждать, пока наконец плетения не сработали. Одежда мальчишки начала расползаться по швам, стекая вниз, и осыпаться. Сначала истаяли рукава и сапоги, потом верхний кафтан и штаны, последней таяла нижняя сорочка и белье… пока Бартуш не оказался совершенно голым, лежащим на песке в круге, почти в самом центре полигона.

– ЛЕДИ БЛАУ!!! Закончите бой! – это уже взвыл Старший Наставник, дергая на себе бороду, застонал Кантор, отвернувшись, взвизгнули от восторга все девчонки на первых рядах трибун, а потом… грянул хохот.

Я разочаровано поцокала языком – размеры Бартуша были вопиюще скромными, чего никак нельзя подумать, глядя на его развитую фигуру.

– Ученица Блау! Заканчивайте фарс и покиньте круг!

– Леди Блау!

– Вайю!

Трибуны свистели, орали и плакали, девчонки одобрительно визжали в неистовстве… я считала про себя ещё два мгновения, чтобы закрепить эффект, и все могли насладиться зрелищем.

– Леди Блау!

Кулак вверх я вскинула по легионерскому обычаю – требуя молчания, и трибуны стихли, почти сразу.

Прошла вперед и подняла голову вверх, чтобы видеть всех. Не знаю, каких речей они ждали, что-то умное или пафосное… но красноречие не было моей сильной стороной, я редко выигрывала диспуты.

– Подстилка, – мой голос усиленный чарами разносится над полигоном, – должна быть, – я крутнула нож в пальцах и наклонилась вниз, – … голой.

Капля крови из порезанного пальца впиталась в песок и защита начала таять, сияя прорехами в серебре.

Из круга я уходила старательно печатая шаг, чтобы не рухнуть, пошатываясь от слабости, оставляя за спиной обездвиженного Бартуша – с точками Пи-Шу целители разберутся сами, воющие трибуны и Наставников, сразу с несколькими плащами в руках. Нашивки в кармане приятно грели – сегодня я не вернусь домой к змею с пустыми руками.

– Бой за тобой. Уходим, быстро, – Кантор крутнул меня вокруг, схватив за руку. – Разберись, – бросил он Марше, которая уверенно кивнула головой. Фейу молчала – ее взгляд, брошенный на меня, отражал смесь ужаса, восхищения и… жалости.

Каро пристроился сбоку, подхватив под вторую руку, и они потянули меня к выходу с полигона, почти понесли.

– Третий бой – победа леди Блау! – несчастный голос Старшего Наставника гремел над трибунами. Думаю, он пожалел уже много раз, что согласился на проведение дуэлей в Школе.

– Это возмутительно….

– Я требую…

Крики сзади стихли резко – Кантор, обернувшись назад, крутнул кольцо на пальце, активировав купол тишины. Я почти повисла в руках, и они начали идти ещё быстрее.

На сидении кареты, почему-то Тировской, меня устроили с удобствами, подложив сзади подушку – Тир неодобрительно покосился на больной бок.

– Трогай! – скомандовал он вознице. – Дура! – это уже мне, припечатал Тир. – А если бы всплеска не было?

Я аккуратно пожала плечами, присосавшись к бутылочке – Каро подсунул восстанавливающее. Тепло побежало по телу иголочками, отдаваясь пульсом в кончиках пальцев – хорошо, как же хорошо, Великий!

– Дура, – Кантор тоскливо взлохматил себе челку, а Каро согласно кивнул.

– Зато вряд ли кто-то до конца года решится вызвать меня, – я вернула пустой фиал менталисту и с облегчением расслабилась на сидении. – Фейу решит…?

Тир кивнул в ответ.

– Номинально, правила вы не нарушили, – обреченно прошелестел Каро.

– Ты перешла черту, – выдохнул Кантор, сдув со лба прядь.

– Даже за оскорбление – это слишком…, - простонал Каро. – Вы должны были просто сходить в Школу, сходить! Можно было перенести дуэли, леди Блау…, - стонал он.

– Бартуши не простят… для такого… ответа… нужны более весомые причины…

Я пожала плечами. Цель была достигнута, с последствиями можно разобраться после.

– Помимо «дознавательской подстилки»?

Кантор терпеливо кивнул.

– Девы Бартуш дважды отказывали Акселю, – ответила я, подумав. – Это оскорбление для брата…

– Вайю…, - Кантор закрыл лицо руками и опустил голову вниз, плечи дрожали – он ржал. Смеялся так, что смаргивал слезы в уголках глаз. – То есть, если кто-то не ответит взаимностью Блисс, ты предлагаешь мне раздеть их всех?

– Хороший способ, – я захрустела сладкими орешками, горсть которых так же молча подсунул мне Каро. Он тоже полюбил орехи? – Не только мужчинам важно знать, что скрывается под столькими слоями одежды… девушкам тоже хочется оценить, – я непроизвольно скользнула взглядом по кафтану Тира и ниже, – … оснастку.

Тир начал розоветь.

– Леди Блау! – голос полыхающего алым Каро дал петуха.

– Возмутительно, – поддержал его Кантор совершенно серьезно. – Ты слишком много общаешься с чернью…

– Дерево уже стало лодкой, – я шмыгнула носом и занялась грязными ногтями – песка набилось знатно.

– Ещё нет, – Тир сдвинул брови, щелкнул кольцами и выплел первый Вестник. В общей сложности за пять мгновений он отправил больше двух десятков сообщений – одноклассникам, Фейу, в ресторацию, домой… и развернул бурную деятельность.

Глаза Кантора сверкали расчетом и предвкушением – Тир был в своей стихии.

– Общественным мнением нужно управлять. От тебя потребуется только одно, – он улыбнулся хищно, – молчать, кивать, и улыбаться…

Глава 151. Упущенное время

Внизу стонала цитра. Звуки флейты и колокольчиков взмывали вверх, подчиняясь повелению струн, которых касались длинные тонкие пальцы. Журчала вода, слышался плеск, негромкий смех, звон бокалов, голоса и шелест юбок.

Сверху было видно отлично. Я стояла, облокотившись на перила верхнего яруса ресторации, который по кругу опоясывал нижний зал на три этажа вверх. Кантор не привык считать деньги.

За какие-то двадцать мгновений он сумел организовать зал, менестрелей, закуски и даже украшения – скромные ленты в цветах Школы, так принято чествовать настоящих победителей, а не меня. Я лениво крутила в руке бокал – никакого спиртного с таким количеством эликсиров – мне налили простую воду, и наблюдала за одноклассниками, которые курсировали внизу, как стайка темно-синих птичек – туда-сюда.

Тир блистал. Нужно отдать ему должное. Где надо сверкал белозубой улыбкой, где нужно смущенно смеялся, а где и внимательно кивал, наклоняя голову так, чтобы было лучше видно породистый профиль. Сиры велись, сиры плыли, сиры пили и уже почти забыли о том, зачем они собрались здесь сегодня – просто наслаждались внеплановым праздником без взрослых.

Внизу почтительно склонился слуга, принимая небрежно сброшенную ему прямо в руки серебристую шубку. Марша расправила плечи, гордо приподняла темноволосую головку, и, нацепив на лицо уверенно-холодную улыбку, плавно двинулась через весь зал.

Хороша. Я отпила глоток воды. Это следовало признать.

Фейу встречали радостно, какой разительный контраст с тем, как начинался праздник. Молчать и улыбаться, именно так мне сказал Тир. И я улыбалась, целых двадцать псаковых мгновений, пока мы не обошли всех, и я смогла уединиться.

Марша продвигалась медленно, кивала, смеялась, шутила, поймала на ходу бокал с подноса, и отсалютовала всем присутствующим, как свидетель. Ведь мы – победили.

Кантор шепнул ей что-то на ухо, и Фейу подняла голову вверх, найдя меня глазами, кивнула и, мягко огибая танцующих, отправилась к балюстраде.

– Скучаешь? – Марша встала рядом и облокотилась на перила. Снизу стонала цитра, и звенели колокольчики, менестрели выбрали одну из самых известных композиций.

Я пожала плечами и сделала глоток.

– Обещала Тиру побыть ещё тридцать мгновений, чтобы его усилия не пропали даром. Десять из которых уже истекли. Мы обе смотрели, как Геб в другом конце зала склонился в поклоне перед рдеющей маковым цветом мелкой первоклассницей. Данд… Данд молчаливо подпирал стенку рядом со столами. Он так и не произнес ни единого слова с самого утра. Кантор улыбался и кружил в танце одну из девиц. Самую главную сплетницу второго класса.

– Хорош, – озвучила Марша мои мысли.

– В своей стихии.

Я чувствовала пристальный взгляд Марши сбоку – щека начала гореть.

– А ты не в своей стихии? Разве это не то, чем наслаждаются все сиры? Зиму назад ты была бы внизу.

– Ты тоже, – кивнула я на зал, где одной большой группкой стояли Маршины прихвостни. – Здесь, а не там. Реки текут, времена меняются, – через высокие витражные окна второго яруса была хорошо видна улица – заснеженная поземка стелется по мостовой, одетые в меховые полушубки горцы с мешками за спинами, дети обмотанные наспех, примотанные вязанными шалями к груди дородных невысоких мистрис. Котомки горцев весело смеясь потрошили городовые из охраны, на снег сыпались котелки, миски, ложки, мешочки со специями, нехитрый скарб, собранный в дорогу. Значит, Ратуша уже довела приказ до исполнителей.

Слева плакала цитра, журчали фонтаны, слышался звон бокалов, негромкий смех. Молодежь наслаждалась, развлекаясь. Справа от нас, отделенная только тонким слоем стекла, текла совершенно иная жизнь – горцы ползали по мостовой, собирая куцые пожитки в сумки. Охрана смеялась. Падал снег.

– Отребье, – сморщила нос Марша, проследив за моим взглядом. – Сейчас наводнят город, принесут заразу, и так уже на улицах не проехать.

– Жить хотят все, – я крутнула полупустой бокал между пальцами. – Высшие, горцы, аларийцы, мирийцы… твари… все просто хотят жить…

– Последнее время ты пугаешь меня, Блау. Такие глубокие мысли тебе не свойственны…

Я фыркнула и кивнула в угол зала. Там, под небольшим защитным куполом группа девчонок разучивала плетения из общемедицинского курса.

– Полагаю, факультатив в Госпитале не справится с наплывом желающих, – Марша прищурилась. – Все слабые заучки захотят повторить твой путь… Как встретили? Было очень плохо? – она резко сменила тему.

– Терпимо, – я поморщилась, вспоминая, как в самом начале, даже не смотря на демонстративную поддержку Кантора, от меня шарахались почти все одноклассники. Как будто я буду прямо тут с обеих рук, направо и налево кидать чары. – Тиру место в Столице, среди политиков и интриганов.

– Это твое, – Фейу вытащила из внутреннего кармана тщательно свернутую змейку. – Свидетели и Учителя настояли на дополнительной проверке, дважды, – протянула она язвительно. – Артефакт не показал ничего…

Я молча кивнула, поблагодарив.

– Сир Блау оформил патент на изобретение?

– Конечно.

– А…

– Все вопросы к дяде, – я устало передернула плечами.

– Школьный целитель просил передать, что ещё пару таких всплесков, и ты потеряешь круг, Блау. В лучшем случае, – выдала Марша спокойно, но темные глаза смотрели тревожно.

– Знаю, – целитель не сказал ничего нового.

– Круг, Блау! – она развернулась ко мне так резко, что юбки ханьфу взвихрились вокруг ног, а вино почти выплеснулось из бокала. – И все ради Ву?! Может уже пора остановиться?!

– Фейу, – интонации стали морозными, но Марша не вняла предупреждению.

– Что? Скажешь не так? Ах, Ву потеряет репутацию, хотя их Глава сам перешел к Хейли, и до сих пор обсуждают, как Хейли обошли Блау!

– Фейу!

– Нужно поправить репутацию сире? Ты готова договариваться даже со мной, – она поставила бокал на круглый столик рядом с резким стуком. – И Бартуш! Конечно, зачем договариваться? Сейчас это уже не нужно, его слово не имеет веса, ты сделала всё, чтобы на его фоне проблемы леди Ву казались смешными! Теперь не у Ву, а у Бартуша нет репутации!

– Марша! – я выдохнула резко и улыбнулась тем, кто поднял головы снизу, мы начинали привлекать внимание. – Просто заткнись.

– Ву, Ву, Ву, – пыхтела она, но сбавила тон. – Что такого в этой Ву?

– Ревнуешь?

Марша поперхнулась воздухом от гнева.

– Дура! Ты подставилась из-за неё, и если бы не Тир…

– Ничего бы не было, – парировала я вяло.

– Дисциплинарное взыскание, – прошипела она довольно. – И совет Школы найдет причину, я тебя уверяю. На ковер к Старшему Наставнику завтра. Наставник по боевке просил тебе передать, что тебе придется пересдать экзамен за второй класс, прежде, чем ты будешь допущена к выпуску, – добавила она саркастически.

– Переживу.

– Блау!

– Что? – я развернулась так, чтобы видеть её глаза. – Это Школа. Просто Школа. Закончим, сдадим экзамены или не сдадим, ничего не изменится, мир не рухнет. И потом, твои выводы не верны, – я отпила из бокала – вода нагрелась и стала теплой на вкус – мерзость. – Помнишь старика-философа, которого в первом классе попросили за излишние возлияния?

– Цу Цу?

– Цу Ци, – поправила я со смешком. – Плох тот результат, который позволяет достичь только одной цели, – процитировала я одну из его любых фраз.

– Му придется сменить Школу, – констатировала Марша.

Я кивнула, это было очевидно. Насчет Бартуша я была не уверена, но то, что отношения между Кланами окончательно испортятся – вероятнее всего. Они присылали брачный контракт, мы отказали. Аксель, если не соврал, навалял всем их родичам со второго по восьмой курс. Дядя… дядя уже вызывал Главу на Совете и победил. С какой стороны не посмотри – Бартушам не стоит, просто не стоит выходить против Блау. Но… то, что они оставят всё как есть… вряд ли.

– Такого, – Марша выделила это слово, – они не заслужили… как бы ты не хотела прикрыть Ву… ты перешла черту…

– Самоуверенность никого не доводила до добра, – я нашла глазами фигуру Данда. – Если Му умеет думать, и извлекать опыт, он должен быть мне признателен.

– Признателен? – саркастично переспросила Марша и хлопнула в ладоши пару раз. – Блау, это просто нечто!

– Признателен, – твердо кивнула я в ответ. – Он жив и ему даже не потребуется целитель. Нужно уметь признавать собственные ошибки. Первое – оскорбление сиры, без повода. Если бы не желание выслужиться, и способность думать, я бы просто не смогла вызвать Му. Он подставил всю семью. Думай, что говоришь, – я щелкнула кольцами. – Второе. Никогда недооценивай слабого противника. Третье. Му тренирует Наставник по боевке, значит собирается в одну из Академий. То, что случилось с ним сегодня, это просто легкая шутка по сравнению с тем, что ждет его там. Побеждает и выживает сильнейший. Нашим миром правит сила. Аксель, пока его не отправили в Корпус, дрался каждую декаду первый и второй курс. Да и сейчас, – я тоскливо вздохнула, вспомнив про брата, – постоянно попадает в карцер. Или ты или тебя. Лучше пройти этот урок сейчас, – добавила я почти беззвучно. И… дураков не жаль.

Внизу у входа началось оживление, сразу три юных сиры, с отливающими темной рыжиной волосами, припорошенными снегом, пытались зайти внутрь. Их не пускали.

– Какая смелость, – пробормотала я.

– Какая глупость, – ахнула Марша. – Их сейчас сожрут, – добавила она довольно. – Блау! Не вмешивайся! Блау!

Но я уже сбегала по лестнице вниз, подобрав юбки, пока не произошло непоправимое.

Я успела. Девчонки Му явно держались из последних сил, одна, самая старшая, в очках – чтобы не заплакать, а двое младших, явно первоклассницы, крепко сцепили побелевшие пальцы, то и дело вспыхивающие серыми огоньками силы.

– Господа, – я беспрепятственно прошла слуг. Кантор торопился через зал, но мне до входа было быстрее. – Дамы, – короткий, очень вежливый поклон по этикету.

За спиной уже собиралась толпа, все шептались, подтягиваясь, чтобы посмотреть ещё одно зрелище.

– Дамы, – темная макушка Кантора небрежно склоняется рядом с моим плечом. – Это частный прием, вход только по приглашениям.

– Мы знаем! – гневно выдохнула самая младшая Му.

– Тише! – быстро одернула ее та из сестер, что постарше.

– Здесь рады всем, – произнесла я громко. – Особенно леди из рода Му.

Старшая округлила глаза за стеклами очков, а младшая смотрела настороженно.

– Сир Му, – продолжила я ещё громче, так, чтобы голос было хорошо слышно из-за музыки, – очень достойный противник. Который сделал всё, что мог, чтобы победить. Но в круге не всегда выигрывает самый сильный.

Кантор придержал меня за локоть и так сжал пальцы, что точно останутся синяки.

– Достойный противник, – повторила я отчетливо. – Честь восстановлена. Между родом Блау и родом Му больше нет разногласий.

Это всё, что я могу для вас сделать. Дальше все зависит от вас самих.

Теперь младшая приоткрыла рот и прищурилась.

– Леди желают остаться, – процедил Кантор.

– Нет, нет, прошу прощения, – Старшая из сестер замахала руками.

– Тогда благодарим за визит, вы можете быть свободны, – Кантор на правах Хозяина прищелкнул каблуками и сделал недвусмысленный поклон – не смеем больше задерживать.

Тренькнули колокольчики на двери, шевельнулись подвески, но на самом пороге Младшая из Му помедлила и, решительно стиснув кулачки, вернулась ко мне.

– Я вызываю вас, леди Блау! Вы думаете, если вы вторая Наследница, вам все дозволено? Вы оскорбили брата!

Клянусь, мне показалось, что Тир прошептал, что идиотизм – это семейная черта.

– Хорошо, леди Му, – я постаралась, но не смогла удержать улыбку, рвущуюся с губ. Рыженькая была восхитительна в своей наивности и желании отстоять честь рода. – Хочу напомнить, что ваш брат нанес оскорбление первым… Но я готова рассмотреть ваш вызов.

– Сегодня! Прямо сейчас!

– Хорошо, леди Му, – повторила я мягко, – но я ещё не озвучила условия. Вы поступили в Школу этой зимой? Значит, первый класс. Я в отличие от вашего брата не принимаю вызовы от тех, кто слабее, поэтому вам придется к концу года стать лучшей на потоке, чтобы вас приняли на боевку в следующем году, если, конечно, ваша семья не будет оплачивать дополнительное обучение…

Девчонка растерянно моргнула – Му точно не будут.

– Второй класс вам тоже придется закончить в тройке лучших, чтобы на третий год вы могли выбрать два факультатива и учиться бесплатно. Я бы рекомендовала целительский, так по-крайней мере вы будете понимать, какие плетения в вас летят, – я улыбнулась ещё раз. – Далее примерно пять зим постоянных тренировок у вас уйдет на то, чтобы закрепить все навыки по выполнению чар из базового курса общемагической медицины. И появится возможность сдавать экзамен на помощника целителя ещё через пару-тройку зим активной практики. Меня начинали учить с четырех, но я верю, что такая целеустремленная леди сможет легко достичь тех же результатов. Так же вам придется выделить как минимум два занятия в день утром и вечером на боевку, не забывать прокачивать круг, чтобы внутренний источник развивался правильно. Если вы примете мой совет, то я бы рекомендовала сделать отдельный упор на рунологию и алхимию, без этого очень сложно развиваться быстро. Все в ваших руках, – я кивнула рыженькой. – Как только наши круги сравняются леди Му, для меня будет честью поединок с вами.

Кантор рядом расслабился – он наконец перестал сжимать мою руку железными пальцами и просто поддерживал.

– Леди Му? – позвала я тихо. Девчонка молчала, явно была выбита из колеи и мучительно думала – между тонких бровей появилась маленькая морщинка. – Жду вас через десять зим, думаю этого времени вам хватит. Честь имею, – я вежливо откланялась и развернулась. Старшая Му уже тянула сестру на выход.

– Не стоило, Му не оценят, – Кантор улыбался на публику и шипел мне в ухо. И как у него это выходит?

– То, что брат идиот, не означает, что они должны нести за это ответственность, – я улыбалась на публику и шептала в ответ.

– Му – старший!

– Братья бывают разными, семью не выбирают, – мы сделали полукруг по залу – Тир вел меня к альковам и столам, которые были накрыты вдоль стен. Аксель тоже часто ведет себя не лучшим образом, поэтому девчонок Му я понимала прекрасно. – Эблиесс тоже не стала бы молчать.

– Блисс никогда не оказалась бы в такой ситуации. Или ты думаешь, я такой же идиот, как Му?

– Сир Тир, – одна из девчонок-второклассниц присела перед ним в поклоне, приглашая в круг. С любопытством стреляя глазами из-под пушистых ресниц.

Я хмыкнула – через пару зим, если Кантору не подберут невесту, ему придется очень туго. И пошла искать Лидса.

Геба я нашла у столов с закусками, в другом конце зала. Данда он опять бросил одного – подпирать стену.

– Геб, – я перехватила руку Лидса, который накладывал себе уже третий рисовый шарик с запеченной внутри нежным мясом белой рыбы. – Что я просила делать эти тридцать мгновений?

– Следить за сиром Хэсау, – ответил он с набитым ртом, быстро проглотил, облизнул крошки с уголков рта и обернулся. – Сир Хэсау в порядке. Молчит, – отрапортовал он.

– Я просила не оставлять его одного, – я взяла чистую широкую тарелку. – Сир Хэсау не всегда понимает те правила, которым нужно следовать… у него немного другое воспитание.

Наложила пару сырных лепешек, очень простых – Данд всегда их любил, пара круглых корзинок с рыбным паштетом – ему должно понравиться.

– Не оставлять одного – это значит не отходить дальше, чем на десять шагов.

– Вайю, я только…

– Праздники ещё будут, мы здесь не развлекаемся. Как только вернется менталист, мы уйдем. Двадцать мгновений мистер Лидс, и ни шагу в сторону. Иначе твои страхи перестанут быть беспочвенными.

Геб вздрогнул и посмотрел на меня с ужасом – поверил.

– И плетения, которые я использовала на сире Му не самые страшные…

Лидс шумно выдохнул, качнул вихрастой головой и тоскливо облизнулся, глядя на стол, ломившийся от закусок.

– Поешь дома. Закончим и ты свободен – повидаешься с Гектором и домой.

– Да. Вайю…, - Лидс опять успел что-то сунуть в рот и уже жевал, – Брата нет, в Хадж перебросили три дивизии Шестнадцатого прямо с утра, он ушел порталом.

– Не разговаривай с набитым ртом, – поправила я его машинально. – Насчет переброски – это точно?

– Ровно три, – кивнул Лидс, с удовольствием облизав кончики пальцев.

– Хорошо… отдай сиру Хэсау, – я посмотрела, как трое девиц окружили Дандалиона и по всем правилам наступления перекрыли ему пути отхода. – Поторопись.

– Я понял! Уже бегу!

В руки мальчишке я всучила тарелку. На десерт брату – большой кусок черничного пирога – единственное из сладкого ресторации, что Данд стал бы есть.

– Бегу!

Марша вниз не спускалась, наблюдая за происходящим сверху. Слуги принесли пару кресел и поставили у перил маленький столик, и початую бутылку вина.

– Мирийское? – я хмыкнула, рассмотрев печать на пузатой бутыли. Одноклассникам таких изысков не подавали – никакого алкоголя. Марша устроилась с большим комфортом.

– Не стоило уделять внимание Му…

– Фейу, – я вздохнула. – Тир уже прошипел мне на ушко всё, что он думает. Не стоит повторяться, – парировала я язвительно. – Просто наслаждайся музыкой, мирийским…

– Леди…, - Костас, взъерошенный и возбужденный, с блестящими одухотворенными глазами, приветствовал нас. К щуплой груди он прижимал закрытую тушницу, кисти и свиток. У меня зарябило в глазах – сегодня к форме он одел ярко малиновый шелковый шарфик. Женский, я готова на это поставить. И желтую, сияющую янтарем и золотом, брошь.

– Сир Костас, – Марша вальяжно потянулась, одним плавным движением встала из кресла, перегородив дорогу цыпленку.

– Леди Фейу, леди Блау, – Костас немного заикался.

– Почему вы не внизу?

– М-м-м…

– Марша! – я одернула Фейу, но та уже вышла на охоту – нагло вытащила из рук цыпленка свиток и развернула. Когда она начала читать, её брови поползли вверх, Костас начал розоветь от смущения, и стал совсем красным, когда она начала смеяться.

А смеялась Фейу до слез.

– Ваше творчество восхитительно, – похвалила она наконец.

– Идея не моя, – повинился Костас, поправив шарфик, но было видно, что оценка ему польстила. – Наследник дал задание придумать короткий стих, чтобы было весело и хорошо запоминалось…

– Наследник? Аха-ха-ха-ха…, - Марша снова развернула свиток и залилась смехом. – Но почему мистеры? Почему не сиры? Мистер Чмок-Чмок, Мистер Пук-Пук, Мистер…. Аха-ха-ха…. Разве сир Пук-пук не лучше звучит?

– Сир не рифмуется, – буркнул Костас в ответ.

Марша передала свиток мне, и я удивилась. Костас писал стихи, точнее размах по ритму соответствовал эпической поэме о героях… школьного полигона. Мистер Чмок-Чмок, Мистер Пук-Пук и Мистер… Яичко.

– Почему Мистер Яичко? – выдала я ошеломленно.

– О, Мара…, - Фейу прикрыла лицо рукавом. – Мистер Яичко…

– Потому что рифмуется?

– Нет, – Костас заморгал длинными ресницами. – Потому что голенький. Как яичко. Я использовал метафору для художественного описания обнаженной натуры…

– Оу… какая метафора… – дар речи вернулся не сразу. – Может… заменить чем-то… менее художественным?

Если к Наследнику Бартушей приклеится это прозвище… боюсь представить, чем это аукнется Блау.

– Я подумаю, – насупленный Костас забрал у меня свиток из рук. – Мне нужна тишина, чтобы творить… творец не может работать в таких… сложных условиях, – он вздернул подбородок.

– Может быть стихи – это уже лишнее?

– Нет, нет, сир Костас, пишите – и мне личную копию, непременно, – вмешалась Марша. – Творите!

– Мне поручил Наследник, – отмел цыпленок мои возражения, явно гордый порученной миссией.

– Тир хочет моей смерти…, - пробормотала я тихо. – Сначала эти лилии с самого утра, теперь эти стихи…

Чем я могла так обидеть Тира?

– Вам понравились цветы, леди Блау? – оживился цыпленок. – Из нашей оранжереи. Мама, когда узнала, что для вас, очень старалась, выбирая лучшие, и срезала лично!

– Оу… моя искренняя благодарность леди Тир, – значит вот откуда Кантор взял эти псаковы лилии.

– Дядя утром очень спешил, – Костас неодобрительно сморщил нос, – мне пришлось спускаться, не окончив туалет. Без прически…

– Ужасно…, - прониклась Марша, насмешливо блеснув глазами.

Костас совершенно серьезно кивнул.

– Дядя хотел, чтобы вы получили цветы непременно до завтрака.

– Дядя? – я наконец выделила главное. – Сир Тир? Претор Тир? – это единственный из Тиров с кем я встречалась в последнее время.

Костас кивнул ещё раз, и поклонился, жеманно отставив руку в сторону.

– Леди, имею честь. Моя Муза зовет меня и трепещет в нетерпении, когда мы сможем соединиться в экстатическом акте творения…

Мы позволили себе рассмеяться, только когда цыпленок покинул балюстраду. Тихо-тихо.

– Моя Муза, – стонала Марша. – Моя Муза… соединиться в акте….

– Тц-ц-ц, – цыкнула я, давясь смехом. На нас уже начали обращать внимание.

Я щелкнула кольцами, и прозрачная серебристая проекция зависла прямо передо мной – оставалось ещё целых десять мгновений.

– Значит, оба Тира дарят тебе подарки, – Марша удобно устроилась в кресле с бокалом мирийского. Уже третьим бокалом.

– Оба? – я поморщилась, вспомнив запах лилий. – У меня аллергия на лилии, я решила Тир издевается.

– Ты решила это Кантор?

– А что я должна была подумать? Тировская сила вся отливает золотом, карточка была без подписи…

– Блау, – Марша покачала головой. – Я тебя уверяю, Кантор уже давно собрал на тебя полное досье и точно знает, какие цветы дарить тебе не стоит ни в коем случае…

– Не сомневаюсь, – буркнула я в ответ. У дяди тоже в закрытой части Хранилища лежали толстые папки и горы свитков, которые любовно пополнялись новой информацией. На все Кланы Предела.

– Значит, Претор…, - она задумчиво постучала себя по губам. – Ему зим примерно столько же, как и Главе Блау?

Я пожала плечами. Тиры никогда и ничего не делают просто так. Поэтому сейчас – просто ждать, это единственно верная стратегия.

– Надеюсь, в букете от Кантора не будет лилий….

– Значит, не подарил…, - Марша довольно рассмеялась – смех звенел серебристыми переливами колокольчиков. – Сегодня с утра я решила, что Тир сошел с ума, но теперь, после полигона я уже так не думаю. Хочу увидеть выражение твоего лица…

– Фейу!

– Нет, – она провела пальцем по губам – молчание, – иначе сюрприза не выйдет.

Внизу народ отхлынул от входа, как будто отнесенный в зал волной прибоя – мелькнула черная форма дознавателей, Каро отдавал верхний плащ слугам.

– Мне нужно идти, – я поставила бокал, поднялась с кресла, но Марша остановила меня жестом руки.

– Последнее, Блау. Твой… новый дикарь…

– Подопечный.

– Подопечный из Хэсау? – мы обе посмотрели в сторону Данда, который на пол головы возвышался почти над всеми одноклассниками. Рядом стоял Тир, и контраст был разительным. Примерно одного роста, но совершенно разной комплекции. – С утра был приказ…

– Подслушивала?

– Блау! Ты будешь слушать или нет? Хэсау закроют портал со своей стороны после полудня, – она облизала губы. – Мы – со своей стороны. Никто не покинет Керн через их земли.

Я быстро думала. Поэтому Данда отправили к нам так не вовремя? Чтобы успеть?

– Чей приказ?

– Не знаю…

– Сроки?

– Не знаю! Всё, что я знаю, это то, что дядя уже отбыл в Хадж. И Глава Тиров, и почти весь городской Совет.

– Они хотят собрать Большой Совет Кланов?

Фейу пожала плечами.

– Это первое, что приходит в голову, – я отстукивала первые ноты имперского марша по подголовнику кресла. Чтобы они перекрыли портал, должна быть весомая, очень весомая причина, такой приказ могут отдать всего несколько человек во всем Пределе и… Империи. Но… в Хадж перебросили сразу три дивизии. Три!

– Спроси своего ди…медвежонка, – посоветовала мне Марша и отсалютовала бокалом. Я подобрала юбки и, ориентируясь на зону отчуждения в нижнем зале, пошла к Каро. У меня накопилось к нему очень много вопросов.

* * *

Свободный альков мы нашли быстро – выгнали оттуда парочку, которая жаждала уединения, и задернули шторы.

– Леди Блау…

Щелкнули кольца, я выплела купол тишины, и активировала сразу две статуэтки Нимы, прихваченные со столов в зале. Не будет лишним.

Каро уехал, доставив меня в ресторацию сразу, как только получил Вестник от Райдо, пообещав выяснить, когда будет приказ об опекунстве и я смогу забрать Фей-Фей.

– Итак.

– Приказа пока не было, – Каро неудобно устроился на самом краешке стула и расправил плечи. – Но будет вот-вот, – торопливо добавил он.

– Не важно, забрать можем сейчас, приказ будет позже. Фей в городском доме Хейли.

Я щелкнула кольцами, и прозрачная проекция зависла прямо передо мной.

– Пять мгновений и можно ехать за Фей.

– Ехать? – Каро отвел глаза в сторону – цветочный рисунок на обоях – это очень интересно. – Леди Ву нет в городском доме.

Я погладила пальцами крылья Нимы – холодный гладкий нефрит успокаивал, а спокойствие мне сейчас необходимо.

– Старшие проверили дом Хейли, возможно они в поместье, – промямлил Каро, но смотрел при этом куда угодно, только не на меня.

Я вздернула бровь.

– Но маячок на Анастасе в пределах Керна, не так ли? – спросила я мягко. После допроса и поединка Райдо просто не мог не навесить на Хейли метку. А где Анастас, там и Фей-Фей.

Каро сглотнул и посмотрел на меня. Зрачки расширились, дыхание сбилось на долю мгновения, теребит кольца на руке.

– Не можешь говорить? М-м-м…, - я обошла стол вокруг и встала за спиной менталиста, положив руки ему на плечи. – Райдо отдал приказ, не так ли? – прошептала я в ухо, пряди волос качнулись от дыхания. Каро дернулся – отдал. Точно отдал. – И приказ касается меня?

– Леди Блау…, - менталист почти стонал. – Если вы это знаете, вы должны понять, я не могу говорить…

– Знаю, – прошептала я так же тихо, наклонившись ещё ближе. Кожа Каро покрылась мурашками. – Я спрашиваю, ты молчишь… ответишь, если сможешь…

– Леди Блау… Вайю…

– Т-с-с…, - я погладила его по плечам и обошла, встав напротив – мне нужно видеть малейшие изменения реакции – зрачки, дыхание, любые движения мышц, у меня просто не осталось других вариантов. – Я не смогу забрать Фей… не так ли?

Каро обреченно моргнул.

– На месте Райдо я бы выбрала вариант запереть дома, – я постучала пальцем по губам, думая, – чтобы не сорвалась Гранола… Вы ведь не мешаете Хейли… пусть делают всё, что хотят… портал они должны пройти вечером?

– Леди Блау!

– Я бы не мешала на месте Райдо, – гладкий нефрит холодил пальцы – хорошо. – Зачем вас послали на Север на самом деле? Две пятерки? Или… ты не знаешь?

Каро не знал – и это оскорбляло его, что Старшие не поделились всей информацией – поджал губы, расправил плечи, сцепил руки в замок.

– Вы проводили замеры и… снимали показатели источника у местных аристо, – рассуждала я вслух. – Измерять – глупо и не дает ничего, если… только вы не искали что-то конкретное. Или… кого-то. Вам ведь запрещено считывание без согласия Главы.

– Леди Блау! – Каро взвился.

– Сидеть! Сидеть, Каро. Я просто думаю вслух, – я надавила ему на плечи. – Просто думаю вслух.

Вестник от Луция сверкнул в воздухе яркой вспышкой – Наставник просил срочно прибыть в поместье и поторопиться. Каро воспрял духом – я схлопнула чары и покачала головой – не сейчас.

– Сначала мы закончим. Я долго думала… на самом деле вам не нужна Магистр. Вы давно могли бы поймать леди Аю, или найти формальный повод, чтобы закрыть её в Управлении, но вы не делаете этого. Почему, Каро? – я уселась на стул напротив. – Потому что вам не нужна Аю. Вам нужен тот, кто стоит за ней, не так ли?

Каро выдохнул и едва заметно кивнул.

– Хорошо. В сфере интересов дознавателей две фигуры – Аю и Хейли, и…, - я помедлила, раскачиваясь на стуле, – можно предположить с высокой степенью вероятности, что эти фигуры связаны. Магистр приезжает на Север и посещает заштатный школьный Турнир, а Хейли делают мне предложение, которое я не могу не принять. Должна была принять, не так ли Каро?

Менталист молчал. Смотрел в сторону, изучая рисунок цветочных обоев.

– Но…, - я подняла палец вверх, камни в кольцах заискрились радугой на свету, – … предложение Хейли делают внезапно, именно после того, как юная сира глупо демонстрирует родовой дар заклинателей, чтобы обойти одноклассницу в школьном Турнире, – закончила я язвительно. – И это меняет всё.

Я долго думала, какой момент начал лавину и обрушил всю стройную цепочку событий, что я сделала не так? Спасла людей на площади? Кантор? Блисс? Геб? Кто является тем камнем, который обрушил всё, пока не сложила первое и второе. Я. Точнее моя глупость, по-другому это назвать нельзя. Нельзя было демонстрировать родовой дар, нельзя было делать этого на публике.

– Я понадобилась Хейли так внезапно именно после этого, – закончила я устало. – Им просто нужен был кто-то с кровью заклинателей, как и Аю. Ей тоже нужен кто-то из Блау для ритуала… и ритуала ли, – закончила я тихо. – Вам просто была нужна наживка, чтобы закрыть всех разом. И … для всех Кланов это была бы просто Кровная месть, – я улыбнулась. – Первый раз за двенадцать зим Император удовлетворил прошение на Кровную месть, подписал приказ задним числом и… как удобно, именно в этот момент.

– Это не так! – возмутился Каро искренне. – Никто и никогда, леди Блау, прошу, поверьте…

– Т-с-с-с, – я приложила палец к губам и покачала головой, поглаживая Ниму по крыльям. – Я видела отчет Наставника по алхимии, Каро. Краски, которые были в паланкине. Анализ состава. Нужно было проверить кровь – катализатор в красках настроен только на активный родовой дар. Проверка прошла успешно, – я повела давно зажившим плечом, – Болты в спине это очень больно, Каро. Очень. Вы поэтому ничего не нашли за декаду? Вы просто знали, кто?

– Леди Блау!

– Знали, – констатировала я спокойно. – Вы нашли то, что искали в доме Ву? – спросила я резко и внезапно. Менталист не смог контролировать лицо – губы дернулись, зрачки расширились. – Вы опечатали лавку, лабораторию, поместье, городские дома в Керне и в Столице.

Нет. Каро покачал головой.

– Не нашли. Поэтому старика Ву не стали вытаскивать? Нужно было просто подождать, пока он приведет вас туда, куда нужно? Но…, - я цыкнула языком, – вот незадача, старик Ву умер так не вовремя…

Ещё один Вестник от Наставника вспыхнул в воздухе – Каро ожил и тут же сник – послание я схлопнула сразу, не читая.

Это подождет.

– К Ву Аю приходила лично, подсылала бывшего ученика, но старик не согласился, поэтому Хейли разыграли свою партию и они получили Ву. То, что хотели, так или иначе, а то, что у него двое внуков, это мало кого волновало, не так ли? Ради чего всё это?

Каро молчал, опустив глаза.

– Главы Кланов собираются в Хадже, но объявления о Большом Совете не было. Туда перебросили три дивизии, совпадение? Покушение на родовые права – это единственный вопрос, по которому мнения всех Кланов Севера едины. Но сейчас прецедентов нет… Или причина в том, что в Хадже единственный действующий Храм Немеса на Севере? – продолжила я тихо. – Портал к Хэсау перекрыли. Отсюда всего два пути – через Хадж по кольцевой портальной сети и через земли Хэсау и оттуда в Мирию… никто не должен уйти, правда, Каро? Вам нужно было перекрыть все пути… кому? Аю? Хейли? Кому, Каро? – я первый раз повысила голос.

Менталист угрюмо молчал.

Вестник полыхнул в воздухе с яркой вспышкой, и я раздраженно щелкнув кольцами схлопнула послание. Не сейчас!

Когда я уничтожила первый – вспышки посыпались следом – второй Вестник, третий, четвертый – Луций, Райдо, Луций.

Они посходили с ума?

Я раздраженно поймала послание Наставника: «Вайю, срочно домой. Немедленно!» Два остальных Вестника содержали похожий смысл, сообщение Райдо я решила не открывать, уничтожив его с особым мстительным удовольствием.

– Мы не закончили, Каро, – бросила я порозовевшему от облегчения менталисту. Щелкнула кольцами, снимая купол тишины, и парой вспышек силы завершила действие артефактов ресторации. – Мы продолжим разговор дома.

Шторы алькова качнулись, зазвенели занавески у входа, и в комнате стало тихо. Только статуэтки Нимы, забытые на столе, молча смотрели в сторону, укоризненно повесив крылья – девочка так ничего и не поняла, но теперь уже слишком поздно.

Время было упущено.

Глава 152. Кто посеет ветер…

Тира я поймала за рукав, ухватив, крепко впившись ногтями со всей силы. Кантор, не изменив выражения лица – он продолжал улыбаться одной из юных сир, положил руку поверх моей, как будто это в порядке вещей.

– Кантор… сир Тир, – поправилась я. – Два мгновения…

– Леди… леди…, - Тир раскланивался медленно, очень медленно на мой вкус.

– Ау, – он позволил себе поморщиться, только в отдельном алькове, когда за спиной звякнули шторки, а купол тишины встал, закрывая нас от чужих ушей. – Сира должна быть мягкой… прикосновения, как пух, кожа, как шелк… Блау!

– Твой отец в Хадже? – перебила я резко.

– Да, – Тир заметно удивился.

– Причина?

– Внеплановый Совет, – он пожал плечами и начал расправлять манжеты рубашки, которые неровно выглядывали из-под рукавов формы.

– Цель созыва?

– Будут обсуждать деяния Хейли? Грядущий катаклизм? Я не знаю, – он снова пожал плечами. – Отец расскажет, когда вернется. Разве твой дядя не там?

– Ты за главного, если Главы нет? – я пропустила вопрос мимо ушей.

– Отец хотел оставить дядю, но он занят, и…, - Кантор вскинулся, – это личное дело рода.

Он потянулся щелкнуть меня по носу, но я плавно ушла в сторону одним слитным движением.

– Зачем в Хадж перебросили три дивизии?

– Подстраховка, – протянул Тир устало. – Подумай сама – все Главы в одном месте, Большой Совет последний раз собирали десять зим назад…

– Почти двенадцать, – эхом откликнулась я. Последний раз Большой Совет собирали после гибели отца.

– Тем более, – важно кивнул Тир и усмехнулся. – Если возникнут… прения… нужно, чтобы было кому остудить пыл.

– Предположим, – я размяла пальцы, щелкнув кольцами. – А портал к Хэсау? Зачем его перекрыли?

Тир вздернул брови.

– Это проблемы Фейу, никакого отношения…

– Они перекрыли портал и теперь из Керна только один путь – через Хадж, никакой идиот в такую погоду не сунется в горы, – за окном начиналась метель. – Чтобы активировать портал – они пожертвовали кристаллами, и потом будут запускать и тестировать его снова несколько часов, пока арка снова не заработает в штатном режиме… для этого должна быть очень весомая причина. И потом, – выдохнула я с усилием, – если здесь случится что-то – вся толпа ринется через единственный выход – у арки будет давка, и…

– Вайю…, - тон Кантора стал размеренным, – успокойся, ты слишком переживаешь. И ищешь проблемы там, где их нет…

– Правда?

– Правда, – Тир по-мужски, снисходительно, похлопал меня по плечу. – Ты просто устала, перенапряглась, последние дни выдались для тебя… нелегкими…

– Портал не блокировали никогда, никогда, кроме…

– Вайю… т-ш-ш-ш…, - он хмыкнул и посмотрел на меня с удивлением. – Здесь остается семь дивизий, расквартирован гарнизон, это не считая клановых. Разве твой дядя оставил бы тебя здесь, если был шанс, что это будет опасно? Отец оставил бы меня? Блисс?

Я задумалась. То, как Глава Тиров ценил Наследника, знал весь Предел, но…

– У меня чувство, что мы в заднице, Кантор. В полной, – я передернула плечами, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения неправильности происходящего. – Как будто мы снова на площади, и сейчас «Око» откроется над нашими головами…, - добавила очень тихо.

Тир демонстративно поднял голову вверх – высокий потолок был обычным для рестораций – белый, с темными лакированными балками деревянных перекрытий.

– Чувство, – протянул он. – Доказательства у тебя есть? Факты? Хоть что-то Блау?

Я поджала губы. Если бы они у меня были, я бы сейчас разговаривала не с Тиром, и мы оба понимали это прекрасно.

– Ты просто переутомилась… это самое безопасное место во всем северном Пределе, – прошептал Кантор, склонившись близко-близко, так что теплое дыхание коснулось уха. – Совершенно безопасно. И здесь дознаватели, Легион…

– Без трех дивизий….

– Блау, – он картинно хлопнул ладонью по лбу. – Сказать тебе, что будет делать большинство? – он тряхнул челкой в сторону зала. – Развлекаться напропалую, пока Главы будут решать проблемы мирового масштаба, – он хмыкнул. – Тебе стоит просто расслабиться, – мне достался ещё один снисходительный хлопок по плечу. – Приглашаю тебя завтра на прогулку – ты и я, утренний Керн прекрасен, – Кантор нежно и открыто улыбнулся – и я поняла, почему юные сиры уже сейчас готовы передраться за его внимание, – прогулка, легкий завтрак, ни к чему не обязывающие разговоры…

– Мы увидимся вечером, – поправила его я. – Хейли придется искать другой приз – я забираю Фей, не важно подписали приказ или нет и… хочу шепнуть несколько слов Анастасу, лично.

– К вашим услугам, сира, – Тир наклонился насмешливо.

– Где место сбора участников?

– Я выясню и пришлю Вестник, если… ты пообещаешь мне не ввязываться ни во что больше… на сегодня уже хватит.

– Я не собираюсь участвовать. Сказать пару слов Хейли и забрать Фей – это всё. Пусть ищет другой приз.

– Слово. Ты не участвуешь, не появишься на Граноле, не достала пригласительный окольными путями…

Я подняла обе руки вверх и развернула к нему ладонями – мои намерения чисты, не держу плетений за спиной.

– Слово. В Граноле не участвую.

Кантор смерил меня нечитаемым взглядом и неохотно кивнул.

И я не врала. Гранолу я собиралась закончить задолго до того, как она начнется.

* * *

Карета шла плавно, набирая ход – дорога поворачивала под гору. Заснеженные шапки сосен мелькали за окном, последние чистые клочки светлого неба затягивало тяжелыми тучами – ночью будет валить снег.

Геб молчал, надувшись, после того, как я резко одернула его пару раз – мешал думать. Данд пребывал в обычном состоянии философско-флегматичного созерцания.

Каро умчался вперед верхом.

Чтобы избежать лишних вопросов или чтобы получить новые указания от Старшего? Думай, Блау, думай.

Я размяла пальцы – щелкнули кольца, заблестели прозрачные камни накопителей.

Что мы имеем?

Первое и самое очевидное – ритуал сумасшедшей старухи, которая нужна дознавателям, чтобы выйти на тех, кто стоит за ней. Аю – просто исполнитель, иначе бы её взяли давно. Так же, как и Хейли, если они работают вместе. Поэтому им позволили действовать и не мешали, чтобы не ушли раньше времени?

Магистр и Хейли сотрудничают – это сомнений не вызывает. То, что нужно Аю помогут получить Хейли, поэтому они нужны старухе, она не с Севера… люди, связи и деньги… а что нужно самим Хейли?

Я потерла виски.

Думай, Блау!

Ниточки тянутся из Столицы, иначе главное Управление не прислало бы сюда Шаха. Запретный город? Игры Верховного совета? Сколько сейчас оппозиционных партий – три? Четыре? Скорее всего три – четвертый Наследник Императора ещё не прошел малое совершеннолетие – феникс ещё не взлетел.

Я щелкнула кольцами, вспоминая то немногое, что знала о политической ситуации в это время.

У третьего Наследника Империи дядя – Легат Центрального предела, значит за ним – военные. Второго поддерживают Гильдии, первый Наследник лоббирует интересы крупных Кланов Предела. Как обычно все проблемы от того, что кто-то не умеет держать тесемки на штанах затянутыми. Сколько в гареме Запретного города жен? Наложниц? Император умело стравливает их между собой, чтобы разделять власть, сеет раздоры, то возвышая одних, то покровительствуя другим.

Второй Наследник – псакова тварь, которая вообще не должна была родиться. Что он сделал сразу после переворота? Казнил всех – лично, всю семью, каждого, в ком была хоть капля огненной крови, чтобы никто не мог оспорить власть и претендовать на Золотой трон. Продал Север трижды – сначала пообещал свободу Пределу, если мы сложим оружие и принесем клятвы; потом пообещал мирийцам большую часть побережья – вплоть до срединных хребтов, почти все земли Хэсау – за содействие и помощь; а потом предал и тех и других, не выполнив ни одно из своих обещаний.

Второй Феникс – гордость Империи, и причина её падения. Псаков чокнутый козел, у которого поехали плетения.

Я выдохнула сквозь зубы.

Ненавижу политику. Ненавижу. Все врут всем и всегда держат расчехленный кинжал за спиной.

Хейли в это время поддерживали третьего или второго Наследника? Я не помнила. Потом они точно переметнулись и заняли нужную сторону. Как и Квинты, они всегда знали, откуда дует ветер.

Последнее предательство в легионе – татуировки юников, должно было сильно ударить по Легату – так подставлять сам себя он бы не стал, и это сильно ударило по военным, а значит и по Третьему Наследнику. Третьего – вычеркиваем. Первый – не идиот, его главная задача удержать позиции, а не завоевывать – титул Наследника Императора он уже получил, и он не стал бы совершать таких грубых ошибок.

Или стал бы? Чтобы подставить братьев?

Я прикусила губу, задумавшись.

Проще начать с того, в чем я уверена точно – Мирия финансирует оппозицию, поддерживая республиканцев. Татуировки, республиканцы, Мирия – цепочка была логичной на первый взгляд. Если так, значит главная мирийская тварь уже обосновалась в Верховном Совете – второй Наследник и его клика. Если за Хейли сейчас действительно стоит партия второго Наследника, это… плохо. Император никогда не даст вынести грязное белье на публику – правящая линия безупречна – Фениксы непогрешимы. Всегда.

Это значит – никакого расследования, никаких доказательств – всё ляжет под гриф совершенно секретно, свидетели будут умирать один за другим – императорский род останется девственно чистым.

Второго Наследника пожурят, немного урежут преференции, может быть даже сошлют на зиму в какую-нибудь окраинную дыру – тот же Юг или восточные топи. А отвечать будут те, кто сделал неверную ставку – если это так, в ближайшее время Север потеряет род Хейли.

Так же, как когда-то Сяо. Их ставленник проиграл в борьбе наследников за престол и последствия этого род расхлебывает до сих пор. Клана уже нет, рода почти нет, титулы сняты, земли поделены.

И Мирия… ни у нищей Фрейзии, ни у постоянно занятого военными стычками Хаганата, нет столько времени и денег, что по уши влазить во внутреннюю политику Империи. Но Мирия всё никак не успокоится после последней кампании.

Карету качнуло на повороте – я поерзала на сиденье.

Псаковы мирийцы. Готова поставить, что каждый второй выловленный Управлением шпион – мирийский. Можно подумать у них в республике все так гладко. Только молодые идиоты могут поверить в такое – как будто отделение Пределов и введение республиканской формы правления решит все проблемы разом.

– Чушь…, - я негромко фыркнула себе под нос – Геб скосил на меня глаза, но промолчал.

Вместо Верховного Совета Империи будет Совет Кланов – не многим лучше. Ничего не изменится, кроме того, что за это придется очень дорого заплатить.

Но тем, как планомерно Мирия проводит политику, не восхищаться было невозможно – юные неокрепшие умы, знамя революции и перемен. Республиканские настроения всегда подогревались среди юников, вербуют в Академиях, Корпусе, везде, где есть молодые Высшие, недовольные сложившейся системой, а такие были и будут всегда. У нас на Севере подогревают анти имперские настроения – байки о свободном Севере ходят с момента последней мирийской кампании.

Если Хейли связались с мирийцами, значит уходить должны туда же – в Мирию. Ведь не идиот же их Глава на самом деле?

Если сюда прислали дознавателей – и цель Хейли, то Второй Наследник просто сольет их – чтобы прикрыть свой пернатый зад.

Псаков козел, который по недоразумению родился фениксом.

Другой вопрос, почему сейчас? Почему Император, всегда так аккуратно заботящийся о том, чтобы не задеть права Кланов отдал такой приказ? Второй Наследник настолько заигрался? Хейли топят, и топят с самого Высочайшего повеления, выше только Грань и Великий, топят, несмотря на возможные конфликты с Советом Кланов. Подстраховались – это нужно признать, Управление проделало огромную работу в этом направлении, чтобы всем было понятны причины… И даже Блау… сомневаюсь, что это ответ на прошение дяди… скорее Блау просто использовали, чтобы найти повод для Кровной мести.

– Просто использовали…, - протянула я тихо и уныло. Сейчас я бы многое отдала, чтобы иметь возможность вернуться назад и лично понять, что из этих событий происходило в прошлом.

Если бы я была Императором, то зачем мне это делать? Навести порядок в гнезде – приструнить расшалившихся птенцов? Осадить одну из оппозиционных партий, если зарвались настолько, что нет других способов? За одно больно щелкнуть мирийцев по носу? Провести наглядную демонстрацию на примере одного далеко не маленького Клана?

Хейли – просто инструмент, это очевидно. Деньги, сила, люди – на Севере. Потеря Хейли – потеря ресурсов для партии Второго Наследника. Но падение одного, всегда означает возвышение другого. Равновесие. В Верховном Совете должно быть равновесие, когда она партия берет слишком много власти, это нужно отрегулировать. Причина в этом? Разделяй и властвуй?

– Уф…, - я пошарилась в карманах, но орешков не было, вообще не было ничего пожевать. Придется думать так. – Храни нас Великий от интриг Запретного города…

Думай, Блау!

Что хотят Хейли? Того же, что и всегда – власти и силы. Передела земель в пределе, должности Наместника Севера, и… новая шахта с кристаллами тоже должна будоражить умы – и мирийцев в том числе. И это не считая старых «непримиримых противоречий» с Блау.

Позиция Императора – Империя неделима, сохранение полноты власти, чтобы Кланы не вздумали и заикаться о расширении прав. Что такое судьба одного Клана, когда на другой чаше весов Империя? Меньше, чем ничто.

По-моему личному мнению Клан Хейли уже прекратил своё существование. И это случится не сегодня и не завтра, это уже случилось вчера, когда Император поставил оттиск печати под приказом.

Хейли может спасти только чудо, явленное Великим. Больше от императорского гнева не спасет ничего. Рассчитывал на Второго? Глава Хейли просто не мог не понимать этого… тогда зачем? Ради чего ставить весь Клан на доску? Помогать Аю?

И дознаватели. Две пятерки, сунули нос везде, разворошили каждое клановое гнездо со своими замерами, и это тоже не добавляет любви и лояльности к императорской власти. Но раз пошли на это, значит есть что-то важнее, чем спокойствие Кланов Севера.

Что-то-важнее…

Доказательства? Никаких. Что я могу сказать – я знаю, кто придет к власти через двенадцать зим? Я поговорила с духами Шамана или ещё раз попробовала яд скорпиксов?

И дядя… дядя старый хрыч… проводит идеальную линию – всесторонняя поддержка дознавателям, исполнителям императорской воли, настолько всесторонняя, что настроил против Блау практически все Кланы Предела, вряд ли кто-то остался равнодушным, настолько всесторонняя, что даже привлек Наследника… и даже прошение на кровную месть Хейли, поданное так вовремя, и согласие на помолвку… дядя… играет на другой стороне?

Интересно, мы поддерживаем первого Наследника или третьего? Самый простой способ узнать это – выяснить, кто проталкивал прошение дяди по-поводу опеки над Ву в канцелярии. Запретный город – очень медленное место, где время течет не так, как везде – чтобы получить решение так быстро, дядя должен был заручиться помощью. Узнаю имя – хотя бы буду знать, на чьей мы стороне.

– Тпру! Стой! Стой! – карета дернулась и остановилась.

Я выглянула в окно – мы подъехали к посту на третьей линии защиты поместья, но двигаться вперед не могли – дорогу перегородили горцы. Дети, женщины, старики, мужчины стояли впереди и не двигались, несмотря на окрики охраны.

– Очистить путь!

– В сторону! Или мы применим силу!

Я подобрала юбки и вышла. Лошади ржали, нетерпеливо гарцуя, недовольные остановкой. Яркое солнце на мгновение выглянуло из-за туч и ослепило. Горцы оживились и загомонили.

– Тихо! Доложить! – я подозвала ближайшего из охранников.

– Леди Блау, – короткое приветствие по уставу. – Просят убежища, – темные глаза аларийца недовольно сверкнули. – Приказ – не впускать. Применять силу, если ситуация выйдет из-под контроля.

Я приподняла брови.

– Ещё не применяли, – отрапортовал он.

– Кто отдал приказ?

– Наследник Блау… приказал гнать всё отребье обратно …

Аксель в своем репертуаре.

Я молчала и изучала толпу. Лица усталые и обветренные – шли долго и своим ходом. Дети чумазые и явно с трудом стоят на ногах. Надежда, вспыхнувшая в глазах горцев гасла постепенно – чем дольше я молчала.

«Никаких контактов с горцами» – слова дяди я помнила прекрасно. И они не имеют права оставаться на землях Клана без официального разрешения.

– Почему не остались в Керне? – насколько я помнила, Ратуша должна была развернуть несколько палаточных городков.

– Нет мест, леди, – хриплым простуженным голосом ответил один из горцев, кто стоял в первом ряду. Коренастый, средних лет, с густой бородой, закрывающей пол лица, шапкой, надвинутой на лоб и цепкими, глубоко посаженными глазами. – В город не пускают с обедни как, – он поклонился и стянул мохнатую шапку с головы. – А в лагерях мест нет, уже…

Я молчала. Горец мял шапку в руках, опустив голову, дети притихли.

«Никаких контактов с горцами», и Аксель уже отдал приказ. Оспорю его решение второй раз за день – и мы не помиримся до второго Исхода.

– Вы не с наших земель…, - констатировала я спокойно. – Не из Сакрорумов…. – Почти все горцы на землях Блау принадлежали к одной общине. – Для своих мы обычно делаем стоянки в предгорьях…

– Туда можно только своим, госпожа… нас не возьмут… мы… хейлинские, – закончил он, запнувшись.

Надежда угасла окончательно.

– Что ж мы не люди что ли? Не люди?! Али твари какие? И крошки риса лишней не возьмем, все отработаем…, - выдвинув грудь вперед возмутилась разрумянившаяся горчанка с дальних рядов. – Нам бы на декаду только…

– Тихо! – скомандовал один из охранников и демонстративно шагнул вперед.

Я молчала. Что скажет по этому поводу дядя, я знала совершенно точно, до последнего слова.

С задних рядов вперед, лавируя между взрослыми, прошмыгнул ребенок – не понять мальчик или девочка в этих тряпках. Зим пяти-семи, черные глазки-бусинки блестели любопытством – высунулся из-за чужого подола поглазеть на госпожу. И шмыгнул сопливым покрасневшим носом, который утер рукавом, нисколько не смущаясь.

Нике делал так же. У него никогда не было с собой платка.

Я тяжело вздохнула, принимая решение, за которое меня точно не похвалят, но озвучить не успела. Звякнули бубенцы, толпа горцев зашевелилась, расступаясь в стороны, чтобы пропустить приземистую фигуру в тяжелом грубо отделанном мехом плаще. Старик шагал медленно, опираясь на толстую сучковатую палку, плащ распахивался – вились ленты с косичками, звякали бубенцы, трепетали на обжигающем морозном ветру перья, вплетенные в длинные седые волосы. Ко мне шагал – Шаман.

Старик изучил мое лицо, щурясь – его глаза слезились, нашел что-то понятное только ему и качнул седой головой.

– Говорить хочу… не для всех слова…, - проскрипел тихо. Так скрипят плохо смазанные петли в конюшне.

Я вскинула руку вверх, отдавая приказ охране – ладонь, два пальца – стоять на месте, два шага назад, не приближаться. Щелкнула кольцами, выплетая купол тишины, и, почти сразу ещё раз – набросила купол тепла. Ноги в сапогах уже начали подмерзать.

– Тот, кто вернулся…, - я склонила голову и сложила руки на груди – много раз видела, как Нике приветствовал Шаманов общины, но до этого момента ни один из них не удостаивал меня вниманием.

– Та, кто вернулась…, - проскрипел он в ответ и прищурился. – Спустилась одна, вышла другая…, - голова его мелко-мелко затряслась подрагивая.

Это он про шахты?

– Вы посеяли ветер… и придет буря, – продолжил он. – Грядет Белая и Черная смерть. Нам нужно переждать бурю, и мы уйдем дальше за солнцем по хребту.

– Почему не остались на землях клана Хейли?

– Белая смерть идет за теми, кто выжил… жить нельзя…плохо… много смертей… жить нельзя, – выдал он коротко.

Значит, после зачисток горцы начали уходить? Или просто не хотят получить печати и жить в резервации?

– Нам нужно…, - он растопырил пальцы на одной руке, потом прижал свою палку к боку и растопырил вторую руку, – … столько раз встанет и зайдет солнце, и тогда мы уйдем… если останемся живы…

– Вам нужна декада?

Старик снова качнул головой.

Я поджала губы. Дерьмо. Дядя точно будет против, Аксель – тоже, Луций – всегда поддерживает дядю, и Ликас… аларийцы не переваривают горцев, но… к выволочкам мне не привыкать.

– Заплатим…, - проскрипел Шаман, качнулись перья на ветру, колыхнулись серые, как припорошенные свежим пеплом косы, – … жизнь за жизнь. Тот, в ком есть такая кровь, – сучковатый палец больно ткнулся в плечо, – приходил в горы, и не вернулся. Горы…, - он откашлялся сипло, глухо, глубоко, на снег упали несколько рубиновых капель – старик болен, – … всегда возьмут дань. Дух остался горам, вернулось – тело…

– Хэсау? Сир Люциан Хэсау? – старик говорит об этом? Шаман продолжал надсадно кашлять – снег алел вокруг, расцветая красными цветками, и я с трудом удерживалась, чтобы не схватить и вытрясти из него все.

– Да…, - Шаман провел пальцем по губам, размазав кровь – губы заалели и налились цветом. – Из двудушных, что живут за Хребтом у ледяного моря…

– Ты знаешь, как его разбудить? Вылечить? – кольца нервно щелкнули от нетерпения. – Как?

– Старый Шаман не знает, – улыбнулся он глупо. – Духи – знают. Духи знают всё, духи расскажут. Когда надежда иссякнет – Шаман проведет деву тропой духов… найдешь меня… я проведу…

Я цокнула раздраженно – старый хрен – одна инъекция яда скопиксов и я сама проведу всех тропами духов. Сидеть у костра, морозить спину и зад, и курить их собранные на высокогорьях травяные смеси – это было именно то, о чем я мечтала – бесполезная трата времени. Обойдусь!

Глаза старика слезились от ветра и он щурился – и улыбался, как будто знал, какие мысли бродят в моей голове, бубенцы чуть укоризненно звенели в такт.

– Хорошо, – слово рухнуло камнем вниз и мне полегчало. Дышать стало легче. – У вас будет декада. Ждите здесь.

Я щелкнула кольцами, чтобы снять купол, но сухая рука с узловатыми пальцами схватила меня за рукав.

– Слова духов, вернувшаяся… Белая смерть придет, но не стоит бояться, иногда смерть – это спасение…, - выдохнул он.

Лавина это спасение? Тогда какого демона эта оборванная толпа так рьяно удирает от этого спасения? Или спасение не для всех? Псаковы горцы!

Я схлопнула купол и кивнула бородачу, который внимательно следил за нашим разговором с Шаманом, и так и не одел шапку.

– Поедешь следом, – скомандовала я, и мужик степенно кивнул.

Жестом подозвала ближайшего охранника.

– Сопроводить. Ждать на заднем дворе. Стационарные купола тепла есть? Вас комплектуют. Разбейте… чтобы окончательно не замерзли, – я мысленно прикинула количество народа, – два, если не хватит три. Позже скажу, что делать.

– Мисси…, - возмутился алариец. – Это горцы… Мастер не одобрит…, - и столько высокомерия было в его голосе, что я не удержалась и хмыкнула.

– Ох, Мастер не одобрит… вашему Мастеру стоит думать о других вещах, которые не одобрю я… Почему столько людей на посту? – я пересчитала охранников в форме, выходило в два раза больше обычного. – Усиление?

– Мастер выставил всех со смен разом, – буркнул алариец в ответ, недовольный порученной миссией. – В поместье чернокафтанники, – продолжил он после короткого молчания. – Очень недовольные чернокафтанники… мисси…

– Сколько менталистов в доме? – я посмотрела вдаль, там, где заснеженная дорога поворачивала к поместью.

– Четверо, вашенский пятый вот только промчался через пост…

Вся пятерка дома? Не хватает только Таджо, который отбыл с дядей.

– Хорошо. Выполнять!

В воздухе полыхнуло – горские ребятишки взвизгнули с восторгом и загомонили, но их тут же одернули взрослые. Вестник, полыхающий настоящей яростью, долго не давался в руки – Райдо. Оттиск силы был знакомым до последнего плетения.

Щелкнули кольца, короткая вспышка и плетения рассыпаются на ветру – сиру Райдо следует научиться общаться с дамами. На праздник Кануна Зимы непременно выберу в домашней библиотеке самый толстый и нудный фолиант по этикету ему в подарок.

Это мне уже не нравилось. Райдо плевать хотел на правила, но настолько он выходил из себя редко. И это было плохо. Очень. Плохо.

Я высматривала охранников, пока не заметила знакомое лицо – этот часто крутился на кухне, непонятно, что его привлекало больше – стряпня Маги или девушки, но Нэнс его знала прекрасно.

– Подойди!

Алариец склонился с поклоном.

Я щелкнула кольцами, набрасывая на нас купол тишины.

– Дознаватель только что уехал вперед, – я хмыкнула – Каро наверняка хочет отчитаться Райдо и успеть получить новые указания. – Верхом быстрее – обгонишь карету, мне нужно, чтобы к моему прибытию в конюшню Нэнс принесла сундучок с зельями из лаборатории. Второй стеллаж, третья полка. Скажешь Нэнс, она найдет. Не попадайся на глаза менталистам, Управляющему и Наставнику. Только Нэнс и Старик.

Глаза аларийца довольно сверкнули – леди им доверяет.

– Это небольшая шкатулка с резным рисунком сверху, Нэнс знает, – именно там лежал приготовленный мной эликсир со шлемником. – Второе – из кабинета сира Блау – коробку с артефактами, это нужно сделать тихо, – я мысленно пробежалась по списку – шлемник – да, артефакты ментальной защиты и браслеты блокираторы, которые мне придется искать лично – этого должно хватить. – Повтори!

Что нужно передать Нэнс алариец запомнил всё в точности. Поклонился, взлетел в седло, только взвихрился снег под копытами и умчался вперед.

Я махнула второму и снова поставила купол.

– Езжай на второй пост, мне нужны все маги, которые есть в смене. Пусть ждут на заднем дворе.

Кто дома? Вся пятерка, не считая Таджо. Бутч – опасен, Райдо – непредсказуем, Тиль… под вопросом. Сяо уложат быстро, но мягко. И Каро.

Пять на три, хватит ли? На пост маги заступали тройками – если сегодня одна, в моем распоряжении будет только тройка боевиков.

В спину продолжало тянуть холодом – опасность – до мурашек, до желания спрятаться в алтарном зале и не выходить наверх, пока ощущение не иссякнет. Холодило так, как будто дыра в спине, холод полз вверх – до лопаток и уже добирался до шеи.

Я нервно потерла ладони друг о друга – звякнули кольца – это псаки знает что. Сомневаюсь, что причина в менталистах, но подстраховаться хотелось. Одеть доспехи, рассовать по карманам катализаторы, напялить все атакующие кольца, какие найду… а потом сбежать вниз, закрыться там и опечатать алтарный зал наглухо.

Псаки знает, что.

– Две тройки, – прокашлялась я. – Если на втором посту одна тройка – пусть снимут с третьего, распределят так, чтобы закрыть бреши. Мне нужна полная звезда. И да, пусть обязательно проверят наличие ментальных артефактов.

Наши маги обленились, расслабились, слишком давно не было никаких конфликтов – редкие ленивые стычки не в счёт. Боевая звезда, против боевой звезды, но у дознавателей больше практики и больше плетений в рукаве.

Я вздохнула, вознеся беззвучную молитву Великому. Интуиция выла сигнальным артефактом внутри, что что-то идет не так, совершенно не так. Это чувство не раз и не два сохраняло мне голову на плечах целой, а задницу – в неприкосновенности.

Я просто знала, что я права. Но я никому не смогу этого доказать.

«Пусть я ошибусь и до этого не дойдет, пусть причина не в менталистах, не в том, что они получили какой-то особый приказ относительно Блау… Прошу, Великий… а со всем остальным… мы разберемся».

* * *

– И где она?

Атмосфера в малой гостиной около библиотеки была напряженной – самые смелые слуги заглядывали несколько раз, но так и не решились зайти – господам явно было чем заняться, помимо чая.

– Скоро будут, – терпеливо и спокойно повторил Наставник Луций одну и ту же фразу. За десять мгновений сир Райдо спрашивал уже пятый раз. – Двадцать-тридцать мгновений.

– Нам не нужно двадцать, нам нужно сейчас!

Малыш Сяо следил за Старшими, прикусив губу – переводил взгляд с неподвижной фигуры Бутча у окна на нервного, по-настоящему нервного Райдо, который контролировал себя с большими усилиями – это было заметно. Сяо никогда и никто не спрашивал – дома старшие братья, отец, дядья и родичи, в Академии – учили жизни Наставники и Магистры, и соученики курсом выше; когда пришел в Управление, думал, здесь будет по-другому – ошибся. В пятерке ни ему, ни Каро, как самым незрелым, слова не давали вообще. А если бы спросили, Малыш Сяо прямо сказал бы – это нравилось ему всё меньше и меньше, но права голоса у него не было.

– Райдо! – низкий бас Бутча отдался тревожной волной где-то внутри, и Сяо вздрогнул – сир Ашту тоже нервничает – настроение команды он научился улавливать прекрасно.

– Давайте успокоимся, выдохнем и вдохнем, – мелодичный голос Тиля раздался от камина – высокая спинка кресла была развернута в гостиную, и дознавателя не было видно из-за нее.

– Успокоимся? – взвился Райдо. – Я был спокоен десять мгновений назад! Если всё сорвется, потому что какая-то мелкая девица дорвалась до печати…

– Выбирайте выражения, – в растяжку лениво произнес сир Аксель, и показательно щелкнул кольцами. Сяо знал такое настроение у своего подопечного – уже успел изучить – в такие моменты Наследник рода Блау предпочитал не разговаривать, а драться, причем чаще всего по-плебейски, кулаками, получая какое-то извращенное особенное наслаждение от того, что ему бьют морду… или от того, что может взять верх не используя силу?

Малыш Сяо считал, что хорошо понимает Высших, но иногда он совершенно не понимал сира Блау.

– Это, Мара знает что! То, что творится у вас в роду! Наследник – вы, печать главы – у Младшей, и она делает, что хочет, и даже не умеет накладывать граничные условия…

– Сир Райдо, вы-би-райте выражения, когда говорите о моей сестре и роде Блау! – рявкнул сир Аксель, – Это семейное дело! – Наставник юной леди согласно качнул седой головой – подчеркнуто неодобрительно, и Райдо замолчал. Трибун – он и на Севере Трибун, даже если давно и прочно вассал чужого рода. С этим стоит считаться.

– Девочка просто не знала, что, отдавая приказ, нужно добавлять ограничения…, - терпеливо пошевелил усами Луций. – Сира Блау очень ответственна… просто не знала, как следует делать… правильно.

Малыш Сяо прикрыл глаза, чтобы скрыть смешинки – Бутч посмотрел на Наставника леди с откровенным сомнением в его умственных способностях.

– О, Мара! Ещё лучше, ей просто отдали печать Главы и сказали – делай, что хочешь, не объясняя ничего, поэтому мы все сейчас сидим здесь и ждем, пока юная сира отменит приказ! Потому что Наследник не может покинуть пределы дома! – рявкнул он. – Вся операция под угрозой срыва, потому что какая-то малолетняя…

– Сир Райдо!

– Райдо!

– Вы же понимаете, что это не нормально…, - продолжил он спокойнее и почти с откровенным отчаянием. – Вы все понимаете, что ненормально вручать печать сумасшедшей деви…

Малыш Сяо подался вперед, очарованный скоростью, с какой купол тишины упал на Райдо – пальцы Наставника Луция мелькнули так быстро, что движения почти размазались в воздухе – плести так, не умел никто.

– Благословенные мгновения тишины…, - прозвенело от камина. Тиль вытянул тонкие длинные пальцы вперед и любовался игрой камней в отблесках живого огня. Малыш Сяо тоскливо вздохнул, зависти в этом вдохе было лишь капельку – расслабляться в любом месте и в любое время, пользуясь редкими мгновениями отдыха, как Тиль, он не умел. – Сани готовы? Артефакты и контур проверены? – Тиль адресовал вопрос в никуда, но Бутч молча кивнул, глядя на свое отражение в оконном стекле.

Малыш Сяо прижмурился в предвкушении – в отличие от Тиля, который боялся, но тщательно это скрывал, Сяо любил скорость и ветер, и возможность прокатиться до средних вершин на санях, пусть и по делу, которой не представилось бы в обычное время – грела ему душу. Малыш собирался попроситься вперед к Бутчу, там всего два места, одно – рулевому, а на второе наверняка будет претендовать сир Аксель, но Сяо не собирался сдаваться сразу, даже не начав бой. Когда ещё представится такая возможность? Прогулка на санях – это очень дорогое удовольствие, шутка ли, шесть кристаллов основного контура и два дополнительных, зато летит по снегу, как птица.

Задумавшись, он неловко взмахнул рукавом – чайная пара на столике рядом звякнула, разорвав гнетущую тишину, и Бутч обернулся резко, одним слитным движением, пригвоздив Малыша взглядом.

– Все … эмм… немного нервничают, – Сяо аккуратно передвинул чайничек и пиалы, и, подумав, нацедил немного чая – Старший умел смотреть так, что сразу пересыхало в горле. Райдо, беззвучно щелкая кольцами, пытался снять купол тишины, но выходило нескладно, а помогать, глядя на нахмуренного Луция, ему не планировал никто. Да и помощи от них было бы немного, разве что Бутч смог бы распутать плетения быстрее.

* * *

Сир Аксель думал, поглаживая пальцем кисточку на свитке. Том самом, которое передали родичи Хэсау утром – он всё-таки прочитал. Пусть поздно, но… он погорячился. Ошибки он признавать умел, но не умел говорить об этом вслух. Наследник ошибаться не может – Наследник может менять стратегию. Люди должны знать, что тот, кто стоит во Главе всегда знает, что делать и как правильно, и способен вести за собой.

Наследник Блау ритмично похлопывал свитком по ладони – раз-два, раз-два, наблюдая за тем, как менталист безуспешно пытается распутать чары наставника Мелкой. И даже в этом – особенная – колыхнулась внутри застарелая обида – в свое время он упрашивал, настаивал, требовал… но Луций, правая рука отца, тот, кто прошел с ним все военные кампании, «тот-кто-сделал-себя-сам»… отказался учить его, Акселя. Чтобы сейчас взять в личные ученики совершенно сумасшедшую мелкую белку.

Аксель вздохнул. Честь семьи превыше всего, но … сейчас он был согласен с Райдо – пока его не было дома, все здесь определенно немного сошли с ума, и его задача, как Наследника, разобраться, чтобы это ни было.

На Мелочь он не злился – остыл уже к полудню, утром он и правда перегнул палку, выслал дяде Вестников и получил краткий недвусмысленный приказ – защищать. Всех Младших в доме – помимо сестры, нового приобретения в лице малолетнего Хэсау, в ближайшее время приедет, отправленный с сопровождающим из Хаджа, сир Яо Ву.

– Детский сад…, - пробурчал сир Блау неслышно. – Просто прекрасно… не дом, а детский сад…

* * *

Сир Райдо пыхтел не скрываясь. Под куполом тишины этого позорного сопения никто не услышит, поэтому он позволил себе выругаться всласть, заворачивая трехъярусные конструкции. Помянув в своем спиче всех – демонову девчонку, из-за которой всегда и всё идет наперекосяк, Таджо, который бросил его тут, а сам в Хадже замещает одного из ведущих другой пятерки, Наблюдателя Управления, который со вчерашнего вечера прислал уже четыре Вестника, тон которых был вежливым до оскомины, но очевидным – если Райдо провалится, отвечать за это будет Шахрейн. А Райдо не хотел такого для Шаха.

– Псаков Север…, - Райдо пыхтел, щелкал кольцами и почти нащупал нить плетений, которые позволили бы сбросить купол. Нужно было признать, что людей подбирать эти Блау умели. Старый толстяк Луций, похожий на смешного дедулю, сделал бы каждого из них, один на один, и даже Бутч… Райдо покосился в сторону напряженной фигуры у окна, вряд ли бы выстоял в круге против старика больше десяти мгновений.

– Ещё немного…, - Райдо выбросил все мысли из головы и сконцентрировался. Если он не сбросит плетения сам, они будут ржать над ним до следующего Кануна зимы. А Райдо очень не любил, когда над ним смеялись.

* * *

Бутч думал. Складывал и раскладывал в голове части целого, перечислял про себя всё сделанное, но успокоения это не приносило. Бутч видел свое отражение в стекле и гостиную сзади. Наследник Блау лениво подбрасывал свиток вверх-вниз, кисточка болталась из стороны в сторону. Если бы был другой выбор, он никогда не взял бы сира Акселя на операцию. Слишком непредсказуем, как и все Блау.

Легкое сумасшествие – семейная черта.

Бутч вздохнул, пошевелив руками за спиной. Он сложил руки в замок сзади, чтобы не было искушения проломить пальцами подоконник, вышибить тонкое стекло, чтобы холодный ветер и снег хоть немного остудили голову. Контроль ни к демонам, признал он вынужденно. Чем ближе он подходил к своей цели, тем тяжелее ему давалось ожидание.

Столько зим. Молчать, торчать в кабинетах, терпеть не слишком хорошо скрытую жалость во взглядах, заниматься отчетами, как бумажная крыса, всё только ради того, чтобы стоять здесь сегодня. Он потратил много времени и сил, поднял все связи, без всяких сожалений копаясь в чужих головах, нарушая все мыслимые и немыслимые запреты, чтобы понять, что же тогда произошло на самом деле, но так и не узнал главного – никто не смог назвать ему имя. Имя того, кто стоит за сумасшедшей старухой Аю, имя того, из-за кого на самом деле умерла Айена.

Он – плохой брат. Признал Бутч очевидный факт. Наследник Блау сзади развлекался – закинул длинные ноги на стол и жонглировал свитком, перебрасывая из руки в руки. Наследник Блау тоже был плохим братом. Богатый разгильдяй, который не в состоянии контролировать эмоции. Аксель раздражал Бутча. Сильно. Почти до зубовного скрежета, но это потому что слишком много зависело от этого балбеса, а вовсе не потому что у него есть то, чего уже нет, и никогда не будет у Бутча – сестра, семья, но этот идиот не ценит того, что имеет.

Шахрейн писал, что в Хадже все готово. Фигуры на местах, ловушки расставлены, портал захлопнется на шестой колокол. Если всё пройдет как надо, Таджо получит заслуженную звезду, как Ведущий пятерки, и сможет подать прошение. А Бутч… Бутч получит Аю. Как и договаривались.

Ритуалы они всегда проводят тройками – по три за раз, и аналитики Управления уже сломали головы, пытаясь вычислить принцип и последовательность. На первый взгляд логики не было никакой. У Бутча была своя теория на этот счет, но он не собирался ею делиться. Главное, что все убедились – центральный ритуал пройдет в Хадже, именно туда осторожно, под разными предлогами стягивались все силы, второй, малый – старуха проведет в горах, третий – пусть ищут сами.

Бутч хмыкнул. Двум дополнительным пятеркам дознавателей и Наблюдателю, которых перебросили на Север, будет чем заняться. Главное, чтобы не лезли сюда – к Аю. Это его охота. Он слишком долго ждал.

Сколько напряжения ума, сколько сил потребовалось ему, чтобы сместить фокус. Главное правильно подать информацию – недоговорить тут, промолчать там, и передать факты в строгой последовательности, и вот, вторая пятерка уже срочно отозвана в Хадж. Чтобы никто… Бутч зажмурился на мгновение … на этот раз никто не помешал ему поймать старуху и выпотрошить ей мозги, чтобы вытрясти все, что она знает.

Свои – будут молчать. Бутч не раз и не два спасал каждому из них жизнь – прикроют, будут молчать, и всё останется здесь, похороненное под толщей снегов Севера. А когда он узнает… он вернется в Столицу.

Сзади зашевелились. Бутч перевел взгляд – в отражении Райдо разминал плечи, наконец, сбросив плетения старого Трибуна, и щелкал кольцами, выплетая очередного – уже третьего по счёту Вестника.

Слишком долго, – подумал он, – Шахрейн справился бы быстрее. К мальчишке Блау подбежал слуга и что-то зашептал на ухо – выражение лица Наследника изменилось – непроницаемая маска с громким щелчком опустилась вниз – значит, едет сестра, и они уже близко.

– Скоро…, - прошептал Бутч беззвучно. – Уже совсем скоро, Айена…

Завтра он непременно вознесет молитвы Маре, сходит в Храм, и оплатит самые толстые витые свечи. Закажет поминальную службу и службу радости – он дожил до этого дня. Больше всего он боялся, что не справится, что болезнь сожрет его изнутри раньше, чем он доведет это дело до конца. Каждый день, каждое утро, открывая глаза, он молился – Мара, благодарю за ещё один день, значит, ещё есть время.

– Славься, Мара… совсем скоро моя Айена сможет спать спокойно…

* * *

Аксель дурачился. Нарочито грубо сложил тяжелые сапоги на столик, небрежно подвинув ногой чашки – знал, что Сяо поморщится и промолчит. Как и всегда.

Сир Блау небрежно подбрасывал вверх свиток, красная кисточка крутилась в воздухе, хлоп – и обратно в ладони, и снова вверх – немного выше, чтобы точно было видно в зеркальном отражении окна. Широкие плечи Бутча дернулись, руки сзади напряглись, и Аксель подбросил свиток ещё раз – повыше, именно для того, чтобы досадить менталисту.

Бутч Акселю не нравился. Он не мог объяснить это внятно, но чуял, той толикой чуждой крови, которая досталась в наследство от тварей, чуял кожей, что этот дознаватель претендует на его территорию. Акселю не нравилось всё – как менталист молчит, как смотрит на Мелкую, как отчитывает членов пятерки, как есть, спит, двигается… Наследнику Блау не нравилось решительно всё, и он не хотел, чтобы этот Высший находился в его доме, в его гостиной, на его земле, рядом с его сестрой.

У дяди свои планы на Ашту – у Акселя свои – сделать так, чтобы никаких планов не было. Обойдемся, – фыркнул он под нос. Свиток снова взлетел вверх, кружась, красная кисточка мелькнула в воздухе.

Слуга подошел бесшумно. Аксель немного склонил голову, чтобы лучше слышать, и почти выругался, титаническим усилием воли надев непроницаемую маску на лицо.

– Мелочь…, - прошипел он тихо, и смял бумагу в кулаке – пергамент тоскливо скрипнул под пальцами. Второй. Она оспаривает второй приказ за день, который отдал он – Наследник. Что она себе позволяет? Дядя распустил её! Никаких горцев в поместье – он высказался четко – никакого отребья. Хейли сами должны отвечать за своих людей – чем больше горных крыс умрет, тем лучше – больше грязи на них можно будет вылить. Это не дело Блау! И дядя был полностью согласен по этому вопросу с Наследником. А что делает сестра?

– Высечь…, - Аксель закрыл глаза, представив с каким наслаждением перекинул бы Мелочь через колено и надавал по заду так, чтобы задница горела, чтобы не то что сидеть, лежать было бы больно, может тогда запомнила бы, что Старшим нельзя перечить. Ни при каких обстоятельствах.

Старик Луций смотрел на него тревожно, и Аксель позволил себе улыбнуться. За проблемы ученицы сейчас отвечает Наставник, и ему будет интересно, что скажет сир Кастус Блау, обнаружив на территории поместья толпу отребья. То, что Глава Блау на дух не переносил горцев, знали далеко за пределами Клана. Мелочь давно должна понять, что нельзя творить всё, что хочется. Так же… как понял когда-то Аксель.

Наследник Блау спустил ноги со стола и поерзал в кресле, устраивая разом занывший зад поудобнее – рука у дяди была тяжелой, а методы далеки от педагогических.

* * *

Луций молчал. Шевелил усами, поглаживал кольца на пальцах, прислушивался чутко и ждал, про себя вознося молитвы Великому, чтобы девочка ехала быстрее.

В этом была и доля его вины, что он не встретил юного Хэсау сам утром, допустил… старик устало вздохнул… а сир Блау вечно рубит с плеча. Он покосился на Наследника – полностью экипированный для похода в горы и спуска в шахты: артефактов на пальцах двойной комплект, доспехи, порт-ключ, тяжелые боевые сапоги с набойками, оружие.

Луций, прищурив глаза, придирчиво изучал, не забыл ли что сир Аксель, с которого станется. Он волновался. Да, Наследника будет прикрывать пятерка менталистов, отряд магов, и часть дивизии давно заняли подходы к шахте, это не Юстиний, который спустился вниз с парой друзей… будет кому прикрыть спину, но… не волноваться старик не мог. Слишком хорошо помнил, чем закончился последний поход в горы для его командира.

Это долг Блау, так всегда говорил его Сир. И Луций хорошо понимал это – если б у него была не одна жизнь, а две – обе он положил бы, чтобы вернуть долг сиру Блау, и, как обещал – его семье.

Долг сира Акселя – спуститься вниз, долг Наставника – охранять и учить, долг Кастуса – решать сейчас проблемы Клана в Хадже и помогать там… но не волноваться Луций не мог. Не разучился за столько зим. Прикипел душой к безалаберному мальчишке Юста… и девочка… старик вздохнул… совершенно непонятно, как поведет себя Вайю.

В последнее время он перестал понимать, что происходит. Слишком много накопилось вопросов – стабилизатор, змейки, эликсиры, новые патенты, странные желания, навыки, которые девочка никогда не демонстрировала раньше, странный взгляд, который он иногда ловил у своей ученицы… А себя Луций считал внимательным Наставником. Он молчал. Собирал кусочки информации, анализировал, и ждал, пока девочка расскажет сама, пока наконец не решит, что он достоин доверия… но Вайю молчала.

И Кастус тоже молчит. Луций досадливо выдохнул в усы – а сейчас он уже боялся спрашивать. Боялся узнать правду, что натворил Кастус на самом деле, что ребенок так изменился… Те догадки, которые у него были, он отгонял даже в мыслях, и после приезда менталистов стал носить не один, а сразу три ментальных артефакта… чтобы не прочитали.

Он будет молчать. И сделает всё, чтобы защитить дочь Юстиния.

* * *

Малыш Сяо тоскливо смотрел на чайник – в животе противно булькало, время шло, все, что прилагалось к чаю, было уже съедено, а обед он пропустил. И чая больше не хотелось. Хотелось румяных рисовых лепешек, чтобы обжигали пальцы, свежей тушеной рыбы в соусе и порцию молодых маринованных побегов бамбука. Две порции. Сяо облизнулся. Но на Севере нечего и мечтать о таких изысках, это вам не Столица.

У тахты глухо хлопнуло – сир Райдо наконец смог снять чары Наставника сиры Блау, и снова плел Вестники один за другим. Сяо тихонько выдохнул с облегчением – Райдо бывал просто невыносим, когда у него что-то не выходило, и потом долго отыгрывался на всех членах пятерки, за проявленную слабость. Им с Каро доставалось больше всех.

– Наконец-то…

– Неужели…

– Тихо! – Райдо поднес руку к уху – сработал передатчик – они с Бутчем быстро переглянулись и он сдвинул брови в одну линию, слушая.

Малыш Сяо затаил дыхание.

– Ясно! Всё в силе. Продолжайте наблюдение, – приказал Райдо – импульс силы и артефакт перестает работать.

Сяо вздохнул – передатчик ему даже не дали посмотреть, не то что подержать в руках. Таких на группу в этот раз выдали ровно два – небывалая щедрость для Управления, и было очень обидно, что он не сможет даже рассказать об этом – не позволят клятвы.

– И? – голос Бутча звучал ровно и совершенно не заинтересованно.

– Прибыли, – Райдо позволил короткой ухмылке пробежать по краешку губ, – наши маячки на месте. Аю, старухи и сопровождение. Начали спуск в шахту.

– Наши?

– Ведут издалека, среди них жрецы, и никто не исключает артефакты. Всё идет по плану.

Бутч устало кивнул.

– Выезжаем сразу, как только леди Блау отменит приказ.

«И Наследник сможет покинуть дом» – это не прозвучало, но Сяо видел, как взгляды всех присутствующих в одно мгновение скрестились на сире Блау, который опять расслабленно забавлялся – на этот раз перебрасывая пустую чайную пиалу из руки в руку.

– Шахрейн не успеет?

– Его прикрепили вторым номером, – скрипнул зубами Райдо – это было оскорбление не только для Таджо, как для Ведущего звезды, но и для всей пятерки. – Будет служить на благо Империи в Хадже, – добавил он язвительно.

– Значит будем справляться без него, – мелодичный голос Тиля раздался сбоку – Сяо проследил, как он потягивается, почти встав на цыпочки, как большой кот, разминает шею, пальцы, запястья, немного пританцовывая на месте в нетерпении – ждать устали все.

Малыш Сяо немного подумал и решительно протянул руку к уже остывшему чайничку. Ночь обещала быть длинной и в шахтах вряд ли кто-то заварит ему свежего листового.

* * *

Слуги бежали. С трех сторон, на ходу надевая рукавицы и шапки, ещё раньше, чем возничий остановил карету, почти кинувшись под копыта.

– Тпру! Тпру! Да что ж вы лезете-то!

– В дом, – скомандовала я Гебу и он кивнул, потянув за собой Данда. Набросила капюшон и пошла к конюшням.

На заднем дворе, почти у самого входа стояло Чудо. Сияющее свежим глянцевым черным лаком, дутыми боками, и высокими, явно сделанными на заказ полозьями.

– Пятьдесят лошадиных сил, восемь управляющих артефактов, шесть кристаллов на вводе и два запасных. Повышенная проходимость, способность преодолевать расстояния в воздухе до десяти шагов, одно рулевое место и пять пассажирских…, - лепетал Геб, бегая вокруг. Он подносил руку, опускал и тут же подносил снова, боясь коснуться. – О, Великий, о, Мара и Немес, за что вы так благословенны, что я могу лично… лично… леди Блау, – он развернулся ко мне – глаза лихорадочно сверкали. – Леди Блау…

– Это не наши сани, – я обошла их кругом. Очень дорогая игрушка. Баснословно просто. Сколько Тиры давали за невесту? Десять кристаллов? Так вот их тут восемь. Я стою немногим больше этих салазок.

– Это господ дознавателей, – просветил нас один из слуг. – Доставили после обеда.

Я потрогала мех на сиденьях, погладила резьбу по верху, поковыряла лак ногтем – последняя модель. Кажется, о такой конструкции писали в последнем номере «Инженерного Вестника». Дядя точно оценил бы.

– Они собираются в горы, – тихо констатировала я, рассмотрев полозья ближе. Сани были узкими, маневренными, и как раз идеально подходили для преодоления горных троп и перевалов. На ту дорогу в шахты, на которую мы с Аксом потратили полдня, у них уйдет… немногим больше, чем шестьдесят мгновений?

– Повышенной проходимости, – вдохновленно мотнул головой Геб. Данда сани не интересовали – он смотрел на дом, сунув руки в широкие рукава. И молчал.

– Не трогай!

Геб осмелел и запрыгнул внутрь на место рулевого, коснувшись управляющего артефакта – контур вспыхнул голубоватыми линиями силы.

– Я чуть-чуть, – вихрастая голова поникла, но руки он убрал. – Чтобы управлять, нужно сдавать плетения – экзамен на рулевого, слишком большая скорость, нужно иметь отменную реакцию, достаточный уровень силы и…

– … очень много империалов, – закончила я за него. Сколько это может стоить даже приблизительно я затруднялась ответить. Но то, что Управление никогда не комплектовало пятерки такими дорогими игрушками – это точно. Сани – удовольствие для тех, кому некуда девать деньги, и их столько, что можно позволить себе менять шесть управляющих кристаллов разом.

– Это чудо! – воскликнул Геб.

– Это идиотизм, – отрезала я. – Дешевле чистить дороги артефактами, а если дороги почищены – зачем сани? Покрасоваться? Совершенно бесполезная трата кристаллов.

– Но Вайю…

– Чем тебя не устраивает стандартный вариант саней на три лошадиные силы? – съязвила я. Данд дернул уголком рта – почти улыбка. – Если запрячь райхарцев так и того больше…

– Леди…, - один из слуг в домашнем, ежась от холода, склонился в поклоне. – Вас очень ждут в малой гостиной около библиотеки…

Я кивнула и развернулась к конюшням.

– Леди…, - слуга почти взмолился. – Господа очень ждут… срочно… Мастер Луций приказал…

Я вздернула бровь, хлопнула перчатками по ладони, и он заткнулся. Господа ждали – подождут ещё.

– Покажи комнаты и проводи наверх, – слуга послушно кивнул, и Геб с Дандом двинулись следом.

В конюшне было тепло и тихо. Старик явно увеличил мощность артефактов тепла. Солома шуршала под ногами.

Старик ждал меня в каморке, шкатулка из лаборатории стояла на столе, рядом с большим подносом, на котором исходил паром пузатый чайничек, и стояла тарелка со свежайшими, и, судя по запаху ещё теплыми пирожками, аккуратно прикрытая сверху белоснежной салфеткой.

Ох, Нэнс.

Я кивнула, развязала завязки плаща, сбрасывая мех на ближайший стул, и начала методично стягивать с пальцев кольца. Одно за другим.

Старик молчал всё время – и пока я открывала ларцы, капля крови и импульс силы, и когда взбалтывала фиал на свету, чуть приоткрыв пробку – эликсир пах так, как нужно.

Только чуть дрогнули, затрепетали, расширившись ноздри старого аллари, когда узнаваемый резкий запах шлемника поплыл в воздухе, но он так ничего и не спросил.

Я натянула все артефакты, какие были – ровно девять колец для ментальной защиты. Против всей пятерки – не хватит, один на один – вполне, чтобы нельзя было применить ментальное воздействие, или использовать иллюзии.

– Где Ликас?

– Объезжает посты.

– Когда вернется – ко мне. И…, - я помедлила, подбирая слова, – … скоро появятся горцы. Я оставлю их за второй линией, но… мне не нужны проблемы между горцами и аллари. Вообще никаких проблем, – надавила я голосом.

Ясные глаза старика сверкнули явным неодобрением, но он кивнул.

Я защелкнула крышки ларцев, пошевелила пальцами, привыкая к новым кольцам, и сунула фиал с эликсиром во внутренний карман. Мерзкое ощущение не пропало, но теперь я чувствовала себя более уверенно. Этой дозы шлемника хватит, чтобы положить всех менталистов в доме.

– Мисси…, - тревожный взгляд аларийца скользнул по кольцам, проследил за тем, как флакон исчезает в складках формы, – нам нужно знать что-то ещё?

– Нет, – я выдохнула, расправила плечи, вздернула подбородок. Выдавила натянутую улыбку и ещё раз продумала маршрут.

Думай, Блау, думай.

Я пошарилась в карманах, и вытащила два золотых кругляша – на аверсе монеты широко раскинул крылья Феникс, полыхающим огнем. Символ императорской власти.

Сложила пальцы, и выплела простенькое плетение для связи – продержатся недолго, но мне хватит.

– Вот, – я передала одну монету Старику, сунув другую в карман. – На задний двор приедут маги – отдашь Ведущему пятерки, если потеплеет… значит…

– Мисси? – Старик бережно припрятал империал, и смотрел вопросительно.

– Если монета потеплеет, значит, на меня напали, – выдохнула я быстро. – Атаковать менталистов. По обвинению в измене.

– Мисси? Вы чегой удумали-то? – Старик заступил мне дорогу, загородив выход.

– Это на самый крайний случай. Что-то не так, – поделилась я с аларийцем искренне, – что-то плохое… я не уверена, что это менталисты… но что-то не так…

Но старый аллари не рассмеялся, как Тир. Не попросил доказательств, просто кивнул согласно седой головой в ответ. Большая теплая ладонь упала мне на плечо – пара неловких хлопков, и мне стало легче.

– Пришлю ребят, мисси, ежели что, будут в доме. И Мастер уже едет обратно…

Я кивнула, затянула завязки капюшона и отправилась в дом.

* * *

Слуга нервно подпрыгнул и чуть не выронил поднос – чайник угрожающе закачался, чашки зазвенели, но равновесие он удержал.

– Мисси! – выдохнул он и покосился на мою правую руку.

– Не нужно так торопиться и выпрыгивать из-за угла, – я схлопнула плетения и натужно улыбнулась.

– Господа в малой гостиной, – тихим шепотом поведал он и поклонился в сторону двери.

Я выдохнула, распрямила плечи, нащупала одной рукой флакон с эликсиром в кармане – это успокаивало, и вошла. От поиска блокираторов пришлось отказаться – мне не хватило времени спуститься вниз, Луций прислал сразу двух слуг с однозначным приказом – «В дом! Срочно!».

– Господа…, - в малой гостиной было тихо и очень тепло. Даже жарко после улицы – дрова ярко пылали в камине. Пятеро менталистов – Тиль, Бутч у окна, злющий Райдо, Сяо и… Каро, хмурый Наставник и брат, с непроницаемым выражением лица.

– Леди!

– Вайю.

– Леди Блау, наконец-то, – если бы у Высших можно было сцеживать яд, Райдо дал бы фору любому из скорпиксов.

– Прошу прощения за задержку, дороги замело…

Мне кивнули в ответ все, кроме Акса – тот демонстративно встал с кресла, бросил пиалу на чайный столик так, что она звякнула и завертелась по кругу.

– Жду внизу, – хлопнула дверь и брат, не глядя на меня вышел. Я выдохнула тихо – злится, до сих пор злится и не остыл.

– Наставник?

– Господа! – перебил меня Луций. – Прошу вас…, - жест в сторону выхода.

– У нас нет времени…, - встрял Райдо и тут же заткнулся – его крепко схватил Бутч и развернул к двери.

– Пять мгновений, – пророкотал Бутч и Луций кивнул в ответ.

Когда гостиная опустела, я плюхнулась в аксово кресло и потянулась за чайником – руки подрагивали – налила себе уже остывшего чая, и жадно выпила пиалу залпом. И потом выпила ещё одну.

– Наставник, мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Все настолько нервные, что это передается даже слугам… я почти решила, что мы играем против менталистов…

Но Луций даже не улыбнулся.

– Какой приказ ты отдавала утром, Вайю?

– Приказ?

– Сиру Акселю на заднем дворе.

– В дом, – ответила я совершенно честно.

– И всё? – кустистые брови сдвинулись – Наставник смотрел серьезно и требовательно.

Да что случилось то?

– Да, – ответила я подумав. – Просто – в дом. Печать, – я потрогала большой кругляш под верхней формой, – потеплела. Я просто хотела, чтобы они не дрались.

– Никаких условий?

– Никаких, – я стукнула чашкой о стол – поставив пиалу. – Что происходит?

– Сир Аксель не может покинуть пределы дома, – пояснил Луций спокойно. – Приказы обычно отдают с определенными граничными условиями – например, по сроку действия.

Я быстро думала.

– В этом и была причина – Вестники? Я думала… я не собиралась… Акс должен был просто побыть в доме, пока мы не уедем, но я не собиралась запирать его здесь.

– Граничные условия, Вайю, – Луций утомленно прикрыл глаза. – Сила – это ответственность. Тебя ждали, чтобы снять приказ.

– Оу…, - я ошеломленно выдохнула и обреченно зажмурилась. Ждали. Значит, все менталисты в курсе, что я… что Акс… что печать… – У-у-у-у…, - Акс точно не простит такого унижения. Лучше бы на меня напали менталисты, вся пятерка разом.

– Акс очень злится?

– Я ожидал худшего, – дипломатично вывернулся Наставник.

– Сани! – я вскинулась. – Они одеты по-походному, снаряжение, доспехи, кольца, они идут в горы? И… им нужен Акс?

Луций кивнул.

– Зачем?

– Я не знаю подробностей, – Наставник развел руками, – но есть вероятность столкновения с тварями. Поэтому Наследник в сопровождении.

– Вайю…, - тихо позвал Луций и я проследила за его взглядом – он смотрел на мои руки, – … зачем ты заменила все кольца на ментальные артефакты?

Я немного покраснела – щеки обожгло жаром, казалось, что флакон во внутреннем кармане и монета, тоже обжигают через ткань. Сейчас, когда в гостиной было тихо, за окном валил снег, поленья трещали в камине, такой знакомый до последней морщинки на лице обстоятельный Луций сидел напротив… все мои страхи казались надуманными.

Пустыми. Глупыми.

За окном переговаривались слуги, звенела сбруя, перекликивалась охрана – все настолько обычное и родное, что может Тир был прав? И я действительно просто устала? И вижу врагов везде и даже там, где их нет?

* * *

Приказ я сняла.

Молча положила перед Аксом большую печать Главы на столик в гостиной – и пододвинула к нему.

Забирай.

Он так же молча приподнял большой кругляш с гебом Блау на толстой витой цепочке одним пальцем, покачал и… швырнул мне обратно. С такой силой, что печать проехала по столу, ударившись о чайник, жалобно звякнули чашки и всё улетело куда-то на пол.

Развернулся, и, повторив свой утренний жест – поднял руку с оттопыренным средним пальцем вверх, молча пошел на выход.

Слова были излишни.

Дверь хлопнула оглушительно. Потом я долго ползала по полу, собирая осколки, оттирала печать насухо рукавом от чая и тихо шмыгала носом.

Псаков Акс… псаков… и ведь он даже не попрощался.

Глава 153. … пожнёт бурю. \\ часть 1 +2

Я пряталась.

Можно придумать десять причин, чтобы быть внизу: взять блокираторы – браслеты глухо брякали, оттягивая карман, проверить лабораторию, и даже заглянуть к Ремзи – ведь должна же я увидеть лично, как работает Стабилизатор? Но… врать себе последнее дело.

Я пряталась, выжидая, пока менталисты и Акс покинут дом. Первых – не видеть бы ещё сто зим, а брат… лучше не попадаться на глаза лишний раз. Он без единого слова продемонстрировал свое отношение ко мне.

Зи спал. Казалось, что вот-вот затрепещут длинные ресницы, которые отбрасывали тени на щеки – светляк кружил как раз над его головой, раздастся вдох и он откроет глаза. Но сон спящего красавца был крепок.

Я отключила периметр, обогнула фокусные камни, перепрыгнула рунные круги аккуратно приподняв юбки, чтобы не потревожить, пробежалась пальцами по управляющим артефактам и изучала диаграмму, которая появилась передо мной в воздухе.

Показатели были хорошими, даже лучше, чем ожидала – день-два и Зиккерт придет в норму, достаточную для того, чтобы очнуться. Повреждения источник получил незначительные – больше проблем было из-за последнего отданного ему ментального приказа – умереть, зацепило сразу три меридиана… но… я крутнула диаграмму, делая развертку – последствия почти устранены.

– Хороший экземпляр, – я стукнула пару раз пальцем по стеклянной крышке и наклонилась, всматриваясь в умиротворенное и расслабленное лицо. Зи почти милый, когда спит. – Спящее чудовище…

Что делать с Зи я ещё не решила. Из-за Хейли всё пошло кувырком – управляющей печати на Зиккерте не было в первоначальных расчетах. И вообще непонятно, останется ли он в своем уме после допроса менталистов, если помимо клятв, ему ставили закладки – в лучшем случае Ремзи повторит судьбу Булочки Луэй. И сработает ли клятва, как блок, если они начнут потрошить ему мозги?

Рунный круг вокруг стабилизатора пульсировал мягким голубоватым светом. Я отсчитала четвертый сектор от центра – руна «жизнь» была начерчена четко. Добавить два штриха и будет «смерть» – или «вечная жизнь» в старой транскрипции. Всего лишь обесточить круг, добавить два хвостика и подключить. А потом… просто вернуть как было.

И Зи не проснется уже никогда.

Я подышала на стекло и потерла рукавом – четче видно, казалось, ресницы Зи дрогнули и затрепетали, как будто он почувствовал мои мысли.

Жизнь или смерть?

В каком случае проблем будет меньше? А то, что Зи стал большой проблемой, которую нужно будет решать, как только он очнется – это очевидно. Дознаватели не оставят его в покое – а Квинт всегда предпочитал держаться от менталистов подальше. Значит, никакой Столицы.

Оставить в Клане? Дядя точно увидит в первую очередь потенциал и ресурс, но… я ещё раз вгляделась в умиротворенное лицо спящего… это как иметь разрывные чары под боком с отложенным временем действия. Рванут – точно.

Наставник хотел провести тест – можно сказать, что испытания прошли успешно, контур собран верно, и Мастер Луций вполне может получить постоянное место в Гильдии, если захочет. Вопрос в том, проводить Стабилизатор, как артефакт, как целительское изобретение или … если Зи умрет… возникнут вопросы. Много вопросов. Луций не идиот, и среднему Сяо не составит труда найти причину.

Дерьмо.

Дверь сзади тихо скрипнула, и приоткрылась, и только тогда раздался осторожный и деликатный стук.

Я быстро свернула диаграмму, и в тот же момент в зал вошел средний Сяо.

– Леди Блау, – поклон по всем правилам, и он заходит в круг, тщательно соблюдая предосторожности.

– Сир Сяо.

– Мистер, – привычно поправил он, немного наклонившись сверху, тоже изучил лицо Ремзи.

– Вы хорошо сделали свою работу, – похвалила я. – Выше всяких похвал. Стабилизатор работает без нареканий.

– К вашим услугам, – ещё один поклон. – Всегда.

Я жестом пригласила Сяо пройти в дальний угол – там стоял лабораторный стол и пара удобных кресел. Щелчок и новый яркий магический светляк вспыхивает над нашими головами – и сразу стало уютнее. Стены не такие темные, отсутствие окон не так бросается в глаза, сюда бы камин, и можно забыть, что мы глубоко в подземельях.

– Что привело леди вниз? – Сяо расслабленно сложил пальцы перед собой, демонстрируя безопасность, и улыбнулся.

– Стандартная проверка показателей, – я растянула губы в ответной улыбке и мы оба сделали вид, что моя причина очень убедительна.

– А вас, сир?

– Мистер… искал вас, леди.

– Нашли. Слушаю.

– Вы не любите длинные прелюдии?

– Ценю время, – я потерла разом заломившие виски, – и свое и ваше.

– Хорошо, – Сяо согласно кивнул, довольно прищурился и вытащил из складок ханьфу свиток. – Это вам. Как залог будущих отношений, чтобы вы поняли, чем мы можем быть полезны.

Я вздернула бровь и не шевельнулась. Бойтесь Высших, дары приносящих. Особенно дары, о которых вы не просили. Или не получили шантажом. Для всего должна быть причина, а Сяо пока не входил в ближний круг.

– Леди…, - в голосе Сяо послышалась медовая укоризна, он журил мягко – голосовые модуляции отозвались теплом внизу живота, и мне на мгновение стало почти совестно, пока легкое раскаяние не смыло волной чистейшей обжигающей ярости, которая пожаром пронеслась по венам.

– Никогда. Не используйте. На мне. Голос. Это последнее предупреждение, – кончики пальцев начало покалывать – темное облако клубилось вокруг колец.

Сяо отодвинулся резко, поднял вверх раскрытые ладони – не держу плетений за спиной и вспыхнул. Розовый прозрачный румянец шел засранцу.

– Не хотел, – выдал он торопливо и совершенно нормально. – Когда работаешь постоянно, тренируемый навык становится частью… частью…

– Маски, – подсказала я вежливо. Я не верила ни его искренним глазам, ни его стыдливому румянцу – я хорошо помнила людей, которые могли краснеть по собственному желанию. Высший уровень контроля над телом.

– Пусть будет так, как желает леди, – Сяо встал и подошел к краю рунного круга. – Я не знаю, чем я заслужил подобное недоверие… и почему тогда остановились именно на моей кандидатуре в качестве жениха… но я сделаю всё, чтобы изменить мнение леди.

Сяо сделал несколько шагов по кругу.

– В Академии… в Столице не принято говорить прямо, – Сяо кривовато улыбнулся, как будто насмехаясь над самим собой, – плести кружево слов детей учат сразу, как только ребенок начинает говорить. Недомолвки, полутона, способность солгать, не произнеся ни единого слова неправды…

Голос Сяо звенел искренностью – беззащитность, откровенность – этому сложно что-то противопоставить.

– … это восхваляется. Признак изощренности ума – способность увидеть истину там, где её нет по определению. Нельзя верить никому, кроме семьи…

Сяо смолк на миг, и продолжил, отмерив ещё три шага по кругу.

– Север не слишком отличается от Столицы, но здесь… возможно, потому что это периферия, чувствуется дуновение свежего ветра, – тут он хмыкнул совершенно отчетливо. – Который иногда просто сбивает с ног.

– Ближе к делу, сир Сяо.

– Мистер, – поправил он снова. – Я долго думал. Вторая Наследница, у которой есть все – статус, Клан за спиной, любые артефакты, блестящее будущее… что может заинтересовать леди? Сейчас род Сяо получает многое за небольшую услугу, поэтому – это просто небольшая ответная любезность, – он изящным жестом указал на свиток, к которому я так и не притронулась.

Ёще два шага по кругу.

– Леди интересно к какому выводу я пришел?

Леди было не интересно, но я продолжила слушать молча.

– Знания и информация, – Сяо вытянул носок сапога и указал на одну из рун в круге. – Вы знаете, почему так ценят рунологов? Потому что рун много, одних сочетаний на звание Магистра нужно сдавать не менее десяти сотен… руны очень похожи, и легко ошибиться в начертании. Например – возьмем «течение», – носок сапога очертил сверху контур штрихов. – Леди в курсе, что стоит убрать вот этот небольшой хвостик сверху, вот так, – сапог перечеркнул рисунок, – и руна приобретает обратное значение – «блокировка»? «Течение» энергии в меридианах будет «заблокировано». Я продемонстрирую наглядно…

Прежде, чем сапог Сяо опустился вниз, я сорвалась с кресла. Полыхнуло так, что фокусные камни зазвенели жалобно. Сяо отнесло к дальней стене, и пригвоздило. Руки полыхали тьмой до локтей и глаза скорее всего тоже – потому что рунолог опустил взгляд.

– Не стоит… возмущения силы… вредны для работы установки…, - выдавил он глухо.

– Не стоит… превышать полномочия, – отозвалась я тихо и на вибрации голоса откликнулся, заворочавшись где-то внизу Источник Блау. Смелость Сяо стоило отметить – он все-таки посмотрел мне в глаза, и мы оба понимали, кто возьмет верх – в подземельях, очень близко к алтарному камню, вся сила рода в моем распоряжении и мне даже не нужно знать, просто открыть и черпать.

– Приношу извинения леди, но я не собирался действовать самостоятельно…

– Приношу извинения сиру, значит леди показалось, – я вернула ответ обратно с насмешкой. Постамент с Зи стоял сзади нетронутым – рунный круг цел, и я начала успокаиваться, смиряя силу. И без того паршивый контроль стал совсем слабым – как вредно ругаться с братом.

– Я просто поделился наблюдениями…

– С чего вы решили, что ваши наблюдения кому-то интересны?

– Леди Блау, – Сяо облизнул губы и прямо посмотрел на меня. – Мы заинтересованы в предложении Клана Блау. И готовы на всё, чтобы эта возможность стала выгодной для обеих сторон.

Я тихо выдохнула – наверное, это первый раз, когда рунолог не юлит и говорит честно. В переводе на простой язык – этот шанс Сяо упускать не намерены.

– Очевидно, что мистер Зиккерт будет допрошен менталистами… если очнется. Очевидно, что не все ответы должны быть произнесены вслух. Можно обойти клятвы и закладки, – добавил он торопливо. – Мы, Сяо, заинтересованы в том, чтобы Клан Блау процветал и готовы сделать всё…

– Вы слишком много думаете, сир Сяо, – я размяла пальцы, щелкнув кольцами. – Это вредно… очень вредно для здоровья… много думать на территории Блау. Это – моя лаборатория, мой стабилизатор, и даже мистер, который лежит внутри…

Тоже мой. Я не произнесла этого вслух, но решать будет жить Зи или нет, у Сяо не было никакого права.

– Ваша забота излишне поспешна. Договоренность о помолвке предварительна…

– Нисколько, – Сяо упрямо наклонил голову и выудил из внутреннего кармана тускло блеснувшее на свету кольцо. Черненое, со старинным орнаментом – и большим желтым топазом посередине. Обручальное. Видимо из старых запасов, из того, что успели припрятать и спасти. – Старшие встретились с Главой Блау. Договор о намерениях подписан, помолвка одобрена.

Я изучила кольцо – Фей должно понравиться. Когда они успели встретиться с дядей? В Столице?

– В любом случае, судьба и здоровье мистера Зиккерта – это не то, что должно занимать ваш… изощренный ум.

Глаза в глаза. Если ещё раз, он только допустит мысль, что может решать за Блау, я размажу его тонким слоем по всему подземелью, или… просто нажалуюсь дяде.

– Сир Сяо, вы меня полностью устраиваете, но… это не проблема найти для сестры нового жениха. Надеюсь, мы поняли друг друга?

– Несомненно, – Сяо кивнул. – Свиток, леди… мы очень старались…

Я помедлила и кивнула – в качестве закрепления перемирия я готова изучить то, что так настойчиво предлагал Сяо.

Свиток был длинным – четыре листа, очень мелким убористым, каллиграфическим почерком. Сверху шло перечисление всех титулов и регалий леди Фелисити Кассии Аю, магистра факультета теоретической магии…

– И почему вы решили, что это информация будет интересна? – я торопливо перелистывала страницы.

– У Магистра Аю…, - Сяо помедлил, подбирая слова, – очень неоднозначная репутация. Интерес к вам очевиден – леди Блау единственная из юного поколения была приглашена на малый прием.

Я поджала губы – значит весь Предел в курсе, как старухи имели меня весь вечер напролет, если даже Сяо в курсе.

– Обратите внимание на третьей странице – список личных учеников…

Среди перечня мелькали знакомые рода – Таджо, Луэй… Сяо. Я подчеркнула ногтем строчку и подняла глаза.

– Да, – рунолог развел руки в стороны, – как видите, не скрываем совершенно ничего. Это информация, которую вы узнали бы рано или поздно. Я был до третьего курса в числе личных учеников магистра Аю.

– Почему не продолжили обучение?

– Расхождение во взглядах на цели обучающего процесса, – отрапортовал Сяо быстро – видимо ответ был отработан до последнего слова.

– Большая часть имен не знакома.

– Потому что это слабые рода, затухающие, побочные ветви… Магистр Аю создала специальный фонд для финансирования обучения тех, кто не может себе этого позволить… по ряду причин. Пометка «ф».

На четвертой странице шел перечень учеников, которые занимались у Аю факультативно, но… у большинства напротив имени стояло – «ф» – обучение оплачено фондом. Почти шесть десятков учеников – это какими же средствами располагала Магистр?

– Магистра Аю боготворят, – Сяо дернул уголком рта, – почти все гранты леди тратила на учеников…

– Очень… благородно, – протянула я тихо. Но у любого благородства должна быть настоящая причина, чтобы пригреть под своим крылом сирых и убогих.

– Обратите внимание, – Сяо показал на последний оборот, – …заслуженной обладательницы малой звезды за исследования в сфере разработки «Управляющих печатей»…, - прочитал он вслух. – И вот эта строчка…

Я посмотрела, куда указывал Сяо – вторая строчка снизу. Факультатив «Теормага», наставник Магистр Аю. Пометка «ф». Имя – Надин Эйшт.

– Старшему пришлось очень постараться, чтобы собрать информацию быстро, до отбытия в Хадж…, - трещал он над ухом.

Надин Эйшт. Надин Эйшт. Надин Эйшт крутилось в голове, но картина никак не складывалась.

– Брата выдернули в самый последний момент, и так удачно, он встретился с Главой Блау и передал мне кольцо для помолвки…

– Хадж? – переспросила я, выделив главное. – Ваш брат в Хадже?

– О-о-о…, - Сяо кокетливо постучал себя по губам. – Это информация закрытая и я был бы признателен, леди Блау…

– Зачем он в Хадже?

– Перекрыть портал, – Сяо пожал плечами, как само собой разумеющееся. – Не хотел бы хвастаться, но Старший действительно гений, вы бы видели его выкладки для защиты магистерской… без преувеличения он единственный, кто разработал способ перекрытия портальной сети разом, пока частично, но я уверен, что…

– Портал наш? В Керн? И они отрежут Хадж от портальной сети?

– Я так и сказал…

Уши заложило.

Кровь загудела так, что я не слышала ничего, кроме грохота собственного пульса в крови.

Идиоты. Долбанные идиоты. Как только они закроют Керн полностью – ловушка захлопнется. ОНИ УЖЕ ДЕЛАЛИ ЭТО!!!

Делали так!

Я выругалась так, как не должна ругаться ни одна юная сира. Речитативом, заворачивая трехъярусные легионерские конструкции, пока хватило дыхания.

– Не стоит так переживать, леди, – удивленно округлил глаза Сяо. – Керн – самое безопасное место во всем Северном пределе…

– Когда? Когда закроют портал в Хадж? – рявкнула я.

– На шестой храмовый колокол…

Проекция часов вспыхнула передо мной раньше, чем Сяо договорил – осталось… десять мгновений. Великий! Какого хрена, Великий! Какого долбанного хрена здесь происходит?

Я подобрала юбки и ринулась вверх, перескакивая через две ступеньки, Сяо держался чуть сзади, но не сбавлял темп, продолжая тараторить на ходу.

– Леди…, - он перескакивал ступеньку за ступенькой, чтобы поспеть, – … нет никаких причин для беспокойства, здесь пятерка лучших столичных дознавателей, репутация сира Ашту хорошо известна, как только они закончат в двадцать четвертой шахте, они вернутся в поместье и защита…

– Что? – я затормозила так резко, что Сяо почти уткнулся мне в спину. – Повторите.

– Дознаватели вернуться в поместье и защита…, - послушно повторил он.

– Шахта. ПОВТОРИТЕ.

– Как только они закончат в двадцать четвертой шахте… Леди Блау! – рунолог отшагнул назад, спрыгнув на пару ступенек на площадку и поднял руки. – Леди, я видел карту лично, там было отмечено, именно двадцать четвертая шахта на землях рода Хейли….

* * *

Сяо методично поправлял манжеты. Сначала один рукав – выровнять по кругу, потом второй. Тщательно. Медленно. Эта привычка успокаиваться настолько въелась в образ, что даже когда никого не было рядом – он делал тоже самое. Но выверенные действия успокаивали плохо – манжеты нижней рубашки без кружев, ткань камзола грубая, а стойка уже натерла нежную кожу шеи.

Но он привыкнет.

Сяо выдохнул. Леди унеслась наверх так быстро, что только и мелькнули металлические каблучки сапог, да остро пахнуло чужой силой, которая так и рвалась из-под контроля.

Солдатня. Север. Что взять с этих военных? Что брат, что сестра, никакого вкуса, утонченности и воспитания. Но выбирать не приходилось.

Над головой громыхнуло, и Сяо развернулся вниз. У него появились срочные дела в лаборатории – сверху пока появляться не стоило. Если он правильно рассчитал реакцию юной сиры – сейчас будет очень жарко. Он не сидел без дела и собирал информацию. За будущую жену – он даже в мыслях не называл леди Ву невестой – он был спокоен. Ещё не родилась та сира, которая через декаду не начнет заглядывать ему в рот.

А вот юная Наследница беспокоила его. Несоответствующее возрасту поведение, устойчивость к его харизме, выводы, сделать которые юная провинциалка никак не могла – просто не хватило бы данных. И то, что происходило вокруг нее – это тоже не нравилось Сяо, поэтому он решил заняться этим лично. Ничего не должно помешать сделке – свадьба состоится.

Карту Сяо действительно видел лично – Малыш всегда разбрасывал вещи по столам, и в пометках не было ничего странного, если бы не одно но. Ни в одних документах двадцать четвертой шахты не значилось, просто не существовало, ни единого упоминания, а искать Сяо умел. Только слухи, бредовые настолько, что скорее всего были близки к истине. И именно на это он и сделал ставку.

Если дома леди держат за дурочку – он поможет взять власть в цепкие маленькие пальчики. Наследники не вечны. Судьба непредсказуема.

Сяо хмыкнул под нос и начал спускаться, весело насвистывая арию из оперетты. Будущее представлялось ему в совершенно восхитительных тонах.

* * *

Восемь мгновений – и они закроют портал в Хадж. Нижний холл. Проекция времени вспыхивает прямо передо мной серебристыми искрами.

Лестница наверх. Поворот. Малая гостиная… пуста. Наставника здесь нет.

Семь мгновений.

Коридор. Первый попавшийся слуга.

– Где менталисты?

– У…убыли… так ведь давно уже леди…

– Наставник Луций? – перебила я.

– В … в библио… теке…, - пока он блеял, я уже распахивала дверь.

Шесть мгновений.

Стеллажи, камин, свернуть в заднюю часть, где было основное хранилище знаний.

Луций стоял у окна и смотрел вдаль, заложив руки за спину.

Пять мгновений.

– Наставник!

Видимо у меня что-то было с голосом – обернулся Луций стремительно, но…

– Стазис! – большая печать полыхнула теплом сверху, согрев грудь, и Мастер замер – двигались только глаза.

Четыре мгновения. Мне не нужно было делать проекцию – я знала и так, время истекало неумолимо.

– Портал в Хадж перекроют на шестой храмовый колокол… вы знали? – зрачки Луция дрогнули и расширились, можно было не спрашивать, но я спросила. – Отвечать! Это приказ! – печать снова нагрелась.

– Да, – проскрипел он в ответ.

– Аксель… вы отправили Акселя в двадцать четвертую шахту? Знали и отпустили?! ОТВЕЧАТЬ!

– Да, – Луций закрыл глаза.

Твою мать! Твою мать! Аксель!

Я со свистом выпустила воздух сквозь зубы и больно впилась ногтями в ладони.

Боль. Мне нужна боль. Боль возвращает ясность.

Портал. Хадж. Ловушка. Идиоты… все не то.

Я потрясла головой.

Приоритеты. Первый приоритет. Главный приоритет – Аксель!

Сани! Мать вашу! Пятьдесят лошадиных сил – мне не догнать, у нас нет саней. Аксель!

Я лихорадочно щелкнула кольцами, выплетая Вестников – одного за другим.

Одно мгновение.

В Керне с крыш Храма вспорхнули голуби, забив крыльями, и подняв гвалт. В Храме Великого зазвонил колокол.

* * *

Сани шли ровно. Далекий колокольный звон разносился далеко в морозном воздухе и Райдо поднял голову, прислушиваясь.

Наследник Блау был хмур и неразговорчив, только что они пролетели третью линию защиты – под двумя стационарными куполами тепла толпились горцы, те самые, которых он приказал гнать со своих земель.

Вестник вспыхнул перед ним, в воздухе, с неровной вспышкой, полыхая темной родной силой – Мелочь решила попросить прощения? Акс отработанным жестом развеял плетения в воздухе, не став читать.

Следом точно такие же Вестники вспыхнули сначала перед Ашту – и раздражение сира Блау просто достигло пика, а потом перед Малышом Сяо.

Бутч тоже развеял Вестник на подлете, но короткую заминку перед этим Аксель заметил отчетливо.

– Уничтожь, – и Малыш Сяо кивает в ответ на команду Старшего. – Плетения молчания, глушим Вестники, – скомандовал Бутч уже для всех.

Руны вспыхнули в воздухе и мягко засветились на правой ладони – теперь ни один Вестник им не помешает.

– Держитесь, я увеличиваю скорость, – взмахнул рукой Ашту и сани резко рванули вперед. Сидевший рядом с рулевым Тиль позеленел почти до синевы.

Малыш Сяо хмыкнул, отвернувшись в сторону – его не пустили вперед, потому что спереди меньше укачивает и место, которое он так хотел, занял Тиль. Но это не слишком ему помогло.

– Мы потеряли время, – брюзжал Райдо. – Мы давно должны были быть на месте, должны были быть первыми…

– Успокойся, – пророкотал Ашту. – Лучше проверь маячки.

* * *

Аксель не отвечал. Как и Бутч, и Сяо. Наверняка включили режим молчания, как и всегда перед операциями.

Я хлопнула по столу.

Думай, Блау! Думай! Мне нужны сани. У кого в пределе могут быть такие дорогие игрушки? Тир!

Вестник Кантору улетел мгновенно, и я покусывала губу в ожидании ответа.

Только бы были, Великий, только бы у Тира были эти псаковы сани… Дядя!

Вестник дяде я выплела сразу после вопроса Тиру, а потом Хоку, Беру и даже старому Асвиду – пусть ответит хоть кто-то.

Мне не ответил ни один. Тир молчал. Дяди тоже.

– Псаки! – я метнулась к окну, мимо застывшей фигуры Луция. Приложила лоб к холодному стеклу и закрыла глаза. – Думай, Блау, думай…

…если саней нет… я не знала, что мне делать. Я первый раз просто не знала, что делать, потому что… все идет не так… неправильно… этого не должно быть… только через десять зим…

– Что мне делать, Великий?! Что мне делать?! – простонала я тихо. – Зачем вы это сделали, Наставник? ЗАЧЕМ?! Вы знали, что Акс едет в эту псакову шахту, знали, но промолчали…

Я взмахнула рукой, разрешая Луцию говорить – печать потеплела. Но стазис я не сняла.

– Спрашиваю зачем?!

– Кто тебе сказал, Вайю? – голос Мастера звучал надтреснуто.

– Какая разница, кто? Вы знали и промолчали, знали и отпустили!

– Подумай, зачем тебе сказали, – проговорил он торопливо.

– Какая разница зачем?! – стеллаж справа с грохотом рухнули вниз – сила выходила из-под контроля. – Главное, чтобы он вернулся обратно, и больше ни шагу не сделал из дома, пока все это не закончится!

– И что? Запрешь его здесь? – усы Луция гневно задрожали. – Закроешь? И что будет завтра? Блау обвинят в измене! Это приказ Императора, а не детские игры!

– Закрою, – выдохнула я тихо. – Зато он будет жив.

– Ты можешь закрыть его дома в безопасности… и завтра он и Кастус будут болтаться в петле…. Ты знаешь, какая позорная казнь положена сирам за измену!

– Я пойду сама!

– Иди, – Луций орал, – вперед! С третьим кругом! Ты ничего не можешь, ты не способна управлять даром! Тебя не учили! Аксель живет для этого – это его долг! ДОЛГ, ВАЙЮ! Так же как долг Кастуса быть сейчас в Хадже, а твой долг – ждать! Сидеть и ждать!

– Как ждали отца? Чтобы потом Акса собирать в Зимнем саду по частям? Этого ждать Наставник?! – в библиотеке снова полыхнуло так, что жалобно зазвенели стекла. – Ждать чего?! Пока он умрет?! Этого ждать?!

– Кастус сказал тебе? – старик был ошеломлен.

– Сказал! Но никто не сказал Аксу, Наставник, зачем ему знать?! Зачем? Что в псаковой двадцать четвертой шахте БЫЛ ОТЕЦ И ОН УБИЛ ЕГО САМ!

– Если не сможет Аксель, не сможет никто, – выдохнул Луций устало. – Никто. Он сильнее Кастуса… и всегда был сильнее…

– Мой брат. Не пойдет. В эту шахту.

– Или он или другие, – продолжил Луций почти шепотом. – Ты готова нести ответственность за чужие жизни, если … это повторится? Если будет Прорыв, ты готова обменять брата на других? Ты готова прятаться всю жизнь, бегать, или видеть его болтающимся в петле, потому что он не выполнил ДОЛГ! – Луций орал. – Долг, Вайю – это не родовое кольцо на пальце, это умение пойти и делать то, что не сможет никто. Никто! Пределу не нужны Заклинатели, которые сидят дома во время Прорыва!

– В жопу такой долг! В задницу! Хрена с два мой брат закончит так же! Они уже убили отца! Хватит!

– Долг – это долг! Долг пойти в шахту и умереть там, если будет нужно. Да, умереть! – Луций встопорщил усы. – Долг – это не игры с печатью, тебя оставили за Главу, так и веди себя соответственно, Вайю! Не как ребенок! Ответственность – это Долг!

– За Главу? – я оттянула печать на цепочке. – Да дядя оставил печать, только потому что по-другому не попасть в Хранилище! – рявкнула я.

– Иди! Прячься! Найди брата и прячьтесь там, внизу! Подними защиту и оставь сверху всех! Всех, кто на тебя рассчитывает – твоих алларийцев, горцев, которых ты привела, всех клановых, деревни, мастерские, солдат, всех… ПРЯЧЬСЯ! Прячься, Вайю! Это всё на что ты способна!

Я сползла вдоль стола на ковер и начала раскачиваться. Псаки! Псаки! Псаки!

– Если ты не отпустишь его сейчас… ты потеряешь брата, – шептал Луций торопливо. – Его обвинят в измене. Не простят… где были Блау? Отказ от выполнения такого приказа – это измена, Вайю, иначе Кастус был бы здесь, а не в Хадже… он не может…

– Дядя знал?

Луций кивнул молча.

– Сира Акселя прикрывает пятерка дознавателей, звезда магов и два отряда. В отличии от сира Юстиния…, - голос Наставника на мгновение дрогнул. – Его будут защищать все, и на этот раз все готовы…

– Отец тоже думал, что готов, – я неловко поднялась с пола. – Акс сильный, но безалаберный… если бы вы сказали ему, он хотя бы был готов, хотя бы знал, чего ждать… но вы отправили его слепым!

– Вайю! До…

– МОЛЧАТЬ! – печать потеплела и его слова оборвались на полуслове.

Я подошла к Мастеру близко-близко.

– Мне всегда хотелось спросить, Наставник, где были вы… когда ваш сир спустился в шахту… когда было некому прикрыть ему спину… Где-были-вы?! – И Луций не смог выдержать прямой взгляд, опустив глаза.

* * *

Я молчала и смотрела в окно.

Мгновения текли медленно, так же медленно, как белоснежные хлопья снега, которые укрывали пушистым покрывалом центральную дорогу к поместью. След от полозьев был уже едва различим.

…и он даже не попрощался.

На стенах зажигали магические светляки, черные тени скользили – смена постов охраны.

… долг… псаков долг…

… ты можешь спрятаться, Вайю… иди прячься… это всё, на что ты способна…

… его обвинят в измене и повесят…

…зачем нужны Блау…

… запри его дома… и ты потеряешь брата… он не простит…

Псаков Старик был прав.

Я наблюдала, как кончики пальцев вспыхивают тьмой.

… что ты можешь с третьим кругом…

– Совершенно бесполезная сила, – я поднесла руку к лицу и внимательно изучала, как вспыхивают черные искры, которые жадно облизывают кольца. – Совершенно бесполезная Блау.

Вестник от Кантора, полыхнув ярким теплым золотом закружился передо мной, заигрывая. Я поймала и распечатала сообщение, помедлив доли мгновения.

«Сани в твоем распоряжении, Блау! У нас старая модель – на четыре кристалла, слуги могут проверить управляющий контур к ночи…».

Я схлопнула послание. Тир подкалывал, писал о встрече, и о том, что «…Хейли перебили его ставку на аукционе – теперь у них самые быстроходные сани в Пределе, но это не надолго…».

Снег падал за окном медленно. Хлопья лениво кружились в воздухе в свете магических светляков.

Долг. Это слово я ненавижу больше всего в своей жизни. Долг, который выше всего – выше семьи и выше жизни. Долг, долг, долг…

– Мисси… ой…, - румяная встревоженная Нэнс ворвалась в библиотеку, по своей извечной привычке без разрешения – постучав просто ради соблюдения приличий. – Мисси… божечки…, - аларийка всплеснула пухлыми руками и попятилась назад, комкая фартук. Бардак в библиотеке был изрядным, и замерший столбом Луций тоже не добавлял уюта. – Мисси… я попозже…да, попозже… чай просто горячий… и пирожки… Маги сказала…

Аларийка пятилась всё быстрее и быстрее, а я отвернулась к окну. Щекам стало горячо и мокро. Я видела, как в отражении у меня дрожат губы, а Нэнс осторожно уходит, тихо прикрывая за собой двери.

Слезы я глотала беззвучно, пока не перестали дрожать руки.

Щелкнула кольцами, быстро выплетая Вестник Тиру. Помедлила и отправила, одним решительным жестом, чтобы не передумать.

«Сани больше не нужны».

Ответственность. И долг.

Снежинки продолжали падать за окном – медленно-медленно, кружась в воздухе. Источник Блау волновался внизу, накатывая мягкими волнами силы – я выдохнула и послала успокаивающий импульс вниз – всё хорошо, ещё не время.

Голова работала быстро, слезы высохли – есть время делать. Время плакать будет позже.

Что мы имеем? Я приложила ладонь к холодному стеклу – пять колец артефактов ментальной защиты тускло сверкнули на пальцах.

Действовать нужно быстро, и мне нужна информация. Вся, какую можно достать. Псаков статус!

Меня никто не примет всерьез или каждое слово придется подкреплять приказом на печати.

Не эффективно. Нужна стратегия.

Дядина модель управления – мое отражение отрицательно качнуло головой – не подходит. Никому и в голову не пришло бы ослушаться дядю. Или Акса, брат – Наследник и просто давил бы силой. Другое дело глупая девчонка, которая стала Наследницей совсем недавно. Кто будет выполнять мои распоряжения, если дядя и Наследник не подтвердили приказы – оспаривать будут всё.

Думай, Блау, думай.

Тишина в библиотеке оглушала, и только тяжелое, через раз, дыхание Наставника с присвистами разбавляло молчание. Задумавшись, я чертила пальцем по стеклу. «Тэ» – добавить один штрих и будет первый иероглиф имени – Таджо.

Таджо Шахрейн.

Вот кто точно знал бы, что нужно делать. Не тратил бы драгоценное время на сомнения, не колебался. Время – ресурс, люди – ресурс, главное – достижение результата.

Таджо точно знал бы, что делать.

Когда ты стоишь за спиной Шахрейна – неразрешимых проблем не существует, есть проблемы, для которых просто недостаточно ресурсов.

Я застегнула пуговки формы под горло, тщательно расправила стойку воротника, манжеты, одернула пояс, вытащила печати наружу, и выдохнула.

Что бы сделал на моем месте Шахрейн? Информация и контроль.

– На колени, – большая печать потеплела, и Луций, повинуясь приказу, бухнулся на пол – колени глухо ударились о ковер. Я развернулась и подошла – ровно семь небольших шагов – встала напротив.

– За утрату доверия… за предательство рода Блау… вы лишаетесь статуса Наставника, – в воздухе сверкнуло силой, – я разрываю контракт…

Луций смотрел угрюмо, из-под кустистых бровей, не моргая – стазис.

– Сначала я хотела – жизнь за жизнь… если Аксель не вернется…

Я постучала пальцем по печати Главы.

– …в тот самый момент, когда его сердце перестанет биться, а источник потухнет… вы бы умерли с ним вместе… вассальная клятва и короткий приказ, но… это слишком просто.

Глаза Луция расширились, он вскинул голову, порываясь сказать, но права голоса я ему не давала.

– Умереть, это было бы слишком просто, Мастер. Мне хочется… если Аксель…, - голос на мгновение дрогнул, – не вернется, чтобы вы жили. Жили, и каждое мгновение помнили о своем предательстве.

Я подобрала юбки и присела напротив.

– Я лишу вас Клана, лишу вас статуса, лишу вас уважения, лишу вас семьи, лишу вас возможности выполнить клятву, данную отцу… и оставлю единственное – жизнь. Чтобы вы жили долго Мастер, и помнили, что вы не смогли… не защитили отца, и предали его сына, которого давали клятву защищать… отправив в шахту…

Луций замычал.

– Я заберу у вас всё, что дал отец. И дядя примет мое решение. Ему придется. Я позабочусь о том, чтобы вы жили долго… если, конечно, клятва не убьет вас раньше… позволим силе решать…

Печать потеплела – короткий взмах рукой и к Луцию возвращается возможность говорить.

– Кто Вы? – выдавил он глухо.

Я вздернула бровь. Встала, тщательно расправила форму и притопнула сапожками, чтобы юбка легла идеально.

Таджо любил, когда всё идеально.

– Кто Вы? – Луций спрашивал требовательно, сдвинув брови.

– Есть сомнения? – Два золотистых кругляша родовых печатей звонко стукнулись друг о друга, и завертелись по спирали, вращаясь, когда я оттянула цепочки пальцем. Старик окончательно выжил из ума. – Что я Блау?

– В том, что вы – Блау – нет, в том, что вы… Вайю… вы не моя ученица… Что…Боги… что сотворил Кастус? – добавил он шепотом. – Кто… что… вы такое?

Я наклонила голову набок, изучая знакомое до последней черточки лицо.

Трибун. Предатель. Старый хрен, который решил, что он знает всё. Старик, который заслуживает смерти, старик, который отправил Акса в шахты не моргнув глазом. И… ценный ресурс.

– Я? – Обе печати я обхватила ладошкой и улыбнулась, но тепло не коснулось глаз. Улыбнулась, как обычно, растягивая губы в мертвой улыбке. Улыбнулась так, как улыбалась все последние псаковы зимы – холодно.

Потому что я была одна. Потому что мне всегда было холодно. Потому что я замерзала внутри, и этот псаков старик отправил мое Солнце туда, где нет света.

– Я – Вайю Юстиния Блау, Мастер-трибун. Вайю. Юстиния. Блау. Если у вас проблемы с памятью, я помогу вам это запомнить.

Вспышка родовой силы окутала темным облаком обе печати, руки до локтей, лизнула цепочки, ласкаясь прошлась по шее, шевельнув завитки волос и истаяла в воздухе. Сила подтвердила мои слова.

Щелкнули кольца – серебристая проекция времени зависла прямо передо мной. Время – ресурс и его оставалась мало.

Луций молчал, пожевывая губу – думал, напряженные вертикальные морщины прочертили две дорожки на лбу, глаза следили за каждым движением моих рук – если бы не печать, я не успела бы сделать и вдоха.

– Запрещено, – дядина печать потеплела, – покидать поместье, пересекая третью линию защиты. Запрещено, обсуждать происходящее с другими членами Клана, и сторонними людьми. Запрещено использовать в отношении меня силу или плетения. Запреты – бессрочные. Приказ – защищать дом, поместье, и всех, находящихся на землях Блау до третьей линии защиты. Приказ – немедленно выполнять любое мое устное распоряжение. Приказы – бессрочные, – отчеканила я спокойно. Печать стала почти горячей.

– Ты… вы быстро учитесь… снимите стазис… Кастус… никогда не использовал печать так…

Это дядины проблемы, как и что он использовал.

– Встать, – приказ вздернул Луция, как марионетку на нитках, он выпрямился, пошатнувшись. – Сейчас сюда войдет менталист. Вы пробьете защиту артефактов и наложите стазис.

– Нет, – Луций упрямо мотнул головой, – это Управление, нельзя!

Я добавила силы, увеличивая давление – печать становилась все горячей и горячей – я давила силой приказа – Луций давил волей – глаза в глаза. Ещё импульс. И ещё. Подчиняйся!

– Нель… зя…, - Луций рухнул на одно колено, изо рта потекла тоненькая струйка крови – он сопротивлялся изо всех сил.

– Время задавать вопросы истекло, – я равнодушно смотрела, как по телу старика пробегают судороги – одна за другой. Как он сказал мне, когда я спросила какой ритуал? Не имею понятия? – Это приказ. Выполнять.

Полыхнуло так, что печать обожгла ладонь – отчетливый герб Блау, ярко-розовый расцвел ожогом на ладони. И Луций медленно склонил седую голову, подчиняясь.

Первый – есть.

Слуги отправились за дознавателем и через пару мгновений раздался стук в дверь – сначала осторожный, потом решительный и … Каро рухнул вниз на ковер раньше, чем успел вообще что-то сообразить, растянувшись прямо на входе в библиотеку.

Я подошла, перешагнула тело и заглянула в глаза – стазис был полным. Полным! На правой руке растрескались два камня в кольцах – один почти рассыпался крошевом. Луций с одного удара пробил сразу два артефакта. Два! Да, старик бил в одну точку купола, но все равно… интересно, кого он представлял на месте Каро? Меня?

– В темницу. Приковать. Снять артефакты. Стазис оставить, – Луций кивнул, не глядя на меня, сжав губы так, что они превратились в тонкую линию.

Служанка округлила глаза и прикрывала рот белоснежным передником.

– Где Целители?

* * *

Целителей буквально притащили в холл первого этажа аларийцы – или аллари единственные, кто понимал, что происходит, или они единственные – на кого я могу сейчас положиться. Единственные, кто выполнял все приказы беспрекословно, без всяких вопросов.

– Мастер-целитель, – я выбрала из троих того, кто был тогда в дядином кабинете, – остальные свободны, – взмах руки и холл пустеет. – Вы забирали остатки яда скорпиксов. Антидот есть в ваших запасах – мне нужно и то и другое.

– Леди… – целитель округлил глаза. – Сир Блау приказал строго-настрого…

– Немедленно. Это приказ, – печать обожгла теплом. – Время пошло.

* * *

Луций думал недолго – выбрал ближайшую камеру от лестницы. В тусклом свете пары магических светляков на стандартном пыточном стуле, почти ровно посередине сидел Каро, в очень неудобной позе – после стазиса у него точно затечет шея.

Я поставила на столик в один ряд – фиал с остатками яда скорпиксов, фиал с антидотом, вытащила из карманов флакон с эликсиром восстановителя, который содержал Шлемник. Блокираторы чернели рядом темными боками, тускло переливаясь на свету.

И Каро и Луций следили за мной расширенными глазами.

– Кресло, – короткий жест и Мастер поставил удобное кресло прямо напротив пыточного стула. Я села, как и положено воспитанной сире – на самый краешек, выпрямила спину, тщательно расправила юбки, сложила благовоспитанно руки на коленях и… улыбнулась Каро.

Очень нежно.

Менталист начал паниковать – зрачки заняли почти всю радужку, по виску стекала одинокая капля пота.

Хорошо. Ломать Каро нужно быстро, мне нужна вся информация, какая есть.

– Сир Каро, – я пошевелила пальцами – ровно девять колец ментальной защиты должны выдержать удар. – Надеюсь, вам достаточно… удобно. Вы мне нравитесь. Поэтому мы закончим быстро, если вы будете сотрудничать.

Каро начал потеть, пытаясь скосить глаза на стоящего у двери Луция, но у него не выходило.

– Частичный стазис, – вспышка плетений сзади, и Каро шевелит губами, снимая онемение, осторожно крутит и поворачивает шеей.

– Леди Блау…

– Молчать. Или стазис вернется. Отвечать только когда я задаю вопрос.

Каро не шевелился.

– Если это понятно – кивните.

Каро медленно кивнул, не отрывая от меня глаз.

– Прекрасно, – я ещё раз расправила юбки. – Вас оставили в поместье – это факт. Могу предположить, что вам отдали прямой приказ касательно моей особы. Отвечать.

Каро кивнул.

– Право применить ментальное воздействие, если я буду вести себя не так… как запланировано?

Каро обреченно кивнул ещё раз.

Если Райдо использовал, а вероятность этого девять из десяти, что он использовал право Старшего, Каро просто сломается, если приказа он не выполнит – он не Таджо, чтобы суметь продержаться. Бутч говорил, что Каро слаб… очень слаб.

– Хорошо. Когда с вас снимут стазис – вы просто выполните приказ, который вам отдал сир Райдо. Немедленно.

Луций сзади зашевелился, но промолчал.

– Я… я не могу леди… это…, - Каро был ошеломлен.

– Что вам непонятно? – произнесла я холодно. – Вам дали приказ – вы его выполните. Или вам так хочется проверить действие управляющей печати? Вам в Академии не показывали, что происходит с менталистами, которые нарушают приказы Старшего? – поинтересовалась я без интереса. – Я расскажу. Сначала приходит боль. Организм пытается справиться, но все приказы телу отдает мозг, – я постучала по виску, – начинаются мышечные сокращения, которые переходят в судороги, блокировка дыхательных центров, и без помощи целителя рядом вы просто задохнетесь от смазмов… либо в собственной рвоте, если вы недавно кушали.

Каро сглотнул.

– Облегчить боль нельзя, – я знала о чем говорила, потому что почти декаду я провела рядом, прикованная к постели Таджо – боясь, что он сдохнет – и молясь, чтобы он наконец сдох. – Ваш организм не справится. Если по какой-то счастливой случайности Великого вы выживите – вас будут судить за измену – и невыполнение приказа.

Лицо Каро стало белоснежным.

– Ещё раз. Сейчас снимут стазис. Нападайте.

– Я… я… не смогу… вы пострадаете… лучше…, - он блеял, но у меня не было времени на сантименты.

Пробка с флакона вылетела с глухим звуком, щелкнули кольца, и шар плетений стандартной «взвеси» завис передо мной в воздухе. Одна капля – и жидкость эликсира превращается в мельчайшую пыль – один вдох и этого будет достаточно.

– Это Шлемник, – я подходила медленно, придерживая плетения над правой рукой – от напряжения свело пальцы. Провела флаконом на расстоянии от лица Каро, как будто фиалом с дорогими южными духами – так же терпко. Менталист узнал запах – у него затряслась нижняя губа, а выражение лица стало совершенно беспомощным.

– Леди…, - Каро едва слышно шмыгнул носом. Флакон брякнул, когда я аккуратно поставила его на столешницу. – Я просто не могу…

– Блау хранят Блау, сир, – я развернулась к нему, шар-плетение опасно покачивался над правой рукой. – Меня устроит любой вариант. Только потому что вы мне нравитесь у вас есть выбор – выполнить приказ или… магическая кома. Вы потеряете способности, вас выкинут из пятерки, вышвырнут из Управления и… Я могу предположить, что приказал вам Райдо – держать леди подальше, в случае необходимости использовать прямое ментальное воздействие. Взламывать защиту без разрешения Главы вы бы не стали – и вам помешает лабиринт.

Каро сглотнул.

– Иллюзии, – я повторила интонации Таджо, почти слыша его голос в голове. – Все недооценивают такой простой способ – быстро, мало энергозатратно, эффективно. Вы собирались построить иллюзию не так ли, Каро и запереть меня там?

Плетения угрожающе качнулись в сторону менталиста – рука начала уставать.

– Или нападайте – или шлемник. У меня больше нет времени.

Шар с тончайшей взвесью из эликсира со Шлемником внутри качнулся между нами – от меня к нему и обратно.

– Снимите стазис, – тоненьким фальцетом прозвенел Каро.

И я незаметно выдохнула – менталист в коме был бы безопасен, но совершенно бесполезен.

– Мастер, – я перебросила плетения Луцию, и он схлопнул чары – у меня бы не вышло так точно, и дознаватель мог бы пострадать.

Я вернулась в кресло, сев напротив, чтобы Каро было удобно – пошевелила пальцами – кольца звякнули едва слышно – только не подведите.

– Снять стазис!

Каро размял шею, плечи, руки, которые затекли, прикрыл глаза и… ударил, почти не готовясь.

Сильный. Бутч – соврал мне.

Сильный настолько, что я чуть не подставилась по-полной. Крошево накопителей усыпало всю юбку на коленях – куски хрупнувших камней – бело-молочные, желтые, прозрачные голубые, медовые… от большинства колец на пальцах осталась только основа, которая зияла дырами.

Слабый. Слабый менталист, мать вашу!

Семь. Он пробил семь из девяти, одним ударом. Храни Великий, глупую дщерь твою! Пять камней рассыпались на куски – ещё два просто вышли из строя – трещины змеились по накопителям зигзагами, и только два кольца остались совершенно целыми.

Каро застыл напротив с видом абсолютного облегчения – Луций бросил стазис раньше, чем удар достиг меня. Старик перестраховался.

– Леди… сира Блау…, - осторожный голос старика позвал сзади – колец ему было не видно.

– Сира в порядке. К вашему глубокому сожалению Мастер. Если бы менталист справился, это сильно упростило бы дело.

– Леди…

– Молчать.

Я встала, стряхнув с юбки бесполезные куски накопителей, и пошла к столу – под ногами похрустывало.

Отмерила ровно на одну дозу яда, перемешав, и щелкнула кольцами, выплетая чары – нужно сделать инъекцию.

– Что вы хотите делать?

– Что непонятно в слове молчать, Мастер? Мне использовать силу каждый раз, чтобы добиться внимания к моим словам?

– Вы не можете! Это нарушает закон…

– Молчать! – печать потеплела и наступила блаженная тишина. Никогда не нужно говорить целителю под руку.

Каро умолял – молча, одними глазами, но это было бесполезно. Я сделала ему инъекцию, и щелкнула кольцами – серебристая проекция времени зависла прямо передо мной – пяти мгновений должно хватить. Но яд подействовал раньше. Глаза заволокло пеленой, мышцы расслабились, а потом напряглись.

Я выплела диагностические чары, отслеживая концентрацию в крови – идеальный баланс яда, который обеспечит галлюцинации и всё, что к ним прилагается. Можно начинать.

– Снять стазис.

Щелкнули кольца – Луций кинул плетения, и к Каро вернулась способность говорить.

Я покачалась на носках, заложив руки за спину, вспоминая, как Таджо обычно отчитывал группу – интонационные модуляции, ключевые слова, высоту тембра; как хлестал словами наотмашь в последний раз, когда Каро попало за Храм… и распрямила плечи. Непроницаемая маска упала на лицо – Таджо Шахрейн никогда не демонстрирует эмоций, если это не нужно для дела.

– Встать!

Каро поднялся раньше, чем успел сообразить.

– Вы завалили четвертый уровень. Ментальная проекция никуда не годится, даже первокурсник справился бы лучше…, - выплюнула я холодно. – А ваша защита настолько плоха, что прорехи увидят даже те, кто лишен силы. Ментальная проекция – это искусство. У меня появляются сомнения, что вы заслуживаете место в пятерке, сир…

– Сир… сир Таджо? – Глаза Каро были расфокусированы.

– Застегнуть форму! Дознаватель – лицо Управления, безупречность во всем – контроль над телом, контроль над мыслями, контроль над эмоциями…

Пальцы Каро тыкались – он пытался застегнуть и так тщательно застегнутые под горло пуговицы.

– Разочарован.

Я покачалась на носочках.

– Крайне. Разочарован. Сир.

– Сир Таджо, я…

– Молчать, – теперь ласково. Шахрейн всегда говорил это слово ласково – не пытаясь забить вонючий кляп в глотку собеседника, а… как тягучий жидкий мед, который смешивают с расплавленным свинцом и заливают в горло, и ты захлебываешься, пытаясь сделать хотя бы один вдох.

– Где ваша пятерка?

– Но сир…

– Молчать. Почему вы не в шахте?

– Но вы же сами приказали…, - лепетал Каро фальцетом.

– Повторите, как именно звучал приказ.

– Да, сир! Последние указания по распределению личного состава боевой единицы…

Каро начал говорить.

Кое-где бессвязно, путаясь в словах, кое-где торопливо, съедая часть окончаний, кое-где замолкая – и я не давила, если он начинал молчать и заикаться – грань была очень тонкой.

Это рискованный способ обойти клятву – Каро думает, что говорит с Шахрейном, но… сила непредсказуема – может решить иначе. Мне нужны ответы, но даже ради этого не хотелось, чтобы Каро лишился ума или силы. Щуплый менталист мне нравился. И пока не сделал ничего, чтобы заслужить такую смерть.

Сначала Луций слушал молча, и глядел в сторону – его это не интересует, потом подошел ближе, чтобы не пропустить ни слова – Каро начал говорить все тише к концу и клевать носом.

Если бы было время, я бы обязательно выяснила отличия – почему такая разная реакция на одну и ту же дозу яда у разных Высших, для этого надо было провести исследования – сравнить параметры мои и Каро, но на это не было времени.

Я тряхнула головой, отбрасывая бесполезные мысли в сторону. Нет времени.

– Сир Тад..

Щелкнули кольца, плетения целительного сна мягко впечатались в грудь менталиста, и он расслабленно стек на стул.

– Объявить всем, что через двадцать мгновений будет малый Совет в библиотеке. Горский старейшина, Ведущий звезды магов, Мастер Ликас – присутствие обязательно.

Седовласая голова склонилась – медленно и неохотно. Я расщелкнула браслеты, подошла и одела Каро блокираторы – по одному на каждое запястье.

– Менталиста доставить в малую гостиную рядом с библиотекой, после совета – разместить в гостевой спальне, вколоть антидот и выставить охрану. Господину дознавателю запрещено покидать дом.

Луций ещё раз кивнул.

– Да, и верните ему кольца, – бесполезная горстка артефактов Каро светилась на столике. Браслеты не позволят ему ни использовать плетения, ни отправить Вестники, ни применить кольца.

– Леди… сира…, - старик мучительно подбирал слова, – вы не хотите обсудить то, что сказал дознаватель, я не знал…

– Нет, – я стаскивала поврежденные артефакты с пальцев один за другим и кидала в мусорную корзинку. – Я скажу один раз и для всех. Повторяться не намерена.

Луций начал складывать первые узлы плетений.

– Вестники не сработают. Не дойдут в Хадж, вы можете не пытаться.

– Но я должен сообщить…это меняет всё…

– Выполнять, – печать потеплела, и Луций сердито сдвинул кустистые брови – я не знала, как вассал ощущает действие родовой клановой печати. Мне дядя приказывал всего пару раз и больше всего это было похоже на… зуд… когда забываешь обо всем, и как будто сейчас умрешь, если не сделаешь. Но по Луцию нельзя было сказать, что он подчинялся беспрекословно. Или… это зависит от уровня личной силы? Потому что Трибун?

Старик снял защиту с двери, и двое слуг, подхватив Каро под руки, быстро потащили его вверх по лестнице. Мы поднимались вместе и на верхнем ярусе нижних подземелий, там, где коридоры вели в лаборатории, столкнулись с Сяо.

Мистер рунолог весело насвистывал, почти пританцовывая, и помахивал в воздухе свитком, который держал за витой шнур, пока не увидел нас.

Пауза была длинной.

Луций насупленно молчал, сурово сдвинув брови, слуги пыхтели – несмотря на комплекцию, видимо Каро весил не мало. Менталист молчал по определению – он спал, сладко посыпая, голова повисла и болталась из стороны в сторону, черные браслеты-блокираторы прекрасно гармонировали с черной формой и тускло сияли в свете коридорных светляков.

– Вопросы, сир Сяо? – спросила я мягко. Судя по взгляду – Сяо прекрасно знает, что блокираторы запрещены для хранения и личного внутрикланового использования.

– Нет, нет, – рунолог поспешно отшагнул назад. – Не смею мешать…

– Мистер.

– Что? – Сяо не понял.

– Вы не поправили меня. Обычно вы всегда говорите – Мистер. Сейчас – не сказали. Значит, у вас есть вопросы, – рассуждала я вслух.

– Нет-нет… леди Блау… никаких вопросов… это ваш дом… вы можете делать, что хотите…

– Мастер-трибун, – короткий жест Луцию, – проводите гостя в его спальню. Артефакты сдать. Выставить охрану. Сир Сяо я рекомендую сегодня лечь спать пораньше – завтра приедет ваша невеста, и вы должны быть в прекрасной форме. Дом не покидать.

– Но, позвольте, – Сяо открыл рот, и тут же закрыл – Луций выплел плетения «стазиса», и они потрескивали сырой силой. – Как прикажет леди, – он изящно склонил белокурую голову, и начал стаскивать кольца с правой руки.

Я проследила за Сяо холодными прищуренными глазами. Чужак должен знать свое место и не путаться под ногами.

– Если вас что-то не устроит, Блау – большое поместье, мы всегда сможем сменить верхние апартаменты на комнату на нижнем ярусе, – я показала на пол. Темниц у нас много.

– Сопроводить. Я – в алтарный зал.

Луций угрюмо кивнул, я проследила, как они поднимаются по лестнице – сначала Сяо немного дерганой походкой, потом слуги с Каро – его сапоги стукались на каждой ступеньке, и потом старик – медленно и обреченно.

– В библиотеке через двадцать мгновений, – бросила я ему в спину, и свернула в правый коридор – мне нужно в другое крыло.

* * *

Алтарь спал. Гудел тихо, изредка по верхней гранитной плите пробегали короткие искорки силы. Я убрала руки с камня и прикусила губу.

Силы не хватит.

Слишком часто в последнее время мы использовали алтарный зал. Слишком много всплесков, дома и Акс и дядя, и все так или иначе черпали силу, которая копилась медленнее, чем мы её тратили. Защита поместья, домовые артефакты, мне просто не хватит, чтобы поднять круговую защиту.

По внутренним ощущениям – я смогу усилить первую линию, и вторую частично, но о большем речи не идет.

Всё так не вовремя.

Я раздумывала мгновения, обхватив рукой ножны кинжала – если напоить своей кровью – хватит ли? Не хватит, не так я сильна, чтобы хватило, или это будет защита на тридцать мгновений… мне нужно больше.

Мне нужно всё.

Значит – жертва. Добровольная. Как Юнис и Юстас.

Внутри кольнуло, но я отмела эмоции в сторону – не сейчас. Их семьи в порядке, и в том числе от этого решения зависит, будут ли в порядке дальше.

Другого выхода нет. Осталось найти тех, кто заплатит своими жизнями за защиту земель Блау.

* * *

– Леди, – короткий поклон – Управляющего я поймала недалеко от дядиного кабинета со стопкой свитков. – Меня уведомили о Малом Совете, но сир Блау не отдавал распоряжений…

Я отмахнулась – не сейчас.

– Мне нужны десять заключенных из Кернской тюрьмы – убийцы, насильники, воры. Бесклановые и обязательно семейные. «Пустых» не брать.

– Но леди…

– Через тридцать мгновений, эти люди должны быть здесь.

– Но леди! Даже если учесть, что согласование и выкуп займет время, на дворе метель, и сир Блау не отдавал распоряжений…

– Т-с-с, тихо, – я положила руку ему на предплечье. – Через тридцать мгновений. Десять человек. Если их не будет, мне хватит одного Высшего. Какой у вас круг? Четвертый?

– Пятый, – поправил меня Управляющий с легкой гордостью.

– Прекрасно, пятый ещё лучше. Если заключенных не будет, их место на Алтаре займете вы.

Глаза Управляющего за стеклами очков непонимающе округлились, дрогнули ресницы.

– Леди, я служил ещё вашему отцу, затем вашему дяде, я всю жизнь отдал Клану, сир Блау не допустит….

– Как же сложно, – произнесла я равнодушно. Псаков авторитет. Псаков. – Через тридцать мгновений, доставить десять человек из Кернской тюрьмы. Иначе я принесу в жертву Вас. Это приказ, – печать потеплела и вспыхнула силой.

* * *

Я стояла перед дверью библиотеки. Все уже собрались внутри. За доспехами в лабораторию я уже отправила Нэнс, Каро тоже приведут в нужный момент.

План был очень простым – отсутствие всякого плана, потому что даже с учетом того, что рассказал Каро, картинка не складывалась – он и сам не знал всего. Все документы под грифом СС им с Сяо не давали в руки.

И дело не только в псаковом ритуале – дело в том, кто именно стоит за Аю. И этот кто-то из Столицы – Запретный город обеспокоен. Ритуалы, управляющие печати – не только у нас, Север и Юг пострадали больше всех, но и по другим Пределам тоже, никакой логики не было.

За Магистром Аю следили давно – она даже подавала прошение на перевод в Кернскую Академию этой зимой, но его отклонили не без помощи Управления. Старой карге что-то нужно именно у нас. Именно на Севере.

У Бутча личные счеты с Аю. Личные. Именно так, с придыханием и с большой буквы. И вся пятерка подставилась из-за него – в это мне верилось с трудом. Либо это не тот Шахрейн, которого я знала, либо… у него как всегда свои планы. И это не меняло дела – если из-за проблем Ашту пострадает Аксель, ему не нужно ждать, когда сработает проклятье – он умрет раньше.

Сани оплачивал Ашту. Лично. Он продал дом, поместье и землю, чтобы купить бесполезную игрушку на один раз? Псакова чушь. Просто полная псакова чушь.

Шахта действительно была двадцать четвертой – Каро назвал точные координаты, и теперь мне нужна была карта.

Дядя… Он потребовал у менталистов обеспечить полную безопасность Наследницы – поэтому меня не взяли. Но при этом отправил Акса в шахту? Списал? Решил, что раз не повезло с отцом – Аксу тоже не светит найти лекарство? Решил заменить брата на Данда сейчас – не стоит ждать пятнадцать зим?

Ответы Каро не добавили ясности. Порталы действительно закрыли по высочайшему повелению, повод собрания Глав в Хадже действительно Большой Совет, но… только на первый взгляд. Эти идиоты решили, что основной ритуал будет там – ведь там Храм Немеса, и поэтому обезопасили Керн.

Идиоты.

Всё это уже было – закрытие порталов. Сколько зим прошло, когда я вернулась на Север из Столицы? Одиннадцать? Двенадцать? Тогда, как только лег первый снег – они сделали тоже самое. Отрезали Керн, перекрыли порталы и… о том, что было после, я вспоминать не любила. Мы с Фей трое суток просидели в катакомбах, прячась, а когда вышли на поверхность от того Керна, который мы помнили мало что осталось – началась Война.

Ловушка. Закрытие порталов всегда означает только одно – ловушка.

Единственное, чего я никак не могла понять – почему сейчас? Почему? У меня в запасе должно быть ещё много зим. Какого демона, Великий! Какого демона здесь происходит?

Чтобы убедиться, мне нужно проверить всего две вещи – работают ли сигнальные вышки на Лирнейском Хребте по периметру и… управляющий контур в Ратуше, который запускает защиту города.

Тогда… не работали.

– Мисси…, - удивленный голос аларийки раздался сбоку. Нэнс держала в руках доспехи, и пару ларцов из лаборатории. – Мисси… вы всё стоите тут, а сами меня услали почитай давно как…, - она удивленно хлопала ресницами.

– Неси в спальню. И забери шкатулки из конюшни.

– Слушаюсь, мисси, – аларийка присела и снова с любопытством уставилась на меня. – Мисси… так и будете стоять стоймя, как столб?

– Нэнс!

– Уже бегу, ой уже бегу… и слова сказать нельзя…., - удалялся ее ворчливый голос по коридору.

Я огляделась – много ли глаз внимательно наблюдает, как я торчу здесь перед дверью? Нэнс была права – времени оставалось мало.

Псаки! Сначала Клан – потом Аксель. Обеспечить безопасность, поднять защиту и… что будет послея не знала, потому что нужно достать эти псаковы сани. И Фей.

Я потерла глаза.

Хреновая из меня сестра. Фей-Фей! Гранола! Но… портал в Хадж закрыт. Хоть один плюс – нужно искать их в Керне. Каро точно сказал, что по маячку дознавателей Анастас здесь.

Сначала – Клан, потом Хейли – я выбью сани, заберу Фей и потом… Аксель. Только бы успеть.

План был простым, понятным и я взбодрилась. Осталось убедить всех старых пердунов, что они должны слушаться.

Авторитет.

Псаков авторитет, которого у меня нет. У них привычка повиноваться дяде и Наследнику, но сейчас – вопрос слишком серьезный. Мне нужен авторитет, чтобы не подтверждать каждое свое слово – у меня просто не хватит времени и сил.

Псаки! Я никогда не управляла Кланом и просто не знала, что нужно делать. Думай, Блау.

Представь, что это просто госпиталь. Просто полевой госпиталь, и тебе нужно построить вчерашнее пополнение.

Просто. Госпиталь. А ты мастер-целитель девятого круга.

Это-просто-псаков-госпиталь-и-ничего-больше.

Я распрямила плечи, вздернула подбородок и… распахнула дверь пинком ноги.

– Господа…, - пару столов сдвинули по центру, чтобы вошли все, но никто не садился в расставленные кругом кресла. Хмурый Луций стоял у окна, Управляющий теребил очки, трое магов в стандартной форме – Ведущий пятерки и видимо с периметра, усталый усатый дядька с нашивками зама центурия, и ещё один – в дорожном плаще, видимо прислали с предгорий, целители, которые непонятно что здесь забыли, и даже горец, который стоял в тени портьер и мял меховую шапку в руках.

Аларийцы стояли у входа, но Ликаса не было. Где его носит?

– Леди…

– Сира Блау…

– Госпожа…

Меня приветствовал нестройный хор голосов, но радостных среди них не было.

– Я п-п-п….п-попросил бы объяснений…, - заикающийся Управляющий начал первым и бросил взгляд на Целителей.

Они тут дружно решили, что у меня поехали плетения?

Я обошла центральное кресло, удобно устроилась, стянула большую печать Главы, хлопнув перед собой на стол.

– Присаживайтесь… господа…, - никто не сдвинулся с места, кроме Луция, но и тот – неохотно. – Сидеть, – скомандовала я, накрыв печать ладонью – полыхнуло жаром. Все места за столом тут же оказались заняты, на ногах остались только горец и… Ликас.

– В-в-в…вот об этом я и…

– Молчать, – я заткнула Управляющего без использования силы. – Сейчас каждый отправит Вестника. Выбирайте любое направление – сиру Блау в Хадж, Наследнику Блау… в Клан Хэсау… каждый по Вестнику.

Никто не двигался, только Луций обреченно поднял руки.

– Выполнять, – под ладонью потеплело, и всё сразу пришло в движение. Замелькали кольца, запорхали пальцы, вспышки плетений и…

– Сир Блау вне зоны доступа…, - кто бы сомневался, что Управляющий первым делом побежит жаловаться дяде.

– В Хадж Вестники не доходят, – подтвердил Луций.

– Наследник – возврат…

– Хэсау не отвечают, – прогудел один из магов.

– Нет доступа…

Я дождалась, пока все вспышки погаснут, и щелкнула пальцами. Слуга поклонился, открыл дверь, и в библиотеку затащили Каро.

– Прошу, – я освободила свое кресло – Каро шатался, как пьяный, браслеты глухо звякнули о стол – он вытянул руки сверху. Всем должно быть хорошо видно. Я встала за его спиной и положила руки ему на плечи. – Буду говорить коротко. Времени мало. Я объявляю военное положение в Клане Блау и через тридцать мгновений подниму полную защиту периметра.

Молчание было коротким – заговорили все и разом.

– Но позвольте…

– Леди Блау…

– Так нельзя без приказа Главы…

– Молчать! – Печать работала превосходно. Не знаю, кто разработал эту систему, но этот Высший заслуживал того, чтобы его имя увековечили в Хрониках. – Портал в Хадж перекрыт. Портал к Хэсау перекрыт. Керн отрезан от портальной сети, – слова падали вниз, как камни.

– Это запланировано!

– Это – ловушка, – отрезала я резко.

– Факты, – прогудел один из магов. – Перекрытие порталов было запланировано, это очевидно, все Главы родов отправились в Хадж на Большой Совет и…

– Это. Ловушка, – повторила я отчетливо.

– Тогда объясните, что происходит, – встрял Управляющий, и многие согласно кивнули головой.

Объяснить я не могла – и мне не поверят. Я просто знала, что это так. Знала, но не могла никому ничего доказать.

– Если это… ловушка…, - голос мага насмешливо дрогнул, – … кто враг… и каким будет план наступления…

Я не знаю.

На мгновение я растерялась – они спрашивали, но я не могла ответить. Я понятия не имела, что происходит, на самом деле. Той информации, которую сообщил Каро, было слишком мало. Слишком.

– Источник информации, – я аккуратно похлопала менталиста по плечам, – перед вами. Информация проверена. Все, что вам нужно – это беспрекословно выполнять приказы. В противном случае – у каждого из вас есть заместители. В Клане Блау незаменимых людей нет.

– Но леди…

– Вы просили источник информации – я указала.

– Это просто возмутительно, дознаватели не простят…

– Начнем с вас? Кто ваш заместитель? – Управляющий поджал губы и начал крутить очки в руках.

– Мне не нужно ваше доверие, мне нужно, чтобы все приказы выполнялись беспрекословно.

– Наследник отбыл только что и не оставил никаких указаний, – поднял голову один из магов.

– Действительно, – я обернулась к Луцию. – Наследник отбыл только что. Этот вопрос заслуживает отдельного рассмотрения.

– Мы не отказываемся выполнять приказы, но мы хотели бы знать, леди….

– Молчать. На колени, – высокий маг – один из трех, судя по нашивкам Ведущий одной из пятерок, бухнулся, ударившись коленями о ковер. – Стазис. Доставить в карцер на нижний уровень. Снять артефакты. Заковать. Выполнять.

Его вытащили через пару мгновений, на столе выросла горка колец – они поняли приказ слишком прямо.

– Вы заместитель Ведущего? – я нашла глазами того, кто держался рядом с магом.

– Да, леди, – второй маг ошеломленно поклонился.

– Прекрасно. Значит, теперь будете Ведущим. У кого-то ещё есть возражения?

Все взгляды скрестились на печати, которая лежала на столе, отливая теплым золотом.

– Раз возражений нет, обсудим план действий.

* * *

– Но леди, их восемнадцать!

– Значит, вы получите восемнадцать ответов, – я разворачивала карту Предела на столе, устраивая по бокам книги и пресс-папье. – Что непонятно? Я хочу, чтобы каждую из наших сигнальных вышек проверили лично. Лично. Каждую из восемнадцати.

– Слушаюсь!

– И все же… – очень осторожно начал говорить зам Центурия, – я бы хотел знать примерную угрозу… В Пределе совершенно спокойно, тревоги не объявляли.

– Раз весь Предел спокоен, значит, ошибаюсь я? – карта наконец легла так, как надо.

– Я не имел ввиду, леди…

– Имели. И весь Предел ошибается.

Я знаю, что я – права.

Я выдохнула пару раз, вспоминая, как Претор Фейу проводил Советы. План нападения я представляла только примерно, и, это если учесть, что ничего не поменяется, но уже менялось всё, и не один раз.

Твою мать, Великий! Почему предки не вернули кого-то из Трибунов рода вместо меня?

– Начнем с общей обстановки в Пределе. После завтра… или завтра, – я попыталась прикинуть дни – эликсир Укрепителя, который варила Фей-Фей в первый раз, точно не вышел идеальным, сроки – только примерные, – как минимум четыре дивизии Шестнадцатого Легиона останутся без оружия и обмундирования.

– Завтра?

– Послезавтра? Почему четыре?

– Откуда такая информация?

– Господа, – ровный голос Луция раздался сзади, – я подтверждаю эту информацию. Если… сира решила разгласить…

– Это всё, что вам нужно знать, – я внимательно посмотрела на Луция – с чего старик решил вмешаться и помочь мне? – Завтра, послезавтра, сегодня, я не владею точными сроками. Но это нужно учитывать. При возникновении любой внешней угрозы… вы понимаете, что каждый Клан в такой ситуации будет сам за себя.

– Но…

– Наследник Блау отправился в горы, выполняя особое распоряжение Управления, вероятность Прорыва тварей…, - голос дрогнул на доли мгновения, но сразу обрел твердость, – девять из десяти. Вероятность повторения событий давности одиннадцати зим, когда умер сир Юстиний Блау…, - я сделала длинную паузу – те, кто помнил – их лица посерели сразу, – вероятность девять из десяти.

Если бы не было опасности Прорыва, дознаватели не потащили бы Акса в шахту, чтобы прикрыть свою задницу.

– Именно поэтому две боевых звезды дознавателей, – я мягко похлопала по плечу ничего не понимающего Каро, – прибыли в Керн.

– Вы бы с этого начали сира Блау, – тихо прогудел зам центурия.

– Вы ув-в-в-верены леди? – Управляющий нервно крутил очки. – Ка-к-как одиннадцать зим назад… сир Юстиний? Вы не ошибаетесь?

Я всмотрелась в его лицо – «служил у вашего отца, у вашего дяди» – он то точно должен помнить.

– Предпочла бы ошибиться, – ответила я честно. – Предпочла бы, чтобы Глава Блау был сейчас здесь, а не в Хадже; предпочла бы, чтобы Наследник Блау был сейчас здесь… я очень хочу ошибаться. Но если есть малейшая вероятность… люди Клана не должны пострадать. Блау всегда хранят Блау.

– Блау хранят Блау…, - эхом откликнулись несколько голосов, повторив семейный девиз.

– Источник…, - я вернулась к карте и рассчитала расположение двадцать четвертой шахты по координатам, которые назвал Каро, – здесь, – на карте появился первый крестик. Я очертила широкую дугу по Хребту вправо и влево по землям Хейли. – Если будет Прорыв волна пойдет вот так, – на карте появляются ещё три линии вниз по самым удобным склонам, – вот здесь зацепит земли Блау, – ровно там, где проходит граница земель, – а вот эта волна тварей спустится в предгорья, пройдет по равнине и достигнет Керна.

Я занесла кисть над центром города, но не опустила – несколько капель красной туши капнули вниз, растекшись по бумаге – ровно там, где на карте должен быть выход из катакомб. Под городом достаточно переходов, чтобы твари перемещались быстро.

– В городе есть сигнальный круг артефактов, – встрял маг, который стал Ведущим.

– Есть. Если он работает, – протянула я тихо. – Первый приоритет – Клан Блау. Остальное – вас не касается. Сначала Блау – потом весь мир.

Сначала мне нужно в Ратушу, проверить, работает ли защита.

– Черная смерть…, - тихо протянул сбоку голос с горским акцентом. Я обернулась – старейшина изучал линии на карте из-за моего плеча. – И белая…

– По информации горских Шаманов есть вероятность схода лавины в ближайшие сутки, – дополнила я сухо.

– Маги-погодники не подтверждают!

– Я знаю, но…, - я очертила на карте ещё одну область. – Это самое слабое место. – В этой точке склоны были пологими – твари выберут именно этот путь и лавина придет следом. – Сколько у нас тут мастерских? Пять? Деревень? Можно эвакуировать всех?

– Восемь, леди, – поправил меня Управляющий. – Недавно ввели ещё одну шахту по добыче, и две мастерские по обработке, плюс три деревни в которых проживают рабочие, маги и их семьи…. Мы просто не сможем эвакуировать всех так быстро…

– Значит нужно усилить защиту, отправьте туда два отряда, магов и артефакты.

– У нас нет лишних артефактов леди! Все подлежит учету и давно установлено…

– Я открою Хранилище.

Молчание было вязким.

– Невозможно! – Управляющий даже вскочил с кресла. – Просто невозможно! Сир Блау никогда не позволил бы такого! – Он даже снова перестал заикаться.

– Я. Открою. Хранилище. Ваша задача просто проследить за распределением.

– Это артефакты рода! Даже во время последней мирийской кампании….

– Зачем эти артефакты в подземелье? Они там работают? Они усиливают защиту? Обеспечивают безопасность?!

– Но леди! Это совершенно невозможно…

– Ответственность беру на себя, – я хлопнула ладонью по карте – тушница подскочила вверх. – Ваша задача, если вы так переживаете, провести учет правильно…

– Но леди….

– Вопрос закрыт, – рявкнула я коротко. – Склад доспехов и оружия тоже открыть.

– Нельзя…, - на Управляющего было больно смотреть.

– Открыть склад оружия и доспехов. Вооружить все штатные единицы. Это приказ, – печать полыхнула яростно, обдав теплом – Управляющий меня достал. – Выделить горцам, – я покосилась на стоящего тихо-тихо старейшину, – оружие из остатков. За второй линией разместить женщин, детей и стариков – разбить лагерь. Всех мужчин – за третью линию, – так им будет кого защищать, если не выдержит защита. – Это приказ, – печать полыхнула ещё раз.

– Вопросы?

– Нужно перераспределить тройки, леди, если вы хотите перебросить часть магов в предгорья, – выступил вперед, сохранявший до этого мгновения абсолютное молчание, маг.

– Хорошо. Давайте обсудим.

* * *

Поместье напоминало муравейник. Слуги сновали туда-сюда. Управляющий бегал с заднего двора до передней, размахивая свитками и ругаясь – аларийцы тоже потребовали часть доспехов, как откроется Склад, и я дала разрешение.

Задачу снарядить Гебиона и Данда, я дала Луцию – подобрать оружие и доспехи на всякий случай, и проследить, чтобы у них были все нужные кольца. Мальчишки остаются в поместье, но я хотела быть спокойной.

Все восемнадцать сигнальных вышек отчитались – артефакты работали в штатном режиме, все было спокойно.

Неужели я ошиблась?

* * *

– Пирожки, мисси…, - звякнули пиалы, хлопнула крышечка чайника и запахло одуряющим запахом жасмина. – Чай…

– Не сейчас, Нэнс…, - я прыгала на месте, чтобы доспех сел как следует.

– Вы гляньте… не сейчас… а как эликсиры хлебать бутылями, так сейчас… нужно заесть, мисси…, - аларийка сгребала пустые фиалы – все, что прописал Целитель на вечер, я уже выпила, и даже немного сверху – то, что сочла необходимым. Бок начинал болеть все сильнее.

– Вот…, - я сунула печенье в рот и начала жевать. – Довольна… где черная шкатулка из лаборатории…

– Да вон же, – Нэнс махнула в сторону стеллажа – она поставила их там.

– Ты умница, Нэнс, – аларийка покраснела от удовольствия, а я быстро отсчитывала черные палочки – взять одну или две. Тогда на площади мне не помешал бы второй артефакт «для защиты малых боевых групп». Поэтому на этот разя сунула в специальный внутренний карман ровно две.

Кольца. Я перебирала артефакты, рассыпанные неаккуратной кучей на туалетном столике. Три защитных, три атакующих, ментальное. Хватит? Я натянула кольца на пальцы и, подумав, добавила ещё парочку – не будут лишними.

Флаконы с зельями заняли место в кармашках на поясе – самое основное, и… эликсир со Шлемником, который я решила взять в последний момент, повинуясь интуиции.

Кастет Люци – черный, аккуратный, маленький – в передний карман.

Наручи. Пока я защелкивала защиту, Нэнс кружила вокруг – подбирала форму, развешивала юбки, собирала разбросанные вещи.

Стук раздался неожиданно, в дверь осторожно просунулась голова молоденькой аларийки, и она быстро протараторила, пока Нэнс только успела сурово сдвинуть брови и упереть руки в бока.

– Мисси, там прибыл младший Ву, братик леди Фей значится…

– Яо? – я быстро натянула второй сапог, подпрыгнула, переступив с носка на пятку, и, подхватив со столика родовые печати сорвалась вниз.

* * *

Яо стоял в сторонке, подальше от столпотворения – Управляющий ругался, толпились маги, аларийцы, горцы, писари бегали со свитками.

Одетый в дорожный меховой плащ не по размеру, явно с чужого плеча – великоватый настолько, что полы почти касались пола. Юный Ву стоял сгорбившись, забыв, что сиру обязательно нужно следить за осанкой, и крепко сжимал в руках свиток.

– Яо! – позвала я ещё с лестницы, быстро сбегая вниз.

– Леди Блау, – юный Ву упал на одно колено, почтительно склонив голову – именно вассалам предписано приветствовать сиров по протоколу. – Мое почтение…

Значит дядя уже принял клятву.

– Яо, – я подняла его с пола, потянув за плечи, крутнула несколько раз, чтобы убедиться, что он в порядке – осунулся, похудел, глаза запали, но в порядке. Отъестся на кухне у Маги. – Яо, – мордашка мелкого так напоминала Фей, что я не удержалась и стиснула его крепко-крепко.

Мальчишка стоял молча, позволяя себя обнимать, но через мгновение худенькие плечи несколько раз вздрогнули и он шмыгнул носом.

– Леди Блау…

– Вайю, – хмыкнула я ему в макушку. – Когда ты обстреливал нас с Фей огрызками яблок, ты не называл меня леди…

Он шмыгнул носом ещё раз и отодвинулся – настоящий сир умеет контролировать свои эмоции. Глаза блестели ярко и лихорадочно.

– Леди Вайю… сестра… с Фей-Фей теперь всё будет хорошо? Будет? Я принес клятву роду Блау.

– Будет, – я похлопала его по плечу и прикусила губу. – Будет…

Я подозвала ближайшего слугу, наказав найти Геба – они с Дандом илибыли наверху или торчали в мастерской. Гебион любил хвастаться своими артефактами.

– Иди, мистер Лидс ученик сира Блау и друг Фей-Фей, – пояснила я Ву. – Обращайся к нему. Комнату он покажет.

Яо послушно кивнул и двинулся следом за слугой, оглянувшись на меня несколько раз. На вопрос, который читался в глазах мальчишки, ответа у меня пока не было. Я понятия не имела, где Фей.

– Леди Блау, – Управляющий почтительно дожидался сбоку и глаза его сияли довольством за стеклами очков. – Ваше распоряжение исполнено. Десять заключенных, как вы и просили, дожидаются вас на заднем дворе.

– Великолепно, – похвалила я сухо.

– Из самого Керна, в такую метель, почти загнали лошадей…

– Ближе к делу, – такой тон Управляющего был хорошо мне знаком – именно с такими интонациями он обычно просит дядю пересмотреть бюджет на квартал.

– Леди, я прошу закрыть склады, мы и так раздали больше половины, – выговорил он торопливо, – и артефакты из Хранилища, где это видано, чтобы вещи господ раздавали простым…

– Где ваш заместитель? – я обвела глазами толпу в холле. – Вон тот?

– Л-л-л-леди, – Управляющий быстро поклонился, – не смею вас больше задерживать…

Несколько стоящих рядом аларийцев хмыкнули, но не засмеялись, когда он грозно сверкнул стеклышками очков.

* * *

На заднем дворе тоже было суетно. Народ сновал туда-сюда, некоторые прямо на улице натягивали верхние доспехи, Старик причмокивая языком, уговаривал лошадок зайти в конюшни.

Заключенные стояли немного поодаль, в два ряда по пять, на коленях, прямо на снегу. У каждого на лбу было хорошо видное черное клеймо – для таких из тюрьмы только один путь. Двое охранников стояли сзади, пнув ближайших при моем приближении – чтобы склонили головы – идет леди.

– Оставьте, – я взмахнула рукой. Мне нужно было, чтобы они смотрели на меня, а не себе под ноги. – Господа… приветствую, – глаза заключенных блеснули слабым интересом. – Меня зовут сира Блау и я хочу предложить вам сделку.

Глава 154. Мы

– Какая краля! – мужик с засаленными патлами, чуть съехавшим в сторону носом – ломали в свое время, щербато улыбнулся, похабно причмокнув. – Я бы такую разложил прямо здесь…, - и засмеялся, кхэкая, смех подхватила пара-тройка подпевал, стоявших с ним в один ряд на коленях.

Заводила. Времени я дала мало, вряд ли Управляющий выбирал заключенных – скорее взял десяток из камеры целиком, этот за главного, значит нужно ломать или убирать сразу.

Стрела просвистела раньше, чем я успела додумать. Длинная боевая, аларийская. «Заводила» упал, открыв рот, глядя одним застывшим глазом в небо. Древко торчало в другом, черное оперение подрагивало на ветру.

Я обернулась – стреляли сверху, Ликас, передал лук обратно одному из охранников на стене, и коротко отсалютовал мне.

А если бы мне нужны были все десять человек?

– Господа…, - все заключенные заткнулись, смех стих, они смотрели внимательно прямо на меня. – Теперь я могу продолжить…, - я прошлась вдоль ряда, оценивая, кого мне привезли – кто из них согласится? Все на первый взгляд были похожи – грязная одежда, у каждого жирная печать смертников чернеет по центру лба. – Вы все умрете – приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Вопрос в том, вы умрете так же как жили… или, как честные люди. Клановые. Я предлагаю вам вступить в Клан Блау. Прямо сейчас.

На предложение согласились четверо – это было больше, чем я рассчитывала. Вассальная клятва служения – и приговор приводится в исполнение немедленно, но в обмен клан берет ответственность за их семьи – полное содержание и обучение детей.

Остальным умирать прямо сейчас не хотелось – мало кто выберет не свою жизнь, если можно продлить ее ещё на несколько мгновений. Клятву приносили здесь же – четверых вытолкнули вперед – стандартные слова и пара капель крови на малую печать.

– Огырх…ххх…, - один из заключенных умер сразу, на месте, как только печать полыхнула силой. Соврал. Не знаю, на что он рассчитывал и как хотел использовать шанс. Все равнодушно смотрели, как он затих на снегу, дернувшись пару раз. Тонкая струйка крови из уголка рта расчертила лицо на две неравные половины.

Минус один, осталось трое.

– Вы обещали… леди…, - напомнил один из трех, кто принес клятву. – Защиту и содержание для наших семей…

– Слово, – я подняла вверх руку, и сила вспыхнула, облизав тьмой пальцы. – Блау всегда заботятся о людях Клана.

Они кивнули вразнобой, и охранники, подпихивая в спины, повели новых вассалов вниз.

– Троих хватит? – Ликас спустился во двор, просто перемахнув через перила лестницы, и, мягко приземлившись, сразу пристроился сбоку, сопровождая меня.

– Должно, – точнее я очень рассчитывала на это. – А если бы мне нужны были все десять?

Ликас хмыкнул.

– Мы давно служим у Блау, больше пяти не отправляли вниз никогда.

Я кивнула – алариец был прав. Жертвоприношения – задача Главы, и дядя делал это крайне редко.

– Уверена? – он придержал меня за руку перед лестницей. На нижней площадке уже ждали трое заключенных и охрана – в алтарные подземелья ходу не было никому без Блау.

– Есть выбор? Трое этих, или наши люди. Сколько их будет, если защита не выдержит? Меньшее зло. Может Великий зачтет им смерть во имя благого дела. Или… ты тоже считаешь, что у сиры Блау поехали плетения от страха? – я криво дернула уголком рта. Совет в библиотеке Ликас пропустил, и хотя там были аларийцы, я до сих пор не знала, что он думает.

– Нет, – глаза Ликаса стали холодными. – И я бы не стал спрашивать – отправил вниз всех.

– Мало силы – мало смысла, – жертва должна быть добровольной – это основное правило, которое знают все, иначе можно получить только крохи. Оставшихся пятерых заключенных запрут, и пусть с ними разбирается дядя – как он решит.

Я кивнула Ликасу и решительно отправилась вниз. Граница жизни и смерти такая тонкая, и сейчас всего тридцать ступенек отделяют их от смерти.

Ритуал прошел буднично.

В алтарный зал я завела заключенных вместе, и бросила чары глубоко сна. Сняла чары пут, и обагрила алтарь кровью. В семейных хрониках было сказано, что больше силы приносит собственноручное принесение в жертву – в идеале специальный ритуальный балахон, босиком, волосы распущены, и только чистота ритуального ножа может осквернить этот священный момент запахом железа. Но…балахона у меня не было, ходить босой в подземельях по ледяным каменным плитам могут только извращенцы, а затаскивать на алтарь троих мужиков вручную, без использования силы – это нужно быть воительницей Мары.

Поэтому я просто остановила им сердце.

Алтарь жрал долго. Как пиявка, вытягивал, посасывая все крохи силы из источников, гудел и вспыхивал довольно и сыто, искорки кружили в воздухе. На миг мне показалось, что я здесь не одна – как будто сотни чужих лиц соткались маревом в воздухе, как будто их позвала сила и они явились на пир – покушать, но когда я моргнула – исчезло все. Только три трупа и алтарная плита, которая сыто мигала.

Жертва принесена и жертва принята. Я погладила пальцами гранит, впитывая силу, сосредоточилась и отдала приказ.

* * *

Тряхнуло знатно. Ступеньки лестницы двоились и троились перед глазами, сила пела в крови и призывала совершить что-то под стать, что-то совершенно сумасшедшее.

Что-то достойное Блау.

– Семьи доставить и разместить…, - Управляющий осоловело кивал в ответ – его глаза масляно блестели. Сила не обошла никого, даруя крохи каждому из вассалов. Почти звонкую вибрирующую энергию защитных куполов я ощущала даже отсюда. И дядя и Акс наверняка почувствовали отголоски возмущения пространства – просто не могли не почувствовать. И это хорошо – теперь они знают. – Похоронить с почестями, как… клановых, – я аккуратно разместила три тела на пол перед лестницей – в ряд. Сейчас силы было столько, что я могла бы перенести всю конюшню с места на место пару раз целиком вместе со всеми лошадьми. – Выполнять.

Из дома я сбежала. Быстро.

Задними коридорами и во двор, перебежками, чтобы ни с кем не столкнуться – только не сейчас. Дошла до предпоследнего стойла в ряду, щелкнула задвижкой, и нырнула внутрь, обвив руками теплую мохнатую шею. Кис-Кис. Привычный запах успокаивал и возвращал трезвость, сила стихала в крови – всплеск от жертвоприношения проходил.

Слишком много энергии для моего третьего круга – мне не удержать столько, достаточно того, что я чувствовала себя обновленной и бодрой. Если бы у меня был хотя бы шестой… если бы…

Кис бодался, пофыркивал в ухо, жевал мягкими губами волосы, прикусывал, точно так, как делал это всегда.

– Мальчик мой, – пальцы зарывались в гриву, – мальчик… мой хороший… мой смелый…

Кис бодался лбом, опустив голову – лоб в лоб. Фыркал в ухо и начинал нервничать – много нежностей он не переносил, но не боялся. Вспышки силы никогда не пугали Кис-Киса – хоть это не меняется.

– Ещё чуть-чуть…, - шептала я тихо, – постою ещё чуть-чуть и пойду…

Больше всего сейчас мне хотелось упасть в сено, зарыться в него с головой и никуда не выходить.

– Кхэ-кхэ…, - сзади раздалось покашливание, и я вздрогнула, распрямив спину – мгновение слабости кончилось. – Дожились, мисси теперь к чужим райхарцам обниматься бегать будет… хотя и своих не перечесть…

Кис-кис насмешливо и высокомерно фыркнул в сторону аларийца – Старик погрозил крючковатым пальцем в ответ.

– Ждут вас мисси, все ждут, а вы тут… милуетесь…

– Сопли размазывает по стойлам, – добавил Ликас сухим недовольным голосом.

Я обернулась резко, и Старик отшагнул назад, споткнувшись, но удержал равновесие – сразу прекратив причмокивать. Похлопала полыхающей до локтей рукой, объятой темными языками силы, по теплой шее Кис-Киса, и оттолкнувшись, перебросила ногу и перелезла через стойку, мягко спрыгнув вниз.

– Контроль, – бросил мне Ликас, обменявшись быстрыми тревожными взглядами со старым аларийцем. – Ты вся пылаешь… глаза…

– Пытаюсь, – выдохнула я в ответ, и сила наполнила мой голос грозовыми раскатами где-то там, за третьей линией защиты.

Слишком много заемной силы, слишком много, и слишком слабый проводник, и переход на четвертый круг близко.

Я пошевелила пальцами, усилием воли заставляя темное облако, окружающее руки, таять, медленно и неотвратимо.

– Глаза, – Ликас без всякого опасения приподнял моё лицо за подбородок и покрутил из стороны в сторону.

– Не могу, – я и так делала всё, что могла. – Скоро пройдет.

Старик пожевал губами, оценивая мой вид – доспехи, кольца, походная одежда, волосы, туго стянутые в косу, и кивнул чему-то.

– Заварю чаю – выпьешь, для спокойствия… а зенки-то притуши, ишь как сверкают, – выдал он и пошаркал к каморке.

– Нет времени, – я тряхнула головой, и где-то далеко в небо опять громыхнуло, резонируя с моими словами. Моя земля – моя сила, и сейчас она была почти безгранична.

– Не то что к людям, к лошадкам нельзя подходить в таком виде… ишь нервничают…, - лошади действительно тревожно прядали ушами, взбивали солому копытами и ржали тихонько, чуя силу. – Пока соберется отряд, зенки-то и поутухнут… за десять мгновений ничего не случится, – постановил Старик.

Чай был вкусным.

Я жмурилась, потягивая ароматный отвар – сбор был хорош, терпкий, знакомый – чем-то похожим меня поила Марта, с отчётливым успокоительным действием.

– Уже лучше, – довольно констатировал старый алариец, забрасывая за щеку пару засахаренных ягод. … – А уж коли начали – надо до конца вести… или начинать не стоило…

– Белая смерть и черная, – я решила не терять время. Ушлые аллари всегда знают больше, чем рассказывают. – Табор ушел поэтому? Будет лавина? Прорыв тварей?

Опять быстрые перекрестные взгляды, и седая голова кивает Ликасу – скажи ей.

Ликас молчит, а я делаю ещё один обжигающий глоток.

– Ты сменил и усилил посты – выставив всех. Я подняла полную защиту, по-крайней мере время мы выиграем. Предгорья могут пострадать, но…

– Аллари… разделились, – продолжил Ликас с некоторым усилием. – Нас мало, и пока мы не можем вмешиваться – так решил Совет, поэтому Табор увел всех.

– Скажи ей, – Старик с причмокиванием громко всосал чай, и прикрыл глаза от удовольствия, – скажи ей всё. Времени больше нет. Дева со змеей или спасет или уничтожит аллари… в очередной раз.

– Очередной раз? – я вздернула бровь.

– Помнящий, – поморщился Ликас. – Всегда говорит витиевато… первая попытка, вторая попытка… не важно.

– Важно, что мы – остались, а не ушли, – открыл глаза Старик – и сейчас на меня смотрел бывший Старейшина, а не главный конюший Блау. – Мы выбрали тебя, девочка. Мы – верим.

– Но если решил Табор, вы должны были уйти? Обязаны подчиниться…

– Я держу эту землю, – старик говорил спокойно. – Я сказал – мы остались – они ушли. У Хакана свои пути – у нас свои. И свой Избранный…

– Ликас? – я посмотрела на Наставника. Неужели они пошли против дяди, против Совета и…

– Скажи ей. Всё, – снова повторил старый алариец.

Ликас сжал несколько раз пудовые кулаки, взъерошил короткий ежик волос – колеблется? Не смотря на то, что он приносил клятву маме? Ликас колеблется? Великий, что они натворили?

– Мы… нас…

– Аллари разделились, – выдохнул Старик, тщательно набивая табак в трубку. – Никому не ведомо, какая ветка событий прирастет следующей. Есть те, кто считает, что все Высшие – враги…

– … и их нужно уничтожить, – продолжила я тихо. – И даже я…

– Ты – ученица Мастера, – отрубил Ликас. – Неприкосновенность в круге – это то, что будут соблюдать все.

Мастер выбил для меня целую зиму – именно это и было целью по-настоящему? Обеспечить безопасность?

– Мы – вымираем, – несколько колечек дыма поднялось к потолочным балкам – старик раскурил трубку. – Главное – сохранить наш род, поэтому … мы сотрудничали с Аю.

Я ошарашено переводила взгляд с одного на другого – разве не Ликас вбивал мне в голову много раз – держаться подальше от магистра?

– Мы выполнили свою часть соглашения, – ещё несколько колечек дыма поднимается вверх, – И Высшая предупредила в срок – и Табор ушел. Черная смерть грядет.

– Мор, – вынужденно пояснил Ликас. – Черной смертью исход тварей стали называть позже. Изначально, черная смерть – это мор, так горцы зовут ту заразу, что принесли с собой Высшие.

Пиала звякнула о столешницу – чай расплескался и мне обожгло пальцы, но я не заметила.

– Но тогда… те кто остался… вы… Ликас… Нэнс! Все, кто в поместье…

– Каждый сделал выбор – уйти или остаться, – старик неторопливо пыхал трубкой, как будто все время мира ждало его впереди.

– Но… Ликас! Нужно было сказать! Нужно срочно варить эликсир и…

– Мы сделали ставку на тебя, девочка, – старческие ясные глаза сверкнули, – не подведи нас.

– Да это псаки знает что…, - аларийцы молча выслушали трехэтажные матерные конструкции, пока я не выдохлась. Сумасшедшие аларийцы! Аларийцы, у которых поехали все плетения разом! – Это мор! Мор! Это значит, что все аллари – все – заболеют! Нужно было сразу сказать мне!

– Черная смерть может прийти, а может и не прийти, – совершенно равнодушно протянул старик, – или прийти другая, или мы уйдем в Источник по какой-то иной причине – это никому не ведомо… это не важно…

– О, Великий! – я застонала, закрыв лицо руками. Самые большие психи на весь северный Предел служат у нас – и это аллари, просто полное поместье психов! – Если это не важно, то что? Что важно?

– Дожить до рассвета, – старик выдохнул дым почти мне в лицо. – Так сказал Помнящий. Иногда нужно просто дожить до рассвета.

Мор. Эликсир. Свиток с рецептом лекарства был у аллари.

– Надеюсь, у вас хватило ума выкупить хотя бы редкие ингредиенты для эликсира?

Лавка и лаборатория Старика Ву до сих пор опечатаны, и там не так много оставалось с последнего раза. Защиту можно взломать, но я сомневалась, что алхимику было до того, чтобы пополнять запасы. Этого просто может не хватить.

– Всё по списку, – старик не торопясь пыхал трубкой, отправляя колечко за колечком в потолок, – скупили все, что было во всех лавках Керна. Всё здесь, – он похлопал по столу.

Я вздохнула свободнее – если что, эликсир сварит любой алхимик по готовому рецепту. Но все равно – защиты от Мора нет, если нет искры или она слабая. Аллари определенно психи!

– Время кончается, – Старик, прислушался к чему-то снаружи – я не слышала ничего, но слух у аларийцев всегда был превосходным. – Скажи ей, – скомандовал он Ликасу и на этот раз выпустил целое облако дыма, и я закашлялась, отмахиваясь руками. Что за дрянь он курит?

– Ликас? – Есть что-то ещё кроме Мора? Что-то, что эти псаковы аллари не сказали мне?

– Горские студенты из Кернской, которые погибли в лавке, начали расследование – в нападении на Люциана Хэсау обвинили общины. Юнцы хотели доказать, что горцы не трогали сира. – Ликас начал говорить очень быстро. – А магистр просто заметала следы. Убирали всех, кто знает.

При чем тут горцы?! Люци? В голове вспыхнуло: «горы видят, это не мы… он свидетель… он расскажет правду… это они и аллари…». Они – это люди Аю? Это она виновата в том, что Люци в магической коме? Она и… аллари? Ликас виноват?

– Зенки! – длинный конец трубки резко взмахнул в мою сторону. – Держи контроль, девочка!

Вокруг пальцев на столе вспыхнула тьма и потихоньку ползла вверх, облизывая запястья.

– Это аллари виноваты в том, что случилось с Люцианом?

Ликас кивнул – и мои руки сразу вспыхнули до локтей. Правда – псакова правда, он не стал бы мне врать.

– Это…ты?!

– Это люди Виктима… зенки! Зенки, девочка! – трубка постучала по столу. – Не все аллари одинаковы, как и не все Высшие одинаковы! Не суди всех!

– Аллари имеют отношение к татуировкам в Легионе? – я сама не узнала свой голос, настолько он звучал хрипло.

– Нет! – старик ещё раз стукнул трубкой о столешницу. – Ты слушаешь, но не слышишь. Высшая должна была предупредить, чтобы аллари успели уйти – и она выполнила свою часть сделки. Это всё! Мы не вмешиваемся в дела Высших!

– И я могу вам верить? – я смотрела на Ликаса, но тот смотрел под ноги – и не поднимал глаз. – Как я могу?

– Так же, как мы верим тебе, в тебя, – Старик спокойно пожал плечами и выпустил ещё пару колечек дыма. – Молча.

– Менталисты должны найти всё, что нужно, и убраться обратно в Столицу, – повторила я слова Ликаса. – Но они не нашли…

– Все пошло не так, – Наставник поднял на меня взгляд – и там не было ни тени сомнения – он бы ещё раз сотрудничал с Аю, и ещё раз сделал бы всё то же самое. – Старуха сошла с ума. Выполнила обещание, но у нее поехали плетения…

Старик кивнул в подтверждение слов.

– Никто не собирался убирать юнцов – их предупреждали не раз, но она прислала магов. Поэтому нужно держаться подальше, Вайю. Менталисты должны поймать – и они поймают. Пусть ловят – это не наша задача.

– Там Акс! – простонала я тихо. – Акс в этой псаковой шахте вместе с Аю!

Аларийцы снова быстро переглянулись – и я поняла, что они давно знают про брата, и никто не собирался говорить мне об этом или делать что-то, чтобы вытащить его.

Потому что Аксель не нужен аллари?

– Ты можешь остановить тварей? Ты можешь остановить старуху? Или остановить ритуал? Нет. – размеренно и холодно отсчитал меня Ликас. – Не хватит силы. Это дела военных и дознавателей.

Больше всего мне хотелось ударить Ликаса со всей силы – поколотить так, чтобы заболели кулаки, и приказ не отдашь – псакова печать действует на аллари не так, как на нормальных людей! Теперь я понимала дядю – до красных точек в глазах от ярости, почему его так выводит из себя Ликас.

– Твоя задача просто сидеть дома и никуда не вмешиваться. Никаких поездок в Керн. Я отправлю людей забрать леди Ву.

И Старик – кивнул в ответ.

Я внимательно изучила лицо Ликаса – подбородок упрямо выдвинут вперед, плечи развернуты и напряжены.

Он ждет взрыва? Этот псаков вопрос – кому подчиняются аллари в поместье, кто на самом деле отдает приказы, кто главный – всплыл бы рано или поздно. Но почему сейчас, псаки! Все так не вовремя!

– Останови меня.

Я поднялась из-за стола – и Ликас начал подниматься одновременно. Мы мерились взглядами – смуглые щеки Ликаса потемнели, он непреклонно сложил руки на груди.

Я молчала. Из игры с аллари мне уже не выйти – знаю слишком много, слишком много мне позволили увидеть, чтобы отпустить просто так. Слишком много вложил Ликас, но… мне не нужны люди, которые не подчиняются моим приказам.

– Я могу запретить, как Мастер своей ученице.

– Здесь сейчас нет вашей ученицы, Мастер. Здесь есть вторая Наследница Клана Блау. И единственный человек в пределе, который может отдавать приказы – это сир Кастус Блау.

Я нащупала в кармане флакон со шлемником и сжала.

Не вынуждай меня, Ликас. Ради Великого. Только не ты и только не сейчас. С таким трудом обретенный контроль полетел к псакам – сила ярилась внутри – нам смеют возражать. Кровь пела и требовала, чтобы все вокруг склонили головы – поставить всех, кто смеет возражать на колени.

– Останови меня и у тебя больше не будет ученицы. Останови меня, и вы можете забыть обо мне.

О ваших ставках и псаковом доверии, никакой помощи аллари – никакого обучения. И можете сразу убираться с моей земли – следом за Табором.

– Мои люди беспрекословно подчиняются моим приказам или… идут к псакам.

Из конюшни я почти выбегала, с трудом смиряя шаг, то и дело ожидая окрика в спину. Немного расслабившись только во дворе, среди магов – две пятерки были уже готовы, кони оседланы, но кроме них не было никого.

– Где отряд? – я выцепила ближайшего аларийца из охраны – они знают всегда все и про всех.

– Мисси, – постовой отодвинулся от меня подальше – темное облако вспыхивало на кончиках пальцев, и быстро с надеждой обернулся по сторонам. – Мисси… Мастер приказал отбой значится… никаких поездок…

– Отбой. Значится. Ты! Иди сюда! – я махнула одному из помощников Управляющего, который стоял на верхних ступеньках крыльца. – Доукомплектовать отряд, – я махнула в сторону магов. – Чтобы были готовы выезжать через десять мгновений. Полностью. И чтобы в отряде не было ни одного аларийца…

– Сира? – удивленный взгляд в ответ. Судя по стопке свитков и тушнице я остановила писаря. – Но обычно вас сопровождают…

– Мисси!

– Ни. Одного. Аларийца. Что здесь не ясного?

– Но это не мои задачи… и я никогда не занимался…

– Значит займешься. Выполнять!

– Слушаюсь!

– Мисси, но как же это… ведь Мастер приказал…, - мямлил алариец, которого просто отодвинули в сторону.

– Двое магов, за мной, – я взмахнула паре из ближайшей пятерки. – Сопровождать.

* * *

– В точности как Аурелия!

Старик невозмутимо пыхал трубкой, наблюдая, как глиняный пузатый чайничек, пиалы, и круглые крохотные тарелочки, которые так любят женщины с кухни, взлетают со стола, сметенные кулаком Ликаса, и разлетаются на мелкие осколки.

Ломать не строить. Разбить просто, как потом пить из склеенной чашки? – вздохнул про себя Старик.

– Никого не слушает! Кастусу уже давно нужно было драть её по заднице!

Кулак опустился на столешницу и ни в чем неповинное дерево жалобно заскрипело.

Хороший был стол, долго служил, – подумал Старик.

– Отодрать так, чтобы сидеть не могла!

Ножка стула подломилась и разлеталась в щепки – кто-то пинал от души. Хороший был стул…

– Единственный, кто может приказывать – это Кастус Блау, да пропади этот Блау…

Старик неторопливо посасывал трубку и ждал. Самое ценное – коробку с табаком, он сразу подгреб поближе, и припрятал на коленях – остальное его волновало мало. Ликас вернул себе равновесие духа уже через пару мгновений, выпустив пар.

Сначала старик хотел напомнить, сколько зим в свое время потратил Уважаемый Сейр, чтобы смирить норов юного аларийца, но потом решил, что не стоит. Девочка взрослела быстрее, чем он ожидал. Сколько времени у нее займет, чтобы разобраться, что она может приказывать этому глупцу – добавив только одно слово к любому распоряжению? Глупцу, который так неосторожно дал клятву её матери. Зиму? Две? И что она будет делать, когда поймет это?

Глупые дети. Старик покачал седой головой и выпустил ещё одно колечко белого дыма в воздух. Глупые, такие глупые дети. Разве сейчас время?

– Мастер, – один из охранников-аларийцев постучал в косяк около приоткрытой двери. – Мастер… мисси приказала собрать отряд, и… – он запнулся на миг, – чтобы-там-не-было-ни-одного-аларийца, – протараторил он очень быстро, глотая слова.

Старик прищурился, и снова затянулся. Усы скрыли короткую усмешку. Ликас выругался грязно, поминая всех Блау до третьего колена, так не вовремя и рано почившую леди Аурелию, тварей, демонов Грани, Источник, методы кастрации, и почему-то мелких грызунов.

– Собирай отряд, – рявкнул он в ответ ошарашенному охраннику.

– Но… мисси приказала… ни одного аларийца…

– Собирай отряд! – рявкнул окончательно выведенный из себя Ликас. – Из одних аларийцев! И чтобы там не было ни одного Высшего!

– Но…

– Быстро!

Старик открыл глаза и покачал головой, показав кончиком трубки за дверь – спорьте в другом месте. У него под старость зим не было проблем с памятью. Последний раз юная мисси отдавала прямой приказ в пять – малышка болела и ей захотелось вишни. Свежей. В середине зимы. И все аларийцы в поместье прекрасно видели, чем это закончилось – Ликас сбился с ног, не спал двое суток, ягоды спешно переправили из столичных теплиц порталами…

Он причмокнул, вспоминая сладкий запах зрелой вишни, тонкие зеленые хвостики с листочками – только с дерева… легкие нотки горчинки на языке от косточек, но…

Старик хихикнул в усы и в очередной раз подавился дымом, закашлявшись от смеха. Миска со свежей ягодой летела далеко и долго, когда её принесли – прямо в лицо обескураженному Ликасу. Два дня для ребенка – это целая жизнь.

Маленькая мисси выздоравливала и теперь хотела клубники. И уже тогда было понятно, что просто не будет.

Алариец подавился смехом ещё раз и покачал седой головой. Юный Ликас проиграл битву, которая даже ещё не началась, а ведь его предупреждали насчет клятвы… но… молодость-молодость… тогда его глаза смотрели и видели только одного человека на всех четырех континентах. Сиру Аурелию Хэсау.

* * *

Суета в доме продолжалась, гомон оглушал, слуги сновали туда сюда, повинуясь резким окрикам Управляющего. В поместье кипела жизнь – никто не понимал, что именно происходит, и зачем они это делают, но теперь в общем хаотическом движении появилась осмысленность – поднятие защиты ощутили все и те крохи силы, которыми алтарь Блау щедро подпитал источники каждого.

Высшие не любят делиться силой. Ни с кем, и уж тем более со слугами. Такая щедрость никогда не значила ничего хорошего. Наоборот – это значило, что всё плохо. Очень плохо. И это отчетливо понимал каждый.

Когда я зашла в холл первого яруса, чеканя шаг, с двумя магами за спиной – разговоры стихли, кто-то поклонился, но большинство просто молча приложили кулак к груди – салютую. Север большую часть своего существования пребывал в состоянии войны – с тварями, с мирийцами, которые постоянно пробовали на крепость наши границы, с прорывами Грани – больше всего прорех было у нас, как будто все окраины Империи – это естественные зоны нестабильности. Что такое война – знали все, те, кто не знал и не мог помнить – ощущал это спящей памятью родичей, которая билась силой в крови.

Управляющий поклонился первым – низко, так, как склонял голову только перед дядей, даже Акс удостаивался обычно чуть меньшего по глубине поклона.

Хорошо. Значит споров больше не будет – хотя бы этот вопрос мы решили.

Аларийцы, сбившись в отдельную группу у лестницы, сверлили меня темными непроницаемыми глазами. Высокие, смуглые, чересчур серьезные. Я легко кивнула аллари – мои проблемы с Ликасом – это мои проблемы с Ликасом. Осталось дождаться, что он решит.

– Леди…, - слуга склоняется в поклоне. – Мастер Йок ожидает вас в нижнем кабинете. Просил личной аудиенции и просил передать, что это срочно и важно.

* * *

Йок стоял у окна. Не знаю, что он видит в сумраке, но именно там рассвет завтра утром поцелует бледным розовым золотом вершины Лирнейских. Там, где дальше за хребтом лежали земли Хэсау.

– Мастер, – я взмахнула рукой – пусть маги ждут за дверью. – Слушаю. Коротко и быстро.

Что хочет сказать Йок я не представляла – все уже оговорено, приказы отданы – он охраняет Данда, и всех в поместье. И это его единственная задача – проследить, чтобы молодые горячие юнцы не совали головы туда, куда не следует. И Геб и Яо не отличались усидчивостью и послушанием, поэтому ни Йоку, ни Луцию, я не завидовала заранее.

– Сира Блау, – полный немного неловкий поклон – Наставник Данда явно привык к более простому церемониалу. – Вы подняли полную защиту?

– Это очевидно, – сомневаюсь, что хоть кто-то в поместье мог не почувствовать этого.

– Есть причины?

– Причины обсуждать не намерена, – я начала отстукивать кончиками пальцев по столу – мы зря теряем время, – ваши задачи не меняются. – В Клане Блау военное положение до приезда Главы. Это всё, что вам нужно знать. Ваша цель – охрана сира Хэсау. Займитесь этим.

– Слушаюсь. Мой подопечный сейчас на землях Блау. Есть информация, которую леди должна знать, чтобы… принимать верные решения.

Йок отсалютовал по-военному, бритые виски сверкнули в свете магических светильников. Я нетерпеливо щелкнула пальцами, разрешая говорить.

– Докладываю. Первоначально мой ученик должен был посетить клан Блау на праздник Кануна Зимы. Ситуация изменилась – сир Хок отдал приказ, поэтому мы прибыли раньше, чтобы успеть до того, как портал заблокируют.

– Дальше.

– Сир Хэсау, сир Люциан Хэсау и сопровождение должны были следовать за нами, но Глава наложил запрет.

Я втянула воздух сквозь зубы.

– Прошлый раз переправить сира Люциана тоже запретил Глава?

Йок коротко кивнул в ответ.

Дядя Бер и дядя Хок не оставят это просто так. Или Глава так опасается братьев Хэсау, что решил убрать одно звено – все знали, кто стратег в этой тройке. Или это намеренная провокация? Глава устал ждать вызова и решил ускорить события, убрав двух братьев одним ударом – если Бер всё-таки решится?

– И перед самым закрытием арки на земли клана перебросили две дивизии Шестнадцатого.

Целых две? Зачем? У них опять Прорыв? И почему Геб не сказал – не знал? Гектор – в Хадже, минус три, если считать эти – они уменьшили численность вполовину! Куда смотрят Главы! Совет?! Псаковы хрычи!

– Кто отдал приказ блокировать Портал?

– Это информация не моего уровня, леди, но люди говорят… Нарочный был из Запретного города. И мирийцы за последнюю декаду развернули полномасштабные учения вдоль побережья.

– Зимой?!

– Учения, – Йок кивнул. – Границ не нарушают, держатся на расстоянии, но…

– Никогда мирийцы не проводили учений в зиму…, - тихо закончила я. Это причина? Столица решила перестраховаться? Можно сказать, что Мирия стянула военные силы к границе, и просто ждет… чего ждет, псаки вас побери?

– И последнее, – Йок помедлил, – сир Люциан проводил расследование о связи Главы клана Хэсау и мирийцев, связи с горцами. Сира Люциана нашли в горах, все горцы в сопровождении были убиты. Допрошенные в общине клялись, что это… аларийцы. У вас в поместье много слуг…

– Все аларийцы в поместье верны Блау, – оборвала я резко.

– Сира, я служу давно, и хорошо знаком с Мастером-наставником Ликасом. Аларийцы не подчинялись даже госпоже Аурелии, их слишком много, я не могу в таких условиях обеспечивать безопасность своего подопечного…

– Все аларийцы верны Блау, – за окном громыхнуло.

– Тем не менее, сира, я бы просил в целях безопасности удалить из поместья…

– Верны. Блау, – сила вспыхнула и в маленьком кабинете сразу стало темнее. Йок рухнул на колени раньше, чем я успела подумать – его просто согнуло в дугу и придавило к полу. Силе было плевать, что это чужой вассал, что на нем нет метки крови, здесь и сейчас работало единственное правило – никогда не возражать Блау на их земле. – Это мой дом, – ещё один раскат раздался за окном и повторился низким рыком в голосе. – Мои люди. Моя земля.

Сила пудовой плитой гнула Йока к полу. Наставник Данда сопротивлялся изо всех сил – вены на лбу вздулись от напряжения, но ему нечего было противопоставить – не тогда, когда были принесены жертвы и алтарный камень пел от полученной силы.

– Подчинитесь, или умрите, – за окном ярко сверкнула молния – и ещё раз прокатились отдаленные грозовые раскаты.

И я не могла это остановить – всё вышло из под контроля. Слишком много силы, слишком много тех, которые постоянно испытывают терпение, оспаривая право Блау владеть и распоряжаться.

Йок распластался по полу, вжался, не в силах сделать хотя бы один вдох – и я ничего не могла поделать. Алтарь жаждал жрать, жаждал жертв, жаждал ещё и ещё… ему всегда было мало.

– Подчинитесь! – простонала я, сопротивляясь изо всех сил – желание сломать, высосать до капли, всю энергию, которой так заманчиво полыхал Йок – вся сила должна принадлежать Блау. Повинуйся – или умри. И умри – было предпочтительнее, Хэсау был сильным и… вкусным.

Я облизала губы.

Сила. Жрать. Жрать. Жрать. Пела мне псакова алтарная плита снизу. Вот почему дядя никогда не брал больше пяти жертв – это просто невозможно, контролировать такую силу.

Йок скреб пальцами по полу, и я почти сдалась, когда заманчиво запахло железным запахом свежей крови – алтарь хочет… просто согласись… Но Данд не простит, если Блау заберут Наставника в жертву.

Не простит. Не простит. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Не жрать! Не жрать! Нельзя свои! Я обуздывала силу, как норовистого райхарца, и почти кожей ощущала неохотное презрение, с которым мне подчинялись – слабая, недостойная, хочет ограничить, хочет лишить, жрать…

– Нельзя!!! – это я проорала вслух, и в этот момент он прошептал – «признаю».

Темно-серые ленты униженно распластавшись проползли по полу от Йока, лизнули кончики моих сапог, и вернулись обратно к Хэсау.

– Признаю… силу… признаю… право, – прохрипел он. – Подчиняюсь…

И всё стихло.

Разом, как будто большая волна ушла назад, откатилась в море, но я знала, что это временная передышка – сила вернется и нахлынет снова, и похоронит всех под собой. Подчинение Йока уже ничего не решало – слишком поздно. Сила вышла из под контроля – я больше не могла этим управлять.

Дверь в кабинет распахнулась с треском, ударившись о стену, на пороге стоял взъерошенный Данд, который скалил зубы в пародии улыбки. Увидев Наставника на полу, он с низким рыком, плавно, начал движение вперед, чуть согнув ноги для прыжка.

– Назад! – пухлая рука, унизанная кольцами, схватила Данда за загривок с неожиданной силой, дернула в сторону и почти вышвырнула в коридор. – Убрать его! Си-ра…

Луций заходил осторожно, по шажку, высоко подняв руки вверх – нет угрозы. Безопасен.

– Си-ра…, - Наставник говорил тихо и напевно.

Я подняла глаза на Луция и без его реакции зная, что вся пылаю – руки, глаза, шея, темным пламенем было объято всё. И волна… волна силы возвращалась…

– Не удержу, – просипела я тихо.

– Т-ш-ш…, - мастер сделал ещё несколько шажков вперед, – третьего круга мало… нужно отдать лишнее… иначе…

– Я не могу! Я не знаю как! – и я никогда не проводила нормальных обрядов с жертвами. Никогда.

– Сир Кастус может отдавать силу вассалам…, - торопливо шептал Луций. – Не знаю как… просто откройтесь… и отдайте… прикажите забрать лишнее…поделитесь…

Волна приближалась, и я уже начинала задыхаться – от силы перехватывало горло.

– Я не знаю как!!!

– Делайте! – рявкнул Луций. – Отдайте силу!

Вокруг меня начало потрескивать, сила заворачивалась в спираль по кругу, повторяя рисунок внутреннего источника – глаза мастера расширились, но он не сдвинулся с места…

– Отдайте силу!

Темная спираль вокруг меня вращалась все быстрее и быстрее, увеличивая высоту – почти лизнув потолочные балки, сила нарастала. Как прибой, и перед тем, как окончательно захлебнуться, я закрыла глаза и… открылась.

…земли Блау велики, девочка… от самых Лирнейских гор, от верхнего Хребта вторых пик, где берет начало великая река, которая стекает на равнину… до окрестностей Керна… пустошей, что лежат в сторону Хаджа и дальше…

…я была птицей, которая парила над нашими землями… была ветром, который едва касался крыш и поднимал поземку снега… была землей, которая скована снегом…. была льдом озера и огнем очага… тысячи лиц… которые подняли головы вверх… тысячи рук…. тысячи светлячков источников… сотни меток, которые удерживали меня на земле… была кухаркой и мастеровым в гончарной мастерской… была новорожденным и была старухой, которая доживала последние зимы… была теплом руки, которая держала пику и запахом хлеба, который вился над деревней… была всем и ничем…

…была Акселем, который спускался в нутро шахты и на миг поднял голову вверх – Мелочь?

…была дядей, который стоял рядом со старшим Сяо – Вайю?

…я была третьей линией защиты и первой, я была алтарным камнем, и кровью, которая упала на снег, я была запахом каленого железа и запахом грудного молока… я была Блау.

Я открылась и отдала, щедро, направляя всю волну, которая пришла – дальше, осеняя благословением каждого, в чьем сердце горела метка преданности роду.

Я – принадлежу Блау, склоняются головы служанок, я – принадлежу Блау, благодарно принимают силу воины, открывая источники, я – Блау, смеется один из детей – его недавно приводили на клятву…. Я есмъ Блау… Мы… есмъ Блау – это не я, это мы… все…

…я была каждым из них, и не была ни одним. Здесь не было месту я – здесь были только мы. Мы все – клан Блау.

* * *

– Не возражать! – тихий повелительный голос Луция обрывает собеседника на полуслове. – Не спорить! Выполнять приказы беспрекословно, чтобы сила не сочла это неповиновением… подчиняться!

Я тихо хмыкнула. Лежать было мягко. Внутри звенело от пустоты и довольства, и счастья. Сейчас я могла позвать – просто потянуть за тонкие нити, и мне отзовутся…

Я была такой глупой… на самом деле я никогда не была одна.

Едкой полынной горечью сожаление подступило к горлу – я бросила их. Прошлый раз, в прошлой жизни. Когда умер дядя и Акс, я бросила их. Всех. Потому что не знала. Потому что не умела. Потому что не чувствовала, что мне есть кого защищать, раз за разом разворачивая парламентеров из клановых, которые приходили в военный госпиталь и часами простаивали у палатки целителей на коленях, чтобы просто поговорить.

Но я не слышала их. Не хотела. Не могла. Мне было нечего им дать – внутри было пусто, ведь всегда была только я. Я. Я. Я. И никогда мы… до этого момента.

Мы. Блау. И те, кто вверил свои жизни нам.

– Вайю…, - наставник склонился надо мной – зарумянившееся лицо, глаза блестят удовольствием, и даже встревоженных морщинок стало как-будто меньше.

Сейчас я почти любила Луция, просто потому что он был вассалом Блау.

– Мастер…,- голос звучал хрипло. – Сколько… я валяюсь…

– Пяти мгновений не прошло, – Луций пошевелил усами, и выдохнул – едва заметно, но с отчетливым облегчением. – Если бы леди спросила…. Я бы сказал, что трое для алтаря – это много. Слишком много для третьего круга. Если бы леди спросила, я бы сказал, что удержать силу будет сложно, и хватило бы двоих. Если бы леди спросила, я бы сказал, что даже сир Кастус поит алтарь силой, только собрав вассалов, и никогда – в одиночку, – рявкнул он наконец. – Но сира очень умная, сира всё знает сама…, - он развел руки в стороны. – И сира только что чуть не похоронила всех в поместье. Это было бы огромной честью – умереть во славу Блау, – закончил он язвительно.

– Не спорить…, - пробурчала я тихо, повторив слова Наставника. – Не возражать…, - в воздухе запахло силой и Луций быстро упал на одно колено, приложив кулак к груди.

Я не стала разубеждать его, всплеска не будет – сила ушла вся, осталось только моя – ровно на третий круг, и сейчас я даже слабее Мастера. Пусть ждут и повинуются.

Кто знал, что даже простое псаково жертвоприношение имеет такие подводные камни? Ведь когда приезжали Хэсау все прошло ровно… или дело в том, что их было только двое… Юнис и Юстас… или дело в том, что всплеск близко?

Я потерла глаза. Время. Ратуша, Фей-Фей, сани, Аксель. Именно в таком порядке. Сейчас за дом и клановые земли можно быть спокойной.

– Отряд готов? – я поднялась с тахты в кабинете, потянулась, размяв плечи, и щелкнула кольцами – нужно добавить атакующих, и змеек.

– Все готово, ждут леди, – Седая голова Луция склонилась. – Леди… я прошу права сопровождать…

– Нет.

– Леди…

– Не обсуждается.

Луций говорил что-то ещё, но я уже не слушала – уже взлетала вверх по ступенькам, наслаждаясь ощущениями – тело чувствовало себя превосходно, как будто я отдыхала декаду напролет, и даже бок не беспокоил. Интересно было бы просчитать зависимость между использованием родовой силы и восстановлением организма Высших, как влияет близость алтаря на процессы, протекающие в Источнике.

* * *

Управляющий и Целитель смотрели выжидающе. Молча, готовые повиноваться по первому слову. Уважения ко мне стало больше, но оно мне было уже не нужно.

Мы нуждаемся в чужом уважении, когда у нас недостаточно силы. Вечный парадокс – когда силы нет – ты требуешь уважения, когда сила есть и её достаточно… в чужом уважении ты больше не нуждаешься.

Два защитных купола переливались по периметру, защищая наш разговор от чужих ушей. Если все пойдет как надо – этого разговора просто не было, если… как обычно, будет уже все равно.

– Наставник Луций освобожден от своих обязанностей, я разорвала контракт.

Управляющий открыл рот, чтобы сказать и тут же закрыл. Дядя не держит дураков.

– Это означает, что в отсутствии Главы и Наследника, я лично несу ответственность за все последствия.

Малое совершеннолетие ещё не наступило, и мне нужно вывести Луция из игры, чтобы на него не повесили действия ученицы. Слишком много в Пределе тех, кто мечтает лишить Блау Трибуна. Такую возможность не упустят.

– Вы – гарант, – я кивнула Целителю. – У вас есть данные об использовании и употреблении яда скорпиксов второй Наследницей. Свидетелей более чем достаточно, – и это не считая дознавателей, которые просто обязаны подтвердить. – Подготовьте все документы заранее, – это уже Управляющему. – Представьте данные в такой последовательности, чтобы было понятно – вина второй Наследницы очевидна. Разрешаю разглашать информацию о ритуале жертвоприношения, вскрытии Хранилища и складов. Отчет готовить как внутренний, для представления Главе Клана.

Если придут – им будет достаточно просто изъять бумаги.

– Да, – я щелкнула кольцами. – Подготовьте на рассмотрение предварительное прошение о созыве малой коллегии целителей, по факту признания меня «нестабильной»…

– Но это не правда! – возмутился Целитель. – Вы стабильнее нас всех вместе взятых, не считая…

– Правда никогда и никого не интересует, – перебила я резко. – Ваша задача – защищать и служить Клану, – именно в такой формулировке обычно приносят клятву. Не щадя жизни своей. – Выполняйте!

– Госпожа…, - Управляющий поправил очки – глаза за стеклами светились тревожно. – В каком случае нам следует использовать эти бумаги?

Когда? Как я могу сказать им, что понятия не имею, что будет дальше. Понятия не имею, чем закончится этот псаков вечер, и что ждет нас завтра?

– Вы поймете сами. Когда… если будут предъявлены обвинения.

– Служу Блау!

– Служу Блау.

Два почти синхронных салюта, и можно вычеркнуть из списка последнее-важное-дело. «Валить все на Вайю» – это единственная стратегия, которая пришла мне в голову. Один допрос Каро тянет на немедленный вызов на вторую Цветочную, не считая всего остального. Я должна позаботиться, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения, кто именно виноват. Доказательства должны быть неопровержимы.

* * *

Лук я решила не брать. Колебалась, повторяя пальцем узор орнамента, погладила колчан, оттянула тетиву до легкого «дзынь», и отодвинула. В условиях шахт – бесполезно, в условиях города – тоже.

Гебион! Иногда мне хотелось ускорить время, и чтобы он уже сейчас получил статус Мастера-оружейника, и наконец оформил патент на те разрывные наконечники для стрел, которые должны пробивать защитные купола. Ждать столько зим – невыносимо. Надо как-то подтолкнуть его к этому изобретению.

– Мисси, – Нэнс протягивала мне меховой плащ с таким скорбным лицом, как будто я уезжала навсегда за Северное море, а не в Керн.

Я ещё раз мысленно пробежалась по карманам – артефакты, катализаторы, зелья, пошевелила пальцами, пересчитывая кольца – и насколько хорошо и правильно намотаны змейки. Почесала нос – лилии убрали давно, и спальню проветрили не раз, но мне до сих казалось, что мерзкий запах витает в воздухе.

Вестники обоим Тирам ушли только что. Младшему я написала о встрече в Ратуше – Кантор любопытен и слишком любит знать всё, чтобы пропустить.

Послание Старшему – Претору Тиру, я составляла дольше. Покусывала губы, меняла формулировки, пока не плюнула и не написала, как есть: «все дивизии Легиона, доспехи, обмундирование и оружие которых было обработано новым запатентованным эликсиром Хейли рассыпятся в прах. Точные сроки неизвестны».

Эликсир варила Фей, и тестовых недостаточно, чтобы точно рассчитать время. В Легионе никому и в голову не приходило каждый раз проводить бесполезные замеры. По моим подсчетам – у военных было ещё два дня, но с таким же успехом – это может быть и завтра, и сегодня…

– Возможно все, кроме «вчера», - пробормотала я себе под нос. Надеюсь, старший Тир сообразит, какие это из дивизий – те, что остались в Керне, или те, что перебросили в Хадж, или те, что ушли к Хэсау?

– Мисси…это чем же мы провинились, что вы аллари не берете… всегда брали, ишь, а теперича что?

Нэнс ждала ответа – уголки губ опустились вниз, глаза смотрели с тревожным ожиданием, даже привычный румянец на смуглых щеках, и тот, как будто выцвел.

Крахмальный белоснежный передник – слугам каждые два дня положен чистый и хрустящий из прачечной, косы короной вокруг головы, пухлые ловкие смуглые руки, точеная стать, которую можно увековечивать в камне или отливать в бронзе. Большое сердце, немного сообразительности, зато очень много преданности и любви, которую я по большому счету ничем не заслужила. Нэнс тоже знала про Мор и тоже выбрала остаться здесь.

– Почему вы остались, Нэнс? Почему ты осталась? Не боишься умереть? – я забрала плащ, накинула и расправляла завязки.

– А чего бояться, мисси, – она пожала пухлыми плечами с отчетливым недоумением. – Все рано или поздно там будем. Источник примет всех.

– Совсем ничего не боишься, Нэнс? – Я действительно совершенно не понимала, как устроены мозги у аллари. До сих пор, после стольких зим бок о бок.

– Боюсь, конечно, – она удивилась. – Боюсь, что вы не поели, а скачете, как коза… боюсь, что этот ваш лекарь прописал чего лишнего, вон сколько бутылей, боюсь, что попадет вам, когда сир вернется, ох и попадет, мисси за самоуправство… боюсь, что вы одна в город собрались, никого из наших не берете, – закончила она совсем тихо. – Боюсь значится…

– Значится…, - повторила я эхом, смакуя слово. – Значится боюсь…

И расхохоталась. До слез в уголках глаз, до икоты, до притопывания каблуком в такт. Великий, храни аллари. За одно то, что у меня есть Нэнс, я готова простить Ликасу многое.

– Мисси…, - непонимающе и обиженно протянула аларийка, не понимая, почему смеются, но понимая, что над ней. Нэнс подхватила ближайшие вещи с тахты и нервно начала складывать – очень тщательно и споро.

Я готова простить многое, чтобы Нэнс ругалась, дула губы, и продолжала наводить порядок.

Чтобы ждала меня. И боялась. Значится.

Я снова расхохоталась – чмокнула аларийку в щеку и умчалась вниз. Настроение совершенно не соответствовало обстоятельствам, но почему то именно сейчас я поняла, что у меня всё получится. Просто не может не получиться. Не тогда, когда за моим плечом стоит Великий, а дома ждет Нэнс.

У меня просто не может не получиться.

* * *

Сяо скомкал свиток, с треском захлопнул книгу и по старой привычке запустил пальцы в волосы, забыв, что на этом забытом всеми Богами Севере, он носит косу.

Мара всемилостивая!

Вестник, который растаял в воздухе с неяркой вспышкой, не оставив следов, полностью вывел его из равновесия. Луэй написал всего три слова. Три, которые полностью меняли расклад на доске. И Сяо знал, какие клятвы приносят Серые – алхимик не смог бы соврать. Именно по этой причине он держался от «подземных крыс» подальше – сотрудничать можно и не вступая в клан.

«Леди Аю – предатель».

Это меняло всё. И знак Я-Сина, который рисовала юная сира всё-таки имел значение. Сяо мысленно похвалил себя за то, что вовремя отправил донесение в Столицу. Если Магистра списали – а с теми кто предал у Серых разговор короткий, это значит, что Малыш в опасности.

На Вестники брат не отвечал. Нужна информация – это значило, что ему непременно нужно покинуть дом.

– Позовите леди Блау! И передайте, что мистер Сяо требует аудиенции. Срочно!

Глава 155. Самое безопасное место во всем Северном пределе

Когда огни Керна вспыхнули золотыми точками вдали, молчание уже не тяготило. Я – смирилась, и, взывая к Великому, просила отмерить мне терпения и силы духа.

Наш отряд больше напоминал военный конвой. Впереди пятерка магов, я, следующая пятерка, и отряд, состоящий только из наших клановых. Ни одного аларийца – писарь понял приказ дословно и исполнил со всем тщанием.

Зато аларийцев было много позади – Ликас взял сразу четыре тройки, и они молчаливыми угрюмыми тенями преследовали нас, держась на небольшом расстоянии.

Уже сейчас было понятно, что просто не будет. Это не капитуляция и признание моего права приказывать – это тактическое отступление, которое выполнил Наставник по всем правилам военной стратегии. Иногда слова излишни – соглашение мы заключили молча: Ликас – не мешает мне делать то, что хочу, я – не мешаю ему защищать так, как он считает нужным.

Но даже я не была так наивна, чтобы счесть это признанием моего права отдавать приказы.

– Госпожа… – один из магов сравнял ход и пристроился сбоку. – Решил, что показалось, но сейчас… смотрите, опять! – он показал в сторону гряды. В темноте, на фоне чернеющих пик и звездного неба, казалось вспыхнул красный огонек и погас.

Я вскинула руку вверх – стоять, и конь загарцевал, натягивая удила, взбивая снег на месте, по кругу. Напрягла зрение, но не увидела ничего.

– Похоже… это земли клана Хейли, – пояснил для меня суровый, приземистый, как будто вырубленный из цельного куска скалы, маг. Судя по обветренному лицу и коротким крепким пальцам – выходец из простых. «Грязный»? Как и Луций?

– Нет, – возразили ему.

– Да, – теперь он кивал уверенно. – Хейлинские. Мы были давеча на границе.

Мы молча смотрели, но ничего не нарушало темноту – горы почти сливались с небом, и только звезды разделяли границу неба и земли.

– Кто видел ещё?

Взлетело много рук – из аларийцев видел каждый.

– Вышки…

– Вышки. – Произнесли одновременно несколько человек.

– Плохо, леди… нужно поторопиться, – Ведущий первой пятерки взял слово, и Ликас, который бесшумно подъехал ближе, сурово кивнул. – Под защиту поместья…

– В Керн, – я потянула поводья, разворачивая коня.

Нужно – торопиться. Хотя, если Старуха сейчас в шахтах, вместе с Аксом и менталистами – в городе пока безопасно и тихо – можно спокойно забрать Фей-Фей и найти сани.

Вестник от старшего Тира нагнал нас уже на въезде в город – Западные ворота светились огнями впереди. Вспышка теплого манящего золота – никаких игр с силой – и послание падает мне прямо в руки.

Клюнул.

Я выдохнула довольно – не смогла удержаться. Слишком зыбким был план, слишком многое нужно было учесть. Тир хотел информации по дивизиям, он не понял ничего, но отнесся к моему Вестнику неожиданно серьезно.

«У Ратуши. Через пятнадцать мгновений» – ответное послание полыхнуло тьмой так, что лошади шарахнулись в стороны с нервным ржанием.

Двоих Тиров – хватит, чтобы меня выслушали. Кто я такая, чтобы брать в расчёт? Совсем другое дело – первый Наследник и Претор – если я смогу убедить их, они дальше сделают всё сами. Пробиваться в Ратушу с боем, чтобы проверить артефакты – это слишком даже для меня.

Следующий Вестник, полыхающий золотом, я отклонила, как и ещё один, и ещё. Если Тир хочет получить ответы – ему придется прибыть в Ратушу.

Рассчитать реакцию Претора было сложно – использовать неизвестные фигуры стоит только, если выхода нет. Так же, как и Сяо.

Я дала шенкеля, ускоряя ход. Обдумывая по пути, не совершила ли я ошибку – когда средний Сяо настоял на аудиенции, и вещал спутано и страстно, о своем внезапном озарении – он просто не может оставаться в стороне и должен помочь будущим со-клановцам – это его долг. Я не верила Сяо. То, что он ощутил силу алтаря – возможно, но было что-то ещё, что-то ради чего ему требовалось покинуть поместье так срочно. Поэтому я отослала его в предгорья – рунолог его уровня лишним не будет, в сопровождении пятерки. Если он успеет растянуть рунный круг и усилить защиту – это хорошо.

Если он преследует свои цели или попытается навредить Клану – маги получили четкие указания. В любом случае у рода Сяо есть ещё один брат, подходящего для помолвки возраста. Несчастные случаи в горах происходят часто.

* * *

Мостовые были чищены поздним вечером и блестели глянцем, отражая свет магических светляков. Копыта звонко цокали в такт, почти шаг в шаг, грохот тяжелым эхом прокатывался вдоль полупустых улиц впереди, предупреждая о нашем отряде.

Люди оборачивались, дети просто тыкали пальцем, дородные мистрис с прищуром оценивали статные фигуры охраны, юные мисс просто открывали рты и хихикали, прикрываясь ладошками, ремесленные мастеровые и редкие Высшие, которые попадались по пути, хмурились – слишком большим был отряд для спокойного городского вечера. Слишком много оружия. Слишком много доспехов сияли заклепками под плащами.

Мы выехали на кольцевую – и дорога шире – и меньше попадаться на глаза, проехали три квартала, и, нырнув в одну из длинных боковых улиц, которая так же опоясывала город по кругу, выехали к центральной площади.

Ратуша светилась огнями – все три яруса, вот где точно никому и в голову не приходит экономить заряд магических светильников. И после этого они заявляют о проблемах в бюджете, нехватке кристаллов и накопителей.

Я фыркнула себе под нос, и вскинула руку – вверх, два пальца, в сторону, кулак. Разделяемся – ждать здесь.

Отряд спешился, привязали лошадей у ближайшей ресторации, а я с пятеркой магов и тройкой аларийцев отправилась к Ратуше. Центральную площадь пришлось пересекать по диагонали – ветер выл, поземка кружилась, заметая камни мостовой, и хотя ничего уже не напоминало о прошлом Прорыве – даже вывески и те были новыми, но я всё равно непроизвольно вскинула голову вверх, глядя в небо – чисто. Только темные тучи и редкие искры звёзд на черном полотне.

Сколько должно пройти зим, чтобы на этом открытом пространстве я чувствовала себя спокойно?

Кантор ждал внутри. Лениво перебрасывался с охраной фразами, и скучающе осматривал нижний холл Ратуши – в это время посетителей было немного. Тир ослеплял – число колец на холеных белых пальцах и размеры камней превышали все разумные пределы, регалии Рода, Клана, печать Наследника, темный бархатный плащ – который можно будет просто выкинуть после метели, расшитое серебряной нитью нижнее темно-синее цвета полуночного неба ханьфу, и даже широкий пояс с подвесками и ножны ритуального кинжала тоже были серебряными, украшенными черненной вязью рун.

Мы пялились друг на друга обалдело. Тир – на мои доспехи, военную форму Блау, которая выглядывала из-под плаща, пальцы, унизанные боевыми артефактами и черную молчаливую толпу за спиной с суровыми лицами.

Тировская тройка напряглась – сегодня мальчик вышел погулять налегке – и потихоньку начала сдвигаться к Наследнику, передвигаясь на линию первого удара.

– Блау?

– Ти-и-ир, – я фыркнула и обошла его полукругом. – Кого Наследник решил ослепить своим сиянием сегодня вечером? Ради кого ты так вырядился? Мы представлены?

– Блау! – прошипел он.

– Да, ладно, – я хрюкнула, пытаясь сдержать смех, и оскалилась в улыбке, крепко хлопнув его по плечу. – Это не займет много времени, и ты отправишься покорять девственную вершину…

На лицах охранников мелькнули быстрые, едва уловимые улыбки.

– Блау! – Тир прикрыл ресницы и с видимым усилием сжал губы – в тонкую линию. Такое выражение лица ему совсем не шло.

– Оу, на вечер намечена не одна вершина? Да вы ловелас, сир…

– У меня нет времени, Блау – это прозвучало высокомерно и холодно, мальчишка явно был задет, но шутки не были столь остры. – Зачем назначила встречу?

– Пара мгновений, – я выплела проекцию времени – последний Вестник от Тира пришел на Кольцевой. Претор писал, что подъезжает. – Дождемся ещё одного участника…

– Объяснения были бы уместны, – произнес он сухо.

– Увидишь сам – лучше один раз увидеть, чем трижды получить Вестников.

– Что за… наряд? – Кантор внимательно, не упуская ни одной детали прошелся взглядом сверху донизу. И да, на фоне Тира я смотрелась… жалко.

– Решила проинспектировать границы земель.

– На ночь глядя?

– Самое время – дороги свободны, никакой толчеи, даже Кольцевую пролетели без остановок, – фыркнула я насмешливо.

– И для этого такое количество охраны?

– Так ночь же, – пояснила я непонятливому. – По ночам ездить страшно.

– Свободно…

– Свободно, но страшно.

– Блау, – он глубоко и шумно втянул носом воздух, – твоя манера создавать циркус и держать всех вокруг за идиотов иногда утомляет…

– Утомляемость наступает именно к вечеру? По утрам – можно?

– Блау! Если тебе хочется поиграть в воительницу Мары – не смею мешать, – короткий резкий поклон, – без меня.

Ну где же Претор!

Кантор развернулся к выходу, и Ликас встретился со мной взглядом, чуть двинувшись в сторону. Нет – я едва заметно качнула головой в ответ на молчаливый вопрос аларийца – не останавливать.

– Кантор, подожди!

Единственный кого могут послушать другие кланы – это Наследника Тиров. Золотые имели у нас самый большой вес. Я прошлась взглядом по фигуре мальчишки – интересно сколько он весит? Сколько это будет в золотых империалах?

Вздохнула, щелкнула кольцами, набросив на нас купол тишины, и выдала Кантору все свои идеи. Начиная с мирийских учений на границе, закрытия порталов, проблем с доспехами, и тем, что самовольно подняла защиту, наплевав на все распоряжения.

Тир – расчетлив, ему не составит труда связать обрывки нитей в единое целое и найти то, о чем я умолчала.

– Ты уверена? – Спросил он после недолгого молчания.

– Спроси у своего дяди. Я отправила Вестник Претору. Он подтвердит или опровергнет. Нужно просто проверить сигнальный контур, – легкий кивок в сторону лестницы на второй ярус.

– За этим и звала?

– Лучше один раз увидеть лично, чем получить три Вестника, – повторила я терпеливо.

– Проверим и что потом?

– Я забираю Фей и возвращаюсь в поместье.

Мы ждали еще пять мгновений – Тир отправлял Вестники один за другим – золотые вспышки так и мелькали в воздухе, я – проверяла проекцию времени почти каждое мгновение.

– Леди!

Претор Тир почти влетел в холл, с трудом смиряя ширину шагов, весь занесенный снегом, пахнущий костром и оружейной смазкой. Восхитительный запах.

– Племянник.

– Дядя.

Претор бросил на нас троих купол тишины раньше, чем я произнесла приветствие. Провел пальцем по брови, стряхивая снег.

– Меня интересует Вестник, сира Блау. Предпоследний.

– Господа, – я взяла инициативу в свои руки. – Я пригласила вас, чтобы вы лично засвидетельствовали брешь в защите города. Лично, – я немного надавила голосом, и в холле стало сумрачнее. Сила колыхнулась внутри, и Тиры напряглись одновременно. – Внешний управляющий контур – не работает. Чтобы убедиться – достаточно просто проверить.

– Основания? – наконец выдал Претор. – Вы осознаете, что именно утверждаете, леди? Если контур поврежден, это …

– Измена, – закончила я сухо. – Вероятность девять из десяти.

– Сейчас меня в первую очередь интересует Вестник, сира.

– Подробно отвечу на все вопросы после проверки, – уважительный поклон.

Старший Тир молчал – оценивал количество охраны, анализировал детали – я не мешала. То, что никто не допустит к проверке в Ратуше вторую Наследницу Блау – очевидно. И так же совершенно очевидно, зачем я назначила здесь встречу.

– Я не спрашиваю, какие приказы вам отдал Глава, – Претор решил что-то для себя и дернул завязки плаща, перекидывая мех через руку – на груди, выделяясь простотой бечевы болтался деревянный кругляш – амулет Великого. – Насколько я понимаю, Глава оставил вам очень четкие указания, но не всегда стоит действовать так… прямо.

Кантор подавился смешком.

Претор решил, что я действую по приказу дяди?

– Проверка, – постановил старший Тир, – и после этого вы ответите на все вопросы, леди Блау. Идемте!

– Дядя? – изумление в голосе Кантора слышалось отчетливо, но Тир уже шагал к лестнице – кабинеты членов Совета располагались на втором ярусе.

Тройка легионеров, повинуясь его жесту, осталась у входа, как и моя охрана – наверх не пускали в сопровождении и с оружием.

* * *

– Не можно, господа, не можно, – помощник, или вернее сказать – скорпикс на входе в святая святых – приемную Главы города, махал на нас руками. – Это вопиющее нарушение правил! Не доложив заранее, не записавшись, – он тряханул толстенным свитком, видимо желающих попасть на прием действительно много, – не согласовав время визита и цель оного… Никак не можно, господа… градоправитель занят…

И ни форма Претора, ни сияние печатей младшего Тира не произвело никакого впечатления. Здесь и не таких видали. Полагаю, даже Глав Кланов он записывает в свой свиток – как способ подчеркнуть власть, ведь Керн – нейтральная территория и законы для всех одинаковы. Меня даже не стали бы слушать – просто выставили за дверь. Этому снобу, раздувающемуся от важности, не мешало бы напомнить, что именно Совет посадил его руководителя в теплое кресло градоправителя.

– Господин…, - Претор попытался ещё раз, сохраняя бесконечное терпение, но времени было мало, терпения у меня ещё меньше – и я шагнула вперед, одним плавным движением обогнув помощника, пока тот не сообразил, что от юной сиры стоит держаться подальше – и резко, двумя отрывистыми движениями ткнула в шею. Артефактами от точечного воздействия служащих Ратуши не снабжали, и очкарик завалился кулем на бок, прямо в кресло, которое Кантор быстро подопнул ногой.

– Леди Блау, остановитесь! – команда Претора прозвучала отрывисто, но я уже шагала вперед. – Вы превышаете полномочия.

Клянусь, Великим, я слышала, как Кантор простонал что-то похожее на «Мара всемогущая», когда я уже распахнула дверь в святая святых – кабинет градоправителя.

* * *

Главу городского Совета убедить сотрудничать оказалось просто. Проще, чем я думала. Никто не заикался о графике, времени и расписании. Тир сделал всё сам – вытащил бляшку Легата – знак особого поручения, и просто скомандовал хорошо поставленным преторским голосом. И я уже почти любила Тира.

Вниз мы спускались вшестером – мы и Градоправитель в сопровождении двойки усталых Артефакторов. Сердце охранной системы – управляющий контур, который замыкал защиту Керна, располагался под Ратушей на минус третьем ярусе, чтобы даже если случится Прорыв, систему можно было сохранить и запустить повторно.

Я спускалась за Претором и Главой – лестница вниз была узкой, шли по двое. Старший Тир по возрасту напоминал отца – примерно такая же комплекция – широкие плечи, стандартная легионерская коса, форма. Раньше мне казалось, что он моложе – но в волосах прятались нити седины. Должность заместителя Легата очень нервная?

Проверку контура запустили быстро – Глава приложил печать, скомандовал магам и голубые огни кристаллов послушно замигали – работает.

Контур, псаки, мать его, работает! Я – ошиблась?

– Керн – самое спокойное место во всем Северном пределе, – Градоправитель выглядел довольным – его упитанные щеки чуть не трескались от вежливой улыбки, такой сладкой, что сразу становилось понятно – этот момент доставляет ему особенное удовольствием – утереть нос аристо.

Претор молчал, Кантор подошел ближе, взмахнув широкими рукавами, чтобы случайно не задеть установку, изучил, и…

– Защитный контур – работает, господа. В чем вы имели возможность убедиться лично, – тон градоправителя был снисходителен. – Как и всё на вверенных мне территориях…

– Трижды, – перебил его Кантор. – Согласно уставу проверка работоспособности любых защитных объектов городского значения проводится трижды. В присутствии магов-артефакторов. Трижды, – повторил он, специально для своего дяди, обернувшись к Претору.

– Очевидно, что управляющий сигнальный контур работает, господа! Я подам официальную жалобу на ваши действия, – Глава городского Совета покраснел от гнева.

– Как вам будет угодно. Но сначала проверим контур города. Ёще раз, – властно скомандовал Старший Тир.

– Но господа, позвольте, все и так…

– Ёще. Раз.

И я тихо выдохнула – Претор нравился мне все больше и больше.

Второй запуск показал то же самое – огоньки замигали, контур вспыхнул, обозначая защитные точки по периметру и выявляя связи – защита работает превосходно.

– Ещё раз.

Градоправитель поджал пухлые губы, но взмахнул магам – отдавая команду повторить. И он даже приосанился заранее, выдвинул вперед грудь, и сложил руки за спиной, готовясь двинуть речь полную пафоса, но… контур не загорелся.

Вперед мы шагнули одновременно – я с Тирами, и маги-артефакторы, которые недоуменно переглянулись. Кантор кинул на меня быстрый взгляд, который я расшифровать не смогла.

– Ёще раз, – на этот раз почти взвизгнул Глава.

Четвертый раз. Пятый. Шестой. Седьмой – защитный контур не работал, голубые огоньки кристаллов не реагировали на чары.

– Это невозможно! Ещё раз!!!

– Самое безопасное место во всем Северном пределе, – протянула я язвительно, не удержавшись.

– Хватит, – постановил Претор. – Проблема – очевидна. В контуре есть брешь. Займитесь устранением. Я доложу Легату. Проинформируйте Кланы.

– Кланы? Нет необходимости ставить Рода в известность, – затараторил градоправитель, – это простое недоразумение, я уверен причина будет найдена в течение десяти мгновений… не так ли? – грозный взгляд на стушевавшихся артефакторов.

– Согласно инструкции вы обязаны предупредить Кланы, – Кантор говорил вежливо и сухо. – Клан Тиров оповещен – можете не тратить время.

– Клан Блау оповещен, – отозвалась я тихим эхом.

– Вестники Легату – каждые двадцать мгновений. Информировать о ходе работ, – отдал последний приказ Претор.

Градоправитель аккуратно промокнул выступивший на висках пот и поклонился.

* * *

– Леди Блау, – скомандовал Претор устало – видимо последняя декада выдалась напряженной не только у меня.

Я покосилась на Кантора, которого тоже включили в купол тишины – младший Тир улыбнулся мне снисходительно. Мимо нас пробежала вниз тройка магов с нашивками артефакторов – Ратуша начала шевелиться.

Старшему Тиру я рассказала всё, что могла – о принципе воздействия эликсира, о примерных сроках, о том, что то, что варила Фей-Фей может отличаться от эликсира, приготовленного алхимиками Хейли – малейшие расхождения могут дать отклонения, о том, как именно происходит разрушение.

– Хейл-л-ли, – прошипел Кантор, как только я замолчала.

Претор хмурился – вертикальная морщинка пролегла между бровей, он молча теребил деревянный кругляш Великого.

– Значит, когда вы варили этот эликсир с леди Ву под руководством Наставника, расчетный срок воздействия был бы – завтра или послезавтра?

– Очень примерно, – кивнула я. – Мастер Ву контролировал каждый этап, потому ручаюсь за качество. Если Хейли запатентовали тот же рецепт – расчетный разбег – три дня, начиная с сегодняшнего.

Тиры обменялись быстрыми взглядами – общаясь без слов.

Претор возьмет на себя Легата, Градоправитель – Кланы, а Кантор – поддержит. Слово первого Наследника в отличие от моего имеет больший вес. Я сделала всё, что могла, чтобы предупредить.

– Я видел твое лицо. Ты была точно уверена что контур не сработает, – шепнул мне Кантор тихо. – Твой дядя мастер-артефактор, но даже ему – откуда знать об этом?

– Предположение, – поправила я. – Именно поэтому нужна проверка.

Когда Претор отбыл из Ратуши, так быстро, что легионерам пришлось догонять его бегом, мы с Кантором переглянулись и… заржали. Сохранять лицо дальше просто не было сил.

– О-о-о…, - всхлипывал Тир. – Я представляю это…

На мой вопрос – почему? Почему мне поверили сразу и позволили провести проверку? Если бы Претор отказался, не было бы ничего – это понимали все, Тир ответил, что Легион испытывает небывалый подъем боевого духа из-за нашествия жрецов Великого. Бритоголовые толстяки в оранжевых робах, с сияющими благостью улыбками, ходят с плетеными корзинками из лозы и … раздают амулеты легионерам. Не всем, выбирая по одним им понятным признакам – кто заслуживает охранного знака, а кто нет. «Возможно дают тем, кто останется без доспехов» – выдал идею Претор, теребя собственный кругляш на суровой бечеве.

– …нашествие Великого на Легион…интересно, на что рассчитывают жрецы?

– Наверное рассчитывают, что можно будет отражать атаки благословением Божьим в одних трусах и без оружия? – выдала я, и Тир взмахнул рукой – достаточно! И я бы не отказалась посмотреть на Претора в естественном виде – фигура у него была отличной, почти как у наших аларийцев. – Голый легион атакует! Третья дивизия в трусах…

– Они носят подштанники, Блау!

– Знаю, но трусы звучит лучше.

Вестники вспыхнули в воздухе яркими вспышками и закружились вокруг Тира, появляясь один за другим.

– Асти – нет, Бартуш – нет…, - Кантор зачитывал послания и сразу открывал следующий, и хмурился все сильнее. – Ты права. Им тоже не отвечают.

Тиры отправили на Гранолу Хейли троих перспективных молодых вассалов, которых не стыдно представить публике, и кому бы не помешал главный приз – статус Сира. Вассалов, которые точно выиграют – высокомерно подчеркнул Тир. Вассалов, которые сейчас не отвечали ни на один из Вестников своего сира. Как и представители других родов – тоже не отвечал ни один, Кантор запросил нескольких. И портал перекрыли внезапно – этого не ожидал никто.

– Ты можешь определить направление, где твои вассалы? – я разворачивала свиток со схематичной картой, где Каро отметил место, где были маячки Анастаса и Фей-Фей. – Похоже?

Кантор на мгновение прикрыл глаза, вспыхнувшие золотом силы из-под ресниц, открыл, проморгался, и покрутив кусок бумаги – согласно кивнул.

– Совпадает, если смотреть со стороны Ремесленного. Мои – точно там. В отличие от вас, мы ставим метки всем вассалам, – протянул он насмешливо. Я сморщила нос в ответ – резон в этом был.

– Благодарю, – я вытащила у него свиток и свернула в трубочку.

– Я вышлю туда отряд. Сам буду позже…, - Тир колебался – у него внезапно появилось много дел. – Скорее всего через пару часов Легат введет военное положение, если контур города не начнет работать. Забирай Ву и возвращайся домой, под защиту. И, Блау, не лезь никуда на этот раз.

– Слушаюсь, сир, – я отдала Кантору насмешливый салют и взмахнула своей охране – едем.

Мы расстались на ступеньках Ратуши. Меня ждали Аксель и Фей.

* * *

Через десять мгновений мы были точно на том перекрестке улиц, который отметил на карте Каро – кругом зажиточные дома среднего достатка. Никогда бы не подумала, что снобизм Хейли позволит им иметь недвижимость в этом квартале.

Возле дома было тихо, окна темны, и только два слабых магических светляка горели с обратной стороны двора. Мы обогнули дом бесшумно.

Кухня. В небольшое окно было видно, как кухарка снует от печи к столам, расставляя снедь для ужина. Пара дюжих слуг и один вертлявый мальчишка нетерпеливо крутились вокруг, в ожидании сытного ужина.

– Разделимся, – это были первые слова, которые произнес Ликас после того, как мы покинули задний двор поместья. Алариец отдавал тихие приказы привычно – Ведущие маги пятерок слушали, я – молчала. Ему виднее, как проводить штурмы в таких условиях.

В дом заходили одновременно с трех сторон. Всех взяли быстро – на кухне ошеломленные слуги застыли в стазисе, со стола капало пролитое из кувшина молоко, глиняные осколки тарелок скрипели под сапогами.

– Первый ярус – чисто.

– Второй ярус – чисто, – отсчитывались бойцы по очереди. – Проверили весь дом сверху до низу – пусто.

Я дала знак снять стазис с кухарки.

– В доме никого нет, можете проверить лично, леди, – протараторила женщина испуганно.

– Леди непременно проверит лично.

– Мисси, там подвал, лестница скрыта, – отчитался один из аларийцев, гордо взглянув на остальных – аллари нашли.

– Чувствую живых, – подтвердил один из магов, схлопнув плетения. И сразу выплел ещё пару базовых узлов – пальцы замелькали в воздухе, складываясь в причудливую вязь, когда одна связка перетекает в другую. – Там стоит охранка, – добавил он с сомнением в глоссе, – отвод глаз или что-то похожее, и ещё несколько плетений. Нужно смотреть на месте.

– Снять сможете?

– Попытаемся, госпожа.

Маги возились недолго – дольше всего они распутывали два хитрых плетения на входе – одно на первых ступенях лестницы, и второе внизу. В подвале было темно, когда отворили дверь первыми прошли маги, аларийцы, и только потом, когда сверху ярко вспыхнули магические светляки – пропустили меня.

Подвальный зал был большим – примерно на полдома, на полу просто валялись циновки и лежанки, на которых вповалку, видимо, чтобы согреться, сидели юные участники несостоявшейся Гранолы. Я увидела знакомые лица – гербы, нашивки, форма. Им даже оставили оружие – ножны, пристегнутые к поясам не были пустыми, но оно было бесполезно. Не двигался ни один из них. Дети были в стазисе.

– Стазис, – констатировал один из магов очевидное, и уже щелкнул кольцами, переплетая пальцы, когда я оборвала его жестом.

– Не снимать!

Куча подростков в одном месте – это гвалт, и потеря времени. Сначала – найти Фей-Фей. Участники Гранолы меня не интересуют. Нужно отправить сообщение в Ратушу и Кантору – и освободить только тировских вассалов, возиться с остальными времени нет.

Я перешагивала чужие ноги, перепрыгивала через спины, продвигаясь вглубь подвала – магические светляки освещали путь впереди.

Фей-Фей выглядела плохо – серое лицо, запавшие глаза, растрепавшаяся прическа и засохшие дорожки слез на щеках.

– Вайю… Вайю…, - после того, как я сняла чары, она начала заваливаться – нужно несколько мгновений, чтобы восстановить кровообращение.

– Поднять леди наверх!

– Вайю…, - всхлипнула она коротко.

– Всё хорошо, Фей, – я быстро погладила ее по голове. – Теперь все будет хорошо.

– Сира Блау, вы нужны сверху, там отряд, – в подвал залетел один из магов. – Срочно.

* * *

На первом этаже оказалось внезапно много народу – Тир отправил сразу три пятерки, и они агрессивно стояли у входа, напротив моих, но плетений не начинали.

– Господа, – короткий кивок, и я шагаю вперед.

– Леди Блау, – один из Ведущих склоняется в поклоне. – Сир прислал нас на помощь.

– Ваши люди снизу, – я показала в сторону лестницы. – Стазис сняли, им нужно время, чтобы прийти в себя. Разберитесь с остальными – нужно снять чары и отправить по домам. Отправьте распоряжение в Ратушу.

– Госпожа, – отрывистый салют, и первая тировская пятерка исчезает внизу.

Фей пристроили на кухне. И отпаивали горячим чаем, пока Ликас, утащив слуг в соседнее помещение, проводил допрос. Я хотела знать, где Анастас. И где сани. И эта информация нужна мне немедленно.

Фей плакала молча. Глотала чай вперемешку со слезами, но кроме дрожащих губ больше ничего не выдавало её состояния.

– Вайю… Яо…

– Яо ждет тебя дома, в поместье. В безопасности, – я забрала у нее чашку и натянула ей на плечи чужой плащ, который нашли здесь же – будем считать это конфискацией имущества. – Яо принес клятву дяде, опека Блау подтверждена, теперь все хорошо.

Фей шмыгнула носом и улыбнулась – глаза сверкнули облегчением.

– Вайю, – она крепко вцепилась мне в руку – останутся синяки, – тебе нужен Хейли? Они уехали мгновений тридцать назад, должны были заехать в городской дом, а потом в предгорья. Анастас говорил страшные вещи, Вайю…

– Ты видела у Хейли сани? – Перебила я её.

Фей отрицательно затрясла головой.

– Он сказал, что если умрут Хейли – здесь сдохнут все. Что происходит, Вайю?

– Точно не знаю, – я аккуратно отцепила почти сведенные судорогой пальцы Фей и похлопала ее по руке, – но порталы перекрыты, защитный контур Керна не работает, и возможно введут военное положение.

– Не работает? Они же усиливали его после прорыва на площади?

– Отчитались, что усиливали, – поправила я её и повернулась к двери – меня ждал Ликас.

Помещение рядом с кухней оказалось «хладным», почти как у нас – только меньше раза в четыре. Мальчишка сидел на стуле в одиночестве – низко понурив голову, с разорванным воротом и рукавами – они проверяли наличие татуировок?

– Сани здесь, – Ликас пододвинул мне карту на столе, где крестиком было отмечено место в предгорьях, в стороне от одной из деревень. – На декаде их перегнали туда из городского дома. Слуги, – мальчишка вжал голову в плечи, – доставляли провизию и меха.

– Слуги всегда знают всё, – я крутанула карту к себе и проследила пальцем дорогу. – Ближайший путь займет несколько часов.

– Можно срезать здесь и здесь, – Ликас показывал прямо на лес, – там есть тропы, обогнуть заставы и проскочить. Но нужны артефакты чистить дорогу, если сильно намело. Хейли уже покинул город через Северные ворота.

– Ты отправлял аларийцев следить за городским домом Хейли?

Мне был ответом длинный вздох – Ликас быстро сворачивал карту.

– Мальчишка не врет?

От двери раздался короткий смешок.

– У нас не забалуешь, мисси, – один из аларийцев усмехнулся в усы и хрустнул костяшками, разминая пальцы. У слуги плечи затряслись – заходили мелкой дрожью, и когда он поднял голову, я поняла, почему мальчишка так упорно смотрел вниз – губы разбиты, один глаз заплыл, а нос был скошен в бок.

– Это было необходимо?

– Леди хотела ответы – леди получила их быстро, – Ликас натягивал теплый, подбитый мехом верхний короткий полушубок.

Фей-Фей отправили домой – к Яо, под защиту дома. Она вяло возражала, пока мы переругивались с Ликасом – я отказывалась отдавать магов, он – отправлять тройку аларийцев. Ненадолго хватило его смиренного молчания. Но в итоге Фей всё равно сопровождали аллари.

– Леди Блау, сир Тир просил вас дождаться его здесь, – ко мне подошел один из тировских вассалов.

– Нет времени. Так и передайте сиру, – я оттолкнулась от приступка и взлетела на коня. Тронула поводья, и вскинула кулак вверх и вперед – едем. Ликас проведет короткими тропами, и я молча молилась Великому, чтобы мы успели забрать сани раньше Хейли. Стоянка в предгорьях – значит они собрались в горы, скорее всего средними пиками, пересечь Хребет, и дальше, через земли Хэсау до побережья и в Мирию. Если Анастас уйдёт, мне никогда не догнать Акса и менталистов.

Никогда. От этого паршивого слова всегда оставался отвратительный привкус пепла на губах – а пепел я не любила. Пепел – это дым погребальных костров, это когда живое становится мертвым и возвращается в круг перерождений.

Вкус пепла на губах всегда значил только одно – я не справилась.

* * *

В лавке было сумрачно – жалюзи приспущены, и только одинокий светляк замер прямо над столом, давая немного тусклого света.

Луэй сидел сгорбившись, вращая на столе сережку с зеленым нефритовым камнем – темно-зеленые прожилки, лучший оттенок – дорогой вид.

Сережка скользила по столу – туда-сюда, туда-сюда, вспыхивая белым серебром по краям огранки. Маленькие ушки – маленькие сережки – маленькая, но такая смелая леди.

– Господин, – слуга специально пошумел на входе – кашлянул и шаркнул несколько раз ногами, но Луэй не слышал, погрузившись в свои мысли. – Господин…, - позвали его снова.

Луэй спрятал серьгу в ладони, подгреб со стола во внутренний карман и взмахнул рукой – неси.

– Вечерние, господин, – на подносе брякали звонко пузатые фиалы из темного стекла. – Всё что, лекарь прописал…

Луэй придирчиво выбрал два, отодвигая остальное.

– Убери.

– Но господин, целитель строго приказал…вы сами слышали – пить нужно всё, господин… иначе как же госпожа Винни без вас?

– Убери, – повторил Луэй тихо и без нажима. Чпокнул пробкой и, поморщившись, выпил первый фиал. Горечь вязала язык так, что слезы выступали из глаз. Потом следом второй – так же неторопливо, как будто растягивая ощущение тягучей гадости, и отдал пустые флаконы обратно. – Собери леди, как… на прогулку. И вещи – самое основное. Не забудь игрушки, фантики, и всё, без чего она не может жить. Лекарства на первое время и свитки с назначениями от целителя. Одеть тепло.

Слуга торопливо кивнул, бросив прощальный укоризненный взгляд на хозяина – он не не знал, кого из господ ему было жальче – несчастную сестру или брата.

Луэй встал, покачнулся, переждав, пока перестанет кружиться голова – проклятая слабость накатывала волнами и никак не проходила. Нарушения таких клятв вообще никогда не проходят даром – а уж кровных и подавно. Бросил плетения на дверь – два простых и одно особое – захочешь не вскроешь.

Подтащил носком сапога стул поближе, и рухнул с облегчением. Лоб повлажнел от пота – нужно было послушать и выпить остальные зелья.

Дальше он действовал методично, как только перестали подрагивать руки – достал и выложил в ряд пять чистых пирамидок для записей, тушницу, кисти, несколько чистый свитков и личную печать.

Вынул из кармана женскую сережку с зеленым нефритом, и долго рассматривал её под светляком. Молча. И положил рядом.

Теперь было готово всё. Узнать, не совершает ли он очередную ошибку – ему не удастся. Не доживет.

Луэй каркающе рассмеялся и тут же осекся – рот наполнил медный вкус крови – смеяться тоже нельзя.

По-крайней мере он попытается исправить всё, что натворил и развернуть фигуры на доске. Старуха уверена, что он предан ей, что благодарен, что леди Аю пришла и вытащила их из той дыры на окраине южного предела, в которой погибали остатки рода Луэй, от которого остались только брат и сестра.

Леди Фелисити явилась, как посланница богов – родич по крови, магистр Академии. Перевезла в Столицу, оплатила учебу, и первое время не просила взамен ничего.

Луэй подтянул к себе первую пирамидку и выставил перед собой.

Старая тварь обещала, что не тронет сестру, что никогда не будет вмешивать Винни в свои дела, и когда они приехали на этот забытый богами Север – повторила обещание. Он и так уже потерял всё – себя, честь рода, продался Серым, единственное, что оставалось – это сестра, но старуха отняла и это.

Старая тварь думала, что он не узнает, не найдет – просто поверит на слово, что закладку Винни заложили в голову менталисты и она сошла с ума. Но у Серых свои методы. Он искал, перебирая всех – горцев, со-учеников в Академии, менталистов, и даже девчонку Блау, которая везде сует свой нос – он проверял всех, пока не убедился. Старая тварь нарушила обещание. И старая тарь заплатит за это.

Вестник в воздухе расцвел с яркой вспышкой, и Луэй схлопнул его не глядя – просто отмахнувшись. Это был уже пятый Вестник от Сяо и отвечать он не собирался. Сяо он сообщил всё, что хотел – старуха предатель. После гибели Я-Сина его сделали временным главой на Севере, пока не пришлют нового из Столицы, и он очень торопился, чтобы успеть подчистить следы.

Прежде, чем пришел ещё один Вестник от Сяо, он начертил руну на ладони – этого хватит, чтобы ему не мешали.

Луэй погладил нефритовый камень – сережка тускло блеснула.

Он долго собирал информацию, анализировал, сопоставлял, что заставило девчонку Блау сунуться к ним в подземелья, пока наконец не принял решение – подходит. Леди Блау не отличалась особым умом и сообразительностью, но ей везло так, как будто сам Немес стоит за её плечом. Главное качество, которое и определило всё в этом раскладе – преданность семьи и ближнему кругу. Блау не бросает своих.

Осталось только убедить леди включить Винни в семью. Стребовать клятву на крови, которую нельзя было бы нарушить под страхом смерти.

Луэй снова кашлянул и оттер ладонью губы – кровь пузырилась на губах. Нужно выпить эликсиры. Нельзя умирать, пока он не уверен, что Винни пристроена хорошо.

Готовился он давно – подчищал следы, убирал свидетелей – всех, кто знает, или мог опознать юную сиру. Уничтожал бумаги и пирамидки с записями, устроил пожар. Ничто не должно указывать на Блау – ни каких следов, чтобы Винни была в безопасности и под защитой.

Придурок Сяо сделал за него почти всё – в столичном отделении всполошились, когда получили рисунок. И Луэй позаботился, чтобы на ночном обыске дома старой твари было очень много свидетелей – чтобы каждый мог подтвердить, что старуха хранила знак убитого Я-сина, знак, который так и не нашли. Именно он подал старухе идею отправить магов, чтобы убрать горских недоносков – они учились вместе с этим ублюдком Нике, и тот мог проболтаться. Ничего не должно указывать на Блау.

Слово с придурка Сяо он уже стряс – хранить леди Винниарию Луэй, но тот и не представляет, как скоро ему придется выполнить обещание.

Луэй пододвинул пирамидку поближе и активировал чары, начиная запись.

Он истратил четыре пирамидки – пятая не пригодилась, чтобы доложить обо всем – представить собранные доказательства, указывающие на вину старухи, выводы о причинах предательства, предположительном закрытии порталов, учении мирийский войск на границе, личные выводы о возможной скорой смене Главы клана Хэсау и необходимости налаживать новые связи в будущем, если сир Люциан Хэсау так и не очнется; о незапланированной встрече Глав в Хадже, под видом большого Совета, о переносе места ритуала, которое было оговорено заранее, о том, что Управление обязательно вмешается – будет просто вынуждено, если очередная звезда дознавателей бесследно сгинет на Севере – все это сулило огромные проблемы, не считая пристального внимания Запретного города, которое чувствовалось даже здесь – далеко от Столицы.

Луэй пересмотрел записи ещё раз, тщательно отслеживая выражение своего лица – не дрогнуло ли где, интонации голоса – не считывается ли фальш, аргументы – все ли доказательства очевидны, и выдохнул. Теперь готово практически всё. Осталось последнее – вытащить девчонку, и сделать так, чтобы она выжила, и сдержала будущее обещание – защитить будущую леди Винниарию Блау-Луэй.

И, если не сдержит – Луэй покачал в руке последнюю ещё пустую пирамидку – покосился на сережку на столе, и решительно забросил пирамидку в ящик.

Так рисковать будущим Винни он не мог, положившись на Немеса. Если леди Блау не сдержит обещание, он дождется её за Гранью, и встретит в следующем перерождении.

* * *

Винни гукала, подбрасывала вверх перья, смеялась, щурилась, когда мягкие пушинки оседали на носу, чихала, фыркала и подбрасывала белых пух вверх снова и снова. Слуга стоял рядом с совершенно несчастным видом, удерживая в руках то, что осталось от маленькой пуховой подушечки.

– Господин… так госпожа хотя бы не плачет…

– Я понял, иди.

Луэй осторожно присел рядом с сестрой, тихо, чтобы не отвлекать, и начал аккуратно снимать пушинки с одежды – одну за другой.

– Я скоро ненадолго уйду, Винни…

– Агг-гу… Аггг-гу…., - пух снова взлетает вверх.

– Ты скоро будешь жить в большом доме в предгорьях, – одно плечостало чистым и Луэй перебрался на другую сторону – снимая пушинки там, – там большое поместье, зимний сад, большой парк, много лошадок… Тебе же нравились райхарцы, Винни? Там много райхарцев, – сестра не реагировала, и Луэй вздохнул. – Там много лошадок и много конфет, – попытался он ещё раз и получил в ответ бессмысленную улыбку сестры – слово «конфеты» она понимала даже сейчас. – Там живёт леди, которая будет заботится о тебе. Леди даст обещание братику, – Луэй осторожно, боясь испугать, щелкнул её по носу, – Тебе же понравилась добрая леди, которая подарила тебе эту сережку?

Винни надула губы и приготовилась реветь – громко, игрушку показали, но не дали, Луэй быстро спрятал сережку в карман.

– Я скоро уйду, Винни, – он натянул ей на плечи плащ и затягивал завязки, расправлял меховой капюшон на плечах, и аккуратно вытянул волосы поверху. – Скоро уйду… ты подождешь, вы спрячетесь, и потом тебя заберут…, - Луэй поцеловал сестру в лоб и погладил по голове. – Веди себя хорошо, договорились?

– Агг-гу… Аггг-гу… – Винни уже теребила тесемки плаща, рассматривая кисточки на концах.

– Господин, – слуга поклонился, – сопровождение ждет.

– Идите, – Луэй ещё раз потянулся невесомо коснуться волос сестры – он, помнил – чистый пух на ощупь, и опустил руку, так и не дотронувшись – Идите.

Все приказы отданы. Винни будет в безопасности, пока в Керне творится демоны знает что.

Луэй стер с ладони знак и тут же в воздухе расцвел Вестник с фиолетовыми всполохами – писала старуха: «Птички в клетке. Поторопись». Он схлопнул послание.

Старая тварь в горах с ночи. Значит, менталисты уже в шахте и попались в ловушку, и время начинать ритуал. Если Наследник Блау останется там навсегда – сестре повезет ещё больше. Слово единственной Наследницы будет иметь значительно больший вес. Нужно позаботиться, чтобы Наследник Блау не вернулся. Так будет лучше для всех.

– Господин, – один из слуг осторожно вступил в круг света. Настроение хозяина последнее время становилось абсолютно непредсказуемым. – Последние распоряжения…

– Без изменений, – отчеканил Луэй. Он больше сюда не вернется, как и Винни. Жизнь за жизнь. Как только он покинет город, лавка «Травы и эликсиры Луэй» взлетит на воздух. Он потратил много империалов на лучшие артефакты магического огня, который не так просто потушить сразу. Чтобы все выгорело дотла. Чтобы после него осталось только одно – пепел.

Луэй любил пепел. Запах и вкус. Пепел – это для него значило, что всё чисто. Высшая степень чистоты – почти божественная трансформация всего живого и неживого в ничто.

И потому что пепел, ещё никому не удавалось допросить.

* * *

Впереди ехали аларийцы, показывая путь. Я держалась в середине, стараясь не терять из виду чужую спину – в лесу было темно, тропинка была узкой, снег с ветвей то и дело, с глухими хлопками, падал нам на головы – белыми были почти все.

Чувство направления я потеряла давно, и только молилась Великому, чтобы Ликас точно знал, что он делает – и не выкинул чего-нибудь. Только не сейчас, только не когда сани уже так близко.

– Осталось немного, – первый из нашей колонны вскинул руку – впереди виднелся просвет. Чернели горы, и на их фоне вдалеке – шагов триста от леса, вспыхивали магические светляки. Анастас?

– Мне нужны сани, – громко повторила я для всех то, что озвучила в начале пути. – Рабочие сани. Остановить любой ценой. Это – главная цель.

– Да, мисси…

– Слушаюсь…

– Понятно, – прозвучал тихий нестройный хор голосов. Один Ликас молчал. И я даже отсюда чувствовала, насколько неодобрительным было молчание аларийца. Он не одобрял ни эту поездку к псакам, ни цель, ни средство, ни то, зачем нам нужны эти псаковы сани.

– Вперед!

Кони всхрапнули устало – путь был длинным, и потрусили, взбивая снег копытами.

* * *

Сани они уже расчехлили – успели снять купола тепла, и теперь грузили внутрь свертки и тюки. Анастас – весь в белом, и даже псаков верхний меховой плащ и тот был цвета топленого молока, стоял в стороне, покрикивая на остальных. До гор было рукой подать, особенно если использовать эти псаковы салазки.

Их было больше. Намного. Я сбилась на тридцати, против двадцати наших – десятка магов и десять алларийцев. Да, на аллари плохо действуют чары, но это не значит, что не действуют совсем. Любой защитный купол можно пробить – и уложить любого аларийца, все зависит от количества приложенной силы.

Нас увидели практически сразу – мы не преодолели и трети пути – пространство было открытым.

– Быстрее! – Анастас взмахнул руками – рукава мелькнули белыми крыльями, когда он побежал к саням. Сразу десяток тяжелых аларийских стрел с черным оперением взвихрили снег перед ним, и ещё ряд ощерился прямо вокруг саней – не подходить. – Остановить их!

Маги Хейли начали плести, но чары не долетали – за сто шагов пробьет не каждый и с седьмым кругом. Я вытащила из кармана первый катализатор и подала силу – никаких ограничителей, никакого срока действия – приготовившись.

Серебристая двойная пленка марева защитных куполов вспыхивала передо мной – конь ржал, но не сбавлял ход – вся наша упряжь тоже снабжена артефактами. Когда я подлетела – плетения сверкали уже во всю, маги выстроились в пятерки, один атакующий, двойка помогает, и двое – прикрывают, и держали строй. Но Анастас медленно, по шажку двигался под прикрытием в сторону саней.

– Тварь! – я размахнулась сразу, не рассчитывая траекторию, и первый катализатор улетел вперед, разметав четверку, которая прикрывала справа. Второй я вытащила и активировала почти мгновенно, замахнулась, и бросила в другую часть строя – здесь зацепило только троих.

Третий катализатор я бросить не успела.

– Отдай, – Ликас вытащил палочку из руки, прицелился и попал в самую середину. Четвертый я отдала ему сама – и он тоже попал. Примерно с десяток мы проредили – хотя бы уравняли шансы. – Ещё? – Ликас протягивал руку, но больше не было. Дядя никогда не оставлял в открытом доступе больше четырех, иначе я выгребла бы все.

Дальше бой превратился в затяжной – обе стороны были примерно равны, мы – не подпускали их, они – пытались пробиться. Анастас продолжал двигаться к саням, я – к Анастасу, по дуге.

Момент, когда Хейли что-то достал из карманов, я пропустила – отвлеклась, мне трижды прилетело в купол и одно кольцо треснуло, осыпавшись крошевом.

– Убить всех! Это приказ! – Анастас держал в руках маленькую черную коробочку с кисточками, украшенную вырезанными символами, точно такую, какую мне когда-то показывали дознаватели. Но сейчас символы на псаковой коробке светились резким голубым светом.

Вокруг стало тихо – вспышки плетений на миг стихли, потому что все со стороны Хейли замерли и застыли, в тех позах, в которых были.

– Убить! Всех! – надрывался Анастас. Коробочка в его руках ослепительно вспыхнула и всё пришло в движение.

Глаза у людей Хейли стали совершенно пустыми – мертвыми, в них не отражалось ничего, кроме блеска магических светляков. Они начали двигаться монотонно и медленно, постепенно набирая скорость, направляясь в нашу сторону. Молча, сосредоточенно, скорость плетений возросла настолько, что чары почти смазывались в воздухе.

Я уже видела это! Ремзи! Псаковы печати!

– Они под управляющими печатями! Не чувствуют боли! Бить насмерть! – проорала я быстро, перестраиваясь. Плетения начали лететь быстрее.

Хейли изменил ход – переломил, и теперь мы проигрывали – они теснили нас в сторону, единственное, на что хватало – это держать оборону, и больше ничего, об атаках речи не шло. Аларийцы стали почти бесполезны – они положили всех, кого могли, а маги такого уровня им недоступны.

Псаки!

Плетения сверкали в воздухе, защитные артефакты таяли один за другим – камни трескались в крошево, и скоро у меня останутся одни змейки. У магов – и того меньше, если они будут держать защиту – нам придется отступать. Бой становился ожесточеннее – сразу десяток «Ремзи» стоял напротив нас и это было страшно.

Анастас воспрял духом и почти достиг саней – ему оставалось совсем немного, и я бросилась наперерез.

Назад! Вайю! Отступаем, – кричал Ликас, но я уже обошла двоих, пожертвовав последним артефактом – пустые слишком медлительны, и это наше единственное преимущество. У леса запел горн – к нам скакал отряд, плетения летевшие впереди полыхали знакомым золотом – Тир!

Я уклонилась от молнии, которую в меня швырнул Хейли, пригнулась, пропуская сверху «стену огня», и заблокировала ещё один огненный таран змейками – руки задымились. И, уже не выбирая, приложила Хейли целитеским плетением – самым простым, на три узла, которое прошило защиту насквозь и впечаталось в грудь Анастаса, который согнулся с громким криком.

– Засада! – крик Ликаса раздался сзади. – Беги!

Обернувшись, я потеряла время – аларийцы падали один за другим, как оглушенные, в воздухе сверкали плетения.

– Бегите, мисси … трава…

Шлемник? Нас ждали. Это засада. Слишком просто. Все было слишком просто. Суки. Надо же было так подставиться.

Я рванула к саням, пнув Анастаса, чтобы не мешал, перемахнула его, ускорилась, проехавшись по снегу – сзади то и дело вспыхивали чары. В сани я взлетела рывком, рванула рычаг, активируя управляющий контур и… застыла с протянутой рукой.

Стазис, мать вашу!

Последнее, что я увидела, перед тем, как меня долбанули очередным плетением – это кончик трости с серебряным наконечником и край дорогого плаща на тончайшем меху.

Глава 156. Ритуал. Часть 1. Ты звал? Я – пришла

Руки затекли, слева щеку обдувало холодом, сзади было тепло – кто-то дышал в затылок. Пахло снегом, сеном, промозглой сыростью подземелий, едва уловимым шлейфом старых шахт и совсем немного – дымом.

Звуков не было, только чужое дыхание сзади – с перерывами, и сопение где-то впереди. Сопели с пришвыркиванием, с тихим поскуливанием, которое тут же прерывалось, и начиналось снова.

Где я? Последнее, что я помнила – Тир выехал с отрядом из леса, полыхнули плетения, и я прыгнула вперед, чтобы остановить Хейли и первой добраться до саней. Завести их и уйти, пока ещё есть время.

Стазис прилетел в спину – бросили плетения. Руки, туго стянутые спереди, занемели – я пощупала пальцами запястья – тонкая кожаная цепочка-удавка была затянута изо всех сил. Кольца и змейки на месте – не сняли даже их.

Я приоткрыла глаза – немного, чтобы видеть сквозь ресницы. Кто-то заботливый разворошил тюки сена – явно зимние припасы, такими на стоянках обычно кормят лошадей на длинных перегонах – и подстелил вниз. Соломинки кололись.

Впереди, на расстоянии шага от меня, на боку, неудобно вывернув голову, лежал Хейли, и следил за чем-то впереди прищуренными глазами. Нос у него был свернут в сторону, под глазом расцветал фингал.

Анастасу снова не повезло.

Сзади заворочались, теплое дыхание сместилось с затылка на шею и кожа у меня покрылась мурашками – щекотно.

– Блау. – Голос Кантора был так тих, что Анастас не обернулся. – Лежи тихо и слушай. Нас взяли. Всех. Кто по дурости сунулся. Они растянули глушилку и схлопнули всех разом. Твои аларийцы надышались какой-то травы. Мы где-то около шахт, это зал для сборки артефактов. Везли на санях недолго, в гору, значит это земли Хейли. Главная – Старуха с Турнира – столичный магистр и жрец Немеса, наемники, Серые, и ученики из Кернской.

Я резко вдохнула и дернулась. Старуха! Трость! Значит Акс тоже здесь?

– Тише! – Кантор взял паузу, чтобы вдохнуть воздуха, и ещё сильнее прижался сзади, ближе к уху. – Силу глушат. Артефакты бесполезны, я пробовал. Почти, как на приеме у Фейу.

Я потихоньку начала шевелить пальцами, чтобы разогнать кровь.

– Очнулись? – резкий голос Хейли оглушал после шепота Тира. Он говорил громко во весь голос. – Можешь не шептать, – бросил он Тиру, – здесь купол тишины и глушилка.

Я открыла глаза и проморгалась, не скрываясь. Тонкая едва вспыхивающая на свету пленка укрывала нас куполом, искажая пространство, едва заметные тонкие полосы молний змеились, пробегая по сфере. Клетка-глушилка, такие использовали для временной транспортировки заключенных, без блокираторов. Силу – глушат, и если попытаться пересечь границу – тебя как следует шарахнет. Поэтому Тир лежал так близко – мы были почти у самого края.

Я попыталась разогнуть ноги, и уперлась сапогами в чужой бок – черная форма дознавателей. Растрепавшиеся, с утра убранные в аккуратный низкий хвост волосы, узкие запястья, стянутые удавкой… без блокираторов. Каро.

Какого демона он здесь делает? И кто снял с него браслеты?

Менталист дышал с присвистом, через раз, лоб серебрился испариной, глаза прикрыты.

– Дознавателя глушили втроем, – пояснил Тир, проследив за моим взглядом. – Будет в порядке.

В порядке? Этому идиоту нужна вторая порция антидота. Если он сорвался за мной сразу – вряд ли он потащил с собой целителя!

Я крутила запястьями пытаясь придумать способ освободить руки – почему не сняли кольца – настолько уверены, что не сможем причинить вред? Но при этом использовали удавки – зачем? В клетках заключенным не связывают руки.

– Пробовал снять?

– Бесполезно, там вплетена закаленная нить.

Я кивнула, придя к тем же выводам – жаль, что это артефакт. Клетки, удавки на руках, сани – было понятно, кто снабжал Старуху – Серые.

Левый глаз Кантора начал заплывать, губа снизу треснула – он тоже получил по лицу?

– Вы подрались?

Тир угрюмо отвернулся в сторону, а я со свистом выпустила воздух сквозь зубы – мальчишка! Значит, это ему мы обязаны украшением на руках.

– Клетка для особо буйных.

– Особо тупых, – парировал Тир. – Попались, как идиоты.

– Претор будет искать?

– Меня хватятся не сразу, – Кантор поморщился. – Сейчас и без этого…

Я подползла к Каро и пощупала лоб – влажный и холодный – плохо. С трудом расстегнула застежки на кафтане одну за другой, запустила пальцы под нижнюю рубашку, примерилась и нажала – тремя короткими отрывистыми движениями. Каро глубоко вдохнул.

– Раздевай полностью, Блау, ты в этом мастер, – язвительно бросил Хейли, но я уже поднимала вверх рукава, не обращая на него никакого внимания.

– Кантор, помоги.

Тир сел рядом, и я взяла его руки в свои.

– Нажимать нужно одновременно на обеих руках, вот здесь. Нет, не здесь! – я сдвинула ниже и чуть в бок. – Чувствуешь пульс и на два пальца ниже. Отрывистое короткое нажатие.

Убедившись, что Тир понял, я взяла вторую руку, и нащупала нужную точку.

– На счет один. Держать три счета. Три, два, один…

Мы справились – Каро задышал ровнее, скоро ему станет лучше. Точечные техники помогают гораздо хуже плетений, но больше я ничего сделать не могла.

Вдалеке светились ещё пара таких же клеток, но марево плыло, и я не могла точно рассмотреть кто там – мешали Серые, которые стояли рядом. В обычных плащах, в стандартных масках – марево выше плеч скрывало все черты лица. Единственное, что было видно отчетливо – это добротные кожаные сапоги ближайшего охранника.

– Аксель, менталисты? – Я спрашивала у Тира, но мне ответил Анастас.

– Их здесь нет, дура! Их обвели вокруг пальца и сейчас они наверное уже сдохли в двадцать четвертой шахте, – выплюнул он гнусаво – сломанный нос мешал ему говорить отчетливо. – И мы были бы уже далеко, если бы такая идиотка как ты, не лезла куда не просят. Забрала свою драгоценную Ву? Молодец! А теперь посмотри назад.

Я повернула голову – сзади, немного левее была ещё одна клетка, которая переливалась серебристым маревом. Видно было плохо – воздух дрожал, там было трое или четверо человек. Я щурилась, но не могла разглядеть ничего, пока на доли мгновения просвет стал больше – молнии разошлись, и…

… в соседней клетке сидела Фей-Фей, в том самом плаще, который я одела на нее в доме Хейли, и баюкала на коленях голову Геба, затянутую какой-то тряпкой. Платок? Рядом в нарядном платье сидела… Марша Фейу?

Какого хрена?

Было ещё пару клеток – но марево клетки снова затянуло, и я не смогла разглядеть ничего.

– Что здесь делает дознаватель? Фей? Геб?

– Мы встретились с ними на выезде из города у Северных ворот. Мистер Лидс и дознаватель хотели помочь леди Ву, и решили догнать тебя. Поехали следом с нашим отрядом.

Геб решил спасти Фей? Он возомнил себя рыцарем в сияющих доспехах?! Каро был в блокираторах – кто снял браслеты – Луций, Геб?

А Фей-Фей решила вернуться, чтобы помочь? Она возомнила себя воительницей Мары?

Я застонала. Вспомнив, что не отдавала прямого приказа Лидсу сидеть дома и не приближаться к дознавателю.

Малолетние идиоты. Фей рассказала им, что я поехала за Хейли и они ринулись следом. Великий, храни меня от идиотов!

– А Марша просто гуляла по зимнему ночному лесу в вечернем платье?

Тир обреченно поднял глаза вверх.

– Кто-то сказал ей, что Квинта видели в городе…

Я непонимающе моргнула.

– Квинт в городе, ты в городе… ты умчалась, я следом…

– Она решила, что у нас…свидание с Квинтом?…в лесу? – до меня дошло не сразу. – С двумя отрядами? Что мы там задницы морозим толпой? – Раньше Фейу соображала лучше. Любовь действительно отшибает напрочь все мозги.

Анастас гнусаво хмыкнул.

– Как ты узнал, где я? – я проигнорировала Хейли.

– Слуга в доме, – Тир ответил коротко. – Я брал с собой две пятерки.

Купол клетки сверкнул – появился просвет, и я развернулась, чтобы рассмотреть место – единственное, чтобы видно видно – большой зал, не шахта, вырубленный в скале, для таких обычно расширяют естественные пещеры. Освещенный обычными факелами – никаких магических светляков, шагов … я прищурилась… двести в диаметре. У стен, частично закрытые кожухами, виднелись какие-то защитные механизмы – для спуска в шахту, и разработки. Ангар был верхним – опоры были укреплены и держали свод. С таких верхних площадок чаще всего велась добыча и разработка, значит где-то должен быть спуск вниз.

Несущих опор у входа – четыре. Если выбраться и обрушить вход в пещеру… но мы слишком далеко от выхода. И… рваные дерганые движения тех, кто стоял по периметру – подчинение. Нужно пройти «пустых».

– Это законсервированная шахта, – милостиво пояснил Анастас. – Пустышка. Разработка не оправдалась, жила ушла вглубь, пещера используется для хранения и стоянок.

– Двадцать четвертая далеко отсюда?

– Надеешься дойти ножками? – Хейли гнусаво засмеялся. – Только если умеешь летать Блау – нужно спускать вниз с Хребта, и, если ты надеешься спасти Наследника, то уже поздно. О них позаботились.

– Заткнись.

Я считала про себя – марево клетки становилось прозрачнее на каждый тридцатый счёт. Количество народу в пещере – Старуха, Жрец, шесть…семь…, около десяти Серых, наемники, и больше десятка… учеников в форме Кернской, как и сказал Тир. Что за хрень?

Они чертили круг посередине – двойной, расставляли фокусные камни, сверяясь по свиткам – трое ползали по полу и проверяли символы.

Твою мать.

– Сколько они уже чертят круг?

– Мгновений двадцать, – прикинув что-то выдал Тир, – начали недавно. Судя по скорости – нам сидеть здесь ещё пару часов.

– Меньше, – шмыгнул носом Анастас. – Старуха готовилась давно.

– Просто чудесно… Ритуальный круг, для чего? – Я требовательно посмотрела на Хейли, и тот вспыхнул злостью.

– Узнаешь лично, Блау, теперь у тебя будет такая возможность. Как и у всех нас. Лучше бы ты сдохла! Просто сдохла, как и должна была, и ничего бы этого не было!

Он дернулся вперед, но упал на бок – руки стянутые за спиной, не давали двигаться спокойно.

– Ты должна была сдохнуть вчера в круге, Блау, просто сдохнуть под Зиккертом, и тогда все было бы не так, но ты даже сдохнуть нормально не можешь!

– Это ты наложил печать на Ремзи? – я соображала быстро. – Хотел, чтобы я умерла?

Анастас сплюнул кровь на солому и пошевелил зубы языком – Тир приложил ему в морду явно от души.

– Кто отдавал ему приказ из Керна? Кто из твоих прихвостней?

– Не всё ли равно? Зиккерт жил как собака и сдох, как безродная тварь, которая даже не смогла положить девчонку с третьим кругом. Ты должна была сдохнуть, сдохнуть, сдохнуть! Просто сдохнуть, Блау! Не было бы тебя – не было бы ритуала, я бы уже давно пересек Хребет!

Он кинулся вперед рывком, и почти упал назад – сапог Кантора впечатся прямо Хейли в живот, и его отбросило со всей силы на защиту клетки – силовое поле вспыхнуло зигзагами молний, и Анастас затих, дернувшись несколько раз – запахло озоном и палеными волосами.

Сильный разряд, значит они выставили артефакт клетки на максимум.

Каро едва слышно застонал. Снаружи клетки кто-то приблизился – сапоги стало видно отчетливо – постояли немного и отошли.

– Кто дал тебе артефакт, Хейли? – я подползла ближе. – Тот, который ты использовал? У всех твоих вассалов тоже управляющие печати? Это татуировки? Такая же, как у Ремзи? Как у юников в Легионе? Как у тех, кто был на приеме у Фейу? Кто дал тебе артефакт, тварь! – я извернулась и приложила его локтем острым в бок и Хейли охнул.

– Какая теперь разница? – Анастас перевернулся и харкнул кровью. – Ты не сдохла, все было зря. А печать работает неплохо, правда? Одна татуировка и тью… скоро такие артефакты будут у всех на Севере. И знаешь, что самое смешное? – он вытер рот белым рукавом, размазав кровь. – Мы с тобой могли бы быть на одной стороне…

– За Гранью, Хейли.

– … если бы твой отец согласился. Если бы не играл в республику, шпионя для дознавателей… ты знала, что Трибун Блау работал на Управление? Истинный республиканец, который сдает своих… если бы он согласился, ничего не было бы…

– Тварь!

– …но он даже сдохнуть не смог спокойно. Вы – Блау, такие беспокойные… – Хейли захихикал, и мне показалось, что в глазах сверкнули отблески безумия. – Так что скажи спасибо отцу – что ты занимаешь его место сегодня.

– Откуда вы взяли менталиста, чтобы управлять печатями? – я выдохнула и вернулась к главному. – У Старухи тоже есть менталист здесь? – Если в пещере вся охрана – «пустые» – нам не выбраться.

– Менталист? Блау, ты тупа, как овца. Нам теперь не нужен менталист, чтобы управлять и отдавать приказы, – он заржал. – Маленький артефакт – и всё… Знаешь, – он посмотрел на меня особенным взглядом, – я иногда представлял себе, что было бы, если бы у тебя стояла татуировка. На крестце, я бы поставил туда, не стал бы портить плечи. И знаешь что ты делала в моих фантазиях, когда я отдавал приказы? М-м-м…, - Анастас облизнулся, – ты была послушной… становилась на колени, наклоняла голову и твои губы…

Кантор припечатал его ещё раз – на этот раз Хейли получил сапогом по зубам. Анастас ответил, и они оба отлетели на границу, получив разряды – их тут же расшвыряло в стороны. Хейли стонал, лежа на спине, Тир дышал рвано и с присвистом.

– Идиоты! – прошипела я тихо, баюкая ушибленную руку – меня тоже зацепило. – Подеретесь после, как выберемся! Нашли время! Ритуал, Хейли – говори, что знаешь. Выбраться сможем только вместе…

– Ты дура, Блау, – Анастас слизнул кровь, которая текла из разбитого носа. – Мы не выберемся, мы все сдохнем здесь… – он опять начал смеяться.

– Заткнись. Приди в себя, наконец! – рявкнула я тихо.

– Нам не выбраться, дура! Даже если каким-то чудом или божественным вмешательством мы покинем пещеру – нам не выжить в горах, – пробормотал он совершенно отрешенно. – Уже слишком поздно пересекать горы.

– Ритуал, Хейли! Какого демона хочет эта сумасшедшая? – я выдохнула сквозь зубы, смиряя желание схватить Анастаса за волосы и шарахнуть о пол, чтобы мозги встали на место. Сначала – выбраться, обо всем остальном будет время подумать позже.

– Ты думаешь – тебе под силу остановить? – он снова заржал. – Это не вышло у твоего отца. Трибуна! Но ты думаешь, выйдет у тебя? Твой брат не подходил – они проверили его, не было бы тебя – не было бы ритуала, если бы ты просто сдохла вчера! Ничего бы не было, – зашептал он лихорадочно, – ничего бы не было, – все бы остались живы! – Я бы уже спускался на побережье, к Мирии!!! Меня уже ждут с другой стороны! И я был бы там, а не здесь, если бы не ты, Блау!

– О, заткнись, Хейли!

– Вы – виноваты, Блау… и в том, что нам пришлось сделать, и в том, что произойдет сегодня… Если бы вы выполняли свою работу, как заклинатели!

– Мы выполняем – в Пределе тихо.

– Ты знаешь, что все крупные жилы проходят ниже восьмого уровня!

– Жадность – это порок, Хейли! Просто не ройте шахты ниже седьмого и будем вам счастье!

– Теперь у них много много маленьких шахт и шахточек, – пояснил Тир с нехорошим прищуром. – Дела клана Хейли пошатнулись двенадцать зим назад – вас обвиняли в случившемся наравне с Блау, Блау – отказывались сотрудничать, и вы были вынуждены сократить добычу. Но шесть зим назад все изменилось, дела рода выправились, и пошли в гору… что произошло, Хейли? Вы уже тогда продались со всеми плетениями Мирии, – закончил Кантор вкрадчиво.

Кто бы сомневался, что Тир помнит финансовые дела чужих кланов на память. Тиры. Золото. Этим всё сказано. Я не знала, что проблемы Хейли были настолько серьезными.

– Вы ведь для этого подавали прошение на кровную месть Блау раз за разом – чтобы получить земли? – продолжил Тир.

– … и убить Блау.

– Не будь большей дурой, чем ты есть! – почти рявкнул Анастас. – Никто не собирался трогать детей! Кровная месть, кровная месть… можно подумать, кто-то дал бы нам… ты была бесполезна, наследник нужен – чтобы удержать контроль и продолжить линию, но вот без твоего дяди мы бы обошлись…

– Вы хотели получить опеку? – Если дядя не смог бы удержать Клан, опеку над нами передали бы Хейли в качестве компенсации и наши земли тоже.

– Ты думаешь, это мы – плохие? Хейли – враги? – Анастас сел, неудобно подтянув под себя ногу, и посмотрел мне за плечо – на Кантора. – Мы играем честно, в отличие от других. Да, мы подавали прошение на кровную месть, и мы были в своем праве – мы понесли потери и имели право на компенсацию, мы хотели получить опеку, потом честно предлагали помолвку! Мы играли открыто, Блау! В отличие от всех…, - взгляд брошенный на Тира был полон высокомерной брезгливости. – И мы в своем праве! Шахты… треть ваших земель – наши!!!

– Были. Вашими. Ты ещё не смутные времена, а эпоху исхода вспомни, – огрызнулась я. То, что мой пра-пра выиграл в карты часть их земель – эта байка была ну очень старой.

– Наши, – упрямо боднул головой Анастас. – И спроси своего дружка, спроси – столькие тогда подавали прошение об опеке над детьми Блау? Сколькие из кланов Предела? Сколькие ждали, что алтарь отвернется от сира Блау и будет ждать истинного наследника? Тиры – уж точно! Просто у нас больше всего прав!

Кантор вздрогнул.

– У тебя была возможность вырасти вместе с «золотым» мальчиком, если бы их прошение удовлетворили! Или… – он заржал снова, – или с Маршей… вы две змеи точно подружились бы…. Как тебе Фейу в закадычных подругах?

– Умолкни! – бросил ему Тир.

– С вассалами не дружат, – откликнулась я эхом. Опека – это вассалитет, и вряд ли кто-то вернул бы Блау статус.

– Мне терять уже нечего и я скажу. Никто из нас не выйдет отсюда, – Анастас кивнул в сторону пещеры – купол клетки опять стал прозрачнее. – Блау займет место по центру, а нас ждет тоже самое, что и этих – одна татуировка и все станут тупыми овощами, выполняющими чужие приказы.

Один из учеников, одетый в синюю форму Кернской дернулся рвано, споткнулся, дернулся ещё раз и упал, его мотало из стороны в сторону, пока не забился в конвульсиях и … купол клетки снова затянуло пеленой молний.

– Овощей никогда не бывает много, и овощи выходят из строя, если отдавать приказы слишком часто. Поэтому всегда нужно иметь смену под рукой, – Хейли похабно подмигнул Кантору. – Некоторым не помешает научиться послушанию. И ты думаешь, Тир таскается за тобой из-за большой любви? Или желания подружиться? – смех Анастаса стал ядовитым.

– Заткнись! – Кантор рванул вперед, но я отставила ногу – перегородив путь.

– Пусть говорит.

– Вайю…

– Пусть скажет.

– Все знают про новую шахту с кристаллами, – торопливо выговорил Хейли и прищелкнул от удовольствия языком, проследив за моей реакцией. – Ты не знала? На наших землях, которые украли Блау – нашли кристаллы! На наших землях! – он говорил быстро и лихорадочно, глотая слова. – Мы бы сравнялись с Тирами, мы бы получили половину Предела! И Тиры знают об этом! Ты дура, если думаешь, что наследника Тиров так просто отозвали из Столицы и засунули в наш замшелый класс, – он откинул голову назад и смеялся. – Наследник Тиров в нашей Школе! Нет, – забормотал он снова так быстро, что было почти не разобрать слов. – Тиры – знали, и как думаешь, нужны «золотым» конкуренты? Сейчас – они главные на Севере, потому что у них – добыча кристаллов. Самый простой способ получить доступ – это жениться на тупой наследнице, но сир Блау умен – следует это признать, он оставил тебя в Клане!

Рука Кантора подрагивала на моем плече.

– Это не правда, Вайю…

– Не правда? Вы не хотели новую шахту себе, плюс к вашей? – уточнил Хейли.

– Можно вести разработку вместе, у нас наработанные схемы, артефакты, механизмы…, - сердито возразил Кантор.

Я шевельнула плечом, сбрасывая руку Тира.

– Дальше. Ты ещё не все сказал. Говори дальше, – приказала я Анастасу.

– Вайю…

– Помолчи.

– Нам не тягаться с Тирами, – Хейли хотел развести руки по привычке – но запястья были скованы и он просто повел плечами. – Но есть Мирия. Мирийцы очень заинтересованы в кристаллах, и новом портале, который будет вести на побережье…., - он захихикал.

– Вы связались с мирийцами, – констатировала я факт, на который указывало все раньше. – Что они обещали вам? Империя контролирует всю добычу, как вы планировали обойти…

– А кто сказал, что Север останется в Империи?

Дыхание перехватило – твою мать!

– Вам обещали позиции Наместника Севера, – проговорила я отрешенно. Как и в прошлом. Как в будущем. – Земли Блау поделят между четырьмя кланами, оставив только поместье и прилегающие территории. Квинты получают должность в Верховном совете, и статус Патрициев.

Анастас закрыл рот и прищурился.

– Квинты, – повторила я так же спокойно. – Вам кто-то должен помогать из Столицы, вы бы не справились сами. Выхода на столичную знать у вас нет, но есть у Квинтов. Вы опять работаете вместе?

– Опять? – переспросил Тир, но я отмахнулась.

– Что вы запланировали для Акселя и дяди? Ведь пока есть Глава и первый Наследник – вам не видать шахту… Если бы я приняла предложение о помолвке, как скоро умер бы Глава?

– Это уже не важно. Мы все умрем, Блау. Просто считай, что мы уже умерли, – повторил Хейли, демонстративно отвернувшись, и больше не произнес ни слова. На этот раз замолчав окончательно.

Купол клетки снова стал прозрачным на краткие доли мгновения – в пещере начали чертить второй внутренний круг, на этот раз под руководством Старухи – Жрец ходил и проверял внешний. У нас осталось не так много времени.

* * *

Анастаса вытащили из клетки первым. Вспыхнуло защитное поле, отключился периметр, и я увидела большой зал-пещеру, который мельком видела недавно. Почти ничего не изменилось – наемники ползали на коленях, Серые ходили с фокусными камнями, Старуха потрясала тростью и свитками – видимо ругая тех, кто допустил ошибку.

Анастас брыкался – пытался, пока на него не бросили частичный стазис, чтобы заткнулся, и, просто подцепив под руки, поволокли тело в дальнюю часть к жрецу.

Его тащили спиной – лицом к нам – говорить он не мог, но в глазах плескался бесконечный ужас – он орал молча, орал изо всех сил, но я ничего не могла поделать – меня забрали второй.

Один из Серых аккуратно, почти бережно, потянул наверх, придерживая, чтобы удержалась на ногах, и вытащил из клетки. Кантор получил сапогом по ребрам и по зубам от другого серого и откатился обратно. Клеть вспыхнула серебристыми линиями решетки, и все исчезло – после этого купол сверкнул разрядом – Тир попытался выбраться? И все стихло.

Прежде, чем я успела открыть рот, в спину впечатали плетение «стазиса».

Серый был невысокого роста, стройный – на голову выше меня, пахло от него знакомо – алхимическими зельями и эликсирами, как будто ещё утром он стоял за лабораторным столом, нарезая ингредиенты.

– Подожди! – окрик Старухи прозвучал резко, трость звонко клацала по камням в такт шагам.

Меня развернули к ней лицом, как куклу.

Аю за эти дни … постарела – резче обозначились глубокие морщины, которые прочертили лицо бороздами, глаза полыхали больным безумным предвкушением, рука, лежащая на набалдашнике трости – подрагивала. Раньше она выглядела лучше.

Ледяные влажные пальцы дотронулись до моего подбородка, и я даже не могла скривиться от отвращения. Аю разворачивала мое лицо к свету из стороны в сторону, а потом снисходительно похлопала по щеке.

– Скоро все закончится… девочка. Молись, если веришь, чтобы в следующем перерождении тебя миновала участь родится в семье Блау…, - она засмеялась каркающим смехом, и захрипела, закашлявшись. – Наноси знаки точно по рисунку, точно! Я проверю, – скомандовала она повелительно, и Серый немного кивнул в ответ.

Меня усадили в дальней части зала – где недалеко чернел зев запечатанного спуска в шахту, на какие-то тюки, рядом парили сразу три светляка, стоял столик с пиалами, кистями, лежали кортики, и артефакты.

Серый развернул меня спиной ко всем, и провел кольцом поверху – удавка мягко сползла вниз и запястья освободились. Шевелиться я не могла, оставалось только наблюдать, как он вытащил пару фиалов, поболтал на свету, и влил мне в горло. Первый вкус я не определила, почти захлебнувшись – узнала только часть трав, со вторым зельем было проще – там были успокоительные ингредиенты. Затем Серый вытащил мою правую руку вперед, положил удобно на стол, развернув вверх, размотал змейку, и начал рисовать на ладони символы, изредка сверяясь со свитком.

Чертил кончиком ножа, но боли я уже не чувствовала. Совершенно. Превосходно сваренные эликсиры.

– Леди Блау, – голос был настолько тихим, что я решила – показалось. – У нас мало времени. Я могу остановить ритуал и обеспечить безопасность. Помощь в обмен на клятву. Если поняли – моргните.

Я с трудом опустила ресницы – вниз-вверх.

– Леди Винниария Луэй – моя сестра. Я принесу вассальную клятву, как Старший. Вы – позаботитесь о Винни.

Я попыталась моргнуть ещё раз, но не смогла. Псакова Винни! Значит она на самом деле связана с Серыми!

– Вассальная клятва с условием принятия в род. Я знаю, что всегда решает Алтарь, если… не получится… Винни нечего больше терять. Я верну вам голос после того, как клятва будет принята, – произнес он в ответ на мой вопросительный взгляд. Серое марево колыхалось и скрывало все до плеч, и я не видела выражения глаз – понять что-то по интонациям было очень сложно.

– Быстрее! – очередной резкий окрик старухи разбил тишину – она подгоняла тех, кто готовил круг. Кончик кинжала снова неторопливо заскользил по ладони, выводя штрихи.

– Жизнь в обмен на жизнь. Если согласны – моргните.

Я выругалась беззвучно – у меня были большие сомнения в способности конкретно этого серого изменить хоть что-то – но Великий не подкинул вариантов получше.

Сдыхать здесь – я не собиралась точно. Ещё один вассал – вассалом больше, вассалом меньше, но это Булка! И обязательство ввести в род – это неприемлемо!

Я не моргала.

– Леди, у нас нет времени, – он нервно повел плечами, сбрасывая напряжение – серое марево на месте лица заколыхалось быстрее. – Здесь вам больше никто не поможет. Я знаю, кто убил Я-сина, – выдал он тихо. – И позаботился, чтобы не узнал никто. Винни должна жить в безопасности. Вы обещаете заботу и защиту – и я спасу вашу жизнь.

Я выругалась ещё раз, беззвучно, матеря Великого и всех богов разом! Серые раскопали про катакомбы гораздо быстрее, чем я рассчитывала. И не пошли по ложному следу. Псаки!

– Леди! – почти беззвучный шепот.

Я резко опустила ресницы вниз.

Сейчас я бы и Аю взяла в вассалы, лишь бы выбраться. Хотят вассалитет – легко. Вассалы – полностью подчиняются сирам. Если Булку размажет в алтарном зале – это не моя ответственность. Мозгов у нее и так уже нет.

Чужие холодные пальцы скользнули по шее – Серый аккуратно подцепил тонкую цепочку и вытянул поверх малую родовую печать, не дотронувшись до нее. Надрезал кинжалом кончик своего пальца, смешал нашу кровь и капнул на печать.

Слова вассальной клятвы он принес быстрым речитативом – всего три предложения, и Блау теперь несут ответственность за вассальный род Луэй. И одновременно щелкнул пальцами – ещё два светляка вспыхнуло над нами.

Печать полыхнула не ярко, три вспышки слились в одну, но Серый все равно задержал дыхание и только через мгновение выдохнул – чужое внимание, привлеченное всплеском силы я почувствовала даже спиной.

Взгляд исчез. Магические светляки парили над головой, искажая маску Серого, как будто за клубящимся туманом можно было увидеть черты чужого лица.

– Я не верну голос, – пояснил новый вассал в ответ на мой требовательный взгляд. – Вы отдадите приказ и все испортите. Я позабочусь обо всем. Когда рунный круг не сработает, вам нужно бежать вниз – он чуть-чуть, едва уловимо, склонил голову в сторону черного зева шахты. – Артефактов нет, но подъемный механизм работает. Ниже на уровень вы найдете одежду, еду, и флейту. Я положил на всякий случай. Ваша задача – сидеть там два дня. Не выходите раньше. Винни нарочный доставит к вам в поместье, как только все стихнет в городе.

Я снова попыталась моргнуть – вверх-вниз, но он продолжал монотонно говорить дальше, перечисляя факты.

– Почти все личные ученики магистра под управляющими печатями. Избегайте встреч, не допускайте на территорию. Список отправлен Легату и копии нарочным в кланы. В списке могут быть не все, – кончик кинжала на миг остановился, перестав танцевать на ладони, – определить татуировки чарами нельзя. Есть приказы с отсроченным действием – люди будут вести себя, как обычно, есть прямые – результат вы видели. Доверять не стоит никому, особенно сочувствующим республиканцам. Повредить управляющий артефакт можно только огнем.

Я попыталась дернуться или хотя бы моргнуть, но это было совершенно бесполезно – тело не слушалось. Хороший стазис. Мысли текли все медленнее и медленнее – хороший эликсир.

– Избегайте городских катакомб, второй раз вас никто прикрывать не станет, – Луэй резко дернул запястье. – Ваша долгая жизнь – залог долгой жизни Винни. Старуха рассчитывала рунный круг для Я-сина, она ошиблась – Я-син умер. Доказательства представлены, но это не значит, что эксперименты не продолжатся.

Представлены? Значит, он соврал своим? Обошел клятву или нарушил? Луэй собрался умирать?

– В Кернском банке на ваше имя оставлен личный хран и ключ от ячейки, – кончик кинжала начал скользить все быстрее и быстрее, струйки крови стекали по ладони на стол. – Там деньги, записи и кристаллы.

– Быстрее! – резкий окрик Старухи почти оглушил, она снова подгоняла кого-то.

Луэй вздрогнул – и остановился на миг, серое марево взволнованно колыхнулось выше плеч.

– Эликсиры, которые вы выпили – для пробуждения крови. Это усилит дар управлять тварями. И помните, леди, вы приняли клятву, – прошептал он почти беззвучно.

Когда Луэй закончил, он вздернул меня на ноги, и потащил в центр зала, приподнимая над линиями двух кругов, когда перешагивал сам.

В самом центре вместо привычно алтарной плиты торчала вмурованная в камень короткая цепь, переливающаяся черными тусклыми бликами.

Блокиратор такой длины? Из черного метеоритного металла? Усиленный? Такую не снять без ключа.

Старуха уже ждала нас, нетерпеливо отбивая дробь тростью – скорее, скорее!

Луэй вытянул вперед мою правую руку и предупредительно зажег светляк, чтобы было лучше видно. Аю шевелила тонкими губами, бормоча что-то по себя, повторяла руны, пока, наконец не кивнула, удовлетворившись – рисунок из кровавых линий на ладони был вырезан совершенно верно.

Левое запястье потяжелело – застегнули браслет. Луэй лично щелкнул затвором и хотел было убрать ключ в карман, но Аю требовательно протянула руку вперед и после короткого почти незаметного колебания, он отдал ключ старухе, которая надела цепочку на тонкую шею.

Псаки! Эту хрень не снять без ключа!

Теперь я сидела в центре зала, прикованная за руку, как собака, не в силах двинуться, шевельнуться, заговорить и даже просто повернуть голову.

Предки! Хотела бы я знать, в предыдущие два раза я сдохла так же глупо?

Краем глаза следила краем глаза за моим-псаковым-новым-серым-вассалом – планирует он действовать или нет! Что значит «когда круг не сработает?» Но Луэй молча отошел в сторону, уступив место Старухе.

– Не тварь, пока что только… тварюшка, – она потрепала меня по волосам. – Маленькая, но такая любопытная тварюшка… но-но, – погрозила она мне пальцем, поймав мой взгляд, – … перед смертью стоит думать о возвышенном, чтобы все грехи были отпущены…

Она провела пальцами мне по лицу – если бы не стазис, я бы точно клацнула зубами со всей силы, так, чтобы откусить эти мерзкие ледяные потные пальцы нахрен!

– Пусть тебя утешит мысль, что ты заняла место отца, и последуешь за ним прямо за Грань… о, вы непременно встретитесь там…, - старуха засмеялась каркающим смехом и сразу осеклась, закашлявшись – несколько капель крови упало на камни.

Чтобы ты сдохла прямо сейчас, тварь! Великий, услышь дочь свою!

Аю отошла на несколько шагов, с трудом шаркая ногами, и как будто стала ниже ростом – подол почти волочился по полу, и начала проверять внутренний круг сектор за сектором, сверяясь со свитком, который ей подал один из «пустых», повинуясь приказу.

Я пересчитала по-новой – в поле моего зрения стояло примерно пять «пустых» в форме старших учеников Кернской по кругу, трое наемников, которые так и сидели в стороне, но было сложно понять, куда они смотрят – лица скрыты глубокими капюшонами, и только черная вязь татуировок на руках, похожая на змеиную чешую, выдавала в них последователей Немеса.

Жрецы, переодетые наемниками? Мирийские исходники? Потому что ни один жрец Немеса не осквернит себя неосвященной одеждой.

– Знаешь, что чувствует человек, когда исполняется самая заветная мечта? Когда до мечты так близко, что уже можно дотронуться кончиками пальцев? – спросила Аю, проверив первый сектор и перешагнув на второй по кругу. – Радость? Счастье? Нет. Опустошение. О-пус-то-шение, – повторила она по слогам. – Когда ждешь так долго, внутри не остается места для других чувств. Пламя ненависти выжигает всё внутри дотла.

Старуха проверила и перешла на следующий сектор – ещё один шаг по кругу, и я не смогу видеть её, она окажется у меня за спиной.

– Поблагодари своего деда, когда встретишь за Гранью, – старуха шуршала свитками. – Если бы не он, ты бы не оказалась сейчас здесь. Как и твой отец тогда…Трибуну Блау следовало просто быть менее принципиальным… И тогда бы вполне подошли Вериди, – пробормотала она.

Аю перешла на следующий сектор, и теперь голос доносился из-за спины.

– Трибунал выносит решения общим числом голосов, – прошептала она мне в спину, и все волоски на шее встали дыбом, так много искреннего незамутненного чувства сумасшествия было в её голосе. – Было трое на трое, и голос Трибуна Блау был решающим, – старуха длинно вздохнула, – что стоило быть немного менее принципиальным? Чуть более человечным, чуть менее похожим на тварь! – её голос взвился вверх на несколько октав – она почти кричала. – Но нет, Блау всегда гнут свою линию… пока не сдохнут.

Холодные пальцы легли мне на щеку справа – старуха отвлеклась от проверки. Мурашки по шее побежали табунами вниз, а спину заломило от паршивого предчувствия, в желудке застыл комок льда.

– Там холодно…, - пальцы нежно скользят по щеке, – там так холодно…, в Цитадели…, только искрящийся снег вокруг, и ни капли силы, чтобы поддерживать жизнь…, артефакты высасывают всё…, - холодные пальцы скользят вверх, и она резко дергает меня за волосы. – Ты знаешь, какого это, когда твой муж и единственный сын замерзают заживо, потому что Трибун, – она почти выплюнула это слово, – Блау оказался слишком принципиальным?

От боли в голове прояснело и я начала чувствовать кончики пальцев – совсем немного, но лучше, чем ничего. Правую ладонь дергало, левое запястье обжигало холодом браслета. Чувствительность возвращается, Великий!

– Я люблю порталы…, - продолжила бормотать старуха, – каждый раз, когда я прохожу арку, я думаю – может быть это мой мальчик? Может быть артефакты арки были запитаны силой моего мальчика, которую высосали из него по капле? Этот портал или тот? И каждый раз я как будто немного ближе к ним… Или огни Керна – линии уличного освещения, – она ещё раз больно дернула меня за волосы, – сколькие из них запитаны артефактами, доставленными из цитадели? Я считала светляки на улицах – пытаясь угадать, который из них! КОТОРЫЙ ИЗ НИХ УБИЛ МОЕГО МАЛЬЧИКА! Который из них был последним, потому что Трибун Блау оказался слиш-ш-ш-ш-ком принципиальным… – она почти шипела. – А мой сын был ни в чём не виноват!

Плетения у нее точно поехали окончательно и бесповоротно!

Моя голова мотнулась – она отбросила руку – шаркающие шаги раздались сзади. – Старуха возвращалась обратно к проверке.

– Заплатить должны все, – произнесла Аю буднично. – род Блау, Империя, которая отправляет на Трибунал без проверки, сгнивший Запретный город и… Фениксы. Каждый. И вы заплатите!

Дальше Аю молчала – шуршали свитки, шаркали ноги по полу, дробно цокала трость, перемещаясь левее по кругу. Я искала глазами Луэя, но не могла отличить одного Серого от другого – они были почти одинаковые – все десять человек.

Клети светились куполами с сияющими решетками недалеко от входа в пещеру, за которым ярился ветер – снежинки бились в защитный купол на выходе, вспыхивая яркими точками во тьме. Я напрягала глаза, но не смогла рассмотреть никого – ни Тира, ни Каро с Гебом, ни Фей, ни остальных – только сияющее марево и беспокойные полосы молний, пробегающие снизу вверх.

Пол мне было не видно – скосив глаза, я увидела только пару секторов – стандартные для любого круга жертвоприношения и вызова, какого хрена собралась делать сдвинутая на всю голову старуха, я не понимала.

Чувствительность возвращалась – вряд ли Луэй специально наложил чары плохо, кончики пальцев левой руки я чувствовала уже отчетливо, ещё немного и смогу пошевелить запястьем.

Старуха закончила половину круга и, шурша свитками, появилась слева. Цокала языком, трясла головой, и с трудом встала на карачки, подтянув ниже магический светляк – видимо решила проверить лично каждый штрих.

Встать она не смогла – ей помог один из Серых, которые бдительно стояли рядом. Старуху вздернули на ноги, подали трость и свиток.

И в первый раз я задумалась – где остальные матроны? Каро сказал, что ритуал в шахтах будет со старухами, зачем то же они поперлись на прием к Аю, чтобы посмотреть на ручную тварюшку Блау, как она исполняет циркусные номера на флейте.

Из матрон в пещере не было ни одной. Ни одной старухи и ни одного мага – из моего десятка, и ни одного из тировских – хотя для жертвоприношения обычно выбирают самых сильных – больше энергии. Какого хрена старуха не взяла ни одного из вассалов, чтобы дополнить фокусы?

Я не понимала решительно ничего – от того же Тира, Каро и Фей толку было мало – круг силы не велик.

Серые стояли по кругу, окруженные «пустыми» – старуха явно предпочитала бессловесных исполнителей, чтобы приказы выполнялись беспрекословно, или недостаточно доверяла «подземным крысам».

– Госпожа, – один из жрецов в форме наемников поклонился, и что-то прошептал Старухе на ухо. Жрец жестикулировал и татуировки на руках – черная вязь до локтей, причудливо играла на свету, создавая иллюзию движущейся чешуи.

Мысли замедлялись – действовал эликсир, и текли вяло – я очнулась от созерцания, только когда Аю сунула руку в карман и вытащила небольшую черную коробку с кисточками – точно такую, какая была у Анастаса – управляющий артефакт? С помощью этого старуха взяла под контроль учеников Кернской?

Дальше они отошли назад, и мне не было видно, долетали только обрывки слов …

– …последний…

– …использовать…

– …слушаюсь…

Псаки! Сколько у них этих гребаных артефактов?

В дальней части зала зашевелились – Анастаса, совершенно бесчувственного, отбросили на солому рядом, и, повинуясь знаку жреца, один из серых отключил артефакт клети – марево истаяло, и на ноги вздернули бледного почти до синевы Геба, который смотрел на всё расширенными глазами, прикусив губу.

Идиот… Идиоты… Хотел поиграть в благородного сира… Сидел бы сейчас в поместье и пил чай с Фей-Фей… Придурки… И он и Каро, которого понесло за мной…

Мысли текли вяло, я пыталась моргать ресницами, пыталась, но успокоительный эликсир, который в меня влили действовал исправно – безразличие накатывало волнами. Я напрягала руку, чтобы согнуть палец – хоть один, но выходило плохо.

Старуха заметила мой интерес – её лицо перекосила улыбка, сделав ещё уродливее, и она медленно прошаркала ко мне.

– Подойди! – повинуясь властной команде старухи один из мальчишек в синей форме с нашивками пятого курса с совершенно пустыми глазами прошагал к нам, подергивая шеей на ходу. – На колени! Великолепный экземпляр, – крючковатые старушечьи пальцы перекочевали с трости на лохматую голову и потрепали, как меня недавно. – Если бы мой муж смог увидеть, как работают его идеи.

Мальчишка смотрел пустыми глазами прямо на меня и ни единой искры мысли не было в них, только пустота. Бесконечная и бескрайняя.

– Это не мое изобретение, – голос старухи стал мягче и нежнее. – Мой муж работал над созданием универсальных управляющих печатей – я просто продолжила его дело. Жаль, Гильдия не оценит гениальность решения, – она подавилась смешком. – Взяв за основу печати менталистов, я довела всё до совершенства. Потребовалось почти десять зим и три пятерки для экспериментов, – она цокнула языком. – Выводы в моей магистерской диссертации посвящены тому, что управляющие печати нельзя воссоздать – императорская власть незыблема, – она засмеялась каркающим смехом. – Но кто сказал, что это так? Всегда можно найти заинтересованных людей и источники финансирования. Смотри, – она развернула мою голову немного в сторону, чтобы было лучше видно. – Их здесь десять. Молодые, сильные, готовые умереть за идею. Здесь десяток, в каждом пределе – сотни, а скоро будут тысячи! – Шептала она страстно. – И какие возможности для использования – достаточно только одного, чтобы вызвать Прорыв грани, или превратить каждого в ходячий артефакт. В каждом доме предела, в каждой академии, в каждой дивизии… хватит одного, бум! – Старуха улыбалась. – Все новые открытия – это хорошо забытое старое. Знания, которые мы утеряли в бесконечных битвах за кусок земли и силу. Старые хроники хранят ответы – нужно только уметь искать и не бояться пробовать… Я готовила себе замену почти десять зим, подбирала учеников – придирчиво, тех, которых выкинули на обочину, так же, как меня когда-то… Знаешь, как велика благодарность людская? Она не такова, чтобы умереть за идею, поэтому нужны печати, чтобы ничего не мешало выполнению своего долга. Печать убирает лишнее, оставляя в голове только одну цель – служить высшей цели. Разве смерть такая большая плата?

В каждом доме? Они добрались до сиров? Никто не даст проверять клановых – даже для простого допроса нужно разрешение Главы… а, если их много… я бы вздрогнула, если бы могла. А у Блау? После поимки помощника повара проверяли всех, но вдруг есть ещё…

– Смотри, – повторила старуху цепко удерживая меня за волосы. – Это всё благодаря тебе. Только благодаря тебе, маленькая тварь. Если бы не ты, я бы умерла на площади… ни на кого нельзя положиться… мирийцы – она раздраженно цокнула языком, – заставили провести испытания первых печатей лично, но эти недоучки постоянно путают вектора… Если бы я умерла, дело всей жизни было бы похоронено, – пробормотала Аю, – можно было бы восстановить этапы по записям, но сколько зим на это ушло бы? И нет… нет талантливых учеников… Мы никак не могли обойти ограничения, никак… но теперь печати можно наносить всем и каждому. Я давно готова перешагнуть Грань, смерть меня не пугает, страшно умирать, не отомстив… А так у моих мальчиков будет самый лучший погребальный костер – весь Север…, - она снова каркающе рассмеялась. – Что это, если не длань Немеса и воля судьбы – Блау спасает меня от смерти…

Я материлась беззвучно, материлась так, что кровь быстрее побежала по венам от ярости, от собственного идиотизма…

– Ты изменила историю, девочка, – крючковатые пальцы похлопали меня по макушке. – Именно поэтому ты достойна знать перед смертью, за какие грехи умираешь… и это к лучшему, – закончила она невнятно. – Ты должна быть благодарна, Столица плохое место для провинциальных сир… – палец больно ткнул меня в лоб. – …глупых-провинциальных-сир…

– Магистр! Всё готово!

Старуха кивнула и, помедлив, обернулась ко мне.

– Север падет благодаря Блау, гордись… Завтра северный предел перестанет существовать – твари сотрут его с лица земли, прорывы будут полыхать в небе над каждым городом, в каждом доме будут те, кто потеряет завтра близких… и всё благодаря тебе, девочка… у моего сына будет достойное посмертие.

Старая тварь! Старая конченная тварь! Вернись! У Старухи окончательно поехали плетения – кому нужен уничтоженный Север? Кому нужен Предел, который стерли с лица земли твари?

Если я изменила историю один раз – я сделаю это ещё, я всё исправлю. Все исправлю. Все исправлю. И убью старую конченную тварь своими руками. Ярость внутри поднималась, застилая глаза пеленой, скручиваясь внутри в тугую спираль. Великий!

Думай, Блау, думай. Если есть вход – есть выход. Думай!

Пальцы не слушались – я смогла достать до ладони, но не могла пошевелить запястьем. Ничем. Не могла. Пошевелить.

– Все Высшие одинаковы, – выплюнула Аю. – Жадны до власти и готовы растоптать тех, кто ниже и предать тех, с кем вчера ел за одним столом – это суть Высших. Предательство, и Хейли точно такие же, – старуха смотрела в сторону Анастаса, который валялся на соломе сломанной куклой. – Жадны. Беспринципны. И достойны только одного – смерти. Пусть все горит огнем… чтобы ничего, ни единого кристалла не досталось Империи… завтра здесь будет второй Юг, только вместо бескрайней пустыни – снега, – она остановилась, сделала рваный вдох и сплюнула кровь. – Я – умираю. Времени больше нет и теперь ничего не имеет значения. Единственное, чего я хочу – достойного посмертия для моих мужчин, чтобы весь Север отправился за Грань следом за моим мальчиком. Сейчас я не могу уничтожить Фениксов и Империю – это сделают другие, но я могу уничтожить Север.

– Госпожа!

– Время пришло, начинаем! – старуха уходила, шаркая ногами, а я не могла пошевелить даже кончиком пальца.

Я смотрела, как покачиваются шпильки в волосах Аю – только один бросок, мне не нужна сила – хватило бы одного удара. Но я не могла пошевелить даже кончиком пальца.

Ни одним. Пальцем. Я зажмурилась и закричала. Беззвучно.

* * *

Запретный город

Слуга спешил, спешил изо всех сил, старательно делая вид, что он не торопится – прогулочным шагом, перебрасываясь парой-тройкой обязательных по этикету бессмысленных фраз ни о чем, шаг за шагом продвигался в сторону покоев Господина.

Когда оставалось пройти всего один поворот, его снова окликнули.

– Господин Старший Распорядитель, не правда ли, идея разбить весенний сад под открытым небом восхитительна?

Слуга развернулся, мгновенно надев привычную маску на лицо – предупредительная и ничего не выражающая улыбка, и согнул спину в поклоне. Пятая по счету фаворитка Третьего Наследника с хищной неторопливостью похлопывала расписным веером по руке, украшенной браслетами из розового жемчуга. Точно такие преподнесли в последний визит Императору послы из Фрейзии.

Если кто-то узнает, что она уже запустила руки в сокровищницу – слуга прикрыл глаза, представив масштабы разрушений на женской половине.

– Несомненно, госпожа, – подобострастно пропел он и склонился ещё ниже. В Запретном городе никогда не знаешь, какую глубину поклона сегодня сочтут достаточной Высокие господа.

Девицы захихикали, зашуршали расписанные золотыми нитями юбки ханьфу, маленькие ножки в парчовых туфельках подошли ближе – слуга даже мог пересчитать небольшие жемчужинки по краям. Маленькая ножка притопнула.

– На колени.

Падать с размаху на плитки пола очень жестко. Говорят, красота излечивает любые раны – его старые колени были совершенно не согласны с этим утверждением.

– Вчера, – сложенный веер больно хлестнул по щеке, – мне, – ещё один хлопок по другой щеке, – преподнесли. Перезрелые. Фрукты.

Слуга упал вперед, коснувшись лбом прохладного пола.

– Госпожа, прошу прощения, вина моя безмерна, не досмотрел… этого больше не повторится.

– То-то же, евнух, – противное приглушенное хихиканье раздалось сверху. – Ещё раз и я позабочусь, чтобы ты отправился ниже на пару ярусов. Достаточно пары слов.

Слуга ещё раз ударил лбом о пол, проклиная тот момент, когда Третий наследник выбрал эту высокомерную тварь в фаворитки. Феникс наиграется через пару декад – так было всегда, но эти декады очередная дура будет изводить весь гарем, в надежде получить статус постоянной наложницы. Фениксы остывали так же быстро, как и вспыхивали.

Хищные твари в шелковых ханьфу ушли, легкие шаги затихли и, только убедившись, что он один в коридоре – слуга разогнул спину – следовало торопиться.

– Господин, – ударили друг о друга длинные нити бисерин на входе, взметнулся в сторону сквозняка дым от курильницы, и тонкая длинная рука поманила его за ширму.

Слуга склонился в поклоне гораздо более низком, чем недавно, с трудом смиряя дрожь – господин не любил ждать.

– Господин, нас… предали.

Кисть со стуком упала на лист, испортив прекрасный рисунок цветущей вишни – уродливая черная клякса расплылась посередине.

– Магистр… договорилась со жрецами. Исходники перенесли ритуал снятия печати на эту зиму и решили провести его … на Севере. Аю отправила наших людей обратно по… вашему приказу. Клан Хейли обвинят в измене на Совете.

– Вот как, – в прохладном, как ласковые волны Бирюзового моря голосе, послышались первые штормовые раскаты.

Слуга молчал. Он никогда не одобрял идею привлекать Исходников, но никто кроме этих жрецов-сектантов не мог ставить татуировки так быстро.

– Предположительный список лиц, носящих татуировки, уже у Легата Шестнадцатого легиона. По всем пределам, – продолжил слуга шепотом, и неосознанно напрягся, ожидая грозы.

– Донесение, – слуга передал, вытащенный из рукава свиток, запечатанный сразу двумя печатями.

Пока вспыхивали плетения, и господин шуршал пергаментом – слуга не дышал.

– Они хотят получить второй Юг, – тугая трубочка упала на столешницу. – Мы ещё не готовы, слишком рано.

– Мирийцы… обвинят нас в нарушении договоренностей, – осторожно произнес слуга, быстро проглотив опасную вторую часть фразы – уничтоженный Север не нужен никому.

– Значит, предоставьте им виновных.

Слуга открыл рот, покосился на свиток на столе и закрыл. Когда господин в таком настроении любое слово может быть последним. Что конкретно включили в донесение, он не знал. Личную оценку, что у леди Аю совершенно поехали плетения от желания старой мести? Что порталы перекрыты? Что Управление отправило ещё одну пятерку в Хадж?

– Император потребует доклад завтра утром, – тонкие изящные пальцы переплелись, образуя подобие цветка лотоса. Ни единого кольца не портило эту красоту. – Север, выжженный дотла тварями, не нужен никому. Порченный товар перестает быть предметом торга.

– Мы можем отправить ещё один отряд в Хадж…

– Нет.

Слуга молчал, ожидая решения господина.

– Доведите информацию до певчих птичек третьего Наследника. Он захочет выслужиться перед отцом, чтобы поправить свое положение после последней измены в легионе, и отправит свои дивизии. Для наших людей в Хадже задача меняется. Глава Хейли теперь совершенно бесполезен – он должен замолчать. Это – главный приоритет.

Тонкие белоснежные пальцы ласково скользили по свитку туда и обратно – Господин размышлял.

– Идеально – если Глава рода Хейли сойдет с ума и уничтожит большую часть Совета. Северу не помешает молодая кровь.

Слуга попятился, склонившись в поклоне. Господин, как всегда – прав. Юными Наследниками всегда проще управлять.

* * *

Двадцать четвертая шахта третий уровень

– Мы должны вернуться, – упрямо повторил сир Аксель, тряхнув головой. Менталисты выстроились в простое каре, отрезав Блау путь к выходу. – Должны!

Тиль устало вздохнул – они переругивались уже пять мгновений под куполом тишины. Наследник Блау отказывался идти дальше.

– Сестра подняла защиту…

– Вы могли спутать, – монотонно повторил ему в ответ Бутч.

– Я не могу спутать собственный источник, – рявкнул Аксель. – Если она решилась на это – причина должна быть очень серьезной, клан в опасности… У Вайю должна быть причина!

– Логика у сиры отсутствует, как факт, и не поддается просчетам, – язвительно возразил Райдо. – Причина может быть любой – совершенно…

– Я должен вернуться в поместье!

– Вы должны предоставить помощь по первому требованию дознавателей, – так же монотонно произнес Ашту.

– Я вне штата, в первую очередь – Клан!

– О, Мара! – у Райдо кончилось терпение. – Главная опасность там, – он ткнул пальцем в сторону темного спуска вниз. – Там, и если мы не устраним Магистра, ваша сестра будет в опасности постоянно! Вы готовы отправить свою сестру за Грань?!

Тиль изучал вырубленные в скальной породе стены – следы артефактов, которыми прорубали породу отпечатались отчетливо. Что-то не давало ему покоя – маячки на месте, сани у входа, на каждом уровне они исправно снимали выставленную охрану, но что-то было не так, и это что-то… эта мысль, которую Тиль никак не мог ухватить за хвост просто не давала ему покоя.

– Вы обязаны…

– Валите! – вспыхнул Райдо окончательно. – И потом не вините нас, если с вашей сестрой что-то случится…

Сир Аксель сжал кулаки и сделал шаг вперед, но юркий Сяо успел первым, вклинившись между ним и Райдо.

– Сир Блау, прошу вас…

– Мы теряем время, – отрубил Ашту и, развернувшись, зашагал вниз. Райдо дернул губой, и двинулся следом.

Тиль запитал первые базовые узлы плетений и завел руку за спину, молча ожидая решения Наследника. Всем было понятно, что с тварями внизу, если таковые будут, им не справится без заклинателя.

– Сир Блау… – тихо зашептал Сяо, – … я прошу вас… в поместье с защитой, сира будет в безопасности…

Аксель прикрыл глаза, и едва заметно шевелил пальцами – пытается уловить родовой источник, понял Тиль.

После пары бесконечных мгновений молчания, бросив последний, встревоженный взгляд на выход, наследник Блау развернулся и зашагал вниз – к спуску на четвертый уровень. Малыш Сяо почти вприпрыжку устремился следом, а Тиль выдохнул, погасив приготовленное плетение «стазиса» за спиной.

Приказ Ашту не допускал никаких трактовок.

* * *

Я ошиблась. Жрецов было больше. Ровно семь, на каждый фокусный луч, и ещё один – тот, кто руководил расчетами круга со Старухой.

Наемники опускались на колени плавно и величественно, занимая места во внешнем ритуальном круге. Откидывали назад капюшоны – блестящие, как будто смазанные маслом черепа, светились, испещренные вязью татуировок. Бледные руки лежали на коленях, обращенные открытыми ладонями вверх, как пара застывших перед броском чешуйчатых змей.

Я – трудилась, ни на миг не отрывая взгляда от части круга, которая мне была доступна, и уже смогла дотянуться пальцами до ладони, больно впившись ногтями, но этого было слишком мало – и боли, чтобы сбросить плетения, и скорости – я просто не успею, к концу ритуала.

За спиной каждого из жрецов стоял один из пустых – старуха не выбирала, выставив всех учеников подряд, почти напротив меня, чуть левее – стоял Анастас, глядя вперед совершенно пустыми глазами. Серые встали рядом, рассредоточившись по кругу – море серого марева колыхалось над плечами, и не определить, где демонов Луэй! Если они начнут ритуал – его будет просто не остановить!

Один из Серых склонился к старухе и что-то прошептал, та потрясла дрожащей головой и кивнула, двинувшись в мою сторону. Трость гулко стучала по камню.

– Эликсиры? – холодные влажные пальцы приподняли мой подбородок, и Аю с ожиданием заглянула в мои глаза.

Серый кивнул, наклонившись ко мне, и знакомый запах алхимических ингредиентов защекотал нос – Луэй. Он быстро отстегнул флейту, которую подарил Я-син, сунул себе за пояс и сделал несколько шагов назад, повинуясь жесту.

– Одиннадцать зим назад у меня не вышло… а ждать ещё… я вряд ли пережила бы зиму, – голова старухи мелко затряслась. – Хочу чтобы ты узнала перед смертью, как умер твой отец. Он умер, как тварь, – Аю наклонилась близко и от гнилостного запаха дыхания перехватило горло. – Стал тварью, – медленно по слогам произнесла она. – Переродился, кровь оказалась слишком сильна, слишком активен дар… мы ошиблись, выбрав самого сильного. О, нет, – кривая улыбка в ответ на яростные взмахи моих ресниц, – тебе это не грозит. Сила в слабости, второй раз допускать ту же ошибку нет времени…

Старуха говорила, а я боковым зрением наблюдала, как Луэй медленно перемещает носок сапога назад, прямо на руны, и разворачивается стремительно… явно задев рисунок! Шагает назад, и опять невзначай скользящим жестом касается края рун.

Великий! Он испортил внутренний круг!

– Время! Госпожа, – тон Луэя почтителен и напряжен.

– Смотри на меня, – Аю замолкает, хлопнув меня по щеке так, что голова мотнулась в сторону. – Когда сработает круг – твой брат станет следующим… тварь от твари… он достаточно силен, чтобы повторить путь отца…

Смех старухи звенел в ушах, силуэты перед глазами расплылись, но не от слёз, а от ярости, обжигающего огня, который с гулом пронесся по венам, отдаваясь в голове грохотом пульса.

Бум-бум-бум, звучали барабаны в голове.

Твой брат следующий. Следующий. Следующий. Повторить путь отца.

Я крепко зажмурилась, и начала раскручивать эмоции. Глушилки и стазис гасят всё, кроме родовых даров. Надеюсь, Фейу помнит об этом также отчетливо, как и я.

Бум-бум-бум…

Дальше все слилось в одну сплошную полосу света – я концентрировалась на эмпатии, отбросив в сторону все остальные мысли. Эмоции – раскачка – возврат.

Бум-бум-бум…

Жрецы заняли место в круге, вспыхнуло, лизнув потолочные балки, и опало вниз рыжее пламя факелов, от порыва ветра.

Исходники затянули песню, монотонным речитативом, начиная входить в транс. Гудение возрастало, и странным образом резонировало с внутренним ритмом – не успокаивая, а подстегивая ярость.

Бум-бум-бум пели барабаны в голове.

Жрецы гудели всё выше, раскачивались все быстрее и синхроннее, главный Жрец речитативом вторил тем, кто в круге, раскинув руки в стороны, порывы ветра трепали его волосы.

Бум-бум-бум…

Синхронность увеличивалась, глаза слезились, в ушах шумело, и мне казалось, что вся внешняя линия ритуального круга просто превратилась в одну сплошную серебристую полосу, как будто кто-то двигается по кругу, мелькает серебристая чешуя…

Бум-бум-бум…

Чешуйчатое кольцо вращалось по внешнему кругу все быстрее и быстрее, превратившись в сплошную полосу света, звук гудения стал таким высоким, что мелкие камешки с пола начали вибрировать и подниматься в воздух, подрагивая от силы.

Бум-бум-бум…

Кровь внутри пела и звала, превратившись в один раскаленный поток лавы, жар обжигал, пот тек ручьем, и я слышала, как глубоко внизу отзываются на этот зов… твари. Ворочаются, просыпаются, вибрируют, откликаясь на пение жрецов и грохот биения моего пульса. И я – была одной из них.

Дальше все произошло одновременно – жрецы вытащили сверкнувшие серебром кинжалы, и одновременно полоснули себе по шее, заливая темной кровью линии круга. Принося себя в жертву. Сила и жизнь, отданные добровольно. Полыхнуло на фокусах, вспыхнули лучи и меридианы, энергия схлестнулась в кольцо и ринулась стремительным потоком в одну точку – центр ритуального круга. Голос главного жреца взвился вверх, превратившись в пронзительный крик-зов, который заставил мою кровь вскипеть и ответить, и… я открыла глаза.

Он звал – и я пришла.

Глава 156. Ритуал. Часть 2

Лирнейские

Он звал – и я пришла.

Мир вокруг изменился и наполнился тысячами запахов и цветов, сила преломлялась в воздухе радугой и искрилась серебром пылинок, заполняя весь воздух вокруг. Сила имела вкус, запах и звук, и вибрировала, отдаваясь в ушах.

Я протянула руку вперед и серебристые частицы силы осели на ладонь, как маленькие бабочки, раскрашивая пальцы светом… нежно-голубой, почти синий, ледовый – эти оттенки искрились вокруг меня, заставляя удивляться.

Мир был прекрасен.

Я поднесла руку к носу, и искринки силы заметались, вспархивая с руки и кружась вокруг, складываясь в ленты – серо-голубые, звенящие светом льда.

Мир вокруг пел и вибрировал, и это было так красиво, так пронзительно, что на глаза навернулись слезы.

Разве может быть что-то более прекрасное, чем быть частью этого? Чем просто раствориться в этой искрящейся силе.

Плетения стазиса я стряхнула, как ненужную шелуху – они мешали и выглядели некрасиво. Сила, много волшебно-серебристой силы игриво вилась вокруг.

Черные знаки по кругу выглядели некрасиво и мешали. Плохо. Нужно выпустить свет наружу.

Я шагнула вперед и споткнулась через два шага – меня дернуло обратно, захрустели суставы, жирная цепь удерживала левое запястье, и была отвратительно черной.

Некрасиво. Плохо.

Я дергала и выкручивала руку, но черная цепь мешала… мешала соединиться с силой, мешала раствориться в ней. Частички силы кружились в воздухе и звали за собой, игриво складываясь в ленты стайками и тотчас разлетаясь обратно.

За границей, которая мешала нам выйти, кто-то подвывал в экстазе, вздернув вверх руки, и покачиваясь из стороны в сторону на одной тонкой ноте, такой раздражающе высокой, что хотелось только одного – заткнуть его.

Жрец. Слово вспыхнуло в голове и погасло. Это он нарушает гармонию – мир переставал быть красивым.

«Свои» – слово-образ родилось в голове, и я почувствовала, что не одна.

«Свои-свои-свои» – в такт вибрации звуков вспыхивали образы. И «своих» было много, так много – внизу и дальше, везде, но… они спали?

Я потянулась вниз и зарычала от недовольства – слишком долго, слишко тяжело, и тут знакомое ощущение вспыхнуло рядом – «свои» были и здесь. Мало, всего несколько пульсирующих точек, но близко, и я могла соединиться с ними прямо сейчас.

Жрец взял ещё одну высокую ноту, такую же раздражающе некрасивую, что хотелось только одного – заткнуть его немедленно, и я не стала противиться своему желанию.

И отправила образ-приказ. Пусть замолчит. Пусть снова станет красиво. И в этот момент не стало меня – и стали Мы.

… мы видели, как странные лица с покрытыми туманом лицами, убивали и отступали…

… мы видели, как ручейки силы к нам в круг становятся все больше и больше…

… мы дышали и плотность серебристого света была такой, что перехватывало дыхание…

И всё изменилось, вместо ласкового света мир стал яростным, колючим и обжигающим, как только упал жрец, сила внутри круга взъярилась, требуя… подчинения, выхода, требуя возможности излиться, но была заперта внутри … мы чувствовали ярость этой силы, которая раз за разом прошибала и тут же волной откатывалась назад – выход не здесь… искры перестали быть ласковыми и больно кололись, требуя… мы дергали цепь, пробуя ещё и ещё…

…мы видели, как падают фигуры в синем… такие искрящиеся… и искры их силы ручейками вливаются в круг становясь единым целом…

Сила искала выход, металась внутри круга, неизменно возвращаясь к центру, с каждым разом, давя всё сильнее и сильнее, пока мы просто не захлебнулись … и сила хлынула внутрь разрывая в клочья … у силы не было сознания, нас распылило на осколки – много мелких мы, и почти уничтожило, разметав…

…мы растворялись в большем источнике… почти таяли…. мы были просто силой… и уже не было мы… пока серебристый хвост больно не хлестнул нас и мир не взорвался осколками боли…

… мы оказались в странном месте, где узкие стены уходили в небеса, и где каждый поворот был ловушкой… и мы знали каждый из тупиков и поворотов… мы – знали… мы уже были здесь…

… мы изучали, как искры силы впитываются, наполняя стены светом насквозь…которые дрожали в воздухе ослепительным маревом…

… мы видели странное создание с длинным хвостом, которое переливалось чешуей и светом… это создание кружилось вокруг нас, по спирали, защищая… становясь все больше и больше, пока не исчезло, насытившись…

… но силы было слишком много… мы – было слишком мало… и мы растворялись, истаивая искрами… пока боль не обожгла… что-то вспыхнуло ослепительным светом и воронка силы начала уменьшаться…

… браслеты… образ всплыл в голове… мы знаем, что это такое… браслеты… мы знаем, и мы – боимся.

* * *

Луэй отступал, кидая плетения сразу с двух рук – его теснили в угол. «Пустые» шли строем, а дурной мальчишка, которому он открыл клеть и снял удавку, кинулся к своим и стал совершенно бесполезен.

Всё полетело за Грань сразу, как только началось жертвоприношение – слишком много даров, слишком много силы, внутренний круг не сработал, но внешний – удержал, этого он не учёл.

Сила билась в купол, ломясь в сторону жреца, с неистовством твари.

– Немилость!!! – орала старуха, потрясая тростью, почти подпрыгивая и бегая с внешней стороны границы, – Печать бога! Предназначенная в дар Немесу! Немилость! – но сила упорно проламывала путь через купол, стремясь к жрецу.

Вспышка.

Луэй перегруппировался. Он бы мог сказать старухе, что на девчонке нет немилости, но зачем? Сила возьмет своё.

Вспышка.

Одно кольцо рассыпалось в прах. Осталось два купола.

Уровень силы вокруг нарастал – плотность была такой, что ему было трудно дышать, и он не представлял, что творится в круге.

Вспышка. Плетение. Вспышка.

Дальше отступать некуда – он дошел до края, и в этот момент девчонка призвала дар. Он отступал и видел, как сквозь серое марево масок хищно блеснули золотом длинные узкие зрачки, как его отряд развернулся, и просто разметал жреца на куски – жрец умер трижды за мгновение – ему сломали шею, отрубили руку и голову.

Луэй был готов, и отбирал каждого из серых сам. Потому что он был там. После. И знал, на что способна юная сира Блау. Но такого не предполагал даже он. И это было хорошо. Он получил слово – такое сможет защитить Винни.

Серые, повинуясь приказу девчонки, выбрали новую цель и развернулись к старухе.

– Измена! – визжала Аю. – Измена!

Луэй начал перемещаться по кругу – быстро, так быстро, чтобы «пустые» не успевали реагировать, приближаясь к старухе – ему нужен ключ.

* * *

Из лабиринта меня вышвырнуло рывком, я не удержала равновесие и рухнула на бок, больно вывернув левую руку на цепи. Браслеты Арритидесов светились так ярко, что на глазах выступили слезы, и стали такими тяжелыми от сожранной силы, что не поднять рук.

Великий хранит меня! От ощущения, что я исчезаю, просто растворяюсь в чужой силе, меня потряхивало до сих пор. Великий хранит меня! Или точнее – меня хранит дядя!

За кругом творилось безумие – Серые швыряли плетения и резали «пустых», как скот, те падали, поднимались, отбрасывали отрубленные части тела, снова падали, и снова поднимались… кровь начала заливать внешний контур круга…

– Измена! Ты посмел, тварь! Убить! Убить всех! – орала Аю захлебываясь, в сторону Серого, который отмахивался сразу от двух пустых.

Этого ждал Луэй? Снять всех одновременно?

– Да будет жертва! – Аю взмахнула тростью в сторону круга, артефакт вспыхнул в ее руках, кисточки заискрились.

Силы стало больше, с каждой каплей крови, давление нарастало, и сейчас просто рванет.

Я уже стояла на коленях, с большим трудом держа спину ровно – плечи гнуло к полу, цепь противно подрагивала, когда звенья вибрировали от мощи.

– Убить! – бесновалась старуха, и я поняла, что Луэй проигрывает. «Пустые» теснили их к стенам, не чувствуя боли, шагали, поднимались, и падали, швыряя плетения с такой скоростью, что не выдерживали кольца – вот ещё один серый вышел из игры.

Нужно убить Старуху!

Сдохни! Я собрала все эмоции внутри, скрутила в узел, открыв воспоминания из лабиринта, от которых до сих пор леденела от ужаса спина.

Страх… страх такой всеобъемлющий и такой большой, что поглощает всё… страх раствориться… растаять… исчезнуть… потерять себя прямо здесь и прямо сейчас… страх, что тебя не существует… и ты никогда не существовала раньше… что никогда больше не будет я… только мы…

Я скрутила страх в узел, как плетение, сжала, добавив ярости, боли, и ненависти к старухе… ко всем ним… и… швырнула эмоции… открываясь так широко, как могла…

* * *

Тир матерился, из последних сил удерживая защитный купол – растянуть на пятерых! Он сшиб артефакт клети сразу, но они шевелились слишком медленно.

– Лидс, Фейу, – первая линия – защита! Только защита! – проорал он громко. – Отступайте в угол! Держать оборону, не нападать!

– Вайю! – пискнула Ву.

– Отступать! Лидс!

Когда рядом расцвели два защитных купола сразу, Тир позволил себе миг передышки. Творилось демоны знает что – Серые убили Жреца, старуха орала – измена, и «крысы» крошили серых и пустых.

Не думать. Не анализировать. Действовать. Так учил отец. Он потом рассмотрит каждый шаг на записях.

Круг вспыхивал, и Блау была окутана огромными светящимися спиралями силы, которые приподнимали её над полом.

– Кантор!

– Позже, – отмахнулся он от Марши и щелкнул кольцами. – Нужно порвать круг…

И вытащить Блау. Если это вообще ещё возможно.

Прежде, чем он успел сделать шаг, их накрыла ментальная атака такой силы, что он, тренированный с самого детства, рухнул на одно колено, не удержав равновесие, защитное кольцо рассыпалось в пыль, а сзади завизжали так, что заложило уши.

Страх. Страх был всеобъемлющим и таким большим, что поглощал всё… страх раствориться… растаять… исчезнуть… потерять себя прямо здесь и прямо сейчас… ярость, ужас, ненависть, боль…

Эмоции прошибли наотмашь, и тонкая струйка крови хлынула из носа.

Фейу завизжала от ужаса, и спину обожгло огнем – Марша Фейу потеряла контроль над родовым даром.

* * *

За кругом всё вспыхивало огнем – горели чужие плащи, ханьфу и руки, купол пылал – пламя стекало вниз, отброшенное защитой рунного круга. Уровень силы нарастал, плотность увеличивалась, жертв было слишком много, слишком…

…сила ярилась внутри, прошибая защиту, и когда рухнул очередной наемник – достигла критической массы и внешний круг рухнул…

Дальше всё слилось в одну сплошную полосу – сила хлынула вверх, метнулась вниз, и целиком упала прямо в центр ослепительной серебристой стрелой…

Сдохну! Это была последняя мысль, перед тем, как я в последнем порыве выставила цепь блокиратора – сила ударила в неё и… меня отшвырнуло вверх.

Я болталась в воздухе на натянутой цепи, которую прошивали разряды силы, цепь светилась ослепительно белым светом, кольца сияли, и сила текла в руки – прямо в браслеты Арритидесов. И так тяжелые после лабиринта, они жрали, жрали, жрали, жрали… бесконечно жрали чужую дармовую силу… насыщаясь так, как будто завтра Исход… сила текла медленнее, цепь сияла, меня мотало в воздухе… запястья под браслетами просто горели, как будто их сожгло до мяса…пока одно из звеньев цепи не выдержало – треснуло с хрустом и …

Я отлетела на десять шагов, больно, со всей высоты ударившись лицом и боком о каменный пол. Браслеты жгли так, что я не чувствовала рук, и сияли так, что глазам было больно.

– Блау! – орали за кругом.

– Блау! – Тир несся ко мне, перепрыгивая тела и уклоняясь от плетений. – Блау, сзади!

Я обернулась – старуха приближалась, подняв артефакт высоко над головой, и крючковатым пальцем указывая в мою сторону.

– Огня! Нужно огня! Огонь уничтожит артефакт! – проорала я Тиру и начала отползать назад – псакова цепь звенела следом.

Кантор кастовал на бегу – и не мелочился – «стена» одна за другой, полыхнув жаром, унеслась в сторону Аю, и ещё «стена», но её купол пока держался. «Пустые», повинуясь приказу старухи разворачивались и маршировали от входа к нам.

И в этом момент по куполу старухи зазмеились молнии – один из Серых долбил в одну точку, четко и методично, не прерываясь ни на миг и… пропустил удар сзади.

Упал. Швырнул за спину разрывное, и продолжил.

– Бей! – закричала я Тиру! – Бей! Вместе!

И Тир снова щелкнул кольцами.

Купол старухи не выдержал и схлопнулся, вспыхнул в воздухе, Серый прыгнул вперед – и я поняла куда он метил – рванул цепочку с шеи, ключ взлетел к потолку, и в этот момент ударила Фейу.

Ударила со всей силы, Полыхнуло так, что у Старухи вспыхнули руки до локтей, артефакт, и волосы. Последние «пустые» рухнули вниз сломанными куклами, а старуха исчезла в серебристой вспышке, с характерным круговым следом.

Портключ. У твари был портключ.

Светлые пределы

Ученик торопился, бежал, почти падая, сбиваясь с ног, не смея доверить эту новость кому-то – только лично.

– Наставник! Наставник!

В кабинет он влетел запыхавшись, и первый раз за всё время обучения, ему было плевать на неподобающий вид – а Старшие были очень строги к дисциплине, на растрепавшуюся прическу, и мятый подол ханьфу. Плевать на всё, кроме одного.

– Браслеты! Браслеты – они проснулись!

Двадцать четвертая шахта восьмой уровень

Райдо видел, что Ашту начал нервничать ещё после третьего уровня вниз. После пятого начали переглядываться юный сир Блау и Малыш, которые прекрасно сработались вместе за декаду. Всё было слишком просто и слишком чисто, почти как по учебнику. Увидеть, бросить плетения, снять, двинуться дальше. И так на всех уровнях, как будто их гостеприимно приглашают вниз. После восьмого, Райдо сам начал посматривать на Бутча, который упрямым тараном пёр вперед.

Райдо недовольно засопел. Звезда и братство – это одно, но своя задница всегда ближе и важнее. И собственная задница Райдо нравилась целой – у него было много планов на эту жизнь, и ни один из них не включал в себя – «сдохнуть в расцвете зим в этой гребаной шахте».

Наследник Блау шагал молча и неутомимо, не споткнувшись ни разу, хотя светляк тлел еле-еле, как будто заранее видел повороты и рытвины, как будто уже ходил здесь. Или кто знает этот Север? Тут все гребаные шахты похожи одна на другую.

Им оставалось два расчетных уровня вниз, как купол над ними вспыхнул и сложился с негромким хлопком. Бутч поднял руку вверх, и все мгновенно остановились.

– Сработала глушилка, и… – он помедлил, – охранка.

Райдо молчал, наблюдая, как Бутч делает десять осторожных шагов назад и проверяет плетения – осечка.

– Кто ставит глушилки во время ритуалов? – голос Сяо прозвучал пронзительно громко, усиленный эхом коридоров.

– Тот, кто не собирается проводить никаких ритуалов здесь, – произнес Ашту очень медленно.

– Старуха сломала плетения. Это ловушка.

– На что охранка? – озвучил Тиль главный вопрос, когда сверху громыхнуло. Вдалеке.

Райдо прислушался – отдаленные раскаты расходились волнами, пол вибрировал под ногами, как будто…

– Взорвали вход, – тон Блау не подразумевал никаких других трактовок, и Райдо был склонен верить северянину, который практически вырос в шахтах.

Следующий взрыв и ещё более сильный толчок повторился через пару мгновений, Райдо подождал, пока пол перестанет ходить ходуном, возвращая равновесие, когда Тиль вдруг резко сорвался с места и припустил обратно – туда, откуда они только что пришли.

– Тиль!

Менталиста они догнали у входа в коридор спуска на уровень.

– Ну конечно! Мара! Ну, конечно! – бормотал Тиль, спешно переворачивая тела троих охранников, которых они только что сняли, и кинжалом надрезая одежду. – Помоги! – скомандовал он и Малыш Сяо послушно подскочил к нему.

– Тиль! – голос Ашту звучал требовательно, но Тиль не обращал внимания, целиком поглощенный занятием.

– Точно!

Райдо увидел частично сдернутый со спины доспех, где на белой коже уродливой кляксой чернела вязь татуировки. Мара и пресветлый! И здесь эта гниль! Эти управляющие печати! С одной стороны он был не рад – эта мерзость делала Высших нечувствительными к боли, превращая любого посредственного бойца в сносного противника, с другой стороны – он покосился на Ашту – это значило, что Бутч был прав. Как всегда прав, демоны его задери, и они на верном пути.

Взрывы продолжали греметь с равными промежутками, пол вибрировал под ногами.

– Нужно уходить, – скомандовал наследник Блау. – На уровень вниз, коридоры укреплены плохо, на уровнях – двойная защита.

– Если не заложили катализаторов внизу…

Блау ничего не ответил, смерив его хмурым взглядом – и так было понятно, что если бы не они – дознаватели, ноги бы его не было в этой гребаной шахте.

– Назад!

Ашту успел выставить двойной защитный вовремя – Тиль полез вперед, полыхнули плетения, а охранника просто разметало на куски по коридору, потолок сверху зазмеился трещинами.

– Куда лезешь!

– Я проверить!

– Проверил?!

Райдо отряхивал сапоги и матерился про себя. Этого только не хватало.

– Я понял – шлейф ментального приказа! Вот что я чувствовал, – Тиль сиял.

– Понял? Молодец! А теперь шагай! – рявкнул выведенный из себя Бутч.

Тряхнуло ещё раз. Четвертый уровень – прикинул про себя Райдо.

– Нужно уходить, – настойчиво повторил Блау. – Покинуть коридор немедленно! – и первым развернулся обратно. Малыш Сяо обогнал его на несколько шагов, исчез за поворотом и тут же появился снова – глаза Сяо были расширены.

– Там, там…

Но говорить уже не было нужды – из-за поворота выходили, почти ровным строевым шагом, в четыре колонны – ровно столько позволяла ширина коридора, чуть подергивая головами при ходьбе, «пустые» с совершенно остекленевшим взглядом. Он сбился на двадцати – считать дальше просто не было смысла.

Бутч выругался, завернув так, что Райдо даже не помнил, когда последний раз слышал такие выражения. С «пустыми» встречаться лично ещё не пришлось, но Райдо видел записи, читал отчеты и изучал характеристики. На что они способны – он запомнил хорошо, после показательного поединка девчонки Блау. Запись смотрели все и не один раз.

– Сила?

– Пока есть, – отрывисто бросил Тиль.

– Глушилка или дальше или…

– … на них…

– … они, – резко закончил Бутч. – Достать разрывные и катализаторы.

– Потолок рухнет, – агрессивно возразил Блау. – Нужно пробиваться в зал, уходить из коридора на уровень.

Взрывы за спиной гремели всё ближе, пол шатался под ногами.

– Значит, пробиваемся вперед, – постановил Ашту, щелкнув кольцами. – На уровень, и держим оборону…

– Если там нет зарядов, – тоненьким голосом откликнулся Сяо.

«Пустые» шагали вперед неотвратимо и монотонно, оставалось всего около тридцати шагов. Двадцати пяти шагов. Двадцать шагов. Райдо приготовил плетения и мысленно считал про себя. Пятнадцать шагов.

– Приготовились, – голос Ашту звучал ровно. И прежде, чем он скомандовал, Блау рванул вперед, плетения взвихрились сразу над обеими руками, и придурошный наследник прыгнул прямо в середину, разбивая строй. – Прикрывать Блау! Прикрыть этого идиота!

Это последнее, что крикнул Ашту, и последнее, что слышал Райдо – дальше было не до того. Началась – бойня.

* * *

– Потому что я давно говорил, что всех исходников нужно накрывать скопом! Нет, мы будем наблюдать…И я говорил, что Старуху нужно было брать сразу…

– … мы бы и так взяли её, в Академию она бы не вернулась…

– Нужно было брать сразу после Турнира!

– Райдо!

Слово «идиоты» крутилось в голове Сяо, но он молчал. И без него было много желающих поговорить. Он потер бок, который зацепило чарами и пообещал себе по приезду в Столицу заставить весь амвон свечами для Мары, иначе как объяснить, что они все остались живы и даже – он покосился на баюкавшего сломанную руку Тиля – относительно целы. Только божественным проведением!

– Выхода нет! – Райдо по второму кругу озвучивал очевидные вещи. – Вход завалило, а выход в этих бесконечных коридорах можно искать до второго Исхода!

– Мы – живы, – устало возразил ему Тиль.

– Надолго? Старуха обвела нас вокруг пальца! – констатировал Райдо. – Опять…

– Ритуал через зиму, – сердито возразил заведенный боем Ашту.

– Значит решили перенести…

– Исходники не переносят эту хрень! Она привязана к их святым циклам!

– Значит появилась причина, – мирно возразил Тиль, – уважительная… причина. Чтобы перенести.

– Причина, которая чуть не вызвала тварей на турнире, – эхом продолжил Райдо. – И имя этой причины знаем мы все – сира Блау.

– Вайю? – очнулся Аксель. – Причем здесь Вайю?!

– При том, – гневно рявкнул Райдо. – На юге они просто проводили испытания!

– Предварительные, – мягко уточнил Тиль. – И мы до сих пор не знаем наверняка…

– Кто знал, что исходникам придет в голову перенести ритуал на север?

– Их ритуал через зиму! – взревел Ашту.

– Какой, нахрен, ритуал? – рявкнул Аксель. – При чем тут Вайю?!

– Снятие пятой печати, – тихо-тихо прошептал Сяо.

– Да хоть десятой! Какая нахрен печать? Какие исходники на Севере! При чем тут Вайю?

– Вашу сестру принесут в жертву Богу, – любезно язвительным тоном начал Райдо. – Дар отмеченный печатью Немеса – немилостью, предназначен для подношения. Вашу сестру поместят в центр ритуального круга и сира Блау…

Аксель взревел раньше, чем Сяо успел отреагировать, и кинулся к Райдо, двинув ему по челюсти снизу так, что тот отлетел на пять шагов.

– Он здесь не причем! – встал поперек Тиль и тоже улетел в сторону. Сяо невольно восхитился – бил сир Блау отлично. – Мы не знаем наверняка!

– Знаем! Хрена ли не знаем! – взбесился Райдо, сплюнув кровь. – Все мы знаем, почему мы здесь!

– Райдо!

– Потому что кто-то хотел знать имя! Охота за убийцами Айены уже стоит мне поперек горла! Столько зим! – он рубанул ребром ладони по шее.

– Райдо, заткнись!

– Никто не виноват, что она оказалась не в то время, не в том месте, когда эти чокнутые решили провести очередную диверсию. Это могло случиться с любым из нас – не только на Юге, на Севере, в восточных болотах и топях, в горах… да где угодно. Если эта зараза расползется, мало не покажется, но кто-то хотел знать имя! – проорал Райдо почти на весь уровень.

– Заткнись, – тихо и веско произнес Бутч. И Малыш Сяо неосознанно втянул голову в плечи, в очередной раз благодаря Мару, что глушилка работает, будь у них сила, кто знает, чем бы это закончилось.

– Достало! – бесновался Райдо. – Меня достал холод! Достал этот гребаный Север! Я хочу нормального табака! Нор-ма-льного! А не того, что здесь продают под видом табачных листьев! Я хочу свежего маринованного бамбука! Свежего! И в ресторации! И хочу выпить наконец! И чтобы у меня не мерзло всё, что можно! Я скоро отморожу себе яйца на этом гребаном Севере, потому что кому-то…

Удар был таким смачным, что раздался влажный хруст, но Райдо заткнулся, придерживая нос. Бутч вмазал ему от души.

– Я должен тебе жизнь, признаю, – Райдо упрямо, как бык, склонил голову, – но я хочу знать, это стоило того, чтобы нарушать приказ? Стоило, чтобы мне все сдохли здесь, как подземные крысы? Только ради того, чтобы узнать имя убийцы твоей сестры?

– Приказ? – наследник Блау вычленил главное, и Тиль застонал. – Вы нарушили приказ? Вы поперлись в шахту и потащили меня следом?!

– Все не так, – быстро возразил Тиль, но сир Блау уже не слушал – сира Блау уже несло. Сяо быстро по стеночке отодвинулся дальше – он прекрасно изучил взрывной темперамент своего подопечного.

– Имя убийцы?! – взревел Аксель. – Какое нахрен имя! Моя сестра там одна!

– Все не так…, - вклинился Тиль.

– Заткнись!

– В сторону, – бросили ему одновременно Бутч и Аксель, которые сошлись посередине, как два райхарца в период гона.

– Стоило? Стоило ли это, твою мать, того? Похоронил свою сестру – давай и мою тоже?! – и Аксель ударил. Первым.

Они рычали и молотили друг друга, выплескивая всю накопившуюся ярость. Если сначала Бутч немного придерживал удар – Сяо видел, то к концу бил в полную силу, выкладываясь по полной. Они снесли Райдо с ног, отшвырнув его в стену, и даже не заметили.

– Господа! – надрывался Тиль, – Вы же сиры! Господа!

Господа сплевывали кровь, расходились и сходились снова. Когда у Акселя хрустнул нос – Ашту его достал, Сяо просто прикрыл глаза и взмолился пресвятой Маре: «Какого хрена, всеблагая?!»

Господа угомонились через десять мгновений – разошлись по разные стороны, заняв место друг напротив друга у стен, дышали с рваным присвистом, швыркали носами, сплевывали кровь, и изучали сбитые до мяса костяшки. Градус напряжения заметно спал.

У Ашту были подбиты оба глаза, и распухало ухо. У сира Акселя – Сяо с сочувствием покосился на своего пока-ещё-подопечного – уже заплыл один глаз, и нос явно придется править при помощи целителя. Райдо пристыженно молчал в другом углу, и Малыш Сяо, переглянувшись с Тилем, точно знал, какой рапорт первым делом ляжет на стол Таджо, если они выберутся отсюда.

Райдо давно пора к Целителю душ. Они тянули и откладывали, но не первый раз он подставляет их на операциях, не в состоянии контролировать собственную эмоциональность. Да, эта строчка ляжет в личное дело, но конкретно сегодня Сяо было наплевать, как дальше будет двигаться карьера Райдо. Менталист его уже достал.

– Лечить не буду, господа, – Тиль попытался пошутить и приподнял вверх сломанную руку, на которую Сяо кое-как наложил анестезию. Первую магпомощь он сдал только с третьего раза и был худшим в группе. Целительские чары никогда ему не давались хорошо.

Шутка не помогла разрядить обстановку. И Тиль требовательно посмотрел на него.

– Господа, – откашлялся Сяо – голос дал петуха, почти как у Каро, – господа… мы сможем выбраться только вместе…

Господа не реагировали.

– О, Мара всеблагая! – Тиль начинал сердится. – Никто не нарушал никаких приказов! Запрета на участие при наличии личного интереса нет!

Райдо насмешливо вздернул бровь, и Тиль показал ему здоровый кулак – только попробуй открыть рот.

– Нужно думать, как найти выход, а не… мериться силой. В чем сир Аксель абсолютно прав – сира Блау сверху одна, и если есть возможность помочь – нужно сделать это! Просто найти выход!

Призыв Тиля остался без ответа, но Сяо видел, как зашевелился Бутч, кряхтя, поднимаясь на ноги. Отряхнулся, делая несколько шагов вперед, и потрогал языком зубы – целые ли. Потом также медленно и осторожно прошагал к сиру Блау, который смотрел исподлобья, напрягшись.

И произнес – Сяо искренне восхитился Бутчем – спокойным и одобрительным тоном.

– Отлично поставлен удар справа, Блау.

Аксель молчал.

– У сиры Блау не хуже. И кажется теперь я точно знаю, кто был Наставником.

Земли Хейли, Лирнейские

Сверху трещало – опоры кренились и сыпалась каменная крошка. Геб орал что-то, таща Каро к выходу, ему помогала Фей.

– Блау! На выход! – скомандовал Тир. – Сейчас рухнет!

– Ключ, – проорала я в ответ, переворачивая ближайшие ко мне тела. Без ключа мне не отстегнуть цепь, а без силы – я бесполезна.

Марша методично стряхивала волны огня в сторону спуска в шахту, пытаясь обуздать родовой дар, но руки так и полыхали огнем до локтей.

– Фейу назад! На выход! – орал Тир, и Марша начала медленно пятиться назад.

Я перепрыгивала тела, переворачивая одного Серого за другим – артефакты ещё действовали, от одинаковой одежды уже рябило в глазах, но псакова ключа нигде не было.

Луэя отшвырнуло далеко – он приземлился прямо на механизмы и лежал неподвижно, раскинув руки в стороны. Я пробежалась вокруг, примеряясь, какой могла быть траектория полета.

– Нашел, – Кантор с кривой улыбкой сжал в кулаке ключ – рваная цепочка свисала вниз. – Бежим!

Я торопливо кивнула, глядя вверх – опоры над нашими головами трещали все сильнее, скоро свод рухнет вниз – трещины змеились от центра в разные стороны, расползаясь всё быстрее и быстрее. Запнувшись, об одно из тел, я наклонилась стянуть кольца с пальцев – не будут лишними, но меня резко дернули за шиворот.

– Сдурела! Сейчас всё рухнет! – рявкнул он в ухо, и потащил в сторону. – Бежим!

И мы рванули к выходу.

Пещера обрушилась с глухим хлопком за нашими спинами практически сразу, как мы приземлились в сугроб – Тир рухнул сверху, прикрывая, волна взрыва прошлась над нашими головами и каменная крошка осела вокруг серой пылью, припорошив снег.

– Фу, – сморщилась Марша, отплевываясь – защитный купол не сработал, видимо истратила все, а Гебион, как верный сир прикрывал Фей-Фей – их купола почти слились в один, образуя серебристую радугу.

Тир был весь в снегу – нижняя губа разбита, у кафтана надорван ворот, под глазом фингал и свежая царапина на щеке – зацепило. Одна бровь смешно топорщилась вверх и немного обгорела.

– Фейу, ты промазала, – я ткнула пальцем в Тира и промахнулась.

Ржать мы начали одновременно, глядя друг на друга – Фейу оттирала запачканные грязью и сажей руки, Фей достала платочек и начала вытирать лицо, Гебион сорвал рукав полностью и растирал плечо до красноты.

– Они не успели, – я остановила руку Геба, иначе он просто снимет кожу. – Печать не подействует, потому что татуировка не закончена, – пояснила я. Им просто не хватило времени.

Геб угрюмо продолжал тереть дальше, и я плюнула на это дело.

– Живы…, - неверяще выдохнула Фей очень тихо, … – Великий… мы живы…

– Не благодаря Великому, – ворчливо отозвалась Марша и развернулась ко мне. – Откуда знала, что артефакт старухи уничтожит именно огонь?

– Догадалась, – огрызнулась я. – Тир – проверь периметр, и забери Фейу.

Марша открыла рот, чтобы огрызнуться, но заткнулась, повинуясь жесту Кантора.

Каро пришел в себя, но выглядел хреново. Я подсела рядом, звеня цепью.

– Чисто, – отчитался Тир, вернувшись через пару мгновений. – В живых кроме нас остались четверо, вытащили тех, кто был у самого выхода. Трое из Кернской. И Хейли, – процедил он после недолгого молчания. – Управляющих артефактов у них нет.

– Зачем было их вытаскивать? – раздраженно пробурчала Марша, и все дружно покосились на Геба.

– Я вытащил, – угрюмо пробасил расстроенный Гебион, потирая плечо. – Потому что они ещё живы…

– Нужно было оставить их там! – Марша раздраженно щелкнула пальцами. – Они опасны!

– Я наложил стазис, – пробурчал Геб в ответ. – Они не виноваты…

Цепь, накрученная вокруг руки звякала, пока я возилась с замком – никак не вставить ключ другой рукой.

– Фей, помоги…

– Дай, – Тир успел быстрее, выхватил ключ, вставил, вспышка силы, поворот, и облегчение внутри накатило волной, как только цепь упала на снег. – Будешь должна, – Кантор осторожно улыбнулся – одним уголком, чтобы не потревожить разбитую губу.

На улыбку я не ответила. Прощение нужно заслужить. Тиры не ценят то, что достается просто.

* * *

Я лечила Каро – плетения мелькали в воздухе, одни чары сменяли другие – малое реанимационное, анестезия, восстанавливающее, восстанавливающее, восстанавливающее.

Плетения себе на руки я скастовала первыми – жечь перестало, бок отпустило, анестезия действовала. Напряженный взгляд Тира, брошенный украдкой на браслеты, я отметила тоже. Но промолчала. Не готова говорить об этом. Не сейчас и не сним.

– Вайю…, - произнесла Фей робко.

– Поговорим дома, – щелкнули кольца, и я притянула к себе диаграмму общего состояния – менталист должен прийти в себя – антидота в горах взять неоткуда, он непременно должен очнуться.

– Вайю, – протянул Геб тоскливо, наблюдая за моими манипуляциями.

– Дома, – рявкнула я, не поворачиваясь. – И об идиотизме мистера Лидса, который он ошибочно принимает за героизм, и о нарушении приказов…

Марша тихо и злорадно хмыкнула.

– Каро сказал, тебе грозит опасность и…

– … и поэтому ты снял …, - я проглотила окончание фразы про блокираторы. – Молодец, Гебион! Если бы Каро сказал, что сейчас второе пришествие Мары – ты бы тоже поверил?

Геб обиженно хлопал глазами в ответ, свято уверенный в собственной правоте.

– Нет двоих саней, – Кантор стряхивал снег с сапогов, – по следам.

– Ушли, – констатировала я тихо, схлопнув диаграмму.

– Старуха, – констатировал Тир очевидное. – Вероятнее всего порт-кольцо было настроено на площадку за пещерой. Осталось пять – ни одни сани не работают, я пробовал завести.

– Мы пойдем до Керна пешком?

– Полетим, – ядовито парировала Марша.

– Вайю…, - Каро пошевелился и открыл глаза.

Щелкнув кольцами, я выплела ещё пару плетений, которые мягко впитались в грудь менталиста – щеки розовели на глазах.

– Как мы выбрались…

– Не сейчас, – оборвала я его. – Как ты себя чувствуешь? В состоянии работать? В глушилке мы провели около часа.

– Задача?

– Взлом.

– Могу попробовать, но … не ручаюсь за результат, не более десяти мгновений и… Каро замялся, после яда… Объект?

– Работаем! Тир, помоги притащить сюда Хейли, – я махнула Кантору.

– Хейли? Из сиров? Вайю! Объект – сир? – Каро встревожился. – Мы не можем, я не могу… без разрешения Главы…

– Главы нет, – пояснила я, усаживая менталиста удобнее, чтобы он опирался о тюки с сеном, припорошенные снегом. – Разрешения спрашивать не у кого.

– Вайю!

– Прибыли, – Тир просто сбросил Анастаса на снег, рядом с нами.

Щелкнули кольца, и я сняла стазис с Хейли и начала выплетать реанимационное.

Анастас пришел в себя на третье плетение – глаза были мутными, но смотрели осмысленно, никакой пустоты. Тихо выдохнул рядом Кантор, развеяв приготовленные заранее плетения. Что будет с «пустыми» при отсутствии артефакта и как работают приказы не знал точно никто.

– Хейли! – его усадили рядом с Каро, и я пощелкала пальцами перед носом. – Смотри сюда! Хейли!

Пришлось плести чары ещё раз.

– Блау, – выдохнул Анастас хрипло и облизнул губы. Обвел вокруг мутным взглядом, и снова сосредоточился на мне. В глазах Хейли отражался свет двух светляков, которые парили над нами.

– Я спрошу только один раз. Ты будешь сотрудничать и расскажешь всё сам? – перефразировала я в вольной форме первый стандартный вопрос дознавателей.

– Пошла за Грань, Блау, – дернул головой Хейли, и тут же получил стазис в грудь.

– Объект не согласен сотрудничать добровольно, – я развернулась к Каро. – Около тридцати мгновений он находился под действием управляющей печати.

Глаза менталиста округлились.

– Я… я не могу… после ментального воздействия… девять из десяти, что я не смогу его вернуть… это убийство, сира…

– Или он, или мы. Или он – или Керн. Я хочу знать всё, что знает Хейли.

– Нет, – Каро закрыл глаза, – … я не могу…

Я стиснула зубы. Как много бы я дала, чтобы на месте Каро сейчас был Бутч, или Таджо, или даже Райдо, любой, кто способен принимать решения и не склонен к ненужным эмоциям.

– Я возьму ответственность на себя, – прохладный голос Тира раздался из-за спины. – Согласно постановлению о взаимодействии Глав кланов и представителей Управления, в случае угрозы общеимперской безопасности или прямых обвинений в измене, процедуру можно упростить. Я, наследник клана Тиров, обвиняю Анастаса Хейли в измене, – в сумраке кольцо на руке Кантора полыхнуло теплым золотом.

– Обвиняю в измене, – присоединилась Марша – огненная вспышка.

– Обвиняю в измене, – произнесла я глядя прямо на Каро, и кольцо вспыхнуло на пальце тьмой. – Взламывай.

– Но..

– Взламывай! У нас нет времени, Каро!

Мы развернули Анастаса так, чтобы было удобно – глаза в глаза, наложив полный стазис. Во взгляде Хейли плескался ужас смешанный с бешенством, но мне уже было все равно. Что-то сломалось внутри, что-то что ещё этим утром отвечало за человечность.

Анастас начал говорит практически сразу – громко и сбивчиво, проглатывая часть фраз, торопясь. Мы одновременно придвинулись ближе, чтобы не пропустить ни слова. Каро задавал вопросы – Хейли отвечал.

Мирии невыгодно воевать. Невыгодно получить на месте Северного Предела разрушенную провинцию. Нужно удерживать границы, содержать гарнизон, доставлять рабочих. Куда выгоднее, если все будет работать как прежде.

Гораздо проще, если местное население будет управляемо. Легион из одних северян, которые воюют против Империи, и защищают новые территории. Готовые бойцы, готовые рабочие, готовая инфраструктура и даже шахты – и те не пострадают.

Горцам Хейли обещали независимость – признание общинных территорий вдоль Хребта.

Ответа на вопрос, зачем организован Совет в Хадже, Хейли не знал.

– Личные предположения, – перебила я резко, и Каро послушно повторил мой вопрос для Анастаса.

Глав родов нужно убрать. Как только Глав не будет с Наследниками можно договориться. Одна управляющая печать – и весь Клан переходит на сторону Мирии.

Мирию заинтересовали разработки Старухи – испытывали на республиканцах – все новые члены сопротивления получали печати в знак верности идеям. В Империи много тех, кто считает, что власти Фениксов нужно положить конец. Разработки управляющих печатей финансировались давно и именно с этой целью. Каждый из республиканцев должен носить этот символ свободы с гордостью.

Матроны, которых не досчитались на ритуале, получили управляющие печати. Добровольное согласие требовалось именно для этого. Чтобы старые курицы поверили Хейли пустили в расход двоих Старших сир. Где матроны сейчас – Анастас не знал.

Хейли обещали титул мирийского Наместника Севера и… шахты Блау. Власть над покоренным Севером, членство в Совете республики, и управляющая печать, которая позволит контролировать Кланы Предела.

Каро охнул, Кантор выругался – до этого я вообще не слышала, чтобы он употреблял хотя бы часть таких выражений, а Анастас продолжал говорить.

– Мы расконсервировали шахты по Хребту, все уровни ниже седьмого. В каждой шахте установлено по десять катализаторов, чтобы Твари гарантированно проснулись, – Анастас смотрел прямо вперед остекленевшим взглядом и облизывал пересохшие губы, – и закладки с вытяжкой Мора. Мастер-алхимик Ву вывел расчетную формулу эликсира, по которой Мор приобретает лучшие свойства. Когда сработает заряд – Твари вырвутся вниз и разнесут Мор по Пределу.

Геб кинулся вперед к Хейли, но его отбросил назад Кантор.

– Успокойся!

– Сволочи! – Лидс почти плакал, и я понимала его – вся семья, кроме Гебиона, попадала в зону риска.

Псаки! Об этом Аю предупреждала аларийцев? Черная смерть грядет?

– Геб, тихо. Продолжать. Каро, спроси, зачем?

Приказ Магистра Аю и страховка, монотонно отчитался Хейли. Если что-то пойдет не так, это позволило бы выиграть время и уйти.

Каро вспотел – бисеринки пота блестели на лбу.

– Каро, ещё немного. Условие срабатывания?

Менталист приложил усилия и глаза Анастаса снова остекленели, он продолжил говорить.

О том, что их подставили, Хейли начали догадываться недавно – у старухи поехали плетения и она решила провести другой ритуал. Из Запретного города пришел приказ о закрытии порталов, к Хэсау отправили дивизии, а в Хадже решили созвать срочный Совет. Хейли начали готовить свой план, если всё сорвется. Они не собирались умирать в одиночестве. Если они не получат Север – его не получит никто.

– Условие срабатывания катализаторов?

Каро задал вопрос, но Анастас дернулся, и затих, повесив голову вниз. Из носа менталиста бежала тоненькая струйка крови.

– Не могу больше держать его, – прошептал мне Каро.

– Постарайся, Каро! Условие срабатывания катализаторов?

Менталист через силу повторил вопрос.

Первоначально – условием срабатывания был приказ Аю, но они изменили условие. Их шахты – их катализаторы.

– На смерть Главы Хейли, – произнес Анастас монотонно. – Как только Глава клана умрет – произойдет взрыв. Я должен быть передать сигнал, как только пересеку Хребет. Если до третьей звезды Вестник не придет – они начинают действовать.

Мы синхронно подняли голову в небо – созвездие третьей звезды появилось из-за горизонта и насмешливо сверкало над горами сияя холодным светом.

Я выругалась.

– Вышки, – вмешалась Фей-Фей. – Даже если будет взрыв, сигнальные вышки сработают, передадут сигнал, замкнется внешний защитный контур, защита города и клановых.

Анастас молчал.

– Спроси – что с вышками?

Я молилась – Великому и одновременно всем богам пантеона, чтобы это было не то, о чем я думаю, просто не то, о чем я думаю. Великий, пусть красные вспышки в горах – это не то, о чем я думаю прямо сейчас!

– Контур поврежден. Наши вышки отключены. Цепь не сработает, – монотонно ответил Анастас на вопрос Каро.

– Цепь не замкнется! – заверещал Геб и подпрыгнул на месте. – Они нарушили контур! Артефакты не замкнутся в систему!

– Млять, – Тир был немногословен.

Я зачерпнула снега из сугроба и с силой растерла лицо, пока не начало гореть. Когда я открыла глаза – все смотрели на меня: Фей и Геб с надеждой, Тир серьезно, Каро – с волнением. Фейу – с угрозой.

– Вы ошибаетесь, если думаете, что я могу остановить тварей, – зачерпнула ещё горсть снега и засунула в рот, прожевав. Горлу сразу стало хорошо – пить хотелось неимоверно, после эликсиров всегда мучает жажда. – Мой предел – одна шахта, и то, при условии, что условия будут подходящими. Гласа… – я помедлила, – у меня нет.

То, что можно повторить то, что было недавно – я сомневалась и… не решилась бы. Слишком много их было, слишком сильно мне хотелось вниз…

И я не стала говорить, что даже Аксель, будь он здесь, не потянул бы столько – восемь шахт, если сработает одновременно, и твари проснутся, загнать их обратно – нереально. Они пойдут по хребтам, пройдут вышки и хлынут вниз в долину, а там – Керн. Керн, в котором не работает защитный контур.

– Кантор – вестники Претору, Легату, градоправителю, всем, кого знаешь. Предупреди о матронах.

Фей тихонько охнула.

– Геб, – Лидс посмотрел на меня покрасневшими глазами – ещё не хватало, чтобы он заплакал. – Через десять мгновений одни сани должны работать, мне все равно как ты это сделаешь…

– Но…

– Ты ученик артефактора, – рявкнула я громко. – Собери из пяти саней одни, замени управляющие кристаллы, создай чудо! Мне все равно как – одни сани должны работать! Фей – помоги ему!

– Да, Вайю…

Каро уже плел Вестники один за другим – хмурился, вспышки мелькали в воздухе. И тут же возвращались обратно.

– В Керне нет связи, – озвучил Тир очевидное. – В Хадже – тоже. Или глушат связь здесь, – он оглянулся – искать глушилки в темноте, в снегу дело просто безумное.

Я выплела пару, чтобы убедиться лично – мои послания тоже не уходили. Псакова старуха предусмотрела всё!

– Менталисты?

Каро угрюмо покачал головой. И мы не произнесли то, о чем мы подумали одновременно – надеюсь, просто работает глушилка, а не…. Я усилием воли запихала мысль подальше.

Не время думать об этом. Аксель – жив. Он в шахте – там твари, а если там есть твари – Блау всегда найдут выход. Если конечно тварей не слишком много.

Анастас так и сидел рядом остекленевшим взглядом. Я щелкнула кольцами и бросила на него стазис – если выживет сегодня – его ждет Трибунал, малое совершеннолетие он уже справил. Как раз сегодня сиру Анастасу Хейли исполнилось шестнадцать зим.

Двадцать четвертая шахта, десятый уровень

– Мы сдохнем здесь! – Райдо пнул стену со всей силы и застонал, камень отломился и отскочил ему прямо в лицо. – Мара всемогущая!

– Помолчи, – пророкотал Бутч.

– А что? Сколько им потребуется времени, что открыть спуск? Если они вообще начнут нас искать! Здесь кругом глушилки!

– Заткнитесь, – проговорил Аксель отрешенно. Порт-ключ не сработал, но он и не рассчитывал на это – глушилка. Сейчас имело значение только одно – его сестра наверху и она там одна. – Родовые дары – работают. Если здесь есть твари – здесь есть выход. И не один. Твари выведут нас.

Райдо открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Тиль покачал головой – иногда действительно стоит просто заткнуться.

Аксель сосредоточился и позвал, мысленно, расширяя сознание, и касаясь каждого, кто был ближе всего в этой шахте. Перебирал, отбрасывая самых агрессивных, пока не выбрал троих тварей и не усилил мысленный призыв: «Ко мне!».

– Есть другой выход, через коридор на восьмом, – он говорил медленно, мучительно облекая в слова неясные образы, которые транслировали твари. Говорить без слов гораздо проще, он убедился в этом уже давно. – Выход… выход наверх… недалеко…, - он напрягся, чтобы прикинуть расстояние.

Дядя был прав, с каждым разом звать становилось все легче и легче, но сегодня было особенно просто. Ему даже не пришлось прикладывать усилий… как будто они ждали, пока их позовут… как будто уже проснулись.

Не думай, – Аксель старательно гнал эту мысль из головы, но она возвращалась. Если старуха успела провести ритуал – твари просто не могли не почувствовать, их всегда притягивают всплески силы, они всегда просыпаются…

Если Вайю….

Не думать!

Мелочь не могла сдохнуть так просто, не могла!

Аксель усилил зов и начал управлять движением выбранной тройки. «Ко мне», повторял он отчетливо, показывая свое место. «Быстрее. Ко мне!»

Мелочь не могла сдохнуть так просто. Не могла. Он ещё не извинился за утро, за то, что вспылил, он вернется и обязательно закажет ей лучшие пирожные из столичной кондитерской – те, что бельчонок любит, он ещё не взял её на озеро и не показал свое любимое место, куда он постоянно сбегал раньше, когда дядя давил слишком сильно, он ещё не надрал ей задницу, он ещё столько всего не сделал….

– Только попробуй, – прошел Акс беззвучно, – только посмей умереть…

Мелочь не может умереть, только не она. Мелочь – это всё, что у него осталось после смерти матери, и Акс больше никогда не хотел поджигать погребальный костер первым, как ближайший родич по крови.

Если мелочь умрет, потому что он не успел…

Аксель холодным взглядом изучил звезду менталистов… ни один из них не покинет Север.

Твари приближались.

– Потушить светляки, – скомандовал он громко. – Никаких плетений, их манит сила.

– Но я не вижу в темноте, – возразил Малыш Сяо.

– Сплети чары «ночного», - ворчливо отозвался Райдо и ожидающе посмотрел на него.

Аксель кивнул – силы чуть, можно.

– Держитесь точно за мной, след в след. Кто отстанет – останется в шахтах навсегда, – предупредил он сухо.

– Есть, сир! – насмешливо отсалютовал повеселевший Райдо. Тиль кивнул, благодаря за предупреждение.

– Я бы не возражал, если бы отстали лично вы, – парировал он язвительно, – навсегда. – И тут же замолк. – Гасите!

Твари достигли их уровня. Твари выведут их. А Мелочь обязательно дождется его.

Аксель выдохнул и решительно шагнул вперед, во тьму.

Земли Хейли, Лирнейские

Кантор выудил из под завалов три плаща – по виду те принадлежали серым, но я не хотела знать точно, с кого он их снял.

– Будем экономить силы, – постановил Тир, передавая один Фей. – Купол тепла лишний раз не использовать.

Ему никто не возразил. Ночь обещала быть очень-очень длинной.

Один стационарный купол я оставила нам, второй установила недалеко от входа, где хотя бы сверху было прикрытие в виде нависающей скалы. Черная палочка исправно жужжала, начиная работу.

– Должно хватить до утра, – пояснила я тем, кто оставался – трое учеников Кернской и Хейли, который так и не пришел в себя. Все лежали вповалку, рядышком, чтобы было теплее, под стазисом. Фей-Фей сжалилась и бросила сверху купол тепла. – Покинете купол – обратно вернуться не сможете, – добавила я громко, зная что меня слышат – несколько человек сверкали глазами.

– Едем, они завели сани, – снег под сапогами Марши хрустнул совсем близко. – В Керне будем через час.

– А кто сказал, что мы возвращаемся в город?

* * *

Марша ругалась, пальцы полыхали огнем, и мы дружно отошли подальше.

– Какая…, - Геб мучительно подбирал слово.

– Сира, – подсказал Каро, которого первым устроили на сидении.

– Вот же не повезет кому-то, – буркнула Фей-Фей и демонстративно отвернулась. Она в отличие от Фейу была согласна на что угодно, лишь бы вместе.

– Это идиотизм! – визжала Марша. – У вас с Блау совсем плетения поехали! Тебе в пещере по голове прилетело, Тир?! Какие вышки?! Какие? Нам нужно в город! Домой! Там Старшие, там военные, там…

– …люди, – закончила я устало. – Люди, которые пострадают, если вышки не сработают.

– Они сломаны! Сломаны!!! Кто будет чинить? Он? – она ткнула пальцем в Геба. – Пол-артефактора, грязный недоучка…

– Заткнись! – вспылила Фей-Фей.

– Сама заткнись!

– Леди! – попытался утихомирить их Тир.

– Вырядилась в платье, Квинту начхать на тебя, даже если голой будешь ходить, – выдала Фей-Фей, и Марша гневно заревела в ответ, руки полыхнули до локтей.

– Кто бы говорил! Тупая дура, которую сделали призом…

– Заткнулись!

– Тихо! – рявкнули мы с Тиром одновременно, щелкая кольцами.

– У нас перегруз…, - тихо встрял Геб.

– Тихо! – я выдохнула. – Мы едем к вышкам. Тир сказал есть резервная линия – нужно попробовать запустить.

– Но…

– Это не обсуждается, – оборвала я Маршу. – Кто не согласен, остается здесь, – я махнула в сторону пещеры и защитного купола.

– Мы сдохнем там, – тоскливо протянула Марша, в последней попытке убедить. – Кому станет легче от этого? Кому?!

– Едем, – я схватилась за подставленную ладонь Тира и запрыгнула в сани. Кантор залез следом и занял место рулевого, приноравливаясь к рычагам. Артефакты замигали голубыми искрами.

– И у нас перегруз, а ты не худышка, Фейу, – язвительно протянула Фей. – Остаться – это правильное решение…

– Фей-Фей!

– Леди Ву!

С низким гневным рыком Марша запрыгнула в сани и, не удержав равновесие, упала прямо на колени Каро, который мучительно порозовел.

– Держитесь! – скомандовал Тир и дернул за рычаг, сани загудели и выпрыгнули вперед, как укушенный шмелем в задницу райхарец.

* * *

Мы ругались и орали, сани вихляли по снежному насту, как сумасшедшие скорпиксы, выписывая круги и волны, и никак не хотели ехать ровно. Фей визжала мне в ухо, Геб вцепился в бортик, Каро просто молча сцепил зубы и зеленел – укачивает?

– Ты говорил, что знаешь, как управлять! – гневно орала Марша.

– Знаю!

– Сдал экзамен на рулевого!

– Я сказал – сдавал, сдавал, Блау, – огрызнулся Тир и быстро вытер пот со лба, не выпуская рычаг из рук.

– Не сдали? – тоненько откликнулась Фей-Фей.

– Провалил! – рявкнула я, больно приложившись на повороте боком. Тир – козел!

– Почти сдал! Почти! Ты понимаешь разницу между почти и провалил!

– Я понимаю, что мы сейчас сорвемся вниз, забирай правее, Тир! Правее!!! Псаки тебя задери!

– Тир-р-р-р! – визжала Фейу. – Разобьемся!

– Заткнулись!!! Все!!! – рявкнул Квантор. – Блау – светляк справа, Фейу – впереди, ни видно ни демона!

Мы торопливо щелкнули кольцами, одновременно выплетая чары.

С большим трудом сани выровнялись, перестали крениться, и Тир вздохнул немного свободнее.

– Я … я мог перепутать кристаллы, – тихо проблеял Геб.

– Что?

– У меня были сомнения насчет гнезд два и четыре, и в какой последовательности они подключаются, – он поднял руки вверх – схема была сломана! И ещё…

– Что?!!

– У нас перегруз! – быстро протараторил Лидс, – На одного человека! Я предупреждал! Предупреждал!

– Нужно было оставить одного, – снова завела песню Марша.

– Вот и осталась бы, – парировала Фей-Фей. – Все равно не хотела ехать!

– Осталась бы дома, идиотка!

– Сама идиотка!

– ЗАТКНУЛИСЬ!!!

Тир выругался ещё раз, но удержал сани – они вильнули в сторону только раз. Ближайшая вышка чернела на фоне неба темной – наверху тлел едва заметный слабый огонек – и это внушало надежду.

– Проверишь контур у вышки, – я ободряюще похлопала Геба по плечу. – Сани – едут. Мы – живы. Ты – молодец!

* * *

– Ты наступила мне на ногу, дура!

– Тут нет места, идиотка! Нужно худеть!

– ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ!!!

* * *

Хадж

Таджо расстегнул верхнюю пуговицу – не хватало воздуха. Всегда, когда эмоции выходили из-под контроля ему было нечем дышать.

– Я повторяю свою рекомендацию, – произнес Шахрейн очень спокойно. Очень. Настолько спокойно, что двое из чужой пятерки дернулись в его сторону. – Необходимо. Ввести в Хадже военное положение. Мы не сможем контролировать ситуацию. Сигналы Вестников глушат. Тем более сейчас, когда здесь проходит Совет Кланов…

– Не можем? – худой жирдяй с зачесанными назад, смазанными розовым маслом волосами насмешливо развел руки в стороны. – Неужели? Управление настолько не в состоянии контролировать простые вещи, что вынуждено обратится за помощью к военным? Вы это предлагаете, сир Таджо?

Шахрейн стиснул зубы. Жирдяя он не переносил ещё с Академии, и это было взаимно. Обычно Управление учитывает психологические профили при составлении рабочих групп, но не в этот раз. Или кто-то очень хотел досадить ему. Лично. Сейчас – он шел вторым, и не решал ничего в этом демоновом Хадже.

– Я предлагаю подумать о безопасности. Я предлагаю учитывать все риски. Я предлагаю…

– Вы предлагаете расписаться в собственной беспомощности, – оборвал его жердяй. – Вы предлагаете признать, что три звезды дознавателей – это меньше, чем ничего!

– Я предлагаю оценивать риски, – очень терпеливо повторил Шахрейн. – Четверо с управляющими печатями, два артефакта, с помощью которых можно отдавать ментальные приказы. Совет, на котором присутствуют практически все Главы кланов Севера, ритуал…

– Храм Немеса оцеплен, – отмахнулся от него жердяй. – Источник блокировки Вестников ищут. Везде наши люди. Вы преувеличиваете опасность, сир. И я непременно, – это он произнес с особенным удовольствием, – непременно порекомендую отстранить вас от занимаемой должности. Ведущий должен уметь принимать решения, а не колебаться. Ждите рапорт.

Шахрейн отрывисто кивнул.

– И, сир Таджо. Чтобы держать руку на узлах плетений… отправляйтесь патрулировать улицы. Лично. Мы не можем позволить, что что-то помешало Совету и проведению операции…

– Честь имею, – Шахрейн отсалютовал коротко, развернувшись на каблуках, и аккуратно, почти бережно прикрыл дверь на выходе.

Дверь здесь не причем. С жердяем – он сочтется в Столице.

Таджо проклинал собственное невезение – даже, если бы кто-то выбирал специально, большего придурка, чем этот отдельно взятый менталист, в качестве Ведущего трех групп выбрать было бы сложно.

Земли Хэсау

– Вот такая, – Хок протянул брату на ладони кусок черной коробочки, с края которой сиротливо свисали немного подпаленные шелковые кисточки шнурка. – Не знаю как, но он управляет легионерами, нам пришлось отступать. Они не чувствую боли, у них нет страха, они просто прямо выполняют поставленный приказ. Мы изъяли четыре артефакта, два уничтожили, пока искали способ – управляющий контур повреждает только огонь, один я оставил для Кастуса, пусть вскроет и разберется.

– Сколько у нас чужих? – Бер покрутил в руках остатки артефакта.

Хок пожал плечами.

– Примерно половина дивизии у Главы, остальных мы изолировали и погрузили в стазис. Клеток и блокираторов на всех не хватило, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд брата. – Заработает арка – отправим обратно, пусть со своими разбирается Шестнадцатый.

– Легат?

– В Керне сбой со связью – Вестники не доходят.

– Вайю?

Хок отрицательно тряхнул головой.

– Кастус не полный идиот, должен был позаботиться. Никто не собирает Совет Предела просто так.

– Совет, вызов на который наш Глава проигнорировал…

– Мирийские учения на границе в середине зимы – уважительная причина, – язвительно протянул Хок.

– Арка будет перекрыта до утра. И потом запуск и активация…, - Бер медленно рассуждал вслух. – У нас есть ровно одна ночь.

– Уверен? – переспросил Хок, хотя они давно обсуждали это раньше.

Бер перевел тяжелый взгляд на пустое кресло у стола, над которым вился одинокий светляк, лежали открытыми книги, свитки были сложены горкой, как будто Люци просто вышел из библиотеки, и сейчас вернется обратно. Ворвется, по своей извечной привычке, с шальной улыбкой, хлопнет братьев по плечам, и примется рассказывать очередную байку о том, как прошел очередной день. Без Люци думалось сложно.

– Доказательств достаточно, – постановил он. – Объяви. Бер Хэсау сегодня ночью бросает официальный вызов Главе Клана.

Лирнейские

Когда они выбрались наверх – небо над головой было темным и ясным, звезды светились ярко и казались огромными. На Севере многое кажется большим, чем в Столице.

Сяо снял руну «молчания» первым, и почти подпрыгнул от восторга, прочитал Вестник Каро, который тот выставил на любого из звезды – первого, кто выйдет из режима молчания.

«Сира Блау! Жива! Каро! Покинула поместье?»

Райдо снял руну вторым – и перед ним замелькали вспышки – начали падать Вестники.

Но чем дальше читал Сяо, тем сильнее хмурился – «Сира покинула Керн, отряд едет в предгорья, следую за ней – и координаты…»

– Дай! – Райдо забрал Вестник Каро и быстро пробежался глазами. – Молчать.

– Но…

– Это приказ, – бросил ему Райдо и покосился в сторону наследника Блау, который выплетал Вестник за Вестником – темные вспышки так и мелькали в воздухе.

Сяо тоскливо наблюдал, как менталист уничтожил послание. Молчать он был не согласен – сир Блау имеет право знать, что его сестра возможно где-то здесь, что возможно нужна помощь.

– Из Керна, отложенный, – Райдо протянул свое послание Ашту. – Прорыв тварей – вероятность девять из десяти, защитный контур города поврежден. Приказ срочно доставить сира Блау в Керн. Срочно, – подчеркнул Райдо. – Легат ввел военное положение и внизу нужен заклинатель.

Сяо думал, мучительно прикусив губу.

Прорыв – это плохо, город останется без защиты, но и сире Блау всего четырнадцать зим, как они справятся в горах, одни, с магистром, особенно если будет прорыв?

Сяо поежился, представив, как твари гонятся за ним по глубокому снегу.

Нет, он должен сказать! Пусть сир Аксель решает сам!

– Вайю отправилась в Керн! – его подопечный схлопнул послание. И выругался. – В поместье ее нет. И она не отвечает на Вестники.

– В Керне глушат связь, – пророкотал Бутч. – В Хадже тоже.

– Нам нужно в город! – решительно постановил сир Аксель. – Немедленно!

Малыш Сяо, встретившись взглядом с Райдо, который провел ребром ладони по шее, захлопнул рот.

Глава 157. Дожить до рассвета

Керн, недалеко от Восточных ворот

Нос чесался от дыма. Пока его десяток прочесывал злачные углы за ремесленным, разгоняя ребятню и выпивох по домам, кто-то поджег пару лавок.

Скоты. Подумал десятник молча. Приказ был однозначным – за нарушение комендантского часа – доставить в часть. Но мародерам было все равно. Лучшее время, чтобы разжиться чужим добром. Жажда легкой наживы была так велика, что никого не пугало наказание. Тварей боялись гораздо больше – новость передавалась тихо, почти шепотом, но уже облетела весь город.

Он поднял ножнами пару тряпок, пнул пару тюков, и прошелся до ближайшего проулка, чтобы размять ноги. Грязь. Везде грязь. Настоящая изнанка мира.

Впереди мелькнул край дорогого парчевого подола, со сложной вышивкой по краю, плащ, отделанный мехом куницы, стоимостью больше, чем домик в пригороде, на который десятник копил последние пару зим. Сложная прическа Высшей леди – драгоценные камни шпилек вспыхнули на свету.

– Сира! – Ведущий прищурился, и сделал знак своим – готовность, десятник не понял, что вызвало такое напряжение, но своей интуиции он привык верить. – Остановитесь, сира! Стандартная проверка!

Сира шла покачиваясь. Матрона из Старших родов, он быстро отметил старческие, унизанные драгоценными перстнями пальцы – ему и один такой не купить, за квартальную оплату.

В таких проулках Высокие леди не ходят по мостовой пешком, и без сопровождения, и уж точно не когда ввели комендантский час.

– Из рода Хейли, – шепнули ему справа. У Второго было отличное зрение и превосходная память.

– Леди Хейли, – повторил десятник твердо, – в городе введено военное положение, я прошу проследовать с нами в …

Леди как будто не слышала. Неутомимо двигалась в сторону Восточных ворот, а там только бесконечная дорога через заснеженные поля и гарнизон. Кроме ставки Легиона там не было ничего.

– Леди…, - закончить он не успел.

Сира ударила первой – щелкнули кольца, вспыхнули плетения, и его так ударило в грудь, что вышибло весь воздух, но защитные артефакты выдержали – легион последние зимы комплектуют хорошо.

– Стазис!

Легионеры быстро выполнили привычное построение – десяток против Высшего-одиночки, работа в городской черте, но… поколебались, теряя драгоценные доли мгновения. Слишком статусно выглядела Сира, слишком дорогим был плащ, слишком много артефактов на пальцах, слишком высоко держала голову… всё было слишком.

И эта ошибка стала для них фатальной.

* * *

Дознаватели сделали крюк в один из городских домов, ситуация в Керне была непонятной, и хотелось иметь под рукой всё, что нужно и… не оставлять лишнего.

Райдо насвистывал, косо поглядывая на Малыша Сяо, который понуро держался сзади. Малыш был отличным напарником – умел молчать, когда нужно, но излишнюю совестливость Таджо пока так и не удалось из него выбить.

Лошадей найти не удалось – и они шли пешком, срезая путь через грязные кварталы на границе ремесленного. Райдо услышал характерные хлопки плетений раньше, чем Бутч вскинул руку – готовность.

Блау щелкнул кольцами, и выплел первые узлы плетения, встав вторым. Райдо шагнул назад – прикрывать беспомощного сейчас Тиля и Сяо.

Когда они подоспели, в переулке уже всё было кончено. Десяток разметало по улице, как будто прошелся ураган.

– Сколько их было? – Бутч выбрал последнего из двух оставшихся в живых легионеров, в стандартной форме десятника ставки, судя по нашивкам – и поймал взгляд, удерживая. Считывание прошло быстро.

– Сира Хейли, одна из Матрон, – отчитался Ашту кратко. – Под характерным ментальным, двигается в сторону Восточных ворот.

– Разделимся? – предложил Тиль. – Нужно срочно доставить сира Блау в Ратушу.

Райдо молчал. После шахты управление перешло к Бутчу, и никто не обращал на него внимания.

– Нет, – Ашту качнул головой. – Сира может быть не одна, сила… превышает расчетный уровень, разделяться опасно. Будем брать.

– Стандартная схема? – пискнул Сяо.

– Ломаем купол, стазис, брать по возможности живой, – Ашту специально сделал акцент, и посмотрел на Блау, который поджал губы. – Чтобы провести допрос.

Спереди полыхнули плетения и раздались хлопки – старухе на пути встретился кто-то ещё? Райдо прицокнул языком – такая прыть для старой сиры!

– Вперед.

Предгорья, земли Блау

Сяо работал. Ему выделили гостиную в доме Старосты, потому что она была самой большой на всю деревню. Тут вообще всё было большим – он покосился на пару магов, которые лениво перебрасывались плетениями, сидя у двери. Дом. Стол. Стул. Даже кисть и та была такой, как будто половину хвоста белки ободрали для её создания.

Сяо не считал себя хлипким, но тут, на Севере, ощущение собственной неполноценности преследовало его неотступно – даже вшивые чумазые мальчишки и те тыкали в него пальцем. Каждый. Каждый считал своим долгом указать ему место.

Сяо скрипнул зубами, обмакнул вульгарную кисть в такую же отвратительно несуразную тушницу и начал чертить символы на свитке. Отец сказал – терпеть. Сжать зубы, засунуть гордость подальше, улыбаться и… работать. Доказывать свою полезность, выцарапывать, если придется место среди вассалов в новом Клане, который сделал им такое щедрое предложение. Стать необходимыми, стать теми, без кого не смогут обойтись.

– Демоны грани, – Сяо выругался, испортив очередной свиток – руна легла неправильно. Малыш не отвечал – ему не доходил ни один Вестник, не отвечал Старший из Хаджа, не отвечал проклятый всеми богами Луэй… Сяо чувствовал, что задыхается от неизвестности, в этой, покрытой бескрайними полями белого снега, ледяной пустыне.

Очередная кисть хрустнула под пальцами, и стул у двери скрипнул. Один из магов встал и мягкой хищной походкой отправился к нему. И Сяо знал, почему он завел правую руку за спину – приготовил плетения. Но он не доставит им такого удовольствия.

Псакова девчонка! Дала слишком прямой приказ – и маги следовали ему прямо – ни шагу в сторону, даже в купальнях, точнее в том месте, которое эти неотесанные северяне называли этим словом, ему нельзя было уединиться.

– Мистер Сяо?

– Я закончил. – Он улыбнулся через силу. От фальшивой улыбки уже сводило скулы. – Второй круг готов. Охранные руны не удержат тварей, но заставят их отклониться. Перенаправят, – пояснил он, как для идиотов. – Нужно будет ещё раз сделать обход.

За окошком была глубокая ночь, свистела метель, ветки тревожно бились в стекла, и хороший хозяин не то, что сам – собаку из дома не погонит, но ехать – нужно.

– После этого можно возвращаться в поместье…

– Не было указаний, – отрубил маг.

– Когда мы закончим, я больше ничего не смогу сделать. Мы будем более полезны в поместье…

– Не было указаний, – монотонно повторил маг, начиная застегивать верхний меховой плащ.

Сяо стиснул зубы, почти слыша, как они скрипят. И… улыбнулся. Доброжелательно и спокойно.

– Значит, будем ждать указаний, господа.

Это единственное, что ему остается сейчас делать. Это единственное, что он может сейчас делать – молиться Маре и положиться на Всеблагую, чтобы сегодняшнюю ночь пережили все.

Лирнейские

К вышке мы подъезжали тихо. Не знаю, как Тир сделал это, но сани шли почти бесшумно, снизив ход до минимума. Каменные стены башни снизу освещались одним единственным светляком – стандартные артефакты освещения работают, но не видно ни одного из охраны.

Нормально притормозить мы не смогли, и в последний момент Кантор просто развернул сани в сугроб, иначе мы бы впечатались в стену.

– Тир! – прошипела я тихо – снег уже таял за шиворотом и стекал вниз ледяными дорожками.

– Прибыли, – Кантор невозмутимо выбрался первым, перепрыгнув бортик, и сразу щелкнул кольцами, формируя первое атакующее плетение на всякий случай.

– Геб – проверь контур, Фей – светишь, Фейу – охрана.

– Чего раскомандовалась, Блау! – Марша шипела под нос.

– Могла бы остаться у пещеры, – прошипела, так же тихо, ей в тон Фей-Фей.

– Заткнулись! Или наложу купол тишины! – рявкнула я тихо. Они уже достали Тира и скоро достанут меня.

– Вайю…, - обиженно протянула Фей.

– Каро – вниз.

Менталист открыл рот, чтобы возразить, но не стал, наткнувшись на мой взгляд. Сомневаюсь, что Каро соображает в вышках.

Первый из отряда башни встретился нам прямо у входа – перегородил лестницу, он лежал на ступеньках, широко раскинув руки в стороны, грудь наискось пересекала длинная рана.

Хороший удар. Чистый.

Пока Тир проверял первый ярус, я изучала труп.

– Кровь свежая, – я покатала между пальцами, не нужно было проводить диагностику – легионер был мертв совершенно точно.

– У него нет колец, – добавил Тир, перешагнув труп и протянул мне руку.

Я прыгнула выше и тихо, по кольцевой лестнице, начала подниматься наверх. Витая каменная лестница шла по кругу башни – до площадки на самом верху, там, где и были установлены главные сигнальные артефакты.

На лестнице мы нашли ещё два трупа и четыре сверху.

– Осталось трое, – шепнула я Тиру, который остановился перед дверью в верхний зал. Вышки всегда охранял стандартный десяток.

Кантор щелкнул кольцами и золото плетений расцвело перед ним, я выплела базовые узлы атакующего – молнию, и запитала контур силой.

Дверь он открыл с ноги – вышиб, и сразу пригнулся, уходя в сторону, я повторила – но предосторожности были зря. Верхний зал был тих, по полу кружилась снежная поземка из разбитого окна… один охранник был нанизан на осколки стекол рамы, второй валялся на животе, проткнутый насквозь мечом…одинокий светляк раскачивался от порывов ветра…

– Стой…, - Тир остановил меня, когда я собиралась пройти к центральному артефакту, на котором лежал третий труп. – На нем нет крови, – прошептал он тихо. – На всех есть – на нем нет, и у него…

– … кольца.

Тир кивнул и бросил стазис – плетения впиталось в спину последнего охранника и исчезло с легкой вспышкой. Мы стащили его с постамента – развернули, и я выплела диагностическое, хотя с такой бессмысленной улыбкой просто нельзя быть живым.

– Мертв, произнесла я, схлопнув диаграмму. – Остановка сердца.

Я вытащила кинжал из ножен и аккуратно вспорола рукав – на левой руке – нет, на правой – тоже, вспомнив о Ремзи, я дернула за ворот – жирная печать татуировки чернела чуть пониже шеи.

– Он убил своих и повредил контур, – Тир изучал то, что осталось от центрального узла – кристаллы в середине были просто выворочены, а линии связи разбиты. Не нужно быть Гебионом, чтобы понять, что это не починить.

– Мирийские ублюдки, – выдохнула я обреченно. Если мы не запустим вышки – внешнего контура не будет. Шахты взлетят на воздух в любой момент – они выше линии сигнальных вышек по Хребту, сколько времени займет, чтобы вся эта волна тварей хлынула вниз?

Тир пыхтел, перемещаясь на коленках вокруг центрального постамента, – отпихнул ногой труп, чтобы не мешал и пополз на второй круг.

– Кантор, – позвала я тихо. – Ты свихнулся?

– Лучше помоги, – пропыхтел он в ответ. – Здесь должен быть паз для печати и символ Хейли, у нас так…

Я опустилась на коленки, но помощь не понадобилась – Тир победно выдохнул, стянул цепочку с груди и приложил печать наследника в появившееся углубление.

Сверкнуло, что-то надсадно заскрежетало и круглый постамент начал вращение – направо два круга налево и обратно, пока не замер в одном положении – рунные знаки по бокам изменились, образуя новые цепочки символов.

Заскрипело, и с тихим гудением сверху, прямо посередине постамента, выдвинулась небольшая круглая площадка с углублением в центре ровно под печать.

Тир засмеялся – удовлетворенным мальчишеским смехом, подмигнул мне – глаза весело сверкнули из-под пыльной челки, встал, отряхнул колени, руки и шагнул вперед.

Тировская печать заняла место в центре и… ничего не произошло. Улыбаться Кантор перестал. Вытащил печать из углубления и попробовал ещё раз, установив повторно.

Ничего не происходило. Тир прикусил губу.

– Что это? – я подошла ближе и наклонилась.

– Резервная линия, – Тир вытащил печать и взлохматил волосы. – Есть на каждой вышке… показывают Наследникам, – пояснил он в ответ на мой недоуменный взгляд. – Твой брат должен знать. На наших срабатывают от моей печати. Это чужие вышки – может поэтому.

– Резерв запустит цепь?

– Должен был, – Тир растерянно крутил в руках печать Наследника, кругляш переливался золотом на свету. – Печать видимо срабатывает только на своей территории, – закончил он угрюмо.

– Ты это и имел ввиду, когда сказал, что сможешь запустить вышки?

Тир кивнул – косая челка скользнула по щеке – он напряженно изучал неработающий центральный узел.

– Вестники не доходят, но мы можем попробовать дать сигнал отсюда, – я подошла к окну, – Керн там, если отправить вверх сигнал достаточно высоко, нас будет видно из города. Базовые символы. Если хватит силы.

Кантор встал рядом и прищурился.

– С крыши башни? Сложить вектора?

Я пожала плечами и кивнула, мы должны дать сигнал тем, кто внизу. Если план Хейли сработает, а Аксель выбрался… нужно использовать любую возможность.

Керн, городской дом Асти

– Бабушка! – Си тихо взвизгнул от неожиданности, и тут же зажал себе рот сразу двумя ладошками, для убедительности легонько шлепнув себя по губам, как всегда делала няня. Молчи, крошка Си. Если его поймают – сразу поймут, что он выбрался из детской и мало не покажется. Поэтому Си прятался под лестницей у черного входа, в небольшом шкафу, куда не пролез бы никто кроме него – не хватило бы места.

В доме все бегали, все было вверх дном, и его хватятся не сразу. Си прихватил с собой маленькую атласную подушечку, игрушки, и стащил немного вечернего печенья со столика, набив в карманы – чтобы было веселее сидеть.

Си глядел в щелку – Бабушка двигалась странно – высоко поднятая голова, рваные движения, она чуть не уронила вазу, за которую Си чуть не попало на декаде, когда он случайно зацепил стойку, а они просто играли.

В последние декады – Си сморщил нос, пытаясь вспомнить, бабушка вела себя странно. Почти не гладила его по голове, не брала в свои покои, чтобы накормить сладким, не спрашивала, как прошел день у будущего Наследника рода Асти. Ходила, и постоянно разглядывала карточку с дядей.

У этого дяди была отдельная плита в усыпальнице – пустая плита, как иногда шептались слуги. И один раз Бабушка даже больно дала Си по рукам, а он просто хотел посмотреть, что такого там высматривает Ба.

Си бы не стал портить! Си уже большой! Си просто хотел посмотреть.

Фрейя вылетела в холл с визгом – весело подрагивали мохнатые уши, топали толстенькие лапы. И Си даже распахнул дверку пошире, чтобы позвать щенка, как вспыхнули плетения.

Бабушка щелкнула кольцами, Фрейя зарычала, припав на задние лапы и прыгнула. Огонь вспыхнул сразу – щенок сгорел за мгновение, взвизгнув, осыпавшись кучкой пепла и Си… открыл рот, чтобы закричать, но не раздалось ни звука.

Кольца щелкнули ещё раз, пепел, в который превратилась Фрейя, разметало по холлу и бабушка так же медленно повернулась вниз, к лестнице в Хранилище.

Си колотило.

Дверь в кабинет отца, куда ему строго настрого запретили заходить ещё утром – у взрослых дела, – он распахнул с трудом. Петли скрипнули, и он почти упал на мягкий ковер.

– Си? Тебя же просили, – голос дяди звучал устало, он обращался к одному из Управляющих.

Папы нет. Си вспомнил, что папа в Хадже, но это было не важно. Дядя – должен помочь. Должен.

Си пополз вперед быстро-быстро перебирая коленями, нырнул между ножками стула, и крепко обхватил дядин сапог за голенище.

– Си?

– Ба… ба-а-а…

Губы не слушались, но Си сделал над собой усилие. Наследники Асти не плачут.

– Ба-а-а… Фрей-я-я-я…

– Си…, - теплые руки потянули его вверх, и Си изо всех сил вцепился в шею дяди. – Что случилось, Си? Тебе же сказали, нужно быть в детской…

– Ба…, - выговорил он наконец. – Ба убила Фрейю… и пошла вниз …

– Что?

– Фрейя… Фрейя… сгорела…Ба убила её…

Руки дяди окаменели.

– Вниз – это в Хранилище?

Си отчаянно закивал головой.

Пока дядя отдавал приказы, он не отпускал рук – сейчас он в безопасности, но Фрейя… ее привезли из Столицы, его первый настоящий подарок на день принятия… Фрейя…

– Забери брата. Идите наверх, – дядя говорил коротко, и с трудом оторвал его руки, передавая сестре.

Старшая пахла духами и ванилью, привычно и вкусно. Несла, укачивая на руках и целовала в макушку.

– Все, хорошо, малыш, дядя всё решит… теперь всё хорошо…

Наследники Асти не плачут, но… Старшая никогда не говорила, когда он сбегал с уроков, и прикрывала проделки… и никогда не сдавала его бабушке. Бабушка. Фрейя.

Си зарылся носом в теплые, пахнущие родным теплом волосы, и … заревел, вздрагивая всем телом. Иногда он так уставал быть Наследником рода, так уставал… пока папы нет, можно немного поплакать. Старшая никому не расскажет.

Лирнейские, сигнальная башня

Мы выбрались на крышу по каменной лестнице и потом по деревянной – ступени скрипели под ногами. Площадка сверху было круглой и небольшой – не более десяти шагов в диаметре, Ветер на такой высоте почти сбивал с ног, и я вцепилась в Тира, меня сносило.

– Ну? – перекрикивая ветер.

Огни Керна действительно были у нас за спиной – большое скопление крохотных желтых точек теплого золота, тут и там сияли островки поменьше – предгорные деревни, несколько одиноких огней горели на Хребте – ушли не все горцы из общины.

– Вместе! – Кантор протянул ладонь вперед и согнул руку. – Ты умеешь складывать вектора?

– Сил может не хватить, даже вдвоем, – я уцепилась за воротник Кантора, чтобы меня не снесло порывом ветра. – Слишком далеко! Третий! У меня третий!

– Держи, – он достал из внутреннего кармана и сунул мне в ладонь бархатный мешочек, туго стянутый тесьмой.

Я запустила пальцы внутрь и нащупала гладкий камень-кругляш на тонкой цепочке в каких-то тряпках.

– Это – накопитель, – прокричал он на ухо, перекрикивая ветер. – Подарок, хотел отдать…

– Отличный подарок, Тир, – ответила я без всякого сарказма, сжав артефакт в руке.

– Не звезда, но…, - дернул уголком рта Кантор, вытаскивая звезду Давида поверх. Двух накопителей, и наши силы – этого должно хватить.

Прежде, чем он закончил говорить, я протянула правую руку вперед, и крепко ухватила Тира за локоть. Рука к руке, так тесно, чтобы обхват был наилучшим. Мы стояли почти нос к носу.

– На счет один…

– Стой! Что передаем? Базовым?

Тир кивнул.

– Прорыв. Тварь.

– Вышки. Сбой. – дополнил Кантор. – Они должны знать, что не работают. Ты ведешь.

Я кивнула, и покрепче сжав руку Тира, вскинула вверх, щедро черпанув из внутреннего источника, кулак, с зажатым внутри артефактом засветился.

– Три, два, один…

Высоко в небе, настолько высоко, насколько смогла, над Лирнейскими расцвел герб Блау, сияющий по краям золотом Тировской родовой силы.

Керн

Аксель рычал.

Все вокруг были тупыми, и делали все очень медленно. Медленно думали, медленно чаровали, и даже не могли починить один гребаный контур в Ратуше. Один. Гребаный. Контур. Двенадцать артефакторов. Дядя был прав – кругом конченные идиоты!

Что непонятного в приказе взорвать все входы в катакомбы нижнего уровня? Это простой приказ. Простые катализаторы. Нет, у толстых городских придурков там важные входы на уровень доступа канализации. Он орал так, что ему было немного стыдно даже сейчас. Что каждая тварь, которая вылезет из незапечатанного входа, оттрахает каждого из чинуш в задницу. Дважды. Он позаботится об этом лично, если они не в состоянии понять, что Заклинатель сможет удерживать только одну линию – только с гор. Если будет два Прорыва – он не потянет. Но эти конченные идиоты искали повод обойти приказ!

Маги не могли найти глушилки – они убрали по периметру, но связи в городе не было все равно. Он уже ездил за пределы Керна, но мелочь не отвечала – до Вайю не доходил ни один Вестник. В городской службе в магов отбирают отборных идиотов!

Нарочный от Старикана Луция, который вздыхал рядом – прибыл с отрядом, тоже не добавлял спокойствия. Как можно было выпустить одну девчонку из дома? Как? Как Наставник может быть таким идиотом?

Аксель не находил себе места, и глухо порыкивал на каждого, кто приближался ближе, чем на пару шагов.

– Сир! – восторженный возглас, настолько не соответствовал времени, что Аксель обернулся рывком, планируя припечатать нахала, и даже развернул первый узел плетений.

– Сир! Смотрите! Сир! – один из гвардейцев Блау, из молодняка этой зимы – пополнение, бестолково тыкал пальцем в сторону Лирнейских и почти подпрыгивал на месте. – Сир! Смотрите! Сир!

Аксель обернулся и моргнул, думая, что его обманывают глаза – чуть правее одного из последних пиков родовых земель, там где начинались горы Хейли расцветал в небе сияющий золотом герб Блау.

– Пшел вон, – сир Блау пнул не глядя, того, кто мешал – кого-то из городской управы, спешно перепрыгнул через перила, взлетел на верхнюю площадку лестницы у ближайших балконов, чтобы было лучше видно. Герб Блау был совсем крохотным, но виден отчетливо. Вспыхнув, он исчез, и Аксель чуть не застонал в голос…

«Прорыв» – расцвел в воздухе сияющий символ базового. «Твари»- ровно четыре точки и палка, вспыхивает следующий символ, знакомый каждому на Севере. «Вышка». «Нет».

– Прорыв тварей, вышки не работают, – тягучий бас Бутча раздался сбоку – он стоял за плечом и щурил глаза.

«Прорыв. Твари. Вышки. Нет. Измена. Хейли». Просигналили в воздухе ещё раз, и черное с золотом послание потухло на фоне темного неба, чтобы вспыхнуть последний раз едва заметно – Герб Тиров расцвел в воздухе.

– Накопитель! – Аксель прыгнул вниз сразу, чуть согнув ноги, прокатился кубарем и тряхнул ближайшего мага. – Накопитель мне!

Маг оглянулся на одного из чинуш – одного из тех, кто зажал кольца и выдавал артефакты по списку.

– Не можно! Все подотчетны, сир! – чинуша взмахнул рукавами и заткнулся. Бутч властно тащил за шкирку помощника градоправителя, менталист запустил руку в карманы и вытряс накопители.

– Нельзя! Это городское имущество!

– Управление конфискует, – бросил чинуше Ашту, – Два, – менталист кивнул Акселю, подбросив на руке пару круглых камней на цепочке. Швырнул один Блау, а второй зажал в кулаке, намотав цепочку на ладонь.

И протянул вперед руку ладонью вперед, чуть согнув локоть. В Керне много огней – освещение не отключить быстро, нужно отправлять сигнал очень высоко, чтобы увидели с гор.

Аксель колебался доли мгновения, но протянул ладонь Ашту, крепко обхватив чужой локоть изо всех сил.

– Вместе, на счет один…

– Я веду, просто следуй, – бросил он менталисту и вскинул кулак вверх с зажатым накопителем.

– Три, два, один…

Сигнальная вышка

– Ты зачем добавила Хейли!

– Ты зачем добавил герб?

– Мы так не договаривались! – произнесли мы почти хором.

– Они должны знать, что Хейли изменники…

– А дядя должен знать, что я жив, – парировал Тир.

Я фыркнула, как будто у кого-то ещё в пределе были такие золотые оттенки силы.

– Смотри, – Кантор резко развернул меня лицом в сторону города.

Высоко, нереально высоко над Керном, почти в самой вышине туч расцветал герб Блау. С зеленовато серыми всполохами чужой силы.

У меня защипало в глазах от облегчения – Аксель. Аксель выбрался, Аксель в городе. Великий – благодарю!

«Вышки. Резерв. Печать». Появились следом один за другим очень быстро три символа подряд.

«Вышки. Резерв. Печать» – ещё дважды просигналили в воздухе. И «Убежище». Последний символ держался дольше всех, постепенно тая в воздухе.

– Я уже пробовал печать, – пробормотал Кантор, прищурясь. – Убежище?

– Это для меня, я знаю, – я отпустила руку Тира и быстро пошла к лестнице. Акс имел ввиду – спрятаться и переждать прорыв. Убежище – так мы играли в детстве. – Нужно найти ближайшую из наших шахт, там есть все необходимое. Едем!

Спуститься я не успела – опора под ногами закачалась, я заскользила к краю, потеряв равновесие, вышку тряхнуло. Тир крепко держал меня за руку.

– Вниз!

Но мы не успели – тряхнуло ещё раз и ещё – башня закачалась под ногами, заходила ходуном, но выстояла – эти горные сооружения закладывали с удвоенной расчетной прочностью.

Справа от нас по Хребту вспучивался снег летя вверх огромными комьями, в свете языков ярко алого пламени – один костер, два, три… отчетливо видимые в ночи.

Тряхнуло ещё раз, и ещё, и ещё.

– Хейли взорвали шахты…

– Глава умер…

– Твари, – лицо Тира стало пепельно-белым в свете магического светляка.

– Бежим….

Мы неслись вниз, перепрыгивая ступеньки – и даже я не знала, сколько у нас осталось времени, чтобы уйти.

Времени до того, как твари проснутся окончательно.

Керн

Претор был в южной части города – бедные районы всегда требовали особого присмотра, распекал очередную команду, когда в небе над Лирнейским хребтом вспыхнул герб Блау.

– Девочка…, - пробормотал Претор еле слышно, складывая знаки в слова – прорыв, твари, вышки, нет – это подтверждало ту информацию, которую они уже получили – цепь повреждена, и чтобы запустить резервную линию им нужен хотя бы один Глава – но все были в Хадже.

Единственную печать – оставили Му, и Наследник сейчас добирался в горы, в сопровождении отряда, чтобы восстановить резервную защиту.

Последним в небе расцвел родной клановый герб, и Претор едва уловимо дернул уголком губ от облегчения.

– Жив, щенок…, - плечи расслабились, как будто пудовая тяжесть ушла. Можно отзывать отряды. – Накопитель! – крикнул он повелительно, и несколько солдат подбежали к нему.

– Претор…

– Мне нужен кто-то с седьмым, – слишком много огней, нужно отправлять очень высоко в небо.

– У меня закатный седьмой круг, – отрапортовал один из магов, отсалютовав коротко.

– Сложим вектора…., - но прежде чем он договорил в районе кернского рынка, как будто отправляли недалеко от ратуши, в небе расцвел герб блау, полыхающий характерной тьмой, с зелено-серыми проблесками по контуру.

Претор прищурился, вспоминая какого рода это цвета.

«Вышки, резерв, Печать» – просигналили сверху трижды. «Убежище» – это был последний символ, который неохотно таял в воздухе, держась так долго, что вряд ли обошлись одним накопителем.

– Претор, сир, – один из легионеров протягивал на руке сразу три камня разной формы и размеров, обрамленных в цепочки.

Тир отмахнулся – уже не нужно. Блау передал всё, что нужно. Мальчишка – жив, это самое главное, что делать в таких случаях – он знает, его натаскивали, а девочка… девочка должна знать где спрятаться и удержать тварей. Если они недалеко от вышек – Кантор должен вспомнить, что показывал ему отец. Резервной линии для запуска нужно время.

Время, которого у них не было.

– Последние данные из Ратуши. Что говорят маги, когда заработает контур?

Прежде, чем легионер отчитался, один из Нарочных Легата, запыхавшийся, с грязной полосой на щеке, отсалютовал коротко и резко, и протянул свиток.

– Срочно! Красное донесение!

Претор приложил личную печать – полыхнуло – и торопливо пробежал глазами свиток. И выругался, завернув так, что бывалые легионеры встревоженно переглянулись – что ещё?

– У меня нет людей! Отправлять ко всем по отряду…, - он торопливо перебирал один лист за другим – сотня – почти полторы сотни в Керне, столько же в Халде, и сколько их ещё в других Пределах – ровно шесть листов свитка. Что такое демоновы управляющие печати – видели все, дознаватели притащили тело старухи Хейли, и объяснили наглядно. Он выругался ещё раз. – Копии разосланы?

– По Керну – всем.

– Приказ изолировать, и…, - Нарочный замялся, – приказ дознавателей… использовать стазис, не убивать, оставить для допросов.

Приказ? Да одна старуха Хейли вывела из строя почти весь десяток. Если бы не дознаватели.

– Госпиталь, – он сосредоточился на следующей важной детали. – Там два отряда, изолировать по списку и… беречь людей, – отдал он приказ Центурию. Тот молча кивнул, понимая с полуслова. Плевать они хотели на пожелания Управления – у него слишком мало людей, особенно если будет прорыв.

– Ректор? – в списке было почти тридцать учеников Кернской, отмеченных отдельно.

– Донесение в Академию отправлено.

– Сир! – ахнули сзади.

Над Лирнейскими вспыхнул ярко красный огонек, и ещё один, и ещё….

– Взрывы?

Претор выругался про себя ещё раз, прикидывая расстояние от ближайшего огня до места, откуда передавали сигнал. Он очень надеялся, что мальчишка уже успел покинуть башню.

Кернская академия

Эш постанывал. Пальчики Милли были уверенными и шаловливыми. Очень умелыми. Как и язычок, она пахла шоколадом, последний кусочек которого они только что разделили на двоих.

– Тише! – его шлепнули по рукам, которые он запустил под юбку.

Эш отпихнул руки и снова задрал юбку, грубо прижав Милли к стене. Милли задышала быстрее.

Шея, завиток волос. Пуговки на форме зацепились, и он зарычал от недовольства, так хотелось наконец потрогать. Милли водила его за нос почти два семестра, крутила хвостом, хохотала, но так и не шла в руки, и вот наконец…

– Тише, балбес, останутся следы…, - зашипела игриво, когда он куснул её в шею, и тут же поцеловал со всей силы – чтобы на завтра точно остался засос, чтобы видели, что наконец-то…что она теперь его, Эша.

– Милли…, - прошептал он, и заткнул ей рот, подсадил повыше, так, чтобы она обхватила его ногами, и плечом вышиб дверь на верхнюю анфиладу.

Когда ещё так повезет? В городе военное положение, в Академии тоже, всех согнали в общежитие, аудитории пусты, и Наставники заняты.

Они вывалились на верхний ярус, жадно целуясь, и не стали ждать дольше. Милли расстегнула ремень, стягивая с него штаны, он целовал не переставая….

– Тише! – она отпихнула его, Эш несогласно боднул головой в ответ. – Тише! Да подожди ты! Слышишь?

Он потряс головой – соображалось плохо.

Милли быстро запахнула форму на груди, и подползла к краю анфилады. Внизу, на нижнем ярусе – большое классное поле для практических работ – ползала одна из учениц. Чертила что-то.

Эш застонал.

– Это… Надин… Эйшт, – произнесла Милли, прищурившись, – с другого курса, из экзорцистов… что она тут забыла? Заучка…чертит…призыв? Какого демона! Это сдавали в прошлую зиму…

Он потянул Милли за руку, но она оттолкнула, целиком поглощенная тем, что происходит внизу, и Эш рассердился. Целых два семестра! Два! Такой момент! И эта демонова заучка Эйшт, которую перевели к ним из Столичной, мало того, что постоянно держалась особняком и задирала нос, так и умудрилась изгадить всё.

И он не нашел ничего лучше, чем выпрямиться во весь рост – штаны сползли до щиколоток, и заорать во весь голос:

– Бросай учебу, Надин! Будешь третьей?

Милли дернула его вниз и закатила глаза – идиот! Он энергично двинул бедрами несколько раз – столибики на анфиладе стояли не часто, и заучке должно быть хорошо видно всё, что составляет достоинство настоящего мужчины.

– Нет? Тогда свалила отсюда к демонам! Ты нам мешаешь! Брысь! – и захохотал, сверкая голой задницей. Смех гулко подхватило эхо в пустой аудитории.

Воздушный таран, который прилетел, почти свалил его с ног, но купол выдержал. Следом была очередь молний, как будто заучка кастовала плетения с обеих рук, но она не училась на боевке.

Камень в первом кольце рассыпался крошевом – а отец выбирал самый лучший артефакт на той декаде – подарок на канун Зимы.

Стены огня он отразил сам – спущенные штаны не мешали плетениям, и начал строить второй защитный купол.

– Беги, Милли! Наставники на кафедре! – прорычал он глухо.

– Но…

Ещё один удар Эйшт, и второе кольцо, последнее, рассыпается в пыль – с какой же силой она бьет?

– Беги, Милли!!! Беги!!!

Развернувшись назад, он вздернул штаны рывком, и наподдал Милли по заднице, придав ускорение – она споткнулась, упала, откатилась к выходу, и заорала с расширенными от ужаса глазами. Спину опалило огнем.

Последнее, что он почувствовал в этой жизни – сожаление… что Милли не дала раньше.

Сигнальная вышка

В верхний круглый зал башни мы вывалились кубарем, я споткнулась, и почти улетела, чуть-чуть не проборздив носом пол, и следом Тир. Стены тряслись, за разбитым окном вдали полыхало.

Я поскользнулась на снегу и осколках стекла, проехавшись до спуска вниз, к лестнице, когда заметила, что Тир отстал.

– Кантор!

– Хочу попробовать! – Тир снова запускал постамент в центре, приложив печать в паз сбоку.

– Нет времени!

– Последний раз, если сработает – мы запустим цепь!

– Тир! – я вернулась и ухватила его за рукав.

– Твой брат передал – резерв, печать, вышки. Он хотел чтобы мы попробовали запустить, если недалеко…

– Ты уже пробовал! Время!

Но Тир уже совал печать на появившийся постамент и подал импульс силы – золотые искры стекли вниз и стаяли – ничего не произошло!

– Уходим, – я нервно оглянулась на окна – зарево было таким, что почти полыхало зарницей.

– Вайю! – бледная Фей влетела наверх, поскользнувшись на верхней ступени. – Там… там… – она тыкала в окно.

Тир оказался быстрее и уже смотрел вдаль – на фоне пламенеющего зарева было отчетливо видно, как первые сгорбленные фигуры на четырех лапах с нечеловеческой грацией появлялись из пламени.

– Там твари…

– Нужно уходить!

– Вниз!!!

Так быстро мы не бегали никогда, почти съезжая на заднице по перилам, падая на поворотных площадках – Тир подхватывал за шкирку, мы вылетели на первый этаж, перепрыгнув труп у лестницы.

Геб махал нам.

– Быстрее! Быстрее!

Фейу прикусывала губу и нервно сжимала и разжимала пальцы, вспыхивающие рыжим огнем на кончиках – контроль ни к псакам!

– Если бы у нас была печать главы, – простонал Кантор.

Я затормозила на полном ходу, резко развернувшись обернулась к Тиру.

– Печать главы сработает?

– Должна, – Кантор запрыгнул в сани и запустил контур – загудело, и голубые искры вспыхнули. – Печати Глав работают везде, и запускают резерв…

– Какого хрена ты молчал?! – рявкнула я, дергая дядину цепочку – большой кругляш сверкнул тусклым красным золотом.

– Печать…главы? Какого хрена ты молчала, Блау?!! – Тир больно схватил меня за плечо. – Возвращаемся!

– Нет!!! – Марша взвизгнула, кончики пальцев лизнуло пламя. – Нужно уходить!!! Уходить!!! Уходить! Немедленно!

– Фейу!

– Вы попробовали – не получилось! Нужно уходить!

– Мы сможем запустить, – Тир уже тащил меня обратно к башне.

– Уходим!!!

– Нужно решать сейчас, – Геб нервно глядел на поднимающееся вдали зарево. – Или мы не успеем…

– Вайю! – Фей смотрела требовательно.

– Мы сдохнем все в этой башне! Вы что, идиоты?! Нужно уезжать!!!

– В башню, – скомандовала я коротко. – Геб, Фей, помогите Каро.

– Тогда я уеду одна! – Марша запрыгнула в сани и дернула рычаг.

– Вали!!! – проорал выведенный из себя Тир. – Вали нахрен прямо сейчас! Наверх!

Мы вбежали первыми, Фей придерживала Каро под руку, с другой стороны его тащил Геб.

– Гебион, – я притормозила у лестницы. – Там артефакт блокировки первого яруса вышки, должен работать.

Лидс кивнул, я уже летела наверх, перепрыгивая через две ступеньки. В верхнем зале постамент над центральным узлом уже был выдвинут – Тир начал запуск резервной линии.

– Давай печать!

Я подцепила пальцем цепочку и сняла с шеи – большая, почти в полтора раза больше Тировской – герб Блау тускло переливался на свету.

– Быстрее, – я повернулась к постаменту, и, пока он опять не исчез, опустила печать в углубление посередине. – Что делать?

– Подать силу и отдать приказ!

Темное облако окутало пальцы моих рук и стекло вниз на печать.

– Какой приказ? Какой?!

– Запуск! Запуск резервной линии!

– Запуск! – орали мы вместе, сил я шарахнула столько – что весь постамент на доли мгновения исчез во тьме, но… ничего не происходило.

– Псаки!

– Блау! – Тир дернул меня за рукав – первый огонек зажегся снизу, сияя голубоватым светом, а постамент начал медленное вращение. – Работает! Работает!!!

Кантор рассмеялся, запрокинув голову, и крепко обхватив меня руками, подбросил вверх, и закружил.

– Работает!!! Резерв работает! Блау, вы совершенно сдвинутые, если Глава оставил тебе печать! – выдохнул он изумленно.

– Нам это уже не поможет, – устало процедила Фейу, показывая в окно.

– Сани не едут, – язвительно протянула Фей-Фей в ответ на мой вопросительный взгляд, и тут же замолчала, вздрогнув – черных теней на фоне полыхающего огня становилось все больше и больше, и они начали перемещаться, вытягиваясь в узкую цепочку, следуя одним курсом… в сторону башни.

Кантор выругался и беспомощно посмотрел на центральный узел – огоньки загорались один за другим, но круг ещё не замкнулся.

– Я могу забрать печать?

– Когда раскрутится полностью, ещё несколько мгновений…

– И тогда мы будем в безопасности? – Тоненько протянула Фей-Фей.

– В безопасности? – требовательно повторила Марша.

Тир молчал.

– Кантор, – я шагнула к нему. – Время запуска резервной линии?

– От двадцати до тридцати мгновений, – выдохнул он, устало закрыв глаза. – Теоретически…

– Что?! – взвизгнула Фейу. – Мы будем торчать в башне, окруженной тварями, мы все сдохнем тут! – И заткнулась, беззвучно разевая рот – я бросила купол тишины. У нее круг больше – снимет, но хотя бы пока – помолчит.

– И… что мы будем делать? – Фей смотрела на меня с надеждой. – Сир Тир?

Кантор не ответил, прошел к окну, осколки стекла хрустели под ногами, посмотрел, и я видела, как он стиснул пальцы в кулак – побелели костяшки.

– Будем держать оборону.

– Не вариант, – отмела я идею. – Это не срабатывало никогда и не сработает сейчас. Это не Убежище, в итоге они разнесут вход – артефакт их не удержит, защита не рассчитана на Прорыв, потому что…

– … Прорыв должен быть остановлен раньше, чем они достигнут вышки, – тихо подвела черту Фей-Фей.

– А я говорила, что нужно ехать в Керн!!! Говорила! Теперь мы все сдохнем здесь!!! – Маршу заткнули практически сразу – на этот раз купол тишины бросил Тир.

– Вайю…, - Фей шмыгнула носом, – … Яо там совсем один…

– Нужно было думать раньше, – машинально ответила я и прошла к стене. Большая старая карта линии горных Хребтов предела занимала большую часть стены.

– Вайю!

– Помолчи! – я сорвала бумагу, и просто свалила все на пол с одного из столов, расстелила, прижав по краям тем, что нашлось под рукой.

– Что ты хочешь делать? – Кантор помог, придержав край карты.

– Помолчи, Тир, мне надо подумать.

Башню как следует тряхнуло – я с трудом устояла на ногах, прогремел четвертый взрыв.

– Они взрывают последовательно, катализаторы установлены с отсрочкой… Блау, – позвал меня Кантор, но я отмахнулась, прикусив губу.

Не сходилось.

Я обессилено потерла лоб. Чтобы на моем месте сделал Аксель? Восемь шахт – не потянуть даже ему. Даже ему.

Склоны на карте хорошо обозначали самый пологие пути – они все пойдут к Керну и он не удержит их, а если ещё посчитать городские катакомбы? Кто знает что там?

Я простонала в голос. Что мне делать, Великий?

– Нужно уходить. Немедленно, – совершенно твердо и спокойно произнесла Фейу, сбросив купол тишины, и в этот момент перед Кантором расцвел сложный символ, полыхнувший золотом. Вспыхнул, ослепив нас на мгновение, и тут же растаял. Символ, очень похожий на тот, что дядя показывал мне в библиотеке, когда я дала слово бросать всё, бежать и прятаться в нижнем Хранилище, неужели Тиру…

Марша заверещала, щелкнув кольцами – первые узлы плетений полыхнули так, что жаром опалило лицо.

– Я не собираюсь подыхать здесь одна! – Она развернула плетения в сторону Тира и развела руки. – Думаете, никто не знает, что это значит? Жизнь Наследника – ценнее всего, пусть все сдохнут, но продолжится линия… так? Я НЕ СОБИРАЮСЬ ПОДЫХАТЬ ОДНА!

Фей-Фей незаметно отступила к стене и выплела первые узлы стазиса. Умница.

– Марша, – я аккуратно сместилась на линию перед Тиром. – Никто не собирается подыхать…. опусти плетения, Марша…

– Он важнее всех нас, и важнее тебя, Блау! – нижняя губа Фейу подрагивала. – Наследник важнее всех…Ты знаешь, что это значит? Ты дура, – выплюнула она, – откуда тебе знать! Это значит – пусть сдохнут все, но Наследник должен выжить! Выжить – это приказ! И он пойдет по головам!

– Марша…, - я использовала самый спокойный и уверенный тон, бросив взгляд на побледневшего Тира – если Марша права…

– Он положит на всех и уйдет! – орала она, искры сыпались с пальцев. – Как ты не понимаешь! Тиры важнее всего! Это – приказ Наследнику – остаться в живых любой ценой!

– Опусти плетения, Фейу! – тихо повторила я, сделав последний шаг и закрыв Тира собой. – Просто развей чары…

– Посмотри назад, – выплюнула мне она. Тир уже выплетал ответное атакующее. Я выругалась. – Спроси его сама! Спроси! – задыхалась Марша.

– Никто. Не будет. Никого. Бросать. Опустить плетения! – рявкнула я громко. – Тир, твою мать! Фейу!

На меня не обратили внимания – они синхронно шагнули вправо, чтобы видеть друг друга.

– Клянусь Великим, я оставлю здесь каждого, кто отправит плетения! КАЖДОГО! – сила полыхнула так, что темное облако взорвалось и развеялось шлейфом, подтвердив мои слова. – Никто. Не пройдет тварей без меня. Или вместе, или никто!

Фей-Фей, поколебавшись, развеяла чары. Идиотка! Я не её имела ввиду!

– Фейу! Тир!

Кантор колебался доли мгновения, схлопнул чары и поднял пустые ладони вверх, шагнув вперед.

– Пусть даст Слово! – Марша сделала шаг назад, не опуская плетений, и почти уперлась в стену. – Слово! И ты Блау!

– Слово! – Тир протянул вперед руку. – Или вместе или никто, – ладонь Кантора вспыхнула золотом.

– Слово! – я положила руку сверху, – Или вместе или никто, – темная вспышка облизала пальцы, которые легонько благодарно сжал Тир.

– Слово! – Фей-Фей положила маленькую ручку мне на запястье.

– Или вместе или никто, – Геб подошел не слышно, и накрыл руку Фей ладонью.

– Слово…, - облегченно пробормотала Марша, и шагнула вперед, положив руку сверху. – Или вместе. Или никто.

Вспышки силы слились в одну, почти образуя радугу, и в верхнем зале башни на миг стало светло, почти как днем.

Хадж

Глава Тиров скучал, с трудом удерживаясь от зевка. Это был второй большой Совет на его памяти, но ему хватало и Малых. Главы наедине вели себя не лучше базарных баб. Вульгарно и утомительно.

– Не несите чушь, сир! – Глава рода Асти стукнул по столу. – Мы все знаем, зачем нас тут собрали на самом деле. Совет…

– … приманка…, - перебил его сир Бартуш.

– Совет, – упрямо повторил Асти.

– Если бы не Блау…, - снова перебил Бартуш.

– Не несите эту мракобесную чушь! Мы все знаем, что на самом деле, послужило причиной ммм… дестабилизации южного Предела триста зим назад.

– Дестабилизация? – Глава Фейу холодно улыбнулся. – Вы готовы к такой… дестабилизации на Севере?

– Я бы попросил, господа, – угрюмо прогудел большой рыжеволосый мужчина. – Мы – род Му, с Юга, и нас оскорбляет упоминание конфликта в таком ключе. Мы требуем уважения к памяти наших предков. Это была настоящая трагедия для всех южных кланов, и мы не оправились до сих пор…

Тир едва уловимо скривил губы – Му постоянно заводил эту тему, как один из самых слабых родов предела – хотя никто не мешал им давно вернуться обратно на свой Юг. Слабых и бесполезных держать не стали бы.

– Каст…, - Глава Тиров звал тихо, потому что Блау завис – прикрыл глаза и прислушивался к чему-то глубоко внутри себя. – Блау…

– Мы начнем или нет?! – ворчливо произнес Бартуш, и Тир отметил с неудовольствием, что внутреннее раздражение никуда не делось. Он, как Глава, был обязан налаживать связи и поддерживать отношения, но уважать кого-то его не мог заставить никто. – Где носит Хейли?

– Предлагаете, вопрос об измене поставить на повестку Совета в отсутствии обвиняемого лица? – Сладко произнес Фейу. Очень сладко, и Тир сделал себе пометку выяснить, из-за чего они с Бартушем схлестнулись за последние дни.

– Срочное донесение! Глава рода Хейли… ушел за Грань. Только что, – легионер вытянулся по Уставу, хотя действующих военных среди них не было. Послали Центурия, машинально отметил Тир. То, что Хейли сдох – это было не плохо, но слишком уж своевременно. Не было никаких сомнений в том, что ему помогли.

Дальше зал накрыл гвалт – Главы ругались, как торговцы, переспрашивая по два раза.

– Каст….

– Они запустили резерв на одной вышек, использовали печать, – произнес Блау после короткого молчания. Открыл глаза и сдвинул брови – сразу вертикальные морщинки прочертили лоб. Тир терпеть не мог такое выражение лица Блау – это значило… что Кастус не знает, что делать. Точнее не знает, что будет правильным.

Дети. Они обменялись короткими взглядами без слов.

Мы идиоты, Каст.

Больше, чем просто идиоты, Вай.

Кольцами они щелкнули почти одновременно, выплетая символ-приказ, который должен получить каждый из Наследников.

– Уходим.

– Господа! Но позвольте! Совет ещё не закончился!

– И не начинался, – сладко улыбнулся Фейу и поднялся следом.

Сигнальная вышка

Когда через пять мгновений очень похожий на тировский знак, вспыхнул прямо перед моим лицом, сияющий темной родной дядиной силой, знакомый до последнего штриха, Марша отреагировала почти спокойно.

Знак, который дядя показывал мне в библиотеке. Это значило – бежать, бросив всё и прятаться в нижнем Хранилище.

– Нужно возвращаться, – Тир стоял спиной ко всем и незаметно сцепил задрожавшие пальцы. – Я не смогу сопротивляться долго, – на лбу Тира начал выступать пот, – приказ Главы…

– Клятва? – мы обменялись молчаливыми взглядами с Тиром – видимо нам оставили примерно одинаковые указания.

– Любую клятву можно обойти…, - выдохнул он, – найти лазейки, но… нам нужно двигаться. Просто двигаться и я справлюсь. Поторопись.

Я кивнула и оценила внутренние ощущение – не чувствую ничего – никакого давления, которое должно быть, но Тир был бледен, клятва Главе явно требовала выполнения.

По карте высчитывала я быстро – отметила и просчитала восемь шахт и примерную линию взрывов.

– Шахты идут выше сигнальных вышек, – пояснила я Тиру, проведя первую линию. – Когда защита сработает, их отрежет в этой части Предела….

– Они могут пересечь Хребет?

– Они ни разу с нашей стороны не перебирались к Хэсау, – выдала я кратко. – Они пойдут по самому простому пути – вниз…, - я вычертила ещё несколько линий, которые сходились в предгорьях, – там деревни и Керн. Аксель не удержит город, если не починили защитный контур…

Над столом склонились головы Фей, Марши, Геба – и слушали внимательно. Центральный артефакт пискнул, зажужжал и вращение началось быстрее.

– Эта вышка сработала, – обернулся Тир, – теперь она будет запускать следующую по цепочке, пока не замкнется малая цепь. Можешь забрать печать.

Я вытащила дядину печать из углубления и повесила себе на шею – приятная тяжесть дарила иллюзию спокойствия.

– Нам нужно выиграть время.

– Что ты предлагаешь?

Я думала, глядя в окно, где виднелись пики гор на фоне более светлого неба.

Смогу ли я повторить то, что уже однажды сделал Претор Фейу? Без предварительных расчетов – в его распоряжении были маги дивизии, без учета векторов и состояния наста, вообще без ничего?

– Нужно уходить вниз, в город, – хмуро выдала Марша, проводя ногтем линию на бумаге.

– Если твари пойдут следом, мы можем не успеть, – возразил ей Геб.

– Чтобы ты понимал, грязный!

– Дура!

– Тихо! – привычно бросил Тир. – Блау? – позвал он.

– Мы пойдем наверх, – я прочертила линию от вышки до второго пика справа. Название представлялось мне очень символичным. Пик «Ярости».

– Что?!

– Нам нужно вниз!!!

– ЗАТКНУЛИСЬ!

– Нам нужно выиграть время, – пояснила я твердо. – Пока сработают вышки…

– Сдурела? Хочешь сдохнуть?

– Мы и так сдохнем, – огрызнулась я в ответ, показывая за окно. Шахты взрывались последовательно, нам не пройти, – они хлынут вниз и зацепят нас по пути.

– Это полный бред!!!

– Шахты выше линии вышек, – твари всегда двигаются вниз, там – Керн, ты знаешь, какую скорость они развивают? Они будут у городских стен через сорок мгновений! Это псаковы сани на лапах! Защита не работает – если не починили, им не удержать в предгорьях деревни и мануфактуры, они, когда их будят специально – они агрессивны настолько, что сметут всё на своем пути!

– У тебя есть флейта! – Тир кивнул мне на пояс.

– Ты идиот? Одна флейта и сколько тварей? Сто? Двести? Триста? Сколько Хейли накопили в этих псаковых шахтах? Они сметут Керн, – повторила я по слогам. Аксель не справится с такой волной, если только не разделить их. – Нам нужно выиграть время, пока не заработают вышки и не включится защита.

– Блау! Ты соображаешь, что несешь? – Тир сердито ударил по столу. – Убежище – вот что передал твой брат. Искать убежище и держать оборону. Мы запустили резерв – это – всё! Надо уходить. Пересидеть и вернуться завтра в Керн!

– Ты тупой? – я тоже выпрямилась в полный рост. – Керна завтра не будет! Не будет Керна, куда ты собрался возвращаться? Там мой брат! Один против этой волны – он не удержит, пусть он трижды псаков гений среди заклинателей! И отец… не удержал бы, – припечатала я окончательно. – Эти – разбудят остальных, под городом катакомбы, там неспокойно последнее время из-за жрецов.

– Что ты предлагаешь, Блау? – Тир щелкнул кольцами и в это момент башню снова тряхнуло – они чуть-чуть сдвинулись вниз по склону.

– Пятый взрыв, – озвучил очевидное Геб, и Марша покосилась на него как на идиота.

Я думала, прикусывала губу, рассчитывала скорость ветра снаружи, прикидывала высоту пиков, но другой идеи не было… это единственное, что мне пришло в голову провернуть – повторить сумасшедшую идею Претора Фейу, когда он разделил войска на две части на Рифейском и… спустил лавину вниз.

– Рули наверх, забирай так круто, как сможешь, нам нужно на тот пик – я ткнула пальцем в вершину на карте.

– Совсем сдурела?

– Нам надо вниз! – поддержала его Фейу, воинственно сдув со лба прядь волос.

– Хотите жить, – рявкнула я, вытащив флейту из пояса. – Поедем наверх!

– Блау!

– Они сдохнут там внизу, – повторила я выдохшись. И подняла флейту. – Кто за то, чтобы попытаться… спасти Керн?

Геб сразу поднял вверх руку, не раздумывая, Фей помедлила, и подняла следом, и даже я, подняла два пальца вверх – за себя и за Каро.

– Четверо против двоих, – подвела я итог.

– Ты не умеешь рулить санями Блау, – язвительно произнес Тир.

– Ты не умеешь управлять тварями, – парировала я, крутнув флейту между пальцев и присела на стол, вытянув ноги. – Или наверх, или без меня…. Решай.

Мы схлестнулись взглядами, и мерились до тех пор, пока Марша не шарахнула по столу со всей силы.

– Демоны с тобой, Блау! Ты совершенно сумасшедшая сука… но у тебя есть флейта… и или вместе или никто.

* * *

Тварей было шесть. В бойницу второго яруса было хорошо видно, как черные тени скользят кругами, шкура переливается в тусклом свете луны, как шипастые хвосты раздраженно хлещут по бокам. Псаки. Псаки вышли на охоту.

– Псаки, – выдохнула я тихо.

– Нет, – возразил Тир, присматриваясь.

– Псаки!

– Это не Прорыв грани, – возразил он раздраженно. – Это «шипастики»!

– О-о-о… куда по-твоему деваются те неучтенные твари, которые проходят Грань, если их не уничтожили? Если это «шипастики» – я воительница Мары! – рявкнула я тихо. – Это – псаки! Никто из Блау не чистил шахты Хейли, как и они сами…

- «Шипастики!» – прошипел Тир. – У меня классическое образование, в отличие от тебя, Блау, и я могу отличить один вид от другого!

– У них короче хвосты! И они меньше в два раза! Ты когда-нибудь видел тварь не на картинке? Когда этот «шипастик» засунет тебе шип в горло и вытащит из задницы, ты поймешь, что твои книжки полное говно! Тебе сказать, насколько увеличилось разнообразие видов популяции тварей с того момента как Грань стала трещать по швам?

– Грань выдержит следующий Исход, – процедил Тир сквозь зубы.

Пол под ногами качнуло – в отдалении прогремел очередной взрыв.

– Быстрее! – прошипела Фейу напряженно. – Все ждут только вас!

Я выплела чары и сняла анестезию с правой ладони, и убрала кровоостанавливающее – немного пошевелила пальцами и порезы сразу набухли кровью – Луэй чертил на совесть.

– Давай!

Тир щелкнул кольцами, выплетая сразу три шара со взвесью из крови, и я быстро наложила чары обратно, но твари уже почуяли, забеспокоившись.

– Бросай как можно дальше, – повторила я Кантору, – на счет раз… Три, два, один…

Тир прицелился и запустил плетения, шары сверкнули в воздухе, улетая, а мы припустили вниз.

– Ты говорил семьдесят шагов!

– В идеальных условиях, Блау, – Тир прыгал через ступеньки.

– У плохого Высшего всегда условия не те, – пропыхтела я в ответ.

В сани мы ввалились кубарем, вповалку, уступив место впереди Кантору, схватились за поручни, потому что он сразу подал силу, и сани почти выпрыгнули вперед. Недовольный рев тварей огласил окрестности – крови было мало.

– Легче, Тир! Угробишь!

Каро дышал с присвистом – ему стало хуже – на лбу выступили бисеринки пота, но он улыбнулся мне.

– Я видел… молодцы….

– Все выбрались из шахты, Аксель и дознаватели, – я промокнула ему пот на лбу.

Он утомленно кивнул и с облегчением закрыл глаза.

Лирнейские

– Иди чуть ниже среднего хребта… Веди ровнее… Тир!

– Блау! Ты можешь заткнуться! Просто помолчать!

Я постоянно оглядывалась назад, но вышка так и не заработала в полную мощность, Кантор прокладывал курс наверх, подальше от взрывов в шахтах.

– Слишком крутой подъем, мы сорвемся, – обреченно ответил Тир и тронул рычаг управления.

– Я пока не собираюсь, – пробурчала в ответ, и прищурилась – мне показалась вдали мелькнули первые черные тени. – Рули быстрее, Тир!

Фей завизжала, а Марша, не глядя шарахнула назад такой стеной пламени, что все вокруг стало светло как днем.

– Чего, орешь, дура?!

– П-п-п-показалось…

* * *

– Ты наступил мне на ногу!

– Убери задницу от моего лица!

– Волосы! Геб, ты прищемил мне волосы!

– Можно помолчать?!!

Я балансировала сверху пирамиды, которую держали Геб и Тир, стоя на их руках, девчонки должны были держать фокус – а вторая плести чары усиления звука.

– Это невозможно! – наконец вспыхнула Марша и Фей не уступила ей, гневно фыркнув в ответ.

– Заткнулись! – осек их Кантор.

– Ву – держать фокус, Фейу – плетения, Блау – давай насчет один…

– Три … два… один…

Ничего не произошло.

– Я не могу так! – прошипела я в ответ. – Всплеск не происходит по заказу, я не могу щелкнуть пальцами и тью – резко увеличились силу с третьего круга до седьмого….

Это была наша четвертая попытка. Первый раз мы выбрали не тот угол – слишком низко. Второй раз – Марша не удержала фокус, третий, даже словив все силы вместе, и добавив остатки из Тировского накопителя – «звезды Давида», мы не смогли сдвинуть снежную массу на на шаг. Снег лежал непоколебимо.

– Сезон лавин… сезон лавин… попробуй запусти её, – бормотала я.

– Можно подумать ты росла на Юге, – парировала Марша в ответ. – Все знают об опасности…

– Вайю! – пискнула Фей, показывая назад. – Они идут, бегут, прыгают!!!

Черные точки стремительными зигзагообразными скачками поднимались вверх по склону, к нашим саням.

– Блау!!! – руки Фейу вспыхнули почти до локтей. – Если ты облажаешься, я достану тебя за Гранью!

– О, заткнись Фейу!

– Заткнулись все! – Тир выдохнул со свистом.

– Могу помочь…, - голос Каро прозвучал очень тихо в общем балагане.

– Каро?

– Могу усилить эмоции… всплеск…

Я спрыгнула с чужих ладоней вниз и наклонилась к металлисту.

– Защита. Пусти в лабиринт… я поймал много… очень много в пещере, – он поперхнулся и снова взмок от усилий. – Просто отдам и всё…

– Быстрее, Марой клянусь! Мы здесь сдохнем! – Фейу прицельно швырнула плетения вниз подбив одну из тварей в прыжке. – Там сзади целая толпа!

– Вайю!

– Не истерии, Ву! – Осекла её Марша.

– Сама не истери!

– Заткнулись!!! – почти проорал Тир. – Молча! Фейу – отстрел, Ву – ведение! Лидс – страхует!

– Но…

– Лидс – страхует!

Кольца щелкнули почти синхронно – девочонки развернулись вниз, в сторону склона горы, а я наклонилась к Каро ещё ближе – глаза в глаза, задержала дыхание и…. открылась.

…страх, боль, ярость, ненависть, ужас, смерть… Каро не выбирал эмоции и делился щедро, отдавая всё до последней капли…

Назад меня вышвырнуло рывком – я пошатнулась и не удержалась бы на ногах, если б меня не подхватили сзади чужие руки.

Крик оглушал – девчонки визжали, кто-то матерился, стоя с ними на одной линии, сверкали плетения… шел бой… и на долю мгновения мне показалась, кругом снег – пики горные, что мы опять на вершине и опять война.

– Слева! – визжала Фей.

– Взял! – Геб кричит в ответ.

– Трое! – это Фейу!

– Огонь!

– Быстрее, Вайю, – Тир тормошил меня, разворачивая лицом кверху, от нашего плато осталось всего ничего до вершины. – Иначе мы все сдохнем здесь! Блау! Приди в себя!

Эмоции внутри распирали, глаза слезились, и я не видела ничего вокруг кроме вспышек.

– Приди в себя Блау, это приказ, – проорал он мне в ухо. – Соберись!

Это приказ, Блау! Знакомые слова вздернули и пелена прошла – мы в горах, и Хейли взорвали тварей!

Твари! Керн! Аксель!

– Я усиливаю и фокус! Ну же!

Я черпанула энергии изнутри, потянулась, проложив мысленную линию вдоль хребта, туда где начинались наши земли, туда где чувствовалась родная сила и…. закричала.

Крик оглушил, я кричала, вкладывая всю ярость, всю ненависть, весь гнев, все сожаление и боль, которыми так щедро поделился со мной Каро.

Я кричала за себя и за Тира, за Блау и за тех, кого не было в этой жизни, кричала, вкладывая всю энергию, которая бушевала внутри, пока не пришел … очередной всплеск.

Сила пришла как волна, колыхнулась изнутри и затопила, выплеснувшись из горла с криком – мои руки сияли тьмой, волосы светились, Тира вышвырнуло из саней – остальных просто разметало, я кричала, отправляя порыв сырой заново рожденной внутри силы туда, под самую снежную шапку, далеко вглубь, зашвыривая так глубоко, как могла.

Волны накатывали и хлестали, от горы и обратно ко мне, заставляя пригибать колени, сила металась туда и обратно, резонанс возрастал, пока Тир, спотыкаясь, не дернул меня вниз за полу, попросту сшибив с ног и крутанул, развернув лицом вниз по склону – туда я тоже швырнула все что осталось, от души, наблюдая, как тьма стремительной и беспощадной волной, огромным валом катится вниз, сшибая всех на своем пути – твари подлетали в воздух и падали… до тех пор пока не стихло.

– Быстрее! – Тир торопил всех, помогая Гебу забросить оглушенных девчонок в сани. – Быстрее, пока свободен путь и не началась…

Гора загудела и как будто вздохнула, ухнув глухо. Сверху раздался хлопок и длинный снежный вдох… снег начал съезжать по склону с вершины.

– Лавина, быстрее! – Фейу свистнула, почти как мальчишка, засунув пальцы в рот, и я открыла рот от изумления, но не смогла произнести ни слова – совершенно пропал голос.

– Блау, вставай! – Тир резко развернул сани и нас тряхнуло. – Вставай и бери флейту!

– Я не могу – произнесла я одними губами, но не раздалось ни звука. Поднесла флейту ко рту и тоже – только пара едва слышных нот.

– Она сорвала голос, играть не сможет, – Марша нырнула вниз на пол ко мне, пощупала горло и выругалась. – Ву! Вы вместе ходили в госпиталь?!

– Я ходила на искусства, – Фей шмыгнула носом.

– Я могу, – Геб опустился рядом. – Меня Наставник учил оказывать первую помощь…

Луций? Я точно знала на каком уровне Луций владеет целительскими – на уровне легиона, это значит полная жопа, но прежде чем я замотала головой – я могу сама! Уже сверкнули плетения и…

– Геб!!! – Из глаз брызнули слезы, а горло обожгло огнем. – Это не те чары! – рявкнула я громко.

– Говорит! – Лидс сиял как империал, а Фей даже одобрительно хлопнула его по плечу!

– Блау. – Очень-очень спокойный голос Тира раздался сверху. – Если ты всё, вставай рядом. БЫСТРО!!!

Хадж

– Портал перекрыт, Вестники глушат.

– Нас предали, господа, – коротко резюмировал Асти, который присоединился к ним, покинув Совет.

– Каст…

В небе что-то вспыхнуло и закрутилось воронкой. Фейу грязно выругался. Тир с неудовольствием подумал, что Глава рода должен уметь держать себя в руках. Эмоции питают силу огненных, но иногда их чересчур много.

– Прорыв Грани? – отметил очевидное Фейу и щелкнул кольцами. – Это безумие…

– Господа! – один из представитель Ратуши Хаджа отвесил им полный церемониальный поклон. – Сир Блау, – ещё один отдельный поклон. – Возможно потребуется ваша помощь, появилась информация о возможном Прорыве тварей…

– Прорыва не будет, – холодно перебил Блау, так холодно, что стоящий рядом Асти поежился. – Тварей в Хадже нет. Точнее не больше двух сотен, и они слишком глубоко… чтобы их разбудили. У вас нет Хребтов.

– Но…

– Прорыв будет не здесь…, - Блау посмотрел в сторону дальних кварталов, туда, где возвышались стены потухшей портальной Арки. – В этот раз они выбрали другую цель…

* * *

– Каст! – Тир был нетерпелив, они и так потеряли уже треть охраны, оставаться на месте опасно.

Старшего брата Сяо они нашли в окружении охраны – те заняли грамотную позицию для обороны, и Кастус мысленно отметил – поощрить.

– Мистер Сяо, арку возможно запустить раньше?

– Сейчас? – встрял Глава Тиров.

– Это … нарушение… приказа, – Сяо недоуменно моргнул круглыми глазами за стеклами очков.

– Можно или нет?

– Теоретически, – Сяо поправил дужки очков. – Практически этого ещё никто не делал…

Кастус вдохнул и выдохнул. Напоминая себе о главном – Клан, дети! Это его ошибка – они выбрали другую цель, и всё было зря.

Дети справятся, повторил он про себя. За Вайю он был спокоен. Девочка дома, и Луций не позволит ей совершить глупости. А вот Аксель…

– А если я скажу, что оба ваших брата в Керне. В Керне, в котором будет Прорыв тварей, и с вероятностью девять из десяти, город и все прилегающие территории просто не переживут эту ночь?

– Можно или нет? – настойчиво повторил Глава Тиров.

– Возможно, – Сяо облизнул губы. – Но мне нужно время. И основания… для нарушения приказа… и гарантии. Арка должна быть запущена только завтра… и это… экспериментальная работа…ещё не было защиты…

Высшие молчаливо переглянулись между собой, общаясь без слов.

– Время будет, – глава рода Тиров, с рассеченной щекой и припорошенной пеплом волосами, нетерпеливо щелкнул кольцами – сила золотым облаком окутала пальцы, которые сияли характерным золотом, как будто он был окружен светом солнца, или держал полные пригоршни золотых империалов. – Прорываемся к Арке. Я держу периметр. И я хочу знать все, об этих ментальных ублюдках.

– Нужно двигаться быстро, – Асти смотрел на небо, где уже разворачивалась спираль «Ока». – Сейчас введут военное положение, и двигаться будет сложнее.

Хадж

На улицах творилось демоны-знает-что. Шахрейн стянул бесполезные кольца с пальцев – из строя вышли сразу два защитных артефакта – камни превратились в пыль. Контроль над ситуацией Управление потеряло, и Шах с отчетливым удовольствием подумал, что он – предупреждал. Из двух троек у него осталось одна, и та… неполная.

Северян он искал недолго – дольше пробирался по улицам, стараясь избегать стычек, ему с одной тройкой нечего и думать о вмешательстве, у него другие задачи. Чтобы перевернуть столы, нужно рассчитывать на реальную силу, а такая была только у Глав. Его расчет оказался верным – они двигались в сторону арки.

Когда пахнущий кровью и силой Таджо прорвался к ним через «пустых», сиры уже положили всех. Почти половина дивизии.

Шахрейн вздрогнул, посмотрев на глав четырех северных Кланов по-новому. В такие моменты он начинал понимать, почему Император иногда закрывает глаза на то, что творится на Севере. Нельзя вырастить сильных вассалов, если не давать им возможности проявлять свою силу.

Глава Блау был занят – крутил в руках опаленную с одного краю черную коробочку с шелковыми кистями на концах, и выплетал что-то.

Хочет перенастроить артефакт? – вспыхнуло в голове у Таджо. Это… невозможно. И, если получится, это… приговор.

Но Глава Блау дураком не был – Шах встретился с ним взглядом, наблюдая, как нарочито медленно пламя пожирает остатки артефакта.

– Сир Таджо, – сухо поприветствовал его Глава рода Блау, стирая чужую кровь со щеки платком. Шелковым, с монограммой, отметил Шах машинально. Сир поприветствовал так спокойно, как будто они встретились на светском рауте, и это праздничные фейерверки, а не хлопки плетений и вспышки чар раздаются над крышами.

Таджо кратко доложил обо всем: о «пустых» на улицах, о Прорыве в южной части, куда уже перебросили десяток экзорцистов, о своих наблюдениях, о том, что в Храме Немеса – под видом ритуала им подсунули пустышку, о вероятности сотрудничества магистра Аю и Исходников.

Это был первый раз, когда лицо сира Блау дрогнуло, а пальцы вспыхнули тьмой.

– Каст… контроль, – напомнил ему глава Тиров.

– Легион частично перешел на другую сторону. В городе ввели военное положение, иначе не удержать город, – озвучил Таджо очевидные всем вещи.

– Сир дознаватель! Красное донесение! Срочно! – один из младших менталистов, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Почему мне? – Таджо протянул руку за свитками. Для этого могла быть только одна причина – жирдяй вышел из игры. Шлемник подействовал раньше, чем он предполагал.

– Вы – второй. Командование переходит к вам.

– Господа! – Шахрейн поклонился, на ходу разворачивая свитки. Он сказал всё, что хотел сказать – дальше вопрос в том, насколько правильной была ставка на северян. – Доложить обстановку. Кратко!

Лирнейские

Сани подбрасывало на поворотах, кружило по кругу, когда Кантор терял управление, где-то визжала на заднем фоне Фей-Фей, вспыхивали языки пламени – Марша швыряла плетения не глядя.

Мы летели вниз, и твари догоняли, прыгая справа и слева огромными скачками, глаза с узкими зрачками вспыхивали золотом по бокам. Две, три, четыре, пять пар глаз…

– Псаки! Псаки! Псаки! – визжала Фей-Фей, когда сани подбрасывало вверх.

Мелодия летела ввысь, не отпуская тварей ни на мгновение… идите за мной! за мной! за мной!

Запах крови манил – я содрала корочку с ладони, и щедро встряхивала рукой, указывая путь… предлагая им то, перед чем они не могут устоять…

… твари выли, рычали и прыгали, капли крови вели их за собой…

Летите за мной! – звала флейта. – Летите за мной! За мной!

– Лавина! Быстрее! – Марша бросила чары и просто орала, вцепившись в бортик, прямо мне в ухо. – Быстрее, Тир! Нас накроет!

Кантор выкладывался изо всех сил – звезда Давида сияла на груди, мы летели вниз, и за нами летела лавина, комья снега и льда, вспучивались по бокам. Мелодия флейты звучала, усиленная чарами – вверх, вверх, вверх!

Летите за мной!

За мной!

За мной!

Снег взвихрялся под полозьями, мы летели вниз так, что закладывало уши…, я уже не слышала ничего кроме флейты и видела только спину Тира передо мной.

– Стой!!! – завизжала Фейу, и сани тряхнуло так, что я потеряла равновесие и вывалилась бы, не поймай меня Геб. Зов прервался.

– Быстрее! Добавь скорость! – выдохнула я быстро.

– Это не гоночные сани, Блау!

– Рули к ущелью! – тени догоняли, мне показалось, что сани начали лететь медленнее, а твари – быстрее. Снег начал слизывать последние черные точки, унося их по склонам. Вышки так и не работали!

– Хотела поиграть в героев?

Я не ответила, снова поднеся флейту к губам. Мелодия взвилась вверх, сани скользили по насту, лавина догоняла нас, оглушая грохотом, песня флейты сплеталась с рыком тварей.

Свистели полозья.

Рвано выдыхал Тир.

Кто-то скулил сзади на одной ноте.

Материлась Марша.

– Ущелье! – Кантор перекрикивал ветер. – Держитесь!

Меня кто-то крепко обхватил за талию, я уперлась ногами, и вывела последние самые высокие ноты… летите за мной… за мной… за мной…

– Тир!!!

Затормозить мы не успевали, под снегом на краю оказался ледяной наст, сани закрутило по кругу и разворачивало, таща к краю.

– Тормози! Тир! Тормози!

Вместо того, чтобы затормозить, Кантор прибавил силы – и просто положил рычаг на максимум, сани выпрыгнули вперед, оттолкнувшись от края, и полетели на другую сторону пропасти.

– Тир!!!

Мгновения замедлились, я видела, как открывает рот Марша, как развеваются волосы Фей-Фей, как Геб изо всех сил удерживает Каро, прижав к сидению, как блестит пот на виске Тира… мгновения полной невесомости, абсолютного совершенства полета…

Сзади с шумом и грохотом, сметая комья льда и скал, перемалывая все, водопадом снега неслась вниз ущелья лавина, унося с собой рычащих тварей.

Мы почти достигли другого края, как сани вздрогнули, дернулись и зависли, остановившись рывком. Прямо над пропастью. И покачивались из стороны в сторону от рваных порывов ветра.

– Что… – Фей позеленела.

– Не смотри вниз! – сглотнув, шепнула Марша.

– Тир? – я боялась не то что шевелиться, я боялась дышать.

– Сработала воздушная подушка…, - выдохнул Кантор скованно. Сани тряхнуло и они ещё раз дернулись в сторону. – Спокойно, до пяти мгновений зависание…

– … если хватит заряда, – голос Геба звучал жалобно. – И… по-моему я отключил этот контур, – добавил он шепотом.

Сани ещё раз качнулись от порыва ветра.

– Что?

– У нас был перевес и не хватало кристаллов… Я собирал без схемы и отключил один из контуров!

– Геб!

– Лидс!

– Гебион!

Сани ещё раз дернулись и резко накренившись в бок, ухнули вниз.

– Ааааааааа!!!!!!!!

– Мама!!!!!!!!!

– Псаки!!!!!!!!!!

Керн

– Я сказал перекрыть всё! – Аксель орал. Два входа в катакомбы остались открытыми – и уже не было времени, что-то делать – он слышал тех, кто проснулся. Хребты звали его и манили за собой.

Кровь. Кровь. Кровь. Скандировали образы-голоса в голове.

Бежать. Бежать. Бежать.

Догнать. Догнать. Догнать.

И Аксель с трудом, титаническим усилием воли удерживал себя на месте, чтобы не сорваться туда, куда звали голоса – в горы. Присоединиться к погоне, почувствовать, как ломается ледяной наст под огромными лапами…

И он уже знал, что не удержит – их было слишком много. Так много, что голоса в голове перекрывали всё вокруг.

-..и поток тварей уменьшается.

– Что? Что? – переспросил он и потряс головой, словив жесткий взгляд менталиста. Ашту так и ходил за ним, шаг в шаг, как будто пас.

Летим. Летим. Летим.

– Два входа в катакомбы не взорвали, но блокировали, – очень медленно повторил Ашту специально для него. – Вероятность прорыва с этой стороны ничтожна. Ситуация в городе почти под контролем. Маги отчитались, что на восстановление им нужно двадцать мгновений – и защитный контур будет активирован и перезапущен, они нашли разрыв…

Кровь. Кровь. Кровь. Скандировали образы-голоса в голове.

Бежать. Бежать. Бежать.

Догнать. Догнать. Догнать.

– Если бы они у нас были, – пробормотал Аксель, – эти двадцать мгновений, – наблюдая, как черные точки движутся – он чувствовал их жажду и нетерпение, и ярость… от того, что их разбудили.

Мелочь где-то там, и он просто не представлял, как можно уйти от этой стаи, если они не достигли Убежища. По глубокому снегу, на открытом пространстве.

– Сир Блау! – радостный крик раздражал, но Аксель терпеливо обернулся. Ашту щурился – видно было плохо.

Бежим. Бежим. Бежим. Скандировал зов-песня в голове, и тут же последние протяжные ноты изменились – опасность, опасность, опасность, и Аксель непроизвольно напрягся – где?

– Лавина!!! Великий помнит о нас! Великий хранит нас! – радостные голоса легионеров звучали вокруг.

И в этот момент вспыхнула алым заревом первая сигнальная вышка – отсвет главного артефакта послал длинный луч в темное небо, через доли мгновения вторая – справа – ещё один луч выстреливает в небеса, третья… четвертая…

Аксель сбился со счета.

– Сигнальные вышки сработали!! Сработали!

Радостные голоса и похлопывания раздавались кругом.

– Великий не забыл нас!

Зов-песня в голове стихла, и Аксель понял, что тварей стало меньше… намного меньше… настолько, что сейчас он бы рискнул.

– Городу нужно двадцать мгновений, – напомнил ему Ашту.

Темные дорожки-цепочки начали сползать вниз – хорошо видимые на фоне нижних снежных спусков. Твари мчались к предгорьям.

– Коня! – Аксель повелительно взмахнул рукой. Его задача дать время – это его долг. И он еговыполнит.

Лирнейские

– Я убью тебя, Гебион, – проговорила я лениво, загребая руками снег. Черная палочка мирно жужжала над ухом, защитный купол переливался над нами серебром безопасности.

– Я помогу, – вставила Марша.

– Нет, я скажу дяде и Наставнику, – выдала я. И Геб глухо застонал в ответ.

– Все же вышло хорошо, – тихо возразила Фей, использовав свои самые-умиротворяющие-интонации.

– Да, оказалось я отключил другой контур, кто знал, что подушка срабатывает не сразу… ауч…

Геб потер затылок – Кантор отвесил ему смачный подзатыльник.

– Я не артефактор! Я только учусь!

Тир замахнулся ещё раз, и Геб, спешно перебирая ногами, переполз поближе под крылышко сердобольной Фей.

– Не за это, Геб, – произнесла я лениво. Сверху на купол падали снежинки – мы были живы, больше половины тварей затянуло в ущелье лавиной, шахты завалило снегом, жизнь была прекрасна. – За то, что ты идиот. За то, что ослушался и не остался дома…

– Но приказа не было…

– Непременно учту это на будущее, – я перевернулась на бок, чтобы видеть Лидса – тот обиженно сопел.

* * *

Тир с Гебом пытались запустить сани – чтобы только доползли до предгорий, и Кантор в этот раз решил проконтролировать лично, какой контур соберет Лидс.

Каро благодарно улыбался Фей-Фей, которая подкладывала ему подушку из сложенных меховый плащей под голову и устраивала поудобнее.

Марша подсела ко мне ближе.

– Вижу Тир нашел время отдать подарок.

– Нужное время, – согласно кивнула я, щелкнув пальцем по уже пустому накопителю, который болтался на шее. – Лучший подарок – своевременный, Тиры знают в этом толк.

– А остальное? – Марша поерзала на месте и кинула на меня вопросительный взгляд.

– Что? – я перевернулась на живот, поерзав на меху – бок начинал ныть, действие эликсиров заканчивалось.

– Блау! – привычно прошипела Фейу. – Не хочешь – не говори! Он достал всех за утро, ездил лично, потому такая просьба на грани приличий! – подобрала юбки, и, высокомерно вскинув голову, отправилась к саням.

Я поболтала ногами в воздухе, зарываясь носом в мех – под куполом было тепло, и начинало клонить в сон. Сунула руку в карман, нащупав мешочек, в котором лежал накопитель и вытряхнула на ладонь тряпки, которые там были… знаки почти всех родов Предела: герба Асти, Фейу, Тировский, Бартуши, Му… я перебирала пальцами аккуратно срезанные нашивки.

«Ты коллекционируешь нашивки, Блау? Почти, как Эблиесс. Она собирает коробки от конфет!»

Тир за что-то распекал Геба. Светляки вились над их головами, косая челка упрямо лезла в лицо и Кантор нетерпеливо заправлял её за ухо.

«Он достал всех за утро, ездил лично, потому такая просьба на грани приличий!»

Тир обернулся, почувствовав мой взгляд. И я улыбнулась Тиру широко и весело.

А за его спиной – далеко над Керном соткалась на фоне темного ночного неба литера V.

Аксель справился. Аксель взял Прорыв под контроль.

* * *

Сани сдохли почти в самом низу – почти в предгорьях – чуть-чуть не дотянув до первой деревеньки. Геб починил что-то там, соединил в другом порядке и мы докатились – путь всё время вниз почти не требовал расхода энергии.

Каро стало лучше – он шагал сам, немного пошатываясь – мы поддерживали, но передвигал ноги вполне бодро.

Фей-Фей и Марша привычно переругивались впереди.

Кантор отправил очередной дежурный светляк подальше вперед – на деревьях виднелись следы когтей – длинные глубокие борозды, но следы вели вправо, огибая тропинку, заметенную снегом.

– Стоять! Назовитесь!

Плетения сверкнули внезапно – из-за поворота выехали сразу три тройки легионеров. Маги держали плетения наготове, тройка – луки натянутыми.

– Первый Наследник Клана Тиров, – произнес Кантор своим особо-высокомерным голосом. Легионеры переглянусь – на носу Тира была видна сажа, волосы спутались, левый рукав черный – в крови… но прежде чем спросили что-то ещё, вперед, пошатываясь, выступил Каро, сверкнуло над его головой белое солнце дознавателей.

– Господин Дознаватель…

– Дознаватель Центрального управления третьего ранга, – явно копируя интонации Таджо холодно произнес менталист. – Доложить обстановку.

– Прорыв отбит… в городе… обстановка… военное положение… везде патрули…, - сбивчиво отчитывался маг, который был за Ведущего.

Отбит. Отбит. Отбит. Звучало в голове праздничным набатом. Аксель.

Пока легионеры говорили, я привалилась плечом к Кантору – усталость была такая, что если мы простоим на месте ещё десяток мгновений, я лягу прямо здесь и больше не встану. Вот просто не встану.

Над Лирнейскими лениво розовело небо, золотистая полоска становилась всё больше и больше, легионеры говорили и говорили, светило начинало свой дневной путь.

Первый луч скользнул по щеке Кантора, вспыхнул серебром на сбруе и холеных лоснящихся боках лошадок…

Я улыбалась и щурилась, прикрыв глаза ресницами, подставляя солнцу то одну щеку, то другую, пока Фей не ахнула… а следом и Марша…

Доспехи легионеров и оружие сияли собственным светом. Искрились тысячами пылинок, которые испарялись прямо в воздухе, как будто действие солнечных лучей испаряло доспехи…

…. Сначала осыпалась прахом упряжь на паре лошадок – которые удивленно пожевали губами, не почувствовав привычных удил…. Следом испарились сапоги и поножи. Крепкие брюки… верхний доспех, налокотники… таяли мечи, исчезали, осыпались прахом луки, серебрились, рассыпаясь искрами, тяжелые рукавицы….

Пока легионеры не остались сидеть на лошадях почти голыми… подштанники остались на всех, плащи только на троих, а двое….подштанников просто не носили.

На голой волосатой груди каждого болтался деревянный кругляш с амулетом Великого.

– Как это понимать, господа? – маг остался единственным одетым среди этой компании.

Первой захихикала Марша, утыкаясь лбом в плечо Фей-Фей и пряча лицо. Фей засмеялась следующей – деликатно, как будто зазвенела россыпь хрустальных колокольчиков, прикрывая рот грязным рукавом ханьфу.

Тир хмыкнул и улыбнулся, проглотив смешок. Геб… разинул рот, переводя взгляд с одного легионера на другого, и вертел головой, как бы спрашивая – это что вообще? И тыкал вперед пальцем.

Я не выдержала следом – спрятала лицо в ладони и замычала.

– Как это понимать господа? Почему вы без трусов? Это не по уставу! – обратился одетый маг к тем двоим, которым товарищи уже передали плащи, чтобы хоть как-то прикрыться.

– Не по Уставу…. - простонал Геб и заржал. Заржал так, так что птицы вспорхнули с ближайших веток, заклекотав и испуганно захлопав крыльями. – Где… где трусы… не по Уставу…

– Где… трусы…

Он хохотал так заразительно, что я не выдержала – мы ржали вместе. Где-то звенел хрусталем смех Фей-Фей, от всей души смеялся Тир, хихикал Каро, весело смеялась, стряхивая огоньки с кончиков пальцев, Марша; ржали легионеры… Смех эхом катился по долине, вдоль дороги, дымящихся крыш следующих деревень, и взлетал к небесам…

Мы хохотали до слез, хохотали, выплескивая всю тьму ночи, оставляя её в прошлом, хохотали, держась друг за друга и пошатываясь от усталости, хохотали, выплескивая весь страх и ярость, хохотали, потому что остались живы….

Хохот гремел.

А над Лирнейскими горами величаво всходило солнце.

Глава 158. Эпилог

– Почему мисси до сих пор не очнулась, – озабоченный голос Нэнс рывком выдернул меня из дремы. Тихо брякнула крышка чайничка – фарфор о фарфор, звякнуло донышко пиалы о блюдце, и запахло чаем с отчетливыми жасминовыми нотками.

В груди болело нещадно. Почему грудь? Ведь на дуэли мне зацепило бок и… руку? Я тихо пошевелила кончиками пальцев – слушаются. Когда это было? Вчера? Декаду назад? Во рту был отвратительный вкус – горечь эликсиров. Забористая дрянь, целители не пожалели зелий.

За окном слышался чей-то отдаленный веселый смех. Лежать было удобно, мягко и тепло, пахло ванильными булочками – Нэнс наверняка опять долго крутилась на кухне. Пахло домом.

Как же хорошо, Великий!

– Не знаю, Нэнс, – голос Фей был тих и печален. – Целитель сказал, она может очнуться в любой момент…

Да что же такое происходит?

– Повреждения были слишком сильными. И Вайю слишком долго пробыла в стабилизаторе. Источник может быть восстановится полностью, когда-нибудь…

Дверь хлопнула едва слышно, раздались легкие шаги, скрипнуло кресло рядом, и зашуршали страницы.

Я аккуратно приоткрыла ресницы – Фей-Фей читала, прикусив губу, поглаживала корешок книги пальцами, на правой руке у нее красовался родовой перстень рода Сяо.

Когда была помолвка? Сколько я валяюсь?

– Ф..фей…, - выговорить получилось не с первого раза, в горле пересохло, и вышел хриплый шепот. – Ф-Фей… воды…

– Вайю! – книжка упала на пол, Фей-Фей подхватила юбки и кинулась ко мне. Смеялась, плакала, хватала за руки, и безостановочно повторяла: «Ты очнулась, Вайю! Ты очнулась!»

Пила я долго. Жадно. Безудержно. Жажда была такой, как будто все последние дни я провела в южных песках под палящим солнцем. Сколько же эликсиров в меня влили?

– Нужно позвать целителя!

– Позже, – я попыталась перехватить, но рука слушалась плохо. Запястье обхватывал тяжелый черный браслет. Блокиратор? – Сначала расскажи, что случилось.

– Но целитель сказал…

– Позже. Кратко. Быстро. Сколько я валяюсь?

– Сегодня будет декада…

– Кто одел блокиратор? – я едва заметно пошевелила пальцами на покрывале.

– Целитель…

– Последнее, что я помню… солнце… рассвет над Лирнейскими и… как таяли доспехи… и вспышку…

Фей проглотила смешок.

– И всё?

Я утомленно прикрыла глаза ресницами – да. Фей-Фей присела рядом, потрогала лоб, вздохнула и начала говорить.

После спуска с гор и встречи с отрядом, нас сопроводили до Керна, а оттуда все разъехались по домам. В поместье нас ждал очень недовольный…

– …разъяренный сир Аксель…, - поправилась Фей шепотом.

– Мы поругались, – констатировала я очевидный факт. – Всплеск. Я хорошо помню вспышку.

– Твой источник не выдержал… мог бы выдержать, но целитель сказал – не в твоем случае, когда должен быть переход на четвертый, – Фей виновато кивнула, и нервно переплела пальцы. – Последний всплеск… последний всплеск..

– … был предельным и разрушил меридианы, – продолжила я спокойно. И закрыла глаза.

– Вайю…

– Сколько кругов у меня осталось… и осталось ли…?

– Один. Один круг ты потеряла…, - Фей крепко сжала мне руку. – Тебе не перейти на четвертый.

Я выдохнула с облегченным свистом – третий.

У меня остался третий – всё-таки Великий хранит меня!

– Дядя, Аксель, Данд… живы?

– Конечно, – Фей энергично кивнула.

Это самое главное. Самое. Главное. Большего не нужно, Великий!

– Помоги мне встать…

– Нельзя, целитель запретил…

– Фей!

– Я позову Нэнс.

– Нет, много шума, – я поморщилась – голова раскалывалась. – Сначала расскажешь всё.

От похода в купальню пришлось отказаться, оценив расстояние от кровати до двери. Не сейчас. Фей-Фей помогла мне надеть и завязать халат, усадила на пуф перед столиком и начала медленно и аккуратно расчесывать волосы.

– Когда произошел всплеск и стало понятно, что ты не очнешься – вызвали Целителя, который диагностировал срыв. Тебя положили в Стабилизатор, и пять дней было неясно, восстановятся меридианы или нет. Сир Аксель очень переживал, очень, – Фей встретилась со мной глазами в зеркале.

– Аксель не виноват, срыв… это было ожидаемо…

Фей успокоено кивнула и начала водить расческой по волосам дальше.

Аксель и дядя были дома, пока меня не разрешили перенести в спальню. Аксель должен был вернуться в Корпус – и уехал вчера, а дядю вызвали в Столицу.

– Я не знаю подробностей, – Фей отложила расческу, и, разделяя пряди, начала плести простые косы. – Вызвали не только сира Блау, ещё троих Глав – Тиров, Фейу и Асти. Говорят, – она понизила голос, – они взломали портальную Арку, чтобы вернуться в Керн из Хаджа…

– Без приказа?

Фей кивнула.

Портальная арка – это серьезно. Хорошо, что дядя будет отвечать не в одиночестве.

На левом запястье было сразу два широких браслета. Тускло сияющий серым – Арритидесов, и черный – блокиратор. Первый раз за свою жизнь, я была рада, что мне заблокировали силу по приказу Целителей.

Браслеты Арритидесов сейчас ощущались легкими. Выглядели как обычно, но пещеру и лабиринт я запомню надолго. Серая полоса тусклого металла даже сейчас вызывала безотчетный ужас. Такой, что кожа невольно покрывалась мурашками.

Что если они захотят есть? Кого они сожрут в следующий раз, если им не хватит силы? Меня? Близких? Нужно искать ответы в Хранилище. Или искать Светлых, которые смогут ответить на мои вопросы.

Я сдвинула рукав домашнего халата вниз, чтобы не видеть.

– Это от младшего сира Блау, – Фей-Фей принесла коробку, перевязанную шелковой лентой с кисточками.

На чайном столике лежало ещё две коробки с печатью известной столичной кондитерской.

Значит, Аксель всё-таки чувствует себя виноватым. Извиняться словами он так и не научился, но обычно ограничивается одной коробкой конфет, а тут сразу три.

Я развязала ленты и сунула в рот шарик – молочная сладость таяла на языке, оттеняя легкой ореховой горчинкой.

– Тебя нельзя, – Фей легонько шлепнула меня по рукам. – Ты болеешь!

– Я сама знаю, что мне можно, – испачканными в шоколаде пальцами, я выудила ещё одну конфету и засунула в рот Фей, чтобы помолчала, другую – съела сама, и пару мгновений было тихо. Потом Фей неторопливо продолжила говорить.

Данд все дни проводит в лесу, ездит верхом. Уезжает на заре и возвращается к вечеру. Яо помогает в алхимической лаборатории.

– Всех алхимиков на декаде обязали варить эликсир от Мора, – Фей закончила плести одну косу и взялась за вторую. – Высочайшим повелением…, - губы ее скривились, – Северу был дарован рецепт от Морового поветрия, и уже декаду во всех Храмах идут службы во славу его Императорского высочества…

– … щедрость и великодушие которого не знает границ, – продолжила я тихо. Значит, они решили облагодетельствовать Север и преподнесли рецепт эликсира, как спасение. Отличный ход. Простые хорошо запомнят, кто именно дал распоряжение. – Как у нас в поместье? Есть больные? Аларийцы?

– Мы начали варить первыми, был полный запас ингредиентов. Сейчас семеро, – она сморщила лоб, – на карантине, об остальных не знаю. Ты бы видела, что творилось в Керне – все дрались за травы и коренья, дедушкино Хранилище конфисковали… в пользу города, – выдохнула она горько. – И даже кого-то из алхимиков посадили… будет Трибунал, за то что он поднимал цены на готовое зелье.

Про Сяо Фей говорила неохотно – помолвку скрепили скромно – только в присутствии Главы. Новоиспеченный жених отбыл в Столицу и прибудет в Канун Зимы с братьями для официального представления по всем правилам.

– Я осознаю свой долг, – произнесла Фей твердо.

Марша и Кантор приезжали на декаде. Фейу нанесла визит единожды, а Кантор – был трижды.

– И сегодня с утра Тир уже был. Уехал, – Фей показала на букет свежих пионов у окна. У Тиров отличные оранжереи.

Букет был слишком большим. И слишком роскошным. И это было плохо. Влюбленный Тир мне был совершенно не нужен.

Менталисты отбыли в Столицу ещё четыре дня назад, в поместье остался только Каро – ему тоже требовалось восстановление. Каро и сир Таджо получили звезду в послужной список, и юный менталист уедет через несколько дней – чтобы прибыть к награждению. Со всех, кто был в горах, взяли клятву о неразглашении.

– Вот, я знала, что тебе будет интересно, – Фей принесла аккуратно сложенную стопку газет – номера Имперского Вестника за эту декаду. Пока я перелистывала страницы – она продолжала плести.

Каро на карточке вышел неплохо – ему даже зачем-то перебинтовали голову. Какой идиотизм! Он улыбался смущенно и жалко. Щахрейн сиял холодной удовлетворенной улыбкой, Бутч щурился, а у Тиля была зафиксирована рука. Сломал?

В статье говорилось о героических подвигах сотрудников Управления, которые стоят на страже безопасности Империи; о спасении, практически ценой собственной жизни, юных наследников. Я читала и хмыкала. Судя по статье, и Керн, и Хадж просто не выжили бы, если бы не решительные и своевременные действия дознавателей. Управление из любой ситуации сможет извлечь выгоду.

– Это официальная версия? – я потрясла газетой.

Фей кивнула и предложила две шпильки на выбор.

– Не нужно, болит голова. Так нас всех спас Каро?

– Ты бы слышала, как возмущалась Фейу, – Фей сморщила нос. – Это было ужасно…

– Представляю…

Во втором выпуске был список погибших – почти три листа черно-белых карточек. Много простых, легионеров, Высших. Сразу семеро Старших матрон Высоких родов.

– Защищали внуков и род? Представлены к награде посмертно? – ошеломленно прочитала я приведенную причину смерти Старших сир.

– Угу.

– Бартуш погиб? И Хейли? Из Асти выжило только несколько младших? Наследник?

Фей-Фей грустно кивала.

– Матрона Бартуш сама ушла за Грань, покончила с жизнью, после убийства наследника – осознав, что совершила, – проговорила Фей тихо и вскинулась. – Это Фейу рассказала!

– Бартуш умер?

– Да.

– Ещё говорят, что перед смертью он заказал себе девочек из дома удовольствий, пока отец был в Хадже. Напился и… очень некрасивая смерть… и от руки собственной бабушки, – она передернула плечами.

У Кернской Академии нужно будет отстраивать два крыла. Пострадала от взрыва Ратуша и несколько домов, которые располагались близко ко входам в катакомбы, которые почему-то не успели перекрыть.

– Если меня уложили в стабилизатор, Зиккерт очнулся?

Фей молчала. Теребила расческу и отводила глаза.

– Фей-Фей?

– Зи… очнулся, – наконец произнесла она после долгого молчания. – И дознаватели… провели допрос. Они сломали его, Вайю…, - голос дрогнул от слёз. – Сломали.

Значит, менталисты не получили ответов, которых так хотели. Я закрыла глаза. Зиккерт и три страницы карточек в Имперском Вестнике. Три. Псаковых. Страницы.

Я сунула сразу две конфеты в рот, чтобы перебить привкус. Сейчас победа казалась очень горькой на вкус.

На следующий день

Каро я нашла в зимнем саду. Менталист сидел с закрытыми глазами, грелся, подставляя лицо зимнему солнцу, которое проникало через витражные стекла. Под потолком мирно чирикали птички. Пахло зеленью, цветами, и влажной землей.

Рядом я присела осторожно – движения до сих были немного неловкими. Он не открыл глаз, но я знала, что почувствовал – он подвинулся, уступив место рядом на мягкой скамье. После пика, когда мы с ним обменялись эмоциями, я чувствовала его очень хорошо, как будто образовалась незримая связь, и знала, что Каро чувствует то же самое.

И это было – хорошо. Теперь, с третьим кругом – выбора у меня просто не осталось. И если раньше это был Шахрейн, кто сказал, что другой менталист не сможет его заменить? А к боли я была готова. За силу всегда приходится дорого платить.

– Леди Блау. Вы не обижаетесь… что при награждении… обошли вас?

– Нет, – я тихо покачала головой.

Пристального внимания Управления и Запретного города жаждут только идиоты. Звезды мне не нужны, и прикрытие идеально. Вопрос только в том – это одолжение дяде или предложили сами менталисты. Из семьи Блау, Аксель получит за всех и сполна – его приставили к награде, и поощрили дополнительным отпуском в Корпусе. Брат приедет на мой день рождения и пробудет декаду. Неслыханное дело – такого никогда не было в прошлой жизни.

– Господа дознаватели не успели с вами попрощаться и просили сделать это меня…

– Даже господин Райдо?

Каро неуверенно улыбнулся в ответ и кивнул.

– Когда награждение?

– Через два дня. Я отбываю в Столицу завтра.

Представляю, что сейчас творится в Управлении. Менталисты должно быть очень заняты – количество бумаг и отчетности после таких операций всегда зашкаливало.

– Сира Блау… вы правда… не в обиде? – Каро повернулся ко мне и смотрел встревожено. – Я – фальшивый герой, который на самом деле не заслужил звезду…

– Каро! В каждой истории должен быть свой обвиняемый и свой герой, – я похлопала его по плечу. – Ты говорил, что Каро – имя героя? Хочешь, чтобы так думали? Считай это первым шагом, авансом на пути…

Мы сидели в Зимнем саду ещё пару часов – целители прописали нам похожий режим. Пили чай с пирожками, которые принесла Нэнс. Разговаривали, но всё больше – молчали. Последние декады слишком перемололи всех, переломали и выплюнули, как лавина, сметая все постоянные ориентиры со своего пути.

Каро рассказал, что Анастас погиб. Глупо. Собственно, не глупее, чем жил. Как и та четверка учеников, которых Геб вытащил из пещеры. Они решили покинуть купол – и не рассчитали. Никто не мог предугадать путь схода лавины.

Магистр Аю сбежала, но её ищут, убедил меня он. По всей Империи. Хотя, если бы кто-то спросил мое мнение – старуха или в Мирии, или уже за Гранью. Ей просто некуда больше идти.

«Пустых» вылавливают до сих пор, и всё осложняется тем, что проверять Высоких сиров – недопустимо. За хранение, ношение и использование ментальных артефактов, которыми управляли «пустыми», теперь полагается смертная казнь.

– Без всяких трактовок, – пояснил мне Каро.

Помимо поисков Аю, сейчас проверяют всех подряд – жрецы-исходники, которых взяли в Керне с артефактами, были переодеты наемниками.

– Хейли?

– Решение ещё не принято. Будет Совет и Трибунал, но то что земли Клана разделят – это однозначно.

Мы немного помолчали. Нет земель – нет Клана – нет рода. Нет Статуса. Если сделают тоже самое, что с Сяо… в любом случае, Хейли ждала незавидная участь.

Жрецы Немеса подали резолюцию Императору – их оскорбляют обвинения в связях с Исходниками. Они давно отреклись от этой секты, которая не имеет к их чистой вере никакого отношения, и теперь тщательно работают над очисткой собственного имени.

– Все старшие матроны погибли?

Каро удрученно кивнул. В Пределе траур – старухи умерли, двоих остановили, но не выдержало сердце, печать сильно влияет на внутренний источник в таком возрасте.

– Последняя – сира Бартуш – ушла за Грань самостоятельно, по своей воле… после блокировки печати не смогла пережить, осознав, что… уничтожила Наследника… и будущее рода.

– Как Магистр убедила Сир добровольно поставить печать? Как? – я правда не могла понять. Старшие. Прожившие столько зим, змеи.

– Надежда…, - Каро неопределенно пожал плечами. – Надежда, что могут увидеть детей, убитых в шахте… и потом Хейли вызвались ставить печать первыми. Одна из сир Хейли смогла дойти и уничтожила треть Ратуши.

Каро рассказывал о том, как они собирали звезду, чтобы попробовать вернуть из магической комы Люциана – в помощь вызывали дознавателей из Хаджа. Но у них не вышло. И сейчас сир Люциан Хэсау занял мое место в стабилизаторе.

– Шансов… почти нет, – тихо произнес Каро то, что я знала лучше него – статистику возврата я помнила прекрасно.

А Глава рода Хэсау сменился – и теперь место Главы занимает дядя Бер. Это я уже знала от Фей и видела свиток-приглашение в честь этого события.

– Вайю…, - звякнули фиалы, зашуршали юбки ханьфу и из-за двери Зимнего сада показалась Фей-Фей.

Я застонала – она несла сразу три зелья. Три!

– Время пить эликсиры…

* * *

В конюшне было тихо. Не бряцали упряжью, не выводили коней, не чистили денники. Все аларийцы исправно принимали лекарство и после обеда были освобождены от работы. От Нэнс я знала, что Старику помогали слуги из дома. Упрямец единственный не считал Мор опасным.

Горцы покинули наши земли несколько дней назад. Ушли через предгорья и дальше по Хребту, хотя в горах после лавины опасно. Но им – виднее. Дети гор знают, когда можно тревожить духов.

Стойло Кис-Киса пустовало – Данд опять уехал с Йоком, мне даже не удалось застать его утром за завтраком. Фифа что-то жевала, не обращая на меня никакого внимания – как обычно. Хорошо, что хоть что-то в этом мире не меняется.

Ликаса и аларийцев в поместье не было – их забрали аллари. Куда – мне не сказали ни Нэнс, ни Старик. Целители не возьмутся лечить аларийцев, но я подозревала, что причина не в этом, а из-за травы.

– Ликас вернется, сразу вернется к вам, мисси, – твердо заверил меня Старик. – Как только восстановит доступ в Круг.

Я – верила. И – ждала. Вместо Ликаса на кухне Маги прописался шумный бородатый мастер Сейр, который от души шлепал поварих, трескал пироги подносами и нахваливал готовку Маги, которая пламенела от смущения и расцветала пышным цветом.

Фифа оттолкнула мою руку – я потянулась погладить, и вдобавок надменно фыркнула в ответ.

Упрямая кобыла! Это не Кис-Кис, но я была твердо намерена подружиться. Даже если Фифа этого не хочет. Чтобы Аксель увидел, что я ценю его … и чтобы наматывать круги по полям вместе с Дандом.

– Мисси… время принимать зелья…. Мисси…, - терпеливо и ласково уговаривала аларийка. – Вы здесь?

Я быстро скользнула в соседнее пустое стойло и аккуратно прикрыла задвижку. Рухнула в сено и затаилась. За эти пару дней они просто замучили меня своей заботой – и Нэнс, и аларийки, и целители, и Фей… и даже старый Луций включился в гонку – «найди Вайю и заставь выпить эликсир». С рекомендациями целителей я была не согласна – половина назначений была избыточна, только для подстраховки.

Поэтому мы и играли в эту игру. Я пряталась – они искали.

* * *

– Где ты была? – возмущенная Фей уперла руки в бока. – Научилась у Нэнс? – Приезжала Фейу, и я два часа! Два часа! Занимала её бессмысленными разговорами!

– Ты хотела, чтобы мы два часа занимались этим вместе?

– Вайю! Тебе пора…

Я незаметно сняла несколько соломинок с рукава.

– … пить эликсиры, – пропела я в ответ. – Знаю. Помню.

– Вайю! Тебе следует серьезнее относиться к своему здоровью, если ты хочешь за зиму восстановить круг и …, - снова завелась Фей-Фей.

– Ты не перепутала меня с Яо?

Я пошевелила чистыми пальцами – кроме родового кольца на руках не было ничего – блокиратор. И пустые пальцы доставляли какое-то особенное извращенное удовольствие. Без артефактов я чувствовала себя практически обнаженной.

– Фейу давно уехала?

– Только что. Но ты наверняка видела, как отъезжала карета, иначе бы не вернулась, – язвительно процедила она.

– Тогда подождем ещё немного, и поедем в Керн.

– Тебе ещё нельзя!

– Завтра из Столицы возвращается дядя, – озвучила я очевидные вещи – Луций проинформировал всех за завтраком. – Это значит что мне будет вообще нельзя. Вообще всё нельзя, Фей. Теперь ты понимаешь, почему мы едем сегодня?

Я вообще слабо представляла реакцию дяди. На этот раз он ограничится домашним арестом, как обычно, или придумает что-то нетривиальное, поскольку случай обязывает?

– Но целитель запретил!

– Собирайся! – бросила я Фей. – Я велю заложить карету.

Свиток от Нарочного я получила перед самым выездом в город. Дорогая тисненая бумага. Никаких Вестников – очень старомодный способ показать, что теперь он знает. После выспренних и витиеватых приветствий – Дан придерживался протокола строго, шло ещё пол свитка пустопорожней ерунды. И вопрос между делом: «Не откажет ли леди во встрече на межшкольном Турнире на юге?»

Отказывать леди не собиралась, но я не рассчитывала, что он размотает концы так быстро. Иссихар не прислал никаких подарков – только письмо и билет в лучшую ложу на Гранолу на имя Сиры Блау, который отливал серебром. Ложу Дан выкупил целиком, и я не представляла, во сколько империалов это ему обошлось: «Одно из лучших удовольствий Юга – для леди и друзей».

Я и забыла, что кроме аукциона в конце Турнира устраивали Гранолу. Меня на нее не пустили – в это время я гостила у Кораев, и время, проведенное на женской половине до сих пор вспоминала с содроганием.

Иссихару – да, гарему – нет. Я постучала свитком по губам. Осталось решить, как уговорить дядю.

* * *

В Храме было многолюдно и… тесно. Несмотря на большой зал, высокие арки входов и летящие анфилады перекрытий под самым потолком – сегодня места казалось мало.

Последние события резко повысили градус религиозности населения. Было много военных, люди стояли на коленях практически на каждом свободном пятачке центрального зала, и мне пришлось постараться, пробираясь аккуратно, чтобы найти свободное место. Фей-Фей выбрала себе место у самого входа.

На постаменте искрилось и горело вечное серебристое пламя – сегодня вспыхивая почти до самого потолка. Ощущение, что Великий отвернулся от меня в прошлый раз – тревожило. Иногда всё, что нам остается делать – это молиться, потому что не можем больше ничего, и просить. А иногда мы молимся, чтобы отдать – с благодарностью, потому что уже сделали всё, что могли.

Видит Великий, я сделала всё, что могла.

Я закрыла глаза и приложила кулак к груди: «Салютую шестнадцатому. Покойтесь с миром… Великий, дай мне сил не допустить этого ещё раз…»

От большого пламени в центре зала отделилась небольшая стайка огней. Светящиеся огоньки в воздухе мигнули и сами сложились в знакомый знак штандарта шестнадцатого легиона – круг в треугольнике и око. «Зрящие Севера», стоящие на грани.

Военные загомонили, забыв о главном правиле Храма, и падали вперед, касаясь лбами пола. У меня защипало глаза. Великий не оставил меня! Не оставил Север! И слова беззвучной молитвы рождались внутри сами:

«И да не убоюсь я зла, и да осветит пламя Великого Путь, и не погаснет светильник пламени его, и да сохранит свет душу от тьмы Грани, и да осветит путь к перерождению, и длань его на моих плечах, и свет его – отражение в моем источнике».

Я приложила кулак к груди ещё раз: «Всем, кого мы спасти не смогли…. Покойтесь с миром…».

Шуршали юбки ханьфу, раздавались легкие шаги, тихий шепот, пламя гудело и плясало над постаментом, принося умиротворение и покой.

Я не знаю, что будет завтра. Но я выбрала свой путь и буду идти по нему. Великий, просто дай мне сил не допустить этого ещё раз…

Content

Тайга Ри
Ритуал

Глава 129. Одни вопросы

Глава 130. Не рассчитала

Глава 131. Ничего личного

Глава 132. Песчинка

Глава 133. Змей 1

Глава 134. Змей 2

Глава 135. Ритуал

Глава 136. Виновна

Глава 137. Хочу и точка

Глава 138. Доступ

Глава 139. Бабочка в янтаре

Глава 140. Праздник начинается

Глава 141. Просто пешка

Глава 142. Чпок-чпок-чпок

Глава 143. Да пошел ты!

Глава 144. Будущий муж?

Глава 145. По колено… в крови?

Глава 146. Там, где чадят свечи

Глава 147. Суровый бельчонок Блау

Глава 148. Дуэль

Глава 149. День «Д»

Глава 150. День «Д». Часть 2

Глава 151. Упущенное время

Глава 152. Кто посеет ветер…

Глава 153. … пожнёт бурю. \\ часть 1 +2

Глава 154. Мы

Глава 155. Самое безопасное место во всем Северном пределе

Глава 156. Ритуал. Часть 1. Ты звал? Я – пришла

Глава 156. Ритуал. Часть 2

Глава 157. Дожить до рассвета

Глава 158. Эпилог