Николай Грошев

КИТЭГРА

Книга 5

1

Сегодня было очень хорошо, просто прекрасно — не жарко, не холодно и небо заполнено чудесным раскалённым маревом, в котором совсем не видно той пугающей черноты, в которой нет ни единой частички тепла…

Вспомнив о черноте, что иногда возникала вверху, он начал вибрировать от ужаса, подступившего ко всей его сущности. От инстинктивной дрожи, даже белые ниточки сверху, начали рассыпаться и закручиваться во множество бесконтрольных маленьких вихрей — от этого становилось больно. Вихри отделялись от тела, и хотелось источать низкотемпературный газ из центра своей сущности, да сразу во все стороны. Но умом он, конечно, понимал, что так делать не надо. Всё-таки, белые ниточки и микро вихри не для того даны ему природой — иногда становилось очень холодно и маленькие вихри позволяли нагреть пространство вокруг себя, давали время на то, что бы уплыть подальше от опасного места. Не будет ниточек, попадёт он в холодную яму и немедленно умрёт — такое порой с ними случалось, увы, ничего с этим не поделать. Только белые ниточки спасают. Ведь холодные ямы возникают, пусть и нечасто, но там, где никто их появления не ждёт, он замер. Парит в потоках раскалённого пространства, стараясь не приближаться к центру потока, но и не выходя из него — это всегда так приятно! И ничуть не опасно. Даже если случайно попадёт в центр потока — ничего страшного, просто немного неприятно будет.

Но замер он конечно не потому, что нашёл такой хороший, тёплый поток. Их тут много. Они уже давно не ошарашивали так, что б он взял и просто замер всей своей сущностью.

Дело совсем не в чудесном тёплом потоке.

Внизу, прямо там, в самом низу, бездонная, бесконечная, невероятно прекрасная и зловещая, она там, раскинулась прямо под ним — Великая Холодная Яма.

Ему стало страшно как никогда, но белые ниточки на поверхности его сущности, не образовали маленькие вихри — они тоже замерли, едва заметно вибрируя. Невероятно зрелище, сковало всю его сущность. Он просто смотрел вниз, в бездонную черноту и не мог отвести чувствительной части своей сущности, от этого безумного и ужасного зрелища.

Никто не знал, почему возникают Великие Холодные Ямы. Да и про обычные ямы никто ничего не знал, просто они возникали и всё тут. И если из обычной ямы легко спастись, белые ниточки и горячие вихри помогут это сделать, то из Великой Ямы, не может выбраться никто. Она не просто забирает тепло из всей сущности, она утягивает свою жертву вниз, в страшную холодную черноту.

Говорят, там, в самом низу Холодной Ямы, на безумной её глубине, есть тепло. Говорят, что если сущности хватит сил и она пойдёт не вверх, а вниз — вместо того, что бы пытаться спастись, устремится на самое дно Ямы, говорят, тогда, сущность спасётся. Проверять слухи никто не спешил, а те, кому не повезло оказаться в плену Великой Холодной Ямы, обратно не возвращался.

Он повернул чувствительную часть своей сущности в сторону — обратно к яркой части сущего, к этому чудесному, немножко хаотичному скопищу потоков разного тепла. Белый, жёлтый, красноватый — десятки самых разных потоков. Одни наполняют сущность невероятным счастьем, в них можно нежиться долго-долго и не замечать ничего вокруг. Другие, те, что ближе к красному спектру, дарят разные ощущения. В тех, что поярче, не комфортно, иногда просто нормально и даже думается очень легко. Те же, что насыщенного красного спектра — они просто отвратительны, из них всегда хочется поскорее убраться. Эти потоки слишком холодные. Но когда они все вместе, когда смотришь на них вот так, с края Великой Холодной Ямы, он ощутил, как вся его сущность сжимается, как в самом центре сущности, всё нагревается. Он вытянул чувствительную часть сущности вперёд и изогнул её, случайно потеряв немного желтоватых сгустков своей сущности — не беда, рядом изгибается яркий белый поток, стоит немного скользнуть в сторону и всё потерянное восстановится. Он застыл на месте, прекратив изгибаться — в центре его сущности, пылал яркий белый шар, неужели? Он присмотрелся получше и из всей сущности, в разные стороны, брызнули тоненькие белые ниточки. Нет, никакой ошибки нет — это, то самое!

То самое!!!

Слева, мелькнула желтоватая сущность — она изогнулась вокруг него, проскочила по сложной траектории и остановилась напротив, изогнувшись в причудливой фигуре. Её чувствительная часть, приблизилась к нему и начала светиться сотнями оттенков белого, красного и жёлтого.

Его сущность преисполнилась счастьем, он даже забыл, что стоит на краю Великой Ямы и скользнул к белому потоку — ощущение счастья усилилось так, что он даже не мог думать…

Его сущность застыла в причудливом изгибе. Здесь, в этом опасном месте, застыла.

Его стало сносить к Великой Яме, но он не мог пошевелиться — Нечто. Оно снова видится ему.

Оно висело вверху, в скоплении вихрей, на самой границе Мира, за которой нет ничего кроме Великой Черноты. Да, за его спиной Великая Холодная Яма, но на самом деле — она не Великая, она крошечная. За границей всего Мира, за пределами Сущего, есть столь огромная Холодная Яма, что она легко может поглотить всё Сущее, он знает — он видел…

Оно не двигается. Оно чёрное, сущность этого Оно невероятно мерзкая, в ней отталкивало буквально всё, начиная основной частью сущности и заканчивая её чувствительной частью, почему-то, твёрдой. Впрочем, ему могло так лишь казаться. Твёрдое — он ведь даже не знал этого понятия, не знал никогда прежде, лишь когда Оно стало видеться ему, сущностей стало больше, они мерцают оттенками белого и жёлтого, они беспокоятся, ведь его сущность соскальзывает в Великую Яму, а он не может пошевелиться, не делает ничего, что бы спастись.

Сущности закрутились вокруг, затем сгрудились за спиной и, испытывая боль, снизили свою температуру до опасного минимума, а затем рванулись вперёд. Его выбило в хаотичные вихри сущего, далеко от Великой Ямы, теперь, его сущности ничего не угрожает, белый шар внутри становится ослепительным — вот-вот это случится! Уже скоро, он не смог отвернуть чувствительной части своей сущности — Оно так и висит там, на границе Черноты.

Более уродливой сущности он никогда не видел. Чёрно-серая, толстая и вытянутая, с красными сгустками на чувствительной части, с уродливыми выростами по бокам, в оном из которых ещё один вырост чудной формы, жуткое зрелище. Ещё и твёрдое это всё…

Когда он пытался объяснить другим сущностям что такое — твёрдое, в общем, наверное, это даже хорошо. Ведь теперь за ним приглядывают, ибо считают абсолютно безумным.

Ну и ладно. Ведь не присматривай за ним другие сущности, он мог бы сейчас упасть в Великую Яму, Оно всё ещё там. Оно смотрит на него. И что-то в его сущности жаждет оторваться от него, двинуться дальше, куда дальше? Дальше ведь только Великая Чернота, Истинная Великая Холодная Яма. Дальше ничего нет, только Холодная Яма, только смерть.

Он ощутил, как его сущность разрывается, как что-то уходит из него, ощутил нечто вроде сочувствия и как будто просьбу о прощении, хотя и не понятно, почему это всё и зачем…

Всё исчезло — шар в его сущности, пришёл в движение. Его сущность собралась с силами и сосредоточилась на самом важном, отбросив всё остальное.

Пришло время, возникнуть новой сущности — его сущность, даст ей шанс появиться.

Уже скоро, уже, уже прямо сейчас!

Страшный холод пронзил его сущность, начал разрывать её в самом центре. Но он лишь ярко искрился, сбрасывая десятки белых ниточек, тут же сворачивающихся в раскалённые добела вихри.

Холод рвал на части, но тепло белых нитей не позволяло завершить этот процесс — иногда, всё же случалось, что сущность не справлялась, и холод разрывал её. Но с ним такого не случится! Он готов, он очень молод и силён. Холод достиг своего пика и рвущаяся на волю, новая сущность пробила все слои его собственной сущности. На мгновение, яркий белый шар повис прямо перед ним и он не удержался, сделал опасную ошибку, стоившую многим сущностям жизни. Он вытянул свою чувствительную часть, изогнул её и посмотрел в ту часть своей сущности, где была создана новая сущность. Он ощутил холод — не такой, что сейчас разливался в центре его сущности, а иной, какой-то странный, непривычный холод, шедший словно бы от каждой частички его сущности. Рваная дыра в центре его сущности, начала расширяться. Другие сущности, радостно кружившие вокруг него и новой сущности, совсем ещё юной, беспокойно задрожали, начали мерцать всеми оттенками белого и жёлтого цветов — они в ужасе. Они боятся, что его сущность повторит судьбу многих до него, он и повторил. Но судьбу большинства, а не тех, кого холод собственной сущности, уничтожил полностью. Рваная дыра заполнилась последними отделившимися от внешней части его сущности белыми ниточками, и в центре неё вспыхнул яркий бело-жёлтый шар, крепко сцепившийся с остальными частицами его сущности.

Он начал падать вниз, в бушующие волны тепла, что простирались в самом низу — там хорошо, там он побудет немного, на чудесных волнах тепла, таких мягких, таких ласковых волнах!

А потом, когда его сущность восстановится, он вернётся назад, обратно в море хорошего, полнившего счастьем тепла, и не увидит сущности, которой дал жизнь. Увы, к тому времени, новая сущность подрастёт, станет такой же, как все, он не сможет её найти среди всех прочих, а новая сущность, не сможет узнать его. И никто не сможет указать ему, где же та сущность…

Почему это его беспокоит и наполняет грустью? Как, Великая Холодная Яма его поглоти, он вообще понял что такое грусть и как сумел её испытать? Он никогда прежде не видел, что б ему говорили о грусти. Почему он знает, что это такое? Почему чувствует, впрочем, возможно не он один это чувствует, просто никто не рассказывает о своих чувствах.

Ведь и он не расскажет никому — грусть слишком пугает, она странная, она похожа на что-то твёрдое, а в Сущем нет ничего более кошмарного, чем Твёрдое.

Впрочем, сейчас он не был в этом так уж уверен.

Ему привиделось, что мир из самого разного тепла, вдруг исчез, он увидел Великую Черноту, а далеко в ней, твёрдая сущность, уродливая, невероятно мерзкая, ни на что ни похожая сущность.

Всё же есть кое-что страшнее твёрдого — это Оно, то твёрдое, что живёт в Великой Черноте.

Сознание помутилось, он ощутил, как по его сущности расходится покой и очень сильное тепло бушующего океана, что был внизу всегда. Что под ним, под океаном? А какая разница? Всё равно ни одна сущность не может нырнуть в него слишком глубоко. Океан тепла, всегда выталкивает их обратно, никому так и не удалось нырнуть глубоко, волны тепла подхватили его и понесли куда-то в сторону. Мысли путались, постепенно уступая место неописуемому блаженству.

Покой и тепло — в бушующем океане счастья, нет ничего другого.

Пришло время, и его сущность стала достаточно плотной, что б океан тепла более не смог удерживать её на своих волнах. Волна бесконечного счастья схлынула, и он увидел потоки разноцветного тепла, несущиеся во всех направлениях — мир снова вокруг него и холодной дыры в его сущности больше нет. Он полетел в сторону, потом вверх и, завидев белый изогнутый поток, юркнул к нему поближе. Вскоре он уже кружил вокруг центра потока, всей своей сущностью впитывая удивительно приятное тепло…

Шло время — он не знал, сколько его прошло, сущности, такие же, как он, не видели смысла в том, что бы следить за временем. Лишь одно мерило времени было у них и лишь по этому, само это понятие им было знакомо — Холодные Ямы. Они не всегда были на одном и том же месте. Каждая яма, рано или поздно, исчезала, её затягивало теплом и последствия ужасающей холодной дыры в океане тепла, сглаживались полностью, словно её и не было никогда.

Время шло, он жил как все, но всё чаще ему становилось грустно — он больше не смог создать ни одной новой сущности. Много раз он изгибал чувствительную часть свой сущности и осматривал себя, увы, никаких признаков зарождения новой сущности, так и не проявилось. Другие сущности начали беспокоиться — ведь такое происходило впервые. Шло время, но ничего не менялось, его сущность была здорова, даже более чем всегда. Он был полон тепла, внешние части сущности покрывали удивительно длинные и прекрасные белые ниточки — однажды, ему даже удалось пережить попадание в Холодную Яму. Небольшую, но и не маленькую. Никто не смог бы там выжить, холод разверзся под ним неожиданно, не было никаких признаков, Холодная Яма просто возникла и всё. Десяток сущностей оказались там с ним, и все они ринулись к краю ямы, он летел впереди всех и с ужасом чувствовал, как нитей на его сущности становится меньше и меньше. Но что было страшнее всего — сущности вокруг него, так же пытавшиеся спастись, гибли одна за другой. Они меняли свой цвет, отчаянно извиваясь, неслись они прочь, но белые нити заканчивались, вспышки тепла образованные нитями, сгорали слишком быстро и сущности затухали одна за другой, все они исчезли без остатка. Развеялись, словно и не было их вовсе.

До края Ямы добрался лишь он.

И с тех пор к нему относились двойственно. С одной стороны, он стал известен над всем океаном тепла, весь мир о нём знал. С другой стороны — никто никогда не выживал в Великой Холодной Яме.

Его стали избегать, не все конечно, но всё же. Порой, ему казалось, что другие сущности, теперь боятся его. Глупости конечно…

Время шло.

И в один прекрасный момент, его огромная сущность — куда большая, чем он сам когда-либо видел над океаном тепла, сущность окружённая потоком длинных белых нитей, в один прекрасный момент, с ним случилось то, что случалось очень и очень редко.

Невероятно мощный поток тепла вырвался из тёплого океана и угодил прямо в него.

Он не успел уйти в сторону, не успел сделать ничего — блаженство накрыло всю его сущность, он не мог даже думать. Лишь краем сознания отмечал, что его несёт высоко вверх, туда, где…

Сознание возвращалась медленно. Он уже знал, что произошло, и понимал, что ничего не исправить, что уже слишком поздно, но странно — страха не было. Его огромная сущность протянулась очень далеко, невероятно далеко. Он вытянул чувствительную часть и посмотрел на свою сущность со стороны — впервые он мог увидеть её так.

Она была прекрасна!

Его сущность — он сам, это было самое прекрасное, что он только видел!

Увы, долго так не будет.

Вокруг раскинулась Великая Чернота, Истинная Великая Холодная Яма.

За спиной бушует океан тепла, но он слишком далеко, вернуться не получится.

Тепло уходит и уже не осталось белых нитей, только сама его сущность — скоро всё закончится.

Он чувствовал, как становится меньше и меньше. Последнее своё время, он потратил на то, что бы осмотреться, увидеть что-то в Великой Черноте. И ему это удалось — он был поражён тем, что увидел. В черноте, там, далеко-далеко, сияли точки. Что это? Он не знал, но это было странно и, по-своему, красиво. Он смотрел на далёкие сверкающие точки.

Пока мир не погрузился во тьму, он всё смотрел.

Последний всполох тепла исчез — его не стало.

2

Начал он с того, что отправил по домам всех сотрудников центральной лаборатории, закрыл все двери, сменив коды доступа, и предупредил охрану, что б его никто не беспокоил, даже если у этого «кто-то», окажется наивысший доступ и новый код его не остановит.

Так как на людей он особо никогда не полагался, исключая очень немногих из них, то, добравшись до первого же внутреннего терминала, подключился удалённо и внёс необходимое временное уточнение для искусственного интеллекта, контролировавшего автоматическую систему охраны и роботов. Теперь, во внутренний комплекс лаборатории, войти не сможет ни одно живое существо и ни один искусственный организм, даже на технологическом уровне архитектуры в рамках одной частицы нанометра. Центральная лаборатория изолирована более чем полностью.

На мгновение, он задержался у терминала. Голографический экран мигнул, словно недоумевая, почему этот человек без формы, но с такими огромными полномочиями, всё ещё стоит здесь, в этом крошечном вторичном офисе. Собственно, в каком-то смысле так и было — искусственный интеллект комплекса наделили ограниченной, но всё же, способностью к эмоциям, пусть и самым простым.

— Что-то ещё? — спросил довольно милый женский голос.

— Нет, — холодно, без эмоций, ответил крепко сложенный, молодой человек в серых свободных штанах и глухой чёрной рубахе, украшенной хаотичными металлическими вставками — старомодное одеяние, оно словно бы кричало для всех, кто смотрел в его сторону «сноб!». На самом деле, это было не так, он мог в равной степени одеть что угодно, для него критерий был всего один — функциональность. Учитывая, какие документы он предъявил ещё в космопорте, мало кто сомневался, что металлические украшения на рубахе, к украшениям не относятся вообще никак.

Он двинулся прочь из комнаты. Двери, уловив движение, шустро открылись на его пути. Он прошёл через дверной проём, оказался в широком коридоре и широким шагом двинулся дальше.

Если бы кто-то мог видеть его сейчас, например, те люди, что встречали его в порту, они бы изрядно удивились. Походка данного высокого чина из Департамента, разительно изменилась. Сейчас он больше напоминал робота, нежели человека. Да и лицо его — ещё там, в порту, встречающие ощутили лёгкий дискомфорт, в присутствии данного человека. В его голосе эмоций было меньше, чем в голосе самого устаревшего искусственного интеллекта. А его лицо и вовсе, словно маска, натянутая на голову устаревшего рабочего андроида, какой-нибудь шахты с дальних астероидов. Иной раз на них надевали нечто подобное, что б улучшить социальный климат среди персонала добывающих станций. Конечно, сравнение сильно в общих чертах, всё-таки, на дальних астероидах звёзд с неба не хватали, ресурсы там ограничены, доходность редко бывает впечатляющей, но всё же — лицо посланца из Департамента, казалось совершенно безжизненным.

Когда его привезли сюда и глава лаборатории вышел что б представиться — не осталось тут ни одного человека, который бы не оскорбился поведением незнакомца.

— Уходите, — холодно сказал он, прервав главу лабораторного комплекса на полуслове.

— Простите, что? — опешил тот, а стоявшие за его спиной люди, опасливо коситься стали друг на друга, на пришельца и на удивлённых сотрудников планетарной полиции за его спиной.

— Уходите. Очистите помещение. Немедленно. Ваш интеллект позволяет понять настолько простые слова или я должен пояснить вам их значение? — Это походило на издёвку. Однако среагировал, глава лаборатории не сразу — в данной издёвке, эмоции отсутствовали, выражение лица и тембр голоса не изменились ни на гран. И всё же, нет никаких сомнений, что незнакомец просто издевался над ними — величайшими умами галактики! Глава лаборатории покраснел от обиды и злости, а его подчинённые готовы были разразиться возмущением в самых крепких выражениях.

— Вы что себе позволяете! Это немы…

— Уходите. Департамент объявляет карантин исследовательской части комплекса, на срок от двух часов до бесконечности, — с тем же эмоциональным фоном, произнёс пришелец. Смотревшие на него люди, как-то отстранённо отметили, что парень этот, за всё время пока тут стоит, ни разу не моргнул. У него брови не двинулись ни на йоту, щека не дёрнулась, стоит в той же позе, даже с ноги на ногу не переступил, у него вообще двигались, да и то еле кое-как, только губы и только, когда он что-то говорил. Им становилось как-то жутко, рядом с этим человеком, а человеком ли?

А тут ещё и такое объявление от имени Департамента!

— Но как вы можете??? — взвыл глава комплекса. — Что мы будем делать? Как нам быть? Ведь это наша работа, мы же…

— Это не мои проблемы. Карантин продлится ровно столько, сколько нужно.

— Вы не имеете права!!!

— Покиньте помещение, — произнёс человек и двинулся вперёд. Не успевшие уйти с его дороги люди, попадали на пол — у них возникло чувство, что они оказались на пути аэрокара. Парень даже не расталкивал их, просто прошёл через них, и людей сносило прочь с его пути.

— Проклятый Департамент… — Простонал глава лаборатории, глядя вслед человеку, исчезавшему за многотонной дверью исследовательского комплекса. Если эту часть одной из крупнейших лабораторий Федерации, закроют на карантин больше чем на неделю, работу потеряют десятки тысяч людей. А по счетам платить как-то надо, да и одним воздухом сыт не будешь.

Шмыгнув носом, глава лаборатории поплёлся к своему кабинету, а его подчинённые, разошлись по коридорам и комнатам этой части комплекса — главный персонал, руководители в основном. Им ещё предстоит рассказать своим подчинённым, что тут произошло, что сотням людей, возможно, теперь придётся срочно искать работу, что б с голоду не помереть…

Он миновал несколько комнат, с десяток лабораторий — с каждым новым помещением, всё больше оборудования, образцов, странных и внушительных конструкций. С каждой новой дверью, стены толще, рамы дверей крепче, а сами двери всё больше похожи на крышки многотонных сейфов.

Человек из Департамента двигался в центр комплекса, в самую защищённую его часть, где изучалось, либо создавалось, самое опасное и непредсказуемое из всего, что когда-либо попадало в руки Федерации. Для того Департамент и создавал подобные комплексы — единственный Департамент Звёздной Федерации, не имевший пояснений в названии. Были департамент разведки, военный департамент и множество других, но лишь Департамент, не имел никаких указаний на род своей деятельности. Когда-то давно, он был самым главным, административным департаментом, стоявшим над всеми прочими. Но это в прошлом уже многие годы, с тех пор всё изменилось, старая система показала себя слишком неповоротливой. И Департамент стал тем, чем стал.

Последняя дверь со скрипом закрылась за его спиной. А должна была закрыться бесшумно.

Человек обследовал крепления и автоматические замки. Потом замер на месте, глядя в никуда.

Металл покрылся ржавчиной.

Металл, который не ржавел никогда и ни при каких обстоятельствах.

Он отвернулся от дверей, двинулся дальше, быстрым шагом миновав огромную комнату, заполненную различным оборудованием и реагентами всех мастей, включая те, владение которыми грозило уголовным наказанием разной степени тяжести и даже те, сама информация о существовании коих находилось под абсолютным запретом.

Один из таких реагентов заметил приближение человека и, пробив колбу, выплюнул в его сторону длинную ложноножку. Увернуться он не успел. Серо-зелёная субстанция облепила кисть правой руки и замерла, протянувшись эластичным жгутом от вместительной колбы, до человека. Субстанция пульсировала, источая зеленоватый свет. Долго это не длилось. Спустя десяток секунд, субстанция моргнула грязным зелёным светом и свалилась на пол, да стала медленно втягиваться обратно в колбу — ржавую колбу из металла, который в принципе не мог ржаветь.

Человек поднял руку, которой коснулась субстанция, запрещённая на всей территории Федерации, кроме самых закрытых недр исследовательских комплексов Департамента.

В свете ламп сверкнули серебром его металлические пальцы. Рваные и оплавленные остатки кожи на запястье пришли в движение, продвинулись на сантиметр вверх — началась регенерация повреждённой кожи. К тому моменту, когда он покинет помещение, рука снова будет похожа на человеческую. Разве что с ногтями придётся что-то придумывать. Они так быстро не отрастут.

Впрочем, не факт что он выберется отсюда быстро. Обилие странностей, идёт по нарастающей.

Если элементы двери, гипотетически, при хорошей фантазии, в порядке бреда, проржаветь могли из-за некоего неизвестного реагента или самостоятельного вещества, то с колбой для биологически активного геля, созданного расой Джа, такое невозможно вообще. На всякий случай он проверил собственную память и подключился к локальным системам комплекса, к его обширной базе данных — нет, всё правильно. Эта колба не могла ржаветь. У неё просто не тот состав вещества, который способен реагировать на атмосферные воздействия. Металл колбы мог испаряться, его можно переплавить, хотя это и не так-то просто и очень дорого, но возможно. Однако ржаветь? Каким образом это стало возможно? Ответ он получил от систем комплекса. Единственным логически верным объяснением могло быть только одно — изменение состава металлов. Это могло бы всё расставить по местам и странности исчезли бы сами собой.

Но проблема в том, что плановую проверку всего оборудования комплекса провели незадолго до того, как он получил приказ отправиться сюда — состав вещества проржавевших вещей, не изменился никак. Запросив у систем комплекса повторную проверку, он замер в ожидании. Так как людей в помещениях не осталось, а проверку запросили исключительно на дверные скобы и только в одном месте, искусственный интеллект, справился за полминуты, используя удалённый анализатор.

Металл скоб не изменился, он ровно тот же самый. Так как он заржавел, если ржаветь не может?

В комплексе поселилась целая куча странных загадок, почти мистического характера. А такая работа именно для Департамента, на сегодняшний день, самой загадочной структуры Федерации.

Он пошёл дальше, теперь стараясь держаться подальше от всех реагентов, включая абсолютно безопасные. Теперь, тут безопасного, видимо, ничего нет. Комплекс поразило Нечто, с чем они ещё не сталкивались — именно они, не сталкивались.

Впервые за несколько недель, на его лице проявилась эмоция — едва заметная улыбка.

Дело в том, что Департамент с чем-то абсолютно необъяснимым, ещё не сталкивался. А вот он — он совсем другое дело, правда, это было очень давно. Так давно, что ему самому, порой, казалось, что это фантазия, какой-то сон или даже фатальный сбой электронной части его мозга. Лишь изредка, посещая одну из забытых и заброшенных планет, встречая своих старых друзей, он вздыхал с облегчением и эмоций в его душе, на его лице, проявлялось куда как больше. Иной раз он думал, что если не будет этих встреч, то однажды, он всё же решит, что того прошлого не было в его жизни, что всё это сон. И тогда, он, почти наверняка, сойдёт с ума — он вычеркнет прошлое, перестанет воспринимать его реальность. Он будет безумен. Ведь, наверное, именно так это и нужно понимать.

Ведь отказ от себя, от своего прошлого, что это если не истинное сумасшествие?

К сожалению, далёкое прошлое, столь непохожее на настоящее, не лучшим образом влияет на его разум. Он словно бы помнит две разные жизни, хорошо бы, если бы две. На деле их получается куда больше и каждая решительно не похожа на другую. Мир менялся, он это видел своими глазами, но сам, он практически не менялся. Из эпохи в эпоху, он проходил их все, видел, как всё менялось и старые устои, старая память, неизменно вступала в конфронтацию с новым.

А ведь у него разум не совсем человеческий. Как остальные справляются? Андрей, Рой, все прочие, как им удаётся совмещать прошлое и настоящее? Он не знал. Следовало спросить — но он не спрашивал. Следовало понять — но он просто не смог бы понять…

За дверью он остановился и долго смотрел прямо перед собой.

— А вот это мне совсем не нравится. — Проговорил он.

Существо, висевшее над полом, наклонило призрачную голову в сторону, подняло свои худые, когтистые руки, объятые чёрным огнём, и широко открыло пасть. Призрачную, огненную пасть, полную длинных клыков. Хищное шипение пронеслось по комнате.

Он моргнул.

В комнате пусто. Нет никакого призрака из чёрно-серого огня.

Показалось? Будь он из числа лаборантов и учёных или охраны, так бы и решил. Но он не из их числа и нечто подобное уже встречал. Не здесь, совсем не здесь и очень давно.

Он подошёл к единственному предмету, находившемуся в комнате — высокий стол, словно выросший из пола. Автоматическая система скрывалась в этой единственной «ножке» стола. Очень удобная вещь, распространённая по всей Федерации. Позволяла проводить автоматическое вскрытие, а при некоторых улучшениях и верной настройке, не только вскрытие, но и что угодно, вплоть до автоматических, запрограммированных экспериментов, над живыми объектами.

Сейчас на столе лежит тело — первая странность порождённая объектом А7645, где буква означала статус и принадлежность объекта, а цифра порядковый номер в сонме таких же объектов, имевших органическую природу. В общем реестре Федерации, добавлялась ещё одна цифра, перед буквой, что указывало на конкретный комплекс, где образец изучался.

Образец на столе, получил номер А7646.

А до того, он числился по всем базам данных, как Артур Иллири, лаборант с высоким уровнем допуска и подающий надежды учёный. Лет через двадцать, он вполне мог занять место получше и сам вести разработки, а не помогать другим делать это.

Но, увы.

В возрасте сорока пяти лет, совсем ещё молодой человек, превратился в изучаемый материал комплекса Федерации за номером семнадцать.

Редко такое происходило. Безопасность сотрудников всегда ставилась превыше всего — здесь работали лучшие, а лучшие всегда стоят слишком дорого, ибо их слишком мало. Так что будь хоть толика опасности в изучаемом образце, Артур никогда не вошёл бы в рабочую камеру, его место занял бы андроид или робот иной конструкции. В самом крайнем случае, учёный использовал бы защитный костюм или робота, управляемого дистанционно, с полным вирт-погружением в искусственное тело робота.

К сожалению, для Артура, образец никак не проявил своей возможной опасности.

Всего неделю назад, образец представлял собой совершенно безопасный предмет, практически не поддающийся внешним воздействиям.

А потом, ни с того ни с сего, вдруг начались проблемы. Почему сейчас, а не раньше? Ему предстояло это выяснить, а до тех пор из центральной части он не выйдет, и никто сюда не войдёт.

Он склонился к телу Артура и принялся изучать его взглядом своих холодных глаз — со стороны так оно и выглядело. Однако на деле, он не только смотрел. Человек Департамента сканировал образец на доступных ему уровнях восприятия и одновременно обрабатывал доступную ему информацию по второму разу. Впервые он это сделал, ещё пребывая в гиперпространстве на своём корабле. Путь сюда занял немного времени, но ему хватило, что бы ознакомиться со всеми наработками по объекту и проблемам с ним возникшим. Будь он просто человеком, не сумел бы сделать это столь быстро — всё-таки, объект изучается не первый год, материала накопилось изрядно, а поставленных опытов, включая их повторы, накопилось почти на две тысячи единиц.

Лежавший на столе труп, никак не реагировал на присутствие человека. Что естественно — мертвец всё-таки. Но человека это явно разочаровало — он вновь проявил эмоции. Он словно бы ожидал, что труп пошевелиться, там цвет изменит, среагирует как-то. Но ничего. Иссушенный, практически мумифицированный труп, оставался неподвижным. Его голубые, широко открытые глаза, так и смотрят в потолок — единственное, что не подверглось изменениям. Тело превратилось в мумию за несколько секунд, но глаза остались нетронутыми. Прошли неделя, а эти глаза по-прежнему в прекрасном состоянии. При желании можно даже взять образец ткани из глаз, что уже проводилось до его приезда.

Глаза мумии оставались живыми.

Что казалось невозможным, но вот оно — и глаза эти и строчка данных, выделенная в отдельное окно в его субъективном восприятии окружающей действительности. Глаза парня живые. Их ткани никак не пострадали и словно бы не замечали, что к ним больше не поступают питательные вещества и кислород. Глаза несчастного, жили своей жизнью, непонятно как, вопреки не только науке, но и просто здравому смыслу.

Сканирование ничего не дало. Мумия перед ним лежит. Глаза живые, всё остальное высохло.

При этом атмосфера никак не влияет на объект. Он как будто застыл во времени и разлагаться, не намерен никак и ни в какой возможной форме.

Данные опытов и исследований ясности не внесли ни во время гипер прыжка, ни сейчас.

Часть органов и костей, изменили свой атомный состав. Ткани не реагируют ни с чем, даже с сильнейшими кислотами. Попытка скормить частицу мумии образцу биогеля Джа, привела к масштабной реакции — единственной, какую им удалось получить.

Биогель помер. Вещество, которое было способно переварить любой яд и любое радиоактивное соединение, вещество способное стать реагентом в таких реакциях, что разрушали даже молекулярный состав всего остального, мгновенно погибло в попытке переварить частичку мумии.

Мало того, на месте где взяли образец, образовались новые молекулы — как, не смогла зафиксировать ни одна из камер ведущих запись эксперимента. Образец взяли, отделили от тела и в тоже мгновение, потерянная масса мумии, восстановилась.

Регенерация мертвеца, и жутко и странно и перспективно.

Из этого можно что-то полезное извлечь. Как и каким образом, даже для чего конкретно — не ясно, но что-то извлечь можно. А зачем, вопрос уже десятый. Никогда не знаешь, зачем тебе пригодится знание или предмет — зачастую, об этом узнаёшь, только когда оно пригодилось.

Человек двинулся к следующей двери. Когда она открылась, он вывел в отдельное окно запись происшествия и запустил воспроизведение, минуя следующее помещение, заполненное скафандрами и всевозможными средствами защиты. Эта комната, являлась шлюзом, одним из десятка, имевшихся здесь. За ним полностью изолированная комната, опять же, одна из десяти таких в комплексе. В них содержались самые опасные образцы. Шлюз и комната за ним, имели автоматические системы очистки. Если ситуация выйдет из-под контроля, если стены или двери, начнут разрушаться, если возникнет угроза выхода объекта в другие помещения комплекса, комнаты будут очищены в три этапа. Уже первый этап прикончит всё органическое, чем бы оно ни было защищено. Однако человек не остановился. Он не боялся смерти — он слишком долго прожил, что бы бояться её.

Шальная мысль, заставила его остановиться.

Дверь тихо открылась, вспыхнул свет внутри маленькой комнаты с округлыми металлическими стенами. На отдельном экране, что видел только он, покойный Артур, применял полученный неделю назад, специально для нового образца, кварк-глюонный резак. Вещь секретная, запрещённая секретной директивой Департамента — на тот случай, если когда-нибудь окажется на чёрном рынке Федерации. Вещь полезная и странная, созданная людьми, на основе знаний давно сгинувшей цивилизации. Спасибо Департаменту разведки — именно они нашли те планеты.

Кварк-глюонный. Умно, загадочно, даже таинственно.

Жаль только что к принципу работы этой машины, название не имеет никакого отношения. Сразу два комплекса, до сих пор, бьются над решением одной задачи — понять, как эта чёртова железка работает и на каких принципах. Неполная информация, найденная на древних планетах, позволила много чего создать, в том числе и этот резак. Однако с резаком всё было не так — он не должен был работать, не мог он работать никак. Чертежи не имели смысла, они казались какой-то глупой шуткой техников сгинувшего мира. И кому-то пришло в голову потратить часть ресурсов и воспроизвести эту вещь. А когда включили, оказалось — прекрасно работает. Непонятно как, но работает отлично. Режет всё подряд, не встречая никакого сопротивления. Если однажды, кто-то поймёт, как это работает и как это применить в качестве оружия, война в космосе, да и на поверхности, переживёт то, что ей уже приходилось переживать в глубокой древности. Когда-то давно, люди сражались мечами и стрелами, почти не используя доспехи. Просто не было таких, что спасали от меча или стрелы. Потом их создали и долгое время, броня играла важную роль на поле брани. Потом пришло огнестрельное оружие, и броня утратила свой смысл, люди вновь сражались почти без защиты. А потом появились звездолёты, подвижная броня, силовая броня и так далее. Броня вновь играет важную роль в любом военном конфликте. Если принцип работы резака станет понятен, броня снова покинет поле боя, ибо, как и во времена древние, станет бесполезна…

Попытки взять образец с объекта, не приводили ни к чему много лет. И учёные выбили для себя резак, который перевозил сюда целый военный крейсер с сопровождением. Вояки отнеслись к миссии с должным вниманием и глупым максимализмом. Чуть ли ни целый боевой флот перевозил образец секретной технологии.

Находившаяся на пути следования планета Круллов, немедленно выставила флот на краю своей звёздной системы. Конфликт на ровном месте решил департамент, отвечавший за дипломатию.

Всё обошлось, новой войны с Круллами не случилось, надолго ли? Проклятые кошки слишком часто лезут на рожон, им и особых поводов не нужно. Новая война с Круллами, дело времени.

Артур применил резак, и образец взял с душой как говорится — оттяпал объекту кисть руки.

А вслед затем, в комнате стало темно.

Никакая аппаратура не смогла рассеять тьму, никакая цифровая обработка не смогла ничего нового дать. Свет просто взял и исчез начисто, словно вдруг умер. А когда вернулся, Артур лежал на полу, в том виде, в каком он пребывает теперь.

Рядом с ним лежала отсечённая рука объекта. А у самого объекта, на месте культи, красовалась новая кисть, словно никто её и не трогал.

Им удалось добиться прогресса, воздействовать на объект, отрезать от него часть — до того, ничто не могло повлиять, резаки тупились, иглы ломались, излучение сканеров отражалось, объект упрямо не поддавался никакому воздействию.

Загадочная находка Вольных Торговцев, за отдельную плату рассказавших, как именно к ним попал образец — его нашли шахтёры в поясе астероидов, на орбите звезды лишённой планет. Плазменный бур врубился в астероид на километр, забор породы шёл в штатном режиме, а затем импульс вернулся, превратив бур в кучу оплавленного металла.

Бур наткнулся на объект А7645.

Вольные купили объект — шахтёры были готовы продать его за бесценок, что б хоть как-то отбить стоимость испорченного оборудования. Впрочем, не только поэтому. По словам торговцев, шахтёры искренне боялись объекта, но почему, они не знали. Департамент попытался выяснить, но когда его агенты прибыли в пояс астероидов, там уже никого не было. Шахтёры исчезли, причём столь поспешно, что оставили на астероидах немало следов своего пребывания — что не характерно для шахтёров такого рода. Такие люди старались следов не оставлять, так как часто занимались не совсем законной добычей и торговали тем же образом. А тут — бежали, на ходу теряя тапки.

Сейчас становилось понятно почему. Их страх перед объектом оказался не беспочвенным.

Дверь за его спиной закрылась. Объект лежит на таком же столе, как и тело Артура. Комната почти такая же, за исключением дополнительной конструкции у стены — там лежит ещё менее понятная вещь, чем сам объект.

Человек посмотрел на конструкцию. Каркас из металла, стенки прозрачные, однако, это не стекло — прозрачный пластик, по свойствам не уступающий прочнейшим металлам.

За стенкой, зависнув над дном конструкции, часть от объекта А7645.

Человек знал, что это такое, он уже видел подобные предметы раньше — очень давно, далеко отсюда. Но предмет не был тем, чем казался. Его части легко брались на анализ, легко можно было просканировать. Однако получался бред по всем фронтам. Металл и дерево. Металл и дерево, коих не может существовать в природе. И которые обладают антигравитационными свойствами. Причём пока предмет был зажат в ладони объекта, никаких свойств у него не было, просто предмет. Как только удалось разжать хватку пальцев объекта при помощи мощных усилителей, предмет начал вести себя странно — висит на одном и том же месте, строго в полуметре от поверхности и строго прямо. В камере с искусственной гравитацией любой мощности или в помещении с невесомостью, он оставался в том же положении. Сдвинуть его можно было в любом направлении, но перевернуть или наклонить, так же сложно, как и взять образцы из основного объекта.

Загадка, которую не удалось решить.

Но её время ещё придёт. Его задача, сам объект.

Оно походило на гуманоидное существо. На статую изображавшую такое существо. И, на первый взгляд, именно этим и являлось — артефакт исчезнувшей или не открытой ещё цивилизации. В первый момент так и считали. Но исследования быстро поставили их в тупик, так что статус объекта всё время рос. Пока не перешёл в разряд исключительной секретности.

Это не просто статуя, вполне возможно, что к ним в руки попал образчик технологии, находящейся за гранью понимания современной науки.

Внешний вид особого интереса не представлял. Гуманоидная форма, близкая к человеческой, две руки, две ноги, лицо похожее на человеческое. Вполне возможно, что создатели объекта, выглядели именно так. Однако это не важно. Нужно понять, что такое этот предмет, разгадать принципы его действия и природу применённых материалов. Задача минимум — хотя бы понять, как воспроизвести материалы, из которых создан объект. Когда это станет возможным, ценность объекта резко упадёт, он уже не будет уникальным. Космос станут бороздить звездолёты, с покрытием аналогичным тому, из коего состоял объект, покрытие, которое ничто не берёт кроме резака, принцип работы коего не понятен им и который никак не могут превратить во что-то более полезное, чем просто резак.

Человек мог сдвинуть исследования с мёртвой точки. Он мог приблизиться к ответам — поэтому его и вызвали — он решал именно такие задачи. Потому что был уникален, потому что нет в Федерации таких как он, собственно, при других обстоятельствах, он и сам мог бы стать объектом.

Впрочем, он им и стал ненадолго. До тех пор пока не пришёл в себя и не отправил сообщение с кодом, какой открывал многие двери. Он передал краткие инструкции, и адресат послания принял меры — часть исследований Департамента, была искажена, никто не смог узнать больше, чем знать им следовало. Он остался всё тем же человеком с не совсем полным комплектом частей тел, уникальным киборгом с далёкой планеты, но не более того.

Так и было, пока всё не изменилось.

Как наяву перед глазами возникли события прошлого. Ни один мускул, ни дрогнул на его лице, не изменился взгляд, но воспоминание всё же задело какие-то струны в его душе. Стало немного холодно в районе живота. В тот день он не на шутку испугался. Очередной артефакт, на очередной планете с руинами погибшей цивилизации — Вселенная оказалась удивительно богата на древние руины. Прав был древний учёный, как-то предположивший, что большинство рас не доживает до момента отправки первого своего звездолёта к соседней звезде. На одну известную и расселившуюся по галактике или решившую этого не делать цивилизацию, приходилось по сотне планет с руинами тех, от кого и праха-то не осталось. Однако кое-что от них оставалось — далеко не от всех и далеко не каждая находка представляла интерес для Департамента. Но порой встречалось нечто такое, на что человечество страстно желало наложить руку. Порой такие приветы из далёкого прошлого других миров, оказывались полезны, порой дико опасны, иногда, находки оказывались, как говорят в народе, ни рыба ни мясо. Чаще всего, находки не представляли никакого интереса не то что для Департамента, но даже для Вольных торговцев. А уж эти готовы были торговать чем угодно. Только месяц назад скандал разразился на полгалактики — Вольные торговцы нашли руины сгинувшей цивилизации. Истинное произведение искусства — целые города, почти не пострадавшие от времени. В городах не было ничего вообще, только стены, заполненные ледяным холодом космоса. Но стены те были не совсем обычны для древних руин — они были украшены драгоценными металлами и минералами, покрыты прекраснейшей резьбой, на отдельных плитах из ценных металлов. Планета могла превратиться в самый поразительный музей всей галактики — собственно, таковой её и сделали, когда департамент разведки нашёл планету.

Но к тому времени Вольные торговцы успели пол планеты ободрать на «сувениры».

Порой, эти любители космической романтики, из жуликоватых торговцев, чудесным образом, превращались в абсолютно беспринципных мародёров.

Воистину — нет ничего, что не смог бы продать Вольный торговец…

Некоторые находки глубокого космоса, оставались просто безделушками, становились материалом для музеев, или превращались в отдельные музеи, как планета, частично разграбленная Вольными торговцами. А некоторые находки, лишь малая часть из них, прочно ставили в тупик весь Департамент, со всеми его возможностями и ресурсами.

Как та находка, о которой он сейчас вспомнил.

На планету, дрейфующую в межзвёздном пространстве, не привязанную ни к одной из звёзд — таких в галактиках было невероятно много, и найти их было весьма не просто. На ту планету, слетелся, чуть ли ни весь Департамент.

Несколько тысяч капсул, в единственном более-менее уцелевшем здании, посреди пустых руин, покрытых пылью многих миллионов лет. Причём действительно пылью — она покрывала буквально всё. Похоже, планета вращалась вокруг своей звезды, когда жизнь на ней исчезла — когда пришёл вакуум, толстый слой пыли уже покрывал её.

Он вошёл в то здание, подгоняемый лёгким любопытством — очень немногое в этом мире заставляло его испытывать эмоции и изучение древних артефактов, наполнявшее других восхищением и почти щенячьим восторгом, в нём вызывало лишь лёгкие, едва живые эмоции. Но он был рад и этому — на большее он всё равно не способен, причём уже много-много лет…

Он тогда присел возле капсулы, положил наземь короб с инструментами, повернулся к артефакту сгинувшей расы, а капсула лежит, сверкая серебром, да разваленная надвое.

Скафандр никак не помог. Его никак не повредило. Он просто ощутил, что нечто чуждое проникло через поры кожи, что оно внутри и деловито изучает каждую клетку тела. Сознание его оставило, а проснулся он уже в исследовательском центре Департамента, сильно напоминавший тот, в котором он оказался сейчас. Впрочем, они все типовые, особых отличий нет.

Поначалу его всё это пугало — наниты древней цивилизации в его организме.

Даже его бесчувственный разум испытывал страх от таких новостей. Он последовательно работал над тем, что б устранить внимание Департамента от своей персоны, что б потом, спокойно, изучить произошедшее, изучить нанитов и устранить их из своего тела. Если потребуется, он готов был даже отыскать Роя и других. Любой на его месте так бы, наверное, и поступил — позволить Департаменту себя изучать добровольно, мог только безумец. Реши они, что могут понять, что произошло и изучить технологию, он бы стал для них вещью, ещё одним объектом с порядковым номером и не более того. До сих пор жил бы в каком-нибудь прозрачном стакане три на четыре метра, без права его покидать, пользоваться связью, а то и разговаривать без санкции начальства.

Однако со временем, его мнение изменилось.

Как оказалось, наниты древних, не только не вредили, но и наделяли некоторыми полезными свойствами. Одно из которых и сделало его бесценным агентом для полевых операций Департамента.

Он склонился над статуей, лежавшей на столе.

Как-то само собой отметил, что статуя выполнена весьма искусно. Издалека, может даже показаться, что перед тобой лежит нечто живое. Это конечно не так. Материал, который режет только прибор, который как работает-то непонятно, а ничто иное его не берёт, живым быть не может по определению. Даже если, в порядке бреда, допустить обратное — у этого материала ведь есть и другие странные свойства, какие не могут быть у живого существа. Он отражает сканирующие волны любого вида и любой формы. И не контактирует с атмосферой в принципе никак. Такой материал подошёл бы для обшивки военных кораблей, но никак ни для живого существа.

— Посмотрим, какие секреты ты скрываешь от нас. — Произнёс он, безучастно глядя в каменное лицо статуи, столь сильно напоминавшее гротескное лицо вампира из древних земных сказок.

На мгновение он замешкался. Вспомнился крайне неприятный опыт двух годичной давности. Настолько неприятный, что даже сейчас вызвал слабый эмоциональный отклик — отвращение. Им тогда попалось нечто подобное. Саркофаг из крайне прочного материала, выполненный в виде огромного земноводного существа. Как выяснилось ещё до его прилёта на планету, саркофаг копировал внешний облик одного из представителей вымершей расы. Ему о том сообщили непосредственно в руинах, слезливо сетуя на то, что кварк-глюонный резак исследовательской группе выделить отказались наотрез. Впрочем, они тогда были рады и его приезду — лягушка из сверхпрочного металла никак не желала раскрывать своих секретов. Он их и раскрыл, глубоко в душе, вновь шевельнулось отвращение.

Он глянул в лицо истукана. Каменного, а может и металлического истукана, не способного понять ни единого его слова. Всего лишь произведение искусства древней расы. Да, очень хотелось бы надеяться, что именно оно это и есть. Второй такой опыт как с лягушкой из металла ему совершенно не нужен.

Человек из Департамента, склонился ближе к статуе.

Он выдохнул и застыл, сам став похож на статую.

Спустя мгновение, между ним и статуей возникло едва различимое серебристое облачко. Оно ширилось и опускалось вниз, пока не коснулось сверхпрочной фигуры истукана.

Одна бровь человека, едва заметно пошевелилась — он был безумно удивлён. Ну, если бы он мог удивляться столь искренне, то был бы удивлен именно так. Увы, как говорится.

Удивление в нём шевельнулось, почти сразу бессильно упало и рассеялось.

Серебристое облачко стало плотнее и ярче.

— Странно. — Проговорил человек своим бездушным и оттого жутким голосом. Впервые на его памяти, наниты созданные погибшей расой, не смогли через что-то пройти сразу. Даже на мгновение подумалось, что ему не удастся проникнуть через оболочку объекта.

Облачно, между ним и статуей, стало ещё немного плотнее и, наконец, опустилось ниже, сквозь каменную оболочку…

— Проклятье. Опять. — Проговорил человек, в этот раз с едва ощутимой эмоцией, которая отразилась и на лице. Сейчас он испытывал явное отвращение.

И было, в общем-то, отчего. Как и на той далёкой планете получилось. В предвкушении всяческих секретов и тайн, проник он сквозь защитную оболочку лягушки, наниты опустились в самое её сердце, передавая данные в виде ощущений прямо в мозг.

Серебряные нити, таковыми видевшиеся лишь когда в одном месте их набиралось до нескольких тысяч, деловито копошились во внутренних органах, превратившихся в мерзкий органический коктейль, а он получал все данные и казалось, словно с головы до ног он в протухших кишках какой-то отвратной инопланетной формы жизни.

То ещё приключение было.

И вот опять!

Этот истукан оказался не истуканом вовсе, а мумией. Искал вселенские тайны, а нашёл кучку сгнивших потрохов, ну, хотя бы оболочка оказалась интересной. С этого можно что-то извлечь, что-то полезное для нужд Департаментов и всех людей Звёздной Федерации.

Хотя не только. Департамент медицинской службы, будет прыгать от счастья — у них профиль работы иной и интересы тоже другие. Погасив отвращение, человек пропустил нанитов созданных погибшей расой, дальше в мумифицированное тело и принялся собирать данные по общему потоку — то есть все, какие смогли считать наниты. Спустя полминуты у него уже была подробная карта внутреннего устройства существа, причём не нынешняя, а полная реконструкция того, каким оно было до мумификации и разложения…

Серебристое облачко исчезло, он выпрямился.

— Этого не может быть. — Сказал он. Наверное, ошарашено. Сложно сказать. Тон оставался бесстрастным, лицо не более живым, чем лицо истукана.

Однако это не могло быть мумией по нескольким причинам. Дело не в оболочке — её могли обработать неизвестным способом, создав это удивительное вещество, структуру коего, до конца ему понять, не удалось. Придётся ещё раз выпускать нанитов на сканирование.

Проблема в том, что это существо при жизни — жить не могло вообще никак. Какой-то странный метаболизм, непонятные органы в купе с теми, что наниты смогли определить по функционалу и структуре. Казалось, в этом теле чего-то не хватает. Словно внутри нет важных органов, а те, что есть, перепутаны и размещены не так, как при жизни.

— Хм. Возможно. — Ответил он собственным мыслям. Ведь действительно — что-то из тела могли удалить, перед тем, как погрузить мертвеца в этот своеобразный стазис. Было бы неплохо ещё выяснить, как им это удалось. Существо явно древнее, раз его из астероида вытащили, а внутренности, даже несмотря на огромное содержание кремния и металлических соединений, практически идеально сохранились. К сожалению, подобная мумификация вряд ли может быть восстановлена, в части применяемых веществ — да, он сможет всё выяснить. Но вот последовательность применения — нет, дозировка — лишь примерно, вспомогательные способы обработки — очень ограниченно. А жаль. Подобные погребальные традиции, будучи раскрыты, порой приносят удивительные открытия в медицину Федерации.

Что ж, осталось просканировать оболочку саркофага более детально и можно будет приступить к инструменту, сейчас содержавшемуся в отдельном боксе. Жаль, что им попалась очередная мумия, всё же были надежды, что это нечто более значимое. Может с инструментом повезёт больше.

Если причиной всех странностей, стал не этот древний труп, то вариантов больше нет, причина у стены, в боксе из прозрачного металла.

Он бросил короткий взгляд на предмет, висевший над полом. Всё-таки, он здорово напоминает косу для скашивания травы — древний инструмент с Земли, каковых и в музеях уже не осталось.

Конкретно эта коса, обладает антигравитационными свойствами. Странно её тут видеть — подобные инструменты, конечно, и поныне встречаются на отсталых планетах, особенно заселённых гуманоидами, но что б воспроизведённые с такой точностью? Коса, словно только что из рук крестьянина, какой-нибудь очень древней эпохи Земли. Да уж, порой вселенная полна сюрпризов.

Как столь маленький предмет борется с гравитацией? И как он создал такое количество странностей в комплексе? Вот он приз Департамента. Неизвестная и странная технология.

А этот древний труп, наверное, персонаж очень важный и знаменитый среди своей сгинувшей цивилизации, для них, к сожалению, практически бесполезен. Сегодня или завтра, поедет он в ближайший планетарный музей, стоять за стеклом, на потеху публике. Данные о биологии мертвеца собраны и будут загружены в компьютер комплекса. Данные об оболочке саркофага, что удалось получить, так же будут загружены, собственно, загрузку по локальной сети из собственного разума в базы данных комплекса, он уже начал. А для изучения практического останется отсечённая кисть.

Осталось провести более детальное сканирование оболочки и с мумией можно заканчивать.

Серебристое облачко возникло вновь, коснулось каменной кожи плеча и рассеялось по ней.

Взгляд человека скользнул чуть выше плеча, к лежавшему на ложе чёрному капюшону плаща в который была облачена мумия или, скорее статуя с мумией внутри. Плащ тоже нужно изучить. С ним не всё так просто оказалось. Учёных это вещество мгновенно поставило в тупик. Конечно, со временем, они и сами разберутся. Однако он может получить множество данных буквально за пять секунд. Наниты, ставшие частью его тела, превращали его в сканер такого уровня технологии, какой человечеству ещё долго будет недоступен.

Покончит с оболочкой, чем бы она ни была, изменённой кожей существа или искусно выполненным саркофагом и сделает одолжение учёным — просканирует и ткань, сумевшую остаться целой и невредимой в течение сотен тысяч, если не миллионов лет.

Поток данных об оболочке двинулся к его мозгу, но он был так скуп, что человек начал скучать.

А потом возникло странное ощущение — словно на него кто-то пристально смотрит.

Человек поднял взгляд выше.

Саркофаг изменился. Голова повернулась немного на бок. Глаза открыты — два горящих угля в коих зрачков не видно, эти глаза обращены к нему.

Ошибся? Это всё-таки не просто саркофаг или специальным образом обработанная кожа давно умершего существа? Но с чем он имеет дело — искусственная форма жизни с неизвестными целями, которую он только что пробудил к жизни? Автоматическая защитная система, встроенная во внутренние слои саркофага? Сталкивались как-то с подобным сюрпризом на планете, погружённой в сумрак межзвёздного пространства и холод вакуума — два агента Департамента в пыль превратились, пока они сообразили, что к чему и приняли меры…

Или этот саркофаг какой-то сложный биологический робот, неисправный, не имеющий возможности отремонтировать себя, что объяснило бы странности в его внутреннем устройстве и…

На горле сжались пальцы.

Он услышал, как хрустит шея. Потом отметил боль — острые когти пробили кожу, из ран начала течь кровь. Наниты вернулись в организм тут же и самостоятельно, как только мозг отметил полученные повреждения.

Он попытался отшатнуться, но бесполезно — когти только глубже в шею вошли и всё.

Существо между тем, злобно нахмурилось, стало подниматься. В процессе одна безволосая бровь слегка дрогнула, словно бы от удивления. Злобы в красных глазах стало поменьше, давление каменных пальцев совсем немного, но всё же ослабло.

А дальше началось то, что он не мог объяснить, даже никаких предположений не образовалось, он просто фиксировал события, отложив вопросы на потом.

Существо село, не выпуская его из своей лапы. Потом встало на ноги. Чёрная ткань плаща всколыхнулась, принимая форму тела владельца. Ткань, которую без гидравлических манипуляторов невозможно было согнуть и на сантиметр, струилась по телу существа, словно какой-то невесомый шёлк. Дальше больше — без всяких усилий, существо подняло человека над полом одной рукой и начало стремительно меняться. Он не смог разглядеть, что именно происходило — словно какая-то дымка застила глаза. Когда же всё прояснилось, его глотку сжимали столь же могучие пальцы, но когтей на них не было, каменными они уже не казались и росли из вполне человеческой кисти.

— Наглость, безудержная и абсолютная наглость. — Произнёсло существо, отчего-то вдруг, обретшее внешность вполне человеческую. Короткие волосы, спокойное, мужественное лицо, в коем он заметил нечто, что часто встречал прежде и встречает сейчас — выход к звёздам не покончил с войной, война шла за человечеством по пятам. И на лицах людей, любая война, оставляет следы — одни и те же следы, которые он, за свою долгую жизнь, научился неплохо различать. У существа человеческое лицо, мало того, лицо солдата, познавшего грязь и кровь множества битв.

Вместо плаща, на нём теперь плотная куртка из чёрной ткани без рукавов и штаны из того же материала. Секунду назад артефакт неизвестной цивилизации, а теперь совершенно непонятно что.

— Тебе нечего сказать сын Человека? — Поинтересовалось существо.

Он не ответил. Даже не шевелился. Человек оценивал ситуацию, а то, что глотку перекрыло — не беда, кислорода в крови пока достаточно, он может не торопиться, тем более что угрозы жизни, пока, вроде бы, нет. Опять же, что делать? Это существо, собственность Департамента. Теперь ясно, что оно разумное, живое и способно копировать человеческую внешность. То есть, интерес для Департамента, резко возрос и вредить существу нельзя. Необходимо каким-то образом обездвижить его, при этом, не сильно помяв, а ещё лучше, не помяв вообще. Или договориться — то есть, обмануть и вырубить, после чего перенастроить стол в центре комнаты, запустив протокол фиксации. В этом состоянии существо не сможет ни подняться, ни причинить никому вреда, включая себя самого.

— Не получится. Это меня не удержит и на мгновение. — Ворчливо ответило существо, разжав пальцы. Человек приземлился на ноги, даже не покачнувшись. Замер на месте, выпрямившись и пристально глядя на существо.

Существо село на стол и склонив голову чуть в бок, стало на него смотреть.

— Китэгра. — Сказал он.

— Что. — До человека дошло, и он не смог не удивиться по-настоящему. Его изумление, просто переходило все разумные рамки и полностью отразилось в его коротком «что».

— Твой голос. — Китэгра хмуро смотрел ему прямо в глаза, человек не моргал, взгляда не отводил, лицо абсолютно неподвижно. — Он практически мёртв. Ты вроде бы спросил, выразил удивление, но знаешь сын Человека, в моих созданиях лишённых разума, эмоций куда как больше.

— Сын Человека.

Секунды две было тихо.

— Ты меня спросил? — Сказал Китэгра.

— Да.

— Наглость. У вас здесь это почитается за достоинство сын Человека? Можешь не отвечать. — Он сердитым взглядом окинул помещение и снова посмотрел на человека. — Зачем вообще было вытаскивать меня из астероида? Как вы вообще там оказались? За сотни парсеков вокруг не было ни одной обитаемой планеты.

— Тебя нашли шахтёры, они…

Он остановил его ненужную речь повелительным жестом руки.

— Я знаю. Ты мог бы уже догадаться, что я умею читать мысли…

— Многие умеют.

Секунд пять Китэгра молчал, сложив руки на груди и с любопытством, разглядывая своего собеседника, только что посмевшего прервать его речь. Причём будь в этом человеке хоть немного эмоций, тон его высказывания стал бы пренебрежительным. Или нет. Вообще сложно понять и увидеть всю гамму речи, узреть оттенки и переливы её, там, где ни оттенков ничего, только пустой бездушный голос, идущий, словно бы из динамика робота.

— Ты странное существо.

— Я? — В этот раз эмоции в голосе были, пусть и едва различимые, но его восклицание, на восклицание было похоже хотя бы отдалённо.

Китэгра едва заметно улыбнулся ему и сказал.

— Василий, странное у тебя имя сын Человека. Я искренне сочувствую. — Словно выражая то самое, о чём сказал, Китэгра покачал головой с соответствующим выражением лица. Василий не отреагировал — даже не моргнул. Собственно, он моргнул всего один раз с того момента, как Китэгра проснулся и обнаружил себя в коробке из прочного и очень толстого металла. — Но не будем о твоём горе. Куда больше меня интересуешь сам ты. Ты киборг.

Василий не ответил — это не было вопросом, просто констатация очевидного факта. Но кое-что любопытное в этом высказывании было. Рука уже затянулась новой кожей и внешне он вполне обычный человек. Серебристая дымка могла быть чем угодно — прибором или остаточным следом психической энергии мутанта. Но существо, назвавшееся Китэгра, как-то сумело понять, что его тело не вполне органическое. И говорило существо на языке Федерации, что тоже не совсем обычно. Выходит, древность «артефакта», полная фикция. Скорее всего, шахтёры нашли его в расщелине или каком-нибудь кратере, а саркофаг, был чем-то вроде спасательной шлюпки.

— Интересная мысль. — Кивнул ему Китэгра. — Вполне правдоподобно. На этом и остановимся.

— К какой расе ты принадлежишь.

— Ты мог бы делать усилие над собой и добавлять вопросительную нотку, что бы твои вопросы, походили на вопросы сын Человека. Ответ же на твой вопрос уже перед тобой. — Чтоб сомнений не возникло, он плавным жестом указал на себя самого. Потом спросил. — Как ты стал киборгом?

— Не имеет значения.

— Нет, имеет — я чувствую остаточный след Силы. Он скрывает правду. Что тебя изменило? Не заставляй меня взламывать эту печать и узнавать всё таким способом. Это не безопасно для твоего разума, а мне действительно любопытно.

— Я не понимаю.

Китэгра несколько секунд смотрел на него, потом махнул рукой и поднялся на ноги.

— Ладно, я не хочу оставлять за собой смерть. Этот мир и населяющие его существа, не сделали мне ничего плохого. — Он нахмурился, помолчав пару секунд. — По большому счёту ничего плохого.

— Что ты такое.

— Ты явно прислушиваешься к чужим советам! — Проворчал Китэгра, не услышав в вопросе Василия даже крошечного намёка на вопросительную интонацию. — В общем, мне пора.

— Отсюда не выйти, пока двери заперты. Когда ты очнулся, система заблокировала комнату и изолировала её полностью. Теперь не сработает ни один код, даже я не смогу выйти, пока систему не отключит человек с моим уровнем доступа. На планете такого человека нет. Для отключения этой системы, потребуется не менее двадцати часов. Если повезёт, примерно столько потребуется на отправку сигнала, его получение и прибытие агента с нужным уровнем допуска.

— Послушай, Василий… — Раздражённо ответил Китэгра, прервался, сердито нахмурился и заговорил вновь. — Послушай, сын Человека. Когда я смог пробудиться — меня раздирало бешенство, за столь безграничную наглость Живых этого мира. Я почти убил тебя. Понимаешь?

— Да.

— Великие Силы! — Китэгра всплеснул руками и подошёл к стене, хмуро её разглядывая.

— Что значит твоё высказывание.

Китэгра покосился на Василия, головой покачал.

— Ты невозможное существо. Даже для киборга, ты крайне странный. Где твои эмоции сын Человека? Душа должна давать хотя бы какую-то тень, хотя бы в самых грубых нитях потоков Изначальных. Но в твоём случае — лишь жалкая тень в твоём же метаболизме! — Он повернулся к нему лицом и добавил. — Твой мир мне нравится всё меньше и меньше.

— Что ты такое.

— Как с безмозглым роботом говорю. — Буркнул Китэгра и, протянув руку в сторону от себя, добавил к словам своим. — Я — Великий!

Василий не пошевелился, даже зрачки не двигаются.

— Ты не очень большого роста. Вполне в норме для развитых миров Федерации.

— Ещё немного и я пересмотрю своё желание не оставлять за собой смерти.

— Что это значит.

— Ничего особенного. Лишь то, что я уже искренне хочу тебя убить.

Ответить Василий не успел — случилась ещё одна странность.

Коса в защитном боксе, повернула лезвие в сторону вытянутой руки существа, ещё недавно казавшегося просто останками неизвестной расы. Спустя мгновение, лезвие исказилось — стало длиннее и утратило форму. Оно вытянулось вперёд и рухнуло вниз наискось. Сверхпрочный прозрачный металл обзавёлся сквозным порезом, а затем хрустнул и рассыпался по полу.

Василий наклонил голову вниз. Пол засыпан осколками толстого стекла — ещё мгновение назад, это был металл. Никаких сомнений в том быть не может — артефакты такого рода в стеклянные стенды ставят только в планетарных музеях и то далеко не во всех.

Коса обрела прежнюю форму и, в мгновение ока, пролетев над полом, оказалась в руке Китэгра.

— Прощай сын Человека — ты навсегда запомнишь этот день, ты…

— Это оружие.

Китэгра замолчал, хмуро, исподлобья глядя на человека. Хотелось отсечь ему голову. Какая-то бездушная машина, а не человек! И вот эти его слова — он, что сказать хотел? Утверждение это или вопрос? Странных очень странных киборгов плодит этот мир. Слишком тут много сюрпризов.

Не говоря более ни слова, Китэгра отвернулся — перед ним, с противным треском, пространство раскрылось, открыв проход с рваными краями.

— Я в этот мир больше никогда не вернусь. — Проворчал Китэгра, меняясь буквально на глазах.

В разрыв в мировой ткани, вошёл клыкастый гуманоид с каменной кожей, облачённый в чёрный балахон. Спустя мгновение, разрыв закрылся.

Василий долго смотрел на то место, где только что чернела абсолютная Тьма.

Увиденное не укладывалось в голове — в человеческой голове.

Всё что он видел здесь, записано, проанализировано, разобрано по винтику и разложено по полочкам. Систематизация данных завершена. Теперь это можно изучить и исследовать. Для этих целей нужны более продвинутые инструменты.

— Нужно больше вычислительных мощностей. — Произнёс Василий через несколько минут — его разума не хватало, что б вычленить из увиденного и полученных данных, ответы на интересующие его вопросы. Не беда — в этом комплексе достаточно компьютеров.

Ждать двадцать часов не придётся. Он слегка лукавил.

Переслав по местной сети коды отключения тревоги, Василий открыл дверь и покинул самую защищённую камеру комплекса — у него будет ещё много работы с этим странным и любопытным происшествием. А затем снова к звёздам, снова туда, где в очередной раз Департамент зашёл в тупик, исследуя технологии давно погибших рас.

Туда — где он ощутит хоть какие-то эмоции.

3

На вершине заснеженного горного пика, застыла фигура в чёрном балахоне, опиравшаяся на острую косу, лезвие которой зловеще поблёскивало, отражая лучи огромного голубого солнца, в небесах мира вечно бушующих снежных бурь. Вокруг этого существа, чьи огненно-красные глаза взирали на расстилавшиеся внизу снежные пустоши, зловеще ревели ледяные вихри и падал чистейший белый снег — яркий, прекрасный снег, цвет коего столь чист, что не выразить словами.

Одна с ним беда — из аммиака он. А так, снег, как снег.

Китэгра прибыл сюда, что бы подумать. Этот мир ему понравился своим бесконечным покоем. Да, именно покоем, вокруг него бушует свирепая пурга, которая не кончалась уже много сотен тысяч лет. Повсюду здесь километры снежных покровов и льда. Во множестве великом, из снежного наста, торчат хищно блестевшие горные пики, и куда ни посмотри — безжизненная пустошь, заваленная аммиачным снегом. Природа не только этой планеты, всего это мира, столь же жива, столь же беспокойна, как и везде. Всего в одном световом годе отсюда, в безмолвие космической пустоты, плывёт Земля — планета, во многих мирах, населённая самыми разными существами. Чаще детьми Человека, но конечно не всегда. Колыбель человеческой расы во многих мирах, но не здесь.

Планета Земля этого мира, чернильно-чёрная планета, покрытая вулканическим стеклом. Здесь, в этом мире, на ней никогда не было жизни.

Во всём этом мире, во всей этой большой вселенной, никогда не было жизни.

Здесь царил покой. Не тот, что мог бы увидеть обычный Живой — тот, что доступен лишь взгляду Великого, и лишь из числа тех, кто посвящён Смерти.

Изначальная, питавшаяся страхом, ненавистью, смертью и тому подобными процессами, свойственными всему что живёт, здесь текла в пространстве, мирными, скупыми и удивительно стабильными, спокойными потоками. Смерть этого мира, воплощённая в Изначальной Силе, никогда не знала всплесков и возмущений, вызванных обилием страданий, тотальным ужасом Живых или их гибелью. Смерть здесь была полна покоем, ведь в этом мире, никто из Живых никогда не жил, и никогда не умирал.

Прекрасный мир, удивительный и прекрасный.

Он поднял взгляд выше, к яркому голубому солнцу этой звёздной системы.

Оно чудесно смотрится в этих небесах — куда красивее, чем виделось ему с орбиты.

Странный и прекрасный мир, вселенная, где никогда не было ничего живого. Наверное, эта вселенная уникальна в Пределе Миров. Впрочем, он не мог этого знать наверняка.

Мироздание просто огромно, его пределы столь далеки, что, кажется, будто их нет вовсе. И хотя он посетил за прошедшие годы сотни различных вселенных, подобной ещё не встречал.

Что-то случилось здесь во время Большого взрыва, что-то пошло не так. Может аномалия, может крайне редкий случай или процесс, нигде более не повторившийся. Что-то сделало этот мир неспособным породить ничего органического, никакой, даже самой простой жизни.

А может всё совсем не так. Может быть именно этот мир — норма, то, что и должно было быть, то, чем должно было стать Мироздание. Какая-то из его Теней, взорвалась неправильно, возникла аномалия, позволившая жизни появиться и жизнь естественно появилась. Что повлекло за собой новые Тени и новые миры, повторившие условия оригинала.

Может быть, всё было так и сейчас ему посчастливилось увидеть самый первый, оригинальный мир, вселенную Изначальную — или её Тень. А может, этот мир редкий брильянт, в ожерелье из сотен и миллионов вселенных Предела Миров, уникальный и неповторимый, может быть, он даже никогда не отбрасывал Теней, прекрасный и жуткий мир.

Великий вздрогнул сейчас всем телом — осознание того, что он единственное живое существо в целой огромной вселенной, приятным назвать сложно.

И в то же время, это было необычно настолько, что почти прекрасно — он один, больше никого, ни единого живого существа, ни единой бактерии, ничего.

Даже просто органических веществ тут нет.

Это было и прекрасно и ужасно одновременно.

Исключительное ощущение, где истинно вселенский покой смешался с почти человеческими эмоциями, ощущение, которому он предавался долго — он и сам не знал сколько.

Но долго, тут вопросов быть не может определённо.

Открыв глаза и выпрямившись, он понял, что мир стал белым. И твёрдым. А ещё он обступил его со всех сторон. Не пытаясь особо двигаться, Китэгра просто полетел вверх. Спустя несколько секунд, он висел в воздухе, посреди ревущей снежной бури, а внизу возвышался огромный снежный пик, с каменным основанием, полностью скрывшимся под снегом. Гору, где он стоял, успело завалить вместе с верхушкой, по сути, заживо похоронив Великого, предавшегося очарованию этого мира.

Увлёкся и не заметил, как снег укутывал его толстым ледяным одеялом.

Он вновь закрыл глаза, прислушиваясь к тонким колебаниям Изначальных и самого пространства этого мира. Он пронизан реликтовым излучением — как и любая Вселенная в Пределе Миров. Излучение, оставшееся от Большого взрыва, от часа рождения Вселенной. С него всё начинается, всегда с него — исключая Тени. Но и Тени воспроизводят это излучение, они воспроизводят каждый электрон, каждый нейтрино, каждую частичку самого пространства — не всегда идеально точно, не всегда полностью. Иной раз Тень может оказаться копией, в которой не хватает пары миллионов галактик, но в целом и зачастую, Тень практически точная копия, с минимальными отличиями от мира, её отбросившего.

Нигде ещё он не встречал реликтового излучения, похожего на то, что видел сейчас. Здесь оно было иным, к нему добавились новые нотки, новые штрихи появились в нём — реликтовое излучение этой Вселенной разрушало внутренние связи в любом органическом соединении. Жизнь здесь никогда не появится, потому что даже самая простая органика здесь не сможет возникнуть. А если и случится чудо — в течение доли секунды, чудо и закончится, органическое соединение рассыплется.

Даже на него это излучение влияет. Он чувствовал, как его тело сопротивляется разрушительному воздействию, как излучение пронизывает его тело и как отдельные клетки гибнут, впрочем, тут же заменяясь новыми. Влияние столь незначительно, что, наверное, даже простой Живой, смог бы чувствовать себя неплохо в этой Вселенной. А вот основные органические соединения необходимые для зарождения жизни, не смогут просуществовать здесь и одной минуты.

Удивительное место.

А эта планета, достаточно холодная и входит в прекрасный контраст с тем, что он пережил не так давно. Холод сейчас, ещё совсем недавно — яростный жар, огонь целой звезды, пропитывавший каждую клеточку чуждого ему тела, ненадолго, ставшего родным и единственным.

Необычная была жизнь, не похожая совершенно ни на что. Плазменная форма жизни — редкость в мирах. Поразительные существа, поразительные во всём, что с ними было связано. В них было нечто невероятное, уже только тем, что жили они на поверхности звёзд. Существа, максимально близкие к источнику сотворения всего, что так привычно другим живым существам. Ведь именно в недрах звёзд, рождается всё многообразие костной материи. Именно звёзды создают планеты, и именно они дают энергию для зарождения и поддержания почти всей жизни.

К сожалению, потрясённый тем, что удалось найти, в своём желании прожить жизнь ни на что не похожую, он поспешил и упустил несколько важных моментов. От всего, что он знал прежде, отличалась не только физиология жителей звёзд, но и их души. Отличие совсем незначительное, практически незаметное, если не смотреть слишком пристально — а он и не смотрел. Восхищённый и поражённый, да в омут, как говорится, и с головой и сразу.

Цикл жизни звёздных существ влиял на Изначальные. Не весь, лишь краткие мгновения от всей их жизни. Но этого влияния было достаточно, что б исказить линии, связавшие его душу, с душой того, в чьём теле он жил в статусе этакого незаметного пассажира. Он утратил тот минимальный контроль, что накладывал на тех, в чьих телах жил, чьи жизни впитывал в себя, в виде ощущений и воспоминаний. В итоге, когда дети Человека откопали его тело, спрятанное в глубинах астероида, он не смог очнуться и сделать хоть что-то. Заснул окончательно и полностью — рождение нового плазменного существа, переплело нити связи двух душ в такую кашу, что вернуться в своё тело он мог лишь в одном случае — если существо умрёт. Мало того, он утратил и собственное «я», полностью слившись с тем интересным созданием. Пришлось ждать, пока оно умрёт своей смертью, ускорить этот процесс он не мог, так как не мог себя осознать. Увы, но это повлияло и на впитанные эмоции и воспоминания — большая их часть пропала безвозвратно. Сохранились лишь обрывки, впрочем, и их хватило, что б при одном только воспоминании, лишь в отражении памяти той, его разум начинал трепетать.

Он жил на поверхности звезды! Видел её изнутри, он купался в потоках плазмы и смотрел в Великую Черноту, Истинную Великую Холодную Яму — весь остальной мир…

Удивительное получилось приключение.

Если б ещё не эти треклятые шахтёры! Вокруг миллионы астероидов — бери любой и копай его, нет же! Надо было выбрать именно тот, в котором Великий изволил спрятать своё тело.

Порой, дети Человека, были просто невыносимы.

Их он ощутил тогда — звездолёт сел на астероид и он понял, что нужно просыпаться. В этот момент и родился новый Живой, вступив в многочисленное семейство своих плазменных собратьев.

Шахтёры улетели, прибыли другие, потом и на их место прибыли такие же искатели редких ресурсов. Они вернулись к старой шахте и продолжили извлекать то, что им было нужно — пока не наткнулись на его тело, и продали его другим Живым, словно какую-то окаменелую кость или там, ведро какое, древний горшок например…

Он неосознанно зарычал, скрипнув зубами. Негромко получилось — с некоторым трудом, но бушующая снежная буря, сумела заглушить рык Великого, оскорблённого в лучших чувствах.

Невероятная память плазменного Живого, навсегда испорчена, десятком туповатых, местами мытых, космических скитальцев, искавших полезные ископаемые и иногда становившихся то пиратами, то мародёрами.

К сожалению, вспоминать безумный огонь звезды, не вспоминая какое приключение пережило его тело, пока он словно призрак летал в потоках плазмы, уже не получится.

Да ещё и этот сын Человека, киборг с атрофированными эмоциями и очень странно изуродованной душой. Такое чувство, что над ним проводил эксперименты маг Смерти, возомнивший себя Истинным Некромантом, потом на полпути раскаялся, понял насколько был самонадеян и глуп, да всё как было, так и оставил. Может и правда, так и было.

Не важно, впрочем. Живых много в Пределе миров и то, что кажется абсолютно уникальным, зачастую лишь редкая аномалия, которую не трудно найти в великом множестве, если желание искать, вдруг обнаружится. Так что, не важно.

Мировая ткань исказилась — что-то пробивалось к нему сквозь сотни миров. Оно было слишком слабым, даже едва живым, но большего и не требовалось. Он помог сообщению пробиться.

И в душу его проник леденящий холод — не этой планеты, нет.

Холод того, что так пугало многих Богов Мироздания.

Того, что он когда-то одобрил и несмотря на полу осознанный страх — применил.

Теперь пришла расплата — теперь он увидит воочию, почему она внушает ужас, даже богам.

4

Ланарик откинулся на спинку сидения, и устало выдохнул. Покрасневшие глаза учёного, всё ещё обращены к голографическому экрану, на коем замерли чёрные символы множества сложных формул. Он смотрел на экран минут пять, а затем шмыгнул носом и развернул кресло налево. Потом, усилием мысли, заставил механизмы кресла переместить его по комнате, ближе к широкому металлическому столу с образцами. Удобное кресло позволяло меньше отвлекаться на лишнюю беготню и держаться в тонусе. Системы диагностики состояния организма и снабжения стимуляторами и прочим полезным интерьером для эффективной работы организма, к креслу прилагались. Комната большая, в ней много кто работал, но сейчас уже почти никого нет — вечер, народ разошёлся по домам. А вот он остался. И собирался работать до тех пор, пока даже стимуляторы не смогут поддерживать его разум кристально чистым, способным работать…

Только какой смысл? Сын Гнома, мрачно насупив кустистые брови, посмотрел на образцы.

Лежат аккуратным рядком на керамических поддонах. Лежат безжизненные, всё такое, но ему казалось, что каждый образец, преполнен ехидством и если бы мог, сейчас бы насмешливо улыбался.

Десять металлических слитков, десять сверхпрочных металлов, лишь два из которых превзошли оригинальный, какой до сих пор используется при создании доспехов для Воинов. Причём превзошли незначительно в качестве, но невообразимо сильно в сложности производства. По сути, вся работа насмарку. Много лет исследований. Куча времени на них потрачена. И что же в итоге, каков результат? А всё в пустую, он не смог продвинуться практически никак. А ведь работал над этим клятым металлом, что Великий Учитель назвал «мёртвым», с тех самых пор как они покинули комплекс. Ну, почти с тех самых пор — сразу как вышли было полно работы иного рода. Нужно было что-то делать с атмосферой, требовались новые металлы, новые пластики, много чего было нужно и пришлось отложить, можно сказать, дело всей своей жизни. А потом приземлился корабль Аргу, он бросил бесплодные попытки улучшить металл и занимался исследованием звездолёта, вместе со всеми. Но в итоге он всё равно вернулся к своей самой важной работе.

И полный провал. В этот раз, окончательный и бесповоротный — он в тупике. Последний образец максимально приблизился к идеалу, но достигнуть собственно идеала, похоже, невозможно.

Ланарик злобно сузив глазки, стал смотреть на этот самый последний образец. Чёрный как сама ночь, почти не отражает свет. Почти не разрушим, почти не поддаётся обработке — всё у этого драного металла так, всё у него — почти. Но он может стать лучше! Ланарик знал это и изо всех сил старался достигнуть совершенства, сделать этот металл воистину Абсолютом, металлом всех металлов — торжество над всем и вся, воплощение, что превзойдёт силу самих земных недр!

Металл королей, абсолютный металл, каковой улучшать уже будет просто не куда. Он может стать тем сыном Гнома, что превзойдёт самого Первого Гнома, прародителя всего его народа, искуснейшего кузнеца и оружейника, лучшего среди всех и вся! Он может стать тем, чьё имя впишут в историю, рядом с именем самого первого гнома в мире!

Ага, станет, как же, треклятый кусок железки…

— Выпади вся моя борода — я добьюсь своего! — Прорычал гном и поднялся на ноги. Кресло отправил пинком, подальше в сторону. Несчастный механизм, обиженно заскрипел, врезался в какой-то стол и упал спинкой на пол. С минуту слабо светились антигравитационные линии на нижней части кресла, потом мигнули и потухли. Ланарик, глазами красными от усталости и злобы, смотрел, как гаснут эти линии, глубоко в душе понимая, что ничего у него не получится, глаза гнома расширились. А затем, его губы неуверенно растянулись в слабой улыбке.

— Не может быть. — Проговорил он. Подёргал бороду мозолистыми пальцами. Бровями подвигал, губами вот пожевал, стал ходить из стороны в сторону, иногда косясь на экран с формулами. Надо было бы внести это в виртуальную модель и посмотреть что получится. — Гравитация. — Произнёс он, остановившись перед экраном. — Обратная гравитационная петля. Если внести это… — Он прикрыл глаза, прикидывая что-то в уме. Потом снова посмотрел на экран, протянул было руки к клавиатуре, отдёрнул их. Потянулся за обручем, позволявшим работать с машинами лишь усилием воли. Снова руку отдёрнул и мрачно хмурясь, вернулся к столу с образцами.

Несколько секунд он размышлял, а потом кивнул сам себе — никаких виртуальных моделей, пусть это будет последняя попытка, отчаянная и последняя. Если не получится сейчас он, ну, совсем, наверное, не откажется от этой не решаемой загадки, но пару лет точно про неё вспоминать не станет. Постарается как минимум, а там как получится, да, а вдруг сейчас всё получится?

Ланарик ухватился двумя ладонями за слиток чёрного металла и вздрогнул — вот почему не следовало прикасаться к любой форме этого металла ничем не защищёнными руками. Металл ледяной просто, при этом никакой изморози на нём никогда не появляется, такова его структура, что он почти что продуктом магии кажется. А ещё эта невыразимая тоска — с прочими образцами было проще, но этот! Ланарику хотелось плакать, сейчас, когда он коснулся чёрного слитка, вся его жизнь стала казаться пустой и бесполезной. Уныние, словно обрело материальный вид, и было густо размазано по слитку невидимым гелем. Но он собрался с силами и перешёл к другому столу, где слиток положил на поддон. Стало легче, уныние как рукой сняло, только ладони покалывает от леденящего холода. Поёжившись, Ланарик пошёл в другую сторону, к столу, за которым час как уже никого — эльфы там что-то своё пытались изобразить. Сын Гнома презрительно фыркнул, оказавшись у стола — всё в завитушках, всё такое ажурное, тьфу! Негоже таким вот заниматься. Какой смысл в завитушках? Вещь должна быть крепкой, добротной и внушительной, что б если что, не только на столе стоять могла, глаз радовать, но что б и чего прижать ею можно было или вот лоб кому проломить. А эти их красивости — даже ручка регулятора гравитации на основном приборе и та с завитушками! Нет в том смысла никакого, а от работы оно отвлекает.

Ворча что-то невнятное, Ланарик взял портативный гравитационный прибор и перешёл к столу, на котором собрался провести последний эксперимент с мёртвой материей.

Настраивая ворох оборудования, в центре коего красуется чёрный слиток, Ланарик ощутил прилив сил и уверенность — теперь всё получится. Он создаст идеальный металл! И ланарикум, станет новым сырьём для доспехов Воинов потомков Великих рас! Ланарикум станет бронёй для звездолётов, несущими конструкциями зданий, ланарикум, будет везде!

— Ланарикум. — Повторил он, словно пробуя это название на вкус. — Мне нравится. — Решил он.

И принялся включать аппаратуру в строгой последовательности. По большей части она была автоматической, все реагенты и источники энергии уже внутри, всё готово к очередному, тысяча фиг знает какому, эксперименту. Поддон для образца уже пятьсот какой-то заменил — от множества попыток, они изнашивались, в итоге превращаясь в пыль, расплавленную лужицу или испарялись — в зависимости от характера проведённого эксперимента.

Последний поддон как раз испарился — чуть вся лаборатория парами не перетравилась.

Как они его чехвостили, сколько проклятий в его адрес прилетело — не счесть! С тех пор под поддоном установлен дезинтегрирующий излучатель, настроенный на неорганические соединения. И как он ни бился против коллег учёных, его никто не услышал. Выделить отдельное помещение со всем необходимым оборудованием отказались — оно будет в треть от основного зала, что, по их мнению, пустая трата места и ресурсов, особенно в виде оборудования, какое придётся ему персонально выделить. Убрать устройство дезинтегратора, тоже отказались, несмотря на его обещания быть предельно осторожным отныне и впредь. В итоге с десяток образцов в последних экспериментов пострадали так, что два расщепило на атомы, четыре покрылись странноватой коркой, которую сейчас изучает Манир, два испарились полностью, один стал сплавом сорока различных металлов, включая радиоактивные, а последний не пострадал совершенно никак. Именно этот образец, он и поместил на поддон для своего последнего, а, скорее всего, просто ещё одного, эксперимента. Лучший образец, самый близкий к идеалу, тихо гудит гравитационная петля, работавшая от начала эксперимента до сего момента. Весь процесс уже завершился, это последняя стадия, которая, может быть, ни к чему и не приведёт.

Ланарик запустил таймер в тот момент, как излучение плотного пучка электронов, направленного на слиток, завершилось. Теперь, если расчёты верны, гравитационная петля должна проработать ровно одну минуту и сорок семь секунд — для слитка таких размеров, это оптимальное время. Глядя на таймер, он, сам того не заметив, крепко сжал ладони у груди, почти что в молитвенном жесте. Всё настроено на автоматическую работу. Секунды уходят, счётчик вот-вот покажет ноль и тогда, ноль.

Несколько секунд он смотрел на слиток, потом, стерев со лба капельки пота, одним пальцем прикоснулся к слитку. Холодно, уныние, осознание бессмысленности собственной жизни.

Как и прежде.

Глянул показатели оценки состава и свойств — всё по-прежнему.

Металл никак не изменился.

Глаза сына Гнома сжались в узкие полоски, лицо покраснело, скрипнули зубы и раздулись мышцы на плечах. Спустя мгновение, Ланарик взрычал как раненный бык и, в порыве гнева, могучие кулаки обрушились на стол. Немногие учёные, ещё находившиеся в помещении, бросили работу, удивлённо взирая на всклокоченного, злобно шипевшего сына Гнома — шипел он на слиток металла и ревел в ярости, больше приличествующей сынам Орка. Тот самый Ланарик, что славился не только умом, но и ледяной выдержкой. Увы, многолетний труд, пущенный насмарку, даже таких достойных людей, может вывести из себя.

— Аррр!!! — Взвыл он снова, с ненавистью глядя на слиток, и снова двинул кулаками по столу.

Что-то звякнуло, что-то хрустнуло, брызнули искры из пары приборов, струя зелёного пара обдала слиток, трубка от прибора отвалилась, и струя ушла в потолок. Слиток окутало призрачное мерцание интенсивного излучения сразу нескольких приборов, потом снова искры и запах горящей изоляции, а затем всё стихло, только искрится гравитационный излучатель, работавший всё это время — в последнем приступе гнева, Ланарик смял его в лепёшку ударом кулака.

Сын Гнома застыл подобно изваянию, краска гнева быстро покидала его лицо, глаза округлялись, а сам он не мог поверить тому, что видит.

— Не может быть… — Выдохнул он, склонившись к слитку. Взгляд коснулся экранов сканирующих устройств — нет данных, практически никаких данных. Кроме нескольких параметров, полученных от измерительных приборов, созданных специально для работы с этим видом материи.

И то, что они видел…

Полученный металл — неразрушим. Он достиг идеала, получил тот самый абсолют!

— Я сделал это… — Прошептал Ланарик, а затем громогласно воскликнул. — Я сделал это!!!

В благоговейном восторге он смотрел на слиток, в коем прежняя форма угадывалась с трудом. Чёрный металл обрёл настолько глубокий цвет, что виделся чёрным пятном на поддоне.

Ланарик хотел что-то сказать, но ему глотку перехватило. Столько лет трудов — и у него получилось! Пусть получилось случайно и не совсем понятно как, но он сможет воспроизвести процесс. Все данные записаны на устройствах, очерёдность включения и время включения, а так же момент преобразования металла, всё это зафиксировано, не только в памяти приборов на столе и тех, от коих он сюда вытянул только рабочую часть. Так же, всё записано и в главном компьютере лаборатории, данные дважды продублированы и сохранены. Ещё месяц работы и он сможет наладить производство абсолютной «мёртвой» материи, а точнее королевского металла — Ланарикума, в промышленных масштабах. Правда, будет это не так просто сделать, процесс сложный и затратный, но оно того стоит. После создания, этот металл не разрушим — ничто и никто не сможет его…

— Хм. — Произнёс он сей звук, хмуря брови. Наклонился ближе к столу.

Что-то пошло не так.

Но что?

Ланарик отпрыгнул от стола, врезался спиной в другой стол и замер на месте, широко открыв глаза. Поддон. Его больше нет. Там теперь ровный чёрный квадратик.

Судорожно облизнув губы, сын Гнома скосил взгляд на маленький экран, вмонтированный в корпус одного из анализаторов. На нём по-прежнему мерцала надпись «Вещество не отражает свет».

Не отражает. Это понятно. Но невозможно. Он, было, подумал, сбой какой-то, отражает, просто сотые доли процента или чуть больше, вот и…

По столу расползается чернильно-чёрное пятно. Приборы исчезают в этой тьме, он даже не видит их очертаний, стол просто накрывает абсолютная чернота. Такая глубокая, какой он не видел даже с борта их новенького, не так давно достроенного звездолёта.

Тьма прыгнула во все стороны и разом поглотила полтора метра пространства.

Ланарик шумно выдохнул — пытался истошно крикнуть, но что-то не вышло у него.

Сын Гнома, осознав, что язык прочно отсох, со всех ног ринулся прочь, к ближайшей стене. К стеклянному щитку, с красной кнопкой внутри. Открывать крышку не стал — тьма за спиной прыгнула ещё на три метра. Люди, остававшиеся в помещении, уже заметили её, Ланарик услышал испуганный вопль и топот ног — люди бегут. И правильно делают.

Он обернулся. За спиной чёрное пятно, в котором нет ни очертаний, ни форм, ни цвета, ничего, только бесконечная пустота.

Кулак Ланарика врезался в стекло, кнопка ушла глубоко в стену. Спустя мгновение, тревожный, многомерный рёв пронёсся по городу и повторился спустя секундную паузу — сирена, ставшая сигналом для потомков рас — город нужно покинуть, магам и воинам наоборот, прибыть в него.

Ланарик побежал прочь, не замечая торчавших в ладони кусочков стекла и текущей в три ручья крови. Впрочем, уже на выходе, от ран не осталось и следа, а кусочки стекла выпали наземь.

Он выскочил наружу, пробежал по улице метров десять и обернулся — Тьма пробивалась сквозь стены, застывшими, кривыми и полностью непроницаемыми языками.

— Что же я натворил? — Прошептал он, пятясь от Ужаса, что пробудился из глубин веков.

Тьма прыгнула вновь. От стен почти ничего не осталось, только кусочки на третьем этаже, угол крыши, балкон справа — всё остальное исчезло во Тьме.

Он услышал свист ветра, шорохи, стальной лязг и рёв двигателей — люди покидали город. Это хорошо, Тьма не успеет поглотить их, если не ускорит своего расширения.

В небе возникли десятки серебристых точек. Некоторые из них зависли практически над его головой. Не успел Ланарик разглядеть, что это такое, как единый залп самого разного оружия, разноцветным дождём обрушился на Тьму.

И, и ничего не произошло. Ракеты, лазеры, плазма и всё прочее, достигало Тьмы и просто исчезало. Вся реакция этого Нечто, была лишь в том, что оно снова расширилось, застыв на мгновение, буквально в метре от Ланарика. Взвизгнув от ужаса, он побежал по улице, уже успевшей опустеть. Только далеко впереди видно какой-то транспорт, поспешно улетавший в небеса его родного мира. Шумно пыхтя, Ланарик перебирал своими короткими мускулистыми ногами и постоянно оглядывался на ходу. Тьма росла, поглощая здания, дороги и небеса. Воины отступали пред её натиском, продолжая расстреливать её всем, что у них было. Громыхнуло где-то впереди и над его головой пронеслись дымные следы десятков ракет — одна такая могла выжечь всё живое в радиусе километра — Тьма так не считала. Ракеты коснулись её, и ничего не произошло, словно их и вовсе не было. Небеса окрасились в красный цвет, и гром сотряс их — толстый красный луч прорубил само небо и врезался в центр Тьмы. Луч достиг её края и всё. Несколько секунд луч диаметром в полдесятка метров, ярко сверкал, а затем исчез — пушки их нового корабля ударили с орбиты, а вечно излучать они не могли, перегрев орудий накладывал свои ограничения…

Ланарик грохнулся носом в землю, в глазах потемнело, на мгновение он ощутил слабость на грани потери сознания. Гном перевернулся на спину и в ужасе смотрел как его творение, расширилось вновь, теперь метров на десять за один раз.

— Беги! — Крикнул чей-то звонкий голос и Ланарик, к коему уже вернулись силы, поспешно воспользовался советом. Теперь он не оглядывался, убегая так быстро, как только мог.

На дороге, на этой улице, остались трое.

И Тьма, что продолжала наступать.

Юная девушка в короткой куртке и обтягивающих её ноги штанах белого цвета. На поясе у неё плазменный излучатель, на плече, вытянув металлические лапки, сидит маленький робот. В правой руке — высокий посох, с чёрным мерцающим камнем.

Рядом двое мужчин, один постарше, другой помоложе. Оба в длинных дорожных плащах, при каждом резной посох, разной формы и разного цвета.

Одежду всех троих покрывали сложные, кажется хаотичные узоры.

Все трое, сейчас смотрели на Тьму.

— Зодар, что это такое? — Произнесла девушка, с некоторым ошеломлением глядя на бесконечный тёмный провал в самой ткани этого мира.

— Не знаю. — Пожилой мужчина повернул голову и кивнул своему более молодому спутнику. Тот ответил точно таким же кивком и коснулся пальцами плеча девушки. Она посмотрела на них и тут же отвела взгляд. Девушка побледнела сейчас. Ей этого делать не хотелось. Впрочем, как и её спутникам. Но разве есть выбор? Вполне возможно, что других вариантов просто нет.

— Вихрь Сил? — Всё же уточнила девушка.

Оба мужчины медленно кивнули ей — им тоже не хотелось. Есть способы умереть куда менее мучительным способом. Одна ошибка, один промах и им конец. Тьма поглотит даже не останки, а кучки пепла, больше от них вряд ли останется.

И хуже всего то, что среди них только один маг достаточно высокого уровня, способный провести столь сложную магию без сучка, без задоринки, провести её идеально.

В другое время, с другими компаньонами, этот маг, вероятно, никогда бы не решился применить подобное на практике. Однако сейчас у него были все основания пойти на любой риск.

— Эльза. — Произнёс пожилой маг и в тот же миг робот спрыгнул с плеча девушки.

— Сделано Учитель. Ему потребуется несколько минут. — Сказала девушка, не отрывая взгляда от Тьмы, медленно, но верно поглощавшей город потомков Великих рас.

— Это сработает Зодар? — Спросил молодой маг и тот, что постарше ответил ему.

— Чем бы Оно ни было, Вихрь Сил ему не пережить. — Тут он нахмурился, чуть склонив голову, и добавил к своим словам, немного более тихим голосом. — Ни одно порождение Сил не переживёт подобного удара, от таких как мы. Если же внутри этой магии сокрыта могущественная сущность, это создавшая, рикошет ударит по ней достаточно сильно, что бы ослабить и разрушить заклинание.

— И тогда у нас будет время на ответный ход. Удар ослабит, не только заклинание, но и того, кто его создал, кем бы он ни был. Даже если это создал кто-то из богов, после Вихря, он будет уязвим для нас. — Кивнул молодой маг, наблюдая, как робот прыгает по дороге, вырезая в бетоне идеально правильные ритуальные фигуры. В который уже раз он удивлённо покачал головой — шустрое создание иного мира, создавало нужные фигуры во много раз быстрее и лучше, чем мог любой из них. Его это неизменно удивляло, Эльзу радовало. А Зодар и сейчас смотрел на робота, сузив глаза, да с максимально возможным неодобрением.

— А потом мы убьём эту тварь, кем бы она там ни была. А останки я приберу для работы. — Заявила Эльза. Маги на девушку покосились. — Что? — Спросила она, разведя руками. — Вы просто представьте, какой могущественный артефакт можно создать из останков божества. Да что там! Можно сделать сотни артефактов просто невероятной мощи!

Юная колдунья Эльза, ничуть не смущаясь, прикидывала, как пустить на материалы для своей магии, целое божество. Исключительно практический подход, с полным пренебрежением к возможному статусу, того, чем являлся объект её профессионального интереса.

— Иногда, она меня пугает. — Заметил молодой маг.

— При нашем первом знакомстве, она хотела меня убить. — Ворчливо произнёс Зодар.

— Когда это было! — Отмахнулась девушка, даже не покраснев. — К тому же, у меня почти получилось. — Это она произнесла с большой гордостью.

Силовой стержень робота вырезал в бетоне последние линии и с металлическим щелчком, вернулся обратно в корпус. Подпрыгнув на тонких лапках, робот подбежал к ноге Эльзы и замер там, чуть вытянув корпус вперёд — словно любопытно ему было, что случится дальше.

— Начинаем. — Произнёс Зодар и трое магов заняли свои места, пред тремя сложными фигурами, вычерченными в бетоне. Зодар встал в центре улицы, у основания самой большой и сложной фигуры.

Посохи поднялись и опустились на бетон, мгновенно вспыхнув в огне из чистой Силы. Посохи Эльзы и Зодара, пылали чёрным огнём и оба, неосознанно, отметили, что пламя Смерти послушное их воле, кажется невероятно ярким на фоне Тьмы, всё быстрее поглощавшей город.

Посох молодого мага, горел в жёлто-белом пламени, что в мирах, порой зовут Истинным Огнём.

Фигуры загорелись и от посохов магов, сейчас закрывших глаза, к ним потянулись языки пламени — чёрный и истинный огонь сплетались вместе — улица вокруг горит в чёрно-жёлтом огне.

В воздухе возник тихий шелест, он всё нарастал, и всё сильнее горели фигуры — пламя уже взметается так высоко, что заслоняет собой фигуры магов.

Эльза пошатнулась, её слабеющие руки, с трудом удерживали посох. Девушка не открыла глаз, скрипнув зубами, она расставила ноги шире и склонила голову — долго она не удержит ту Силу, что бушевала сейчас вокруг неё. У её друзей дела шли немного лучше. Молодой маг морщился от боли, но держался, он не дрогнул, не слабеют пальцы, его воля всё ещё крепче камня. Но вскоре слабеть начнёт и он, бушующий огонь двух Великих Изначальных Сил, уж слишком могуч для воли мага.

Зодар стоял как вкопанный, тронутое морщинами лицо, не изменилось ни на мгновение — он вёл сложное заклинание, собирал воедино всё, что сейчас, одной лишь мыслью, сплетали Эльза и молодой маг, совсем недавно, обладавший невероятной мощью. До встречи с Китэгра, обладавший…

— Учитель… — Пискнула Эльза, пошатнувшись и открыв глаза. Чёрный огонь вырвался из её глаз, пламя самой Смерти пропитало каждую клеточку её тела и лишь воля девушки, не давала Смерти, взять своё — её молодость, её жизнь, саму её душу.

Зодар не отреагировал, он, словно не услышал голоса своей ученицы. Девушка же, до крови прокусив губу, выправила посох и вновь закрыла глаза — она должна была сплести ещё одну деталь, сложнейшего заклинания из всех тех, что ей плести доводилось за всю её жизнь.

Последний элемент, последняя часть вплелась в общую картину, и рёв пламени стал невыносим для слуха Смертных — из ушей всех троих потекла кровь.

Смерть и Истинный Огонь — две столь похожие и столь разные Силы, сплелись воедино.

Зодар открыл глаза — пламя Смерти пылало в них, смешавшись с Истинным Огнём.

Он развёл руки в стороны, но его посох не упал, а горевшее вокруг них пламя, вдруг пришло в движение, с рёвом закручиваясь в подобие вихря. Мгновение и вихрь закрутился вокруг его посоха, сжался настолько, что вращающаяся перед ним Сила, стала походить на плотный жидкий металл — металл чёрного и жёлто-белого цветов.

Последний Жест, последнее Слово и торжествующий рёв двух Сил, смешался в единый раскат грома, сотрясшего даже Потоки Изначальных Сил!

Вихрь пронёсся по улице, оставляя за собой облако пепла, опалённый бетон и расплавившееся стекло. Эльза упала на колени, с трудом подняв голову, что б посмотреть как Вихрь Сил, разносит в пух и прах Нечто, напавшее на этот многострадальный мир.

Молодой маг покачнулся, но на ногах устоял.

Зодар не двинулся с места. Он смотрел в след Вихрю и на лице его застыл ужас — он понял, он увидел. Увидел — что они попытались разрушить, увидел, сколь глупа была их гордыня.

Они надеялись сразить Это! Как самонадеянно с их стороны!

Не тот это враг, с которым стоило связываться.

— Бежим! — Воскликнул он, отвернувшись от разраставшейся Тьмы.

— Но… — Удивлённо молвила Эльза и в этот момент могущественное заклинание, способное разорвать саму планету, врезалось в Тьму.

И ничего не произошло.

Вся безумная мощь, вложенная в заклинание, просто вошла в Ничто и стало очень тихо вокруг.

— Как такое возможно? — Прошептал молодой маг Огня, но никто не мог ему ответить — у Эльзы язык отнялся, Зодар же просто не находил слов, что бы объяснить то, чего и сам не понимал.

— Истинный ужас. Смерть для всего. — Хрипло проговорил он, сознавая, что это немногое объясняет. Скорее запутывает ещё больше. Но других слов у него не было.

За Тьмой не скрывается могущественный маг или бог, там нет злобного порождения Сил, они уже видят своего врага в лицо — он и есть сама Тьма.

Молодой маг помог Эльзе подняться. Зодар подхватил её за локоть с другой стороны.

— Что нам делать? — Пискнула девушка, чувствуя, как волны ужаса накатывают на неё — волны, которые исходили из Тьмы. Она становилась сильнее, она крепла и, разрушая самые основы Мироздания, заставляла их инстинктивно ощущать страх. И чем дальше, тем сильнее страх. Ещё немного и он перейдёт в неуправляемый ужас, в панику и тогда, могущественные маги этого мира, не смогут связно произнести и двух слов простейшего заклинания. Они смогут только истошно орать и пытаться сбежать от того, от чего сбежать невозможно.

Разве что в другое мир, в иную Вселенную, что-то подсказывало им, что это лишь отсрочит неизбежное. От Тьмы не уйти, она нагонит их в любой точке Предела Миров.

Лишь Хаос может остановить Её.

Зодар, пытаясь сохранить рассудок от волн ужаса, исходящего из Тьмы, вдруг понял, что ещё пара секунд, и он упадёт на колени, станет умолять Ши, остановиться, не карать его за то, что он предал Её пути, отвернулся от Неё, что погибли все Ши, что остался он один…

Зодар-Ши, последний Серый жрец, последний жрец могущественной богини, что во Тьме заточала души и миры, могущественная Ши, что в вечной борьбе с супругом своим, Богом Жизни, Великим Хи, походя сжигала миры. Её лик — Тьма, Её голос — Смерть, её милосердие — Ужас…

Зодар-Ши, ощущал, как безумие подступает всё ближе к разуму.

А затем, оно вдруг отступило, ясность вернулась к рассудку, и он увидел Его.

— Бегите. — Хриплый голос заставил их разом вздрогнуть.

— Великий! — Воскликнули они. Эльза и Зодар, едва не рухнули на колени, молодой маг грустно улыбнулся и кивнул — сейчас он лучше прочих ощущал, что пробудилось там, за их спинами.

Великий не обратил на них внимания. Чуть сгорбленный, опираясь на косу, он медленно шёл по улице, тёмный плащ развевается от ветра, зловеще блестит лезвие косы, и лязгают по бетону когти, оставляя в нём глубокие следы.

Великий миновал троицу магов и остановился. Смотреть, что он будет делать дальше, они не стали. Когда силы истощены сложнейшим заклинанием, а перед тобой собрались померяться силами само Ничто и могущественное Божество Смерти, лучше быть от этого места как можно дальше.

Китэгра смотрел, как Тьма поглощает город потомков Великих рас, и основное что пытался сделать прямо сейчас — подавить накатывавший на него ужас.

Хотелось бежать отсюда. Соскользнуть в другой мир, бросить всё и сбежать. Ведь он знал, что восстало сейчас из глубин веков. Тьма, у которой, на самом деле, имени нет — она возникла задолго до того, как появились те, кто могли бы дать ей название, задолго до того как появился сам Предел Миров, до того, как появился Хаос. И с тех пор в мирах она не появлялась…

Топивший его разум страх, немного отступил и память, смутная, полная прорех память Великого Рива, подсказал ему то, чего он знать не мог. Тьма пришла не впервые. В этом Мироздании, она уже бывала. И каждый раз, с огромным трудом, её останавливали. Но она всё равно возвращалась.

Даже Первые Боги не смогли победить её окончательно.

Нельзя убить то, что не имеет разума, не имеет чувств. Нельзя победить ветер, нельзя истребить огонь — это часть Сущего, часть самого Мироздания.

Так и эта Тьма — она лишь физический процесс, лишь состояние материи.

Да, это не абсолютная пустота, всё, что поглощено ею, не исчезло, не перестало существовать.

Просто оно мертво — истинно мертво.

Один Смертный, один гном, сумел возродить ужас, какой в мирах практически забыт.

У Судьбы не смешные шутки…

Ланарик включил тревогу в городе и простое заклинание, связанное с этой системой, отправило зов о помощи, немного опередивший, полную ужаса, неосознанную мольбу гнома, в которой содержались и воспоминания о том, что он натворил.

Но кто, в действительности, виноват в этом? Китэгра поднял взгляд выше — Тьма поднялась до облаков, она расширяется всё дальше. Расширяется словно бы вспышками. Как будто ей нужна передышка, каждый раз, когда она поглотит кусок материи, кусок самой ткани этого мира.

В этом виноват только он. Нужно было остановить Ланарика, запретить любые опыты с мёртвой материей. Кто же знал? Память Рива слишком непостоянно, слишком много в ней провалов и обрывочной информации, приходящей далеко не всегда вовремя.

Внутри Тьмы, всё, что она поглотила. Вся материя, все мельчайшие частицы, по-прежнему внутри. Пока ещё поглощённая материя даже сохраняет свою форму. Однако там не осталось ни одного нормального атома, ни одного электрона, всё это мертво.

Нет движения, нет энергии, все частицы замерли без движения, не действуют никакие физические законы. На самом деле, Тьма даже не поглощает материю — она просто останавливает её, превращает в облако частиц, не способных рождать ничего, частиц, не пригодных для создания даже Изначальных Сил. Эта Тьма, не есть Ничто, она совсем другое — безжизненная пустота, наполненная пылью, одно касание к которой, заберёт из вещества всё, что делает его частью Мироздания.

Тьма будет поглощать планету пока на её месте не останется тёмное пятно. На этом она не остановится — пространство ведь тоже не из пустоты, Изначальные ни есть пустота, всё это, остановится, мир замрёт без движения. Не будет ничего, кроме мельчайшей пыли, какую неспособен увидеть никакой микроскоп, никакой Великий, даже сам Поток не заметит этой материи. Она слетит с него, словно пыль с дорожного плаща путешественника. Уйдёт далеко за Предел Миров, погрузится в Хаос и вскоре перестанет существовать как Тьма, растворится без следа, ибо Тьма, это тоже Порядок, а с этим Хаос мириться не станет никогда.

Поглотив всё, Тьма погибнет и сама, разорванная в куски и поглощённая Хаосом.

К тому моменту, Предел Миров исчезнет, вместе с Богами, Смертными и Бессмертными, со всеми Живыми и даже Мёртвым не миновать этой участи. Ни одна душа, ни один клочок пространства, ни одна частичка материи, не останутся прежними — их просто не станет. Хаос вновь окружит Поток, и новые будут рождаться миры, новый возникнет Миров Предел.

Целое Мироздание будет стёрто навсегда.

Тьма расширилась снова, её край совсем рядом с ним. Нужно отступить, что бы понять, как это остановить, что бы, лезвие косы развернулось к его лицу. Китэгра скосил взгляд.

— Что? — Спросил он, сердито морщась. Лезвие покачнулось немного, ему показалось, что сейчас коса словно бы улыбается. — Я больше не боюсь. Почти. Мой страх под моим контролем.

Коса ответила тем, что вырвалась из его руки, и прежде чем он успел удивиться, Тьма увеличила свои размеры. Чуть больше, чем в прошлый раз, всего на несколько сантиметров, но всё же…

Передний край Тьмы, поглотил косу.

Сердце Китэгра пропустило удар — если бы оно было у этого тела, точно пропустило бы.

Однако случилось нечто, чего он ожидать не мог.

Тьма хлынула по обе стороны от него и вновь остановилась, видимо, переваривая то, что смогла отхватить на этот раз. Он оказался в центре клина, врезавшегося во Тьму. Она нависала со всех сторон, кривой стеной убегала в небеса сверху, но не поглотила его самого.

Острием клина, стала коса, окружённая всполохами какого-то странного, неуловимого взгляду, но всё же сияния. Китэгра протянул руку, и коса послушно прыгнула обратно, прямо в его ладонь.

— Как будто я сразу всё понял. — Проворчал он, пытаясь понять, что его сейчас окружает.

Тьма расширилась вновь, вокруг теперь нет ничего, только непроглядная чернота. Она везде, слева, справа, вверху, лишь только снизу, осталась нетронутая клякса из бетонной дороги. Вокруг же нависают бугристые чёрные тени — Истинно Мёртвая материя, шлак из самого Сущего, коему уготована судьба вернуться к истокам, к тем, к которым, наверное, однажды, вернётся и Поток. Всё это, через миллионы лет, впрочем, во Тьме вряд ли есть время.

Всё это вернётся туда, откуда когда-то давно появилось. Будет у Хаоса, минутка торжества — однажды, всё, что упорядочено, исчезнет. Минутка абсолютной победы — минутка, потому что Порядок всё равно вернётся, Хаос не сможет не породить нечто, что будет отлично от него…

Лезвие косы полыхнуло ярким сиянием и эмоциями, вывернутыми наизнанку.

Тьма над ним, нехотя отступила на полсантиметра вверх.

Китэгра основываясь на опыте долгого общения со своим союзником, перевёл полученные намёки и эмоции, в понятные ему. Потом снова скосил взгляд в сторону косы, на этот раз взгляд у него был сердитым. И его можно понять — не часто в Пределе Миров, могущественных Богов Смерти, предметы в виде косы, идиотами называют.

— Я понял, что для тебя мой страх непонятен. — Произнёс Великий, уже понимая, что ему придётся сейчас сделать — ему не хотелось так поступать. Очень не хотелось. Но, по-другому, он это остановить не мог. — И я понял, что ты сделала, понял, что должен делать я.

За мгновение, перед тем как начать, он спросил себя — как с этим справлялись другие?

Ведь Тьма не впервые здесь. Как с этим покончили Первые Боги? Как с этим справлялись, когда Первых Богов не стало? Как…

Он резко повернулся на месте. Ничего.

Но только что, что-то тут было. Он не мог ошибиться, или мог?

Всё-таки Тьма вокруг него на сколько хватает глаз, всё вокруг мертво, потоки Изначальных, материя — ничего этого уже нет. Только кусок бетона под ногами и немного воздуха вокруг. Ниже на пять метров, уже нет ничего кроме Тьмы.

И всё же и всё же, он был готов поклясться, что за его спиной, только что, возникли два огненных глаза, узкие, прищуренные, с кошачьими зрачками, словно с любопытством следившие за ним, глаза полные надежды, глаза, в коих прежде, были лишь разочарованье и странная, гнетущая печаль. Были ли там эти странные глаза? Он видел их или это шутки Сущего, сейчас искажённого пробуждением Тьмы, чудовищным процессом, что убивал саму мировую ткань?

Что ж, если там что-то и было, узнать наверняка, ему не удастся. Скоро здесь будет такой хаос, что он и следы собственного пребывания в этом месте, обнаружить не сможет при всём желании.

Истинный Некромант — для него эта работа. Только Смерть, может победить Тьму, что убивает даже то, что итак мертво. Шутка самой Судьбы — других у неё и не бывает.

Ткань мира лопнула вокруг него, пространство разорвало в лоскуты. Вокруг миллионы сущностей, застывших в подпространстве этого мира. Они ждут своего часа, и если он не остановит Тьму, так его и не дождутся — чёрная тень уже нависла над этой тонкой частью его родного мира. Кое-где, подпространство разорвано и тонкие ниточки Тьмы, проникают и сюда. Ещё немного и Тьма пробьёт этот слой реальности, сожрёт его и двинется дальше, пока не вырвется в Межмирье. Она сожрёт и его, а потом двинется дальше, каждый раз, на мгновение, замирая — перед тем, как сделать очередной рывок. И каждый раз, рывок этот будет всё шире, всё больше. Чем больше она сожрёт, тем сильнее импульс расширения. В итоге импульсы будут столь сильны, что будут сжирать по несколько миров за раз, а потом десятки их, а потом и сотни и тысячи.

Но Тьме, всегда, перед каждым рывком, нужна пауза. Её сила, её ужас, её же слабость.

— Мне жаль. — Проговорил он и развёл руки в стороны. — И простите меня, потомки Великих рас.

Тени существ, замерших в подпространстве, обрели форму. Тысячи самых разных тварей, среди коих были и те, чей вид виделся вполне человеческим. Некоторые из них, в ужасе мечутся в сером киселе подпространства, другие тянут к нему когтистые лапы и щупальца — их терзают голод и жажда убийства, неутолимая, вечная жажда. Есть тут и другие. Одни из них застыли в ужасе, увидев окружавшую их серую пустоту, монстров вокруг и его самого — серолицый, красноглазый монстр с косой в руке, словно бы сама Смерть воплоти. Увы, но сегодня, так и есть.

Хуже всех были те, что смотрели на него с мольбой, хуже были те, что просили его, на множестве языков, просили о спасении, молили о пощаде и прощении, молили его громкими криками, стенаниями и потоками слёз. Они все хотели жить, все они хотели…

— Мне жаль. — Повторил он, и чёрный огонь Смерти вспыхнул в его руках.

Девушка в белой шубе с длинными русыми косами, криком просившая его о помощи, вдруг осеклась и в ужасе посмотрела на свои руки — они старели на глазах. Она посмотрела на него и её глаза ссохлись, ввалились в череп, а затем высыпались на её пожелтевшие щёки, струйками серой пыли. Мгновение, и ярко сверкавший жёлтый огонёк, покинул облако серой пыли, коей стало тело хранившее душу. Сотни и тысячи — они старели в мгновение ока и падали в бесконечность подпространства, облаками серого праха. Их души покорно летели к пальцам, что увенчаны острыми когтями. Они замирали там, в его руках. Они сливались друг с другом и мольба их, всё ещё касалась его слуха, его души. Слишком быстро они умерли — даже не успели этого осознать в полной мере.

Китэгра не терял времени. Души взвыли от страшной боли, и наступила тишина — все души были сжаты в два сияющих шара Первородной энергии. Они были сломаны, раздавлены, от них не осталось ничего, кроме энергии. Он свёл руки вместе и два сгустка титанической мощи слились в один. От избытка взятой Силы, его ладони почернели, кожа и плоть, стали осыпаться вниз.

Даже Истинный Некромант, не может безнаказанно играть с частичкой Первородной энергии.

Когда он вернулся в обычное пространство, золотистый шар из сотен и тысяч душ, покоился в ладонях лишённых плоти, там остались лишь кости, но и они начали рассыпаться в прах — слишком много. Так много энергии разом взять в свои руки, непосильная задача, даже для него.

Промедлит хоть минуту, и эта энергия спалит его самого до основания.

Он медлить и не собирался — шар покинул его ладони и врезался в Тьму.

Мгновение ничего не происходило — лишь новая плоть поспешно нарастала на пальцы Великого, устало смотревшего в лицо самой Тьме.

А затем Тьма расширилась снова и жёлтый свет Первородной пробил черноту во множестве мест. Сотни подпалин возникли в чёрной бездне, словно Тьма была листом бумаги, подвешенным над жарким костром, прожигал её золотистый свет. Даже глаза Великого, не смогли справиться с растущей яркостью излучения — Тьму разрывала чистейшая энергия самого Потока.

Она не смогла поглотить столько энергии сразу — будь она больше, с планету размером, эти души сжевала бы и не заметила, но сейчас объём поражённой ткани Мироздания, был ещё слишком мал — поглощённая энергия запустила обратный процесс. Каждый атом, каждый электрон, каждая самая маленькая частица, включая те, коим названия ещё не было придумано, преполнились энергией до краёв, они сдвинулись с места, они вновь подчинились законам Предела Миров.

Мёртвая материя вернулась к жизни.

Сущее уцелело, что-то подсказывало ему, что оно уцелело бы в любом случае. Ни он один Великий, средь бесконечного числа Вселенных Предела Миров — есть и другие, есть Рив, есть Ринн и, наверное, множество иных могущественных сущностей. Куда более могущественных, чем он.

И всё же, он остановил разрушение в самом начале, он спас многих, пожертвовав душами тысяч, спас миллионы. Так ли это? Может быть, он мог не убивать столь многих, пусть и врагов, но ведь он убил их окончательно, стёр из Мироздания навсегда.

Тысячи. Они уничтожены в одно мгновение.

Он едва не погиб и сам, он спас многих, но тысячи душ сгорели именно в его руках.

Сегодня, Истинная смерть, судьбой последней, для многих стала…

Ткань мира лопнула слева от него — в огненном хаосе, повиснув средь огня и ошмётков Тьмы, он увидел, как из разрыва вырывается Нечто. Огромное существо. Не физически — метров сорок в высоту, семь рук, девять ног, две пасти с клыками, ничего особенного. Но внутри — душа монстра пылала, он был безумно огромен именно в этом плане. Его душа, просто атомная печь, рядом с костром из трёх сухих веток и пучка засушенного солнцем мха.

Он протянул руку, и монстр издал свистящий вопль, перекрывший сокрушительный рёв Первородного огня. Плоть существа рассыпалась на глазах, Смерть забрала всё, что было им.

Сияющий сгусток Первородной послушно подплыл к его руке в облаке праха — всё, что осталось от тела хранившего столь могучую, безумно древнюю душу.

— Оно было Великим… — Пробормотал он, взирая на прекраснейшее из всего, что когда-либо создавало Мироздание — на душу Живого, на сложный и сверкающий поток, из множества нитей и узлов. Чудесная мозаика, живая, никогда не замирающая ни на миг, прекраснейшая скульптура из живого света, он мог бы разорвать её на части единственным усилием воли.

Великий опустил руку вниз. Душа зависла в воздухе на мгновение, потом юркнула влево, вправо и, разорвав ткань мира, исчезла где-то в другой Вселенной, в поисках нового тела для себя.

Эта душа принадлежала существу на грани между очень сильным магом и очень слабым богом, душа, наделённая могуществом, ещё достаточно прочная, чтобы не рассыпаться, после утраты тела, душа, что невероятно сильна и способна влиять на Изначальные, усилием воли.

А он разметал её тело на атомы, практически не напрягаясь. Прежде он не был способен на это.

Он определённо стал сильнее. Намного сильнее — но не заметил этого. Века жизни в разных вселенных, в разных телах, удивительные приключения, которых так много, что всего и не вспомнишь. И с каждым мгновением его мощь росла, постепенно, незаметно для него.

Осознание значительно возросших личных сил, стало оглушающим.

Так странно…

Под ним оседала серая пыль. Тьма пропала, как и жёлтый огонь тысяч уничтоженных душ.

И город тоже. На его месте теперь огромный кратер, покрытый толстым слоем серой пыли — она всё ещё оседает и в некоторых облаках, ещё можно узнать очертания предметов, которыми эта пыль была совсем недавно.

Потомкам Великих рас, придётся строить город заново. Источники энергии, кучу роботов, зданий им придётся строить заново, склады вот тоже и заполнять заново — всё это исчезло.

Но куда делись люди? Не успел подумать, как Поиск отправился выполнять волю Великого — спустя мгновение получил все данные, полный ответ на свой вопрос.

Люди на орбите, в своих кораблях, из которых до конца достроен только один. Они ждут, но не все они там — Воины, несколько сотен Воинов, зависли в воздухе, в отдалении от уничтоженного города. Они ждут его приказов, а может и нагоняя, за столь опасные эксперименты.

Мёртвая материя — какая всё же странная и ужасная вещь. Её невероятно сложно создать, ещё сложнее сделать её лучше и почти невозможно довести до идеала. Но когда все стадии пройдены, когда металл пережил все ступени трансформации, ибо нельзя получить мёртвую материю из того, что не было уже мертво хотя бы частично, когда всё это сделано — тогда, она снова вернётся, она проявится Тьмой. Она, именно так — Истинная смерть, вовсе не та смерть, о которой говорят Великие, произнося эти пафосные слова.

Истинная Смерть — это Тьма.

Всего один атом вещества, всего один истинно мёртвый атом и Тьма начнёт разрастаться, последует цепная реакция. Но при этом, что б атом стал Истинно мёртвым, нужны минимум три полностью завершённых трансформации вещества. Мёртвая материя, металл, из коего изготовлены доспехи Воинов, и ведь это совсем не металл. Мёртвая материя, уже в первой стадии своей трансформации, не является ни металлом, ни жидкостью, ни газом — это просто вещество. Очень прочное, источающее ужас, для тех, кто чувствителен к течению Изначальных, но лишь вещество, не способное самостоятельно породить Тьму…

Ткань мира треснула прямо над головами Воинов и два десятка костистых существ, напоминавших Вурдалаков времён Войны, свалились наземь. Прямо на головы Воинам.

Вспыхнули огни лазеров, плазменные сгустки наполнили воздух шипением и запахом палёного мяса, мечи из чистой Силы, пронзали плоть отвратительных существ — вскоре всё было кончено.

Но разрывы — он ощущал их по всей планете. То, что он сотворил в подпространстве, внесло дисбаланс, заклинание, сдерживающее существ, трещит по швам, не справляется с обилием пленников. И решает вопрос самым очевидным способом — пленники на коих не хватает энергии, принудительно вышибаются в верхний слой реальности. Какие-то из них, этого не переживут, вырвутся из магических оков, в виде мелкорубленого фарша. Но большинство окажется здесь, полными сил и готовыми убивать.

Воины справятся, его присутствие больше не является необходимым. А им практика полезна, им нужно уметь самим стоять за себя, справляться с любой проблемой, он глянул вниз, на воронку, вырубленную в скалах Тьмой.

А ещё потомкам Великих рас, нужно научиться избегать случайного самоубийства.

Только как им этому научиться? Тьма их больше не затронет, Ланарик никогда не вернётся к своим опытам, а другие запомнят этот день навечно. Но кто сказал, что Тьма, это последнее, что может их прикончить? Мироздание огромно и в нём много странного, много в нём и загадок, ответы на которое лучше не получать никогда.

Китэгра поднимался вверх, к орбите планеты и всё смотрел вниз.

А ведь он может покончить с тварями в подпространстве. В одиночку, за несколько дней, может уничтожить там всех до единого. Причём если не будет пытаться сохранить души, справится ещё быстрее. Сможет рвать их на куски, использовать души как топливо для самых причудливых Действий и Заклинаний. Его враги, оставили ему вовсе ни проклятье, ни кучу проблем, ни опасностей бесконечное море — они оставили для него сокровищницу, полную самых разных душ!

Так почему бы не взять их себе?

Перед его мысленным взором возникла та девушка с косами, в белой шубе с вышитыми на ней синими снежинками. Её лицо было перекошено ужасом, а её душа, когда сгинуло её тело — как громкой кричала её нетленная душа, когда он рвал её в куски, когда ломал её словно пучок соломы…

Китэгра покачал головой, прикрыл глаза — нет. Воины найдут славу в сражении, души павших обретут новые тела, выжившие и образумившиеся враги, станут друзьями, а он не перейдёт той грани, что так притягательна, так манит его к себе.

За той гранью ничем неограниченные власть и сила. Лишь несколько шагов за неё и помимо силы и власти, его ждёт и избавление от моральной чепухи. Он обретёт истинную свободу.

Нужно лишь отказаться от всего, стать тем, кто верен лишь своим порокам и своим желаниям.

Коса блеснула и в его разум врезалась целая буря эмоций, которые он перевёл безошибочно.

— Почему бы и нет? — Интересовалась Коса, не увидев ничего странного или плохого — по её мнению, никакой грани не было вовсе. По её мнению, он таким же останется, как и сейчас, по её мнению он таким был всегда.

— Это не так. — Возразил он, но в голосе его, было не слишком много уверенности.

Ткань мира разорвалась пред ним, и Великий Китэгра шагнул в другую Вселенную.

5

Он ступил на каменистую бесплодную землю этого мира, с улыбкой на прекрасном лице. Он приподнял голову, посмотрел в небеса и золотые кудри, обрамлявшие бесподобный его лик, рассыпались по сильным широким плечам. Он улыбнулся этому миру, он улыбнулся его бледно-голубым небесам. Сейчас он искренне любил этот мир и испытывал к нему величайшее уважение — ведь этот мир подарит ему прекрасные минуты жизни, славные воспоминания и чудесный трофей.

Он шагнул вперёд и ткань мира, разорванная его волей, закрылась за его прямой, крепкой спиной закрытой кожаной курткой эльфийской работы и шелковистым плащом алого цвета, колыхавшегося на ветру, которого здесь не было. Он словно бы светился изнутри, столь прекрасен он был, что лишь одного взгляда было достаточно, что бы понять — один из истинно Великих удостоил этот бренный и бесполезный мир своим божественным присутствием.

Прекрасен словно сама Вселенная, бесконечно добр лик его и в голубых глазах его, словно вся доброта, всё милосердие Предела Миров.

Великий Тэя пришёл за тем, что взять желал себе!

На прекрасном его лице, появилась тень недовольства — воздух здесь отвратителен. Мало того что кислорода нет практически, так ещё и воняет.

— Подходящий мир для Истинного Некроманта. — Проворчал он, немного сожалея, что по-настоящему сильные Некроманты, редко живут в мирах тёплых, безопасных и прекрасных. Не понимал он их. Зачем отравлять своё существование подобной безвкусицей? Мироздание огромно, всегда можно найти хороший комфортный мир, а если хочется чего-то особенного — не беда, можно ведь мир изменить по своему вкусу. Это не так уж и сложно, для любого из числа Великих. Хлопотно, но не сложно. Ведь не только лишь одна Жизнь может изменять мир к лучшему, любая из Сил способна на это.

Тэя обвёл местность окрест себя, долгим задумчивым взглядом — что если его всё же обманули и местный Великий недостаточно силён или достаточно глуп, что б при любом уровне личной силы, быть песчинкой на пути бесподобно прекрасного и могучего Тэя? Или сумасшедший — и такое случается с Великими, особенно с теми из них, кто склонен к управлению энергиями Смерти.

В этих случаях, всё впечатление будет испорчено. Какая радость в том, что б одолеть безумца, которого столь легко обмануть, коим так легко манипулировать?

Какой почёт, какой смысл может быть в победе над слабым или бесконечно глупым?

Если окажется так — он найдёт того демона, что принёс ему сообщение. И тогда, сам Хаос покажется демону средоточием Жизни! Время Великого Тэя, бесценно. Виновный в том, что оно потрачено было впустую, должен быть наказан и обязательно очень жестоко. А как иначе? Подобное унижение не должно оставаться безвозмездным. Великий Тэя слишком велик, что б какие-то блудные бесполезные божества тратили его время и внимание или пытались им манипулировать.

Мировая ткань лопнула в метре от него и нечто с рогами, да копытами вырвалось на волю.

— Как интересно! Тут есть мышки. — С искренним отвращением произнёс Тэя.

Существо взревело в ярости и, ощерив страшные клыки, ринулось в его сторону. Земля дрожала под острыми копытами, огромная тень скрыла не только стройное, идеально сбалансированное тело Великого, но и метров двадцать земли вокруг. Громадное рогатое нечто спешило сюда и вряд ли с благими намерениями. Великий на это существо смотрел с прежним отвращением, пока тому не осталось сделать последние два шага.

Тут Великий вдруг понял, что существо целенаправленно бежит в его сторону. Оно не просто мимо пробегало в ужасе от того, что своим мерзким видом оскорбило чувствительный взор Великого Тэя — ничего подобного! Это мерзостное непонятно что, жаждало напасть на него!

Это что ещё такое?

Тэя удивлённо вскинул тонкие брови, отшатнулся назад — он был искренне поражён бесконечной дерзостью этой песчинки бытия с безвкусными рогами на глупой башке.

Даже ящерица в состоянии почувствовать мощь Великого подобного ему — именно подобного, ведь равных ему, всё же в мирах не найти…

Он поморщился, продолжая свой путь по этой мёртвой земле.

Увы, есть в этом мире существа более могучие, чем он. Неприятно такое сознавать.

Одно успокаивает — такие сущности, редко встречаются, настолько редко, что, даже специально разыскивая их, можно тысячелетия блуждать по Мирозданию, да так никого и не найти.

Впрочем, не так это и трагично — половина таких сущностей, превосходя его в личной силе, заметно проигрывают в интеллекте, если их нельзя победить в открытом бою, то их всегда можно обмануть. А разве обман не есть другая сторона личной силы? Не можешь победить, должен обмануть, что бы победить. А если не можешь обмануть, чего стоит твоя сила? Меньше чем ничего.

Тэя остановился на гребне скалы — оказывается, он вышел на горное плато. Внизу расстилается бескрайняя равнина. Ни травинки, ни горсти земли, лишь камни и потрескавшаяся, окаменевшая глина. Порыв ветра за спиной, бросил вперёд облако серого праха и рассеял его внизу — всё, что осталось от глупого рогатого существа. Оно должно быть благодарно, ведь Великий Тэя, потратил долю мгновения на то, что б усилием своей воли привести в движение Изначальную Силу и прекратить бессмысленное, даже оскорбительное, существование несчастного Живого.

Конечно, он почти не заметил, как развеял существо по ветру, обратив его в прах, но это ничего не меняет — его время было потрачено на это. А подобное нельзя недооценивать.

Сам Великий Тэя снизошёл до того, что б лично покончить с существом — Великий не только невероятно силён и мудр, но, когда было желание, он мог быть и невероятно милосерден. Что такое быстрая и безболезненная смерть, для глупости и уродливости, если не истинное милосердие?

Безрадостный мир вокруг него. Поиски и Познания отправились сейчас по всей планете и даже за её пределы. Вернулись они быстро, кто-то мог их даже заметить и ощутить. Собственно, даже простой Живой мог — Тэя не пытался скрыть своих действий, своего присутствия. Он не только узнал всё, что хотел об этом мире, но и отправил божеству этого мира послание — Великий Тэя здесь.

Шли минуты, но ничего не происходило. Небольшой флот из десятка кораблей на орбите, почти все из которых не достроены, а один и вовсе просто каркас, с плохо закреплёнными двигателями, этот флот никак себя не проявил. Сражавшиеся по всей планете Живые, продолжили сражаться. Местное божество не явилось пред ним, что б принять великую честь, оказанную ему самим Тэя — смерть из его прекрасных рук. Или, что конечно глупость и быть не может в принципе никогда и никак, принять победу над ним, над Великим Тэя.

Великий не смог сдержать усмешки — нет тут никого, кто мог бы сразить его. Эта мысль тешила его самолюбие, наполняла гордостью. Но усмешка быстро сменилась печалью — как ни приятна мысль о своём могуществе, о своей бесконечной мощи, но всё же, всё же…

Он, кажется, начинает скучать. Увы, но всегда побеждать, оказывается, надоедает.

Однако, его тут и вовсе, словно бы никто не заметил. А это было странно.

Но более всего — оскорбительно. Печаль ушла, тонкие брови Великого сошлись к переносице, и гнев полыхнул тьмой Смерти, в его прекрасных глазах.

Его не заметили?! Это что ещё такое? Да как они посмели?!

Злость удалось подавить с большим трудом, но иначе никак. Если местный Некромант окажется, достаточно силён, гнев не нужен. Он должен принять бой с холодным разумом и полный сил. Гнев, страх, эмоции почти любого характера, лишь мешают в битве, где оружием становится сама Изначальная Сила. Холодная воля и сложный разум — те инструменты, что делают из тысяч богов, немногих по-настоящему Великих. В порыве гнева распылить своего врага на атомы, может даже полоумный маг Смерти, искренне верящий, что звезды — это дырки в небесном куполе, а Солнце — могущественный Бог. Владеть же Силой полноценно, стать словно бы её частью, сделать её продолжением своей воли, это под силу лишь тем, кто истинно Велик.

Новая порция Поисков, вернулась, и Тэя мрачный взор обратил к скальному выступу справа от себя — выступ испарился, ветер унёс серую пыль в скалистую равнину внизу.

Божество этого мира, его законный трофей, его порция славных воспоминаний и удовольствие от очередной победы над могущественной сущностью — его тут нет.

А всего час назад был. Поиск принёс следы присутствия могущественного Великого, который не так давно был здесь и что-то странное совершил — наверняка, мерзкое, так как потоки буквально пресыщены не самыми благородными эманациями смерти. Великий этого мира, прикончил сотни беззащитных душ, одному Хаосу известно зачем, и ушёл в иной мир. Выяснять подробности, Тэя не собирался — досуг трупоедов его интересовал меньше всего. Может ему скучно стало, может, занимался какими-то своими теоретическими изысканиями, а может, местные Живые были слишком дерзки с Некромантом и он напомнил им, каково их место. Не важно. Букашкам не сопереживают — их просто не замечают. Тем более мерзко, что Великий такой силы, пытается букашками править. Это ведь просто унизительно. Живые, не способные влиять на Силу от слова совсем, недостойны внимания истинно Великих.

В мирах с куда большей пользой можно потратить своё время.

Конечно, если скучно или ностальгия гложет, тогда другое дело — вера Живых в тебя как в Создателя, способна ненадолго развлечь. Порой просто уморительно забавно наблюдать, как они бьются в молитвах и истериках, пытаясь обратить твоё внимание на себя. Это, признаться, весело, но такие развлечения с букашками, не должны быть длительны, не должны приниматься слишком эмоционально, никогда нельзя забывать, как Велики боги и как бессмысленно пусты просто Живые.

Впрочем, возможно, он слишком резок, в своей оценке. Возможно, местное божество, просто ещё очень юное — это не помеха для любой личной мощи, при достаточной силе, это даже способно заменить разум, подарив незабываемые впечатления от битвы. Однако это всё же подпортит впечатления от победы. Всё же, юный Великий, какой угодно силы, увы, зачастую, не так уж мудр.

Умный и сильный противник, гораздо более интересен, чем только умный или только сильный.

Это всё конечно любопытно, но куда интереснее, что он не может отследить путь, по которому ушёл этот Некромант. След резко обрывается, ведёт в никуда, словно Великий шагнул в сам Хаос и растворился в нём. Чего, конечно, быть не могло. Даже если этот Великий обезумел и решился бы на такое — отсюда это сделать не под силу никому из богов. За исключением нескольких, с коими встречаться не рекомендуется даже ему. Если для него букашки большинство Живых всего бесконечного Мироздания, то для них…

Тэя сместился в пространстве, теперь он стоял у пьедестала, на коем покоилась огромная, подпиравшая облака, статуя Великого. Человек с косой в руках воплощённый в камне — ничего не обычного, такое частенько встречается в мирах. Пустая трата сил, времени и камня. Однако тут их тратили не обычные Живые, а те, для кого букашкой был и он, Великий Тэя.

Он не смог сдержать мимолётной дрожи — они были здесь, эти двое, бесконечно сильные, непонятные ему и странные Великие, коих повстречать снова, он не хотел бы совершенно. Ещё слишком рано, для подобной встречи.

Однажды, когда-нибудь, он станет столь силён, что найдёт способ справиться и с ними. Рога Ринна и крылья Рива, займут свои законные почётные места средь прочих трофеев Великого Тэя.

Когда-нибудь, это случится. Обязательно случится. Но, конечно, не в обозримом будущем.

Он так и не смог узнать кто они такие, каковы их слабости и недостатки. Но их мощь просто поражала, она не поддавалась осознанию и хоть какому-то пониманию. Величайшей из загадок всего Мироздания, вопреки мнению многих Великих, были вовсе не Владыки Хаоса, это загадкой были братья Великие Рив и Ринн…

Эту статую возвели они. В дар Великому Китэгра. Что о многом говорит.

Тэя ощутил прилив сил, ощутил радость и покой — эта битва на многие годы согреет его душу приятными воспоминаниями, эта победа будет трудной, будет не простым испытанием для него.

Кого попало древние загадочные боги Мироздания, своим вниманием не отметят.

Китэгра. Великий, с косой в руках.

Тэя уже знал, каким будет его трофей. Конечно, если в процессе он не разрушится. Бывало и такое, приходилось потом долго осматривать останки или совершенно опустевшую округу, в поисках того, что могло бы стать трофеем в память о завершившейся битве, об очередной блистательной победе. В основном, трофей он находил, но иногда не оставалось вообще ничего — такие победы становились разочарованием. Ведь не оставалось ничего, что могло бы напоминать о них. Грустные времена, грустные победы. С тех пор он старался быть осторожнее, что б осталось хоть что-то.

Он переместился подальше от статуи, на дно древнего моря и замер на каменном шпиле, с коего открывался любопытный вид на мёртвый мир. В этих безжизненных скалах и скалистых равнинах, всё же было своё особое очарование. Ни один Великий повелевающий Смертью, не смог бы не увидеть прекрасное в таком безжизненном пейзаже. Истинное торжество Изначальной, над костной материей Мироздания — мёртвые скалы, сухой безжизненный воздух, смерти торжество…

Ждать когда Китэгра вернётся в этот мир сам, не вариант. Куда он отправился, и сколько будет там шататься, не понятно. Найти след невозможно. Наверное, и сам Ринн не смог бы его найти.

Так как же быть?

Долго раздумывать не пришлось — ответ лежал на поверхности.

Он заставит Великого вернуться в этот мир. Его букашки ценны для него — распространённая слабость множества адептов Смерти, от простых Живых, до самых могущественных Великих.

А этот Великий, пошёл даже дальше — соединил два мира постоянным сквозным проходом.

Его букашки для него очень важны. Дело за малым — освободить сокрытое демонами и ждать.

Однако здесь оно и так хаотично выходит на поверхность, и вся планета кипит от битв. Букашки сражаются со всевозможными существами, по всей планете. Что-то заставило сущности выходить массово и хаотично. Однако тут их уже ждут и быстро превращают в фарш. А вот в соседнем мире, сражений нет, сущности туда не проходят, хотя проход для них открыт.

Он сместился в пространстве вновь и возник в сотне метров от прохода. Одного взгляда хватило, что бы понять, в чём дело — сущности физически не могут туда пройти. Проход охраняется.

Тэя сместился непосредственно к проходу. Три серые фигуры, неподвижно стоявшие подле портала в другую Вселенную, медленно повернули головы. Пустые, бездумные взгляды обратились к нему. Фигуры замерли, не предпринимая никаких действий — вообще никаких. Он проверил — потоки текли в Душе Мира, так же безмятежно, их ничто не потревожило. Хмыкнув, несколько недоумённо, Великий сделал шаг в сторону. Серые гиганты не шелохнулись, смотрят на то место где он только что стоял. Стражи прохода в иной мир, похоже, потеряли к нему всякий интерес.

Познание, отправленное к ним, ничего нового не сообщило — простые как морковка Духи Сил, бездумные копии каких-то Живых, а может быть и вовсе выдуманные своим создателем. В Духа можно вложить любой образ, его сути это не изменит и не повредит ему. Но зачем вообще создавать для такого бездумного цепного пса, какие-то формы? Куда проще было сделать их и вовсе бесформенными. Метались бы три серых всполоха возле прохода, этого было бы достаточно — точнее три чёрных всполоха. Ведь для их создания использовалась Смерть. Но нет же, местному Великому потребовался бессмысленный пафос. Три серых жутких воина стоят на страже двух миров, что-то в этом есть, конечно, некое извращённое чувство прекрасного. Но всё же, это какая-то полумера получается. Если Китэгра хотел, что бы его Духи внушали трепет, он мог потратить больше сил и времени, не просто сменив их цвет с оттенков чёрного на глубокий серый, а снабдить их яркой и разнообразной расцветкой. Мог сделать их поведение более осмысленным. Или же не напрягаться и оставить как есть, оставив им только функцию, для которой они создавались. Вместо этого оставил три блеклых безвкусных фигуры, в коих присутствует пафос и некая угроза, но лишь наполовину от возможного. Почему же оно так, а не иначе?

Тэя сузил глаза, не скрывая своего раздражения, и подошёл ближе к Духу, выполненному в виде эльфийской девы в полном доспехе, украшенном литьём в виде цветов и листьев — явление не редкое, но обычно эльфы предпочитали украшать своё одеяние живыми растениями, а не отливать их в металле. Впрочем, эльфы ведь бывают разные.

Он обошёл фигуру кругом. Потом поднял голову, пытаясь рассмотреть лицо гиганта. Спустя мгновение слегка покраснел — ему подумалось, что это выглядит комично.

Великий Тэя не может вызывать смех!

Меньше чем в мгновение ока, Великий увеличился в размерах и стал одного роста с Духом Сил.

Несколько секунд он изучал лицо призрака, отмечая детали, прежде не замеченные — Дух трепетал, его внешняя оболочка подрагивала, виднелись микроскопические разрывы, за которыми пылал огонь Изначальной в своём привычном цвете. Кое-где поверхность двигалась, почти неуловимо глазу, но двигалась.

— Довольно небрежно. — Произнёс он, будучи немного разочарован. Великий хранивший для него его косу, его трофей, по всей видимости, ленив или не слишком искусен в использовании Изначальных. А может и то и другое сразу. Тэя надеялся, что всё же только первое — ленивый Великий, на грани смерти, будет прилагать все свои силы, что бы выжить. А вот от Великого что искусство в использовании Сил, ограничено его начисто отсутствующими интеллектом и опытом, хорошей схватки не дождёшься. Схватка же в которой победить будет легко, испортит всё впечатление. Из занимательного приключения, полного дорогих сердцу воспоминаний, всё это превратится просто в ещё один день из сотен тысяч, что были прожиты и оставлены позади.

Что-то в Духе с эльфийским лицом, смущало его. Тэя не мог понять, в чём там дело, но подспудно чувствовал — не так всё просто как ему кажется.

Неуверенно пожав плечами, он направил с десяток Познаний разной сложности.

Ответ пришёл незамедлительно, но ничего интересного — всё это он уже знал. Обычные, криво слепленные стражи для дверей. С тем же успехом их можно было сделать в виде подобий сторожевых псов или просто трёх языков пламени. Он бы предпочёл более грамотную и сложную работу, которая бы в полной мере отразила как его Величие, так и его тонкое чувство прекрасного.

Что ж, не всем дано, как говорят во множестве миров.

Теперь, когда с этим досадным отвлекающим моментом никаких вопросов не осталось, пора приступать к тому, зачем он пришёл. И сейчас…

Лёгкое жжение в лопатке. Любопытно, что бы это могло быть? Ничего живого поблизости незаметно. В километре отсюда идёт битва людей в доспехах из мёртвой материи…

Тэя брезгливо скривил губы — у этого Китэгра совершенно ничего святого! Такую мерзость создавать и напяливать на своих букашек! Воистину, нет дна в бесконечном падении Бога Смерти, ступившего на путь Некроманта и в особенности Некроманта Истинного. Хорошо, что в своё время, соблазнившись мощью этой грани Смерти, ему хватило разума и гордости отказаться от подобной мерзости, всё-таки, жжётся. Повернул голову, глянул — так быстрее, но отправить Познание не забыл. Всего лишь маленькое усилие воли — почти автоматически получилось.

Великий Тэя смотрел себе через плечо, и ошеломлённый его взгляд невозможно было описать словами. Толстый лазерный луч нахально пытался прожечь в его теле дыру!

Ошеломление сменилось гневом. Они там в своём уме? Как они посмели?!

Достойной кары для Живых, придумать не успел — разум уже обратился к Изначальной и готовая Форма ушла к источнику лазерного луча. Жжение прекратилось, луч исчез без следа.

Несколько секунд, Великий смотрел в небеса этого мира, размышляя над тем, стоит ли наказать Живых за их дерзость или нет смысла тратить на них своё время? Луч пришёл с орбиты планеты, с громадного звездолёта. Сейчас букашкам там весело, есть чем себя занять — весь орудийный борт выпал в пространство дождём из ржавчины и мелких кусочков металла. В борту полно пробоин, воздух со свистом покидает корабль. У букашек появилось интересное занятие, от которого отвлекаться они уже не станут. Сейчас они активно пытаются спасти свои жалкие жизни.

— В Хаос их. — Произнёс он, наконец, и повернулся к порталу.

В отличие от Духов Сил, портал был сделан заметно лучше. Стабилен насколько это возможно, подпитывается от потоков Изначальных, разрыв в ткани обоих миров достаточно аккуратный, что бы ни создавать лишнего напряжения, что делает его ещё более устойчивым. Коридор в Межмирье очень короткий, хорошо закрыт от любого воздействия. Такой портал даже специально разрушить будет не просто, не говоря уже о спонтанном его закрытии. Что ж, к важным деталям, местный Великий относится с должным искусством и вниманием, что обнадёживает.

Пока он рассматривал портал — это не слишком много внимания отвлекало, часть его разума подыскивала что-нибудь эдакое, но не слишком опасное, в подпространстве этого мира. Там много чего заперто, есть действительно интересные сущности, есть совершенная безвкусица, лишённая самой капельки воображения. Отправить сигнал Китэгра, в виде какого-нибудь частично разумного вурдалака, он естественно не мог — это не лучшим образом будет его характеризовать. Он ведь не один из многих, он — Великий Тэя. Нужно выбрать нечто особенное. И такое нашлось. Демоны закрыли в нижнем слое реальности этого мира удивительно разнообразный контингент всякой живой и не совсем живой всячины. Выбор богатый. Нужно было лишь подобрать самое лучшее. А вот с этим не всегда просто бывает. Некроманты не слишком оригинальны и часто излишне кровожадны.

Мировая ткань лопнула в полудесятке мест и получившие свободу сущности, ринулись в портал, повинуясь воле Великого Тэя. Духи Сил немедленно преградили путь всем освобождённым сущностям. Он отрицательно покачал головой, и Духов разметало в разные стороны, словно сухие листья осенним ветром. Все до единой сущности скрылись в портале.

— А теперь я вас покину, мне нужно… — Договорить он не успел. А вот удивиться тому, что обращается к тупым как пробка Духам, успел. Зачем он с ними прощался? Драгоценные секунды, за которые мог понять, что происходит, были потеряны.

Он, конечно, раскидал их как котят, даже не двинув пальцем — усилие воли и все трое летят вверх тормашками, объятые чёрным огнём, частично разрушенные, едва живые — если к ним в принципе можно применять такой термин как «живые». Духи жизнью полны не больше, чем пустота вакуума…

Духи напали на него, оценив как угрозу своей задаче, которую успешно провалили — защита портала нарушена, полдесятка сущностей прошли в другой мир.

Однако напали они не так, как мог бы он ожидать судя по их внешности.

Безалаберный Бог, наспех склепавший Духов, внушавших некоторый страх букашкам, потому что лень было добиться лучшего результата, а очень хотелось — в общем, тут ничего подобного.

Нечто повлияло на его разум, он не понял, как и что именно, но оно вынудило его заговорить с Духами, попрощаться с ними и задержаться достаточно, что бы они сумели напасть.

И ладно бы только это!

Но это оказалось далеко не всё.

Тэя присел на холодный камень. Сорвал травинку, стал жевать её, глядя на парад из пяти разноцветных солнц, в ярко-голубом небе.

Зашвырнуло его настолько далеко, что возращение обратно займёт немало времени. А будь он хоть немного менее искусен, будь он чуточку слабее — не смог бы вернуться обратно в родные Сферы, ещё много-много лет или вовсе никогда.

Духи Сил оказались напичканы дополнительными Формами, сокрытыми не в них самих, а в окружавших их потоках Смерти. Портал окутан Силой, он словно яркий фонарь в комнате, погружённой в полумрак, он затмевал всё то, что было добавлено к Духам. Они могли не только защищать портал, но и оценивать угрозу, применять подходящий к цели арсенал.

Они были готовы даже к встрече с Великим, но сражаться с ним и не собирались. Просто вышвыривали его прочь из Вселенной. Наверняка, едва это случилось, как Духи Сил тут же отправили сообщение своему создателю.

Когда Тэя вернётся обратно, Великий Китэгра будет знать, с кем ему предстоит сразиться.

— Хитрая ты тварь. — Проворчал Тэя, сердито взирая на сияющие солнца иного мира.

6

— Мама, а он слышит нас? — Спросил мальчик, тихим-тихим шёпотом.

— Тсс! — Почти зловеще ответила ему мама, приложив палец к полным губам. Мальчик испуганно ойкнул и отпрянул. Женщина тут же сменилась в лице — на нём появилась улыбка. — Не бойся Коленька, всё хорошо. Я не хотела тебя напугать. — Коленька икнул и двумя руками сжал кулон, висевший на его тонкой шее. Его мама, полноватая, но крепкая женщина, протянула руку и, обняв за плечи, тихонько встряхнула малыша. — А знаешь что? — Она заговорщицки улыбнулась ему и подмигнула. — Давай не будем сегодня молиться Ему, а вместо этого ты попросишь у Него что-то, а я буду просить, что бы он тебя услышал. Хочешь?

— Хочу. — Поспешно отозвался мальчик. Но тут же нахмурился недоверчиво. — Мама, а он услышит? Господь услышит?

— Конечно, глупенький. — Женщина, с доброй улыбкой на устах, улыбкой полной нежности и тепла, обняла малыша двумя руками, а затем сказала. — Господь всё слышит. — Она отпустила мальчика и помогла ему снова занять колено преклонную позу перед полочкой с иконами. — Готов?

Мальчик сжал кулон в молитвенно сложенных ладошках и кивнул.

— Тогда начинаем. Проси изо всех сил, Он обязательно услышит.

— Да мама, я так и поступлю.

Обратив свои взоры к прекрасно выполненным иконам, изображения на коих, казались живыми, они принялись молить Господа изо всех сил, с надеждой взирая на Его лик. Женщина точно знала, что видит на иконах, она не имела ни капли сомнений и молилась искренне с жаром в сердце.

Мальчик, в своей вере был не столь крепок, но и он просил изо всех сил.

Крошечные пальчики крепко сжимали кулон — Его Знак. Он говорил свою импровизированную молитву про себя, но не мог не двигать при этом губами и иногда шептать отдельные слова. Он так надеялся — Господь должен был услышать его.

— Мама. — Позвал мальчик.

— Да? — Она разомкнула ладони и повернула голову — молиться перестала минут десять как, но что б, не смущать сына, продолжала делать вид, что молит Господа. На деле она лишь разглядывала икону, и это было столь же трепетно, как и молитва Ему. Многие замечали — когда смотришь на Его лик, кажется, что он смотрит в ответ. И чем дольше смотришь, тем сильнее ощущение, что он смотрит на тебя. Порой ей даже чудилось, что острое лезвие косы в Его руках, немного двигается.

— Я всё. — Отчитался малыш и, отпустив кулон в виде маленькой серебряной косы, поднялся с колен.

— Молодец. — Она снова обняла его и легонько толкнула. — А теперь марш спать.

Мальчик убежал в свою комнату, а она ещё раз глянула на иконы, на Его мужественное, чуть отстранённое, исполненное великой мудрости лицо и осенила себя знамением Его. Движение повторяло собой очертания косы. Когда-то она осеняла себя совсем другим знамением — как и все они. С тех пор много воды утекло. Всё изменилось.

Взгляд её замер на деревянной рамке самой большой из икон. Она непроизвольно вздрогнула, вновь заметив маленькое серое пятнышко на раме. Тогда, много лет назад, когда Он сошёл с Небес, это и случилось. Лики ложных богов, вспыхнули чёрным пламенем во всём бараке разом. Люди с воплями выбегали в коридоры и на улицу, но их страх быстро исчез.

Они поняли и уверовали навсегда — ложные боги были забыты, теперь в их душах и сердцах, только Он. Господь Истинный, Господь живой, из плоти и крови, Господь, что был среди них, словно бы нетленный, действительно нетленный Дух.

Она поднялась на ноги и подошла к окну. Несмотря на сгущавшиеся сумерки, она смогла рассмотреть купола церкви, что стояла неподалёку. Над каждым, теперь возвышается позолоченная, на высокой ножке, коса. Точная копия той, что была в Его руках, когда Он явился пред ними…

Женщина нахмурилась, приблизила лицо к стеклу. Показалось? Или и правда по небу пролетела упряжка оленей, тащившая за собой что-то красноватое? Она тряхнула головой, протёрла глаза, снова выглянула — ничего, всё тот же утопающий в зелени двор, купола церкви, осенённые знаком Господа, Его священной Косой.

— Показалось. — Решила она и, погасив свет в комнате, отправилась спать…

Коля забрался под одеяло с головой, зажмурил глаза, но сон к нему всё равно не приходил. В полумраке комнаты, всё время виделись какие-то тени, которые двигались и принимали разные формы. Вот одна из них закрутилась в нечто бесформенное и! Коля пискнула от ужаса, вжимаясь спиной в спинку кровати и натянув одеяло на нос — скрюченные когтистые пальцы плыли по одеялу прямо к нему! Изо всех сил он зашептал слова молитвы Господу, но пальцы всё ползли и ползли…

А потом остановились и распались на отдельные тени.

Коля повернул голову к окну. За стеклом, от слабого ветра, медленно раскачиваются ветки деревьев, что в изобилии растут во дворе.

На мгновение ему стало стыдно — испугался каких-то веток! А вот его папа — ничего не боялся! Он был такой смелый на фотографиях. Ему мама показывала. Папа стоял возле своего танка и с улыбкой смотрел, казалось, прямо в глаза всякому, кто смотрел на его фотографию. Он всегда был таким, смелым, добрым, умным. Ничего не боялся. Даже в тот день, когда немецкий снаряд попал в броню его танка. Никто не выжил, ах! Если бы Господь явился на два дня раньше!

На глазах Коли появились слёзы, но он сдерживался изо всех сил. Увы, не получилось. Коля стал хныкать, стирая слёзы крошечными кулачками. И почему ему так больно? Ведь его ещё даже не было когда война забрала его отца…

В окно как будто постучали. Коля перестал плакать, ощущая, как печаль сменяет старый страх пред тенями в комнате. Судорожно всхлипнув, он откинул одеяло и посмотрел на лампочку под потолком — надо её включить. Мама, конечно, будет сердиться, что он опять всю ночь жёг свет, но потом перестанет. Она всегда перестаёт сердиться. А он регулярно спит, включив в комнате свет — эти тени так пугают его! Они, нет, определённо это был стук.

Чуть живой от страха, Коля повернул голову и посмотрел туда, откуда доносился звук.

И тут же открыл рот, что б громко закричать.

За окном — бородатое лицо!

Это лицо вдруг улыбнулось. А чистые голубые глаза, окружённые сетью добрых морщинок, сверкнули весельем и озорством. Поднялась рука в красной варежке, которая вдруг исчезла, словно по волшебству. Незнакомец, прижал толстый палец к губам и вновь улыбнулся.

Коля не стал кричать. Ошеломлённый он смотрел в окно и не мог поверить своим глазам.

Старик с белоснежной бородой и очень добрыми глазами снял с седой головы, красную шапку отороченную белым мехом и снова постучал в окно кончиком указательного пальца.

Минуты две мальчику понадобилось, что бы собраться с силами и подойти к окну. Он замер там круглыми глазами глядя на лицо незнакомца, впрочем, нет. Коля это лицо видел каждый год. Его все видели. Нет, наверное, во всей в округе человека, который бы не знал этого лица.

Но всегда оно было фальшивым — а в прошлом году, Коле открылась страшная тайна, его не существует, в него наряжаются взрослые…

Он прильнул к окну и скосил взгляд. Дыхание перехватило.

Старик в красной шубе, сидел в широких санях, полных мешками красного цвета, а чуть впереди, бьют копытами четыре огромных и очень рогатых лося. Или это олени — он точно не знал.

Кем бы ни были животные, запряжённые в сани, одно точно — именно такие они и есть на всех картинках, такими их и рисуют. Правда в реальности они были куда красивее и внушительнее.

Старик приподнял бровь, его глаза вновь сверкнули озорством.

Коля не выдержал — он распахнул окно и подался вперёд, да и глянул вниз.

Так и есть. Да и не мог он так ошибиться — всю жизнь тут живёт, на втором этаже. До земли метра два. Сани висят прямо в воздухе и гарцующие лоси, бьют копытами по воздуху!

— Но тебя же не бывает! — Выдохнул мальчик.

— Ну почему же не бывает? — Удивился старик. — Вот он я. Настоящий.

— Но, сейчас осень, а ты…

— Я просто пролетал мимо. — Старик нахмурился, сочувственно качая головой. — Спешил в страну Вечной Стужи, на своих верных лосях. Ведь Новый Год вот-вот уже. Нужно подарки готовить, внучке наказ дать, а подарки не простые — по миру-то приходится побродить Коленька…

— Ой! Откуда вы знаете? — Воскликнул Коленька, отпрянув от окна.

— А я всех детишек имена знаю. — Важный вид принимая, ответил ему старик. — Как же это? Дед Мороз, да имён детишек и не знает? Нет, Коленька, я вас всех знаю и по имени и в лицо.

— Я не знал. — Честно признался Коленька. — Простите.

— Не беспокойся. — Старик небрежно взмахнул ладонью, словно отметая его извинения как нечто совершенно неуместное. — Я услышал, как ты боишься и не смог пролететь мимо — доброе у меня сердце Коленька. Вот нельзя мне так делать, а я не смог. Когда детишкам больно, ведь Коленька, больно и мне. А потому не могу я улететь, пока плохо тебе. — Старик повернулся боком и шумно пыхтя, стал возиться в своих мешках. Спустя мгновение повернулся, держа в руке маленький красный мешочек, и снова улыбнулся. — А это Коленька — для тебя.

— Правда?

— Честное комсомольское! — Прижав руку к сердцу, ответил Дед Мороз. Коля протянул руки к подарку, но старик отпрянул и отвёл руку с подарком в сторону. — Нет, Коленька, так не пойдёт. Давай ты к окну подойдёшь поближе и скажешь, что хочешь мой подарок. Иначе не сработает.

— Что не сработает?

— Ох! А ты не знаешь? — Искренне поражённый воскликнул старик. Коля опустил взгляд, покраснел. — Ну как же? Ежели подарок не попросишь у Деда Мороза, то мешочек-то откроешь, а там ничего и не будет. Подарок нужно попросить. — Потом с улыбкой погрозил толстым пальцем и добавил. — И заслужить. Ты ведь хорошо себя вёл?

— Да. — Покраснев ещё больше, соврал Коленька.

— Ну, тогда ладно. — Старик насупил брови, сел удобнее. — Хочешь ли ты мой подарок Коленька?

— Хочу! Хочу Дедушка Мороз! Правда-правда! — Воскликнул мальчик, высунувшись в окно так, что чуть не выпал из него.

— Вот молодец! Держи!

Дед Мороз рассмеялся радостно и протянул ему мешочек. Коля не стал откладывать дело на потом и попытался мешочек открыть, но тут взгляд скользнул в сторону и он понял, что может выронить свой подарок. А мама никогда не поверит, что к нему прилетал Дед Мороз. И подарок кто-нибудь другой утром заберёт. Коля решил поблагодарить старика и открыть подарок в комнате.

Но мешочек открылся сам.

Красная ткань выскользнула из пальцев и полетела вниз, но спустя мгновение, исчезла, яркой красной искоркой. А к его лицу поднималось облачко алого пара.

Коля ощутил, как подкашиваются коленки, как руки старика подхватывают его и закрыл глаза.

Случайный порыв ветра прикрыл открытое окно, всколыхнулась и замерла занавеска — в комнате Коленьки, нет больше никого…

Мальчик пришёл в себя от тряски и холода. Он поёжился, обхватил себя тонкими ручками и открыл глаза. Первое что он увидел — высоко в небе, сияла Луна. Полная, холодная, пугающая Луна, и лоси, запряжённые в сани Деда Мороза — пропали они.

Он прищурился, но было недостаточно светло. Ему показалось, что впереди саней идут люди, ну, спины у них точно были похожи на человеческие. Упряжь накинута им на плечи и, придерживая её руками, люди медленно идут вперёд. Коле стало страшно. Он не мог понять, что происходит. Но, кажется, объяснение лежало на поверхности — ему снится сон.

Страшный сон.

Мимо плывут деревья, по случаю осени, зловеще раскинувшие свои безлистые сучья, так похожие на тянущиеся к нему костистые пальцы. Коля вздрогнул, теперь не от холода — от страха.

Он повернул голову и сказал.

— Дедушка Мороз, а мы… — Коля осёкся на полуслове — не было дедушки. На его месте сидел кто-то другой. Огромный, сгорбленный, он наклонился и его ярко-голубые глаза, обращены теперь вперёд. Глубоко утопленные, злые глаза, на голове, очень туго обтянутой серой кожей.

— Дедушкаааа… — Сказал Коля, не сдерживая слёз.

Сани вдруг остановились. Идущие впереди люди больше не тянут их и чёрные металлические сани, с деревянными сидениями, замерли, утопая полозьями в густом ковре из опавшей листвы.

Один из мужчин, что тащил упряжь, медленно повернул голову и посмотрел прямо на него.

— Ааа!!! — Закричал Коленька и попытался убежать.

Лицо мужчины — серое, покрытое струпьями источавшими гной, лицо на коем остался всего один глаз, да и тот болтался у безгубого рта, на тонкой, серой жиле, по которой ползали белесые черви.

Убежать он не смог — худая ладонь легла на его плечо, и сжались тонкие пальцы, увенчанные короткими чёрными когтями. Хрустнуло что-то в плече, и Коленька застонал от боли, в глазах запрыгали красные огоньки. Он бросил один взгляд на плечо и увидел на своей пижаме кровавые пятна — серые пальцы старика, ушли глубоко в его плоть.

— Коленька, ты разве не рад? — Прохрипел старик, повернув к нему голову. — Дедушка Мороз взял тебя с собой покататься. А ты кричишь. Какой плохой мальчик! Знаешь, что бывает с плохими мальчиками? — Коленька не отметил на вопрос — он сейчас громко кричал от охвативших его ужаса и боли. Старик хрипло рассмеялся. — Они становятся моими подарками. Подарками мне!

На худом страшном лице, в стороны раздвинулись тонкие серые губы и жёлтые зубы старика, начали расти, с громким противным хрустом превращаясь в длинные клыки.

Где-то далеко каркнул ворон, и снова стало тихо. Лишь тут, под группой берёзок, где средь осенней листвы, остановились чёрные металлические сани, слышен жадный сочный хруст…

Старик в рваной и грязной шубе серо-чёрного цвета, сидел на скамье в санях, ковыряя в зубах когтем указательного пальца правой руки. Иногда он причмокивал. Наконец, вздохнул.

— Ещё хочу. Вкусный попался, ага. Да худущий ведь, как палка. — Старик скосил взгляд на кровавое пятно расположившееся слева от него. Почерневшие от времени и крови, доски на санях, вновь покрыты кровью. На них виднеются обрывки какой-то одежды, кусочки разгрызенных костей и изорванная горка кишок — дедушка кишки не любил. Так, погрызть чуть-чуть, но без фанатизма.

Один из недавних лосей, водянистыми пустыми глазами смотрел на него уже не первую минуту, чёрный рот открыт, вонючая гнойная слюна стекает на голую истерзанную грудь.

Дедушка был добрым. Он не любил, когда его лошадки страдали от голода.

— На. — Сказал дедушка, бросив мертвецу обгрызенную кость, подковообразной формы, с ещё торчавшими из неё, редкими, белыми зубами. Мертвец шустро подхватил подарок и поспешно запихнул его себе в рот, после чего начал размеренно двигать челюстями, с хрустом перемалывая пищу, в которой, в общем-то, и не нуждался. Старику просто нравилось думать, что они едят, что они признательны ему и помнят о таких вот моментах. — Эх, — вздохнул старик, — пятый уже, а голод терзает до сих пор. Ничего не понимаю. — Кряхтя, старик перегнулся через сидения и достал с задней части саней, маленькую металлическую лопатку. Бурча себе под нос, он принялся счищать остатки трапезы наземь. — Раньше одного схрумкаешь, двух от силы, и всё — весь год всё в порядке. Что теперь со мной творится? И где я? Куда вообще попал? Всё такое непонятное, всё такое…

— Ой! — Вскрикнул кто-то. Дедушка резко выпрямился, лопатку выронил и поспешно прошептал несколько слов, да незаметно сделал пару пассов руками.

— Охо-хой! Какой прекрасный день! — Воскликнул седобородый добродушный толстяк в красной шубе и с доброй улыбкой на устах, сел он на козлы чудесных красных саней, в которые впряжены были четверо могучих лосей со сказочными витыми рогами.

— Господи! — Проговорила испуганная девушка, стоявшая совсем рядом, подле высокого тополя, чьи ветви, словно пологом нависали над санями. Она перекрестилась и бледная вся сделала маленький шажок к саням. Потом остановилась и, качая головой, посмотрела на дедушку. — А мне тут такое померещилось, а почему день?

— То есть ночь. Какой прекрасный ночь! — Пробасил дедушка, потом прервался. Глазами зыркнул налево, направо. — То есть, какая прекрасная ночь!

Девушка рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. Её красная шапочка, от движения этого сбилась немного, и девушка поспешно поправила её — даже слишком поспешно. Лукошко с пирожками упало наземь, и все пирожки посыпались в листву.

— Ну вот… — Расстроено произнесла она, всплеснув руками.

— Уж извини старика, что напугал-то.

— Да ладно, эх, я бабушке пирожки несла. С чем же я теперь к ней пойду?

— А ты посмотри. — Улыбнулся дедушка, рукой указывая на зады своих огромных и удивительно красивых саней. Там возвышалась целая гора красных мешков, чем-то заполненных до отказа.

— А что это? — Чуть нахмурившись, спросила девушка. Старик рассмеялся, подарок пообещал и немного сбился на полуслове. Потом наклонил голову набок. Девушка — он точно помнил, высокая стройная девушка в алом плащике, в красной шапочке, в высоких кожаных сапогах, в юбке чёрной, вот кто вышел из-за тополя. Но теперь перед ним девочка. Лет четырнадцать. Худая, чуть несуразная, а! Старик махнул рукой — в наши дни сочные подростки это роскошь. Чего расстраиваться? Ему в основном дохлятина такая и попадается — тяжкие времена, ничего тут не поделаешь. Девочка замешкалась, так что он снова улыбнулся приветливо и махнул рукой.

— Не бойся красна девица. Аль не признала?

— Нет, кажется, не признала…

— А ты угадай. — Хитро прищурился старик.

— Санта-Клаус?

— Чё? Это ещё кто?

— Ну… — Смущённо проговорила девочка.

— Не важно. — Старик наклонился за подарком, ухватил его и повернулся обратно. — А вот и твой…

Девочка пропала. Красная шапочка осталась, а вот девочки и след простыл.

Стоит девушка высокая, уже сформировавшаяся вполне — он не смог не поморщиться в отвращении, накрылся ужин, взрослые они ж как резина. Совершенно не прожуёшь!

— Ну? Что молчишь Санта? — Как-то нехорошо улыбнувшись, произнесла девушка.

— Какой я тебе Санта? — Рыкнул дедушка, выпуская мешок с подарками из рук. Мешок свалился с саней, упал в листву и исчез, выпустив облачко алого дыма. Дым поднимался вверх, прямо к ней.

Дедушка зловеще ухмыльнулся, а его скакуны заволновались — взрослых дедушка не ел, фигуру берёг и зубы, так что взрослых он иногда им отдавал. А это не часто случалось, а лошадки тоже ведь кушать хотели, причём всегда и ничего другого, собственно, хотеть они уже и не умели.

Облачко коснулось носа непонятной девицы, сейчас она вдохнёт и!

— Апчхи! — Сказала девушка, потёрла нос ладошкой и снова чихнула. Падать без сознания, она не собиралась совершенно. Что происходит вообще? В этот момент, её белая курточка, вдруг засветилась — на абсолютно белой ткани проступили чёрные, пылающие письмена.

— Какого дьявола! — Прошипел дедушка, частично теряя контроль над маскировкой — первые два скакуна стали тем, чем они и были. Даже звуковые искажения исчезли — он услышал явственное зловещее ворчание мертвецов, почуявших живую плоть.

— Не поминай рогатого, отродъе сатанинское! — Рыкнула девица, поспешно перекрестившись.

На мгновение повисла пауза, в течение которой маскировка постепенно слетала с саней, а девушка и дедушка, смотрели друг другу в глаза.

— Кто ты? — Наконец, прохрипел дедушка в грязной серой шубе.

— Красная Шапочка. — Ответила девушка в красной шапочке и не успел он глазом моргнуть, как в нос ему сунули что-то металлическое. Дедушка отпрянул от удивления, и яркий алый луч пронёсся над его головой, лишь слегка задев ухо. Резкая боль, потеря равновесия и он рухнул на зады саней, высоко задрав тонкие костистые ноги. Сверху послышалось шипение, странный высокий звук, а вскоре пришёл запах палёного мяса — тошнотворный запах, потому что мясо то, крепко протухло столетий семь назад.

Бормоча что-то, он кое-как ухватился за сидение и поднялся.

Наглая девчонка стояла подле саней, с дымящимся железным артефактом в руках, а его лошадки валялись на земле, порубленные на куски и источали зловонный дым.

— Ааа! — Взвыл дедушка. — Ты что натворила???

— Эльза! — Строгий раздался голос.

— Чего? — Ворчливо ответила наглая девица, а из леса вышли двое мужчин. Да такие, что дедушка судорожно сглотнул и присел на скамейку — ноги отнялись.

Оба в халатах испещрённых множеством разных символов — огненные и чёрные цвета. И у каждого в руке посох. Но не это больше всего испугало дедушку, совсем не это.

От обоих просто несло могуществом, огромной Силой!

А он и наполовину не восстановился…

— Ты магию, зачем изучала? Что б по лесам с лазером бегать?

— Извините Учитель. — Потупив взор, произнесла девушка.

— Такое чувство, что ей стыдно. — Заметил огненный маг, когда оба они остановились возле обездвиженных саней. Дедушка угрюмо взирал на незнакомцев и тяжко вздыхал — пока лошадки не восстановятся, не сдвинутся сани с места. А без саней не сдвинуться и ему — мать-земля не станет держать его на себе, обманул ведь, не вернулся туда, откуда вышел, жить остался он…

— Стыдно ей. Как же. — Поморщился чёрный маг. Эльза в ответ не смогла сдержать хитрой улыбки, что от магов не укрылось. — Вот видишь Элтлин? Видишь?

— Я не Элтлин.

— Опять? — Удивлённо молвила девушка, бросая лазер в кобуру на бедре и делая какие-то пассы руками прямо перед собой.

— Это имя мне больше не нравится.

— И как тебя называть теперь?

— Пока не знаю. — Пожав плечами, ответил огненный маг. — Но я придумаю себе правильное имя. Когда-нибудь придумаю…

— Что вам от меня надо? И кто вы вообще такие? — Прошипел дедушка, лихорадочно думая над тем, как ему выпутаться из этой передряги.

— Что надо ты скоро узнаешь… — Ответила девушка продолжая выписывать пассы своими тонкими ручками, да со всё возрастающей скоростью.

— Эльза, не спеши. Разрыв такого проклятья не терпит спешки.

— Да знаю Учитель, знаю я. Сейчас, ещё чуть-чуть.

— Вам меня не спасти. — Криво усмехнулся дедушка.

— Мы и не собирались. — Чёрный маг покачал головой — с осуждением и скорбью. — То, что ты сотворил с собой маг Смерти, нам этого уже не обратить. Ты переступил все возможные границы — ты питаешься не только плотью, но и душами. У могущества Истинной Некромантии всегда есть цена, и ты заплатил худшую из всех возможных…

— Готово! — Воскликнула Эльза и в тот же миг лазер оказался в её руке, а рубиновый луч насквозь пробил грудь колдуна. С хрипом, оскалив мгновенно отросшие клыки, дедушка схватился за простреленное сердце и рухнул с саней на землю.

Несколько секунд, все трое смотрели на неподвижного мага Смерти, когда-то рискнувшего пойти по пути Истинной Некромантии, но свернувшего сильно не туда на своём долгом пути.

— А если бы ты ошиблась? — Проворчал чёрный маг.

— Он бы исчез. Кучка праха осталась бы. — Не меняясь в лице, произнесла девушка. Затем сделала замысловатый жест рукой и рядом с телом появились три маленьких кейса. Не теряя времени даром, она присела на корточки, раскрывая первый кейс.

— И всё-таки, с ним что-то не так Зодар. — Огненный маг обошёл труп стороной, стал осматривать металлические сани, не имевшие никаких росписей или украшений. Просто железо, кое-где ржавое и ничего более. — И это что-то, всё ещё здесь, мне кажется, что здесь.

— Может быть, это остаточные следы от поглощённых душ.

Зодар пожал плечами, сделал короткий жест рукой. Тело дедушки, словно само собой перевернулось на спину.

— Благодарю Учитель, вы сама вежливость. — Сказала девушка. В её руках, поймав лучи лунного света, зловеще блеснули причудливые инструменты.

— Не стоит благодарности. Я просто не был уверен, что тебе это под силу, без твоего лазера.

Девушка обиженно надула губки, и крючковатый нож с хрустом воткнулся в грудь мертвеца.

— Ааа! — Слабо застонал дедушка, секунду назад казавшийся мёртвым.

Девушка удивлённо вскинула бровь, но замешательство тут же исчезло — тонкий нож с крючком на конце, который она держала в другой руке, со скоростью молнии, вырезал на лбу дедушки не сложный, кособокий и кривой, но всё же образ простейшей пентаграммы.

— Эльза…

— Я знаю. Он не должен был выжить. — Ответила девушка, деловито вскрывая грудину слабо дёргавшегося мага. — Но оно и к лучшему.

Маг, питавшийся не только плотью, но и душами Живых, стонал и слабо трясся, а девушка деловито резала его на куски…

— Вам обязательно это делать? — Пробормотал огненный маг, бросивший всего один взгляд на заживо распотрошённое существо и тут же отвернувшийся.

— Это сильный и старый колдун. — Не оборачиваясь, ответил Зодар — он внимательно следил за действиями ученицы, выискивая неточности и ошибки, которые могли бы испортить редкий материал, волею случая попавший им в руки. — Каждая его жила, каждый волос — бесценны.

С хрустом из раненного мага, вырвали два ребра. Тонкие хрупкие ручки очаровательной девчушки, до локтей в крови. На красивом личике ничего кроме сосредоточенности на деле. Рёбра аккуратно ложатся в кейс и вот её ручки уже погружаются в живот мага, извлекая внутренности — бедняга закатил глаза и завопил так, что огненный маг вздрогнул всем телом.

— Может, вы его уже убьёте?

— Нет. — Эльза берёт в руки зачарованный шприц и аккуратно собирает кровь, скопившуюся в очищенной от органов полости, ещё живого колдуна. — Все частички его тела и так пропитаны эманациями Смерти, а если он проживёт до самого конца, то его мучения ещё больше усилят полученные из его тела материалы.

— Если бы у нас было время, можно было бы извлекать всё нужное подольше. — Добавил Зодар, указывая пальцем куда-то в кровавое месиво, в которое успели превратить колдуна, столь женственные ладошки, юной колдуньи с самой милой улыбкой на свете. — Эльза! Почку нужно извлекать вместе с этими отростками. Ты их изрезала как слепой мясник на бойне!

— Простите Учитель. — Покраснев щеками, проговорила девушка. Собрала кровь из раны и заглянула туда, недовольно поморщившись — действительно, поторопилась и немножко испортила полезный материал.

— Зодар, ты и твоя ученица, вы просто, иногда вы пугаете меня.

— Смерть всех пугает. — Ответила вместо Зодара его ученица. Распотрошенный колдун истошно завопил от боли — девушка шустро орудовала щипцами, один за другим вырывая его зубы. — Нам повезло, что попалось такое существо. Тьма разрушила наш дом, ничего не осталось. — Эльза откинула локон волос упавших на лоб и грустно добавила. — Я эти ингредиенты собирала годами! А эта паскудная, эта дъявольская скотина, эта Тьма…

— Аааааа!!!

— Из этого колдуна мы получим самое лучшее, что только можно найти…

— Ааааа!!!

— Великие Силы! — Огненный маг в отчаянии взмахнул руками, на мгновение, отпустив свой посох, но тот не упал, остался стоять на земле, как вкопанный. — Да убейте вы его уже, наконец!

— Учитель? — Сердито морщась, спросила Эльза. Зодар недовольно поворчал и кивнул. Девушка ловко вырезала сердце из тела мага и, завернув в платочек, покрытый сложной вязью символов, положила его в кейс, рядом с пальцами, отрезанными от правой ладони. После чего вернулась к работе, заполняя кейсы всё новыми частями тела ещё живого мага, как-то сумевшего миновать стражу у портала и проникнуть в эту Вселенную.

Спустя минуту, Эльза остановила работу и задумчиво глянула на лицо мага.

— Учитель.

— Вижу. — Старый маг смотрел туда же и задумчиво хмурился.

— Но как это возможно? Заклинание, сдерживающее его смерть, рассеялось, когда я забрала сердце. Почему он ещё жив?

Зодар воткнул посох в землю и начал плести заклинание. Огненный маг сделал тоже самое, отойдя немного в сторону от некромантов. Эльза же продолжила привычную работу, заполняя свои бездонные кейсы всё новыми кусочками плоти, органами, жилами, порциями крови и тщательно нарезанными частями кишок. Когда-то в прошлом, она бы не стала забирать всё, даже с такого уникального тела, какое попалось сегодня им. Но с тех пор она стала гораздо искуснее и знала намного больше — потерять даже капельку крови, сейчас, непростительно. Только не с этого тела, пропитанного эманациями смерти, помнившего множество самых разных заклинаний и проклятий, воздействовавших на него сотни, а то и тысячи лет. Это тело бесценно — в любом мире, для любого Некроманта оно дороже золотых слитков и гор из алмазов.

Эльза продолжала орудовать своим жутким набором инструментов, её спутники плели сложные заклинания, несчастный владелец железных саней, лежал на земле и тихонько стонал — от него осталось совсем немного, но он продолжал жить…

— Ой! — Вдруг воскликнула девушка, выронив зажим для срезания кишок, прямо в кровавую рану, какой стал нынче живот мага. — Учитель! Что-то, что-то странное, я даже…

Зодар повернулся к ней лицом и, исторгнув несколько гортанных слов, очертил обеими руками полукруг в воздухе, а затем распрямил их в сторону ученицы.

Чёрное пламя вспыхнуло вокруг Эльзы.

Серая тень проступила из пламени и, исторгая жуткий визгливый вой, вытягивая длинные серые щупальца к девушке, эта тень отскочила немного в сторону от неё. Тень уплотнилась, обрела размытые очертания чего-то о шести ногах и издала злобный, обиженный вой. А затем смазалась, стала туманным облачком и попыталась скрыться в лесу.

Яркий огненный шар возник из ничего и врезался в облачко, отбросив его обратно к Эльзе.

Чёрное пламя, окружавшее девушку, вытянулось в изогнутый клин и обрушилось на облачко.

Спустя мгновение, истинный и чёрный пламени, сплетаясь в причудливый узор, но не смешиваясь друг с другом, окружили облачно непроницаемой завесой.

— Что это такое? — Тихо проговорила Эльза, во все глаза, глядя на огненный шар, заключивший в себе неведомую сущность, минуту назад бывшую частью владельца саней, а мгновением позже, на краткую долю секунды, частью тела Эльзы.

— Не знаю. — Зодар опирался на посох и не отводил взгляда от сущности. — Но оно уже давно с этим колдуном. Оно питалось тем, что он поглощал. Забирало часть себе.

— Какой-то паразит? Дух Сил или сложное Проклятье?

— Не знаю Эльза. Пока что, не знаю. Оно… — Зодар закрыл глаза и вытянул руку, в сторону пылающей сферы. Губы мага Смерти шептали какие-то слова, пальцы его пришли в движение, складываясь в сложные фигуры, а его посох загорелся в столбе чёрного пламени. Зодар не знал, пока что не знал. Но очень скоро, он поймёт, что же такое попалось в ловушку из сотканных воедино, двух столь противоречивых и в то же время, столь похожих Сил — Истинного огня и чёрного пламени самой Смерти.

— Зодар! — Воскликнул маг огня, вонзая посох в почву и двумя руками вырисовывая в воздухе сложные символы, каждый из которых мгновенно загорался в огне и начинал медленно вращаться вокруг своего создателя. Зодар не откликнулся, он так и стоял с закрытыми глазами. И с каждым мгновением, он становился всё бледнее. Эльза бросила инструменты, и поспешно выпрямившись, начала творить подобно тому, что делал маг огня. Её символы вели себя примерно так же — пылали и, сходя со своего места, вращались вокруг неё. Символы, созданные обоими магами, различались по своему виду и горели в огне разного цвета, но похожесть творимых заклинаний, не могла бы ускользнуть и от слепого. Оба мага плели защитные заклинания, инстинктивно чувствуя угрозу, с какой прежде им сталкиваться не приходилось.

Огненная ловушка вращалась всё быстрее, пламени двух Сил двигались столь быстро, что шар обрёл почти однотонный цвет.

Зодар в ужасе застонал и отступил на шаг назад.

— Учитель! — Крикнула девушка, не прекращая плести своих заклинаний.

— Я в п-порядке, я… — Он судорожно сглотнул и прохрипел. — Это невозможно, но, Оно было с колдуном долго Эльза, очень долго. Оно питалось не только объедками, когда он питался плохо, Оно пожирало его самого. Оно пожирало его душу! — Огненная ловушка застыла как по команде. Пламени двух Сил выбросили несколько языков в стороны и поверхность сферы сгладилась. Теперь пламя текло по ней, словно вода. Казалось, что маги утратили контроль над собственным заклинанием. Словно нечто, что попало в ловушку, сейчас изучало её, не пыталось пробиться грубой силой, а именно изучало свою временную темницу.

Спустя мгновение, в стенках ловушки появились трещины.

— Что это за тварь? — Выдохнул огненный маг.

В тот же миг, трещины покрыли всю сферу, и она словно взорвалась изнутри.

Лес этого мира, сотряс тонкий, пронзительный шелест — серое Нечто, свободно парило над опавшей листвой и всем троим, казалось, что оно пристально смотрит сейчас на них.

Долгие секунды сменяли одна другую. Маги, окутав себя защитными заклинаниями, замерли в напряжённом ожидании. Серое Нечто, не двигалось с места, но и не предпринимало никаких действий. Как будто существо пребывало в сомнении, как будто не знало что делать.

Может, так оно и было, может быть, оно даже сбежало бы от них, предпочтя не связываться с угрозой, какую, несомненно, представляли три сильных мага сразу, да ещё и готовых сражаться.

Важный момент истории творился сейчас, хотя никто и не знал об этом — только от них, от магов и существа, зависело, что произойдёт сейчас, но так бывает не часто.

— Каррр! — Сказал кто-то чёрный, в перьях весь, приземлившись на толстую ветку. Чёрный глаз любопытно уставился на непонятно что происходящее внизу. — Карр! — Повторил ворон, помимо непонятного противостояния и странных ощущений, наблюдавший и кучку вкусного мяса у диковинной металлической штуковины средь опавших листьев ранней нынче осени.

Ворон хотел есть, но природная осторожность, всё же взяла верх. Громко и расстроено каркнув, птица оттолкнулась от ветки, и тяжело махая крыльями, поднялась вверх. Птице нужно было миновать одну ветку на своём пути. Она могла подняться выше или пролететь ниже.

Птица выбрала второе.

Птица пролетела слишком близко.

Серая дымка не удержалась — струйка тумана устремилась к птице. Ярко-жёлтый огонёк полыхнул в теле любопытного ворона, хотевшего только есть. Огонёк покинул его плоть и соединился с серой дымкой, спустя мгновение исчезнув без остатка.

Птица свалилась наземь и исчезла под слоем опавшей листвы.

— Что произошло? — Прошептала девушка.

— Оно сожрало его душу. — Так же шёпотом ответил очень бледный маг Смерти.

— У птиц нет души… — Пролепетала девушка, теперь столь же бледная, как и её учитель. В этот раз он не прописал ей словесного нагоняя. Сейчас он и вовсе промолчал.

Дымка сдвинулась с места — ей тоже хотелось есть. А от птички, аппетит разыгрался. Существо жаждало продолжить свой ужин, и на роль главных блюд, оно уже определило троих магов.

Огненный маг развёл руки в стороны и закрыл глаза, в тот же миг, листва перед ним вспыхнула в огне и сгорела в одну секунду, обратившись в прах. На голой чёрной земле, пылал Истинный огонь, образуя сложную фигуру с множеством концентрических кругов и пустых пятен в общем рисунке. Эльза, краем глаза заметив это, не смогла не восхититься, даже сейчас, в момент смертельной опасности исходящей от существа из серого тумана. Огненный маг мысленно создал все нужные части заклинания, все три их элемента. А ведь это была очень сложная магия, ей пока недоступная. Сотворить такое лишь мысленным усилием, крайне непросто, а для неё пока и вовсе невозможно.

Зодар повторил действия огненного мага и в пустых местах фигуры, вспыхнул огонь Смерти.

— Господи спаси… — Прошептала Эльза, с сомнением косясь на окружавшую её видимую часть защитных заклинаний — пылающие в чёрном огне символы. Что-то она сомневалась, что они выдержат предстоящее светопреставление. Окружающий их лес, тут сомнений нет, на пару сотен метров ничего кроме пепла не останется. И ей не хотелось стать частью этого пепла, взгляд девушки упал на закрытые кейсы и не до конца выпотрошенный труп древнего мага. С прелестных уст девушки, сорвалось несколько совсем не прелестных слов, какие юной девушке знать и вовсе не полагалось бы. Впрочем, разочарование быстро исчезло, уступив место страху — фигура созданная магами Огня и Смерти, пришла в движение.

Рёв пламени и заунывный вой, символизирующий увядание всего сущего, слились в один раскатистый громоподобный звук. Эльза зажала уши ладонями, но это оказалось бесполезно — звук проникал, казалось, сквозь саму её душу.

Пламени двух Изначальных, сплелись воедино, огненная фигура исчезла и пылающий сгусток, напоминавший собой оскаленный череп дракона из древних сказок, устремился к туманной дымке.

Удар пришёлся точно в цель и на мгновение их противник исчез, его поглотило смешанным огнём двух Сил. Маги открыли глаза и опустили руки. Огненный пошатнулся и отступил к посоху, что б опереться на него, сам он стоять не мог, эта магия высосала из него все силы. Зодар остался на месте, но и он был похож на выжатый лимон — а ведь даже в этом состоянии, оба они продолжали поддерживать сложное плетение защитных заклинаний, что по-прежнему окружали их.

Эльза с облегчением выдохнула — огонь сожрал существо, ещё минуту по полыхает и всё. И вроде бы радость — живые остались, существо побеждено, даже лес не сгорел нафиг, а ей грустно.

Мощь Учителя и огненного мага, вызывала в её душе жгучую зависть. Она так хотела стать столь же сильной! Нет! Она жаждала превзойти их обоих, стать столь же могучей, как и…

Серый туман пробился сквозь пламя тонкими острыми щупальцами — они быстро окутывали ревущий огонь, словно серая паутина, наброшенная на разноцветное покрывало. Мгновение и ещё одно — огонь погас, последние язычки, слабо трепыхаясь, летят над землёй. Но вот и эти остаточные следы могущественной магии, исчезли без остатка.

Туманная сущность висела на прежнем месте.

— Великие Силы, да что ты за тварь?! — Прохрипел Зодар, отступая на шаг назад.

Туман сошёл с места. Тонкие серые языки потянулись к ним.

Эльза не могла сейчас смотреть по сторонам — ноги её парализовало, она даже дышать забыла, просто смотрела круглыми глазами, как серые туманные щупальца тянутся к защитным заклинаниям.

Вот щупальце ткнулось в одно из них, расплылось по воздуху и маленький кусочек от него разорвало в мельчайшие лоскуты одним из защитно-атакущих заклинаний. Существу это никак особо не навредило. Щупальце сдвинулось ниже, воткнулось в пустоту — не послушными губами, Эльза прошептала несложную формулу и увидела собственное заклинание, каким оно было в Душе Мира, каким оно было на самом деле.

Щупальце, каким-то образом, сумело найти один из главных узлов плетения образующего заклинание. И сейчас, серый туман последовательно разрывал все связи узла. Ещё немного и защитное заклинание развалится само собой, серый туман?

Ей сейчас вдруг захотелось, что б она не знала, как можно смотреть в Душу Мира, чтоб не умела этого делать. Серый туман, он ведь не был таким. Точнее, не весь. Серая призрачная плоть существа таковой и осталась, разве что цвет стал глубже, очертания более размытые, как и у всего вокруг, но в серой массе, она видит следы, признаки, что читать, способен далеко не каждый. Зодар умел и научил её этому, научил не так уж и давно.

Структура призрачной плоти монстра, она полна знаками и особенностями, какие есть у всех абсолютно — у всех, кто имеет душу или её подобие. Видеть души, им конечно, не под силу, не может этого Зодар, не может она, для того что бы видеть столь тонкие материи, нужно что-то такое, чего у них нет. Может быть, это и вовсе доступно лишь Богам. Однако не нужно видеть самого волка, что бы понять по его следам, куда он пошёл. Хорошие из них получаются ингредиенты для некоторых заклинаний, из волков — то, бабушка её знала толк в таких…

У монстра есть душа — он не Дух Сил, не порождение Изначальных. Он одухотворён.

И его душа давала такие искажения структуры призрачной плоти, такие особенности имел его вид, что Эльза сейчас завыла бы от ужаса, если б страх не парализовал глотку.

И почему раньше они не поняли, не заметили? Душа этого существа…

Защитное заклинание развалилось на части. В плетении появилась солидная брешь, и тонкое серое щупальце потянулось к её белому от ужаса лицу.

7

Небо сияло тысячами разноцветных вспышек, словно звёзды в черноте ночных небес. Пелена рваного чёрного дыма стелется над поверхностью, она столь широка, что подобна грозовым облакам. Если б не рваные дыры, не причудливо изгибающиеся рукава этого дыма, его можно было бы принять за настоящие облака. Ещё долго они будут стелиться над долинами и холмами, что раскинулись под облаками. Они не обратятся в дождь, не рассеются под лучами светила — это чёрный дым, не облака. Это пары горящего пластика и изоляции, это испарения горящего газа и плоти.

Сквозь облака ударило несколько толстых зелёных лучей. Один вонзился в почву, сжигая маленькое кривобокое деревце, увенчанное густой красной листвой. Другой исчез в глубоком овраге, ещё один испепелил крошечный скалистый выступ. Последний попал в пятиметровую металлическую конструкцию, за мгновение до того, осыпающую всё вокруг потоком плазменных шаров синего цвета. Лазер расплавил конструкцию в два счёта, оставив от неё лишь оплавленные огрызки двух угловатых конечностей — ноги, на которых передвигалась машина. Окружавшие её такие же устрашающие шагоходы, прекратили стрельбу по равнине и, выпустив дополнительные опоры, развернули орудия к чёрным облакам. Несколько секунд и пронзительный гнетущий звон растёкся по пространству истерзанного мира, а из длинных орудийных стволов, вырвались раскалённые сгустки плазмы и на огромной скорости устремились в небеса. Шагоходы продолжили стрелять по небу, и новый лазерный луч оставил от одного из них лишь озерцо расплавленного металла — всё остальное, включая пилота, просто сгорело.

Залпы машин, достигли своей цели.

Взрыв в небесах был столь силён, что его свет проник даже сквозь облака, но звуков никаких не пришло от чудовищного взрыва наверху — он произошёл на орбите планеты. Корабль, стрелявший по машинам, уничтожен. Но он лишь один из многих сотен. Сражение раскинулось не только по бескрайним равнинам этой планеты, оно шло и на её орбите.

Некто в чёрном плаще с косой в руках, стоял на вершине горного шпиля, поднимавшегося так высоко, что казалось, протяни руку вверх и коснёшься чёрной пелены, заслонившей горы и равнины всей планеты. Он смотрел на циклопическое сражение, развернувшееся здесь и в его красных глазах, застыла невыразимая грусть. Казалось, он скорбит об этом мире, о его печальной судьбе. Ведь так прекрасна вселенная, в ней столько всего есть, в ней полно удивительных чудес и того, что заставляет сердце замирать от ужаса. Во Вселенной так много всего! Столько можно увидеть, познать, столько всего там есть — но глупые Живые, не останавливаются, что бы посмотреть. Они идут мимо там, где живёт истинно прекрасное. Они просто идут вперёд, не видя ничего вокруг, следуют к своим часто странным непонятным целям. И, однажды, наступает момент, когда интересы одних Живых, начинают противоречить интересам других. В этот момент они начинают уничтожать не только, то прекрасное и ужасное, что не захотели замечать, но и себя самих.

Тысячи и сотни тысяч живых существ, миллионы машин и сотни кораблей, сражались сейчас друг с другом, неся смерть и разрушение всему, что было вокруг.

Всего несколько часов назад, здесь сияли чистейшие небеса, полные причудливыми звуками и удивительными существами, что питались планктоном, живущим в самой атмосфере. Красная трава устилала равнины, и красные листья колыхались от слабого тёплого ветра. Удивительные существа бродили по равнинам и густым лесам. Даже город Живых, единственный на планете, возвышавшийся на огромном острове в центре единственного океана, виделся жемчужиной этого мира, казался воплощением самой мысли о прекрасном.

Но кто-то с кем-то, что-то не поделил и чудесный мир, превратился вот в это — чёрные облака ядовитых испарений, груды расплавленного металла в полях, океанах и в горах. Трупы миллионов сгоревшие в огне лазеров и плазмы. Огромные выгоревшие до основания остовы военных кораблей на орбите, часть коих однажды грохнется вниз, окончательно добив экосистему планеты.

Вот таким стал мир, всего несколько часов назад цветущий жизнью.

Стоявший на горной вершине, с осуждением покачал головой.

— Иногда Мёртвые не кажутся ужасом множества миров, истинным Злом Сущего. Порой, они кажутся единственно возможным лекарством.

Ещё недавно, этот мир пропитывали потоки Жизни, они были так полны, что он ощущал их буквально кожей. А теперь — теперь кругом лишь смерть.

Из центра сражения в облаках планеты, выскочил летательный аппарат, объятый огнём и дымом, он закрутился вокруг своей оси и стремительно падал, к подножию горы, на которой застыла фигура в чёрном балахоне. Пилот, а может пилоты, как-то смогли выровнять свою повреждённую машину и набрать высоту. Они зависли в воздухе, в полусотне метров от незнакомца. Машина развернула свой хищно очерченный нос, и мгновение казалось, будто сама эта машина застыла в недоумении.

— Великий Китэгра. — Представился Великий и улыбнулся, оскалив клыки — представился он шёпотом, расстояние солидное, конечно, его никто не услышал. Однако формально, он проявил вежливость в отношении безумцев, рискнувших развернуть свою маленькую войну на планете, которую изволил посетить ради эстетического удовольствия, один из Великих. Если бы они знали об этом, если бы они вообще знали о Великих, наверное, никогда и ни за что не начали бы своей битвы.

Мысль показалась ему интересной. В ней что-то такое было.

Что-то, что он пока не мог уловить, но продолжал пытаться сделать это.

Летательный аппарат выпустил залп из полу десятка плазменных снарядов. Все как один устремились к Великому. Поглощённый любопытной мыслью, он брезгливо отмахнулся от столь явной нелепицы. Плазменные снаряды способные испепелить всю эту гору, отскочили обратно как резиновые мячики, врезавшиеся в стену. Все они улетели высоко вверх, за пелену чёрного дыма и исчезли в космическом пространстве. Один из них срезал боковое крыло летательного аппарата и рассеялся, потеряв электромагнитный кокон, что удерживал его в стабильном состоянии. Машина, лишившись крыла, наклонилась на бок и полетела вниз, прямо в гущу сражения, успевшего перейти в рукопашную. Аппарат грохнулся прямо на головы существ закованных в разнообразные доспехи и кабины танков всех калибров и размеров. Последующий взрыв разметал полсотни солдат и опрокинул трёхногого робота, орудовавшего тремя длинными клешнями.

За мгновение до того, как аппарат врезался в землю, из него выбросило нечто вроде металлического яйца. Пилот катапультировался, но не очень удачно — яйцо это рухнуло в трёх метрах от Великого. Оно не отскочило от каменистой поверхности, а проплавило её на метр вниз и застыло неподвижно. Спустя пару секунд, спасательная капсула в форме чёрного яйца, раскрылась, исторгнув из себя двухметровое существо, с головы до ног, закованное в металл. Впрочем, с ногами там было не всё так просто, а где голова так и вовсе не очень понятно.

Перебирая десятком щупалец, при касании к камню издававших противный металлический звук, пилот выбрался на скальный карниз и замер, обнаружив того, по кому минуту назад осмелился стрелять. Великий не удостоил существо взглядом, лишь небрежно махнул рукой, как бы показывая, что он изволил проявить милосердие и готов отпустить дерзкого Живого с миром.

Намёков, данный Живой не понимал.

А может, конкретно для его расы этот жест означал нечто иное.

Три щупальца поднялись вверх, сложились в кольца, и каждое заискрилось, а затем выпустило по одному сгустку плазмы. Все три летели точно в спину Великого.

Он поворачиваться не стал — всё ещё размышлял, не досуг было. Полуосознанное, едва заметное усилие воли и плазма сменила цвет на чёрный, а затем и вовсе исчезла.

Металлический стук превратился в частую дробь, быстро стихавшую вдали — пилот разбившегося аппарата, передумал и принял единственное верное решение, способное спасти ему жизнь. Пилот погибшего корабля, поспешно сверкал щупальцами, всё быстрее исчезая вдали.

Великий задумчиво взирал на мир, истерзанный войной. Всего пара часов и торжество жизни, прекрасный мир, полный безмятежности и покоя, превратился в чёрные руины, источавшие столь много эманаций смерти, что даже сильный маг, мог бы, здесь, ненадолго, но всё же стать серьёзным препятствием для любого из Великих. Здесь и сейчас, всего несколько минут или секунд, любой маг Смерти, был бы практически непобедим. Изначальная преполнена, её потоки полны как никогда — столько всего сейчас умирает здесь, что Сила подобна воде во время сильнейшего океанского шторма. Сила буквально везде, её так много, что можно всю эту планету сжечь усилием воли.

В эти часы, в самый разгар титанического сражения, Китэгра мог бы сразиться даже с самим Ривом — не победить, конечно. Но остановить его, нанести урон и успеть сбежать, так запутав следы, что Рив не сумел бы его нагнать, он сейчас вполне смог бы.

Война лучший друг любого мага Смерти, любого бога, что владеет этой Силой. А для Некромантов, ещё и прекрасный источник материалов для будущих заклинаний и практической работы — ничто не оставляет столько тел пропитанных эманациями Смерти, как война. Ну, разве что мор, бурно развивающиеся эпидемии с множеством мертвецов.

Китэгра опёрся на косу двумя руками и хмыкнул как-то не определённо.

Битва не стихает, она набирает обороты. Он отправил несколько Поисков и теперь получил полную картину сражения. Чуть раньше он лишь перемещался по поверхности, возникая на удалении в сотни километров от очередной высадки войск или орбитальной бомбардировки тех, кто высаживался. И вот зачем им это всё? Высадились в чистом поле, а потом вражеский крейсер их лазерами утюжит. Смысл высаживаться? Воевали бы себе спокойно в космосе, не испортили бы ему впечатление от удивительной планеты, не обратили бы его внимание на себя. И зачем им эта глупая война понадобилась? Впрочем, ему всё это не интересно — может они тут за ресурсы воюют, а может им просто нравится высаживаться там, где ничего нет и потом помирать среди непонятно чего, в огне плазмы и лазеров. Может у них это спорт такой — Живые ведь все очень разные.

Высадки эти начали проходить по всей планете, битва шла буквально на каждом пятачке земли и океана и, в итоге, не осталось мест, где бы он мог просто пройтись, рассматривая красную траву, причудливую живность этой планеты и её чернильно-чёрные деревья с красной листвой.

Теперь же битва вышла на новый уровень — к планете прибывали всё новые и новые корабли, половина из них транспорты начинённые пехотой и наземной техникой.

Кто-то определённо решил окончательно загубить планету, укрыв её поверхность многометровым слоем из мёртвых тел, ядовитых выбросов, испарений и разбитых машин.

Мысль, крутившаяся в голове Великого сейчас, начала обретать реальные очертания.

Если бы они знали что кто-то из Богов, прибыл полюбоваться на красную траву, если бы они в принципе знали кто такие Великие — стали бы они сражаться здесь? Стали бы они вообще сражаться?

Вопрос интересный.

А ему сейчас немного скучно. И так много энергий Смерти вокруг него, так много их в этой Вселенной, в этой галактике, что погрязла в бесконечной войне двух разумных рас…

Китэгра с сомнением посмотрел на битву, набиравшую обороты не только перед ним, не только на этой планете, но даже на её орбите и в космическом пространстве между этой планетой и следующей в системе. Идея-то интересная, но он исходит из того, что знает о людских расах.

Здесь же сошлись в смертельной схватке расы крайне непохожие как на расы людские, так и друг на друга. Одни напоминают осьминогов, вторых он охарактеризовать не смог. Что-то среднее между морской губкой и тропической пальмой. Он даже продублировал Форму, принёсшую информацию о существах. Но нет, никакой ошибки — непонятная помесь непонятно из чего.

Он знал, как поведут себя людские расы, если идея будет воплощена. А как себя поведут эти?

Из задумчивости его вывел снаряд с крошечной частичкой антиматерии в боевой части.

Взгляд Великого обратился к его левой ноге.

Ноги нет.

Брови сошлись к переносице, глаза полыхнули с трудом сдерживаемым гневом.

Отросла нога. Чёрный огонь окутал всё его тело. Десяток ракет не понятно с чем, резко свернули с пути, описали дугу и с увеличенной скоростью полетели обратно к своим владельцам. В небе и на земле прогремели десяток разноцветных взрывов.

Рубиновый луч обрушился на голову Китэгра. Испарился камень у его ног, частично сгорел чёрный балахон. Лезвие косы засветилось ярким синим светом — ей это всё не нравилось.

Наглости и опрометчивости, этим двум расам явно не занимать.

Что ж этому миру, будет вручён его дар — им станет мир.

Мир, рождённый в смерти.

Потоки обмельчали в мгновение ока. На секунду, гора, где стоял Великий, практически исчезла, её скрыл пульсирующий чернильно-чёрный, бурлящий шар с множеством торчавших из него языков чёрного пламени. Языки эти трепетали, словно бы от ветра, постепенно истончаясь, они тянулись в разные стороны, да на сотни метров. Один из них коснулся пилота истребителя — вероятно, такая функция была у маленького юркого аппарата, увлечённо истреблявшего другие такие же аппараты в воздухе над истерзанной землёй планеты. Планеты, всего час назад видевшейся истинным воплощением причудливой ни на что не похожей красоты. Как они могли растоптать это, обезобразить грудами оплавленного металла, мёртвых тел и ядовитым дымом горящего пластика?

Пилот не справился со столь прямым влиянием самой Смерти — он перестал сражаться, он больше не видел смысла в сражении, не видел его и в своей бесполезной жизни.

Пилот направил свой истребитель строго вниз, в землю.

Другой язык зацепил шагоход. Машина остановилась на мгновение, затем подняла одну из своих конечностей с мощным плазменным излучателем, приставила его к кабине пилота, и сгусток раскалённого газа расплавил её, вместе с находившимися там Живыми.

В некоторых местах битва и вовсе прекратилась — солдаты вдруг ощутили бессмысленность всего вокруг и не нужность собственных жизней. То, за что они остервенело бились, всего минуту назад, превратилось в нечто пустое, даром им не нужное.

Множество воинов двух рас, вдруг ощутили всю тщётность своих чаяний, усилий, тщётность самих своих жизней и существования всего, что окружает их.

Некоторые поступили как пилот шагохода, другие просто опустили оружие и с недоумением смотрели на солдат противника — всего мгновение назад они жаждали только одного, убивать их всех, а теперь не могли понять — зачем им это было нужно?

Но это длилось недолго — потоки Смерти, стянувшиеся к горе в центре сражения, иссохли, превратившись в жиденькие ниточки. Вся мощь, что породила битва, сжалась в двухметровой сфере, её влияние на Живых сошло практически на нет. Живые вновь были охвачены теми же эмоциями, они вновь понимали, почему убивают своих врагов и почему должны сражаться до конца.

Сражение развернулось с новой силой по всей планете.

Однако битва вокруг горы, стихла окончательно.

Заунывный вой несся над равниной и с каждой секундой он становился всё сильнее. Дрогнули воины двух рас, жаждавших истребить друг друга и не останавливающихся ни перед чем, в утолении жажды своей. Пламя сжималось, сфера обретала всё более правильные формы, словно прямо здесь и сейчас, возникала Чёрная дыра. Некоторые из солдат, так и подумали — ряды их дрогнули. Смертельные враги, плечом к плечу, пятились прочь. Не все — большая часть Живых, просто оцепенела. А жуткий вой нарастал всё быстрее, проникая, казалось бы, в самые души Живых. Даже на орбите планеты услышали его — корабли всех форм и размеров, только что крушившие друг друга на запчасти, повисли в космической пустоте, не понимая, что происходит.

Вой перешёл в победный рёв и накрыл всю планету. Битва остановилась. Циклопическое сражение двух могучих рас замерло.

Сфера сжалась окончательно, на горе стояло существо в чёрном балахоне с косой в руках, существо, изнутри горевшее в чёрном огне.

Зловещий грубый хохот сменил рёв самой Смерти.

Когтистые пальцы ухватились за край капюшона и откинули его на спину.

Спустя мгновение, существо на горе начало расти в размерах. Не прошло и мгновения, как оно сравнялось по высоте с самым крупным шагоходом. Ещё секунда и карниз, на коем стояло Нечто, рухнул. В облаке пыли и обломков, существо упало вниз, к подножию горы.

Облако пыли стало слишком густым для просто горного обвала, оно поднималось до самых чёрных облаков, а затем, существо шагнуло вперёд из облака пыли.

Гигант в чёрном балахоне с огромной косой в руках, на мгновение замер без движения.

В ужасе пятились воины, задравшие головы вверх — те, у кого головы природой были созданы, те, кому повезло меньше, подняли то, что условно можно было головой считать.

Существо изменилось. Не только в росте. Его лицо — не было там лица. Белесая плоть обтягивала ужасный оскаленный череп, каких никто здесь никогда не видел — приматы этой Вселенной в людей так и не превратились. Балахон трепетал от ветра, демонстрируя торс и ноги существа — ярко белые кости, изредка обтянутые серой плотью. С выпуклых рёбер, свисают лоскуты серой кожи, вместо живота зияющая чернотой рваная дыра. Пальцы вовсе лишённые плоти сжимают огромную косу.

Голова существа наклонилась и кости пришли в движение, словно были они из живой ткани, словно не были они тверды. Надбровные дуги сошлись к провалу, где мог бы быть нос. В пустых глазницах полыхнуло чёрное пламя, и рот скелета раскрылся, исторгнув ужасающий смех.

Костистая нога поднялась и опустилась наземь — под ней, с оглушительным грохотом, взорвался смятый в блин тяжело бронированный танк.

Недавние враги жаждавшие отправить друг друга на корм червям, подняли оружие. Плечом к плечу, они начали стрелять в существо. Танки и солдаты, истребители и даже корабли на орбите, единым залпом обрушились на ужасного монстра.

В огне и громе, во вспышках и облаке пыли, хохотал монстр, каких не знал этот мир. Безумен был его смех и не вредил ему огонь.

На мгновение, стрелять они перестали.

Белый череп оскалился в ужасающем подобии улыбки и широко размахнувшись, швырнул свою косу в небеса этого мира. Сотни взглядов проводили огромный метательный снаряд, исчезнувший за чёрной пеленой облаков. Мгновение минуло, ещё одно — облака окрасились ярким светом и с рёвом ветра, вернулась коса в руки лишённые плоти.

Поднялась свободная рука монстра, расправилась ладонь, и злобный хохот заполнил этот мир.

А сквозь чёрные облака, падали в огне, обломки могучих крейсеров и линкоров, что секунду назад были грозой космоса и небес многих планет этого мира. Теперь они лишь груда железа. Груда, стремительно падавшая на головы воинов обеих рас. Дождь из обломков звездолётов прошёлся по всей поверхности, хотя это и было невозможно в принципе — сбитые корабли не могли так быстро упасть, не могли они упасть и по всей планете. Но это случилось. И сбил их всех — гигантский кусок дерева, с насаженным на него металлическим лезвием.

Скелет расхохотался вновь и шагом двинулся через ряды воинов и их машин. Он шёл, не замечая ни их самих, ни редкой теперь стрельбы в его сторону. Гигант шагал и с каждым шагом становился больше, а когда ступня касалась земли, под ней, раздавленные в лепёшку, гибли Живые и машины, из которых, иногда, пилоты всё же успевали сбежать.

Существо прошло по всей планете — когда оно вернулось к горе, оно стало столь большим, что из-за пелены чёрных облаков, виднелись лишь нижние рёбра, со свисающей с них серой кожей.

Солдаты обеих сторон уже не стреляли — в панике они бежали прочь, ища любое укрытие, любую нору, в которую можно было забиться. Те, кто убивали друг друга, теперь вместе прятались за остовами разбитых машин, в оврагах и расщелинах. Панический ужас объединил их, стерев любые различия — Смерть пришла сюда сейчас, а Смерть не знала сторон, она забирала всех подряд.

Звездолёты двух рас, прекратив разрушать друг друга, отошли от планеты. Смешавшись, огромные флоты открыли огонь по гигантскому существу, чья кошмарная голова с ощеренной пастью, уже вышла за пределы плотной атмосферы. Последний замешкавшийся корабль, не успел уйти — костистая ладонь сжала борта звездолёта и раздавила его одним движением. В облаке огня, разом погибло почти две сотни Живых.

Пустые глазницы, горевшие чёрным огнём, обратились к флотилиям Живых.

Корабли открыли огонь разом. Враги недавно, врагом общим в целое обращённые, сейчас сражались вместе они. Неведомое Нечто, в огне дезинтеграторов, плазменных и лазерных орудий, во взрывах ракет начинённых самым смертоносным из всего, что знали Живые этого мира, в этом огне, монстр запрокинул голову и издал ужасный вой, неведомым образом, пронёсшийся сквозь вакуум, достигший слуха всех, кто был сейчас в этой звёздной системе.

Монстр исчез. Потрёпанные армии двух рас, всё ещё в ужасе и растерянности, отходили на разные стороны, искали выживших, зализывали свои раны и подсчитывали чудовищные потери…

Двинув щупальцами, облачённый в силовую броню командир эскадры, перебрался поближе к обзорному экрану своего корабля. Увеличенное изображение поверхности показало ту же картину что и на подлёте к планете. Едва выступающие из поверхности сооружения подземной, хорошо укреплённой военной базы врага. Расположилась она в песчаной низменности, на дне высохшего океана. Командир помнил это место, помнил, как океан высох. Помнил, как эта цветущая, утопавшая в зелени планета, превратилась в каменистую пустыню. Важнейшая сельскохозяйственная планета в прошлом, кусок безжизненного камня теперь. Сражение за планету шло две недели и когда закончилось окончательной победой врага, оказалось, что сражаться тут больше не за что — три миллиарда жителей, растительность, океаны, атмосфера, всё это стало ценой победы. Ничего из этого не осталось. Только радиоактивные пустоши, тонны песка и локальные временные искажения, с которыми пока никто не знает, как бороться — последствия бомбардировки гравитационными орудиями класса «Хищник».

Однако враг не оставил планету. Из сельскохозяйственной, она стала объектом военного назначения. Десятки подземных заводов, баз и складов, выросли как грибы после дождя.

И сегодня, битва за планету, начнётся вновь.

Командир отдал приказ. Орудия флотилии начали обстрел.

Им ответили орбитальные пушки врага, сумевшие пробить щиты одного из линкоров — он взорвался в ослепительной вспышке и полетел по орбите в виде обломков. Но это была единственная краткая победа врага. Орбитальные орудия взрывались одно за другим, за ними начали гореть наземные орудия. Оборона противника была сломлена за пять минут. И помощи им ждать не откуда — все силы этого сектора оттянуты на самый его край отвлекающим манёвром сил основного флота.

Прежде чем помощь придёт, враг потеряет планету.

Щупальца коснулись кнопок на приборной панели — кодовый сигнал передан. Десантные капсулы выпущены на планету. Ни одна из них не пострадала, все зенитные орудия уничтожены с орбиты. Минута, другая и капсулы на поверхности. Огромная армия разворачивается на дне высохшего океана — он помнил, как высох этот океан. Никак не получалось сломить оборону плавучих баз врага. Ему пришлось тогда смотреть из кабины штурмового корабля, он тогда был гораздо моложе, всего лишь младший офицер, всего лишь солдат.

Термоядерные бомбы ливнем сыпались в океан и щиты плавучих баз не выдержали. Их разнесло на куски, а океан поднялся в небеса и вскоре выпал радиоактивным дождём. Страшное было зрелище, но он надеялся, что вода вернётся, что радиацию уберут — когда-то это срабатывало. В том прошлом, когда война только начиналась и не обрела таких масштабов. Увы, кроме той битвы, были и другие, они убили всё, когда сражения стихли, планету уже нельзя было восстановить.

Десант развернулся на поверхности, боевые машины высажены, пришло время отдать приказ.

Песок пришёл в движение. Между выступающими конструкциями баз врага и десантом, песчинки взметнулись в воздух облаком едкой пыли. Он отдал приказ занять оборону — враг что-то задумал, но что? Это не оружие, это не отвлекающий манёвр, это…

Песок поднялся выше и вдруг разом упал вниз, словно и не висел тут плотной тучей, всего мгновение назад.

Командир отшатнулся от экрана — скелеты неведомых существ, стояли на песке, раскрывая отвратительные пасти в страшном оскале. Среди всех выделялся один — в чёрном балахоне, с косой в руках. Этот скелет поднял руку и, издав зловещий хрип, указал пальцем на базу врага. Спустя миг, тот же жест, но теперь перст указывал на десант. Скелет в балахоне расхохотался и исчез.

Сотни скелетов, с ужасным хрипом ринулись к базе врага и к позициям десанта.

Сотни ринулись в атаку — но это было ещё не всё. Из песка, практически везде, даже под ногами десанта, на поверхность выбирались всё новые и новые твари.

Началось сражение, которого никто не ожидал.

Довольно быстро, сражение превратилось в резню — скелеты почти не реагировали на повреждения. С огромным трудом удавалось их остановить. Ценой десятка жизней, они убивали лишь одного и то не всегда. Неведомые существа истребляли атакующих и защитников сотнями.

Командир поступил разумно — он отдал приказ отступать.

Зловещий хохот раздался за его спиной. Медленно, охваченный ужасом, он повернулся.

Скелет в балахоне, с косой в руках, с пустыми глазницами, в коих горело чёрное пламя, смотрел на него, слегка склонив голову на бок. Офицеры мостика открыли огонь практически сразу, но лучи лазеров натыкались на чёрные всполохи и исчезали без следа.

Существо издало жуткий смех и резким ударом косы разрубило основной пульт надвое — пульт из металла, устойчивого к повреждениям низкотемпературной плазмы!

Корабль потерял управление, беспомощно дрейфуя по орбите планеты.

Командир в ужасе смотрел в глаза скелета и не знал, что ему делать.

Существо наставило на него указательный палец и злобно расхохотавшись, исчезло…

Приказ командира был однозначный — вернуть всех кто выжил, вывести управление на резервный пульт и отступать к основному флоту так быстро, как только могут двигаться корабли.

В пяти минутах следования курсом к флоту, командир получил сообщения, заставившие все его щупальца плотно прижаться к телу — существо с косой явилось во множестве миров, где-то монстр был один и огромен, где-то нормального роста, а где-то являлся с ордой скелетов.

Но где бы он ни появился, всюду он сеял разрушения и смерть. Он не различал сторон, этот ужасный монстр явился везде — на планетах его народа, в мирах врагов и союзников обеих сторон, он явился и там, куда война не пришла, что давно уже стало большой редкостью. Война шла много лет и вот уже не один год в огне войны пылает практически вся галактика.

Неизвестное существо — теперь яснее ясного, что этих существ тысячи, напало на всех, оно сражалось со всей галактикой сразу и часто успешно. Лишь ценой огромных усилий и потерь, существ с косами, удавалось остановить. Существа возникали в разных частях космоса, между двумя самыми удалёнными точками нападений скелетов чуть больше девяноста тысяч световых лет. Это не аномалия, не новое оружие врага, это не одна из рас, сохранявших нейтралитет, хотя это и становилось всё сложнее делать. Новая раса вступила в войну — нечто, чего здесь не было никогда.

Галактика, погрязшая в кровопролитной войне, содрогнулась от ужаса — неведомое прибыло из глубин космоса, что б стереть в порошок всех без разбору.

Командир выключил передатчик и долго смотрел в смотровое стекло командной рубки.

Завершался поток сообщений о нападениях пришельцев, срочным посланием, пробившимся по всем каналам связи, по всей галактике — старый враг, война с которым продолжалась долгие годы, запросил перемирия. Враг просил принять своих послов. Бесстрашный их враг, не шедший ни на какие уступки, не знавший жалости к своим противникам, этот враг — в ужасе.

Мир, что он знал с самой своей юности, изменился навсегда. Ему было очень страшно сейчас.

Война, уже сгубившая сотни планет, оказывается, всего лишь только началась…

Китэгра выбрал эту планету по нескольким причинам. Одной из них стал рассвет.

Громадный алый шар, бугристый, с чуть более светлыми прожилками красного цвета, медленно вставал над горизонтом, занимая его собой, практически полностью. Великий стоял на возвышении и смотрел на этот поразительный рассвет. Солнце на половину неба — казалось, протяни руку и коснёшься его. Оно давило на разум, заставляло трепетать саму душу. Величественное зрелище открывалось взгляду Великого, на равнинах планеты, почти лишённой кислорода.

Лишь когда алый шар поднялся так высоко, что скрыл две трети неба, он сумел отвернуться и бросить взгляд на окружавший его мир этой планеты. В темноте он его уже наблюдал и в первый момент не понял, что видит перед собой. Казалось, появился он на плато, покрытом вулканической лавой, застывшей в причудливых формах. Но стоило склониться ниже, протянуть руку и чёрные гребни, выступы и низинки, всколыхнулись от прикосновения. Поняв, что окружает его, Великий сместился дальше, туда, где на планете начинался рассвет.

Удивительная планета, прекрасная и пугающая одновременно.

В чуть алом свете красного карлика, солнца этой звёздной системы, под слабым, холодным ветром, колыхались чернильно-чёрные травинки, листочки низкорослых кривобоких деревьев и широкие лопухи иных растений. Здесь, где так мало было привычного его родной планете света, жизнь приспособилась к условиям таким вот странным образом. Вокруг него, мир низкорослых, чёрных растений и алых небес, с устрашающим алым гигантом вместо нормального солнца.

Лучше планеты для своей задумки, наверное, и не найти.

Здесь он это и сделает.

Китэгра прикрыл глаза, сосредотачиваясь как можно лучше, отвлекаясь от прочих мыслей — нужно всё сделать очень аккуратно, что б благие намерения, не обратились тотальным уничтожением всего живого в этой Вселенной. Конечно, он решил остаться и посмотреть, да исправить ошибки, если что-то пойдёт не так, но это не обязательно — если придётся вернуться домой, всегда можно заглянуть сюда снова и исправить ошибки чуть позднее. Не принципиально. Но лучше всё же, сделать всё сразу и желательно правильно, без досадных промашек. Он всё-таки Великий, не должно ему ошибаться. Тем более в свершениях такого рода.

С другой стороны, не многие Великие подобным увлекаются. И вряд ли многие идут ещё дальше, так далеко, как он решил зайти здесь и сейчас. Нужно всё сделать идеально и даже так, лучше вернуться и проверить свою работу позже, исправив ошибки порождённые несовершенством не только собственного творения, но и самого устройства Изначальных и Мироздания в целом. Увы, как бы идеально он не сработал сейчас, этот мир внесёт свои изменения. Не сразу, но они будут.

А потом, закончив здесь и предоставив своему творению исполнять то, для чего оно будут создано, он отправится в одну систему, что расположена в карликовой галактике, вращающейся вокруг галактики этой. Вселенная здесь не породила приматов похожих на детей Человека, но они в ней всё равно есть. Китэгра ощутил их практически сразу как прибыл сюда.

Первый же Поиск принёс ему очень интересную информацию — дети Человека, живущие в звёздной системе практически идентичной той, в которой жили потомки Великих рас. Не Земля, но планет столько же, солнце того же класса, даже масса планеты отличается лишь на несколько тысяч тонн. Место для жизни людских рас, просто идеальное. Казалось, они выбрали его сами. Вероятно так оно и было, ведь здесь, в этом мире, раса Человека хранила в себе удивительную загадку — их породила иная Вселенная. Они прибыли из иной реальности.

Но как эти люди попали сюда? Могли ли они самостоятельно путешествовать между мирами или их сюда привёл кто-то могущественный, кто-то из богов?

У него была масса и других вопросов к этим людям. И ответы на них хотелось бы получить, крайне любопытно было бы узнать их историю. Вряд ли ему будет от этого польза, вряд ли потомкам Великих рас это может стать нужным, но никто ведь не отменял простое любопытство.

Но это, конечно, подождёт, сейчас есть дела поважнее.

Китэгра очистил голову от любых мыслей и занялся тем, для чего ступил на планету чёрных растений, планету лишённую животной жизни.

Чёрное пламя вспыхнуло на окружности в километр, убивая всё живое, включая бактерии, и сразу же потоки Изначальной раздуло от переизбытка высвободившейся энергии. Смерть собрала обильную жатву, уничтожив жизнь не только на равнине, но и в её почве.

Он мог взять энергию Изначальной из любого места, даже из другого мира, по сути, не было нужды, предавать смерти кого бы то ни было, но это потребует больше усилий. Придётся отвлекаться, а ему не стоит этого делать, сейчас он должен быть крайне осторожен.

Сила должна плескаться у его ног щедрым потоком и брать он должен лишь её, не тратя времени на поиски других источников — должен работать так, словно бы он простой маг. С тем лишь отличием, что магу нужно массу усилий приложить, что бы взять даже частичку того, что буквально через его руки течёт. Богам с этим делом управляться куда как проще.

Чёрное пламя проявилось в тридцати местах перед ним. Всколыхнулась тонкая прослойка серого праха, что осталась от растений и тремя ровным рядами, загорелся Смерти огонь.

Несколько минут пламя горело то ярче, то слабее. Прах погибших растений, частички почвы и атомы воздуха, медленно крутились в огненном столбе, собираясь в то, чему Великий решил дать подобие жизни здесь, в этом мире, на этой планете. Она станет их колыбелью, их родным миром, но не будет в них ни капли чувств — лишь знание о том, что они исходят отсюда, с этой планеты, вращающейся вокруг гигантского, распухшего красного солнца.

Пламя гасло, оставляя на поверхности то, что было создано волей Великого.

Тридцать существ замерли в ожидании. Пустые глазницы черепов, лишённых плоти, обращены к своему Создателю, но нет в них ни какого выражения, нет чувств, эмоций, мыслей, нет ничего, только лишь ожидание — они получили материальную форму, но их суть ещё пуста.

Каждый их них, опирается на косу. Каждый из них, сжимает ладонью, лишённой плоти, древко косы из дерева и металла. На каждом из них, ветер треплет рваный чёрный балахон и один, как две капли воды, похож на другого.

Пламя схлынуло окончательно. Великий открыл глаза, едва заметная улыбка коснулась его губ.

Практически идеальны. Осталось вложить в их головы подобие личности — они не должны быть глупы и не должны быть слишком разумны. Им предстоит принести смерть и разрушение на многие планеты этого мира. Им предстоит стать ужасом из глубин космоса — ужасом, что зародился на краю галактики, в самом дальнем уголке самого дальнего из всех её спиральных рукавов. Они станут неотвратимой смертью, неистребимой угрозой для всего живого — они станут тем, что соединит всех разумных Живых целого галактики, в единый кулак, в нерушимый союз.

Эти существа, не совсем Живые, они не совсем Духи Сил, они будут тем общим врагом, с которым нельзя договориться, который не ищет союзников.

Врагом, который жаждет лишь уничтожить всех и вся.

Китэгра продолжил свою работу, и очень скоро в пустых глазницах появилось выражение — кости черепов начали двигаться, словно были не костями они, а плотью живой. В головах существ, сейчас рождались простые мысли и хаотичные образа, они начинали обретать понимание себя и своих задач, очень нехорошо получится, если они вдруг научатся изменять свои задачи по собственному желанию. Китэгра надеялся, что этого не случится. Всё же работа непростая, опыт создания таких существ у него отсутствует, он вполне мог что-то упустить, сделать едва заметную ошибку, которая, в будущем, вырастет в проблему. Он старался всё сделать идеально, от внушающих ужас тел, до способных к обучению и некоторому развитию, личностей этих существ. Но от ошибок и случайностей, никто не застрахован. В крайнем случае, он вернётся сюда и всё исправит.

Увы, мир в эту галактику, без некоторого риска, принести не получится. При любом выбранном решении, риск, что всё пойдёт по худшему сценарию, останется.

На одной из планет, он явился не так как везде, не принёс разрушений, не дарил смерть Живым, там он попытался повлиять на их разумы, изменить их умы.

К сожалению, Смерть не слишком хорошо для этого подходит.

Что-то пошло не так и полпланеты на тот свет отправились по собственной воле, не в силах совладать с осознанием тщетности своих чаяний, надежд, пустоты своей жизни и того факта, что всё в Мироздании умирает, даже души.

Неприятный был опыт. Повлиять тоньше, что б объект влияния не пустил себе пулю в лоб или не спрыгнул с крыши, конечно, можно было, подобное делалось легко и просто, опыт имелся, могущества хоть отбавляй. Но что б сделать это столь массово, изменить сознание миллиардов разом, а в масштабах галактики — сотням миллиардов, увы, не выйдет. Он просто не знал подходящего способа сделать это быстро. Может, такого способа не было вовсе. А тратить два столетия на то, что б изменить умы миллиардов постепенно, с хирургической точностью и с применением сложной магии Почтенных, хотя и возможно и получится, но всё же не вариант.

Теоретически, можно было прибегнуть к опыту Почтенных, использовать заклинания, подойдя к вопросу с другой стороны. Внушить Живым какую-то объединяющую идею, заставившую бы их самих желать прекращения войны. Это было бы проще, не требовало слишком серьёзного влияния на их разумы и не так затратно по времени — лет пятьдесят, не больше. Причём его личное участие потребовалось бы только на этапе создания подходящего заклинания, доской для начертания ритуалов коего, послужила бы целая планета, где-нибудь в центре галактики. Справился бы за пару недель, может пару месяцев. Наверное, он бы так и поступил — сражайся здесь людские расы. С ними сюрпризов не будет, он мог бы не опасаться, что заклинание, в какой-то момент, сработает не так.

К тому же, хлопотно это будет. Длительная, кропотливая работа, которую сложно назвать увлекательной и которую никто в этом мире не оценит по достоинству. Работа, о которой даже никто не узнает. А он слишком плохо знал этих Живых, что б идти ради них на подобные жертвы.

Китэгра предпочёл вернуться к первоначальной идее. И быстрее и результат сто процентный.

Общий враг — это срабатывает всегда, во всех мирах и во все времена.

А после разрушений учинённых на первой планете из тех, что он посетил в этом мире, сомнений не осталось и в отношении отличий местных рас от людских. Во многом они другие, даже мыслят немного иначе. Но в одном, самом главном свойстве Живых, они точно такие, как и все. С ними это тоже работает — пред лицом общей опасности, бывшие враги, становятся союзниками.

Конечно, победив врага, скорее всего, недавние союзники весьма быстро вернутся к прерванному занятию — убиению друг друга в промышленных масштабах.

Поэтому их враг будет тем, что уничтожить окончательно почти невозможно, не имея власти над Великими Силами.

Вскоре он закончил и тридцать скелетов в плащах, теперь смотрели на него с разными выражениями и мыслями на своих костяных лицах. На одном из них, он даже увидел признаки простых, но ярких эмоций — не по плану немного пошло, но не беда, это можно исправить…

Разорвав мировую ткань, чёрный огонёк пронёсся мимо, заложил вираж и замер у его лица, после чего затух — послание передано, пламя Смерти погасло.

С минуту Китэгра смотрел на свои творения. Их тридцать, этого слишком мало, что бы стать угрозой для целой галактики. Но так лишь на первый взгляд — в них он вложил способность творить.

Пройдёт полвека, может даже меньше, и с этой планеты взлетят корабли. Ужасные костяные корабли, с толпами костяных воинов и скелетов, несущих косы в своих руках. Их всего тридцать, но лишь изначальных — дай время и за каждым встанут миллионы костяных воинов. Причём он не знал, как именно будут выглядеть эти воины, созданные им существа, способны мыслить творчески, пусть и в очень ограниченных пределах. Они имеют изъян серьёзный в себе и в своём творчестве — всё, что будет создано ими, как и они сами, всё это смертно, всё это можно убить, не прибегая к магии. Это будет не просто, даже очень не просто, но возможно. Иначе нельзя, у Живых должна быть надежда на победу, они должны иметь возможность, пусть и с трудом, но убивать своих врагов.

Вскоре в этой галактике закипит война, какой здесь не было прежде — странные пришельцы, похожие на костяные останки мёртвых сцепятся в смертельной схватке против всего живого.

Расам этого мира, предстоит сделать немало странных открытий. Особенно в отношении тактики своих костяных врагов. Их ждут вопросы, ответы на которые покажутся им бредом — зачем безжалостному врагу атаковать так, что б все их действия вели к объединению в едином союзе как можно большего количества рас? Почему без тени сомнений уничтожаются целые армии и флоты, но словно заговорённые, следуют по любым маршрутам, послы от любой расы? Разве ли не победа цель любой войны? Ответ они получат, но не поверят в него и отметут как бредовый, продолжая искать ответ иной, ответ, которого нет…

Сообщение. Нечто атаковало портал в мире Великих рас. Стражи выбросили это в иной мир, но мощь существа была такова, что стражам просто повезло. Нечто не увидело в них угрозы, оно было надменно, за что и поплатилось, будучи выброшено на другой конец Мироздания. Однако сущность такой силы, сможет найти дорогу назад и наверняка, захочет мести.

Это случится не скоро, но существо вернётся, сомнений нет.

Куда серьёзнее, другое. Нечто пропустило в соседний мир, несколько сущностей. Они очень разные — большинство вполне обычны, вурдалак, вампир, какой-то древний колдун и так далее.

Но было среди них кое-что, от чего Китэгра стало не по себе.

Он должен вернуться как можно быстрее, пока это существо не натворило дел.

Мировая ткань треснула, Великий покинул этот мир…

Тридцать скелетов в чёрных балахонах, стояли на земле покрытой прахом, в жутком свете алого солнца, занявшего собой две трети неба, стояли они.

Один из них поднял ладонь к лицу и, сведя надбровные дуги к переносице, стал двигать пальцами, смотреть на них, кажется, в недоумении. Другой склонил голову на бок, повернув косу к себе — он смотрел на её лезвие с явным интересом, ему было любопытно.

Ещё двое смотрели друг на друга, чуть вытянув костяные шеи.

Они изучали самих себя, они пытались понять, что же они такое. Им было жутко интересно.

Но не более того.

Что им нужно делать дальше, они знали всегда.

8

Стражи находились там, где и должны были быть. Неподвижные фигуры Духов Сил, повторявшие своей внешностью трёх лучших Воинов рас, замерли у портала совершенно неподвижно — они ждали, пока придёт новая угроза. Они так и не двинулись с места, даже когда Китэгра подошёл прямо к порталу. Но своё сообщение передали, продублировав то, что уже пришло к нему сквозь ткань многих миров. С ними всё в порядке — кем бы ни был тот, кого стражи вышвырнули из этого мира, он не смог или не успел им навредить. Впрочем, скорее всего не успел.

Остаточные следы его присутствия оставались яркими даже сейчас, спустя часы после его исчезновения. Нет сомнений, кем была сущность, обманутая внешним видом Духов.

Один из невероятно могущественных Великих пожаловал в его мир.

Он пропустил в портал несколько сущностей, пленённых в подпространстве волею демонов Тройственного мира. Он был горд и не попытался изучить каких-то там Духов Сил, прежде чем соваться к порталу. А на первый взгляд, они не казались опасными — портал питался от потоков Изначальных, он сиял в Душе мира, словно маленькое солнце. Духи, стоявшие в его тени, казались обычной машиной для убийства без всяких затей. Конечно, свою роль сыграло и мастерство, с коим Китэгра вплёл в их структуру несколько Форм, способных нанести урон, даже Великим. Однако каким бы мощным ни был Дух, сильный бог мог покончиться с ним, с трудом или легко, но без особых проблем для себя. Так что Формы, вплетённые в самую суть Духов, не стремились убить или навредить непосредственно — им это всё равно не удалось бы. Они работали хитрее. В этот раз, Духами использовалось то, что отправило незваного гостя подальше отсюда. Что использовать, они выбирали сами и критерий был простым — мощь противника. Чем сильнее сущность, тем деликатнее и хитрее нужно действовать. Тупая мощь хороша, конечно, но далеко не везде и не против богов…

Слишком он силён, слишком — вернётся, может быть, даже скоро. И будет в бешенстве.

Смертоносных тварей он выпустил с единственной целью — привлечь внимание, заставить Китэгра вернуться домой. Что ж, с этим он справился вполне успешно. Даже более чем.

Китэгра перешагнул зыбкую грань миров. За его спиной едва заметно переливается проход между мирами. Вокруг постройки разного назначения, несколько грузовиков — это городок выстроенный людьми этого мира. У них даже церковь тут появилась. Стоит, сверкает золотым куполом. Имеется при ней и шпиль в форме косы. И даже священник, который молится ему. Вот он, на ступеньках своего крошечного храма сидит, подобрав полы рясы повыше и сложив их на колени.

Сидит тихо-тихо, не двигается совсем. Голову свесил на грудь, словно бы спит.

Остальные обитатели городка тоже тут. Лежат на земле, сидят на скамейках, наверное, есть и те, кто остались в домах и сейчас ничем не отличаются от спящих. Ничем, кроме синеватых лиц, отсутствия дыхания и сердцебиения. Все они умерли мгновенно, даже не успели понять, что происходит, не увидели угрозы, не поняли они, что жить осталось им лишь пару мгновений.

Китэгра прошёл через городок, сохраняя внешность, в которой предпочитал отправляться в путь или сражаться. Капюшон надвинут на глаза, виднеется лишь сероватый подбородок, блеклые узкие губы, выпирающие из нижней челюсти клыки. Чуть сгорбившись, он прошёл через весь городок, покинул его и продолжил неспешным шагом удаляться прочь. Ему нужно было немного подумать.

Люди у портала погибли практически в тот же момент, как неизвестный Великий, выпустил сущности из подпространства и направил их сюда. Большинство сущностей не представляли серьёзной опасности — Зодар, Эльза и их новый друг, легко найдут всех и прикончат или пленят. Последнее, впрочем, вряд ли. Они к такому не привыкли и не слишком разделяют его убеждённость, что некоторые из сущностей, можно не убивать, не изгонять из этого мира — если убить не получится, они не думают, что целесообразно поступать иначе.

Самое странное, что резко против попыток пленить своего врага — Эльза, девушка, не так давно сама бывшая пленница сложнейшей Формы, созданной демонами в его мире.

Никто из них открыто не высказался против идеи поиска союзников среди врагов, он не читал их мыслей, но этого и не требовалось, что б понять каково их отношение к этой идеи. Лица людей, зачастую, говорят без слов и столь ярко, что им, и говорить не нужно вовсе — всё ясно и так.

Почти все существа поспешили покинуть портал и раствориться в новом мире. Половина ещё не успели ни осознать себя, ни воплотиться, как уже кинулись врассыпную, в поисках укромного местечка, из которого смогут творить то, зачем были переправлены в его мир.

Но одна из сущностей, отличалась от всех так же сильно, как простой маг отличается от бога.

Именно эта сущность убила всех людей у портала — голодная, почти безумная сущность, воплотившаяся в крайне странном образе. Китэгра тот образ попадался в иных мирах. Забавный толстый старик с не здоровой тягой к красному цвету и жаждой дарить подарки всем подряд — его не существовало в реальности, всего лишь картинка на поздравительной открытке, образ в разуме ребёнка. Сущность, убившая людей, избрала этот образ для себя. Не для того, что бы дарить подарки, не в качестве боевой формы. Старик в красном, использовался как иллюзия, как охотничий инструмент. Сущность безумно голодна — гораздо сильнее, чем можно было бы предположить.

А питалась она, непосредственно душами, грубо вырывая их из тел и поглощая в качестве пищи.

Городок у портала кипел от возмущения Изначальных Сил. Высвобожденная сущностью энергия, едва не снесла его из реальности, едва не разорвала связующий коридор между мирами.

Души были поглощены, что само по себе странно и, казалось бы, невозможно, но как они были поглощены! Их разорвали в лоскуты, буквально сжевали, как огурец какой-то. При этом большая часть энергии выплеснулась в пространство и была немедленно поглощена Потоком. Сущность питалась небрежно, поспешно и просто отвратительно. Ей хватило бы одной души, что бы насытиться сверх всяких рамок, но она разрывала их в куски и успевала поглотить едва ли десятую часть. Похоже, сущность не так давно поддерживает себя, таким образом, она ещё не успела отточить поглощение душ, в таком виде. Однако она изначально питалась именно энергией душ. Но делала это медленно, даже осторожно. Страшный голод, вынудил её ускорить процесс, уподобляясь какому-нибудь глупому поросёнку в хлеву, из корытца которого, от спешки и жадности, половина пищи летит во все стороны, падая на стены и пол.

Но зачем всё это? Зачем поглощаются души? Почему такие сложности, почему нельзя напитать свою сущность иным способом? В конце концов, всегда можно создать себе подходящее тело и душу не придётся поддерживать таким жутким способом. Так что же за тварь такая?

Истинный Некромант, едва ступивший на этот путь? Вполне возможно. Сущность зашла в тупик, свернула не туда в своих изысканиях и превратилась в монстра, может быть, даже бездумного, мало отличавшегося от Духов Сил, создаваемых патологически ленивыми магам, что б, например, двор подметать, да посуду мыть. Некромантия не игрушка, особенно Истинная. При недостаточной личной силе, но сгорая от жажды получить большее могущество, можно придти к очень неприятным последствиям, которые самостоятельно исправить уже не получится.

Или же не всё так просто?

Скорее всего, второе. Сущность оставила очень странный след в Душе мира. Её действия оставляли следы ещё более невероятные. Сущность одновременно была удивительно слабой, запертой в чём-то похожем на заклинание из ряда Проклятий и в тоже время, столь могучей, что без проблем рвала в куски души Живых и могла поглощать их как пищу или как способ временно усилить себя просто до невероятных пределов. След сущности какой-то двойственный и весьма противоречивый. Что-то с этим существом сильно не так.

Китэгра двигался по полям, давно оставив за спиной и городок полный трупов и закат, и гряду холмов. Он шёл по густому лесу, почти в полной темноте — солнце уже зашло, наступила ночь. С каждым шагом он разбрасывал по миру Поиски и Познания разной степени сложности, силы и спецификации — он искал эту странную сущность и пытался понять, что она такое. Формы хаотично носились по планете в поисках нужного своему создателю и возвращались, принося те сведения, что смогли получить. Одно из Познаний, устремившееся по следу Поиска нашедшего одну из бежавших сущностей, оказалось слишком сильным — оно вторглось в тело и душу существа слишком грубо и глубоко. У бедняги не было ни единого шанса. Дух Сил, филигранная работа неизвестного бога или сильного мага, точная копия души и тела огромного пещерного волка, издав последний тоскливый вой, сгорела в чёрном огне дотла. Посреди Берлина, на широкой городской улице, чудовищный волк, пылавший в чёрном огне, возник из ничего и задрав кошмарную морду к небу начал жалобно выть, а затем исчез — два десятка человек, в тот вечер прогуливавшихся по тротуару, совершенно неожиданно поседели.

Китэгра поморщился, он был расстроен — не хотел он, что б так получилось, Зодар справился бы и сам, без всякого шума. А так напугал народ, слухи наплодятся мгновенно, возможна какая-нибудь неприятная общественная истерия. Но ничего поделаешь, так уж получилось.

Один из последних отправленных им Поисков, нашёл искомую сущность. Теперь стало понятно, что с ней не так. От удивления Китэгра даже охнул — уж чего он повидал в иных мирах, но вот такое обнаружить у себя под боком, это как-то уж совсем.

Однако сущность он нашёл не первым — Зодар и его собратья маги, уже там.

На свою голову, они атаковали сущность. И если не поспешить, от них ничего не останется, кроме совершенно невредимых, но полностью пустых оболочек. Впрочем, им может и повезти, это существо уже хорошо перекусило, утолило свой первый безумный голод, с которым вынуждено было жить в оковах нижнего слоя реальности чужого ему мира, любопытно.

Китэгра сместился в пространстве и оказался в нужной точке.

Новая мысль звенела тревожным колокольчиком, он чувствовал, что должен понять её, продумать максимально возможно. Но на это нет времени, а его нынешняя форма не слишком годится для быстрых и глубоких размышлений. Образ сказочной смерти, что приходит за душами Живых с косой в руках, избранный им для сражений, на сражения рассчитан и был. Головой этого тела, можно пробивать обшивку звёздных крейсеров, запуская вместо снаряда. А вот необходимых для сложных измышлений ресурсов, в этой голове не хватает, несмотря на изменения позволившие улучшить производительность нервных клеток, этого недостаточно. В итоге страдает разум — интеллект становится слабее, в химии этого тела почти не остаётся места для эмоций, кроме гнева и сильно урезанного сопереживания другим Живым существам. Размышлять столь сложно, что это недоступно никому из простых Живых, в этом теле, практически невозможно. За то выживаемость уходит на недосягаемые высоты, она способна поразить воображение многих могучих богов.

Обычно гениальный истинно сложный разум в сражениях не требуется, в них куда важнее грубая сила, тактическая мысль, не требующая особых ресурсов и способность переживать самые страшные повреждения. Впрочем, и в этом случае, выдающийся разум, вряд ли окажется нужен — это тело способно поддерживать мышление на вполне достаточном уровне. Вскоре он поймёт что не так с сущностью. Представать пред ней в хрупком, но умном теле, не слишком разумно — развитой разум получит достаточно ресурсов, что б решить вопрос мгновенно, это да. А потом будет распылён в пыль, какой-нибудь не особо сложной магией. Потребуются усилия и время, что б восстановить тело, предстать в своей привычной форме, так сильно напоминающую демонического Пожирателя, коим он когда-то был. А посему, мысль вертевшуюся на задворках сознания, он оставил в покое, дав ей время, оформиться при тех возможностях разума, что есть у него сейчас.

Вскоре он прибыл на место, где Зодар столкнулся с тем, что было ему не по зубам.

Повсюду зловещий осенний лес, погружённый в ночную темноту. Справа от него металлические сани, настолько пропитанные эманациями смерти и какой-то другой Силы, что их хоть сейчас на могущественные артефакты распиливай.

Слева маги — выстроились почти треугольником, окружены массой защитных заклинаний, а к ним тянет серые щупальца та самая могущественная сущность, представшая в костном мире, в образе облака густого серого тумана. Облако неправильной формы, словно соткано из рваных клочков старой потрёпанной ткани, посеревшей от времени и бесконечной стирки. Оно выглядит отвратительно, хотя его невероятная мощь, должна бы внушать ужас, вызывать оторопь и страстное желание сбежать отсюда как можно скорее. Оно словно бы пытается скрыть свою истинную суть, не показывать окружающим, что оно такое и насколько опасно, пока не станет слишком поздно.

Эта сущность, их, оказывается, две. Обе ощущаются, словно единое целое, как и прежде. Но теперь не совсем — они разделены, сейчас их связывает лишь тоненькая, едва заметная серая нить. Она тянется от облака, намеревающегося отобедать неосторожными магами, тянется к лежащему на земле мертвецу. Один короткий взгляд всё прояснил, но вместе с тем подбросил кучу новых загадок.

Эта сущность просто какой-то живой парадокс, исключение из всех правил сразу. Невероятно, но ошибки быть не может — могущественная сущность слилась с этим мертвецом очень давно и подпитывалась остатками его жертв. Мёртвый маг, Некромант, сейчас сильно изуродованный, толи в битве с Зодаром, толи, ах, ну да, конечно же — они победили и тут же принялись разделывать противника на ингредиенты. Вот почему во множестве миров Некромантию так не любят. За жуткий цинизм, который изредка становится таковым не в переносном смысле, а буквально. Не только поэтому конечно. Есть много и других аспектов, например, такой, что древнего мага, на запчасти резали живьём, старательно поддерживая жизнь в изорванном теле — оно понятно, так ингредиенты лучше будут, качественнее и артефакты из них могущественные получатся. Мучительная смерть, делает материал гораздо ценнее, чем смерть ничем не примечательная. Специфика деятельности некромантов, никуда от этого не денешься.

Сущность паразитировала на этом несчастном маге, жизнь коего, вряд ли была хоть немногим лучше смерти. Его сани не просто так пропитаны Смертью до последней молекулы — они стали не только его средством передвижения, но и аналогом посохов Почтенных, причём более сильным и ёмким в плане накопления энергий Изначальной. Эти сани стали настоящей крепостью для покойного мага — будь он в полной силе, Зодару пришлось бы изрядно попотеть, что б одержать победу. Однако в то же время сани, стали и тюрьмой для мага, заблудившегося средь множества жутких и страшных тайн истинной Некромантии.

На них наложено странное заклинание, уже разрушенное магами, довольно грубо они это сделали — отпечаток от заклинания частично стёрся, что не позволит его восстановить, даже если за дело возьмётся Великий. Разве что восстановить, что осталось и уже своим умом дойти, как оно было устроено…

Зачем столь могущественной сущности маг в качестве, да, вот и ещё вопрос — в качестве кого?

И как такая мощь могла присосаться к такому сравнительно слабому Живому, как этот маг?

Серые щупальца взломали линию защитных заклинаний Эльзы. Девушка взвыла от боли и ужаса, выгнулась дугой, начала падать на спину — её душу вытягивают из тела, что б пообедать слегка. К моменту собственно обеда, то, что было Эльзой, перестанет существовать. Серый монстр вытаскивал души из тел, как ребёнок, нетерпеливо открывающий свой долгожданный подарок на именины или какой-то другой важный праздник. С тем отличием, что ребёнок рвал в лоскуты упаковку, а существо упаковку не трогало — тело его не интересовало, только душа.

Китэгра не стал тратить время на лишние движения — исчез и тут же возник в другом месте. За спиной существа, на самой границе рваного серого тумана. Условно конечно, за спиной — где тут перед, а где другое место, непонятно. Может, у него и вовсе не было таких различий. Однако щупальца вытянуты с другой стороны, так что можно считать, что появился он позади существа.

Играть в милосердие, не было времени, да и желания тоже.

Когтистые пальца Великого глубоко погрузились в серый туман и сжались, пылая в чернильно-чёрном огне Смерти. Облако вздрогнуло, его щупальца развеялись, а девушка свалилась наземь без чувств. Если повезёт, уже через пару часов она очнётся и даже сможет самостоятельно, скорее всего, только говорить. Но альтернатива куда хуже, в её роли тут выступает Истинная Смерть.

Со временем, юная колдунья восстановится полностью, как будто и не пытался бесплотный монстр отобедать её нетленной душой. Сколько времени на этой уйдёт — не так уж и важно.

Главное, что ей удалось живой выйти из этой передряги. Сомнительно, что прежде, хоть кому-то, удавалось сделать то же самое, оказавшись так близко от этого существа, когда его терзал голод.

Пламя полыхнуло, пронзив волнистыми языками всё серое облако, и мир наполнился клокочущим, пробиравшим до костей, резким звуком — так существо стонало от боли.

Китэгра не останавливался, он последовательно изничтожал самую суть монстра, разрывал его на части — он был намерен стереть его из реальности окончательно.

В какой-то момент, трепещущее облако, получившее, по сути, удар в спину, не успевшее как-то среагировать, попыталось нанести последний отчаянный удар по тому, кто его убивал.

Серые струйки тумана окутали Китэгра с головы до ног, они врезались в плоть и прошли сквозь неё — не сразу, но прошли, пробивая и костную ткань, и защищавшие его энергии Изначальной. Одно это уже было странно. Не только потому, что у существа получилось — что говорило о несколько большей его личной силе, чем Китэгра предполагал, но и потому, как именно это было сделано. Тупая мощь, ни капли разума, при этом существо протискивало свои щупальца в наиболее уязвимые места и костной ткани и энергий Изначальной, словно инстинктивно чувствуя, куда нужно бить.

Ещё мгновение и существо доберётся до души, попытается вырвать её из его тела.

Коса пришла в движение без его согласия и резким движением срезала с десяток незримых щупалец — существо заклокотало громче, появились жалостливые нотки, словно оно просило о пощаде. С трудом ему удалось усмирить косу — она всерьёз собралась помогать, деловито разрубая монстра на мелкие куски. Её не интересовало, что существо бесплотно, что оно в сути своей, лишь душа и мельчайшие частицы разряженной материи, которые и образовывали её практически бесплотное тело. Коса одинаково легко разрезала и костный металл, и бесплотные души. Однако в этом случае, так поступать не стоило.

Отрубленные сгустки не развеялись. Извиваясь, они отлетели в сторону от Великого и полетели по воздуху, продолжая вертеться в воздухе. Сам того не желая, Китэгра перестал видеть окружающий мир, его взгляд устремился в саму Душу Мира, какое пафосное название всё-таки.

Душа Мира — название и верное и пафосное. Но что она такое? Лишь слой реальности, причём существующий одновременно с костным миром. Как видит человек лишь очень узенький спектр светового излучения, так он видит и основной слой реальности любой Вселенной — костная его часть, частичку светового излучения и собственно всё. А ведь этот слой реальности куда более насыщен, он куда ярче, чем позволено видеть Живым, не только людям, всем Живым. Есть масса световых излучений, какие человеку видеть не дано. И есть то, что в глубокой древности названо было Душою Мира — сонм различных энергий, потоки Изначальных, потоки Великих Сил.

Немного изменить ракурс восприятия и кроме Сил, увидеть можно и другое. Если бы весь слой реальности, можно было видеть сразу! Какой чудесный был бы вид, какой прекрасный мир открылся бы всем Живым! К сожалению, это невозможно по многим причинам. От связанных с душой, до исключительно физиологических. Глаза способные видеть абсолютно весь верхний слой реальности любого из миров, будут размером с небольшой шкаф. Проблема та решаема, если смотреть, изменяя ракурс восприятия, на ходу подправляя специфику своего зрения — как, например, видел он сейчас.

Мир превратился в мешанину красок, смутные тени, казавшиеся совершенно не реальными, их словно нарисовал ребёнок, хотевший спать, а потому не сильно старался и ограничился крайне схематическими образами, а ещё был жадным тот ребёнок и красок пожалел, отчего, мир стал блеклым. Но другие части реальности стали яркими, почти прекрасными в своём вечном движении вперёд. Потоки Великих Сил текут у ног Китиэгра, извиваясь, огибая предметы, они двигаются куда-то по своим делам. Иногда, тугие струи черноты, блестят, словно кто-то покрыл их лаком или жиром. Иногда они сливаются друг с другом, иногда разделяются и текут дальше по этому миру — вперёд, в стороны, вверх, к небесам, где есть другие потоки Смерти, и дальше, за пределы планеты, в космическую пустоту, к иным планетам и мирам.

Прекрасное зрелище, способное заставить сердце замереть — воплощённая в потоках Смерть всего Живого и того, что не жило никогда — ведь умирает абсолютно всё, даже Вселенные.

Однако помимо этого, он увидел и души.

Пульсирующий, вытянутый сгусток золотистого света, лежащий на мешанине красок и теней, — это Эльза, лишившаяся сознания. Её душа буквально кипит — всего мгновение назад её хорошенько перетряхнули, но повредить не успели. Девушка восстановится, тут сомнений нет.

Вот и её друзья, Зодар и огненный маг, их души почти прекрасны — души всех Почтенных таковы. А вот по воздуху летят, крошечные золотистые искорки, вытянутые немного и отчаянно извивающиеся. Вот несколько из них исчезли — распались, поглощённые Потоком. Но две продолжают лететь по воздуху. Откуда они взялись и что они такое? На души не похоже даже близко, они больше напоминают осколки разбитой вазы, даже для душ каких-нибудь птичек, они на редкость странные и неправильные.

А вот и серое облачко, которое на этом уровне восприятия, не видно вовсе — серая дымка слишком разряжена, что б он смог видеть её сейчас.

Однако это оно, сомнений нет — его рука сжимает один из основных узлов, сверкающую ярким золотым светом изогнутую змейку пульсирующей энергии Первородной, энергии из которой сотканы практически все души Мироздания. Да, всё это прекрасно и чудесно, слов нет.

Но почему вокруг его руки извивается не несколько таких линий, полных энергиями Потока, а тысячи таковых, устроенных с такой невероятной сложностью, что воистину не оторвать взгляд от этой красоты? Души Зодара и Эльзы, смотрятся на фоне души из серого облака, просто нелепыми поделками пьяного подмастерья какого-нибудь горшечника, рядом с истинным произведением искусства воплощённом в фарфоре тончайшей работы.

Тонкие жгуты чёрного цвета тянутся из этой безумно прекрасной души, прямо к нему. Каждый из жгутов, переполнен мощью, каждый из них, устроен столь сложно и при этом очень просто, словно он сам их создавал. Впрочем, он вряд ли стал бы так делать. Тупая мощь, свитая в компактное орудие, способное продавить любую защиту, превратить в прах любую материю и разорвать любую душу — достойно уважения, но слишком уж примитивно. Ибо отбиться от этого очень просто — одно усилие воли и пламя Смерти врезалось в эти щупальца, разрывая их на куски, тоненькая жёлтая ниточка, что была в каждом щупальце, потянулась обратно к прекрасной душе существа.

Какое-то безумие, Оно использовало энергии собственной души, тем укрепляя используемые Формы Изначальной Силы? Мало того что это вряд ли возможно, так ещё и зверски опасно — ладно если только повредят эти нити, но ведь такие действия могут разорвать саму душу существа!

Лёгкое членовредительство сотворённое косой уже стоило сущности некоторых частичек её души — вон они, по воздуху летят, и исчезают даже не думают. Они новое тело не ищут, а трепыхаются лишь потому, что пытаются перестроиться, повторив структуру души, от которой отделились. И у некоторых из них это получается. Только как? Как, Великие Силы, как это возможно? Душа способная полноценно дублировать себя, из своих ошмётков?

Коса, переставшая рубить сущность, на мгновение успокоившаяся, сейчас вырвалась из руки и самовольно покончила с необъяснимым удивительным явлением, что он сейчас наблюдал.

Лезвие врезалось в один обрывок души, воздух исказился, на мгновение он увидел отблеск той непонятной Силы, которой пользовалась Коса, но, как и прежде, не смог ни понять её, ни хотя бы нормально рассмотреть. Обрывок души испарился. Коса подлетела повыше и деловито ринулась за вторым. Вскоре с обрывками будет покончено, удивительное и непонятное, канет в небытие.

А вот источник этого невозможного происшествия, возможно тоже исчезнет. Китэгра крепко держал эту душу, в его руках теперь бьётся сама жизнь Сущности. Лишь ему решать, останется она или будет стёрта навсегда, предана Истинной смерти.

Оно больше не сопротивлялось, источая лишь непередаваемый словами ужас.

Прекрасный золоток поток, столь сложный, что нет сомнений в том, что он такое.

В руках Китэгра, судьба и жизнь того, что, как и он, по праву носит звание Великого.

Поразительно, но это существо являлось Богом! Слабым, едва переступившим зыбкую грань между Почтенным и Великим, но всё же, оно было одним из тех, что так редки в Пределе Миров.

Ему не хотелось убивать это существо. Если прежде, он был намерен сделать это, то теперь, он просто не мог так поступить.

Разве можно разрушать столь прекрасное творение самого Мироздания?

Он вновь видел нормальный мир, ограниченный и костный. Серое облако окутало обе его руки, сжимавшие, казалось бы просто воздух. Два мага стоят в стороне, окружённые защитными заклинаниями, проявившимися в этом слое реальности в виде мерцающих символов чёрного и жёлто-красного цветов. Они смотрят на него. В их глазах и страх и удивление, они ждут чего-то яркого, ожидают битву, в которой всё светится и полыхает. Им не дано видеть столь глубоко и полно, как ему и как тому, чья судьба сейчас в его руках. Они видели, лишь как он возник из ничего и сунул обе руки в туман. Вот и всё, что доступно взору их.

Коса вернулась и зависла над серым туманом. Лезвие её замерло у самой границы облака, и оно исторгло волну панического ужаса, сжалось внутрь себя — на мгновение, словно по воле инстинкта этого странного Великого, Китэгра увидел его облик, тот, который Великий считал своим истинным.

Облако превратилось в шестиногую серую тень, а затем, на неё наложился расплывчатый образ, который наглядно и объяснил, откуда тут шесть ног и что они такое. И хотя образ был виден лишь мгновение, хотя был он расплывчатым, Китэгра разглядел достаточно.

Великий, бесплотный и могущественный, управлявший Смертью, разумный лишь на уровне инстинктов, Великий павший так низко, что использовал души Живых, как хромой использует костыль, как Живой использует сыр — отвратительно, даже для таких как Китэгра. Этот Великий, не понимал что такое душа, от слова совсем. Для него душа просто еда. Для него так было много тысячелетий подряд, что не удивительно стало теперь.

Истинное тело бесплотного Великого, в коем он уже очень давно не нуждался — не было у этого тела шести ног, у него ног вообще никогда не было.

Китэгра увидел размытый образ. Длинное, вытянутое тело, сложившееся во множество вытянутых колец, с плоской, треугольной головой не шире любой из частей тела. Нет рта, нет глаз, нет места, в котором мог бы оказаться мозг. Ноги, что можно было разглядеть в сером облаке, бесплотном отпечатке тела, что некогда служило домом для безымянного Великого, эти ноги, просто складки его длинного тела. Великий этот веками жил в одном и том же теле или во множестве тел, но всегда одинаковых, близких по строению и структуре, к изначальному его телу.

Метров тридцать в длину. Сантиметра три в ширину. Такое у него было тело.

Кажется, таких существ называют «ленточный червь», паразитический организм…

Китэгра, даже в боевой своей форме, испытал такое удивление, что разжал пальцы и слегка отшатнулся. Великий, народившийся даже не из разумной расы, а из паразита, никогда не видевшего солнечного света, ситуацией воспользовался мгновенно.

Мировая ткань треснула, и серое облачко юркнуло туда столь быстро, что прежде чем портал успели разглядеть, он закрылся за спиной существа. Хотя, скорее, за его хвостом…

Невозможный Великий, живущий так же, как и многие века прежде, сбежал в другой мир.

— Великий Учитель. — Услышал Китэгра за своей спиной, но ему не до того было.

— Не сейчас.

Мировая ткань лопнула пред ним, и он шагнул в пространство иной Вселенной, идя по следу сбежавшей сущности, столь могучей и столь бездумной, что он не мог отпустить её просто так.

Он очутился на планете. Вероятнее всего аналоге той, с которой только что ушёл. Бежавшее существо не пыталось скрыть своих следов или проложить портал между мирами в разных точках входа и выхода, оно действовало в той же манере — напролом, используя тупую силу там, где достаточно было легонько надавить. Существо уже покинуло этот мир, след от нового портала сиял в Душе мира подобно солнцу в безоблачном небе. Догнать его не составит труда.

Однако Китэгра не спешил отправиться дальше — с этим миром было что-то не так.

Да и с порталом, по которому ушёл беглец не всё в порядке.

Великий сместился в пространстве несколько раз. Он появился ещё в двух точках планеты, затем на другом краю галактики и прыгнул сквозь миллиарды световых лет, через всю эту вселенную, каждый раз разбрасывая вокруг сотни Поисков, нацеленных на жизнь.

Последний раз переместившись, он замер в космической пустоте.

Далеко впереди, сиял овал этой Вселенной, здесь, с самого её края, она виделась этаким гигантской овальной звездой, где-нибудь на краю галактики. Ещё несколько миллионов световых лет и он окажется на краю пространства этой Вселенной, там, где пройти в другую Вселенную смог бы почти любой. Там сама ткань мира столь тонка, что разорвать её можно без особых проблем. Через такой разрыв покинуть родную Вселенную способен даже самый обычный Живой. Ему останется решить лишь несколько проблем — не помереть в вакууме, обладать изрядной долей удачи, чтоб не выбросило в Межмирье, справиться с возмущением Великих Сил и их хаотичным проявлением в Межмировой тьме, ещё нужно будет, в общем, невозможно это ни для кого, кроме Великих. Разве что если очень сильно и почти невероятно повезёт.

Вселенная сияла тусклым голубым светом — она всё ещё молода, этот мир ждут триллионы лет постепенного увядания, что в итоге приведёт либо к бесконечной каше из мёртвой материи, недостаточно мёртвой, что б превратиться в то, чем она стала в его мире руками одного не в меру упорного и любопытного гнома. Либо к обратному сжатию всей материи и всего пространства.

Молодая Вселенная, с множеством солнц и планет, с кучей руин и городов. С множеством космических станций и целых звёздных флотов — все они покинуты, Живые бросили их.

Вселенная в которой полно разумных живых, в которой шли сотни войн и триллионы разумных, жили в мире, яркая, такая разная и прекрасная Вселенная.

Была она такой когда-то.

Всё вокруг бурлило потоками Смерти. Они так полны, что даже здесь, вдали от самой Вселенной, на её дальнем краю, Китэгра был практически непобедим пред любой силой, любой сущностью. Малейшее усилие воли и в его руках окажется безумная мощь…

Во всём этом мире не осталось никого разумнее собаки. Несколько десятков лет назад, по времени этого мира, нечто прибыло сюда и истребило абсолютно всё разумное. Целый мир вычищен до основания. При этом животная и растительная жизнь процветают, их не трогали намеренно, лишь в отдельных местах жизнь была истреблена полностью. В местах, хранивших следы циклопических битв, в коих гибли миллиарды обычных Живых и сотни Почтенных. В этом мире сражалось и могущественное божество, завязанное на потоках Жизни и Смерти — не слишком приятное сочетание, боги с такими талантами, редко бывают в своём уме.

Что стало с тем богом, Китэгра не смог понять, да и не особо пытался — нет сомнений в том, какая судьба постигла могучего Великого, сражавшегося за этот мир. Никаких сомнений вообще, ибо он уже понял, что случилось с этим миром, какой ужас довелось ему пережить, со сколь чуждой всему живому силой, столкнулся этот мир.

Резня, безумная, абсолютная, не знавшая никакой пощады резня, случилась в этом мире.

По-другому и не бывает там, куда приходили Мёртвые.

Что ж, пора отправиться за беспокойным Богом, Китэгра не двинулся с места, задумавшись над сущностью этого странного Великого. Было что-то, что он упустил. Но что? Размышления отняли довольно много времени, но к выводу он пришёл. Воспоминание помогло ему найти ответ — воспоминание о том, какой невероятно прекрасной была Душа бездумного Великого.

Сущность, могуществом равная самым слабым из Великих, не обладала сложным разумом, да собственно, разумом как таковым вообще — в ней лишь инстинкты примитивного животного. От того оно становилось ещё более опасным. Его мотивы просты, договориться с ним нельзя.

Оно жило очень долго, питаясь соками живых тел, извлекая из них полезные вещества, ведя жизнь примитивного паразита. Став Великим, оно не изменило привычкам, сменилась лишь диета — существо перешло на души. Это объясняло, почему оно рвёт их в куски, извлекая из Живых. Для более тонкого и мягкого способа поглощения энергий души, этой сущности требовалось присосаться к кому-то на долгие дни, месяцы или даже года. Требовалось внедриться в чужую душу, сплестись с ней, а быстро это сделать не получится. Добившись своего, существо медленно иссушало жертву, высасывая из неё саму её душу — или поглощало остатки того, чем пировал носитель сущности, полностью копируя тот примитивный образ жизни, какой сущность вела в своём далёком прошлом.

Паразит с силами Великих, поглощавший души — вот чем было этот странный бог.

А самым лучшим носителем для него являются Некроманты, желательно Истинные.

И, конечно же, прекрасный лик души самой сущности — как такое могло произойти? Могущество Великого, в душе не сумевшей перейти от примитивного тела, к более развитому. Многовато странностей и подозрительных совпадений. Он мог и ошибаться, но, кажется, ответ на все эти вопросы и странности у него всё же есть.

Сущность очень древняя, ей часто везло и, меняя тела, она не теряла энергии, отчего развивалась немного быстрее, чем должна была — редкое исключение, счастливый для существа случай. Более сложных тел, в родном мире сущности не было, она оставалась в телах своего вида и её сила всё время росла. Разум отсутствовал как таковой, душа становилась всё сложнее и сложнее, отсутствие памяти и других особенностей развитых организмов, опять же, по случайному везению, сыграли в пользу сущности. И однажды, она стала настолько мощной, что уже не нуждалась в телах, да и не могла занимать тела привычные для неё. Мозгов нет, памяти ноль, сущность пыталась жить как прежде, оставаться паразитом. Что в итоге привело к такому вот финалу.

Слишком много случайностей, вряд ли эта теория верна.

Но, возможно, всё гораздо проще и сущность всегда была такой — потому что такой её создали.

Вновь вспомнилась душа существа — она была прекрасна! В собственной душе что-то ёкнуло. Он вдруг понял, что не сможет никогда убить этого Великого, полного загадок, не объяснимых моментов и странного очарования, настолько странного, что даже немного жутко становится. А это, в свою очередь, даёт все основания, уверенно сказать, чем является сущность и откуда она пришла.

По спине пробежали мурашки, хотя спина этого тела, так делать и не умела.

Пожалуй, куда интереснее другой вопрос — как эта сущность, оказалась у демонов? Как Великие Силы, демоны смогли заполучить в свои руки подобное существо? Впрочем, это не так важно.

Наследие Призрачного многогранно и не однозначно. Он славился как экспериментатор, он не просто так получил прозвание в мирах, как Отец Некромантии. Не только удивительные знания и могущественные артефакты, остались от одного из семи Первых Богов.

Остались в мирах и его творения.

Такие, например, как эта невозможная сущность.

В какой-то момент, ему расхотелось преследовать создание Ганзара, однажды названного Призрачным, за его любовь к бесплотному существованию. В душе принялись отчаянно бороться эмоции разного плана. С одной стороны, столь удивительное существо нельзя уничтожать, это совершенно неприемлемо. Оно не просто уникально, не просто образец недостижимого мастерства и силы Первых Богов, оно ещё и артефакт тех времён, когда Мироздание было совсем ещё юным.

А с другой стороны, это существо оставляет после себя горы трупов и на десерт, да в качестве деликатесов, у него идут Некроманты.

И зачем Ганзару понадобилось такое создавать? Скучал ли один из Первых Богов, когда взялся создавать сущность или ему просто было любопытно? А может, он хотел убить кого-то? Последнее вряд ли. Такие ухищрения не зачем тому, что одним плевком может истреблять целые миры.

Китэгра разрывался между желанием обезопасить будущие жертвы сущности и желанием сохранить в целости живой и невероятно древний артефакт, каковым сущность, несомненно, была.

Внутренняя борьба продолжалась достаточно долго — для того чтобы не удалось избежать встречи, на какой ни один умственно полноценный Живой, никогда не захочет присутствовать.

Лёгкое искажение в потоках Изначальных привлекло его внимание.

В каком-то смысле он был даже рад ненадолго отвлечься от тягостных размышлений.

Радость быстро исчезла, уступив место эмоциям совсем иного рода.

Искажение породило нечто, на самом краю Вселенной, буквально в десятке миллионов километров от сильно вытянутого и искривлённого языка пространства этого мира. На двести миллионов километров влево и граница пространства станет столь зыбкой, что выбросит из этого мира, куда-то ещё — от многих факторов зависит куда именно. При фатальном невезении, можно даже в Хаос угодить. И своими глазами увидеть самое чудовищное и самое красиво зрелище во всём Сущем — безумие Хаоса! Секунды три примерно можно будет любоваться, а потом размолотит не то, что на атомы, а на такие мелкие части, коим ни в одном из миров ещё и названия не придумали.

В центре этого «языка», на первый взгляд, нет ничего. На второй тоже, на любой взгляд, там просто пустота. Но если смотреть внимательно, смотреть так, как умеют лишь Великие, тогда пространство здесь не будет таким уж пустым.

Китэгра недоумённо приподнял безволосые брови — оказывается, не всё разумное было истреблено. Поразительно, невозможно, уму непостижимо, но небольшой кучке Живых, причём из числа детей Человека, удалось обмануть самих Мёртвых!

Скрытый от посторонних глаз, скрытый множеством силовых полей, созданных как магией Великих Сил, так и Наукой Материй, в пустоте впереди, дрейфует огромный звездолёт. Настоящий ковчег с примерно миллионом детей Человека на борту. Они остались живы, единственные во всей Вселенной. Возможно, они даже не знают, что произошло, чем всё закончилось. Их закрыли от всего и вся, задолго до того, как в этом мире погиб последний разумный Живой. Их не видно никому и ничему, а они не могут увидеть то, что творится за бортом ковчега.

Однако в системах образовался сбой. Причём в тех, что воплощены заклинаниями.

Корабль начал влиять на Изначальные, в них появилась слабая дрожь. Теперь корабль можно найти, что, впрочем, уже не важно — Мёртвые ушли из этого мира, давно закончив свою чистку, в которой нет никакого смысла, никакой цели, кроме истребления всего разумного.

Этим людям повезло, они выжили и теперь в их руках, вся Вселенная — другого разума, тут не осталось. Китэгра, очень аккуратно, чтоб не разрушить маскировку корабля окончательно, посмотрел на ковчег, влез за пределы защищавшего его купола.

Зрелище открылось интересное, но прежде он взглянул на защиту корабля. Неисправность нашлась очень быстро — заклинание незнакомое ему, даже сами принципы его построения, он не понимал. До тех пор, пока не взглянул на его структуру в Душе мира. В этот момент всё стало ясно, как оно работает и сколько сил нужно на его создание. Как его создавали, он, конечно, не увидел, это не относилось к самой структуре заклинания. Он видел лишь конечный результат, но не мог бы сказать, чем пользовались маги при его создании, приносили они жертвы или использовали для ритуальных фигур зачарованный нож, вместо зачарованной кости. Такие детали, так просто не рассмотреть, нужен иной подход.

Вид структуры сам собой сложился в правильные пропорции, с маленьким дополнением — он оставил лазейку, пропускавшую только его самого. Корабль вновь невидим, ничто не сможет его обнаружить.

Не сможет, в течение тысячи лет — именно на такой срок рассчитаны защищавшие корабль системы и заклинания. Удивительное зрелище. Он и подумать не мог, что простым Живым под силу обмануть Мёртвых. Впрочем, скорее всего, в создании этого ковчега принимал участие тот Великий, что оставил по всей Вселенной следы своей отчаянной борьбы.

Последняя Надежда. Так называется корабль. Удачное название, очень удачное.

Ковчег представлял собой овальную конструкцию с громадными дюзами двигателей с одной стороны и конусообразной надстройкой с другой. В целом он поражал воображение, мог бы вполне быть маленькой луной какой-либо планеты. Серо-чёрный цвет металла обшивки, разбавлен только странным символом на одной из внешних плит.

Четыре чёрных круга с одной стороны, четыре зелёных круга с другой, под ними в ряд нарисованы чёрный меч и чёрный щит. Видимо, символ людей этого мира или что-то иное.

Корабль заполнен жизнью. Люди там почти не помнят, как очутились в корабле. Китэгра ощущал разумы, которые и вовсе верили, что за бортом корабля нет ничего, а уроки истории из детских лет, лишь легенда, выдуманная кем-то сказка. Их мир, ограничился стенами корабля и его иллюминаторами, в которых не было ничего, кроме черноты. Они не могут посмотреть на свою Вселенную, они закрыты от всего и их не найдёт никто.

Было бы интересно посмотреть на них спустя тысячу лет, увидеть, как поражённые люди вдруг заглянут в иллюминаторы, а там сияющий овал по одному из бортов и уже слабо вибрируют внешние уровни корабля. Бортовой компьютер автоматизирован. Когда щиты исчезнут и истощат себя заклинания, корабль запустит двигатели и отправится домой — в свою Вселенную, в поисках подходящей для жизни планеты. Люди будут поражены, весь их мир перевернётся с ног на голову…

Если бы этот корабль оказался на пути создания Ганзара, оно бы ощутило дрожь Изначальных и сейчас он бы наблюдал корабль-призрак, заполненный мертвецами.

Всё же, сущность необходимо остановить. Не убивать — он не сможет этого сделать. Но остановить как-то надо. А что б это сделать, существо нужно сначала догнать…

Они просто возникли. Не было разрыва пространства, порталов, ничего, они просто появились недалеко от него. Китэгра оторвался от созерцания ковчега и переключил внимание на пришельцев.

Первым позывом было — бежать без оглядки.

Он с трудом сдержался — ведь от них не убежишь. Они нагонят где угодно, они никогда не остановятся, всегда будут преследовать. Если конечно, захотят.

Они явились сюда, спустя годы. Зачем? Как?

Не важно. Сегодня, если посчастливится выжить, он сможет похвастаться тем, что крайне редко случается в Пределе Миров.

Ведь очень немногим удалось пережить встречу с Мёртвыми, что бы потом рассказать о ней.

Их было двое. Они пришли не через портал между мирами, она не вышли из Межмировой тьмы — они просто возникли в космической пустоте над головой Великого.

Обсидиановый дракон, не слишком явственно выделявшийся на фоне черноты окраин Вселенной, отчего выглядел этаким призраком. Выделялись лишь глаза на вытянутой морде — тускло-белые узкие глаза, столь же пустые, как и огоньки далёких звёзд, в ночных небесах любой планеты любого мира.

Дракон медленно махал широкими кожистыми крыльями, поджав под брюхо мощные лапы с крючковатыми когтями. Казалось, вакуум для него не существует — он именно летел, словно бы в воздухе. Дракон заложил вираж, не отводя взгляда пустых белых глаз от Китэгра. Затем спустился ниже, выровнял тело в полёте так, что теперь Великий и дракон находились в одной плоскости. Спустя мгновение, дракон неторопливо парил в сторону Китэгра, распрямив лапы. Показалось даже, что он намерен, подобно хищной птице, схватить его когтистыми пальцами и утащить в несуществующее небо. Однако он этого не сделал. Дракон поднял крылья вверх, под углом к телу и распрямил ноги полностью. Последовал толчок о поверхность, которой тут не было, и дракон приземлился. На миг Китэгра подумал, что просто не видит почвы, на которой приземлилось существо — сколько раз он сам создавал для себя воздух в вакууме или ненадолго уплотнял само пространство, чтоб не отвлекаться на положение тела в пространстве? Возможно, и существо поступило так же. Однако потоки не реагировали — лёгкое волнение, когда появился дракон и на этом всё. Сейчас они спокойно текут по своим привычным руслам в пространстве мира, никто их не затрагивал. Или дракон поступил, как и он, слабым усилием воли уплотнив пространство, от чего потоки Сил почти никак не изменились — без внимательного их осмотра, разницу не увидишь, либо он просто играл театр одного актёра, талантливо бесспорно, но всего лишь театр и никакой поверхности там нет.

Скорее всего, второе, ибо для первого, существо должно быть одним из Великих.

Дракон остановился, сложив крылья, в пяти метрах от Китэгра. Чуть присел и склонил свою тяжёлую голову вниз. Теперь стало видно, что он прибыл ни один — с его спины спрыгнуло другое существо, очень похожее на сына Человека. Дракон вновь поднял голову, и пустой его взгляд остановился на лице Китэгра.

— Это не он. Он так и не вернулся. — Пророкотал дракон, чуть приоткрыв пасть. Язык, на котором это было произнесено, Китэгра понял без всяких усилий — хотя никогда и не слышал его, не знал даже примерно, что это за язык такой. Будь он обычным магом, скорее всего, ему и вовсе показалось бы, что дракон говорит на общем языке потомков Великих рас. Однако он слишком хорошо чувствовал свою Изначальную — она вздрогнула после слов дракона и самовольно коснулась разума Великого, вложив в него, всё, что нужно было для понимания слов обсидианового дракона.

— Уже во второй раз Ррухбрубр. — Ответил наездник дракона, не оборачиваясь — он тоже смотрел на Китэгра и его взгляд был столь же пуст, а глаза такие же белые. — Мы больше не сможем вернуться сюда, слишком много прошло времени.

— Увы, Ххессан. Он сбежал от нас.

— Да, это плохо. Он мог стать одним из нас. Ты ведь почувствовал это?

— Почувствовал. Могучая сущность. Мы могли спасти его, теперь нет.

Китэгра боролся с желанием убежать отсюда немедленно — он понимал, что не получится, или ему так только казалось? В любом случае, эта встреча пугала его на самом глубинном уровне, страх порождали какие-то инстинкты, о наличие коих, он прежде и не подозревал.

— Кто вы такие? — Спросил Великий, с удивлением отмечая, что коса источает сейчас набор различных эмоций, не пытаясь их скрыть или направить конкретно для него. Коса просто испытывала эти эмоции, словно бы забыв про своего союзника или, возможно, друга — каков паритет их взаимоотношений, Китэгра убедительно не мог сказать даже сейчас, спустя века.

Коса источала удивление, жгучий интерес и любопытство.

А ещё, он не был вполне уверен, но, кажется, коса задумалась над тем, что бы убить одного из незнакомцев — не из ненависти или злобы, просто посмотреть, сможет или нет?

Это было странно. Китэгра не сомневался прежде, как и сама коса, что убить она может кого и что угодно. Впервые на его памяти, в ней возникло такое сомнение.

И что куда интереснее — коса ощущала что-то родственное в этих двоих. Они тоже были неправильными, тоже были аномалией этого мира. Им нет аналогов, вполне возможно, ни в каком ином Мироздании. Они то, чего быть не может, то, что невозможно принципиально.

Ибо Мёртвые — мертвы.

И, тем не менее, вот они — выражают сожаление о каком-то беглеце, но в их голосах, на их лицах, в их глазах, лишь пустота, лишь холодный покой принявшей их смерти.

— Ты ведь знаешь ответ. — Ответил Ххессан. Он стоял подле дракона, неестественно прямо, без движения, совершенно спокойный, пустой изнутри. Длинные чёрные волосы, рассыпались по плечам, лицо могло бы быть красивым, но из-за сероватой кожи, кажется отталкивающим. На нём искусно выполненные доспехи из множества элементов, обсидианового цвета. Каждая часть доспеха, украшена рельефами, смысл коих ускользал от непосвящённых и, вполне вероятно, был известен лишь самому Ххессану. Что-то подсказывало, что мир, из которого он вышел, в котором эти рельефы были наполнены смыслом, давно перестал существовать. Эти доспехи создавались искуснейшими мастерами, они не стесняют движений, обеспечивают почти полную защиту. Меч на поясе Ххессана, произведение искусства. Рукоять украшена камнями, ножны расшиты металлическими нитями — золотыми, надо полагать. Однако всё, даже нити, чернильно-чёрного, либо обсидианового цвета.

— Мёртвые. — Чуть хрипло произнёс Великий.

— Мёртвые. — Согласился с ним дракон и вытянул шею — огромная голова повисла над плечом Ххессана. — Ты чувствуешь?

— Да.

— Он прибыл сюда сам. Сделаем это?

— Думаю да. — Ххессан шагнул к Великому, одновременно обнажая меч.

Китэгра испытал удивление, но своим глазам не поверить не мог — Мёртвый шёл к нему с мечом в руке, словно бы собираясь его этим мечом зарезать.

Какое-то безумие. Или у Мёртвых разум тоже мёртв?

— Я просто уйду, и никто не пострадает. — Проговорил Великий, начиная подозревать, что не так уж, и страшен волк, как его рисуют. Очень может быть, что Мёртвые наводят ужас на всё Мироздание только благодаря двум обстоятельствам — кошмарная репутация и численность. Без численности им совсем никак, ибо он почти убедился, что конкретны эти двое просто безумцы.

Они погибнут, не успев понять, как это случилось.

— Мёртвый не может умереть — он уже мёртв. — Ответил на его мысль Ххессан…

— Что? — Китэгра растерялся. Эти слова были слишком неожиданными. Они что, его мысли читают, вот так легко, играючи, что он даже не замечает?

— Мысли Живых, эхо в пустоте смерти — мы просто слышим.

Сказал Ххессан и широко размахнулся — широко и медленно. Даже раненный и больной, Китэгра сумел бы уйти от такого удара. Да что там! От этого замаха увернулся бы и смертельно раненный, до того месяц страдавший от голода, юный сын Человека! Что за бред, в конце концов? И что за невероятно неуважение к Великому? Страх пред Мёртвыми, начал сменяться гневом.

От удара меча он отклонился в сторону, лезвие прошло в сантиметре от плеча, и со всей силы ударил свободной рукой в грудь Мёртвого. Когти выбили тусклые, едва-едва светившиеся искры из чёрного металла и сам удар отбросил Мёртвого в сторону. Странно очень отбросил — он не взмахнул руками, не изменился в лице, даже осанка никак не пострадала. Мёртвый, казалось, застыл в каком-то стоп-кадре и нечто невидимое, потянуло его назад, а потом отпустило.

Великий хмыкнул — необычно, да. Но ужас всего Мироздания, на поверку оказался пшиком…

Дракон исчез. Прежде чем он успел удивиться, тяжёлые челюсти нависли над головой.

Китэгра сместился в пространстве в последнее мгновение. Челюсти дракона схлопнулись, поймав лишь пустоту. Оба Мёртвых, повернули головы в его сторону и как ни в чём, ни бывало, двинулись за ним неспешным шагом. Человек шел, опустив меч, дракон ковылял, используя суставы крыльев вместо передних лап. Пустые глаза, пустые лица, они идут по пустоте, словно по твёрдой поверхности. Но зачем? Если дракон умел исчезать и появляться так быстро, лишь усилием воли, зачем они идут к нему нарочито медленно? Не потому ли и удар меча был таким странным? Они вынуждают его показать, на что он способен? Но зачем?

— Нам нужно убедиться. — Сказал Ххессан, находившийся от него метрах в пяти ста, но голос прозвучал так, словно был он совсем рядом, буквально в полуметре.

— Каждый может умереть, но не каждый может быть Мёртв. — Добавил Ррухбрубр.

И что это значило? Китэгра не стал разбираться.

Поток чёрного огня, простой как морковка, лишь грубая мощь, способная обратить в прах целую планету, обрушилась на Мёртвых. Вместе с тем, чёрное пламя сплелось в пульсирующий шар в его свободной руке — более сложная Форма, способная уничтожить душу, на тот случай, если кто-то из них повторит фокус дракона и успеет избежать всесокрушающей мощи самой Смерти.

Они её избегать не стали.

Ревущий поток чёрного огня обрушился на них, прошёл сквозь них и исчез далеко в космической пустоте, что б вскоре развеяться, быть поглощённым потоками Смерти.

Мёртвые продолжали идти, как ни в чём, ни бывало. Ни с шагу не сбились, ни в лицах не поменялись. А должны были выпасть в пустоту двумя горками праха.

Шар в его руке устремился к Ххессану — уйти от него не получится, он последует за целью даже в другую Вселенную. Шар врезался в грудь Мёртвого и исчез в его теле.

Ххессан продолжал шагать, энергии Смерти, волею Великого сплетённые в сложнейшую Форму, способные разорвать сотни душ разом, просто рассеялись.

— Владыки Хаоса, которых нет… — Прошептал Китэгра, начиная понимать, почему Мёртвые — ужас всего Мироздания, почему их приход, всегда означает только одно — гибель для всех.

Он сместился в пространстве, прыгнул очень далеко, попутно стерев свой след — никто не сможет отследить его путь. Никто кроме, пожалуй, Рива и Ринна.

Вокруг него высокие скалы. Дует ледяной ветер, где-то высоко, странные звуки издаёт огромная птица — она ищет, чем поживиться. Далеко на горизонте, видны развалины огромного города. Одна из планет погибшего мира, где не осталось разумных существ. Только вот такие птицы и…

Птица испуганно что-то крикнула и поспешила убраться подальше отсюда.

В небесах парил обсидиановый дракон, на чьей спине восседал сын Человека — когда-то он им был, но с ним что-то случилось, он умер и стал тем, что в Пределе Миров называют Мёртвый.

Они проследовали за ним практически мгновенно. Что означало — его след прочли тут же, всё что он сделал, никак не скрыло его путь от их взгляда.

Но как такое возможно Хаос их сожри?

Он заглянул в Душу Мира, рискуя оказаться под ударом, не успеть среагировать на него. Мир превратился в мешанину света и теней, потоки Изначальных разноцветными линиями укутали всё вокруг, он смотрел сразу на всё.

И увидел души Мёртвых.

То, что им заменяло души.

Он не зря опасался отвлекаться. Доля мгновения, шок от увиденного, инстинктивные отвращение и страх — это хватило. Мир обрёл прежние очертания, он вновь видел величественные горы вокруг себя и пустой город на горизонте, да дракона, парящего в небесах. Только всадника на нём не было.

Чёрное лезвие меча Мёртвых, вошло в плоть. Лезвие коснулось плеча и прорубило его с такой лёгкостью, будто была то обычная плоть, и не было никаких Великих Сил, не было защищавших его тело Форм, не было и того, что он добавил позже, сделав своё тело чрезвычайно крепким, как пред костным миром, так и пред властью Изначальных.

Меч Мёртвых рубил, не встречая сопротивления. Плоть рассекалась подобного бумаге, пропитавшие его тело энергии Смерти, словно не замечали чёрного лезвия.

Он был беззащитен пред каким-то куском стали!

Китэгра сместился в пространстве, оставляя Мёртвого в одиночестве, с окровавленным мечом в руке, попытался. С ужасом он понял, что не может сдвинуться с места — Изначальная объявила форменный бунт, отказываясь повиноваться его воле.

Клинок прошёл насквозь. Право плечо, рука, часть торса, они свалились в пропасть, оставив своего владельца стоять на скале, практически напополам разрубленного. В этот момент, когда клинок Мёртвого перестал касаться его тела, Изначальная вновь послушно отозвалась и Великий сместился через сотни световых лет от места, где едва не лишился своего тела.

Рухнув в красный песок безжизненного мира, в коем и атмосферы толком не было, он понял, что ему повезло. Клинок Мёртвых, каким-то образом блокировал его связь с Изначальными — что произошло бы, если бы Мёртвый изрубил его тело в куски, убил бы его?

Китэгра скосил взгляд — правая половина тела пылает в чёрном огне, плоть нарастает обратно с огромной скоростью, ещё полсекунды и всё, будет как новенький. Он торопился, брал Силы больше, чем требовалось, но так надёжнее. Нужно торопиться. Мёртвые скоро придут, сомневаться в том не приходится. Им что-то от него нужно.

А ему нужно бежать. В другой мир и как можно быстрее.

Если бы Мёртвый лишил его тела, он не успел бы создать себе новое. Или просто не смог бы, что вероятнее всего. Глубоко внутри, всё ещё пульсировала боль. Он никак не мог её отключить — боль рождало не тело. Боль источала душа, которой коснулся чёрный клинок Мёртвых.

Он поднялся на ноги, пошевелил новой рукой — пальцы свело судорогой, запястье дрожит. И это притом, что он полностью восстановился, никаких последствий, никаких проблем быть не должно.

Но проблемы есть. Тело слушается с трудом и вряд ли это пройдёт быстро, но отчего-то он был уверен, что пройдёт само по себе, нужно лишь время.

Этот меч, в руке Мёртвого, что он такое? Уникальный артефакт или меч просто меч и дело в том, кто держит его рукоять? Скорее второе — он вздрогнул, вспомнив души Мёртвых, увиденные всего мгновение назад. Это было омерзительно. Это слишком, даже для Истинного Некроманта. Что их сделало такими, почему они такие? Ещё одна игрушка Призрачного? Вряд ли, ведь Ганзар был давно мёртв, когда в мирах впервые появились Мёртвые, истребляющие на своём пути всё разумное…

Он смотрел перед собой. Туда, где уже давно должен был открыться портал в другой мир.

Пространство дрожит, сквозь него пробивается чёрное пламя Смерти, иногда вспыхивают какие-то отблески, разных цветов. Но портал не открывается.

— Великие Силы… — Прошептал он, запрокинув голову — Мёртвый дракон кружил над ним, словно стервятник над своей медленно умирающей жертвой.

Китэгра переместился на орбиту громадной голубой звезды. Её излучение оказалось столь плотным, что пришлось на мгновение отвлечься, что б закрыть себя незримым щитом. Всего лишь мгновение, его краткая доля, но дракон снова над его головой. Попытка открыть портал с треском провалилась — в этот раз пространство лишь слегка исказило.

Он сместился вновь. Орбита планеты — дракон над его головой возник почти сразу, пространство даже не отреагировало на попытку открыть портал. Он попытался уйти из этого мира иным способом, тем, что сейчас подкинула его разуму, память Рива. Бесполезно — он ощутил, как его тело выпадает из реальности этой Вселенной, ощутил, как сама мировая ткань выталкивает его прочь, а затем, словно некто взял его за шкирку и швырнул обратно.

Покрытая льдом комета — дракон появился вместе с ним. Попытки сбежать в другую Вселенную отозвались звенящей пустотой. Уйти не получается, что-то удерживает его на месте, не позволяет самой ткани этого мира, отпустить его.

Каменистая планета — дракон теперь ниже, можно разглядеть чешуйки на его шкуре.

Жерло горящего вулкана, кипящая лава вокруг — дракон прямо над головой.

Пустые белые глаза, без всякого выражения, пристально смотрят в его лицо.

Пустой, словно бы только что покинутый город Живых. На обочинах машины, сквозь асфальт пробиваются зелёные растения. В свете заходящего солнца, блестят стеклянные окна небоскрёбов.

Город покрыт слоем пыли.

Так лучше. Ведь под этой пылью почти не видно множества человеческих костей.

Дракон перед ним, стоит на земле. Его всадник не двигается, смотрит на него, словно ждёт.

Бежать нет смысла. Путь только один.

— Ты готов к смерти Живой? — Слышит он рокочущий глас Мёртвого дракона.

— Это не будет так просто. — Говорит он в ответ и где-то на границе сознания, чувствует удивление — голос ровный, страх исчез. Сейчас, буквально в шаге от смерти или чего-то, что гораздо хуже неё, он был удивительно спокоен. Настолько, что становилось не по себе.

— Просто или нет, итог один. — Ххессан спрыгнул с шеи дракона. Меч выскользнул из ножен, он шагает к нему. И теперь его движения быстрые, выверенные — игр больше не будет. Клинок будет разить словно молния, его владелец, двигаться ещё быстрее.

— Почему клинок, почему не Силы?

Ххессан остановился. Лезвие меча опустилось чуть ниже, острие коснулось асфальта, и не встретив никакого сопротивления, оставило в нём глубокий шрам.

— Показать? — Сказал дракон. Китэгра ответил прямым взглядом, полным холодной решимости сражаться до конца. Дракон повернул голову к машине, стоявшей в десятке метров от них. Широкая пасть раскрылась, и поток чёрного огня вырвался из неё. Он захлестнул машину, а когда погас, на её месте не было ничего, кроме серой пыли. В неё превратилась не только машина. На улице образовалась яма с неровными краями и поверхностью. Она протянулась на несколько метров вперёд. Всё, чего коснулся исторгнутый драконом огонь, превратилось в прах, включая бордюр и поверхность дороги.

Больше слов сказано не было — он понял почему, а им не чего было сказать ему. Грубая сила, тупая мощь без всяких затей, вот чем была для них любая из Великих Сил. Впрочем, только одна, они могли направлять лишь Смерть. И только на разрушение. Дыхание дракона могло обратить в прах, целую армию, даже если она состояла сплошь из магов, но отразить такой удар для Истинного Некроманта и Бога, не составит особого труда.

Вопрос, почему и как они блокируют саму мировую ткань, почему Сила игнорировала их присутствие, этот вопрос, повис в воздухе. И вряд ли будет ответ — мёртвые ведь не задают вопросов, если они, конечно, умерли, а не стали Мёртвыми.

Тело Великого претерпело некоторые изменения. Он выпрямился, расправил плечи, суставы стали более хрупкими, но более подвижными. Кожа не такой твёрдой, зато эластичной. Он сразится с ними, словно обычный Живой, лицом к лицу, с оружием в руках. И может быть, ему повезёт — коса по-прежнему полна любопытством, но никаких активных действий предпринимать не желает, предоставив ему самостоятельно решать этот вопрос. Совсем недавно, коса хотела убить одного из Мёртвых, просто из любопытства. Теперь этого желания нет, непонятно почему.

Как бы там ни было, но выбора нет.

Китэгра атаковал первым. Высокий прыжок и резкий удар косой наотмашь — Мёртвых игнорирует Сила, может даже все Великие Силы, а не только Смерть, но физический урон, они получать могут, в чём он убедился, ударив Ххессана, там, на окраине Вселенной.

Лезвие косы должно было срубить голову Мёртвого, однако, как и ожидалось, в этот раз он двигался со скоростью недоступной простым смертным. Чёрный клинок оказался на пути косы, и металл столкнулся с металлом. На мгновение, Китэгра ощутил вспышку страха — лишиться косы, остаться совершенно один пред лицом смерти, принять свой последний бой в одиночку, будучи обречённым на смерть…

Меч Мёртвого разрубило как сухую тростинку. Лезвие косы всего сантиметра не достало до его шеи. Ххессан отпрыгнул в сторону и замер на месте. Китэгра приготовился к ному удару, Мёртвый поднял обломок меча ближе к глазам.

— Это странно. — Рокочет дракон.

— Такого ещё не было. — Добавил Ххессан.

На мгновение, в душе Китэгра появилась надежда на победу. Возможно, Сила здесь бесполезно, она игнорирует их в любых обстоятельствах, но как насчёт старой доброй стали в пузо? Может быть, у них есть этот единственный изъян, и он сможет выйти из этой передряги живым?

Меч Мёртвого полыхнул чёрным огнём. Пламя погасло, меч восстановился полностью. Срубленный кусок лезвия, упавший наземь, напротив. Он обрёл цвет обычного металла, затем покрылся ржавчиной, а спустя мгновение, рассыпался в пыль.

Китэгра вновь атаковал первым, краем глаза присматривая за драконом. Удары сыпались градом, противники кружили вокруг друг друга, выпадом отвечая на выпад, дракон же просто наблюдал, сложив крылья за спиной. Мёртвый больше не пытался блокировать удары, он уворачивался от них, демонстрируя нечеловеческие ловкость и гибкость. Китэгра не отставал, по ходу дела, ещё немного изменив своё тело. Он стал чуть ниже ростом, его руки и ноги утратили часть объёма мышц, гибкость суставов возросла, с каждой секундой схватки он становился всё быстрее, а его атаки всё яростнее. В какой-то момент, он превзошёл своего противника.

Лезвие косы пробило грудь Мёртвого.

Выронив меч, Ххессан выгнулся дугой, раскинув руки в стороны. Лицо осталось бесстрастным, взгляд пустым, отчего крайне жутко это всё смотрелось.

Ххессан рассыпался в прах. Порыв ветра подхватил его и унёс вниз по улице.

Китэгра резко взмахнул косой и злобно хмурясь, обратил свой взгляд к дракону. Он ликовал, и в восторге была коса — они победили. Мёртвые всё же смертны. Их можно убивать, их…

Справа от морды дракона, пристально смотревшего теперь не на Китэгра, а на его оружие, вспыхнул столб чёрного пламени. Мгновение пламя с рёвом взметалось вверх, а затем угасло.

Там, где чёрный пламень, только что горел…

— Что это было? — Рокочет дракон.

— Не знаю. — Ответил Ххессан, невредимый совершенно, с мечом на поясе. — Я не чувствую ничего странного, обычное оружие, металл и дерево.

— Но оно не ранило тебя. Оно тебя буквально испепелило. — Резонно возразил дракон.

— Я знаю.

— И что это было?

— Этого я не знаю.

Мёртвые смотрят на Китэгра, он смотрит на них, опираясь на косу, чувствуя, как остатки надежды, стремительно покидают его. Они неуязвимы — сама Изначальная восстанавливает их, даже коса, не просто пронзившая сердце Ххессана, коса, разрушившая до основания и тело и душу Мёртвого, не смогла убить его окончательно.

Он только что узнал одну из самых важных тайн Мёртвых — они не могут умереть, даже если бы захотели, не смогли бы. Изначальная восстановит любого из них в ту же секунду, как он погибнет.

Они не просто мертвы — они и есть Изначальная Смерть. Они её воплощение в Пределе Миров, они самая её суть. Они едины с ней настолько, насколько это вообще возможно.

— Как мы поступим Ххессан?

Мёртвый размышлял недолго. Он повернулся к дракону и запрыгнул на его спину.

Спустя мгновение дракон оттолкнулся от земли, расправив крылья. Они исчезли до того как дракон взмахнул крыльями во второй раз.

Китэгра стоял на пыльном асфальте, среди человеческих костей, немало из которых разломали на части, ступни Великого и Мёртвого, в течение их долгой схватки.

На город, истреблённый Мёртвыми много десятков лет назад, опустилась ночь.

Он всё стоял там, не веря тому, что ещё жив и прокручивая в уме всё это приключение, вспоминать которое, в будущем, он вряд ли когда-нибудь захочет.

Наконец, он очнулся и слабым усилием воли, попытался открыть портал. Мировая ткань треснула в тот же миг, открыв проход в другую Вселенную.

Он закрыл его и попытался вспомнить, что он тут вообще забыл — встреча с Мёртвыми, не слишком хорошо сказалась на его самочувствии, включая способность трезво мыслить.

Вспомнив, Китэгра задумался вновь — преследовать уникального Великого, что-то расхотелось.

Куда ещё забредёт это бездумное существо? В какие передряги он угодит, последовав за ним?

Какое-то время, в его душе боролись осторожность, здравомыслие и желание оградить Мироздание от столь опасной сущности. Много бед она натворит, если предоставить её самой себе.

Ганзар, один из Первых Богов — могущественный, обладавший почти безграничной мощью, Великий, он действительно не видел никаких рамок, он их ломал в крошку.

Что бы создавать таких существ, нужно быть полным безумцем!

Китэгра размышлял ещё несколько минут. Он почти решился оставить погоню и вернуться домой, но что-то не позволило этого сделать — создание Ганзара, должно быть остановлено.

Он открыл портал и продолжил погоню.

Создание Ганзара, двигалось сквозь миры хаотично — так ему казалось. Он очутился в вакууме, потом была планета, полностью укутанная джунглями. Даже океаны не смогли противостоять натиску растений, став этакими водяными полями для плавучих водорослей и деревьев, вросших корнями в дно — иные из них поражали воображение даже Китэгра. Он задержался в том мире на несколько часов. Планета не имела действительно разумной жизни, почти не было животных, не слишком много насекомых, планетой правили растения всецело. И эти деревья — кроны торчали из океанов, а стволы уходили вниз, на самое дно. Некоторые из стволов достигали в высоту нескольких километров. Он спустился под воду и долго смотрел на океанский лес. Это было странно, пугающее и в каком-то смысле прекрасно. Тысячи белесых стволов, лишённых сучьев и листвы, тянулись со дна на километры. А над водой стволы распускали толстые ветви и обряжались короной из небесно-голубых листьев. На таких деревьях цвели тысячи крошечных алых цветков. Океан завораживал, с какой стороны на него ни посмотри — со дна казалось, что ты смотришь на рёбра давно умершего исполинского морского зверя. С воздуха, океан утопал в голубом и алом цветах.

Чудесный мир, он понравился ему своей пугающей красотой и царящей там тишиной — лишь ветер и шум листвы нарушали её. Столь тихих лесов и равнин, он, пожалуй, ещё не встречал.

Следующий мир оказался неприятным сюрпризом — время текло там, с большим ускорением и след сущности успел изрядно остыть. Оно двинулось дальше, около десяти лет назад по времени этого мира. Ничем примечательным, место его прибытия не выделялось — портал открылся среди песчаных дюн. Интересоваться есть ли тут что-то ещё, Китэгра не пожелал и сразу двинулся дальше.

Миры сменяли друг друга, он старался не задерживаться, хотя и не всегда это получалось. Слишком много прекрасного в мирах и слишком всё это разнообразно — потрать хоть вечность изучая Предел Миров, посмотри на всё вокруг, познай этот мир, но ты всё равно не увидишь его весь, всё равно останется что-то, что ты ещё не видел, что может тебя поразить. И дело не только в великом множестве Вселенных. Дело ещё и во времени.

Он проскочил два десятка миров, следуя за существом по пятам. Увидел самые разные планеты и астероиды. Побывал на космической станции, где существо вышло из портала посреди столовой для экипажа, аккурат в обед. Несколько десятков трупов, замерли там неподвижно. Одни лежали на полу, другие упали лицами в свои чашки, кто-то пытался убежать, и Истинная смерть настигла его у дверей в шаге от спасения. Ему не хватило немного, что б остаться в живых — вряд ли существо стало бы преследовать несчастного, оно знатно попировало на этой станции, пожрав множество душ.

Китэгра увидел взрыв Сверхновой — прекрасное было зрелище. Однако спешить пришлось изо всех сил, и убрался он оттуда практически сразу. Выпал из портала в пустыню, сплошь покрытую аммиачным льдом. Некоторое время он лежал там, на льду, глядя в небеса, одним уцелевшим глазом.

Лежал и ни о чём не думал — сосредоточенно отращивал полностью сгоревшие конечности и обуглившуюся кожу. От выброса энергии Сверхновой, не спасли ни защитные Формы, пропитавшие плоть, ни сама эта плоть, подобная внешней обшивке среднебронированного звездолёта.

А затем он очутился посреди цветущего сада, столь яркого, что в первый момент, это буйство жизни слепило глаза. Там он задержался на несколько минут. Не потому что понравился оригинальный фасон произраставшей там зелени, или потому, что этот лес был столь уникален, что ошарашил его. Нет, совсем нет. Просто он тут уже был, преследуя сущность, был миров двадцать назад. Тогда здесь возвышались песчаные дюны.

Возникли опасения, что погоня заведёт его так далеко, что в родном мире минут сотни лет — он не мог себе этого позволить. И потому, стоя среди высокой, кирпичного цвета травы, смотря прямо в глаза полосатого четвероногого, разноцветного и мохнатого непонятно кого, он пообещал себе — если окажется в мире, где время течёт слишком медленно, он выскочит из него как пробка из бутылки, в ту же секунду, как минует портал. Это будет означать, что существо останется на свободе, что он, по сути, обречёт на Истинную Смерть, тысячи, а может миллионы. Но то будут миллионы, о существовании которых, он не знает, это будут чужие миллионы Живых. Арифметика простая — подвергнуть смертельной опасности потомков Великих рас, коих он поклялся оберегать или тому же подвергнуть тех Живых, что он никогда не видел и вряд ли когда-нибудь увидит. Решение было принято быстро и стало оно однозначным.

Великий продолжил погоню, впредь двигаясь сквозь миры с максимальной осторожностью, тщательно следя за тем, как идёт время на той стороне портала, прежде чем пересечь его.

Сущность вела его через десятки миров, и всё больше он задавался вопросом — что происходит, зачем? Создание Ганзара не обладало достаточным разумом, чтобы не то, что следы запутывать, просто понять, что его могут преследовать долго, оно было не в состоянии. И, тем не менее, оно металось по мирам, меняя их один за другим. Даже если он ошибся, и разум существа присутствует в наличии, и является достаточно сложным, всё равно не сходятся части мозаики в единое целое.

Оно не пыталось заметать следов, просто проносилось сквозь миры подобно урагану, несущемуся сквозь бескрайний океанский простор. Китэгра что-то упускал, но что именно, вот так на ходу, он определить не мог. Требовалось время или хотя бы примерно знать, что именно искать.

Но времени у него не было. Миры сменяли один другой, и в некоторых он не мог не задержаться — столь поразительны они были, а порой пугающими до дрожи. В тех мирах, где ничто не задело его чувств, он проходил дальше практически сразу.

Несколько раз существо забредало в миры, где время текло очень медленно или почти так же как в мире Великих рас. Впервые наткнувшись на такой, Китэгра не прошёл через портал, он даже решил прекратить погоню, но возникла идея, которую он не мог не проверить.

Он затратил около получаса на воплощение своей догадки, а может быть, никакой догадки и не было, может быть, своё слово сказала отрывочная память Великого Рива. Как бы там ни было, а он сумел воплотить идею в жизнь и проложить портал в обход той Вселенной, сразу выйдя в следующую. Так повторялось несколько раз, но, в основном, творение Ганзара, двигалось через миры с быстро текущим временем. Порой настолько быстрым, что целый день в тех мирах, равнялся секунде, проведённой в мире Великих рас. И именно поэтому, дважды он почти настигал беглеца.

Впервые это произошло на маленьком астероиде в глубинах космической пустоты, столь далеко от звёзд и даже галактик, что небеса вокруг, виделись чёрной бездной, а камень под его ногами, оставался и вовсе невидим. Он очутился, по сути, в полной темноте, где источником света, были только его глаза, слегка мерцавшие алым светом.

Существо покинуло астероид буквально секунду назад, он успел увидеть, как закрывается за ним портал и в тот момент, мог бы выдохнуть с облегчением, если б вокруг был воздух — погоня почти завершена, вот-вот он столкнётся с существом вновь и уже не позволит ему сбежать.

Когда вышел на зелёные луга планеты земного типа в иной Вселенной, разочарованию не было предела — бег времени здесь, относительно покинутого мира, был просто стремительным.

Планету с ровными, как стол, убегавшими за горизонт изумрудными лугами, существо покинуло примерно месяц назад.

Во второй раз он опоздал на несколько минут и тут же отправился дальше, в следующий мир, но и там время текло гораздо быстрее — существо опередило его на неделю.

Эта погоня начинала утомлять. Он запутался в подсчётах и теперь не мог точно сказать, как долго его не было в родном мире. Может месяц, может неделю. Не так что бы это существенно, он пропадал порой и на год и более, однако, в такие моменты он всегда находился в небольшом участке пространства иного мира. Сообщение из мира Великих рас, могло найти его и быть передано очень быстро. Теперь так не выйдет — его путь прошёл через десятки разных миров и сообщению потребуется много времени, что б пройти через запутанный след. Так что он вновь начал склоняться к тому, что б остановить погоню и вернуться в родной мир. Собственно, он сделал бы это гораздо раньше, но каждый раз, когда решение крепло, и он почти склонялся к нему, след существа выводил на очередной мир, где оно не просто проскочило мимоходом, а прежде плотно перекусило. В таких мирах, место прибытие существа, окружали горы мёртвых тел — людей, гуманоидов всех видов, не гуманоидов, существо пожирало всех. Оно успело отобедать даже небольшой эльфийской деревней, в глубине прекрасного леса, раскинувшегося на полконтинента. Несколько сотен прекраснейших созданий во всём Пределе Миров, лежали среди корней огромных деревьев, они были и в причудливых домах, выстроенных среди ветвей. На это больно было смотреть. Бессмертные, прекрасные существа валялись повсюду, словно тряпичные куклы. Некоторые тела начали гнить, кожа посинела, там повсюду стоял тяжёлый сладковатый запах гниющей плоти…

С каждым таким миром, Китэгра вновь загорался желание остановить творение Ганзара и снова пускался в погоню. Но постепенно, даже виды городов и деревень, истреблённых начисто, действовали на него всё слабее. В конце концов, этих несчастных он не знал и никогда бы не увидел, если бы не погнался за существом. А потомки Великих рас — им он обещал, их он знал, чуть ли не поимённо.

В одном из миров, на планете лишённой всякой жизни, среди едва ощущавшейся атмосферы, среди обсидиановых полей, угрожающе ощетинивших заострёнными и иззубренными скалами, он заметил то, что ускользало от него прежде.

Существо не просто убегало, собственно, теперь уже не убегало вообще.

Творение Призрачного — охотилось. Оно тоже идёт по следу.

Он потратил несколько минут, что бы изучить этот практически затухший след, но не смог извлечь из него ничего полезного. Нечто прошло через этот мир очень и очень давно. Нечто могучее и противоречивое в своей сути. Возможно, некий Великий, владевший противоположными Изначальными — это бы объяснило некоторые странности следа. И он был весьма силён, иначе след не продержался бы так долго.

Раньше он его не встречал, было нечто вроде инстинктивного ощущения, но самого следа он не видел — слишком старый след, почти не различимый. Он вполне мог его и вовсе не заметить.

Могло ли творение Призрачного, взять этот след раньше него, там, где следа практически не осталось? Это объяснило бы его хаотичные метания по десяткам миров. Существо ищет по-настоящему могучую сущность, к которой сможет присосаться, подобно паразиту. Впрочем, подобно, это не совсем так — оно паразит и есть. Великий, без единой извилины в голове, да и без головы вовсе, существующий за счёт медленного поглощения душ других Великих. Ни к кому другому он присосаться не сможет — только душа бога сможет долго выдерживать соседство с таким существом. Обычный живой просто лопнет как воздушный шарик.

Очередной мир привнёс сюрприз, пренеприятный с одной стороны, но с другой, так бывало везде, где существо убивало Живых не слишком давно. Место его пиршества испещряли потоки Смерти, ещё не успевшие отдать своих энергий Потоку Первородной, а в таких местах потоки Изначальной были не просто полны — они кипели от переизбытка Силы.

В таких местах Китэгра ощущал не только решимость остановить существо. Он ощущал и прилив удовольствия, почти что счастья. В таких местах его личная мощь становилась, практически безгранична. Он ощущал себя там не так, как должен был бы.

Есть времена для счастья, а есть случаи, когда приходит время радоваться и метафорически пухнуть от чувства собственной важности и силы.

Но кладбище не погребённых, брошенных гнить, чьи души не просто вырвали из тел — их разорвали в куски и частично сожрали. Такие уголки Сущего, не место для любой из условно положительных эмоций. Он это понимал, но как же трудно было не хохотать от радости, посреди тысяч мертвецов, когда всё вокруг пылало безграничной мощью, способной сворачивать в баранки целые Вселенные! И вся эта мощь — лишь усилие воли и она его, она сделает всё, что он захочет.

Один раз он и сделал — не сдержался, собрал всё, что было и, с трудом, заставил свой разум думать, а не купаться в полной и абсолютной нирване. Он собрал всю Силу в сложную Форму и выбросил её вперёд, в погоню за существом.

А затем замер, опираясь на косу, замер на фюзеляже истребителя, разбитого прямым попаданием осколочного снаряда. Сейчас, когда потоки Смерти здесь практически иссохли, он мог ощутить чувства, приличествующие свершившейся здесь трагедии.

Это произошло не слишком давно, всего несколько дней назад. Огонь потух, и бескрайнее кладбище освещали лишь ближайшая звезда и огромная голубая планета далеко за спиной Великого.

Он смотрел с самого края. Истребитель был подбит на периферии циклопической битвы, случившейся здесь, а за эти дни, его отнесло ближе к планете, дальше от центрального скопления обломков. На тысячи километров во все стороны, видны последствия битвы и прихода в этот мир одного из Великих. Существо пришло в это место в самый разгар сражения, однако, появилось оно не здесь. Он сам вышел из портала в этом месте, но существо сначала появилось на планете.

Впервые оно так поступало. Обычно, не найдя подходящей пищи прямо у портала, оно отправлялось дальше. А здесь не смогло устоять.

Битва, где умирали сотни и тысячи одновременно, привлекла его, как хищника привлекает запах крови. Существо переместилось с планеты сюда, в центр сражения, и его жуткий пир начался.

Обломки кораблей, целые корабли полные мёртвыми телами, трупы пилотов выброшенных в открытый космос — всё это дрейфует теперь здесь, на орбите неизвестного мира, у неизвестной планеты. Миллионы существ, желавших поубивать друг друга, сошлись в невероятном сражении, раскинувшемся на многие километры во все стороны.

Наверное, с планеты это виделось как ярчайший фейерверк.

Существо пожрало не всех. Он видел следы того, что оно сделало — поглощены были тысячи душ, точнее малые их части, что могло существо поглотить таким образом. Но были и тысячи тех, кого оно не пыталось сожрать, ибо насытилось сверх всяких рамок.

Их существо просто убило, вырвало души и предало их Истинной смерти.

Зачем оно так поступило? Он покачал головой, вдруг поняв, каким будет ответ.

Существо просто играло, букашки копошились у его ног, бессмысленные, никому не нужные миллионы букашек, ползали по мировой ткани, погружённые в свою мышиную возню.

Было просто весело прикончить их всех. Разве можно ненавидеть букашку или барашка? Это просто пища, просто пыль под ногами, ни на что большее не годятся эти низшие твари…

Китэгра сжал косу с такой силой, что пальцы захрустели — существо не могло так думать, оно не умело думать в принципе. Оно лишь следовало инстинктам.

Так получается, это его собственные мысли? Живые для него лишь букашки, домашняя скотина? И пусть он убеждает себя в обратном, вслух говорит, что всё не так, но как же оно на самом деле?

Он отвернулся от жуткого зрелища. Два безумно огромных космических флота, сошлись здесь в битве, призванной решить кто прав, а кто нет. Но мимо проходило одно из творений Первого Бога и вопрос кто прав, решился сам собой — не имело значения кто виноватый, кто правый.

Теперь все они мертвы. А мёртвым уже не важно, кто был правее прочих.

Почему он заботится о мире Великих рас? Потому что это родной мир, потому что он добр и милосерден, полон света и надежды? Или потому что ему доставляет удовольствие забота о бесполезных, никому не нужных букашках?

— Великие Силы… — Прошептал он одними губами и покинул этот мир.

Погоня продолжалась и вскоре привела его в крайне странное место.

Вскоре, конечно, относительно — он сбился со счёта, сколько миров пришлось пройти. Но их могло быть и больше. Форма, отправленная вслед за существом, нагнала его, он увидел это по следу.

Существо не смогло ничего понять, оно просто ощутило сильнейшую потребность двигаться медленнее, чем прежде. Эта Форма окутала сущность полностью, и будет замедлять его до тех пор, пока оно вовсе не остановится. Если бы он хотел убить существо, взятой энергии хватило бы что бы нанести ему серьёзную рану, повредить саму его душу, тогда не составило бы проблем догнать и прикончить. Или поймать. Однако он не рискнул. Создание Призрачного было слишком загадочным, слишком уникальным. Что если оно не выдержит такой грубой атаки и помрёт? Живой артефакт эпохи, в которую большинства ныне существующих Вселенных, ещё и в проекте не было, поэтому он за ним гонится? Плевать ему на след из трупов, на тех, кому оно может навредить в будущем, важно лишь сохранить творение Отца Некромантии в целости? Изолировать, но не для того, чтобы оно не вредило, а для того, чтобы его никто не повредил, не предал Истинной смерти?

Китэгра постарался отмахнуться от этих мыслей, вышвырнуть их из головы — долго не получалось, но не будь он Великим, если бы не смог справиться с такой простой задачей.

Новый мир и Китэгра не смог покинуть его ни сразу, ни в следующие несколько часов.

Тусклый белый свет едва разгонял темноту и смертельный холод этой планеты. В небесах, крошечная белая точка — давно умершая звезда этой планеты. Наверное, в каком-то смысле, в небесах он видел хладный труп звезды. Однажды даже этот тусклый свет исчезнет и в небесах не останется ничего кроме сотен и тысяч ярких огоньков далёких звёзд иных систем.

Он остановился не по этому — сама эта Вселенная, с ней всё было странно, необычно.

Первое впечатление он проверил, отправив множество Поисков во все уголки Вселенной, и был поражён ответом, какой получил. Она оказалась совсем крошечной, буквально три с небольшим миллиона галактик. Большая часть звёзд, старые. Молодых немного, рождаются они очень редко, эта Вселенная была очень и очень стара, а её время шло чуть быстрее, чем в его родном мире.

Увы, конечно, но эта Вселенная обречена на смерть, как и многие похожие на неё — ей не хватит массы, что бы снова сжаться и родиться заново в пламени Большого взрыва.

Но то поразительное, что задержало его, не размер Вселенной — такие встречались. Не часто, но попадаются Вселенные и меньше среди Предела Миров. Однако настолько старые и в таком виде, не встречались ему прежде. Самым необычном тут было то, что эта Вселенная уже давно должна была погаснуть, превратиться в равномерный суп из сильно разряженной, мёртвой материи и пространства. Конечно, мёртвая материя таких миров, далека от того, что сотворил Ланарик, едва не прикончив собственный мир. Но всё же, название «мёртвая» такой материи подходит как нельзя лучше. Она практически неподвижна, нет сложных частиц, протоны и те не найдёшь, лишь каша из частиц, коим и названия-то ещё не придумали в большинстве миров.

Эта Вселенная жила намного дольше, чем должна была. Почему? Ответ он нашёл, пока летел над ледяной пустыней, какой была вся эта планета. Летел, потому что хотел посмотреть, но не хотел тратить слишком много времени, каковое понадобилось бы для пешей прогулки. Хотя предпочёл бы он именно пешком пройтись — планета оказалась полна древними руинами, которые ему хотелось осмотреть. Он запомнил положение этого мира в Сфере, он вернётся сюда когда-нибудь. А сейчас осмотрится лишь в одном месте, в том, от которого до сих пор веяло чистейшей Силой, той, из которой соткана ткань любой Живой души.

Он ещё не был уверен до конца, но догадка имелась и становилась всё весомее с каждым мгновением, потраченным на размышления.

Творение Призрачного, проделало тот же путь, как и тот, по чьему следу оно шло. Укрывшиеся средь чёрных скал, развалины величественного, древнего сооружения, манили их обоих как магнитом. Этот мир — его внешние края всё ещё тускло светились от последствий пережитого на заре времён. Светились, конечно, лишь для тех, кто мог это видеть, светились, для глаз Великих.

И это было неспроста — тусклый свет, остаточный след применённой в незапамятные времена огромнейшей Силы, сиял до сих пор. По этому сиянию, по отпечаткам древних Форм, коих Китэгра прочесть не смог — они многократно превосходили его разум и способности к пониманию, в любом теле, в любой форме. Столь безумно сложны они были.

По этому сиянию, можно было определить, что случилось со Вселенной. Конечно, лишь в общих чертах, но большего и не требовалось. Будь у него волосы, они бы встали дыбом, когда Поиски начали возвращаться с края Вселенной.

Этот мир действительно был очень древним. Он зародился и бурно развивался тогда, когда Мироздание было ещё молодо, а Первые Боги живы. Таким как сейчас, он стал постепенно, но в своих размерах столь сильно сократился именно в дни Первых Войн, Первых Богов.

Вселенную зацепило краем какой-то безумно сложной, и могучей Формы и Вселенная не смогла пережить даже такого касания. От неё остались жалкие обрывки. Но именно это и продлило её жизнь на срок больший, чем ей был отпущен. Отпечатки Формы, вышедшей из рук Первых Богов, остались врезаны в саму ткань этого мира. Обычно, отпечатки просто следы, они ни на что не влияют, быстро стираются. Но, как оказалось, не всегда. Отпечаток деяний Первых Богов, не просто существует уже миллионы лет — он продолжает делать ту часть своей работы, что делал будучи частью более сложной и масштабной формы.

Отпечаток продлевал жизнь Вселенной и постепенно угасал. Учитывая сколько времени это происходило, что-то подсказывало Китэгра, что когда отпечаток исчезнет, Мироздание будет уже настолько старым, что его родной мир успеет пережить десяток новых Больших Взрывов.

Понимание увиденного, заставило вздрогнуть — он попытался представить себе на что были похожи Первые Войны Первых Богов и пришёл к выводу, что Мирозданию несказанно повезло, что эти Первые войны стали ещё и последними.

Как в битве, где миры горели словно спички, вообще что-то могло уцелеть?

Почти чудо, что Мироздание устояло тогда.

Он опустился у разрушенной стены, наверное, города. Огромное строение, созданное цельным монолитом, без видимых швов. Словно город целиком вырезали в безумно большой скале. А может быть, это было всего лишь одно здание из множества — единственное уцелевшее. Впрочем, громко сказано. Уцелело тут не так уж и много. Почти всё здание ушло под землю, его стены, башни и подобие небоскрёбов, разрушены. Только в самом центре, стоит невредимым, высокий гладкий конус — он всё ещё мерцает остатками Силы, отпечатком какой-то сложной магии, выполненной при помощи чуждой ему Изначальной. Так это здание смогло выдержать испытание временем и гибелью светила этой планеты. Всё остальное погибло.

Сила — она пропитала каждый камень, каждую песчинку в этом месте. Возможно, то, что разорвало Вселенную, прошло через неё полностью, истребив почти всё живое и разрушив цивилизации жившие здесь. Возможно, так и было…

Творение Ганзара не вошло в город, оно сочло его неинтересным и отправилось дальше, а вот тот, по чьему следу оно шло — он не просто вошёл в город, он оставался там годами и в последствие несколько раз возвращался. Отпечаток его присутствия был крайне слаб, большей частью стёрт, не удалось узнать почти ничего, кроме того, что могучий Великий, побывал здесь не единожды.

Зачем он возвращался и почему внутри конусообразного здания, отпечаток сильнее всего?

Китэгра сместился в пространстве и очутился в полной темноте. Немного изменив структуру глаз и уха, двинулся по огромному залу, заполненному каменной пылью и обломками толстых колонн, поддерживающих высокий свод. С каждым шагом он шаркал ногами, когти пальцев ног, скрежетали по полу, основание косы, каждый раз легонько ударялось о камень. Звуковые волны неслись в разные стороны, ухо улавливало их, а глазные нервы трансформировали звук в изображение. Тьма отступила, теперь он видел очертания предметов, их контуры, видел всё в деталях. Конечно, цвет остался чёрным, но особо тщательно изучать это всё, он и не собирался. А спустя десяток минут, застыл как изваяние и когда понял, что видит перед собой, в ужасе попятился.

Полукругом стояли они, врезанные в стены здания. Высокие скрижали, большая часть которых оказалась, истёрта временем или разрушена. Но те, что уцелели — он мог прочитать их. Каждая скрижаль зачарована, каждая высотой в несколько метров, усыпана текстом и символами. Он не знал этого языка, этих знаков — их знал Рив.

Но и этого не требовалось. Скрижали словно намеренно делали с расчётом, что от их создателей, однажды, не останется не только праха, но и самой памяти о них.

Достаточно было потянуться к ним частицей любой Изначальной и скрижали начинали говорить, но не словами, у них не было голоса. Они говорили образами, они показывали — как это сделать.

— Владыки Хаоса, которых нет… — Прошептал он, от шока сместившись по следу существа.

Вышло как-то неожиданно, так что он не сразу понял, что оказался в океане и не запомнил, почему после этого стал плескаться в желудочном соке гигантской водоплавающей ящерицы.

Очнулся, только когда коса сама по себе рванула его руку в круговом движении, едва не вывернув плечевой сустав. Туша рыбки с самосвал размером, развалилась надвое, а Великий вновь оказался в воде. На автопилоте он поднялся вверх, потом взлетел над поверхностью бесконечного тёмно-синего океана и замер, где-то в облаках нового мира.

Скрижали.

Они были не полны, структура заклинаний, казалась сумасшедшей, неспособной работать, но он не увидел ошибок. На взгляд мага, скрижали полны чушью. На взгляд Великого, всё, что там было записано — работает и выполнено идеально. Для каждой Изначальной своя скрижаль, но в каждой из них одно и то же заклинание, выправленное под другую Великую Силу, другую Изначальную.

Заклинания сложны, построены на незнакомых и странных принципах, они полны пробелов — не только камень с нечитаемыми письменами истёрся от времени, но и сами заклинания, позволявшие читать скрижали, изрядно поистрепались.

Каждая из скрижалей, подробно объясняла, как именно, любую, абсолютно любую душу изменить так, что бы она обрела статус Великого.

Тот, кто сможет найти этот город, сможет восстановить заклинание хотя бы для одной из Сил, тот обретёт могущество, которого не должно быть в Пределе Миров.

Понятно, почему тот могущественный Великий постоянно возвращался — он пытался понять.

Понял или нет, вот в чём вопрос…

Он вдруг сообразил, что лишь безумец рискнёт воспользоваться эти древним знанием, пришедшим из времён, когда Первые Боги были живы и владели абсолютной властью над Сущим.

Если кому-то удастся восстановить заклинание и применить — он станет самым могущественным существом во всём Мироздании, ибо сможет не только создавать сотни и тысячи богов по мановению руки. Но и сам себя сможет сделать беспредельно могущественным богом.

Однако продлится это недолго.

— Мёртвые идут. — Прошептал Великий, обращаясь будто бы к облакам этого мира. — Мёртвые идут туда, где слишком много…

Договорить не успел — из пушистого белого облачка, что-то вылетело, и радостно пискнув, с большим энтузиазмом, укусило то, что увидело — прямо в лицо Великого и укусило. Радостно очень, это нечто длинное, клыкастое и покрытое милой белой шёрсткой, стало его заживо грызть.

Клыки врезались в кожу, в правый глаз воткнулся шершавый язык. Зубы соскользнули с кожи, оказавшейся куда крепче, чем кожа привычной пищи этого летающего непонятно чего.

Воздушное животное, отлетело на метр и выпучило на него большой янтарный взгляд.

— Виууу! — Обиженно молвил зверёк, чуть не сломавший свои зубы.

Великий, по чьему лицу медленно стекали вонючие слюни зверька, ответил мрачным, чуточку злобным взором демонический красных глаз.

Почуяв неладное, зверёк поспешно улетел обратно в облачко — спрятался, значит.

— Глупое животное. — Буркнул Великий. Чёрное пламя на миг полыхнуло у его лица и слюна толи воздушной рыбки, толи чешуйчатой птицы, выпала в воздух в виде праха.

Китэгра двинулся по следу творения Ганзара — теперь он знал, что догнав существо, погони своей не остановит. Того, кто был в древнем городе и пытался понять скрижали, придётся найти тоже. Этот безумец не должен пытаться освоить знания Первых Богов или их современников. Только не такие, только не эти знания. Его праздный интерес, мог обречь на гибель триллионы разумных существ.

Остановить ему придётся двоих, а не одного.

И оба они из числа Великих, причём далеко не слабых.

Погоня близилась к завершению — существо замедлялось всё больше, несколько раз он приходил в новый мир, буквально за мгновение до того, как оно исчезало в портале. Отправленная им Форма замедлила создание Призрачного настолько, что оно двигалось из мира в мир едва ли не ползком.

И настал тот момент, когда он нагнал существо.

Только вот Судьба, а может просто нелепая случайность, внесла свои коррективы.

Он очутился в большом просторном зале с очень высокими потолками.

— Ап… — Шлёпнул губами мужчина в чёрно-зелёном одеянии и осенил себя знамением — линия по уровню плеч, две от каждого уха по прямой к животу.

— Живые… — Хриплым рыком проговорило существо с косой в руках, возникшее словно бы из ничего. — Живые вокруг меня…

Оно шагнуло вперёд, блеснули алым пламенем чудовищные глаза. В руке его коса, зловеще сверкает лезвие её. Тянется медленно, серая рука к горлу Святого человека. Распрямляются пальцы, на каждом из которых по длинному чёрному когтю…

Истошный вой пронёсся по залу и толпа людей за спиной Святого человека, ринулась в широкие двери, подальше от этого нехорошего места.

Святой человек, белый как мел, остался на месте.

— И чего ты ждёшь? — Поинтересовался некто, возникший из ничего.

— Изыди Зло! — Пискнул бедняга. — Господь мой спасёт меня!

Китэгра усмехнулся, обнажив клыки. Наклонил голову чуть набок и вновь протянул руку. Чёрное пламя вспыхнуло на его пальцах и трепещущий его язычок, извиваясь в воздухе, потянулся к самому носу человека. Бедняга, выполнявший тут функции жреца, убежать хотел, но ноги отказали, так что он поступил самым разумным образом в данной ситуации — потерял сознание.

Китэгра пару секунд смотрел на бесчувственно тело, а затем удивлённо покачал головой — живой, этот человек живой, как и те, что убежали. А ведь творение Ганзара вышло из портала здесь, несколько недель назад. Конечно, трупы могли уже убрать, кто их знает, может, сочли знамением, но дело в том, что потоки Смерти вполне нормальные. Здесь никто не пировал ошмётками душ.

Существо просто покинуло это место, причём не ясно, куда и как — след оборвался.

Мысленно помянув Хаос и преследуемое существо плохими словами, Китэгра окинул место, в коем оказался, долгим внимательным взглядом.

Судя по всему, храм, посвящённый какому-то богу. Обернулся. Несколько мгновений просто смотрел, не совсем понимая, что видит перед собой. Алтарь, статуя, ничего особенного.

Если не считать двух символов. В самом низу алтаря из чёрно-зелёного камня, у пола, большие золотые цифры — две чётверки в один ряд и двойка внизу, посередине между четвёрками.

На самом алтаре, тот же символ, но выполненный иначе.

Четыре чёрных кружка с одной стороны, четыре зелёных с другой. Посередине и внизу, чёрный меч, и зелёный щит. Четыре, четыре, два, в каждой цифре сокрыта суть божества, конфликт двух противоречивых Изначальных, что пропитали самую его душу.

Эти символы он уже видел.

В самом первом мире, который посетило существо, обратившись в бегство.

— Проклятье, оно с самого начало шло по следу! — Рыкнул Великий, глубоко оскорблённый тем, что не понял этого сразу, не смог увидеть остывший след, тогда как бездумное творение Ганзара, сумело это сделать, буквально на ходу.

Кхм. А ведь получается, что здесь находится Великий, что много лет назад бежал из родного мира, покинул проигранный бой, оставив свой мир на растерзание Мёртвых.

Китэгра этот Великий уже не нравился, хотя и поступил он разумно. Нет смысла сражаться в проигранной битве. Вот Империя Человека, не поняла бы этого поступка — сражаться нужно до конца, ведь для этого и должно жить, для того, что бы однажды, пасть в бою с Честью…

Однако возникает вопрос — как этот Великий сбежал? Мир, куда пришли Мёртвые, в момент истребления, закрыт. В него можно войти, но из него практически невозможно уйти. Рив сумел бы, Ринн, впрочем, Ринн мог и остаться, просто из любопытства или ради активного участия и не известно ещё, на чьей стороне. Сомнительно, что Мёртвые рискнули бы напасть первыми на таких как боги-братья, но вот Ринн — Ринн вполне мог возмутиться недостаточно почтительным отношением Мёртвых к собственной персоне.

Воспоминания Рива о брате, были не особо радужными. Словно ему не хотелось о нём помнить.

Да и обрывочны слишком воспоминания те…

Новая загадка, в довесок к другим.

Однако становится понятно, за кем вернулись Мёртвые, когда повстречали Китэгра. И это несколько расширяет понимание того, насколько в действительности обречены все разумные обитатели миров, подвергшихся нападению Мёртвых. Даже если, каким-то чудом удалось сбежать, вернуться тебе не суждено — они будут тебя ждать. Не всегда, не вечно, если только Мёртвым не чужда способность лгать. Возможно, они намеренно затевали тот разговор, вслепую кидая наживку для своей законной добычи.

Китэгра отвернулся от алтаря и его взгляд обратился к стенам храма, расписанного множеством картин, перетекавших одна в другую.

Лучше молчать о том разговоре, никогда и нигде не говорить о словах Мёртвых. То, что было ими сказано, их утверждение, что они больше не смогут вернуться в разорённый мир, не должно превратиться в слух, который однажды может дойти до Великого избежавшего смерти.

Росписи на стенах — это ведь не просто картинки. Конечно, у них есть какое-то религиозное значение, иначе они не оказались бы в храме. Но дело в том, что они не были просто вымыслом, просто картинками, рождёнными в воспалённом сознании Живых, обуреваемых жаждой веры в одного из множества богов Мироздания.

Одна из картин изображала жуткую сцену. Сотни людей разорваны в клочья на заднем фоне. Равнина выжжена, на ней нет ничего кроме песка и останков людей. Среди мертвецов, ведут не равный бой с десяток Живых — очень пёстрая компания. Половина в балахонах, с посохами в руках, они окружены разноцветными огнями. Изображено талантливо, с особым вниманием к деталям, но лица у людей очень похожи, словно художник рисовал одно и то же лицо. Все лица словно копии друг друга, кроме одного. Рядом с колдунами, сражаются люди в силовой броне, почему-то, без шлемов. Головы всех окружены золотистым ореолом — тут Великий не понял, возможно, какая-то мутация, вызывавшая свечение волос или поражение сильным источником радиации. А может быть просто буйная фантазия автора.

Десятым в этой пёстрой компании, единственный с оригинальным и наиболее тщательно прописанным лицом, был высокий стройный мужчина в облегающем костюме чёрного цвета, изобилующим разнообразными вышивками — все они яркого зелёного цвета. Он хмурился и, выставив вперёд руку, словно бы небрежно сдерживал поток чёрного пламени, изрыгаемого крайне мерзким крылатым существом, однако же, удивительно похожим на обсидианового дракона, с коим Китэгра довелось повстречаться не так давно.

Не нужно было быть особо умным, что бы сложить два и два и понять что такое эти росписи на стенах храма — они рассказывали историю бога, коему храм посвящён.

Китэгра не отказал себе в любопытстве и осмотрелся более внимательно, сопоставил росписи и сумел сообразить, как автор картин размещал их, в какой последовательности по хронологии. Несколько минут ушло на беглое изучение рисунков и, продолжая рассматривать наиболее талантливо изображённые сюжеты, Великий освободил часть разума, что бы в двух словах сложить всю историю местного божества, сумевшего сбежать от Мёртвых и пытавшегося понять суть знания, которого в Пределе Миров, быть не должно.

Как ему вообще удалось найти тот мир и тот древний храм или чем оно было? Планету найти не проблема — если знаешь, как найти Вселенную. Та планета походила на яркий маяк, до сих пор пылала энергиями Изначальных. Впрочем, скорее источала их, как открытая рана источает кровь. В принципе и на храм натолкнуться не сложно, но сама Вселенная? Её найти не так-то просто. Она столь крошечная, так сильно изорвана давно отгремевшей войной, что практически невидима. Её легко можно миновать даже не заметив, что она есть в Сфере миров.

Хотя, он, кажется, знал ответ — просто случайность.

Он и сам не раз натыкался на удивительные и неповторимые миры, путешествуя без всякой конкретной цели. Всегда ведь любопытно, что находится за дверью, которой ты раньше не открывал.

Картины описывали историю неизвестного Великого от самого начала и до конца. Финал — приход в этот мир, изображался в трёх картинках. В потоке яркого жёлтого света Великий спускается с небес, внизу город заполненный людьми. Второй акт этой истории — тот же мужчина стоит на зелёном холме, словно изнутри, сияя жёлтым светом. Вокруг него солдаты, судя по одеяниям и огнестрельному оружию в руках. Помимо солдат, много техники и несколько человек в разном одеянии с различными символами в руках, направленными на Великого.

Третья сцена и последняя — техника превращена в груду металлолома, чёрный дым поднимается к небесам. Люди, бросив оружие и символы, бегут в ужасе. Большая их часть не бежит — не могут, он прикончил почти всех. Причём сделал это своеобразно. Над полем, художник изобразил нечто вроде серого тумана, становившегося гуще ближе к технике — Китэгра не требовалось разъяснять, что это такое. Часть нападавших на Великого, он обратил в прах. Отдельных разорвало на части, двое в левом углу картины, в прямом смысле пустили корни и распустили ветки — перекошенные, изломанные тела разметало по двум деревьям, проросшим словно бы в одно мгновение, прямо внутри людей. Великий на этой картине, оставался на прежнем месте — строго хмурится и весь сверкает золотистым светом.

Надо полагать, после такого представления он быстро подчинил своей воле местных Живых и обрёл статус Господа, единственного и неповторимого, Создателя значит, всего и вся.

Китэгра не слишком положительно воспринял такой подход к делу и ощутил некоторое пренебрежение к персоне местного бога. Всё можно было провернуть и менее кроваво. Однако нельзя не признать, что действовал он с умом и принял оптимальное решение. Грубая сила, пара «чудес», немного лапши на уши всем желающим и в краткие сроки он становится единственным и непререкаемым объектом поклонения для целой планеты.

Быстро, грубо, эффективно.

Любопытнее всего были самые первые картины.

Тьма, испещрённая вспышками и клубками всех цветов радуги и их оттенков, какие-то рожицы среди всего этого и пятнышки золотистого цвета — видимо, так художник представлял себе Межмирье. В центре этой мешанины цвета и тени, зелёно-чёрный шар, внутри коего едва заметно угадываются черты лица уже виденного им на других картинах. Этот эпизод был самым первым в истории местного бога. И Китэгра понимал, что означает данное изображение.

Получалось, что этот Великий из числа Созданных. Он не проживал сотни тысяч жизней, не был тем единственным из триллионов Живых, кому удавалось сохранять больше энергий, чем он тратил в момент смерти, до того, как обретёт новое тело. Этому Великому, всё досталось сразу. Он возник в Межмировой тьме, возник с огромной силой в руках и фальшивой памятью, а то и вовсе без оной. Слепая и неистовая вера миллионов, на протяжении многих поколений, влияла на тонкие материи Мироздания и Великие Силы, что делали не часто — откликнулись.

Средь хаоса тьмы Межмировой, создан был Великими Силами, один из богов.

Следом шли картины бесплотного, размытого образа того же бога, метавшегося над полями и гористыми районами какой-то планеты, похожей на Землю. Завершались они равниной, на которой бесплотная размытая фигура обрела телесный вид и золотое свечение вокруг всего тела.

Создатель всего, явился в мир, воплоти! Под картиной так и было написано.

Затем серия из трёх картин, удивительно похожих на финальные, разве что не было столь масштабной резни и вместо огнестрельного оружия, мечи и пики.

Великий был рождён самими Изначальными, прибыл в мир, что породил его своей долгой и непреклонной верой, вытеснил или истребил культы других богов, стал во главе мира. Затем пришли Мёртвые и он бежал — как именно, в этих расписных стенах, не пояснялось. Не было ничего и про запретные знания в изуродованной Вселенной. В какой-то момент, беглая жертва Мёртвых, прибыла сюда и повторила уже знакомый опыт, но более грамотно и взвешенно. И с большими жертвами.

Это было довольно интересно.

Но это, пожалуй, всё, что интересного есть в этом мире. Нужно покончить с созданием Ганзара и возвращаться в родной мир. Ведь есть ещё и тот, кто выпустил создание Ганзара из его темницы. И он точно вернётся. Когда, неизвестно, но вернётся, и обязательно будет искать его.

Ещё бы знать, зачем и почему именно его ищет могущественный Великий неизвестно из какого мира. Учитывая, каким образом он пытался привлечь его внимание, непрошенный гость, может оказаться кем угодно и с какими угодно целями. Однако всё же, больше похоже, что он не желает вызывать его гнев, иначе выпустил бы больше сущностей и не в портал пустил бы их, а оставил шататься по его родному миру. Хотя это лишь предположения — готовиться следует к худшему, по возможности надеясь на лучшее.

Или же не готовиться ни к чему — оставить незваному гостю сюрприз, который решит его вопрос раз и навсегда. По идеи. Потому как есть крошечный шанс, что вопрос не решится, а тот Великий, железно оскорбится и будет жаждать мести, за столь не радушный приём.

Над этим стоит подумать, но позже, сейчас есть другие дела.

Они вошли в храм, не издав ни единого звука. Даже их поступь было едва слышно.

Китэгра отвернулся от картины, что созерцал сейчас и, опёршись на косу, стал наблюдать за аборигенами. Те смотрели на него в ответ с тенью страха, но решительно и воинственно.

Они выстроились большим полукругом, полностью отрезав выход из храма. Два десятка мужчин и женщин разных возрастов, по-разному одетых. Ему не потребовалось прилагать какие-то усилия, что бы понять, кто они такие и чего от них ждать. Достаточно было просто посмотреть на них.

Единственно, почему он не покинул храм сразу — непривычная внешность этих людей. Не их лица или тела, вполне обычные для детей Человека. Дело в том, что они были одеты очень разнообразно — куртки, плащи, облегавшие тело толстые комбинезоны с электронными приборами, установленными внутри ткани. Технологически это общество продвинуто довольно хорошо, раз такая одежда у них присутствует. Однако одежда либо была напичкана полезной электроникой, либо была просто тканью и шерстью, пошитой и покрашенной в нужный вид. У некоторых на поясе виднелось оружие незнакомой ему конструкции, но по некоторым деталям можно было определить, к какому классу оно относится. Имелись тут в основном огнестрельные пистолеты, но некоторые люди несли на поясе энергетическое оружие, поражающее электричеством. В некоторых мирах такое называли шокерами или, в технологически более продвинутых сообществах, станнерами. Эти виды оружия немного отличались по своему устройству и воздействию, хотя основной принцип у них был одинаков — лишить человека сознания или способности двигаться. Оба вида оружия, могли вызвать смерть, но крайне редко. Во многих мирах они относились к гражданскому оружию, каковое купить и носить мог абсолютно любой человек. Однако к оружию, эти люди так и не притронулись.

В крайне разношёрстном одеянии, была лишь одна общая черта — треугольный значок в золотой рамке, прикреплённый на груди, поближе к плечу. Внутри значка, нарисован уже знакомый символ с кружками, щитом и мечом. Значок, скорее всего, отражал какое-то положение в обществе или принадлежность к особой группе людей.

В руках троих, он увидел короткие жезлы. Все три пропитаны Изначальными, заполнены ими под завязку. Один настолько сильно, что светился и источал тонкие язычки настоящего огня, которые, отделившись от жезла, быстро рассеивались — весьма грубая работа. У одной юной девушки, в правой руке зажат овальный камень, слабо светившийся густым серым светом. Вот один из них судорожно сглотнул слюну и изобразил простой жест одной кистью — вокруг неё тут же загорелось прозрачное пламя, едва видимое глазу. В глазах одного пожилого мужчины, полыхнул чистый белый свет и тут же погас. Высокая, красивая женщина в лёгкой кожаной куртке, свела ладони чащей у своего живота, и в них тут же закипел крошечный сгусток, толи коричневого пламени, толи миниатюрной копии грязевого гейзера. Красный огонь проскочил между пальцев худой большеглазой девочки, с нездоровым цветом лица — оно и неудивительно, магия Крови, если маг будет не слишком осторожен, до добра не доведёт.

В храм вошли Почтенные, маги чуть ли не всех Изначальных, какие существовали в природе.

И, кажется, намерения у них исключительно суицидальные.

— Ты умрёшь, если не подчинишься нам!

Так и есть. Данные Почтенные, абсолютно серьёзно настроены на самоубийство.

Китэгра ответил злобной улыбкой — иной улыбка этого тела быть не могла в принципе, так уж у него устроено лицо. Для боя создано оно, а не для налаживания дружеских отношений. А он к ним и не стремился. Этот мир, ещё один из миллионов других. Он пришёл сюда по делу, и оставлять за собой след из трупов не имеет особого желания. А от магов надо как-то избавиться, раз уж местный Великий не соизволил явиться лично. Избавится от этих надоедливых магов, местный Великий придёт. Скорее всего. Возможно, впрочем, придётся самому искать. С ним всё равно нужно встретиться и объяснить, насколько смертельно опасные знания стали доступны его взору в древнем храме древней Вселенной. Он должен забыть о них, если не хочет, что б с этим миром случилось то же, что произошло в его собственным. Вряд ли Созданный бог понимает, с каким огнём он играет.

Зловещий смех вырвался из глотки воплощённой смерти, и правая поднялась рука.

Увенчанный длинным когтем палец, медленно выпрямился, и пламя Смерти окутало ладонь.

Маги заметно струхнули.

Но выбор всё же сделали неправильный — они атаковали.

Впрочем, он того и ожидал.

На несколько минут фигура Великого скрылась с глаз долой — её поглотил столб ревущего пламени множества цветов и оттенков. Маги атаковали одновременно и надо признать, весьма изощрённую магию применили. Ему составило некоторую сложность отразить и развеять заклинания или обратить сам цвет использованной Силы и вернуть её обратно в потоки Изначальной.

Два десятка магов ударили самым лучшим из своего арсенала и вкладывали в это всё, что было им доступно. Учитывая их явные отличия от магов, вышедших из миров с долгой и сложной историей общения с Великими Силами, эта атака истощит их более чем. Минут пять, а то и с неделю, ни один из них не сможет снова применить боевую магию. Зодар, наверное, в одиночку смог бы перебить всех этих магов. И только если бы в игру включился двадцать первый противник, старый маг Смерти вынужден был бы прилагать все доступные усилия для победы. Недаром Зодар старался превратить в очередной могущественный артефакт, любой элемент своей одежды, кольца, ожерелья и тому подобное. Всё, что было при нём, несло на себе готовые ритуальные фигуры, было напоено Силой до предела или же содержало уже готовые к бою заклинания, активация коих не требовала практически никаких усилий.

Отражая тонко устроенное боевое заклинание, замешанное на основе Изначальной, у которой в разных мирах, были очень разные названия, Китэгра вдруг задался вопросом. Вот интересно, а носки Зодара, тоже испещрены ритуальными знаками? Насколько далеко можно зайти в своей предусмотрительности и желании заполучить любое преимущество в применении Изначальных?

Надо будет посмотреть — в головы своего народа, к коему теперь относятся и маги, прибывшие из иных миров, он обещал никогда ни соваться, но Познание, настроенное на внешние атрибуты, обещание то, никак не затрагивало. Любопытно ему всё-таки.

А что если Зодар не только с одеждой такое делает, но и с собственной кожей? Это было бы удобно, хотя и весьма опасно — нанёс готовый ритуал на собственную спину и всё. Его и активировать гораздо проще, своё всё-таки, живое и родное. Правда, что со спиной станет, если что-то пойдёт не так или заклинание сработает слишком бурно, не так просто предсказать…

Пламя разных Сил схлынуло, все атакующие заклинания разбиты в пух и прах.

— Нееет… — Пищит худосочная девочка, кажется, ставшая ещё более худой за эти несколько минут. Бедняга почти наверняка использовала в этой атаке, собственную кровь. Наверное, поэтому маги Крови столь редки в мирах — они умирают раньше, чем начнут понимать, как это смертельно опасно превращать в Силу, частичку собственного тела. Удобно, спору нет, и эффект по полученной энергии, куда как мощнее, но в процессе легко ведь можно и самому умереть.

Китэгра шагнул к ним.

Сгорбленное существо, опиравшееся на зловеще блестевшую косу, клацая когтями по каменному полу, глядя на людей злобными красными глазами, нарочито медленно брело к выходу.

— Ах… — Сказала красивая девушка посвящённая Силам самой земли — тусклый образ кипящего коричневого гейзера в её ладонях оставался ещё мгновение. Вплоть до того момента, как она закатила глаза и рухнула без чувств. Китэгра её понимал — он мог представить, как это выглядит со стороны. До дрожи в коленях странный непонятно кто, возник в храме, на вид — сама он Смерть, обрушили на него мощь, способную в пыль обратить население маленького города, а у него даже балахон не помялся. И вот это чудище, зловеще хохоча, идёт прямо к ним. В такой ситуации и инфаркт получить можно. Но это уже не его проблемы. Хочет кто-то инфаркт — в добрый путь, они его всё-таки убить пытались. А он просто идёт мимо и не станет отвечать — это его милость, и всё что им остаётся, оценить её или сбежать в великом ужасе.

Ужас к ним пришёл, а вот сбежать сил не хватило. Маги попятились, пропуская его — все, кроме худой девушки. Она затравленно посмотрела на своих коллег по ремеслу, потом смело взглянула в пылающие красным светом глаза Китэгра, и решительно сжала кулачки.

Девочка собралась сделать глупость, и он не пытался её остановить.

Застонав от боли, она пошатнулась, но устояла. А затем выпрямилась с улыбкой на губах. Её лицо сейчас обрело почти счастливый вид, что жутко смотрелось на фоне посеревшей кожи и сильно запавших глаз — пылавших ярким алым огнём глаз. То же пламя загорелось вокруг её ладоней, волосы бедняжки взметнулись, словно от ветра. На мгновение, она ощутила себя непобедимой, Сила распирала её изнутри — что неудивительно. Ведь она обратила в Силу, всю свою кровь. Она ещё не понимает, она ещё не знает, что перешла грань, за которую ступать не следовало.

Не опытный юный маг шагнул в последний раз, шагнул к своей смерти.

Она подняла тонкие руки и звонким голосом озвучила Слово. Её ладони изобразили сложный, правильно выполненный Жест. Её пальцы описали в воздухе, пылающий алым огнём Знак.

Пламя Крови окутало фигуру мимо идущего Великого. Зловещий рокот наполнил храм — одна из Тёмных Сил, жадно набросилась на свою жертву. Заклинание призванное разорвать его на куски, врезалось в тело Великого и приступило к своей разрушительной работе.

Полсекунды где-то шла та работа.

Пламя Крови угасло, Великий медленно шёл к выходу.

Юный маг пошатнулась, застонала от боли — её сердце ударило в последний раз, ему больше нет работы, ибо нет того, что можно было бы проталкивать по венам и артериям. Крови в теле девочки не осталось ни капли. Она свалилась на каменный пол и застыла без движения.

Великий остановился. Медленно повернулся к мёртвой колдунье. Неважно от чего она умерла, неважно, как это произошло — выглядит всё равно так, будто виноват в этом он. Хотя, в каком-то смысле, он и виноват, конечно, это детали конечно, но всё же. Наверное, диалог с местным божеством, не заладится, если он оставит за собой труп одного из местных магов.

Долю секунды он смотрел на труп. Потом повернулся и вышел из храма.

Девочка, лежавшая бездыханной на полу, вздрогнула всем телом и, постанывая от боли, села. Ошалелым взглядом она смотрела на своих коллег. Те, с не меньшим шоком, смотрели в ответ.

Глаза несчастной, заволокло пеленой, она так же тихо постанывала, а с её телом происходило что-то странное. Руки стали немного толще, плечи шире, черты лица грубее — она быстро набирала вес, полнела, раздавалась в плечах. Хрустнули кости, послышался влажный чавкающий звук, девочка взвыла от боли, на мгновение чуть сознание не потеряла, а потом застыла неподвижно.

Круглыми глазами колдуны этого мира смотрели на свою чудом ожившую подругу.

— К-катрин? — Хрипло выдавил из себя пожилой маг Изначальной Свет.

— Да, я живая, я не понимаю. Я… — Она выпучила глаза и закрыла рот ладонью — голос у неё отчего-то стал басовитым, чуть с хрипотцой, очень такой мужественный голос.

Почти сразу она вскрикнула в испуге и отдёрнула ладонь от лица. Спустя мгновение стала щупать подбородок пальцами. Потом, белая как смерть, потрогала грудь.

— Господь мой Милосердный Алфэйос, что со мной? — Пропищала девочка.

Маги как один осенили себя Его знаком — черта по линии плеч и две от каждого уха по прямой и вниз. Все они не могли оторвать взгляда от своей подруги.

Та, судорожно сглотнув, с волосами ставшими дыбом, неуклюже поднялась на ноги. От движения этого, штаны и куртка, затрещали по швам, но выдержали.

— П-помогите… — Пискнула Катрин, безуспешно пытаясь найти центр тяжести — постояла на ногах секунду и рухнула обратно на пол.

Катрин ещё долго придётся учиться жить по-новому. И, наверное, сменить имя. Вряд ли люди поймут, если крепко сбитый молодой парень с мужественным лицом и решительным подбородком, будет представляться как Катрин. С одеждой ей теперь тоже будет не так-то просто — весь гардероб сменить придётся…

Великий стоял на скальном карнизе, сильно выдававшимся из высокой скалы, у подножия которой, раскинулся большой ухоженный город. Высокие трубы сталелитейного завода, ничуть не портили вид — город утопал в зелёных насаждениях, все дома выполнены в вычурном архитектурном стиле, хотя общая типовая конструкция основных элементов, не изменилась. Подобная конструкция встречалась во всех городах на планете — он это далеко не сразу заметил. Все здания от маленьких домиков, до небоскрёбов, казались оригинальными, не похожими один на другой. Такой подход к массовому строительству, в цивилизациях такого уровня, практически невозможен, что и заставило его подробнее изучить вопрос, хоть он и не относился к его целям никак и никакой важности не представлял. Просто стало любопытно. Довольно быстро выяснилось, что все конструкции строятся по шаблонам. Основные моменты являлись типовыми, а вот когда дело доходило до вторичной части строительства, люди получали полную свободу. В итоге города и посёлки выглядели нарядными, очень необычными. Где-то всё это смотрелось просто чудесно, где-то странно, иные города и селения, вызывали вопросы о психическом здоровье их обитателей.

Но в целом города отличались именно красотой, порой странной и непонятной, но всё же красотой. Может быть это заслуга тех, кто планировал зелёные насаждения в черте селений — все они рассаживались в полном порядке, за ними приглядывали, не давая разрастаться слишком сильно или не так, как изначально задумывал тот, кто их посадил в почву. Улицы чистые, словно их ежедневно прибирал кто-то, причём с особой тщательностью, словно каждое утро на улицы выходили тысячи людей с тряпками и чистящими средствами и мыли свой город, пока он не начинал блестеть.

Отчасти, так оно и было. По утрам, в каждом селении, независимо от его размера, на улицы действительно выходили тысячи и аккуратно прибирались — стирали пыль с поверхностей, которые должны блестеть, убирали мусор в мусорные баки, смывали пыль с припаркованных автомобилей, начищали стёкла во всех зданиях, в общем, прибирались. Им хватало десяти минут, в предрассветный час, до того, как улицы оживали и люди покидали дома, спеша по своим делам.

Китэгра ощутил их присутствие почти сразу, ещё в храме, но они оставались скрыты от глаз, ждали на границе верхнего слоя реальности и подпространства этого мира. Он сразу понял и что они такое — жалкое подобие Стражей, что он оставил у портала в родном мире. Стражи, призванные атаковать, согласно заложенным в них инструкциям. Едва покинув храм местного божества, он извлёк одну из этих сущностей из его укрытия и без тени жалости разорвал на куски — так было проще и быстрее понять, для чего потребовалось создавать такую сущность и в таком количестве.

В предположениях он не ошибся. Сущности представляли собой криво слепленных, очень простых и довольно слабых Духов Сил, с парой вложенных в них простых задач. Прикончить такую сущность, даже не особо напрягаясь, мог и Зодар, и даже его ученица Эльза положила бы в бою сотню таких Духов, не слишком напрягаясь.

Однако их десятки тысяч разбросано по всему миру, в районе всех населённых пунктов их великое множество и все эти Духи, созданы из разных Изначальных. Их структура, их слабость и ущербность, вызвали бы насмешливую улыбку и у Эльзы, но, учитывая наличие в этом мире множества Почтенных, они превращались в смертельно опасную вещь. Зодар, например, не смог бы сражаться с магами, одновременно отбиваясь от сотен таких существ.

Почему их не напустили на него? Всё достаточно просто и в то же время странно. Он сразу не поверил, решил перепроверить и извлёк их нижнего слоя реальности ещё одну такую сущность. На этот раз не стал рассеивать её, а последовательно изучил, что было дольше, требовало применять сложные манипуляции с Силой, но дало максимально подробный ответ. Получив его, Китэгра избавился от сущности — отпустил её восвояси. Серебряный огонёк, похожий на светлячка, выскользнул из его ладоней, описал круг в воздухе, мигнул сердито и исчез — спрятался обратно туда, где должен находиться, пока его не призовут в бой или на уборку улиц…

Местные маги. Он не одобрял того, как они распоряжаются Изначальными. И местное божество, позволявшее своим людям так изгаляться над Силой, тоже. Это казалось каким-то извращением — боевую магию превратили в гибрид. Всё равно, что сделать на боевом мече сменный механизм, куда можно ставить по желанию и необходимости, либо добрый клинок из отменной стали, либо хороший ивовый веник. А то мало ли? Вдруг воин притомится, и совершенно неожиданно захочет пол где-нибудь подмести?

Великий скривил губы в отвращении и перевёл взгляд с труб завода, на резной столб, с металлическими распорами, украшенными лилиями, отлитыми так же в металле.

Столб такой там не один. Их множество и каждый просто произведение искусства. Эти столбы, это у них линия электропередач. Снова глянул на трубу завода — там полно людей сейчас, работа кипит во мвсю. И простые люди работают в поте лица и маги, посвящённые Изначальной подпитываемой любым металлом, тоже трудятся не щадя сил. В мире Великих рас, сложные механизмы выполняют очистку и фильтрацию сплавов, обрабатывают их, для получения лучшего продукта. Здесь роль тех сложных механизмов выполняют Почтенные. Они очищают металл, они дозируют сплавы и тому подобное. Изначальные в этом мире, поставлены на службу общественным интересам. Колдуны и простые рабочие, в одинаковых робах, шляются по заводу выполняя общую работу. Вместе обедают, вместе работают, словно единый организм.

Невидимый до сего момента Дух Сил, прятавшийся на заводской трубе, между слоями реальности, стал столь слаб и мал, что выпал в верхний слой реальности и ярким огоньком синего цвета, стал медленно планировать вниз. Не долетев десятка метров до земли, он метнулся в сторону, на мгновение нырнул в поток своей Изначальной, полыхнул ярким синим огнём и исчез — снова спрятался между слоями реальности. Его место на трубе занял другой Дух из тысяч, что прятались по всему городу. Он выполнял роль фильтра, из-за чего активно работавший завод практически не источал дыма из своей трубы и магам не требовалось отвлекаться на очистку загрязнённого воздуха.

Дух Сил на трубе, делал тоже, что он будет делать, если ему прикажут кого-то атаковать. Он пропускал поток материи через себя и разлагал её на простейшие частицы. Высвобожденная энергия, уже после минуты работы Духа, должна была бы разнести весь завод мощным взрывом, но этого не происходило. Дух разлагал материю и рассеивал энергию достаточно быстро и аккуратно, что б она не причинила никому вреда. А вот в сражении с кем-либо, особенно с магом или божеством, эти ущербные Духи, так сделать уже не смогут — пытаться будут, и у них даже будет получаться некоторое время. А затем рванёт так, что на месте сражения останется кратер и горка атомной пыли.

Поэтому на него их и не натравили. Маги от такого взрыва, наверное, смогли бы защититься, но их храм превратился бы в руины. А храмом они дорожили, ведь то строение в честь живого, реального Бога, который не с картинки, не из легенд, Бог, что мог явиться перед тобой, мог говорить, мог карать и одаривать милостями. Их Создатель — тот, кого они назвали Творцом всего Сущего.

В этом мире было много странностей, сумевших поглотить внимание Китэгра настолько сильно, что он неделю просто бродил, изучая окружающий мир. Он просто смотрел, никому не мешал, но сам того не желая, всюду он сеял ужас и панику. К моменту, когда он остановился на скальном карнизе, наблюдая за городом внизу, почти все люди на планете, знали, что Нечто вошло в их мир и в ужасе пытались понять, что ему нужно от них.

Очередной Поиск вывернул из-за горного шпиля и радостным лучиком врезался в его спину, прошёл насквозь и отправился обратно к своему создателю, неся информацию о том, где находится странная сущность.

Китэгра головы не повернул, даже бровью не повёл, но Поиск, простенькое заклинание неизвестно какого мага, замер на месте, вспыхнул в чёрном огне и рассеялся.

За последний час, это уже десятый такой.

Начинает утомлять. Всю планету загадили своими Поисками, эти беспокойные маги.

И зачем? Он никому не вредил, никому не мешал…

В начальной городской школе, весёлые детишки сидели за партами и радовались активно, как умеют только дети. Учительницу, которая что-то там говорила, никто особо не слушал, а она и не возмущалась — ведь сегодня был такой чудесный день! Первый день последней недели перед Великим праздником — годовщиной того дня, когда в мир явился сам Творец! Настоящий, воплоти, а не образ из старой книги, не бесплотное непонятно что, а живой и прекрасный Создатель!

Ну как в такой день, можно на кого-то злиться и расстраиваться от чего либо? Женщина улыбалась, хоть и понимала, что её никто не слушает. Детишки пришли в школу в первый раз — вся эта неделя, посвящена им. Они не будут слушать, а их не будут ругать. Утром они будут приходить в школу и будут свободны делать, что им хочется, в рамках разумного конечно.

А после Великого празднества, после Благостной недели, после долгого празднования, тогда, лишь тогда им придётся слушать. Станут строги учителя, шалости не улыбку будут вызывать, а строгий хмурый взгляд, но наказанья серьёзного, конечно же, не будет. Кто сам поймёт и услышит взрослых, тому и не нужны наказанья. А тех кто не поймёт, наказанье жестокое, лишь ко Злу направит — им помогут те, кто ближе всех к Господу, кто лучше всех понимает что такое этот мир и каков Господь. Они такие же люди как и все — Господь объяснил им это. Не из книжек, не из древних манускриптов, в коих была лишь ложь. Он всё объяснил сам, лично, обратившись ко всем людям Земли. Учительница тогда была совсем крошкой, но помнила, как смеялись над Господом одни, как злились другие и как в слезах счастья, купались прочие. Господь был мудр и добр. Но когда требовалось, он мог и карать — Его гнев, был столь же велик, как и Его милосердие.

Но всё это не важно. Всё это было давно. Этим детям выпало Великое Счастье — они родились в те времена, когда Господь уже давно спустился с Небес и жил среди людей, был всегда с ними.

Пусть не слушают, она всё равно будет говорить. Так заведено, такой порядок.

И не важно, что никто не слушает, она всё равно расскажет им то, что они должны знать.

И всё же, жаль, что они не слушают…

— Я слушаю. — Пророкотал грубый голос из угла класса, откуда-то из-за густой тени, что отбрасывал большой шкаф с книгами.

Дети притихли. Учительница замолчала тоже и, подавшись к столу, прищурилась, однако, разглядеть, кто стоит у шкафа, не смогла. Тень там, почему-то, стала намного гуще, чем была обычно. Собственно, сейчас там тени быть не должно — все окна настежь, на улице солнышко.

— А вы простите, кто?

— Кий. — Назвал Некто из тени, своё, а может и выдуманное имя.

— Кто?

— Не обращайте внимания. Мне просто хотелось послушать вблизи.

— Эмм, не очень вас понимаю. — Учительница заметила, что все дети смотрят на ту же тень, и все они щурятся, тянут шеи — никто не мог разглядеть, что же там прячется в тени.

Даже маленький Аргхэс, сидевший всего в шаге от тени ничего не смог увидеть. Мальчик поднялся со стула и подошёл вплотную, но увидел лишь густую тень и всё.

— Я хотел услышать собственными ушами. Я их немного изменил. Что бы ничего не упустить.

— А? — Проговорила учительница спустя пару секунд молчания, ошеломлённо хлопая глазами.

— Не обращайте внимания. Я просто послушаю и сразу уйду.

— Но кто вы? — Она услышала свой голос и покраснела — какой-то перепуганный писк, а не голос.

— Не важно.

— Но позвольте!

— Я только хочу послушать. Что тебе не понятно дочь Человека?

— Эмм, дочь человека? Что? Вы вообще кто? — Она поднялась на ноги. — Послушайте, или вы сейчас же назовётесь или убирайтесь немедленно из моего класса!

Тень вдруг начала рассеиваться. Из неё проступали очертания.

— Ааааа! — Сказала учительница. Потом она ещё что-то сказала, но уже никто не услышал — топот её туфель в коридоре отзывался от мраморных стен гулким эхом и глушил всё остальное.

— Добрый день, дети Человека. — Весьма миролюбиво произнесла Смерть с Косой в руке, сверкнув алыми, зловещими глазами. — Не пугайтесь. Я не причиню вам вреда.

Они не убежали. Но насчёт пугаться тут не очень получилось — две девочки сползли под парты, потеряв сознание. Один мальчик тоже под парту сполз, но в сознании — он там просто спрятался. Остальные смотрели круглыми глазами, смотрели молча, смотрели лицами белые-белые.

Пожав плечами, Смерть с Косой исчезла без следа.

Пожилой маг Металла, хмурым взором оглядывал свой новый класс. Он уже бросил несколько Познаний и получил подробные ответы, а никто из мелких поганцев, даже не шелохнулся! Кроме одного — это скорее расстраивало. Мельчает молодёжь, мельчает. Помнится, лет десять назад, сразу восемь сорванцов, забеспокоились, оглядываться стали. А эти — тьфу! Бездари малолетние. Вообще не реагируют на магию. Ну и что из них вырастет? Тьфу на них ещё раз.

Поворчав для порядку, старый маг принялся говорить.

Он подробно объяснил, что их всех ждёт в первый год углубленного магического обучения и что они вольны отказаться от него, вернувшись в классы для детей, не имеющих магических талантов — труда это не составит, так как дети способные влиять на реальность и обычные, учились в одной школе. Класс для детей, не проявивших способности в магии, буквально через одну дверь дальше по коридору. Напоследок посоветовал подробно всё обсудить с родителями, но так же упомянул, что вернуться в обычные классы они могут хоть на последнем году обучения, что, естественно, приведёт к тому, что их отправят в начальные классы. А это автоматически увеличит срок обучения. Повторно изменить программу обучения, они уже не смогут. Но один раз — в любое время.

Мальчик с серьёзным задумчивым лицом, поднял руку. Тот самый, что заметил, как Познание проверяло их на цвет Силы и потенциальную личную мощь. Старый маг важно кивнул.

— А разве можно всех нас обучать по одной программе?

— Конечно можно. — Старик покивал — вопрос разумный, потом стал объяснять. Мальцам, оно не так уж и важно это знать, но раз спросили, нужно объяснить. Да и похвально, что хоть у одного кроме таланта к магии, ещё и мозгов немножко имеется.

Получив ответ, мальчик кивнул и сел на место — кивнул одобрительно. Мол, да, учитель, вы совершенно правы, по большому счёту, в начальных стадиях понимания Силы Творца, цвет Силы не играет особой роли. Общие основы плетения заклинаний, у всех Сил, примерно одни и те же.

Малец, как будто и так всё знал, а теперь сидит гадёныш и блаженно улыбается. Как будто это он тут учитель, а ему, старому и уважаемому магу, только что устроили экзамен — возмутительно!

— Завтра придёшь с родителя. И плевать я хотел, что сегодня Благая неделя. Ясно?

— Это будет не просто. — И снова улыбается, мелкий поганец.

Старик поворчал что-то под нос и стал рассказывать общие основы плетения заклинаний — он всю неделю будет говорить, по сути, ни о чём, не вдаваясь в детали. Благая етит её налево неделя, праздник длиной в неделю, для бездельников и пьяниц.

Закончив говорить, старик выдал первое задание — посмотреть на свою парту. Дети это уже давно сделали и даже успели потерять некоторые камни из маленьких коробочек, что лежали на партах.

Затем им было поручено обратиться к своей Силе и стараться направить её на горстку камней, а затем вытащить тот, что будет светиться. По сути, это была просто игра — и вот этим всю неделю им заниматься придётся и ему, старому магу тоже! Безобразие.

Но, несмотря на игровой смысл, сего упражнения, была в нём и практическая составляющая.

Иногда, у детишек проявлялась способность сразу к нескольким Силам. Слабое зачарование, наложенное на камни, заметить они не могли, даже ему это не просто сделать. Но, несмотря на слабость вложенной в камни магии, этого достаточно, что бы ребёнок, усилием своей воли, неосознанно, обратился ко всем Силам, что ему доступны. Эта игра с камнями, являлась самым лучшим способом, мягким и неосознанным для ребёнка, выявить его склонность к различным Силам.

Странно, что эту игру они сами не придумали раньше. Очень это облегчало работу.

Игру подарил им Господь, в самые первые годы своего пребывания в костном мире.

Впрочем, поговаривают, что есть способы и лучше и проще, но то всё брехня. Способ лучше, чем дал им Господь, просто не может существовать. Но он столь прост и гениален, что всё равно обидно, что они сами до него не дошли. Вот, даже что б такую мелочь освоить, им требовалась мудрость Господня — увы, слаб и глуп человек…

Дети сосредоточились, впились взглядами в коробочки с камнями, даже не заметив, что все потерянные ими камушки, а так же те, что некоторые сорванцы попрятали к себе в карманы, уже вернулись обратно в коробочки. Теперь остаётся только ждать. Обычно, первый камешек вспыхивает слабым сиянием, на пятой минуте упражнения.

— Внимательнее, не отвлекайся. — Прикрикнул он на самого талантливого и умного мальчика в классе, который вместо того что бы выполнять задание, глазел по сторонам.

— А разве в Благую неделю можно быть таким грубым? — Ответил мальчик.

Старый маг побагровел, что-то сказать хотел, потому рукой махнул и ворчать под нос стал.

Ишь, наглые какие стали. Их бы в его юность, за десяток лет до прихода Господа — посмотрел бы он, как они запели, вынужденные скрывать свои способности, что б правительство не отправило за ними солдат. Посмотрел бы он, как они в спецшколах бы учились.

Живут как в сказке поганцы, а ещё и рот не по делу открывают! Ему вот отец за такие вольности бывало, затрещину прописывал — прямо не поворачиваясь, магию какую бросит и кааак она ему по башке! Аж свет меркнет. А иначе никак — узнают, что колдун, всё, работу не найти, полиция чуть что бежит к тебе, допытывается, не ты ли того человека убил или тот магазин ограбил? Тяжко тогда было, но то уже в прошлом — Господь пришёл и мир изменился.

Коробочка на первой парте засветилась и усталая девочка, радостно подняла камешек над головой — он светился чистейшим алым светом.

— Молодец. — Сказал Старик. — Ты уже знаешь, как называется твоя Сила?

— Нет. — Девочка засмущалась и покраснела. — Я вообще, ну, первый раз. Вот так, вот…

— Понятно. — Маг кивнул несколько раз и сказал. — Твоя Сила, это Жизненные Соки, это…

Старик оборвал свою речь и покосился на умного мальчика. Поганец улыбался на всё своё наглое лицо. Что он себе позволяет? Глаза блестят, улыбка до ушей. Вот-вот хохотать начнёт.

— Что смешного? — Рыкнул старик.

— То, что вы сказали. — Отозвался мальчик, поспешно стерев улыбку.

— И что же в этом смешного? — Маг злобно прищурился и в его глазах, неосознанно, полыхнул сероватый огонь его Силы.

— То, как вы назвали Изначальную. — Мальчик повернулся к девочке. — Это Кровь. Великая Сила, подпитываемая любой кровью. Ты более свободна в своей магии дочь Человека, чем все прочие. Ты можешь использовать для заклинаний собственную кровь — Сила всегда с тобой, где бы ты ни была. Но будь очень аккуратна. Изначальная Кровь, одной из Тёмных Сил средь всех Великих Сил, не просто так прозвана — увлёкшись плетением заклинания, ты можешь убить себя.

Девочка опустила камушек в коробочку и бледная вся, громко икнула.

Старик хмуро смотрит на мальчика. Дети притихли. Слышно, как за окном ветер дует.

— Я сделаю вид, что не замечу ахинею, которую ты сейчас нёс.

Мальчик пожал плечами, а старый маг ткнул пальцем на его коробку. Мальчик послушно стал в неё смотреть, сосредоточившись на своей Силе.

Кто ж знал, что так получится.

Сияние в коробочке появилось практически сразу. Стойкое, чёрное сияние, означавшее Увядание, гибель всего, что знаменует начало пути к Небесам, к жизни в верхнем мире, откуда спустился к ним Создатель. Редкая Сила, ныне мало где полезная, а раньше очень важная для подполья, для тех, кого народ окрестил «колдунами погаными» и «мутантами вонючими». Тогда, этот цвет означал, что в подполье подрастает новый сильный боец, способный отправить на тот свет целый отряд спецназа за несколько секунд. Ценились они тогда. А теперь слоняются без дела, работу найти не могут, на пособии всё сидят. Даже в армию уже не берут — кому они там теперь нужны?

Там теперь обычным-то людям делать вообще нечего, а уж магам и подавно.

Господь-то войну запретил. Не согласные, лет вот пять назад, в Африке взяли, воевать начали. Господь расстроился и к ним пришёл. На их самую важную битву. Потом туда поселенцы поехали — население-то сократилось катастрофически, обезлюдели те места, земли свободной много стало.

Сияние обрело чернильный цвет.

А затем камешек треснул и исчез. Вместе с мальчиком и партой.

Ревущий столб чёрного пламени, врезался в потолок и пропал без следа. В потолке дыра теперь метра два, хорошо ещё не свалился никто вниз, и парт там не было. Серая пыль медленно оседает на пол, мрамор под тем местом превратился в серую пыль, сантиметров на пять в глубину.

— Я не специально. — Произнёс тот, кто теперь стоял на месте, где только что был талантливый, щедро одарённый в магии мальчик. Нету мальчика. Стоит существо в чёрном балахоне, глазищи красные, клыки торчат из пасти, морда серая, голос как наждаком по бетону, на косу опирается.

— Г-господи… — Выдавил из себя маг.

— В каком-то смысле, да. — Согласилось существо, словно сошедшее с древних картинок, изображавших Смерть воплоти. — Я не ожидал, что так будет. Заклинание на камешках, было неправильным, с ошибками. А когда я влияю на них, они становятся идеальны.

Старик осенил себя Господним знамением.

— Прощайте, дети Человека.

«Смерть» исчезла, а старик, трясущейся рукой открыл шкафчик своего стола и, не обращая внимания что дети, что нельзя и так далее, достал бутылку виски и выпил прямо с горла, да так, что полбутылки сразу. Стало полегче. Не каждый день такое вот происходит в жизни…

Профессор Кинси сердито покосился на стоявшего рядом низкорослого паренька. Уши в растопырку, шея тонкая, глаза наивные до того, что кажутся очень глупыми. Хотя это и не так — по бумагам, какие паренёк принёс с собой, он весьма одарённый молодой учёный. Возможно, в будущем даже сам профессором станет. Вот тогда, в будущем, Кинси был бы рад получить себе в сотрудники этого Кевина. Имя-то прям ужас. Как и внешность парня. Вышвырнуть бы его отсюда, да спокойно продолжить работу. Пока что практикант, назначенный сюда институтом в качестве лаборанта, в основном, молчит. Но Кинси по опыту знал, что это ненадолго. Не пройдёт и минуты, а салага начнёт сыпать вопросами — преимущественно, идиотскими. Так всегда бывало с практикантами, коих ему шлют постоянно. Ничего не поделаешь правила института. Любой профессор, обязан брать практиканта, если хотел получить премию конечно. Можно и отказаться, выбор всегда есть. Только выбор тот, один из двух неприятных моментов — или две недели сопливый студент выносит тебе мозг или зарплата без премии. Кинси наследство на днях не получал, собственного завода у него нет, так что приходится терпеть.

— Профессор. — Произнесла высокая черноволосая девушка в таком же белом халате, как и на нём самом и на практиканте. Он повернул голову, и она указала пальцем на стоявший у стены самый маленький стол — там, в питательной среде, в широких низких чашках, живёт объект его нынешней работы. Девушка опустила руку и улыбнулась своему начальнику — всегда он таял от этой обворожительной улыбки. — Я чувствую, что с культурой в первой чашке, что-то не так. Изменилась суть культуры. Она не будет ускорять роста растений, она будет его только замедлять. А в третьей проблема с делением бактерий — что-то не так пошло.

— Понятно. — Кинси покивал с серьёзным видом. Потом сказал. — Исправь это Элли.

— Вы не хотите понаблюдать, как пойдёт процесс?

— Нет, мы из сроков выбиваемся. Действуй.

Девушка подняла руки на уровень груди и, выдохнув, закрыла глаза. Её руки пришли в движение, губы тихо шепчут какие-то слова. Мгновение и чашка номер один, вспыхнула в чёрном огне. Когда пламя схлынуло, в чашке осталась только серая пыль. Можно помыть и рассаживать новую культуру. Девушка снова делает жесты ладонями, что-то говорит — чашка номер три, засветилась мягким зелёным светом, который быстро потух. На вид, чашка никак не изменилась.

— Готово.

— Благодарю Элли. — Профессор двинулся к двери, ведущей в другой кабинет, со множеством самого разного оборудования, большая часть коего месяцами собирала пыль. Зачем лишний раз технику трогать, если под рукой есть Элли? С ней всё быстрее и проще. К тому же, техника мало в чём может помочь.

— А это что?

Ну вот, начались глупые вопросы.

Профессор остановился, глянул на стол с множеством мензурок, на который указывал худой рукой практикант.

— Лучше не трогай. — Ответила парню девушка. — Тут у нас опасные образцы хранятся. Видишь? — Она указала пальцем на сам стол. — Он синеватый такой. Это обычный металл, просто его зачаровали, и теперь он источает холод. Холодильники ломаются постоянно, а это надёжно, никогда не подведёт.

— А если колбочки уронит кто? — Шмыгнув носом, поинтересовался практикант.

— На этот случай у нас есть Элли. — Проворчал профессор в ответ на всякие глупости молодого студента. — Что бы тут ни разбилось, Элли с этим справится. К тому же все мензурки зачарованы.

— Аааа… — Протянул студент, понимающе кивая головой. Оба учёных собрались было двинуться в лабораторию, но поток глупых вопросов, кажется, уже было не остановить. — А почему вы не используете какие-нибудь механизмы? Холодильник, например. На электричестве.

— Как почему? Тебе ж Элли уже сказала! — Сердито буркнул профессор — этот Кевин, бил все рекорды по тупым вопросам. Обычно спрашивали о самих зачарованиях, насколько профессионально они выполнены. Вопросы такие тоже глупые естественно, ведь это объект повышенной биологической опасности. Тут любой механизм, любое зачарование, проверяют на сто раз — найдут ошибку, зачарователь сразу по шеи получит. Никакие отговорки не спасут от хорошего нагоняя. Так что вопросы и такого рода, полная глупость.

Однако как ни студент, так нате вам с кисточкой — поток идиотских вопросов и комментариев обеспечен, гарантирован как говорится, лично институтом!

Но вот этот Кевин — просто лидер тупости. Настолько глупых вопросов, ещё не было.

— Не переживай парень. — Элли потрепала его по худому плечу и дружелюбная улыбка слегка поугасла — девушка медленно отвела руку в сторону, стала удивлённо на неё смотреть. Не так что бы долго, но несколько мгновений всё же смотрела. Обычно люди так не поступают. Что-то её смутило. Видимо, сам жест её и смутил. Они этого студента в первые в жизни видят, и видят каких-то полчаса, а она так по-дружески уже к нему. Вот и смутилась.

— Механизмы ненадёжны. — Озвучил профессор очевидную истину.

— А почему бы не сделать надёжные?

— Господь мой Алфэйос! — Воскликнул профессор. — Я не намерен тратить своё время на эти глупости! Сколько можно? Почему вам сразу всё не объясняют?

— Надёжных механизмов не бывает. — Сказала Элли, сунувшая ладони в карманы халата и задумчиво хмурясь. — Ты бы должен об этом знать. С Луны упал что ли?

— Но почему бы не сделать надёжные? — Настаивал студент, на своём невежестве.

— Да потому что это невозможно! Любой механизм, ломается и подводит. Невозможно сделать его совершенным, а Силы никогда не отказывают. Всё, хватит этих глупостей, нас лаборатория ждёт.

— Но профессор, — не унимается глупый студент, — такой подход вредит науке.

Элли рассмеялась, её красивые глаза блеснули весёлыми искорками. Профессор ворчливо что-то пробурчал и заявил, что хрен с ней с премией — последний раз он студенту в няньки нанимается.

— Не надо с горяча рубить, профессор. — Поспешно заметила Элли. — Деньги лишними не бывают, а премия у нас хорошая. Вы не обращайте внимания. Я сама с ним нянчиться буду, идёт?

— Идёт. А теперь…

— Из-за Великих Сил, ваша наука стоит на месте. Развитие крайне медленное, а кое-где, присутствует деградация. — Задумчиво глядя на мензурки с опаснейшими вирусами на планете, говорит студент. Профессор и его помощница, обменялись удивлёнными взглядами. — Вы пошли ни тем путём. Вы соединили Великие Силы и науку, но так неумело, что это фатально вредит науке.

— Ты что такое говоришь юнец? Какие такие Великие Силы, ты вообще о чём?

— Профессор, — ответил ему студент, отвернувшись от стола. — Что будет, если одна из колбочек, разобьётся прямо сейчас?

— Ничего. Элли мигом истребит вирус или упакует его в другую колбу.

— А если не сможет?

— Ха! — Надменно вздёрнула подбородок девушка.

— В этом помещении есть система, позволяющая его герметизировать, есть система фильтрации воздуха, на случай если внутри кто-то останется, что б он не задохнулся?

— Нет, конечно. — Разом сказали они. Продолжил говорить только профессор. — В этом нет никакой нужды. Кроме того, эти системы не эффективны. Силы гораздо…

— В сравнении с моментом до прихода ваша бога, вы сильно прыгнули вперёд в науке, но уже несколько лет, движение вперёд практически отсутствует. В чём-то и вовсе наблюдается явная деградация. Вы очень близко подошли к тупику, из которого не сможете выйти. Вы слишком полагаетесь на Великие Силы. Гораздо сильнее, чем следовало бы.

Секунду они молчали. Потом Элли сердито произнесла.

— Он псих какой-то.

— Кевин, давай ты сходишь в кафетерий и отдохнёшь, а понадобишься, я тебя позову, а пока…

— Представьте, что Элли не сможет ничего сделать, заклинания перестанут работать.

Секунд пять молчали. Потом оба решительно мотнули головами.

— Не возможно. — Разом заявили они.

Студент улыбнулся, протянул руку. Спустя мгновение, мензурка с бубонной чумой была брошена со всей силы о мраморные плиты пола.

Профессор и его помощница, круглыми глазами смотрели на то место, куда попала мензурка.

Посуда со смертельно опасным вирусом, разбилась вдребезги. Несмотря на то, что разбиться не могла в принципе — её зачаровали так, что и многотонный пресс не смог бы её даже поцарапать!

— Вы слишком сильно полагаетесь на Великие Силы. Из-за этого вы слишком зависите от своих Почтенных. — Сердито заявил студент, швыряя об пол мензурку с вирусом, искусственно выведенным в военных лабораториях — в лучшем случае, полчаса, потом неизбежная смерть.

— Элли! Быстрее уничтожь вирус! — Воскликнул профессор. Немного сердитый и очень злой. Этому лаборанту, карьера теперь если и обеспечена, то только в качестве уборщика. Причём где-нибудь на задворках планеты, в каком-нибудь продуктовом складе.

— Откуда только такие сумасшедшие на нашу голову. — Проворчала Элли, качая головой с великим осуждением и расстройством. Потом встряхнула руками и начала плести короткое, но очень простое заклинание своей Силы. Одно из тех, что изучают все, но применяют очень и очень редко — такие заклинания убивают. Подобное разрешено применять лишь в целях самозащиты. И в войне, но войн давно уже не было, девушка замерла с поднятыми руками. Её брови ползли вверх, глаза медленно раскрывались всё шире и шире. Сияние чёрного огня, в образе чудаковатого символа, знаменовавшее начало работы заклинания, не появилось.

— Элли, уже всё? — Не сводя тяжёлого взгляда с сумасшедшего студента, спросил профессор.

— Господи спаси… — Пискнула Элли в ответ. Но с силами собралась, и хрупкие ладошки девушки замелькали в воздухе так, что их невозможно было рассмотреть.

Завершающий Символ, в воздухе не возник, сияние чёрного огня отсутствует напрочь.

— Элли, в чём дело?

— Я, — она смотрела на профессора, белая от ужаса, — я не могу. Сила, она, её нет!

— Как это нет? Элли, что происходит?

Она не ответила, молча, опустила руки и в ужасе смотрит на разбитые склянки.

Магия вдруг исчезла, Сила перестала её слушаться.

Профессор начал понимать что происходит. Он попятился, едва не решился убежать, но не сделал этого — уже нет смысла. Вирус распространился по комнате и уже поразил всех троих.

Профессор и его помощница, вдруг осознали, что это всё — вскоре, они умрут. Подходящих магов поблизости нет, спасти их не успеют. Разве что сам Господь снизойдёт.

— И что вы будете делать теперь, дети Человека? — С какой-то злой усмешкой сказал студент.

— Будь ты проклят… — Прохрипела Элли, продолжая смотреть только на склянки — сухие, блестящие склянки, магия которых не сработала, а содержимое уже испарилось, смешавшись с воздухом комнаты. Очень скоро, вирус вырвется наружу. Господь, конечно, остановит заразу, спасёт всех людей на планете. Но им от этого не легче — им помочь уже никто не успеет. Они обречены.

Остаётся только надеться, что жизнь они прожили достаточно правильно, угодно Господу и попадут в Небесную обитель, а не канут в небытие, как положено всем грешным душам.

Элли пошатнулась — вирус проник в кровь. Ещё немного и она зайдётся кровавым кашлем, глаза покраснеют, из ушей пойдёт кровь. Жуткий вирус созданный военными в тёмном прошлом, до прихода Господа, профессор опёрся на ближайший стол. Из глаз у него потекли кровавые слёзы.

— Если бы вы разработали костюмы, защищающие от среды, если бы вы…

— Идиот! — Простонала Элли. В глотке уже клокочет — внутреннее кровотечение открылось, лёгкие и брюшная полость начинают заполняться кровью. Лишь за одно можно сказать спасибо создателям вируса — боли не будет, пока до смерти не останется несколько секунд. — Нельзя сделать костюм абсолютно герметичный! Это просто невозможно!

В глазах потемнело, Элли упала на колени. И у неё начались галлюцинации.

Жуткий хриплый смех пронёсся по комнате. Она подняла взгляд выше и увидела.

На месте студента стояло Нечто. Сгорбленное чудовище в чёрном балахоне, с большими клыками, выступавшими над нижней губой. Пылают злым красным светом глаза и пальцы, увенчанные обсидиановыми когтями, сжимают косу, чьё лезвие зловеще сверкает в свете ламп, чьё лезвие, казалось, жаждет крови людской…

— Господь мой Алфэйос, спаси… — Кто это сказал, Элли так и не поняла. Может она, может профессор — мир словно уплывал куда-то далеко от неё. И боль — она пришла. Страшная, рвущая её тело изнутри, ни с чем несравнимая боль. Чудовище обратило взор красных глаз к ней.

И она поняла — сама Смерть сейчас смотрит ей в глаза.

Жуткий смех наполнил комнату вновь и в чёрном огне скрылся весь мир.

Элли очнулась первой. Она поднялась на ноги и с ужасом коснулась подбородка, халата на груди — посмотреть было выше её сил. И так понятно. Под пальцами липкая влага — она не сомневалась, что красного цвета. На полу такой жидкости с ведро, если не больше. Это её кровь и кровь профессора. Он лежит рядом, лицом вниз, в луже крови. Кажется, что мёртв, но это не так — она ощущала, как в его теле пылает сама жизнь, профессор не умер, и Сила снова покорна её воле.

Не теряя времени, она начала плести заклинание, что бы обеззаразить лабораторный комплекс, истребив вырвавшийся на свободу страшный вирус.

Прежде чем закончила, опустила руки, круглыми глазами взирая на столы с вирусами, бактериями, часть коих не представляла опасности, часть была смертельной для человека. Потом перевела взгляд на столы с реагентами, среди коих попадались и те, пары которых, за один только вдох, могли отправить человека на кладбище.

Все мензурки, колбочки, всё пустое. Нечто начисто уничтожило все реагенты и материалы биологической природы. Она развеяла незаконченное заклинание и создала Познание, которое могло дать ответы на её вопросы. В частности — куда делся студент Кевин? Он должен бы валяться тут, на полу, либо мёртвый либо живой.

И как они сами живые остались? Крови на полу столько, что даже получи они противоядие, померли бы просто от потери крови. Такое чувство, что сам Господь их спас…

Познание наткнулось на что-то, но прочесть не смогло. Элли выдернула эту скрытую магию резким и грубым заклинанием, одновременно подготовив самое смертоносное, что было в её арсенале заклинаний. Но сражаться не пришлось.

Громогласный голос прозвучал в её голове.

— Я всего лишь отделил тебя, твою волю, от Великих Сил. И это убило тебя.

Голос стих. Элли судорожно сглотнула и на негнущихся ногах поспешила прочь.

Помимо голоса, пред ней возник и образ — чудовище с косой, стояло посреди комнаты, насмешливо исказив серые губы, и в пылающих глазах его, она ощутила такую безумную мощь, что еретическая мысль навсегда поселилась в её голове.

Господь вовсе не один. Есть в мире Господь другой…

— А почему бы не использовать одежду, для установления уже готовых ритуалов?

Пожилая колдунья, мрачно глянула на аудиторию. Так и есть. Тот же молодой шалопай. Третья пара лекций, а он никак не унимается. Вопросы из него сыплются как из поганого мешка. В основном, идиотские вопросы. Часть она стоически игнорировала, часть вопросов заслужили достойного ответа — хохота студентов. Другие она сочла важными и подробно ответила. Несколько из них поставили её в тупик и после первого такого вопроса, она поняла, что ненавидит этого студента, полученного по обмену из какой-то далёкой страны входящей в ООН. Впрочем, приписка «входящей», потеряла смысл уже давно. Страны не входящие в ООН или не подчинявшиеся парламенту Земли, представлявшему в ООН мнение своей страны по тем или иным вопросам, с мировой карты эти страны исчезли. Господь был добр и милосерден, но он не терпел упрямства и глупостей людских. Маленькая страна на востоке, была последней, отказывавшейся принять новый порядок. Исламское Государство — там были ещё какие-то слова, но это всё было так давно, что она просто не могла вспомнить. Да и не важно — это государство исчезло.

Просто в одно прекрасное утро, разведывательный самолёт войск ООН, взлетел с аэродрома в кольце военной блокады того государства и отправился в свой путь, с умелым магом Ветров на борту. Без мага никак — системы ПВО норовили сбивать все чужие самолёты.

Разведчик пролетел от одной линии укреплений, до другой. Ни солдат, ни ПВО, ни техники, ни даже селений. Решив, что сбился с курса, разведчик вернулся в ту маленькую страну.

Налетав несколько часов над девственной природой востока, разведчик вернулся, с недоумевающим магом, стрелком-радистом и пилотом на борту.

Десятки самолётов отправились туда.

Страна исчезла — городов как будто не было, людей нигде не видно, техника пропала.

Только ветер играет с серыми и рыжеватыми облаками. Не сразу они догадались, что ветер играет с прахом, рассыпавшейся в пыль ржавчиной и каменной пылью.

Господь о том случае ни разу не говорил, а спросить Его, не решались даже священники…

— Извините, но поместив ритуал на часть одежды, можно было бы быстро и без особых усилий активировать заклинание.

Несносный маленький поганец! Вот что пристал со своими глупостями? Ей что, отвечать на этот бред молокососа, едва освоившего простой Поиск?

— Действительно. — Задумчиво молвила отличница и гордость курса, высокая брюнетка в деловом пиджаке и безвкусных драных джинсах. Эта мода молодёжная — какой-то ужас, а не мода.

На лицах других студентов тоже заинтересованность появилась.

Грустно вздохнув, пожилая колдунья начала объяснять прописные истины.

— Ясно? — Выдохнула она устало, закончив объяснять. Студенты кивают головами, многие задумчиво хмурятся, другие безучастны, либо бездельники, либо уже знают всё это.

— Вы не правы.

— Что?

— Я говорю, вы ошибаетесь. — Заявил наглый сопляк, наглыми своими глазищами пялясь на заслуженного и опытного мага. — Ритуалы, которые можно поместить на одежду, будет вполне применимы. Не для всех нужен строгий ориентир на какие-либо важные места, вроде скрещиваний потоков Силы. Не всем ритуалам нужна чёткая пространственная фиксация по вертикали или горизонтали. Достаточно будет усилия воли или жеста, что бы спровоцировать срабатывание заклинания. Кроме того, даже в сложных ритуалах, ориентацию и фиксацию в пространстве, можно выполнить мысленно. Это работает так же хорошо, как и создание ритуалов, описанное в этом учебнике. — Он ткнул пальцем в учебник, лежавший на столе. Потом добавил. — Там полно ошибок.

— Что? — Чуть ли не застонала лектор — это было уже просто ни в какие ворота.

— Говорю, ваш учебник для Высшей школы магии, полон ошибок.

— Господи! — Она всплеснула руками. — Сколько ещё идиотов будут набирать? Неужели нельзя сразу их отсеивать? Проклятье!

Набрав воздуха в грудь, лектор выдержала паузу и разъяснила глупому студенту, что подобные вещи крайне затратны в личных прилагаемых усилиях, что они работают через раз, что только самым могущественным из магов доступна магия такого уровня. А зелёным студентам, о том и вовсе знать не полагается, пока не достигнут нужного уровня, и не покажут на экзаменах своей личной силы. Вот станет он отличником, окончит школу с золотым удостоверением, тогда сам и решит, идти ли ему в Академию, постигать то, о чём он сейчас плёл небылицы, потому что всё не совсем так, или же остаться с тем знанием, какое уже им было получено. А называть учебник полным ошибок — это и вовсе недопустимо, для сопливого юнца, едва начавшего постигать основы Высшей магии.

— Понятно? — Рыкнула она в конце и продолжила лекцию.

Студент сел обратно, задумчиво хмурясь. Наконец-то, заткнулся этот болтливый недомерок, слава тебе Господь наш Алфэйос, Творец Вселенной и всего Сущего!

Началась пятая и последняя пара для юных студентов, только-только из средней школы, где они изучали магию углубленно, но были вынуждены так же изучать в общих началах и физику и химию. Всё то, что совершенно бесполезно в карьере мага, любой из Благословенных Сил Господних.

Они перешли в новый зал, стены коего были заполнены стеллажами с зачарованными стеклянными витринами — там лежали артефакты, созданные магами прошлого. Ценнейшие и опасные артефакты, первый из которых, был создан ещё во времена, когда люди охотились на мамонтов. Конечно, в реальности их было намного больше, но здесь, в этом самом главном зале, главном для всех студентов, поступивших на обучение в Высшую школу, были собраны самые ценные и самые опасные артефакты. Те, что нельзя было выпускать в мир. Здесь собрано самое страшное из всего. Многое из этого, не могли воссоздать до сих пор. Другие артефакты создавались веками, прежде чем стали достаточно могущественны. Они были столь страшны, что лучшего места им просто не было. В Высшей школе всегда полно магов. Рядом отделение полиции, где так же всегда есть несколько боевых и криминальных магов. Если кому-то удастся проникнуть в школу, развеять чары на стёклах, взять артефакт, не померев при этом — ему придётся столкнуться с мощью, какая переломит его словно сухую ветку. Лучшего места, для столь опасного наследия, просто нет.

Студенты притихли, многие в страхе косились на разномастные артефакты, некоторые из которых выглядели ужасно. Чего только стоила засушенная оскаленная голова, созданная магом племени бриттов в незапамятные времена. Стоило к ней прикоснуться, и человек умирал мгновенно. Жуткие, злые и могущественные артефакты сокрыты здесь, в стенах Высшей школы магии, за дверью этого зала, пропитанного Силой…

Наглый студент болтался по залу, разглядывая каждый артефакт, до которого мог дотянуться.

Иногда он приближал лицо прямо к стеклу, явно заинтересованный тем, что видит.

Но чаще всего молодой оболтус, презрительно фыркал или насмешливо улыбался.

Лектор терпеливо ждала. Наглец болтался по залу. Минута прошла, ещё одна. Наконец, какой-то студент шикнул на молодого шалопая и тот, кашлянув смущённо, поспешно занял своё место за одним из длинных, слегка изогнутых столов.

Она начала произносить речь, от которой студенты быстро побледнели, но никто не отвернулся, никто не ушёл — все знали о том, что будет сейчас. Знали о том, каким будет этот урок, последний в их первый день в Высшей школе магии, много лет назад учреждённой самим Господом Алфэйосом.

Наконец, всё было сказано, шалопай, почему-то, выглядел несколько удивлённым, как будто не знал, что сейчас будет. Ну, это глупость конечно. Об этом все на планете знают. Первый самый важный из уроков, который ещё не раз повторится в разных вариациях и формах, был достоянием общественности. О нём все знали — так хотел Господь. И это даже могут запретить законом, если большинство людей, того захочет — так повелел Господь. Всякие гуманисты, тогда обрадовались, попытались агитировать народ. Но общее голосование по планете, с треском провалилось — отмены предстоящих упражнений для юных магов, не последовало. Всё осталось по-прежнему. Гуманисты не могут ничего с этим поделать. Общее голосование они инициируют регулярно, агитируют за отмену «зверства», постоянно, но каждый раз голосование проваливается.

Кроме одного раза, когда гуманисты смухлевали.

Пожилая колдунья, тогда даже расстроилась, по телевизору передали — всё, запретили этот важный урок. И как теперь учить многим самым разным заклинаниям? Без этого упражнения всё станет крайне не простым. Практика ведь в обучении невероятно важна. А как практиковаться если запретили? Очень она тогда расстроилась. Всё думала чего теперь делать и как дальше быть.

Но оказалось, что результаты подделали. Все виновные были арестованы, и начался суд.

Господь явился прямо туда. В сиянии золотого света, он простёр ладони свои над склоненными головами людей, и мудрый его взор вспыхнул чистым белым светом.

А затем Он исчез. О том, что Он приходил, напоминали только кучки серого праха, оставшегося там, где мгновение назад стояли виновные в мухлеже гуманисты и сочувствующие им.

Тогда весь мир замер в страхе и благоговении — Господь вновь покарал, как тогда, как в первый день своего прихода в этот мир, покарал Он виновных, сурово, но справедливо покарал…

Тряхнув головой, прогоняя прочь воспоминания, от коих её душа трепетала в благоговении и мистическом страхе, лектор хлопнула в ладоши. Двери с боку от трибуны открылись и два Древня ввели в аудиторию учебный снаряд. От вида Древней, аудитория стихла. Эти существа напоминали людей, но были сплошь из древесных веток. На одном ветки вылезли почти по всей верхней части туловища и распустились крошечными листиками. На втором пока только почки — весна, вот они и распускаются. С ними всегда так. И до сих пор не получается сообразить как их сделали. Да и кто сделал непонятно. Их просто нашли однажды в руинах древнего замка. Древни увязались за первым попавшимся магом и служили ему много лет — после того как едва не довели до инфаркта, служить и стали. Говорить-то они не умели, а что им нужно, откуда узнать? Идёт на тебя скрипящее ожившее дерево отдалённо похожее на человека, всё в листьях, сучья тянет, как тот маг сразу от страху не помер? До сих пор курс Теории магии, вместе с преподавателями, да и Высший Совет, пытаются проникнуть в суть заклинания, создавшего древней, но всё бесполезно.

Древни оставили учебный снаряд возле лектора, повернулись и тяжело шагая, двинулись прочь.

Она поспешно изобразила короткий Жест, остальное доделав мысленно и выдохнула — это заклинание стоило ей не малых усилий, нельзя его так быстро делать, одним лишь усилием воли. Это под силу лишь самым могущественным. Но соблазн велик, хотелось ей иногда блеснуть, что б студенты подумали, что она гораздо сильнее, чем есть на самом деле. К тому же, так студенты проникаются уважением и лучше слушают урок.

Учебный снаряд вскрикнул, потом упал на колени — сияющий синим нематериальный жгут, связал его руки, ноги и заблокировал передачу импульсов мозга, к позвоночному столбу. Теперь он не опасен совершенно. Можно начинать урок.

Правда, странно, что он вскрикнуть смог. Лишающее речи заклинание активно, она только что проверила. Видать сильная личность, раз смог преодолеть заклинание, пусть и всего на мгновение.

На миг лектор задержала взгляд на лице учебного снаряда. Совсем молодой парень, глаза умоляют о пощаде. Он почти того же возраста, что и два её собственных сына.

Жалость сама собой возникала в её душе. Но память вовремя охладила благородные чувства.

Лектор повернулась к залу и первым делом предложила студентам отправить Познания, ориентированные на воспоминания парня, ту, что возникли до того, как он оказался осужден на смерть. Получив свой приговор, парень перестал быть человеком, он стал ещё одним учебным снарядом. И ему ещё крупно повезло. Не всем смертникам выпадает столь лёгкая участь.

Большинство отправляются на опасные производства и в экспериментальные лаборатории. Когда в магические, когда в научные, в зависимости от того, где больше всего нужен биологический материал. В Высшей школе магии, этот учебный снаряд имеет все шансы прожить несколько лет. В лабораториях, вряд ли протянет и несколько дней. Там изучают вещи очень далёкие от того, что оттачивают и практикуют студенты Высшей школы магии. Да и в Академии учебный снаряд живёт подольше, что уж говорить.

Заклинания Познания, сотканные из самых разных Сил, градом обрушились на учебный снаряд, и он принялся ошалело трясти головой. Лектор поспешно сплела заклинание, позволявшее отслеживать работу студентов. Надо было сразу же это сделать, но отвлеклась на сторонние мысли, ничего не поделаешь — возраст. Да и привычка своё взяла. Качество обучения в средних школах постоянно растёт, планка экзаменов в Высшей школе тоже растёт. Неумехи теперь редко сюда попадают. И всё же, иногда такое случается.

— Зухра Исмаилова! Это что ещё такое?! Внимательнее! — Рявкнула лектор, обнаружив того студента, из-за которого учебный снаряд едва не стал слабоумным куском мяса.

— Простите. — Густо покраснев, ответила девушка в мини-юбке и блузке с весьма нахальным вырезом. Она поспешно исправила своё заклинание и отправила его вновь — учебный снаряд заметно успокоился. Познание простая магия, почти не вредит. Как и большинство вещей изучаемых на начальных курсах. Вот завтра шестой курс, вот там учебному снаряду не сладко придётся.

Лектор смотрела на Зухру, и что-то билось в её памяти, какая-то почти забытая вещь, ах да. Она покачала головой — расстроено. Всё же стара она стала, может, даже слишком стара для этой работы. Студентка Исмаилова — фамилия, имя, да и в журнал она глянула, так и есть. Девочка приехала из восточной страны, где религия была сильна многие сотни лет. Полвека назад, за такой наряд, да и за сам факт того, что она учиться пошла, её вполне могли до смерти забить камнями, на городской площади. А теперь она легко может пройти в своём откровенном наряде где угодно на Земле, даже в заповедном лесу Амазонии, где когда-то обитало последнее племя до сих пор живущее охотой и собирательством. Жившее. Они людоеды были и журналиста съели. Господу это не понравилось. С тех пор диких племён на Земле не осталось ни одного.

Вспомнилась новость. Она совсем молодой девушкой тогда была. Мельком глянула в телевизор, собираясь на работу. Сплела на ходу заклинание — лень было краситься. Пока одевалась, да собирала сумочку, щёточки и кисточки, порхали вокруг лица, нанося заранее заложенный в заклинание образ макияжа. Глянула в телевизор опять и обомлела. В далёкой восточной стране, девушку, отринувшую старую веру и обратившуюся к вере новой, вере в истинного Господа Алфэйоса, забили камнями насмерть. Толпа мужчин ликовала на площади, над изуродованным трупом, в луже крови.

А затем, яркий золотой свет самой Чистоты и Непорочности, разлился над головами людей, разгневанных поступком своей соотечественницы. Они напугались, но не ушли, слышались крики с восславлением ложного бога, слышался гнев толпы, готовой сражаться за свои убеждения.

Господь не любил говорить там, где всё уже давно сказано.

Он явился из облака чистого золотого света и поднял свою длань.

Площадь опустела. Только безучастный ветер, играл с густыми облаками серого праха.

— Зачем я это вспоминаю? — Изумилась лектор и подняла взгляд. Наглый студент, не затыкавшийся с самой первой лекции, пристально смотрел на неё. Лектор сузила глаза и перевела своё заклинание на нахала. И губы её сжались от гнева — он вообще не плёл Познание. Даже не начинал! Несёт ахинею, достаёт вопросами, так ещё и ленив! Или же просто не умеет плести заклинание Познания — что ещё хуже. Что за год такой? Куда ни кинь, везде клин.

Прикрикнув на студента, она вернулась к отслеживанию заклинаний других студентов. Нахал сейчас приступил к работе — ясно всё с ним. Один из тех, кому без хорошей затрещины, и почесаться лень. Однако Сила у него хорошая, не часто встречается. К сожалению, сейчас от этой Силы немного проку. Увядание почти бесполезно сейчас, в эпоху мира. Вот в прошлом, когда магов травили как каких-то фашистов после войны, тогда да, тогда он стал бы практически на вес золота. Ещё бы и магистры передрались за право взять его в свои ученики. А теперь — просто ещё один студент.

Даже грустно немного. Впрочем, мир куда как лучше, чем то, что с ним было раньше.

Учебный снаряд взвыл, глаза выпучил и свалился замертво.

Вся аудитория, включая лектора, смотрит на труп, не понимая, что сейчас произошло.

До лектора дошло быстрее всех, так как она автоматически направила следящее заклинание на своего самого не любимого студента.

— Ты ополоумел??? — Вскричала она. — Столько Силы в Познание вкладывать? Совсем сви…

Лектор замерла с открытым ртом.

Да, Познание этого студента, убило учебный снаряд на месте. Вместо того что бы получить информацию из разума снаряда о том, как он ловил женщин на улицах, насиловал и расчленял их тела, студент просто убил его. В Познание было вложено так много Силы, что у учебного снаряда выжгло мозг. Информацию-то он получил, но при этом угробил крайне полезный учебный материал.

— Простите, я не специально. — Ответил студент, зачем-то сердито посмотрев на свою сумку, лежавшую, на краю стола.

Лектор рот закрыла. Взгляд её прилепился к студенту.

Как, чёрт возьми, Познание можно так напитать Силой, что оно начнёт убивать и при этом не развалится на части, ещё во время плетения заклинания? Она перепроверила то, что увидела — не может такого быть! Явно ошибка. Надо бы ещё раз перепроверить.

Не успела немного.

— Я ещё раз попробую. — Заявил студент и взмахнул рукой.

Учебный снаряд открыл глаза, сел на пол, широко раскинув ноги и уперев руки в пол — путы исчезли, вся магия, что делала его не опасным, рассеялась, да, и мозг восстановился более чем.

— Агу. — Сказал снаряд, глупо ухмыльнувшись залу.

Почти восстановился, снаряд начал плакать, размазывая слёзы по лицу и показывая пальцем в рот — кушать он хочет. Да, а теперь вот замер на секунду, напрягся и по полу потекло. А сам снаряд завопил пуще прежнего — штанишки, видимо, поменять просит…

У лектора отнялся язык, студенты, тупо моргая, смотрят на учебный снаряд.

Зухра очнулась первой. Девушка отправила Познание — почти идеальное, автоматически отметила ошеломлённая лектор. А потом Зухра выпучила глаза и посмотрела прямо на неё.

— Профессор, у него пустой разум! Воспоминаний вообще нет. Только автоматические функции мозга! Он как младенец! Господи… — Она осенила себя знаком Господа Алфэйоса.

Нахальный студент, тем временем, сидит тихо и незаметно. Даже смущённый весь.

— Ещё раз извините, я не думал, что так получится. Просто ей стало очень скучно.

— К-кому? — Не поняла лектор.

— Ей. — Кивком показал он на соседнее место в зале. Ещё мгновение назад оно было пустым. Да и сейчас пустое. Не совсем, правда. Там над сидением висит коса, с острым синеватым лезвием.

— В общем, извините ещё раз. Я не хотел никого пугать. Мне просто было интересно.

Студент протянул руку, поднялся на ноги. Его пальцы легли на древко косы и в мгновение ока, внешность парня изменилась. А затем он исчез, словно и не было его никогда.

Лектор смотрела на пустое сидение в зале и понимала, что уже никогда в жизни, не сможет забыть взгляда этих зловещих красных глаз, смотревших из темноты под низко надвинутым капюшоном. Такое не забыть — сама Смерть смотрела на неё сейчас…

Китэгра всё смотрел на завод, на окружавший его город.

Он много где побывал за прошедшие дни. Он не торопился — создание Призрачного, нашёл в первый же день. Но этот мир, что-то было в нём, из-за чего захотелось изучить его подробнее. В основном, из-за того, как он нашёл сущность, вернее, какой он её увидел, когда нашёл.

Ему очень захотелось осмотреть мир, созданный таким богом как Алфэйос. Он не очень его понимал, ожидал увидеть тирана, способного от скуки сжигать целые города. Познания и Поиски отправленные по всей планете, принесли информацию и сложилась яркая картина о том, кто построил этот мир, о его личности и стремлениях. Он должен был быть злым тираном, упивавшимся своей властью, тираном способным наслаждаться кровопролитными сражениями, существом, находившим удовольствие в убийстве беззащитных Живых.

А нашёл он что-то совсем иное.

Этот мир ему понравился. Великий Алфэйос, сильно изменил его. Когда он прибыл, тут всё шло к войне между магами и простыми людьми. Да и других проблем хватало. Великий всё перевернул, исправил этот мир так, как считал правильным. Получилось у него интересно. Китэгра в полной мере насладился этим миром, как произведением искусства. Ему даже подумалось, что именно таким и должно быть искусство в мире Богов. То, что творил в порывах творческих Ганзар, один из Первых Богов, искусством наверное, тоже можно назвать. Но от такого творчества, скорее бросало в дрожь.

Кистью в руках Ганзара была сама Смерть — и в руках Алфэйоса, тоже.

Но вот краски у них оказались совершенно разные.

Любая Сила, может стирать миры в порошок. И точно так же, любая Сила, может превращать миры в цитадели счастья и покоя для всех Живых.

Алфэйос выбрал что-то посередине.

В его мире гуманность успешно сочеталась с почти звериной жестокостью.

В целом, Китэгра был восхищён тем, как тут всё устроено.

Однако имелись серьёзные ошибки и упущения. Во-первых, Алфэйос был богом и не простым — он Создан. Он понятия не имел, как работает магия в руках Почтенных. Так что местные маги пользовались преимущественно тем, что создали и выстроили сами. А в этом они сильно проигрывали тому же Зодару. Многие их знания ошибочны, какие-то из них искажены. Но прогресс присутствует, магия этого мира, развивается.

С наукой ситуация значительно хуже.

В мире Серого Предела, магия и наука шли рука об руку, они усилили друг друга, получилось нечто могущественное, нечто новое для Мироздания. Здесь, увы. Наука приходила в упадок, магия Великих Сил превалировала, и развитие научной мысли, почти остановилось. А в дальнейшем не сложно предсказать, что от науки ничего не останется, магия победит, полностью вытеснив науку. В лучшем случае, уже достигнутые свершения науки, сохранят как вспомогательный предмет.

Что ж, в целом, с этим миром всё понятно.

И это понимание даёт больше, чем он намеревался получить здесь. Изучение мира выстроенного Созданным богом, выявило его недостатки, преимущества и слабости. Он мог предложить этому миру путь, который они не смогли найти сами. Их магия развивается, но Зодар мог ускорить это развитие, исправить их нынешние ошибки, превратив местное слабое сообщество магов, в серьёзную силу. Учёные потомков Великих рас, могли перезапустить их науку, показать им, какой она должна быть. Что может этот мир предложить взамен? Могущество своего Бога. И, конечно же, ресурсы, коих в мире Великих рас опять недостача, спасибо Ланарику с его опытами — весь город, все склады, куча оборудования, огромные новые библиотеки, всё в пыль превратил упрямый сын Гнома.

Хорошо хоть Комплекс Империи Человека остался невредим, вместе с его старыми компьютерами, переполненными полезными знаниями. И совсем хорошо, что они уже несколько кораблей выстроили. К этому моменту, многие Учёные перебрались на орбиту, прихватив с собой и книги и компьютеры с базами данных, в общем, многое уцелело, начинать совсем с нуля, не придётся. Но вот опоздай он на час и пол планеты превратило бы в пыль, а от потомков Великих рас остались бы только те, кто успел убежать на другую сторону планеты и на её орбиту.

Дело за малым — оказать местному Богу услугу, которую он оказать вынужден в любом случае и убедить его сотрудничать. Потом нужно будет создать сквозной портал между мирами. К сожалению, здесь нельзя создать постоянно открытый портал — миры слишком далеко отстоят друг от друга. Но эту неприятность не сложно обойти, возведя более сложный, статичный портал, открывающийся с активацией заклинания встроенного в материальную арку портала. Да, тут потребуется нечто вроде арки. Или двери. Какое-то вещественное окружение для прохода между мирами. На той стороне нужно будет создавать нечто похожее. Сложность заключается в двух моментах — материал для арки не может быть просто камнем с вбитым в него заклинанием. Нужно нечто, являющееся артефактом. Его нужно будет сделать с нуля и разделить надвое, что усилит связь между арками в двух мирах. И второе — энергия. Достаточно мощные генераторы тут создавать не сумеют, а значит, портал нужно питать от потоков Изначальной. В принципе и эта проблема решаема, но чревата тем, что иногда портал будет просто куском зачарованного камня или металла и открыть его не сможет никто кроме очень мощных магов или богов.

В общем, что-нибудь придётся придумать.

Китэгра последний раз глянул на промышленный центр этого мира, купавшийся в чистоте, солнечном свете и чистейшем воздухе. Затем, Великий переместился в пространстве, оказавшись на другом континенте, среди высоких горных вершин, пред воротами древнего храма. Двери распахнуты, ничего живого вокруг на многие мили — только в самом центре, теплится жизнь.

Он обернулся — все, как и прежде. Широкая каменная лестница, ведущая сюда от подножия гор, серпантином вьющаяся вокруг горы, осталась в том же виде. Огрызок торчит метров на семь вперёд и вниз, остальная часть лестницы обрушена многие годы назад. Сюда так просто не добраться.

Место, выбранное Великим Алфэйосом, для уединения и глубоких размышлений. Он часто бывал здесь, Китэгра ощущал отпечатки перемещений в пространстве и остаточный след открытых порталов, чуть ли не по всему храму. Но что самое интересное — храм остался в том виде, в каком его построили. Все письмена, все статуи и символы на своих местах. Храм, посвящённый древним богам местного народа, так и остался, посвящён им. Алфэйос ничего здесь не изменил. Это было первое, что удивило Китэгра много недель назад, когда он нашёл здесь творение Ганзара. Из того, что принесли Поиски, он ожидал найти руины или пеньки от старых статуй, на коих стоят новые — сам Алфэйос в полный рост, с гордым лицом и куча верующих, которым не верить нельзя, если они жить хотят. А потом он вошёл внутрь, и был поражён увиденным.

Даже сейчас он не сумел не удивиться.

Местное божество, полное противоречий и явно тиранических наклонностей, сидело на каменном троне, в самой большой комнате храма, под стеклянной частью купола, сквозь который падал поток солнечного света. В полдень, трон словно купался в столбе из золотого тумана.

Сейчас и здесь, как раз полдень.

Китэгра остановился у порога малых ворот храма. Перешагнул их и застыл на месте — опять этот вид его ошеломил. Огромный каменный трон, на нём восседает мускулистый гигант в облегавшей его тело одежде чёрных и зелёных цветов. Глаза закрыты, но сидит он прямо, словно на мгновение зажмурился и вот-вот откроет глаза. Брови нахмурены, тяжёлый решительный подбородок — лицо воина, знавшего множество битв. Лицо настоящего справедливого и сурового Бога.

Он ошеломлял одним своим видом. Недаром Создан был в вихре двух столь разных Великих Сил, способных быть одинаково губительными для всего живого.

Но внушительнее всего он смотрелся именно сейчас — в столбе золотого света, падавшего с потолка. Китэгра подошёл ближе к трону и стоял там, пока солнце не двинулось дальше, пока золотой свет не погас. Великий Алфэйос, так и не пошевелился.

Он просто не мог этого сделать.

Сейчас Великий отчаянно сражался за свою жизнь. И эту битву он проигрывал.

В первый раз, прибыв сюда, Китэгра был поражён увиденным — не только внешностью Великого, его троном, золотым светом, решительной внешностью и аурой, какая бывает лишь у Богов, Созданных Великими Силами. Дело в том, что он нашёл и творение Ганзара. И понял, почему не видел следов этой сущности после храма посвящённого Алфэйосу и его истории.

Сущность пришла в этот мир по следу Великого и вышла в этот мир там, где он находился в тот момент. Но там были люди, много-много вкусных, сладких душ, коих было так легко сожрать.

Сущность недолго думала — присосаться к душе Великого, можно будет и потом, а люди могут и разбежаться. Сущность решила плотно перекусить с дороги, а уже потом приступить к десерту, коим выступал Великий. Душу бога можно пожирать долго. А можно толкнуть его на путь Истинной Некромантии, передать ему свою способность питаться душами. И тогда всё ещё проще — внутри тёплой божественной тушки, путешествуя по мирам, перехватывать кусочек там, кусочек здесь. Даже напрягаться не нужно, что б искать и убивать тушки Живых, что б рвать их души на куски — всё сделает носитель, а сущности остаётся лишь ловить крошки или же забрать себе сразу всё, принудив Великого, охотиться снова. Боги могущественны, их души сложны и удивительны — их надолго хватает. Творение Ганзара могло веками жить, присосавшись к такой душе — потребляя крошки со стола носителя, или же вытягивая энергию его души.

Сущность не успела ничего сделать — Алфэйос совершил неожиданный, и довольно глупый поступок. Великий, убивавший местных Живых пачками, вдруг атаковал первым и, поняв, что всё бесполезно, он пленил сущность, сам связал её с собственным телом. Сущности ничего не оставалось, как присосаться к вкусной душе, люди были спасены. Великий Алфэйос, пожертвовал собой ради кучки Живых, до того истребив сотни тысяч таких же Живых.

Китэгра находил Алфэйоса интересным, хотя и слишком радикальным. Он мог пожертвовать теми людьми, отступить и найти способ победить. Но он пожертвовал собой, спасая других.

Впрочем, может быть дело в самонадеянности. Может быть, он и не думал приносить себя в жертву, был уверен, что победит, столкнувшись с такой сущностью лицом к лицу.

Он ошибался.

Китэгра видел, что с ним происходит, как далеко всё зашло. За прошедшие недели внутренней борьбы, создание Ганзара проникло во все уголки души и тела Великого. Он всё ещё сопротивлялся, но очень слабо, его поражение было уже очень близко.

Скоро, Алфэйос поднимется со своего трона, обретёт нормальные человеческие габариты и отправится в мир людей, забыв, что когда-то владел Жизнью, забыв, что хранил этот мир и направлял — он всё забудет, кроме голода страшного, сжигающего его изнутри голода.

Пройдёт столетие, другое и на этой планете не останется ничего, кроме руин и редких кучек оборванных, одичавших Живых, что будут прятаться по тёмным расселинам и пещерам, в ужасе от того, что может за ними прийти из ночной темноты.

А когда питаться станет нечем или еды будет мало, Алфэйос — его жалкая тень, отправится дальше, в иную Вселенную или на другую планету, в зависимости от того, на что хватит желания и сил. И зловещий пир творения Ганзара, продолжится с ещё большим размахом.

Всё-таки, Ганзар был немного не в себе. Мало того что создавал такие кошмарные игрушки, так ещё и разбрасывал где попало оставляя их без присмотра.

Китэгра встал практически в метре от трона. Здесь становилось лучше видно, насколько огромным стал Алфэйос. Он уже не помещался в этот трон. В первый раз он был меньше.

Алфэйос намеренно увеличивал своё тело — внутри всё кипело, он сражался с существом, какое не понимал, и которое пыталось подчинить его своей воле. Если Алфэйос продержится ещё немного дольше, творение Ганзара сменит тактику и, оставив надежду использовать Великого для своего комфортного проживания, попытается его просто сожрать. Увы, но Алфэйоса не хватит на столь долгое противостояние. Он уже практически подчинился, осталось совсем немного.

Пламя Смерти проявилось в костном мире, и зловещий рёв пронёсся по залам горного храма.

А вместе с ними и истошный вопль самого Алфэйоса.

Пламя разделилось. Часть его образовало пылающую сферу с рваным отверстием в центре. Сфера повисла над полом, в стороне от трона. Спустя мгновение из неё вырвались трепещущие языки чёрного пламени, обрывавшиеся в пустоте. Если бы кто-то посмотрел в саму Душу мира, он бы увидел, что на самом деле они не обрываются — языки пламени касались потоков Изначальной, проникали в неё словно корни дерева в почву. Сфера будет питаться из потоков и смещаться вслед за ними, если их течение вдруг изменится и пройдёт в стороне от храма. Ничто материальное не задержит сферу, она всегда будет полна энергиями Смерти.

Вторая часть чёрного огня пылала внутри Алфэйоса. Пылало столь ярко, столь много было вложено в него энергии, что боль была просто неизбежна. А учитывая специфику Изначальной, сложенной из многочисленных лиц самой Смерти — Алфэйосу было больно. Очень больно.

Рёв Великого стал столь силён, что дрогнула крыша храма. Огонь Смерти буквально рвал его на части. Сплетённые души двух Великих — душа созданного в Межмировой тьме, хаосом Великих Сил и душа чудовищного создания одного из Первых Богов, разделялись надвое самой Смертью.

Тонкий пронзительный вой, перекрыл крик Алфэйоса — создание Ганзара тоже испытывало адскую боль. Их нельзя было разделить иначе, только не через Смерть. А над иными Силами, у Китэгра власти не было.

К сожалению для обоих Великих, столь противоестественную и сильную связь, разорвать без эксцессов было невозможно, какой бы Силой ни пользовался тот, кто эту связь рвал.

Алфэйос закричал в последний раз, и огромное тело Великого рухнуло с трона, лицом в гранитный пол. Он замер там, широко раскинув свои могучие руки.

Облако серого тумана, извиваясь и наполняя храм противным свистящим воплем, буквально выбросило из тела Великого и сейчас тянуло внутрь пылающей сферы.

Оно сопротивлялось, пыталось вырваться, но языки чёрного огня оплели серый туман частой пылающей сетью, проникая сквозь самую его душу. Не прошло и минуты, как серый туман оказался внутри сферы и проход в ней закрылся. Возможно, закрылся навсегда.

В храме наступила тишина, нарушаемая лишь тихим хрустом — тело Алфэйоса, постепенно изменялось, уменьшаясь до тех размеров, к которым он привык.

Сфера пылала чуть ярче, чем должна была — сущность пыталась вырваться. Она лупила по стенкам своей темницы всем, что только умела. А умела она лишь выпускать перед собой тупую, но огромную мощь. Со временем, сущность успокоится. Ей не грозит умереть от голода, но и жировать не получится. Потрёпанная, слегка повреждённая душа сущности, теперь не совсем такая, какой была. Сохранить её Китэгра считал своим долгом — этот живой артефакт юности Мироздания, уничтожать просто кощунство. Да и Ганзар, если вдруг вернётся, если вдруг он не погиб в той безумной войне — никто ведь не знает, как он относился к этой сущности. Может это его любимая игрушка была. Как он посмотрит на то, что его игрушку кто-то поломал? Стать объектом ненависти Первого Бога, мог жаждать лишь безумец, причём такой, что решительно настроен на суицид.

Сущность ныне способна питаться не только душами.

Маленькое дополнение, за которое Ганзар вряд ли обидится. К тому же, было любопытно — это вообще возможно? Как оказалось — да, возможно.

Китэгра, молча, смотрел на Алфэйоса — про создание Призрачного, отныне можно забыть. На всякий случай он оставил в сфере небольшую Форму, которая, в случае если сущность сбежит, сообщит ему об этом. Так что, ничего интересного, тут больше нет.

Другое дело Великий этого мира. Его противоречивая и странная личность, в очередной раз, заставила Китэгра усомниться. Возможно, стоит просто уйти, оставив сущность тут, впрочем, не стоит этого делать. Китэгра прикрыл глаза, сосредоточился максимально, чтоб не допустить ошибки.

Сфера исчезла, он открыл глаза. Теперь можно не волноваться вовсе.

Создание Первого Бога, заключено в темнице, на краю умирающей Вселенной, до окончательной гибели которой ещё триллионы лет. Пусть там и остаётся.

Он снова смотрел на Алфэйоса. Странный этот Великий, слишком он противоречивый.

Взгляд его переместился на трон.

Почему бы и нет?

9

Когда Великий пришёл в себя и сумел подняться с пола, в его голове гудело. Попытка устранить этот гул и боль, терзавшую тело, провалилась — Сила просто не отреагировала на его призыв, он как будто утратил над ней всякую власть. Стиснув зубы, он призвал на помощь всю свою волю и, не охотно, но в этот раз Сила всё же подчинилась. Боль ушла, противный гул стих. Его всё ещё слегка покачивало из стороны в сторону, но силы быстро возвращались к нему. Вместе с памятью.

Он смотрел сейчас на открытые двери главного зала храма, обстановку коего, не смог изменить. Последний храм на этой планете, который не подвергся полному разгрому или замене религиозных атрибутов и изваяний из камня. Однако доступ людей к храму, он отрезал полностью. По большому счёту, он так и не понял, зачем оставил этот единственный на планете храм, посвящённый другим богам. Все прочие, разрушены. Одни заброшены, на руинах других, возведены храмы в его честь.

Других богов ведь нет. Есть только он.

Он и Мёртвые. Существа, пришедшие из ниоткуда и истребившие его мир подчистую.

Он скрипнул зубами от волны ярости, захлестнувшей его с головой — так всегда случалось, когда он вспоминал о них. Мерзкие кровожадные существа, пришли просто из ничего. Возникли по всему миру и сразу же начали убивать. Неуязвимые, бессмертные твари, называвшие себя Мёртвыми. Они уничтожили все, что он знал, всё что любил. Не осталось ничего и никого, сгинуло в смерти всё…

Много лет он скитался по мирам. Нигде особо не задерживался — память о прошлом гнала его вперёд, не давая остановиться ни на миг. Он убегал от себя, убегал от позора.

Как он вырвался из последней, титанической битвы своего мира? Он не знал, не помнил. Вокруг всё горело. Последние армии всех Живых его мира, миллиарды существ, миллионы звездолётов, все они собрались в единый несокрушимый кулак, что бы дать решающий бой, в уже проигранной войне.

Они надеялись на победу, ведь их было так много! Победа казалась неотвратимой.

А случилась резня.

В пылу отчаянной битвы его вышвырнуло в совершенно другой мир.

И он не смог вернуться — он видел, как гибли миллионы, как горел космос, как гибли непобедимые флоты многих рас. И Алфэйос не смог вернуться назад, не смог довести своё сражение до конца. И чувство вины не отпускало его с тех пор, он бежал сквозь мировую ткань, бежал и не мог остановиться. Ведь нельзя убежать от себя, нельзя убежать от жутких воспоминаний, разрывавших сердце и душу страшной болью, невыразимой горечью утраты.

Он бежал, пока не нашёл Храм.

Там хранилось знание, самое важное в мире знание — он единственный Бог, но он не первый. Были в далёком прошлом и другие, они научились менять живые существа, делать их равными себе.

Алфэйос воспрял духом, поняв, какие тайны хранил древний храм — он понял, что сможет отомстить. Против армии Богов, не устоят даже неуязвимые твари, зовущие себя Мёртвыми.

К сожалению, знание было не полным, частично стёртым. И пока ему продвинуться не удалось…

Храм — сущность, могучая сущность вышла из портала и попыталась напасть на его людей, на тех, чей мир он изменил, на тех, кто однажды, когда он поймёт, как применять древнее знание, станут такими же, как он. Все люди этой планеты, однажды, станут Богами, вместе они найдут Мёртвых, где бы те ни прятались. И вмести, они сотрут их в порошок!

Эти люди — его люди, его новый дом.

И какая-то тварь посмела пытаться убить их прямо на его глазах!

Он до предела был взбешён наглостью существа и напал на него немедленно. Кара за наглость и умысел злой, пришла для незваного гостя немедленно. Но что было потом? Всё как в тумане…

Алфэйос замер на месте — он буквально кожей чувствовал, что за спиной кто-то есть и смотрит на него. Судя по всему, смотрит уже давно.

Очень медленно он повернулся к трону, на котором ещё недавно восседал сам.

Оно смотрело ему прямо в глаза.

От существа веяло такой безумной мощью, что Алфейос испытал сильный страх, впервые с тех пор, как вся орда Мёртвых вышла пред ними и начала методично истреблять титаническую армию из миллиардов самых разных существ.

Могущество того, что сейчас было перед ним, столь велико, что незримой плитой оно давило на плечи. Сейчас он ощущал острое, почти неодолимое желание немедленно бухнуться на колени. Кое-как, ценой невероятных усилий, он удержался от этого вопиющего и невозможного жеста.

Из пасти существа вырвался хриплый, зловещий смех, пробиравший до костей.

Оно занимало собой каменный трон этого храма. Титанических размеров тварь, сидела там, удерживая правой рукой огромную косу, с жутким синеватым лезвием, от коего исходила незримая угроза. Каким-то неясным способом Алфэйос ощутил, что коса не менее опасна, чем само существо.

Красные глаза, пылавшие злым алым огнём, смотрели ему прямо в лицо. Серая кожа казалась пепельной в полумраке большого зала. Одна ладонь существа лежала на подлокотнике трона, и он смог в деталях рассмотреть длинные обсидиановые когти.

— Что ты такое? — Тихо спросил он, и существо ответило злобной улыбкой, от чего мощные клыки в нижней челюсти, стали видны ещё отчётливее, чем прежде.

Он автоматически создал Форму из смешанных энергий двух Сил и приготовился к сражению.

Существо расхохоталось так, что дрожь пробрала его и Алфэйос едва не атаковал. С трудом сдержался — он чувствовал, что ничего не получится. Сущность из иной реальности, с которой он сразился, его здесь уже нет, а он даже не помнил, сумел победить или оно само сбежало…

Ощутило присутствие монстра и поспешило унести ноги, пока ему их не оторвали — логично, вроде, ему и самому уже хочется сбежать отсюда.

Существо с косой протянуло к нему левую руку, когтистые пальцы тянутся словно бы прямо к его лицу. Чёрный огонь окутал эти пальцы и прежде чем он понял что происходит, глаза перестали видеть храм, в его мозг врезались воспоминания — чужие воспоминания.

Закричав от боли, он вцепился ладонями в волосы, забыв, что готовая к бою Форма, уже создана, её нужно лишь отпустить. А привязана она была именно к его руке.

Он ощутил, как в череп вгрызается Сила, как кости проламывает в два счёта, как в мозг врезается бушующий ураган энергий Смерти и Жизни, а затем, всё исчезло.

Существо с косой, каким-то невероятным образом, словно по щелчку пальцев, развеяло созданное им убийственное средоточие двух могущественных Сил.

Воспоминания, они шли нескончаемым потоком.

Кости черепа восстановились, боль ушла, и мир погрузился в темноту. Он ощутил, как падает на пол, как ударился плечом о гранит и как закрылись его глаза.

Когда Алфэйос очнулся во второй раз, в храме никого не было, остался только он.

Великий вышел на улицу, спустился к разрушенной лестнице и долго сидел там, на ступеньках, глядя вниз. Под ним расстилалась бездна. Дна не видно, перистые облака медленно плывут под ним, скрывая то, что лежит далеко внизу, на самом дне бездонной пропасти…

Воспоминания — там были не только они. Существо передало ему часть своей памяти и целый ворох странных знаний. Первое из них, не просто вспомнилось сейчас — оно вспыхнуло в его сознании столь ярко, что это было почти больно.

Существо — оно было таким же, как он. Это был другой бог — Великий, как они называют себя.

И Мироздание, оказывается, полно Великими, порой настолько отличающимися друг от друга, что они не могут даже общего языка найти. Великие есть среди людских рас, есть они и среди тех, кого увидев, человек от инфаркта помрёт, просто с перепугу.

Существо с косой — Китэгра, Играющий Душами, Истинный Некромант, Наследник Призрачного. У него много имён. Но знать нужно лишь одно — он Великий, чья мощь превосходит его собственную, превосходит намного. Это он спас его от участи худшей, чем смерть. Это он изгнал тварь, пытавшуюся убить людей, на коих Алфэйос возлагал большие надежды.

Получается, этот кошмарный и могущественный Великий, спас ему жизнь.

Ведь в сражении с тварью из иного мира, что он принял, смело и отчаянно, победить ему, было не суждено — увы. Собственная память немного прояснилась и образа минувших дней противостояния с сущностью, пытавшейся пожрать его душу, вернулись к нему.

Нет сомнений, Алфэйос был обречён и лучшее, на что он мог надеяться — истинная смерть.

Китэгра избавил его от печальной участи, спас его жизнь и обезопасил его мир от странной твари, пожиравшей души всех Живых, даже Богов.

Взамен он кое-что попросил. Именно попросил, хотя мог и требовать, как с позиции долга, так и просто по праву силы. Долг, Алфэйос вздрогнул всем телом — не хотелось ему быть в долгах у такого бога. Его образ — зловещий монстр в чёрном балахоне с косой в руках, этот образ навсегда врезался в память. Его самого, в родном мире, считали Богом Смерти, сущностью наводящей ужас, сущностью, собой воплощавшую неотвратимость смерти.

Но только сейчас, после знакомства с Китэгра, он полностью понял, что это значит — быть Богом Смерти. Это означало, ею и быть — быть самой Смертью воплоти.

Китэгра просил отдать долг, просил не для себя. У него тоже есть свой мир и много людей, нуждавшихся в нём. Китэгра просил для них. Но при этом предлагал не просто вернуть долг, который вернуть, вообще-то, невозможно, ведь цена вопроса — его жизнь. Как можно вернуть такой долг? Жизнь, если конечно, она твоя — бесценна.

Он предлагал сотрудничество двух миров, двух цивилизаций. И что б у Алфэйоса не оставалось сомнений в том, что это будет выгодно всем, он показал ему звездолёт. Конечно, этим не удивишь — в его мире были флоты таких размеров, что орбитальный телескоп с не сильно повреждённой линзой вполне мог принять их за маленькую планету. Но показанные корабли, создавались без капли Сил, без единого заклинания — вообще без участия колдунов!

Он и понятия не имел, что такое в принципе возможно.

Да и с магией, не всё так просто оказалось — в его мире, маги были великолепны, но он не брал на себя труд особо вникать в их работу. И когда мир рухнул, когда Мёртвые всё уничтожили, кода он прибыл сюда, то обнаружил, что в работе магов практически бесполезен. Он почти ничем не мог им помочь. В итоге магия его мира развивалась очень и очень медленно.

Алфэйос посмотрел на небо своего мира. Прекрасное, бездонное синее небо. Однажды, оно может стать другим, окраситься в чёрные цвета. Небо, с которого будут низвергаться смерть и разрушение. В этой Вселенной есть и другие расы, есть другие Вселенные, есть цивилизации, что без всякой магии, могут разнести до основания всю эту планету и никакое количество колдунов ситуацию не исправит. Есть в других мирах другие Боги и не все они берут на себя труд наслаждаться мирным существованием.

Этот мир, само Мироздание, доселе казавшиеся простыми и понятными, в коих были только он и Мёртвые, вдруг превратились в нечто иное. Мир полон множеством страшных угроз и, как ни сложно ему это признать, ни он сам, ни его новый дом, большинство из них, встретить не готовы.

В таком мире, могущественный союзник, ему и его людям совсем не повредит.

Он примет предложение. Портал будет возведён и открыт. Первым что пройдёт его, будут части камня, из которого нужно создать арку портала на той стороне. Куда вести проход между мирами и как создать такой артефакт, что сможет стать материалом для ворот двустороннего портала — как это всё сделать, ему объяснили. Это воспоминание в его разуме столь яркое, что вряд ли он сможет забыть хотя бы мельчайшую деталь.

Было ему передано и предостережение — теперь он знал, почему приходят Мёртвые и как опасно разбираться в знаниях из древнего храма иной Вселенной. Он может изучить их, даже, если повезёт, понять и научиться применять.

Даже может применить это знание один или два раза. В этом нет ничего опасного.

Но разве он устоит, обладая таким знанием?

Сможет не применять его, остановиться, едва заполучив такую безумно огромную власть в свои руки? Что-то сомнительно, что он сможет устоять пред соблазном.

Так откажется он от этих знаний, откажется от своей мести Мёртвым? Или пойдёт на риск, где на одной чаше весов, вся разумная жизнь этого мира, а на другой — месть за погибший родной мир?

Алфэйос не знал точного ответа на этот вопрос.

10

Воин в тусклом доспехе, облегавшем всё его тело, замер на вершине скалистого гребня, выступавшего высоко вверх. Доспех обладал двумя особенностями, многое говорившими о его владельце. Нагрудник выдавался вперёд, имел очертания такие, словно грудь воина несколько больше, чем у воинов бывает обычно. Что как бы намекало — воин этот, женского пола. Кроме того, доспех изобиловал рельефами, выполненными в виде листьев и цветов.

Доспех не был единым целым. Тусклый металл, почти чёрный, наслаивался на другой — среди просветов между тусклыми элементами, виднелся серебристый металл. Тусклые вставки, несли на себе не только украшения, но и причудливые символы, многое говорившие о владелице доспеха.

Её имя, статус, подвиги и клятвы — вот что рассказывали символы, отлитые в металле.

К сожалению, не так много осталось в мире тех, кто мог читать на языке, к коему относились данные символы. Эльфы старого мира — их осталось так мало, что не хотелось об этом вспоминать.

Эльфы мира нового, потомки Великой расы, некогда поражавшей самое изощрённое воображение и заставлявшей трепетать от страха, зависти и благоговения целые цивилизации, увы, древний язык изучали редко и неохотно. Общий язык всех Великих рас становился всё популярнее, традиции предков забывались. Великие расы, когда-то веками враждовавшие и веками дружившие друг с другом, постепенно сливались в единое целое.

И владелица доспеха, когда-то носившая высокий титул средь своего народа, тому была не рада.

Для неё, даже теперь, дети Эльфа, всегда были лучше и выше прочих. Исключая конечно, Воинов и только тех, кого обучал Великий Учитель лично. Увы, увы, мир менялся и…

Пространство треснуло по швам и в рваную прореху между слоями реальности, посыпались омерзительные существа. Они вываливались на высоте двух метров от земли и падали друг на дружку, издавая рычание, свист и взбешённое шипение. Среди кучи самых разных тварей, каким-то образом оказался вполне обычный человек, в смешном одеянии. Истошно закричав, он упал на кучу тел, среди коих двух одинаковых найти было нельзя. Кричал он недолго, крик смолк практически сразу — твари мгновенно разорвали его на куски. Только голова осталась, укатилась по дну этого давно высохшего озера, в крошечную расселину, да там и застряла. Частично обкусанная, вся в крови, голова смотрела в небеса этого мира, единственным уцелевшим глазом.

Аллада перевела масштаб восприятия в режим реального зрения и голова несчастного незнакомца, наверняка, несущего им лишь угрозу, превратились в одну из смутных теней, печального ландшафта, каковой, уже многие сотни лет, является лицом этой планеты. Да и всех планет её Вселенной — демоны иссушили её мир, практически уничтожили. А уходя, оставили в нижнем слое реальности, миллионы существ, война с которыми, похоже, не имеет конца.

— Каменный Трон. — Сказала она, спустившись чуть ниже по гребню, что бы снизу её не смогли заметить. Передатчик, встроенный в шлем, молчал несколько секунд, потом отозвался.

— На связи.

— Передаю координаты. — Усилием мысли, она отправила нужные данные. Не она сама конечно, а её шлем. Это Зодар и его ученики, не нуждались в электронике, хотя и не отказывались от неё, особенно юная Эльза, когда-то доставившая им не мало проблем. Самому Великому Учителю пришлось вмешаться, что б эта дочь Человека из иного мира, была остановлена.

Странно, что он её не убил. Аллада не стала бы долго размышлять — импульс плазмы в лоб и проблема решена. Но Великий Учитель, поступил иначе, он поступил мудро. И теперь, один из врагов, для них верным союзником стал…

— Принято. Начинаем отсчёт.

Связь отключилась. Отсчёта она не слышала, но про себя считала всё равно. От десяти к нулю.

Когда цифры кончились, небеса полыхнули рубиновым светом и спустя мгновение, толстый алый луч, с рёвом врезался в землю. Куски камня и едкий пар ударили в небо широким серым столбом. Камни пролетели над головой, верхушку скального гребня срезало одним из особенно крупных камней, её саму обсыпало пылью и осколками.

Аллада не сдвинулась с места — этот доспех и не такое выдержит. Она могла бы сейчас быть на краю залпа, в сантиметре от границы лазерного луча, выпущенного из главного калибра их новенького крейсера, окрещённого Каменным Троном. Могла бы стоять там и смотреть, как корчатся от боли твари, как они сгорают в красном огне, как лазер превращает их в пыль, и не получить ни единой царапины. Её доспех и прежде был великолепен, но теперь, когда Ланарик создал новые виды мёртвой материи, Аллада покачала головой, укоризненно и медленно. Потом поползла обратно на верхнюю точку скального гребня — батарея перестала вести огонь, серая пыль медленно оседает, а рычания и свиста не слышно вовсе.

Ланарик этот, цена у новых видов брони, оказалась слишком высокой для них. Весь город в пыль. Всё оборудование, ресурсы, лаборатории, ничего не осталось. Если б не корабли на орбите, так и, правда, ничего бы у них и не осталось, кроме приятных воспоминаний.

А если б не Великий Учитель, так и самой этой планеты у них не осталось бы.

Несчастный сын Гнома, создатель самого прочного материала во Вселенной, нынче обитает на нижних палубах Каменного Трона и помогает роботам заваривать обшивку.

Аллада усмехнулась, выглянув из-за гребня и поднимаясь на ноги.

Её усмешка касалась не только Ланарика, пострадавшего весьма и весьма мягко, за разрушение всего города. На месте, где из разрыва в пространстве вышли десятки самых разных существ, не стоит сомневаться, что существ смертельно опасных — другие оттуда и не выходили, на этом месте, осталась только воронка, облако серой пыли и хлопья чёрной сажи. Вовремя нанесённый орбитальный удар, в одно мгновение покончил с маленькой армией, на устранение которой, Воинам потребовалось бы куда как больше времени и сил.

Ланарик теперь многие годы исследованиями заниматься не сможет. Будет строить корабли, на орбите Земли. Единственный потомок Великих рас, среди сотен роботов и андроидов, которому предстоит, плечом к плечу с машинами, долго работать на благо общества. Наказание очень лёгкое и гуманное, но этого, наверное, достаточно. Бедняга и так на мокрицу похож — чувством вины мучается. В прошлом, за такой проступок, он пострадал бы куда как хуже. Империя Человека и вовсе решала подобные вопросы на раз-два. Аллада не сомневалась, что после эвакуации города, ещё до того как угроза была бы устранена, какой-нибудь Правитель пустил бы ему пулю в лоб, а то и зарезал бы одним из орудий ближнего боя, какие любила Империя — перчаткой с боевыми когтями например.

Теперь Учёным запрещено заниматься опасными или потенциально опасными экспериментами на Земле. Сегодня утром, к Марсу отправлен единственный полностью достроенный корабль, загруженный роботами, оборудованием и материалами. Команда там, в основном гномы и тулы, они выстроят базу, используя инфраструктуру форпостов или городов, построенных Великими расами. Конечно, если там что-то осталось. В любом случае, работы у них будет не на один месяц, придётся изрядно покопаться в руинах и попытаться их восстановить, потому что строить с нуля, будет ещё дольше. Остальные занимаются более важным делом — Воины сражаются по всей планете. Твари начали вылезать в этот слой реальности сотнями и где попало. Что-то Ланарик повредил, каким-то образом спровоцировал их на более ранний выход и вся планета сейчас в огне. Ни минуты отдыха, теперь ни для кого нет. Воины и Маги сражаются, почти без сна. Не будь у них кораблей на орбите, всё стало бы куда печальнее, чем есть сейчас.

Остальные потомки Великих рас, заняты строительством нового города. На этот раз ближе к порталу, ведущему в иную Вселенную. По планам, на которые Аллада успела глянуть перед тем, как твари посыпались из каждой щели, граница города выйдет прямо к порталу, что довольно удобно.

К сожалению, строительство будет продвигаться медленно, а строительство кораблей и вовсе практически остановлено — роботов и прочих машин осталось очень мало. Они теперь буквально на вес золота. Ещё вчера они везде были, плюнуть негде, что б в робота не попасть. А теперь каждая машина при деле, каждая нужна сразу в десятке мест.

Ну, хотя бы никто не погиб и то хорошо.

Аллада продолжала, с улыбкой на губах, смотреть на то немногое, что осталось от её врагов, но время не ждёт. Краткий триумф, таковым и остаётся, с какой стороны ни посмотри — нужно продолжать сражение. Радоваться можно и потом, а сейчас лучше поспешить.

Она подключилась к общей для Воинов системе связи. Относительно новая вещь, созданная как раз на такой случай. В эту систему включены все Воины, как самые первые, негласным главой которых была она, так и все остальные, коих сейчас было уже достаточно много. К сожалению, эти новые Воины, недолго прожили б в самых простых битвах, если бы не их практически не прошибаемые доспехи. Что интересно, даже в броне из мёртвой материи, они регулярно умудряются получать серьёзные травмы, что, конечно, не проблема — наниты и портативные регенерирующие устройства, раны излечивают очень быстро, а, в крайнем случае, можно переместить раненного к стационарным установкам, эти установки лечат любые ранения мгновенно.

Новые Воины их не очень любят — обычно установки служат для тренировок первых Воинов. Люди сражаются практически без брони, нанося друг другу увечья и раны не совместимые с жизнью и боль при этом самая настоящая, порой настолько сильная, что можно сознание потерять.

Аллада рассмеялась — вспомнила, как новички смотрели на одну из таких тренировок. Транар, удачным ударом проломил череп Улара, шея сломалась, затылок прилепился к лопаткам.

Спустя полминуты, Улар поднялся и продолжил схватку, жутко сердитый тем, что не сумел избежать смертельного удара всего после получаса схватки — единственного удара, который он пропустил. И не менее сердит был Улар тем, что Транар так ни одного удара и не пропустил.

Когда Улар поднялся с земли живой и здоровый, Аллада, хмурясь, посмотрела на новичков — слишком глупо Улар попался, утратил бдительность. Вопреки её ожиданиям, новички не прятали улыбок, не обменивались едкими комментариями, по поводу ротозейства Улара — в зловещей тишине, открыв рты и белые лицами, они смотрели как двое из первых Воинов, продолжают двигаться по полю битвы, выжимая из своих тел всё, на что они были способны. Двух из них, товарищи поддерживали за локти, что б те не упали наземь. Все новички, смотревшие на бой, активно потели, да облизывали пересохшие губы, словно сожалея о том, что захотели стать Воинами.

Те двое, коих поддерживали под локти, в итоге, всё-таки лишились чувств.

Это были дочь Человека и сын Эльфа. У неё тогда на весь день настроение испортилось…

Общая сеть связи отозвалась, выведя на лицевую панель шлема, общую информацию о положении всех воинов на планете, а так же статус открывшихся порталов и тех, что по прогнозам датчиков разбросанных по всей планете, вот-вот должны открыться.

В принципе, ей не было смысла особо куда-то торопиться или даже присоединяться к какой-либо группе Воинов. Все места прорыва закрыты достаточным числом людей — как уже открывшиеся, так и те, открытие коих ожидалось в ближайшее время. Сейчас, она может взять небольшую передышку, как недавно сделала Никийя и полсотни новичков. Отправиться в первые дома нового города и наконец-то, немного поспать. Или не терять времени и поспать прямо тут, переведя доспех в режим ожидания — если возникнет опасность, доспех поднимется с земли сам и разбудит её. Всё-таки, она уже давно на стимуляторах держится, почти трое суток не спала. Это не слишком полезно для реакции и остроты ума, жизненно необходимого в сражении с тварями.

Она почти решила, что передохнёт. Но не в городе, а прямо здесь, на этой скале.

Не случилось — у Судьбы были свои планы на этот день и тех Воинов, что можно было отвлечь от сражений и караула у порталов, открытие коих ожидалось с минуты на минуту. Жаль, что корабль у них на орбите всего один. И жаль, что всего одну пушку ему успели доделать — она перезаряжается крайне медленно. С этим нужно будет что-то делать в будущем. Крейсеры прошлого, могли за пару минут пол планеты в пепел превратить, а у них наполовину построенный корабль, с единственным орудием, которое ещё и перезаряжается по полдня и требует десятка роботов для обслуживания.

Мало того — с каждым залпом, почему-то, всегда сгорает, не менее двух важных деталей. А вчера орудие и вовсе едва не взорвалось. Увы, величие Великих рас, давно в прошлом…

На лицевой панели шлема, возник квадратик изображавший участок местности, на триста километров к северу от того места, где стояла Аллада. В низине между двух горных цепей, только что открылся портал. Портал, которого там быть не должно. И ближе всех к нему, именно она.

— Проклятье… — Проворчала девушка и свечкой ушла в небо, на высоте сотни метров сложила руки по швам и отклонилась в бок, после чего полетела на север почти на скорости звука.

Ещё при взлёте, девушка передала единственное сообщение. Битва развернулась на всю планету, людей не хватает. Но один из них только что отчитался по общему каналу связи об уничтожении существ вышедших из разрыва в пространстве. Он сейчас свободен и может помочь. А больше ей и не нужно. Аллада точно знала, что справится и сама. Как минимум, проведёт разведку и выяснит, что там происходит. Зодар поможет ей — либо уничтожить проблему на месте, либо отступить и дождаться помощи, которая не заставит себя ждать. Если потребуется, она поднимет всех, кто сейчас дрыхнет без задних ног в городе. Можно будет мобилизовать сразу двух Воинов — Никийю и два десятка новичков, они как раз за одного Воина и сойдут…

11

Ощущения оказались не из приятных. Её мгновенно стошнило, и она была не совсем уверена, что это случилось после того, как они вышли из портала.

Собственно, она не была уверена, что её вообще стошнило. Ну, хотя бы повезло с выходом из коридора между мирами. Вопреки опасениям — еретическим опасениям, ибо сам Господь сказал, что всё будет в порядке, они вышли точно над поверхностью. Словно кто-то легонько толкнул в спину, шаг сделали и уже в ином месте, под совершенно другим, незнакомым небом.

Ей было дурно, ощущение тошноты не пропало, но вроде бы её не вырвало. Или же вырвало, но внутри портала и содержимое желудка потерялось где-то в пути.

— Хезер, ты в порядке? — Услышала она голос своего спутника, чуть грубый, мужественный голос, ему он очень подходил. Она повернула голову и коротко кивнула. Мужчина ободряюще улыбнулся.

Несколько секунд они стояли на месте, занимаясь лишь тем, что смотрели по сторонам.

Первое что бросалось в глаза, вовсе не этот чуждый мир, Хезер прокачала головой, удивлённо разглядывая то, что лежит сейчас перед ними. Удивительно, но Вселенная Господа, не в единственном числе. Их, оказывается, великое множество.

Господь, после Великой битвы с Мёртвыми, истинным Злом всего Сущего, утратил часть памяти, утратил толику своей безграничной силы и власти над тем, что когда было им создано…

Впрочем, он не распространялся по этому вопросу. Жрецы многое додумали сами — так она считала, как и большинство Магистров и рядовых колдунов её родного мира. За кулисами непоколебимой веры в Господа, в умах людей, за право Истины, боролись две версии.

Сущее создал Господь Алфэйос. Затем истинное Зло прорвалось в его творение из Небытия.

Вторая версия говорила несколько иное. Господа, Вселенную и истинное Зло, создало Небытие, бездумная, могущественная сила, являющаяся источником всего Сущего. Что не отменяло самого главного — Господь един и другие лишь самозванцы, порождённые неизвестно чем. Алфэйоса же, породило именно Небытие, он был единственным и самым первым Богом, он был Господом Всего…

Она зажмурилась и глубоко вдохнула.

— Никита, ты чувствуешь? — Спросила она, открывая глаза и вновь глядя на то, с чем они сюда прибыли, дабы убедиться, что здесь им будут рады. Или, хотя бы, не станут угрожать.

Груда прямоугольных камней, один из которых были длиннее прочих в несколько раз. Все камни испещрены чёрными символами, источавшими едва заметное чёрное пламя. Над грудой камней, замер едва тлеющий чёрный пламень, с её кулак размером. Пламень — послание людям этого мира, от существа, правящего ими. Господь поручил существу сделать это, и оно подчинилось — иначе быть и не могло. Нет никого, кто смог бы противиться воли Господа, или даже просто перечить ему.

Камни — точно такие же остались на другой стороне портала. Эти камни, стационарный портал между мирами, не требовавший никакой сторонней магии. Его камни сами магией и были — сложнейшим заклинанием, способным работать автономно. Принципиально эта магия не отличалась от той, что многие маги пользовались регулярно, но в деталях — небо и земля. К примеру, эти камни не требовали отладки или дополнительных ритуальных заклинаний, для поддержания вложенной в камни магии. Удивительное творение, вышедшее из рук страшного монстра с косой, по велению самого Господа. Монстр наводил ужас на её мир недолго, но основательно. Господь справился с ним без всяких проблем, более того — подчинил своей воле. Но Господь милосерден, он не прикончил наглое существо, не лишил его воли, даже не стал сильно наказывать.

Он поступил иначе, с бесконечным милосердием, что было присуще Ему всегда. Господь избрал мир и дружбу смертных из разных Вселенных. Господь избрал мир с чудовищем, что носило при себе кошмарного вида косу. Гнев свой праведный и справедливый, отбросив, Господь, в первую очередь, подумал о благе людей из двух Вселенных. Его доброта просто не имела границ!

— Что именно я должен почувствовать? — Поинтересовался Никита, предварительно осмотревшись и глубоко вдохнув несколько раз. Ничего особенного он не видел и не ощущал. Вокруг выжженная равнина, камни какие-то, над головой бледно-голубое небо. Ни травинки, ни ящерицы какой, вокруг них совершенно мёртвая земля.

— Воздух. Он немного странный.

— Хм.

Никита коснулся прибора, закреплённого на ухе. Окуляр сместился на лицо, прилепился к коже и спустя секунду вернулся обратно за ухо, плотно прижавшись к его маленькой голове.

— Да, что-то не то с воздухом. Он стерильный. Как будто его из баллона выпустили…

За их спинами раздался пронзительный гудящий звук. Оба вздрогнули и повернулись.

Хезер на ходу творя боевое заклинание и вытащив из кармана своего делового чёрного костюма, идеально гладкий камень — речная галька, миллионы лет вытачиваемая водой. Лучший проводник подвластной ей Силы. Артефакт, на создание коего ушли годы усилий и колдовства, артефакт ушедшей эпохи. Сейчас мало кто, способен создать подобное. В это путешествие, она взяла лучшее из того, что могла взять, ведь ей предстояло не просто поздороваться с местными и поставить камни портала в нужной последовательности. У них более широкая задача, более важная, заданная им самим Господом.

Никита повернулся с автоматом в руках. Оружие, откликнувшись на мысленный приказ Никиты, активировало вложенную в него магию и засветилось прозрачным, едва видимым светом Силы Небес. Пули из этого автомата, теперь способны пробивать броню танков и некоторые слабые защитные чары. Несколько минут всего — потом магия истратит свою мощь и ей потребуется перезарядка, но в эти несколько минут, Никита мог расстрелять с десяток танков, не меняя патронного диска. Отличный пистолет-пулемёт, кажется, Шпагина, название она точно не помнила.

Увидев то, что грозно шумело за их спинами, оба раскрыли рты.

Никита опустил автомат, Хезер убрала артефакт обратно в карман и неосознанно стала поправлять воротник белоснежной блузки. Увиденное, не совсем укладывалось в головах.

— Странная магия… — Пробормотал Никита, не отрывая взгляда от титанической штуковины, возвышавшейся на горизонте. Отсюда она виделась не слишком большой. Просто сооружение из металла, не маленькое, но и не особо-то большое. Можно рассмотреть детали, ни одна из которых не была им понятна. Видны разряды электричества, возникающие в тот момент, когда двигаются металлические пластины по бокам машины — это они и услышали, раскрытие, видимо, шлюзов и всасывание воздуха внутрь магической машины. А что она магическая сомнений нет никаких. Столь огромное и сложное сооружение другим быть и не может — без магии подобные сооружения в принципе не работают. — Хезер, что это такое?

Она попыталась сплести Познание, но с первого раза не получилось. Только с третьего — пальцы путались, язык не слушался. Ей и в голову никогда не приходило, что такое можно построить. Если бы Господь был здесь, тогда никаких вопросов, но тут его нет. Он в этих краях если и бывал, то на заре времён и после сражения с истинным Злом, не помнит об этом ничего. Это точно вышло не из его рук, не по его воле возникло. Механическое чудовище создано здесь.

Размеры — это выбивало из колеи. Никита воспользовался анализатором, начинённым простой электроникой и простым набором заклинаний, так что он раньше неё понял насколько же оно огромно. Она сориентировалась по расстоянию до других объектов — скал, расщелин, камней и по линии горизонта. По всему получалось, что огромное сооружение, стоит на самом горизонте. И если отсюда оно кажется просто большим, то, какое же оно вблизи?

Наверное, лишь немногим ниже самых высоких зданий её родного мира, строительство коих шло годами и которые механизмами не были.

Но самый сильный шок они испытали, когда Познание вернулось обратно.

Хезер круглыми глазами посмотрела на Никиту. Парень поёжился, что было не так-то просто сделать в зачарованном бронежилете, наплечниках и стальных наголенниках с дополнительными разнопрофильными зачарованиями. Лучший боевой доспех в мире, не сильно-то подходил для привычных человеку телодвижений. Он создавался для армии, то есть, эффективность ставилась выше эстетики, с чем были не согласны маги Небес, создававшие важные левитативные зачарования для наголенников, позволявшие солдату невысоко и недолго, но всё же летать. Когда-то эту способность солдатам должна была подарить наука, но, увы, многие годы исследований дали ясно понять — только магия, исходящая от Господа Алфэйоса, посредством Сил, может наделять людей такими возможностями, только ей это по силам. Наука почти ничего не может без магии…

— Хезер, что случилось?

— Там, — она устало махнула рукой в сторону машины, продолжавшей свою неспешную работу на горизонте этого мира, — там машина, она очищает воздух, насыщает его кислородом.

— Хм. Интересно. Но зачем? Не очень…

— Никита, в этой машине нет магии. — Медленно и тихо произнесла Хезер.

— Как это нет?

— Так. Вообще нет. Ни капли. Эта машина лишена даже намёка на заклинания.

Несколько секунд они смотрели на горизонт этого на редкость унылого и однообразного мира.

Машина снова заунывно заскрипела, раскрыв шлюзы и втянув новую порцию воздуха.

— Невозможно. — Одновременно прошептали они. Смущённо посмотрели друг на друга. У Хезер покраснели щёки — ей вдруг вспомнилось, что именно Магистрат, учреждённый Господом, после прекращения притеснений одарённых магией людей, со стороны людей обычных, создал основное давление на общественное мнение, в итоге, лишившее финансирования крупнейшие передовые научные институты. Государства стали больше вкладываться в другие дела, чаще спонсировать школы магии, тогда ещё только зарождавшиеся. Наука не умерла и даже развивалась, но в обществе навсегда укоренилась непреложная аксиома — то, что может магия, никогда не сможет наука.

Оказывается, это не так, или просто магия скрыта весьма искусно? Ведь создание такой машины без применения Силы — да это просто невозможно! Какая-то ересь! Как без магии-то?

Прежде чем Хезер закончила мысль, по воздуху пронёсся звук грома, затем резкий шипящий свист и грохот свирепого удара — момент самого удара, она, краем глаза, даже увидеть успела.

Нечто грохнулось с небес, в пяти метрах от них.

Нечто с головы до ног, закованное в металл.

Они оба повернулись к существу, оно же выпрямилось и застыло на месте.

— Хезер, что это такое? — Спросил Никита, взяв в прицел то, что по идеи было головой.

Колдунья не ответила — Познание было отправлено секунду назад. Сейчас вернулось и, судя по тому, что оно принесло, глаза её обманывали. Нет там никого и ничего. Мерещится ей.

Чёрный пламень на кусках будущих ворот портала, вдруг ожил и метнулся к металлическому человеку, когда пламень завис в полуметре от него, он протянул руку ему на встречу.

Пламень немедленно опустился на ладонь и исчез.

Шлем на голове человека — это всё-таки был шлем, и это всё-таки была голова, рассыпался на тысячи серебристых ниточек и сложился в толстый бугристый воротник.

Теперь они увидели лицо человека, закованного в металл.

Оба ахнули. Никита непроизвольно опустил оружие так низко, что едва не выронил его. Хезер ощутила щемящую боль в груди — лицо, смотревшее на них сейчас, было столь прекрасно!

Ореховые глаза, необычный разрез этих глаз, невесомые медовые волосы, шелковистая кожа, тонкие черты лица, Хезер вдруг поняла, что мужчины ей не так уж и нравятся. А этот человек не мог быть мужчиной — не могут у них быть настолько прекрасные лица.

Она увидела, и заострённые кончики ушей, едва выступавшие над слегка взъерошенными волосами прекрасной незнакомки. Но это никак не помешало. Хезер не могла оторвать глаз, от этого чудесного лица. Девушка в доспехе словно была живым воплощением красоты.

— Прошу прощения за столь шумное появление. — Проговорила девушка и Хезер чуть не расплакалась — её голос был столь же чудесен, как и её бесподобное лицо. — Я не знала, что вы пришли по воле Великого Учителя.

— Мы по воле Господа… — Пробормотал Никита и осёкся, заметив, как нахмурились тонкие брови просто нереальной девушки. Он ничего не смог с собой поделать, просто вдруг ощутил вину за своё хамство, которого вроде и не было, и просто замолчал.

Этот мир огорошил их дважды, но это, как оказалось, было только началом.

Справа от девушки, воздух задрожал, исказился, из земли вышли тонкие языки чёрного огня и спустя мгновение, там вспыхнул целый столб пламени того же цвета. Огонь исчез так же внезапно, как и появился. Там, где только что ярко горел пламень чистой Силы, теперь стоял мужчина.

Не высокий, но стройный. В длинном халате, с посохом в руке. Голова закрыта металлом, как и шея. На ногах штаны и сапоги, на руках длинные перчатки. Но в отличие от девушки, он вызывал недоумение и даже улыбку.

Дело в том, что вся одежда незнакомца, была испещрена фигурами и символами чёрного цвета. Никита легко сдержался, даже оружие не стал поднимать, а вот Хезер не смогла — улыбнулась.

Металл, закрывавший голову человека, повёл себя так же — распался серебряными нитями, и сложился в воротник. Пожилой мужчина, с очень старыми глазами, мрачно глянул на Хезер, одетую в лучший свой деловой костюм, чистого чёрного цвета и белую блузку.

— Извините. — Произнесла магистр Небес Хезер. — Я не должна была себя так вести, но ваше одеяние, простите. — Она всё же собралась с силами и погасила своё неуместное веселье. В основном, потому что понимала, откуда оно взялось. Это безумное место с машинами, которые работать не могут, но работают, место с бесконечно прекрасными девушками в доспехах…

В общем, Хезер подозревала, что с ней вот-вот случится истерика.

— Они не враги. Гости из иного мира, путь им показал…

— Я понял. — Прервал девушку маг. — Заметил след послания, не отказал себе в удовольствие его прочесть. Но я не совсем понимаю, зачем это всё нужно.

— Великому Учителю, лучше знать Зодар. — Хмурясь, ответила девушка. Маг в ответ кивнул, не сразу, но всё же согласился с ней. Причём с каким-то явным благоговением, кто вообще этот их Великий Учитель? Хезер поспешно сплела Познание, только мысленно, и бросила в мага, намереваясь незаметно выяснить, на что он способен и что он знает о загадочном Учителе.

Заклинание отправилось к магу, это точно. Но не дошло до цели — просто исчезло по пути.

— Что вас рассмешило? — Обратился Зодар к магистру Небес, ошеломлённо пытавшейся понять, что с её заклинанием случилось.

— Извините. Ваш вид, просто… — Она всплеснула руками, достаточно умело, что бы Знак более сложной формы Познания, не был заметен. Заклинание устремилось к магу. Он смотрит на неё, не моргнув ни разу. На его правой перчатке серым светом засветился символ и её сложное Познание, рассыпалось на части, исчезнув в небытие.

— Что не так с моим видом?

— Ритуалы, нанесённые на одежду, не работают, а если работают, то всегда неправильно и очень слабо. Что бы ритуал на одежде работал, нужно… — Она смотрела на перчатку. Символ не исчез, не исказился. Маг не применял никаких заклинаний, она не ощущала никаких искажений в незримой субстанции, что иногда именуют Астрал, который можно только чувствовать и чему учатся годами, но нельзя его увидеть глазами никому из смертных…

Простой как морковка ритуал на перчатке, самостоятельно разрушил её Познание. Сработал как охранное заклинание, ничуть не утратив своей силы, не исказив своей структуры. Заклинание держалось крепко, было стабильным, обладало большим запасом Силы и выполнено оно по совершенно непонятным принципам. Как это вообще возможно?

— Могу научить. — Ворчливо отозвался Зодар. — Если в этом есть какой-то смысл. Я его пока не вижу. — Глянул на воительницу в доспехе. — Но Великому Учителю конечно, лучше знать.

— Естественно! — Чуть гневно заявила девушка. Только что ножкой не топнула.

Хезер, как-то отстранённо ощутила след только что применённого заклинания — маг Зодар, в своём разрисованном одеянии похожий на изображения колдунов, в юмористических книжках, прочитал её мысли. Он использовал какое-то заклинание, которое легко проскочило мимо её внимания, успело проникнуть в её разум и вернуться к своему создателю, задолго до того, как она успела пресечь действие чужой магии. А ведь она Магистр — лучший маг своей Силы…

— Не переживай. — Сказал Зодар, в этот раз, прочитав всё на её лице. — В своём мире, я тоже был одним из лучших. Сильнейшим среди всех Ши.

Слова эти, Хезер ничего не сказали, но они и не нужны были. Задание, полученное от Господа, можно было считать выполненным. И нет нужды затевать то, ради чего она взяла ценнейший артефакт своего магистрата, а Никита, лучший боец элитной части лучшего спецназа планеты, нарядился в самое продвинутое военное снаряжение. Разве что оружие Никита взял не самое лучшее, а то, к которому больше привык и с которым лучше всего управлялся.

Она и так уже видела, что в случае столкновения, лучший воин этого мира, если он лучший — эта девушка, прикончит Никиту, может и не без труда, но прикончит. А этот маг, увы, но Хезер не могла не признать, он мог убить её всего лишь слегка изменённым Познанием. И это базовое заклинание может стать оружием в умелых руках. Почти все мирные заклинания, не сложно превратить в боевые, немного упорства, много времени, чуточку ума и заклинание, прежде позволявшее метле самостоятельно полы подметать, ту же метлу, сделает копьём, спешащим пронзить первого попавшееся на её пути человека. Тоже и с Познанием — несколько крошечных изменений и вместо того что бы считать память или мысли человека, Познание превратит его мозг в кровавую кашу. А ведь есть и более изящные его варианты.

Познание считывает нужное, работает как обычное Познание, но оставляет крошечное изменений в мозге жертвы. Не успеешь расстроиться, что твои мысли прочли, а у тебя уже инсульт или сознание теряешь, и твоему противнику остаётся только подойти и не спеша перерезать тебе глотку. Любили такие вещи маги Увядания, в далёком прошлом, ещё до явления Господа…

В этом мире есть то, чего нет у них. Они обязательно должны установить контакт с его обитателями и почерпнуть у них всё то, что не смогли придумать сами.

Такова была воля Господа.

Но даже если бы воля его была иной, Хезер готова была пойти против неё, что бы научиться тому, что знал колдун, представившийся как Зодар.

— Мы должны установить портал. — Проговорила Хезер.

Зодар и девушка согласно кивнули. Никита кивнуть забыл, да и не услышал — он смотрел на лицо девушки, глаза его были пусты, а лицо полно благоговением.

Он словно бы влюбился с первого взгляда и не мог поверить, что это всё не сон.

12

В космической пустоте одного далёкого мира, быстро, очень быстро летел астероид.

Не очень большой, буквально километров сто в диаметре — совсем крошка. Конечно, по сравнению с множеством подобных небесных тел, крошка.

Он не отличался ничем особым от своих бездушных собратьев.

Обычный кусок древнего камня толи отколовшийся от какой-то планеты, толи просто остаток формирования планет в какой-то далёкой солнечной системе. А может быть, астероид родился подле этой звезды, когда-то очень давно. Был выброшен на периферию, а теперь возвращался домой.

Его отличали от всех ему подобных космических скитальцев, всего лишь два момента.

Астероид летел к Земле и её жители уже давно знали о нём. Увы, они ничего не могли сделать, они едва вышли на орбиту своей планеты, только-только начали выпускать спутники — у них не было шансов. Но о том, что астероид близко они знали. Как и то, куда именно он упадёт.

Сотни тысяч сынов и дочерей Гнома, собрались на бесконечных равнинах восточной части континента, что в иных мирах называют Великая Монголия, в других Королевство Христово, а где-то Евразия. У этого континента было множество копий и множество имён в самых разных мирах.

Гномы уже простились с жизнью, со своим будущим, со всем этим миром. Те, в ком смелости было больше, чем в прочих, собрались на равнинах со всей планеты, что б встретить свою смерть смело глядя ей в глаза. Хоть и не было глаз у смерти той — только серый, бездушный камень, что по воле случая, вот-вот погубит целую цивилизацию.

Впрочем, цивилизация уже сгинула. Упрямые гномы долго пытались спастись, но у них ничего не выходило, любые задумки, любые попытки обрести выход из грядущего апокалипсиса, неизбежно сталкивались с недостатком развития технологий. Когда стало очевидно, что спасения нет, дети Гнома впали в уныние. Кто-то громил магазины, кто-то прятался в глубинах древних подземных кузниц, надеясь как-нибудь пережить гибель мира, спрятавшись в самых старых закутках самых старых подземелий. Другие заливали горе спиртным, а кто-то сводил старые счёты — смерть уже начала собирать здесь обильный урожай. Но в основном дети Гнома вели себя достойно. Всё же, убийство соседа своими руками, потому что морда его тебе давно не нравится, выглядит куда менее достойно, чем последняя мрачная пьянка в опустевшем баре на углу улицы.

Самые смелые, самые лучшие из них, поступили с упрямством достойным своих предков — они вышли в поле, в место, где астероид врежется в Землю. Там они застыли в молчаливом ожидании, задрав подбородки, пристально глядя в небеса, на алую точку, что становилась всё ярче. Они были бледны и напуганы, но никто из них не ушёл — уходить не куда, весь мир погибнет в этот день.

Удар будет столь силён, что в космос выбросит куски земной коры. Часть атмосферы испарится, её вынесет в вакуум. Огненный вал прокатится по всей планете, землетрясения сотрут в порошок города, как древние, выстроенные под землёй, так и относительно новые, построенные на поверхности. Всё погибнет, ничего не останется. Разве что бактерии и тараканы переживут этот день.

Второе, что резко отличало астероид от всех прочих, гномы видеть не могли.

Это отличие сидело на возвышении с обратной стороны астероида, подперев голову кулаком, второй рукой удерживая косу, и мрачно смотрело прямо перед собой.

Великий, известный как Китэгра, размышлял.

Место попалось случайно и показалось ему вполне подходящим, для столь напряжённых мыслей. Он выбрал удобное место, с коего открывался вид в космическую бездну и предался своим размышлениям. Уже много месяцев, что-то не давало ему покоя. Даже проживая чужую жизнь, по обыкновению оставив своё тело в надёжном месте, он регулярно возвращался к тревожной, слабо оформившейся мысли. Замешана она была в основном на воспоминаниях о создании Ганзара, том обилие трупов, что оно оставило за собой и структуре его души. Так что жуткие и не очень, образа размышлений его, постоянно пробивались в сознание Живого, чьё тело он избрал для своего нового увлекательного путешествия в чужую жизнь.

Увы, но от этого возникли неприятные последствия.

Очередная жизнь, избранная Великим, жизнь обещавшая стать действительно интересной, закончилась на электрическом стуле.

Бедняга не выдержал напряжения. Страшные сны, рождённые памятью Китэгра, сделали его полностью безумным. Многообещающий Живой, потенциально, гордость всей своей расы, в итоге стал известен как «Боливарский живодёр». А ведь он был действительно гениален. Большое будущее, интересная жизнь, всё это ждало его впереди, но, увы.

Прежде чем парня поймали, он изуверским образом убил более двух сотен мужчин, женщин и десять детей — детей ему убивать не понравилось, так что пробовал редко, так, просто что б развеяться и ощутить нечто новое. Но всегда от этих треклятых детей были лишь жестокие разочарования. Дети умирали не так ярко и живо, как взрослые люди — для истинного художника, каковым считал себя Боливарский живодёр, это обстоятельство играло ключевую роль.

На девяносто седьмом году своей жизни, Живодёр был пойман — его заметили, когда он укладывал в багажник аэрокара, очередную свою жертву. Крепкий, обладавший острым умом старик, поражавший своим здоровьем всех и каждого, был пойман с поличным, осужден и казнён.

Самая странная из всех жизней, что Китэгра прожил, подселив свою душу в чужое тело.

И, пожалуй, самая бессмысленная. Удовольствие, какое живодёр получал от убийств, было ему непонятно. А ведь он не просто убивал — ещё и сценки разыгрывал. То он волк, а молодой студент — Красная Шапочка. В другой раз живодёр становился Элли, а грузный пожилой мужик, злой ведьмой Бастиндой — туфелькой убил беднягу, точно как в сказке. Любил он сказки…

Что-то важное было в творении Ганзара. Конечно, если подумать, там всё важное — ничего подобного он прежде не встречал, в памяти Рива не видел, да и вряд ли где-то в Пределе Миров такое есть. Его самого когда-то изменили, его душа стала иной, её развитие сильно ускорилось.

Но творение Ганзара, создано с нуля, из…

Вот в чём дело.

Великий поднялся на ноги. Он медленно брёл по поверхности астероида. Космическая пустота уходила прочь, над горизонтом поднималась жемчужина Земли. Сине-зелёный шар, укутанный широким рваным одеялом перистых облаков.

Китэгра добрался до ближайших скал и остановился. Отсюда видно всю планету, а над его головой разгорается красное зарево — астероид входит в верхние слои атмосферы. Если присмотреться, за широким фронтом облаков, можно разглядеть континенты.

Творение Ганзара не было создано с нуля. Как минимум, изначальным материалом для его творения, послужила точная копия простой как морковка души — души паразитического червя.

И, кажется, за прошедшие годы жизни в иных телах и иных мирах, сам того не желая, Китэгра начал понимать, что именно было сделано и как.

То, что делать нельзя никогда и ни при каких обстоятельствах.

Но…

Великий смотрел вперёд, на планету, казалось, падавшую прямо на него. Континент видно уже полностью. Скоро он сможет рассмотреть и поверхность, а потом будет удар, уничтожающий всё живое на планете.

Китэгра понял, что пред соблазном не устоит. Конечно, широко применять обретённое знание, он не станет — если, конечно, это знание будет обретено. Одно дело примерно понимать, что и как работает, что и как делать и совсем другое — действительно сделать это.

Но почему бы не поэкспериментировать? Совсем чуть-чуть. Вреда от этого никому не будет.

Наверное, не будет…

Если он правильно понял, Ганзар не создавал душу для своего творения, он взял очень старую, уже готовую душу.

И затем изменил её — изящно, гениально, с невероятной точностью, словно знал, что именно хочет создать. Впрочем, наверняка знал. Вряд ли он сотворил подобное просто ради смеха.

Планета заслонила собой всё видимое пространство. Алая сфера, окружившая астероид, разрослась, стала ярче, в ней появились жёлтые и ярко красные краски.

Под его ногами начал кипеть камень, вот-вот астероид развалится на куски.

Нет, не развалится, просто не успеет — слишком велика его скорость. Он врежется в почву гораздо раньше, чем превратится в пыль. Да и даже если развалится, планете от этого легче не станет, разрушение астероида сейчас, сделает лишь хуже. Вместо одного огромного камня, на поверхность упадёт сотня камней поменьше. Вместо одного сильнейшего удара, будет сотня средних. Для планеты в целом, это конечно заметно лучше, она пострадает не так сильно. Но вот для её жизни, разницы особой нет — и так и эдак, погибнет всё, даже бактерии.

Китэгра посмотрел вперёд в последний раз — он уже знал, что будет делать и где. Он попытается понять, как Ганзар сотворил своего Великого, он поймёт этот механизм. Ему нужна лишь небольшая практика по части увиденных и понятых механик самого процесса, не от этого ли он предостерегал Алфэйоса? Нет, не от этого. Великий созданный в Межмировой тьме причудливым безумием самих Великих Сил, не интересовался знанием как таковым. Алфэйос искал лишь мести и знания Первых Богов, были для него только инструментом, заполучив который, он его обязательно использует на всю катушку. Китэгра это не нужно. Его интересует лишь само это знание — любопытство не даёт покоя, отражаясь даже на его подсознании. Не решив эту загадку, он просто не сможет проживать чужие жизни, как прежде. А ведь это его любимое развлечение. Скучно будет без него.

Пока загадка не имеет ответа, каждая новая жизнь в чужом теле, будет похожа на другую. Каждый раз будут получаться такие же «Боливарские живодёры», а то и просто безумцы, выбрасывающиеся из окон, едва научившись ходить.

Что ж, решено — нужный мир, точнее череду таковых, для опытной работы с тем, что удалось понять, он уже нашёл, осталось отправиться туда и выбрать наиболее подходящую душу.

На мгновение Китэгра задержался — астероид был уже очень близко к поверхности. Деталей не видно, но он сумел разглядеть, что разноцветный ковёр на равнинах впереди, это ни почва, ни трава.

Тысячи Живых, собрались там, в ожидании конца. Собрались, что бы принять смерть с гордо поднятой головой, смело глядя ей в глаза.

Такие Живые, заслуживают лучшей участи, чем превратиться в облако раскалённого газа.

С улыбкой Великий прикрыл глаза — они получат спасение.

Но не только.

Их мир будет перевёрнут, их души окутает ужас, смешавшись с великой радостью, их разумы станут пред не решаемой загадкой. Со спасеньем, обретут они и страх и тайну.

Их жизнь никогда не станет прежней и на что это их толкнёт в будущем?

Он обязательно придёт посмотреть. Но потом.

Тысячи гномов, не отрывали взгляда от горящей кометы, падавшей на их головы. Они неосознанно взялись за руки. Их белые лица покрылись бисеринками пота. Жар от падающего огненного шара, ощущали они все, хотя до него и было ещё очень далеко.

Им оставалось жить, сущие мгновения.

Астероид вдруг остановился, огонь потух и громадный камень из космоса, завис в десятке километров от поверхности. Гномов обдало волной горячего воздуха — раздались крики, кому-то подумалось, что астероид уже упал и это конец. Несколько тысяч из них свалились в обмороке.

Остальные всё увидели своими глазами.

Стокилометровый камень задрожал и очень медленно начал падать им на головы. Гномы издали единый вздох — им было страшно, безумно страшно, но никто не побежал. Они пришли сюда, что бы умереть, каждый знал, что бежать просто не куда.

Камень дрожал всё сильнее, а затем раскрошился на громадные куски, которые падать и не думали. Камень крошился всё сильнее, словно невидимые огромные могучие руки дробили его в своих ладонях в мелкую крошку. Не прошло и минуты, а в небе нет астероида — только огромное облако серой пыли, горящей в чернильно-чёрном огне.

Мгновение, и пламя, пыль, всё сжалось в единую массу, в единый образ.

Стокилометровый монстр в чёрном балахоне, стоял в небесах. Сгорбившись, он опирался на гигантскую косу, многокилометровое лезвие которой, зловеще пылало в солнечном свете.

Гигант склонился ближе, словно пытаясь рассмотреть гномов, столпившихся на равнине.

Единый крик ужаса, слился в один и оглушил их самих.

Лицо гиганта — оно не было таковым. Пустые глазницы, в коих пылало рубиновое пламя, огромные клыки и движущиеся надбровные дуги. Костяное лицо, отдалённо напоминавшее череп гнома, смотрело на них пустыми глазницами, в коих горел зловещий красный огонь.

Монстр усмехнулся — кости черепа двигались, словно живые, словно были они не из костей.

Гномы стали прозрачными от ужаса, и клыкастый череп исторг хриплый зловещий смех, прокатившийся по всей планете оглушительным громом.

А затем он сказал им:

— Спасенье дарую вам — не разочаруйте, ведь я ещё вернусь.

Страшная фигура гиганта загорелась в чёрном огне, и зловещий смех вновь пронёсся над планетой. Пламя укутало монстра с головы до ног, а затем погасло.

На головы насмерть перепуганных гномов, медленно оседала мелкая серая пыль.

Несколько тысяч из них лишились чувств, другие обессилено сели на землю — ноги не держали их. Лишь очень немногие остались стоять и смотреть на серую пелену застившую небеса.

В их головах всё звучали громогласные слова существа — непонятные, чуждые, странные слова.

Что неудивительно — русский язык в этом мире не существовал, как не было тут и русских людей, да и вообще людей. Этот мир знал лишь детей Гнома.

Ещё долго, очень долго они будут искать ответы и бессильно биться над одним из самых важных вопросов — что же такое сказала им сама Смерть, явившаяся в их мир, воплоти?

Однажды они забудут свои вопросы, перестанут искать ответы, а история пришествия Смерти в их мир, Смерти, вдруг не убивавшей, а спасавшей, станет просто ещё одной легендой — древней сказкой, в какую поверят лишь безусые юнцы и законченные глупцы.

13

Он смотрел вниз. С самого края крыши пятиэтажного здания. Стоял у металлической оградки, непонятно зачем тут вообще поставленной и смотрел. Он никому не мешал, просто наблюдал — они ведь не могли знать, зачем и почему. У них не было причин волноваться. Но их это не остановило.

— Полиция! А ну брось падла! — Рявкнули за спиной.

— Не стоит этого делать. — Спокойным голосом ответил он.

— Ты не слышал паскуда? А ну бросай! Бросай, эту, что это вообще?

— Коса. — Пояснил он. Повернул голову, недовольно хмуря брови. — И вы ей не нравитесь.

— А? — Сказал мужчина в форме, с дубинкой в руках. Двое сопровождавших его, в такой же одежде и так же вооружённые, задумчиво глянули на собрата.

— У вас десять секунд. — Произнёс он. — Я дарю вам жизнь, но мой подарок, не вечен.

— Какого хрена ты несёшь псих? — Рыкнул мужчина и решительно шагнул вперёд. Его собратья зашли с двух сторон, поигрывая дубинками. — Щас в отделении ты нам быстро по-другому запоёшь, псих полоумный. Не дёргайся, ща я…

Китэгра решил не наказывать дерзких Живых. Достаточно просто сбросить их с крыши и продолжить свою работу. Всего лишь пятый этаж, полно балконов и мужчины явно не простые, иначе не было бы на них формы. Значит, выживут. Просто нужно побросать их вниз аккуратно и всё.

Увы, человек сделал фатальную ошибку.

Он сунул дубинку за пояс и схватил Косу двумя руками.

Мужчина застыл на месте. По крупному лицу градом покатился пот.

— Неееет… — Запищал он, не в силах оторвать рук от древка.

Лезвие косы медленно повернулось, на ходу обретая иной вид. Металл стал светлее, почти небесно-голубым, по нему пробегали весёлые искорки, по металлу проходили задорные блики, цвет кромки лезвия сменял все оттенки синего один за другим — Коса была в бешенстве от хамства Живого, способного влиять на Великие Силы не более чем камень у дороги.

— Мне жаль. — Не очень искренне произнёс Великий и отпустил косу. Он продолжил заниматься своими делами, на этот раз прикрыв глаза — работа скрупулёзная и масштабная, нужно быть очень внимательным, у него не было времени отвлекаться. Если бы они пришли раньше — увы, они пришли сейчас, когда его работа уже началась и цена малейшей ошибки сейчас, сотни жизней.

— Не нааадооо… — Пищал мужчина, но поделать уже ничего не мог.

— Майор, ты чего? — Ошеломлённо пробасил один из его товарищей. Второй глупо моргая, смотрел то на косу, то на майора — он не понимал что происходит.

А майор отпустил, наконец, косу.

— Да, я сделаю, сделаю, я п-п-повинуюсь… — Лепетал майор, вытаращив глаза на лезвие, кончик коего, смотрел ему сейчас прямо в лоб.

Майор шагнул к первому своему товарищу по работе. Парень не успел ничего понять — майор взмахнул дубинкой с огромной силой и скоростью. От движения, выходившего далеко за пределы его возможностей, майор завыл от боли. Крик перекрыл хруст его рвущихся мышц и сухожилий.

Голова его собрата, лопнула как спелый арбуз.

— Майор! — Воскликнул второй.

Майор повернул к нему голову.

Парень судорожно сглотнул и побежал прочь.

Майор свирепо оскалился и практически за секунду пробежал всю крышу — связки рвались на ходу, кости крошились, мышцы не выдерживали, он выл от страшной боли.

Косе было всё равно, даже боль низшего существа не трогала её. А низшим существом для неё, мог быть только один из Великих — этот Живой, и таковым не являлся никогда.

Коса бесилась от ярости, её лезвие игриво сверкало, словно радовалась чему-то она.

И истошно кричал майор, разрывая собрата на куски голыми руками.

Он упал возле своей жертвы и замер без движения — его руки и ноги походили на желе, от костей и мышц, ничего не осталось. За мгновение, всего за мгновение, его тело превратилось в мешок разорванной плоти и раскрошившихся костей.

— Отпустиии… — Едва слышно лепетал майор — он был уже мёртв, человеку не выжить с такими повреждениями. Он испытывал адскую боль, но Коса не позволяла ему умереть. Коса требовала подняться на ноги и свершить кое-что ещё.

Но он просто не мог этого сделать, однако, мозг передавал всё новые и новые сигналы конечностям, требуя от майора подняться и разбить собственную голову об пол. Боль нарастала, сердце пыталось остановиться, сосуды в мозгу лопались один за другим, но Коса не отпускала его.

— Хватит. — Произнёс Великий, не отрываясь от своей работы.

Коса медленно повернула своё лезвие обратно к улице. Цвет металла сменился на мягкий голубой, а кромка лезвия обрела зловещий чёрно-красный оттенок.

Коса сердилась и испытывала сожаление за свою импульсивность.

По лицу майора прокатилась последняя слеза, он вздохнул ещё раз и затих навсегда.

На широкой улице этого города, было то, что Китэгра искал для своей первой попытки освоиться с новым знанием, от общих его черт, перейти к полному пониманию первой стадии работы Призрачного. Тысячи людей заполнили улицу. Они что-то кричали, какие-то плакаты несли перед собой. Им преградили путь десятки солдат городской стражи. Первая линия людей двинулась вперёд и была встречена заламыванием рук, избиениями, потом откатилась назад и снова слышны вопли.

В общем, ничего нового. Горожане и городская стража — обычная мышиная возня, которую он видел уже ни раз и к которой интереса у него не было никакого.

Но они идеально подходили для первого этапа в превращении души из жалкой капли в океане Великих Сил, в яркий пылающий огонь среди Великих Сил всего Мироздания.

Китэгра прикоснулся к каждой душе внизу — он не трогал стражу, они контрольная группа, с которой он сравнит полученный результат. Для работы он избрал те души, что сияли ярче прочих в Душе мира, души старые по меркам человеческой жизни и безобразно юные, даже для инстинктивного, неосознанного влияния на Изначальные Силы.

Если получится с ними, получится с чем угодно.

Он влез в самую структуру душ сразу пяти сотен человек, не обращая внимания на их тела — его интересовали только их души. Люди замерли сейчас, словно в стоп-кадре, их глаза широко открыты, лица застыли подобно восковым. Если прекратить сейчас, они просто попадают наземь, будучи уже мертвы. А их души отправятся искать новое вместилище для себя.

Он прекращать и не думал.

Китэгра изменял души быстро, методично и так, как понял работу Призрачного — в итоге получилось не совсем то, но ошибку он практически сразу понял и учёл, для будущих попыток.

Великий открыл глаза. Он смотрел вниз, на толпу людей, продолжавших что-то кричать.

У него почти получилось. Он разблокировал все жизни душ разом — в Душе мира, это было подобно взрыву Сверхновой в космическом пространстве. Он обманул само Мироздание, обманул Закон Великих Сил. За мгновение эти души повторили свои прошлые жизни, не утратив ни капли энергии — сам Поток питал их сейчас. Будь поблизости маг любой Силы, он бы в ужасе побежал прочь, даже не понимая почему. Все потоки корёжило, Душа мира, сейчас, на этой улице, походила на жерло бурлящего вулкана. Но никто из людей внизу не заметил, не ощутил этого.

Всё получилось, всё, кроме одного — текущая жизнь душ не осталась прежней. Что-то из прошлых жизней перетекло в новую, изменилась память мозга каждого человека, из тех, кого он пытался изменить. Но это не самое печальное — воспоминания душ смешались в жуткий кисель.

Никто и никогда, уже не сможет восстановить ни одну из прошлых жизней этих душ. А текущая, увы, закончится в дурдоме и это в лучшем случае. Впрочем, может быть, им повезёт и всё закончится для них не столь печально…

Почему-то, в текущую жизнь, в телесный разум, просочилась память, черты характера и мировоззрение в целом, преимущественно из одного и того же периода, с разбросом в пару столетий. Как так вышло, он не до конца понял, но был убеждён, что причина лежит на поверхности.

Жаль, не всё прошло гладко, но ошибка ему понятна — нужно попрактиковаться где-то ещё.

Крыша здания опустела, только три мертвеца остались там…

Привычным движением руки, Андрей опустил дубинку. Коротко вскрикнув, совсем сопливая девчонка, свалилась на асфальт с разбитой головой.

— Зачем ребёнка бьёшь тварь??? — Взвыли слева. Не беда — привычный удар наотмашь, наглый старикан летит наземь, по пути роняя зубы.

— Гы-гы, чётко ты его Дрон! Гы, видал зубешник как полетел? Гы.

Нормально. Андрей улыбнулся — с некоторых пор ему начало нравиться. Сотни этих впереди, а их человек пятьдесят и всю эту ораву выродков, держат накоротке. Один взмах дубинки и бегут, вопя что-то невнятное. Хороший способ размяться. Главное что законно всё и премию потом дадут ещё.

О! Молокосос какой-то очкастый.

— Паша! — Крикнул он, что б перекрыть вопли толпы. Паша обернулся, поправляя каску. — Вон, очкастый глист, видишь? Хватай! Для плану пакуем!

Паша кивнул, несколько человек быстро выстроились в клин — недаром тренировались всю неделю и одним рывком врезались в толпу. Очки в крошку под ботинками товарищей, сломанным носом очкарик хлюпает, башкой по земле бьётся — за ноги тащат, не церемонясь особо. А чё с ними церемониться? Оно же не люди, это всё шлак, они так, для налогов. Люди, это вот они, а эти — ничто.

Привычным движением дубинка опустилась вниз.

— Да как же вы можете? Совсем же ребёнок!

Привычным движением в сторону и вниз — кричавшая лежит на земле, стирая кровавые сопли с лица, пальцы путаются в седых волосах. Нормально.

Ребёнок блин, какой он ребёнок, он же…

— Паша!!! Лови выблядка!!!

Фух, поймал. Кажись, руку сломал в процессе, но не важно. Личинки быдла, это просто личинки, с ними иначе и нельзя. Для плану пойдёт. Подержат часок в клетке, потом пинка под зад и пусть идёт обратно к тем, кто его там рожал, воспитывал или в подворотне нашёл.

Ущербные они все. Вот чего надо? Андрей покачал головой, с явным осуждением — не понимает он это быдло, ведь как хорошо оно живёт, в какой прекрасной стране!

Им тварям, ведь разрешают ходить по улицам, разрешают много ещё чего. Вот, ну, да неважно, в общем. Разрешают им. Благодарны быть должны, а они — тьфу, твари не благодарные.

Так. Вон кто-то визжит. Далековато. Идти лень.

Может поближе есть кто? Так, вроде вот, визжит как потерпевший и по возрасту вроде студент, можно выгодно продать в соседнем участке, как «паровозика», а то кражи участились, а кто крадёт непонятно. Ну, так оно и ясно — найти что б, из кабинета выйти надо. А это лень.

Да, этого полоумного надо вязать, потом уступят на соседний участок по сходной цене, и им хорошо и там дело закрыто. Так, где там Паша?

Андрей осмотрелся, но Паша скрылся где-то справа за спинами людей. Не беда, рядом полно других. Главное что б полоумный не сбежал.

Он остановился и, приподняв бровь, стал смотреть на толпу. Его товарищи занимались тем же, как и часть толпы. Вопли постепенно стихали. Словно волной шла тишина по улице. И очень скоро, стало слышно приглушённый звук автомобильных клаксонов на соседней улице.

Люди замерли. Не просто стоят на месте, нет. Андрей ощутил, как по загривку пробежал жутковатый холодок — люди стояли, открыв рты, гневно хмурясь, или делая шаг. Они застыли, словно им электричество отрубили, как роботы какие-то.

В полной тишине, женщина, делавшая шаг, да так и застывшая, покачнулась и грохнулась на спину. Нога, делавшая шаг, торчит вверх, лицо как каменное, даже не моргает.

— Что за чертовщина… — Пробормотал Андрей. Ничего подобного он в своей жизни ещё не видел.

Прошла минута, ещё одна. Жутко становилось всем. Люди начали отходить к тротуарам, освобождая проезжую часть, и жути только прибавлялось.

Несколько сотен человек стояли на месте, застывшие подобно изваяниям.

Неосознанно, Андрей перекрестился.

В этот момент ближайший к нему застывший человек, встрепенулся. За ним другой, вскоре все они ожили. Начали головами вертеть, моргать, вести себя как живые.

Но легче от этого не стало.

— Доколе терпеть-то будем? Вятичи, доколе терпеть волка князя будем? — Громко заявил мужик, стоявший ближе к Андрею. — С басурманами воюет, а землю свою волкам отдал князь-то наш. Вече не слушает, мзду берёт не малую, да ещё и вона как. — Он указал рукой на Андрея. — Дружину свою, да на нас! Вятичи, говорили ведь мы князю-волку — уходи. Не послушал окаянный. Негоже такому князю жить, братья вятичи. Негоже!

— На берёзы его! — Гаркнули несколько человек из оживших.

— Волку такая только смерть! — Добавили другие.

Андрей, да и товарищи его по службе, смотрели на людей, слушали их, но не отпускало чувство, что всё это не на самом деле. Ладно, речь — ну, странная речь. Минуту назад нормальные были, а теперь несут, не пойми что. Но их лица — он готов был поклясться, что перед ним совершенно другие люди, что минуту назад, они были другими. Их словно подменили.

Бред это всё.

— А ну разошлись! — Рявкнул Андрей.

— Пасть закрой варяжье семя! — Рявкнули ему в ответ. — Не видишь? Вече своё слово говорит!

Андрей сузил глаза, попытался сдержать закипавшую в нём ярость — хотя бы тем аргументом, что ничего не понял и не был уверен, что его оскорбили.

К чёрту.

Он шагнул вперёд и привычным движением опустил дубинку.

Мужик не упал. Кровь по темени потекла, но он не упал и не убежал. Развернулся на месте — глаза красные от бешенства. Схватил он его за руку и дубинку отобрал.

— Ах ты… — Договорить Андрей не успел — дубинка врезалась в лицо, ломая нос.

Он свалился на спину, и стало темно.

Очнулся он довольно быстро, как ему показалось, почти сразу, однако…

Застонал от боли и кое-как сел. Улица пуста. Никого нет.

Только тела.

Андрей в ужасе стал толкаться ногами, пытаясь отодвинуться подальше от Паши — парень лежал на асфальте, рядышком. Один глаз смотрит в небо, другого нет, его, кажется, вырвали голыми руками. Парень искорёжен, такое чувство, что перед смертью его рвали на куски десятка два человек.

Ноги как тряпичные, вывернуты в разные стороны. Одна рука за спиной, вторая сломана в трёх местах, лежит на животе, этакой загогулиной.

— Господи, боже мой… — Прошептал он, хлюпнув разбитым носом.

За спиной кто-то шагает. Андрей поспешно обернулся. И с облегчением выдохнул.

Девочка лет десяти, в курточке розовой, личико совсем кукольное. Подошла к нему, остановилась. Смотрит зачем-то на него, как-то странно смотрит, взгляд слишком уж взрослый.

— Девочка, что тут случилось? — Проговорил он, пытаясь сообразить, почему ему так сильно хочется в туалет, когда он смотрит в эти кукольные, детские, но совершенно бесчувственные глаза.

— Княжьих волков народ помял тут. Сам что ли не видишь, варяг? — Проговорила девочка.

— Не понял, что ты…

Он только сейчас сообразил, что она руки держала за спиной. Теперь не держит. И говорить не получается. Что-то в горле болит, и толчками прям, раз и раз, раз и раз. Так темно становится…

Девочка вырвала из глотки варяга осколок разбитой бутылки, её личико исказилось в кровожадной ухмылке. Она вытерла осколок о штаны умирающего. Потом выпрямилась и заглянула ему прямо в глаза. Она смотрела очень внимательно, не мигая, смотрела, пока парень, не издал свой последний вздох. Девочка хихикнула и пошла дальше, тщательно осматривая тела варягов — если кто выжил, нужно закончить начатое. Негоже живых варягов оставлять, ежели князь супротив народу пошёл. Варяг он в бою хорош, но забывается когда, нельзя оставлять — вернётся ведь.

Слева кто-то зашевелился, и девочка поспешно двинулась туда. Их там оказалось двое — вятич и варяг. С варягом не церемонилась, один короткий удар и всё закончилось.

— Живой вятич? — Спросила девочка, садясь на ближайший варяжский труп.

— Путята я… — Он сел, прислонившись к трупу спиной. Пощупал голову и застонал. — Ох, и болит же башка. Окаянные совсем драться не умеют. Как я так? Никак сам Чёрный Змий с ними был, раз уж со мной-то совладали.

— Жива. — Представилась девочка.

— Ага?

— В её честь назвали. — Очень серьёзным голосом поведала девочка. — Славное имя.

— Кажется, я тебя знал прежде.

— Всё может быть. — Девочка посмотрела на свою ладошку. — Всё так странно Путята. Я только сейчас начинаю понимать — не Москва это. Мокшан не видно. Кривичей нет. Всё странное, варягов полно и князь-волк здесь давно уже, Вече неправильное и место не то… — Она зажмурилась, скривив лицо, словно от сильной боли. — Всё смешалось Путята. Я не понимаю где я.

— То Чёрного Змия шуточки поди, Великие Боги! Вспомнил! Жива! Так это ж ты с Вольгой к полянам хаживала, годов пять назад, ага?

— Было дело. — Улыбнулась девочка. — Хорошая была добыча. Поляне не забудут наших мечей.

— Славная была битва.

— Славная.

Они долго молчали, окидывая пустую улицу, долгими взглядами.

— Путята, что с нами будет?

— Не знаю Жива. Не знаю.

Они молчали несколько секунд, затем поднялись на ноги.

— Одно я знаю Жива — князя волка, мы убьём.

— Берёзами?

— Было бы весело. — Ухмыльнулся Путята. — Только тут берёз-то не видать.

— Как-нибудь придумаем. — Пожала плечами Жива и, взявшись за руки, они пошли вверх по улице. Из кармана Путяты, что-то выпало — он того не заметил.

Книжечка в жёсткой обложке, упала на асфальт и вольный ветер, совсем иной ветер — тот, который сгинул с вятичами вместе, перелестнул страницы.

На одной из них, совершенно серьёзный лицом, с фотографии крошечной, смотрел на этот мир, Путята. В пиджаке каком-то, хмурый, немного моложе, чем был сейчас.

А ниже имя, наверное, то, что он носил и считал своим ещё час назад.

Алексей Васильевич Иванов, написано было там — Путята не знал этого, он просто не помнил.

14

Смурные тучи медленно плыли по небу, практически полностью скрыв солнечный свет. Посреди дня, вдруг установился гнетущий сумрак. Жуткий и страшный сумрак, но люди, стоявшие внизу, на площади, посреди не очень большого, но далеко и не маленького города, страха не испытывали. Совсем наоборот. В огромной толпе царило приподнятое настроение. Люди улыбались, вытягивали шеи, стараясь рассмотреть возвышение в центре площади и узкий мостик, выстроенный утром на скорую руку. Мостик проходил через всю площадь, превращался в маленькую лесенку и примыкал прямо к тяжёлым воротам тюремных башен, имевших крошечные камеры в три этажа, рассчитанные на пятьдесят душ. Обычно там содержалось душ сто, но это никого не смущало — преступник есть преступник. Тем более, если это такой отвратительно мерзкий и богопротивный преступник. Башни это их первый шаг к искуплению своих страшных грехов. Возвышение в центре площади — последний шаг на этом сложном пути. И сегодня его сделают трое узников. Почему толпа и пребывала в шумном возбуждении всего пару секунд назад. Глашатай прикрикнул на толпу и люди замолчали — сейчас их выведут, мерзких еретиков, поганых преступников этих.

Все люди смотрели туда, в сторону ворот тюремных башен. В предвкушении они ждали, когда ворота откроются, и начнётся самое интересное развлечение, какое было в этом городе с тех пор, как пять дней назад, уехал бродячий театр.

К слову, театр не весь уехал. Стройная фигуристая акробатка, сегодня сделает свой последний шаг — не получилось у неё уехать. Великий Инквизитор, изволивший отобедать в этом городке по пути в Святую Обитель, мгновенно признал в ней мерзкую ведьму, пытавшуюся навести порчу на весь этот край. Его-то не обманешь — один раз глянет и всё, сразу ведьму насквозь видит. Да и мало кто сомневался — больно уж красивая, без магии тут не обошлось, как пить дать.

Ворота открылись и Святые Отцы, нещадно молившиеся за души несчастных, в перерывах между пытками, вышли первыми, смиренно склонив головы и сложив ладони на груди в молитвенном жесте. За ними шли двое палачей в красных колпаках — потерянные души, берущие на себя грех кровопролития, но ничего не поделаешь, кто-то должен. Святые Отцы молились и за них.

Народ ахнул в восторге — сам Великий Инквизитор возглавил шествие по мосткам!

Ахали недолго конечно — Святые Отцы замедлились, толпа расступилась, и ведьм погнали вперёд. Спотыкаясь, некогда прекраснейшие на всю округу девицы, медленно брели по площади, гремя цепями на руках и ногах. Одежду с них не содрали, чему толпа возмущалась, но не долго — раз так надо, пусть так и будет. Тем более что на полпути, палачи всё-таки содрали грязную холщёвую хламиду с двух из трёх девушек — шикарные фигурки увидели они, увы. Девушки были грязными, в запёкшейся крови, с распухшими суставами, все в гноящихся порезах, в общем, смотреть было не очень приятно. А вот их вопли, их искаженные страданием и ужасом лица — ух! Толпа взвыла от восторга и приступила ко второму любимому акту в этой регулярной пьесе — до первого уже скоро и вопли ведьм наполнят их сердца чистой радостью и благодарностью Богу, за его бесконечную милость. Конечно, немного будет вонять горелой плотью, но это так, мелочи.

Люди вооружились гнилыми помидорами, тыквой и другими овощами. И словно по команде, десятки вонючих овощей, полетели в ведьм, и так едва переставлявших ноги.

Одна девушка упала, выбив зуб о выступающий камень брусчатки, и протяжно застонала — народ ответил громким, весёлым и дружным хохотом.

Весельё расхлестало по площади широкой, средь добрых и мудрых людей, города этого…

Только трое, стоявшие у дальней стены, на каменном возвышении, что создавалось вовсе не для стояния там, а как постамент статуи, которую ещё неизвестно когда сделают — каменщик колдуном оказался. Правда сомнения были на этот счёт, так что в реке его и испытали. Привязали камень на шею и скинули — если колдун, то утонет обязательно. Если выплывет — Бог спас. Хотя вот старики говорят, что раньше наоборот было, если выплыл — ведьма, надо сжечь. Если утонул — бывает, невинного убили. Но ради благого дела убили, а значит, за грех не считается.

Трое стояли там и смотрели на толпу, на несчастных девушек. Но на их лицах не было улыбок, в глазах не было радости и они не швыряли в ведьм гнилые фрукты. Отчего некоторые начинали на них коситься — странно очень уж ведут себя эти напыщенные вельможи. Но, конечно, простой люд не смел что-то укоризненное им сказать, или в чём-то обвинить открыто. Благородные люди могут ведь, и меч в горло воткнуть за такие-то вещи. Тут Инквизиторы сами должны разбираться, а вот им-то сообщить, народ вполне мог. Собственно ещё не дошли ведьмы до центра площади, как двое добрых горожан, уже подскочили к Святым Отцам и подробно рассказали, как трое аристократов неизвестных в этих краях, наглым образом, демонстративно сочувствовали поганым ведьмам. Более того! Они сами слышали, как эти трое, да вече, в трактире, говорили, что, мол, ошибся Инквизитор и невинны девы те, что во грехах своих сознались уже. Получив благословление Святых Отцов, люди ушли обратно в толпу, счастливые тем, что исполнили свой Святой долг пред Богом и Церковью.

Святые Отцы мрачные взгляды направили на незнакомых вельмож, а потом медленно отвернулись, уже забыв про этих людей. И про них они забыли и про донос — всё это, почему-то, вдруг исчезло из их памяти.

— Сариа, уже всё? — Проговорил самый рослый из вельмож, с таким размахом плеч, что при одном взгляде на него народ пугался.

— Ещё немного. — Ответила дама в пышном дорогом платье. — Заклинание всё ещё работает.

— Долго. — Пожаловался третий, не очень высокий, но сильный молодой парень, с каким-то каменным лицом. Когда он заговорил, широкоплечий посмотрел на него и ухмыльнулся.

— Сариа, у Т’шэссара губы двигаются с опозданием. Я его сначала слышу, а потом он говорит.

— Рантаг, у меня нет времени править его иллюзию. Не отвлекайте меня. — Сердито произнесла девушка, сосредоточенно глядя поверх голов людей, на возвышение в центре площади. Собственно, возвышения как такового там и не было, оно образовалось из-за трёх куч просмоленных поленьев и веток, выложенных конусом вокруг трёх почерневших от копоти столбов.

— Ставлю свой меч, против твоих сапог Сариа, что этот их Великий Инквизитор, Тёмный маг.

— Можешь проиграть. — Усмехнулся Т’шэссар. На что Рантаг ответил гордым молчанием и самоуверенным взглядом.

— Готово. — С явным облегчением произнесла девушка и шумно вздохнула.

— Ну чего? — Нетерпеливо спросил широкоплечий. — Прав я? Инквизитор Некромант, да? Можно я его убью? В прошлый раз Т’шэссар Тёмного прикончил, мне скелеты эти достались. Всё веселье пропустил. В этот раз я убью. Хорошо?

— Он человек.

— А? Как человек? Просто человек?

Сариа кивнула и с ехидной улыбкой протянула руку.

— Чего? — Насупившись, проворчал Рантаг.

— Как чего? Ты меч обещал. Давай.

— Я его в таверне оставил, я, ну… — Речь перешла в лепет, Рантаг покраснел до ушей. Девушка звонко рассмеялась и, махнув рукой, сказала.

— Не переживай, не нужен мне твой меч. Я его и поднять-то не смогу. — Она вновь рассмеялась, чем ещё больше смутила Рантага. — Кстати, я проверила всех. Колдуны и ведьмы в башне, они просто люди, тут вообще ни одного мага нет. Даже инстинктивно на Силы влиять никто не может.

— Смерть Еретикам! — Крикнул кто-то в толпе, на него зашикали — мол, дурак что ли? Ведьм сегодня казнят, а еретиков на будущей недели казнить будут. В очищающем огне естественно.

Трое молчали некоторое время.

— Сариа, давай их всех убьём? — Вдруг сказал Рантаг.

— Ополоумел?

— Знаю, не по правилам. Мы ни добро защищаем, мы людей от Тьмы, но послушайте — это же какое-то, я даже не знаю. Иные Тёмные маги, которых мы убили, получше этих людей были.

Словно подтверждая его слова, из толпы выскочил подросток, плюнул в лицо «ведьмы» и со всей силы пнул её между ног. Голая девушка, всего неделю назад заставлявшая сердца мужчин замирать от одного взгляда на её бесконечно прекрасное лицо, свалилась на камни мостовой, издавая жалобные стоны. Толпа рассмеялась почти что оглушительно.

— Разделяю твои чувства Рантаг. — Проговорила Сариа, прищурив глаза, пылавшие гневом. — Но правила есть правила. Уходим друзья. На этой планете, Охоты не будет. Но нужно проверить ещё несколько планет в этом мире — я что-то странное ощущаю в течениях Силы. Но вот именно здесь нам делать точно не чего.

Они стояли на месте. Ведьм привязали к столбам. Великий Инквизитор зачитал злодеяния ведьм и приговор, зажёг факел палач, но они всё ещё не уходили.

— Сариа, что происходит? — Хрипло сказал Рантаг.

— Н-не знаю. Я не могу пошевелиться. — Со страхом ответила ему девушка.

В этот момент, толпа вновь расступилась. Причём не так, как прежде — на его пути люди расходились, но всего на пару метров в стороны и люди не могли сдвинуться с места. Другие их просто отодвигали. Кто-то упал, его тут подняли и поставили на ноги.

Народ притих — в основном от удивления и приступа благочестия. Но те, кто не смог сдвинуться с места, что б пропустить его, притихли скорее от страха.

По толпе прошёл вздох удивления, шокированный шёпот, люди отвернулись от ведьм и во все глаза смотрели на него. Высокий худой человек, в чёрном балахоне отороченным полосами красного шёлка расшитого золотыми крестами и святыми узорами, медленно двигался к центру площади.

— Первый Великий Инквизитор! — Услышала Сариа приглушённый шёпот рядом с собой.

Девушка мгновенно отправила новое Познание. Удивилась несказанно — сразу, потому что руки работали как родные, а ноги по-прежнему отказывались повиноваться. И удивилась во второй раз, когда Познание вернулось. Девушка широко раскрыла глаза и ахнула.

— Сариа? — Обеспокоенно сказал Т’шэссар, на мгновение опередив Рантага.

— Он Тёмный маг! — Выдохнула Сариа. — Огромной силы! Я даже не смогла ничего узнать, Познание отскочило от него как мячик от стены! Более того — он прислал нам предостережение. Он требует от нас молчать и не вмешиваться, тогда мы не пострадаем. Он использует Смерть.

— Хм. — Говорит Т’шэссар.

— Новые правила друзья. Мы не можем просто так…

— В этом мире Инквизиторы убивают людей. — Напомнила Сариа и её друзья обратили свои взоры к высокому худому человеку, лица коего никто не мог разглядеть — он надвинул капюшон до самого носа. Видно только худой, острый подбородок и молитвенно сложенные на груди сухие, старческие ладони. — Я ошиблась. — Девушка молчала, пока Инквизитор не дошёл до возвышения. Он поднялся на помост и Святые Отцы, включая Великого Инквизитора, склонили головы в знак почтения.

Немногочисленная городская стража, стоявшая на периферии толпы, зачем-то, сделала тоже самое, тогда как толпа просто тихо молчала, взирая на Инквизитора, прославившегося тем, что как-то отправил он на костры сразу три деревни в полном составе. Пощадил тогда только детей младше десяти лет — все до единого отправились в монастыри молить Бога о прощении за свою мерзкую первородную греховность и за своих мёртвых односельчан.

— Охота Дадриама, началась. — Произнесли Рантаг и Т’шэссар почти одновременно.

— Началась. — Согласилась Сариа, отчаянно плетя новые заклинания, уже не заботясь о том, что на неё косо посматривают местные жители — нужно разрушить путы, которые не давали им сдвинуться с места и вступить в бой. Но не прямо сейчас, сейчас нужно отступить, подумать и подготовиться к сраженью со столь могущественным Тёмным магом.

Возможно, даже придётся просить Дадриам о помощи, пока не ясно. Нужно подумать, а там…

— Чада Божьи, — заговорил Первый Великий Инквизитор, воздев руки к небесам, — вы уверены в виновности этих несчастных грешниц?

После короткой паузы, толпа взорвалась воплем.

— Да!!!

— Почему? — Спросил Инквизитор, и возникла неловкая пауза — народ смотрел на него как на идиота, но такое высокое лицо, идиотом быть не может никак. А значит что? Значит, это они что-то не поняли и это они являются идиотами. Нужно значит подумать и понять, почему они все кругом умственно отсталые, раз не смогли понять мудрого вопроса Его Святейшества.

— Они сознались. — Сказал кто-то у мостков и испуганно прикусил язык — а то, как за дерзость сочтут? Могут ведь и выпороть посреди площади, а то и ухо отрезать.

— Под пытками? — С какой-то злой ухмылкой спросил Первый Инквизитор.

— Пытки одобрены Папой. — Надменно заявил Великий Инквизитор. — Если б были они пред Богом чисты и невинны, они бы не ощутили боли. Но им было больно — это явный знак виновности.

— Вы все верите в это?

— Да! — Рявкнули все, включая палачей, но после недолгой паузы.

— Что ж, прекрасно. — Он повернулся к палачам. — Сожгите нечестивых, да очистятся они в огне!

Палачи подчинились, и площадь заполнилась рёвом пламени, треском горящих волос, воплями умиравших в жутких муках женщин, вонью палёной плоти и восторженными воплями толпы, хохотом и радостью добрых, милосердных очень богобоязненных горожан.

Вскоре ведьмы перестали кричать. Народ, полный довольства и радости, собрался расходиться.

Но ноги не слушались их.

Никто не смог сделать ни единого шага.

— Франсуа, подойди. — Произнёс Тёмный маг, скрывавшийся под личиной Инквизитора. Один из Святых Отцов подчинился и стал рядом с ним. — Сними сутану.

— Зачем? — Изумился Франсуа.

— Мы узнаем, не был ли ты на шабаше и не сношался ли ты с Дъяволом.

— Что??? — Выдохнул Святой Отец. Челюсть у него отвисла, обширное пузо, мелко задрожало, что было прекрасно видно даже под пышной сутаной.

— Снимай. — Повторил Тёмный и Франсуа, в ужасе выпучив глаза, понял, что снимает сутану против своей воли. Бросив одеяние на мостовую, Франсуа стал на колени.

— Был ли ты на шабаше? — Спросил Инквизитор.

— Нет! — Воскликнул Франсуа, и острое лезвие кинжала вонзилось в плечо. Он истошно завыл, брызнула кровь. Тёмный повторил свой вопрос, не вытаскивая кинжала из раны — он взялся за рукоять и стал вращать её по кругу, расширяя рану, из которой, словно из мясорубки, стали вываливаться куски мяса. — Да!!! — Взвыл Святой Отец. — Был! Каюсь!

— Сношался ли ты с Дъяволом?

— Ааааа…., даааа…

Тёмный вытащил кинжал из раны и обратился к ошеломлённой толпе.

— Вы слышали, чада божьи. Вы всё слышали. Что мы сделаем с этим поганым колдуном?

Толпа молчала две секунды. А затем взорвалась восторженным воплем.

— Смерть ему!!!

Кинжал рассёк шею несчастного священника от уха до уха.

— Пьеро, подойти ко мне и сними сутану.

— Ч-ч-что? — Пискнул другой Святой Отец.

— Ты слышал. Ведь ты не был на шабаше?

— Н-н-нет.

— Тогда тебе нечего бояться.

Пинком он отправил труп на мостовую и указал лезвием окровавленного кинжала, на место погибшего Франсуа, кровь коего, всё ещё стекала с досок на камни мостовой.

Сам не понимая почему, Пьеро подчинился.

Он отрицал свою вину жарко, с мольбами Господу, он всё отрицал.

Пока Первый Великий Инквизитор не отрезал ему нос и не сунул острие кинжала в одну из ноздрей, где начал вращать клинок по кругу.

Вновь он обратился к толпе, и вновь она с радостью требовала смерти для колдуна.

— Генрих, подойди ко мне. — Произнёс Инквизитор, указав на доски, пропитавшиеся кровью уже двоих Святых Отцов.

Генрих пытался убежать, но ноги против его воли, пошли к указанному месту.

Когда на мостках не осталось никого, когда Великий Инквизитор, придерживая здоровой рукой искалеченную, с которой последовательно, лезвием кинжала, срезали всё мясо до самых костей, когда и он свалился мёртвым, люди начали что-то подозревать.

Когда Инквизитор спустился к толпе, они почуяли не ладное.

А когда на площади осталось три десятка мёртвых горожан, сознавшихся в сношениях с Сатаной, на недавнем Великом Шабаше, толпа всё поняла.

Весь город заполонили ведьмы!!!

Когда на площади, усеянной десятками обезображенных пытками мёртвых тел, осталось едва ли больше полусотни живых горожан, они уже ничего не понимали — они просто вопили от ужаса, не в силах убежать и, наблюдая, как Инквизитор пытает одного человека за другим. А получив признание, немедленно убивает ведьму. Не тронул он лишь младенцев, может быть, потому что их на площади не было. И трёх стоявших на возвышении вельмож.

Вскоре, на площади не осталось ни одного живого человека.

Инквизитор, чья сутана стала багровой от крови трёх сотен им запытанных и убитых людей, подошёл к вельможам. Блеклые узкие губы расширились в злой улыбке.

— Не пытайтесь сбежать. Вас я не трону, возможно. Я ещё не решил. Но помешать мне я не позволю. — Произнёс он, а затем двинулся обратно к мосткам, к догоравшим кострам, где нашли свою ужасную смерть, три юные девушки, виновные лишь в том, что были слишком красивы.

Первый Великий Инквизитор поднялся на мостки и замер там, опустив руки. С его кинжала, всё ещё капала кровь. Он стоял, словно посланник самой Смерти, стоял среди сотен мертвецов и на его блеклых губах, играла злая улыбка торжества.

— Владыки Дадриама! С чем мы столкнулись в этот раз? — С ужасом, коего не пыталась скрыть, произнесла Сариа. Ей попадались Тёмные маги безумные в своей жажде убивать и такие, что не убивали вовсе, и те, что творили добро — таких двое всего было, и один из них был, ни много ни мало, Богом. Но всё же. Однако этот, это совсем вне каких-либо рамок.

— Темнее этого Тёмного, мы ещё не встречали. — Прошептал Рантаг и в его голосе услышали они страх. Оба посмотрели на него, и должен был бы покраснеть бесстрашный Рантаг, за проявление столь позорного чувства как страх, но, в их глазах он прочёл то же самое.

Настолько безумного Тёмного, настолько погрузившегося в пучину безумия, что он наслаждался, лично окропляя свои руки кровью сотен людей, им ещё не встречалось.

Он был безжалостен — на их глазах он жестоко пытал мужчин, женщин, стариков, подростков и детей. Он не щадил никого и вырезал одного за другим всех, всех тех, кто ещё недавно с радостным воем впитывал каждый визг, каждый крик его первых жертв и девушек, заживо сгоравших на кострах. Тех, кто ещё недавно, требовал крови, ибо зрелища лучше и волнительнее и представить себе не мог.

Сариа поймала себя на мысли, что ей скорее неприятно было на это смотреть, а вот особой жалости или сожаления от гибели сотен людей на площади, она не ощущала даже сейчас.

Страх же в них постепенно креп — освободиться они не могли.

Рантаг собрал в кулак свою волю и попытался разрушить заклинание грубой Силой, собрать максимум того что мог и бросить во все стороны сразу. Люди вокруг мертвы, Сариа прикроет себя и Т’шэссара, так что можно не бояться, разве что от построек в радиусе полусотни метров мало что останется, Сила не откликнулась почти никак. Жалкие крохи просачивались, да, но их хватило лишь на то, что б огненный пламень слабо полыхнул в его ладони и, подхваченный ветром, рассеялся над площадью. Теперь Рантаг покраснел. Даже уши стали малиновые — такого жуткого фиаско с ним ещё не случалось.

— А теперь вы вернётесь в этот мир. — Сказал Тёмный. Тихо сказал, но они услышали — в городе стало очень тихо теперь, когда большая часть его жителей, занималась только тем, что капала собственной кровью на камни мостовой.

Чёрный огонь вспыхнул в руках Тёмного и стал стекать вниз, словно вода. Прошла минута, другая, а пламя всё стекало с его рук и текло дальше, по камням, по мёртвым телам — огонь Смерти растекался по всей площади.

— Сариа! Вытассскивай нассс! — Зашипел Т’шэссар, обнажая мечи — иллюзия слетела. Вместо молодого мужчины, аристократа благородных кровей, там стоял не высокий, коренастый, видимо, ящер. Голова чуть сплюснута, жёлтые глаза едва заметно светятся в сумраке непогоды, а вся его кожа покрыта тёмно-зелёными чешуйками.

— Не могу! — Чуть не плача ответила ему девушка.

Увы, Сила решительно не собиралась ей подчиняться. Они так и стояли прикованные к этому проклятому каменному постаменту, для так и не созданной статуи.

А Тёмный явно поднимал всех убиенных. Не к жизни естественно. Зачем Тёмным оживлять кого-то? Они так не делают. За очень и очень редким исключением. К тому же, для этого личная сила нужна не малая. Нет сомнений, что Тёмный поднимал армию зомби.

Мертвецы, оживлённые Смертью, войско так себе — опытный Мастер Меча может перебить их сотни и не вспотеть ни разу. Но когда мертвецы эти идут впереди могущественного Тёмного мага, когда Мастер Меча прикован ногами к земле — просто затопчут.

Зловещий смех Тёмного прокатился над площадью, ему подпевал заунывный, тоскливый вой самой Изначальной, не шибко-то стремившейся подчиняться, хотя и не понятно почему, впрочем, теперь понятно.

Охотники ошалело вертели головами, кажется что ли?

— Господи спаси! — Взвыл бородатый мужик, коему минуту назад отрезали оба уха и выкололи глаз, пока он не признался, что занимался прелюбодеянием в извращённой форме с самим Сатаной и всеми демонами Ада. Взвыл и попятился, врезавшись в постамент, на котором стояли Охотники Дадриама. — Пресвятая Богородица, помоги! — Взвыл он, и ему вторили ещё с десяток голосов. Кто-то убегал прочь, но большая часть людей вставали из луж собственной крови, бледные как смерть, перепуганные насмерть, лишившиеся от ужаса дара речи, но живые и здоровые.

Женщина, которой Тёмной успел отрезать всего одно ухо, прежде чем она созналась во всём подряд, подняла это ухо с земли, второй рукой щупая место, где оно раньше росло — там новое ухо уже есть. Отросло оно, значит.

— Это чудо Божие… — Прошептала женщина.

— Ведьмы!!! — Завизжал кто-то, тыкая перстом в сторону костров. — Ведьмы ожили!!!

И действительно, все три девушки стояли среди пепла давно остывших костров. Голые совершенно, но ни единой раны на телах, ни пятнышка грязи, словно они не из костра вышли, а из ванной минуту как.

Женщина выбросила своё ухо, на ведьм глянула.

И всё сразу поняла.

— Дъяволовы козни!!! Смерть Ведьмам!

Народ загудел, восставший из мёртвых Великий Инквизитор бегом к ведьмам ринулся, одну за волосы ухватил, та завизжала от ужаса и боли, а он ей сразу под дых заскорузлым кулаком!

— Люди. — Как-то не очень хорошим тоном произнёс Т’шэссар. — Вы ничему не учитесь… — Пока говорил, шагнул в бок. И нога сдвинулась. Что не ускользнуло от глаз его спутников. Они переглянулись, и иллюзия развеялась, они все предстали такими, какие есть.

Сариа обнажила кинжалы, пылавшие печатями всех Светлых Сил, мягким зелёным светом светятся смазанные ядом мечи Т’шэссара и двуручный меч Рантага горит в Истинном огне.

Они были готовы вступить в схватку с безумным Тёмным.

Но его не было на площади — Тёмным ушёл.

— Ничего не понимаю… — Пробормотала Сариа, автоматически бросая заклинание, отводившее глаза — местные могли не понять, почему тут ящер стоит и по какому собственно праву, женщина в штанах ходит, а не ведьма ли она?

Ответить ей, поделиться собственными соображениями они не успели.

Случилось нечто необъяснимое.

— Отпустите! — Визжит девушка. Великий Инквизитор в гневе за то, что ведьмы окаянные на всю площадь иллюзию навели, лупит её по спине кулаком. Толпа орёт исступлённо «смерть!!!».

В общем, полный кавардак.

Который мгновенно усугубился.

Толпа вдруг обратила внимание, что у двух десятков кричавших вместе со всеми, вдруг глаза начали светиться, а у некоторых и вовсе гореть. Два десятка людей требовали казнить ведьм, источая глазами колдовской огонь. Вопли на пару секунд стихли.

— Всех ведьм на костёр! — Закричал кто-то и ничего не понимающих, перепуганных людей с горящими глазами тут же похватали и потащили к столбам.

Девушка, которую лупил Великий Инквизитор, от боли не совладала с собой и совершила великое святотатство — пнула Инквизитора, прямо в коленку.

С визгом, Инквизитор её отпустил, на пол упал, а она бежать. Инквизитор руку за ней потянул, гневно ругаясь нехорошими словами, и осёкся.

— Вееедьмак!!! — Взвыли Святые Отцы, тыча перстами на Великого Инквизитора, у коего рука горела в ярком алом огне.

Его тут же схватили. К столбам тащат, а он как мешок картошки, пустыми глазами себе на руку смотрит. Один из Святых Отцов другому на ногу наступил — тот взвизгнул и оттолкнул растяпу. Да как-то сильно оттолкнул — едва заметная прозрачная волна сорвалась с ладони Святого Отца и выбросила другого Святого Отца, на головы добрых горожан. Те как раз ведьм тащили к столбам, а тут такая туша на головы! С перепугу в разные стороны все и попрыгали. А одна девочка лет пятнадцати, замешкалась, руками закрылась и вдруг полыхнула синяя полусфера над её головой!

Святой Отец в сферу врезался, да на мостовую свалился.

— Ведьма… — Не очень уверенно пискнул паренёк, что был в неё влюблён всем сердцем.

— Колдун!!! — Воет рядом стоящая старушка, тыча в него пальцем — по ошеломлённому лицу паренька, бегут искры молний, а в глазах его сияет чистый белый свет.

Старушка недолго кричала — её палец пылал коричневым огнём. Сие заметив, бедняга палец к груди прижала, да поздно уже. Её за волосы седые заскорузлым кулаком хвать!

— Дьявольское семя! — Рычит рыжий детина, сузив злые глаза.

В нос ему летит кулак детины другого — ведь у него в глазах вампирий красный свет виднеется!

— Сариа. — Т’шэссар опустил мечи, круглыми глазами осматривая беснующуюся площадь. Люди бегали по ней, сталкиваясь друг с дружкой, кто-то кому-то бил лицо, некоторые поспешили скрыться в переулках, кто-то с перепугу сознание потерял.

И над всем этим, вспыхивают там и тут, огни всех известных Великих Сил.

— Ух-ходим. — Выдохнула девушка, творя заклинание перехода. — Д-дадриам должен узнать об этом.

— Но это невозможно! Сариа, этого просто не может быть.

— Знаю. — Произнесла она в ответ, открывая овальный проход в иной мир.

Уходить придётся через десятка три миров, активно путая следы.

Площадь городка, в богами забытом мире, полная простыми людьми ещё часа три назад, сейчас заполнена магами самых разных Сил, магами с очень скромной личной мощью.

Но они были обычными людьми и вдруг, в мгновение ока, все стали магами!

Такого быть не может в принципе!

Ни у кого нет такой власти над самыми основами Сущего, ни у кого вообще!

Дадриам должен всё узнать и его Владыки, придут сюда, что бы понять, как это случилось.

А сейчас — сейчас они отступят и как можно быстрее.

15

На высоком холме, под жарким голубым солнцем, занявшим собой третью часть неба, сидел в невысокой белой траве, Первый Великий Инквизитор. Капюшон откинут на плечи, кинжал воткнут в землю. Блеклые голубые глаза обращены вдаль, к горизонту, за который убегает бело-серая равнина.

Тонкие губы Инквизитора растянулись в улыбке.

— Получилось. — Проговорил он, словно до сего момента не мог поверить, что у него действительно получилось.

Кинжал задрожал, приподнялся вверх и изменился в мгновение ока. Там, где он только что был, возникла вытянутая, искажённая область пространства серо-стальных тонов. Эта овальная область, резко вытянулась вверх и обрела иную форму, уже без искажений. Над белой травой, подле Инквизитора, зависла коса — деревянный черенок, простое изогнутое лезвие, коса, как коса. Разве что ручки нет, а так, во множестве миров, в руках многих крестьян можно такую косу увидеть.

— Да, забыл совсем. — Произнёс Инквизитор, покосившись на косу.

Фигура Инквизитора исказилась, краски смешались, и размытая волна пошла по его телу сверху в вниз, стирая иллюзорный образ, возвращая истинный облик того, кто прятался под лицом чужым.

Улыбка не сошла с его тонких губ. Клыки придавали ей зловещий вид. Красные глаза буквально пылали — радостью. Ведь у него получилось.

Хотя и не сразу.

Несколько недель он бродил по мирам, выбирая подходящих Живых, с совершенно обычными, молодыми или не очень, душами. Пытался изменить их, пройти первый этап того, что Ганзар сотворил со своим созданием. Но всё шло вкривь и вкось.

Разумный ящер, пытавшийся проткнуть его копьём из высушенных древесных прутьев, подвергся изменениям, он перекроил его душу по-новому. Бедняга потерял сознание в процессе — с перепугу. Способность чувствовать боль, Китэгра ему отключил.

Закончив, он пробудил ящера и наблюдал за ним какое-то время. Ящер стал слабым магом, не было никаких сомнений. Но за четыре дня наблюдений, этот полу разумный Живой не проявил, даже инстинктивной способности влиять на Изначальные, хотя Китэгра отпустил его на все четыре стороны. Ящер жил, так как привык — первобытным образом. Охотился, убегал от хищников, постоянно ходил по краю бездны, за которой смерть. Но так ни разу и не потревожил Изначальных.

Китэгра отловил ящера снова и был поражён до глубины души — все изменения, пропали.

Он даже подумал, что не того ящера поймал, проверил всё ещё раз, перетряхнул воспоминания аборигена, но нет, это был именно тот самый ящер.

Со следующим Живым случилось всё то же самое, но в этот раз Китэгра следил за ним постоянно, с того момента, как отпустил в поле. Изменённая душа, стремительно, буквально за день, обрела прежний вид. Он и не думал, что так может быть. Однако душа Живого приняла изменения как некие фатальные повреждения и, по сути, излечилась, пожертвовав частью своей структуры.

Он повторил опыт, на этот раз изменения были более серьёзными и сделаны так, что душа не могла самостоятельно исправить случившееся.

Уже на второй день Живой сидел в своём доме на глубине океана, в удобном коралловом кресле, едва заметно шевелил жабрами и пустыми, бездумными глазами смотрел в раковину, показывавшую разноцветные круги и разводы — прежде ему нравилось наблюдать за сменой цветов и красок, и не ему одному. У всей его расы нездоровая тяга была к какофонии цветов и форм. Отчего-то они испытывали эстетическое наслаждение, проводя время таким вот образом.

Китэгра влез в душу несчастного и обнаружил, что души нет. Она рассыпалась как карточный домик, стекла в Поток, словно этот Живой только что умер. Но его тело осталось невредимым, более того — спустя час яркая жёлтая искра, вошла в тело бедняги и вполне удобно там устроилась. Абориген встрепенулся, моргнул двумя из шести глаз и принялся щёлкать выростами на верхней части каплевидной головы — высшая степень удовольствия у них так выражалась, если Китэгра правильно понял. Он надолго там задерживаться не стал, хотя и подмывало понаблюдать за столь любопытной расой.

Довольно долго он пытался понять, что не так было сделано, в чём его ошибка.

И ему это, в целом, удалось. Потребовалось ещё несколько опытов, но в итоге он пришёл к простому ответу на свой сложный вопрос о том, как изменить душу, не кардинально, но значительно? Как запустить процесс, что в итоге позволил Ганзару сотворить одного из Великих?

Действие — все Боги владеют этим способом использовать Изначальные. И подавляющее их большинство только им и пользуются. Это самое простое, самое первое и очевидное. Зачем использовать лук, если под рукой дальнобойная винтовка? Собственно, сравнение не слишком корректное. Всё же Действие Великих, отличается от Магии Почтенных, куда как сильнее, чем лук от винтовки. Различие принципиальное. Изначальные сами выстраиваются в нужные структуры, что б воля Великого, исполнилась. Почтенным приходится использовать знаки, слова, фигуры, артефакты — в общем, всё, что позволяет подтолкнуть Силу, заставить её сделать что-то. И чем слабее душа мага, тем хуже Сила подчиняется ему. Путь магов долог и примитивен на фоне Действия Богов.

В этом и была проблема — в том, что пытался повторить Китэгра, Боги выступали в роли магов.

Он мог разорвать душу в куски, использовать её как оружие, Смерть и личная мощь открывали ему множество возможностей. Но для столь тонких действий с частицей Первородной, одним лишь усилием воли, нужно было быть Богом куда более могучим, чем является он. Что б так легко изменять души, ему минимум, нужно было быть самим Ганзаром, одним из Первых Богов.

Души изо всех сил противились Действию, на столь тонком уровне.

С трудом, прилагая максимум усилий и внимания, он мог внести изменения, но Первородная противилась и им и очень быстро возвращалась к своей прежней форме — так бывало с магами, если они допускали ошибки или неточности в своих заклинаниях.

Действие не подходило для таких свершений. Здесь нужен был иной подход. И он лежал на поверхности, буквально на виду. Однако Китэгра потребовалось довольно много времени, что б это осознать. Не прояви он интереса к магии Почтенных в прошлом, скорее всего, так и не смог бы сдвинуться с мёртвой точки. Он всё же понял, каким образом нужно действовать. Но не то, как именно это делать. Пришлось попрактиковаться, Действием меняя души в различных вариантах и формах, фиксировать сделанное и разбирать по винтику, что б оформить это в симбиоз Действия и Заклинания. Но всё равно, нужный эффект не достигался — что-то он упускал из вида.

А потом пришло озарение — он вспомнил то, что увидел в древнем храме. Вспомнил одну из плит. Тогда, впервые её увидев, он мало что понял, слишком много там было пробелов и крайне странных изображений. Теперь, после всех проведённых опытов и действий, после того, что увидел в творении Ганзара, теперь он без труда смог связать всё воедино и заполнить пробелы, стёртые с древней плиты временем и самой природой.

Он понял, каким образом действовать и как именно это нужно делать.

К сожалению, имелся нюанс, возможно, уникальный для Смерти — он не слишком внимательно изучал древние плиты, возможно, свои нюансы были и для других Изначальных.

Изменить душу в нужной ему форме, можно было, совместив Действие и Заклинание, это не представляло труда, но стабилизировать то, что получится, запустить процесс так, что он станет окончательным и неизменным, просто так, увы, не получится.

Изменение при помощи Смерти, как ни странно, запускала собственно — смерть.

В центре ритуальной фигуры оболочка души предавалась смерти, мучительной смерти — к счастью для тех, на ком Китэгра проводил практику, мучение здесь было формальным. Хватало незначительных мук, сильной, но непродолжительной боли, пронзавшей всю костную оболочку. Самым важным был момент собственно смерти, момент, когда душа покидает тело в поисках новой оболочки или идя к концу своего пути, растворению в Потоке Первородной.

Первые попытки отточили процесс, позволили сгладить неточности и досадные ошибки — без них не обошлось. Слизнеобразные существа, проживавшие в оболочке газового гиганта, в полной мере оценили всю фатальность даже незначительных ошибок при свершении столь противоестественного действия, как кардинальное изменение души.

Первый этап прошёл успешно — все прожитые жизни души были раскрыты, душа словно прожила их заново, мгновенно черпая ту энергию, что должна копить очень медленно, часто теряя её в момент между смертью и поиском нового тела. Но была допущена небольшая ошибка — он не успел вовремя стабилизировать все узлы структуры, остановить влияние прошлых жизней, на тело, занимаемое в текущей жизни. Ничего страшного — несколько смутных воспоминаний в мозге, некоторые навыки, которых в этой жизни не было от слова совсем. Но этот незначительный прокол, оказался достаточным, что б на следующем этапе взорвать всё. В прямом смысле взорвать. Беднягу разнесло на мелкие куски, а его душа развалилась на запчасти и истаяла в мгновение ока.

Он повторил опыт и добился успеха, но так измотал себя, что пропустил важный момент финального ритуального действия, сопряжённого с мысленным усилием — Действием, какое свойственно всем Богам. Последствия не заставили себя ждать. Полученный маг Воды, сразу же оказал влияние на Изначальную. И такое мощное, что Китэгра нарадоваться на него не мог.

Энергия всё вливалась в беднягу и вливалась. Она тянулась к нему как железо к магниту — и это, увы, всё, на что был способен полученный маг.

Он втянул столько, что уже на второй минуте жизни в статусе Почтенного, превратился в сгусток водянистой жижи, непонятного смысла и характера. Жижа горела Синеватым пламенем, булькала водянистой кровью и желеобразной плотью, но это собственно всё, что у него получилось.

В итоге Китэгра больше ушёл в сторону заклинаний, дополнив собственными наработками прочитанное на древней плите и увиденное в создании Ганзара. Он погрузился в интересное занятие с головой и тщательно разбирал все этапы, все самые незначительные детали, добавляя всё новые и новые элементы, пока, наконец, не убедился, что всё получилось. На одной странной планете с пятью солнцами, среди расы чернильно-чёрных мокриц, сумевших отрастить себе трёхпалые руки и внушительный мозг, возник полноценный, хотя и слабый, маг Земли.

Китэгра был горд и доволен — ему удалось свершить то, чего никогда не сделает ни один из Великих, посетивший древний храм. Ключом, раскрывающим тайну, были вовсе не плиты, вовсе не странная магия неизвестной ему расы. Ключом к запретному знанию было создание Ганзара.

И если Ганзар не создавал подобных существ в промышленных масштабах, то, получается, во всём Мироздании, только он один ныне владел столь могущественным и тайным знанием…

Он, Рив и Коса — Рив, нечто подобное сотворил с ним. Коса — она просто не понимала, чему Китэгра радуется. По её мнению не существует предела. Нет никакой сложности для души, стать более могущественной, если она того по желает — так он понял своего союзника и друга, пришедшего в Мироздание неизвестно откуда. Впрочем, в отношении косы он мог и ошибаться.

И всё же, когда-то давно, Коса что-то с ним сделала, как-то его изменила…

Убедившись, что загадка разгадана, Китэгра понял и кое-что ещё — нет никакой разницы, сколько Живых подвергнутся изменению разом. Если дополнить всё сделанное ещё одной сложной ритуальной фигурой с парой мощных артефактов, он сможет стабилизировать изменение души, сразу для любого количества Живых — хоть будет их две штуки, хоть два миллиона, разницы нет.

Для двух миллионов, конечно, громко сказано. Потребуются артефакты такой мощи, а процесс будет столь бурным, что на финальной стадии всего действа, пол планеты в крошку разнесёт.

Однако три-четыре сотни можно изменить за один раз, или нельзя?

Вопрос так его занял, что несколько недель он обдумывал все нюансы, мысленно всё просчитал и воспроизвёл ни один и ни два раза. Всё получалось — теоретически.

В общем, он не выдержал и нашёл подходящий мир, подходящее место.

Несколько сотен Живых умерли и восстали, оставшись теми же людьми, с той же памятью, но с совершенно другими возможностями.

Китэгра улыбнулся сияющему в небесах голубому солнцу и полной грудью вдохнул аммиачный воздух — что-то в нём было в этом воздухе, какой-то особый едва уловимый тон.

Он не только расширил мир тех людей, дав им власть над Изначальными, тем подтвердив свои умозрительные выкладки о массовом изменении простых душ, до чуть более сложного состояния.

Он не только сделал их мир более увлекательным и интересным.

Он преподал им важный урок, поделился с ними частичкой мудрости, какой всегда не хватало детям Человека, живущим столь безобразно мало.

Они, наверняка, всё поняли и уже никогда не станут применять пытки, что бы что-то доказать…

Он вздохнул, теперь грустно — урок-то они получили, а вот понять его? С этим у детей Человека всё сложно. Они плохо воспринимают очевидное. В особенности, если эти дети Человека, не являются потомками Империи Человека, одной из погибших империй Великих рас.

Что ж, он получил ответы, сумел создать их практически из ничего, немного коробит, что в том, немалую роль, играют его враги, те, кто уничтожил его родной мир. Если б они не оставили творение Ганзара в его мире, дабы оно вырвалось и принялось убивать, то, возможно, он и не смог бы обрести знания, вышедшего из рук Первых Богов — а из чьих ещё? Только они были столь могущественны и высокомерны, что б пойти настолько далеко. И как, каким путём открыто было и постигалось знание это, ему даже и думать не хотелось. Вряд ли история была увлекательной, и вряд ли там обошлось без пары-тройки разрушенных Вселенных и триллионов Живых, загубленных не со зла, конечно, а лишь исключительно ради любопытства и эстетического удовольствия.

Он знает, как получить из любого Живого, прожившего хотя бы сотню жизней — Почтенного, мага не очень плохого уровня.

А что если процесс, с одной и той же душой повторить не один раз? Судя по творению Ганзара, процесс этот повторяли раз сто и душа выдержала. Пройдёт ли тот же финт с душой более сложной?

А если немного подправить процесс, сможет ли он самолично создать одного из Великих?

Какой интересный, волнительный вопрос!

Коса не выдержала.

Лезвие полыхнуло весёлыми искорками, с нотками угрожающий красных тонов — сердится и удивляется его бесконечной глупости. Ведь это так просто сделать, и не нужны никакие ритуалы!

— Нужны. — Не согласился Великий.

Коса возразила — выслав в его разум поток информации, пополам с эмоциями…

Где-то через час, Китэгра сумел сообразить, где находится и сильно тряхнул головой.

— Это работать не будет. Сила просто разлетится по потокам. — Укоризненно глядя на Косу, заявил он. Потом ещё что-то хотел сказать, но Коса ответила, не дожидаясь продолжения.

В этот раз, глаза в кучу удалось собрать буквально через десяток минут.

— Я даже не понимаю, о какой из Великих Сил ты говоришь! — Возмутился Великий столь наглым поведением своего друга и союзника. — Нет такой Силы!

Лезвие косы задрожало, вокруг него собралась прозрачная дымка с сероватыми искорками внутри, послышался протяжный гул и дымка исчезла. Вместе с белой травой в радиусе километра.

Китэгра сидел на голой белесой земле и мрачно косился на косу. Та победно и самодовольно сверкала в лучах местного светила, искрясь в молниях всех радужных цветов и оттенков.

— Ладно, есть такая Сила. Но я не могу ею управлять.

От косы пришли эмоции, которые он сумел понять, как сочувствие и жалость.

Очень яркие такие, знакомые ему по жизням, прожитым вместе с душами множества Живых.

Похожие эмоции они испытывали при виде калечных и неизлечимо больных.

— Ну, спасибо. Только в этом я всю свою жизнь и нуждался. — Проворчал он, поднимаясь на ноги.

Некоторое он время смотрел на горизонт, туда, где белая листва деревьев, с чернильно-чёрными стволами, создавала нечто вроде шапки. Действительно, казалось, будто на весь горизонт сразу, надели белую шапку. Непонятно кто и непонятно зачем.

Китэгра не знал, как поступить — хотелось попробовать новое знание в деле, довести до логического финала. Никаких последствий не будет, если он применит его раз или два. Мёртвых не привлечёт пара слабых Богов, возникших из ничего. Их привлекают аномалии, куда больших размеров, для их прихода нужно нечто экстраординарное — десятки Великих или сотни Почтенных, возникших очень быстро в одной Вселенной. Причём быстро, тут понятие относительное. Две-три тысячи лет для появления сразу десятка богов, для одной Вселенной, это будет уже невероятно быстро. И потенциально может привести к появлению Мёртвых, к истреблению всей разумной жизни. Но один или два, это не должно закончиться столь печально, а он остановится на двух?

Армия Богов в его власти…

Только будут ли они подчиняться его воле? Опасное, слишком непредсказуемое знание.

Великий решил отложить этот вопрос. Прожить какую-нибудь жизнь, полную ярких впечатлений, желательно в каком-нибудь особенном мире — даже сам поиск таких миров и таких Живых, доставляли ему большое удовольствие. Не говоря уже о самой жизни в таком мире и воспоминаниях, что после он мог пережить вновь и порой не один раз.

Он определится с решением позже.

В родном мире всё в порядке и даже тому Великому, что высвободил творение Ганзара, он оставил хороший сюрприз. Потомки Великих рас, неплохо справляются, он им сейчас не нужен.

Так что вперёд — к новым впечатлениям, к ярким, невероятным воспоминаниям, каких не могло бы возникнуть у того, кто столь могуч, что обрёл право зваться Великим!

16

Средь голых камней, средь двух бездонных карьеров, на узкой скалистой полосе, пространство задрожало, словно от жаркого воздуха, исказилось оно и с противным хрустом, разорвалось надвое. Сквозь образовавшуюся прореху, в пустынный мир ворвался свежий воздух горных вершин, немного ярко-белого снега и вслед за ними, портал переступил высокий, златокудрый мужчина в ярких и причудливых одеждах, с изумительной красоты шпагой на поясе.

Портал за его спиной захлопнулся, и он радостно улыбнулся бледному, серому небу этого мира, измученного давней войной, да так и не сумевшего от неё оправиться.

Слабый холодный ветер трепал золотистые кудри, прекрасный лик светился радостью и почти что счастьем — он проделал долгий путь, что бы вернуться сюда. Прошли многие годы с тех пор, как его изящная поступь отставляла следы на мёртвой земле этого мира. Он не торопился, ибо не видел в том особого смысла, да и не до конца был уверен, что сможет найти обратную дорогу. Он шёл по мирам, златокудрый, прекрасный Бог, покорявший сердца и умы множества самых разных живых существ. Ему поклонялись, его любили и ненавидели, при взгляде на него проливали слёзы счастья и в бешенстве скрипели зубами, желая покончить с ним раз и навсегда — его путь обратно был долгим.

Полный приключений путь, из которого он сумел извлечь максимум удовольствия и впечатлений — более того! Изящная ладонь Бога, легла на богато украшенный эфес шпаги. Он вытащил её из ножен и изумительный, нежно-зелёный нефритовый клинок, сверкнул в лучах местного невзрачного солнца. На этом долгом пути, он успел стать надеждой на спасение и ужасным проклятьем для целых миров — Великий Тэя не любил повторяться. Иногда он был бесконечным добряком, невероятно милосердным богом, а иногда прекращался в тирана и жестокого деспота. И то и другое, имело свои тонкие грани, нюансы и удивительные неповторимые детали, которые было приятно вспоминать. Иногда, конечно, неприятно, куда же без этого? Но кто сказал, что неприятный опыт или память, менее прекрасны, чем опыт и память, полные лучами света и тепла? Мироздание так огромно, а он так Велик! Так зачем ограничивать себя глупостями навроде добра и зла? Сегодня добрый, а завтра злой — это ведь весело и интересно. Тэя вновь взмахнул своей шпагой — прекрасный трофей.

Своему любимому занятию он не изменил. Правда, на некоторое время забыл о нём — как оказалось, он соскучился по мирам, по их непредсказуемому разнообразию и по редкостной глупости Живых. Что там говорить — он даже обнаружил, что скучает по тем дням, когда ему поклонялись миллионы! Вот это было действительно откровение, ошеломившее Великого Тэя. Так что, недолго думая, он стал Богом первого попавшегося мира и мудро правил, был добрейшим Богом всего Мироздания, отзывчивый, милосердный и всё такое. Лет через десять наскучило. И мир тот надоел. Перебрался в другой и стал истинным исчадием Зла, с истинно ангельским ликом и голосом.

Потом и это надоело, снова стал добрым, потом поэкспериментировал, дозируя тиранские замашки с милосердием. В общем, в какой-то степени, он был даже рад, что его выбросило на окраины Предела Миров, и выбираться обратно пришлось столь долго.

Но время шло, он двигался вперёд и наконец, повстречал её — прекрасная и волнительная Богиня Жизни, благородная, юная, безумно сильная и гордая, воинственная и невероятная.

Она была просто бесподобна!

Когда надоела — сразился с ней и убил.

Шпага павшей Богини, станет прекрасным дополнением к его коллекции трофеев, взятых с тел, погибших от его руки Богов Мироздания.

Великий Тэя с интересом осмотрелся. Он был немного удивлён. Оказывается, его уже ждали.

— Как любопытно. — Проговорил Великий, опуская шпагу острием к земле — ему понравился этот трофей, ведь и сраженье с прежним владельцем шпаги, было просто чудесным. Много лет прошло, а он всё ещё с удовольствием вспоминает детали той схватки. Да и сама шпага неплоха. Павшая Богиня много сил и времени отдала созданию сего могущественного артефакта. Потребовалось лишь немного исправить его, что б он стал автономным и его мог применять даже Бог Смерти. Обычным людям или магам, к этому оружию лучше не прикасаться — сгорят как спички. Но в руках Богов, теперь абсолютно любой Силы, эта шпага может стать могущественным оружием.

Может быть, он даже не сразу положит её в нишу к другим своим трофеям в своёй обители.

Он нахмурился, ощутив лёгкую тоску — там много времени прошло! Он скучал по своим трофеям, хотелось вернуться и взглянуть на них вновь. Ведь за каждым из них своя чудесная история, за каждым прекрасная битва и эпическая смерть одного из могущественных Великих.

Что ж, осталось лишь взять второй трофей, в этом своём долгом путешествии и можно будет возвращаться домой. Он лишь надеялся, что битва с местным богом Смерти, не станет пресной или слишком простой. Увы, столь много битв, так много прожито лет — его уже трудно чем-то удивить.

Лишь воспоминания всё ещё ярки и оригинальны, всё, что было после, только повторяет их, причём крайне неумело и скучно.

Заунывный вой сотен мертвецов, восстающих к своей новой жизни, жизнью в полном смысле слова не являющейся, прокатился над карьерами и мёртвыми равнинами.

— Какой бессмысленный пафос. — Сердито рёк Великий, надеявшийся на что-то более впечатляющее. Тут ведь и вспомнить будет нечего. Что вспоминать-то? Вопли, порождённые Силой? Местный Великий, начинал разочаровывать. До того, что эпизод со Стражами, начинал казаться просто его глупой ошибкой, самонадеянностью и большим везением местного бога. А это ни о чём хорошем не говорит. Везёт, как известно, преимущественно дуракам.

Великий Тэя, слишком уважал и ценил себя, что б тратить время на глупого, но везучего бога.

Из камня медленно выползает чёрное пламя, в общих чертах напоминающее человекоподобную фигуру. Тэя без всякого интереса наблюдал, как существо выползает наружу, обретая всё более чёткие очертания — когтистые худые пальцы, тонкие руки, рваный чёрный балахон, горящие красным глаза, огромные клыки и череп, лишённый плоти.

— Цирк, просто недостойный моего времени цирк! — Возмутился Великий, изящным движением длани, отправляя в призрака сгусток энергий Смерти. Сей магический снаряд врезался в пустую глазницу черепа призрака и существо порождённое Силой, с диким воем рассеялось в воздухе.

Но едва призрак исчез, как десяток таких же, начали выползать из земли вокруг Великого.

— И что это значит? — Поинтересовался он, обращаясь к небесам. Ответа, конечно, не было, только вой призраков, хруст костей и скрежет когтей. — Ты так и будешь прятаться? Не заставляй меня искать тебя Великий! Я бываю милосерден. Иногда. Может быть, я пощажу тебя. Право слово, — он небрежным движением шпаги рассёк голову одного из призраков. Нефритовый клинок развеял призрака в долю секунды. Едва лезвие коснулось призрачной фигуры, как поддерживающая его структура из чистой Силы, разрушилась безвозвратно. — Это не серьёзно Великий. Так ты ничего не добьёшься.

Все призраки вылезли из камня и атаковали одновременно. Широкий замах, удар шпагой по круг и призрачные тела всех духов до единого, рассечены надвое. Они замерли на мгновение, затем их очертания начали смазываться, ветер подхватил отделявшиеся от них язычки чёрного пламени и унёс по склонам карьеров, куда-то вниз.

— Какая пустая всё-таки была трата времени. — Тэя убрал шпагу в ножи. Он окончательно пришёл к выводу, что инцидент со Стражами, не показатель мастерства местного Бога, а всего лишь его, Тэя, самонадеянная беспечность. Так стоит ли тратить своё время здесь? Может лучше наведаться в Тройственный мир? Пригласив его сюда, демоны вынудили его потратить своё время впустую. Конечно, он неплохо провёл время, будучи вышвырнут на границы Предела миров, но это вторично и напрямую с демонами не связано. Их вины это обстоятельство никак не искупает, но в принципе, может стать аргументом в пользу сохранения жизни, местному бесполезному и трусливому богу.

Решено. Тэя кивнул сам себе — он отправится в Тройственный мир и пока не получит интересной, запоминающейся битвы с хорошим трофеем, обратно не вернётся. Там наверняка, есть какой-нибудь интересный и оригинальный бог, которого интересно будет убивать.

Он повернулся к ближайшему склону карьера, сделал шаг.

Шаг не сделался. С удивлением Великий опустил взгляд ниже.

Камни испещряли сложные ритуальные фигуры и символы, а его ноги пылали в чёрном огне, буквально слитые с камнем. Вся фигура горит, безумно быстро вытягивая всю Силу из окрестных потоков. Ещё мгновение и заклинание сработает — заклинание, которое начертали на камне…

— Призраки! Вот зачем они были нужны! Ты не знал, где я появлюсь, а они не нападали вовсе, они были частью сложного заклинания, им нужно было просто отвлечь меня и занять верные места!

Фигура налилась Силой так, что теперь пламя горело по пояс ему. Попытка перехватить Силу, втянутую в фигуру, закончилась ничем. Великий создавший это, позаботился о том, что б Силу нельзя было направить мимо заклинания.

— Хм, наверное, я был не слишком прав. Но Великие Силы! Как изобретательно и необычно — Бог, так полно и грамотно, использующий ритуальную магию! Просто уму непостижимо!

Фигура вышвырнет его из этого мира — он уже понял, что она делает. Только в этот раз он забудет, что бывал здесь, забудет о Китэгра. Может даже забудет, как его самого зовут, с этой частью заклинания Китэгра явно не церемонился — это может даже убить Великого Тэя.

Что ж, умно и хитро. Но не более того.

Вокруг Великого пространство разорвало сразу в десятке мест — надо спешить, а тянуться за пределы планеты, в те потоки, что ещё не осушило это сложное заклинание созданное Богом, слишком долго. Времени может не хватить.

Из разрывов между мирами Сила хлынула к тому, кто имел власть над ней и чёрный огонь окутал руки прекрасного златокудрого Бога. Ревущее пламя ударило вниз, в сам камень под ним, разрушая его на атомном уровне. Скальный перешеек между карьерами, в мгновение ока превратился в облако серой пыли.

Утратив материальную основу, ритуальная фигура просто исчезла, а собранная ею Сила…

Сила моргнула зачем-то, полыхнула и исчезла без следа.

А так не бывает. Сила должна была разлиться вокруг целым морем энергии и начать вливаться в свои потоки, что б вновь течь по верхнему слою реальности этого мира и постепенно растворяться, терять свой «цвет», что б вскоре быть поглощённой Потоком Первородной…

Он резко задрал голову вверх.

Сила не исчезла, она просто была немного не там, где он её видел.

— Проклятье. — Прошипел Великий, поднимая руки и направляя поток чистой Силы в то, что видимо стало сейчас — тоже самое заклинание, та же фигура, перегруженная Силой, готовая сработать.

Только вот вычерчена эта фигура не в камне, а в самой ткани реальности, в самом пространстве, да ещё и на всех слоях костной ткани этого мира.

Высвободив огромный заряд энергии, разрушая заклинание, сметая само пространство, Тэя уже понимал, что не успеет — заклинание пронизывало все слои реальности. Оно укоренилось настолько глубоко, что быстро его не разрушить. Можно лишь попытаться сгладить последствия.

Мир вокруг померк — заклинание сработало.

Он не выдержал и завопил от боли — заклинание направляло сложные Формы, прямо в его разум, в его душу, пытаясь выкроить из него любые воспоминания о Китэгра, его мире, о том, что было после того, как он впервые ступил в мир Играющего Душами.

Не зря этот Великий, получил такое прозвище, не зря…

Но не с той душой он взялся играть на этот раз!

Тэя сражался, как мог, тянул Силу отовсюду, где ощущал её — где находится, он понять не мог, его тащило сквозь миры и Межмировую тьму. Одежда обратилась прахом, левая рука сгнила в рекордные сроки, ступни ног слизнуло вихрем Межмирья, голые кости торчат наружу и кровь хлещет в три ручья. Заклинание всё тащило его прочь, пронося через самые губительные миры и вихри Сил, бушевавшими между ними. Ему приходилось бороться и за свою жизнь и за свою память.

Сколько времени прошло, он не знал, но одно ему было известно точно — Тэя ничего не забыл…

Старый рыбак шёл по берегу моря и ворчал себе под нос, всякие нехорошие слова. Вот он остановился, плюнул сердито в море, на удочку свою самодельную глянул и поморщился. Чёртов шторм разбил лодку о камни, а там всё было и снасти и сети, всё в общем. Где золотых теперь добыть на это всё? С удочкой много не наловишь. Чего есть зимой будет? Эх, Баргово семя, что б их всех Прива крылами своими по передушила.

Делать нечего, старик сел на валун покрупнее, взял удочку в руки. Вздохнул тяжко.

За спиной что-то хрустнуло и шмякнулось. Оглянулся он и обомлел.

На песке лежит — ни рыба, ни мясо, ни зверь, ни человек, а кровавая каша какая-то. Кости торчат, кишки вокруг носу заплелись, рук-ног нету, ужас просто.

Старик потряс головой, зажмурился. Снова глаза открыл — а то бывает оно всякое. Может с медовухи оно и мерещится. А он её любит, медовуху-то. А кто ж её не любит? Только аристократы эти напыщенные и не любят, всё своё пойло ароматное из земель заморских выписывают, тьфу, кровопийцы, так. Не исчезло оно. Лежит, значит, кровью и гноем в море вытекает.

И в огне чёрном горит. Странно оно это. А как это вообще? Ну, бывает, али нет?

— Ааа! — Вскрикнул старик, когда нечто открыло единственный свой покрасневший гноящийся глаз. Подпрыгнул, удочку обронил, за сердце схватился.

А огонь тот чёрный всё ярче и ярче.

— Тикать надо. — Прошептал старый рыбак. Мысль показалась удачной. Секунды не прошло, а уж за скалами пятками босыми сверкает, на ходу осеняя себя знамением самой Привы.

Останки непонятно от кого, полностью скрыло в чёрном огне. Столб пламени поднимался всё выше, пока не достиг высоты человеческого тела. А затем исчез — порывом ветра его смело в сторону и язычки пламени, рассеялись один за другим.

На месте, где недавно пылал чёрный огонь, стоял высокий, златокудрый, бесконечно прекрасный молодой человек, в простой серой рубашке, серых штанах и с кожей серой.

Он мрачно хмурился, что несколько портило его прекрасный лик. Глаза пылали злостью, а губы были сердито сжаты. Сделав пару шагов, он присел на валун. Стал смотреть на далёкий горизонт, подставив лицо свежему морскому бризу.

Спустя несколько минут, глаза его сверкнули озорной искоркой и губы растянулись в улыбке.

— Какой ловко он меня провёл! — Восхищённо молвил человек.

Несколько минут он молчал, проверяя свои воспоминания — вроде бы, ничего не исчезло, как минимум, следов такого исчезновения, он не обнаружил. Возможно, всё уцелело. Возможно, нет.

Но всё же, как изобретательно он его чуть было не убил!

— Это будет одно из лучших моих приключений. — Убеждённо произнёс он. А потом добавил к своим словам. — Великий Китэгра, ты определённо достоин, принять смерть из рук Великого Тэя!

Ему придётся снова искать обратный путь, снова возвращаться, но теперь он не станет задерживаться, вернётся быстрее, чем в прошлый раз. Этот Великий сумел его не только обмануть, не только безмерно удивить — но едва не убил! Такого с ним уже очень давно не случалось.

Жаль шпагу. Потерял где-то, пока заклинание тащило его сквозь десятки миров. Вряд ли получится найти её, но он попытается — убив Китэгра и вооружившись новым трофеем, взятым с тела погибшего Великого, он отправится на поиски шпаги. Но не раньше.

Он поднялся на ноги и с улыбкой посмотрел в голубые небеса незнакомого мира.

Как странно и удивительно — он почти забыл это чувство.

Однако Мироздание всё ещё способно по-настоящему удивить Великого Тэя!

17

Китэгра возник на плоской как стол низине, окружённой каменистыми, иззубренными утёсами. Отсюда не было видно, что творится за утёсами. Этакий естественный закуток, из которого не увидишь окружающего мира, и в котором не увидят тебя.

Она была здесь. Сидела на коленках, выпрямив спину и закрыв глаза. Она молилась ему, просила прийти как можно скорее, просила изо всех сил.

Он услышал этот зов, находясь очень далеко от своего родного мира. Он проживал интересную, полную приключений жизнь и искренне наслаждался ею.

Зов Аллады добрался до него и вынудил разорвать связь с избранным им Живым, вернуться в собственное тело и отправиться домой. Он спешил, как и всегда в таких случаях. Но в этот раз он искренне беспокоился — оставленные им Формы не сработали, вообще ни одна. Только мольбы Аллады смогли пробиться к нему и сообщить о страшной беде поразившей потомков Великих рас.

Иначе она не стала бы так отчаянно взывать к нему, только катастрофа могла вынудить её на такой шаг, ну, он так полагал.

Прибыв в родной мир, прибыв так быстро, как только мог, он обнаружил, что с миром всё в порядке. Потомки Великих рас занимались своими делами — одни строили новый город, другие подлетали к Марсу и начинали высадку, вскоре они начнут постройку научных комплексов. Что, кстати, весьма разумно. После подвигов Ланарика, стало очевидно, что проводить любые, даже самые безопасные опыты, вторгавшиеся в неизведанные глубины Сущего, лучше подальше от дома.

Воины патрулировали планету и иногда сражались, используя полностью достроенный боевой звездолёт, размещённый на орбите. Орудия этого корабля изрядно упростили оборону планеты от существ, постоянно вторгавшихся в верхние слои реальности. Но потомки Великих рас, на том не остановились — на орбите собирался второй корабль, ещё более амбициозный и внушительный, чем первый. Более того, третья конструкция, поначалу принятая за ещё один корабль, таковым не являлась. С некоторым удивлением он понял, что видит начало строительства весьма внушительной космической станции, предназначенной, прежде всего, для сборки кораблей. Около десятка роботов, не спеша монтировали на не полные каркасы, мощные крепления, предназначения коих он определил как крепёж двигателя, ещё не доставленного на орбиту. То есть, потомки Великих рас, собирали самую настоящую космическую верфь, причём автономную, способную не только удерживать стационарную орбиту, но и перебираться от одной планеты к другой — если и вовсе не между звёзд путешествовать. Создав свой первый звездолёт, они не остановились на этом и не стали повторять уже пройденный этап снова и снова — вместо этого они пошли дальше, итак не малые амбиции, были возведены в абсолют и Великому, это понравилось. Потомки Великих рас не стояли на месте, не ждали когда Великий Учитель придёт и выдаст им вектор, в котором нужно двигаться — они развивались сами, с упорством, какое было достойно самих Великих рас.

Однако мольба Аллады была столь сильна, что в ушах звенеть начинало.

При этом миру ничто не угрожало, всё было в полном порядке.

Так что же это всё значит?

Убедившись, что никакой беды не случилось, Китэгра переместился непосредственно к источнику мольбы, готовый встретить лицом к лицу, что угодно, готовый к коварным ловушкам Великого, пострадавшего от его Стражей — готовый ко всему.

Но не к тому, что всё же увидел.

Седовласая женщина в простой одежде, коснулась плеча Аллады своей рукой. Девушка открыла глаза и, увидев Великого, поднялась на ноги — её молитва оборвалась, она больше не звала на помощь, за её спиной стоит Рие, Хранитель Серого Предела.

И как это понимать?

Особенно в свете того, что Аллада отводит глаза, и нос виновато повесила. Делает вид, что её зверски и именно сейчас, заинтересовал наруч с встроенным излучателем. Смотрит на него, деловито хмурится, а щёки пунцовые. Даже кончики ушей, что торчат из копны медовых волос, алые стали.

Девушка явно не попадала в беду и Серый Предел не угрожает его миру в лице Хранителя Рие.

Тут нечто иное, нечто, вынудившее Алладу взывать к нему всем сердцем, всей душой, так, словно всему миру Великих рас угрожает смертельная опасность — это гарантировало, что он обязательно услышит и вернётся. А не найдя угрозы, сразу же отыщет источник мольбы.

Что-то явно случилось. Что-то важное, что-то такое, что требует отчаянных мер.

Только вот случилось это не в мире Великих рас — случилось это в Сером Пределе.

Китэгра двинулся к девушкам, на ходу изменяя своё тело. Сгорбленная фигура воплощённой Смерти, исказилась, на мгновение её очертания утратили чёткость и глубину, а спустя секунду, по потрескавшейся бесплодной почве, широким шагом двигался высокий, мускулистый мужчина в облегающей торос чёрной рубахе и свободных штанах. Мужчина, исключительно сильно напоминавший некоего имперского Правителя, павшего с честью, много сотен лет назад.

Он остановился в паре метров от них, опираясь на косу одной рукой и, молча, смотрит в лицо Аллады. Взгляд Великого, полон укора. Девушка кашлянула и, так и не взглянув ему в лицо, сказала.

— Великий Учитель, прости. Я не смогла отказать. Она очень настаивала. — Девушка шагнула в сторону, словно пытаясь выскользнуть из-под его взгляда, и движением руки указала на Хранителя, известного ему как Рие. — Они просят о помощи, как я понимаю. У них просто выхода нет, они в отчаянии. — Она покосилась на Рие, та согласно кивнула и начала говорить, обратив на себя взор Бога Смерти. Аллада, как только тяжёлый взгляд Великого переместился правее, вздохнула глубоко и с явным облегчением.

— Серый Предел приветствует тебя Великий. — С большим почтением и уважением, коих он не замечал за ней прежде, обратилась Рие к Китэгра. Конечно, она и в прошлый раз вела себя достаточно подобающе, но, как говорится, без фанатизма. Сейчас всё изменилось — она пришла с просьбой. И как казалось Китэгра и как говорит Аллада, это могло означать только одно — Серый Предел испробовал всё и вся и потерпел неудачу. Но проблема столь важна для них, что они не могут просто забыть о ней, они ищут иные возможности решения и, возможно, первое, что пришло им в голову, попросить помощи здесь. Как бы там ни было, этот странный мир, с не менее странными его обитателями, выслал сюда Хранителя, фигуру важную и ответственную, для беседы с Великим.

Китэгра остался серьёзным, он внимательно слушал, но мысленно не смог удержаться от улыбки, память Рива сейчас преподнесла интересную мысль.

Великий Ринн, к коему прибыл бы всего один Хранитель с мольбой о помощи — один, без богатых даров, не падающий на колени, без тысяч простых воинов уже начавших возводить первый храм в его честь, да ещё и одетый в простецкий наряд, пусть всего лишь выглядевший таковым…

В общем, будь на его месте Ринн, Хранитель Серого Предела Рие не смогла бы прожить достаточно долго, что б произнести слова приветствия.

Рие извинилась за то, что оторвала его от важных дел, не поддающихся её скромному пониманию — Китэгра мрачно кивнул в ответ, подтверждая её слова. Дела были очень важные — он не сумел насладиться полноценно чужой жизнью и в момент, когда мольба Аллады настигла его, он как раз переживал увлекательный и невероятный опыт, связанный с первой влюблённостью, скромного парнишки из сельской местности. Увлекательность была спорной, невероятность абсолютной, так как избранный им мир, населяли две расы — люди и эльфы. Причём они не вырезали друг дружку, не испытывали никакой неприязни, наоборот, жили в мире и даже больше. Жизнь, что разделил Великий с юным сыном Человека, обещала крайне интересный опыт. И обещание то не осталось пустым — парень действительно влюбился, и любовь не стала безответной. Дочь Эльфа и сын Человека, вместе выросли на пограничных землях, вместе играли, вместе взрослели.

Эта жизнь сулила опыт, какой он мог бы переживать снова и снова. Редкость в Пределе миров уже само то, что люди и эльфы, живут в мире. Но что бы они ещё и семьи создавали, вместе выстраивали мир и процветание, вместе проживали жизнь — такого он ещё не встречал.

Да, Рие права — её пониманию, вряд ли доступно то, чем он занимался всего час назад. Сам принцип этого занятия ей вряд ли станет понятен, не говоря уже об ответе на простой вопрос — зачем это надо? А вот насчёт важности, пожалуй, всё спорно. Он вполне может вернуться в тот мир и возобновить оборвавшееся приключение. Парнишка даже и не заметит ничего, как не замечал и прежде, все шестнадцать лет своей жизни.

Впрочем, время в том мире идёт быстрее, чем здесь. Так что, увы. Когда он вернётся туда, парень уже успеет состариться. Что на вряд ли можно считать проблемой, так как мир тот процветает, не знает войн и серьёзных несчастий. Всегда можно вернуться и начать с начала, с другим Живым.

Впрочем, почему бы не сменить стороны? Было бы интересно впитать воспоминания того странного мира, с позиции детей Эльфа. Это будет интересно, он в том почти не сомневался.

Рие продолжала говорить, от извинений, перейдя к сути проблемы и мысли о недавно покинутом мире, отступили на второй план. Признаться, он начал скучать, слушая её, но чем дальше, тем сильнее её слова задевали его любопытство. А, кроме того, сама того не подозревая, Рие обещала ему множество интересного, что могло бы сравниться с тем опытом человеческой жизни, что им был утрачен по её вине. Серый Предел был готов к щедрому дару для Великого, если тот отзовётся на их просьбу и поможет. Серый Предел так же выражал ему доверие, коего не удостаивался прежде никто из Живых — для них это было лишь знаком доверия, большой жертвой в их глазах. И понимай Великий насколько для них это важно, о щедром даре речи и не шло бы. Но он прервал Рие и ясно дал понять, что ему это не интересно, что для него в этом нет ничего важного. Хранитель сузила глаза, она была рассержена, но её гнев был скорее иррационален, она всё понимала. Указав путь в свой родной мир, предоставив ему право появляться среди них в любое удобное время, она ничего не добилась — увы, но этот жест не имел прецедентов и цены, лишь для них самих. И, конечно же, они не сомневались, что реакция таковой и станет. Так что указание местонахождения Серого Предела средь бесчисленного множества вселенных Мироздания, стало лишь благородным жестом, мостиком для доверия и не более того. О сути дара, что Предел готов вручить за помощь, речь не шла — пока что, Великому лишь сообщили, что он что-то получит взамен. Но что именно, будет зависеть только от него. Единственное что Рие дала ясно понять в этом вопросе — словесной благодарностью и пожеланием доброго пути, всё не закончится при любом исходе.

Однако хотя координаты Предела и не имели для него никакой ценности, всё же, кое-что значили. Ему придётся отправиться туда. А их мир, то, что он ощутил и увидел, когда Воины сцепились в битве с Рыцарями Предела, это было интересно. Ему хотелось посмотреть на их мир, понять, что с ним не так, что такое огромная стена, мельком виденная им в разрыве между мирами, что такое этот бесконечный серый туман. Но, к сожалению, загадочность Серого Предела, может развеяться за две секунды, стоит ему там оказаться. Так что он не проявил никакого любопытства или интереса к просьбам Рие, ни в жесте, ни в слове. Его лицо выражало лишь недовольство тем, что его оторвали от наиважнейшего божественно важного дела — проживания чужой жизни, в которой намечалась пылкая любовь между человеческим юношей и эльфийской девой.

Пока Хранитель говорила, Аллада потихоньку отходила в сторону и, улучив момент, без шума и пыли улетела в небеса, что-то напоследок бессвязно пробормотав о прорыве тварей, у каких-то гор на севере. Великий проводил её долгим взглядом. Девушка взмыла вверх, её доспех блеснул в лучах солнца, и вскоре она исчезла за скалами, спеша на битву за этот мир, а может быть, просто пытаясь поскорее сбежать от его укоризненных взглядов и возможной поучительной отповеди.

Она зря опасалась — Великий уже не сердился на неё, а выслушав Рие до конца, понял, что девушка просто не могла поступить иначе. Всё, что Хранитель рассказала ему, прежде, она рассказала Алладе. Помочь Пределу было нужно. По многим причинам, не только из чистого альтруизма или в надежде на благодарность, что будет сложно оценить по достоинству.

Серый Предел мог бы стать важным союзником для мира Великих рас. Этот союз, стоил гораздо больше того, что Предел мог бы предложить в качестве своей благодарности или просто платы.

Сейчас два мира контактируют, в их прошлом остался конфликт, едва не стоивший многих жизней, для обеих сторон. Но это далеко не союз и даже не начало дружбы, скорее отношения двух миров крайне прохладны. Реальная помощь Серому Пределу, может всё изменить в лучшую сторону.

Аллада как никто понимала это. И пусть её прошлое, до Последней Войны, до демонов, до всего, что было после, изрядно подзабыто — всё это было слишком давно, а память Живых, увы, слаба.

Мир так изменился, что ей порой казалось, что прошлая жизнь была лишь сном. Нечто подобное она уже испытывала. В дни, когда космические полёты стали обыденны, сражения средь густых лесов и полей, с луком в руках, где самым страшным оружием была кривобокая баллиста, стрелявшая через раз и только по праздникам, стали казаться ей полузабытым сном. Так бывает со всеми, кто не стареет, чья жизнь, потенциально, может длиться вечно. Так было и сейчас, но всё же, она ещё помнила прошлое. На личном опыте Аллада знала, сколь важны союзы, как всего один верный ход в дипломатии, может изменить всю историю, повернуть её в другое русло.

Она просто не могла отказать Рие с её просьбой.

Как и Китэгра.

— Я помогу вам. — Сказал он, когда Рие замолчала. Великий не стал изображать долгих раздумий, каковые изобразить бы стоило, выказав свою крайне низкую заинтересованность. Он счёл это лишним. Хранитель, ответ его, услышав, сверкнула глазами — она была рада слышать именно эти слова.

— Серый Предел будет благодарен Великому. — Сказала она, склонив голову — ниже, чем простой кивок, но куда выше, чем нужно для поклона. Хранитель выражала признательность, но своего достоинства не теряла, ибо сейчас она не просто Рие, маг Света и Хранитель, сейчас, она представитель всего Серого Предела, его лицо и голос.

Рие активировала портал между мирами, не откладывая дела в долгий ящик.

Для этого она воспользовалась прибором. Китэгра автоматически отправил Познание и не был удивлён полученному результату. Прибор, размером с пол ладони, не имел в себе ни капли Изначальных Сил, никакой магии, только наука. Серый Предел мог путешествовать между мирами, используя лишь Науку Материй, что о многом говорило. Ещё до того, как портал развернулся полностью, Китэгра вспомнил о мире Алфэйоса. Там науку пытались развивать, Созданный бог благоволил к подобным деяниям своих людей. Но их наука, практически мертва, она лишь вспомогательный механизм для Магии Великих Сил. В Сером Пределе и наука, и магия развиваются полноценно, что открывает Пределу массу возможностей. Есть вещи, что доступны лишь науке, есть те, что доступны лишь магии, есть вещи, что наука, либо магия, делают лучше или же хуже. Какую сторону ни выбери, ты всегда лишаешься какой-то полезной возможности.

Серому Пределу нет никакой нужды выбирать, они ничего не теряют — им доступно всё, что может предложить любой из двух путей познания, данных Живым самим Мирозданием. Более того, они активно смешивают знания, зачастую создавая нечто невозможное.

Рие вошла в портал первой, Великий проследовал за ней.

— Я понимаю, что Великий не жаждет задерживаться у нас слишком долго, ведь в нашем мире, время течёт гораздо медленнее. — Произнесла девушка, когда портал закрылся, а Китэгра замер на месте, глядя прямо перед собой. Он не ожидал увидеть здесь что-то подобное. — И от моего внимания не ускользнуло, что Великому будет интересно взглянуть на наш мир изнутри. Я предлагаю посмотреть отсюда. Это будет быстрее, мы сэкономим немало времени.

— Мудрый поступок. — Ответил он, оперевшись одной рукой на невысокий каменный портик.

Портал привёл их на вершину очень высокой стены. Чуть меньше километра, собрана она, на первый взгляд, из обычного камня, но это не так. Познание отправилось вниз, буквально сразу как он переступил грань между мирами и, несмотря на то, что вышло оно из рук Великого, его отшвырнуло от стены так яростно и так легко, что не успело Познание собрать и толику информации, как было развеяно без остатка.

Стена, утолщавшаяся к низу и идущая в обе стороны на много километров, аж до самого горизонта, оказалась не так проста, как виделась на первый взгляд. Куча самых разных заклинаний и усиливающие артефакты всех Сил и всевозможного вида. Иначе эта постройка не смогла бы так ловко разделаться с Познанием. Он не сомневался, что в этой стене полно и других сюрпризов, созданных Наукой, а так же тех, что создавались на стыке самых продвинутых знаний, как в Науке Материй, так и Магии Великих Сил.

Перед ним, уходя к горизонту, раскинулся город. На первый взгляд казалось, наверное, из-за стены, что город занимает пол планеты, разделяет её с чем-то жутким и злобным, что Китэгра ощущал сейчас буквально кожей. Нечто за его спиной, раскинулось так же широко, как и этот город, вскоре он обернётся, что бы посмотреть, что там по другую сторону стены. Вскоре. А сейчас он смотрел на город, не пытаясь скрыть своего удивления. Он видел Предел в момент конфликта, видел его как воинов и магов, как людей с огромным багажом знаний и тех, кому нельзя доверить ничего кроме пулемёта, показать пальцем направление и сказать — стреляй!

И вот он увидел, откуда они пришли.

— Сердце Серого Предела. — Тихо сказала Рие, подойдя ближе к краю стены. — Наш первый и главный город, наш Предел, за которым гибель всего, за которым только серость и смерть.

Он чувствовал это, там, за своей спиной. Познание, брошенное туда, не было отражено — оно просто исчезло. Ушло в завесу злой, ни на что не направленной, он даже не знал, как это назвать.

Оно просто было там.

И когда-то, было здесь.

Великий рассматривал город, а Хранитель Рие следила за его взглядом и, словно заправский гид, поясняла, что же такое он видит перед собой.

— Эти поля созданы не так давно. — Сказала она, когда взгляд Великого обратился к обширным зелёным насаждениям, разбросанным по всей территории города и весьма хаотично. Объединяли эти сады, лишь зелёный цвет с разноцветными вкраплениями и снующие по полям роботы, занятые, надо полагать, заботой о растениях. — Ещё до Серого Предела, мы научились получать большую часть нужных нам материалов, другим способом. Не было нужды уничтожать природу, ради собственного пропитания. О полях и садах забыли на многие тысячи лет. Только когда всё рухнуло, мы поняли, как нам этого не хватало. Наши сады, это словно…

— Напоминание о том, что было утрачено и символ состоявшихся побед.

Несколько секунд Рие молчала, потом грустно улыбнулась и согласно кивнула.

— Когда победы появились, мы создали первые сады. Довольно долго, мы думали только о выживании. — Взгляд Китэгра переместился на высокие стелы с такими же портиками, как на стене, собственно казалось, что их вырезали из этой стены и поставили в городе. Если мысленно провести линии от стелы к стеле, получались кольца, расположенные на разном удалении друг от друга.

— Части стен оставлены как напоминание. Каждый раз, когда мы продвигаемся вперёд, а Оно отступает, мы выстраиваем новую стену. Как ты сам уже понял Великий, стена не просто для красоты. Она позволяет отодвигать границы всё дальше. Однажды, новая стена не понадобится, планета будет очищена и снова станет только нашей.

Она всё говорила, её голос был полон грусти, даже когда причин для неё не было.

Весь этот мир, был пропитан тоской по утраченному, и чувством вины.

Он уже понял почему это так, но Рие всё же пояснила.

— Мы сами погубили свой мир. Мы создали это. — Она указала коротким кивком себе за спину. — И погубили всё. Не только свою планету — весь наш мир, всё живое погибло из-за нас.

Конечно, она преувеличивала — виновники старой трагедии, поглотившей целую Вселенную, давно мертвы. Но далеко не все. Серый Предел умел обманывать смерть и делал это задолго до того, как серость накрыла всё пространство этого мира.

Увы, дети Человека не всегда способны выдержать испытание вечностью.

Те, кто пережили первые часы краха, те, кому выпала незавидная участь выжить на первых порах и заложить основы для того, что в будущем наречёт себя Серым Пределом, из этих людей, немногие дотянули до сего дня. Почти все основатели города, давно в могиле. Кто-то погиб в Серости, кто-то в иных мирах, кому-то груз вечности был не по плечу и они ушли из жизни сами. Немногие выдержали и жили до сих пор. Так что, говоря «мы», Рие сильно преувеличивала. Она и её сородичи, лишь продолжали борьбу, начатую задолго до их рождения. У них и выбора иного просто не было.

Однако эта обречённость, уверенность в том, что они виновны в трагедии целой Вселенной так же, как и их предки, именно это, заставило их остаться здесь и продолжать сражение с врагом, куда более страшным, чем все демоны Ада. У демонов, хотя бы есть разум, их мотивы, даже самые извращённые и далёкие для людей, понять всё же можно. Принять, может, и нет, но понять, можно. С ними даже договориться можно — они хотя бы говорить умеют.

Серость разумом не обладала. У неё не было цели или желаний. Серость просто была и всегда пыталась расширяться, захватывая всё больше и больше пространства.

Вот почему они назвали себя Серый Предел.

Серость, их враг и проклятье.

Предел — они сами.

Стражи бездумной силы, что движется всегда вперёд, никогда не отступает и уничтожает всё на своём пути. Стражи, не видящие иного пути, кроме как победить или погибнуть в своей борьбе.

Китэгра подумал о том, что Рыцари Предела, без особых проблем смогли бы не только найти общий язык с воинами Империи Человека, но и даже подружиться с ними.

В городе, носившем тоже название, что и весь этот мир, архитектура зданий различалась кардинально, но подчинялась одной простой системе. Он не сразу понял, Рие не заостряла внимание на этом моменте, для неё его попросту не существовало, ей это казалось привычной нормой. Хранитель объясняла лишь назначение отдельных, выделявшихся из общего фона построек, полагая, что именно они привлекли его внимание.

Архитектура зданий менялась вместе со стелами. Словно город застраивался кольцами, что так, в принципе и было, и каждое кольцо выпадало на долю новых поколений, имевших несколько отличный взгляд на строительство, нежели их предшественники. По этим кольцам можно было даже отследить, как именно менялось представление строителей о том, каким образом должны выглядеть те или иные здания. Что любопытно, такое строительство не вызвало хаотичных нагромождений улиц и отдельных зданий. Всё здесь подчинялось строгому порядку и удобству.

Странное это место и чем дальше, тем больше.

И всё же, сильнее всего его поразил ни сам город, ни Серость, а улицы. По ним передвигались люди, когда пешком, когда в транспорте самых разных форм и фасонов, неизменными оставались лишь наложенные на всё подряд заклинания, преимущественно оберегающие от различных напастей.

Такие же, подобные заклинания, можно было заметить, буквально на каждом здании, в отличие от стен и стел, остатков стен прошлых, Познания они не рассеивали и не отражали, он сумел узнать всё что хотел. И среди кучи самых разных заклинаний, всех типов, форм и Сил, всегда присутствовало одно и то же, хотя и в вариациях, но настроенное только на одно — противодействие Великой Силе, с которой Китэгра не сталкивался прежде никогда. Он замечал её среди потоков, она всегда была там, в каждом мире, в каждом месте серые потоки этой Силы присутствовали. Жиденькие, тонкие ниточки, в сравнении с прочими Великими Силами, но от того не утратившие своего жуткого могущества.

В Сером Пределе есть Почтенные, посвящённые именно этой Великой Силе — странно и необычно, ведь нигде прежде он таких не встречал. Память Рива, к коей он сейчас пытался обратиться, не содержала ничего об этом. Словно этой памяти просто не было или Рив не хотел, что бы он знал что-либо об этом.

У Китэгра уже давно сложилась уверенность, что таких магов в Мироздании попросту нет.

Но здесь они были.

Маги Времени, люди имевшие власть над одной из самых загадочных Великих Сил.

Загадочных и страшных — достаточно обернуться, взглянуть в лицо Серости, что бы понять, насколько опасна эта Сила и к каким последствиям могут привести неосторожные игры с ней.

Люди, наполнявшие улицы города — это не были лишь воины, Рыцари Предела, как их называла Хранитель. Город заполняли тысячи самых обычных детей Человека. Мысли многих крутились вокруг простых бытовых проблем. Лишь единицы задумывались о Серости — для большинства она стала лишь речевым оборотом. Молодые думали о любви, дети о играх, старики, чьи лица оставались молоды, чьи тела не старели, размышляли о делах более сложных, но всё же, это была простая обычная жизнь, самых обычных людей. Жуткий получался контраст со стеной, за которой целая Вселенная корчится в агонии. И всё же, это была реальность Серого Предела — лишь немногие были вовлечены в борьбу за этот мир, хотя все знали о ней. Он слышал мысли тех, кто мечтал стать Рыцарем, тех, кому не удалось этого сделать, слышал их разочарование и боль. У этого общества было множество путей для своих людей, но на вершине всего стояли лишь две, своего рода, касты — Прелаты и Хранители. Они руководили, они решали, каким станет будущее или настоящее для всего Серого Предела и всех его жителей.

При этом здесь не установилось каких-то сложных или даже мучительных условий жизни, люди были довольны. А если нет, просто принимали непопулярные решения — но их не принуждали к этому. Им объясняли, почему нужно делать так, а не иначе. И почти всегда, подобные вещи упирались в одно и то же — Серость, что никуда не делась, что так же наступает и стремится поглотить всё.

Людей не держали в страхе пред своими лидерами, не принуждали поступать против своей воли, совсем нет, им популярно объясняли всё, и не было здесь тех, кто не мог понять необходимости принятых решений и сделанных поступков.

Над городом светило солнце — не настоящее, его создала наука этого мира. Орбитальная станция, дававшая достаточно света и тепла. Этот свет падал на весь город, но только на него. За пределы стены, свет проникал едва-едва. На километр в лучшем случае, да и то, частично. Дальше, свет просто не мог пробиться сквозь серую завесу.

Небо — оно тоже было только здесь, над городом. Ярко-голубое, приветливое небо, создававшее иллюзию полнейшего благополучия везде и всюду. Но стоило подняться на стену, и бесконечная серая пелена вставала перед тобой, уходя на километры во все стороны. Серость уходила в небеса, скрывая их от глаз. Серая пелена закрывала собой всё, лишь этот город, не был её частью…

Рие с печальной улыбкой рассказывала о высоком сером здании, что было посвящено тем, кто пережил первые часы гибели мира и тому, кто возглавил их, кто пришёл на помощь, хотя мог просто пройти мимо. Он не сделал этого, не оставил их умирать, он показал им, как выживать, как бороться с Серостью. Показал им, как стать тем, чем они стали сейчас.

Так её это поглотило, что девушка не сразу заметила, что её давно никто не слушает.

Она обернулась, несколько удивлённая таким поворотом дел. Но на широкой стене, не было никого, только она. Девушка подошла к другому краю, к тому, что обращён был к бесплодным, опасным землям за стеной. Великий был там, внизу. В прозрачном сером тумане по чёрной потрескавшейся земле, медленно брела сгорбленная фигура в чёрном балахоне, при каждом шаге опиравшаяся на косу. Вот фигура замерла и обернулась — красные глаза зловеще сверкнули сквозь разряженный туман. Рие вздрогнула всем телом — этот взгляд, словно сама Смерть смотрит на неё.

Он отвернулся и пошёл дальше, вглубь тумана, становившегося всё гуще и гуще. Здесь, у стены, ещё безопасно. Около километра туман редкий, видимость прекрасная. Около пятисот метров от стены, безопасны, даже для простого человека в лёгкой футболке.

Но дальше, привычный мир исчезает — там заканчивается Предел и начинается Серость.

Китэгра двигался через туман шагом недолго. У стены, мир был странным, но он всё ещё оставался тем, к чему он привык. Потоки Изначальных пронизывали всё, огибая слишком плотные объекты и просачиваясь через те, чья плотность ниже. Пространство вело себя привычно и знакомо, ощущалась только всё нарастающая угроза. Ему решительно не хотелось идти дальше, туда, где туман становился слишком густым. Коса признаков жизни не подавала. Её это всё не волновало, никакой опасности она в упор не видела, а его беспокойства решительно не понимала.

Он сместился в пространстве почти на километр, очутившись на условной границе между густым серым маревом, где видимость ограничивалась полуметром и разряженным туманом.

И здесь, мир выглядел совсем иначе.

От удивления, а может и испуга, Китэгра переместился обратно на прежнее место и вновь посмотрел на застилавшую всё впереди стену серого тумана, источавшего незримую угрозу. Ничего не изменилось — всё по-прежнему. Потоки следуют прежними руслами, их ничто не трогает, всё спокойно насколько это возможно.

Он почти сразу вернулся обратно, к сплошной серой пелене.

Потоки корёжило, они изгибались, закручивались в спирали и рассеивались, словно целые куски их исчезали в ничто, но уже через несколько метров, они продолжали течь, как ни в чём ни бывало.

Душа мира здесь, выглядела очень странно. А с учётом того, что с пространства около километра от стены, ничего подобного видно не было, градус необычности только нарастал.

Лишь одна Сила, выглядела здесь по-другому — серый поток, Изначальная, что источалось бегущим лишь вперёд, временем. Поток, скорее океан. Эта Сила разлилась вокруг почти сплошным валом. Будь это другая Изначальная, он мог бы сказать, что повелевающий ею, здесь, становился практически не победим. Но это было Время, Сила, источаемая абсолютно всем, что есть в Пределе миров. Нет ничего, что не было бы связано со временем. Каждый атом, каждая частица, вносит свой вклад в эту Силу, отчего становится непонятно, почему потоки Времени, столь скудны в любом месте — в любом, кроме Серого Предела. Казалось бы непонятно. На деле ответ достаточно прост. Эта Сила поглощается Потоком Первородной быстрее, чем любая другая. Везде в Пределе миров — везде, но не здесь. Что-то случилось в этом мире, что-то, что разрушило само устройство мировой ткани, самую её основу, то, на что повлиять могли разве что Первые Боги.

Время перестало уходить в Поток, энергия хлестала через край, заполняя этот мир, выдавливая прочие Изначальные, искажая мировую ткань во всех её слоях.

Китэгра не мог понять одного — как этот мир до сих пор существует? Он должен был развалиться на части, стечь в Поток Первородной, как стекает вода по камням в горном ручье, не должно было остаться ничего, даже самой мировой ткани. Однако этот мир не погиб окончательно, каким-то образом, разрушение сдерживалось. Кто-то остановил процесс, придумал, как обратить его вспять, но он не остался, что бы закончить начатое — эта борьба будет длиться тысячи лет, тот, кто нашёл способ остановить распад Вселенной, предоставил этим заниматься виновникам катастрофы.

Что могло привести к подобным последствиям? Китэгра подозревал, что всё дело в магах Времени. Их не было нигде, как минимум, о них практически неизвестно.

Здесь маги Времени есть и, наверняка, появились они не вчера. Их мало, можно пересчитать по пальцам двух рук, но всё же. Кто-то здесь играл со Временем, а это не та Сила, что прощает ошибки.

Он снова сместился в пространстве — попытался это сделать. И у него даже получилось.

Врезался лбом в камень, едва не упал на спину. Замер на месте, не моргая, разглядывая торчавший из земли кусок скалы. Его перенесло на пять метров вперёд, материализовало в сантиметре от камня и грохнуло об него так, словно он на этот камень бежал с приличной скоростью.

Китэгра скривил губы, от злости и разочарования — он может сюда войти, может дойти до места, указанного Хранителем. Никто не пройдёт так далеко — они пытались. Ничто не разгонит этот туман быстро — они пытались сделать и это.

Только Великий может сюда войти и даже погулять немного, не померев в процессе.

Однако его личная сила здесь, в этом проклятом сером тумане, стремится к полному маразму. Он не мог нормально коснуться потоков Смерти, не мог перемещаться в пространстве — Время буквально вырывало его из мировой ткани и бросало обратно, в верхний слой реальности.

Мало того — он руку к лицу поднял и нахмурился сердито. Его неспособное стареть тело, вело себя так, словно вдруг забыло, каким его создавали.

Пальцы высохли, истончились, когти слоились и крошились прямо на глазах, кожа стала дряблой, старческой примерно до локтя. Всё остальное тело оставалось прежним, не подверженным старению. В довесок ко всему, океан чистой Силы, расплескавшийся вокруг, словно заметил его присутствие, словно имел разум и секунду назад просто спал.

Серые нити тянулись к нему, окутывали всё тело, пытались проникнуть сквозь кожу.

Он буквально чувствовал, как чуждая ему Сила, пытается разобрать его на атомы.

Было бы несложно отбиться от столь наглого поведения Силы, бездумной, не способной к подобным действиям, без направляющего её разума — для Времени, это правило, видимо, здесь не работало. Отбился бы он без проблем — вариантов решить этот вопрос существует масса. Однако для всех нужен доступ к своей Силе, нужна энергия, которой здесь кот наплакал.

Не беда — всегда можно открыть портал в иной мир или вытянуть Силу из других участков Вселенной, Богам такое под силу, но только не в Серости Серого Предела.

Сила не откликнулась в этой Вселенной. Её словно не было нигде, только те куцые ниточки, что текли у самых его ног. Что было доступно его воле, он использовал, открывая проход туда, где послушной его воле Силы было в избытке.

Портал в иной мир открылся с первого раза, не успел подумать, а он уже открыт, что как-то странно, учитывая сколь мало тут Силы и как трудно ею управлять…

Причём портал открылся сразу в двух местах. Впереди и за спиной.

Китэгра повернулся ко второму порталу. Заглянул туда. Увидел собственную спину.

Портал открытый в Сером Пределе, в Серый Предел и вышел.

Он закрыл портал, удивлённо качая головой.

Взгляд его скользнул по местности, что осталась за спиной. Прямо на него, медленно шёл кто-то, зловещими красными глазами, сверкая в сером тумане. Китэгра отошёл в сторону, напряг зрение и ощутил гнев. Сразу после мгновенной паники, тут же и исчезнувшей.

Из тумана на него шёл — он сам.

Китэгра видел себя, идущего по полю, несколько минут назад.

Он так и не понял, что это было — иллюзия рождённая Силой или его действительно сместило во времени. Пытаться разобраться в случившемся, он не решился. Смерть в сером тумане, как ни странно это звучит, была практически мертва. После открытия портала, потоки Смерти истончились настолько, что почти исчезли.

Просьбу Хранителя, можно было выполнить лишь одним способом — двигаться к месту на своих двоих и как можно быстрее. Что было не так-то просто по нескольким причинам. Сейчас, шагая по голой как стол земле, с редкими камнями на ней, он сожалел, что его тело несколько сутуло и неповоротливо. Это тело создавалось не для скоростных забегов. Оно могло выдержать колоссальный урон и повреждения, после которых не живут в принципе. У этого тела была идеальная нервная система, которой можно было управлять по желанию, обостряя её или отключая полностью. Когти могли резать металл. Физическая сила такова, что ударом кулака он мог расколоть надвое гранитный валун. Но вот быстро бегать, это тело не умело — подвижность делала суставы более хрупкими, а кожу пришлось бы делать более эластичной. Теперь эта невероятная живучесть его тела, сыграла с ним дурную шутку. К Силе не подобраться, бежать никак, а время идёт.

Другие причины возникали постоянно и непрерывно.

Не успел сделать и десяти шагов, как перед самым носом туман рассеялся и он увидел нечто, напоминающее округлый портал, с рваными краями. Он остановился и услышал разговор — двое мужчин в ветровках, курили на углу улицы, бросая скучающие взгляды, на проходивших по тротуарам девушек и проезжавшие по дороге машины.

— Васёк, слыхал?

— Чё такое?

— Генерального секретаря ЦК КПСС сегодня арестовали. Говорят с 2002-ого года, воровал народные деньги. Расстреливать походу будут.

— О как, никогда бы ни подумал.

— Да брось! Я вот с самого начала как знал — Пурин тот ещё жук. Я жене так и говорил — посадят.

— Так расстрелять же собрались?

— Ну, да. Я к тому…

Клуб очень плотного серого тумана пронесло мимо, а когда он слился с остальной серостью этого мира, портала на месте уже не было.

Что это было? Явно не этот мир.

Разговор странный, вроде слова понял, но их смысл ускользал.

Миновал метров двадцать и слева от него в тумане возник другой образ.

На этот раз подобия портала не было. Девушка в облегающем синем костюме, в ужасе прижималась к стене. Она была видна полностью, а вот стена и всё прочее нет. Казалось, что некто невидимый, просто стёр всё, что посчитал лишним, нетронутой оставив только девушку.

Она была перепугана насмерть, бледная, трясётся от страха, вжимается в стену всем телом и смотрит куда-то вперёд, широко открытыми глазами. Это длилось всего секунду, а затем он услышал жуткий крик, и серая пелена с головой накрыла беднягу. Образ разметало в разные стороны густым серым туманом, больше похожим на дым.

Миновало несколько минут и его стопы ощутили под собой что-то новое. Он глянул вниз и остановился. Вокруг, в серой пелене, поднимается свежая зелёная трава, полная полевыми цветами, самых разных расцветок. Это длилось секунды три, затем трава начала увядать, скукоживаться и, в конце концов, серая пелена подхватила коричневую крошку, что осталась от травы, да понесла её куда-то прочь. Не прошел и десятка метров, как рукав балахона расползся и свалился наземь — от него не осталось даже пыли, не успев упасть, рукав обратился серым туманом.

Чем дальше он уходил в серость, тем агрессивнее становилась Изначальная, безраздельно владевшая этим миром. В какой-то момент, он сделал шаг и упал — левая нога исчезла.

Китэгра сидел на земле, круглыми глазами глядя на свою уцелевшую ногу и на полы плаща, свободно лежавшие на земле там, где должна была быть его нога.

Как это случилось? Он не заметил. Просто ноги вдруг не стало. Более того — на бедре нет раны, но имеется очень старый, грубый шрам, словно ногу ему отрезали десятки лет назад, да строго по суставу. Потребовалось приложить немало усилий, что б вытянуть достаточно Силы из окружающего его мира и создать себе новую конечность. Теперь Время нападало и на потоки Смерти, оно перекрывало к ним доступ, источало и те крохи, что здесь ещё были — такого он точно ещё не видел и видеть не мог. Потому что это невозможно. Цвет Силы можно обратить, если знаешь как, если разумен и можешь влиять на Силу в принципе.

Но как, Великие Силы, как, одна из Изначальных по своему почину, может менять цвет другой Изначальной?

Поднимаясь на ноги, Китэгра понял, что последнее место в Мироздании, в которое он когда-либо заглянет во второй раз, даже если все миры исчезнут — это Серый Предел.

Он не двинулся дальше, он остановился, глядя в Душу мира — ориентироваться по-другому, тут было просто невозможно. Нет запахов, нет звуков, туман окружает со всех сторон и уже через полметра не видно ничего. Лишь в Душе мира, где материальные искажения Силы не были видны, можно было проложить какой-то маршрут.

Постройки, к коим ему нужно дойти, видны на горизонте. Он прошёл полпути. Чуть меньше, чем последний спасательный отряд Предела. Его отсюда видно. Точнее, то металлическое, что было создано из особых сплавов или пропитано Изначальными. Всё прочее давно поглощено серым туманом. Ещё немного и там, на земле, не останется совсем ничего, наверное, даже пыли не будет.

Он не мог двигаться дальше. Риск не вернуться, слишком велик.

Но и вернуться ни с чем, ему не хотелось.

Как же поступить? На весах только важное. И, как ни посмотри, а его жизнь, всё же важнее. Для установления дружеских отношений с этим миром, нечто, что станет залогом будущего союза, может возникнуть и позже. А вот если он тут сейчас помрёт, заново он не возникнет, не умеет он так.

И всё же столь удобная возможность — жаль её терять. Но риск, этот проклятый риск…

Косе, видимо, надоели его душевные терзания и неуверенность в принятии решения.

Лезвие полыхнуло синим светом, нечто полупрозрачное окутало острие и с глухим звоном расширилось во все стороны сразу. Мгновение и серый туман разметало в разные стороны.

На пять метров вокруг, тумана нет, ни единого его клочка не видно.

— Благодарю. — Искренне сказал он, обращаясь к косе. Та не отреагировала, словно ничего особенного и не случилось, словно он мог и сам всё это сделать в любой момент. Коса не считала Время какой-то особенной Изначальной и решительно не понимала, почему Китэгра стоит на месте.

Самоуверенность косы поражала, даже спустя столько лет, но основания для неё имелись более чем все. Как бы там ни было, лучше поспешить, что он и сделал.

Выжимая максимум скорости из своего тела, Великий ковылял к форпосту Предела, где несколько дней назад, погибло с десяток Рыцарей и два Прелата.

Предел продвигался в Серость, он вдвойне оправдывал выбранное для себя имя. Предел наступал, расширяя, собственно, свой предел. И для этой цели использовалась не только стена, напичканная магией и разнообразными приборами. Стена служила защитой для уже очищенных, хотя скорее, исправленных территорий, но не только. Она так же влияла и на Серость, поглотившую планету и весь этот мир. Стена заставляла Время отступать, взбесившиеся потоки, наверное, самой древней из всех Изначальных, подле неё постепенно приходили в норму, стабилизировались. Стена служила чем-то вроде оборонительного рубежа, на только что отвоёванной территории, пресекала любые контратаки врага. Время, свихнувшееся настолько, что, возможно, обрело подобие примитивного сознания, не могло пробиться через неё. Когда туман начинал рассеиваться, когда Время отступало пред стенами Предела, они делали следующий шаг и, судя по кольцам в городе, выстроенным разными поколениями, такой шаг делался не часто.

В область плотного тумана, примерно на два-три километра вперёд, выходила группа Рыцарей, во главе с Прелатами или без оных. Они приносили туда прибор, устанавливали и активировали его. После чего, в спешном порядке, возвращались обратно под защиту стен, где им оставалось лишь ждать. Если всё проходило успешно, Рыцари обходились без потерь, а спустя некоторое время, туман, большей частью состоявший из материальных проявлений и искажений самой Изначальной, рассеивался, и стену можно было продвигать ещё на несколько километров вперёд. Медленно, но верно, Серый Предел отвоёвывал свою планету, наверняка, намереваясь пойти и дальше, за её пределы, отвоевав всё то, что было потеряно в далёком прошлом.

Китэгра добрался до места и на мгновение остановился возле конусообразной конструкции, почти чёрного цвета. Не смог не остановиться — стало понятно, почему их аппарат оставался невредим здесь и мог исправно работать. Он прикоснулся рукой к холодной обшивке. Он не мог её спутать ни с чем — мёртвая материя, причём на грани между тем, что выпустил на волю Ланарик и той формой этой материи, что не смогла бы устоять пред натиском самого Времени.

Иногда, группа доставлявшая аппарат терпела потери, иногда погибали все. Но такого не случалось уже очень давно. Последний Рыцарь, погибший в подобной миссии, погиб несколько десятилетий назад, что могло сыграть свою роль в разыгравшейся здесь трагедии — они слишком осмелели и зашли слишком далеко в серый туман. Им следовало остановиться немного раньше.

Впрочем, не факт, что их это спасло бы. Иногда, Серость буквально начинала кипеть, словно проснувшись от долгого сна и поняв, что задумали люди.

Он отвернулся от аппарата, его взгляд пробежался по земле — голая, потрескавшаяся, казавшаяся невероятно старой, она усеяна множеством металлических деталей. Часть покрыты ржавчиной, часть рассыпаются прямо на глазах, другие выглядят как новые — всё, что осталось от Рыцарей Предела. Металла в них часто больше, чем плоти, так что, пожалуй, эти детали вполне можно считать костями.

Уцелел только один, тот, в котором Рие была абсолютно уверена, она не сомневалась, что он ещё жив. Прелат лежал на спине чуть в стороне от разбросанных повсюду деталей. Серая туника, испещрённая рисунками, изображавшими нечто вроде хаотично разбросанных коротких языков пламени, она расползлась по швами и держалась только на честном слове. Одна его нога, до колена, словно отсечена, видно торчащие оттуда провода. Под культёй натекла лужа серебристого цвета. Единственный глаз закрыт, металлическая половина лица покрыта ржавчиной. Левое плечо словно обкусано сворой мелких грызунов и оттуда тоже что-то течёт, торчат провода, и время от времени вылетают искры. Прелат не казался живым. Что-то подсказывало Великому, что даже если он очнётся, то живее от этого не станет. Китэгра хватило сил, что бы отправить в сторону Прелата простенькое Познание, и оно вернулось, принеся достаточно информации.

В этом человеке, от человека уже почти ничего не было. Даже уцелевшая человеческая часть лица, таковой не была. Искусственная кожа, искусственный глаз, напичканный электроникой.

Под кожей металлические кости. В теле нет ни одной живой клетки, он весь был из металла, и пластика. Только под металлом черепа, в самой глубине черепной коробки, ещё оставалось немного живой ткани — частица его живого мозга.

И таким Прелат стал не здесь — он сам сделал это с собой. Сам этого хотел, сам к этому стремился. Впрочем, как и все ему подобные.

Странно, что в его теле, ещё была душа.

Из Живого, в теле Прелата, осталось грамм на двести нейронов мозга.

Эта группа была особой, может, поэтому они и допустили ошибку, стоившую жизни практически всем. Их возглавлял тот, ради кого Предел был готов пойти на многое. Их возглавлял Первый Прелат — действительно первый, как утверждала Рие. Он был одним из тех немногих, кто пережил катастрофу и заложил основы того, что сегодня звалось Серым Пределом. Тогда, он ещё был человеком. Сейчас — сомнительно. От человека там не осталось почти ничего. Первый Прелат уже давно был ближе к машинам, чем к людям.

Если б ни душа, можно было бы смело называть его роботом.

Первый Прелат был для Предела очень важной фигурой, Героем, как в прошлом, так и сейчас, Рие не задумываясь ринулась бы ему на выручку, если б допустила, что у неё есть хотя бы крошечный шанс спасти его. Она сделала бы это, даже точно зная, что в итоге погибнет. Наверное, в Сером Пределе нет Рыцаря или Хранителя, который не отдал бы за него жизнь…

Граница, очерченная косой, дрогнула и сжалась. Китэгра ощутил безмерное удивление, исходившее от неё — этого не должно было быть. Но факт остаётся фактом. Более того — туман за границей круга, становился всё плотнее, серость обретала более густой цвет и начинала напоминать каменную стену. Что-то подсказывало, что пора отсюда убираться и как можно скорее.

Подхватив Прелата на плечо, Китэгра двинулся к стене.

Прелат пролежал здесь много дней, отключив практически все системы, погрузив себя в глубокий сон, не отличимый от смерти. Его тело источало несколько Изначальных сразу, он пропитан Силами насквозь, но не это остановило Серость, не это позволило ему протянуть так долго.

Первый Прелат, в отличие от своих товарищей, Силами, включая и местные обезумевшие потоки Времени, не воспринимался как живое существо. В Силах он, образно выражаясь, «звучал», точно так же как груда бездушного металла. Прекратив двигаться, утратив всякое подобие жизни, Первый Прелат превратился для Изначальных в мебель, деталь рельефа. Это не могло длиться вечно, остатки живой материи и душа, всё равно притянули бы к нему смерть и серый туман сжевал бы его так же легко, как и его товарищей. Но Хранители Серого Предела, обратились к Великому, который был столь неосторожен, что вошёл в центр самого странного и страшного вихря Сил, какой вряд ли есть где-то ещё, кроме как в самом Хаосе.

Граница круга сжималась всё быстрее, лезвие косы постоянно меняло цвета и форму — коса была в бешенстве и отчаянно пыталась усмирить вконец обнаглевшую Изначальную. Но всё было тщётно, неумолимое Время, преследовало их, и готово было обрушиться на них всей своей мощью.

Великий успел покинуть область плотного тумана до того, как все усилия косы пошли прахом.

Серый туман собрался в волну за его спиной и рухнул ему на голову, но было поздно — здесь стена Предела влияла на Время слишком сильно. Серая волна замерла на мгновение, продвинулась ещё немного и развалилась на почти безобидные рваные дымки, поплывшие куда-то по своим делам, да в разные стороны.

Здесь потоки Смерти были более полны, чем внутри тумана. Так что тратить время на очередную ходьбу, Великий не стал.

— Ты сумел! — Выдохнула седовласый Хранитель с молодым лицом и телом, бросаясь к нему и подхватывая тело Прелата, бесцеремонно сброшенное Великим с плеча, словно мешок картошки. Она подхватила его в полёте и даже не пошатнулась. На вид хрупкая и тоненькая, эта женщина обладала серьёзной физической силой. Видимо, тоже не брезгует потихоньку превращаться в робота, подобно своему Герою, а может дело в магии или она от природы такая. Китэгра не считал этот вопрос интересным для себя. — Он жив! Он жив!!! — Плача от счастья, воскликнула Рие и подняла взгляд выше, к лицу Великого, сумевшего сделать то, что не удалось всем Хранителям Предела и отряду лучших Рыцарей, отправившихся в Серость, с лучшим оружием, что было в их арсенале.

Но на стене уже никого не было — Великий исчез.

— Серый Предел не забудет Великий Китэгра. — Произнесла девушка, поднимая Героя своего мира на руки и двинувшись вперёд по стене…

Китэгра не покинул этот мир сразу. Он переместился на орбиту планеты, точно над городом.

Под ним медленно вращался огромный шар, планета, где жила Рие и её народ — серый шар, с единственным светлым пятном на нём. Город, и его искусственное солнце. Выше, над станцией, которая питала их солнце и поддерживала в рабочем состоянии, замерли с десяток огромных звездолётов.

Планета висела в абсолютной черноте.

Вокруг не было ничего. Он обратился к Силе и попытался дотянуться до края этой Вселенной, увидеть, что стало с её планетами, её звёздами.

Он получил ответ гораздо быстрее, чем ожидал — край этой Вселенной, был совсем рядом.

Буквально три миллиона световых лет в любую сторону, плюс-минус пятьсот тысяч световых лет. Вселенная, размером с напёрсток, которая не была такой прежде.

Предки Рие не просто погубили свою планету, не просто разрушили цивилизацию и отправили на тот свет большую часть своих сородичей.

Они угробили, почти всю свою Вселенную.

Серый Предел сражался за жалкий огрызок в пару сотен галактик. Он нашёл форпосты Предела на многих планетах, и каждая была окутана плотным серым туманом. Города Серого Предела есть во многих местах этого мира, и везде есть своё искусственное солнце.

Потому что иначе никак — в этой Вселенной не осталось звёзд.

Великий покинул мир Серого Предела, искренне надеясь, что никогда больше не вернётся сюда — это место, было слишком жутким, даже для Смерти.

18

Корабль возник словно бы из ничего. Он просто появился в небе, в огне и чёрном дыме. Оставляя за собой чёрно-рыжий шлейф, корабль срезал верхушки вечнозелёных деревьев, его нос задрался вверх, как будто пилот пытался всё исправить, выжить в этой безнадёжной ситуации.

Ему не удалось.

Корабль врезался в каменистый горный склон. Узкий нос смялся гармошкой, один из двигателей оторвало от корпуса и выбросило на полкилометра в сторону, в густой лес. Двигатель оглушительно взорвался, образовав далеко видимый слепящий столб света. Лес загорелся, пелена дыма протянулась на многие километры. Лесные жители ринулись в разные стороны, спасаясь от пожара.

Корабль же покатился вниз по склону, точнее, то, что от него осталось.

А осталось там не слишком много.

Груда жутко перекорёженного металла, скатилась к обрыву и рухнула вниз, к первым деревьям загоревшегося леса. Никто в корабле, не мог выжить физически. Даже робот не смог бы пережить падения с такой высоты — потому что, столкнувшись с землёй, второй двигатель корабля, повторил судьбу первого. Земля содрогнулась, жаркий огонь взметнулся к небесам.

Пилот, а может быть кто-то из пассажиров, со своим кораблём не погиб. Сия участь его миновала — каким-то чудом, его выбросило из корабля во время удара. Что, впрочем, не сильно ему помогло.

Комок изувеченной, окровавленной плоти лежал на горном склоне, не укатившись в пропасть, лишь потому, что столкнулся с выступавшим из склона зеленоватым валуном.

Когда-то, этот комок плоти, был человеком — часть лица уцелела, можно было разглядеть легко узнаваемые черты этой расы. Странно, но один глаз этого человека, всё ещё был открыт, казалось, он ещё жив, что, конечно же, невозможно, глаз закрылся. Теперь, даже если и были сомнения, их не осталось, этот человек умер.

Спустя мгновение, совсем рядом с мертвецом, пространство исказилось и на склоне возникло совсем другое тело, отдалённо, но всё же похожее на человеческое.

Серая кожа, чёрный балахон, когтистые пальцы правой руки сжимают косу.

Мгновение и из мертвеца выскользнула золотистая искра, точно такая же, но более яркая, сиявшая подобно солнцу, потянулась из тела серокожего существа к первой искре.

Свет рассеялся по телу существа, и оно открыло глаза — красные, сиявшие алым светом глаза без зрачков. Существо село, сердито покосившись на изувеченный труп.

— Проклятье. — Буркнуло существо, в иных мерах легко узнаваемое, а кое-где даже известное по имени. По странному звучавшему имени, произнося которое, почти всегда, люди ставили ударение не там, где ставить его следовало.

Китэгра грустно вздохнул, глядя на ярко пылавший лес.

Эта жизнь обещала быть интересной. Мир, где постоянно шли войны и младенец, родители коего были солдатами в третьем поколении. Отец малыша, даже считался героем последней крупной войны и были все основания полагать, что станет героем и той, что должна была начаться в ближайшем будущем. Китэгра не сомневался, что война будет и ни одна, что люди этого мира будут сражаться и сражаться, что младенец тот, вырастет и пойдёт по стопам родителей. Он ожидал жизнь, полную приключений, острых ощущений, жизнь солдата, на древней войне, где самым страшным оружием, являлись ракетные установки залпового огня и крупнокалиберные корабельные пушки.

Но, увы, всё пошло не так, как должно было.

Новой войны не случилось, всю жизнь враждовавшие государства, нашли общий язык, началось объединение расы в единый кулак. Причём даже сами люди этого мира не подозревали, что началось объединение — об этом скажут историки, спустя столетия, скажут они что, то время было переломным для всего человечества. А для современников, это было просто ещё один годом, ничем не выделявшееся время. Наука и культура начали переживать резкий подъём, милитаризм быстро уходил в прошлое, мир постепенно переходил в мирное русло.

Вместо жизни полной остроты и ярких моментов, он получил скучную, ничем не примечательную, если не считать того, что избранный им Живой, не сумевший найти себе применения в мирные годы, подался в космонавты. И вот тут могло быть то, что сделало бы эту жизнь невероятной, запоминающейся лучше прочих.

Люди открыли способ перемещения во времени.

И тот самый младенец, заметно подросший, успевший обзавестись семьёй, вызвался добровольцем для первого экспериментального полёта с живыми людьми. На горизонте маячило просто незабываемое приключение, годы удивительных путешествий!

Увы.

Чёрный, едкий дым поднимался в небеса — второй двигатель всё ещё горел.

Что-то пошло не так. Корабль прыгнул сквозь пространство и время, но двигатель и темпоральная установка дали такой сбой, что прыжок во времени не получился. Да и в пространстве не особо — эксперимент проводился в глухой местности, в любую сторону, тут двести километров до ближайшего селения. Судя по горам и лесам, корабль даже в пространстве не смог прыгнуть больше чем на сто километров. Полный провал. И интересная жизнь, сулящая много чего, вот она — рядышком кровью истекает, будучи уже мертва абсолютно. Душа выскользнула из тела ещё при ударе, оно смогло протянуть немного дольше, лишь потому, что было связано с Великим.

Странно, что Коса вмешалась и перебросила его тело сюда. В этом не было нужды, частичка его души, сплетённая с душой Живого, могла и сама вернуться обратно.

Что ж, неудача, увы.

Нужно попробовать что-то иное, что-то, чего он ещё никогда не делал.

Например, попытаться создать Бога…

Китэгра поднялся на ноги и подошёл к обрыву, на дне коего, ещё горел временной корабль детей Человека, разбившийся в первой же своей миссии с живым пилотом на борту.

Нельзя пользоваться этим знанием.

Нельзя и всё тут…

Но очень уж хочется.

Он сумел постичь это знание, сумел применить его, что бы создать магов. Не хорошо на полпути останавливаться. Он же не будет себе отряд богов создавать, правильно? Он только попробует. Вдруг он что-то упустил и ничего не выйдет? А знание полезное, он кое-что важное уже извлёк и слегка вмешался в устройство собственной души.

Китэгра поморщился — это было крайне болезненно, но зато теперь он не так сильно привязан к телу и даже может рассеивать свою душу на части, без всяких последствий для неё. Части собираются обратно самостоятельно, ничто их не остановит, ни пространство одного мира, ни десяти таких и даже Межмирье тому не помеха.

Знание это очень важное и было бы неплохо, постичь его полностью.

Но нельзя.

Но если очень хочется? Ведь тогда можно?

Если не увлекаться, конечно.

А он и не будет увлекаться, он только попробует. Всего-то попробует и всё.

И если получится — сразу же перестанет этим заниматься. Прям вот сразу и перестанет…

Ну, разве что иногда. Но только ради того, чтобы не забыть, как это делается.

Так может быть?

Нет, всё же нельзя…

Он долго стоял на краю обрыва, борясь с самим собой. Здравый смысл и жажда знаний, сошлись в его душе в жестокой смертельной схватке.

Будь он Богом Жизни, наверное, победил бы здравый смысл.

Среди Истинных же Некромантов, нет ни одного в Пределе Миров, что откажется от Знаний.

Он мог бы стать первым из тех, кто всё же сумеет превозмочь себя и откажется.

Однако не стал.

Китэгра не сдержался, и решил попробовать, а там — один Хаос знает, к чему это приведёт.

Но если не увлекаться, ничего страшного и не произойдёт. Он увлекаться не будет.

Решено!

Пространство перед ним разорвало, и Китэгра вошёл в портал, ведущий в иной мир.

Под сводами густого леса, мягко ступая, с большой осторожностью шёл высокий, стройный мужчина, в богато украшенных одеждах. На плечах его сюртук синего цвета и плащ чёрный снаружи, красный внутри. Высокие сапоги на его ногах, сапоги из лучшей оленьей кожи, сделанные лучшими мастерами по обе стороны континента, сапоги, стоившие дороже, чем хороший конь. К поясу приторочена шпага с серебряным эфесом, с множеством мелких сапфиров, искусно вставленных в благородный металл. Шпага не боевая, что видно по столь яркому эфесу и по ножнам, расшитым золотыми нитями, скорее парадная. Но клинок выкован лучшими мастерами, каких можно было найти за деньги, так что внешний вид оружия обманчив. Оно могло не только поражать воображение благородных дам и бедных селян, но и прокалывать людские тела, так же легко, как и тюк с соломой. Кинжал, с другой стороны широкого ремня, таковым не был — он богато украшен, даже лучше чем шпага, но его клинок самый обычный, годный разве что хлеб резать.

Голову мужчины покрывает зауженная по бокам шляпа, украшенная пышными перьями красного и чёрного цветов.

Этот мужчина богат и благороден, в каждой детали одежды, в каждом жесте, всё буквально кричало о его высоком положении в обществе.

А вот лицо, волосы и уши, заставляли усомниться в том, что видят глаза.

Ибо чуточку раскосые глаза, с орехового цвета зрачками, тонкие, невероятно красивые черты лица, его нереальная стройность и медовые, невесомые волосы, да заострённые кончики ушей, не могли принадлежать человеку. Этот мужчина, в одеждах людских, рождён был дочерью Эльфа.

Он остановился возле пышных кустов и поднял ружьё к плечу — всего в десятке метров от него, то, зачем он пришёл. Величественный лось, с крупными развесистыми рогами, меланхолично что-то жевал и в его сторону не смотрел — прекрасная возможность, а другой у него не будет.

Стоит допустить ошибку и зверь уйдёт, потом его не нагонишь. А он всего час назад, поклялся своим добрым именем, что добудет лося до вечера, с одним ружьём в руках, взяв пороха и дроби, всего на один заряд, и при этом отправится в лес один, без собак, лошади и сопровождения.

Он не мог промахнуться, не мог вспугнуть свою жертву. Но всё же замешкался на мгновение — перед глазами промелькнули события столь далёких лет, что, казалось, он давно о них забыл.

Когда-то, вот так же, стоял он в лесу, с луком в руках и готовился выстрелить. Не раз и ни два происходило это с ним, часто он так делал — кушать что-то надо было, а о ружьях тогда и помыслить никто не мог. Арбалетов-то ещё не было, какие там ружья…

Он нажал на курок, ружьё подпрыгнуло в руках, изрыгнув дым, пламя и громовой грохот.

Отдача толкнула его в плечо, и он едва не упал. С трудом устоял на ногах, ожидая пока дым рассеется и, надеясь, что попал. Не хотелось возвращаться ни с чем и слышать смех, да плоские шутки в свою сторону. Ладно, шутки, да вот нередко такое кончается дуэлями, а это, ныне, вредит не только знатным семьям, но и престижу всего народа. Когда-то люди и эльфы соревновались лишь в одном — в убийстве друг друга, но те времена давно прошли. И как-то само собой получилось, что теперь они соревнуются исключительно в благородстве, величественности построек и просвещённости своих университетских общин.

Мир стал совсем другим, лучше или нет — он не мог дать однозначного ответа. Может быть, потому что слишком часто убивал людей в прошлом и проникся к ним уважением, начал понимать их и даже, наверное, любить. Хотя, последнее, наверное, всё же нет.

Всё-таки люди, они ведь такие люди…

Дым рассеялся. Лось лежал в подлеске, истекая кровью. Он не мучился — умер мгновенно, так что кровь текла уже из мёртвого тела. Что ж, осталось лишь взять доказательство своей победы, а затем отправить слуг, что б притащили лося в таверну, где с друзьями он и насладится своей добычей, так он намеревался поступить. Увы. Суеверия и глупые байки крестьян о Смерти, живущей под сенью древнего леса, оказались не столь уж и глупы.

Ружьё упало наземь, шпага выскользнула из ножен, тонкое острие направлено к существу.

Оно не испугалось, конечно. Стоит над лосем и улыбается, скаля клыки. Глаза смотрят прямо ему в лицо — красные, злые глаза самой Смерти.

— Я не боюсь! — Рявкнул эльф, чувствуя, что голос его звучит несколько визгливо.

Что он со своей шпагой, против магического существа, которые, оказывается, существуют?

К тому же, у существа тоже оружие есть, странное такое — коса, без перекладины посередине, отчего не годилась в работу, и как оружие тем более. Конечно, иногда крестьяне косы использовали как оружие, но кончалось это всегда уморительно. Коса как оружие — есть такой анекдот у эльфов…

Смерть подняла руку. Когтистые пальцы расправились и, слыша жуткий смех монстра, эльф ощутил, как нечто тащит его к этой руке. Он упирался ногами, размахивал шпагой, но всё было тщётно. В последний момент он попытался ударить существо в лицо. Клинок проскочил мимо — он не промахнулся. Просто от страшной боли, не смог ударить туда, куда собирался — шпага выпала из его ослабевшей руки. Он посмотрел вниз, туда, где что-то противно хрустело.

Ладонь существа полностью погрузилась в грудную клетку. Сюртук порван, кровь хлещет в три ручья, но боли почему-то уже нет, и вот она пришла снова. В этот раз боль была такой, что он истошно закричал. Это длилось недолго — существо вырвало его сердце и сжало пальцы, раздавив трепещущий кусок кровавой плоти, прямо на его глазах.

Тело эльфа обмякло, глаза закатились.

Пальцы с когтями, расправились, роняя наземь смятую плоть — не долетев до неё, она вспыхнула в чёрном огне, который слизнул и кровь, упавшую наземь и пролившуюся на одежду бедняги.

А затем, в эту ладонь, из мёртвого тела потекло золотистое сияние, собравшееся в подобие маленького солнца, ярко сиявшего в серой ладони самой Смерти…

Эльф очнулся и, застонав от боли, сел на выпуклый древесный корень. Он не помнил, как оказался на земле. Голова разваливается на части. На затылке кровь.

Он посмотрел туда, где секунду назад лежала его голова — камень, с каплями крови и парой светлых волосинок. Понятно теперь всё, головой приложился, упав на спину. Почему и потерял сознание, а что он тут забыл, в лесу этом?

Его взгляд поднялся выше, и он увидел тушу лося. Память ожила, он вспомнил — как поспорил с друзьями, как крался по лесу, как выстрелил, и как отдача больно ударила в плечо. Оно, кстати, до сих пор болит, да так, что на грудь боль перешла. Вот что бывает, если не правильно приклад ставишь, поди ещё и синяк будет. Ну, хорошо хоть рёбра не переломало, а то и так бывает.

Получается, отдача сбила его с ног, и он приложился головой о камень.

Эльф пощупал острый край камня, где была его кровь. Чуть сильнее и череп проломило бы.

— Н-да. — Пробормотал он. — Глупо получилось. Ещё б немного и всё, умер бы — от камня в лесу, потому что не удосужился получше освоиться с этой дрянью огнестрельной. Эх, всё же луки были куда как проще и удобнее. Да куда теперь эти луки против ружей… — Он поднялся на ноги, пошатнулся и опёрся о дерево. После чего весело улыбнулся и сказал. — Пол столицы со смеху помрёт, если Токвин Толион помрёт на охоте, поскользнувшись на ровном месте, да проломив голову каким-то булыжником!

Он рассмеялся, представив лица своих собратьев и друзей из числа людей, которым сообщат, что прославленный как воин и светлейший ум своей расы, да по обе стороны континента, отправился он на тот свет, по столь заурядной причине. Никто даже и не поверит. Наверное, сочтут это заговором вельмож, попыткой тихо его убрать, чтоб не путался под ногами.

Было бы весело посмотреть, как вытянутся их лица. Увы, жизнь даётся только раз и померев, увидеть их лица, уже не выйдет.

Токвин Толион направился к туше лося, обнажая кинжал, что б взять доказательство своей победы в своём довольно глупом и хвастливом споре.

19

Китэгра размышлял. Смотрел на Землю с низкой орбиты и думал. Здесь хорошо думать, в этом мире, где Земля не тронута цивилизацией слишком сильно. Она тут яркая, почти прекрасная.

И странная. Эльфы и люди, живущие бок о бок. Воевавшие в прошлом, друзья теперь.

Это ладно, бывает. Но дело в том, что эльфы не просто с людьми подружились — они тут переняли столько человеческого, что и на эльфов-то уже не похожи. Странный мир.

Он попытался. Всё сделал верно, как и нужно. Но не вышло. Душа эльфа сильно изменилась, он всё сделал правильно, наверное, всё же нет. Что-то он опять упустил.

Память он бедняге подправил, стукнул несильно головой об камень, эльф ничего не вспомнит, это событие никак не отравит его жизни. Будет искренне верить, что поскользнулся и упал…

Но что же пошло не так? Душа преобразилась, он явно стал одним из Великих.

Нет никаких сомнений. Его душа теперь сияла подобного Сверхновой, она была прекрасна.

Но влиять на Великие Силы могла не больше, чем камень у дороги.

Что-то он пропустил, нужно подумать и попытаться снова.

Потом. Сейчас, пожалуй, пора вернуться домой. Он уже давно не был там. Не стоит покидать их столь надолго. Мало ли какие угрозы ещё могут нависнуть над потомками Великих рас.

Китэгра сместился в пространстве, не используя порталы, просто перенёсся из одного мира в другой, выбрав иную точку пространства. Он отправился на Марс, туда, где потомки Великих рас, уже должны были начать строительство своего нового научного комплекса. По идеи, корабль уже прилетел, и строительство идёт полным ходом. Если ещё не долетели — не беда, переместит корабль сразу к Марсу, пусть порадуются, что Великий по-прежнему приглядывает за ними.

Он возник в своём родном мире и вдохнул полной грудью.

Там, где воздуха не было, вдохнул он полной грудью.

Там, где небо не могло быть голубым, голубое видел небо он.

Там, где под ногами не могло быть зелёной травы, стопы его приятно щекотала зелёная трава.

Там, где не мог в небесах, объятый огнём и дымом, грозно греметь мощными двигателями и десятками боевых орудий, жуткий на вид звёздный крейсер Аргу.

Там, где не могла давить траву тяжёлая техника Империи Человека, штурмующая передовой оборонительный пост Каменного Трона.

Там, где у его ног не могли лежать изломанные и изорванные тела детей Эльфа и детей Тула, не так давно, с отчаянием убивавшие друг друга.

Низкий, хищных очертаний танк, украшенный изображениями черепов и костей, пронёсся мимо, на ходу подпрыгнув от сделанного залпа своего термического орудия. Злобно гудя, толстый луч лазера врезался в плазменную турель внешней линии обороны, форпоста детей Гнома.

Турель взорвалась в слепящей вспышке.

Китэгра, открыв рот, смотрел на творившееся вокруг безумие войны.

Великий смотрел сейчас на войну за Марс, самую свирепую и кровопролитную войну, где в яростной битве, сошлись все Великие расы, войну, отгремевшую тысячи лет назад…

Живые люди:

Алфэйос — Сергей Кузнецов.

Отзыв:

(будет добавлен в книгу, когда Сергей её прочтёт, что бы скачать книгу с отзывом, вернитесь на сайт через неделю и просто скачайте новую копию).

Content

Николай Грошев
КИТЭГРА
Книга 5

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19