Николай Грошев

КОРОЛЬ ВАМПИРОВ

Часть 1

Словарик реального пацана с нашего района (выдержка).

На измене — чувство тревоги, плохое предчувствие, неуверенность в успехе затеянного предприятия или действия.

Ссать — испытывать страх, откровенно бояться.

Шкура — человек любого пола, заботящийся только о себе, готовый продать или предать самых лучших друзей или близких за три копейки и в любой момент.

1

Где-то далеко, есть город один. Там люди хорошие живут. Добрые, умные, а вежливые какие — просто невероятно! А какие там любознательные и приветливые прохожие! Уму непостижимо!

— Слышь, курить есть? — Вежливо выпучив глаза и тактично наклонив голову вперёд так, что едва лбом не врезался в ухо мимо идущего гражданина, поинтересовался любознательный юноша, ростом примерно метра этак два.

— Нету. — Ответил молодой человек поменьше ростом, в кожаную куртку одетый и дальше пошёл.

— Охуевший походу. — Резюмировал товарищ первого местного жителя. Тоже очень вежливый, просто погода — магнитные бури, всё такое, да и традиции у всех разные, а раз традиции разные, само собой разумеется, то и понятия о вежливости тоже разливаются. И не надо тут, понимаешь…

После слов своих, поведя плечами, парень тот ухватил прохожего за отворот куртки.

— Слышь, ты тупой блять?! Это не вопрос в натуре был. Кури…

Договорить не сумел, так как прохожий сей, тоже был очень вежливый и добрый.

— Ну, а ты хули потух фраер блять? — Поинтересовался прохожий, не сильно пнув молодого человека в сей момент корчащегося от боли на грязном полу. Не сильно пнул, потому что добрый был и очень тактичный. Мог ведь и сильно пнуть, но нет! Не стал. Разве же это не показатель доброты? И ведь тон спокойный, почти доброжелательный, без лишних слов — а не это ли истинный такт и чувство культурных рамок, каковые, ни в коем случае, не следует переступать хорошему человеку?

— Я это… — Пробасил обитатель подъезда и прижался спиной к стене, дабы прохожему было проще и легче попасть внутрь здания. — Проходите, пожалуйста, эээ, молодой человек, я это…

— Чёрт ты ебучий? — Тактично и вежливо, подсказал добрый прохожий.

— Нет, я не чёрт. — Оскорбился местный житель и, насупившись, перестал прижиматься к стене. — Ты базар-то фильтруй. Мы ж в натуре братуха, попутали просто. За другого тебя приняли.

— Ага, верю, хули. — Прохожий глянул на тело у своих ног. Пожал плечами и пнул. Не сильно, он же не изверг какой, правильно? Вот, а то, что парень подлетел с полу и в стену врезался, ну, тут ясно всё — аномальная зона с пониженной гравитацией. — Ща уйду, а ты толпу собирать ломанёшься, да?

Парень насупился ещё сильнее, но промолчал — незнакомец, таки угадал.

— Да похуй. — Махнул рукой прохожий тот. — Собирай. Нам со Штыком как раз размяться надо. Человек десять подгоняй, отпиздим как надо, отвечаю — мать потом хуй узнает. Ну, бывай, фраерок.

Незнакомец двинулся прочь, вверх по лестнице. Обитатель местный глянул на товарища, слабо стонавшего на полу, глаза злобно сузил, зубами скрипнул.

— Хана тебе пидор! — Прошипел парень и стал помогать товарищу подняться. — Костян, ты как?

— Ууу…

— Ты давай, до хаты. — Сказал он, прислонив парня к стене. — Тебе хули, один пролёт и дома. А я за пацанами. Мы эту суку тут встретим. Давай брат, я пошуршал.

— Ууу… — Ответил Костян и поплёлся вверх по лестнице, хромая на обе ноги сразу…

Стук в дверь, а дверь та взяла и открылась.

— Чё за нахер? — Удивлённо молвил гость и внутрь вошёл. Потоптался в прихожей. Осмотрелся. Вот вешалка, на ней пуховик, рядом куртка кожаная, у порога обувка всякая. В квартире тишина, никого не видно и не слышно. Он разулся, куртку повесил на крючок, прошёл в зал. А там! Обратно никого.

— Штык. — Позвал он и, нахмурившись весь, насторожился — из соседней комнаты, странный доносится звук. — Штык, ты там нет?

— А? — Слышно оттуда, странным голосом слово это краткое, даже не слово, а звук, на стон похожий. — Шкет, это ты пришёл, ага?

— Ну да…

— Ты это, братан, о да…

— Штык, ты, что там делаешь?

— Да так, ты не заходи братуха. Я ща, ох кайф-то какой…

Шкет кашлянул, недоумевая сильно, потом беспомощно по сторонам осмотрелся. Вроде как обычно всё, следов борьбы нет, значит, не пытает там товарища, жестоким образом, негодяй какой тайком в квартиру проникший. По другому поводу звуки странные те, стоны всякие, судя по ним, по звукам, если то и пытка то вряд ли сильно болезненная, скорее не сильно и не болезненная вовсе.

Шкет присел в кресло, положил ноги на столик, где кроме пепельницы и не до конца догрызенной колбаски в сковородке, ничего и нет. Стал ждать. Было скучно, а звуки из соседней комнаты, слегка смущали. Особенно в свете того, что Шкет, похоже, догадался о причинах стонов и их природе. Учитывая что вокруг вся одежда принадлежит одному и тому же человеку, как и обувь у входа…

— Ты левой рукой попробуй. Ёбнутый блять. — Буркнул он тихо и закурил. Друг услышал — звуки стихли, послышался скрип, будто кто-то на старом кресле поудобнее устраивается.

А затем вновь звуки нехорошего смысла оттуда понеслись.

Лишь спустя несколько минут, в комнату вошёл Штык. Плюхнулся в соседнее кресло и, блаженно улыбаясь, руку товарищу протянул.

— Не, братан, я воздержусь. — Ответил Шкет, отстранившись от руки этой.

— Да я помыл, не понтуйся. — Соврал Штык.

— Я не понтуюсь, просто у меня рука болит. — Показал руку и страшным образом скрючил все свои пальцы. — Травма у меня, производственная.

— Пиздабол. — Заметил по этому поводу Штык. Поднялся, к холодильнику сбегал и вернулся. Бутылка непочатая и стакана два, на стол донышками своими легли. — По одной? Ты как?

— Штык, какого хера? — Возмутился Шкет, всплеснув руками.

— Чё сразу бунтуешь? — Штык налил себе, выпил. Тяжко вздохнул и сказал. — На измене я братан. Вот с тех пор как хуй этот, ну, Вова, ты знаешь.

— Какой ещё Вова?

— Ну, Вован, махались с которым. Забыл что ли?

— А! Ты про того чёрта, король который?

— Ну, этот хуй, про него я. Короче, как он сказал, что титул типа защитить надо, а потом как сказал, что там пехоты этой охуевшей на десяток ебальников набралось, так я на измену и подсел.

— Да ладно, ты ж самого короля нагнул. Хули ты стремаешься? Из-за этих гавриков?

— Ну, не знаю… — Штык ещё выпил, стал стол пальцем колупать. — Страхово братан. А что если мне ебало набьют? Пиздец же, опять гасить гавриков придётся. По углам шкериться, по подвалам шмонать, где какой хуй спрятался, а оно мне надо? Вот блять, как на экзамене в школе — сдать надо, а не сдам, пиздец. А сдать как? Я ж блять не учил нихуя, вот такие дела…

Помолчали. Штык ещё выпил. Грустно вздохнул и поведал.

— И стояк у меня зверский с самого утра.

— Чего? — Спросил Шкет, едва не поперхнувшись.

— Стояк говорю. Хуй знает, что за прикол. Проснулся, а у меня одеяло столбом. Я уж и в душ и о плохом подумал — хуй там! Стоит блять пожарным шлангом. Ну, я и дверь открыл, чтоб не отвлекаться, когда придёт кто, ты там или ещё кто, ну и это, ну, того самого…

— Я понял. — Заверил его Шкет.

— В общем, расслабон пошёл, но чот братан нихуя вообще. — Штык уныло шмыгнул носом и ещё себе налил. Рукой махнул, взял бутылку и в несколько глотков осушил её. Закурил.

— Полегчало? — Поинтересовался Шкет.

— Ну, так как-то. Хер знает, в общем. — Признался Штык, несколько уныло. — Ладно, чё? Собрались пацаны уже? — Шкет кивнул. — А Ленка?

— Тоже там. Все там. Братуха, ты победить должен.

— Да знаю я, хули, должен, победю значит. — Он тяжко вздохнул, поднялся на ноги. Покачнулся и удивлённо вскинул брови. — О, вшторило. Знаешь, братан, а я ведь в натуре всех порву. Блять буду! Наебашу хуерыг этих как нехуй делать! В натуре, отвечаю!

— Да верю я, верю. — Шкет поднялся на ноги, затушил окурок о стол.

— Чё опух блять? — Нахмурился Штык.

— А чё не так? — Не понял Шкет.

— Я тут блять живу! А ты бычки раскидываешь, типа тут клопятник ебучий. А ну убрал блять!

— Да щас…

— И извинился в натуре.

— Ебало не треснет?

— Чё!? Братуха, ты попутал что ли? Я кто на?

— Уёбок ты. — Буркнул Шкет, оглядываясь в поисках мусорной корзины с бычком в пальцах.

— Ничего подобного! — Не согласился Штык. — Я этот, блять, а как его там?

— Король. — Подсказал Шкет.

— Не, я это, ну, Носхератор, о бля… — Штык немного сник, носом шмыгнул. — В натуре, я ж теперь ещё и Король, охуеть можно, согласись?

— Ага, типа голубая кровь…

— Чё погнал? Братан, я тя уважаю, конечно, но ещё раз пидором меня назовёшь…

— Не в том смысле дебил. Да, бля! Где у тебя мусорка?

— Да вон. — Штык указал пальцем на окно.

— Не понял, это ж окно.

— Ну. А в нём форточка.

— И?

— Чё и? Чё ты тупишь Саня? В форточку и выкидывай.

Шкет пожал плечами, форточку открыл, бычок выкинул.

— Закрыть не забудь. — Донеслось с порога. — Я на днях ширнулся, закрыть забыл — утром проснулся на полу. Отвечаю — чуть хуй к паркету не примёрз. — Помолчал, ботинком поскрипел. Вздохнул грустно. — А жопа примёрзла. Толи по ширеву до туалета не дошёл, толи чё. Очком прилип наглухо, а срать придавило так, что хоть МЧС вызывай. Чуть скальп с очка не слез, вырвался кое-как. Потом с горя ещё ширнулся, но форточку закрыл, норм, на кровати потом проснулся, тепло, заебись так.

— Гы-гы, постой. Чё ты сделал? Ширнулся?

— Ага, да я это, дурь басявая была, только ты Ленке не говори. Я всё, последний раз. Отвечаю.

— Ну-ну. — Выразил смутные сомнения Шкет.

— Хули ну? Пошли Саня, я всех в натуре на свастики порву! — Гордо заявил царственный Носферус, на днях примёрзший к полу и пока ещё не защитивший своего титула как Король Вампиров.

Друзья выбрались на улицу и остановились у подъезда.

— Штык, чё встал-то?

— Покурим.

— Опаздываем уже. — Недовольно проворчал Шкет, но всё же махнул рукой и достал сигарету. Его товарищ уже пускает струйки сизого дыма, несчастным взглядом косясь куда-то в пол. — Чё скуксился братан?

— Да я ж ещё в хате сказал…

— Чё? Ссышь? — Ехидно оскалился Шкет.

— Ссу чутка. — Честно признался царственный Носферус. — Но так-то, на измене в основном. А хули братан? Рамс реальный. Ты б не ссал?

— Ну, так-то да. — Согласился Шкет. — Там гаврики реальные. Как бы тебя потом в ведёрко собирать не пришлось… — Штык мрачно нахмурился, Шкет кашлянул и добавил. — Лёха, шучу в натуре. Да не парься ты! Уделаешь их как нехуй срать! Сто пудово.

— Думаешь?

— Знаю. В натуре Штык, мы этих чертей щемили месяц по всему городу, и чё? Не парься, тех гасили и этих ты запинаешь в темпе вальса.

— А! — Махнул рукой Штык. — Так-то да, гавриков запинаю, но и они ж отбиваться будут, пиздюлей опять выхвачу по полной. С того и на измене. — Он глубоко затянулся и выпустил струйку дыма строго в небеса зимние, безоблачные и от того немного сероватые — шахты значит работают, а это хорошо, потому как экономика работает. Люди, правда, чахнут и задыхаются немного, но то ж люди — вечно они недовольные и помирают зачем-то часто. Люди это люди — эти померли, новые появились, а экономический показатель дело Святое, тут не до сюсюканий и всяких незначительных деталей, типа людей поумиравших от разнообразных болезней. — А вот ссу, я Саня потому, в общем, хер с ним.

— Да не, раз начал, ты говори уже. Что не так братан?

— Ну… — Штык вздрогнул всем телом. — Сон мне ночью приснился. Я потом проснулся, водяры хряпнул, вроде отпустило, а с утра стояк, как-то развеялся мальца, как из хаты вышли, вспомнил.

— Ну? И чё там? — Буркнул Шкет, когда его друг замолчал и мрачным взглядом уставился в пол.

— Да так, в общем, пиздец какой-то Саня, я и не знаю что думать…

В темноте слышно было лишь густой храп. Лунный свет падал через открытое не зашторенное окно и слабо освещал не слишком богатую обстановку комнаты. На кровати, раскинув руки спал он, тот, кто обрёл звание и власть собственной силой, как и должно среди созданий Носферату, как было заведено Создателями от начала их рода. Завтра, ему предстоит самый важный в его жизни час, завтра, он будет отстаивать своё право. Завтра, тот самый день, когда юный Король вампиров, примет вызов от Носферусов всех вампирских кланов! Конечно, не все они бросят вызов — никогда ещё не было случая, что бы сразу все Носферусы вампирских кланов, решились на такой шаг. Ведь в битве за право быть Королём, порой случались смерти, а что хуже смерти, для того, кто может жить вечно? Таких вещей, что всё же хуже смерти, существует немного и право быть Королём, которое, к тому же, накладывает и массу обязательств на носителя высокого звания, к ним уж точно не относится.

Завтра, он подтвердит свой статус или нет. Может быть, даже погибнет в бою. И естественно, он тщательно готовился к этому дню, он ждал его как самый важный момент в своей…

— Что за… — Пробормотал кто-то, покачнувшись и едва не грохнувшись на пол. Равновесие восстановил, наклонился, шурша складками бесформенного чёрного балахона. Поднял предмет, из-за коего едва не упал. Бутылка. С этикеткой. Надпись там есть, но она и не нужна — разило спиртом так, что, бутылка упала на пол, незнакомец проскользнул к кровати и чуть наклонился над лицом спящего. После чего фыркнул сердито — перегаром прёт так, что хоть вешайся.

Незнакомец покачал головой и отошёл к углу комнаты, где стояло кресло. Он сел туда и замер неподвижно. Сейчас, спящий на кровати, учует его, почувствует Создателя и проснётся, сейчас…

Минут десять спустя, незнакомец снял капюшон и скривил тонкие серые губы. Длинные заострённые уши нервно дёрнулись, безволосые брови нахмурились. Потом губы приподнялись, показав арсенал острейших клыков — кажется, во рту незнакомца иных зубов и нет, только клыки.

— Ты проснёшься или нет? — Рыкнул Носферату — никто более не обладает подобной внешностью в мире этом. Спящий ответил невнятным лепетом и новым взрывом храпа. — Грязное животное. — Буркнул Носферату, качая головой. Вот его рука легла на подлокотник — длинные когти на пальцах, они коснулись дерева, и на пол посыпалась стружка. — Просыпайся моё последнее создание! Просыпайся, ибо я желаю говорить с тобой! Просыпайся немедленно!

Штык не отреагировал — разве что на другой бок повернулся. Носферату зашипел, злобно сверкнул глазами, поднял с пола пепельницу и сей предмет интерьера врезался парню в лоб.

— А!!! — Взвыл Штык, подскакивая и кувырком падая с кровати. В процессе падения, он не забыл расправить пальцы веером и выпучить глаза. — Чё опухли пидоры? Вы на кого блять наехали? Да вы сечёте гоблины в чью хату залезли? Да я вас блядей ща на фашистский флаг порву!

Носферату, молча, наблюдал, но глаза так полыхнули красным, что в эмоциях сейчас его обуревавших сомневаться не приходилось. В буре эмоций тех, положительных не было совсем. Штык, краем глаза отсвет красноватый заметив, подскочил на ноги и замер в боевой стойке — что-то среднее между «синим журавлём» и «пьяным гиппопотамом».

— Великие Силы! — Почти простонал Носферату. — И вот это — новый Король вампиров!

— Ик. — Сказал Штык, но не тем местом, которым говорят и совсем не так как это могло бы прозвучать. Стойку боевую сменил на сильную сутулость и попытку пятиться в испуге — пока не запнулся обо что-то, так и пятился. А как свалился, так тут же икнул, однако, снова не тем местом и не так как могло бы быть, но всё же с чувством это сделал и довольно продолжительно.

— Ты просто отвратителен. — Честно признался Носферату.

— Б-б-б… — Сказал в ответ Штык. — Ты ж, вы ж, мужик, да ты ж сдох! Я сам видел!

Глаза Носферату снова сверкнули гневным красным светом, но вскоре он отвёл взгляд, стал смотреть на свои сцепленные пальцы. Казалось, он пытается сдержать гнев и не сделать что-то, чего уже не исправишь. Вскоре, его глухой шипящий голос, раздался вновь.

— И всё же, несмотря ни на что, мы не ошиблись. Хотя идея и была безумной, — он усмехнулся, сверкнув клыками, а их там — крокодилу и не снилось. Штык момент прочувствовал, снова икнул, окончательно испортив воздух в помещении. — Открой окно. — Рыкнул Носферату, кривя губы.

— Ща, сей момент в натуре. — Штык поднялся на ноги, попятился к окну и шустро его открыл. Холодный воздух ворвался в комнату. Король вампиров замер у подоконника, повернул голову и показал Создателю один из самых важных пальцев в жизни любого человека. — Пошёл ты на хуй!

И в окно сиганул.

— Идиот. — Резюмировал Носферату. — Но всё же, всё же — безумная идея, оправдала себя. Они лучшее из наших творений. И всё же, не совсем то, что я хотел. И не то, что хотела Лилиат…

Он замолчал, в глазах его грусть, по лицу прошла волна боли — ему таких усилий стоило уговорить их на новую попытку! Он, так старался убедить их, что на этот раз, всё получится. Увы, слишком многие утратили всякую надежду, но он даже не подозревал что всё настолько плохо!

Слеза скатилась по серой щеке — Лилиат, другие, многие из них, оставив последних своих созданий из этого скопища лысых недоразвитых обезьян, они, ещё одна слеза стекла по его щеке.

Лилиат и некоторые другие, действительно встретили рассвет. Закончив то, что сделать их убедил именно он, они обратили свои лица к Солнцу, к его губительному свету.

Та, что вела их тысячи лет, та, что спасла их от ужасной смерти, спасла, обретя на ужасную участь существ из мрака, демонов ночи…

Она и другие — они встретили свой последний рассвет. Их больше нет.

Никто не знал, как это случилось и почему. Договорились они между собой или нет, но многие из них, добровольно прервали свою жизнь. Другие, узнав о случившейся катастрофе, погрузились в сон — не так, как обычно. Никто не знает, куда они делись. Его братья и сёстры ушли, оставив послание. Они уснули, скрыв место своего сна, от своих же собратьев. Их не найти — они живы, но словно бы мертвы.

Лишь немногие остались, что бы довести начатое до конца.

Каждый должен был оставить иллюзию, дабы новый клан поведал миру, что они последние вампиры, что Носферату перестали существовать. Они должны были лишь оставить иллюзию. И почти все сделали это, но Лилиат и другие, решили иначе.

Некоторые из безволосых макак, что стали частью древнего проклятья, не увидели иллюзий — они действительно видели гибель Носферату.

Некоторые Носферату простились с этим миром так, как многие из них и хотели — последний раз увидев восход, впервые за сотни тысяч лет, узрев почти забытую, такую чудесную картину.

Увидеть Солнце, ощутить его свет, узреть то, чего их лишили так давно…

— Ааааа!!! — Пронеслось по улице, и изрядно помятая фигура влетела в комнату. Штык рухнул ничком к ногам Носферату. За окном промелькнула фигура в плаще и вновь исчезла — попытка бегства предполагалась и сейчас была оперативно пресечена.

Штык попытался подняться — ступни создателя опустились на его спину, с хрустом вжав вампира в пол. Новые попытки подняться ничего не дали, казалось, на его спине лежат ни две костлявые ступни, а бетонные блоки тонн по триста каждый.

— Не дёргайся, животное. — Проворчал создатель.

— Иди на хуй, чёрт педальный! — Отозвалось благодарное создание Носферату.

— Я сделаю вид, что не слышал этого ибо…

— Да похую мне! Ты сдох сука! Ну, подожди, щас вот поднимусь — пиздить буду как…

Ноги чуть вниз надавили, что-то громко хрустнуло, Штык говорить перестал. Дело в том, что очень непросто говорить, когда позвоночник сломан, а грудная клетка похожа на толстый бесформенный блин. Носферату грустно вздохнул, глянул вниз. Там груда мяса хрипит и вошкается.

— Итак, грязное животное, ты должно победить в предстоящем испытании. — Штык ответил невнятным хрипом, но, судя по отдельным звукам, сумевшим образовать членораздельные слоги, хрип был исключительно матерным. — Если мы не ошиблись, а я знаю, что нет, ты победишь. Но всё же, лучше исключить любую случайность — создание, какое представляешь ты, должно одержать верх в любом случае. Если этого не случится, несмотря ни на что, значит, я допустил ошибку, и всё это было пустой тратой времени, всё было напрасно. — Он ненадолго замолчал, по лицу прокатилась волна внутренней боли. Вскоре он заговорил вновь и теперь его голос звучал заметно тише, чем прежде.

— Кроме силы, тебе нужен стимул, глупое животное. Поэтому, в случае поражения твой клан будет полностью уничтожен. Я лично покончу с каждым из вас, кроме Мудрости. Её создала Она. Мудрости будет даровано право жить, в память о Ней. — Несколько долгих секунд, он молчал, давая Штыку прочувствовать сказанное, потом повторил. — Прочие макаки будут стёрты с лица Земли, и первым кого я убью, если ты переживёшь завтрашней день, не одержав победы, первым будешь ты и лёгкой смерти не жди. Прежде чем исторгнуть душу, ты переживёшь боль, какой не знал этот мир.

— Гр…

— Что?

— Грызни…

— Эм…

— Хуйца тюленя грызани пид…

Кости снова захрустели, Штык замолчал, впрочем, не по своей воле.

Носферату покопался в складках плаща и склонился к своему пленнику, убрав ноги с его изломанной спины. Щелчком когтя он открыл склянку, завернул голову Штыка так, что шея с хрустом сломалась, и вылил содержимое ему в рот.

— Это моя кровь животное. Она хранит некоторые воспоминания. Теперь ты будешь знать о слабостях тех, кто противостоят тебе. Эта схватка, станет равной. — Помолчав, Носферату добавил. — Если бы твой интеллект был немного выше, чем у бездомной собаки, я бы не пошёл на такой шаг. Но, к сожалению, лысые макаки всегда были глупы, а те, что были выбраны для нашего последнего свершения, в извечном пороке твоего вида макак, заметно превосходят остальных. Уверяю тебя обезьяна, если бы мы могли выбрать животных более разумных, мы бы выбрали их. У нас просто не было иного выхода. У нас никогда его не было. Этот мир не породил других разумных животных, а прочие бессмысленные твари, не могут быть обращены. — Он тяжко вздохнул, не взяв на себя труд, пояснить о каких «тварях» шла речь. Штык, шея которого уже срослась, выплюнул часть крови Носферату на пол и закашлялся. Однако от комментариев и разнообразных пожеланий в адрес своего Создателя, пока что воздержался. Вскоре ночной гость заговорил вновь.

— Это не важно, можешь выплюнуть всё, я понимаю — ты просто глупая макака и не в состоянии оценить важности предоставленного дара. Однако заклинание, вложенное в мою кровь, уже сработало. Теперь у тебя есть знания о слабостях твоих врагов, это нивелирует недостаток разума в битве. Твоя глупость не приведёт тебя к смерти, бой с другими макаками станет равным.

Несколько секунд Носферату смотрел на тело вампира, распростёртое на полу. А затем сказал, в грустной улыбке, обнажив свои клыки.

— Кроме того, если я близок, если я действительно был близок к нашей цели — ты станешь сильнее, моя кровь сделает тебя ещё сильнее, настолько, что ты будешь способен противостоять даже Носферату! Не меньше нескольких секунд будешь способен стоять в бою на равных, с одним из нас. Той капли моей крови, что ты всё же проглотил, вполне достаточно. Может быть, ты даже почуешь влияние Изначальной на свою глупую душу и бесполезную жизнь. Может быть, ты понимаешь, какой Великий дар получил от своего Создателя? — Штык не ответил и Носферату чуть-чуть надавил ему ногой на спину, после чего снова задал вопрос. — Ты вообще понимаешь меня глупое животное?

— Ууу… — Вроде бы с полным согласием отозвался король вампиров, глаза коего остекленели — он перестал видеть комнату, перед его глазами разворачивались чужие, кровавые и странные воспоминания. Они полностью поглотили его разум и сознание.

— А теперь, ты всё забудешь лысая обезьяна. Эта ночь, останется лишь в моей памяти.

Когтистые пальцы поднялись, вычерчивая в воздухе заковыристые символы. Комнату окрасило красным, и когда всё было кончено, а алый свет почти исчез, Носферату поднялся из кресла.

— Ты не восприимчив к любой магии, моё наимерзейшее и сильнейшее создание, но с этим ты не справишься — ты моё создание. Я властен над тобой и воля твоя, пуста в схватке этой…

— Хех. — Проговорил Шкет, щелчком выбросив бычок. — И чё? Почему помнишь то?

— Да я ебу? — Ответил Штык, закуривая ещё одну сигарету. — Походу реально сон, вот и помню, ну или я хуй знает, чё это вообще было.

— А это, типа слабости тех педрил?

— Носхуяторы которые?

Шкет кивнул согласно.

— Да я тоже подумал за такую тему, не дебил всё-таки, тоже чё-то понимаю. Да только нихера братан. Я чуть не усрался, когда ночью проснулся, всё пытался припомнить слабости этих хуеплётов — хрен, нет ничего. Только то, что мы с тобой узнали, когда по городу их щемили.

— Ну, значит, сон. — Шкет приобнял его за плечи. — Забей Лёха. Тебя ж сегодня в натуре завалить могут, вот и снится хуйня всякая.

— Ну, блять спасибо! Успокоил бля. — Проворчал Штык, мрачный взор на друга скосив.

— Да я не в том смысле. — Попытался объяснить Шкет, но Штык рукой махнул, мол, проехали.

— Э! Пидоры! — Закричал кто-то.

— Ну чё, Шкет, потопали, да? Ты на тачке или что, пехом двинем?

— Чё оглохли хуерыги? А ну стой чуханы!

Помолчали, переглянулись.

— Я не понял. Это что нам орут? — Удивился Штык. Глянул на угол дома. По асфальту снежному, четверо идут, мужчин статных, высоких, с лицами наглыми, да куртками модными.

— Ага. — Ответил Шкет, на косой взгляд друга добавил. — Доебались в подъезде, я им пиздюлей прописал. Я вообще думал они уже тут ждать будут, а вышли мы нет нихуя никого. Ну, подумал, всё, обоссались, уже не придут. А нет, вон, пришли. Нормальные бобики, как надо прям.

— Не понял. Саня, чё за нахер?

— Чё ты не понял? Размяться я организовал. Вон, четыре фраера тебе, разогрейся перед реальным махачем. — Шкет кивком показал на быстро идущих граждан, кровожадно потиравших кулаки.

— Мне больше типа делать нехуй! Я же их с полпинка, а там гаврики реальные. Нахрен оно мне?

— Ну не знаю, — расстроился Шкет. — А может, пожрать хочешь? Вон, который слева, толстенький такой. Ты глянь — там литра четыре полюбэ. Свежатинка, не из пакета. Не хочешь?

— Так нельзя, мы ж это, ну, кодекс, вся хуйня.

— О бля! Королевскость в башку стрельнула? — Удивился Шкет. — То кодекс мы на хую вертим, то нельзя? Чё ты в натуре гонишь братан?

— Да не охота мне просто. — Признался Штык. — И жрать не охота и пиздить никого не охота.

Он носом шмыгнул и добавил.

— У меня вообще, поганое чувство, что меня самого сегодня охуярят так, что в кулёк собирать придётся, бля! Впервые жалею, что вампиром стал. Вот без пизды, братуха, отвечаю, в натуре жаль стало, что я долбанный сука вампир!

— Н-да. — Серьёзный лицом, кивнул ему Шкет. — Это я протупил походу. Тебе не кулаки размять надо, а водки бы тяпнуть стопарик, шоб нервы расслабить…

— Я б косячок дунуть не прочь. Или ширнуться, эх. Нельзя. — Чуть не плача выдал Штык.

— Ага, а то Ленка заругает и в угол поставит. — Ухмыляясь, молвил Шкет.

— Иди в пизду, тоже мне, доктор нашёлся…

Четверо замерли напротив. Один вышел вперёд.

— Ну чё, суки? Попали блять на счётчик!

— Нахуй иди. — Заметил тут Штык, скривив губы.

— Чё??? Лошня базарит, да слова плохие знает? Ну, вы пидоры встряли по полной! — Притворно удивился и всплеснул руками, сей незнакомый джентльмен.

Штык плюнул — в левую ногу. Не специально даже — он так-то в правую ногу метил, но тут порыв ветра и вот оно как вышло. Незнакомец отпрянул, злобой весь наполнился и, в нос ему смотрит длинное-длинное серебристое дуло пистолета заморского.

— Чё? Ссышь когда страшно? — Поинтересовался Штык, взводя курок.

— Мужики! Мужики, в натуре, мы попутали, чисто реально попутали, бля буду не признали, пацаны, не надо! — Пищит парень, чей нос к пистолету неторопливо примерзает.

— Штык, реально, не надо. — Беспокойно говорит Шкет. — Мы только разгребли с трупаками, ты щас, что ещё одного нарисовать собрался? Ленка весь мозг выебет. Она вообще нынче нервная, давай уже в этот раз без жмуров, лады братан? Если пожрать — надкуси чутка, вон, толстого этого. А если по ебалу треснуть хочется, давай замесим. Но братан, только без мокрухи. Фирштейн?

Союзники того, чей нос близко познакомился с дулом пистолетным, пятятся не спеша, лицами белые, глаза шальные, боевой задор их покинул совершенно и, видимо, надолго.

— Корешки твои щас съебутся. — Сказал Штык, опуская пистолет, но не полностью. Его собеседник, инстинктивно прикрыл руками место, в которое теперь смотрит пистолет. — Да не парься, патроны на слона — грабки твои вхуярят на раз, от хера ошмётки останутся. Будешь блять реальной девочкой.

— Не надо…

— Да шучу. — Штык убрал оружие и хлопнул парня по плечу. Тот с облегчением вздохнул и улыбнулся робко. — А вот щеришься, ты зря. Набазарил ты дохуя лишнего. Так что, сам понимаешь, просто так ты уже не уйдёшь. Сечёшь фраер?

— Я, у меня…

— Гы. — Штык ухмыльнулся, глянул на товарища. — Сань, видал? Типок обоссался по полной.

— Ну, а хули? В такой теме почти любой обделается.

— И ты?

— Я нет. Я ж вампир. Мне ваще похуй.

— В-в-в-в-в…

— Засохни. — Рыкнул Штык в сторону перепуганного парня. Его товарищи отошли довольно далеко и один, теперь не стесняясь, припустил бегом. — Нет, Сань, а если раньше? Не вампир когда был.

— Ну, не знаю. — Пожал плечами Шкет. — Я так-то в армии служил…

— Это блять причём?

— Ну, как? Служил, это, того…

— Ебанутый в смысле?

— Сам ты блять ебанутый! В смысле, смелый, ну, типа служил — мужик. Вот.

— Хуй знает. Логика какая-то ёбнутая. — В свою очередь пожал плечами Штык.

— Я п-п-пойду может? — Пискнул пленный гражданин Федерации, которая ещё и Российская.

— Да пиздуй. — Махнул рукой Штык. — Шучу я. Хули с тебя взять? Кровь только, а я не голодный.

Парень совсем белый стал и, на негнущихся ногах, пошёл прочь. Этой ночью, он вскочит с кровати, вопя от ужаса — ему приснится улица снежная, мужчина с пистолетом и его длинные клыки…

— Ну и нахуй ты ему клыки светанул? — Проворчал Шкет.

— Как нахуй? Видал ебальник какой стал? Гы-гы.

— А, ну это да, смешно было. Гы.

— Ладно, потопали, слушай, а в натуре настроение поднялось.

— Во! Я ж говорил — хочешь, что б тебе лучше стало, сделай плохо какому-нибудь первому попавшемуся хмырю. Всегда работает. Со школы ещё.

— Ну! Дело за малым — наебашить вампирам по еблу и самому не выхватить!

Сие сказав, Штык хотел героически улыбнуться, но, почему-то, не смог. Зато ощутил, как слегка дрожат коленки. Но это понятно почему — зима же, холодно, вот и дрожат они. А так, он был готов прям сразу и героически, причём всех и не отходя от кассы.

И пошли они по прямой и шли они широким шагом и пришли уже.

— Не понял. Шкет, чё за фигня?

— Сдохла тачка у меня. — Ворчливо отозвался Шкет, вставая за боковую стенку автобусной остановки. — На автобусе похуярим.

— Ну, пиздец. — Штык ссутулившись, зашёл туда же и замер на месте. — Охуеть блин, Король вампиров, в натуре не ебаться перец! А и тот блять на автобусе ездит. Чё за пиздец Сань?

— Чё ты доебался? Я виноват, что ли что тачка не заводится? Жди уже, не возникай. И не вздумай бегом — Лена особо за эту тему сказала. Тебе силы надо, что б тебя там запиздили нахуй.

Штык мрачно носом шмыгнул, сигарету достал. Поджёг и на мир этот беспощадный, свой взор философский он обратил, размышляя о делах Королевских…

— Давай тачку спиздим? — Вдруг сказал Король, провожая взглядом машину, только что пронёсшуюся мимо остановки. — Вон, реальная пошла, какая-то зарубежная поебота. Давай, а?

— Лёха, нам щас только кипишь левый, вот прям позарез как не хватает. Давай уже без палева, докатимся, зайдём, всех там выебешь и обратно.

— Ага, как бы меня самого… — Договаривать не стал, грустно взирая на пол, заваленный окурками, бумажками и пустыми бутылками — так-то они в мусорке должны быть, но она из металла. Так что её давно уже кто-то приватизировал и сдал в ближайший пункт приёма металлического лома.

2

Слёзы умиления стекали по его щекам. За спиной десятки верных товарищей и возвышается тарелка станции приёма межгалактических импульсных сигналов, усиленная ивовыми прутиками и редким, недавно пробуждённым русским духом, кварцевым сердечником. Они почти закончили свою работу и очень скоро, межзвёздный супер крейсер, двойного агента Русского мира, самого Дарта Вейдера, приземлится здесь, что б изгнать скверну распространяемую марсианскими евреями, заключившими страшный вероломный союз с евреями-аннунаками с планеты Нибиру. И падёт масонско-марсианский заговор против неистребимого Русского мира!

Только вот хватит ли им силы духа? Он повернулся к братьям и сёстрам своим. Они стоят там, сложив руки на груди, и головы их прикрыты от пагубных излучений еврейских техномагов с Сатурна, плотным нано композитным материалом, который партизане Русского мира маскируют под обёртку от шоколадки «Алёнка». Пробуждённые Русские, стоят перед ним и дух их невероятно силён!

— Мы почти справились! — Воскликнул он, подняв руки вверх. — Приведите еврейских агентов!

И расступились братья и вывели и бросили к ногам Первого Пробуждённого Русского, мерзких еврейских лазутчиков, замышлявших разрушение межгалактического космодрома, путём изъятия из его оснований всех кленовых веточек — мерзкие выродки! Как они могли? А ещё эта их безумная отговорка — они утверждали, что искали хворост для костра! Грязные и глупые лжецы! Ну, кому в здравом уме, придёт идея топить костёр зимой, да ещё и кленовыми ветками? Безумцы!

Они упали в снег и елозят там. Глаза испуганные, волосы всклокочены, лица синие от холода — они хотят, что бы пробуждённые русские, думали так. Но они всё знали, они понимали всё — ведь в них сияет Истина, они видят мир таким, какой он есть на самом деле. Кожа мерзких еврейских лазутчиков посинела неспроста, но холод тут, конечно же, не причём. Просто они давно не пили секретной сыворотки с Плутона, которая делает их похожими на людей. На самом деле, синева, это их естественный цвет — еврейские киборги мутанты убийцы, вот кто притворно страдает у его ног! Какая бесконечная низость! Как они могут так нагло притворяться, даже сейчас, когда всё стало ясно и обман не то что не имеет смысла, но уже и просто невозможен?

— Отпустите нас, прошу!!! — Визжит мутант-убийца, притворявшийся молодой девушкой. Из глаз мерзкого существа, текут фальшивые слёзы — он делает знак, и пробуждённые русские аккуратно хватают хитрого мутанта-убийцу за куртку со спины. К этим слёзам нельзя прикасаться, на самом деле, это нано роботы-убийцы, которых еврейский киборг намеренно выпустил, пытаясь обмануть их и, если получится, убить. Коснёшься этой «слезы» один раз и всё, умрёшь мгновенно. Или ещё хуже — превратишься в мутанта-убийцу и обратишься против своих братьев, познавших светлую сторону истинного Русского мира. О! Какие они мерзкие и хитрые эти еврейско-аннунакские шпионы-рептилоиды! Просто ужас, какие они отвратительные, тьфу на них…

— Мы никому ничего не скажем! Прошу, отпустите! — Стонет мутант-убийца, притворявшийся молодым мужчиной. Он встал сейчас на колени и его лицо полно страха — он так же фальшив, как и его собрат-лазутчик, пытавшийся подлым образом помешать Дарту Вейдеру приземлиться здесь.

— Молчите, мерзкие еврейские рабы! — Громит громом его голос и все четыре пленника, притворявшиеся двумя молодыми девушками и двумя парнями, которые устроили выход на природу, нет, ну как можно было подумать, что пробуждённый русский, купится на такую глупость? Зимой ведь холодно! Никто не пойдёт зимой отдыхать на природе. К тому же в лес. Ведь все знают — Леший не дремлет и выгонит сразу. Он очень злой с тех пор, как евреи коварно убили Святой свет Русского мира и начали порабощать умы всех русских людей. Лешего лучше не трогать — все мутанты-убийцы знают об этом и все пробуждённые русские тоже. Потому что Леший — русский, но он с тёмной стороны Русского мира и потому всегда очень злой. Ах! Вот бы склонить его на свою сторону! Он был бы хорошим подспорьем в их нелёгкой борьбе за Русский мир!

— Вы будете казнены, за своё вероломство! — Вещает он и…

Он замирает на месте и головы пробуждённых русских, медленно поворачиваются в ту же сторону — кто-то идёт по снегу к ним, к их секретному космодрому! Но кто это? Ведь космодром скрыт от всех одурманенных евреями русских людей. Его видеть могут только особые мутанты-убийцы и пробуждённые русские — лесок в сотне метров за холмом, тому явное доказательство. Там лежат тела семи мутантов-убийц, которых они сумели обезвредить. Убить, увы, нет — это невозможно, мутанты и киборги убийцы еврейских агрессоров, недаром зовутся «бессмертными». Их можно лишь на время обездвижить. Если Русский мир проиграет и в этот раз, спустя какое-то время, тела мутантов и киборгов убийц, еврейские техномаги найдут и вернут к жизни при помощи кошмарных техномагических приспособлений. Остаётся лишь надеяться, что они победят и техномагов просто не останется, масоны падут, а аннунаки будут навсегда изгнаны в глубины космоса.

— Мы поймаем их. — Говорит один из пробуждённых русских, делая шаг вперёд.

Он останавливает его жестом длани.

— Я буду говорить с ними. — И нехотя поясняет им. — Я знаю их и в них есть свет истинного Русского мира. Одна из них, двойной агент, она помогала сопротивлению в борьбе с угрозой масонских евреев с Марса. Она создала Чудо-лекарство.

— Она наш друг?

— Увы, я не знаю, братья и сёстры. Много времени прошло с тех пор — Они, могли добраться до неё.

Его братья и сёстры притихли, они отступили немного, образовав за его спиной плотный строй. Еврейские агенты, что были изловлены в лесу, попытались снова обмануть их своими лживыми мольбами, но им заткнули рты. Один из пробуждённых русских склонился к мутанту-убийце слишком близко и его клыки вышли наружу — увы, техномагия еврейских аннунаков, исказила его так, что даже пробуждение Русского духа, не смогло исправить содеянного с его телом. Пробуждённый русский, превозмогая себя, спрятал клыки, его худая ладонь, зажала рот мерзкого мутанта, и он покраснел от стыда — не смог он сдержаться, показал всем, какой ужас сотворила с ним техномагия древних еврейских марсиан. Слеза скатилась по щеке Первого Пробуждённого русского — как же страшны преступления евреев против Русского мира! Нет этому ужасу прощенья! Но ничего — скоро приземлится первый межгалактический крейсер и врачи, которые едут на нём, в особом модуле из священного бутылочного стекла, спасут их, вернув им истинный облик Русского человека!

Он двинулся навстречу. Две женщины, одна из которых одета в особую разноцветную броню особого секретного отряда киборгов-убийц. Вторая, одета как обычный человек, в дублёнку, джинсы и валенки. В ней, даже сейчас, чувствуется могучий Русский дух. Но вторая — всё пропало! Они добрались до неё, добрались до агента сопротивления, создателя могущественного Чудо-лекарства! О! Как же больно это сознавать, но зачем же тогда они пришли? Неужели, они не тронули её, лишь пленили и теперь хотят договориться с ними, с пробуждёнными русскими, успевшими связаться с Межгалактическим фронтом сопротивления, армадой, что несёт Русский мир, далеко за пределы галактики? Тогда это всё меняет! Но что же им нужно? Что хотят жадные еврейские мутанты-убийцы, в обмен на жизнь и разум самого ценного агента сопротивления, что сражается за Русский мир на этой планете? Он должен выяснить это! А если цена окажется слишком высока, если всё это обман и русская женщина уже отравлена скверной еврейских масонов навсегда — что ж, он убьёт её, освободит её дух и подарит ей покой. А эту тварь, этого мерзкого киборга-убийцу, он разберёт на винтики!

Они встретились в десятке метров от космодрома, укрытого снегом — сама природа помогает Русскому миру, скрыв их грандиозную стройку от спутников-шпионов, которые следили за ними всю осень и посылали в их сторону, секретные мозговыжигающие лучи, которые, естественно, были бессильны против фольги из шоколадок «Алёнка».

— Русский мир в опасности! — Выдохнула она — героический секретный агент сопротивления, создавший Чудо-лекарство и изо всех сил сражавшийся на благо Русского мира.

— И мы боремся с этой опасностью. — Осторожно ответил он, косясь на киборга-убийцу. В этой броне, должен быть изъян. И, кажется, он его нашёл. На груди есть бесстыдный вырез, в котором видно два шарообразных объекта, которые изображают женскую грудь. На самом деле, конечно же, это особые чехлы, в которых сокрыто непременно смертоносное оружие. Но есть ли под фальшивой кожей, броня или нет? Сможет он пробить её, разрушив источник питания, тем обезвредить киборга-убийцу? Убить окончательно их, конечно же, нельзя, но хотя бы обездвижить это мерзкое существо, он наверняка сможет. Нужно потянуть время и понять, как всё обстоит на самом деле.

— Мы следили за вашей работой. — Говорит агент, пленённый марсианскими евреями.

— Я знаю. — Честно отвечает он и, глянув на киборга-убийцу, добавляет. — Вам не остановить нас — мы уже связались с ними. Скоро, вам, мерзкие еврейские мутанты, придёт конец!

— Это так, ты прав, Русский мир вскоре…

— Лен, нахуй всё. Давай я его зомбану и всё. Утащим гондона с собой, а этих педрил я потом зомбану. Если чё, убежим в темпе вальса. Они нас хуй догонят.

— Соня! — Резко говорит агент, строго глянув на киборга-убийцу чья речь сложна и полна всяких секретных кодовых обозначений, о! Он вдруг понял — киборг-убийца, таким образом сообщает своим аннунакам командирам, что они вышли на объект! И что-то ещё — возможно, говорит им, что атака невозможна или наоборот, что нужно напасть. Великий Русский Мир! Нужно что-то делать.

И срочно, пока киборги-убийцы не атаковали!

— Чё Соня? Я уже дохуя лет как Соня. Короче, Лен, гонево это всё. Я его зомбачу.

— Соня, стой! Он слишком долго был в этом состоянии и один раз уже…

Поздно — киборг-убийца приготовился к атаке. Его глаза остекленели и что-то зашевелилось в голове Первого Пробуждённого Русского. Словно кто-то пытался залезть в самые сокровенные тайны сопротивления, узнать, где находится база принцессы Леи — первой русской принцессы из галактики Андромеда. Кто-то пытается вызнать все секреты и тайны Чудо-космодрома, который примет межгалактический флот Русского мира и спасёт весь мир, превратив его в Русский мир!

С тихим стоном, киборг-убийца падает в снег. Садится и трясёт головой.

— Я же говорила — не пытайся.

— Б-бля… — Киборг снова тряхнул головой, глаза разъехались. — Лена, ты даже не представляешь, насколько же этот хуесос ебанулся! Лен, это пиздец какой-то. Там не голова — там блядский винегрет!

— Я предупреждала — такое может случиться.

— Ага, я чуть сама с катушек ни съехала, Русский, ебать его, мир, сука…

— Закрой пасть мерзкий киборг-убийца! — Рявкнул он и с силой ударил киборга тыльной стороной ладони. — Твои создатели еврейские масоны с Плутона, даже не представляют, как силён Русский дух!

Соня пожевала губами, потёрла скулу.

— Лен. Может ну нахер? У нас народу, что конь наёб. А война кончилась.

— И?

— Можно я этого пидора просто убью?

— Соня!

— Да поняла я, поняла. — Буркнула Соня, злобно покосившись на пробуждённого русского. Потом сжала губы и прошипела. — Моя б воля, ты б сука, собственными зубами срать начал.

— Соня! А ну прекрати! — Соня проворчала что-то, но всё же замолчала. Агент русского сопротивления Лена, снова обратилась к пробуждённому русскому, вытащив из-за пазухи пузатую бутылку, слегка запотевшую на морозе. — Я принесла его.

— Что это? — Спросил он, но уже знал ответ — сердце ёкнуло от счастья. Но тут же он сузил глаза, конечно, на бутылке есть волшебная надпись «водка», но кто знает? Сопротивление массово производит этот напиток, обманывая еврейских рептилоидов. Евреи думают, что священный напиток дурманит русских людей, усиливая эффект зомбирующих космических мега-лучей варпа, но на самом деле, всё не так. Еврейские масоны не понимают одной важной истины — везде, где есть Святой Спирт, есть и капля истинного Русского духа. Причём Русского духа, именно Светлой стороны. Лишь производство водки, делает Русский мир неистребимым до сих пор. Только Священный Спирт поддерживает неугасаемое пламя истинного сопротивления страшной угрозе жидо-масонских евреев из недр тёмного варпа и дальнего космоса!

Но кто сказал, что еврейские техно-маги с Плутона, не нашли способ извратить Священный эффект Святого Спирта? Первый Пробуждённый Русский, с недоверием смотрел на протянутую ему бутылку. И агент Русского мира, поняла его тревогу, она повернула бутылку и!!!

На боку Святой бутыли, со Священным напитком, маленькая наклейка с магической надписью, сделанной секретной шариковой ручкой, что создаёт сопротивление посредством скрытой магии Русского Духа, маскируя эти ручки под обычный красный маркер.

Опасности нет, никакого обмана — это самое настоящее Чудо-лекарство! Надпись, сделанная магическим карандашом, врать не будет. Там прям так и написано «внутри Чудо-лекарство».

Он не стал сдерживаться — забрал бутыль и в священном трепете выпил всё до капли…

Несколько секунд он смотрел на пустую бутылку в своих руках.

— Слышь, падла. — Рыкнула Соня. — Что за кресты мы там прошли?

Она указала рукой в сторону холма, за коим стояли четыре креста на четырёх могилах.

— Т-там… — Он уронил бутылку в снег. — Умерли четверо, не смогли научиться пить спирт. В них, техномагия еврейская, сильно навредила Русскому духу… — Он медленно повернул голову — пробуждённые русские, с тревогой следят за ним. Он икнул и повернулся обратно. — Охо-хой, какой пиздец-то, что ж я натворил-то?

— Из образа не выходи паскуда. — Прошипела Соня. — Я этих петухов зомбачить не могу ещё. Всех сразу не могу. Какую-то поеботу Вован придумал, она до сих пор держится…

— Вован?

— Лен, чё ты тупишь? Король бывший, пидор этот, которому Штык ебасос сломал.

— А, Влад?

— Ну, я про него и говорю. Короче, Шиза, слушай сюда. Я всех не смогу зомбануть, а если съебёмся отсюда, они по всему городу расползутся. Оно нам нахуй не нужно, вкурил?

— В-вкурил.

— Лен, вторую давай. — Лена послушно протянула Шизе, вторую бутылку. — Взял в грабки и отнёс этим пидорасам. Что б каждый хуеглот по глотку сделал. Понял?

— Да. — Обречённо кивнув, ответил Шиза. Тем временем, Соня вытащила рацию из кармана лениной дублёнки, нажала кнопку. Сказала «приём». В ответ только треск.

— Узбек, что ты тупое! На связь блять!

— Неверная шлюха! — Ответила рация.

— Допиздишься хуйня штопанная. Зомбану, будешь блять у дворовых собак отсасывать, усёк?

— Чё надо? — Бурчит рация.

— Соня, ты же не такая. Ты же хотела стать более любезной, более женственной.

— А? — Соня почесала макушку, кивнула. — А блять, в натуре. Так, ты, чурка ебаная, в смысле, друг ты наш грёбаный. Короче, ты палишь местность или дрочишь там? То есть, ты, э, да блять. Лен, это тяжелее чем я думала. И как ты, всё время такая вся прям правильная, считай лохушка…

— Что?

— Эм, я не в том смысле, что стрёмно, а в том, что…

— Я всё слышу. — Донеслось из рации.

— Хули ты там слышишь, ишак ёбаный? Уши погрел, закатай в натуре обратно, гондон блять.

— У меня винтовка если что. Я вас как на ладони сейчас, я тебя, русская свинья…

— Узбек, не беси даму. Дама нихуя не дама — ебало вырву блять!

— Конец связи.

Рация отключилась, Соня что-то поворчала, потом показала средний палец дальнему холму, полностью уничтожив маскировку затаившегося там снайпера и обратилась к Шизе.

— Чё встал? Пиздуй к ним. Десять минут тебе. Не справишься — Узбек завалит всех кого успеет, а трупаки ты на себе понесёшь, понял? А кто сбежит — ты их искать по городу будешь.

— Я всё сделаю. — Голос Шизы, больше напоминал стон умирающего.

Спустя несколько минут, вампиры в шапочках из фольги начали замирать на месте и ошеломлённо хлопать глазами. Один взвыл в ужасе и побежал прочь длинными прыжками. На втором прыжке, пуля врезалась в голову, вампир грохнулся в снег.

— Узбек! — Рыкнула Соня в рацию. — Хули ты творишь? Только тех, кого этот утырок не напоил!

Рация ответила не по-русски и, вероятно, нецензурно.

— Нет, я его точно зомбану.

— Даже не думай. — Сердито отозвалась Лена. — Хватит уже, нужно налаживать командный дух.

— В очко идёт он этот командный, блядский дух…

— Я что сказала?

— Да поняла я. Дух, командный, и прочая хуйня. Сделаем, хули нам-то? Мы ж теперь типа, королевский клан.

— Ещё нет. Королю бросят вызов. Ещё не всё так определённо, как хотелось бы.

— Не боись. Штык их там всех, Узбек! Хули спишь? Один пидор сбежал! Гаси его!!!

Пуля врезалась в спину быстро убегавшего пробуждённого русского, который мог бы бежать гораздо быстрее, если бы не придерживал двумя руками Чудо-шапочку, надёжно защищавшую его от смертоносных космических лучей, посылаемых на Землю, прямо из недр еврейской орбитальной техномагической варп-установки…

3

— Может бегом, а? — Проворчал Штык, вытаскивая ногу из очередного сугроба.

— Лёха, ты заебал. Иди, молча, бля. — Ответил Шкет, проваливаясь в сугроб.

— Нет, ну какого хуя? Я ж король теперь, блатной перец. А с утра на автобусе, теперь по этим ебучим буеракам пехом. У меня ноги уже промокли. У меня щас энурез начнётся, хуй стоять не будет, и с насморка от рака помру. Вот.

Шкет не ответил — выбрался из сугроба и во второй упал аж до пояса. Когда сумел оттуда вылезти и ступить обратно на едва заметную тропку, протоптанную в снежном поле чьими-то маленькими ногами, кажется, собачьими, он всё же сказал.

— Ещё раз братан — силы тебе потребуются. Не надо сейчас всё сливать. Устанешь, зайдёшь туда, пизды получишь и чё потом? Эти ж хуеглоты сейчас гасятся, потому что ты Вовану ебало набил. А если какой гаврик тебе ебло набьёт, нас опять по углам чмарить начнут…

— Чё ты гонишь? Кто нас чмарил? Да мы ж с тобой их и прессовали. Ничё страшного — просто по старой схеме перебьём их и всё.

— Ну-ну. — Шкет посмотрел Штыку в глаза и тот, свой взгляд отвёл. — Вот именно братан, ты и сам в это не веришь. Сам знаешь — начнётся замес по новой, теперь нам точно пиздец.

— Так-то да, наверное, надоело просто, сугробы эти, и куда вообще идём?

— Туда. — Шкет указал рукой в поле. Прищурился, обернулся. Почесал затылок.

— Чё?

— Да так, заблудились по ходу…

— Норм. — Кивнул ему Штык. — Короче. Братан, иди в пизду.

И исчез. Только облако снежное взвилось вверх и окутало всё вокруг. А потом…

— Аааа!!!

И звук такой «шмяк», но матерно. Шкет на звук пошёл и вскоре замер на краю обрыва. Штык внизу, аккуратно отталкивается от снега руками и ногами, но ничего не получается — снег рыхлый очень, руки-ноги проваливаются, а кусок арматуры, что торчит из груди, он довольно длинный.

— Ну? — Говорит Шкет, спустившись вниз и закуривая. — Доволен?

— Сань, помоги а? — Штык прекратил попытки снять себя с куска ржавой железы и бровки почти что домиком сложил. — Нет, серьёзно, помоги, а? С меня поляна, отвечаю.

— Ща. — Шкет подошёл к другу, тот радостно руки к нему протянул, но товарищ их отбросил в сторону, ухватился за арматуру и согнул её в сторону горизонта, после чего отошёл в сторону.

— А, в натуре. — Удивился Король вампиров, потом рывком бросил себя вперёд, пискнул тоненько от боли и дальше уже просто пошёл, а арматура из спины и вышла.

Штык сел на снег, рядом с другом, посидел пару секунд, потом тоже закурил. Дымок пошёл изо рта его и из груди тоже тонкой струйкой тянется дым.

— Гы. Зырь Сань, я дырявый теперь…

Саня-Шкет поперхнулся, сигарету укусил так, что фильтру пришёл трагический финал и, округлив глаза, покрутил пальцем у виска. У Штыка улыбка с лица спала, он слегка покраснел и затылок пальцами скрести начал.

— Бля, в натуре, не подумал, херню сморозил. Я ж не в том смысле. Я вот, в этом смысле. — И указал себе пальцем на грудь, да излишне поспешно и снова заскулил от боли — палец попал точно в желудок, разорвал неповреждённые ткани и там познакомился с завтраком. Часть завтрака тут же выпала на снег. — О, а я разве это ел? — Задумчиво рёк царственный Носферус, разглядывая упавшую на снег массу, потом поддел полупереваренный кусочек пищи пальцем и снова на него глянул. — Это чё? Ананас что ли? Чёт я не ел вроде ананасы-то…

— Лёха бля! Я ж щас блевану. — Предельно откровенно заявил Шкет.

— Пардон, хуле, о! Зажило уже, зырь. — И выпрямился, показывая вымазанный кровью живот. Шкет поморщился от отвращения, но взгляд один бросил, да так и замер. Протянул руку, коснулся раны пальцем. Нету раны, свежая кожа, уже и с волосами. Брови стабильно вверх поползли.

— Нихуя себе. — Только и смог сказать Шкет.

— Сам хуею. — Согласился с ним Штык. — Я тут побрился на днях, ну, покурил слегонца, выпил немножко… — Шкет укоризненно головой покачал. — Да знаю. Обещал типа, всё такое. Но это был последний раз. Надо было обмыть, чтоб не сглазить. А как пить бросать, если не обмоешь это дело? По любому — не обмоешь, не бросишь. Стопудово. Поэтому, если бросаешь пить, нужно это дело обязательно прополоскать литрячком хорошей водяры. Я дорогую взял, реальная такая водяра, вооот. — Штык замолчал, задумчиво вертя в пальцах сигарету.

— Забыл с чего начал?

— Ну… — Штык снова покраснел, докурил сигарету, выкинул и поднялся на ноги. — Ладно, в рот мента, потопали. А куда топать-то?

— Туда. — Шкет показал пальцем на одинокое полуразвалившееся строение в сотне метров от них.

Туда и двинулись, стараясь держаться собачьей тропы. Других тут всё равно нет — ну, так! В недалёком прошлом процветающее горнодобывающее предприятие!!! Откуда тут дороги? Или там строения, вот спрашивается откуда? Всё что из металла, давно утащили местные жители, да и сдали как лом. Что деревянное — на дрова растащили. Что стеклянное — тоже утащили. Ну а что? В хозяйстве, как говорится, и бычий, этот самый — верёвка…

— Штык.

— Чё? — Буркнул Штык, ёжась от холодного ветра.

— А я тут лет пять назад был. Отвечаю — вон, видишь из снега хуйня какая-то торчит? — Штык глянул, действительно, что-то торчит, сугроб получился в стиле авангард — снега метра два и весь в провалах и ямах, в коих что-то металлическое и иногда деревянное виднеется. — Это будка трансформаторная. Мы ей опоры срубили, чё смогли на дрова спиздили. А трансформатор тяжёлый падла, кое-как утащили. Потом кабеля тут где-то копали. Ну, ты знаешь, на медь, с братом мы…

Он замолчал, по лицу прошла тень. Трудно ему было брата вспоминать, особенно учитывая обстоятельства, которые отправили его брата на тот свет, в строении впереди, скрипнула дверь.

— Оба-на! — Всплеснул руками Штык. — Вован!

— В натуре. — Кивнул Шкет. — Я не знал, что он нас встречать будет.

— Да норм, Вован нормальный пацан.

— Ага? С каких пор?

— Ну. Я тут подумал просто. Так-то да, если по старым косякам — пидор он реальный, а так, потом как он тему разыграл, и знаешь — бля буду, Вовчик реальный пацан.

— Хуй знает, может ты и прав. — Пожал плечами Шкет.

Вскоре они подошли к строению. Бывший король вампиров, склонил голову и опустился на одно колено. Правую ладонь приложил к левой стороне груди и заговорил.

— Приветствую тебя, Король вампиров…

— Вован, да ты гонишь! — Смутился Штык и, поспешно ухватив Влада за плечи, поставил его на ноги. — Ну, чё ты в натуре? Ну, король, ну да — король, хули? Как есть, король. Но ты ж тоже не чёрт какой, свой пацан, херли ты на цырлах ползать взялся? Вова, давай без этой хуйни. Давай, как пацан с пацаном, без всякой этой дикости вашей поеботной. — Штык протянул руку бывшему королю. Тот с открытым ртом, вяло и неуверенно протянул руку свою. Новый король вампиров, руку пожал и хорошо тряхнул. — Во, другое дело братан! Не стремайся, давай. Чё как там? Куда лыжи двигать?

Влад, очень несчастным взглядом посмотрел на Шкета.

— Чё я то? — Развёл он руками. — Я так-то по вашей дикарской хуйне не стремаюсь — хотите? Да похуй вообще, хоть на цырлах, хоть раком, мне вообще похуям.

Влад посмотрел в небо и в его глазах, словно бы читалось «за что мне это???».

— Шкет.

— Чё надо?

— Чё ты гонишь? Давай в натуре, не хуей.

— Чё ты доебался? Чё те надо в натуре?

— Руку пацану пожми.

— Да хуй стану. Его быки наших столько положили! Я ебал короче.

— Шкет, не гони.

— Я и не гоню.

— Лады. — Штык повернулся к нему и даже слегка так навис.

— Хули ты на носочки встал, побычить не в тему решился? Чё блять, дохуя крутишки съел? Въебу так что зубы растеряешь нах.

— Братан, — Штык встал нормально и ростом почти сравнялись. — Ну, серьёзно…

— С королём нельзя так… — Робко заметил Влад.

— Засохни. — Разом сказали вампиры. Влад побагровел от злости, но замолчал.

— Короче, Саня, давай так. Вспомнишь, как звали хоть одного дохлого хмыря из наших — базару нет, хуй с ним. Не вспомнишь — тяни лапу и потопали.

— Да легко! — Ухмыльнулся Шкет. Постоял несколько секунд, хмыкнул задумчиво. Почесал затылок. — Хм, ну, этот, который педик…

— Птица живой, нахуй он никому не усрался. Тоже блять, в братве пидорас. Я хуею, — повернулся к Владу. — Ты не парься. Я его потом тебе покажу, что б ты слегонца не попутал. Я тебя так не кину Вован, не стремайся, всё путём будет. Хули, порамсили, базару нет, но постоянно так, оно тоже нах никому не надо. Закорешимся с твоей братвой, пиздато всё будет.

— О! Вспомнил! Шахтёр который! Ну, в администрацию его сунули.

— Ну, допустим. Звали его как?

— Эм, да хрен его знает, как-то, наверное, звали… — Шкет помолчал, носком ботинка снег поколупал и рукой махнул. — Ладно, хрен с тобой. Держи, Вован. Может, Штык и уёбок, но всё же, в натуре, рамс исчерпали. Хули теперь лбами бодаться? Правильно же? — Влад пожал протянутую руку и неуверенно кивнул — он немногое понимал из речи своих новых «корешей».

— Вот и норм. Чё? Куда топать? Чё смотришь? Куда в натуре колёса катим?

Влад глянул на Шкета.

— Идём или как? — Сказал Шкет и Влад с облегчением выдохнул.

— Сюда. — Он указал на дверной проём и вошёл первым. Вампиры переглянулись, пожали плечами и двинулись следом. Внутри маленькая, заваленная хламом и снегом комната. В потолке и стенах дыры, через которые падают потоки белого света.

— Чёт нет никого. — Почему-то шёпотом сказал Штык. Шкет не ответил — он смотрел круглыми глазами на Влада, замершего в центре, на небольшом пятачке, чистого от снега, пола.

Штык остановился, шмыгнул носом, вжикнул чем-то, пожурчал немного, снова вжикнул, а потом сказал «ой» и громким басом помянул гулящую женщину сильно лёгкого поведения — это его локтем в бок толкнули, он и растерялся. А потом ему пальцем указали на центр помещения. Тут-то Штык и замер с открытым ртом.

— Король. Прошу за мной. — Произнёс Влад, входя в сияющий овал света. Шаг и нет его.

Вампиры снова переглянулись.

— Чёт как-то я не знаю даже… — Пробормотал Штык. — Это что за хуйня вообще?

— Портал. — Заявил Шкет. — Ну, я в кино видел.

— В каком кино?

— Ну, Терминатор. Там ещё хуй такой перекаченный, робота играл. Как он там? Шульц.

— Дебил. Шварц фамилия у него. — Не согласился Штык. Помолчали. — И чё? Мы как бы в прошлое, улетим, если в это говнище зайдём?

— Хрен знает, слушай, ну их всех нахуй. Пойдем, может, а?

— Ленка тебе что говорила?

— Что-что? Сюда идти, типа нас встретят, отведут куда надо, а там уже все ждут. Вот.

— Ну, наверное, туда тогда и надо нам, придумал! Ща. — Штык поднял железку с пола, размахнулся и швырнул в портал. Стали ждать. Ничего не происходит. — Не, наверное, не стоит туда ходить. Вдруг эта ёбень в космос ведёт? Эти учёные, знаешь, напридумывают хуеты всякой, потом хрен его знает чё делать. Вылезет хня какая-нибудь и давай всех жрать. Чужой смотрел? Во. Прям как там в натуре. Щас вылезет что-нибудь и…

— Там же яйца какие-то были. Нет?

— Ну, и яйца тоже, а так, вообще, учёные во всём виноваты. Так что…

Из портала вышел Влад. Замер на его границе, рывком вытащил из груди кусок ржавой арматуры, кашлянул, сплюнув кровавую слюну, и мрачно прошипел.

— Его Величество будет следовать за мной или продолжит швыряться чем попало?

— О, сорян в натуре. Не вкурил, думал, в общем, Вован, а что это за хуйня такая?

Вампиры подошли к порталу — плечом к плечу, крошечными шажками, сильно сутулясь.

— Это магия Великих Сил. — Почти таинственным голосом, проговорил бывший король вампиров. Он указал рукой на портал и добавил. — Колдуны создали его для нас. Он переместит нас в место, где мы не будем заметны, куда все могли добраться без труда. Король, вы должны пройти через портал.

Помолчали. Штык закурил. Шкет поёжился.

— Ща, покурим, извиняй, Вован, чёт на измене я. Магия говоришь? А нас на фарш через эту хуету не размолотит? Я ж это, ну, короче, ты и сам понимаешь. Оно стрёмно как-то. Ща, короче, покурим и, Сань, бухло есть?

— Откуда? Ты ж в завязке, я ж не думал, блять, в натуре, надо было бутылку взять. Пиздец какой-то. Прикинь, магия. Ща выйдем туда, а там Гендальф такой, с Гиви в обнимку, гы.

— Гы. — Согласился Штык. Мрачно взиравшему на них Владу, который, видимо, кино это не смотрел, он пояснил. — Это кинцо такое, по НТВ крутили. Реальный кстати. Понакурке вообще охуенный. Недавно вышел. Соня с него прям тащится. В здравом качестве, конечно, хуй, а так, чисто по знакомым шмонануть, можно копию пиздатую надыбать. — Влад нахмурился сильнее. — Да чё ты, не веришь что ли? Вова, отвечаю, знаю чувака, у него интернат есть, у него есть копия…

— Интернет.

— Чё?

— Интернет говорю.

— Да, не, я не в курсах. — Пожал плечами Штык, снова на Влада смотрит. — Хуй понял чё он сказал, порой как скажет и думай — чё ему надо? В натуре, ваще нормально базарить не хочет. Нет бы с меня пример взять — вот говорю, каждое слово поймёт любой дебил. А он! А… — И рукой махнул.

— Лёха, ты попутал или по ебалу захотел?

— Да не кипишуй, братан, я ж так, чисто по-пацански, что б кореш наш врубился.

— Король! — Застонал Влад. — Нас уже ждут! Мы должны быть там! Таковы правила!

— Нахуй правила… — Автоматически ответил Штык. Замялся, кашлянул. — В смысле, понятно всё, просто, да блять, ну первый раз же. Это ж как бабу шпилить — на измене по полной, ссышь даже, а то не так или вообще не туда, а вдруг у неё лучше был, а у тебя пипирка и ей не зайдёт, лоханёшься по любому, а она тебя потом пошлёт в туман ромашки нюхать. Тогда ж не знал, что не у всех как у меня. Я мультики немецкие с кассеты смотрел, там хуй у каждого вот такой! — Показал какой.

— Как у слона прям. — Заметил Шкет.

— Во-во. А я тогда комплекс психический получил. Там смотришь — елда как у коня. У себя глянул — ебать пипирка! Чуть со страху не сдох, отвечаю. На измену сел по полной. А потом норм, дело пошло, о!

— Чё такое?

— Саня! В натуре! Походу и тут такая же хуйня. Пошли короче. Норм всё будет…

— А если оно радиоактивное? Потом хуй не встанет и вообще. Может мы на такси?

— Эмм, да ну, мы ж вампиры. Поди встанет потом, Вован, а ты часто так, ну по порталам?

— Мне приходилось проходить через порталы.

— И чё? Ну, с бабами норм, хер дымится или всё, на полшестого и пиздец?

Несколько секунд, Влад молчал. Потом покраснел, а потом почти заорал.

— Ты встретишься с Носферусами всех вампирских кланов! Тебе бросят вызов! Будет сражение, в котором ты, возможно, умрёшь! И всё что тебя интересует — это твой член и бабы???

Вампиры переглянулись. Штык пожал плечами, Шкет неуверенно голову почесал.

— Не, ну а чё? Пить-то мне запрещают. Курить, тоже хуй. А если ещё и с бабами облом, как жить-то в натуре? Не братан, ты не прав. Тема реальная, тут торопиться никак.

Влад закрыл лицо ладонью и издал странный звук. Как будто, где-то вот, прям где-то рядышком, кто-то неизвестный, страшно умирает от ужасный мук и страданий.

— Ладно, ладно, не парься ты так. Ща. — Штык встряхнулся, глубоко вдохнул, выдохнул и решительно посмотрел на сияющий овал. — Бля, всё равно как-то пиздец стрёмно.

— Это безопасно! Абсолютно безопасно! — Воскликнул Влад.

— Штык, давай уже что ли, пойдём. А то Вован в натуре от инфаркта склеится.

— Гы, ага, зырь, на ебало зелёный уже весь, гы.

Влад зашипел, выпустив клыки, и зашёл в портал. Вампиры подошли к порталу впритык. Штык коснулся его пальцем и тут же отдёрнул руку.

— Чёт ссу я прям пиздец.

— Чё, за руки возьмёмся?

— Да ну, по бабски как-то, ладно, я пошёл.

И прыгнул в портал с диким воплем. Шкет постоял секунду, перекрестился, через плечо три раза плюнул, закрыл глаза и шагнул вперёд. Ощущения были странными, но как-то детальнее их характеризовать, он бы не сумел. А затем в лицо ударил тёплый ветер, Шкет открыл глаза.

Перед ними простиралась равнина укрытая зелёной травой.

И сотни людей образовавшие огромный полукруг.

— Еб-бать, Саня! Линяем отсюда! — Взвыл Штык и повернулся к порталу.

А портала там уже и нет.

— Ну, суки! Чапаев не сдаётся! — Рыкнул Король вампиров, обнажая оба пистолета сразу.

— Король! — Крикнул Влад, стоявший рядом. — Немедленно прекратите! Вам ничего не угрожает, пока не брошен вызов. Лишь Носферусы могут сразиться с вами здесь, пред лицом всех кланов…

— Чё на вы-то слился? — Проговорил Штык, явно нервничая, но пистолеты опустил. — Не гони Вов, Лёха звать меня, погоняла Штык. Никаких этих вы, понял? Давай, меж собой, как пацан с пацаном. Не хуй тут понимаешь, ебать, как же их тут дохуя…

— Все вампирские кланы собрались. Все вампиры, со всего мира. — Мрачно говорит Влад, не очень поняв сбивчивой речи своего короля.

— А… — Штык убрал оружие и стал вертеть головой. Потом шёпотом сказал. — Саня, вот видел бы я это раньше — отвечаю, нахуй войну вампиров. Ты глянь сколько этих хуеглотов! Это ж целая блядская армия! У нас в армии в полку и то меньше было, пиздец. Вот мы в натуре не по рангу разбухали, отвечаю, я щас только догнал, как не по-детски нас могли нагнуть.

— Ик. — Ответил Шкет, озираясь по сторонам. На этом поле не меньше тысячи вампиров. Если не больше. Посчитать такую ораву один раз на неё глянув, могла бы только Лена, да и то не факт.

— Мы должны выйти к ним. — Заявил король и двинулся вперёд.

Штык и Шкет последовали за ним, ощущая себя не слишком хорошо. Сотни глаз следили за ними и положительного там не было совсем. Кто-то смотрел с откровенной ненавистью, кто-то просто сердился, другие смотрели с отвращением, лишь в глазах немногих, отмечалось безразличие.

Все трое замерли перед толпой. Влад взмахнул рукой, и толпа расступилась, образовав почти идеально ровный полумесяц вокруг широкого участка зелёного поля.

— Шкет, чёт мне посрать захотелось. — Шёпотом произнёс Король.

— Как я тебя сейчас понимаю братан. — Так же шёпотом отозвался Штык.

Замерли они на месте, и установилась тут тишина, гнетущая местами. Влад вышел на свободную часть поля и объявил, что Штык победил Короля и по Закону, теперь, каждый желающий Носферус, может бросить вызов новому королю, приняв бой, за звание Короля Вампиров.

В толпе тишина, все смотрят теперь уже не на Штыка, не на Влада, а куда-то друг на друга, хмурятся, где-то слышно шелест, словно шепчется народ в сомненьях пребывая, обсуждение какое-то началось, видимо, по вопросу сему животрепещущему…

— Шкет. — Король толкнул своего друга локтем в бок. — Зырь хня какая.

— Чё? Куда? — Вертя головой, спросил Шкет.

— Да вон. — Он кивком показал на стоявшего в паре метров от них, высокого мужчину с красноватой кожей. — Зырь, индеец походу. Видал, ебальник какой? Я таких на картинках видел.

— Ага, в натуре. — Оба стали смотреть на индейца. Тот недовольно на них покосился.

— Здорово вождь! Бусы, иголки, спички, вай? — Сказал Штык приветливо улыбнувшись и дружески помахав ладонью. Индеец на них теперь смотрит, слегка хмуро и явно недоумевая, что тут к чему.

— Походу, чем-то огорчился пацан. — Говорит Шкет. — Давай, ладно, ну его к чёрту, а то бычить ещё начнёт. Оно нам вроде как нах сейчас не надо, делюга и так непонятная какая-то пошла…

— Да ну, ты брось! — Отмахнулся Штык. — Чё ему огорчаться? Он ведь такой родился, о бля! Вон, зырь, там. — Что б понятно было, где это «там», показал пальцем. — Черножопые. Вон стоят. Нихуя их тут сколько! Видал? В натуре реально как макаки, банан в жопу и как есть гамадрилы, гы. И чё? Думаешь, стремаются они? Нихуя, даже близко нет, видишь? Уверенные такие стоят и похуй им, что от обезьяны хуй отличишь. Хоть щас на пальму, бананы собирать, а похуй им, стоят как реальные пацанчики и хуй они клали на всю движуху. — Штык завертел головой, брови вскинул и в другую сторону пальцем ткнул. — А там глянь, вон, ускожопые, в смысле, ускоглазые. — Тут он смутился, пожевал губами и честно признался, чуть разведя руками. — Не, я не к тому, что типа в курсах. Я так-то точно не знаю узкожопые они или нет. Я ж их, ну, китаёз этих сраных в очко-то не пёр. Чё мне баб мало, что б всяких узкожопых в очко жарить? Нах оно мне не надо. Хули — тридцать три сантиметра! Реально без пизды, сам мерил, вот этими вот руками, отвечаю как есть тридцать три! Баб у меня, ваще пресс, с таким-то хреном не проблема вообще никак! Оно и не удивительно — бабы ваще в восторге, я ж такой один, во! Туда глянь, волосатый хуила стоит, там, слева, не видишь? — Шкет прищурился, Штык шагнул вперёд и вытянул руку, чуть громче добавив. — Вон, видишь? Волосатый такой. На пузе нет волос нихуя, если ссутулится, на корточки сядет, вот в натуре будет как пизда с картинки. Гы-гы.

— Гы-гы. — Согласился Шкет.

На них снова стали смотреть, пристально так. По толпе пошёл странный однотонный шёпоток.

— Вот, макака эта ебаная тоже не стремается. Ты зырь, на нём вообще одёжи нет, отвечаю ебучий Маугли. А так вообще да, с другой стороны удобно, а чё? Волосня свисает, очко прикрыто, хуй не видно, прохладно и т русы всегда чистые — хули, нету их, очко ветру подставил, там сдулдо всё нахер и заебок, не воняет, даже мыться нах не надо. Хоть макака, а блять шаристый слушай хмырь, хотя.

— Чё такое? — Заинтересованно молвил Шкет.

— Да я подумал, оно может не в том дело. Может, это типа камуфляж такой. Ну, там, пипирка на пол мизинца, волосню сбреет, так со смеху все сдохнут — толи баба, толи мужик. А трусы надеть, так вообще пиздец будет, вату подкладывать придётся, что б с бабой не спутали. Вот он волосню и отращивает, типа просто скальп такой не детский и поди угадай, а там может вообще внутрь всё растёт, о! А может, в натуре, баба?

— А хуй знает братан. Их тут до жопы, я чёт отличий вообще не ощущаю. Шерсть одна.

— Во-во, может там вообще, пацаны без хуя, бабы без титек. Но ведь не огорчается же! Похуй им стоят типа крутые такие перцы и ваще не парятся. Вон, гляди, тот макак, ближе который, зёнки на меня пучит, бык блять пернатый. Типа он меня слышит, гы. Тут метров сорок, понторез хуев, — Штык рукой помахал и сказал не громко, — здорово макака сраная! — Волосатый насупил мохнатые брови, и неуверенно махнул рукой в ответ. — Видал Шкет? Мохнатый этот не слышит нихуя, а вон глянь, вон там, видишь? Волосы у них крашеные, и ебальники как у Лильки.

— С Драчёнина которая? Что самогон делает?

— Ага, кстати, надо к ней завернуть потом. Может, выгнала уже пару бутылей. Ты как рассказал за тему, я прям загорелся — отвечаю, ради такого даже временно пить начну.

— Да это полюбэ, слушай, они странные какие-то, ну, эти, белобрысые которые.

— Ну, я и говорю, чёт не так с ними. Ты глянь — походу, пидоры они все. Вот отвечаю — на ебало, как есть все пидорасы. А ведь тоже братан, ведь реально им тоже похуй на всю движуху, смотри хари какие гордые. Нет, может просто не секут, что пидореснёй от них за версту прёт, но мне чисто думается, что в курсах они. Всё понимают они, а на самом деле не пидорасы они никакие, ну, не все точно. И похеру им, всё равно как петухи вырядились и ходят, не парятся, потому что по кайфу им вот так выглядеть. А может реально весь клан педерасты. Хуй их знает, чё там как. Побазарить с ними надо, а так не понять. — Штык помолчал и, махнув рукой, дополнительно помотал головой в отрицательном режиме. — Не братан, огорчиться в нашу сторону этот красножопый точно не мог. Они тут все борзые до беспредела, вот отвечаю, полюбэ. — Он снова замолчал, обвёл толпу долгим взглядом и, вздохнув, головой покачав слегка печально, молвил он слова такие.

— А вообще я как посмотрю тут реально цирк. Одни чурки, китаёзы, макаки всякие, да пидоры.

Тишина над полем стала мёртвой.

Влад смотрит на них обоих и взор его мрачнее тучи.

— У всех вампиров очень чувствительных слух. — Произнёс бывший король вампиров.

— Серьёзно? — Удивился Штык.

— Да.

— Бля. — Он снова толкнул Шкета локтем. — Прикинь братан. У этих хуеплётов слух хороший…

Штык осёкся. Неуверенно кашлянул. На поле на них все смотрят и взгляды те не очень приятные.

— Пиздец нам походу. — Несколько уныло, заключил Шкет.

— И съебаться не успеем. — Так же безрадостно, согласился с ним Король вампиров. Глянул на Влада. — А чё, по-русски тоже все понимают что ли?

— Большинство. Кланы вампиров, насчитывают столетия в своей истории.

Штык кашлянул, потоптался на месте.

— Шкет, чёт я теперь очкую прям капитально. Может, съебаться попробуем?

— Это остров. — Заметил Влад.

— Да, а плаваю я хуёво… — Штык шагнул вперёд, поднял руки вверх и сказал. — Пацаны! И бабы, в натуре, чёи затупил. Бабы тут тоже есть. Пацаны и бабы! Короче, братва! Отвечаю, я в натуре не то хотел сказать. Попутал, сорян. Вы, короче, реальные пацаны. И бабы тоже реальные. Бабы же тоже есть, да? — Глянул на волосатого. — Слышь, ты баба? — Волосатый глухо зарычал, злобно сверкнув глазами. — Сорян братан, ошибся. Ну, так ты сам виноват братуха — хули ты не бритый на стрелку припёрся? В натуре не понятно, толи блять обезьяна, толи хуй знает кто ты там ваще…

Возмущённый шум пронёсся по толпе и Штык, опустив руки, задумчиво осмотрелся. Среди сотен глаз, нет ни одной пары, в которой бы ни горела жгучая ненависть лично к нему.

— Заебись прогресс… — Пробормотал Штык. — Да, порой Ленки не хватает так, что аж пиздец…

Толпа покачнулась, кто-то зарычал, фланги вампирской армии шатнулись вперёд, лица перекошены злобой. Штык икнул, отшатнулся и поспешно выхватил свои пистолеты. Шкет замер рядом с ним, выпустив клыки и когти, готовый драться до конца или бежать изо всех сил.

— Стойте!!! — Взвыл Влад. — Правила нельзя нарушать!

Толпа замерла, возмущённый гул начал медленно стихать.

— Вот так-то блять! — Рыкнул Штык. — Правила, ебать их в рот, поняли? Нехуй тут понимаешь…

— Штык. — Тихо сказал Шкет.

— Чё?

— Ебало завали! — Штык опустил пистолеты, на друга удивлённо глянул. — Чё зёнки выпучил? Ты допизделся уже! Эти гаврики ебаные, чуть не кинулись в натуре! Нас же эти пидорасы порвут как тузик грелку! Давай уже без этой хуйни. Красиво всё сделаем, ты пиздишь всех хуеглотов, кто рыпнется по теме и всё, линяем потом до хаты, нехуй этих чуханов провоцировать!

Кто-то протяжно застонал, и оба вампира повернулись к тому, кто собственно стонал.

— Заткнитесь оба! — Взвыл Влад.

— А я-то чё? — Удивился Шкет. — Я ж за изначальный кипиш. Вован, в натуре, ты гонишь.

— Во-во, а ты на меня батон крошишь. Норм всё, это они тут все пид…

— Тихо! — Рявкнул бывший король. Вампиры поворчали и затихли. Кланы, за много лет впервые собравшиеся все вместе, обратили свои взоры к Владу. — Кто желает сразиться за титул Короля?

Из толпы вышли сразу пятеро.

— О, — Штык кивком показал на них. — Макака, черножопый, пидор, китаёза и баба какая-то.

Влад хлопнул ладонью себе по лбу и так вот замер, скрыв лицо ладонью той.

— А, бля! В натуре. — Покачал головой Штык. — Они ж слышат всё. Ушлые чурканы, согласись Шкет? Вот так глянешь — лошня ебаная, а нет, нихуя, реальные пацаны. Ну, эти четверо, пацаны, и вон, баба какая-то, сисек нет нихуя, а ротик ничё такой, рабочий. И мордочка в целом такая ничё, я б, наверное, вдул, под пивас если, то норм зайдёт. Эх! Вот братан, жизнь она в натуре сука — глянь харя какая, конфетка прям. А сисек нет. Пиздец не повезло девахе, считай инвалид…

— Штык.

— А? Чё не так? Нет, ну ты глянь. Реально тёлочка годная, а титек хуй, бля! А чё если трансвистит? — Прищурился деловито, голову наклонил. — Вполне может быть. Я по телеку видел, бывают такие. С виду хер отличишь, на ебало — охуенная такая деваха, а месяц назад там елдак у неё вот такой был! Как у коня. Им короче хуй отрезают, на кусочки ебашат и потом из него…

— Штык! Помолчи, а? Пока нас тут не угондошили обоих.

— Да я чё? Я так, мысли вслух, ну ты знаешь… — Развёл руками Штык, немножко смущённый и добавил. — Очкую просто братан. Язык не слушается, вот я и мысли того, вслух…

— Прошу вас, думайте, молча, мой король. — Прошипел Влад.

— Вован, чё ты опять на вы? Чё как не родной? Давай без этого уже, ладно, молчу я, молчу.

Высокий мужчина с роскошными серебряными волосами выступил вперёд и направился к Штыку широким шагом. На ходу, его белый тканевый плащ, расшитый серебром и золотом, развевался от слабого ветра. Гордое тонкое лицо, полнится гневом и тонкие пальцы, сжимаются в кулаки…

— Ебать, — проворчал Штык. — Весь сука в перстнях. Походу пидор всё-таки.

Сереброволосый запнулся, даже чуть не упал, потом зарычал-зашипел и…

— Носферус Вирту! — Рявкнул Влад. Мужик в плаще заскрипел зубами, но восстановил свой шаг и пришёл-таки на середину поля. Замер там, сверкая гневным взором. — Носферус, Штык, хм, как вас представить?

— Штык, а чё? Погоняла нормальная, чё не так?

— Он про имя походу. — Предположил Шкет.

— А? Имя? Так это, Лёха я.

— Носферус Лёха, — громогласно вещает бывший Король вампиров, — оставьте ваше оружие!

— Чё это вдруг? — Нахмурился король. — А если спиздит кто? Не, Вован, ты глянь вокруг, да я ебал.

— Я подержу. — Шкет протянул руки. Штык скуксился весь, проворчал что-то.

— А чё, с пушкой нельзя? Ну, типа, махач по-пацански, да?

— Эмм, да, махач по-поцански… — Сказав сие, Влад скривил губы так, словно сказав эти слова, целиком съел лимон, да не один, а с десяток сразу.

— Ну, хули, если делюга такая, чё? Ладно, на Сань, только это, Сань волыны не проеби.

— Не ссы, пучком всё будет.

— Ага… — Штык отдал оружие и двинулся к середине поля, где его уже ждал Носферус Серебряного клана. Они замерли друг напротив друга, и вот-вот начнётся битва за титул Короля вампиров!

— Носферус Вирту. — Сказал вампир, чуть склонив голову.

— Всё-таки Витёк ты походу пидор. — Как-то не очень уверенно произнёс Штык, окидывая изящную фигуру своего первого противника, долгим задумчивым взглядом.

Вирту немного побледнел. Совсем чуть-чуть скрипнул зубами и легонько хрустнул кулаками.

— Я, если чё, каратэ знаю. Понял? Так что не обессудь, но пиздить буду прям как, стоп, а ты это, не спидозный? А то хуй знает, так-то не болеем вроде, но ты ж не простой вампир, ты ещё и пидорас, а это, знаешь ли…

Что он там сказать дальше хотел, истории осталось неизвестно — Вирту не смог слушать это всё и дальше. Он взвыл от гнева и ринулся вперёд. Над миром пронёсся грохот и вой. Потом стало тихо.

— Штык. — Позвали откуда-то из красной пелены.

— Ууу, Сань, ты?

— Вставай уёбище! Чё ты с одной плюхи потух?

— Да ты видел? Как шпалой бля… — Штык сел, тряхнул головой. Вокруг сотни лиц, полных злорадства и одно обеспокоенное — это Шкет. А ещё одно полное печали и тоски — это, кажется, Влад, хотя сказать сложно, потому что лицо его плавает кругами и всё размытое.

Штык тряхнул головой, поднялся. Пощупал грудь. Прямо под ладонью, с хрустом, рёбра вставали на место. Удар страшной силы, проломивший грудину и такой быстрый, что он почти не заметил его, или заметил? Вирту сорвался с места второй раз и словно бы исчез. Штык отпрыгнул в сторону, серебристая тень метнулась мимо и всё вокруг, словно бы замерло, а тень обрела очертания человеческой фигуры. Время замедлило свой бег.

— Ну всё, хана тебе! — Заявил Штык и прыгнул навстречу противнику, внутри что-то щёлкнуло и искажённое гневом лицо Вирту, застыло. Он весь вдруг замер на месте. Штык приземлился перед ним. Лицо Вирту меняется, глаза становятся больше, рука со сжатым кулаком летит в лицо Штыка — медленно-медленно, так, словно Вирту двигается в замедленной съёмке. — Охуеть, ни чё я крутой перец! Я хуй знал, что так быстро умею! — Сказал Король вампиров, восхищаясь самим собой.

Штык ударил, и время вернуло свою привычную скорость.

С протяжным воем, Вирту улетал за плотные ряды всех вампирских кланов.

— На нах! Апперкот в грызло! — Заявил Штык, распустив пальцы веером.

— Красавчик! — Крикнул единственный его болельщик.

— Видал, как зубы полетели? — Ответил Штык, указав на траву, куда от удара, посыпались осколки треснувших зубов Носферуса Вирту. — Гы! Охуенно размялись. Ну, чё? Кто следующий?

— Рррр! — Сказал тот, который следующий.

— Носферус Рроа. — Объявил бывший король, и волосатый мужик вразвалочку двинулся к нынешнему королю вампиров.

— Да бля! — Всплеснул руками Штык. — Нет, чел, ты вот серьёзно? — Рроа на миг остановился. — Ну, ты ебало своё в зеркале видел? Какой ты на хуй танкист, тело блять! Ты ж блять коврик ебучий, ну, максимум, на свитер тебя постричь или там носки связать. Ну, куда ты лезешь обезьяна?

Рроа, судя по всему, по-русски понимал прекрасно.

Дикий рёв сотряс окрестности, глаза его стали красными и очень маленькими, мышцы на руках вздулись так, что волосы дыбом встали. Всего на миг, Рроа стал напоминать очень пушистую и даже милую, плюшевую игрушку в рост человека — если к лицу особо не присматриваться. А потом шерсть слегка спала в плане пушистости, он ринулся вперёд широкими прыжками, по пути издавая зверский рык и брызгаясь слюнями из ощеренной пасти.

— Э! — Попятился Штык. — Я пошутил, братан! В натуре, шутка!

— Не ссать!!! — Взревел кто-то голосом Шкета — наверное, он это и был. Повернуться и глянуть, времени не осталось — начали твориться чудеса. Фигура волосатого Носферуса, стала размытой, дрогнула и её разнесло в обе стороны двумя смазанными полосами. Штык моргнул, полосы исчезли, а на него бежит уже не один Рроа, а сразу семь. Руки раскинуты в стороны, мышцы как у штангиста, шерсть торчком, глаза бешеные — чуть в туалет не сходил прямо там, где стоял. Но вовремя вспомнил, что он одолел самого Короля вампиров, собрался с силами, взял своё мужество в кулак и принял бой!

— Смотрел мультик про Флеша? — Крикнул он в лицо волосатого монстра и широким прыжком отскочил в сторону — могучие лапы схватили лишь воздух. — Не видел? Тип бегает как будто с батарейкой в жопе. Веришь нет — я ему хуем по губам провёл и он нихера не заметил! Сечёшь чмо?

Мир замедлился, всё вокруг утратило яркость цветов, словно размыто всё и лишь Штык двигается с прежней скоростью. Он усмехнулся победно и ринулся вперёд. Кулак врезался в лицо одного из семерых монстров, и король грохнулся лицом в траву, потеряв равновесие.

— Чё за… — Сказал он, садясь на земле и оглядываясь удивлённо.

Фигуры волосатых немного ускорились. Один медленно повернул голову, другой поставил ногу наземь и поднял вторую — его противник понял, что происходит и тоже ускоряется. Или же, по каким-то причинам, замедлился сам Штык. Точно тут не скажешь.

— Да, момент неожиданности успешно проёбан. — Штык сердито сплюнул и поспешно осмотрелся ещё раз. Семеро. И как он только что убедился, только один из них настоящий. Кто? Секунды остались и очень скоро, волосатые двигались быстрее, чем мгновение назад, но всё, больше их скорость не меняется, вроде бы. Штык удивлённо приподнял брови и немного радостно потёр ладони одна о другую. Подошёл к медленно двигавшемуся волосатому. Тот повернулся и кулак полетел Штыку в лицо — так медленно, что увернулся он играючи. — И ты называешь это удар? — Презрительно рёк Носферус, героическим басом. Поплевал на ладонь, руки потёр, сжал кулак. — Вот это — удар! — И как врежет ему в нос!

— Ебучий случай… — Буркнул он, потирая лоб пальцами — опять грохнулся носом в землю. Обратно не тот волосатый мужик оказался на его жизненном пути…

Подошёл к следующему. Бить изо всех сил, смысле нет — если снова прозрачный окажется, только лбом в пол врежется и весь эффект. Тут по-другому надо. Пожевал губами, глянул косо на замерший вокруг мир и пожал плечами. Почему бы и нет? Отогнул средний палец, в лоб прицелился и палец отпустил. Удар пришёлся в темя — прицел немного сбился, потом прошёл сквозь фигуру волосатого мужика и всё, никакого эффекта. Действие сие, в народе прозванное «чилим», позволило опознать в данном волосатике ещё одну иллюзию. Подошёл к следующему.

— Саечку за испуг. — Снова мимо, иллюзия. Осталось ещё несколько.

Он подошёл к новому противнику, занёс руку для удара и удивлённо охнул — громко так, нецензурно очень, а мир вокруг вдруг обрёл звук, краски и стал двигаться в привычном ритме. Видать, у его сверхчеловеческих способностей электричество кончилось…

Штык ощутил удар, мир помутнел, а затем в грудь упёрлось волосатое колено, сильные пальцы сжались на глотке, захрустели рёбра и громадный кулак летит точно в лоб. Коротко, но по делу взвизгнув, Штык вновь ускорил свой метаболизм до предела. Кулак стал лететь гораздо медленнее, но и оскаленную в бешенстве морду с низким скошенным лбом, стало видно значительно лучше.

— М-мама… — Выдохнул Штык, изо всех сил пытаясь скинуть с себя волосатую тушу. Увы, крепостью эта туша напоминала камень, а состояла, казалось, и вовсе из одних только мышц и густой длинной шерсти. Которая зачем-то пахла шампунью, поди ещё и причёсывается. Ну, оно понятно — зимняя линька все дела, там, блохи, перхоть с пуза, это ясно, да, а чего делать-то теперь?

Кое-как, он сумел вывернуть шею, едва не сломав её. Могучий кулак пролетел мимо, задев скулу самым краем, после чего ушёл в землю по самую кисть. Скулу пробило сильной болью, что-то там хрустнуло, Штык взвыл во всё горло — кость не просто сломалась, её осколки пошли в свободное плавание по всему черепу. Впрочем, боль быстро прошла, его организм справился с повреждениями.

Он лежал на земле и смотрел, как рука волосатого мужика, поднимается для второго удара.

Перед глазами возникла нелицеприятная картина — лежит он тут, головы нет, в лепёшку она, а сверху этот обезьян прыгает и лупит его тушку двумя кулаками сразу, задорно укая при этом…

— Ну, нахер! — Решительно возразил Штык сам себе. — Ебал я тя в рот, сука!

Но что же, что же делать!? Как спастись? Ведь он ещё так молод! Ему ещё рано умирать!

Он вцепился в ногу волосатого двумя руками и, рыча от натуги, попытался скинуть её с себя — бесполезно. С тем же успехом он мог бы пытаться сдвинуть здание, выстроенное на бетонных опорах, что забили в почву метров на двадцать. Попробовал осыпать противника ударами, но расплющенная грудина, не способная восстановиться пока колено волосатого продолжало вдавливать её в землю, ощутимо отразилась на силе ударов. Всё равно, что горохом в слона кидаться, один из ударов, получился ладошкой. В обратном движении, между пальцев запутались волосы и были вырваны начисто. Туша, почти раздавившая его, сильно вздрогнула, волосатую руку немного повело.

Штык глянул на клок волос запутавшийся в его пальцах.

— Я тя щас побрею падла! — Прошипел действующий король вампиров, карьера коего, обещала стать самой короткой за всю историю существования всех вампирских кланов.

Штык протянул руки, ухватился за волосы, намотал на оба кулака побольше, напрягся и дёрнул изо всех сил. По могучим мышцам Рроа потекла кровь, он вздрогнул, издал тихий визг, но кулак всё ещё несётся вниз и вот-вот расплющит голову Носферуса Последнего клана. Штык, успех сей узрев, начал работать руками на максимуме того, что сейчас мог. Шерсть клочьями полетела в разные стороны, вместе с кусочками кожи и капельками крови. Время вернулось к норме — ускориться надолго и по максимуму, Штык уже не мог.

Спустя мгновение Рроа взвыл так, что слюнями забрызгал лицо противника и отскочил прочь, держась за ощипанные бока двумя руками. Штык поднялся с земли, пошатнулся, выпрямился и с хрустом рёбра встали на место. Потряс руками — куски шёрсти к пальцам прилипли.

— Чё псина? Холодно, что ли? — Просипел Штык, раздавленная диафрагма коего, восстановилась пока не полностью. — Сам виноват, гондон сука…

— Ррроаааа!!! — Взвыл, чутка постриженный вампир, имевший явное сходство с неандертальцем и ринулся в новую атаку, широко раскинув руки. В этот раз, он был один — толи от боли, толи от пережитого унижения, а может просто потому, что взбесился абсолютно, иллюзий Рроа не создал.

Штык ударил, не мудрствуя особо — прямым в нос и поспешно отшатнулся. Волосатый увернулся от удара ещё до того, как Штык его начал. Впрочем, это не слишком помогло — второй удар пришёлся ногой в печень, третий локтем в бок и волосатый Носферус, хрустя переломанными костями, улетел в толпу, по пути сбивая с ног всех, кто оказался на его пути.

— А не хуй вперёд батьки водку пить! Борзота ебучая. — Пробурчал Штык, поводя плечами — тут он скривился всем лицом. От сего движения, неправильно вставшие рёбра сошли со своего места и сложились в нормальное положение. Это вызвало довольно-таки болезненные ощущения.

— Кто из Носферус, бросит вызов теперь? — Прогремел голос Влада, да такой оттенок у него был, что Штык обернулся и глянул — наверное, показалось. Лицо такое же серьёзное, немного сердитое, даже недовольное, а по голосу — такое чувство, что он искренне рад победе Штыка в этой схватке.

Девушка двинулась по полю, с прищуром глядя на Штыка.

— Носферус Джулиана. — Объявил Влад.

— Клан Кровавых Нитей. — Добавила сама девушка, двигаясь навстречу своему противнику.

По пути она скинула куртку, оставшись в плотном чёрном жилете, оголившим тонкие белые руки.

Штык хрустнул шеей и двинулся к ней, готовый принять свой новый бой, в котором, конечно же, победит — девушка маленькая, комплексы у неё опять же из-за так и не отросшей груди. Бой будет короткий и лёгкий. Он даже решил, что сильно бить не будет, а то может в будущем, мало ли? Вдруг свидание там, все дела, глядишь, и обломится чего-нибудь хорошее, при свечах там или без оных…

Спустя мгновение, он уже не был так уверен в себе. Торжество первых побед, сильно и быстро стёрлось — Носферус Джулиана, оказалась девушкой сложной и не просто так звалась она Носферусом Кровавых Нитей. Иногда, название чего-либо, это не просто набор красивых слов. Иногда, оно отражает самую суть явления или предмета. Вот это Штыку и пришлось сейчас узнать.

Джулиана раскинула руки в стороны и подняла подбородок повыше. Её глаза вдруг обрели густой красный цвет, зрачки замерли за мгновение до того, как их скрыла красная пелена.

А потом вены на руках, лице, на всех открытых участках тела, проступили под кожей и окрасились в тот же красный цвет. Штык ринулся в атаку, чувствуя, что чем быстрее он покончит с этим противником, тем лучше для него. Наметился на то, что б шустро свернуть ей шею, ничего более не повредив. Должно было получиться без особых проблем. Шея тоненькая, пусть она вампир, но и он не просто так с клыками ходит. Штык был в метре от девушки, когда вены на руках, шее и лице, вдруг выбросили в воздух тонкие нити, светящиеся слабым красноватым светом. В самый последний миг, он успел отскочить и остановился в десятке метров от Джулианы.

— Какого хера вообще? — Выдохнул он, скосив взгляд вниз — на груди три длинных пореза. Кожи они не коснулись, но плащ и рубашка, в лоскуты. Вовремя он отскочил в сторону, а то не миновать бы неприятных последствий, в виде пары травм, крайне слабо совместимых с жизнью.

Взгляд короля вампиров, ещё не до конца вступившего в должность, обратился к девушке.

Джулиана не двигалась с места. Глаза пустые, красные, словно и не видит ими вообще ничего. Из всего её тела торчат красные нити. Теперь змеится эта гадость, даже оттуда, где одеждой всё прикрыто. Нити пробились сквозь ткань, разрезав её словно острым ножом. Тонкие красные жгуты змеятся в воздухе, окружив девушку плотным, непрерывно шевелившимся комком. У неё нити выросли даже там, куда на первом свидание пускают крайне редко. Так что Штык разочарованно покачал головой — вроде симпатичная, такая миловидная девушка, пусть грудь и не отросла, но всё остальное вроде при ней. И на тебе! Вот такие у неё понимаешь, проблемы социального характера, растёт не пойми что, да в самых неподходящих местах и ещё и змеится это всё и светится зловеще.

Однако, на мгновение представил возможный интим и как в самый важный момент, когда две половинки образуют единое целое, вдруг эксцесс и отовсюду эти самые нити и…

Штыка передёрнуло так, что чуть из ботинок не выпал. Повернул голову, нашёл Шкета взглядом.

— Шкет! — Крикнул Штык. — А чё делать-то?

— Наебашь эту суку! Чё как маленький?

— Кого наебашь? Дурак что ли? Ты видел вообще? Я пёрднуть не успею, она меня в колбасу пошинкует, Вован! Какого хера? Ты ж базарил по чесноку всё, без хуйни всякой! Чё за беспредел в натуре? Саня! Где мои стволы! Давай сюда, ща я её…

— В этой битве, не будет оружия. — Отзывается Влад, сегодня Вован, голосом немного трагичным.

— Чё ты пиздишь братуха? — Не соглашается царственный Носферус и Король вампиров. — Ты на эту суку глянь! Вон, даже из пизды оружие растёт. Глисты эти её красные, ааа!

Последние слова были вызваны резким изменение выражения лица Джулианы — видимо, она его слышала, может быть, даже видела. Нити вдруг вытянулись в длину и хлестнули по траве, оставив там груду мелко порубленного сена — Штык вовремя отбежал подальше. К сожалению, сей гениальный тактический манёвр ничего не дал — Джулиана двинулась вперёд широким шагом, а длина красных нитей, легко резавших и траву и почву, увеличилась ещё на пару метров.

Пришлось поспешно убегать, кружа по полю. В процессе Штык несколько раз пытался атаковать на максимальной своей скорости и заметил странную особенность. Девушка двигалась бегом — как обычный человек, скорость детская почти для любого вампира. Но стоило оказаться в пределах досягаемости нитей, как они рубили всё в капусту, двигаясь гораздо быстрее, чем это сделать, мог он сам. Нити словно жили своей жизнью, и их собственная скорость превышала все разумные пределы.

Вот и бегали они по полю, вызывая лёгкое недоумение присутствующих собратьев по клыкам и некоторым увлечениям не до конца одобренных разнообразными УК стран всяких мировых.

— Ты не сможешь убегать вечно!!! — Вдруг завизжала Джулиана, останавливаясь и жутко сердито топнув ножкой, да сжав кулачки. Нити, окружавшие её, от сего жеста пришли в хаотичное движение, взмыли вверх, упали вниз, порубив всё траву в радиусе пятнадцати метров, и резко втянулись обратно в её тело, исчезнув, словно их и не было. Штык тоже остановился, подозрительно присмотрелся — нитей не видать. Только девушка — фигурка точёная, грудь пусть и никакая, но всё остальное сделано, прям как надо. А ещё в гневе раскраснелась вся, прям чувствуется — есть в ней что-то этакое, Штык поправил ремень, пригнул, что мешалось, немного в сторону и осторожно шагнул на встречу опасности. Всё-таки, возможно, это шанс на успешную атаку. Вроде расслабилась она, нитей не видать. Значит, шанс? Определённо!

Он ринулся в атаку на максимуме скорости, занёс кулак для удара и!!!

Нити выбросило из тела Джулианы в разные стороны — от рывка в сторону, затрещали кости, и боль прострелила все мышцы, какие в теле имелись. Перегрузка вышла такая, что человеку не пережить при всём желании, даже в скафандре. И даже так, нити успели срезать клок волос, превратить в ленточки штаны — чуть самое важное в жизни не отстригли под корень. Чудом спасся.

Отбежал подальше в сторонку и замер, мрачно щурясь.

— Я всё равно тебя достану! — Прошипела девушка, снова втянув нити в своё симпатичное тело, в котором, немного и лишь кое-где, не хватало полезной массовой нагрузки. Где конкретно, Штык и сказал, не отходя, как говорится, от кассы.

— Пошла ты на хуй плоскодонка сраная!

— Арррр!!!

— Носферусы! — Воскликнул бывший король вампиров, воздев руки вверх. — Держите себя в руках! Не опускайтесь до оскорблений! Помните — это сражение за титул, а не ода пустой ненависти!

Носферусы немедленно отреагировали, тут же вспомнив о своём высоком статусе, огромном стечении народа, потенциальных избирателей, которые не совсем такие как везде, ибо тут, избирком не подкупишь, лишних билетов в урну не накидаешь. Тут, избирательно право работало совершенно иначе — накидать можно было только в табло, в порядке очереди и соблюдая иерархию — сначала Носферус, потом Король и никак иначе. Хотя тут спорно — Штык на мгновение даже задумался.

— Вова, шёл бы ты в пизду в натуре. — Это он сказал до того как задумался.

Джулиана ответила просто злобным рыком.

Вот, а потом задумался, один глаз скосил на девушку, второй на бывшего короля.

— Братан, а если какой хуила решит мне очко распинать, ему обязательно Носхератором быть?

Шкет в сей миг приподнял брови, потом боязливо осмотрелся. Пот прошиб, губы пересохли. На Штыка глянул, у виска пальцем покрутил и попытался молитву какую-нибудь вспомнить.

— А, да… — Согласился Штык, тоже боязливо осмотревшись. — Чёт затупил. Их же тут как у бомжа вшей. Если что, то… — Договаривать не стал. За то предположение сделал. — Походу права эта сука тупая, Соня которая, походу мне в натуре лучше чаще и громче молчать.

А средь вампиров, шумок прошёл, лица задумчивое выражение обрели и хмурятся многие и на него как-то нехорошо смотрят и в глазах у них огонёк неприятный какой-то.

— Господи… — Прошептал Влад, видя на лицах собратьев то, чего не видел прежде никогда.

Все присутствующие, в том числе и Носферус Джулиана, вдруг поняли, что товарищ Король, скорее всего, уже не сможет прожить больше десяти минут. Толпа даже слегка сузила круг, в коем бились Носферусы, но сейчас замерла на мгновение, которое Влад поспешно использовал.

— Нет! — Зарычал он, раскинув руки в останавливающем жесте. — Лишь один на один! Только так достаётся право Носферуса и право королевской власти! Такова воля Создателей!

Подействовало, народ замер. Одно дело толпой разорвать на запчасти, совсем другое по одному. И куда важнее — Создатели. Одно их упоминание мгновенно остудило буйные головы. Создателей не уговоришь, с ними нельзя договориться, их бесполезно умолять. Создатели вообще редко говорят, они, в основном, сразу начинают отрывать головы и не особо заботятся о том, сколько невиновных, погибнет в процессе возмездия за провинность. Некоторые лично видели, каков суд и каково возмездие Создателей и видеть это снова, тем более стать главной действующей фигурой подобного воздаяния, никто из них не жаждал по понятным причинам.

Только вот, сомнительно, что это сильно изменить ситуацию конкретно для Штыка — один за другим, из толпы выходили всё новые и новые вампиры. Уже не только Носферусы, а все, кто жаждал сразиться, выходили сейчас. И среди них, большую часть представляли те, о ком Штык успел отозваться нелестно, едва сюда прибыл.

Влад смотрел на это и обливался холодным потом — остановить это он уже не мог, но если в бой за титул короля начнут вступать все подряд, свершатся две вещи. Во-первых, нынешний король, в итоге будет убит, просто потому что схватка ослабит его слишком сильно. Двадцать побед или сто, но в итоге он падёт. И, во-вторых — это грубое нарушение правил. Только Носферус может драться за титул Короля вампиров. Только так и не иначе. Разбираться в нюансах и тонкостях, Создатели не станут. Они накажут всех подряд, разобравшись, как попало. В итоге может прилететь даже ему, Владу.

Стирая пот со лба, Влад поспешно прикидывал, куда и как ему спрятаться, лет этак на двести, пока всё уляжется, и желательно сразу, как только от Штыка останется горка измочаленной плоти…

— Ты проиграешь. — Прошипела Джулиана, хищно оскалив зубы. — Ты не уйдёшь отсюда живым, ты погибнешь рано или поздно — не будет у вампиров Королём, такое мерзкое животное как ты!

— Да пошла ты сука. Я хороший, это вы все пидорасы! — Возмутился Король, оскорблённый в лучших чувствах. — Я вас тут всех переебашу, черти в натуре! Ну, чё пидоры? Кто там борзый?

— Нет! — Рявкнула Джулиана, когда несколько вампиров двинулись вперёд. — Я ещё не проиграла!

Она двинулась вперёд, Штык попытался вновь быстро подбежать и ударить — обратно мимо. Едва он оказывался рядом, нити вылетали с невероятной скоростью и рубили всё вокруг. Стоило отскочить, нити втягивались обратно в её тело. В очередной раз, избежав удара нити, Штык запнулся и чуть не упал. Потом тряхнул головой и удивлённо выпучил глаза.

— Охуеть, так вот почему ты прячешь эту поеботу!

— Что? — Носферус Джулиана, на миг опешила, но Штык пояснять не стал.

— Хуй знает, что за херня. — Признался он максимально честно и начал кружить, собираясь снова ударить по старой схеме. Однако он всё ещё был ошеломлён — он вдруг вспомнил, как будто сам это знал когда-то, но потом позабыл, как будто он в принципе мог это знать, в общем, Штык вдруг понял, что знает силу и слабости Кровавых Нитей. Эти красные жгуты, продолжение самого вампира — его кровь. Каждый раз, выпуская нити, вампир этого клана, тратит не просто силы, он тратит свою кровь. Обычный вампир Кровавых Нитей, может удерживать их, всего несколько минут и выпускать лишь на несколько метров, потом ему потребуется еда — много-много свежей крови. Носферус Кровавых Нитей, отличался тем, что мог выпустить нити дальше, держать их дольше и при этом уставал Носферус едва заметно. Джулиана могла утюжить нитями всё вокруг ещё несколько минут — если он заставит её выпускать их постоянно, не даст ей передыху и не попадёт под удар. И когда она устанет, ей придётся спрятать нити, всего на несколько секунд, но этого хватит, что бы открутить ей голову. Измотать Носферуса Кровавых Нитий так, что ему потребуется срочно поесть — не получится, она не обычный вампир своего клана. Что б её измотать таким образом, не имея возможности нанести ей повреждения, потребуется часов восемь. А в свете произошедшего, это вряд ли возможно — народ тут какой-то дикий, не пойми с чего они на него все вдруг оскорбились…

Да и его собственные силы не бесконечны. Желудок уже лениво урчит — сил потрачено слишком много. Ему бы поесть хорошенько. Увы, увы…

Штык атаковал непрерывно, не давая Джулиане шанса втянуть нити в своё тело хоть на одну секунду. И последствия не заставили себя ждать — одна из нитей хлестнула по руке у самого плеча. Чуя как холодеет сердце, особенно в районе пяток, Штык отскочил в сторону и замер, глядя на свою руку, наверняка, начисто срубленную. Сейчас она отвалится и кровища фонтаном, будет больно и всё такое, рукав рубашки медленно сполз по руке, на траву упал. На плече даже царапин нет. Штык удивлённо вскинул брови, пошевелил рукой, кулак сжал, потом разжал — нить никак ему не навредила!

Король вампиров посмотрел на девушку и ощерился в злой улыбке.

Джулиана, мгновение назад полная предчувствием скорой победы — с отрубленной рукой, даже вампир не противник, особенно другому вампиру, предчувствие оказалось пустым.

Девушка попятилась, с выражением удивления и ужаса на своём красивом лице.

— Ну чё Жучка? Въебалась ты, ага? — Проговорил царственный Носферус и ринулся в атаку.

Нити ударили по нему густым дождём. Они опутали его тело словно кокон, но навредить или задержать короля, колдовские нити не смогли. Штык оказался лицом к лицу со своим врагом — удар в челюсть и Джулиана летит в толпу, уже без сознания.

Король стоял на поле боя и, оскалив клыки, сверкал он красными глазами и ринулся с рёвом громогласным кто-то из вампиров, в сторону его!

И сошлись в свирепой схватке, два страшных вампира!!!

Последовало два удара, отразившихся в небесах яростным громом, а затем, клыки Штыка, вонзились в шею противника. Тот дёрнулся всего один раз, мгновение и почти вся его кровь перетекла из тела, в желудок нового Короля вампиров. Когда крови не осталось в нём ни капли, Штык ухватил беднягу за ногу, раскрутил над головой и выбросил прочь.

— Арррр!!! — Заявил он, раскинув руки в стороны и оскалив окровавленные клыки.

Тихий, полный мистического трепета, шёпот прокатился по рядам вампиров.

— Это, правда, он пьёт кровь вампиров, не умирая, пьёт нашу кровь… — Слышно было в шёпоте том. И ужас на их лицах, и стабильный шок в их глазах…

Один за другим, вампиры опускались на одно колено и склоняли свои головы, в знак смирения, в знак признания законности власти и титула нового Короля Вампиров!

— Вот, — кивнул Штык одобрительно. — И не хуй тут. Кто Папка? Штык Папка! В натуре, а то, ишь, охуели блять. Папку завалить подорвались! Хуй вам, в натуре. Папа бессмертный бля!

Тут Шкет подошёл, по плечу хлопнул.

— Молодец братан. Я уж думал нам пиздец.

Король вампиров, нахмурился грозно. Взором сердитым, он осмотрелся и…

— Ты это, Лёха, ну… — Шкет указал бровями, куда-то вниз. — Прикройся, в натуре. А то как-то, прям пиздец. Не солидно. На. — Протянул ему свою куртку. — Рукава на жопе повяжи, и норм будет.

— А, бля сорян. — Слегка покраснел Король вампиров. — Не заметил. Как-то само собой, ну, адреналин, вся хуйня. Вот стояк и нарисовался, вот в натуре, чисто по этому. А не из-за того козла…

— Да я понял. Не парься.

— Ага, ты это, — снова хмурится Король, повязывая набедренную повязку из куртки и пытаясь поместить выпуклость в район пушистого капюшона, дабы в глаза не бросалась. — Сань, в натуре, чё за нахер вообще? Не понял я чёт.

— А чё такое?

— Как чё? — Он указал вокруг широким жестом. — Видал?

— Ну, на колене все стоят. Хули от меня-то надо?

— Да чё ты тупишь? Я Король. Так? Так. Давай короче.

— Заебал. Чё те надо уёбок? — Сердито ворчит Шкет.

Штык выпрямился, и пальцем вниз указал важно и горделиво.

— На колени сука старая! Король говорит с тобой, смерд пропащий!

Шкет подавился собственной слюной. Наклонил голову. Кулаками похрустел.

— Лёха, ты ничего не попутал? А ты может вообще тупо охуел? Стоматолога не вызывал, нет? Я те блять щас нарисую. Охуеешь так жить, тело блять!

— Да ладно-ладно! — Примирительно вскинул руки Король. — Шучу я, чё в натуре бычишь? Чисто по-пацански, ничё такого. Сорян братан. Больше не буду.

— Да ну тебя, дебил блять. — Махнул рукой Шкет. Осмотрелся, поймал пару злых взглядов. — Да ёпта, ладно, хуй с вами. Слышь.

— А? Кто?

— Ты, король блять недоделанный.

— Чё опух? Я это, доделанный я, и не хуй тут, чё попало понимаешь. — Ответил Король, не совсем поняв глубинной и прочей сути высказываний своего друга.

— Пох. Короче, первый и последний раз. Усёк? — Рыкнул Шкет и опустился на одно колено, после чего чуть склонил голову.

— Гы-гы. — Сказал Король.

— Ебало завали. — Тихо прошипел Шкет, выпустив когти и приподняв руку. — Они сталь режут.

— И чё? Похуй мне.

— Похуй — больно. А когтями, вдвойне. Намёк понял?

— Да не кипятись ты, ща. — Штык отошёл немного в сторону и воздел руки к небу. Куртка развязалась, падать начал, но нечто выступающее, её трагическое падение наземь сумело задержать и даже вовсе остановить. Так и повисла куртка, на сём выступе странном. — Оп, пардон. — Король повязал куртку обратно и снова заговорил, обращаясь к подданным своим. — Короче! Братва! Пацаны! А, это, бабы ещё тут. — Присмотрелся — ну, так и есть, не только пацаны, ещё и баб, ну прям море вокруг. Штык сам себе кивнул и продолжил. — Пацаны и бабы! Слушайте установку. Пацаны, а, ещё ж бабы есть, короче! Люди и бабы! Слушай сюда! — Сотни голов поднялись и сверкнули гневом сотен глаз. — То есть, пацаны и бабы! — Гнев в глазах не уменьшился никак вообще. Король приложил ладонь к губам и тихо сказал. — Сань, чё они крысятся? Ебанутые что ли?

— Да я хуй знает. Ты давай уже реще, заебало меня так стоять.

— Короче! Никаких нахуй коленок! Усекли? Встали! — Подождал. На него смотрят с нехорошими чувствами на лицах и в глазах. — Хули тормозим? Встать блять! Король я или хер на ножках? А ну, реще в натуре, а то пиздить буду!

— Ты ебанутый? — Шипит Шкет. — Их тут штукарь не меньше!

— Не ссы, я их на понт беру. — И грозно хмурясь, глянул он на всех. — Встать, волки позорные!

Вампиры начали медленно подниматься, однако, гневных взглядов так никто и не отвёл. Штык хотел было что-то сказать, может даже что-то умное, кто знает? Всяко бывает. Но Влад его опередил.

— Битва закончена! — Воскликнул Влад. — Носферус Последнего клана — Король вампиров!

— В натуре. — Кивнул Штык. — Я король. Хули? Реальный пацан. Оно и неудивительно…

Речь не была закончена — нечто острое коснулось ступни, Штык глянул вниз.

— Захлопнись. — Произнёс Шкет, в данный момент, направив один из когтей ему в ступню.

Штык пожал плечами, но всё же замолчал. Влад, утративший статус Короля вампиров, объявил второй раз, что Штык теперь король, что-то ещё сказал — Штык не слушал, так как от когтя нога чесаться начала, так что он второй ногой её чесать стал, стараясь сделать это незаметно и попутно порадовавшись, что ногти подстричь забыл — так гораздо удобнее чесаться, с ногтями-то.

— Теперь я прощаюсь с вами. О решении Нортумеса, Носферусам кланов будет сообщено позднее.

Вампиры повернулись спинами к Королю и двинулись прочь. Перед ними вспыхивали порталы, и они заходили в них один за другим. Порталов возникло очень много, так что уже спустя несколько минут, на зелёном поле остались только Шкет, Влад, Штык и мёртвый, в прошлом, вероятно, Носферус, из коего Король недавно выпил всю кровь.

— Король, нам сюда. — Влад указал куда-то в поле, спустя мгновение там вспыхнул портал.

— О! Сань, видал? Вован колдует походу.

— Нет, — ответил Влад. — Портал создан давно. Он сам активировался, когда мы остались одни.

— А, понял, чё, по домам теперь?

— Почти. — Улыбнулся Влад, несколько даже зловеще. — Прошу мой король.

— А я? — Поинтересовался Шкет.

— Ты войдёшь в портал после нас и вернёшься домой, в свой город. С нами тебе нельзя.

— Это ещё почему? — Насупился Шкет.

— Сегодня, Король Вампиров будет представлен Нортумесу. — Торжественно возвестил Влад.

Вампиры Последнего клана переглянулись, немного растерянно пожали плечами.

— Да похер. — Махнул рукой Штык. — Пошли Вован. Веди, куда там топать надо.

Они вошли в портал, и он медленно закрылся за их спинами.

4

Вокруг непроглядная темнота. Ни пятнышка света, ни звука, ничего — лишь чёрная бездна бесконечной пустоты. И два, в каком-то смысле, человека, стоят там. Один высок и мужественен, в его лице нерядовые гордость и решимость. И чуточка печали в глазах его, но он стоит прямой как стрела и брови его сошлись к переносице — тяжёл день этот для него, ведь сегодня он должен будет…

— Вова, чё за хуйня? — Шёпотом спросил второй, зачем-то двумя руками, пытаясь пригнуть ниже, торчавший у пояса, капюшон. Почему капюшон торчит непонятно, зачем его пригибают и почему это не особо хорошо получается — вообще загадка. Собственно как и то, почему из одежды на человеке том лишь куртка, повязанная на бёдрах, на манер единственного одеяния дикарей каких-нибудь, из века древнего и сильно каменного.

— Мой Король. Меня зовут — Влад. Влад Цепешь, я…

— Да похуям Вов. Просто, ну ты сам посуди. — Пожимая плечами и рукой махнув, говорит сей человек — попытки пригнуть капюшон оказались пусты и напрасны, так и стоит торчком, капюшон тот непонятный. — Вова, это реальное имя. Вован, Вовчик — ваще в тему. А Влад? Чё, Владик? Владислив или как там? Ну, ты сам послушай — реал по-пидорски звучит. А ты ж не такой, ты пацан правильный.

Влад, ныне «Вова», слегка покраснел. Наверное, смутился. Или ещё чего, давление там, по-разному ведь бывает с этим делом. А то бывает и с сердцем вот проблемы, а потом раз! И покраснел человек. А учитывая, что Влад ещё и зубами скрипнул — сто процентов, с сердцем у него что-то.

— Так это, ну, мы ваще где?

— Это место, Преддверье. — Проворчал Влад. — Мой король, сейчас вам следует ждать, что бы…

— Заебал. Чё ты опять на «вы» сливаешься? Чё мы, гомики что ли? Реальные пацаны, а ты «вы»! Не, братан, так не пойдёт. А если услышит кто? Ладно, решат, типа гомики — хотя тоже пиздец, а если за интеллигентов этих сраных примут? Это же вообще жесть! Там реально хер проссышь что за демоны такие, они ваще как я не знаю что. Реально братан, отвечаю. Так что давай, мозг не еби. На «ты» базарь, я Штык или если чё, то Лёха. Понял Вован? Давай, не гони. — По плечу дружески хлопнул, стал опять капюшон тискать. — Да чё за блядство, сука, стояк пиздец, как у моржа, у меня, кстати, 33 сантиметра. В натуре, вот отвечаю — хуй как пожарный шланг! Это прям как про меня придумали, да ты падла упадёшь уже, нет? Сука… — Битва с собственным организмом оказалась проиграна в сухую — капюшон гордо топорщится и всё тут. Штык махнул рукой, вздохнул тяжко, потом наклонил голову, взгляд, устремлённый к капюшону, нежностью полыхнул, но тут же по лицу прошла тень — Король, почему-то, неожиданно загрустил. Вздохнул тяжко и к спутнику своему вновь обратился.

— Прикинь, Вован. Ленка говорит, что это не способность. Вот как так? Ну, у кого ещё такой хер есть? Да ни у кого нет! Я один такой. А Ленка, эх, одно слово братан — бабы дуры.

— Ленка?

— Мудрость типа. Ну, башковитая. Прикинь, в уме умножает — я хуею с тапочек на розовой пизде!

— А? Тапочки? Что за…

— Гы-гы. Не парься, это я так — сам придумал. Ну, выражение. С тапочками. Охуенно правда? Почти стихи. Вот отвечаю, в армии служил, ну, делать нехуй, сам знаешь, ебало у тебя правильное, сто пудово тоже служил. Вот сидишь, духанов разогнал, литёху нахуй послал — чё делать? Нехуй делать. А там ручка попалась и листок валяется. Ну, я за нехуй срать, беру короче, хуйню эту и давай стихи ебашить! Потом духанам читал — все в шоке. Отвечаю братан, я прям Ван-Гог — да какой там! Я сам этот, ну, бля, как типа этого звали? А! Лёха, ну, как меня. Макиавели который.

— Мой король вы…

— Нахуй вы. Мы все на ты. Забыл что ли?

— Ты. Штык. Мой король… — На мгновение, Влад замолчал, желваки играют, взгляд его хмур.

— Слушай, — так и осталось загадкой, что хотел сказать предыдущий король вампиров. — Братан, я вот там махался, с пидорами этими. Ну, ты видел. Так это, бля, не в обиду, братуха, как ты Жучку заебашил? Ты же тоже, ну, по этой теме, как король, ну, махач за титул, все дела. По-любому тоже замес был или нет? Как ты эту суку нагнул?

— Да. — Осторожно ответил Влад, спустя несколько секунд. Потом глянул на Штыка — правильно ли он понял, то немногое из речи короля, что понять всё-таки удалось? Вроде правильно. — Я тоже сражался. Но я был осторожнее. До того как был брошен вызов, я долго общался с Носферусами других кланов, с теми, кто был опасен. Носферус Джулиана была одной из них.

— Ага. — Кивнул Штык. Влад молчит, как будто всё объяснил. — Братан, я нихуя не понял. Как ты Жучку и остальных запинал? Не, ну реал крутые перцы. Я ж чуть не обосрался! Думал всё, пиздец пришёл, сушите вёсла. А оно вон как — в натуре свезло. Сам не пойму как живой остался. Хотя пиздюлей прописали жёстко, тут базару нет, а могли ведь и вовсе завалить. Чисто свезло походу.

— Я не дрался с Джулианой. — Ворчливо ответил Влад, вдруг осознавший, что начинает лучше понимать эту странную речь, так сильно похожую на русский язык. — Когда я бросил вызов Королю вампиров, все Носферусы, способные победить меня, уже были на моей стороне, я стал выгоден для них, как Король. Им не было нужды сражаться со мной.

— Хм, блять, башковитый ты Вован. Уважаю.

— А ты, мой король, — не удержался Влад, — за пять минут сумел разругаться с пятью кланами!

— Да похуй. — Махнул рукой Штык.

— Они бы не вышли в бой, если бы не твои слова. Они не стали бы рисковать. Но ты буквально вынудил их бросить вызов.

Они замолчали. Штык немного покраснел, перестал капюшон тискать, ворчит что-то не разборчиво, Влад смотрит в пустоту, чего-то ожидая.

— Ну, скоро там? — Буркнул Штык. — У меня уже яйца мёрзнут.

Влад зажмурился, мысленно посчитал до пяти и ответил.

— Нортумес сейчас следит за нами. Лишь короли могут войти сюда. И сегодня, ты станешь Королём Вампиров и для Нортумеса, ты будешь представлять нас среди королей всех рас.

— Братан, я нихуя не понял. — Признался Штык. Помолчали. — Ну, чё? Скоро? В натуре, серьёзно, я ж блять с простатитом отсюда уйду, чё за хуйня ваще? Эй! Алё народ! Есть кто? Там, в темноте ебать её в грызло — отзовииись! Чё молчите блять? Я замёрз и устал! Отворяй-ка ворота, хромая хуета!

Влад хотел было что-то сказать, но во тьме полыхнуло тьмой ещё более чёрной, такой, что у бывшего короля вампиров, волосы дыбом встали. Штык попятился, но поздно — тьма поглотила его и, всё пропало, вновь вокруг темнота и они стоят на незримом чёрном полу.

— О бля, — пробормотал Штык, сняв тёмные очки и глядя себе на грудь — на нём шёлковая чёрная рубашка, кожаный плащ, тёмные джинсы, за поясом пистолеты, которые он забыл на поле битвы за звание Короля вампиров. — Охуеть, даже пушки появились, Вов, это чё было?

— Нортумес. Он услышал тебя. — В мистическом трепете, произнёс Влад.

— А, эй! Ты! Ну, хуй который тряпки подарил. Слышь? Ты там? Отзовись в натуре!

— Замолчи! — Поспешно зашипел Влад. — Безумец! Замолчи, пока мы ещё живы!

— Да ладно, чё, молчу, хули. — Несколько удивлённо молвил Штык и таки правда замолчал. Стоит, с ноги на ногу переминается. Вздохнул грустно. Попытался осмотреться, но вокруг только чернота. Снова вздохнул. — Вован, есть курить?

— Нет. — Ответил «Вован», беспокойно озираясь — слишком долго они здесь. Что-то не так…

Тьма вдруг схлынула, и пред ними предстал зал, стены коего, состояли из той же черноты. Однако тут имелся осязаемый пол, отражавший блики от источника света, которого тут не было и в помине. А ещё, перед ними, полукругом стоят кресла и в них сидят…

— Охуеть! — Воскликнул Штык, указав пальцем на существо, сидевшее на ближайшем кресле, хотя, скорее это был трон. — Вован! Глянь на того типа! Да ты глянь в натуре! Он же блять чёрный весь и красной хуйнёй какой-то тлеет! Пиздец! Валим братан! Ну, нахер! Вдруг он заразный?

— Это Король Ифритов. — Произнёс Влад, склоняя голову и немного спину.

— А, ифритов. Король. — Штык покивал головой, покосился на тех, кто занимал троны. Носом шмыгнул. — Ну, понял, хули, не дурак. А так бы и не понял нихуя, Вован, а это заразно?

— Что заразно? — Шёпотом ответил Влад, всё так же согнув спину, и красный от гнева — впервые, в этом месте, он склонялся, словно подчинённый. Когда-то он сам был среди Королей…

— Ну, ифритизм этот. Я так-то в курсах, вампиры, вся хуйня. Но бля, ты глянь на него! — Штык снова посмотрел на существо — с виду человек. Только кожа чёрная, одежда, словно из вулканического стекла, и по всему телу красные жилки, в которых, словно что-то течёт и это что-то, источает тусклый красноватый свет. — В натуре, мужик, без обид только. Нормально всё, не парься, просто ты пиздец урод, я таких ещё не видел, я…

— Заткнись! — Взвизгнул Влад, но больше ничего произнести не успел — исчез.

— О бля, а где Вован? — Штык осмотрелся — нет Вована. Приставил ладони ко рту и изо всех сил заорал. — Вовааааан!!! Ты где братаааан?

Потом стало тихо. Штык топчется на месте. На него все смотрят.

— Здорово. — Сказал он, робко помахав ладошкой. — Чё как народ?

Некоторое время стояла гробовая тишина. Затем ослепительная девушка, занимавшая трон, выглядевший так, словно сплетён он из сотен корней, да укрыт разноцветными цветочками, целым пологом таких цветочков укрыт тот трон — эта девушка, покачала головой и явно не одобрительно.

— Значит, вот этот вампир, стал новым королём? — Произнесла девушка певучим голоском и снова покачала головой — сквозь волну золотистых волос стало заметно, что кончики её ушей заострённые.

— А чё не так? — Ответил Штык. — Киса, чё у тебя ебало такое презрительное? Да ты не знаешь с кем базаришь! Отвечаю — одна ночь и ты меня никогда не забудешь. — Масляно улыбнулся и…

— Великие Силы! — Проговорил мужчина в красиво украшенном халате, закрыв лицо ладонью.

Некоторое время всё было тихо, потом снова зашуршала ткань и снова вжихнул замок-молния.

— Видала? Вот так-то — по морде вижу что охуела. Не зря крошка — 33 ебать их сантиметра! В натуре не пижжу. Просто холодно, он слегонца сжался. А так реально, отвечаю, 33, как есть.

Спустя несколько минут ошарашенной тишины, мускулистый мужчина, занимавший трон из серебристого металла с подлокотниками в виде оскаленных волчьих морд, медленно произнёс.

— Впервые за всю историю Нортумеса, новый Король начинает свою речь, показав свой хер…

— А чё такого? — Говорит Штык, но несколько смущённо. Помялся, кашлянул. — Ну да, ну, затупил чутка, да блять! Народ! Вы гляньте на эту тёлку! — Он ткнул пальцем в эльфийку, глаза которой превратились в щелки, а лицо покраснело. — Да чё вы как в натуре я не знаю! Я ж только увидел — даже волосы на жопе и те встали. Вот, гормоны, всё такое, в голову, ну, сами понимаете, бывает…

— Ваш трон, Король вампиров. — Сказал один из королей, указав короткой мускулистой рукой, на пустое кресло. Штык туда глянул, потом на мужика. Маленький такой, а мышцы огромные.

— Качаешься? — Поинтересовался он, делая пару неуверенных шагов. Мужик не ответил. — Да я так, чисто из любопытства. Сам когда-то, спортом, вся херня, только я карликов-штангистов не видел ещё, вот смотрю на тебя — пиздюк же вроде, а ты прям пиздец перекачан. Мышцы как у слона очко — хер рассмотришь, на весь горизонт одни блять мышцы.

Мужик соскочил с трона, гневно хмурясь и сжав пудовые кулаки. Ростом он оказался метр с кепкой, а ширина плеч — косая сажень.

— Король Гномов! — Кто-то громко крикнул и карлик, ворча в бороду непонятно что, вернулся к своему трону — каменное кресло, без всяких затей, но украшенное множеством странных символов.

— А, вот он кто? Гном? Да, из дому пишут бля, ещё и гномы есть. А дальше что? Дед Мороз и крокодил Гена? Пиздец в натуре… — Штык подошёл к незанятому трону. Остановился. — Ну, теперь-то понятно. А-то я думаю, что за хуйня такая — маленький сука, как совесть у мусора, а мышцы — Шварц в молодости, — коснулся трона пальцем, подлокотник колупнул и к королям повернулся. — Народ, вы не подумайте чего, но бля, чё мне стул такой стрёмный достался?

— Что? — Хором сказали сразу несколько королей.

— Я говорю, чё стул такой покоцаный? — Показал пальцем на трон, представлявший собой обсидиановое кресло, украшенное рельефами в виде искорёженных пытками человеческих фигурок. Некоторые изображали мертвецов, без видимых повреждений, другие — посаженных на колы людей с лицами, ужасно перекошенными от страданий. — Не врубаетесь? Да блин, ну как сказать в натуре?

— Скажите как есть, Король вампиров. — Пропела эльфийка.

— Ага… — Штык помялся на месте, плащ запахнул. — Ебать, киса, у тебя голосок охуенный — у меня встал сразу. Второй раз кстати. Я сразу зашёл — стояк мгновенный. Ну, ты видела, я ж показывал. А теперь вроде упал, а ты говоришь и хуяк! Опять стоит. Реальная ты баба, скажу я тебе…

Кто-то зарычал, но так мелодично, что почти музыка получилась.

Штык снова ковырнул кресло пальцем. Скривился лицом.

— Не ребят, говно стул. Я ебал. Короче, нахуй этот ёбнутый стул. Постою я короче.

И рядом встал, сложив руки на груди. Короли и королева, обменялись взглядами. Большей частью ошеломлёнными. Такое в истории Нортумеса, тоже случалось впервые…

— Ты должен занять своё место мерзкий вампир! — Рыкнула эльфийка.

— Бля, у тебя титька так прыгнула, ну, когда заорала — охуеть, слушай, киса, а ты чего потом делаешь? Ну, после этой поеботы. — Он указал широким жестом на всех присутствующих. — Мож пивка? Или водочки? Посидим, пообщаемся, а там, как масть пойдёт, то может по домам, а то и поебёмся. Ты как киса? — «Киса» позеленела. На её странноватом, но крайне сексуальном наряде, вдруг появились крошечные бутоны цветков и они все разом обрели густой красный цвет. — Не, ну как хочешь. Хули, моё дело предложить, твоё отказаться, мужик, а ты часом не пидор?

Мужик в халате резко выпрямился, на лице, сменяя друг друга, прошли все оттенки красного цвета. В глазах полыхнуло что-то, и пальцы сжали подлокотники трона так, что ногти побелели.

— Да расслабься. Я так, просто что бы знать. А то хуй тебя знает — ты ж в платье. Может ты из этих.

— Он — Король Колдунов. — Прошипел кто-то маленький, на гнома похожий.

— Да? — Штык удивлённо вскинул брови. — Мужик, чё пиздишь-то? Колдунов не бывает.

Снова кто-то рычит, только теперь не мелодично совсем.

— С другой стороны, эльфов тоже не бывает. — Проговорил Штык, несколько растерянно. Глянул на королеву эльфов. — А она вон сидит, не киса, титьки — супер. Я такие только раз видел. В Драчёнино, телуха живёт. Такая знаешь реальная. Лилька звать. Вот тоже, титьки прям пиздец. Как у тебя прям. Только у тебя лучше — отвечаю. Ты прям как картинка.

— Лилька? — Почти в ужасе взвизгнула королева эльфов.

— Ну, Лилька звать. Вот такая баба! Самогон пиздатый делает. — Штык показал большой палец. Королева хлопнула себя ладонью по лбу и, закрыв лицо той же ладонью, простонала.

— Так о Тёмных Лунах не отзывался ещё никто в этом мире, из тех, кто остался в живых — никто, как это быдло могло стать королём вампиров?

— Э! Чё за беспредел? Я нормальный пацан. Не хуй тут. Ты конечно, баба реальная, но давай как бы без этой херни. И ваще, слышь, киса, ты ротик прикрой, пока пацаны тут базарят. — Королева эльфов, руку от лица убрала и стала на него пристально смотреть. Сидевшие рядом короли, попытались её успокоить, но в помещении всё равно послышался едва различимый свист, за ним журчание, скрежет, словно все стихии разом начали шептать что-то своё и это что-то, полно чистым гневом…

— Пацаны, слышите? — Сказал Штык, настороженно прислушиваясь. — Хуйня какая-то тут творится. Не пойму чё за звук, как будто вот мыша мышеловкой пиздануло и лапками шебуршится…

— Займи свой трон Король вампиров! — Зарычала эльфийка, да так глазами сверкнула, что…

— Отвечаю, чуть не обосрался. — Признался Штык. Потрогал ширинку. — О как! И хер упал.

— Я тебе сейчас всё отрежу, ты! — Шипит королева, но почти сразу берёт себя в руки, выпрямляется на троне, лицо обретает каменное выражение и шум Стихий, сходит на нет, цветочки на одежде её, обретают мягкий розоватый цвет. — Сел на своё место! Живо! — Холодно проговорила она.

И пальчиком в кресло указывает. Штык вздохнул грустно, на кресло посмотрел.

— Нет, ну вы гляньте! Да пиздец же! Ну, стрёмная хуйня. Я чё ебанутый на таком стуле сидеть? А если он ваще — мостованный? Не, нахуй этот коцаный стул.

Тут кто-то рассмеялся. Штык голову повернул — мускулистый мужик на стуле, с волчьими мордами на подлокотниках. Штык насупился, подошёл к стулу. Глянул на боковину, деловито потрогал подлокотники. Владелец стула, смеяться перестал, на него косится.

— Слушай, братан. — Штык приобнял короля не известной ему нацпринадлежности за плечи и продолжил миролюбивым голосом. — Смотрю, реально не очень у тебя стул. А у меня глянь, братва подогнала, вон. — Указывает пальцем на трон короля вампиров. — Видал? Охуеть в натуре. Давай так, ты короче туда, а я сюда. В натуре, вот без пизды, просто меняемся. Тебе в натуре выгодно — зырь какой заебательский стул! А у тебя, так, ни о чём. Чисто по доброте уступаю. Ну чё? Меняемся? С меня флакон, так и быть. Даже два. С бабами нашими познакомлю — отвечаю, вот такие бабы! Закачаешься! Ну? Чё потух? Братан, я тебе отвечаю, реально выгодный обмен. Ну, чё надумал?

— Что-то я не понимаю…

— Хули тупишь? — Штык перестал обнимать за плечи своего собеседника и навис над ним, опираясь руками на подлокотник кресла. — Я говорю, стульями поменяемся. Братан, это в натуре не просьба — не вынуждай, я как пацан пацану предлагаю. Давай, меняемся. Ну, чё?

— Это что-то совсем… — Пробормотал ошеломлённый владелец волчьего трона.

— Чё совсем? Короче — или вот как сказал, или по ебалу. Выбирай. — Штык хрустнул кулаком и ткнул его в нос собеседника. У того глаза пожелтели, а лицо как-то странно исказилось. Штык отпрыгнул, замер в боевой стойке посреди полукруга из тронов и поспешно сказал. — Я, если чё, кун-фу знаю, так что не советую. Братуха, отвечаю, ушатаю как нехуй срать, сечёшь?

Некоторое время было очень тихо, а потом короли стали коситься на незримые стены этого странного места. Там что-то изменилось. Стены — они начали проступать из тьмы.

— Великие Силы… — Выдохнул мужик в халате, бледный как полотно.

— Немедленно займи своё место! — Взвыла практически белая эльфийка.

— Да я ж сказал, что… — Штык выпрямился, осмотрелся — даже чёрный мужик с красными жилками, какой-то сероватый стал. Ещё осмотрелся. — О! Народ, видали? У этой хуйни стены появились. — Пальцем показал на, собственно, стены. Спустя мгновение, всё вокруг вздрогнуло, и раздался свирепый вой, непонятного происхождения, а затем чернильно-чёрное щупальце вылезло из стены. На ходу оно превратилось в подобие человеческой ладони и потянулось через головы королей, к Штыку.

— Ик. — Сказал Штык, но сказал он вовсе не «ик» и далеко не ртом.

— Трон! Займи свой трон, глупая обезьяна! — Громыхнул голос карлика, и Штык поспешно прыгнул в кресло. Спустя мгновение, чернильная рука дрогнула и рассыпалась, исчезла, словно её и вовсе тут никогда не было. В след за ней, пропали стены, в странном этом месте стало очень тихо.

— Пиздец. — Выдохнул Штык. — Я щас реально обосрался, пацаны, ни у кого бумажки нет?

Королева эльфов стёрла пот со лба и посмотрела на короля вампиров — круглыми глазами, в коих кроме шока, можно было ещё и отражение самого Штыка увидеть.

— Я даже не знаю, что и сказать. — Пробормотал владелец волчьего трона.

— Так что, бумажки нет ни у кого? — Штык поёрзал на троне. — Ребят, в натуре, на тёпленьком оно заебись, так-то да, но духан не детский прёт. Серьёзно, ща тут всё провоняет…

Штык вдруг замер в неудобной позе, глаза расширились, брови вверх поползли, а потом как прыгнет и стоит в центре комнаты, воинственно обнажив оба пистолета.

— Э! Чё за нахуй? Чё эта падла меня за жопу мацает? — И кивком на трон указал. — Ваще попутали в натуре? Я вам тут кто блять?

— Быдло. — Пробормотала эльфийка. — Это просто какое-то быдло! Как это могло случиться?

— Киса, вот чисто потому что у тебя титьки реальные, а так бы, не посмотрел бы — уебал бы сразу…

Штык оборвал свою речь и убрал один из пистолетов. Потом голову поскрёб пальцами. Второй пистолет убрал. Задумчиво нахмурился, подошёл к стулу. Глянул на сидение. За подлокотники заглянул, посмотрел на центр помещения, пощупал штаны спереди и сзади. Сел в кресло.

— Нихуя не понимаю. — Сказал он. Снова штаны пощупал. — Говно исчезло, странное тут место.

— О господи! — Рёк хозяин волчьего трона, сокрушённо качая головой. — Я начинаю понимать прежнего Короля вампиров и его страстное желание истребить Последний клан.

— Вася, иди ты в пизду. — Ворчливо отозвался Штык. Покосился на кресло своё. — Народ, меня глючит или стул как-то, ну, оплыл он как-то, да ну, кажется, наверное…

— Король Оборотней. — Властно сказал кто-то — Штык не заметил кто. А названный, рыкнул что-то и откинулся на спинку трона. Жёлтый блеск в глазах пропал, клыки втянулись обратно, на мгновение отросшая борода, сильно напоминавшая волчью шерсть, так же пропала.

Минула минута, затем другая. Штык не выдержал и спрыгнул с трона.

— Всё, не могу больше — в натуре не то что-то со стулом… — Он осёкся, так как посмотрел на этот самый «стул». Сказал «хм», обошёл трон кругом, пощупал подлокотники, замер перед сидением. На спинке неровными буквами написано «Пацанский Стул», на самом сидении тоже надпись. — «Место для жопы». — Прочитал Штык вслух. Кивнул согласно. — Ну, да, всё правильно, так-то… — Надул губы, ещё покивал и сел. — Да, реальная тема. Мой стул. Отвечаю, прям жопой чую — мой это стул. Ваще прикольно. А они всегда, ну, стулья эти, вот так резко под новое очко прогибаются?

Никто не ответил — короли и королева, сейчас смотрели на «пацанский стул». Он не имел чётких прямых линий. Никакой симметрии, одна сторона спинки шире, чем другая, левый подлокотник выше и с выступами. Один из выступов имеет углубление и желобок, в коем удобно можно положить зажжённую сигарету. Второй выступ тоже имеет нишу и заполнен скрученными из папиросной бумаги сигаретами. Одну такую Штык уже взял и прикурил. Клуб едкого дыма полетел вверх и исчез.

— Круто. — Сказал Король вампиров. — Э! Нортус или как тебя там, заебатый ты перец, отвечаю.

Им стало не по себе — вот так вести себя, обращаться напрямую к Нортумесу, это, это было выше их понимания. Перед ними сидел безумец. Или самоубийца.

Стул испещрён рельефами и самый большой на верху спинки — женское лицо, грустное очень, перед лицом чашей сложены ладошки. В ладошках лежат шприц, ватка, ложка и зажигалка.

С лица стекают крупные слёзы, а в глазах вся мировая скорбь, другие рельефы, были ещё более странными, и было их в избытке — весь трон короля вампиров усеян ими.

— Нормально сидим. — Нарушил тишину король вампиров. — Чё, давайте знакомиться? Я Лёха Штык. — Король оборотней подался вперед, и было открыл рот. — Да сиди ты, чё ты как мудак в натуре? Не видишь? Баба же тут есть. Вот, давай, потухни братан. Кис, тебя как звать?

Эльфийка ответила гневным взглядом, скрипнула зубами, потом поднялась на ноги. Её одеяние волной прошло по её телу и прижалось к коже, сделав и без того привлекательную фигуру, просто сногсшибательной, Штык сложил руки на коленках, ногу на ногу закинул. Извиняющийся взгляд отправил, плечами пожал, мол, извините, так уж получилось, я не специально.

Королева эльфов закатила глазки, руками всплеснула.

— Он не выносим! — И вдруг исчезла.

— О бля… — Штык моргнул, осматриваться стал. — Пацаны, а куда она делась?

— Странные времена наступают. — Проговорил кто-то, но кто Штык не успел увидеть — короли поднялись почти одновременно и один за другим пропали в никуда. Он остался один.

— Во бля, и чё делать? — Штык прикурил новый косяк, выпустил струйку дыма. Вокруг тишина и, окружившая полукруг из кресел, бесконечная непроглядная тьма. Потолка нет — та же тьма и лишь пол, словно из чёрного мрамора, отражает свет, источника коего, здесь и в помине нет. — Жуткая хня этот ваш Носрумис. — Проговорил Штык. Окинул помещение взглядом — нет никого и тихо как в могиле. Ему стало не по себе, мурашки по спине побежали. Штык поёжился, словно от холода и, наконец, решил подняться. Не успел и шага сделать, как всё затянуло тьмой. Штык завизжал с испугу, но всё обошлось. Тьма исчезла и вокруг него, уже реальный мир играет красками — красок немного, зима всё-таки, да и не особо они играют, ибо вечер. Прищурившись от резкой смены освещения, Штык моргнул и осмотрелся — район знакомый. Кажется, он в Ленске, на самом краю города. Людей на улице немного, редкий падает снег, по дороге машина проехала — обычный мир, обычный снег, никаких тебе эльфов, живых стульев и всяких рук из темноты.

— Ну, кажись, пронесло. — Проговорил Штык, привыкнув к освещению. Поёжился — холодно, не по сезону совсем эта его рубашка и кожаный плащ. Он двинулся шагом по заснеженной городской улице. Шёл минут десять. Потом пощупал плащ пониже пояса, в районе спины. — Нет, всё-таки, а куда говно делось? Чудеса какие-то прям…

Король вампиров шёл по зимней улице маленького города и размышлял о чудесах и о том, куда делось, ну, в общем, не важно, размышлял он о Великом. Иногда. И не долго. Но не суть.

Очень скоро, его мысли обретут другой смысл и важные вопросы, что требуют решения королевской власти, встанут перед ним и…

— Нашёл место где ссать! — Рявкнул прохожий.

— Иди лесом лупень! — Ответил Король вампиров, направив струю на угол здания. — Я чё до дома терпеть буду? Делать мне больше не хуй!

— Сталина на вас нет!

— Ебал я Сталина! Пиздуй в натуре в темпе вальса!

— Милиция!

— Идёт твоя милиция нахуй — жучил я мусоров в очко!

Скрипнул снег поспешно, исчез пожилой господин, но скрип иной и в два раза громче, слышно чуть левее. Скрип сей замирает по бокам от короля вампиров. Журчание стихло, вжихнул замок. Смотрит он налево, смотрит он направо — лица, словно из мрамора выточены и хмурые очень, а на плечах, блестят погоны всякие.

— Ну и что мы тут делаем? — Прошипел один из носителей доблестных погон.

— Ссал я. — Честно сказал Штык. — Чё в глаза долбишься, краснопёрка драная?

Скрипнули зубы, руки сильные хватают негодяя нарушителя, сразу под оба локтя.

— Пройдёмте. — Говорит второй.

— На хуй идите. — Отвечает негодяй, поправляя хозяйство.

— Пасть закрой и пошли. Будем протокол писать, гондон блять. — Говорит другой милиционер.

— Не, не будем. — Не соглашается Штык. — Не пойду я никуда.

— Куда ты нахуй денешься. — Резиновая дубинка возникает перед носом задержанного.

— А мне похуй. — Улыбается задержанный. — Я — Король Вампиров!

Милиционеры брови вскинули, переглянулись.

— Отвечаю. — Кивает головой Штык. — Реально. Сегодня только трон выделили.

— Король. — Говорит один. — Вампиров. — Добавляет второй, неуверенно покрутив пальцем у виска.

— Носратус ещё. — Добавляет царственный Носферус. — Видали эльфиек? Да откуда вам пидорам эльфиек видеть, гы! А я видел. Сиськи у них — охуеть просто!

Милиционеры переглянулись. Потом неуверенно пожали плечами, и пошли прочь, ведя под руки задержанного короля вампиров, который даже не думал сопротивляться — про эльфийку рассказывал, его страшно интересовал вопрос — какого цвета у неё соски? Весь испереживался по этому поводу…

В подворотне одной, метрах в двадцати, стоят две тёмные фигуры. Плащи на них чёрные и капюшоны надвинуты на глаза. Они смотрят, как уводят короля, два милиционера.

— Абсурд. Это какой-то цирк. — Говорит один из них, сжимая пальцы сильнее. У его ног, в пальцах его, бьётся пожилой мужчина, глаза расширены и полны ужаса.

— Возможно. — Говорит вторая фигура. — Но это сейчас. Время мой брат, время. Он станет другим, ты понимаешь и сам. Он изменится, все вампиры его клана, станут другими. Время не щадит никого.

— Да, помнишь нас? Какими мы были! Великие Силы! Какими же мы были… — В его словах боль многих веков. Он почти простонал эти свои слова.

— Я почти утратил надежду. Как и Лилиат. Но я ещё не готов сдаться. Нам нужен иной путь. Он заключён в лысых обезьянах — как и считала Лилиат. Цель её верна, неверен выбранный путь.

— Может быть, ты прав. Может, нет. Время покажет.

— Время — всё, что есть у нас. Мы умеем ждать.

— Умеем. Нам пришлось научиться…

— Отпустите, хррр…

— Ты будешь есть или нет? Твоя еда слишком шумная. Ты знаешь, я не люблю этого.

— Не хотел отвлекаться. Прости. Хотел посмотреть на него, понять, что он такое, увидеть, как он поступит, после того, как увидел Нортумес, после того как познает, чем он стал теперь.

— Увидел?

— Да. — Капюшон дрогнул, как будто его владелец скривился лицом и мотнул головой.

— И что скажешь?

— Уже сказал — абсурд. Они слишком странные, эти лысые обезьяны. Самое странное из всего, что здесь порождал мир животных.

— Они сломают порядок до того, как станут похожи на всех прочих, до того, как станут обычными.

— Не знаю. Нужно ли его ломать?

— Мы тысячи лет пытались достигнуть цели. И ничего не получилось. Порядок — одна из тех частей головоломки, что нами была упущена. Порядок мешает достигнуть цели. Мы были не правы, установив его, не правы, помогая создать Нортумес. Но, может быть, я не до конца прав и не до конца ошибалась Лилиат. Возможно, Нортумес ещё одна из частей головоломки, что мы не можем собрать, а может быть, мы вновь ошибаемся и решение уже есть. Лежит на поверхности, не связано с порядком, не связано ни с чем. Иногда мне кажется, что решение — эта лысая обезьяна, ставшая новым королём. Возможно, есть совершенно иной путь.

— Возможно. Мироздание любит странные шутки и ещё более странные сюрпризы.

— Нужно наблюдать, нужно действовать по разным направлениям. Мы попытаемся увидеть его глазами. Возможно, в Тенях, мы увидим новый путь. Или же, сломав порядок, увидим его.

— Илад, мы будем следовать за тобой, в любом случае.

— Я не сомневался в вас.

— Это хорошо. Илад, нас почти не осталось, нужно держаться друг за друга.

Тонкая бледная рука поднялась, костлявые пальцы с длинными когтями расправились и замерли напротив лица человека. Когти засветились алым и человек захрипел, трясясь в конвульсиях. Существо в плаще запрокинуло голову, широко открыв рот, полный клыками. Из каждой поры на теле человека потекли рубиновые капельки и струйки, они поднимались вверх и складывались в один поток, который исчезал в пасти существа. Монстр глотал рубиновую жидкость, зажмурив глаза.

Наконец, поток иссяк, в руке монстра осталась иссушенная оболочка, на которой мешком висела одежда, секунду назад приходившаяся мертвецу в пору.

Монстр разжал пальцы и накинул капюшон обратно на голову. Мертвец упал в снег.

— Ты оставишь его тут?

— Нет, конечно. — Ответил монстр, его пальцы что-то нарисовали в воздухе и обескровленное тело, в мгновение ока рассыпалось на куски, а куски, превратились в серую пыль. Ветер подхватил эту пыль и унёс на улицу, разметав её по снегу. Прах смешался с угольной сажей, не отличимый от неё.

— Теперь нам остаётся только ждать. Он увидит Тень. Или нет. Мы будем ждать.

— Да, теперь, мы будем ждать. — Сказал монстр, провожая взглядом двух милиционеров и мужчину в кожаном плаще, коего они только что задержали.

5

В маленьком кабинете тихо стучат клавиши, мерцает экран компьютерного монитора. Чуть наклонившись вперёд, сидит там на стуле, молодой мужчина, в неприличной одежде, с очень вульгарными погонами на плечах. Он тяжко вздыхает и перестаёт тыкать пальцами в клавиши. Откидывается на спинку удобного кресла, хмуро смотрит на неказистую дверь. Оглядывает грустно, не шибко богатую обстановку. Кабинет мал, шторки слишком серые, пол деревянный и не в тот цвет покрашен, на потолке трещинка, стол из простого полированного дерева, на стенах панели лакированного дерева — просто бесконечность самой низкой планки нищеты. Что уж говорить! Шкаф у стены с рабочими папками — пластиковый!!! Не то, что из красного дерева, он вообще не из дерева!

— Тьфу. — Сказал мужчина. Взял табличку со стола. Повертел в пальцах. — Полковник В.Н. Свиридов. — Прочитал он, скривив губы. Простая стекляшка, с простым именем. Здесь! В этой дыре, на самом краю географии! — Вот за что? Господи, за что? — Пробормотал он, стирая со щеки скупую мужскую слезу. Ах! Какие были у него планы! Какое светлое будущее — Главк, высокое звание, всенародная известность, победа на выборах в Государственную Думу от округа или от партии — нашёл бы там способ, занятие вкусной должности в выгодном комитете. Ах! Какие огромные взятки потекли бы в его руки! А сколько он мог украсть непосредственно из бюджета! А потом! А потом он бы уехал в США, получил бы гражданство, стал бы там честным и важным чиновником, стал бы сенатором, самым богатым сенатором в мире и самым честным, светочем честности — лучшим гражданином США стал бы он! А там, ох! А там — Президент США!!!

И всё пошло прахом, началась война.

Новая слеза скатилась по его щеке. Война уже закончилась, опасности больше нет, но теперь есть правила. Есть поганые, злые, нехорошие правила, которые поставили крест на его мечте. Он должен жить тут и нет никакого шанса подняться выше. Максимум, который ему светит — начальник ГУВД, этого задрипанного городишки, который и на карте-то не нарисован…

Он задумчиво нахмурился — а правда, есть на карте этот город? Открыл приложение на компьютере, сказал плохое слово про Виндовс, потом много плохих слов про вторую часть названия состоявшую из цифр «98» и открыл карту. Нашёл место и удивлённо вскинул брови, надо же, эта дыра есть на карте. Странно. Деревня послевоенного периода вроде, а на карту нанесли — странно это всё, хотя, сто тысяч морд тут живёт, то есть граждан, граждане они быдлосы эти…

Он махнул рукой — всё равно все мечты перечеркнули. Зачем притворяться? Граждане, ха! Быдло штопанное, коровки дойные, кошельки на ножках, какие нафиг граждане? Вот в США, граждане, а тут, новая слеза скатилась по щеке. Он никогда не станет американцем, он никогда не купит виллу в Лос-Анджелесе, его дети не пойдут в Гарвард, у него вообще не может быть детей!

— Ууу… — Простонал он, уныло ткнув пальцем в клавиатуру. Замер, глаза округлились. Поспешно задвигал мышкой, стал что-то там щёлкать. — Сука! Где файл? Ах ты пидорас!!! — Взвыл он, обнаружив, что набиваемый в течение часа текст, благополучно исчез. Сдержался почти чудом. Закрыл глаза, подышал, успокоился вроде. Глянул на монитор. Девственно чистый документ пред его глазами, теперь придётся заново всё писать. Он грустно вздохнул, прищурившись глянул на дверь — если что, успеет остановиться, но вот звук? Звук двери тут пропускают так, что антракт просто. Вот, вчера допрашивал задержанного, который нагло не признавался в совершении четыреста четырёх краж и одном возмутительно жестоком убийстве. Злодей, совершенно злодейским образом утверждал, что не мог совершить ни краж, ни убийств, так как проживал полгода в Белоруссии и только три месяца назад вернулся на родину. Каков подлец! Даже документы предъявил, из коих следовало что действительно, в Белоруссии жил — подобной наглости, сотрудник милиции, естественно, простить никак не мог. Ведь сотрудник должен пресекать преступления и карать наглых существ, которые не хотят платить за то, что бы он их не трогал. Так что стал допрашивать, пока мерзкий преступник, не подтвердил письменно, что уже три года, очень подлым образом, грабит граждан на тёмных городских улицах. А потом в дверь заглянул начальник и попросил не шуметь так сильно, чему он был немало удивлён. Двери в допросной не должны, по идеи, пропускать звуков. Так что он вытер кулаки от крови, шлёпнул по затылку задержанного, который вульгарным образом изъявил желание потерять сознание и вышел наружу. В коридоре ходят люди в неприличной одежде с погонами. Ещё люди сидят на стульях у стены — посетители, свидетели, понятые, заявители, в общем, обычной скот, который он призван стричь и охранять. Глаза у всех круглые, лица бледные. Прикрыл дверь. Подошёл к преступнику, пнул его в почку — очнулся гад. Вышел в коридор, дверь закрыл. Прислушался — так и есть! Задержанный всхлипывает, тихо стонет, а в коридоре всё прекрасно слышно!

Он так расстроился тогда, что даже пришлось выпить таблетку успокоительного. Увы, не помогло, ведь он теперь не совсем человек, тяжко вздохнув, он вытер ещё одну слезу на своём мужественном лице — у него больше не будет детей, а ведь у него их и вовсе нет. Снова накатило, от грусти сдавило горло. Надо было завести парочку, когда была возможность. А что теперь? Теперь поздно и жить ему вечность в этой грёбанной дыре, где никаких перспектив нет вообще.

— А идёт всё нахер! — Сказал он.

Потом, тяжко вздохнув, расправил руки, максимально ускорился и руки запорхали над клавиатурой так, что превратились в размытую дымку. Настроение заметно улучшилось, теперь он улыбался и даже не заметил, как клыки вышли наружу, как одна из линз чуть съехала набок, и его красный зрачок стало видно, как полыхнул зловеще тот зрачок, не заметил он, дверь открылась и тут же захлопнулась. Он замер, вытянув шею — никого. Что за…

— Ай! — Сказал он, схватившись за затылок. Острая боль сейчас пронзила голову. Обернулся — опять никого. Повернулся к компьютеру, а за столом сидит женщина с чёрными волосами, голубыми глазами и хмурым лицом.

— Если бы война ещё шла Виктор, ты был бы уже мёртв. — Произнесла она, поправив воротник дублёнки и положив руку на стол.

— Лена? — Пискнул Виктор, прокашлялся и нормальным голосом, поспешно втянув клыки, добавил к своему высказыванию. — Как я рад! Чайку?

— Ты мне не рад. — Ответила она ворчливо. — Ты ничему здесь не рад.

— Ну… — Виктор ссутулился, уныло кивнул. — Но ты же понимаешь, у меня были планы. А тут…

— Ты что делаешь Виктор? — Игнорируя его душевную боль и страшную печаль, молвила Лена.

— Да вот. — Ткнул пальцем в экран, где тексту уже на две страницы. — По работе вот…

— Нет, ты меня не понял. — Лена чуть наклонилась вперёд и почти прошипела. — Ты что творишь придурок? Почему твои показатели рекордные не только для отдела, но и всей нашей области?

— Как почему? — Он вдруг обиделся. Все хвалили за такую работу. Даже начальник этой дыры, рассыпался в лестных эпитетах. А тут! Что за неблагодарность? — Я хорошо работаю и…

— Твой последний преступник, до суда дожил лишь чудом. Ты его инвалидом сделал.

— Неправда. Он сам. — Честно соврал Виктор, обиженную сделав гримасу на честном лице.

— Плевать. — Она скривила губы и отвела глаза — не плевать ей, бесит её это, сопереживает она тому человеку, но пришла не по этому. Виктор вдруг сжался как-то весь — кожей чуял неприятности.

— Никто не знает что я, это… — Поспешно сказал он, заподозрив, что одна из ночных бабочек начала трепаться. Ведь предупредил особо — узнает кто, печень вырвет! Нет же, какая-то из этих сук открыла пасть. Следовало ожидать — дыра же, дикари тут живут. Ничего не понимают. — Лена, я клянусь, никто не знает. Правда, никто. Я очень осторожен.

— Про что не знает?

Виктор поклялся вырвать-таки печень той девушке, что поделилась с ним кровью, в обмен на скорейшее освобождение и налоговые льготы — ну, а как? Просто угрозами, в таком случае работать нельзя, дело деликатное. Так что опер, который девочек крышует, перебьётся как-нибудь. Две-три девушки, будут платить заметно меньше, а почему — этому козлу знать не обязательно.

— Ну? — Проворчала Лена.

— Ну, это…

А если кто-то из сослуживцев увидел и разболтал? Проклятье…

— Про то, что я кровь сосу. — Наконец, выдохнул он.

— Мы кровь не сосём, мы её пьём. — Буркнула Лена. — Скажешь такое при Штыке, в общем, не важно. Ты зачем, идиот, наркотики на Левитана изъял и людей арестовал?

— Как зачем? — Удивился Виктор, весьма так искренне. — Они негодяи! Молодежь травят! Они…

— Виктор.

— Ну, — смутился он. — Показатели мне надо. Я вот и, но там не платили нашим. Ни операм, ни главку, ни нач не в курсе, точка левая. Вот я их и накрыл. Никто не в обиде. В чём проблема?

— В том, Витя, что это наша точка.

— Ну, теперь наша. — Согласился Виктор. — Конечно, шороху навели, но теперь можно…

— Идиот! — Всплеснув руками, проговорила Лена. — Это наша точка была! И наркотики наши, баран! Скажи спасибо, что Штык не в курсе — он этого торгаша уважает сильно.

— Ик, почему, у-уважает?

— Потому что этот торгаш героин не бодяжит всякой хренью. — Буркнула Лена, качая головой — не в восторге она от того, что наркоторговлю курировать приходится.

— Упс, — пискнул Виктор. — Но Лен, но я же не знал. Если бы я знал, я бы…

— Показатели. — У неё глаза сверкнули так, что через линзы красный свет пробился. — У тебя барана, сверхвысокие показатели. Тобой заинтересовались в Кемерово. — Виктор радостно выпрямился — в самом главном управлении заинтересовались! Ух! Он даже глаза прикрыл и увидел себя — стоит он на плацу, куча людей в неприличной одежде вокруг и самый главный назначает его Генералом!!!

— Витя. — Он глаза открыл и улыбнулся весь счастливый. — Если твои показатели не снизятся, если ты не перестанешь выделяться среди общей массы милиционеров нашей области — я тебя сама убью.

— Ик.

— Ты меня понял?

— П-понял. — Пискнул Виктор, заметно побледнев.

— И отпусти нашего торговца. Наркотики верни на место. Ещё раз арестуешь точку без моего ведома — расскажу Штыку, что ты сделал. Наш Носферус очень не любит, когда «хороших» торговцев, забирает милиция. Ты его знаешь — он грозен в гневе.

— П-п-понял… — Пробормотал Виктор, став совсем прозрачным. Не Лена, так этот псих, точно его убьют. Справиться с ними он и не мечтал. А убежать — нет шансов. Вампиров, оказывается, очень много и всякие правила у них, он вдруг всхлипнул. — Но я хотел стать хотя бы начальником, тут…

— Станешь. — Говорит Лена, задумчиво разглядывая столешницу. — Если будет необходимость, ты займёшь место начальника. Это не зависит от твоих показателей. Ты можешь вообще не работать, но если нам понадобится — займёшь любое нужное нам место. Витя, ты, кажется, не понимаешь что такое мы, и что мы можем. Ты даже президентом можешь стать, если мы захотим.

— Правда?

— Да. — Он улыбнулся робко, однако, Лена поморщилась и добавила. — Но не надейся. Есть правила Нортумеса и мы обязаны следовать им. Никто из нас не может занять настолько высокий пост в расе людей, потому что, мы — не люди. Мы — вампиры.

Он снова скуксился, стал смотреть на свои ладони. Потом покачал головой, хмыкнул.

— А что, я могу и вовсе работать, эээ, на отъебись и всё? И должность не потеряю и премию, да?

— Витя, ты, сколько получаешь от нас и сколько здесь? — Виктор покраснел, потом кашлянул — сейчас он был удивлён. В основном, собственной глупостью. Ведь действительно. На днях он взял крупную взятку, отпустил одного человека, убийство списал на другого. Но денег всё равно не хватило — мерседесы нынче дорогие. Денег решительно не хватало, где взять не знал, а машину вот-вот купит кто-то другой и всё, где потом такую взять? Года два ждать придётся пока появится такая же, в таком же хорошем состоянии и по такой хорошей цене. В отчаянии, он решил позвонить Лене, а она в лоб и спросила — зачем деньги? Он сказал. А через двое суток к дому приехала вульгарная девица, с лысым мужиком, вышла к подъезду и на весь район заорала:

— Мент! Меееент! В окно выгляни пидор ты ебучий!

Он выглянул, весь красный от гнева, а там эта девица. Он её сразу узнал и застыл как вкопанный, решив, что страшная война вампиров, всё-таки добралась и до него. Рука тогда сжалась на пистолете, он оглянулся — не забегают ли в квартиру ужасные убийцы-вампиры из других кланов?

Но всё было тихо, он повернулся обратно к окну, в лоб ударилось что-то, а потом упало вниз, в сугроб. Девушка внизу скривила губы и, указав пальцем на новенький мерседес, сказала.

— Точилу привезли. Бери Ментяра, гоняй как реальный, а не как обсос штопанный. Давай, мусор, у меня ещё дела есть. Олежа, милый, пойдём, поухаживаешь за мной — купишь мне мороженку!

Обняла лысого бугая и они пошли прочь. А он к зеркалу подошёл, потирая лоб — там ключи отпечатались. Вскоре след пропал, он спустился вниз и стал искать ключи в сугробе. Нашёл, сел в машину — ах, какая она была!!! То есть, есть и сейчас, на работу на ней ездит — начальник от зависти аж позеленел, у него-то такой машины нету, вот. Попросил, мол, очень надо, пешком ходить нельзя, на москвиче ездить не солидно. А ему не то что, не достающую сумму дали, сразу машину купили! И даже все документы в бардачке лежали. Он проверил — даже в ГАИ уже зарегистрирована машина. Документы такие, что не подкопаешься. А с сим покончив, он связался с ребятами из УСБ — это самое важное в работе любого милиционера, сразу же узнать, кто будет тебя контролировать и заплатить ему сразу столько, что б он больше тебя уже никогда не трогал…

— Извини, Лен, сглупил.

— Не переживай. Вы мне уже всю кровь выпили. Клан дебилов. — Буркнула она, поднимаясь со стула. — Проводишь? Никто не знает, что я тут. А снова ускоряться, я не хочу, это утомляет.

— Да-да, конечно. — Он поспешно поднялся и помог подняться ей.

— Хм, джентльмен что ли? — Приняв его руку, сказала Лена. Виктор покраснел почему-то…

Они вышли в коридор, он проводил её до дежурного и…

— О бля! Ленок! Ментяра! Здорово! Лен! — Они обернулись разом. Стоит Носферус царственный, в наручниках у окошка дежурного и два сотрудника по бокам. — Лен! Я — Король вампиров!!!

— А? — Ошарашено молвила Лена.

— Отвечаю! — Воскликнул Штык. — Всех отпиздил. Ох, Лен! Ты б видела! Там пиздец! Там пидоров целый клан — вот реально своими глазами видел. А ещё баба одна, у неё прям хуйня такая красная из всех щелей лезла, режет как сваркой. А мне похуй — я ж реальный вампир. Запиздил её нахуй. Прикинь Ленок, эти хуесосы на колени упали, гы-гы. Дикари, хуле.

— Молчать! — Рявкнул милиционер.

— Иди на хуй. — Ответил Король вампиров. — Лен, я гнома видел, прикинь!? Они…

Милиционер ударил Штыка в живот, от неожиданности тот охнул, наклонился, наручники звякнули, цепочка на них порвалась и!

На пол упал серебристый пистолет, с довольно длинным стволом.

Штык выпрямился, на пистолет пальцем показал.

— Мне подкинули! Это не мой пистолет. — Вокруг тишина, немного даже гробовая. Штык вытащил второй пистолет и положил на подоконник дежурной будки. — Этот, кстати, тоже подкинули. — Указал пальцем на своих сопровождающих. — Вот эти два пидора мне их и подкинули. — Повёл плечами, скинул куртку с одного плеча и продемонстрировал ремни наплечной кобуры. — И это тоже, вот отвечаю, накинулись, руки заломали и как давай на меня её надевать! Я прям охуел!

— Разберись. — Сердито сказала Лена в сторону Виктора и вышла на улицу.

— Смирно! — Рявкнул Виктор своим сотрудникам, которые пытались заломать руки задержанного, но руки у него, почему-то, не гнулись от слова совсем. Стоит и улыбается, облокотившись на подоконник дежурного окна. Как всё равно каменный. Заслышав истошный вопль начальства, милиционеры вытянулись в струнку.

— А чё каблуками не щёлкнули? — Поинтересовался Штык. — Ментяра, охуели твои шестёрки, ваще не уважают. Давай их за угол отведём и пизды навешаем. А?

— Бери свои пушки и вали…

— Опух?

— То есть, Штык, давай, вот твои пистолеты. — Он взял оружие и отдал Штыку. — Держи, я тут всё утрясу, а ты иди. Просто сам понимаешь — нельзя же так, ну, вот так, нельзя оно.

— Ну ладно, хуле, давай. — Протянул руку, Виктор автоматически протянул свою в ответ. Штык ладонь дёрнул назад, и пальцы Виктора сжали воздух. — Гы-гы. Не парься, чисто в падлу мусору руку жать, ты ж сам понимаешь..

Виктор побагровел, но сдержался — жить охота ему, вот и сдержался. Начальство злить, себе дороже, всегда так было. А теперь всё ещё сложнее, на кону уже ни положение, ни звание, даже ни свобода — среди вампирских кланов правила иные, тут могут просто убить. И потом даже тела никто не найдёт. Ему открылся новый мир, полный тайн и мистики, и Виктор с удовольствием сменил бы его на прошлую свою жизнь. Правда, вечная молодость немного сгладила шероховатости, но всё же, минусов тут слишком уж много. Увы, у всего своя цена…

— Давай Мент, удачи. — Штык хлопнул его по плечу и пошёл к дверям, на ходу разорвав кольца от наручников. Милиционеры и пара посетителей, удивлённо смотрели ему в след. — Чё? — Пожал плечами Штык. — Я ж говорю, вампир я. И не какой-то там задроченный, Король! Реально, без пизды.

И вышел в двери.

— Что это было? — Выдохнул дежурный, чей нос торчал сейчас из окна, а взгляд был прикован к наручникам, валявшимся на полу — их разорвали словно пластилиновые.

— Сидеть! — Рыкнул Виктор. Дежурный спрятался за окошком. Он посмотрел на милиционеров обычных рядовых, что слегка бледны были — им хватило ума представить, что было бы, если бы рвали не металл наручников, а их самих. — Вы почему задержанного не обыскали?

— А?

— Хули а? Почему с пистолетами его сюда притащили? Я вам козлам устрою райскую жизнь! А ну пошли! За мной блять, щас вас уродов с Виталичем морально ебать будем. Живо!

Они ушли, а дежурный, рявкнув громко, выскочил из будки и отобрал порванные наручники у одного из посетителей, пытавшегося их спрятать в карман. Потом вернулся обратно и одно из колец приблизил к глазам. Нет, никакой ошибки, их действительно разорвали, потом он вспомнил, что сказал этот парень, вспомнил, что у него красные зрачки, вспомнил кино одно, потом второе кино вспомнил, сглотнул громко, закрыл окошко и побежал в туалет.

6

Стоит ресторан нарядный, возле него машины всякие — куча прям. Припаркованы как попало, но никто не смеет указать водителям, которые уже в ресторане, что так нельзя, что мешают они движению. Даже патруль дорожной службы не смеет — они попытались, конечно, машины-то дорогие, денег можно нормально взять, за не подобающий, так сказать, облик морального плана. Однако едва они к машинам подошли, как граждански одетый мужчина возник из снежного тумана, показал удостоверение оперативного сотрудника и очень вежливо заявил.

— Съебали нахуй отсюда! Шеф с близкими гуляет.

Поражённые такой невероятной вежливостью, сотрудники органов, почему-то, внутренних — тут мистика и мало кто знает, от чего так, но кое-кто предполагает, что это связано с физиологией человека обыкновенного, впрочем, учёным ещё предстоит раскрыть эту страшную тайну. В общем, сотрудники поспешили покинуть нехорошее место и сообщить по рации своим собратьям, что место то, нехорошим оставаться будет ещё некоторое время — сколько точно, зависит исключительно от вместительности животов отдельных граждан и наличия у них человеческой сознательности.

А внутри здания сего, не было сегодня никого из персонала — накрыв столы, прибрав помещение и начистив полы до блеска, все, включая администратора, поехали домой. Так хотел заказчик, а времена непростые, редко столько денег за раз дают. Так что странная просьба была выполнена в точности.

За столами длинными, яствами и спиртным до краёв заполненными, сидели люди. Много-много люди там сидели. Некоторые празднично одетые, другие как захотелось, так и оделись. Среди них и женщины и мужчины, одна вот женщина, с красным пятнышком на лбу и в национальном наряде, который имеет простое, но подозрительное название «сари». Девушка та мрачноватая слегка, но неспроста конечно, на то есть у неё причины, да сразу две — сдав шубу, она ответила на вопрос по поводу одеяния своего и получила добрый смех в ответ.

— Если букву «а» убрать, получится, что ты типа в говне ходишь, гы-гы!

Второй же причиной начисто испортившей настроение, стал другой человек. Он сидел во главе стола. Когда в её рюмку была налита водка, а она отказалась, он заявил:

— В натуре, кто не пьёт — ебало раскрошу! Отвечаю.

Пришлось подчиниться и взять в руки спиртное. Она так давно не пила! И не собиралась начинать снова, но, судьба была слишком жестока к ней…

Один из них сидел в сторонке, за отдельным столом и лицо его было таким же унылым, несмотря на то, что стол его был убран не менее разнообразно и богато, чем тот за которым сели остальные.

— Птица, не парься ты так. — Произнёс сидевший во главе стола и поднялся с рюмкой в руке.

— Я и не парюсь. — Проворчал парень, уныло шмыгнув носом. — Но я бы хотел…

— Похуй что ты там хотел. Завали ебало петух! — Рыкнул мужчина, сидевший по правую руку от говорившего. — Давай Штык, базарь тост.

— Саша! — Воскликнула сидевшая по левую руку девушка — Лена, Мудрость клана. — А ну прекрати!

— Чё? — Нахмурился Саша. — Птица же пидор. Чё он возникает? Вон поляну ему заебенели. Пусть радуется, что вообще позвали.

— Он член нашего клана! — Рявкнула Лена.

— И пидор. — Добавил Штык.

— Я нетрадиционно ориентирован в сексуальном смысле. — Заявил Птица.

— Ну, я так и сказал. Хули тебе надо-то? — Кивнул Штык.

— Носферус! — Рявкнула Лена, покрасневшая от злости.

— Ага. — Кивает Штык. — Слышали? — Это он гостям сего праздника. — Все слышали? Ментяра, вынь банан из уха, когда Папа базарит реальную тему, слушать надо! Слыхал? Носратус я.

Над столом богато заставленном, пронёсся смешок, но быстро стих — Папу злить никто не хотел.

— Тост давай, трубы горят.

— Ща братан. — Штык выпрямился, поднял рюмку повыше. — Ну! Нахуй Короля!!!

И выпил. Тут отчего-то стало очень тихо.

Шкет, пронёсший рюмку мимо рта, покрутил пальцем у виска, выразительно глянув на Штыка.

— Чё? — Не понял царственный Носферус.

— Ты теперь Король, дебил блять. — Проворчал Шкет, наливая себе поновой.

— А, в натуре. — Штык поскрёб затылок, задумчиво нахмурился, на народ глянул. — Хули вылупились? Тупанул, согласен. Бывает, чё, так, короче! Забыли нахуй. Ленка, налей королю вампиров. — Лена ответила злобным взглядом. — Ладно, сиди уже, сам налью, чё ваще пиздец такой? Я король или где? Где мои подушки в бисере, рабы твиликийки и тот хуй что будет опахалом ебашить, пока я пузо чешу? Где всё это? — Народ стал переглядываться. Кто-то, но только взглядом, выразил сомнения в здоровье рассудка нового Короля Вампиров. Вслух, такое, естественно, никто произнести не решится — король нынче уникальный, кровь вампиров пить может, водку очень уважает, в общем, очень особенный король появился в мистическом, таинственном мире, разных мифических существ.

— Во, налил. — Сказал король, поднимая рюмку. — Ну! За, эээ, за, за чё пить-то блять?

— За победу? — Предложил Шкет.

— О! В натуре! — Штык поднял рюмку повыше и громко сказал. — За победу над фашистко-немецкими захватчиками! Ура, пацаны! А, бабы тоже есть. Короче — урааа! — И выпил.

Один за другим, выпили все остальные.

— Чёт вяло как-то. — Заявил король. — Саня, врубай музон, оттянемся как надо!

Звуки музыки от популярной в те дни группы, наполнили зал и приятный голосок певицы, зачем-то рассказал им всем, что девушку сию искать не надо, ибо страдать и плакать, она всё равно не станет. Народ разразился добрыми, радостными, но преимущественно матерными воплями — ничего не поделаешь, национальная традиция.

Частично, на музыку народ не отреагировал никак, а частично, таки преобладал негатив.

— Лживые слова неверной шлюхи из её грязного рта. — Пробурчал некто хмурый и седой, мрачно глядя на заполненный яствами и бутылями стол. Взгляд поднялся выше — напротив, девушка сидит в платье очень обтягивающем, цветов кричащих настолько, что рябило в глазах. — Шлюха. — Добавил старик, злобно сверля взглядом фигуру бесстыдной девицы.

А девушка та как раз восторженно приветствовала звуки знакомой и приятной танцевальной музыки и взгляд её случайно столкнулся со взглядом старика. Услышала она его слова или нет — неизвестно, но взгляд прочитала достаточно точно. Посему мордашка её от радости успешно избавилась, а затем исказилась злобой. Спустя мгновение, что-то странное случилось со стариком.

— Соня, ну нельзя же так! — Всплеснув руками, произнёс парень, сидевший рядом.

— Арчи, ебало завали. — Ответила девушка, наблюдая, как старик, натянув на лицо на редкость идиотскую ухмылку, откупоривает вторую бутылку водки и осушает её единым залпом. Спустя мгновение, старик икнул и свалился под стол мертвецки пьяный. — Гы, всосал чурка штопанная.

Арчи покачал головой с крайним неодобрением и изящным жестом взял бутыль, налил себе в рюмку немного спиртного, расправил салфетку на груди, встряхнул ладонями, аккуратно орудуя ножом и вилкой, положил себе в тарелку немного вкусной закуски и…

— Арчи, ей богу, ты ж как пидор в натуре. — В свою очередь, с заметным осуждением качая головой, сказала Соня. — Чё ты ластами трясёшь как ряженые суки из кино? Ты мужик блять или где?

Арчи сказал «хм», тряхнул головой, не совсем понимая, почему это ему такое вот говорят. Потом скосил взгляд на некоторых других участников застолья.

— Во, в натуре, вон, на черножопых глянь. Вот шарят хоть макаки ебаные, а всё равно, видал? И как люди и вкуснее так. Отвечаю, ты попробуй без этой твоей бабской поеботы. — Она указала пальцем на тех, кого упомянула. Два парня и две девушки, сидели рядышком и сейчас радостно кушали, иногда выпивая. Кушали руками, пальцы вытирали о салфетки, которые комкали и бросали тут же на стол. Из них только один, чернильно-чёрный, всё время вздыхал, словно нечто неизвестное, нечто таинственное, отравляло сейчас столь радостный и прелестный день…

— Эх… — Произнёс с грустью, чернильно-чёрный человек.

— Латушь, почему ты грустишь? — Спросила его девушка, на личике чьём, сочувствие легко увидеть сейчас. Сочувствие и грусть — она искренне переживает за своего собрата.

— Это праздник, как я понял, какой-то важный праздник. — Ответил ей Латушь, всё такой же грустный. Девушка кивнула в ответ — их уроки русского языка плохо продвигались, слишком уж сложный язык оказался, а потом их учитель куда-то пропал. В итоге, с языком всё не сложилось — понимали еле кое-как и через пень-колоду. — А в столь знаменательные дни на столе истинных людей, должна быть священная пища, что людям завещал есть сам Джангрух.

— Эм, какая такая пища? — Не поняла девушка. Впрочем, тут же догадалась и с трудом сдержала гримасу отвращения.

— В такие дни Джангрух повелел людям усыпать свои столы истинным мясом. — Он снова вздохнул и покачал головой. — Мы должны были поймать немного мяса на улицах этого города. Его тут очень много и выбор очень большой. — Он вдруг улыбнулся. — Мне нравится здесь. Я смогу питаться лучше и разным мясом. — По лицу прошла тень. — Правда, меня смущает, что почти нет муслятины. Одна христинятина и совсем не видно буддятины. Мне бы хотелось более разнообразный стол. Что ж, раз уж нити судьбы сплелись так странно и Создатель играет со мной — пусть будет так. — Он выпил стопку, закусил. — У них хорошее виски. Мне нравится.

Его чернокожие соседи поёжились и отвернулись — гастрономические пристрастия Латуша, их мало того что смущали, так ещё и изрядно пугали…

— Соня! — Вновь воскликнул Арчи.

— Чё? — Девушка отвернулась, снова в тарелке колупается. Сидевший за другой стороной стола мужчина, тряхнул головой, потёр лоб и удивлённо стал чесать затылок пальцами.

— Прекрати так делать!

— Чё ты блять раскомандовался? Давно не зомбачила? Допиздишься ты Арчи, ох допиздишься!

Тот, кто голову чесал, вдруг спину выпрямил, глаза опустели, и он снова с хрустом врезался лбом в стол. Потом опять выпрямился и замер как истукан.

— Соня!

— Пошёл на хуй. — Заявила девушка и парень на другой стороне стола, снова ударился лбом в стол.

— Э! — Пронеслось над столом. — Э блять! Чё за нахуй? Сонька сука тупая! Ты что творишь?

— Чё??? Это кто там такой борзый? А ну-ка чертило иди сю… — Она поднялась и замерла на месте, осёкшись на полуслове — сам царственный Носферус стоит во главе стола и улыбка на его лице — такая добрая, но при этом, совсем слегка, ехидная.

— Чё засохла? — Рыкнул Носферус, ныне ещё и король.

— Пардон, хуле, попутала. Думала, обычный обсос залупается. — Она изобразила жуткую пародию на реверанс и добавила. — А это не обычный обсос, вот и попутала, в расстройстве я. Всё, замяли?

— Ну, типа… — Парень снова врезался лбом в стол и тот ответил жалобным треском. — Соня блять! Прекращай! Если так дальше, этот хуй стол нам сломает, чё потом, как чуханы с пола жрать?

— О бля, — Соня вскинула брови, головой качает, — Лёш, извиняюсь, в натуре не подумала.

— А ты думай, иногда помогает. — Проворчал Король, усаживаясь обратно, и добавил. — Хороший совет, бля, а я ж получается охуенно умный пацан! Ну, так! В натуре. Дурак бы королём не стал.

Поражённый силой своего интеллекта, Король выпил и блаженством полный, сигарету закурил.

— Сонь, почему ты так злишься на него? — Спросил Арчи, ножом нарезая что-то в тарелке.

— Почему, почему… — Проворчала Соня, отвернувшись от несчастного, который не помнил несколько минут своей жизни и тем был заметно обеспокоен, впрочем, лишь несколько минут — махнув рукой, принялся пить и есть. — Понимаешь, Арчи, я этого шизика, когда он ёбнется, зомбануть не могу. У него башка как каша. Реально сунешься туда и тебя будто затягивает в какой-то совсем ёбнутый наркоманский глюк. Я последний раз сунулась — чуть у самой крыша не съехала. — Она помолчала, вздохнула грустно. — А сейчас — как нехуй делать, в лёгкую зомбануть могу. Меня это дерьмо на измену прочно садит. Пиздец какой-то, ладно, наливай. — Арчи налил ей и себе, стукнулись рюмки, певица незримая, сказала что-то про разноцветные дождики и они залпом выпили. Выдохнув, закусив, Соня вдруг вздохнула и сказала. — Эх, к Олежке хочу. Он такой у меня…

И начала рассказывать собеседнику, какой же он чудесный, этот её Олежка, пару раз девушка даже всплакнула и один раз положила голову на плечо Арчи…

В какой-то момент Король, главный виновник застолья, поднялся из-за стола. Его правая рука, известный под именем Шкет, тоже поднялся, прошёл к музыкальному центру, стоявшему недалеко от стола и снизил громкость музыки до едва слышного шёпота.

— Народ! — Воззвал Король Вампиров к членам своего клана. — Члены и эти… — На Лену покосился, мол, члены, оно понятно, как бы из клана, а женскую половину как в таком случае-то? Лена в тот момент ковыряла вилкой в тарелке, погрузившись в собственные мысли — она расслабилась, позволила алкоголю затуманить свой сложный разум. Такая возможность выпадала ведь так редко! — Короче, члены и бабы клана! Люди и бабы, слушай сюда! Объявление ща будет. — Народ за столом, в основном обменивается разговорами, кто-то засмеялся, почти никто в его сторону не смотрит. — Понял, охуели — не вопрос, базар-вокзал, хули. — В руках Короля, возникли пистолеты и два выстрела подряд, насовсем убили один из осветительных плафонов. Учитывая замкнутое пространство, громовой звук слегка оглушил и расстроил некоторых участников застолья.

— Ааа! Бля! Хули ты творишь уёбище??? — Взвыла Соня, зажав уши ладонями.

— Пиздец, Лёха, ты блять ебанутый??? — Заметил по этому поводу Шкет.

— Попутали блять? — Не согласился с ними Лёха. — Ваще оборзели? Я кто бля?

— Баран ты блять…

— Саня!

— Я ж оглох нахуй! Зачем стрелять было?

— Так эти уёбки не слушают! А я ж этот, король, ебать его в ухо, в смысле, не в том смысле, я про другое вообще, Сонька, харэ ржать, щас в башке третий глаз нарисую! Я в том смысле, что слово не наше, козлячье какое-то…

— Князем назовись, мудила.

— А? Как?

— Князем. — Повторил Шкет.

— Ага? — Штык почесал висок дулом пистолета. Изобразил задумчивость всем своим лицом, потом снова на Шкета глянул. — А чё это за хуйня?

— В школе историю скурил что ли, уёбок. — Рыкнула Соня, ковыряя пальцем в ухе. — Гондон бля…

Грянул выстрел, и народ разом взвыл поновой. Всё-таки, у вампиров слух чувствительный, а тут помещение как бы, со стенами, а пистолеты не маленькие.

— Ну и нахуй?

— Сань, не парься, эта сука щас оживёт, она ж как мы, хули ей сделается? За то потом ебало держать закрытым будет, когда Папа с коллективом общается. — Штык махнул рукой, а девушка в спортивном костюме, что сидела сбоку от Сони, так там и сидит — замерла, глаза круглые, всё лицо и часть костюмчика в мозгах, крови и разноцветных Сониных волосах. Король, сие заметил и не смог остаться в стороне от душевных терзаний своей подданной, имя которой, он, конечно же, не мог не знать. — Эй, ты, ну, ебало у которой как у татарки. Да, ты, в кровищи которая. Нормально всё, ты не сачкуй, ща эта сучка очухается. Всё норм, выпей, закуси. — Девушка медленно повернулась к столу, в тарелку глянула и зависла — там кусочек черепа лежит, в подливке для рыбы варёной, девушка рот ладошкой прикрыла, сдерживая рвотный позыв. — Э! Ты там это, не блевани, блять. Сань, я чё сказать хотел?

— А я ебу? — Буркнул Шкет, ковыряя пальцем в ухе. — Ты как пальнул, я сам забыл, чё хотел. В натуре, чуть не обосрался с перепугу. Нахуй, Лёха, не делай так больше.

— Ладно, чё, не буду… — Штык убрал пистолеты, глянул на народ, замерший в трепетном ожидании королевских слов. — Никто не помнит, чё я сказать хотел? — Народ неуверенно замотал головами, Штык подумал секунд семь, пожал плечами. — Ладно, может, потом вспомню, Сань, музло врубай.

— Король, можно ли… — Сказала девушка, с красной точкой во лбу, но тут музыка заиграла и она, стушевавшись, села обратно. Однако король махнул рукой и громко выдал разрешение, хотя и не знал сам на что. Девушка улыбнулась и прикрыла глаза.

— Я хуею… — Пробормотал Штык, глядя на призрачные фигурки, что вдруг появились над столом и стали там летать. Маленькие единороги, феи с золотистыми крылышками, какие-то змейки с радужной чешуёй и куча других странных существ, летали над яствами. Иногда они садились на бутылки и еду, потом взлетали, выписывали в воздухе сложные фортели и снова летели над столом или головами отдыхавших тут, ещё недавно, просто людей. Все они смотрели на это чудо, с тем же удивлением и даже ошеломлением, что и их король. Кое-кто даже попытался поймать эти фигурки, но они проходили сквозь пальцы и летели дальше…

— Магия проклятых джинов. — Прошипел старик Умар и плюнул в чашку. Причём не в свою.

— Вот ты пидор попал. — Медленно, с расстановкой произнесла Соня, круглыми глазами глядя в свою тарелку. Потом посмотрела на Умара. — Нет, ну ты вообще опух чмо. Надо лечить.

— Неверная шлюха!

Глаза Умара затуманились, он поднял руки, ухватил себя за затылок и подбородок, после чего с силой рванул руками. С хрустом, лицо повернулось за спину. Умар снова свалился под стол, на этот раз временно, но совершенно мёртвый.

— Мазохист ебучий, всё козлу этому мало… — Буркнула Соня, поднимая тарелку и выбрасывая её себе за спину. Тарелка со свистом ушла к стене и разбилась, разбросав содержимое по полу.

Играла музыка, кушали и ели вампиры, а над их столами порхали разные мифические существа…

— Сань, — тихо сказал Штык, слегка поёжившись. Саня голову повернул — он с девушкой общался, из Европы которая приехала, по-русски смешно так говорит, приятная получалась беседа, тут этот, мать его, король который, отвлекает, понимаешь. — Чё ты скуксился братан? Я ж не с того что ты кралю эту окучиваешь, я…

— Кроля? — Поинтересовалась девушка.

— Гы. — Ухмыльнулся Штык. — Кроля, кроля, верно в натуре, бля буду, сечёшь в рашен мове бля.

— Эм, спасибо, вы очень добры. — Девушка смутилась, отвернулась к своей тарелке — язык вроде русский, а непонятно ничего…

— Слыхали? — Рыкнул Король. — Устами соски истина, того, а! Опух?

Саня повёл плечом, кистью хрустнул — отбил немного, когда королевскому высочеству затрещину влепил. Нахмурился, на короля глянул. Тот рукой махнул.

— Ладно, базару нет, попутал. Короче, братан, чёт мне стрёмно как-то.

— Чё те стрёмно? Бухла до хуя до самого, жрачки — ваще пиздец. Чё те надо-то?

— Ну, вон. — Штык снова поёжился, кивком показав на двух разноцветных гномиков, которые танцевали вальс над его тарелкой. — Чёт как будто обкурился в хлам.

— Ну, скажи этой, как её? Лен! Как её?

— А? Что? — Лена тряхнула головой, прогоняя задумчивость — ей сегодня было так хорошо! Как оказалось, она не только могла ускорять свой разум до полной фантастики, но могла и замедлить его до минимума и даже настроить так, что полностью растворялась в самых простейших удовольствиях, она могла наслаждаться рюмкой водки так, как никто другой. Да что там! Она только что погрузилась в эйфорию от простого как морковка эстетического удовольствия, вызванного созерцанием иллюзий, созданных вампиром из далёкой загадочной Индии.

— Я говорю, как её звать-то? Ну, у которой пятно на башке.

— Какое пятно? — Лена поняла, что выбираться из собственноручно организованной нирваны, не так-то просто. Всё-таки первый раз она такое с собой сотворила.

— Он про ту соску. — Штык показал пальцем на девушку в народном индийском одеянии. — Ну, вон, видишь? Пизда во лбу у которой, в смысле, пятно. Как у Горбачёва, только меньше. Вон, видишь?

Девушка из Индии, повернула голову, губки надула, нахмурилась.

— Бля, в натуре, у нас же слух не ебаться в рот. Услышала походу, а может, нет?

За спиной кто-то оглушительно заржал. Штык повернул голову. Поспешно икнул, попытался отпрыгнуть в сторону, но ноги отнялись начисто. За спиной его, стоял чернильно-чёрный конь, весь в огне, с дикими злобными глазами и громадным витым рогом во лбу. Сей конь чудесный, ударил копытом и прыгнул вперёд. Острейший рог вонзился в плечо, конь пролетел через Штыка, проскочил через стол, напугав и восхитив большую часть участников праздника и исчез в облаке ярких языков разноцветного пламени.

— Так, народ, я поссать. В натуре срочно надо. — Пробормотал очень бледный Король и выскользнул из-за стола, рукой сжимая что-то пониже ремня…

Шёл праздник, шло гулянье — вампиры отмечали, восхождение Носферуса своего, на трон Королевский, праздновали они восхождение нового Короля Вампиров!

7

В тишине кабинетной, сидел мужчина. На его полном лице, добрая виднеется улыбка. Пухлые руки лежат на столе, смотрит он на бумажку какую-то и, судя по всему, о чём-то мечтает сей достойный господин. В чё же мысли его, мысли сего доброго мужчины, в чём растворились они? Наверное, они светлы и полны жаждой всем помогать и делать свою работу и на благо общества, трудиться не покладая своих пухленьких рук, с дорогим маникюром и не знавших никогда мозоли ни одной, впрочем, это не показатель. Вдруг, он очень умный? Вдруг, его непревзойдённый гений, позволит этому городу, стать истинным украшением всей страны?

Взгляд скользнул чуть левее, и улыбка слегка омрачилась — важная часть рабочего процесса, так и не была закончена. А он никогда не упускал этой наиважнейшей своей обязанности — она стала почти ритуалом. Не было ещё дня, чтобы он не уделил этой работе, хотя бы несколько минут.

— Итак. — Сказал он, беря в руки пачку листов, собранных парой скрепок. — «Три семёрки». — Прочитал он название на главном листе. Наверное, это очень важный для всего города документ! Кто знает, вдруг, именно здесь, его лишь одна роспись, мгновением ока, заставит строительную фирму, на днях заключившую подряд с городом, таки построить эти несчастные дома для выпускников детского дома? Ну, точно! Ведь его же зять и руководит этой фирмой — тут двух мнений быть не может, листочек перевернулся, открылась первая страница. Вся в клеточках, некоторые заполнены буковками, другие пусты. Ручка возникает в пухлой руке, и муж сей государственного характера, хмурит, брови кустисты свои. — С кем воевал СССР, в Отечественной войне? Хм…

Вопрос был невероятно сложным — этот блок сканворда не поддаётся уже второй день. Ни одного слова пока не отгадано, подсказок нет. А жаль, он надеялся, что именно сегодня, разгадает сканворд до конца. Мысль заработала на полную мощность, он даже слегка вспотел. Ослабил галстук, снял пиджак, походил по кабинету. На мгновение он забыл про сканворд, его добрый, нежный взгляд, пробежался по кабинету — дубовый пол, дорогой стол от модного дизайнера из самого Парижу! Ух!

— Точно! — Хлопнул он себя по лбу ладонью. — Ну, конечно же!

Сел за стол, взял ручку. Задумчиво почесал затылок.

— Нет, Франция не подходит. Странно. — Он откинулся на спинку стула и стал смотреть в потолок — натяжной, европейский. Правда, установили таджики, но это частности и детали. Главное, что европейский, Финляндия может? Вроде было дело, воевали, нет, не Финляндия. Слово по символам короче будет. Вот ведь, понапридумывают, хрен отгадаешь…

Снова откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову и стал смотреть в потолок — приятно на него смотреть. И главное, не сильно дорого получилось. Конечно, это не особо важно, всё равно из бюджета деньги, а это не своё, то есть как не своё? Он даже удивился своим таким ужасным мыслям. Конечно же, его! Бюджет, это исключительно его деньги. Он же мэр? Мэр. Так чьи ещё эти деньги? Эх, видать стареет, глупости всякие на ум приходят. Чуть сам не отказался от своих же денег, честно отобранных у граждан и федерального бюджета. Конечно, лишь мысленно, но всё равно, опасный это звоночек. Этак ещё и этим выродкам приютским нормальные дома строить начнёт. Ужас! Хер им, а не дома. У него вон дача до сих пор не достроена. Грёбанные греки, никак не уговорить их продать эту драную статую. А как бы красиво она смотрелась в фойе! Ах!

Но всё же надо документ подписать. Федеральный бюджет денег-то выделил, на дома эти драные и просто забрать их нельзя. Тут всё несколько сложнее. Нужно поделиться с хорошими людьми и хоть какие-то дома, хотя бы в малом объёме, но всё же построить и вручить этим бессмысленным людям.

Чем зять и занимается, и ему же, выродку этому жадному, приходится отдавать часть от честно приватизированных средств. Эх! Как же тяжко жить-то! Раньше было проще, как-то больше свободы было. А теперь другой человек у руля, теперь всё строго, всё разделено и установлены жёсткие ставки по процентам откатов и взяток. И ведь не нарушишь никак, вон, сосед по городу — взял в два раза больше, чем мог по статусу. И что? Всё, сидит. На всю страну с помпой объявили — коррупционер, негодяй, и так далее. Нельзя без спросу брать слишком много. Теперь всё очень строго, по неписанным, но жёстким правилам. Эх, эти новые люди в Кремле, вечно они что-то придумывают, а такие как он, простые труженики тыла, за них отдувайся потом…

— Вы кто? — Удивлённо проговорил он, обнаружив, что дверь открылась и в кабинет вошла женщина в очках, кофте и джинсах. Не удостоив его ответом, она села в гостевое кресло и медленным взглядом осмотрела помещение. — Вы кто такая? — Повторил он, глядя на дверь — больше никого там нет. Как её охрана пропустила? И если что-то очень срочное или важный человек, то почему сопровождения нет? С тех пор как главу района пристрелили прямо в кабинете, он по этому поводу был непоколебим — только с охраной и никак больше. В одиночестве посетитель может пройти, только если его данные есть в перечне лиц, какой передан на пост охраны. Но этой девушки там точно нет, он её вообще впервые видит. Так что это всё значит?

— У вас красивый кабинет.

— Благодарю. Мне он очень нравится. — Признался мэр, не сумев сдержать довольной улыбки и румянца на щеках — ничто так не тешит тщеславие, как признание Мастера. А он именно мастер — мастер эстетики и творческого вкуса, конечно же. И когда твой несомненный талант, признают столь любезно и открыто, да ещё симпатичная девушка, разве же можно устоять?

— Не думаю, что этот кабинет понравится новому мэру. — Проговорила девушка и посмотрела ему прямо в лицо. Что-то не так было в её голубых глазах. Но что? — Меня зовут Лена.

— А я, собственно, а вы вообще кто?

— Я та, кто приносит плохие новости. — С некоторым разочарованием, проговорила девушка. Вздохнула, покачала головой. — Знаете ли, последнее время, приходится делать это всё чаще — мы захватываем все структуры города. Людей не хватает, а это всё так утомительно! Особенно учитывая события прошлого года. Самый худший год в моей жизни.

— Я вас не совсем понимаю. — Признался мэр, пытаясь придумать, как выпроводить эту девушку прочь. Что-то не нравилась она ему, совсем не нравилась. И как, чёрт возьми, через охрану прошла?

— Вам и не нужно ничего понимать. Сегодня вы назначите приемника. Аркадий Самойлов, он будет исполнять ваши обязанности, до выборов. Потом его выберут, большинством голосов естественно.

— Дамочка, идите отсюда. — Махнул он рукой — хотел небрежно, но получилось как-то криво, чуть монитор компьютера со стола не сшиб. И зачем поставил? Два раза за два года включал — абсолютно бесполезная штуковина. Напридумывают чего попало, а потом продают. Но для престижа надо было, вот и купил, за бюджетные деньги естественно. Он же не быдло, что б свои тратить, ну, в том смысле, что он же не обычный гражданин этой Великой страны, что бы сам за всё платить. В конце концов — он элита, аристократия этой страны. Пусть из провинции, но всё-таки! Хм, а эта вот, не пойми кто, на аристократию не похожа. Какая-то очередная быдлятина, в смысле, гражданка Великой страны.

— Послушайте, я устала. У меня похмелье, хотя его быть и не должно. Видимо, я слишком увлеклась, погружаясь в эффект, который оказывает спиртное на рецепторы удовольствия.

Мэр кивнул — ясно. В том смысле, что большая часть фразы, какая-то бессмыслица, рецепторы, аффекты, и так далее. Какой-то американщиной от всего этого попахивает. Но слово «спирт» услышал отчётливо. Возникли подозрения относительно личности женщины — некоторые лица, вполне могут пройти охрану, есть они в списке или нет, и охрана даже не пикнет. С теми лицами он общаться не любил, знать их не хотел, но порой, общаться приходилось. Он решительно собрался подтвердить или опровергнуть данные сомнения и уже выпроводить нахалку прочь или выслушать новости, которые его не порадуют — такие люди, ничего хорошего с собой не приносят, одна сплошная головная боль.

— А вы кто простите? По работе?

— Медицинский работник. На станции переливания крови работаю…

— Ах, вот как. — Растягивая гласные, произнёс мэр и покивал головой. — Ну, так вот, женщина, не хочется вам хамить, на вы буквально меня вынуждаете, а поэтому, вежливо повторю — вон отсюда!

— Вам придётся покинуть пост. — Повторила девушка, как-то нехорошо улыбнувшись.

Он вдруг подумал, что она может быть всё-таки послана, какими-нибудь бандитами, а про станцию переливания сказала просто шутки ради. И сейчас она будет угрожать, что бы он дал ей денег. То есть ни ей конечно, ох! А что если она из ЦРУ? Он точно знает — кругом враги и пиндосы только и ждут, что бы захватить всё вокруг и всех поработить совершенно ужасающим образом. Более того! Батюшка в церкви, на днях, сказал что Буш — сам Антихрист! Вот. Батюшка брать не будет, тем более в сауне, тем более выпив всего-то полбутылки водки.

— Так, сейчас я вызову охрану, а потом милицию. — Он снял с телефона трубку. Стал номер набирать. Девушка поднялась и подошла к нему с боку. — А ну прочь! Не вынуждайте применять силу!

Девушка почему-то рассмеялась. Потом сняла очки и, облокотившись рукой на стол, нависла над ним и стала смотреть прямо в глаза. Почему-то, стало очень страшно.

— Дорогой мой, ну как же вы будете и дальше работать, если вы так сильно болеете?

— Чего вы мелете? Не болею я. А если вы…

— Но как же? Ваше психическое здоровье, вызывает серьёзные опасения.

— Я уже номер набрал, сейчас вас…

— Понимаете, вы больны и не можете занимать свой пост. Ведь вам мерещатся вампиры!

— Что? Ничего такого мне не…

Глаза девушки полыхнули красным светом и обрели неравномерный голубовато-красный цвет.

Мало того — она улыбнулась, наклонилась чуть ближе и из её рта, полезли четыре длинных, страшных клыка, трубка телефона выпала из обессилевшей руки. По лицу градом катится пот, сердце стучит как бешеное — клыки втянулись обратно, глаза снова голубые.

— Ну, вот видите? — Покачала головой девушка. Кивком показала куда-то вниз. — Ваш недуг так сильно прогрессирует, что уже перешёл грань лишь психических проблем. Теперь вам придётся сменить штаны. Знаете, это очень тревожный признак.

— Ммм…

— Да, вы правы. — Она вытащила из сумочки какие-то бумаги. — Вам нужно подписать здесь и здесь. Аккуратнее, ваши руки дрожат, а нам этого не надо. Вот, прекрасно. Теперь вы сделаете все бумаги уже по своему ведомству — я, признаться, не до конца разобралась в том, что нужно для передачи поста. А когда закончите, объявите по телевидению о своём уходе в связи с болезнью. С какой именно, можно не упоминать. А теперь, прощайте.

Она вышла из кабинета, а мэр, в ужасе смотрел на свой стол — в его кабинете, только что, побывал вампир. Не кино это, не пьяный бред — он сегодня не пил. Настоящий вампир, с клыками…

8

Солнышко радостно улыбалось всему этому миру, бросая яркие лучики вниз, туда, где пышет и цветёт бесконечность самой жизни. Ласковый ветерок трепал листочки растений очень полезных и благостный их запах разносил на километры вокруг. А вон, там, облачко ползёт по небу, беленькое, красивое — пусть ползёт, главное, что б дождиком оно не стало, чтоб не появился гадкий холодный ветер и неприятный дождик. Солнце — лучший друг!

Он побежал быстрее, полный истинным счастьем. Глубоко вдыхая воздух, он бежал изо всех сил, широко раскинув руки и радостно улыбаясь бесконечному синему небу. Бежал и ни разу не допустил он ужасной мысли, что небо голубое — нет-нет, не может этого быть! Небо только синее, никаким другим, оно не бывает.

Он слегка вспотел и поспешно сбавил скорость бега — не хорошо это, нельзя так. Теперь нужно помедленнее, а то всё ведь стечёт с потом. А этого допускать нельзя, такого ужаса, он просто не переживёт. Сейчас широким шагом, прямо через высокие, такие очаровательные кусты. Вроде остыл и ничего не стекло. Вывернул шею, осмотрел руки и плечо — нормально, пара струек пота, конечно, стекли, но это не смертельно. В остальных местах всё в полном порядке — тоненькая чёрная плёночка покрывает почти всё тело. Осталось лишь выскочить на дорогу, аккуратно всё собрать, посушить и — ух! Потом будет очень-очень хорошо. Не может не быть — кусты огромные, пышные, а какой запах! Лучший урожай конопли он ещё ни разу в жизни не видел. Это Священное растение, само по себе, даже чахлое и забитое, приносит в мир истинные Чудеса. А уж такое — ух!

А вот и дорога. Надо же, даже скамеечка удобная есть. Он присел и начал аккуратно собирать волшебную пыльцу со своего тела, и с предельной осторожностью, ссыпать полученный дар природы на газетку. На мгновение нахмурился, зорко осмотрелся — ментов нет? Вроде нет, а то бывало, как прицепятся — не отлепить их потом. Про них и не скажешь русскими народными словами «как банный лист к этому самому», эти господа в неприличной одежде, совсем не банный лист. Так как они, вцепиться способен только клещ. Причём только энцефалитный, вроде всё собрал.

Откинулся на спинку скамейки и глубоко вдохнул тёплый летний воздух, напоенный чудесными ароматами, на днях созревшей конопли.

Как всё-таки хорошо жить!

Взгляд опустился чуть ниже, небо видно теперь не очень, за то прекрасно просматривается соседнее поле — там тоже фермер какой-то очень хороший живёт. Вон, какие яркие маковые цветки — прямо Чудо! Главное, что бы без нитратов, что бы натуральное всё было и без ГМО конечно — ГМО это очень вредно. Говорят, если съешь ГМО, то вырастит второй член, хм, наверное, всё-таки, опасность ГМО переоценивают. Конечно, второй член, это не очень эстетично и штаны в магазине уже не купишь, в ателье шить придётся, но с другой стороны, два члена — разве ж сильно плохо? Нет, не сильно. Некоторым девушкам такой тюнинг может даже понравиться. Да, вред от ГМО, очень спорная вещь, он свернул газетку, очень аккуратно, что бы ничего не просыпать, поднялся и пошёл по дороге. Хотелось погулять под сенью Ватного дерева. Там сейчас хорошо, прохладно.

А вот и оно — большое такое, прям исполин. С веток свешивается вата в рулонах. Некоторые рулоны порваны, с них свисает целлофан с маркировкой — садовые воры постарались, не иначе.

Пригнув пару высоких веток, он подобрал рулон, на котором упаковка была целая, и сорвал его с ветки. Вот, ватка есть, пора глянуть чего там на грядках. И рядом тут совсем, вот, десять шагов прямо, чуть в сторону, обойти Ложечные кусты и вот они, кстати. Он вернулся, к Ложечным кустам, осмотрел урожай. Ложки все разные, какие-то длинные, какие-то не очень. Подобрал ту, что получше, сел на корточки и копнул у корней — так и есть, зажигалки уже созрели. Сразу прям выкопал, большую, бензиновую, заправлена так, что аж бензином воняет. Нормально, правда, фитиль не дозрел, коротковат, ну да пойдёт. Ага, а вот и грядки. Кустики стройные, рядками стоят. Так, а что там урожай? Он поцокал языком и сокрушённо покачал головой.

Нет, увы, шприцы ещё не созрели. Маленькие совсем — на два миллилитра, ну куда это? Ни к селу, ни к городу. Всего один на три миллилитра и всё, остальные ещё зелёные совсем, у некоторых даже иголка ещё мягонькая и колпачок не вырос. Ну, увы. Придётся подождать ещё недельки две, пока шприцы вырастут. А пока ждать будет, план в дело определит, так, а где Газетное дерево? Папироски крутить с чего-то же надо, правильно? Надо. Вот, где ж оно растёт? Эх, вот он настоящий фермер! Хрен его знает, где что растёт, но точно знает, зачем и почему, посреди земли открылась тёмная трещина. Из неё подуло ледяным ветром, и послышался какой-то монотонный гул.

— Бррр. — Сказал Штык, ёжась и пятясь.

— Ты должен туда войти. — Говорит кто-то, а не видно никого.

— Не пойду. — Решительно отвечает Штык, пытаясь припомнить, где растёт у него тут Газетное, ну, или хотя бы Папиросное дерево. На крайний случай, папиросу выбьет и планом заново забьёт.

— Ты должен.

— Всем кому должен, я прощаю. — Заявил Штык и хлопнул себя по лбу — ну точно! Как мог забыть? Там оно и растёт, сразу за Водочной грядкой. И, кстати говоря, с утра приметил, что у двух бутылок с левого края, заметно пышнее стала ботва, а крышечка уже из земли торчит — полюбому, уже созрела водка, можно потреблять. Надо бы проверить, а то мало ли, всяко оно бывает. Не зрелую водку пить, оно себе дороже — отравление влёт заработаешь…

— Как твой Создатель, я тебе…

— Слушай, Создатель, или как тебя там, я тебе вот от души, чисто не со зла — иди ты на хуй.

— Что?

— На хуй. Иди. Доступно объяснил? Или тебе блять показать место, на которое тебе надо идти?

— Как ты смеешь, лысая макака!? Да я… — Голос затих, послышался скрип зубов и глубокий вдох.

— Чё? Вкурил со второго раза? Ну, давай, а то у меня дела…

— Животное. — Рыкнул невидимый Некто, и Штык ощутил, как его что-то тащит в яму. Он попытался сопротивляться, аж зарычал и клыки выпустил — бесполезно. Всё равно в яму затащило. Пару секунд держался за край, попутно, довольно громко объясняя, кто этот Создатель такой, где будет, что предпочитает и что конкретно он, Штык, с ним сделает, когда освободится.

Но крики эффекта не возымели — почва сомкнулась над его головой, а спустя мгновение непроглядной темноты, он открыл глаза.

— Ну, пиздец. — Буркнул он, скосив взгляд. Поднял руку, и дар речи пропал — ладонь серая, пальцы как у дистрофика, когти не стрижены со времён Спартака. Он хотел закричать, причём неприлично, продолжительно и в три этажа, но не смог. В голове появились чужие мысли, какие-то мутные воспоминания, он ощутил страстное, причинявшее физическую боль желание, нет, даже не так, это была надежда, но и желание тоже. Целая буря эмоций, среди коих надежда походила на тлеющий уголёк, в центре морского шторма. Преобладала печаль, невыразимая словами, тоска и ожидание очередной неудачи, новых бесконечных веков поисков, размышлений, попыток создать новую модель, сплести новое, что-то там сплести надо им всем, рядом с ним монстр стоит. Такой же, как он, с тонкими серыми пальцами, клыками и серый весь. Только он другой. Видно, вот сто процентов видно, что этот монстр другой. Но не сразу понятно почему. Плечи хрупковаты. Ага, понятно. Так, а титьки есть? Грудь плосковата, но в целом, если под определённым углом, то вроде есть. Маленькая грудь, это конечно, почти инвалидность для девушки, но если…

Она повернулась, и он увидел лицо.

Захотелось вскрикнуть и сказать то, что думал. Но тело не повиновалось — чужое тело, в каком-то тёмном месте. Стены каменистые, чёрные, потолок с каменными и кристальными сосульками. Впереди обратно камни, дальше возвышение и там мужик какой-то стоит. Рядом баба — с этой вообще никаких сомнений. Титьки точно есть. Но лицо! Ужас. На грудь смотришь — баба. На лицо — крокодил Гена, причём Нильский, причём не простой, а родившийся на месте ядерных испытаний.

— Смотри вперёд тупое отродье! — Взвыл кто-то невидимый.

Штык решил ответить, как и подобает. Но тело всё равно не повинуется. Что за дела?

— Смотри на ритуал, кусок ты обезьяны!

— Иди, ты, на… — Он напрягся, изо всех сил — негромко пукнул и таки сказал. — На хуй!

Всё вокруг закрутилось в чёрном вихре и пропало.

Штык открыл глаза. Впереди потолок и плафон выключенной лампы. Но в комнате светло — день, видимо, начался и может даже довольно давно, что-то ему снилось сегодня. Только вот что?

— А похуй! — Махнул он рукой, сел на кровати и с хрустом потянулся. — Жрать охота. — Глянул вниз, кивнул одобрительно. — Утренний стояк. Норм, значит, здоровье в полном порядке. И-эх!

Спрыгнул с кровати, решил поотжиматься, как в былые времена. Прям вот как в армии — сто раз от пола, да легко! Отжался. Полежал. Ещё отжался. Встал на ноги.

— Чёт в падлу. А! Нах, вздрочну лучше — и зарядка и приятно. — Босыми ногами, Король вампиров прошлёпал в туалет, и вскоре оттуда стало что-то шуршать и пыхтеть. Минуты через три раздался непонятный звук и полностью собой довольный Король вампиров, покинул отхожее место, дабы приготовить себе завтрак из подручных средств.

Средств было немного, кушать хотелось сильно.

— Н-да. — Рёк Король, глядя в холодильник. — Я походу удивлён, что там мыша в петле не висится, ну, чисто не ради пьянству, а шоб не забыть, как это делается. — Достал единственное съестное, что в холодильнике имелось и ещё ни чем особым не пахло. Скрутил крышку, выдохнул и залпом выпил. Икнув, прислушался к желудку. — Нормально пошла. Это к удаче, полюбэ. — Закурил, сел на диван. Сигарета почти закончилась, вот-вот пальцы обожжёт, над головой сизое облако повисло, желудок требовательно заурчал. — А жрать всё-таки охота. В магаз придётся топать, нет, блять, вот что за хуйня? Я король или где? Не, нахуй. Не дело это. — В руке его возник телефон. Найдя подходящий номер, он нажал звонок. Спустя несколько секунд, на том конце подняли трубку. — Хикари! Солнышко ты моё узкожопое, в смысле, ускоглазое, — смущённо кашлянув, игнорируя гнетущую тишину в трубке, он продолжил, — слышь, звёздочка, Папа жрать хочет. Сгоняй короче, в магаз, хавки возьми…

В трубке послышались рычащие звуки незнакомого языка и оскорблённые гудки.

— Ну и пошла ты на хуй. — Заявил Король, снова листая список номеров. — Так, Саня в пизду пошлёт, ага, Соня, н-да, ебанутая сука, даже смысла нет, Ленок, злая она чёт хуй поймёшь с чего, о! Колян! — Набрал номер, дождался мрачного «да» и заговорил. — Зверь! Брателло, выручай!

— Чё такое? Чё случилось? — Несколько беспокойно поинтересовался Колян, который последнее время отчего-то стал морщиться при звуках своего прозвища.

— Пиздец братан! Ваще жёсткий пиздец. Я короче, ну, сам понимаешь, король, вся херня, делов — ух! Пиздец в натуре. Забегался, замаялся, короче, ваще времени нет, в магаз даже сходить и то никак, а жрать охота. А жрать нету. Прикинь? Выручай братуха.

— Эм, я что-то не понял…

— Чё ты не понял? Блять, по-русски же говорю — сгоняй в магаз не в падлу, а?

— Ну, я, у меня денег как бы…

— Да не пизди.

— Я серьёзно. Вчера всё слил, так, кропаль осталось, на хлеб только.

— Хлеб? Какой блин хлеб! Я ж этот, ебать его в ухо, Король, ебучих сука Вампиров! — Ворчливо заявил Король, и тяжко вздохнув, рукой махнул. — Ладно, чё, понятно, давай Колян, созвонимся.

— Ага, давай…

Он бросил трубку на диван, злобно на неё глянул. Снова взял и открыл адресную книгу. Стал вспоминать, кого более-менее знает, кого и как сильно покалечил на выборах в Носферусы клана. По итогу пришёл к выводу, что лучший вариант, это Мастер и Птица. Но Мастер помер в процессе войны, замочили прямо в мэрии, расплющив голову. А Птица, в общем, не вариант совсем.

— Самому что ли идти? — С сомнением глянул на дверь. Фыркнул и снова телефон мучить стал, в какой-то момент радостно улыбнулся, и уж было позвонил, как в дверь постучали.

— Нет никого! — Громко крикнул он и затаился — вдруг поверят и уйдут?

— Тук-тук. — Сказала дверь.

— Ходют тут всякие. — Проворчал король и двинулся открывать. По пути задумчиво нахмурился, сам себе кивнул и у дверей остановившись, сказал. — Нахуй котлеты и борщ, хавчик сам пришёл, гы.

Дверь распахнулась и Штык, приветливо улыбаясь, отступил немного в сторону, приглашая гостей в квартиру. Поблагодарив, зачем-то поклонившись, оба гостя вошли внутрь, разуваться стали.

— А вы какие-то странные. — Заметил Король, закрывая дверь и прислонившись к ней спиной.

Гости не ответили, разулись и замерли на месте, плечом к плечу, с опаской на него поглядывая. Оба молодые, подтянутые. Девушка черноглазая в шубке, парень в пухлом пуховике. С виду обыкновенные люди, но он как-то чуял, что с ними что-то не так.

— Вы кто вообще?

— Ваше высочество, — произнесла девушка, снова склонив голову и чуть подавшись вперёд, этакий поклон на третью часть от собственно поклона. — Король колдунов, шлёт свои поздравления и наилучшие пожелания вам. Мы пришли, что бы засвидетельствовать своё почтение и…

— А! — Воскликнул Штык, сложив руки на груди и понимающе кивнув. — Понял, это вы от того хмыря, который прилизанный такой в халате весь, ага? — Гости как-то нахмурились. — Без обид, но он, по-моему, ну, сами врубаетесь, не из наших он.

— Эм, что?

— Ну, из этих он походу. Вот.

— Каких этих?

— Да чё блять тупите? — Штык нахмурился, прошёл мимо колдунов и ускорился — ветром с девушки шапку снесло, парень пошатнулся, а Штык уже обратно тут. — Вот, — сунул в руку парня комок купюр разного достоинства. — Давай, малой, по-бырому в магаз. Возьми, значит, колбасы какой, яиц, только нормальных, говно не хаваю, я ж Король, в натуре. А не кто-то, хуй поймёшь откуда. Короче, ещё чё похавать там сам посмотри. И это, пиваса полтораху — сядем, побазарим, а то хули, водопроводной водой вас что ль поить? Да и киса с тобой… — Тут он смутился немного, кашлянул. — Ты это, братан, деваха твоя?

— Что?

— Чё тупишь? С ней встречаешься? — Кивком показывает на девушку.

— Нет. — Несколько ошарашено молвит парень, пустым взглядом изучая комок денег в своей руке.

— Не сеструха часом?

— Нет.

— Ну, норм тогда. Киса, заходи, будь как дома. — Девушка округлила глазки и стоит столбом, Штык протянул ей руку, та автоматически протянула свою и раз! Уже в зале стоит, прижав ладошки к груди — может, показалось, но у неё было такое чувство, что её кто-то полапать успел в местах разных…

— А ты чё ещё здесь? — Удивлённо говорит Король, возникнув обратно в прихожей. Молодой колдун, удивлённо глаза пучит. — Блять, ты пиздец тупишь братуха. Короче, ещё раз… — Сказал что купить, тут в коридорчик личико красивое и недовольное заглядывает. — Киса, ща всё будет, не парься.

Мгновение и хлопает дверь. Парень куда-то пропал. Штык возвращается в комнату.

— А где…

— Кто? А? Хмырь этот? В магаз отправил. Ща вернётся. Ты присаживайся, я не кусаюсь. — Штык ухмыльнулся, показав зубы. — Если не попросишь. — И бровями странное сделал движение.

— Ваше высочество. — Холодным, но дрожащим голоском, сказала девушка.

— Ага, эт я, в натуре так и есть, хуле? Король я теперь. — Довольный отвечает Король Вампиров.

— Мы прибыли, что бы соблюсти последние формальности. — Девушка расстегнула шубку, и не успел он обрадоваться, как из-за пазухи она достала тоненькую пачку бумаг. Те бумаги положила на столик и села на диван, присовокупив к бумагам, шариковую ручку.

— Чё это? — Подозрительно поинтересовался Штык, присаживаясь рядом.

— Колдуны оказывают некоторые услуги разным расам, представленным в Нортумесе. — Она поморщилась и добавила. — Прежде полномочия были разделены между Ифритами, Эльфами и Колдунами. Но несколько сотен лет назад, Нортумес решил, что подобные услуги должна оказывать лишь одна раса. — Она снова поморщилась. Получалось довольно мило. Штык прослушал половину сказанного. — Теперь мы получаем больше прибыли, но и мороки в десять раз больше.

— Ага, это ваще пиздец. — Согласился Штык. — Кис, ты снимай шубку-то, жарко ж, хули париться тут? Давай, можешь и ещё чего снять, ну, если жарко. А если нет, то, как бы, ну, сама знаешь.

Девушка скосила взгляд в его сторону, нахмурилась, щёчки покрылись румянцем, а губы, н-да, скривились в отвращении. Штыка словно холодной водой окатили.

— Извините, ваше высочество, но если вы на что-то намекаете — нет. Извините, это просто мерзко.

— Ну, ты пиздец. Обломала прям конкретно, а и зря. Не знаешь, что теряешь крошка. — Буркнул Штык, скучающим взором, глянув на бумаги. Какие-то документы. Ткнул в них пальцем. — Чё это?

— Договора, согласно которым, мы обязуемся оказывать королевскому клану и в целом расе вампиров, те же услуги, что и прежде. Договор заключается с каждым из Королей, именно Король является ответственной стороной в случае нарушения обязательств. Если кто-то нарушит обязательства, Нортумес разбирает наш спор и выносит решение.

— Клёво. — Согласился Штык. И добавил. — Хуй я чё понял.

— Но как же? Я же…

— Короче, пиво будешь?

— Послушайте, нам нужно…

— Пожрать мне нужно. А вы тут припёрлись… — В дверь постучали. — Ща, никуда не уходи. — Штык исчез, девушку обдало порывом ветра, и в тот же миг открылась дверь. — Пацан, тебя только за смертью посылать. Хули так долго? Да, ладно, не стремайся, шучу, ты так-то чёт быстро метнулся…

— Магия. — Холодным был ответ.

— А, понял, типа, ахалай-махалай, сезам закройся и прочая поебота?

Девушка покраснела от гнева до корней волос. Когда король вампиров вернулся в комнату с пакетом и её товарищем, она увидела, что и парень покраснел в не меньшей степени.

— Ну, пивка для рывка, гы. Ща стаканы организую. — Сказал Штык, исчезнув так же, как и в первый раз. Почти сразу вернулся, поставив на стол те самые стаканы. Достал из пакета бутылку пива, налил в стаканы. Вытряхнул содержимое пакета на пол, в полёте поймав ячейки с яйцами. — Ну, чё народ? По одной тяпнем, а там пацанчика за водкой шугнём и ещё посидим.

— Мы спешим, у нас…

— А это блять не предложение! — Заявил Король. — Это моё королевское, охуенно высокое, постановление, как самого главного кента конкретно в этой хате. Не обсуждается, бухать будем.

— Мы не хотим. У нас дела.

— Да блять, вы чё как черти? — Расстроился Штык. — Я ж в одно ебало если нахуярюсь, меня ж Ленка потом грызть будет, типа бросил бухать, а синячишь в натуре как чёртило и всё такое. Не, народ, давайте без этой хуйни короче. Я сказал — посидим, всё, пиздец, базар окончен. Ну, так-то ваще нет, так-то побазарить можно, чё мы молча что ли бухать будем? Но вот конкретно за эту хуйню, типа работа, дети, менструации — нахуй, бухаем и пиздец. Вкурили?

Колдуны переглянулись, обменялись кивками. А затем оба подняли руки и начали ими водить над столом, что-то бубня себе под нос. Штык на девушку глянул, на парня, снова на девушку.

— Чёт ебанутые какие-то, а, ну их нахер, лучше один выпью, авось Ленка не спалит…

Пальцы колдунов вдруг вспыхнули настоящим огнем, и это пламя оставалось в воздухе над столом, обретая форму каких-то замысловатых символов. Штык икнул громким матом и с некоторым трудом сдержался от попытки спрятаться за диваном.

Колдуны перестали водить руками, огонь медленно затухал, пока не исчез вовсе.

— Мы внесли необходимое дополнение в Королевскую Печать. — Сказала девушка.

— Ага, понял, хули, не дурак… — Пробормотал Штык и залпом выпил.

— Теперь вам нужно подписать бумаги. — Она протянула ему стопку бумаг и ручку. — Можете прочитать, мы подождём.

— Я читать не умею. — Буркнул Король, принимая бумаги. Колдуны вежливо хихикнули — фальшиво и довольно глупо, как бы говоря — нам это всё нравится не больше, чем возня на помойке, но этикет, никуда не денешься, вынуждены выражать всяческое почтение.

Штык что-то проворчал неразборчиво и стал читать полученные бумаги. Написано там было много, витиевато и с кучей самых разных пунктов. В общем и целом, весь текст состоял из больших пунктов: детальное описание услуги, сколько и за что конкретно королевский клан платит, в какие сроки должна поступить плата и порядок предъявления претензий, если какая-то из сторон, чем-то недовольна. Читать было скучно, так что Штык пил пиво и курил в процессе. Девушка, после пары настойчивых просьб, скрипнула зубами и стала подливать пиво в стакан, когда тот показывал дно.

Наконец, чтение было завершено, и Штык положил бумаги на стол.

— Ну, я хуй знает, дорого чёт.

— Подписать нужно тут и тут. — Девушка указала пальцем, где именно.

— Да понял я. Но бля, реально дорого. Надо посоветоваться. — Он взял телефон, набрал номер. — Ленок! Привет. Ага, я, тут короче такая хуйня, пришёл пацан с кралей, да не, они эти, ну, как Акопян, смотрела по ящику? Ага, типа магия, все дела, а, ты в курсе? Понял, не, ну дорого Лен, да и нахуй оно нам вообще обосралось? Может, я их нахуй пошлю и всё?

Колдуны стали пунцовыми, кулаки сжались, в глазах вспыхнуло мистическое пламя, но Король, сие непотребство не заметил, а может просто сделал вид, что не заметил. Наконец, он положил трубку и, ворча нехорошие слова, подписал все бумаги.

— Довольны? — Проворчал он, ложа ручку на стол. Глянул на колдунов. — Нахуй, не буду я с вами бухать. Рожи у вас протокольные. Давайте, пиздуйте отсюда.

Девушка что-то непонятное сказала, сделала резкий пас рукой и Штык отключился. Когда пришёл в себя, в комнате уже никого не было. Ну, почти никого.

— Приветствую, король.

— Здорово. — Он сел, тряхнул головой. С опаской осмотрелся. — А ебанутые где?

— Кто?

— Ну, баба и хуй какой-то, приходили с бумажками, — осмотрелся ещё раз. — Кажись ничего не спиздили, но я проверю Вован, ты располагайся, я быром.

— Король, они ничего не тронули. Не стоит беспокоиться. Колдуны оставили Печати и ушли.

Посмотрел на стол — стаканы, пиво, всё, нет никаких печатей.

— Я всё объясню. — Улыбнулся Влад и начал говорить. Штык слушал, стараясь уловить всё, что было сказано, потому как начал Влад с описания того, где эти печати собственно находятся. Как оказалось, Печати не материальны. Это заклинания, которые сплетаются с плотью Короля и развеиваются, когда Король приводит своего приемника для представления Нортумесу или погибает.

В общем и целом, Печати находились внутри тела Короля и активировались его мысленной командой. От этого Штыку стало сильно не по себе, так что пиво кончилось уже на этом этапе монолога Влада. Дальше слушал в пол уха, но общую картину уловил. Одна из печатей, позволяла собрать всех Носферусов, в одном месте путём телепортации — что это, Штык вспомнил не сразу, а когда вспомнил, вздрогнул всем телом и спросил.

— А если муха будет там, где пацан материализуется?

— Эм, — Влад растерялся и Штык пояснил.

— Ну, как в кино. Муха называется. Пиздатый фильмец, ты глянь Вован, реальное кинцо. Там мужик телепортировался, с мухой сросся и у него хер отвалился. Прям реально начисто отвалился.

— Эм, нет, ничего такого не случится. Печати очень сложная магия. Они безопасны.

— Ну, Россия всё-таки, тут Вован, хуй его знает — безопасно, безопасно, потому хуяк! И отравился, три дня дрищещь, два блюёшь, а потом в морг сразу.

«Вован» помолчал, собрался с силами и рассказал про вторую Печать. И тут Штык уже с интересом слушал, как минимум, до того момента, когда Вован вскользь упомянул, что и за это королевский клан вынужден платить Колдунам и совсем не мало.

— Жопа братан. — Заявил Штык поэтому поводу. Влад развёл руками — он тоже был не в восторге от этого пункта навязанного Нортумесом соглашения. Но тут же заметил, что без этого соглашения, ситуация, иногда, выходила из-под контроля — случались побеги и даже самоубийства.

— Теперь, когда я всё объяснил, — сказал Влад, закончив свою речь, — мы должны посетить тюрьму для вампиров.

— Ну нахер. Я на кичу ни ногой. — Активно мотая головой, заявил Штык.

— Король должен посетить тюрьму, таковы правила. — Холодно рёк Влад. — Ты должен побывать там, хотя бы раз. И, если захочешь, помиловать от одного до трёх заключённых. Это не обязательно, но это можно использовать, что бы, эээ, нивелировать напряжённость, возникшую между вами и некоторыми из кланов.

— Чё?

— Я покажу, кого тебе нужно помиловать.

— А, ясно. Но слушай, может, ну их? Потом как-нибудь загляну. Ну, на днях.

— Нужно сейчас. Это последняя моя обязанность, как бывшего короля — показать вам…

— Вам? — Штык демонстративно огляделся. — Вован, нет тут нихуя никого. Я только.

— Тебе, я должен показать тебе тюрьму. И сочту за честь, указать тех, кого нужно освободить.

— Ну ладно… — Штык поёжился, закурил. — Бля, братан, чёт я на измене с затеи этой.

— Всё будет хорошо. — Заверил его Влад.

— Верю, хули, ладно. Чё делать надо?

— Нужно представить величественные ворота в бесконечной абсолютной темноте…

— А?

— Ворота. В темноте.

— Ага, ща… — Штык закрыл глаза, стало темно. С этим вроде справился, не сложно вроде. Теперь ворота. Перед глазами всплыли ржавые гаражные ворота, что как-то видел в соседском дворе. Однако теперь не темно. Помимо ворот представил и дома и помойку что рядом и, ладонь сжали чьи-то пальцы. Штык один глаз открыл — Влад держит его за руку. — Слышь, Вован, я тя уважаю конечно, но если чё, я как бы не по этой части, да и в рыло прописать могу, так что ты это…

— Если я не буду держать тебя за руку, ты переместишься один. — Проворчал Влад, не совсем уверенный, что правильно понял своего короля.

— А, ну это да, ладно, хрен с тобой Вован, так. — Штык снова закрыл глаза, представил ворота — на этот раз, перед глазами вспышкой возникла деревянная калитка в полной темноте. Он даже улыбнулся, с этого мимолётного воспоминания. Какое было время! Совсем сопливый ещё был, полон сил, ума нет ни капли — не то, что сейчас. Сейчас-то он — ууу! Умней это ещё поискать надо. А тогда — оторви и брось. Обкурились с товарищами по двору и как-то не заметили, как наступила ночь, а план у них ещё с собой был и пошли они гулять. Наткнулись на эту калитку, решили посмотреть, что там за ней. И зачем им это понадобилось? В памяти не задержалось. А вот заряд соли, прописанный пониже поясницы от местного обитателя, который так и остался в темноте, ему запомнился очень хорошо.

— Не, не получается Вован… — Сказал Штык, открывая глаза, и осёкся.

Вокруг простирается темнота, в самом деле, бесконечная — не видно вообще ничего. Словно выключили свет в огромном ангаре, да глубокой ночью. И прямо перед ним, огромные, двустворчатые деревянные ворота, покрытые красивой резьбой, не несущей никакого смысла, просто завитушки, всякие выпуклости и впуклости — красиво, но что пытался изобразить автор, ускользает от самого внимательного взгляда. В такой резьбе, всегда сокрыт какой-нибудь секрет. Штык точно знал — проверял лично. Если хорошо накуриться или — это ещё лучше, уколоться, по таким дверям можно смотреть классные мультики…

— Вов, а чё это? — Шёпотом спросил он, осторожно поднимаясь на ноги.

— Ворота в тюрьму, созданную для вампиров.

— А, а где мы вообще? — Он оглядывался, напрягал глаза — бесполезно, тьма абсолютная.

— Это место не существует в обычном пространстве. — Влад слегка поморщился и добавил. — Я, честно говоря, сам не очень понимаю, что такое это место. Но оно там же, где Нортумес. Это не обычное пространство. Оно существует, но при этом, всё, что есть тут, не существует.

— Ага, блять, я типа понял. Харэ гнать. Не знаешь, так и скажи.

— Я так и сказал. Не знаю.

— Вот и не хуй тут всякие, где есть, а где нет, здесь помню, а там вообще забыл нах. Вот.

— Эмм…

— Чё мычишь? Чё делать-то теперь?

— Король должен войти во Врата.

Штык покосился на Врата. Стоят себе, видно их отчётливо, почему и как, вообще не понятно. Ни одного источника света тут нет. А ворота и их самих, видно так, будто их на листочке красками нарисовали. Ещё раз осмотревшись, и убедившись, что ничего вокруг никак не изменилось, Штык решительно шагнул к дверям и толкнул их двумя руками. Ворота протяжно заскрипели и распахнулись настежь. Штык крадучись вошёл внутрь, Влад за ним.

— Мы прибыли — тюрьма для вампиров. — Широким жестом, Влад указал на расстилавшийся вокруг ландшафт. Собственно ландшафт, не совсем подходящее слово.

— Чёт я как будто понакурке сон вижу. — Подобрал Король вампиров, подходящие слова.

Они двинулись вперёд неспешным шагом, по широкой полосе тьмы, что разделила «камеры», назвать увиденное таким словом, казалось как-то совсем глупо. По обе стороны от своеобразной дороги, стоят прозрачные кубы, и словно бы их стены стеклянные.

— Стены из стекла, но усилены особыми заклинаниями, их невозможно разбить. Никто из нас на это не способен. Выйти из такой темницы, можно лишь по воле Короля или посредством сильной магии, что тоже невозможно. Попасть сюда, после вручения Печати, может лишь Король и те, кого он приведёт с собой. — Пояснил Влад, попутно высматривая что-то за стенами кубов. — Они не видят нас, для них нет стен, они никогда не могут до них добраться. Хотя им кажется, что вокруг бесконечность, но на деле, они никогда не покидают центра своей камеры — это сложная и сильная магия.

Каждая «темница» представляла собой квадрат, длиной метров десять и высотой три-четыре метра. Внутри творилось настоящее безумие. Штык смотрел и не находил слов — тюрьма? Да это больше походило на представления о Рае! Слева за стеклом, мужик в окружении десятка смазливых и совершенно голых девушек, скачет на кровати. Причём не просто так скачет — под ним лежит ещё одна девушка, вон, ноги видно, стройные такие, вверх они торчат и подрагивают.

Справа другая «темница». Мохнатый мужик, со скошенным лбом бредёт по зелёному лесу с копьём в руке — охотится на оленя видимо, или там, на белок, на кого они там охотятся? Рядом ещё один куб и там большой красиво обставленный бар, полный людьми. В самом центре, бледный мужик с серебряными волосами сидит за барной стойкой и грустно смотрит в сторону танцпола.

— Чёт я нихера не пойму. — Признался Штык, узрев очередную «камеру», где заключённый сидел в просторном кабинете и раздавал команды каким-то людям, в разноцветной форме. Что интересно, у каждого на лоб скотчем был приклеен флажок. Некоторые он узнавал — вон, американский, вот русский флаг на высоком лбу качается. Мужик за столом за что-то их отчитывает, а на стене за его спиной огромная резная доска с надписью «World king». Чуть дальше куб заполнен красноватым светом и розовым паром. С потолка свешиваются цепи и крючья, испачканные кровью, на них висят голые женщины, корчащие лица от сильной боли. В центре комнаты злобно ухмыляющийся мужик с плетью в одной руке и дубиной в другой. Ещё дальше куб, в котором только каменистая земля и лежит женщина лицом вниз. Тут Штык остановился и стал смотреть. Женщина не шевелилась, а потом повернула голову — Король отшатнулся, с трудом сдержавшись от того, что б прыгнуть в сторону.

Лицо белое как снег, вены синюшные и проступают под кожей, глаза запали. Тело худое как палка, кости торчат наружу. Она явно умирала, и кроме неё там никого не было.

Штык посмотрел на своего спутника. Влад стоял у стены и тоже смотрел на женщину.

— За стеклом, узник может воплотить всё что угодно. Всё это лишь иллюзия, но столь полная, что её почти невозможно отличить от реальности. Внутри реален только сам узник. И он знает это, некоторых, это сводит с ума. Это первое из трёх наказаний — нельзя покинуть этого места, нельзя забыть, что всё вокруг нереально, что это лишь твоя иллюзия.

— Понятно. — Ответил Штык, хотя не понял почти ничего. — А эта, ну, вон, помирает, кажись.

— Да, она умирает. Её осталось несколько минут и вскоре…

Он замолчал, а Штык постарался дышать потише — из темноты выступило нечто бесформенное, чернильно-чёрное, отражавшее свет, который исходил непонятно откуда. От существа веяло какой-то безысходностью, ледяным безразличием ко всему вокруг. Рядом с ним хотелось повеситься.

— Страж тюрьмы. — Пояснил Влад шёпотом, когда бесформенный комок тьмы, просочился в камеру к женщине. Штык не ответил — трясущимися руками, пытался поджечь сигарету.

Воплотившаяся тьма, тем временем подплыла к несчастной и замерла рядом с ней. Женщина открыла рот в беззвучном крике и протянула к монстру тонкую, иссушенную руку. В тот же миг, в воздухе возникла бутыль, полная рубиновой жидкости — она сама подлетела к её рту и женщина начала жадно глотать. Пила она долго, но жидкость в бутыли не кончалась. А потом, бутыль исчезла, Страж поплыл обратно к стене, просочился через неё и замер перед ними. Штык поперхнулся дымом — ему вдруг показалось, что существо смотрит прямо на него.

— Он хочет знать, не являюсь ли я новым узником. — Вздрогнув, говорит Влад, и Штык отвечает смелым икающим звуком. — Не нужно отвечать — он уже всё понял. — Стаж поплыл прочь, но Влад окликнул его. Штык покрутил пальцем у виска, выразительно глянув на Влада, а тот всё смотрит на Стража. Как только ожившая тьма оказалась рядом, он сказал. — Покажи нашему королю кровь, что питает узников. — В воздухе возникла та же полная бутыль и Страж пропал. Влад бутыль подхватил и протянул её Штыку. — Сейчас она исчезнет, попробуй, пока этого не произошло. Тебе нужно это сделать, что бы понять, что такое это место.

Штык бутыль взял, с опаской покосился на Влада, но всё же выпил глоток…

— Вова, блять, надо было предупредить… — Выдавил он из себя и снова согнулся в бублик, выхаркивая на пол всё, что с утра съел. Полоскало ещё с минуту. Наконец, полегчало, Штык стёр слёзы с глаз и выпрямился. После чего снова закурил.

— Эта кровь, способна питать нас всех. Любой вампир, любого клана, может жить, потребляя эту кровь, она поддерживает жизнь для любого из нас в течение недели.

— Вова, это не кровь — отвечаю, как будто говна поел. — Проворчал Штык. Потом опомнился и поспешно пояснил. — Я не в том смысле, что типа было такое, не нихуя. Просто как будто, сечёшь? Не так что бы реально прям, не, нихуя такого за мной не числится.

Влад улыбнулся — как-то болезненно. Кажется, ему трудно понимать, о чём говорить новый Король. Но речь дослушал до конца и даже почтительно кивал несколько раз подряд.

— Здесь, наказание для нас состоит из трёх составных. Иллюзия и невозможно этого забыть, невозможно отвлечься — темница обязательно напомнит, что ты погружён всего лишь в собственные фантазии. Второе — еды не будет, пока твоё тело не будет измождено настолько, что встанет на самую грань смерти. Третье — кровь, наша пища, то, что ты выпил мой Король, это единственная кровь, единственная реальная пища, какая доступна здесь.

— Н-да, садизм какой-то. — Пробормотал Штык, глянув на камеру с девушкой. Та уже не была худой и стояла вовсе не на камнях. Вокруг неё стеллажи и полки, забитые одеждой, обувью, всё яркое, красивое, но какое-то древнее — он такие одежды только в кино видел. Она трогает одежду пальцами, идя вдоль рядов, но не идёт никуда — девушка шагает на месте, в центре камеры, а всё вокруг движется. Буквально на глазах, её руки обретают нормальные очертания, бёдра и грудь округлились и вот уже в камере молодая красивая девушка с грустными глазами.

Девушка вдруг замерла, подняла лицо к потолку и истерично захохотала — он не слышал звука, но видел выражение лица, видел безумные глаза, видел, девушка начала рвать волосы на голове и крушить собственную иллюзию.

— Пиздец. — Резюмировал Штык. — Мне что-то домой захотелось…

— Никому не нравится это место. Даже те, кто его создал, больше никогда не приходили сюда.

Несколько минут они стояли, молча, отвернувшись от девушки, сейчас совершенно лысой, в потёках крови и в окружении разбитых стеллажей. Её волосы постепенно отрастали, куски кожи, собственноручно вырванные с головы, нарастали обратно, но её глаза — Штык ощутил, как его накрывает волна панического ужаса. Смотреть на это, он больше не мог.

Соседний куб, выглядел поприветливее. Черноволосый парень шёл по заснеженным руинам, держа в руках автомат Калашникова и зорко всматривался в окружавший его постапокалипсис. В небе светило солнышко, дул сильный ветер, но парень не обращал внимания ни на ветер, ни на солнце — он что-то искал и кого-то опасался. Вот из-за груды хлама выскочил большой облезлый пёс, поросший неровными клочками шерсти и ринулся в атаку. Парень поднял автомат, короткая очередь срезала собаку, та кувыркнулась, дёрнула лапами и затихла в снегу. Стрелок победно отсалютовал небу своим автоматом и с улыбкой двинулся дальше.

— Странно как-то, этот хмырь, кажись, ему по кайфу. — Пробормотал Штык.

— Да, он наслаждается своим наказанием. — Согласился Влад.

— А та ёбнутая сука? У неё что, сразу с башкой не всё в порядке было?

— Когда-то она так же наслаждалась. — Ответил Влад, глядя на фантазию узника, с головой погрузившегося в мир постапокалипсиса. — Дело во времени. Это место сводит с ума. Сначала, первые годы, всё в порядке, вампир удивляется, почему этого места так боятся все без исключения. Он живёт так, как никогда не жил, воплощает самые заветные свои мечты. И всё что отравляет его существование — лишь редкие воспоминания о том, что это просто иллюзия, да необходимость привыкнуть к местной крови, необходимость регулярно находиться на грани смерти, умирать от голода. Большую часть времени, узник полон сил, ничто не беспокоит его. Но проходит год, другой, проходят десятилетия и уже ни одна фантазия не может порадовать, тюрьма всё чаще напоминает, что всё вокруг, иллюзия, муки голода узник начинает ожидать с ужасом, а получив кровь, не испытывает радости — он знает, всё повторится снова. Не условия делают это место воплощённым кошмаром, а срок пребывания здесь. Чем дольше, тем труднее потом прийти в себя, тем труднее сохранить рассудок, иногда, узники этого места, уже не могут вернуться. Их разум становится настолько безумен, что даже величайшие Колдуны, ничем не могут им помочь.

Штык тихо молчал — проникался моментом. Он вдруг подумал, что кого-то из них, в процессе войны, могли вот сюда определить. А с другой стороны, подумаешь! Они-то особенные, что им там, пять лет или даже десять в таком месте? Ха! Сущий пустяк, на стене вдруг появились цифры. Одна замерла, вторая явно таймер, идущий в обратную сторону. Он смотрел на цифры и ощущал, как волосы встают дыбом. Повернулся к сумасшедшей женщине и что-то невнятное захрипел.

Женщина находилась в своей камере, уже пятьсот лет. И вдвое больше ей ещё предстояло пробыть в этом месте. Парню повезло больше, его срок начался десять лет назад и продлится ещё пятьдесят.

— Да, — тихо говорит прежний Король вампиров, — эта девушка уже очень давно здесь. Ты видишь, что с ней стало. Я не думаю, что когда её срок выйдет, она сможет вернуться. Её разум будет разрушен до основания, её придётся убить.

Штык вздрогнул, отвернулся. Спустя минуту повернул голову обратно и глянул на Влада.

— Ты верно понял мой Король — её нужно освободить. Ты можешь помиловать её и спасти. Когда-то она была очень важна для всех нас. Она была Героем для нас. Её клан влиятелен, их поддержка, понадобится тебе. — Штык скептически хмыкнул. — Как минимум, лишней не станет.

— Ну, слушай, а я много типков могу, ну, того, миловать?

— Трое, ты можешь освободить троих, — Влад нахмурился, отвёл взгляд и добавил. — На самом деле, трое, ограничение, придуманное в далёком прошлом. В действительности, Король может освободить хоть всех узников и в любой момент. Но подобные действия опасны, нарушение этого древнего правила, может заставить кланы усомниться в, эээ…

— Понял, понял. Решат что ебанутый в хлам. — Штык шагнул к стеклу. — Ну и чё делать-то?

— Прислони ладони к стеклу и скажи, что отныне, она свободна.

— А, понял. — Штык сделал что велели, потом сказал. — Ты это, слышь, овца пизданутая, всё, откинулась. Собирай манатки и пиздуй отсюда на хуй или куда тебе там надо.

Влад позеленел, толи от обиды, толи от ярости, не совсем ясно. Однако ничего не произошло.

— Чё за хрень? Я ж сказал.

— Это место, несколько, эээ, архаично, оно не совсем понимает, вашей выспренной и исключительно почтительной речи.

Штык помолчал, потоптался на месте. Обернулся.

— Это ты типа меня щас подъебнул? — Влад скромно потупил взор, Штык рукой махнул и снова повернулся к стеклу. — Хер с ним, проехали. Так, эта сука, отмотала срок, повелеваю, типа, идёт она в пизду отсюда и что б блять в хате дезинфекция, все дела, а то хуй знает, пятьсот лет, вши клопы, мандавошки всякие, в общем, почисти тут, ты, место, которое вокруг меня…

Ничего не произошло. Штык румянцем покрылся и тихо сказал.

— Вован, я себя ёбнутым чувствовать начинаю. Пиздец — со стенами разговаривать начал.

— Мой король, у вас получится. Нужно лишь подобрать верные слова.

— Ну ладно, чё, она помилована! Отвечаю, блять буду, помилована! — Выкрикнул Штык и стекло пошло трещинами, а затем обрушилось миллионами осколков. Иллюзия в кубе исчезла, а женщина резко выпрямилась и замерла на месте, округлив глаза. Её губы шевельнулись, словно она хотела что-то сказать, а потом исчезла. На месте колдовской темницы осталась лишь тьма.

— А куда она делась? — Удивлённо молвил Король вампиров.

— Она отправилась в наш слой реальности. Она свободна и вернётся туда, где одновременно будет больше всего членов её клана.

— Понятно, слушай, чёт меня на добрые дела потянуло. Пошли ещё кого-нибудь освободим.

— Но…

— Да я понял, всех нельзя, типа зашквар конкретный. Да мы не всех, пару ушлёпков с кичи дёрнем, а потом по домам. Давай, подсказывай, какой из этих гондонов на свободе полезен будет.

Король и его спутник двинулись дальше по тёмной дороге между двух рядов колдовских темниц.

9

Где-то в Европе есть один маленький, уютный ресторанчик. На самом деле, конечно же, таких заведений там довольно много, на любой вкус и цвет, как говорится, но ему нравился именно этот. Всего месяц назад он и не знал о его существовании, а теперь знает — случайно наткнулся. Просто прогуливался по тихим старым улочкам, пытался привыкнуть к тому, что давно позабыто. Весь этот месяц, после всех унижений, что пришлось стерпеть, он ощущал себя крайне странно. Казалось, что у него не хватает какой-то части тела. Словно от него отделили важную и нужную часть, но никак не получается понять, где же она росла, как выглядела и что конкретно делала. Впервые за всю свою жизнь, он ощущал себя инвалидом. Причём потерянным, никому не нужным, всеми забытым.

Больше всего угнетало свободное время. Теперь его стало слишком много. Приходилось привыкать к тому, что давно забыто, порой ему казалось, что он сойдёт с ума. Вот именно сегодня, не выдержит и свихнётся. Но время шло, он начинал привыкать и даже нашёл некое удовольствие в своём новом, хорошо забытом, статусе. Самое странное, что ему ни разу не захотелось послушать истинную музыку. Ту бесподобную музыку, что способны издавать все люди, абсолютно все, но лишь при выполнении определённых условий, для коих необходимы три самые важные вещи. Бревно с тупым, хорошо обтёсанным концом и прибитым в пятнадцати сантиметрах от конца, деревянным ложем. Очень важно так же масло, нужно такое, что не раздражает слизистых оболочек, не причиняет боли — если масло будет привносить свою толику страданий в процесс, то музыка будет безвозвратно испорчена, в ней возникнут фальшивые тона, которые уже не устранишь, не заменив музыканта. И самое главное в истинной музыке — крепкая верёвка. Она необходима, чтобы музыкант не соскочил с бревна. Если плохо привязать, он может вырваться и испортить всё впечатление от музыки, не хотелось. Весь месяц, ему не хотелось слышать этой музыки. Да и сейчас желания нет. На душе тоскливо и грустно. Он даже начал жалеть о том, что затеял. А уж это было совсем неожиданно. Почему он жалел теперь? Неужели, на самом деле, ему нравится жить вот так, сняв с плеч груз ответственности, довольствоваться малой толикой власти? Власти над маленьким кланом, который месяц назад, стал ещё меньше. Неужели ему всегда было достаточно власти Носферуса и всё затеянное, затеяно зря? Победа, если таковая случится, радости ему не принесёт? Странно это всё, он перестал смотреть в окно, на мирный, уютный пейзаж европейской улицы. Там, за стеклом, почти ничто не обезображено современным миром. Улицы, конечно, не такие, какими он их помнил. Они не сохранили своего первозданного вида, как пытаются внушить многочисленным туристам — эти улицы сильно изменились. Какой-нибудь иноземец, приезжает сюда с фотоаппаратом и жадно вглядывается в местные красоты. Он восхищается чистотой улиц, удивительно точно подогнанными камнями брусчатки и нарядными домиками, что стоят по обе стороны от дороги. Восхищается старинной кладкой, древними фасадами, искренне поражается очарованию средневековой архитектуры.

И ведь они действительно верят, что улица осталась в первозданном виде. В таком, в каком она была в Средние века. Он стал смотреть в зал ресторанчика, на людей, заполнивших его. Тихий шёпот разбегается по залу, словно волна морского прибоя, отражается он от стен и снова катится по воздуху, а ему навстречу несётся новая волна звуков и всё сливается в один неразборчивый гул. Шёпот, иногда смех и громкие восклицания, порой слышно резкий звук, когда кто-нибудь слишком сильно зачерпнёт ложкой и ударит по тарелке. Тихо бурчит что-то телевизор в углу, звякают стаканы у барной стойки — ресторанчик совмещал и функции бара. Всё это создаёт уютную атмосферу, тут постоянно клонит в сон. Хорошее место. И люди интересные — всех цветов, всех рас и самых разных профессий. Девять из десяти, туристы, интересно, что бы они сказали, если бы очутились на этой улице, пятьсот лет назад? Как бы они отнеслись к этим нарядным домикам, что тогда стояли чёрными от грязи, к выцветшей краске на оконных рамах, а где-то и выцветать-то было нечему. Как бы они восприняли непередаваемый аромат, что полнил улицы и создавался общими усилиями, как людей, так и лошадей, да, лошади. Иногда, особенно после проезда какой-нибудь ватаги знатных юнцов, прогулка по улице, могла превратиться в настоящее приключение, этакий лёгкий вариант минного поля — наступил, но взорвался, разве что от гнева. Просто сапоги теперь отмывать замучаешься, а отмоешь, так запах ещё долго преследовать будет. Собственно, никто своих сапог особо и не отмывал — к запаху привыкли, отчистить полностью всё равно не получится. Да и смысла нет — завтра выйдешь из дома, золотарь опять пьяный в переулке спит, а по улице всюду разбросаны кучи этого самого.

Да. Были времена, как сильно всё-таки меняется мир! Сложно поверить, что эти улицы, те же самые, что он помнил с 17-ого века. Трудно было в это поверить, но лишь глупец не верит собственным глазам. Это те же улицы. Они чище, они даже красивы, но это всё те же улицы и те же стены. Совсем рядом с рестораном, высится бугристая стена, сложенная вкривь и вкось — он помнил день, когда по ней стекала кровь мушкетёров короля, а на земле истошно завывал пронзённый насквозь гвардеец кардинала. Никто не обращал на вопли внимания — парня уже было не спасти, он и затих довольно быстро. Люди шли по улице, где-то ржала лошадь и три мёртвых мушкетёра лежали у стены — их убрали лишь утром, увезли на ближайшее кладбище, дабы не протухли посреди улицы…

Дверь открылась, впуская нового посетителя. На мгновение, в зале воцарилась тишина, и многие люди повернули головы, их взгляды замерли, кто-то, наверное, и вовсе затаил дыхание. А она повернула голову, холодным взглядом ища кого-то среди посетителей — она смотрела так, словно тут была лишь она и тот, кого она искала. Высокая, стройная, волны серебряных волос спадают на плечи — невероятно красивая женщина. В её холодной, надменной красоте, было нечто такое, что всегда удивляло его и заставляло трепетать сердца почти всех мужчин, какие попадались на её пути.

Девушка прошла по залу, не глядя под ноги. Несколько человек сдвинули стулья, чтобы не мешать этой прекрасной женщине идти вперёд, они провожали её восхищёнными взглядами, в которых редко можно было увидеть желание или что-то, что могло бы омрачить и опошлить исключительно эстетическое восхищение истинной красотой. Эти люди воспитаны, в их жилах течёт кровь древних семейств, не то, что дикари с Востока — этих вообще в дом пускать нельзя. Их место, максимум, в доме для слуг, он отвёл взгляд от девушки и уставился в тарелку. Старая Европа — куда она делась? Не так давно, чёрный как смоль подросток, шёл по улице ему навстречу и что-то сказав на ломаном английском плюнул на его пальто. Это было возмутительно! В те далёкие Средние века, парнишка не успел бы сказать ничего и даже сделать шаг — меч пробил бы его горло, впрочем, в те времена, сарацин? Здесь, на этих улицах? Да его бы порубили в капусту ещё в крестьянских хозяйствах, в сотне лиг от города! В эти же пропащие времена, пришлось ухватить сарацина за локоть и предъявить полисмену. И что же? Сарацина отпустили, как ни в чём не бывало. Европа погибла, увы, наверное, в то время он и понял, окончательно понял, что старые времена ушли, что его век окончен и он, подобно многим своим собратьям, всего лишь опасная тень из страшного прошлого. Живая, опасная, способная на великие дела, но всё же просто тень, которой не должно быть в этом мире. Он — осколок эпохи, которая сгинула в веках, он сладко улыбнулся — сарацин пел почти трое суток. О! Как же он пел! Истинно бесподобный голос! Жаль, что нельзя снова послушать музыку в исполнении юного и дерзкого сарацина — он был бы не прочь послушать ещё хотя бы раз, надо было записать на диск. Впрочем, наверное, нет, всё же, он старомоден, и уверен в одном — музыку надо слушать вживую. Эти новые полуколдовские штучки с дисками и прочей дрянью, обезличивают музыку, убивают её глубинную суть, музыка теряет что-то очень важное, хотя и не понятно, что именно.

И всё же, всё же, было так грустно, когда сарацин скорчился в последний раз и тряпичной куклой повис на перекладине, установленной в верхней части кола. Тогда ему стало так невыносимо грустно! Но то была приятная грусть — музыка, что вечна, что искажена записью на всякие там диски, столь же пуста, как и воздух, которым дышат люди. Каким бы ни был воздух, даже если он напоен неземными ароматами, вскоре к нему привыкаешь, он становится обычным, повседневным, совершенно пустым. Лишь только краткая вспышка, что неизменно исчезнет навсегда, по-настоящему прекрасна! Она мимолётна и насладиться ею, можно всего лишь раз — это и есть истинное искусство…

— Приветствую Вивьен. Давно не виделись. — Произнёс он, поднявшись и подвинув для неё стул.

Девушка села, сложив ладони на коленях. Она смотрела на него. Холодно, молча, без единой эмоции. Но он слишком давно её знал — Мудрость Серебряного клана, сейчас в бешенстве.

— Почему ты это допустил? — Проговорила она. — Почему ты не остановил его?

— Вивьен, ты же видела нашего нового Короля. Он безумен.

— Да. — Она кивнула, коротко, с достоинством истинной леди. Затем по лицу прошла волна отвращения, которую она не смогла скрыть. — Наш новый король, просто животное.

— Я пытался остановить его. — Устало молвил он.

— Влад, почему она на свободе? Почему Кальяри снова здесь?

— Я пытался. Вивьен, я молил его не делать этого. — Почти простонал Влад. — Я рассказал ему всё, я изо всех сил пытался убедить его, что это безумие, что нельзя этого делать. Но всё было бесполезно.

Несколько секунд она, молча, смотрела ему в глаза. Влад не отвёл взгляда, его лицо выражало сожаление, грусть, он безмолвно просил прощения, за то, что произошло и уже не может быть исправлено.

— Ты не виноват. — Проговорила она, опуская взгляд ниже. — Наш король безумец и мы все поплатимся за это. Кальяри! Он освободил Кальяри!!! Как он вообще посмел освободить кого-либо из них? Проклятье, это глупое животное не понимает что натворило. Или…

Она снова смотрит на Влада, но не винит его. Мудрость, думает о чём-то другом.

— Или он изначально знал, кого должен освободить. — Сказал Вивьен. Её взор затуманился, она смотрела словно бы сквозь своего собеседника. — Влад, что если Создатели приложили к этому руку?

Он пожал плечами — всё возможно, Создатели никогда перед ними не отчитывались. Собственно зачастую возникало ощущение, что они глубоко презирают все свои творения.

— Не нравится мне всё это. Кальяри на свободе — это уже катастрофа, остаётся надеяться, что она свихнулась достаточно сильно, чтобы больше не представлять угрозы для нас. Влад, что ещё натворит этот безумец, прежде чем Создатели вернутся и превратят нас всех в пепел?

Влад не ответил. Он отвёл взгляд, посмотрел в окно. Там ничего не изменилось, та же тихая европейская улица, чистая и ухоженная, такая, какой никогда она не была, в дни юности своей…

10

Примерно 500 лет назад.

Холодный ветер печально завывал высоко в небесах так тихо и протяжно, словно он знал, словно чувствовал, какой ужас творится сейчас в этом месте, там, далеко внизу. Земля, здесь сплошь укрыта пожухлой мёртвой травой, но снега ещё нет — поздняя осень пришла в эти края. Холодно, но ещё не было первых настоящих морозов. А вот порывы ледяного ветра, первые вестники морозного дыхания зимы, уже есть, зима уже очень близко, очень скоро она вступит в свои права. Уже сейчас даже за крепкими стенами, даже под тёплым одеялом, холод пробирает до костей. И всё же, над домишками, что в беспорядке разбросаны по холмам, не видно ни одной струйки дыма. Ни одна из печных труб, не исторгает ни единого дымного облачка — деревня на холме, словно мертва, словно там уже некому топить печи, наверное, так и есть, или же нет? Может быть, кто-то ещё остался? Но почему они ничего не делают, что б избежать леденящего холода, что принесла с собой поздняя осень? Может быть они столь слабы, что просто не могут бороться и медленно замерзают, смирившись со своей печальной судьбой? Ответа нет, что б получить его, нужно подняться на холмы, нужно войти в деревню. Но кто тот безумец, что решится на это? Кто тот безумец, что ослушается и проникнет в место, уже объявленное проклятым в веках? Наверное, никогда и никто не узнает, что же, впрочем, может быть, и нет. На холмах видно какое-то движение. Кто-то покидает домики, ходит по улицам.

Определённо — деревня ещё не мертва, хотя и проклята и нет будущего у жителей её.

Чёрные фигурки вновь выходят из домов, вот одна из них замирает подле повозки, возится с упряжкой. Недовольно, но очень тихо, словно боясь нарушить гнетущую тишину этого места, словно в страхе пред печальным воем ветра, ржут деревенские лошади. Они как будто понимают, какой кошмар расправил свои чёрные крылья над этим посёлком, какая трагедия сегодня разыгрывается здесь.

Фигурки собираются вокруг телеги, на их плечах узелки и мешки, кто-то несёт на плечах маленьких детей — люди уходят. Но не все. Видны и другие фигурки. Они с трудом выбираются из домов, бессильно падают на пороге и машут руками — они прощаются. Никто не пытается обнять тех, кто остался. Никто не подходит к ним близко, только машут руками на прощанье и слышны голоса, но слов не разобрать, слишком далеко от кольца блокады, до первых домов деревни…

Молодой монах, с осуждением покачал головой и отвернулся. Больно было на это смотреть, больно. Зачем Господь мучает их? Неужели нельзя было наказать греховное место более милосердно, просто разом стереть его с лица земли, зачем мучить? Больно, и в десятки раз больнее понимать, что же им всем предстоит сделать уже очень скоро. Но, увы, иначе нельзя. Они не могут поступить по-другому и те фигурки на холме, ещё не знают, что их ждёт. Что ждёт всю эту несчастную деревню.

— Господи, что же такого сотворили несчастные, что ты так жестоко наказал их? — Шёпотом говорит молодой монах, очень тихим шёпотом, чтобы не дай Бог, не услышал епископ, чтобы не услышал благородный лорд, что сейчас стоят неподалёку и грозно хмурясь, смотрят на обречённое поселение. В их глазах нет боли, нет сомнений. Они сильнее, чем он, они не дрогнут, если придётся действовать более решительно, останавливая распространение наказанья Божия. Они, будут стоять до конца, почему же Господь так жесток, почему нет иного пути? Монах поспешил подавить крамольные мысли. Раз Господь поступил так, значит, причины есть и не его ума это дело…

— Итьен. — Слышит он своё имя и поворачивает голову — епископ строго смотрит на него. — Не нужно предаваться пустым сомненьям. Такова воля Господа и не нам перечить ему.

— Да, епископ, я понимаю, но… — Он осёкся, прикусив язык.

— Говори.

— Нет, это будет лишним, я должен обратиться с молитвой к Господу нашему…

— Говори! — Рычит уже лорд и, вздрогнув, Итьен отступает на шаг назад. Закованный в доспехи лорд, смотрит на него. Шлем в руках, его жестокое лицо хорошо видно сейчас. Оно в шрамах, обветренное, грубое лицо — и его глаза. Итьен ощутил подступающий к его душе смертельный ужас. Лорд этой провинции отличался от всех прочих во многом, но куда сильнее отличало его то, что он совсем не боялся ведьм и даже лично охотился на них. И не только ведьмовского колдовства не боялся благородный лорд. Трепет пред служителями Господа, ему был так же неведом. Порой, казалось, что этот лорд, рано или поздно, окажется в поле зрения Инквизиции и будет гореть на костре, но, Итьен опустил голову вниз — что бы посмотреть в лицо лорда, голову всегда приходилось задирать чуть ли не кончиком носа прямо в небо. Но и так не лучше — взгляд опустил, и горизонт заслонил торс лорд. Не зря, видимо, говорят, что он ударом кулака может убить взрослую лошадь…

— Господа, — говорит Итьен, — но если в том воля Господня, не идём ли мы против неё, окружив деревню кольцом воинов и служителей Господа? Может быть, он хочет, что бы они ушли?

На мгновение, епископ и лорд, растерялись — такая мысль, им в головы не приходила.

Наконец, оба, почти одновременно, покачали головами.

— Нет, — сказал епископ. — Если бы Господь желал этого, мы бы ничего не узнали. Мы пришли бы сюда, а в деревне не осталось бы никого, кроме мертвецов. Или же, едва пойдя на то, что нам пойти пришлось, мы бы поняли, что этого делать нельзя — Господь указал бы нам верный путь и мы бы ушли по собственному разумению — по воле Господней, конечно же, но нам, казалось бы, что мы сами так решили. Итьен, Господь всё видит. Если мы здесь, и он не вмешался, значит, такова Его воля.

Итьен медленно кивнул и удивлённо вскинул брови — всё-таки, недаром этот человек стал епископом, его бесконечная мудрость, просто поражает!

Повозка, скрипя колёсами, добралась до цепи блокады, состоящей из воинов лорда и ополченцев. Длинные пики поднялись, удерживая людей на почтительном удалении. Они замерли. Грязные, усталые, измождённые и насмерть перепуганные люди. Но ни на ком, вроде бы, нет следов Гнева Господня. Что делать? Каковы их действия сейчас? Господи, подскажи!

И он подсказал, но не Итьену, видимо, разочаровавшись в нём.

Лорд выступил вперёд и замер, сложив руки на груди. К пикам, к самому острию одной из них, подошёл кряжистый, бородатый мужчина и, сняв шапку, поклонился — не так низко как следовало, но острие пики не позволило бы ему склониться ниже.

— Благородные господа, — скрипучим голосом говорит он. — Мы здоровы, чёрная смерть не коснулась нас. Мы здоровы, Господь уберёг нас от…

— Мы не знаем точно. — Рычит лорд. Его лицо полно решимости, нет ни капли жалости или сострадания, он не привык к таким эмоциям, видимо, для него они слишком сложны. — Никто не покинет деревни, пока зараза не уйдёт.

— Но господин! — Взвыл мужчина. — Если мы останемся, мы заболеем!

— Значит, такова воля Господня. — Склонив голову, отвечает лорд.

— Нет-нет! Нет, мы здоровы! Пропустите нас! — Он кричит и, отбросив пику, делает шаг вперёд.

Зря он так, пика поднимается и следует короткий удар. Острие вырывается из спины мужчины, крестьянин падает наземь, захлёбываясь кровью. С истошным визгом, к нему бросается женщина. Она склоняется над мертвецом вся в слезах, а потом вскакивает и в её руке блеснуло лезвие ножа. Она бросается на лорда — какой странный и безумный поступок, лезвие скрежещет по грудной пластине доспеха и лорд наносит свирепый удар кулаком. Его ладонь в латной перчатке — удар получается сокрушительным. Череп женщины проломило, словно спелую тыкву. Крестьяне мертвы. Наверное, это были муж и жена — теперь трое вцепились в них руками и истошно рыдают. Молодая высокая девушка, подросток и совсем маленькая девочка — сегодня они стали сиротами…

— Разворачивайтесь. — Гремит голос лорда. — Когда уйдёт зараза, вы все будете вольны остаться или уйти в другие сёла, но сейчас, никто не покинет этих холмов.

Они уходят, погрузив тела родителей на телегу. Никто не обернулся, никто кроме девушки, что минуту назад горько рыдала над телом своего отца. Итьен вздрогнул, перехватив её взгляд. Взгляд полный жгучей ненависти, какие наглые эти крестьяне! Один посмел возвысить голос на лорда своего, вторая кинулась на него с ножом! Просто безумие какое-то. Как они вообще посмели? Вся власть идёт от Бога и поднять руку на своего господина, всё равно, что поднять руку на самого Господа! А теперь ещё эта соплячка, сверкает глазищами полными гнева, всё-таки прав епископ — греховная скверна отравила всю эту деревню и за то покарал их Господь. А, как известно, чума не приходит сама по себе, ничто не происходит само по себе. И чума, лишь проявление воли Господа нашего, жестокое, но, видимо, оправданное наказание, за грехи человеческие…

Они пытались выбраться ещё не раз, в разных участках оцепления. Итьен не видел этих попыток, но лорду регулярно приносили донесения и потому он знал. Больно было это слышать. Ведь каждый раз людей пытавшихся уйти, становилось всё меньше и всё реже были попытки. Под конец, несколько крепких мужчин, пытались пойти с мечами и топорами против воинов лорда — их расстреляли из арбалетов, опасаясь заразиться чёрной смертью. Да, в каждом есть грех и Гнев Господень, может поразить любого. Тот, кто уже поражён, проклят навеки, но для других, не всё ещё потеряно — пока не коснутся они проклятых, пока не вдохнут воздух, коим они дышат. Господь милостив и потому, для тех, кто ещё может спастись, он даёт выбор. Не касайся проклятых, не будь с ними и у тебя есть шанс на Спасение, а если поразил тебя Господень Гнев — всё в твоих руках. Сможешь справиться с грехом, поразившим душу, и болезнь уйдёт, они не смогли. Жители деревни — никто из них не смог.

Итьен не знал, сколько уже они здесь. Он вышел за кольцо блокады и прошёл половину пути. Он остановился возле убранного поля пшеницы — они успели убрать поля, и тогда пришла болезнь.

Итьен замер там и не смог сделать больше ни шага. Он не боялся заразиться — его душа была чиста, в нём не было никакого греха, кроме первородного, от коего избавиться не сможет никто и никогда. Лишь после смерти, представ пред Господом, этот древний грех человеческий, будет смыт с души людской, на крылечке, на самой окраине, сидели они. Та девушка, полная греховной ненависти к служителям Господним. Она сидела на ступеньке, обняв маленькую девочку, видимо, свою сестру. Обе покрыты чёрными, гнойными струпьями — болезнь поразила их. На нижней ступеньке, лежал подросток. Его тело было полностью покрыто струпьями. Рубашки нет, только её обрывки треплет холодный ветер на худых плечах. Похоже, в порыве горячки, парень срывал с себя одежду — его пустые глаза обращены к небу. Парень мёртв, девушка подняла глаза, пустые, уставшие глаза мертвеца, она его заметила и в этих глазах полыхнула такая страшная ненависть, что Итьен вздрогнул всем телом, едва не упав на ровном месте.

Перекрестившись, шепча слова молитвы, он поспешил прочь — этот ужасный взгляд, будет преследовать его ещё долго…

Пошёл снег. Пушистый, мягкий снег. Призрачный свет звёзд отражался от снежинок, и ночь казалась воистину волшебной. Итьен покинул временное жильё, где спал на голом полу, как и положено монаху, был он в лишениях, страдая от холода и голода, спал среди простой солдатни.

Он стоял перед домом, и смотрел на тёмное небо с улыбкой. Это точно Знак. Итьен не сомневался — болезнь отступает. Господь смилостивился и если в деревне ещё есть живые, они выйдут к ним полностью здоровые, уже завтра или через пару дней. Ах! Бесконечна милость Господня!

Взгляд обратился к деревне на холме. Там кто-то двигался, какие-то высокие странные тени. Он вздрогнул, но не от холодного ветра, не от того, что снег падал за шиворот — кажется, у теней были красные глаза, демоны? Или ему просто, кажется? Наверное, показалось, дикий рёв пронёсся по окрестностям и тени ринулись вниз, к оцеплению. Он попятился — снег вздымался вверх десятками полос, сливаясь в одну сплошную завесу. И этот дикий рёв, снег перестал вздыматься вверх, он медленно падал вниз и в снежной пыли, он увидел их — жители деревни. Они стояли там. Невредимые, избавленные от страданий и болезни — Господь вернул их, или же, Итьен запнулся и упал. Кровь — они все в крови. Вся цепь воинов и ополченцев попятилась, страх обуял их всех. Лорд вышел вперёд, слышны команды, с лязгом закрывается забрало его шлема и Святое воинство готовится к схватке с демонами Ада, что отравили души проклятых жителей греховного села.

Итьен кое-как встал и вынужден был поспешно пригнуться — над головой пролетело изломанное тело лорда. Лорд ударился о стену временного сруба, упал наземь и больше не шевелится. Доспехи вмяты внутрь, шлем сплющило и кровавая каша истекает из прорезей шлема на его могучие плечи.

Итьен вновь повернулся к воинам — цепи больше нет. Их словно котят раскидывают в разные стороны, грязные, выпачканные в крови чудовища, что ещё вчера были простыми людьми, добрыми чадами Господними, а теперь…

Она возникла перед ним и замерла. Тот же дикий, злобный взгляд, та же страшная ненависть.

— Господи… — Он перекрестился и страшный удар, ломая рёбра, отправил его назад. Он ударился о стену и упал рядом с лордом. А она села на корточки, прямо перед ним.

— Господи? — Шипит девушка. — Где твой бог, скотина? Где он сейчас? Где он был, когда чёрная смерть косила нас, одного за другим, где он был, когда вы твари, обрекли нас на смерть? Где он был, когда пришли демоны? — Тонкие руки ухватили его за шиворот и встряхнули. Итьен застонал от боли. — Вы убили отца, вы убили мать, чёрная смерть забрала моего брата. — Её перекосило от ненависти и злобы, но из глаз сейчас текли слёзы. — Демон исцелил меня, Катрина — она была на моих руках, когда это случилось, ты видишь кровь, скотина? Я убила свою сестру, я выпила её кровь, я разорвала её на куски, словно дикий зверь! — Она выла от боли, от страшной душевной боли и, несмотря на то, что смерть была уже рядом, несмотря на то, что перед ним было чудовище навсегда потерянное для Господа, Итьен не мог не отозваться на её боль.

— Дитя, милостив Господь, хррр, всякое чадо Его, может быть прощено…

Она ответила злым, полным печали смехом и он увидел, как лезут из её рта клыки. Резкая боль в шее, жизнь уходит и слышно у самого уха, громкие глотки, да урчание довольством полное.

— Я, прощаю тебя… — Бормочет Итьен, понимая, что вот-вот отдаст Богу душу.

Клыки вышли из его шеи и окровавленное лицо вампира, видит он. Клыки втянулись, теперь это просто зубы, чуть заострённые, но на вид, обычные зубы.

— Так легко ты не умрёшь. — Шипит она.

Итьен чувствует острую боль в животе и падает наземь. Он приподнимается на локтях — в животе рваная рана, кишки наружу. Она стоит над ним, вся в крови — её душа отдана Дьяволу навсегда.

— Луиза. — Слышит Итьен. Всё как в тумане, снег продолжает падать, но уже не искрится, мир погружается в темноту — очень скоро, он умрёт.

Рядом с девушкой возникает другая фигура.

— Они все мертвы.

— Ещё не все. — Она смотрит на Итьена, впитывает каждый миг его мучительной смерти, каждое проявление боли. Но этого мало, он видит — девушка ждёт его криков, но их нет. Что-то хрустит, он смотрит вниз и тогда приходит боль — нога сломана так, что повисла на паре тонких лоскутов кожи и порванных мышц. Он не выдерживает и издаёт отчаянный вопль. Новый хруст — вторая нога, он орёт изо всех сил, мыслей уже нет, нет ничего, только пелена боли и её радостный смех.

— Луиза! Он монах, Господень человек! Кальяри!!! Немедленно прекрати это!

— Пошёл к чёрту! — Отвечает она, и тёмная фигура улетает прочь, от всего одного свирепого удара наотмашь. Она снова склоняется над ним. — А сейчас, мразь, ты позавидуешь мёртвым!

Он кричит без остановки — каменные пальцы, по кусочку, разрывают его на части…

11

— Да идут они нахуй! — Возмутился Король вампиров. — Я устал! У меня это, короче, дела. Королевские такие, что прям пиздец. Нет у меня времени, с этими типами базарить.

— Алексей! — Рыкнула девушка в очках, сидевшая в кресле по другую сторону столика, что нынче стоит в сей уютной квартире — новенький совсем. Тот, что стоят тут раньше, чудесным образом превратился в костёр, который, как сказал сам Король, соорудили на балконе злоумышленники, ворвавшиеся в его квартиру с преступными намерениями, когда он уходил в Краеведческий музей предаваться эстетическим наслаждениям. Наличие на балконе двух шприцев, царственный Носферус, объяснил тем же преступным намерением неизвестных злоумышленников.

Сейчас, король, расположившийся на диване в трико и настежь распахнутой рубашке, упрямо наклонил голову и решительно нахмурился, видимо, оценивая сложившуюся политическую ситуацию.

— Ебал я их в рот! Не охота мне. — Наконец, заявил он.

— Ты теперь Король вампиров! Ты обязан созвать Носферусов и провести Совет! Это должен делать каждый король. Ты должен быть в курсе дел, а они должны знать, что ты их король!

— Потом. Не сегодня.

— Ты вторую неделю так говоришь!

— Да? — Удивился Штык. Лена злобно зашипела. — Лен, не кипятись. Ну, раз обещал — да блять буду, стрелу организуем, пообщаемся, кому надо пиздюлей, кому там медаль, все дела. Но потом.

— Сегодня. Сейчас!

— Нет. У меня голова болит. И вообще, я король или где? Сказал — потом! Всё, это типа, постановление такое. Федеральный, ебать его в рыло, закон — сказал потом, значит хуй я на них всех, эээ, не, я не в том смысле. А что потом. Вот. Да не парься ты! Всё путём будет.

— Ты должен созвать Носферусов и выслушать их!

— Всем кому должен — прощаю. — Заявил Король. — Ну не охота мне. Завтра давай.

— В общем, так. — Лена поднялась на ноги и, сложив руки на груди, заявила. — Если ты не будешь выполнять своих обязательств как Король Вампиров, я не буду следить за нашими делами.

— Как это? Эй, Лен…

— Уеду в США жить. Куплю себе домик на берегу и иди вы все на… — Она смутилась, покраснела, кашлянув, заговорила вновь. — В общем, или ты и дальше бездельничаешь, время от времени выполняя прямые обязанности Короля, или тебе придётся каждый день возиться со счетами, поставщиками, торговцами, управлять всем нашим бизнесом самостоятельно.

— Соньку запрягу. — Буркнул Штык и замолчал, заметно смутившись.

— Вот именно. — Ехидно ухмыльнулась Лена. — Соня такого наворотит, что все, что я построила, рассыплется карточным домиком. Ещё раз — или ты работаешь иногда, или ты работаешь всегда.

— Ну, блин, Ленок, ты вообще выбора не оставила. — Проворчал Король.

— Выбор простой. Даже твой отсутствующий интеллект, с ним должен справиться.

— Вот хамить не надо, я всё-таки авторитетный пацан теперь, не просто Носератор, а реальный Папа, как в Крёстном Отце. В первой части. Вторая так, хуйня какая-то, а первая ваще заебись…

— Короче!

— Да понял, я понял, хули, не дурак, был бы дурак, не понял бы…

Дверь хлопнула, ветерок пронёсся по квартире, Лена исчезла без следа.

— Ебать пиздец! — Буркнул Король. — Не так я себе это дерьмо представлял, нет, ну что за хуйня? Почему Король тоже работать должен? Чё за беспредел? Ваще мир не справедлив. Эх…

Несколько минут, Король искренне горевал. Потом осмотрелся. Зал, в принципе вместительный, но все не поместятся. В подъезд их может? Поразмышлял на эту тему. Решил, что там будет неудобно, всё-таки, двадцать четыре морды, это не десять и даже не пятнадцать. На улицу их призывать, тоже не вариант — люди пугаться начнут. Опять же, не все солнечный свет уважают, некоторых начнёт корёжить, а всякого там колдовства не православного, как на острове было, под рукой нет. Значит, всё-таки, Лена права — надо ехать в тот заброшенный склад, адрес коего она первым делом на бумажке и написала. Вон, бумажка та, на столе лежит. И главное печатными буквами, бумажка плотная, ни порвать её на полезную бумажку, да и твердовата она для полезной, так сказать бумажки. Ни в косяк её закрутить — вообще непонятно зачем такие бумажки делают. Пользы ноль. Разве что писать на ней, а писать, это нам не надо, ибо всякая грамотность, от лукавого и есть это всё Зло, Штык ухмыльнулся по поводу сей интересной мысли, поковырялся в носу, вытер козявку о штанину и снова задумался.

— Нет, так-то склад, это да, идея хорошая. Но блин — зима! Я ж околею. Не, надо чёт другое.

Прикинул, подумал, покурил. Пошёл к холодильнику, не закрывая двери агрегата сего полезного, съел котлетку вкусную и тут неожиданно вспомнил! Ну, про то вспомнил, что ему встречу с Носраторами проводить срочно надо. И ведь не отвертеться. Эх, никакого понимаешь патриотизма в его клане даже близко. Вот что Лене стоило прийти и сказать, мол, да, мой Король, вы совершенно правы, идут они все лесом, а вы так притомились, давайте я вам лучше массаж сделаю, за водочкой сбегаю, и ежели захотите, массаж я вам и пониже и повыше и, эх, мечты-мечты.

Тяжко вздохнув, король взял телефон и набрал номер.

— Здравствуйте. — Сказали из трубки.

— Петрович, ты?

— Эм, Андрей Петрович, да, это я, а что вы…

— Слушай, Штык это…

— Ой!

— Да не, не парься. Нормально всё, ты меня ещё не видел ни разу, просто у нас Ленок по такой хуйне заморачивается…

— Я вас не знаю. — Пискнули из трубки, сильно напуганным голосом.

— Ты мне это брось. Не знаешь — узнаешь блять! Короче, не ссы, за герыч что через тебя по точкам раскидываем, ты не понтуйся, всё норм. Я по-другому по…

— Не правда! Никакого героина через меня ни того, господи, а если нас слушают?

— В смысле? — Удивился и не понял Король, иногда царственный, иногда трезвый.

— Вдруг нас уже слушает Госнарконтроль? Нет, нету у меня никакого героина, клянусь!

— Да не гони. Похуй, даже если слушают — мы ж вампиры, нам ваще всё похуй…

— Кто вы? — Голос на том конце стал холодный и слегка ошеломлённый.

— Вампиры. Нам вообще по… — Из телефона послышались гудки. — Не понял. — Сказал Король, почесав что-то внизу и снова набирая номер. — Э блять! Ты чё трубку бросил? Охуел?

— Послушайте, молодой человек, если продолжите баловаться, я сообщу людям Штыка, и вас найдёт и одному Богу известно, что они с вами потом сделают.

— Да блять — я и есть Штык!

— И вампир?

— Ну.

— До свидания.

В трубке снова гудки послышались.

Назвав трубку не хорошим словом, Штык решил было поехать и разобраться, а то совсем обнаглели. Это что ещё такое? В вампиров никто не верит! Безобразие!!!

Но когда обул второй ботинок и проверил наличие пистолетов в кобурах, вспомнил Лену — ругаться ведь будет, может даже матом. А то и правда, плюнет на всё движение и уедет к пиндосам, махиты всякие пить и, в лазурных, понимаешь, которые воды, плескаться и там, а попутно замышлять всякие нехорошие вещи, против России-матушки. А это всегда так бывает — уехал и всё, потерян человек. Был вот вроде человек, а потом раз! И пиндос теперь. А потом всё, не вернёшь уже человека на Родину, не нравится ему уже, что воды горячей летом нет, что дороги в ямах, что намусорено повсюду, что погода плохая и воруют все. Что тут скажешь? Негодяи и предатели. Но, увы, такова реальность этой жизни несправедливой и злобный яд пиндосии, разъедает чистый непорочный, местами образованный, дух отечественный, да, это всё конечно прекрасно, но что делать?

Штык присел на тумбочку для обуви. Закурил, глядя грустно на дверь, затянулся. Наклонил голову и хмыкнул — деревянная, обитая тёплой замшей, обычная такая дверь. Повернул голову — коридорчик, за ним зал, три комнаты. Немного мебели, телевизор там где-то стоит. На днях сегу купил, в Мортал Комбат поиграть — три раза Шкета победил, потом Шкет обиделся, бутылку забрал, сказал, что игра тупая в хлам, все козлы и мир вообще не хороший и домой уехал. Пришлось одному играть, а одному не интересно, Король вампиров тряхнул головой. Попытался вспомнить, о чём сначала думал. Не смог, снова посмотрел на дверь и покраснел весь гневно и вполне осознанно. На днях вот по телевизору видел, как какой-то рыжий мудак, купил себе самолёт. А этот мудак, просто откуда-то из правительства, мелкая сошка. И самолёт! Да с пилотом! Тут он задумался — не смог припомнить, пилот в комплекте шёл, как запаска или его потом купили? Дорого, наверное, пилоты они ж не бутылка газировки и где их продают, тоже так просто не узнаешь…

Снова глянул в сторону зала. Король вампиров, а живёт в квартире на три комнаты. Даже как-то неудобно. И самую малость стыдно. Какой он король-то? Где дворцы, понимаешь, наложницы всякие и вертолёты на крыше? Где? Хрен, нету. А с другой стороны, авторитетный человек сорящий деньгами направо и налево — не по-пацански как-то, правильный народ может не понять.

— Так, короче. В очко всё это. Там поразмыслим. А теперь, — топнул ногами, что б ботинки получше сели и поднялся. — Теперь к типам с Ястреба заглянем. Эти в вампиров верят.

Тут он был уверен абсолютно, потому как, общаясь с директором по поводу одного массового мероприятия для товарищей по клану, разговор Штык начал с того, что выпустил все клыки, какие были в наличии и зловеще сверкнул глазами. Бедняга директор немедленно согласился на все предложения, сделал хорошую скидку, положил перед ним листок с договором аренды на день и пошёл в закуток своего кабинета — не просто так конечно, штаны переодеть ему срочно понадобилось. Прохладно в тот день было — в сухих-то штанах околеть можно, так что тут никак, пришлось.

Штык спустился по лестнице, нашёл свою новенькую машину, купленную в честь нового своего статуса — неброское такое авто, одной иностранной компании, с вместительным салоном и крупными колёсами. Он, конечно, хотел бы что-нибудь другое, что-нибудь как на картинке — красное, способное очень быстрое ездить, местами гоночное, местами такое, что бы как из кино про будущее. Но местные дороги вносили свои ограничения в выбор автомобиля. Тут уж никак — или Нива или что-нибудь той же формации, но с иностранным названием. Собственно, Лена Ниву ему и купила. Вышел, покраснел, оскорбился, сказал, что все кругом нехорошие люди и потребовал вернуть это убожество в магазин. Лена ответила тем, что было крайне подло надо заметить, напомнила ему о двух предыдущих машинах, разбитых совершенно случайно. Он там не был виноват вообще никак, просто не повезло. В первом случае план оказался уж очень хороший, во втором, или план в первый раз был? Вспомнить не смог, открыл дверь, сел на мягкое сидение и улыбнулся — хорошая машина. Лена всё-таки увезла отечественное авто и на следующий день ему вручили вот эту красавицу. Правда, бензин жрёт как лошадь воду, но это всё уже детали и частности.

От нажатия кнопки, тихо заурчал мотор, и Штык нажал на газ.

Спустя двадцать минут, жест полосатой палки, заставил его остановиться на обочине.

— Ваши права.

— А представиться? — Буркнул Штык из окна. — Ты чё ваще за хер такой?

— Хм. — Сказал человек в неприличной одежде, хлопнул палкой по ладони и снова хмыкнул.

— На, вот мои права. — В окне появилась бумажка.

— Категория низковата, надо пересдать. — Нагло заявил этот человек стоящий на улице.

— А так?

— А так, всё прекрасно. — Человек взял вторую бумажку, козырнул и добавил. — Счастливого пути!

И едет джип иноземный дальше, портя внешность прекрасной Родины, своими сверкающими боками и мотором, который ломается редко. Весь он не русский, джип этот и некрещёный и вообще мерзость преступная. Однако так как приступ острого патриотизма уже почти закончился, Штык не стал обращать внимания на это безобразие и дальше себе поехал, по пути закурив сигаретку.

Вскоре он уже стоял в зале ресторана и наблюдал, как мускулистый охранник, вместе с хозяином ресторана, выводят прочь посетителей. Большинство ушли едва их попросили, некоторые возмутились, но присутствие охранника, габаритами немного напоминавшего взрослую гориллу, сильно помогало людям принять верное решение. Так же сильно им помогало виноватое лицо владельца и его почти что слёзные извинения, сопровождавшие их до самого выхода.

Однако одного гражданина, в сопровождении симпатичной дамы, данное обстоятельство никак не смутило. Худосочный, но стройный и не сильно пожилой господин, на охранника посмотрел с нескрываемым презрением, владельца ресторана не удостоил даже взгляда. Не вставая, прошипел.

— На хуй оба ушли. Я закончу ужин, выпью, пообщаюсь с девушкой, после чего, может быть, решу покинуть ваш сраный ресторан. — Мужчина сие сказал и улыбнулся даме, которая испуганно косилась на охранника. Тот от слов сего посетителя побагровел и навис над столом. Мужчина пригубил вино и добавил. — Мой отец, начальник УВД. А этот ресторан, единственное приличное заведение в городе, которое, пока что, мне нравится. Я ужинаю здесь регулярно, и если ты, сука перекачанная, хоть какой-то повод мне дашь, десять лет за торговлю героином, тебе обеспечены, если вообще из больницы выйдешь. А твоего хозяина проверками так заебут, что закроется ваш ебаный ресторан. Понял чмо?

Охранник был не чмо вовсе, но верные слова понимал с детства, ситуацию чуял как собака кровь и умел принимать верные решения, так что, хотя он и позеленел от злости, но всё же отступил и, глянув на Штыка, развёл руками, мол, я сделал всё, что было в моих силах.

— Не ссы братан. — Сказал Штык, махнув ему рукой, и двинулся к столику. — Всё понимаю, жена дети, всяких пидорасов щемить, оно тоже дело такое — на хуй надо, потом срок мотать. Согласись братуха? — Охранник уныло кивнул. — Не парься, ща всё будет. — Замер перед столом, заглянул в декольте девушки. Похвалил объём груди, подмигнул. Глянул на мужика, который уже красный от злобы и вот-вот начнёт звонить, кому надо, и говорить слова всякие, может даже сильно не хорошие.

— Чё ты крысишься? — Удивился Штык. — У бабы заебатые сиськи. Я её похвалил вообще-то. Нет, реально титьки охуенные, у меня даже встал. Веришь? Чё? Не веришь? Ща вот на стол положу блять, сразу поверишь. — Конечно, делать этого он не стал, опёрся рукой на стол и навис над парнем, повернувшись к девушке спиной. — Ты типок не быкуй в натуре, а то сам ужином станешь.

— Тебе пиздец. Я сейчас… — Сказал мужик, но тут с улыбкой незнакомого гражданина, вдруг начали происходить странные метаморфозы. Верхний клык удлинился и зловеще блеснул в свете ламп.

— Блять, щас, сорян в натуре. Тупняк какой-то, походу стояк тему перекрыл, ща. — Штык прикрыл глаза, напрягся и раз! Все четыре клыка вылезли с ясно слышимым щелчком. — Вишь? Фонял фука? Я этот блять, ну ты фонял. Фсё, ща. — Клыки со скрежетом залезли обратно. — Во, норм, короче, ноги в руки и съебал в ужасе, а то я может жрать хочу. А тут ты. Прикинь? Ну, чё думаешь?

— Аааа! — Вскрикнула девушка, отпрянув от стола и пальцев, которые от движения её, из декольте выскользнули и во второй раз сжали уже только воздух.

— Оп, извиняюсь, рефлекс. — Искренне попросил он прощения и ещё раз высказал слова восхищения, внушительным бюстом девушки.

Спустя минуту, парочка покидала ресторан. Девушка сердитая и фыркающая, парень бледный как смерть — он постоянно оборачивался и смотрел в лицо Штыка — только сейчас он обратил внимание, что зрачки его глаз сочного красного цвета…

— Во, заебок, ещё одного в истинную веру обратил, гы-гы. — Глянул на охранника и владельца ресторана, которые закрывали двери и завешивали шторы на окнах. Оба иногда оглядывались. Силач умело скрывал страх, а может не особо и боялся. А вот владелец ресторана, явно спешил убраться отсюда поскорее и постоянно потел, несмотря на довольно прохладную обстановку в помещении.

— Давно бы уже отопление сделал бы что ли. — Буркнул Штык, кутаясь в пуховик. Вздохнул тяжко — вот что за свинство? Король Вампиров! А в пуховике ходит. Прям как-то не солидно. Ладно, если бы просто авторитетный пацан, оно сойдёт ещё. Но он же почти Крёстный Отец! Нет, надо всё-таки что-то тут менять. Цепь надо золотую купить. Да, и перстень, золотой, конечно же. А ещё это, о! Позолота на пистолеты, вот это реально будет, сразу понятно — король! А не просто хер с горы, в зале появились несколько человек с кухни, быстро сдвинули столы, поставили на них немного еды, много бутылок и поспешно выскочили прочь — они не знали что он вампир, но знали что Штык, по сути, глава криминального мира в этом городе. Причём личность его окутана тайной и слухами — Лена распространяет, ибо, как она пояснила, его нежелание работать, создаёт общему делу весьма дурную славу. Его никто не знает, он не появляется нигде, остаётся в тени, да так ловко, что возникают сомнения, а он вообще есть этот Штык? И как с этим быть, Штык так и не придумал — работать у него аллергия, думать ему лень, так что возникла, на первый взгляд, не решаемая дилемма. Зато у них была Лена, и она легко придумала, как быть, более того — обратила его острую аллергию на любые виды работ, ему же на пользу. По городу тут же поползли страшные слухи.

Штык, вырезал сердце ещё живому стукачу, пожарил его на сковородке, на глазах жены стукача и съел это сердце даже без соли. Штык сломал ноги «крысе», забрал у парня того все деньги, не только наворованные, но и его личные, сжёг дом, изуродовал сестру и разбил машину — в общем, устроил показательную жестокую расправу, только что собаку не изнасиловал, а так сделал всё что мог.

В итоге, слухи сделали из него жестокого бандита, балансирующего на грани беспредела, причём с неизменной склонностью именно к беспределу.

Хлопнула задняя дверь, он остался один в зале ресторана. Осмотрелся, покивал, поворчал что-то, сел на стул. Ещё раз осмотрелся. Три красивые люстры, но они тут для красоты, освещение идёт в основном от плафонов, утопленных в потолок. Стены обшиты панелями, с виду они лакированное, из дорогого дерева и если не трогать, не отличишь. На деле там пластик, горит он от спички, за что пожарный инспектор всегда имеет копеечку другую на хлеб с маслом. Пол мраморный, тут владелец не поскупился, настоящие мраморные плиты, с красивым рисунком. Стулья удобные, столы накрыты скатертями, так что не видно, что они из дешёвого пластика на алюминиевых ножках. Накрыты бедненько, еда не элитная, обыкновенная, но водки много, так что сойдёт вполне. Нормально встретит авторитетную братву, они поедят, попьют, а они там почти не едят и не пьют.

— Вот блять! — Хлопнул он себя по лбу. — Они ж не мы, они жрать не могут как мы, бля, хуёво.

Взял трубку, набрал номер, стал разговаривать…

12

— Чё??? — Выдохнула Соня, садясь в кровати. — Ой! — Трубку бросила, с кровати соскочила — от неожиданности она так резко села, что… — Олежа! Оёй, Олеженька, ты живой? — Олег не реагирует, молча, капает кровью на ковёр из жестоко рассечённого лба. Батарея отопления всё ещё гудит — хорошо его приложило с движения того простого. Вот не вовремя он к ней, да целовать то, что чуть ниже шеи и такое на ощупь ещё мягкое… — Олег! Очнись! — Она хлопнула его по щеке. — Бляяяять!!! — Взвыла Соня, обнаружив, что у любимого человека, мало того что череп проломлен, так ещё и челюсть теперь болтается как на скотч приклеенная и ещё иногда так хрустит…

— Сонька! Отзовись ёпт. — Орёт телефон на кровати.

Соня села на пол. Глаза круглые и пустые. Едва шевеля рукой, взяла трубку.

— Алло бля! Король с тобой говорит. Ну, ты чё там потухла?

— Я, я его убиииилаааа… — Плачет Соня, из глаз хлещут слёзы.

— Кого? Чёт я не понял, ладно, в рот мента, убила — значит было за что. Хотя жаль, конечно, пацан к успеху шёл — ну, не свезло, хуй с ним. Сонь, тут короче такая тема…

На полу послышался стон, глаза девушки полыхнули надеждой, трубка полетела на пол.

— Аааа!!! — Хотел было сказать Олег, но в глазах двоилось, боль была страшной, а речевой аппарат кроме невнятного хрипа ничего издать и не сумел. Спустя мгновение, парень снова отключился и растянулся на полу. Соня, вся в слезах, кинулась к нему, подняла на руки как пушинку и бегом понесла в гараж, к машине. Едва вышла на улицу, стало очень холодно, какой-то прохожий лениво глянул в сторону её дома, запнулся, матюгнулся и замер, стоит теперь смотрит.

— Хули вылупился? — Рыкнула девушка, юркнув в гаражную дверь. Поспешно усадила Олега на заднее сидение и пулей метнулась обратно в дом — пусть и надо поторопиться, но всё-таки, голышом, да зимой, ладно, что не правильно поймут, но ведь холодно! Зима всё-таки, на полу трубка телефонная орёт матом. Глаза Сони сузились, она трубку подняла и зарычала. — Ты!!! Ты! Ты козёл ебучий, ты какого падла рваная… — Ну и там много всяких слов. Штык ответил только через минуту, к тому времени Соня уже оделась и, сунув телефон в нагрудный карман, бежала обратно в гараж.

— Это, ты там часом ничего ни попутала?

— Пошёл на хуй гондон! — Рыкнула Соня, не забыв поставить на голосовую связь. — Я из-за тебя выродка, чуть Олежку не прикончила! Ублюдок!

— Ну, блять, извиняюсь, хуле, короче, ладно, забыли. Понятно, стресс, баба ты, опять же ебанутая ты с детства ещё походу, да и я, признаю, чутка виноват, но…

— Забудь придурок! — Она завела мотор и вжала газ. Визжа шинами и вихляя в заносах, машина стремительно летела по городским улицам, в сторону ближайшей больницы.

— Соня! Ну, надо, очень. Я просто так стал бы тебе звонить? Никогда ж такого не было!

— Вчера, за пивом сгонять. Потому как тебе гондону в лом было спускаться в ларёк у дома.

— А, так это один раз было.

— И два дня назад. И неделю назад. Дважды, куда лезешь пидор под колёса??? — Прокричала в окно, но ехала быстро, так что услышал совсем другой человек и совсем другого пола.

— Ну, Сонь, ну поляну накрыть надо, чё я как обсос буду? Носраторы всё-таки, не быдло какое, реальные, авторитетные пацаны. И бабы. Бабы там тоже есть. Не, ты прикинь? Сонь, реально, у них тут, ну, у Носераторов, полный фашизм! Я охуел прям…

— Феминизм.

— Чё?

— Феминизм чмо тупое.

— Пошла на хуй, с хумизмом своим ебучим, короче! Сделаешь или Папа на тебя расстроится и пиздюлей пропишет, как руки дойдут?

— Только попробуй падла! Я тебя так…

— Да шучу я. Ну чё, Сонь? Премию выпишу. Ленке скажу, она выпишет.

— Хм. — Соня сбавила скорость, чтоб не сбить пешехода, высунулась в окно и устало махнула рукой — забыла, что именно пешеходу тому сказать хотела. Премия ей не помешала бы, пристройку Олежа к дому сделать хочет, не из бетона же её делать, надо как-то не слишком мажорствуя, но и не слишком бедно — мрамор там, красное дерево, по бедному, в общем. А поверх там сайдингом, чтоб не сильно выделяться и не провоцировать соседей на ночной поход к ней в огород в компании спичек и пары канистр бензина.

— Ну?

— Ладно, хуй с тобой…

— Всегда со мной. Хули! Тридцать три са…

Соня выключила трубку и прибавила газу — Олег пришёл в себя и опять начал стонать.

— Всё в порядке Олежа, мы в больницу едем, ты не шевелись там. — Он замычал, из глаз слёзы, боль, наверное, не шуточная. — Ты с лестницы упал. Лампочку вкручивал и упал. — Олег удивлённо вскинул брови, а в следующий миг, его глаза затуманились и он уснул. Теперь он отчётливо помнил, как цоколь лампы закоротило и, от неожиданности, он свалился с лестницы, да и ударился челюстью о тумбочку. И потом, в конце падения, головой об пол. Вот как бывает опасно по дому работать…

Над зоной в снегах потерянной, ветер снежную пыль несёт и голубей в ней не видать совсем — зима, голуби, где в город улетели, а где и передохли. Сибирь, тут всё сложно.

Стоит на воротах, гражданин в пятнистой форме. Курит не спеша, сигарету держа в кулаке, что б сильный и холодный ветер не погасил огонёк. Да смотрит он вдаль, взглядом грустным — на сутках сегодня он. Вот постоит сейчас тут, помёрзнет немного и в сторожку, а там спать. Ну, как только начальство разбежится по домам, сразу спать. По инструкции оно, конечно, не положено, но если спать хочется, почему бы и нет? К тому же, делать всё равно нечего. С вечера всё закрывается, зеки спят, охрана, частично тоже спит, только несколько человек, да три собаки дежурят, патрулируя местность и всё. Тут всегда так — ещё в СССР построили и спланировали, так что работать не особо сложно. Между зданием и забором, приличный участок чистой местности, даже машины там ставить запрещено — стоянка за забором, что было бы печально, если б рядом было бы хоть одно поселение, народ-то добрый здесь. Да вот денег у народа нет, а обходиться без еды не научились ещё — в этом отношении пока всё тоже очень сложно. Судя по действиям правительства, оно всеми силами движется именно в этом направлении, но пока что, особых успехов нет, народ, не понимая всей сложности экономической ситуации, всё равно и, надо заметить, совершенно наглым образом, продолжает хотеть кушать и более того! Те у кого, получается, кушают аж три раза в день! Безобразие — государственный курс инновационного развития коту под хвост. А вот если бы поддержали бы, перестали бы кушать, то глядишь и научились бы обходиться без еды. Но нет, всё равно они вероломно нарушают программу правительства, мысленный процесс товарища охранника оборвался, он стал смотреть на единственную дорогу, проложенную через километры снежных полей, отделявших учреждение закрытого типа, он ближайшего города. Ближайшего и, в общем-то, единственного на сто километров в любую сторону. Широка Россия-матушка, фигура, бредущая по дороге ещё далеко, так что охранник выбросил бычок и задумался о том же самом, но немного по-другому. Ему вдруг подумалось, что ведь эта мысленная цепочка, выстроенная в результате хронического недосыпания, низкой заработной платы, конкретно замёрзших ног и головы, да с голодухи — на ужин он только один пакет сублимированной лапши взял, так что придётся терпеть до ночи. Если сейчас съест, придётся до конца смены обходиться только кофеем, да свежим воздухом. Так что лучше потерпеть и как не в мочь станет, тогда и съест он свою несчастную лапшу.

Так вот, что если все эти мысли, вот что сейчас были, что если умозрительно он наткнулся на некую государственную тайну, заговор правительства, которое ставит эксперимент над всей страной? Допустим, в правительстве евреи, а это сто процентов, это все знают, так вот, что если они поставляют везде ГМО, которое мутирует людей, что бы те стали меньше кушать и смогли потом жить вообще без еды? Эксперимент в целях экономии, который позволит сделать из них послушных рабов, которым даже пища не нужна? Ух! А если книгу про это написать? Правда, он с ошибками пишет, да и не очень умеет — напишет бывает рапорт, а потом перечитать пытается, а оно никак — нихрена же не понятно! Вооот, нет, наверное, книга у него не получится.

А что если рассказ? Про этих жидов из власти. Там вон новый какой-то, морда чем-то Ваську напоминает — помер Васька давно, балкой в шахте задавило, прям у него на глазах. Шахтёром он тогда был, Васька постоянно прибегал, каждую смену — толстенький такой, с добрыми глазами и густой чёрной шерстью. Эх, хороший был крыс. Добрый, о! А что если как Лондон? Рассказы из шахты!

Он повернул голову, окинул взглядом здание тюрьмы — сразу вспомнились кадры военной хроники о бомбёжке немцами Сталинграда. Есть что-то общее, или про тюрьму написать? Про Смеющегося Вора, например. Ходит тут легенда такая. Мол, сидел много лет в одной камере старый вор в законе. Честным был вором, правильно жил, правильно руководил, в общем, эталон. Начальник тюрьмы один его не уважал — даже охранники уважали, а этот ни в какую, ненавидел он старого честного вора и с презрением на него смотрел. А потом случилось что-то, и посадили начальника тюрьмы, да сюда, да ещё и в камеру к вору. А вор как его увидел, так смеяться стал, что от смеха и умер. И с тех пор, в 12-ой камере, каждое третье утро, над одной из шконок, слышится весёлый хрипловатый смех — то душа старика, с неба заглядывает и, вспомнив начальника тюрьмы, хохочет…

Охранник покачал головой. Так себе легенда. Их тут всяких по тюрьме гуляет. Народу делать нечего, вот и сочиняют, человек, идущий по дороге, исчез. Как-то это подозрительно.

Он подошёл ближе к воротам и замер на месте — только что никого не было и раз! Мужик стоит. Морда каменная, обветренная, на голове фуражка огромная, погоны на плечах — такими убить можно, если хорошо размахнуться. Звёзды — с ладонь, взгляд хмурый, смотрит на него как на кучку кала…

Етит налево! Генерал!

Хм, а где сопровождение? Один пешком до тюрьмы? Бред же, о как, и не заметил сразу. Видать, задремал стоя — бывает с ним такое, раньше думал, что только с лошадьми так бывает, ан нет, с ним вот тоже, а он всё ж не конь, он же это…

— Гондон ты. — Заявил генерал.

— Так точно! — Козырнул охранник — привыкши уже, знакомы с повадками сего господина, и перечить нельзя, мстительный он сволочь, а так бы вот прекрасно было бы — заходит, а он ему в затылок с табельного пистолета…

— Открывай! — Рявкает генерал и за его спиной, из машины выходят граждане в дорогих пальто, тёмных очках, почему-то, даже лицами похожие. Встали у машин и смотрят — аж жутко стало.

Снова козырнул, в сторожку забежал — напарник встречает сочным храпом. Поспешно толкнул в плечо — увидит генерал, всё, кранты, премии лишат по-любому. Напарник не отреагировал, ладно, хрен с ним, самому бы не вляпаться. Друзья, конечно, вместе служат уже года три, но друзья друзьями, а премия куда как ценнее, ибо премия, из денег состоит, а друзья из мяса, которое никак и никуда. Нажал кнопку, двери поползли в сторону. Генерал, печатая шаг прямо к административной пристройке — ох сейчас там прилетит ребятам. Там-то уже час как все дрыхнут без задних ног. Вот какого его притащило с проверкой? И не предупредил никто, тоже беспредел. Всегда, всю жизнь о внезапных проверках предупреждают за неделю, а то и за месяц, а тут ни сном, ни духом, свинство…

Машины заехали внутрь, остановились. Мужики в очках на улицу больше не вылезают, но охранник от окна сторожки всё равно отошёл — он прям чувствовал, как они на него смотрят через стёкла машин. Так на него иногда Полкан смотрит — овчарка местная. Полкана сам начальник тренирует на особо провинившихся заключённых, знает Полкан кровь и знает, насколько лёгкая добыча человек — та ещё зверюга, взгляд как у самой Смерти…

Генерал в здание не зашёл, остановился у порога и стоит, смотрит на тюрьму. Странно как-то, прошла минута, другая, двери здания открылись. Начальник тюрьмы и три охранника вытянулись по стойке смирно, что-то гаркнул генерал и убежал один охранник, затем другой и так они по очереди бегают, а потом первый вернулся, своего подопечного оставил и снова убежал. Теперь на снегу стоит заключённый, в помятой робе, глаза стеклянные, замер и даже не дрожит на морозе, глаза у него пустые, лицо спокойное. Вообще чудеса какие-то. Охранник прилип к окну и стал смотреть. Вскоре, на улице собралось два десятка заключённых. Стоят в два ряда и у всех глаза пустые. Никто даже не шевелится. А затем начальник козыряет и в здание убежал, так вот почему он не уехал сегодня домой! Видать, знал про генерала и не проверка то вовсе, а что-то совсем другое.

Вдруг открылись ворота тюремного гаража. Со скрипом и шелестом, выезжает автозак.

Заключённые грузятся внутрь, генерал садится за руль и машина покидает тюрьму, за ней едут чёрные машины с генеральской охраной. Охранник закрывает ворота и, почёсывая затылок, смотрит на снег, где только что стояли машины. Охнув, выпучив глаза, выбегает наружу и замирает, чувствуя, как волосы встают дыбом — на снегу нет следов. Только от автозака. Ещё его следы есть, следы заключённых у гаража, следы генерала цепочкой тут идут, какая у генерала нога маленькая, да ещё и каблук на ботинке есть, такой тонкий совсем…

Он вернулся в сторожку, сел на стул. Закурил. В голове проносились разные мысли. Они сбивались в клубок, потом рассыпались и снова в клубок и снова рассыпаются. А потом, как вспышка!

— Жидо-масонский заговор! — Выдохнул он, поняв, наконец, что произошло. И ведь читал об этом! И по РЕН-ТВ про это говорили, а он всё смеялся, мол, идиотов понарожали, сердце пропустило удар, он похолодел изнутри — так это все, правда! И магические практики — потому следов на снегу и нету, и тайное мировое правительство, которое забирает людей на опыты и органы и, ох ты, Боже мой! Их на опыты забрали, а генерал — тайный некрещёный колдун жидо-масон!

Хм, а что если это марсиане? Читал он как-то, хороший роман, зарубежный весь, умных слов там много было, но суть вот прям в точку. И генерал никакой ни генерал — его давно убили и съели, а в его шкуре ходит марсианин! Ну, точно. Определённо, нужно написать книгу. И открыть людям глаза.

Он достал удостоверение из нагрудного кармана и открыл.

— Лившов. — Прочитал он свою фамилию и нахмурился решительно. После чего, он, чуть с хрипотцой, произнёс. — Это имя ещё не раз вспомнят — Земля не сдастся никогда!

Он закурил, уже решив всё для себя. Завтра же уволится и начнёт открывать людям глаза!

13

Штык выбросил пустую бутыль и грустно вздохнул — долго что-то. Уже и поспать успел и немножко выпить. Так, совсем чуть-чуть — буквально литр, а это вообще ни о чём. Тем более теперь, имея возможность мгновенно протрезветь в любую секунду.

Штык подошёл к окну, отдёрнул занавеску и выглянул. Уже темно, ночь там наступила. А Сони всё не видно. Вообще появится или нет? Тоже вопрос. Девушка она своенравная, по дороге проехала машина крайне неприятной внешности и крайне нехорошего содержания. В народе, автозаком прозвали, машину ту. Вестник, етит его, долгой и грустной командировки, в богом забытые края.

Машина развернулась на пустынном перекрёстке, чудом не сбила единственный горевший фонарь и вернулась к ресторану. Взревев двигателем и уйдя в коротким занос, кончившийся без порушения окружающей обстановки, машина остановилась на обочине. Из кабины выпрыгнула девушка в фиолетовом костюме, плотно облегавшем всю её фигуру, да с пышными розовыми волосами на голове. Подошла к грузовой части машины, открыла дверь и двинулась к дверям ресторана. Туда же побежал и Штык, радостно потирая руки — всё-таки приехала, да не одна! Как заказывал!

Свернул засов, открыл нараспашку и вместе с ледяным воздухом зимним, в комнату вошла девушка. Не здороваясь и не оглядываясь, двинулась к столу, взяла бутылку и залпом выпила её на треть. Потом похрустела огурчиком и на него стала злобно смотреть.

— Чё? — Несколько смутился Штык и посторонился, пропуская внутрь вереницу людей в тюремной одежде. Впрочем, сильно сказано, конечно — в тюрьмах одежды нынче нет, всё украдено и давно продано. Так что вереница сия была одета преимущественно в спортивные костюмы разных фирм, фаворитом среди коих стал общенародный Адидас.

— Хули чё? — Рыкнула девушка, дожевав малосольный огурчик. — Я Олежку чуть не грохнула! Ты завязывай с такой поеботой. Как-то или нахуй такие дебильные идеи или заранее предупреждай, что очередной шизоидный бред в трубку выблюешь.

— Э! Попутала что ли? Чё так дерзко базаришь? Я ж король как-никак! — Возмутился Штык. Потом выглянул на улицу, вроде все зашли. Дверь закрыл, глянул — стоят у стены двумя рядами, да по стойке смирно. — Эм, Сонь, а чё за херня с ними?

— Зомбанула я их. — Соня ещё водки хлебнула, встряхнулась и добавила. — Меня короче ломало их держать в контроле всю дорогу, ну, я им память и почикала.

— Чего? Чёт я не понял.

— Хули ты не понял? — Рассердилась девушка, топнув ножкой. — Стёрла я им нахуй память. Всё, это куски мяса. У них одна установка — торчать на месте, не срать не ссать, терпеть. Ещё с неделю так, потом если кто выживет, как младенец будет. Сечёшь?

— А, теперь понял, кажись, проблемы были?

— Были. — Кивнула Соня. — Один гондон штопанный с утра позвонил и с Олежкой несчастный случай произошёл. Имя того гондона назвать или сам в курсе?

Штык буркнул что-то нечленораздельное и, сложив руки на груди, прислонился спиной к дверям.

— Ладно, я к Олегу, контролировать, что б ему там ничего левого не пришили, а то хуй их знает, наши блять коновалы, из них лепилы, как из меня блядская балерина. А других и нет, вот дерьмо же в нашей стране творится Штык — полное дерьмо. — У дверей остановилась и добавила. — Я тачку попользую пока, утром на трассе брошу. Хуесосы с зоны меня не видели, я им иллюзию втюхала нормальную такую, чисто в мозгах, ну сам понимаешь, телепатия, вся херня. Короче, пусть расскажут потом другим мусорам — мальца в дурке потусуют, гы-гы.

— Гы. — Согласился Штык, закрывая дверь за девушкой. Потом подошёл к привезённым людям. Глаза пустые, смотрят прямо, не шевелятся, дышат размеренно, как-то автоматически. Пожав плечами, Штык врезал одному под дых и стал на него смотреть. Парень дёрнулся, немного согнулся, но тут же выпрямился и выровнял дыхание. Глаза такие же пустые, даже не моргнул. — Да, в натуре, тупо мясо.

Кивнув довольно, он вернулся к столу, закурил, глаза зажмурил и недовольно поморщился — не любил он это дело, трезветь опять придётся, столько водки зря перевёл! Но ничего не поделаешь — работа есть работа. И всё-таки, есть в этом какой-то особо извращённый юмор самой судьбы — Король, повелитель всех вампиров на Земле и что? А всё равно обязан работать! Свинство какое-то…

Встряхнувшись, он приготовился созвать Носферусов, активировать Печать Короля, взял телефон, набрал номер. Спустя полминуты гудки сменились недовольным матерным ворчанием.

— Соня блять! — Рявкнул Штык. — Как с королём опять базаришь? Ваще попутала?

— Иди нахер мудло тупое!

— Не знаю я сколько время. Сука тупая, короче. Я чё звоню опять. По кодексу всё?

— Чё? Ты о чём вообще? Ай, твою мать…

— Чё такое?

— Мусора бампером помяла, о бля! Они за мной теперь едут…

— А, ну это понятно, развлекайся, я не про то вообще, Сонь?

— Да тут я, чё надо?

— Мясо — они там, ну, по кодексу нашему или ты так, кто первый попался?

— Да, по кодексу всё, там насильники, убийцы, коммунист один…

— Что? Коммунист?

— Не люблю я их. Мутные они какие-то.

Штык глянул на стройные ряды людей, лишённых всей памяти, кроме самой простейшей.

— Всё? А то я тут занята малёха, надо зомбануть мусорков, а то до больницы хуй доеду.

— Да Сонь, нормуль всё, ты… — В трубке гудки послышались. Штык снова на пленных посмотрел — интересно, кто из них коммунист? И сколько из них сюда приехали, потому что Соне не понравилось то, что она увидела в их мыслях или воспоминаниях? Впрочем, уже не важно, ситуация срочная, что, теперь из-за не пойми кого отменять всё? Да и Ленка разорётся. А людей много, их вон, 6 миллиардов уже — плюнуть негде, обязательно кому-нибудь в глаз попадёшь. Вот, меньше народу, больше кислорода и меньше помоев сливается в пресноводные реки, ага, так, печать.

Он приложил ладонь к груди, вспомнил, что ему рассказывала Лена, и сосредоточился, пытаясь воззвать к магическому нечто, что теперь заключено в его теле. Нечто откликнулось сразу, вопреки уверениям Лены, что ему придётся трудно и с первого раза может не получиться. Причём откликнулась не так, как ожидалось.

— Здравствуйте, ваше высочество.

— Ага, здорово… — Пробормотал Штык, глядя на тёмную фигуру рядом с собой. Фигура переливалась волнами черноватого дыма и в целом повторяла очертания человеческого тела.

— Рад познакомиться с вами. — Фигура склонила спину в поклоне.

— Ну и я типа, блять, ты кто такой вообще?

— Я — дополнение внесённое в Печать Короля, почтенными Колдунами.

Штык помолчал, покивал, сказал нехорошее слово, выпил водки. Прислушался к себе, понял, что мало и ещё выпил, после чего закурил, глядя на фигуру из чего-то чёрного и тягучего.

— Дополнение?

— Да, вы хотите знать зачем?

— Ну, базару нет. А то я чёт чутка прихуел. Я ж думал, там, пальнёт что-нибудь, дымки там какие-нибудь, огоньки разноцветные и хуяк! Те черти, ну, Носераторы, тут появятся, а тут ты появился.

— Я буду разъяснять Носферусам ваши слова. Те, что они не смогут понять.

— А! — Штык взмахнул рукой, чуть бычком себе в глаз не попал и сказал. — Так ты этот — переводчик! Ну, ваще так правильно, ага, я ж только по-русски, других языков не знаю.

— Все Носферусы, так или иначе, понимают русский язык.

— Не понял. А ты тогда нахуй обосрался?

— Дело в вашей лексике, она не всегда…

— Лекса, что? Чёт я не догоняю.

— Не переживайте, просто не обращайте внимания и призывайте Носферусов. Я буду рядом.

Штык докурил, пожал плечами и снова прикрыл глаза. На этот раз всё пошло так, как и ожидалось. Штык ощутил странное тепло в груди, потом сквозь закрытые веки, он увидел яркий свет и открыл глаза. Над столом пронёсся яркий шар и разделился на множество ярких огоньков. Все они зависли над столом, слабо мерцая. Всё так, как и говорила Лена. Теперь остаётся ждать — все Носферусы получили вызов, перед каждым сейчас такой же огонёк. Им нужно лишь коснуться его рукой и магия перенесёт их сюда, в эту комнату. Ждать долго не пришлось. Один из огоньков потух и перед столом просто из ничего возник громадный волосатый мужик, злобными маленькими глазками глянув сначала на стол, заставленный питьём и едой, а затем на Короля.

— Гы-гы. — До ушей ухмыльнулся Штык.

— Король рад видеть вас, присаживайтесь. — Сказал переводчик магического смысла.

— А? — Штык завертел головой, увидел призрачное существо и проворчал. — Блять, мужик, я ж так от инфаркта сдохну нахуй, ты хоть это, ну, не знаю, ты там вон встань, что б тебя видно было.

Указал на левый край стола и призрак чёрного цвета мгновенно оказался точно в указанном месте.

— Я хуею. — Качая головой, произнёс Штык.

— Король выражает своё удивление. — Пояснил призрак для первого прибывшего Носферуса.

Упомянутый король, мрачно и хмуро глянул снова на призрака, заподозрив того в некой издёвке, но так как у призрака не было лица, а руки зачем-то слились с торсом, своим подозрениям доказательств не нашёл. Спустя мгновение, ещё один огонёк исчез, и из воздуха возникла невысокая девушка с гордым, симпатичным лицом, в строгом деловом костюме.

— О! Бля! — Штык подскочил со своего места, подбежал к стулу ближайшему и, отодвинув его, обратился к Носферусу Джулиане. — Кис, падай! Реально, в натуре, блять буду, я вот чисто ради тебя так охуенно заморочился. Давай, падай, не стремайся, всё пиздато будет, отвечаю!

Девушка нахмурилась, взгляд её скользнул по местности и остановился на фигуре призрака.

— Король, — пояснил призрак, повернув свою безглазую голову к явно удивлённой девушке, — несказанно рад вашему появлению. Он предлагает вам занять место за этим прекрасным столом, по правую руку от него, чем он выражает вам своё почтение и уважение, а так же, Король указывает вам, на то, что именно ваше присутствие заставило его так тщательно подготовиться к встрече с Носферусами всех вампирских кланов. Носферус Джулиана, присаживайтесь, место по правую руку от Короля, по праву является только вашим.

Некоторое время царила тишина. Потом Джулиана заговорила.

— Я удивлена. Что ж, благодарю. — И подошла к столу.

Штык подвинул стул, девушка села, коротко и с достоинством ему кивнув. Штык шагнул в сторону, задумчиво почесал затылок. На призрака глянул.

— Ни хуя я не понял, чё за пургу ты там нёс.

Призрак не отозвался — он разъяснял речь Короля, но лишь ту, что касалась гостей.

Вскоре огоньки начали затухать один за другим и все Носферусы всех вампирских кланов собрались в комнате. Все они сели за стол и замерли, глядя прямо перед собой. Король должен был начать эту встречу своим первым, самым важным словом…

— Эй! Ты, патлатый, который. — Крикнул Штык, сделав взмах рукой. Все головы повернулись к Королю, который, почему-то, стоял за столом уже несколько минут и садиться не собирался. — Да бля, не вы все, а вон тот хуй белобрысый, да, ты. Слышь, ты часом не пидор?

Мужчина покраснел до корней волос, сжал кулаки до хруста, но промолчал. Заговорил призрак, решив, что данный Носферус не до конца понял вопрос.

— Король, желает знать, не являетесь ли вы, Носферус Вирту, практикующим поклонником не традиционных для вашего пола связей сексуального характера.

— Ррр! — Сказал Вирту грозно, но всё же совладал с собой и отрицательно мотнул головой — говорить он сейчас не мог, так как активно скрипел зубами и захлёбывался бешенством.

— Ну, норм, чё? Ваще заебись. Ты братух не парься, сам понимаешь, авторитет все дела, а у тебя ебало такое, что прям пиздец. Да и прикид — хуй знает, так-то пацан ты вроде правильный, а вдруг? И хули тогда делать-то? Зашквар ведь сразу. Так что ты давай, не гони братуха, всё путём.

Последовало несколько секунд недоумённой, а кое-где и злобной тишины — некоторые Носферусы прекрасно понимали речь своего нового короля. Однако призрак всё равно пояснил.

— Король доволен, он выражает вам своё уважение и просит прощения, указывая на то, что вы и сами должны понимать, как это неподобающе для него, сидеть за одним столом с человеком нетрадиционных сексуальных взглядов. Его могут неправильно понять, сделав ошибочные выводы. Но он просит вас не переживать по этому поводу и ещё раз приносит свои извинения.

— Чёт больно заковыристо базаришь. — Буркнул Штык.

— Я всего лишь стараюсь максимально понятно передать присутствующим Носферусам то, что вы хотели выразить своей речью. — Невозмутимо ответил призрак.

Штык проворчал что-то непонятно и снова заговорил, обращаясь к Носферусам.

— Так, ясно всё. Но это, пацаны, не в обиду сказано будет, но это, пацаны, вы тут все правильные?

— Превосходно! Но королю хотелось бы, естественно, ничем не оскорбив вас, узнать все ли вы придерживаетесь стандартных и общечеловеческих ценностей?

— Мы вампиры. — Рыкнуло сразу несколько голосов.

— И чё? — Не согласился король. — Вон, менты — тоже человеки. А блять менты! Так что не надо тут гнать тоже. Короче! Пацаны здесь правильные? Чертей и прочей хуйни нет?

Призрак открыл было то, что ему заменяло рот, дабы разъяснить сию речь, но вампиры дружно ответили злобным рыком и единой вспышкой свирепого гнева в своих глазах.

— Они поняли вас. — Обратился призрак к королю.

— Да вижу, походу перегнул я, вон, зырь как окрысились. В натуре, как в фильме ужасов, щас прыгать по стенам начнут и меня жрать, гы. — Застолье ответило гробовой тишиной. Штык сел и, кашлянув, сказал. — В общем, если где попутал или ещё чё, то извиняюсь народ, в натуре, без пизды, сорян братва. Короче, тема такая. Вон туда хавальники поворачивайте. Вон, куда рукой показываю.

Все повернулись к двум рядам недавних заключённых, потом удивлённо вскинув брови, как один повернулись обратно и стали вопросительно на него смотреть.

— Чё вылупились? На пожрать я их припёр. Чисто для вас, я-то похавал уже, не надо мне. Ну, а для вас я типа поляну накрыл. Какой косяк если был, то вот, хавайте на халяву и забыли. Фирштейн?

В полной тишине, вампиры смотрели на него, а потом, самый огромный из всех, ростом метра этак два, поднялся и широким шагом направился к приготовленным жертвам. Он протянул руку, и невидимая сила бросила в его ладонь высокого парня в спортивном костюме, надетом на голое тело.

Мгновение и обескровленное тело было выброшено к стене, небрежным жестом могучей руки.

Спустя пару секунд дар Короля приняли все прибывшие Носферусы. У стены образовался плотный штабель из двадцати четырёх мертвецов, с криминальным прошлым и никаким будущим.

— Ну, норм. Похавали, теперь побазарим. — Сказал Король, дождавшись, когда все усядутся за стол и, убедившись, что лица Носферусов слегка изменились. Не так что бы все сразу его уважать и искренне любить начали, но гнев и раздражение в их глазах, заметно снизили свой градус.

— Король доволен тем, что ужин вам понравился и предлагает приступить к совещанию.

— А чё? Я что ль не понятно щас сказал? — Удивился Король, глянув на призрака.

— Не все поняли. — Ответил призрак. — Ваша речь, скажем так, слегка экстравагантна.

— Чё? Экстра, блять, чё это за хуйня?

— Ваша речь уникальна, она особенная. — Поспешил пояснить призрак.

— А… — Штык помолчал, кивнул и сказал. — Не, ну, так-то да. Хули! Я ж реальный перец, оно так и должно быть. Так, короче, базара-вокзал, похуй, проехали. Давай братва, чё там у кого наболело.

— Король заверяет вас, что все, что было прежде, не имеет особого значения, и предлагает озвучить насущные проблемы, с целью дискуссионного поиска пути, для их верного решения.

Вампиры молчат, задумчиво так. Штык тоже молчит, но как-то растерянно.

— Эй. — Говорит король, снова глянув на призрака, на этот раз хмуро. — Слышь, а я разве так сказал?

— Нет, сказали вы не так. Но имели ввиду, именно это.

— Серьёзно?

— Да, совершенно серьёзно.

— Надо же… — Удивился Штык, поражённый своим умом и ораторскими способностями.

Спустя мгновение, из-за стола поднялся прекрасно и органично сложенный великан и коротко кивнув, обратился к королю.

— Вы позволите? — Штык в ответ махнул рукой — он всё ещё был несколько ошеломлён тем, как умело и сложно умеет строить свою речь. Как раньше не заметил? Всё-таки, эта говорящая штуковина из печати, совсем не плохой дополнительный обвес на местную магию. — Что ж, раз уж мы начинаем, я сообщу о нашей, неожиданно возникшей проблеме. Хотя вынужден признать, что мы могли предсказать возникновение проблемы, но, увы. — Он развёл руками, словно извиняясь, и вскоре заговорил вновь. — Мой король, я Оутлан. Носферус клана Атлантов…

— А? Чего? Атлантов?

— Да, мой король. И в нашем городе…

— Да ну нахуй! — Штык выпучил глаза и даже к столу наклонился. — Да ты пиздишь!

— Я не совсем понимаю…

— Охуеть! — Штык хлопнул ладонью по столу. — Нет, реально, Атлантида, вся хуйня?

— Я…

— Как вот по РЕН ТВ? Бля, — Штык повернулся к Носферусу Кровавых Нитей и шокировано выдохнул. — Жучка, ты прикинь! Атлантида существует! Пиздец!

«Жучка», ответила зубным скрежетом и хриплым голосом добавила.

— Мой король, меня зовут Джулиана.

— Да похуй. — Отмахнулся Король, а на лице Носферуса Джулиана проступили вены и тут же засветились алым светом. Девушка с большим трудом взяла себя в руки, обрела прежний вид. — Народ, в натуре, я короче извиняюсь, просто, блять! Вы сами посудите! — Он показал рукой на Носферуса Роа. — Вот он, злоебучий неандерталец! Жучка всякие нитки из всех щелей выпускает, а тут ещё и Атлантида! Я ваще с вас хуею народ. А ещё блять эльфы есть. Тоже пиздец конкретный. И гномы. Я видел одного, такой хуй метр с кепкой, а плечи во! — И показал двумя руками, что-то метра на полтора вширь. На него все смотрят, молчание царит в заведенье этом, что собранья местом стало, для лидеров всех вампирских кланов какие существуют на этой планете, Штык кашлянул смущённо. — Это, ты давай братан, базарь. Я так, чисто шок типа, но нихуя такого, всё норм, в натуре. Отвечаю.

— Король извиняется за свою излишне эмоциональную реакцию и уверяет вас, что это ничего не значит, вы можете продолжать свою речь уважаемый Носферус Оутлан.

— Во! Вот так я и сказал — блять буду, реальный ты перец, хуй тебя знает, что ты за хуйня такая. Но в натуре, хуйня ты реальная. Полезное ты, непонятное нихрена что ты там такое…

— Я — Дух Сил. Призрак, если хотите.

— Так-то похуй конечно, но да, норм, гы, душара бля. — Король рассмеялся, снова кашлянул, сложил руки на коленках, потом вытащил сигарету, прикурил. — Чё? — Спросил он у молчаливых Носферусов.

— Итак. — Проговорил Оутлан, сузив глаза, в гневе, что сдержать ему стоило не малых усилий, к подобному поведению высоких особо, никто из них не привык. — В нашем городе, возникла серьёзная проблема. Начальник одного из полицейских участков, предпринял слишком активные поиски и сумел обнаружить одно из тел, осушенное вампиром моего клана. Как вы знаете, нам нет нужды убивать свою жертву, мы можем…

— Охуенно братан. — Кивнул Штык, выпустив струйку дыма. — Я на самом деле, ваще не в курсе, но реально пиздатая тема. А то так трупаки повсюду валяться будут, а оно надо?

Призрак промолчал на этот раз — не дожидаясь «перевода», Оутлан продолжил речь, с хрустом сжав кулаки. Глаза остальных превратились в щелки — они вдруг поняли, что собирая их, Король даже не потрудился выяснить, что из себя представляют вампирские кланы.

— Выпивая кровь мы, иногда, не можем сдержаться, и наша жертва погибает. В этот раз случилось так же, один из нас допустил оплошность…

— Это херово братан. В натуре не попёрло. — Согласился Штык, грубо прервав речь Носферуса, который помнил времена, когда вампирские кланы можно было пересчитать по пальцам одной руки. — Слушай короче, как разрулить вопрос. Пацану, за косяк, по ебалу херани, раза три, желательно битой. Будет разбухать не в тему — зови, прихвачу Шкета, Зверя подтянем, нахуярим пацанчика этого так, что мама не узнает. В другой раз тупить не будет.

Призрак колыхнулся в воздухе и заговорил, сочтя нужным дать пояснения речи Короля.

— Король выражает сожаление и сочувствие по поводу этого неприятного инцидента. Так же он считает, что к провинившемуся члену вашего клана, необходимо применить физическое наказание. Не слишком болезненное, но достаточно травматичное, что бы подобных ошибок, он более не совершал. В случае если вы не способны наказать своего подчинённого самостоятельно, Король обещает своё личное участие в наказании провинившегося вампира, а так же гарантирует поддержку своих ближайших соратников, что сделает наказание неотвратимым и в меру жестоким. Так же, король не сомневается, что данное наказание, возымеет абсолютный эффект и ваш подчинённый, навсегда запомнив его, никогда более не повторит своих досадных ошибок.

Пару секунд было тихо, потом Штык кашлянул и сказал.

— Бля. Слышь, душара из Сил этих который, нет оно конечно красиво, длинно, ты щас сказал. Но, бля, по-моему, если это всё как-то короче говорить, ну, типа время экономит, врубаешься?

— Ваше высочество, мои слова не для вас, я не пытаюсь вас учить, я лишь разъясняю ваши слова.

— Ну ладно, чё…

— Я могу говорить? — Проворчал тут Оутлан.

— Да говори, чё те мешает? Ни чё не мешает. Давай, чё у тебя там ещё стряслось?

— Тело человека было обнаружено, развернули масштабное расследование. Начальник участка, подобрался слишком близко. Он может создать нам некоторые проблемы. Мы просим разрешения…

— Да завалите вы его нахуй и всё. Меньше мусоров, легче народу. Нахуй ты ваще за эту тему базаришь? Я те чё блять, нянька что ли? Давай, не отвлекай Папу за ебучий пустяк. Пацанчику ебальник конкретно распечатать, мусора на перо посадить, всё, базар окончен.

— Король предлагает вам убить человека, который создаёт вам проблемы. И указывает вам на то, что данная проблема явно не соответствует тому уровню, на котором вы пытаетесь её решить. Подобные вопросы, должны решаться вашим кланом самостоятельно, Король не желает заниматься мелкими неурядицами подобного рода. Он просит больше не беспокоить его такими вопросами.

— Чё эт просит? Я ж король! Я это, приказываю я, короче. Мелкое говно — нахуй! Вкурили?

— Это приказ короля, отныне все простые проблемы, кланы решают самостоятельно. Вам понятно?

Носферусы ответили гробовым молчанием.

— Чё блять не так? — Буркнул Король, подозревая, что сделал что-то не то или его не совсем хорошо поняли. Что бы вопрос прозвучал доступнее, он выпучил глаза и распустил пальцы веером.

Великан сел на место, недовольно хмурясь, вместо него поднялся на ноги серокожий мужик с острыми ушами, напоминавший Носферату. Поправил складки своего чёрного балахона и заговорил.

— Ночные Странники, Носферус Карин. Я хотела…

— О бля! Ты баба что ли? — Удивился Король. Головой покачал. — Охуеть, а с виду мужик мужиком, не, в натуре, прям реально. — На него многие смотрят и взгляды их злобой горят, причём почти с самого начала встречи. Король смущённо развёл руками. — Нет, ну вы же сами видите. Ну вы гляньте — да хуй скажешь, что баба. Ебало пиздец, титек хуй, сама как вешалка, ну в натуре мужик. Я-то откуда знал? Вот, охуеол слегонца, как бы, ладно, проехали. Чё там у тебя?

Карин зашипела злобно, продемонстрировала серьёзный арсенал клыков, но совладав с собой, вновь обратилась к королю, отведя свой взбешённый взгляд в сторону.

— Одно из наших древних хранилищ, было разорено. Пещера, находившаяся на глубине пятисот метров в скальных породах, опустела полностью. Украдено всё до последней монеты. В стене пещеры обнаружился заваленный туннель. Мы раскопали его и прошли по нему. Было ещё несколько завалов, разобрав и их, мы вышли к передовой заставе гномьей шахты…

— Гы-гы.

Несколько секунд Карин угрюмо молчала. Потом сжала кулаки и зашипела.

— Что смешного в моих словах?

— А? Так это, ну, — Штык смутился, кашлянул. Потом, от смеха всколыхнувшись весь и сразу, сказал он так, — ой бля не могу! Пиздец ржачная хуйня! — И, придерживая живот одной рукой, оглушительно рассмеялся. Спустя мгновение, не обнаружив поддержки или одобрения, а лишь злые и недоумевающие взгляды Носферусов, он смутился и, кашлянув, произнёс. — Это, народ, извиняйте в натуре. Просто это пиздец прям — реально сидим за столом, блять, вампиры, гы-гы, и про гномов базарим. Смешно же… — У кого-то щека дёрнулась, кто-то нахмурился ещё сильнее, Штык снова смущённо кашлянул. — Ладно, народ, я не в том смысле. Ну, бля, не привык я её к вашему сраному фентези. Реально я ещё не до конца вкурил что вампир, а тут блять гномы! Ёбнуться же можно, согласись? — Повернул голову направо. — Жучка, согласись, в натуре стрёмная это хуйня какая-то.

— Меня зовут Джулиана! — Рявкнула Носферус Кровавых Нитей.

— Да я понял. Я просто хуй выговорю. Имя у тебя пиздец, да ещё и пиндосское…

— Арррр!!!

— Эй! Я ж не в обиду, в натуре. Чисто как есть сказал, бля, ну извиняй, чё? Я ж не знал что ты нервная такая. Мож ПМС у тебя там или ещё чё, ладно. Катюха, давай, чё там случилось-то?

И на Карин смотрит. Она секунду молчала, потом дошло что это её в «Катюху» сейчас переименовали, и оскалила все свои клыки, да глаза бешеные стали, рычит — жуть просто.

— Пиздец, — признался Штык, схватившись за сердце. — Киса, ты просто нечто. Я ж отвечаю, чуть не обосрался с твоей улыбки. Как прикинул, ночью такое увижу — всё, кони в раз двину. Не, в принципе, норм, чё? Только Катюх, ты это, не улыбайся, лыба у тебя пиздец прям. Но не в обиду конечно, я ж понимаю — хули? Родилась такая, бывает, сочувствую в натуре…

— Вампиры не рождаются тупой ты идиот! — Прошипела Карин и, осознав, что сейчас сказала, резко выпрямилась, даже чуть побледнела, потом медленно, аж позвоночник захрустел от сопротивления, склонилась в поклоне. — Прошу прощения мой король, я не должна была так говорить…

— Да похуям, кис, не забивай голову. Давай, чё там штангисты натворили.

— Штангисты?

— Гы-гы. — Кивнул им Штык, но шутку никто не понял, и он удивлённо развёл руками. — Да вы чё народ? Ну, видели же, плечи какие у них перекачанные. Реал штангисты-недомерки. Гы-гы.

Никто не поддержал, даже улыбок нет. Штык махнул рукой и оскорблённый до глубины души предложил Катюхе, продолжить свою речь.

— Моё имя Карин!

— Да я понял, Катюх, ты не отвлекайся, чё там случилось?

Пошипев что-то невнятное, девушка с внешностью почти как в кино про Дракулу, продолжила.

— Мы потребовали вернуть украденное. — Она сжала тонкие губы и гневно напряглась, казалось, вот-вот кому-то ноги выдернет, причём с особой жестокостью. — Гномы заявили, что ничего про это не знают и предложили нам немедленно убираться. Нам стоило большого труда не поубивать наглецов на месте и забрать своё с их мёртвых тел. — Она глубоко вздохнула и спустя несколько секунд, холодным, каким-то официальным тоном, добавила. — Клан Ночных Странников, со всем возможным уважением, просит Короля решить этот вопрос с Королём Гномов и вернуть клану всё, что было у него украдено.

— Да. — Покачал головой Король. — Прихуели штангисты ебаные. В натуре беспредел. А я ведь на этого мелкого пидора тогда глянул — ну, бля, карлик уебатый конечно, наглый сука, но что б в натуре вот так по беспределу бабосы у ншей братвы спиздить? Не ожидал. В натуре охуели в край. Базару нет Катюха, отвечаю, хуеглотов накажу, бабло вернём с процентами.

Вампиры пару секунд смотрели на Короля, потом Карин перевела взгляд на призрака. За ней ещё несколько, а вскоре уже шестнадцать Носферусов, смотрели на призрака, ожидая разъяснений.

— Король возмущён поведением гномов. Более того, он не ожидал ничего подобного от Короля гномов, который показался ему, при первой встрече, экстравагантной личностью, но всё же неспособной на подобную отвратительную низость. Определённо, Король Вампиров решит ваш вопрос в ближайшее время и обязательно накажет всех виновных в этом досадном инциденте.

— Во, — кивнул Штык согласно, — вот так я и сказал. Только лучше и короче.

— Благодарю. — Карин поклонилась и села на свой стул.

— Да ладно! — Махнул рукой Король. — Мне не в лом, разрулю.

— Королю не составит труда выступить в вашу защиту, он решит эту проблему.

— Не, братан, — мотнув головой, заметил Король, — ты не тупи. Какая ваша? Эти пидоры на вампиров наехали, сечёшь? Нашу братву лошат, тут никаких ваши-наши. Этих клыканов грёбанных об хуй поломали, как лохов кинули, завтра других нагнут, потом ещё кого, братву гонять начнут, а потом и мне хер в очко сунут! Здрасте блять Страшный Ослик в гости к вам в дупло! Не нахуй. Нихуя. Их проблемы — мои проблемы. Понял? Магический ты, хуй поймёшь кто ты там такой.

— Я вас понял, ваше высочество.

— О! — Повернулся он к Носферусам. — Слыхали? Ваше, блять, высочество! Прям на душе теплее становится. Ваще супер. — Глянул вниз зачем-то. — У меня аж хер встал. Жучка, чё вечером делаешь?

— Я вечером сплю. — Прошипела Джулиана, глядя в стол.

— Ну и дура. Вечером самая веселуха. Не слыхала что ли? Темнота друг молодёжи! В темноте не видно рожи! Гы-гы… — Замолчал, задумчиво глянул на Карин. Потом мотнул головой. — Ну нахер. Я столько не выпью, да и темноты такой не бывает.

Карин позеленела, что для её клана, считалось физически невозможным.

— Так, короче, братва, вопросы, там ещё какая херня есть?

Волосатый мужик поднялся и громко кашлянув, сказал.

— Клан Рры. — Причём последнее слово прозвучало так, словно где-то зарычал дикий зверь.

— Чё рычишь-то? Чё за клан? — Поинтересовался Король.

— Рры.

— Да я понял. Чё за клан-то? — Кивнул Штык, наклонился над столом к Джулиане и, приложив ладонь к щеке, заметил. — Я ему по кумполу на выборах реально заебенил, походу ёбнулся пацан.

— Рры!!! — Взревел волосатый мужик так, что задрожали стёкла.

— Э! Завязывай. А то люстры попадуют к хуям. Нахуй, короче, клан твой. — Парень выпрямился так, словно ему в лоб ударили. Штык кашлянул и попытался исправиться. — Не, братан, не в том смысле, что весь твой клан нахуй покататься, я ж ваших-то не знаю, права не имею, как бы, правильных пацанов нахуй посылать. Да ты и сам в курсах полюбому чё да как. Вижу же, пацан ты здравый. Я в том смысле, что название клана — ну его короче нахуй. Давай, чё там по сути надо говори, а клан — проехали, у Ленки потом спрошу, как у вас там по буквам и флаг какой.

— Носферус Роа. — Рычащим басом, сказал неандерталец, у коего шерсть дыбом встала.

— Во, нормальное имя. Давай, Рома, чё там у тебя стряслось?

Секунд пять Роа молчал, переваривая своё новое имя, потом заговорил.

— Наш лес вырубается людьми. Он нам необходим. Попытки напугать людей, привели лишь к тому, что их стало ещё больше. Теперь, кроме лесорубов, наш лес топчут охотники на Йети.

— Это кто такой? Ну, Ёти, чё за хуйня такая?

— Снежный Человек.

— А, так вон оно что! — Штык шокировано хлопнул себя по коленке. — Вот значит, кто такой Снежный Человек! Охуеть! Вот бы по ящику показать — все ж охуеют!

Роа молчаливо взирал на короля, тот удивлённо вертел в пальцах рюмку водки. Потом хмыкнул, выразил сожаление по поводу того, что это невозможно, выпил, подвинул к себе тарелку и стал есть.

— Фы тож там, налетай, пошрать если, ну или фухнуть.

— Король предлагает вам присоединиться к трапезе.

Вампиры ответили унылыми взглядами. Король кушал и выпивал. А они смотрели и некоторые из них, чуть ли не со слезами на глазах. Лишь один из них, притронулся к яствам этого стола.

— Вован, ты полегче с винищем. — Заметил король. — Это ж для баб вообще-то. Ты давай водочки тяпни. Хорошая водяра, сам выбирал — крышак рвёт как в детстве, отвечаю.

— Благодарю. — Отозвался Влад, потягивая вино. — Но я не могу по-настоящему опьянеть, увы, я лишь ощущаю вкус выпивки и лёгкое головокружение, что проходит почти сразу. И поэтому, я предпочитаю выпивку с насыщенным букетом.

— Эх, пиздец судьба тебя обделила братан. — Сочувствием полный, молвил Король вампиров. После чего тряхнул вилкой в направлении Роа. — Ты базарь, чё там не так-то у вас?

— Людей нужно убрать из нашего леса и остановить вырубку.

— А, понял. Так убейте их нахуй. — Носферусы разом к нему повернулись, удивлением полные. Влад кашлянул и выразительно округлил глаза. — А чё, нельзя так?

— Нет. — Проворчала Джулиана. — Есть правила установленные Нортумесом ещё до того, как появилось большинство кланов.

— Да, Нортумес — пиздец жуткая хуйня. Скажи Вован — ваще жесть?

— Кхм.

— Вот, я тоже охуеваю даже сейчас. Там короче… — И подробно рассказал, как впервые увидел королей, как плохо стало с кишечником и как содержимое его, оказавшись не внутри организма, вдруг, чудесным образом бесследно исчезло, как вампирский трон вдруг стал его трогать за заднее место. — Чёт не то со стулом этим, отвечаю. Сел, а сам думаю — ну пиздец, вот щас глюканёт поеботу эту и раз! Каменный хуй вылезет и в очко прям — пиздец страшно было, чуть во второй раз не обосрался. Отвечаю, маньяк эту поеботу придумал. — Описав сие, он с большим одобрением отозвался о своём троне. — Вот такенская хуйня! — Завершил он свою речь и показал большой палец. После чего выпил, закурил и глянул на Роа, так и продолжавшего стоять. — А, да, Ром, короче, напиши на бумажку, где лес твой, чё за пидорасы там его на бабки пилят, и жди, я Соню отправлю — сука та ещё, но зомбачить умеет. Она там нормально разберётся, съебёт народ с твоего леса.

— Король решит ваш вопрос. Оставьте записанными на бумаге…

— Я понял. — Рыкнул Роа и сел, задумчиво глядя в стол.

— Чёт радости не вижу. — Проворчал Штык, туша сигарету в пепельнице. — Чё ты куксишься братан? Я ж сказал — отвечаю, решим твою тему, только это, вы там не мелькайте, пока Соня вопрос решает. Она ебанутая чутка. Не, не так что бы прям пиздец, но так, нормально ёбнутая, в рамках, как говорится. Так что аккуратнее. Если на неё там залупаться будете, я за последствия не отвечаю.

Из-за стола поднялся низкорослый мужчина с округлым лицом и узкими глазами.

— Клан Бату-хана. Носферус Бату. — Представился он, склонив голову.

— Ага? — Удивился Штык и выматерился — от удивления пронёс рюмку мимо рта и облился весь. Отряхнувшись, посмотрел на Носферуса. — Слышь, мужик, а что, реально, ну, как это? Ну, Орда, значит, и на Русь короче, и там пиздиловка такая реальная, ага? Не в падлу, братан, в натуре было?

Бату кашлянул, глянув на призрака.

— Король желает знать, правдивы ли исторические данные, в которых фигурирует ваше почтенное имя. И, по возможности, если вас не затруднит, не могли бы вы пояснить, относительно событий известных в историографии, как «татаро-монгольское Иго», были ли они на самом деле или нет?

— Хм. — Бату чуть наклонил голову, пристально глядя в глаза короля.

— Ну? — Не отводя глаз, спросил Штык. — Хули потух? Я ж по-русски вроде выразился и этот хмырь ещё подъяснил. Чё тупишь братан? Было, нет?

— Извините. — Бату кашлянул зачем-то и заговорил. — Ваш вопрос довольно широк, видите ли, часть истории верна, часть нет. Историю пишут победители, как вы, наверное, знаете. А вот переписывают её все кому не лень. Так что из того что вам известно, многое сильно искажено. Это очень долгий разговор. Поэтому, лучше не будем говорить об этом сейчас…

— А это, Челубей и Ослебя, кто кого на хуй натянул?

— Я же говорю, не место и не…

— Блять, братан, не беси. Ослебя чуркана порвал или нет?

Бату заалел щеками, но в лице не изменился. Толи злится, толи болеет, там не ясно.

— Лучшие воины, тогда сошлись в поединке. Никто из них не победил. Оба упали мёртвыми, когда бой закончился. Поэтому, битва всё же началась и погибли многие хорошие люди.

— А, вон как… — Заметно расстроился Король. — А я думал наш вашего на хую вертел, эх…

— Кроме того, — холодно добавил Бату, — Ослебя сражался в битве на Куликовом поле, спустя столетие после того, как Создатель обратил меня, сделав бессмертным.

— О бля. — Удивился Король, глянув на Джулиану. — Жуча, чё в натуре так и было?

— Так и было! — Рыкнула девушка.

— Пиздец. А я думал, ну, когда Киев брали, этот Ослебя Коловорот, и там всех…

— Евпатий Коловрат?

— А? — Штык почесал макушку, пожал плечами. — А может я про него говорю, а ну-да, точно, Ослебя это когда Мамай по беспределу пошёл, а Коловрат, это когда ты у нас тут охуевал вообще не по-пацански. Но это в рот мента, забыли, давно было, слушай, а Коловрат, ну, вертел?

— Что?

— Ну, Коловрат, он ваших, того, вертел или нет?

— Я что-то не понимаю… — Глянул на призрака, тот отрастил руки и развёл их в стороны — тоже не понял, увы, иногда бессильна даже магия Великих Сил.

— Да ёпт! Коловрат твоим корешам ебальники начистил прям как говорят или нет?

— Хм, кажется, я вас понял, мой король. Да, легенда об этом достойном человеке, вполне справедлива. Кроме той части, где говорится о катапультах. Не понимаю, как это появилось в легенде — стрелять из катапульт по небольшой кучке людей, это глупо, их точность оставляет желать лучшего, пустая трата времени. Евпатий убил многих моих воинов, многих лучших воинов.

— Но я это, читал. Типа до заката он ваших дёргал, а потом его из катапульт — бдыщ! И пиздец.

— Нет. — Отрицательно мотнув головой, сказал Бату. — Его убили лучники. Мы потеряли слишком многих, что бы продолжать тот бой. Остатки отряда Евпатия, были обстреляны нашими лучниками и они погибли. Выживших, я отпустил — Евпатий был достойным воином. Одним из лучших.

Некоторое время Король, молча, смотрел в стол, на его губах застыла едва заметная улыбка. Вскоре он протянул руку, налил водки в рюмку и залпом выпил.

— Ух! — Выдохнул Штык восхищённо. — Пиздатая водка. — Поставил рюмку, закурил. — Ток это, пацаны, люди, и бабы. Все короче слушай. В общем, народ, в натуре — Ленке ни слова. Я короче не пил сегодня. Сидел тупо как олень и втыкал в ваши тёрки. Хорошо?

Носферусы стали кивать головами — просьбу они услышали и осознали, но причины её возникновения как-то ускользнули от их понимания.

— Мы с тобой как-нибудь за рюмкой чая побазарим за эту тему. Давай, чего хотел, говори.

— В Монголии живёт семья моих последних потомков…

— Ага? И в курсе, что ты кровь пьёшь?

— Конечно, нет! — Воскликнул Бату, но поспешно взял себя в руки и его голос снова стал холоден. — Мой король, вам должно быть известно, что подобное запрещено.

— Да братан, в курсах, ебучие братан правила, ебучие правила. Жизнь — боль старик, эх.

И выпил. Бату глянул на призрака, его примеру последовали другие Носферусы, однако призрак снова развёл руками — толи сам не понял, толи слова короля оказалось невозможно растолковать.

— Забей. Чё там с твоими? Семья в натуре святое. — Тут король почему-то покраснел, заметно скис, стал наливать в рюмку, махнул рукой и мощным глотком осушил полбутылки прямо с горла.

— Мои потомки занимаются скотоводством. По мере сил и, не нарушая правил, я помогаю им. Но сейчас сложилась неприятная ситуация. Крупный зарубежный концерн, влез на земельный рынок Монголии и скупает земли. Территория кочевий моей семьи, оказалась в сфере их интересов.

— Кочевий? Не понял.

— Мои потомки, ведут хозяйство почти так же, как это делали мои предки. Они чтят традиции.

— Ну и бараны. Двадцать первый век на дворе! Какие нахуй традиции?

— Тем не менее. — Глаза Бату полыхнули злобой, но Король сего не заметил, так как прикуривал сигарету. — Мой король, вы слишком много курите. Комната уже пропахла сигаретным дымом.

— Ага, базару нет. Жучка, не в падлу, открой форточку.

— Я Джулиана! — Рявкнула она, даже не собираясь подниматься и бежать исполнять приказ Короля, в пути теряя тапки и разбрасываясь обожанием, да почтительностью.

— С характером. — Кивнул Штык поднимаясь. — Люблю таких. — Хлопнул её по плечу и добавил. — Хорошая ты баба Жучка, ты извини, что я тебя на выборах отпиздил так жёстко. Сама понимаешь — вампирская демократия, хули? Ничего не поделаешь, ага…

Он пошёл к окну. Носферусы обменялись крайне мрачными взглядами.

— Я его убить хочу. — Вдруг тихо проговорила Джулиана, и ей ответили грустными взглядами.

За этим столом, сегодня не осталось никого, кто бы ни жаждал увидеть посреди стола, на большом окровавленном блюде, отсечённую от тела голову своего нового Короля.

— Всё, открыл. — Сказал Штык, плюхнувшись на стул. — Чуете? Ветерком подуло, ух! Заебись, я ж протрезвел, Жуча, я в натуре, последний раз предлагаю — посидим, чутка выпьем, типа тет-а-тет?

— Нет.

— Ну и дура. Не знаешь что теряешь, Батя, давай, чё короче там с твоими?

— Бату.

— Я так и сказал. Бать, не гони, нормально всё.

— Они пытаются забрать земли моей семьи. Мы пробовали надавить и подкупить людей компании, но ничего не вышло. Компания огромна и сложно устроена. Нам нужна помощь в решении этого вопроса. Хотя бы сведения о тех, с кем можно говорить.

— Так поймайте кого-нибудь из них, по ебалу разов восемь, паяльник в очко и сразу расколется.

— Компания китайская и сложно устроена.

— Ну, тут да. Узкоглазых их же, как грязи, хуй знает, кого и где искать. — Послышался зубной скрежет и несколько Носферусов с не особо широким разрезом глаз, стали испепелять стол, гневными взглядами. — О бля, среди нас тоже узкоглазые есть, блять, ну сорян пацаны, не заметил. Короче, давай данные какие есть по этим хуеплётам, сдам Ленке, она вычислит нужных гондонов. Потом Соньку на них натравлю. Всё, больше ничего там у тебя ни стряслось?

— Нет, это всё. — Бату сел обратно на свой стул.

— Ещё там кому что надо? — Носферусы промолчали и Штык радостно объявил. — Ну, тогда бухаем! Ща музон включу, оттянемся народ. Медлячок Жуча, для тебя, в натуре персонально.

— Вы должны подтвердить старые правила или объявить новые. — Прошипела Джулиана.

— А?

— Правила.

— Какие нахуй правила? Не понял я нихера. Вован, об чём базар вообще?

— Общий закон для всех вампирских кланов, одобренный Нортумесом. — Отозвался Влад, потягивая очередной бокал вина, налитый из новой бутылки с яркой этикеткой. — Прежний закон был одобрен и действует до сих пор. Вы можете подтвердить его или отменить, после чего, обратившись к Нортумесу, получив его согласие, закон будет предан забвению и забыт. Точно так же вы можете объявить новый закон сейчас и после подтверждения Нортумеса, новый за…

— Короче, понял. Значит, чё? Пока вот те гондоны на стульях…

— Короли рас Нортумеса…

— Да похуй. Короче. — Штык хмуро стал ковырять пальцем стол. Лак противно заскрипел, с дерева посыпалась стружка. — Ебать, походу ногти постричь надо. — Несколько секунд Штык смотрел на свой палец, потом заговорил снова. — То есть, мы типа должны отчитываться перед теми типами?

— Не совсем так мой король. Вы уже поняли, как я полагаю, что Нортумес, это не столько Короли всех рас, сколько нечто иное. Нортумес, мой король, это всё в целом. Нортумес — место в безбрежной темноте, место там, где нет ничего, где есть только Тьма. Но без королей, Нортумес просто место, странное, но всё же просто место в темноте, с несколькими причудливыми креслами. Нортумес это…

— Вот щас я нихуя не понял. — Прервал он речь Влада, и тяжко вздохнув, поднялся на ноги, опёрся руками на стол, обвёл присутствующих долгим взглядом. И в ответ смотрели они и в глазах нового Короля, мелькнуло нечто, в его особенных глазах с красными зрачками, словно проблеск некой таинственной силы, некий безграничный разум… — Пиздец у вас ебальники! Я такого стрёмного сборища, хуй когда видел, отвечаю. — Лица вампиров вытянулись. — Так, короче. Я хуй знает какие у вас там старые правила, законы, вся прочая хуйня. — Глаза Носферусов округлились, они обменялись недоумёнными взглядами — впервые в истории вампирских кланов, новый Король не взял на себя труда, хотя бы мельком узнать, что такое Закон Вампирских Кланов. — Но похуй, Ленка баба умная, она б предупредила если чё. А раз промолчала, значит, закон тот здравый и нам подходит. — Помолчал пару секунд, губами пожевал. — Ну, или нам тупо похуй на ваш сраный закон…

— Наш закон, мой король. Это общий за…

— Вован.

— Да мой король?

— Ебало завали. Не видишь, Папа речь толкает? — Влад покраснел от гнева, стушевался, но ответа на сию грубость не последовало. Однако Носферусы снова смотрят на него, гневом полные. — Народ, не хуй бычить, без обид, как есть в натуре, так и сказал. Короче, хуй с ним, закон прежний. — Вампиры так и смотрят злобно, но лица разглаживаются, это были правильные слова, нужные сейчас. — Но это, пацаны. И бабы. Да, пацаны и бабы. Короче, у нас в клане, свой Кодекс типа есть.

— Свой особый кодекс есть у всех нас. — Прошипела Джулиана, отчаянно боровшаяся с острым желанием придушить своего короля. — Закон кланов очень общий, он не учитывает многое.

— Вот, в натуре, верная мысль. Благодарю Жучка, верно мыслишь, умная ты баба. В общем, такое правило новое, даже два. Первое — ментов не жрать. Стрёмная хуйня в натуре.

— Мы стараемся не убивать полицейских без особой необходимости. — Заметил кто-то из толпы.

— В смысле? — Не понял король. — А чё так?

— Полиция не любит, когда их убивают. Они начинают поднимать шум.

— Хм, а ведь в натуре… — Штык задумчиво вытащил сигареты из кармана, закурил. Пустил клуб дыма, выпил, дымом закусил и продолжил. — Ладно, проехали. В натуре, как-то это тупо. Не подумал, да и хуй с ним — кому не стрёмно, можно сожрать. Кому стрёмно — сам не станет. А насчёт валить козлов, это в натуре, бля, почему я сам не допёр? — Призрак подал голос. Штык повернул голову. — Слышь, вот щас ебальник закрыл нахуй. Папа скажет, там определимся. Вкурил?

— Да, ваше величество.

— Слыхали? — Гордо и почти воскликнул король. — Ваше, ебать их в рот, величество! Внушает. Хули, авторитетно звучит, так, правило новое. На пожрать, валим короче только преступников.

Некоторое время стояла гробовая тишина. Некоторые вампиры побледнели, другие покраснели от злости, кто-то с облегчением улыбнулся, несколько Носферусов недоумевая стали затылки чесать.

— Но мой король!

— Вова, чё ты орёшь? Не кипишуй, ща Папа всё объяснит. — Штык ещё выпил, похрустел огурчиком, понял что это, на самом деле, клешня какая-то и поспешно выбросив, повернул голову к тому, в кого клешня попала. — Братан, сорян, не хотел. Случайно получилось. Так. Значит такая тема, вот кто преступление совершил, ну, там убил кого по беспределу…

— По беспределу? — Спросил кто-то, грубо прервав почтенного монарха.

— Да вы пиздец. — Всплеснул руками, монарх сей. — Ваще русского языка не знаете. Э, толмач. Чё потух там? Народ не вкуривает. Давай, базарь в натуре в темпе.

— Беспредел — действие, совершённое неправомерно, действие, которое вам не положено совершать по вашему рангу. Касательно убийств, это выражается в том, что, например, вас обокрал какой-то человек, вы нашли его и обнаружили, что он ниже вас статусом или равен вам. В этом случае вы в полном праве забрать своё и моральную компенсацию, либо убить преступника. Если же оказалось, что этот человек выше вас по социальному статусу, то вы не можете его убить — это будет беспредел. В простейшем смысле, беспредел, это выход за рамки своих полномочий.

Некоторое время было тихо.

— Не, ну так норм объяснил. — Кивнул Штык, потом наклонился к Джулиане, сидевшей с несколько ошеломлённым выражением лица и, приложив ладонь к щеке, шёпотом сказал. — Не парься Жучь, я сам почти нихуя не понял. — Девушка ответила удивлённым взглядом, а Штык выпрямился и продолжил свою царственную речь. — Короче, вот как тип этот магический сказал, вот примерно так. Вот, пидор какой прихуел не по-детски, давай там мочить кого попало или грабить, в общем, людям мозга парит — сразу нахуй, еда блять. Ну, в смысле, можно на продовольствие пускать. Вкурили?

— Эм, мой король, — подал голос Влад, — не могли бы вы более подробно обрисовать список, подобных личностей? Прошу вас, приведите больше примеров, что бы мы лучше вас поняли.

— Ну… — Штык сел на стул, закурил новую сигарету, потом кивнул. — Ладно, слушай братва. Вот короче, берёт взятки — еда. Человека по беспределу вальнул — еда. Кого-то отпиздил по беспределу — еда. Борзеет вообще не по теме и нихуя не понимает слов — еда. Идешь, например, по парку, а там хуила какой, собаку мучает — еда. Ваще таких пидорасов не люблю. Вот нахуй собак мучить? И кошек, ну, всю эту мохнатую поебень. Я их, честно говоря, тоже не очень — серут где попало, ссут где попало, жрать вечно просят, тапки отвернулся — пиздец, нассали уже…

— Мой король, не отвлекайтесь.

— А, ну да, я вот и говорю… — Штык почесал затылок, выпил, сделал пару затяжек. — Вот короче, идёшь по улице, там деревья, кустики всякие. И памятник. Смотришь — а этот хуеглот на памятник ссыт! Вокруг блять деревьев — до жопы. Ну, отойди ты поссы где не видно, нет же блять, на памятник! Вот таких нахуй сразу, можно валить. Или вот наркотой торгует…

— Кажется, становится понятнее.

— Чё ты опять поперёк Папы лезешь? Вова, не борзей в натуре. Вот короче, барыжит тип наркотой, молодца, наркота хуйня полезная. — Судя по лицам вампиров, они не очень понимали, чем и кому может быть полезен наркотик любого рода и смысла. — Но вот тип оборзел в край и бодяжит наркоту, что б больше бабла срубить — вот таких не то, что когда захотелось пожрать, таких сразу за яйца на люстру вешать надо. Сечёте народ?

— А торговцы которые не бодяжат свой товар?

— Эти нормальные, этих трогать — хуже преступления тупо нет.

Некоторое время было тихо, лишь слышался редкий звон рюмки и бутылки, да хруст — король изволил выпить и закусить.

— Ну, чё? Понятно? — Вампиры ответили неуверенным, но дружным кивком — с одной стороны им резко обрезали кормовую базу, указав в качестве возможной пищи, только преступников. А с другой стороны, оказалось, что спектр этих самых преступников, практически бесконечен. Кроме того, понятие «преступник», в понимании Короля, было не совсем таким, как его понимали все прочие, не только люди, но и вампиры. — Ну и заебись тогда. По домам давайте, это, Жучь, может, останешься?

— У меня дела. — Буркнула Носферус Кровавых Нитей.

— Ну ладно, давай короче народ, словимся ещё. — Он прикрыл глаза и обратился к тому странному, что теперь стало частью его тела. Сквозь закрытые веки, пробился яркий свет и когда он открыл глаза, в комнате уже никого не было. — Эх… — Вздохнул Штык и взял телефон. Посмотрел адресную книгу, нажал кнопку. — Гудки, гудки, гудки, здорово! Саня, ехай ко мне, буханём!

— Дебил блять? Три часа ночи! Я сплю давно!

— Э, братуха ты как с королём говоришь? Чё за нахер?

— Пошёл к чёрту! Сплю я, давай…

— Да подожди. Ну, в натуре, чё как не родной? Давай, девочек закажем, всё как у людей.

— Блять, ладно, щас, записку напишу…

— Бабе твоей?

— Ебало завали Лёха, у неё имя есть. Она хорошая девочка.

— Да я верю, чё ты гонишь? Без обид братан. Давай адрес запоминай…

14

Машина сбавила скорость и мягко остановилась у подъезда. Обычная такая неприметная машина отечественного производства, но, судя по всему, далеко не с рук её брали — чистенькая, мотор мурлычит ровно, без единого сбоя или чиха, машина смотрится так, словно её только-только с завода привезли. Собственно так оно и было. Водитель, невысокая, но симпатичная девушка с голубыми глазами, улыбнулась, заглушила мотор и, зачем-то, нежно погладила руль правой рукой — когда-то, она не смогла бы себе позволить владеть таким транспортом. Её зарплаты едва хватало на коммунальные услуги и еду. На самую простую одежду приходилось копить, кушая поменьше, ища возможность подработать на стороне. На зимние сапоги, она копила почти два года — ей тогда страшно повезло, вовремя успела накопить нужную сумму. Купила сапоги, а через пару дней кризис и валюта национальная резко упала ниже плинтуса. И так деревянный, рубль местный, вдруг превратился в бесполезный фантик, но сапоги уже стояли на тумбочке.

Она так радовалась тогда, что купила, что всё-таки успела…

Сегодня она могла позволить себе самую дорогую машину, могла сапоги менять каждую неделю, не нужно больше считать каждую копейку, не нужно экономить и решать — сегодня она ест или завтра? Потому что если каждый день кушать, то на куртку отложить не получится, а весна скоро, в пуховике весной жарко и выглядишь глупо. Куртку купить не на что, а пуховик подходит только зимой. Вот и думаешь, толи сегодня покушать, толи лучше завтра, а сегодня, чай без сахара — сахар дорогой, купишь, что потом отложить? Ничего.

А теперь! Ух. Она улыбнулась и посмотрела на соседнее сидение. Улыбка пропала — там лежит листок. Мелким убористым почерком, там написаны имена и адреса. Это те, кто приносит солидную часть доходов. Пока что их хватает, но нужно всё больше и больше. Очень скоро, даже этот бизнес, перестанет удовлетворять их потребности. Клан, как оказалось, предприятие весьма затратное, а теперь ещё и обязанности королевского клана. Да уж. Она открыла бардочок, вытащила ещё один листок бумаги. Текст там напечатан, хорошо читается. Много букв, цифры. Если читать внимательно и не знать, о чём всё это, очень быстро начнёт казаться, что это какой-то бред, какая-то глупая шутка. С виду обычный торговый контракт, но что именно было продано и почему оно так дорого стоит, непонятно. Она убрала листок вниз, под второй — новый контракт. На этот раз непонятно даже примерно, что там к чему. Однако и в первом и во втором случае, суммы фигурируют огромные. Это та обязанность, что теперь лежит на них. Королевский клан обязан оплатить одноразово один контракт и постоянно оплачивать другой — печати Короля и тюрьма Вампиров, а ведь об этом они уже задумывались. Создать нечто вроде тюрьмы. Но кто ж знал, что она уже есть, да ещё такая? Они видели тюрьму для вампиров, как подземный бункер с бетонными каморками. А тут такое! Целое магическое непонятно что, созданное Колдунами — одной из рас Нортумеса…

Дверь подъезда открылась и оттуда вышел. Кто-то. Немного такой импозантный.

У дверей остановился, прядку чёрных волос откинул, полы кожаного плаща поправил, ремень обтягивающих своих чёрных штанов, увешанных металлическими цепочками, подтянул и сел в машину. Кивнул важно. Кольцо в носу печально звякнуло, стукнувшись о три кольца в верхней губе. Брови приподнялись, зазвенели вдетые в них металлические украшения в виде трёх шестёрок, сцепленных хвостиками. Моргнули глаза, подведённые чёрной тушью, и исказились губы, густо покрашенные чёрной помадой. Затем пальцы увенчанные чёрными накладными ногтями, почесали скулу, на которой алел след от татуировки. Сей парень, такой вот внешностью выделившийся на фоне безмятежного сибирского городка, глянул в зеркало заднего вида и вздохнул уныло.

— Сошла. — Он снова почесал покрасневшее место. Чернила почти пропали, остался только красноватый след на коже, но и он почти не виден. — Я тату себе сделал. А она исчезла. Эх, мой чёрный господин, могущественный Сатана, больше не благоволит мне. Я так, аааа!!!

Последнее было воплем, причём таким, что чуть стёкла не повылетали.

— Закрой пасть! — Рыкнула Лена, укладывая на приборную панель все кольца и украшения, что всего мгновение назад, располагались на лице импозантного паренька. Тихо звякнули железки те, Лена с недовольством глянула на свои пальцы — заляпалась кровью. Достала платочек, вытирать стала пальцы, да на парня сердито косится.

— За что? Ну, зачем? — Пискнул он, убирая ладони от лица — почти все раны уже зажили. Только с левой брови кусок кожи свисает, тут Лена поторопилась и в расстройстве глубоком, оторвала побрякушку вместе с куском мяса. Вот потому, та рана и заживает не шибко быстро.

— Зачем? Ещё спрашиваешь? Ты свою харю в зеркало видел?

— Видел. — Всхлипнул парень. — Очень красиво. Сатана будет доволен мной.

— Правильно тебя Штык назвал, Демон ты и есть… — Парень в ответ гордо выпрямил спину — он, отчего-то решил, что это похвала такая. Лена махнула рукой и бросила ему платок. — Сотри помаду и тушь. Выглядишь как проститутка.

— Я? — Удивился и оскорбился парень, но подчинился, взял платок, стал вытираться.

— Ты, именно ты. — Проворчала Лена. — Олег, оглянись. Посмотри вокруг, на людей, на дома. Что ты видишь? Ты понимаешь, где ты, в каком месте?

Парень стал озираться, сердитый весь и расстроенный.

Минут пять смотрел по сторонам и выражение лица его постепенно менялось. Вот он скользнул взглядом по разбитой дороге. По обшарпанным домам. Вот встретился взглядом с каким-то парнем шедшим мимо. Тот вязаную шапочку сбил на затылок и демонстративно сплюнул, чуть ли не в окно машины. Идёт девушка в пушистой куртке, его увидела и, фыркнув, отвернулась. Какая-то старушка, сузив глаза, шипеть стала слова не слышные здесь — вряд ли она ему здоровья желает, учитывая то, что в пальцах одной руки она сейчас крестик теребить принялась.

— Да, Лена, ты права, место дикарское конечно. Совсем не Европа. — Он грустно вздохнул.

— Не Европа. Даже не европейская часть России. И мы не простые люди. Ты не должен привлекать к себе такого негативного внимания. В итоге, когда градус внимания станет слишком сильным, тебе придётся драться, а ты вампир. Постоянно отправлять Соню подчищать за тобой, не получится.

— Почему? — Сразу после вопроса, парень кашлянул, покраснел и опустил взгляд. Но Лена ответила и совсем не то, что он услышать ожидал.

— Если такое будет часто происходить, однажды, Соня просто прикончит тебя и всё. Не стоит привлекать внимания Олег. Кроме того, в твоей новой работе, такая твоя внешность, это, в общем, ты должен прекратить выглядеть словно клоун…

— Я не клоун! Я в Люцифера верую! Я…

— Короче! — Лена завела двигатель, машина тронулась с места. — Под задницей у тебя список. — Он приподнялся, список извлёк, пробежал глазами и озадаченно посмотрел на Лену. — Это твоя работа теперь. Вверху, поставщики. Их у нас двое. Оба в курсе кто мы такие и тут ты хоть в одних трусах с клоунским колпаком на своей пустой башке приходи — всё равно бояться будут до посинения. Но другие, это наши торговцы. Они распространяют товар в розницу. Ты будешь следить за порядком, закупать товар у оптовиков, развозить по точкам и собирать деньги. Деньги сразу вези в банк и переводи в доллары. Не вздумай вносить вклады в рублях, опять он упадёт, останемся без денег — Штык тебе голову оторвёт. Тут ты думаю, и сам всё понимаешь. Банк на Крупской, его адрес на другой стороне листка. Пока в банке наших никого нет, только люди, но скоро мы это исправим. Теперь по деталям… — Она начала рассказывать, а он слушал и всё больше приходил в уныние. Лицо парня совсем вытянулось и, когда она закончила говорить, он тихо спросил.

— Мне, мне придётся наркотиками торговать что ли?

Она вывернула руль, пропустила пешехода и тяжко вздохнув, ответила.

— Поверь Олег, мне самой это совсем не по нутру. Это всё временно. Когда нам удастся решить основные наши проблемы, мы будем уходить от таких дел и перейдём в легальное поле. А пока…

— Понятно. — Совсем скиснув, ответил парень.

Спустя десять минут, они уже стояли у подъезда многоэтажного дома.

— Здесь живёт первый. С ним познакомишься при мне, остальных объедешь сам. Они не должны понять, что ты вампир. Ясно? — Парень кивнул. Потом поёжился. — Холодно? — Снова кивает, запахивая плащ поплотнее. — Привыкай. Ещё морозов не было.

— Что? — Воскликнул он, округлив глаза. — Как не было? Холод ужасный!

— Это Россия. Сибирь. — Проворчала Лена, дёрнув рукав его плаща. — В такой одежде ты околеешь раньше, чем из машины до подъезда дойдёшь. Вот ударит сорок мороза и…

— Сколько???

— Сорок. Что-то я не понимаю…

— При таком морозе жизнь невозможна! — Выпалил парень, теперь трясясь не только от холода.

— Хм. Что, в Европе, в Калининграде так не бывает? — Олег отрицательно мотнул головой. — Ну, тебе повезло — увидишь настоящую зиму. Вот в Якутск ты бы поехал, там и пятьдесят пять бывает. Ничего, живут люди, так, пошли. Шустрее.

Он подчинился, а им вслед смотрят две пары глаз. Потом эти пары глаз посмотрели друг на друга.

— Сева, видал? — Говорит один, надвигая вязаную шапочку на глаза.

— Ну, видал. Пидор походу.

— Ебать! Во они охуевшие стали! Не порядок, Сева.

— Да хуй с ним. Видишь, с бабой? Пусть идет, куда он там шёл.

— Не, Сева, чё за нехер? Давай подождём, выйдет, мы ебасос ему расхуячим.

— Я не знаю даже братан, нахер оно нам?

— Как нахер? — Удивился парень, подтягивая перчатки и расстёгивая воротник. — Сева, ты сам подумай — пидоры уже не палятся, так идут. Ты вот ломанёшь на работу завтра, а это чмо в подъезде.

— И чё?

— Как чё? Скажут потом — Сева-то с пидором в одном подъезде живёт! — Сева нахмурился, а его друг не унимался. — Ну и прикинь что скажут? А скажут братан, Сева-то походу тоже, ну…

— Бля, понял я тебя, короче, я хер знает, ну, ладно. Только нахуй ждать. Давай бегом, на лестнице прессанём педрилу — поясним, что б нахуй здесь больше не мелькал.

— Во, уважаю. Сев, плащик с него дёрнем.

— Нах?

— Как нах? Кожаный. Дорогая хуйня. Толкнём кому-нибудь.

— Слушай, это уже грабёж получится. А если мусорам стуканёт? Это ж пидор. Пацан не стуканёт, а этот хуеглот, полюбому настучит.

— Да, чёт не подумал… — Они прошли через двери и вместе посмотрели вверх — парень с девушкой, поднимаются на третий этаж. — О! Придумал. Воротники, по самый нос давай делай — хуй узнает потом. А мы барахлишко скинем влёт. Не повяжут Сева, всё путём будет, сделаем красиво.

— Ладно, пошуршали братан.

И двинулись они бегом, вверх по лестнице. Проскочили несколько пролётов и остановились перед дверью, в которую только что девушка постучала.

— Э, слышь. — Сказал Сева, хрустнув плечом и ладонью хлопнув по спине парня в кожаном плаще. Парень тот повернулся, удивлённо приподнял брови крашеные, на них смотрит. — Ты кто бля?

— Олег. — Ответил парень, а девушка шагнула вперёд и встала между ними.

— Слышь, — Сева нахмурился грозно. — Ты бы не лезла. А то и тебе прилетит, мы щас…

Речь его прервалась, так как с девушкой что-то случилось. Её голубые зрачки, вдруг обрели каёмочку из насыщенного красного цвета, а за улыбкой последовал зубной скрежет. Сева икнул и шагнул назад, чуть не сбив товарища с ног. Девушка улыбается, а из улыбки её торчат клыки…

— Эй! Сева, ты чё? — Воскликнул друг его, Сева повернулся, испуганно пропотев весь насквозь. Вид его белого лица, и круглые глаза его товарища заставили замолчать и в удивлении глубоком, брови высоко поднять. Сева повернулся обратно — обычная голубоглазая девушка, с довольно милым, но не особо красивым лицом. Показалось? Так не выпимши, трезвый как сте, глаза её сверкнули вновь.

— Есть что-то хочется. — Проговорила девушка, наклонив голову на бок.

— П-п-простите. — Выдавил из себя Сева и, ухватив друга за локоть, потащил его прочь. Друг сей возмущался, что-то говорил, но Сева оставался непреклонен…

— Лен, а что им нужно было? — Спросил Олег, когда незнакомцы исчезли с поля зрения.

— Морду тебе набить они хотели. — Проворчала Лена, нажимая кнопку звонка во второй раз.

— За что? — Искренне удивился парень.

— Ты похож на гея, да какого хрена? — Она снова звонок нажала — тишина.

— Как на гея? Не похож я на гея. — Убеждённо заявил он и вытащил из-под майки серебряный кулон в форме шестёрок, сцепленных хвостиками на фоне перевёрнутого креста с Иисусом.

Лена глянула и крест исчез.

— Лена! Верни! Это священный символ! Знак Сатаны!

— На. — Парень протянул руку и в ладонь ему упал бесформенный комок металла, с отпечатавшимися на нём следами тонких пальцев. Олег всхлипнул, но больше не возмущался. — Там есть ванная — умоешься, никакой больше туши, помады, ничего. Понял? — Олег уныло кивнул. — Ты будешь торговцев держать на контроле. А выглядишь, как не пойми что. Толи дурак, толи пид, толи голубой. В общем, что б больше такого, да что такое? Почему никто не открывает?

В этот момент дверь и открылась. Пахнуло вонью давно не проветриваемого помещения, полного самыми разными человеческими ароматами, которые не слишком приятны для обоняния любого.

— Фу! — Проговорил Олег, прикрывая нос рукавом плаща. — Говном несёт!

— Э! Чё ты там вякаешь? — Кое-как собрав глаза в кучу, рёк лохматый мужик в майке на голу и очень волосату грудь. — Нормально всё у меня тут на хате. Я те щас ебало, ой, извините, я вас не сразу заметил. Бля бу… — Тут парень выпрямился, осёкся на полуслове, зачем-то потёр пальцами собственные рёбра и, скривившись, сказал. — Клянусь, не заметил. Заходите, если хотите.

— Нет. — Отрицательно мотнув головой, ответила Лена. Потом указала пальцем на Олег. — Теперь он будет контролировать вопрос. Он привозит товар, он забирает выручку. Понятно?

— Ну так, ху, в смысле, понял.

— И если что, — она ткнула пальцем в рёбра незнакомца, тот слегка побледнел, но попытался улыбнуться приветливо. Попытка была неудачной, какие-то нехорошие воспоминания перекосили улыбку на бок. — Если только хоть что-то, рёбра тебе сломает он и так, что уже навсегда. Ясно?

— Ну, я ж говорю, понял я всё. — И скептически глянул на лицо, украшенное помадой и тушью.

— Олег, ударь кулаком в стену. Только сильно. — Говорит Лена.

— Зачем это? — Хмурится Олег.

— Не ударишь сейчас в стену, я ударю тебе в нос.

— А, ну тогда понял, конечно, сейчас, а может, ну, больно же, в стену-то…

— Я что сказала?

Тяжко вздохнув, Олег ударил кулаком по стене. Гулкий звук пронёсся по подъезду, трещины пошли по всей стене, штукатурка посыпалась с места удара, подняв немного мелкой серой пыли.

Торговец шумно сглотнул и кивнул им, мол, всё понятно.

— Покажи ему ванну, пусть смоет позор со своего лица. — Сказала Лена и толкнула Олега в квартиру. Дверь закрылась, она достала сигарету и, задумчиво глядя в пол, закурила. — Ничего, ничего, это не навсегда. Однажды нам не придётся этим заниматься…

Она закрыла глаза. Пред внутренним взором проносились картины безмятежной прошлой жизни, в которой не было вампиров, магии, где всё было так просто и понятно. Там было не просто жить, в той прошлой жизни, но всё было понятно, мир не таил в себе сотен загадок, он был простым.

В грудь что-то ударило, она ощутила боль. В лицо кто-то выдохнул, она почуяла гамму запахов, какие могут исходить лишь от человека. Боль в груди полыхнула вновь — лезвие, что воткнули в грудь, сейчас провернули в ране, наверное, что бы наверняка, что бы, если не задеты лёгкое или сердце, что бы она скончалась от потери крови. Несмотря на боль, Лена улыбнулась — в прошлой жизни, она была бы уже мертва, а теперь нет. В её сердце нож, острие разорвало часть сердечных мышц, её сердце, будь оно человеческим, сейчас бы остановилось. Но сердце вампира в её груди продолжало биться, кровь, хлынувшая в диафрагму, уже впитывается обратно в кровоток и вскоре, рана закроется, не останется ни следа. Эта рана, в прошлом убила бы её. Теперь — всего лишь не даст ей двигаться на полной скорости. Только и всего. Да, в новой жизни есть плюсы. И всё и всё же…

Она открыла глаза.

— А ты думал шлюха. Этот дело тэперь наш. А ты сдохнишь. — Сказало бородатое лицо, нависшее над ней. — Твой жизнь кончился шлюха. Теперь мы…

Парень захрипел. Что неудивительно, так как на его горле сжались пальцы.

— Аслан! Что ты возишься? — Сказал кто-то. Лена наклонила голову набок. Пальцы сжались сильнее, мужчина попытался ударить ножом во второй раз, но его шея хрустнула, глаза закатились. Рука повисла вдоль тела, нож выпал из пальцев. Но она не отпустила его. Она смотрела в его глаза до тех пор, пока он не умер. Лена вдруг поняла, что ей понравилось это — ей доставило удовольствие держать в руках чужую жизнь и видеть, как по её воле, эта жизнь покидает трепещущее тело…

А ещё ей хотелось есть. Не так что бы сильно, но почему бы и нет? Кодекс клана, сейчас на её стороне, более того, правила для всех вампиров, подтверждённые Нортумесом, так же на её стороне.

Мертвец упал.

— Аслан? Ах ты… — Взвыл один из двух, что стояли тут. В его руке появился пистолет, оружие нацелилось ей в грудь, но Лена не попыталась увернуться. Гром выстрела оглушил — в груди дырка, из которой хлещет кровь. Боль страшная, но она почти сразу пропала.

Клыки со скрежетом показались наружу, её не состоявшиеся убийцы отступили, белея лицами прямо на глазах. Теперь у обоих в руках пистолеты. В этот раз гром выстрелов был столь силён, что у одного из них даже помутилось в глазах, и он пошатнулся. А когда в глазах прояснилось, он увидел своего товарища — парень стоял на коленях, свесив руки вдоль тела. Девушка стояла над ним, вонзив зубы в шею. Она шумно глотала, пила кровь, наверное, уже мёртвого товарища. Парень направил оружие ей в лоб, и девушка подняла взгляд — красные, нечеловеческие зрачки. Он выстрелил и кинулся бежать со всех ног. Пуля врезалась в стену. Спустя секунду, мёртвый парень, лишённый большей части своей крови, свалился на пол лицом вниз.

Он бежал изо всех сил, прыгая через ступеньки, а она шла за ним — он видел. Девушка всё время смотрела вниз, и он видел её лицо измазанное кровью, видел её горящие красные глаза, в какой-то момент он глянул вверх снова и никого не увидел. И дверь подъезда уже вот она, осталось выйти и бегом к машине, а там, словно из воздуха, она возникла перед дверью. Он поднял пистолет и вжал курок. За мгновение до того, как услышал выстрел, он вдруг понял, что ощущает странный холодок у основания челюсти, что-то воткнулось прямо туда и руку пронзило болью…

Увернувшись от осколков костей и струи мозга, выбитой из черепа человека пулей пистолета Макарова, Лена надела перчатки. Взяла пистолет и исчезла. Спустя мгновение, вверху грянули два выстрела, а затем она снова появилась и положила пистолет обратно в руку мертвеца, и вновь пропала.

— Лена… — Пискнул Олег, который видел последние два выстрела. Торговец стоял тут же и тихо бледнел, круглыми глазами изучая трупы на полу.

— Всё в порядке. — Ответила она, платочком стирая кровь с подбородка и шеи. — Ты, — она указала пальцем на торговца. — Ничего не видел и не слышал. Укололся и спал как убитый.

— П-понял.

— Олег, уходим. На максимальной скорости.

Олег кивнул и оба пропали. Только ветерок какой-то странный поднялся.

Торговец, икая непрерывно, нащупал дверную ручку и поспешил скрыться в квартире, где, не откладывая на потом, поспешно укололся — ведь та страшная женщина сказала, что он должен быть уколотым. А тут никак, даже если бы он не был наркоманом, а просто торговал, сейчас укололся бы не задумываясь, дабы не вызвать гнев страшной женщины из банды самого Штыка — хотя никто его никогда и не видел, но если за ним такие люди…

Проваливаясь в наркотическую нирвану, торговец вдруг подумал — а они вообще люди?

— Что это было Лена? — Несколько пискляво поинтересовался Олег, когда машина тронулась с места. Лена спокойно выкрутила руль, прибавила газу. — Лена, ты слышишь?

— Слышу. — Ответила девушка, вдруг улыбнувшись, а спустя мгновение, помрачнев так, что Олег вздрогнул и отшатнулся, ударившись макушкой в верхний изгиб дверной обшивки.

— Я не знаю, кто это был. — Произнесла она, следя за дорогой. — Может, местная шпана. Может, преступная группировка, решившая забрать у нас бизнес. Может ещё кто-то, не знаю. И мне всё равно Олег. Это не имеет значения. Все серьёзные конкуренты на этом рынке Ленска, либо мертвы, либо знают, кто мы такие и не поспеют идти с нами на конфликт. А всякая мелочь, нас не интересует. Да, ты должен знать. На тебя, иногда могут нападать подобные люди. — Олег сжался, но тут же смело вскинул подбородок. В ответ на это Лена усмехнулась, но всё так же мрачно. — Мне даже понравилось, когда они, в общем, не важно. Не переживай. Ты вампир, они же просто люди. Но всё же, не делай так, как сделала я. Убивать людей, не хорошо.

— Если во славу Люцифера, то, молчу, понял.

Лена отвела взгляд и снова смотрит на дорогу. Однако мрачности в её лице прибавилось.

Она вдруг подумала, что вот, она, простой человек в недалёком прошлом, а теперь — один её мрачный взгляд, сумел напугать молодого крепкого парня, вампира. Да, Олег вампир её клана, а она сама — Мудрость этого клана.

— Я подвезу тебя к следующему торговцу. Провезу по всем адресам. — Произнесла она, качая головой — изначально она планировала отправить его пешком, не желая больше связываться с этой грязью, с наркотиками и всем, что им сопутствует. Она хотела как можно скорее перекинуть эту работу, на кого-то другого, сведя свои контакты по этому вопросу лишь к общению с тем, кто будет отвечать за получение денег и их ежемесячную передачу в общий счёт клана. Но это ошибка. Это не правильно — Мудрость не должна так поступать. Она отвечает за них всех. Она расскажет ему всё, что нужно и немного больше. Олег будет работать так, как нужно, прибыльно, тихо, гладко.

— Если подобное повторится, ты не убьёшь и не раскроешь того, кто ты есть на самом деле. Пусть думают что хотят, если ты будешь двигаться слишком быстро или не умрёшь от ран. Пусть решат, что ты колдун, оборотень, барабашка, полтергейст — не важно, главное, чтобы не узнали наверняка. Мы и так слишком сильно раскрываем себя. Это против всех правил Нортумеса. И ещё…

Она начала говорить, а он внимательно слушал — по крайне мере так казалось со стороны.

Высадив Олега, по прозвищу Демон, вампира и убеждённого сатаниста, у дома, где жил последний торговец из списка, Лена сверну ла на главную городскую дорогу и направила машину к центру, к одному из административных зданий. Вскоре она уже парковалась на обочине.

Закурив сигарету, Лена смотрела в окно. Смотрела на людей, идущих по заснеженной улице, на красивые машины, что стоят на отдельной парковке возле здания, на крыльцо этого самого здания, выполненного с претензией на греческий стиль — колонны белокаменные, резные все, широкие ступени из мрамора, охранник на входе в утеплённой будке, в общем, шикарно живёт страна! Правда, рядом другое здание стоит — стены облупились, окна ещё при Сталине поставили, деревянные все, облезлые, но за то покрашенные, видимо, ещё по весне. И флюорография вот опять платная стала, да много ещё чего платное, в больницах-то денег нет, народ сам всё покупает, да, тяжёлое время для страны этой Великой! А здание с гордой надписью «Горздрав» блестит как начищенный медный тазик. Она бы не удивилась, если б где-нибудь на третьем этаже, в кабинете начальства, вдруг обнаружился унитаз из чистого золота — роскошь и блеск безобразного богатства, на фоне тотальной разрухи и нищеты, как это по-современному! Демократическая, везде свободная страна…

Она выбросила бычок и вышла из машины. Матюгнувшись, снова открыла дверь, взяла папку с соседнего сидения и двинулась к центральному входу. Дорогу ей никто не преградил, пропуска не потребовали — грозный охранник, сидел на стуле, надвинув кепку на глаза, и смотрел строго вперёд. Правда, смотрел с закрытыми глазами — устал он. Сидеть-то тут с утра до вечера, не каждый выдержит! А учитывая микроскопический размер его зарплаты, совершенно напрасно было ожидать от охранника какого-то особого рвения.

Лена минула пост, не побеспокоив сна охранника, который был один, хотя и положено по инструкции их два — два это дорого, а один нормально. Всё равно охрану тут держат исключительно для мебели. Презентабельно это, когда мордоворот весь день спит в сторожке у входа, а по утрам у всех пропуска проверяет. Правда, тут тоже не всё так просто — кто покажет, у тех проверяет, а кто не покажет — ну, на нет ведь и суда нет, пусть так идут, ну, а что? Есть пропуск, нет пропуска — человек ведь не просто так сюда идёт, правильно? Дело у человека значит, есть, может даже важное. А зачем занятых людей отвлекать по всяким пустякам? Вот, потому и режим тут рабочий такой интересный…

Внутри всё блистало — ремонт сделали явно недавно и денег на него никто не жалел. Это правильно, красивое рабочее место, это очень правильно. Больные, которые с болезнями всякими — они ж постоянно появляются, сегодня сто, завтра уже двести, денег не напасёшься, что лечи их, что не лечи, толку? Они всё равно потом опять болеют. А ремонт это Святое — редко он случается, и денег на него вечно нет. Так что, Лена проскользнула мимо группы людей в пиджаках и медицинских халатах на максимуме вампирской скорости, проскочила по лестнице на третий этаж, по пути кого-то с ног сбив, юркнула в двери и остановилась в широком коридоре, отделанном мрамором и лакированными деревянными панелями. Постояв секунд пять на месте, она двинулась налево, окидывая взглядом однотипные деревянные двери с табличками на них. Возле одной остановилась, прочла название должности, фамилию — именно этот кабинет ей и нужен.

Она толкнула дверь и вошла внутрь. Маленькая комната, с письменным столом, компьютером — здесь сидит секретарь, но, почему-то, на рабочем месте пусто и на столе тонкий слой пыли. Наверное, она ещё не нашла нового человека, прежний, точнее, прежняя, уволилась вместе со своим начальником, почему-то, не понравилось пожилой женщине, новое и крайне странное назначение.

Перед ней вторая дверь, на этот раз не типовая, как во всём здании. Дорогая, с завитушками.

Лена прикоснулась пальцами к одной из выступающих и сломанных завитушек — на ней ещё блестит маленькая капелька крови. Прежний владелец кабинета, человеком был хамоватым от важности своей и, ухватив её за локоть, попытался вышвырнуть прочь. Ведь в его пенаты пожаловала всего-то медсестра с пункта переливания крови, да ещё и бывшая! И нагло требовала, в общем, когда из больницы выпишут, возможно, бывший начальник Горздрава, даже сможет вспомнить, что именно она требовала. А если повезёт, ещё и собственное имя вспомнит. Да что там! Может даже фамилию сможет вспомнить, по лицу прошла тень — она не хотела этого. Всё это как-то, но воспоминание вспыхнуло вновь и на лице, сама собой, появилась довольная улыбка. Ей нравилось видеть страх в его глазах, ей доставило удовольствие то, что она совершила. Грузный, сильный мужчина, пусть и пухловатый и заплывший жиром, но гигант рядом с ней, хрупкой женщиной — прежде, он мог одним рывком вышвырнуть её отсюда так, что впечаталась бы в соседнюю стену в коридоре и, вполне возможно, пришлось бы вызвать для неё скорую помощь, причём с пропуском в ближайшую реанимацию. Впрочем, в ближайшую громко сказано — она вообще одна осталась, эта реанимация, раньше вот было несколько. Даже при старом президенте уцелели несколько. А теперь всего одна, глаза Лены полыхнули довольством — в её руках этот огромный мужчина, словно кусок воска, она могла разорвать его на куски, в два счёта. Такая мощь, такая сила в её руках!

Она толкнула дверь и вошла в кабинет. Просторный, с огромным столом, на стене портрет текущего президента, даст Бог, не засидится этот новый так же долго как предыдущий — страна не переживёт подобного испытания во второй раз, Лена тряхнула головой, прогоняя прочь эти мысли — теперь не важно. Она не с ними, она не из них. Она — Мудрость Клана, она — вампир.

— Привет. — Пискнула миниатюрная девушка в пиджаке, восседавшая в огромном кресле, за огромным столом. Помахав тонкой ручкой, она съёжилась, став ещё меньше. Лена не смогла сдержать улыбки, чем смутила девушку ещё больше. Смуглое личико покрылось румянцем — она и сама понимала, что выглядит тут глупо. Словно карлик, в царстве великанов. Впрочем, впечатление обманчиво. Даже в прошлом, за этой внешней хрупкостью, скрывалась не рядовая физическая сила. Фигура осталась прежней, стоит ей снять пиджак, блузку, остаться в одном лифчике и станет очевидно, что сей хрупкий ангелочек, от груди жмёт больше, чем средний мужчина. Но теперь и это лишь обманчивое впечатление — сила девушки многократно превышает то, что видно глазу.

— Здравствуй Лика. — Лена присела в кресло, напротив девушки и положила на стол папку. — Как тебе новая работа? Проблемы были?

— Ну… — Девушка снова покраснела, опустила взгляд. — Зарплата тут такая, ну я даже не знаю — я столько денег сразу никогда не видела, а тут это в месяц дают. И ведь прям законно, ни каких махинаций, это и, правда, такая зарплата у меня теперь. Я у бухгалтеров проверила, так и есть, столько и платят. — Она вздохнула, поправила галстучек и продолжила. — Проблем немного. В основном, ну, Лен, я не понимаю нифига. Я же спортсменка, я могу написать график тренировок и какие надо упражнения, даже диету, на пару лет вперёд любому человеку. А тут ведь не это, совсем, ну, другое тут всё, в общем, я как белая ворона. Порой совсем дурой себя чувствую. — Она замолчала, ссутулившись и стыдливо склонив голову. — Лен, может, ну, может не моё это? Может, кого-нибудь другого назначишь? Боюсь, не по уму мне это всё. Не моё это…

— Нет. Ты останешься на этом посту. Осваивайся и привыкай. — Она открыла папку, вытащила стопку листов. — Держи, тут списки по тем больницам, что Соня проверила. Кто ворует, кто берёт взятки, кто вымогает у пациентов деньги. Два Ангела Смерти…

— Что? — Слегка испуганно спросила Лика.

— Ангелы Смерти. Это такие люди, которые убивают пациентов. Один, он отмечен красной пастой, нормальный, ты его никак не трогай. Он помогает смертельно больным уйти из жизни, до того как болезнь превратит их в визжащие от боли куски мяса. А вот второй… — Лена несколько секунд молчала, словно сомневаясь, стоит ли начинать этот разговор? На самом деле, конечно же, она не сомневалась. Но это нужно было, что бы Лика согласилась — маленькое сомнение в её преданности, в её решимости и возможностях, которое подстегнёт девушку доказать обратное. — Это женщина, она колет пациентам дополнительные препараты, даёт лишние таблетки, в общем, доводит их заболевание до стадии необратимости, всё время наблюдает за ними. Наслаждается. Потом убивает.

— Какой ужас!

— Да. — Согласно кивнула Лена, увидев, как широко открылись глаза девочки, как в глазах тех, мелькнул искренний испуг, искреннее сочувствие. На мгновение, вспомнился новый Король вампиров. Что бы он сказал сейчас? Наверное, махнул бы рукой и сказал бы что-то неприличное. А может, снова стал бы приставать. С ним ведь не угадаешь. Одно точно, сочувствия он бы не проявил ни на пол капли. — Тебе придётся убить эту женщину.

— Но…

— Именно тебе. Медицина Ленска, теперь в твоих руках всецело и в твоём ведомстве должен быть полный порядок. Поэтому — таких тварей уничтожать. Всех кто ворует и берёт с пациентов, ставь на фиксированный налог в нашу пользу. С вымогателями по обстоятельствам. Не нужно допускать, что бы последнее отбирали у нищих и убивали людей, которые не смогли заплатить. Присматривай за этим. Людей, которые в состоянии заплатить, пусть обирают, но если налог нам не выплачивается — ты знаешь что делать.

— Эммм, я не совсем поняла, я…

Лена улыбнулась, клыки вылезли наружу и красным полыхнули глаза.

— Поняла. — Кивнула Лика, ещё сильнее ослабив свой декоративный галстук. — Всё сделаю.

— Да, вот ещё. — Лена положила на стол ещё несколько листочков. — Это данные по движению средств из муниципального бюджета в ваш. Я указала процентные ставки и доли, не превышай их слишком сильно. Это средний показатель, который не сделает нас объектом внимания милиции и областного криминала. Можешь взять чуть больше, но не меньше — разницу можешь оставлять себе.

— Да куда ещё-то? — Удивилась Лика, открывая ящичек в столе и доставая бумажку. — Ты глянь!

Лена взяла бумажку — квиток на зарплату. Пробежала глазами. Кивнула — хорошие деньги, но после тех сумм, какие прошли через её руки при работе с наркотиками…

— Лен, это ж просто сумасшедшие деньжищи! — Выдохнула Лика. В ответ Лена рассмеялась, чем смутила девушку и заставила покраснеть. А потом озвучила, какой процент только с бюджетных средств забирал себе прежний глава сего местечка, имевшего некоторое косвенное отношение к медицине. У Лики аж дыхание перехватило. — Да куда столько-то? Что он их солил что ли на зиму?

— Жадность девочка, жадность.

— Ну, не знаю…

— Теперь самое главное — станции переливания крови. Нужны дополнительные, организуй. На оплату донорам, денег не жалей. У нас всегда должна быть свежая кровь и в больших количествах. Однажды, мы соберём весь клан, а их не так уж и мало. В войне погибло не больше тридцати наших.

— Да, я поняла, всё сделаю.

Лена кивнула, взяла папку и двинулась прочь — сегодня предстоит ещё несколько важных дел.

Машина остановилась возле красивого здания с куполами. Лена хмуро посмотрела на купола, тяжко вздохнула и вышла на улицу. Вокруг, на приличном удалении от храма, ходят люди, вон автобусная остановка, топчется народ на месте, что б согреться. Шумит рынок за куполами, в общем, обычная идёт жизнь городская. А вблизи здания, всё словно вымерло, словно люди понимают важность этого строения, понимают, как оно важно для других, чувствуют некий мистический трепет перед ним. Возможно, так и было. Возможно, нет. Знали бы они, впрочем, не узнают. В интересах клана, сохранить всё так, как было прежде. И этот мистический трепет, и веру в Бога, как-то не по себе ей было сейчас. Вину она ощутила. Вину не перед собой, не перед людьми, а некими Высшими Силами. Только вот — были ли эти Силы в природе? Она уже достаточно знала об оборотной стороне этого мира, о его тайной жизни, что бы понимать — такие силы есть, но нечто божественное в них вряд ли можно найти. Необъяснимого там хоть отбавляй. Даже чудеса в какой-то мере, но всё же, это не то, что ждут от Высших Сил простые люди, посещавшие этот храм.

Она решительно двинулась к входу, проскользнула в открытые, богато украшенные, двери и замерла у порога — в полумраке большой комнаты, под куполом украшенном росписью, стоят десятки людей. Все они расположились нестройными рядами и держат в руках восковые свечи. Десятки жёлтых огоньков, пляшут вблизи смиренно склонённых голов и над всем этим столпотворением, сильный хорошо поставленный голос разносит слова утешения и скорби, слова о Боге и смирении, о Райских кущах и Адских муках. Голос полон эмоциями, он полон вдохновения, в нём есть нечто особое, нечто такое, что заставляет трепетать сердце, даже если не понимаешь произносимых слов.

Это было какое-то наваждение — никогда раньше она ничего подобного не ощущала.

Прошло минут пять, и кто-то стал мрачно смотреть на неё сбоку. Лена повернула голову.

— Чё без свечки? — Буркнула женщина в платке, злобным взглядом сверкнула, хищные глазки моргнули, и жёлтая свечка оказалась в её сухих ладонях.

— Благодарю. — Сказал Лена, протянув руку за свечкой. Женщина руку отдёрнула.

— Чё эт ещё за благодарю? Свечки денег стоют вообще-то.

— Так вы продаёте свечку?

— Чё? Ты чё несёшь дура! — Зашипела женщина. — В Божьем доме, такое сказать! Шалава!

— Я бы вас попросила…

— Жертва это. Нельзя в церкви торговать идиотка! Деньги давай, ну, жертву, за свечку.

— Вот. — Лена протянула бумажную денюжку очень мелкого достоинства.

— Это чё такое? — Зашипела женщина, скомкав купюру и сунув мозолистый кулак Лене под нос.

— Жертва. Больше не могу, давайте уже вашу свечку…

— Ах ты кощунница!!! — Зашипела женщина, задохнулась от ярости, бумажку бросила Лене в лицо и, позеленела немного. — У т-т-тебя г-глаза, к-красным так, пых и…

— Всё в порядке. — Кивнула Лена, чуть наклонилась и шёпотом сказала. — У вампиров всегда так с глазами, в самый неподходящий момент вспыхивают. Вы уж меня извините добрая женщина…

— Аааа!!! Ведьма! Шалава! Ведьма-шалава!!! С глазищами! — Завыла женщина и метнулась прочь.

Голос священника, читавшего проповедь, стих, люди стали оборачиваться, на Лену смотреть — странная женщина, к тому времени уже успешно скрылась в неизвестном направлении. Лена вниз глянула, на пол, там где-то обронённая свечка и скомканная денюжка, любопытно, но ни свечки, ни купюры, на полу не оказалось. Кто-то уже прихватил. А может та женщина, конечно, исключительно сперепугу прихватила и бежать. Всяко оно бывает. Люди ж они такие, по-разному у них страх проявляется. Кто вот сознание теряет, а кто наоборот, прилив сил ощущает и всё такое.

— Чада мои! — Воззвал священник, и головы паствы снова повернулись к вещавшему от алтаря, высокому голубоглазому, чисто выбритому мужчине. — То знак Свыше! Бог услышал нас и да благословится имя усопшего! А теперь идите, Христос с вами. — Перекрестил всех и народ потянулся к алтарю — свечки ставят и на выход. А священник обошёл толпу да к Лене почти бегом.

— И кто усоп тут у вас? — Поинтересовалась Лена, прислонившись к колонне в стороне от основного зала, где паства слушала своего духовного вождя рясе. Народ там постепенно рассасывался, храм пустел. Лена смотрела на них и качала головой — практически одни старики. Не в почёте нынче вера в Бога, не ищут люди ни спасения, ни общения, ничего им не нужно. Только водку ищут и пожрать.

— Да! — Махнул рукой светловолосый неприлично молодой поп. Но щека к него дёрнулась зачем-то.

— Артём?

— Да так, не переживай.

— Шаман твою мать! — Рыкнула Лена, хрустнув кулачками.

— Я тут Артемий нынче, ну, в крещении переименовался. Только имя какое-то, я, наверное, потом ещё переименуюсь. Владыка же, чё хочу, то и ворочу… — Лена сузила глаза, в них полыхнул красный свет. Шаман снова кашлянул. Потом, расправив рясу, пригладив позолоченное непонятно что, надетое поверх форменной одежды, видимо, нечто особое, сшитое для специальных богослужений, он кашлянул вновь и произнёс. — Ну, Лен, такое дело. Тут, в общем, архимандат…

— Архимандрит?

— Да, вот мандарин этот, в общем, или хуйлирей он был?

— Кто?

— Да я сам не понял. Не важно. В общем, за жопу он меня ущипнул, я ему в бубен хотел сразу прописать, да ты ж меня потом… — Лена тихо зарычала, Шаман вспотел. Глаз пальцами потёр — тот, в который однажды, вонзилась ему вилка столовая. — Сдержался я, объяснил, мол, чё ты падла охуел совсем? Ну, не так конечно, я вежливо. А он подкатывает — молодой ты, покровительство дам. Ну и…

— Артём, ты совсем дебил?

— Да я не хотел! Этот пидор вообще страх потерял. Лен, представляешь, он меня к стене прижал, хряк я ебу — на таком пахать, в общем, прижал и руку мне в трусы, за хуй поймал и гладит. Нет, ну ты прикинь? Ну, я не выдержал, крышу снесло. Всёк так нормально, чтоб неповадно, вот. А он сдох.

Лена закрыла глаза и глубоко вздохнула, потом медленно выдохнула.

— Лен, ты не переживай. Я этого пидора из колокольни выбросил, ну, с прицелом там, что б он ебальником в асфальт. Там его поломало нормально, типа самоубийство короче. Мент приезжал с операми, побазарили, он замял. Тачку пригнали, народ дубинками разогнали, без палева кровищей бампер и колёса намазали. Типа он уебался, сдох, а потом его тачка размазала. Несчастный случай.

С минуту Лена пристально смотрела в глаза Шамана. Тот взгляда не выдержал и стал собственные пальцы рассматривать. Лена тоже на его пальцы глянула — на пяти пальцах мощные золотые кольца.

Все пять со знаками никак не относившимися к христианству.

— Это что такое? — Ткнула она пальцем в кольца.

— А? Это? Ну, Небесного Отца символы. Тенгира. Он всегда со мной. А это, — махнул рукой на храм в целом, — так, работа. А клёвые колечки, ага? Лохов типа, Иисус, вся хуйня, а на самом деле знаками Тенгира их освещаю. Гы-гы, недаром у меня диплом есть. Я умный.

Дальше сказать не смог, так как задохнулся немножко и глаза выпучил. Но с силами собрался и не упал и даже пополам не сильно согнулся.

— Лен, бля, в пузо-то зачем? Ууу, это ж чувствительное у нас место, тут у нас всё…

— У кого у вас баран?

— У нас, у попов. Пузо — самое важное в жизни. Там, это, нервы все и основной мозг. — Шаман выпрямился, поймал чей-то взгляд и, серьёзность на себя напустив, перекрестил сего человека. — Иди с Богом, дочь моя. — Проводил её взглядом до двери и с улыбкой повернулся к Лене. — Видала? Тенгиров знак на ней теперь. А эта тупая овца ничего даже не поняла…

Новый удар всё же сложил его пополам.

— Дебил блять. — Прошипела Лена, даже не заметив, что ругнулась.

— Лен, перестань меня бить! — Пискнул Шаман, опасливо косясь на неё и бочком отойдя подальше.

— Короче! Что с деньгами?

— Да нормально всё, я мерин собираюсь купи, только не надо бить! Я как договаривались, это просто лишние бабки. На монастырь с епархии переслали, ну, который на Больнице. Да нахуй он ваще нужен? Вот Тенгиру если бы храм, — мрачный взгляд Лены, речь сию прервал и в другое русло свернул. — Я короче оттуда слямзил чутка. Тачку хочу новую взять. А по нашей теме, всё путём, лохов, в смысле, паству, обобрал, то есть, пожертвования с людей, этих, как их блять лохов этих?

— Верующие, братья во Христе. — Подсказал Лена.

— Во, с них короче. Нормально настриг, ещё братва местная подкинула на пожертвования и пару тачек осветить. Ну и там по мелочи осветить, Лен, не смотри на меня так. Я же только ТТ осветил, это Святое, хороший пистолет. А пулемёт не стал освещать — пулемёт это плохо… — Кашлянул, почесался зачем-то и продолжил. — В общем, нормально бабла получилось. В банке в баксы перекину и на наш счёт отправлю. И отчёт тебе отдам, там всё до копеечки учтено.

— Хорошо. — Лена кивнула и, прислонившись к колонне, запрокинула голову. Роспись купола, была очень красивой. Фигурки словно парили, яркие краски, странный сюжет — почти ничего не понятно, но очень красиво. — Шаман, украдёшь хоть рубль — будешь разбираться со Штыком лично. А он, если ты в курсе, стал теперь гораздо сильнее. — Шаман кислую скорчив гримасу, кивнул — не хотелось ему с новым королём общаться по такому поводу. — Работай без накладок. Пробивайся потихоньку в епархию, ты нам там нужен. Больше никаких накладок. Понял?

— Да понял я, Лен, а может сразу в епархию эту? Ну, серьёзно, я тут пообщался, так какой-то пиздец! Столько бабла надо отдать, а ещё пидорасы эти повсюду, я…

— Слишком много народа вовлечено. У нас не получится тебя сразу поставить на нужное место. Работай как есть, станешь во главе епархии, будешь приносить ещё больше денег для нас.

— Ну, понятно, чё, Лен, а можно я в свободное от этой херни время, ну, храмик маленький, ну, типа лично мой, а? На окраине.

— Какой ещё храмик?

— Как какой? Во славу Тенгира, Небесного Отца, единственного Бога.

— Нет.

— Ну Леееен!

— Сказала нет. Всё, — она пошла к выходу, остановилась и бросила короткий взгляд. — Бороду отрасти, а то выделяешься. У всех попов есть бороды.

— Не, мохнорылость мне нихуя ни к лицу. — Решительно заявил Шаман.

— Я что сказала? Отрасти эту грёбанную бороду!

— Не буду я ни чё растить. Она колется. — Буркнул Шаман, сложив руки на груди и набычившись хмуро весьма. — Нет и всё тут. Лен, ну я и так уже пиздец в напряге, какая нахер борода? Не, нахуй.

Лена устало махнула рукой и вышла из храма.

Несколько минут она курила в машине, глядя на яркие купола христианского храма. Как-то это было всё не правильно. Настоятель храма — убеждённый язычник, да ещё и вампир.

Совсем всё это странно, но что поделаешь? Клан растёт, появились новые обязательства, всё это требует денег, а где их взять, да в таком маленьком городе? Переехать бы в город покрупнее, но вряд ли Носферус согласится с этим. Да и ей не хотелось покидать родных мест.

Машина тронулась — до встречи с Николаем, прозванным за свой талант Зверем, осталось меньше получаса, а ехать нужно аж на другой конец города. Наверное, он уже ждёт её на месте.

Собственно так и оказалось — Коля топтался на обочине, на окраине города и лицо у него успело покрыться изморозью. В машину он буквально щучкой нырнул, поспешно закрыл дверь и, сжавшись на сидении, стал активно стучать зубами.

— Замёрз?

— Угу. — Отозвался Коля, повернув голову. Лена удивлённо вскинула бровь.

— Коля, разве у тебя не чёрные волосы?

— А? — Он пощупал волосы, пожал плечами. — Чёрные, ну да. А что?

— На. — Она протянула ему зеркальце. — Посмотри.

— Ух бля… — Коля замер, даже трястись перестал — их зеркала на него смотрел чистейший блондин, да с роскошной такой шевелюрой, плотно закрывшей уши. — Охуеть! — Высказался Коля и тут же охнул — волосы быстро теряли длину и вновь обретали чёрный цвет. — Пиздец. — Добавил он, погладив голову варежкой — шевелюра исчезла. Короткая стрижка ёжиком, волосы чёрные. — Надо же, я согрелся и, блин, я не знал, что так умею.

— Хорошо. — Лена забрала зеркальце и сунула его в сумочку. — Твои способности шире, чем мы предполагали. Думаю, ты можешь принять любую внешность. Учись владеть этим.

— Ага. — Кисло отозвался Коля, видимо, припомнив, как Лена лично учила его владеть способностью, да в ускоренном темпе, в виду начавшейся войны вампиров. Основным инструментом в тех уроках, выступали железные арматуры и громкий хруст собственных костей.

Она нажала педаль газа, и машина тронулась с места. Спустя полтора десятка минут, Лена остановилась на обочине и указала пальцем в окно.

— И чё? — Вытянув шею, поинтересовался Коля. — Пустырь. Там раньше автобаза была, на кирпичи её растаскали. Нам-то что? — Лена улыбнулась и протянула ему пачку листков. — А чё это?

— Договора. Эта земля теперь принадлежит тебе. Второй пакет бумаг, это сведения о твоих счетах и уставном капитале. Никаких акций пока и прочих заморочек. Ты единственный владелец.

— Что-то я не понял. — Признался он, положив бумаги на колени.

— Тебе предстоит хорошенько подумать Коля. Я знаю, ты образованный молодой человек. В отличие от нашего Короля, ты не скурил свои учебники в туалете…

— Гы, в натуре. Я старался отучиться, думал…

— Не важно. Твоя задача, хорошо подумать и построить в этом месте предприятие.

— А, понял, бизнес типа, а что за предприятие?

— Ты чем слушал? Подумай Коля. Нам нужен легальный бизнес, который принесёт хорошую прибыль, не обязательно прямо сейчас или в этом году. У тебя будет время. Думай и строй. Понял?

— Ну, так-то да…

— Я отвезу тебя домой.

Вскоре Коля выходил из машины. С минуту он стоял на обочине с листками в руках и смотрел вслед уезжавшему авто — он пока никак не мог свыкнуться с мыслью о бизнесе. Ещё совсем недавно, он бегал по городу в обществе Штыка и Шкета, истребляя чужаков, вампиров из других кланов и на тебе — бизнесменом вдруг стал. Всё это его серьёзно огорошило.

Следующим пунктом, предпоследним намеченным на сегодня, стали давно заброшенные и частично преданные забвению складские помещения предприятия, успешно разваленного ещё в середине девяностых. Лена остановила машину на обочине и дальше пошла пешком — несмотря на то, что рядом со складами имелись заселённые людьми бараки, никто естественно, не собирался там чистить снег. Склады заброшены, предприятие померло, а люди что там остались — не золотые, не украдут. Магазин у них там есть, ларёк, продающий палёную водку, имеется, на работу можно по тропинке ходить, а остальное им жирно будет. Так что никаких нормальных дорог просто не осталось.

Миновав маленький лесок, по случаю зимы от листьев голый и смотревшийся довольно жутко, Лена выбралась на укрытую сугробами дорогу. Когда-то, её чистил грузовик, для этой цели и купленный местным предприятием. С тех пор минули годы. Едва снег сойдёт, как дорога предстанет во всём своём великолепии. Если на неё летом смотреть под правильным углом, то для съёмок фильма о Великой Отечественной, даже не нужно строить декорации — просто приезжай сюда и готовый Сталинград, после месяца боёв, да постоянных бомбардировок.

Вот на этой дороге, вытоптав себе маленький пяточёк между двух сугробов, он и стоял. Высокий, стройный, с роскошными волосами, в розовой вязаной шапочке, с аккуратно подкрашенными губами, в обтягивающих джинсах и розовой курточке с блёстками. Лицо печальное, руками себя обнял и на месте подпрыгивает, иногда хлопая себя по бокам розовыми своими рукавичками.

— Привет Юра. — Сказал Лена, остановившись рядом — ноги немедленно провалились в сугроб по колено. Юра шмыгнул носом и шагнул к ней.

— Ленусик! Ну что это такое? Ну, зачем ты меня сюда заставила прийти? — Юра изящно выгнул спинку, отставил попку и показал свои модные джинсы. — Видишь? Я дважды упал в этот гадкий снег! Мои прекрасные штанишки, теперь мокренькие и я не уверен, что смогу их отстирать. Леночка, ваш город, просто ужасен! Люди злые и дикие, хотя на первый взгляд, такие красивенькие, ах! Лена! Ну как такие чудесные брутальные мальчики, могут быть такими злыми? Я решительно не понимаю!

— Юра! — Рыкнула Лена.

— Ах, да. — Юра подскочил к ней, обнял, чмокнул в щёчку и приобнял за талию. — Да, ты права Леночка, что это я совсем расклеился? Да ещё и на тебя срываюсь! Нет, я не прав, прошу прощения, ведь нам, девочкам, надо держаться вместе. И не переживай, не важно что ты страшненькая, я тебе всё-всё объясню. Найдём себе брутальных сибирских парней и заживём Ленусик!

Ленусик ответила глухим рыком, клыки вышли на воздух, а с одного глаза слетела линза и яркий красный цвет зрачка, заставил Юру испуганно охнуть, да поспешно отстраниться от неё.

— Слушай меня и не открывай рта! — Рыкнула она, мрачно глядя вниз — линза пропала с концами.

— Да я слушаю, Ленусик. Но просто это ужас какой-то. Ты посмотри вокруг! А если на нас нападут хулиганы? А если они нас изнасилуют? Леночка, давай уйдём. Я боюсь этого места.

— Мы вампиры идиот!

— Ах, ну да, я как-то порой забываю… — Юра нахмурил аккуратные бровки, подведённые косметическим карандашом, и автоматически вытащил из куртки маленькое зеркальце. Глянул в него и испуганно воскликнул. — Ааа!!! Леночка! У меня, кажется, прыщик соскочил! Господи! Какой ужас!

Лена приложила ладонь ко лбу и головой покачала сокрушённо. Но ничего не поделаешь — работу кто-то должен сделать и данный гражданин совсем не вампирской наружности, подойдёт идеально.

— Это место, — она широким жестом указала на склады, из коих немногие уцелели, — теперь твоё, мы купили его за бесценок. Вот бумаги. — Она отдала парню скрученные в трубку листки. Юра выпрямился, и жеманным, картинным жестом, принял данный подарок.

— Леночка, я конечно, благодарен. — Документы он держал двумя пальцами, словно дохлую крысу, да надув крашеные губы. — Однако, подруга, зачем мне этот пустырь? Я, в конце концов, богема, я привык вращаться в высшем обществе, я столь прекрасное и нежное существо, что один вид этого…

Юра выронил документы и упал на колени, согнувшись пополам. Вскоре он поднял лицо вверх и застонал — глаза мокрые, по щекам слёзы, тушь потекла, в общем, ещё мгновение и рыдать начнёт.

— Готов слушать?

— Леночка, ты варвар! — Пискнул Юра. — Как можно так поступать? Я думал, понятно, молчу.

— На этой территории, ты должен возвести что-нибудь, что будет приносить нам деньги. Ясно?

— Но… — Юра поднялся, стирая слёзы рукавом курточки. — Ах! — Воскликнул он, увидев след от туши, на рукаве. — Моя курточка! Она безнадёжно испорчена! Господи, за что мне всё это?

— Да блять! — Прошипела Лена, борясь с соблазном сломать шею своему товарищу по клану. — Юра, заткнись и слушай! Земля твоя, сведения о счёте и все данные в бумагах. Там порядочная сумма, хватит, что бы построить тут военный завод…

— Фи, какая гадость. — Поморщился Юра, но тут же улыбнулся. — Правда, все эти солдатики, в этой своей форме — ух! Они такие красивенькие! Лен, ты обращала внимание, какие круглые у них попки, в этих парадных костюмах? А эти брутальные хамы в тельняшках! Ах!!!

— Юра.

— Я всё. Всё понял. Слушаю, Ленусик, прости, замечтался немного.

— Делаешь предприятие на свой вкус — хоть производство презервативов, главное, что бы ты смог найти сбыт и дешёвый материал для производства. Будешь директором.

— Да? Я? — Он округлил глаза и, сжав кулачки, прижал их к груди. — Лен, а если я директором буду, можно я себе секретаря возьму? Высокого, сильного, с крепкими мужественными руками, такого возьму, хи-хи, я его на работу возьму, а потом меня возьмёт он! Прямо на рабочем столе, ах!

Лена ощутила, как к горлу подкатывает тошнота, но с силами собралась и продолжила.

— Твоя задача сделать легальный бизнес, приносящий доход. Справишься — будешь важным членом клана. Не справишься — Штык решит, что с тобой делать.

— Ой! — Он отшатнулся, чуть не упал, но равновесие таки сумел поймать. — Я не хочу, что бы этот злой дикарь меня наказывал. — Юра улыбнулся мечтательно, но тут же улыбка пропала. — Если бы он наказал меня нежно — я бы с радостью. Но он же такой дикарь! Совсем не понимает нежной чувственной натуры, что прячется за моей ослепительной красотой!

— Мне пора. Ты всё понял? — Юра вздохнул грустно и кивнул. Лена повернулась к нему спиной и спустя мгновение, исчезла, а в лицо Юры ударил ледяной ветер и ворох снежинок.

— Какая грубая женщина. — Сказал Юра, когда снег упал обратно наземь. Потряс документами, свёрнутыми в трубку и задумчиво нахмурился. — Что же я тут буду делать? Хм, о! Бутик! Хотя, тут люди другие, бррр, как холодно всё-таки. А ещё эти шутники с прогнозом погоды — сорок мороза пообещали, ни стыда, ни совести, разве бывает такой мороз? На северном полюсе, если только, хм. Придумал! Придумал! — Он стал прыгать на месте и радостно смеяться. А потом остановился и, поправив шапочку, пошёл прочь. — Одежда! Вот что нужно этому миру! — Проговорил он, покидая бренные останки, некогда успешного предприятия.

Конечным пунктом дел на сегодня, стала заваленная снегом грунтовая дорога. Лена остановила машину на обочине трассы, заглушила двигатель и выбралась на улицу. Она бросила взгляд за спину, туда, где в серой дымке тщательно и каждодневно создаваемой местными шахтами, спрятался Ленск. Отсюда до него километров пятнадцать, домов на горизонте практически не видно, а вот дымку — видно прекрасно, она поднимается над горизонтом, словно облако ядовитого газа над полем боя в первую мировую. Лена отвернулась, теперь глядя в поля.

— Весь город загадили твари. — Буркнула девушка, грустно вздыхая.

Увы, ничего не поделаешь — шахты бедные, денег у них нет, фильтры и тому подобные новинки развитого капиталистического мира им не по карману. Право слово! Директор самой крупной шахты, не может себе позволить месячный отпуск в вип отеле на Канарах! Ютится в задрипанном бизнес отеле! Какие уж тут фильтры — всего две недели, всего два раза в год, все, что может позволить себе этот честный труженик и очень, прям сильно хороший человек. Да, такие вот дела…

Что-то громыхнуло, Лена приложила ладонь ко лбу и напрягла зрение — так и есть, старый коровник, утопающий в сугробах только что снесли четыре быстро бегущие фигурки. Мало того, вздымая целые волны снега, они частенько замирали на месте и обменивались фразами, весело смеялись, друг другу улыбаются, руками машут. И плевать этим четверым, что видно их в любую сторону километра на четыре.

Ворча проклятья, Лена продолжила наблюдать. Одна из фигурок, сняв шапку-ушанку, демонстрируя миру чернильно-чёрное лицо, подошла к осколку стены, ухватила его двумя руками и подняла над собой. Кусок весом тонны две замер в тонких руках. А потом девушка в пуховике, прыгнула вперёд и ударом плеча разломила кусок на более мелкие обломки. Дождь кирпича и штукатурки, не накрыл того, кто кусок сей держал — парень исчез, поднял вверх снежное облако и отскочил метров на десять, где и остановился, что-то весело крикнув, шурша шинами, рядом остановилась машина. Из неё высыпали несколько человек.

— Серёга, видал? Я хуею! — Сказал один, сбивая вязаную шапочку на затылок.

— Ага, в натуре. Я щас на телефон сниму. — Сказал второй.

— Блять. — Буркнула Лена, зверея по секундам. В самом деле, как так можно? Ведь особо всё объяснила этим четверым! Так нет же, первый же день работы на новом месте и вот тебе — чуть не стали героями общественного внимания! Она сорвалась с места, люди ничего не поняли даже, а когда очнулись — все уже сидели в своей машине.

— Б-б-бля… — Пробормотал один, глядя прямо перед собой.

— С-серёга, это что было? Мы ж, мы ж на улице вроде, стояли…

— Х-хуй знает… — Парень повернул ключ в замке зажигания. — Ну его нахуй, едем отсюда.

Машина с неожиданно возникшими зеваками понеслась прочь, слегка виляя на дороге. А Лена повела плечами и вновь ускорилась. Чернокожие гости из дальнего зарубежья, успели увидеть только стремительно приближавшийся к ним снежный буран, а затем, неожиданно, выключили свет.

Только одна из девушек, осталась на ногах, остальные валяются в снегу, со свёрнутыми шеями.

— И что это значит? — Зашипела Лена за её спиной. Девушка резко повернулась, тут же отшатнулась, в ногах своих запуталась и в снег грохнулась.

— Лена? — Пискнула она, кожа на лице заметно посветлела.

— Какого хера вы творите? Я что сказала делать?

— Но, мы же, бить камни… — Девушка нахмурилась, собралась с мыслями и продолжила. — Мы, здесь прийти, и камни, как сказал ты, бить. — Она ударила ребром одной ладони в другую и потом широким жестом указала на останки коровника, некогда бывшего частью процветавшего, ныне успешно скончавшегося, городского колхоза. — Тут, бить. Мы. Как сказал ты. Мы здесь ходить и бить.

— Мали, — Лена присела на корточки возле испуганной девушки. — Ты старшая не только по бумагам вашего будущего фермерского хозяйства — ты и для нас старшая в вашей группе. Спрос с тебя больше чем с них. Понятно? — Мали коротко кивнула, сглотнула громко и с опаской покосилась на друзей — бошки в снег смотрят, носки ботинок в небо, шеи в спираль закрутило. Кажется, им не просто шеи сломали, Лена завернула их головы по часовой стрелке на два-три раза. Если их не двигать с места, не подкрутить головы обратно, они и вовсе не очнутся никогда. — Ты показалась мне более смышлёной. По-русски вон уже как хорошо говоришь.

— Ес, русский я понимать и говорить. Знать как. Я уметь. — Поспешила Мали подтвердить слова своего непосредственного начальника. Лена от сих звуков поморщилась, но продолжила.

— Старые постройки нужно снести до весны, поняла? До весны. Времени у вас ещё много.

— Но… — Мали нахмурилась, поправила тёплые варежки. — Но зим идти уже долго. Три месяц. У нас мало время. Скоро весна, всё таить. Надо строить. Надо торопиться.

— Зима продлится, ещё три месяца минимум и ещё два будет слишком холодно, что бы начинать работу. Так что…

— Как? Ещё три месяц? Зим не бывать такой! — Выпучив глаза, воскликнула девушка.

— У нас бывать блять… — Лена поднялась на ноги и мрачным взглядом окинула местность — старых построек практически не осталось. Чернокожие вампиры, снесли почти всё. Как станет теплее, им ещё предстоит в ручную убрать отсюда мусор и собрать целые кирпичи — хватит уже сорить деньгами, клан растёт, обязанности новые эти добавились, всё это требует прорву денег. Гнать технику, это в копеечку влетит, но зачем, если под рукой столько вампиров? Вот она и выдала им ценное указание, особо подчеркнув — работать только по ночам и убедившись, что никто не следит. Так нет же…

— Ещё что-то подобное случится — вы отправитесь на квартиру и будете там торчать безвылазно, пока не придумаю к чему вас приспособить. Ясно? — Мали кивнула, уныло носиком шмыгнула — снова под замок ей не хотелось. Тем более, учитывая некоторые особые гастрономические пристрастия одного из её друзей. Ей всегда не по себе было, когда он «священную» пищу потреблял…

Лена двинулась обратно простым человеческим шагом, медленно и постоянно проваливаясь в снег, но ей хотелось пройти сейчас по полю, именно так, по-человечески.

В пути она, в очередной раз, оценивала свою затею конкретно тут, с будущим фермерским хозяйством, стараясь учесть все возможные обстоятельства и выявить все возможные ошибки. Земли безвременно ушедшего колхоза взяты у города в аренду. Постройки получить не удалось, инфраструктуру тоже — лихие девяностые и медленно тлеющие полнейшей народной нищетой нулевые, уничтожили всё. Кое-где, даже стены успели на кирпич растащить. Осталась только земля — колхозные поля и немного потрескавшихся асфальтовых дорог, проложенных ещё при Хрущёве. Земля хорошая и если использовать с умом, можно будет постоянно получать внушительную прибыль. Мали и её друзья, в разной мере, но всё же понимают в сельском хозяйстве. Так или иначе, на родине, всем четверым приходилось этим заниматься. Однако климат совершенно другой и поначалу им придётся нелегко. Поэтому население ближайшего колхоза, ещё не успевшее разъехаться или окончательно спиться, уже сейчас было нанято для будущих работ. Всем выплатили их первую зарплату, вполне приличную по этим временам — особо не разгуляешься, но и пить горькую, да искать верёвку по лучше и балку по крепче, им не придётся. Материалы для создания инфраструктуры, скот, сельхозинвентарь, включая трактора, будут куплены весной. За одно предстоящее лето, эти земли должны расцвести, обрести свою вторую жизнь.

Лена очень надеялась, что здесь у них всё получится.

Со временем, хозяйство можно будет расширить, перейти на продвинутую продукцию, выращивать огромные урожаи и, естественно, по бумагам проводить всё дело как убыточное, что бы налоги шли не в казну сего едва живого государства, а в общий фонд Последнего Клана.

Сев за руль, Лена пришла к выводу, что ошибок допущено не было, если не считать за таковую, выбор вампиров, отвечавших за предприятие. Возможно, стоило подрядить на это дело кого-то другого. Впрочем, уже не важно. Роли распределены, осталось только ждать и работать — упорно работать, не покладая рук и ждать, набравшись терпения.

А иначе никак — Король Вампиров, работать, как не собирался, так и не будет…

15

Ярко светило солнышко, океанские волны бились о бесконечный пляж, ласковый тёплый ветерок трепал волосы и нежно ласкал кожу — в этом деле ему помогали мягкие пальчики стройной девушки в одном купальнике. Она наклонилась к нему, страстно дыша и приоткрыв ротик.

— Ниже Жучка, пониже, вооон туда. — Сказал Король, немного раздвинув ноги и откинувшись на спинку плетёного стула, на коем изволил загорать на этом прелестном, совершенно пустом пляже.

— Ниже? — Улыбнулась девушка, садясь на колени. — Ах, ты мой шалунишка, хи-хи. — Её пальчики оттянули резинку трусов и всё это самое, радостно выпрыгнуло ей навстречу. — О! Какой большой! Я прям не верю своим глазам! — Воскликнула она, поражённо глядя на это самое, что сейчас воинственно смотрело на неё, розоватым и крупным, которое, в общем, вслух приличные люди такое не говорят. Девушка взяла его двумя ладошками и всё равно не поместился.

— Ух, понежней, киса. Вот видишь? А ты не хотела — отвечаю, это лучший день в твоей жизни!

— Кажется, так оно и есть. — Она начала двигать руками, медленно, очень нежно, дыша прямо на него и горячее дыхание, коснувшись этого самого, заставило естество, ещё немножко укрупниться.

— Уууу! Киса, кайф, отвечаю, но знаешь? Лизни. А?

— Лизнуть? — Она стрельнула глазками, улыбнулась. — А может так?

Он погружался в её жаркий ротик полностью, до самого основания и Штык зажмурил глаза, завывая от удовольствия, и вдруг всё пропало, стало очень холодно.

— Ну, блядство. — Проворчал Штык, открывая глаза. Вокруг какое-то кладбище, мужики в балахонах, темно, холодно, сыро и какая-то хрень красным нарисована на полу. — Да ебать вас в ухо! Такой пиздатый сон и коту в очко! Пиздец блять…

— Закрой пасть и смотри! — Прошипел властный хриплый голос.

— Да на хуй ты иди! То же нашёлся, чертило штопанный. — Немедленно отреагировал Штык, но всё же стал смотреть — эти сны каждую ночь возникать стали, бороться бесполезно. Всё равно одно и то же, хотя в этот раз вроде нет. Кладбище теперь другое, раньше, то пещеры, то кладбища разные со статуями всякими, а тут их вроде нет. И, кажется, мужика этого раньше тоже не было. Вон, валяется, к колышкам привязан, глаза закрыты, на руках глубокие порезы, кровь стекает наземь и линии непонятной фигуры начинают гореть в алом огне, Штык тяжко вздохнул. Поднял руку — серая, как поганка вся, тонкая, словно не жрамши он недели четыре, а когти из пальцев торчат — как ножи прям.

— Эй, невидимый гондон! На хуй тебе это всё?

— Заткнись животное!

— Пошёл на хуй пидор.

— Если ты не заткнё…

— Илад, — раздался другой голос, но такой же отвратительный. — Мы уже делали это, ты должен помнить. Ничего не получилось. Клан получил не ту способность, что была нужна нам.

— Великие Силы! Опять не то, животное, закрой глаза.

— Отсосёшь, закрою. — Сказал Штык, глянул на соседа в кольце — морда серая, клыков в пасти больше чем у дурака фантиков. У тех серых, такая же проблема, Штык кашлянул — пожелание насчёт возможных действий говорившего, явно опрометчивое. — Слышь, чухан, серый который, с ушами, я это, пошутил. Извиняй типа. Отсос отменяется, просто…

— Закрой свои глаза придурок!

— На хуй сядь, закрою. Гы.

— Я убью его. Я сейчас просто убью эту тварь!

— Илад! Это существо последний наш шанс! Без Лилиат мы не сможем…

— Ррррр, ладно. Я понимаю, прости, животное!

— Сам ты животное, пидор блять.

— Ты хочешь спать. Очень сильно.

— Я хочу, что б Жучка у меня в рот взяла. Понял? И на хуй вообще иди, о, бля… — Штык тряхнул головой, но глаза всё равно стали закрываться. Он широко зевнул, почесался там, где людям не показывают, и закрыл глаза. Спустя мгновение, сонливость, словно ветром сдуло, и он снова открыл глаза — вокруг тоже мрачное место, но никого не видно. Даже следов нет. Более того, всё заросло таким мощным бурьяном, что он, если присядет — его тут даже с вертолёта никто не увидит.

— Проклятье, Илад, в этом мире они даже не пытались, ни одного раза, чувствуешь?

— Да, в этом мире, в этом месте, никогда не работали с Кровью.

— Эй, хуесосы, я всё слышу.

— Паршивая макака, Илад, я тоже хочу оторвать ему голову, но выбора нет. Он нам нужен.

— Да, это крайне печально — как низко мы пали, что лысая обезьяна, стала для нас…

— Вы не правы. — Раздался третий голос в голове Штыка. — Не забывайте — Лилиат верила в этих существ и сожалела, что нам приходится убивать их, что бы жить. Вы не должны презирать их.

Несколько секунд было тихо. Штык сорвал травинку, попытался пожевать — клыки перекусили её мгновенно и он тут же прикусил себе язык.

— Уууу, пиздец. Вы как вообще с таким ебальником живёте, уёбки сраные? Пиздец я вам не завидую. В натуре ебло как жопа у мыша, да ещё и зубы эти сраные! Пиздец вы в натуре гоблины.

— Кхм, но знаете что? Конкретно этот человек, пожалуй, заслуживает вашего отношения.

— Пошёл ты на хуй! — С чувством заявил Штык. — Я хороший, я ваще реальный. — Помолчал, мрачно глядя на тяжёлые свинцовые тучи. — А вы пидоры все.

— Он выдержит ещё одну попытку?

— Выдержит. — Буркнул Илад.

— О! Прикиньте пидоры, этот хуй, Илья который — слышь педрила, я тя по голосу узнаю теперь, понял, чем пахнет? Найду — вот отвечаю, пиздить буду так, что…

Сонливость снова напала на него, мысли спутались, глаза закрылись и всё повторилось. Но в этот раз он снова был не один. Серые стояли плотным кольцом, вокруг сложной фигуры, вычерченной на земле. Фигура источала мягкий алый свет и чем-то неуловимо отличалась от того, что он уже видел в других своих снах.

— Илад? — Спросил хриплый женский голос.

— Этого мы не пробовали, но я узнаю пентаграмму — оно не сработает.

— Ты уверен?

— Да, даже если бы нас было столько же, сколько и раньше, не сработало бы. Здесь что-то не то, я не совсем понимаю, но… — Фигура полыхнула новыми символами. Теперь огонь стал ярко-зелёным. Все три голоса испустили удивлённый вздох и надолго замолчали.

— Чё вздыхаете черти? — Поинтересовался Штык.

— Заткнись. — Буркнул Илад, в его голосе ощущалась сильная обида. — В этом мире, мы контролируем сразу две Изначальные. Такая странная Тень…

— Стирай его память, завтра попробуем опять.

Штык попытался возразить, но что-то накатило и всё пропало — он снова сидел на пляже, и его самая важная способность ощущала тепло, лёгкое нежное давление и приятную ласку.

— Аааа! — Простонал он, закатив глаза. — Жучка! Я щас те в рот спущу!

И, собственно, это самое. А она приподнялась и, вытерев губы, улыбнулась ему и, Штык открыл глаза — над ним потолок ресторана. Ухмыльнувшись, он резко сел и тут же мир повело, а голову пронзило болью. Поспешно включив вампирскую способность трезветь мгновенно, он ощутил тошноту, и тяжесть, возникшую в желудке, поспешно выбросил прямо на пол.

— Фух. — Выдохнул он, обводя помещение долгим взглядом. — Ебать, какой срачь-то…

Это он в точку попал. Кругом пустые бутылки, остатки пищи, воняет нехорошо, в общем, полный разгром — Неделя Короля, прошла успешно. Он поднялся на ноги, на стол глянул — весь в шприцах, ложках, ватках, какие-то обёртки валяются, порошок белого цвета рассыпан, в общем, нехороший стол какой-то и делали тут явно противозаконные мероприятия.

— Гы, Узбек. — Сказал Штык, щелчком пальцев отправив один из шприцев на пол — вспомнил, кто с ним согласился в шприцы поиграть. Колян два дня тут с ним пил, потом сказал, что хватит и ушёл, не успел в такси сесть, как хозяин ресторана вернулся, заглянул внутрь, за голову руками взялся и как завоет — странный мужик в общем. Штык ему денег отсыпал, сказал, что он вампир и похуй ему всё — по обычной схеме, в общем, и отправил сего господина прочь. А потом вызвал Узбека, в приказном порядке, так как больше никто с ним королевскую должность обмывать не соглашался. У Шкета видите ли жена и бухать каждые четыре дня он не может, Умар не пьёт и вообще — гады все.

Впрочем, Узбек пить тоже отказался — религия не позволяла. Так что, хочешь, не хочешь, пришлось временно перейти на Святое, на героин.

— Эх! Хорошо посидели! — Штык заглянул под стол — нога торчит, а есть ли там остальное? А то мало ли. Если кроме ноги больше ничего нет, Лена определённо ругаться будет. Она вот два дня назад ругалась так, что голос сорвала. И что такого спрашивается? Он же не по пустякам к ней обращался — трупаки у стены вонять начали, вот и обратился. Так он бы и сам их, ну, он бы, если бы время было, легко назначил бы кого-нибудь, трупы эти убрать. Но времени совсем не было — у королей, его всегда так мало! С этим понятно, осталось лишь узнать, чем же занимаются короли? И особенно король вампиров. — Шкет! Братан! А я думал, ты кинул меня, к бабе своей свалил!

Шкет ответил протяжным стоном и неприличными словами, так как Король изволил ему пинка прописать в качестве сигнала будильника. Потом выполз из-под стола. Тряхнул головой и отрезвел.

— Братан, а ты как тут? Ты же домой уехал, а потом ни в какую, типа баба злая у тебя…

— Ебало завали. Нормальная она, просто ты заебал. Ты мне раз тридцать звонил. Вот я и решил — лучше бухнуть с тобой дебилом, а то ведь не отвяжешься.

— Ну, так-то да, чё? По одной?

— Не, завязывать надо. Да и тебе тоже. Хотя, хер знает. — Шкет сел на стул, было, подвинул его к столу, но глянув какой там ужас медленно разлагается и воняет, отодвинулся подальше. — Ладно, Лёха, закусь вся погнила к хуям. Надо новую взять. Лавандосы у тебя, так что…

— Так ты ж говоришь, пить бросил.

— Это ты бросил, пиздабол блять…

— Так я и бросил. Но это ж для дела — должность обмыть. А то сглазим и пиздец.

— Ясно, давай, в магаз пиздуй.

— С хуя ли? Я король или где?

— В пизде! Ты мне весь мозг уже высушил — пиздуй за закусью, а то уйду и один тут синячь.

— Да ладно, братан, не кипишуй, ща всё будет.

Штык поспешно хлебнул рюмашку водки, занюхал рукавом и выскочил из ресторана — того, что от него осталось. Широким шагом, он двинулся к дороге, перескочил на красный свет, и двинул куда хотел, не забыв заявить раскричавшейся прохожей пожилой внешности:

— Я вампир, мне похуй ваши светофоры!

Шкет выпил, закусил, сделал звонок домой и пообещал, что вернётся вечером, трезвый как стёклышко. Трубку в карман убрал и глупо улыбаясь, стал смотреть на конкретно загаженный стол.

— Клёво всё-таки, вампиром быть. Нажрусь опять до зелёных соплей, а домой приду в натуре трезвый, гы. Одно усилие воли и… — В животе заурчало, он на живот подозрительно глянул, прислушался к себе, попутно вспоминая, где тут туалет. Живот издал новый требовательный звук, и Шкет поспешно покинул зал, пребывающий ныне в полном бардаке и разгроме…

Прошло минут десять. Потом ещё пять.

— Ну и где это уёбище шляется? — Буркнул он, выходя на улицу. Посильнее надвинул шапку на уши и поёжился — холодно, видать, мороз ударил ночью. Зима в самом разгаре. Вон люди ходят хмурые, с красными сопливыми носами все. Машины едут по дороге и все звуки словно слегка приглушены — мороз, точно, градусов тридцать, наверное…

Взвизгнули шины, хлопнула дверь.

— Куда ты прёшь идиот?! — Взвыл кто-то.

— Чё бля проблем надо? Чё ты вылез? Ну, иди сюда! — Ответил наглый голос.

— Ну, пиздец тебе! — Зашипел водитель, но из машины не вышел, так как образовавшаяся за ним пробка, начала активно гудеть клаксонами и материться из приоткрытых окон. В такой ситуации, нерадивый пешеход, вероятно, получит своё, но и водителю могут по инерции прописать тоже, так что водитель сей, махнул рукой и залез обратно в машину.

Штык подошёл к двери ресторана, поставил сумки прямо на пол и закурил.

— Дебил блять? — Проворчал Шкет, беря один пакет за ручки.

— Чё такое? — Ответил Штык немного удивлённо. — Нормально всё братан, видишь, гаврик этот дальше поехал. Не кипишуй, всё путём будет.

— Да хуй с ним — пакет нахер на пол поставил?

— А чё такое?

— Да глаза разуй бля, видишь? Наплёвано, окурки валяются. Чё как свинья в натуре.

— Кто бы говорил! Кто вчера на стол блеванул? Чистюля хуев…

— Ща в грызло пропишу, с поломанным ебальником водяру хлебать будешь.

— Не буду — срастётся влёт. Я ж вампир, мне похуй. — Шкет не ответил, только рыкнул что-то невнятное. — Ладно, ладно, заебал. Возьму в свободную руку. Так курить обломно — холодно бля.

— Пошли в хату, там покурим. Я так, подышать вышел.

— А, это да, подышать оно надо иногда. А я надышался, пока в магаз бегал. Ну…

Штык замер на месте, речь его словно сваркой срезало.

— Братан, ты чё? — Шкет толкнул друга в плечо, но тот не реагирует — сигарета выпала, рот открытый, глаза круглые, смотрит куда-то влево. Шкет тоже глянул. Пусто, ну, люди ходят, конечно, в два потока, но их в принципе немного, на что там смотреть вообще не понятно. Все ведь в шубах, дублёнках, пуховиках, да и женщины там на первый взгляд всего четыре сейчас идут, и ни одна из них молодостью не блистает совсем. — Э! Лёха, чё ты потух?

Лёха молчит, только голову медленно поворачивает. Шкет проследил за взглядом — высокий молодой парень, широкие плечи, шапочка вязаная на голове, морда кирпичом, нормальный такой человек, из толпы ничем особым и не выделяется.

— Лёха, это кто вообще? — Нахмурившись, спросил Шкет, заподозрив, что Штык увидел знакомое лицо и сейчас безмерно удивлён. А раз так, то это вряд ли кто-то из хороших знакомых. — Он тебе денег должен? Или накосячил где, тип этот? Лёха! Ты чё молчишь блять?

Он снова ткнул его локтем в бок, но Штык смотрит вслед парню, и всё так же молча.

— Братан! Ты, бля… — Тут у него взгляд случайно скользнул вниз, и боковое зрение уловило нехорошую метаморфозу, после чего зрение сфокусировалось и обнаружило, что ниже пояса у Штыка аварийная ситуация — всё торчит строго вперёд, большим таким парусом. Вот-вот ткань не выдержит.

— Саня! — Выдохнул Штык, не отрывая взгляда от широкой спины парня. — Я, Саня! Он прекрасен! Он бесподобен! Ты посмотри на него! Он светится весь — это просто чудо это…

Тут Штык немного пришёл в себя и обнаружил, что у него сильно топорщится неприличное место. Прикрылся ладонями и густо покраснев, опустил взгляд к полу.

Несколько секунд стояла гробовая тишина.

— Лёха. — Тихо спросил Шкет.

— А? — Таким же тихим стоном, ответил Штык.

— Ты чё, ну, из этих что ли?

— Нет! — Попытался выпрямиться, но штаны опасно затрещали. Снова согнулся немного и почти что всхлипнул. — Сань, это чё получается-то бля? Я чё, из этих?

— Не ссы братан. — Шкет хлопнул его по плечу, но учитывая обстоятельства и лёгкий шок, промахнулся немного. — Извиняй, Лёх, я по плечу хотел, случайно по морде получилось…

— Саняяяя!!! — Чуть не плача говорит Король Вампиров. — Я чё, пидор что ли???

— Э! Так-то не гарцуй, осади в натуре! — Шкет нервно облизнул губы, попытался закурить, сигарета сломалась в пальцах. — Блять, братан, ты же его выебать хочешь, а не что б он тебя. Так что не братан, ты пацан правильный. А то чё? По-твоему пацаны что петухов жарят по необходимости, они чё по-твоему, пидоры что ли? Нет, конечно, но они по необходимости, потому что не куда больше, а природа всё такое, а ты блять на улице типа и…

— Саняяя, я его обнять хочу. К шее, губами, прикоснутьсяяяя…

Шкет попытался достать новую сигарету из пачки, нервно дёрнулся, пачка в крошево, сигареты вниз посыпались. Сбив шапку набекрень, но глубоко вдохнул и выдохнул.

— Так, без паники братан. Хуйня война, прорвёмся, ты короче в хату иди, я щас этого перца выцеплю, и короче, ну, проверим, ну, в общем, определимся там по ходу. Давай.

Штык, бледный весь испуганный, чуть не в слезах, юркнул за дверь, а Шкет снова вздохнул хорошенько и на максимуме вампирской скорости ринулся догонять нечаянную любовь Штыка…

Штык сел за стол и растёкся по нему, словно амёба. Сердце пропускало удары, взгляд пустой, член пульсирует, в такт ударам сердца ударяясь о край столешницы.

В голове пусто-пусто.

— Ёбаный пиздец… — Простонал Король вампиров, в жизни этой разочаровавшийся крепко и насовсем. Налил водки в рюмку, рукой махнул и всю бутылку, с горла, единым залпом выпил.

Но легче не стало — организм самопроизвольно протрезвел, а перед глазами этот парень — идёт по улице, гордый, сильный мужчина, с греческим благородным профилем, сильными крепкими руками и крутыми бёдрами. Вся его фигура залита ярким жёлтым светом, он словно изнутри светится и так хочется обнять его, сжать в своих руках, коснуться губами, его крепкой шеи…

— Мама, роди меня обратно… — Простонал Штык, бледный, весь в красных пятнах от стыда и разочарования. Тут дверь хлопнула, послышался грохот, он голову повернул — один из столов вдребезги, на полу тот парень и весь, буквально весь он светится и такой, такой, идеальный!!!

— Братан, ты как?

— Хуёво Сань, как блять ещё? — Простонал Штык, глядя как невероятно красивый парень, барахтается в обломках стола, посуды и остатках пищи, включая частично переваренную. Но даже в этом всём, парень всё ровно оставался прекрасен. Стоило немалых усилий остаться на месте и не броситься ему помогать, успокаивать ласковым словом, крепко обнимать, ну, и так далее.

— Парни, вы кто блять такие? — Выдохнул незнакомец.

— Закройся нахуй. — Рыкнул Шкет и рывком поставив парня на ноги, показал ему свою руку. В сантиметре от лица бедняги, из пальцев, тихо шелестя, выскользнули длинные когти. — Всё ясно?

— Ик.

— Не отсвечивай, может, живой останешься, Штык, братишка, вставай.

— Н-н-не, я тут посижу…

— Кому блять сказал? Встал реще!

— Ну ладно… — Штык поднялся, тяжко вздохнул — штаны пульсируют, сердце бьётся как сумасшедшее. На парня, он старался не смотреть.

— Так, идея короче. Ща мы Лёха проверим, может оно не так печально всё. Так, смотри на кекса этого. Слышишь? — Штык кивнул и тяжко вздохнув, собрался с силами, да и посмотрел на парня.

— Ах, он просто чудо! — Выдохнул Штык, а парень попятился — рассмотрел ниже ремня там складки всякие подозрительные и перепугался ещё сильнее.

— Э, народ! Вы чё творите? — Взвыл парень, забившись в руке Шкета — словно на стальном штыре повис, только что пуховик по швам трещит и всё. — Да вы кто вообще такие?

— Штык, чё чуешь?

— Сань, я, блять, я обнять его хочу.

— Да пиздец, ближе подойди. Вот, так, стой. Теперь чё?

— Ууу, Саняяяя! Он так чудесно пахнет!

Шкет хлопнул себя рукой по лбу и покачал головой весьма и весьма удручённо. Штык носом шмыгнул, взгляд отвёл, вроде так оно полегче стоять-то…

— Сань, так чё? Я пидор что ли? Саняяяя! Ну как так-то?

— Я ебу как так, блять, так, подошёл короче, прям вот носом к его ебальнику.

— Уверен? Чёт я не уверен, как бы, не сдержусь если…

— Эй! Пацаны, вы чё творите? Не надо!

— Засохни! — Шкет ухватил парня двумя руками со спины, зафиксировал. — Давай, подходи.

Штык сделал шажок робкий, ещё один, остановился. Потом ещё шагнул и, оказавшись в десятке сантиметров, поднял взгляд, посмотрев прямо в глаза пленного красавчика.

— Ну? Чё теперь?

— Ну, — Штык покраснел до корней волос. — Обнять очень хочу, и в шею, ну, губами…

— Да пиздец сука, давай, обнимай.

— Не надо меня обнимать! Я не из этих! Отпустите бля!

Штык радостно улыбнулся, полный счастья он обнял парня двумя руками. Сердце забилось так, что чуть из груди не выпрыгнуло. Лицо пунцовое, но довольное сверх всяких мер.

— Ну, братан, чё чуешь?

— Кайф! Мне так хорошо давно не было!

— Э! Мужик, отъебись! Харэ блять!

— Братан, а отвращение там, ну, не тошнит, ничего?

— Неееет. Мне так хорошо, Сань, я его щас поцелую. Всё, не могу…

И прижался губами к шее парня.

Шкет отпустил беднягу, тот забился изо всех сил, но всё бесполезно — руки вампира держали его крепче, чем стальной канат. Шёл себе бедняга, шёл, наверное, с работы домой шёл, а тут его с улицы похитили, в ресторане в плен взяли и на тебе — целуют теперь с радостью, да в живот чем-то твёрдым тычут, ладно, если бы просто твёрдое, так оно ещё и пульсирует и в штанах чужих бьётся…

Шкет сел на ближайший стул и уныло глянул в пол. Со стола сигарету взял, прикурил.

— Эх, пиздец. Лучшего друга потерял, сука! Жизнь — говно…

Эти двое так и стоят — один в конвульсиях дрыгается, освободиться хочет, второй его в шею целует, присосался как пиявка, и глотает шумно.

Шкет брови вскинул и обошёл их со спины, туда встал, где у Штыка лицо.

— Лёха, ты это… — И замер на месте — Штык поднял взгляд. Зрачки красные, оно бывает, у них у всех такие, но теперь и белки сочного алого цвета, глаза бешеные, клыки глубоко ушли в шею парня, кровь стекает по коже и бедняга бьётся всё слабее и слабее. Шкет кивнул неуверенно, затянулся, выдохнул дым сигаретный. — Не, так-то правильно. Если чё, отмазон будет — жрать ты хотел. А эту хуйню, мы короче забудем и нормуль. Братан, я никому не скажу, а ты как-то ну, борись, ага?

Штык отпустил руки, его жертва, лишившаяся крови, свалилась на пол. Король вампиров раскинул руки в стороны и, открыв рот, скаля длинные клыки, издал громовой рык, после чего рухнул на спину. Шкет, пригладил волосы — этот дикий рёв, живо напомнил пару не особо приятных моментов из недавно закончившейся войны вампиров. Бывало, накрывало Штыка, он терял связь с реальностью, впадал в бешенство и начинал рвать всех вокруг — даже Шкету пару раз досталось. Но конкретно этот рёв — это было что-то новое, что-то страшное в нём появилось сейчас…

— Лёха? — Позвал он спустя минуту.

— Ааа? — Отозвался Штык, сонным очень довольным голосом.

— Ты как?

— Я? — Штык погладил вздувшийся живот двумя ладонями сразу и глупо ухмыльнулся. — Я в нирване братан, я в полном кайфе, такого никогда не испытывал, его кровь — это нечто Саня, это, блять, у меня слов нет. Это как знаешь? Как вот упороться лучшим герычем, трахнуть бабу и нажраться водяры, и в одну секунду! Это, братан, супер просто… — Улыбка стала шире. — Саня, я таки не пидор! Я просто жрать хотел! Урааааа!!!

— А, ну да, так-то… — Он присел на стул. Штык так и валяется на полу сонно моргая — глаза снова стали обычными для их клана. — Ты это, я даже вот ни минуты не сомневался. Отвечаю.

— Ага, Сань. — Штык приподнялся на локтях, покряхтел, встал на ноги кое-как и, придерживая пузо двумя руками, вперевалочку добрался до ближайшего стула. — Бля, меня всё ещё прёт, отвечаю Сань, у него какая-то странная кровь. Он прям светился изнутри. А теперь всё, трупак и трупак, ничего такого. Пиздец странная у него кровь, реально, вот, бля как это говорят-то?

— Кто?

— Ну, эти, пидоры, не, не пидоры, а! Вспомнил — поэты. Нектар! Во.

— Кхм… — Шкет докурил и щелчком отправил окурок в лицо покойного. Попал в нос. — Ну, давай что ли, жахнем по одной. Чёт я пересрал малёха. Думал всё, пизда, братуха у меня, пидорасом оказался, а оно вон как. Давай, тяпнем, что б нервы успокоить.

— Ага, давай… — Штык повернул голову, присмотрелся к мертвецу. Нахмурился. — Сань, меня чёт ещё шторит походу, ты ничего странного не видишь?

— Нет, а чё такое?

— Ну, у него руки раскинуты были, в стороны так, знаешь, а сейчас нет.

— Да ну! Брось. Кажется.

— А, ну да, полюбому ка… — Мертвец дёрнулся всем телом. — Сааань!

— Видел, б-б-бля, чё за нахуй?

— Не знаю, я… — Мертвец дёрнулся снова и сел. Лицо белое, глаза широко открыты и прямо на их глазах, зрачки парня стали ярко-красными. А спустя мгновение, лицо парня перекосило бешенством, он поднялся одним движением торса, вообще не опираясь на руки, и ринулся к ним, да на такой бешеной скорости, что ветром мусор с пола сдуло.

— Саня! — Крикнул Штык и тут же замолчал — кулак мертвеца впечатался в челюсть и под весёлый хруст, Король вампиров улетел к стене.

Шкет времени терять не стал, выпустив когти, ринулся в атаку. Увернулся от размашистого удара мертвеца и в полном форсаже начал бить когтями. В мгновение ока, парень остался в лохмотьях пуховика, вокруг вата летает, перья какие-то, обрывки синтетической ткани, кровища на полу и на голом торсе мертвеца, а ему плевать — махает руками, выпускает клыки, ревёт как бык, раненный в неприличное место. Шкет изловчился и пробил когтями горло своего противника, тот забулькал чем-то, но больше крови в нём не осталось ни капли — только слизь какая-то капает и всё. Мертвец ускорился до невероятного предела, сумел увернуться от новых ударов когтей, ухватил Шкета за шею и сжал пальцы. Хрустнули позвонки, Шкет свалился на пол — на том и закончилась их схватка.

В затылок мертвеца, врезался кулак Короля, бедняга грохнулся на пол, забрызгав его мозгами.

— Сань, ты живой?

— Хррр… — Ответил Саня, щупая пальцами свою шею. Что-то там снова хрустнуло, он смог сесть, опасливо косясь на мертвеца, помершего во второй раз. — Хррршшш, бля, ща, кхе-кхе, во, вроде отпустило, бля, говорить больно. Сдохло это чмо?

— Походу. — Штык глянул сверху вниз на покойника. — Ща. На всякий случай. — И завернув ему руки за спину, связал их грязной скатертью. — Если что, он короче…

— Чё дебил? — Не согласился Шкет. — Если он как мы — ему что хуйня эта, что волосинка, порвёт как тузик грелку, братан, чё делать-то будем?

— Да я откуда знаю? — Штык пожал плечами и задумался — аж всё лицо мыслью обезобразило.

— Братан, ты терпи, нахуй, если оно оживёт опять, один не справлюсь. Потом посрать метнёшься.

— Да я не хочу. Думаю я.

— А, просто ебало у тебя щас стало, ладно, бля!!! Он очухивается!

Мертвец захрипел, дёрнулся всем телом, и скатерть с треском разорвалась. Однако Штык был наготове — с влажным хрустом, стул врезался в затылок мертвеца и тот снова умер.

С минуту было тихо. Потом Шкет ополовинил бутылку водки, бросил Штыку, тот на лету поймал и осушил тару. Взвесил пустую бутыль в руке, взял за горлышко, от стула ножку оторвал — затаился.

— И чё мы его так до второго пришествия глушить будем что ли?

— Сань, я вообще не знаю чё делать. Может ёбнем его наглухо?

— Ну… — Шкет пожал плечами. Помолчал. — Слушай, тебя щас на него не тянет?

— Да нет вроде.

— А хер, чё, как? Не стоит?

— Не. — Штык покраснел и отвёл взгляд. — Я это, когда жрал его, ну, кончил короче я, вот…

— Дааа, пиздец ты братан, опять оживает! Гаси суку!!!

Бутылка вдребезги, ножка стула пробила затылок и торчит из головы мертвеца.

— Ебать, я так поседею братан. — Пробормотал Штык.

— Короче, если как мы, то я знаю чё делать.

— А чё? — Не отводя глаз от покойного, спросил Штык.

— Пожрать ему надо. Ну, помнишь нас как вшторило, когда обратили?

— Ага, о бля!!! Саня, я чё, обратил его? Ну, в вампира заебашил? Ага!?

— А ты блять сомневаешься? Чё тебе тут не понятно? Ты его в кровососа нарисовал походу…

— Чё ты пацана оскорбляешь Сань? Он по виду нормальный, не пидор. Кровопийца он.

— Да похуй. Пали чтоб не съебался. Я щас.

Шкет выскользнул на улицу, а Король остался стоять над телом, с новым стулом в руках. Он следил зорко, но постепенно смещался к столу — заметил там непочатую бутылку водки, а кровь в желудке перерабатывается, пузо уменьшается, вместе с тем, организм начинает требовать и в трубах бушует уже жаркий ненасытный огонь, знакомый всем алкоголикам всего этого бренного мира.

— Не пьянству ради, а что бы не забыть, как оно делается. — Сказал Штык, хлебнув из бутылки. Вернулся к мертвецу и застыл там, готовый реагировать решительно и непреклонно абсолютно на любую провокацию, со стороны временно покойного парня.

В какой-то момент стало скучно. Мертвец не оживает, Шкет пропал, бутылка в руке только и радует. И шуршит что-то, так противно, что ужас прям. Штык стал озираться, но источник шума обнаружить так и не сумел. Странный всё-таки звук, с тихим «тук», ножка стула вышла из черепа мертвеца и упала на пол. С влажным шелестом, стала закрываться рана на голове.

— Блять, упорный сука. — Резюмировал Штык, поставив стул на пол и подняв ножку выпачканную слизью, кровью и немножко мозгами. Прикрыв один глаз, примерился и всадил ножку стула обратно в череп. Мертвец обратно мёртвый. Только ножка от стула шелестит, медленно выползая из головы мертвеца, и с улицы шумят машины, сигналит там кто-то, в дверь вот стучат, орут, чего попало.

— Немедленно откройте! Милиция! — Вот эти глупости и орут. — Мы сломаем дверь!

— Валите нахуй! У меня тут трупак! — Крикнул Штык, продолжая следить за мертвецом и пытаясь припомнить, куда делись пистолеты — с ними было бы гораздо проще. Но куда он их дел, вспомнить не смог, на улице стало тихо. Правда, ненадолго. Кто-то врезался в дверь, и она захрустела. Потом скрипнула, чуть приоткрывшись. Понизу потянуло ледяным воздухом.

— Бля, тут открыто оказывается. — Сказал кто-то и в комнату вошли двое, в неприличной одежде с вульгарными, особо опасными погонами. — Бля… — Сказал один, шагнув назад. Но тут же с собой справился и вынул маленький, но очень страшный пистолет — безбожно изувеченную версию пистолета господина Макарова, изувеченную с совершенно не ясной целью — Руки вверх!

— В хуй меня лизни, подниму хоть вверх хоть вниз. — Ответил Штык, зорко следя за покойным.

— Я стрелять буду!

— Да стреляй, мне ваще похую — я вампир.

— Чё?

— Вампир я, бессмертный. Мне твои пули, что твоей бабе твой же хер — вообще незаметно.

Милиционер сузил глаза и что-то зашипел, а его напарник подошёл к Штыку ближе, злобно сверкая глазами. Штык отвлёкся от покойного, ситуацию оценил, пожал плечами.

— Ладно, оно конечно, стрёмно, но Шкет походу через Кемерово побежал. Хуй с ним.

И вытащил ножку стула из головы покойника. А затем исчез — только ветер и тут же стук дверей.

— А ну стой! — Взвыл милиционер, обнаружив, что подозреваемый в злодейском убийстве, стоит у дверей — закрыл их зачем-то, и теперь к ним лицом повернулся.

— Стою. Ещё какие пожелания? Ты давай краснопёрка, не стесняйся. Желание смертника — закон.

— Чё? — Оба переглянулись и, подняв пистолеты, стали к нему подходить. Потом остановились.

— Вася, что это было?

— Не знаю, я ничего не слышал… — Звук стал отчётливее, подозреваемый ухмыльнулся и один из милиционеров резко развернулся, а потом попятился стремительно бледнея.

— Вася, чё там?

— Б-б-б… — Договорить не успел — нечто размытое смело его как пушинку в ураган и прижало к стене. Бедняга только и успел громко заорать, и широкая спина скрыла его от глаз присутствующих. Видно только как ноги с руками торчат по бокам от этой спины и слышно как кто-то шумно глотает.

— Уйди от него! — Взвыл милиционер — бесполезно, никакой реакции. — Я буду стрелять!

— Да стреляй уже, мне самому интересно. — Заметил тут Штык.

Сказано — сделано, пистолет подпрыгнул в руке милиционера, и первая пуля угодила в спину. Но процесс не остановился — так и трепещет спина и пищит всё тише второй милиционер.

Новый выстрел, ещё один и ещё — спина, простреленная в нескольких местах, выпрямляется, её владелец встаёт на ноги и поворачивается к милиционеру. Морда вся в крови, клыки наружу, глаза бешенные и яростно зарычав, шагает он к новой жертве.

— Аааа!!! — Воет милиционер, продолжая стрелять. Но всё бесполезно…

Обескровленный труп перелетел через всю комнату и свалился у стены. Недавний мертвец, ныне, судя по всему, вампир Последнего клана, замер посреди комнаты, свесив руки вдоль тела, и бешеным взглядом взирает он на Короля вампиров, так и стоявшего на пороге.

— Чё вылупился? — Говорит Король. — Нажрался, нет?

— Арррр!!!

— Вот только попробуй — убью нахуй. Вкурил чмо?

Вампир новоявленный, продолжил глухо рычать и скалить клыки, но в бешеную атаку не рвался, стал описывать полукруг, чуть согнув спину и держа руки навесу прямо перед собой.

— Ебать ты в натуре на макаку похож, гы. Слышь, бананьев нету. На берёзах не растут.

Красные зрачки вампира блеснули злобой, словно он понял слова, но почти сразу проблеск сознательной эмоции пропал — снова в глазах только голод и злоба. Однако больше не кидается в безумную атаку и явно пытается придумать, как сбежать. А этого допустить нельзя. Одно дело говорить всем подряд что ты вампир — мало кто поверит, а кто поверит, того в дурку скоро увезут и совсем другое дело, если этот самый вампир по городу бегает задорно рыча, да встречных граждан пуская на продовольствие. Что делать, непонятно. Вступать в новый бой, в одиночку, Штык опасался. Опять же статус — король он или где? Каждый раз самому руками махать — какой он король после этого? Папа должен команды пацанам раздавать, а не выполнять работу лично, словно обычный бык. Ведь так? Оно может и так, но новичок в мистическом мире нереального фентези, который ещё даже не понял, кем стал и как круто поменяется его жизнь, явно готовится кому-то голову оторвать, а кроме Штыка, тут больше некому что-то отрывать. Трупы на куски рвать не интересно, они визжать не умеют — видимо, данный гражданин с клыками, сие прекрасно понимал. Кружить он перестал и стал осторожно подбираться к дверям. Что интересно, не к окнам, то есть, просто прорыв на волю из сего душного помещения, его совсем не интересует. Парень собрался перекусить в третий раз.

— Не советую. — На всякий случай сказал Штык. — Я ядовитый, отвечаю. Все с моей крови дохнут.

Парень не поверил, но страшного не случилось. Дверь распахнулась, Штык получил дверной створкой меж лопаток и, взвизгнув, ласточкой полетел на пол, а в объятия вампира, рухнула тщедушная фигурка, что-то активно верещавшая на непонятном наречии. Тот долго думать не стал, сразу в шею укусил. Фигурка дёргаться перестала, двери закрылись, и оказалось, что в руках вампира, сейчас брыкается активно мужичок в майке и трико. Нормальный такой, обычный мужичок, худой конечно, но то обычно в наше время, глаза ещё странные у него, а так, обычный парень.

— Штык, живой? — Спросил Шкет, закрывая дверь одной рукой — во второй у него трепыхался второй человек с узкими глазами и в одних трико.

— Да живой кажись. — Ответил Король, поднимаясь с пола.

— Ты это, извиняй, я не заметил что ты у дверей. Во, — он встряхнул рукой, которой держал мужичка за горло. Тот завизжал, стал ногами дрыгать — бесполезно, до пола ноги всё равно не достают. — Похавать притащил, да ёпт. — Всплеснул он руками, увидев милиционеров. Мужик в руке от сего движения заверещал громче. — Потухни, пока жвала не вырвал! — Рыкнул он на пленного, тот не внял, и кулак другой руки аккуратно врезался ему в висок. Парень обмяк, безвольно свесив руки и ноги. — Штык! Какого хуя тут менты? Ты чё дурак бля? Ленка нам теперь все жилы вытянет, бля…

— Да я чё сделаю? Припёрлись, ломиться сюда давай. Ну, я их послал. Всё равно зашли, а этот, — он кивком показал на новичка в клане, доедавшего гражданина китайской внешности, — сразу сожрал их нахуй. Я пёрднуть не успел, а один красный уже всё, употребили, как говорится.

— Ты в натуре косяк по жизни. — Буркнул Шкет.

— Иди в пизду, сам дурак. — Не согласился с ним Штык.

С глухим стуком, китайский гражданин упал на пол. Новичок средь братии вампирской стоит и смотрит на Шкета. Глаза злобные, красные, но лицо уже почти спокойное.

— Кис-кис. — Позвал Шкет, тряхнув тушкой пленного. — Хочешь?

— Арррр!

— Хули ты рычишь? Жрать ещё хочешь или нет? — Вампир взревел громче и шагнул вперёд. Шкет поспешно бросил бесчувственное тело в его объятия. — Не быкуй, а то в натуре завалим. Хавай.

Дважды повторять не пришлось — вцепился в шею и спустя минуту выбросил мёртвое тело к дальней стене. А потом выпрямился, рыгнул оглушительно, глаза закатились и он грохнулся спиной на пол. Спустя ещё минуту, помещение заполнил богатырский храп.

— Всё, кажись нажрался. — Удовлетворённо произнёс Шкет.

— Ага, дрыхнет гондон. — Согласился с ним Штык. — Чё с ним делать-то теперь?

— Ну, не знаю. — Шкет пожал плечами, за стол сел. Налил выпить, сигарету закурил в качестве закуски. — Но отсюда валить надо. Раз красные припёрлись, зуб даю — скоро их тут будет как грязи. Это как с проститутками на трассе — одну видишь, вот полюбасу, где-то ещё с десяток трутся.

— Гы.

— Да я серьёзно, без шуток.

— Ну, хуй знает, слушай, я его не понесу.

— Почему это?

— Да ты видел хряк какой? — Штык вдруг схватился за поясницу, покряхтел, и печали полный добавил. — И спина болит, пиздец прям, отвечаю! Не донесу братан.

— Не гони, у вампиров спина не болит.

— А я особенный. — Возразил Штык, скорчив оскорблённое в лучших чувствах выражение лица.

— Ну, это да… — Шкет выпил, дымом закусил. — Помнишь, Сонька чувака грохнула, типа обратить решила? — Штык пожал плечами, потом кивнул — вспомнил. — У неё не получилось нихера, а у тебя вон как, слушай, надо Ленке рассказать.

— Ага, надо. — Штык кивком показал на труп ближайшего китайца. — А хавчик откуда?

— Китай вроде, хотя может Вьетнам, я там не разбираюсь.

— Да не, не в том смысле, а в смысле, где взял? На улице поймал?

— Не, тут же общага рядом. Там и взял. Их там много всяких. Таджики всякие, и вот такие есть.

— А, а они по кодексу, как, виноваты?

— Чё? — Шкет помотал головой отрицательно, задумался и кивнул согласно. — Виноваты.

— Чего натворили?

— А хуй знает братан, но что-то полюбому натворили, согласись?

— Ну…

— Да забей Лёха. Их там ещё много. Я ваще думаю, никто и не заметит, что их на два меньше стало.

— Взял бы узбеков каких, эти-то экзотика всё-таки…

— Да какая нахуй экзотика? Их вон, границу переехал и миллиард целый. А узбеков? Кот наплакал, их там миллиона два от силы. Да и братишка новый, событие такое, вот, деликатесом его, типа мы уважаем, ценим и всё такое. Нормально братан. Всё путём будет.

— Ладно, валить надо. Бери мудака этого, я бухло и закусь возьму, затихаримся в офисе одном на Кирова, там нормально, щас никого. И там уже Ленку вызвоним.

Шкет взвалил новообращённого вампира на плечо и вскоре оба они покинули помещение, двигаясь по улицам городским, на максимальной скорости — словно призрачные тени, они промелькнули мимо всех, и только, непонятно почему падавшие на ровном месте, граждане, матерились истошно за их быстро удалявшимися спинами.

16

Где-то в высоких горах, одной европейской страны, есть очень старая, заброшенная пещера. Она появилась здесь сама, без участия человека или кого-то ещё. Её создали ветер, дождь и время. Но расширили пещеру, обтесали стены, выровняли пол и выход на скалистую террасу, с которой открывался великолепный вид на бездонную пропасть и величественные горные кряжи, создала уже не природа, это сделали разумные существа. Кто именно? Уже не скажешь точно. О прежних хозяевах пещеры, сейчас напоминали только полустёртые рисунки на стенах и ржавый боевой топор, веками висевший на одной из стен. Он так долго провисел там, на каменных крючьях, что сросся с ними. Вряд ли теперь его можно оттуда снять. Топор покрыт ржавчиной так, что не видно ни сантиметра металла под ней. Наверное, если попытаться его снять оттуда, он просто рассыплется.

На этот топор сейчас смотрела девушка. Черноволосая, хрупкая на вид девушка, облачённая в деловой костюм и туфли на высоких каблуках. Кто бы увидел её сейчас, ни за что не поверил бы, что она вот в такой одежде сюда и пришла. До ближайшего селения десятки километров, а горные склоны и тропы, не тротуар в городе, в туфлях и пиджаках, сюда не добраться. Попытаться, конечно, можно, но в итоге поднимешься в пещеру в рванье, грязный, весь в порезах и ушибах. И только если повезёт не сорваться в одну из многочисленных пропастей или ущелье. Без альпинистского снаряжения и серьёзной физической подготовки добраться до этой пещеры, просто невозможно. Да и так — маловероятно. Террасы, ведущие сюда, обрушились два века назад, а ущелье с единственной нормальной тропой, лет пятьсот, как стало вдруг руслом быстрой горной реки. Сюда в принципе попасть сложно, а ведь ещё и огромная высота — здесь ветер такой, что если не снесёт со скалы в пропасть, так в ледышку точно превратит. Но девушка тут. На ней деловой костюм, словно только из рук портного вышел и уставшей девушка не выглядит совсем.

Вот она вздохнула, отвернулась от громадного топора, висевшего на стене — она ростом ниже, чем этот топор. Кто мог хотя бы поднять такое оружие? Девушка села на каменный стул, вырезанный, похоже, из самой этой скалы — он поднимался из пола, был его частью. Руки она сложила на столе — громадная каменная плита с толстым основанием, от коего, собственно, столешница, отступала всего на полметра. Стол тоже вырезали из скалы. Наверное, для того что бы это всё возвести, пришлось срезать большой участок камня на полу. Скорее всего, так и было. Взгляд девушки скользнул по множеству стульев, расположенных по обе стороны стола. Их тут ровно тридцать. Интересно, почему столько? Почему не десять или тридцать два? Она понятия не имела, однако, это место использовалось для собраний Носферусов, уже очень давно. Первый вампир встретился здесь для приватной беседы с другим вампиром, за много столетий до того, как появился клан, к коему принадлежала она, девушка откинулась на спинку стула и грустно вздохнула — никто так и не явился. Кажется, они поняли, зачем она приглашает их и, видимо, испугались. Жаль, очень жаль…

Боковым зрением она видела боковые стенки спинки своего стула. Хотя смотрела сейчас строго вперёд и прижалась спиной к спинке — его делали не для таких как она. Тут легко мог поместиться настоящий гигант. Что несколько проясняло размеры топора на стене. Видимо, для того, кому предназначались эти стулья, данный топор был вполне в пору, может даже в руках того существа, топор этот казался маленьким. Может быть, её взгляд пробежался по стене, по рисункам на ней. Каждый раз, оказавшись здесь, она смотрит на рисунки, и каждый раз её мучает один и тот же вопрос — кто их оставил здесь? Точно не эльфы — часть рисунков, в коих можно было рассмотреть детали, изображала сцены убийства эльфов, какими-то клыкастыми существами. Не вампиры на рисунках убивали эльфов, это точно. Но кто? Впрочем, не имеет значения. Всё равно ей не узнать ответа на этот вопрос. Разве что обратиться за уроком истории к другим расам Нортумеса. А они вряд ли будут рады просвещать какого-то там кровососа. А то и вовсе, заломят чудовищную цену за свои услуги. Вот как за этот круглый камень — он лежал на столе. Словно монета, вырезанная из камня. Из него исходит слабый, алый свет. До того как она пришла сюда, камень светился ярким ровным светом. Теперь свет почти потух — эта вещь работает лишь дважды. Как только она вернётся домой, камень станет просто камнем. Портал, способный переместить её почти в любое место, вот что такое этот камень. И цену за него, Колдуны запросили просто неприличную. И это было полвека назад. Сейчас, познакомившись с новым Королём Вампиров, вряд ли имеет смысл ещё лет сто обращаться к другим расам за подобными игрушками. Нортумес обязывает их делать существенные скидки Королевскому клану и непосредственно Королю Вампиров, но на всех прочих, это правило никак не распространяется и другие расы этим пользуются без зазрения совести. Каждое обращение к ним вне рамок правил Нортумеса, существенно бьёт по карману. А жаль. Колдуны, Эльфы, Ифриты и прочие, их способности, их помощь, были бы очень полезны для всех вампиров. К сожалению и, увы…

Комната погрузилась в краткую вспышку яркого белого света. Когда в глазах прояснилось, она увидела, что в комнате больше не одна. Девушка улыбнулась и коротко кивнула вновь прибывшему.

— Я рада, что ты пришёл Носферус Роа. — Сказала она, с трудом скрывая всю глубину этой радости.

— Я должен был прийти, Носферус Джулиана. — Пророкотал Роа и сел на стул. Несмотря на крупные размеры своего тела и покрывавшую его шерсть, Роа казался подростком на этом стуле — воистину, те, кто занимал эти стулья в прошлом, были гигантами.

Они молчали, время шло. В пещеру доносились лишь звуки ветра, бушевавшего снаружи. Иногда, ветер бросал в пещеру мелкий сухой снег, который не таял. Здесь холодно и почти всегда тихо. Если бы Джулиана могла себе позволить покупать магию других рас чаще или чаще отлучаться из города, где поселился клан, она приходила бы в эту пещеру не меньше чем раз в месяц. Здесь было хорошо уединиться, поразмышлять. И хотя место это порой нагоняло тоску, всё же, здесь мысль работала гораздо лучше, чем где бы то ни было ещё. Может быть, дело было в разряженном горном воздухе, может быть, причина тому уединённость — даже птицы не забираются так высоко. Здесь, жизнь, словно остановилась, сейчас она думать не могла. Мысли сразу начали путаться. Роа ответил на её обращение и шаг, на который решилась она, обрёл реальный вес. Теперь это не просто умозрительные планы, какие-то тайные замыслы, всё становится реальным — её затея, нашла поддержку. И хотя они ещё не знают, что именно замыслила Джулиана, они всё же догадываются. Это не так уж и сложно, после знакомства с новым королём, после того, что он устроил на общей встрече всей расы вампиров.

Она начинала нервничать. Джулиана сцепила пальцы вместе и положила руки на колени. Она смотрела на пустые стулья и ждала — неужели откликнулся только Роа? Успех затеянного, сильно зависит оттого, сколько кланов поддержат её, сколько из них, захотят хотя бы узнать, что затеяла она.

Но никто не приходил. Время шло и лишь ветер на улице, нарушал тишину…

Когда она практически отчаялась и решила заговорить с Роа, рассказать ему о том, на что собралась пойти, пещеру осветили сразу три вспышки.

Последовал короткий обмен приветствиями и ещё три Носферуса заняли свои места.

Теперь нервничали уже пятеро — она видела это на их лицах. Носферус Вирту, сидел прямой как стрела, гордо вскинут подбородок, серебряные волосы рассыпались по плечам, красивый профиль словно вырезан из камня, но раз в несколько секунд, он облизывает пересохшие губы — Вирту уже давно понял. Наверное, едва получив её приглашение, он всё понял. Вирту боится того, что грядёт и не хочет в этом участвовать, но страх пред мрачным будущим, с таким-то королём, оказался сильнее.

Прошло несколько минут, и пещера буквально утонула в потоке света, пришлось плотно зажмуриться глаза — десяток Носферусов явились почти одновременно. Вскоре, они заняли свои места, и ждать более, смысла нет. Большая часть кланов, на её стороне!

Она поднялась на ноги, и все лица обратились к ней. В этот момент смутная тень выскользнула из-за выступа террасы и замерла на краю пропасти. Высокий, мускулистый мужчина с раскосыми глазами, длинными чёрными волосами, в майке и джинсах, стоял там. Впрочем, стоял недолго — мягкой походкой, словно большой кот, он зашёл в пещеру, остановился у стола, приветствуя сразу всех одним коротким кивком.

— Носферус Белый Дым, приветствую тебя. — Сказала Джулиана, не сумев скрыть торжествующей улыбки — ещё один из кланов поддержал её! Теперь, её затея приобрела размах общего бунта. Она долго думала, прежде чем рискнуть и попытаться. Всё зависело от того, сколько кланов поддержит её, но просто терпеть этого Штыка, было нельзя. Если бы её никто не поддержал, она бы стала предателем, изгоем и даже собственный клан, мог взбунтоваться против неё — да и успех предприятия, повис бы на очень тонком волоске. Если бы их было мало, всё могло закончиться новой войной вампиров, что вспыхнула бы сразу после того, как всё было бы сделано. Многие могли погибнуть, включая её саму — но иначе нельзя. Новый Король совершенно точно приведёт их к гибели или к кровопролитной войне с одной из рас Нортумеса. Но теперь всё изменилось — на её призыв ответили почти все! Большая часть кланов с ней и когда всё случится, оставшиеся предпочтут поддержать свершённое, предпочтут сделать вид, что к этому привели несовершенство правил как самих вампиров, так и Нортумеса. И Нортумесу не останется ничего, кроме как поддержать их, впрочем, тут у неё уверенности не было. Что такое Нортумес на самом деле, она могла лишь предполагать, одно она знала точно, Нортумес — это не только его Короли.

— Я долго думал, прежде чем ответить на твоё предложение Джулиана. — Произнёс Белый Дым, остановившись возле своего стула. Он положил руку на каменную спинку и хмуро смотрел в сторону, словно ему было стыдно за то, что сейчас скажет. — Но иначе нельзя. Этот король — худшее, что случалось с вампирами за всю их историю. Он не может остаться королём. Этого нельзя допустить.

— Да, именно поэтому мы и собрались. — Сказала Джулиана и, дождавшись, когда Белый Дым займёт своё место, заговорила вновь. Вместе с тем, на первых словах своей речи, она подумала о том, как именно глава этого старого клана очутился здесь. Вот она, жадность других рас Нортумеса, вот их старая обида и ненависть к ним и их создателям — клану просто не по карману оплачивать услуги магов иных рас. Если бы она стала Королевой вампиров! Ах! Она бы изменила всё!

Джулиана начала свою речь — продуманную, подготовленную. Она знала, что нужно сказать и знала, на чём нужно заострить внимание. Когда глава Кровавых Нитей, напомнила о случившемся на том далёком острове, о словах нового Короля, о его вульгарном и мерзком поведении, о его отвратительной и оскорбительной речи, Роа зарычал, сжав кулаки, а Белый Дым побагровел так, что его кожа стала почти медного цвета. Джулиана говорила долго, с чувством, она убеждала их в том, что это сделать необходимо, что без этого, их будущее не просто туманно — оно плачевно и отсутствует вовсе. Её речь завершилась нескоро и каждое слово, достигло своей цели.

— Позволите? — Джулиана кивнула, садясь на каменный стул. Влад Цепешь поднялся со своего места и, кашлянув, заговорил. — Я полностью поддерживаю вас, Носферус Джулиана. Более того — вы, думаю, уже наслышаны, наш Король воспользовался правом помилования, и выпустил Кальяри…

— Что??? — Взвыли сразу несколько Носферусов.

— Что он сделал? Что-что этот идиот сделал!? — Выдохнул ошеломлённый Носферус Белый Дым, расширив глаза так, что они стали практически круглыми.

— Кальяри. Он отпустил её. — Повторил Влад, полный раскаяния и скорби. — Я изо всех сил пытался убедить его не делать этого. Но всё тщетно.

— Как? Как этому идиоту пришло в голову её освободить? — Почти простонал высокий, худощавый Носферус, откинувшись на спинку стула и схватившись руками за голову.

— Я не знаю уважаемые Носферусы, я не знаю, что творится в голове у этого сумасшедшего. Но, простите, я процитирую. — Влад кашлянул вновь, и немного изменив голос, сказал. — Киса с такой охеренной жопой, просто не может сидеть в клетке. — Влад развёл руками. — Вот так он и аргументировал своё решение.

— Тупое животное, которое думает только своим членом! — Прошипел Носферус Оутлан, осуждающе качая головой. Носферусы замолчали, на мгновение воцарилась тишина, а потом все они заговорили разом, наполнив пещеру возмущённым, злобным гулом, сердитых голосов.

— Носферусы. — Сказал Джулиана, подняв руки в останавливающем жесте. Они замолчали, снова глядя на неё. — Я позвала вас, что бы предложить решение ситуации, в которой мы оказались. — Они, молча, смотрели, ожидая её слов, но они уже знали, какими будут слова и боялись услышать их.

— Мы должны убить его. — Произнести хотела Джулиана, но озвучил это, хриплый и басовитый голос Носферуса Роа. Мрачным, злобным взглядом, он посмотрел на собратьев, посмотрел с вызовом, словно собирался сразиться прямо тут, с любым, кто посмеет ему возразить.

Тишина длилась несколько долгих минут. Нарушил её Носферус, закрывавший лицо капюшоном просторного балахона — солнечный свет причинял боль и балахон, делавший эту фигуру жутковатой, был необходимостью сейчас. И даже так, каждое мгновение, причиняло боль Носферусу Ночных Странников — он головы всё время шёл едва заметный пар, распространявший по пещере запах чего-то жареного. О том, что это жареное — плоть и кожа вампира, присутствующие старались не думать.

— Вы понимаете, что именно собрались сделать?

— Мы понимаем Носферус Карин, мы всё прекрасно понимаем.

— Джулиана, мне кажется, что не совсем. — Она поднялась на ноги, балахон пошёл волной, а сероватый дымок, источаемый её телом, взвился вверх небольшим облаком, тут же рассеявшимся по пещере. — Во-первых, это против правил установленных Создателями. Во-вторых, правила одобрены и закреплены Нортумесом. Или вы собираетесь бросить вызов и всерьёз надеетесь победить в открытом бою по всем правилам? Вы видели, на что он способен. Как вы сразите того, кто пьёт кровь вампиров и становится от этого только сильнее?

— Мы не собираемся следовать правилу. — Джулиана выдержала паузу, и сказала то, что было понятно и так. — Мы убьём его вместе. Все, кто сейчас здесь — мы нападём разом и разорвём его на куски. Этот Король умрёт раньше, чем успеет понять, что произошло.

— Мы можем вызвать гнев Создателей, не говоря уже о последствиях от Нортумеса.

— Позволите? — Влад поднялся и едва заметно улыбнувшись, продолжил. — Как единственный из вас, кто в достаточной мере понимает, что такое Нортумес, я хочу заметить, что идея Носферуса Джулианы, не так уж и плоха. Нортумес отнесётся с одобрением к любому действию, которое устранит угрозу всего того, что может принести этот, простите, король. Нам не стоит опасаться последствий, если новый король будет избран незамедлительно после уничтожения прежнего. И мы будем вынуждены представить его Нортумесу, буквально сразу, до того как труп Штыка остынет — мы должны действовать очень быстро. Короли других рас — с ними будут проблемы, они весьма консервативны, но всецело Нортумес, всё то, что делает его тем, что он есть, поддержит нас.

— Что такое Нортумес? — Спросил один из Носферусов, спустя несколько секунд тишины.

— Мой друг, — улыбнувшись, ответил Влад, — никто, даже создавшие его, не знают до конца ответа на твой вопрос. Нортумес — не то, что должно было появиться на свет. Что именно было создано сотни тысяч лет назад, не знает никто в этом мире.

— Как-то это жутко… — Пробормотал Белый Дым, зябко поёжившись. — Меня всегда пугал этот ваш Нортумес. Я не понимаю этого. Я не знаю чего ждать.

— Не переживай. — Влад сел на своё место. — Если мы сделаем всё быстро, последствий не будет.

— Создатели — вот чего боюсь я.

— Носферус Пьеринг, Франсуа, — произнесла Джулиана и худощавый мужчина, несколько грустно улыбнулся ей. — Создатели явно не в восторге от нового клана. Они не вмешались, когда мы уничтожали их как крыс, они не остановили войны. Думаю, нам не стоит бояться их гнева. Если бы они хотели, война прекратилась бы, даже не начавшись. Если бы Влад не вступил в бой по правилам с этим Штыком, у нас не возникло бы нынешних проблем.

Все посмотрели на прежнего короля. Тот отвёл взгляд, растерянно улыбнулся, но краску на щеках скрыть не сумел. Взгляды, обращённые к нему, ничего хорошего не сулили.

— Послушайте, я не ожидал того, что произошло. Я не думал, что этот сопляк способен победить меня. Кто мог такое предположить? Он же полный идиот! — Влад всплеснул руками и тяжко вздохнув, добавил. — Кроме того, я принял поражение и принял требования правил. Но после того, как этот вампир, подарил свободу Кальяри, несмотря на все мои просьбы и уговоры, несмотря на то, что я рассказал ему о ней, несмотря ни на что, он всё равно освободил её…

— Судя по вашей цитате, кое на что, он всё же смотрел. — Проворчал Оутлан, до хруста сжав громадный кулак — он один смотрелся на этих стульях, словно их сделали под него. Последние Атланты, волей Носферату ставшие вампирами, всегда выделялись своим телосложением, как тысячелетия назад, так и сейчас, Влад на это высказывание ответил гневным взглядом.

— Я считаю, что мы должны прикончить его как можно быстрее. — Сказал один из них.

— Предлагаю Носферусам высказать согласие или уйти сейчас. — Произнесла Джулиана.

Прошла минута, потом другая, но никто из них так и не ушёл.

17

Ему не пришлось искать способа, попасть внутрь, не пришлось прятаться от городской стражи или жителей, не пришлось таиться в тенях ночного города, что бы добраться сюда.

Жители спрятались по подвалам, шкафам, прочно зашторив окна — те, что остались живы и не нашли в себе сил или храбрости, бежать из города. Другие, в изобилии валялись на мощёных улицах, порой валялись, даже целиком. Впрочем, такие попадались не часто, большинство выглядели так, словно их разорвала стая волков. Выжившие, попрятались, и городская стража поступила так же. Но, к тому времени как стража начала искать спасения в надёжных укрытиях, их осталось совсем немного — стражники посмелее, у них достаточно оружия, есть доспехи. Они обучены сражаться, их не так-то легко напугать и обратить в бегство. Так что из них уцелели немногие. Теперь они прячутся, подобно жителям, либо и вовсе бежали из города.

Те стражники, что встретили опасность лицом к лицу, валялись, в основном, там, за дверью, которую он только что миновал. Здесь, на ступенях христианского собора, они держали последнюю оборону, пытались остановить ночной ужас, что сегодня ворвался в город. У них ничего не вышло.

Сейчас их тела устилают лестницу толстым слоем. Часть трупов почернела от множества гнилых струпьев, несущих с собой самый страшный мор из всех, что когда-либо поражали этот мир — многих из них, убили не мечи, не клыки и когти. Их убила Чума. А ведь всего несколько часов назад, все они были здоровы, сильны и полны жизни. Несколько часов назад, от момента, когда они заболели, до момента, когда мор забрал их жизни, прошли считанные секунды.

Она точно была здесь, в этом соборе. Даже если бы он не знал наверняка, эти изуродованные чумой трупы, сказали всё лучше, чем любая магия, любой следопыт или провидец.

Только она владела способностью своего клана настолько хорошо, только в ней эта способность проявилась настолько сильно. Никто из её собратьев не был способен так быстро убивать, используя жестокую болезнь, продолжавшую косить людей сотнями, на всём континенте.

Он остановился, пройдя едва ли десяток шагов. Даже его поразило то, что сейчас предстало перед ним. Он не удержался и вздрогнул всем телом — это было слишком даже для его огрубевшей души. Не так, конечно, как в дни его далёкой и беспечной молодости, не так, но это было очень давно. Он успел забыть, что такое настоящая, звериная жестокость, не имеющая никаких разумных границ.

Пол залит кровью, невозможно разглядеть рисунка, коим украшены мраморные плиты, только тонкий слой рубиновой жидкости, заполнивший всё пространство храма. Чуть дальше, среди обломков деревянных скамеек, лежат десятки разорванных тел. Некоторые, всё ещё трепещут, кто-то тихо стонет — они живы, но вряд ли надолго. Тела разорваны в куски, их рвали живьём, рвали осторожно, стараясь сохранить жизнь на как можно более долгий срок, что бы они умирали очень медленно, в ужасных муках. У стены, лепечет молитву монах — у него изломаны ноги, вырваны глаза и сломаны пальцы. Но он всё равно пытается сложить свои ладони в молитвенном жесте. На стене, на крюк державший факел, насажена монахиня — она тоже жива, но стонать не может. У неё нет нижней челюсти, кто-то вырвал её из тела. Язык вывалился на грудь, ряса стала тёмной от пролитой крови. Безумные глаза выпучены, и пальцы сжимают крюк, пробивший низ её живота. На стене, в паре метров от пола, висит безжизненный труп, из его живота торчит меч, видимо, раньше принадлежавший одному из стражников. Одной руки у бедняги нет…

— Кто ты такой? — Спрашивает она. Высокая худая девушка. Она не оборачивается, её взгляд прикован к другому человеку. Толстый, бородатый священник висит на большом кресте — гордость собора, позолоченный символ, знак искупляющей смерти Иисуса, сына божьего, сегодня монах окропил его собственной кровью. Рясы на нём нет, только кардинальская шапочка на лысой голове и осталась. Внушительно пузо свисает и больше не свисает ничего — на месте паха, кровавое месиво.

— Я ещё раз спрошу, кто ты, а потом убью тебя. — Говорит девушка и очень медленно, с радостной улыбкой, вонзает острие кинжала в бок священника. Тот мычит, открывая окровавленный рот — языка нет, он валяется на полу. Похоже, его даже не отрезали, а просто вырвали из глотки.

— Влад Цепешь, Король Вампиров. — Отвечает он, возобновляя шаг. Под ногами хлюпает кровь. Противно лязгает кольчуга, и меч бьётся о чешуйчатые пластины на ногах. Сейчас, это казалось неуместным, но ничего поделать он не мог — доспехи всё равно будут издавать подобные звуки, не приспособлены они для тихой и изящной ходьбы.

— Ох! Сам король? — Нож двинулся в животе кардинала, оставляя там глубокий алый порез, из коего тут же хлынула кровь. — Лично король вампиров. Какая честь! Ты доволен, высочество?

— Нет, не дово…

— Меня это не интересует. Поворачивай прочь, пока не поплатился жизнью. — В её голосе слышится удовлетворение, но к словам оно отношения не имеет никакого — нож покинул тело кардинала. Порез разошёлся и с тихим шелестом, кишечник несчастного, посыпался вниз, повисая на его коленях.

— Луиза. Ты заигралась со своей местью. Ты должна остановиться.

— Луиза мертва. — Она приподнялась на носках, что бы получше рассмотреть глаза умиравшего кардинала. — Осталась только Кальяри, Влад, ты видел его глаза? Он так прелестно страдал!

— Кальяри. — Влад остановился в паре метров от неё. — Ты должна остановиться.

— Я никому и ничего не должна. — Девушка ухватила ещё живого кардинала за шею, сжала пальцы и рывком сорвала голову с плеч. С ней она к Владу и повернулась. — Смотри, какой пухленький, какие щёчки! — Голову она подняла повыше, что бы Влад смог рассмотреть те самые щёчки. — Божий человек, сразу видно. Ты только глянь на этого поросёночка! Он всё-всё видел. Висел на этом кресте и смотрел, пока они не кончились. Ни одна тварь в рясе, не смогла сбежать, я нашла всех и убила всех. А он, мой поросёночек, всё это видел. — Кальяри стала гладить лысину оторванной головы с улыбкой на губах. Её глаза блестели счастьем, а спустя мгновение, лицо исказилось гримасой боли. — Этого недостаточно! Я ещё не закончила своих дел. Уходи, король. Хватит с меня ваших королей, вассалов, лордов и прочего хлама. Я — сама по себе. Вот когда моя месть будет утолена, может быть, тогда…

— Ты не понимаешь Кальяри. — Влад положил руку на рукоять меча — конечно, он не собирался его применять. Юный вампир, с весьма скромными возможностями, какие показал её клан — не такая уж и великая угроза для Короля, что б махать мечом. Хватит и одних рук.

— Думаешь, демоны вернутся за мной? — Она рассмеялась и выбросила голову кардинала.

— Демоны?

— Серокожие существа из ночи, те, что сделали меня такой.

— Создатели, ты говоришь о них. — Влад едва заметно улыбнулся, чуть насмешливо, легко было бы спутать эту улыбку с непроизвольным движением губ, но Кальяри улыбку увидела и злобно сузила глаза, её кулаки сжались, брови сошлись к переносице. — У них есть имя — Носферату.

— Мне плевать. Только месть — больше нет ничего.

— Твоя месть привлекает внимание людей! Я не вмешивался столько, сколько мог, но Нортумес потерял терпение. Короли всех рас требуют, что бы ты была остановлена. И мне придётся это сделать!

— Нортумес?

— Ты ещё очень многого не знаешь о мире, в который попала, Кальяри. Прошу — остановись. Ты очень сильна, ты возглавишь свой клан, ты увидишь совсем другой мир, мир вампиров.

— Я не хочу никого возглавлять. — Она пнула чью-то оторванную руку, та подпрыгнула и улетела к обломкам исповедальной комнаты, где на торчавшие вверх обломки досок, были насажены две худые монахини. — Я хочу убивать тварей в рясах. И лордов. И их воинов. Я хочу убивать всех, кто хоть как-то причастен, — она осеклась и замолчала.

— Причастен к чему?

— К смерти. — К чьей конкретно смерти, она объяснять не стала. Кальяри подняла с пола обломок скамейки и подошла к стонавшему на полу человеку. Занесла доску над головой и ударила — слабо, как человек. Доска врезалась в плечо искалеченного человека и тот громко закричал. — Слышишь, как он любит Господа? Как громко он поёт во имя Его? Слышишь король? — Она ударила снова и её довольный смех, заглушил стоны умирающего человека. — Они все заплатят. Они все дорого заплатят!

— Послушай, Кальяри. Ты бросила свой клан, ты…

— Выродки. — Фыркнула девушка. — Божьих людей трогать нельзя, тьфу! Такие же твари, как и эта мразь в рясах, а знаешь что? — Она вскинула брови, словно удивившись, что раньше об этом не подумала. Выпрямилась, на доску опёрлась и носком сапога, надавила на рану несчастного, лежавшего на полу. Бедняга закричал и потерял сознание. — Король, ты хорошую идею подал. Нужно убить не только тварей в рясах — нужно убить и, как ты сказал? Клан? Да, их я убью тоже. Но потом.

— Кальяри!

— Вали отсюда, королевская мразь. — Кальяри перешла к другому, ещё живому человеку. — У меня много дел, сегодня нужно ещё так много людей убить! Боюсь, устану, до утра не успею, и они убегут. А я не хочу по лесу за ними бегать. Я в прошлом городе два часа за лордом бегала и всю обувь изорвала. Очень устала и вымоталась. Не хочу опять так же.

— Кхм. — Влад медленно кивнул. — Видел я результат твоей беготни. Кальяри, ты привязала его к дереву и на его глазах убила всех — воинов, слуг, любовниц и даже детей.

— Да, так я и сделала. С детьми правда, я не сразу определилась. Но потому подумала — ну что может вырасти из детей лорда? От корней клёна, вязы не растут. Так что, лучше маленьких выродков убить сразу, пока не выросли, чем ждать пока они превратятся во взрослую мразь.

— Ты не сможешь продолжать, тебя остановят.

— Ха! — Кальяри наклонилась к куче тел и вытащила оттуда хрупкую, ещё трепещущую девочку лет двенадцати, может меньше. Одной руки у неё не было, кровь почти не течёт — девочке осталось жить несколько минут. Кальяри размяла пальцы и с силой ударила в живот. Девочка очнулась истошно вереща. Крик длился недолго — пальцы вампира, вырвали печень. Труп упал в общую кучу.

— А её за что? — Проворчал Влад, отметив, что у девочки был хороший голос — он был бы не прочь послушать её песни. Жаль, что этому не суждено случиться — мертвецы не поют.

— Просто была тут. Почему бы и нет? — Пожала плечами вампир, обшаривая зал настойчивым взглядом, но живых, вроде бы, больше нет.

— Кальяри вернись в клан, брось вызов его главе и займи своё место.

— Мне не нужно место. Меня не интересует жизнь проклятых.

— Проклятых?

— Да. — Она села на чудом уцелевшую скамью и мрачно улыбнулась. — А ты что думал, король? Мы все прокляты. Наши души окажутся в Аду. Демоны просто так своих сил никому не дают. И прежде чем моя душа сгорит в Адском огне, я отправлю в Ад столько лордов и святош, сколько смогу.

— Луиза, ты просто деревенская дурочка. — Покачал головой Влад. — Ты даже не представляешь, что такое этот мир и насколько он глубже, чем видишь ты.

— Я — Кальяри! — Прошипела она, но вставать не стала. Она окинула зал взглядом и заметно погрустнев, добавила. — Сдохли все. А я и не устала почти, мне плевать, насколько глубок там твой мир. Однажды демоны вернутся за моей душой. Может не сейчас, может через сотни лет, может через месяц, но они вернутся. Тратить это время на прислуживание очередной королевской скотине, я не намерена. Я лучше буду получать массу удовольствия, делая то, что мне нравится.

— Не нужно никому прислуживать. Мы не…

— Плевать. Оставьте меня в покое. Я не трону тебя и других. Только тех, кого демоны коснулись в одну ночь со мной — их я убью. Они мне больше не нравятся. Но других не трону.

— Если не мы, тебя остановят другие. Нортумес не позволит тебе продолжить. Эльфы…

— Кто?

— Эльфы. Они…

— Уже интересно. — Она заметно оживилась. — Расскажи что это такое. И как это убить.

— Ты безумна! — Всплеснул он руками.

— Я проклята. Это совсем другое. Так как убить эльфы и что это такое?

— Город на юге. Десять тысяч человек. Чума выкосила его весь, за один день. — Сказал Влад и Кальяри хихикнула, сверкнув глазами. — Это сделала ты?

— Я, — она снова хихикнула. — Мне хотелось посмотреть, смогу или нет? — Она рассмеялась, чем-то очень довольная. — И у меня получилось! Я — сама смерть.

— Ты — просто безумная девчонка, не понимающая, чем стала.

Влад повернулся к ней спиной и пошёл прочь. Некоторое время она смотрела ему вслед, потом пожала плечами и поднялась. На пороге, король остановился. Повернул голову и сказал.

— Если сумеешь пережить эту ночь, я решу твою судьбу.

— Не беспокойся. Сумею. — Он ушёл, а Кальяри ещё несколько минут смотрела на дверь. Потом взъерошила волосы и снова осмотрелась. Никто не подавал признаков жизни. — Вот гадство, ни одной живой твари, а этого короля, я, пожалуй, тоже убью. Но потом.

Она двинулась к воротам собора, но дойти не успела — смутные тени мелькнули там и обрели плоть, замерев на пороге. Пять человек, один из которых обладал просто невероятным ростом.

— Ты идёшь с нами добровольно. Или мы унесём тебя с собой, живой или мёртвой.

— Я прям испугалась. — Сказал девушка с усмешкой. — Правда-правда. А теперь, когда мы всё обсудили и поняли какие же вы страшные — идите к чёрту. У меня ещё очень много дел.

— Твои дела закончились. — Сказал стройный мужчина в дорожном плаще и бросился вперёд. Трое поступили так же, но чуть позже. Гигант остался на месте, зачем-то подняв руку.

Девушка отпрыгнула в сторону и, подобрав с пола меч, швырнула его в стройного парня, тот уклонился и вдруг исчез, словно его и не было. Меч со свистом пронёсся по залу, заставив троих вампиров рассеяться в стороны, а гиганта сильно отклониться в сторону. Пролетев над головой гиганта, лезвие пробило одну из створок ворот и застряло там.

Кальяри ощутила удар в спину и с рёвом развернулась, нанося простой удар наотмашь одной рукой и сжав пальцы другой руки в воздухе перед собой. Стройный парень возник из ничего, шипя от боли — оснований шипеть у него было достаточно. Удар сломал рёбра, а пальцы сжались на его плече и глубоко погрузились в плоть. Она ударила второй раз и, не успев упасть, он полетел в сторону — пальцев же второй руки она не разжимала. Парня бросило к стене, а в её ладони остался солидный кусок мяса, вместе с ключичной костью. Трое, смутными тенями пронеслись по залу, но девушки уже не было на прежнем месте. Она выпрямилась над телом первого из них — в ладонях девушки, голова парня. Ладони сжались, и с хрустом его голова смялась в тонкий блин.

— Уходите. — Прошипела она, стряхивая с пальцев мозги и кровь.

Трое отступили на шаг назад, поражённые стремительной гибелью собрата, но это лишь секундное удивление — Кальяри увидела это в выражении их лиц. Удивление и шок уже отступали под давлением гнева, который вот-вот перерастёт в ярость.

Гигант двинулся по залу широким шагом, снова вытянув руку вперёд. Вскоре он остановился. Кальяри пожала плечами — значит, она убьёт всех, только вот сделать ни единого шага не смогла. Она бросила короткий взгляд на лицо гиганта, увидев там злую ухмылку. Её вдруг что-то толкнула в каждую клеточку тела, словно она врезалась во что-то гибкое и твёрдое. А затем, эта невидимая сила, сдвинула её с места и с силой впечатала в стену.

— Колдун. — Выдохнула она удивленно, и вздохнуть не смогла — невидимая стена давила всё сильнее, хрустят кости, боль расползается по всему телу. И трое, идут к ней не спеша особо, шаг за шагом они приближаются — их лица полны решимости. Если и хотели поймать живой, то теперь они намерены именно убить её. Однако отсутствие страха у жертвы и только что возникшая на её лице улыбка, заставили их на мгновение остановиться. А спустя секунду, Кальяри шумно вздохнула, улыбка её стала шире, в ней появилось торжество преисполненное жгучей злобы.

— Хррр… — Сказал гигант, стоявший за спинами своих друзей. Они обернулись и тут же отшатнулись от него — чистая белая кожа покрыта чёрными струпьями, глаза покраснели, из носа и рта сочится гной. Гигант пошатнулся, а затем упал лицом вниз. Практически сразу тень промелькнула мимо них, и голова гиганта была раздавлена ударом её крошечной ступни.

— Что ж, а теперь вы. — Произнесла девушка, перешагнув через тело мёртвого Атланта.

Двое, на огромной скорости ринулись в разные стороны и, разметав всё, что оказалось на их пути — части тел, остатки мебели, всё это разлетелось по залу, они зашли с двух сторон.

Третий, низкорослая девушка, подняв обе руки, сделала какой-то знак и выкрикнула слова на незнакомом языке — чёрная вспышка сорвалась с её пальцев и ударила Кальяри в грудь. Девушка отступила на шаг назад — в её груди громадная дыра, с краёв которой, падают кусочки плоти, облепленные чернильной, словно воплотившейся тьмой.

Они возникли с боков и ухватили её за руки, с рыком дёрнув в разные стороны, видимо, пытаясь оторвать ей руки. Однако добились лишь хруста суставов и короткого стона. Потерпев неудачу, они отскочили в сторону и тут же вернулись обратно, ударив вместе. Кальяри швырнуло через весь зал, она свалилась на пол у стены. Мгновение и один из них уже рядом — его тело опутано алыми, светящимися нитями. С трудом девушка отскочила в сторону, лишь одна из нитей задела её ногу. Из раны хлынула кровь. Тот, кто ранил её, сделал лишь ещё один шаг и, закашлявшись, свалился на пол.

За пару секунд, всё его тело покрыли чумные струпья, а кашель перешёл в надрывный стон.

— Убей её! — Крикнула девушка, поразившая её какой-то магией. — Я больше не смогу помочь!

На ногах остался парень с серебреными волосами. К нему сейчас и обращался женщина — вампир, судя по тому, что сейчас из её рта торчали клыки.

Сереброволосый бросился к Кальяри, без труда увернулся от её слабых и беспомощных сейчас ударов — рана не заживала, встать она не могла. Он склонился к ней, его ладони сжали голову девушки и вот-вот раздавят её. Он выпустил клыки и с ненавистью зашипел прямо в её лицо. Хрустнул череп, Кальяри застонала, обмякнув в его руках. Вот-вот она распрощается с жизнью.

Он сжал ладони сильнее и, с ножом в черепе, свалился на пол.

— Какой неаккуратный мальчик — так поверил в себя, что ничего не видел вокруг. — Она раскинула руки в стороны, разразившись звонким смехом. Она глянула на него вновь и погрозила пальцем. — У девушки ведь мог быть спрятанный нож! Такой сильный, но такой глупый.

Парень зашипел и судорожно, рывками, повёл свою руку к рукояти ножа, торчавшего из его виска.

Кальяри со смехом ударила кулаком по его лицу — лицо вмяло внутрь, череп разлетелся на куски.

Она ухмыльнулась и повернула голову. Рана в груди больше не замазана нематериальной чернотой. Течёт кровь, но рана быстро заживает, слишком быстро даже для вампира. Девушка подошла к гиганту поражённому чумой — он потерял сознание и прерывисто дышал.

— Хрясь! — Воскликнула девушка, раздавливая его голову ногой. Когда мозги разметало по полу, она рассмеялась и повернулась к ведьме, последней кто остался в живых из тех вампиров, что пытались сегодня убить её.

— А я, вообще, не верю в ведьм. Так, просто что бы ты знала.

— К-клан, Ог-гненной Б-бездны. — Пролепетала девушка, отступая к воротам. Почему-то, она не пыталась бежать так, как могут лишь вампиры. Она отступала, и ей явно было трудно двигаться даже так медленно, так по-человечески. — Не надо. Н-не убивай…

— Поздно. Я уже вошла во вкус. — Кальяри наступала, а рана на её груди практически исчезла. Вдруг она остановилась и, наклонив голову на бок, сказала. — Я, кажется, поняла, в чём дело. Ты можешь колдовать, но каждое колдовство, иссушает тебя, лишает сил. Надолго ли? Вот в чём вопрос.

Она усмехнулась и снова шагнула к девушке. Та заметно побледнела, судя по всему от страха — все основания его испытывать, у незнакомки имелись и в избытке.

Кальяри подобрала с пола меч, взвесила его в руке и шагнула вновь.

— Пощади! — Воскликнула девушка, одновременно сделав рукой какой-то знак — чёрный огонь полыхнул между ними и вампир-ведьма, побежала к воротам.

Она бежала заметно быстрее, чем мог человек, но не так быстро, как мог бы вампир.

Меч рассёк её от темени до поясницы.

Однако этим Кальяри не удовлетворилась — она изрубила тела вампиров в мелкую крошку и только тогда остановилась. Отбросив меч, она раскинула руки в стороны, подняла лицо к потолку и рассмеялась. А затем замерла в таком положении и долго смотрела на красиво расписанный купол собора. Он действительно был прекрасен и немного таинственен в дрожащем, призрачном свете множества люстр, заставленных горящими толстыми свечами, в свете факелов и алых бликов, что отбрасывал залитый кровью пол. Кальяри сейчас была очарована этой странной мистической красотой, ненадолго впрочем.

Она покинула собор — у неё было много дел.

Ей предстояло убить ещё так много разных тварей — и людей и вампиров!

И «эльфы». Если ей попадутся «эльфы» и если она узнает, как правильно их убивать.

18

— Дима, не спи, скоро начнём. — Проговорили за спиной и клевавший носом солдат, нервно встрепенулся. Бросил короткий взгляд через плечо и поспешно отвернулся. Зевнул, прикрыл лицо ладонью и всё же позволил эмоциям ненадолго прорваться наружу — лицо перекосило отвращением и предрвотным рефлексом. Убрав ладонь от лица он снова выглядел обычным, разве что немного сонным. Нормально поспать не получалось уже двое суток. То из-за холода, то марш-бросок, то эти рядом везде ошиваются, тошнит аж. Сколько сил потрачено только на борьбу с самим собой! Эх, прав был дедушка Геббельс — низшие расы это преступление против самой природы!

Дима прищурился — долбанное солнце показалось из-за тучки и ненадолго ослепило. Проморгался, снова смотрит. Красиво тут. Горы, зелень колосится повсюду, небо такое близкое, что кажется, руку протяни и поймаешь тучку пальцами. Как всё-таки обидно, что такое чудное место населено низшими существами! Хуже всего то, что приходится за них воевать. Свинство натуральное. Но, увы, ничего не поделаешь, пришлось смириться — москали существа ещё более низшие, чем эти вот, хрен знает кто они вообще. Вот китайцы — все на одну рожу. А эти? То чистый грузин, то явно иранец, а его родной брат — явно русский. Какой-то ужас с конкретно этими недочеловеками. И всё же, приходится с ними контактировать. Увы. Но ничего — славные войска бессмертного Рейха, тоже с ними контактировали, чего там говорить! Даже с неграми дружили. Не знали негры, что после войны, на мыло их всех…

— Дима, немного в сторону, тебя видно с тропы. — Сказали за спиной. Оборачиваться не стал, отсел ближе к кустам и замер. — Чего молчаливый такой, Дима? Твои друзья говорливее.

— С детства такой. — Стараясь держать голос ровным, ответил Дима. — Аслан, не переживай, всё нормально. Просто не о чем говорить. Сделаем дело и я к своим, а вы к своим.

— Да, конечно. — Аслан вздохнул грустно, присел на камень. Рядом уселся его брат, совсем на него не похожий. — Разные мы все, но дело у нас общее — убивать русских мразей.

— Это да. — Согласился Дима и мысленно попросил Бога, что бы однажды, все русские сдохли и он смог бы приехать сюда в составе карательного отряда Возрождённого Рейха, что бы очистить эти прекрасные горы от всех недочеловеков и заселить их истинными арийцами — украинцами.

— Плохо, что сегодня погибнут наши люди. — Проговорил брат Аслана, мрачно глядя в землю.

— Это необходимо Махмуд. — Ответил ему брат. — Кроме того, они предали нас. Ты сам слышал Магомеда — старейшины посёлка просили русских свиней остаться, что бы они защищали их от нас. Неблагодарные животные! Аллах покарает их нашими руками.

— Гы.

— Что смешного Дима? — Зло сверкнул глазами Аслан.

— Загасим их мы, а думать будут, что русские свиньи опять геноцид устроили, гы-гы.

Братья мрачно переглянулись, веселья своего союзника из далёкой Украины, они не поняли.

— Да ладно вам. Прикольно же.

— Нет ничего прикольного в смерти чеченских людей, даже если они предатели.

— Да ну вас. — Отмахнулся Дима, расстегнув ворот рубашки. — Жарко что-то пиздец.

Он наклонился чуть вперёд и снял куртку, за ней тельняшку. Положил куртку на колени и улыбнулся, глянув на нашивку с триколором — с пленных русских поснимали. Два отряда в таких тужурках сейчас по всему ущелью рассеялись. Вот дождутся вечера и спустятся вниз. И начнётся веселье — самая радостная операция за всё время. Надоело по горам бегать, стрелять в заросли, даже не видя, в кого именно и попал или нет. Он совсем по-другому представлял эту войну. А тут такая миссия! Даже не стал возмущаться, когда командир объявил, что работать предстоит вместе с местными, а его самого присоединять к их отряду. Своими руками в упор, да недочеловеков! Ух! Вот так он эту войну видел, за этим и приехал — очищать исконно украинский Кавказ, от всякой плесени.

От предвкушения того, как всё скоро будет, как пули на его глазах будут рвать тела людей в куски, а ещё — да! Нож, он ножом их порежет ещё — ух! Настроение мгновенно улучшилось, сердце забилось сильнее, даже сопрел немного.

Вздохнул полной грудью, задумался о чём-то хорошем, за спиной возникла гробовая тишина.

— Это что? — Прошипел, кажется, Аслан.

— Что? — Обернулся к ним Дима.

— Это. — Аслан ткнул его в спину дулом автомата.

— А чё не так? — Удивлённо проговорил Дима, пытаясь заглянуть за спину — неужели сползла наколка? Он пока не слишком хорошо управлял своей способностью, могла и сползти или исказиться.

— Чё не так? Ты спрашиваешь ещё? — Аслан почти рычал, глаза чуть ни красные стали, а его брат мрачно сверкнув взглядом, передёрнул затвор автомата. — У тебя там что написано?

— Ты ж видишь «русским — смерть». — Пожал плечами Дима.

— А ниже?

— Гитлер навсегда, ниже написано.

— Нэт, сука! Нижэ! — От злости даже акцент появился, а что там ниже? Дима нахмурился — кажется, он там ещё какую-то наколку делал, когда в ущелье русских солдат перебили. Он тогда заметил, как в кустах кто-то прячется. Потом, пока свои не видят, вернулся и поискал — оказался пацан, лет семнадцать. Убедившись, что никто не видит, он с большим удовольствием зарезал местного жителя и чуть не выл от счастья, слушая, как бедняга кричит от боли, очень приятно было прикончить недочеловека, который на недочеловека походил гораздо сильнее, чем русские свиньи…

Так, это не то он что-то вспоминает.

Что ж там у него за наколка? Как бы не самопроизвольная, бывало уже так, прям в аэропорту свастика на лбу появилась — чуть менты не замели, еле успел всё исправить…

— Аслан. Я его убить хочу. — Прошипел Махмуд.

— Да вы офанарели? Пацаны, чё не так? — Рявкнул Дима, повернувшись к ним.

— У тебя на пояснице, наколка. — Прорычал Аслан, неуверенно как-то удерживая автомат — казалось, он очень хочет его пристрелить, но не может принять решения, сомневается.

— И чё, какая наколка? Чё крыситесь дебилы?

— Черножопым — смерть. — Почти прошипел Махмуд. — Вот что за наколка.

— А, понял. — Кивнул Дима и автоматически ещё раз кивнул. — Ну, правильно, а то развелось этой черноты — плюнуть негде. Русских и черножопых в одну яму, на мыло всю эту мразь… — Дима осёкся и неуверенно улыбнулся, затылок вот почесал — чего делать-то теперь? — Пацаны, это, ну, вы же не черножопые? Вот. Вы эти, чуханы…

— Чё???

— Чеченцы. Вы чеченцы… — Глянул на них вопросительно. — Чеченцы же? Я просто в черножо, в недочело, да блять! Не разбираюсь я короче. Вот.

Аслан тоже затвор передёрнул.

— Э! — Он отшатнулся, попытался подняться. — Пацаны, вы охуели что ли? Я же…

Махмуд отложил автомат, глянул на брата, обменялись кивками и Махмуд, в форме простого русского солдата, да с ножом в руке, хищно оскалив зубы, шагнул к Диме.

— Блять. — Расстроился Дима, но делать нечего — нужно их по-тихому убрать, трупы спрятать, скажет, мол, были тут, потом пропали, куда не знаю. А ночью вернётся и перепрячет трупы, что б их никогда не нашли. Он не планировал так быстро отсюда уезжать — ещё столько русских свиней нужно убить! А с началом спецопераций по геноциду, ещё и других недочеловеков появилась возможность убивать — никак нельзя сейчас уходить. Так что, увы, но, а почему, увы? Дима поднялся на ноги, и чуть не прослезился. — Спасибо парни, спасибо!

— Чё? — Удивился Махмуд, даже отшатнувшись.

— Ну как чё чурка ты сраная? — В свою очередь удивился Дима. — Так редко удаётся черножопого завалить у вас тут. А тут сразу два! Ух! Спасибо парни, я вас быстро убью.

Братья переглянулись и хищно оскалились — у него не было шансов, так казалось.

Махмуд ринулся вперёд, нож пробил печень, но Дима, почему-то, не упал замертво — он обнял Махмуда за торс двумя руками. Почти сразу, возле левого уха противно заскрежетало. Махмуд повернул голову и в раз стал белым как мел.

Изо рта Димы, лезли клыки…

— Отпусти его!!! — Взвыл Аслан, направив автомат на спину брата — существо, секунду назад бывшее украинским добровольцем, присоединившимся к освободительной борьбе чеченского народа, прилипло к Махмуду как пиявка, укусило в шею и теперь шумно глотало. Над плечом видно голову, красные зрачки теперь буквально горят — не линзы это никакие, как Дима всем говорил, Аслан пытался прицелиться, но бесполезно. Существо всё время вертелось и, боясь задеть брата, он не мог спустить курок. А потом, существо отпустило его, широко раскинув руки. Махмуд рухнул ничком, глаза закрыты, на шеи страшная рана, но кровь почти не течёт — его лицо белее мела.

— Аррр! — Проговорило существо, открыв окровавленный рот, с торчащими клыками. — Какой же блять кайф! Три дня не ел. — Произнёс он, глянув на Аслана и опустив руки. — Ну, чё, недочеловек, теперь ты? Вторым блюдом у меня будешь, на сладкое, гы-гы.

Аслан кинулся к брату, но поздно — Махмуд мёртв.

— Аааа!!! — Заорал он, вжимая курок. Существо исчезло и возникло сбоку, он перевёл огонь, и длинная очередь прошлась по дуге — боёк щёлкнул вхолостую.

— Ах ты пидорас! — Шипит существо, согнувшись пополам в метре за его спиной. — В сердце попал сука, но хуй тебе, я не…

Аслан поднял пистолет — пуля в голову уже вот-вот, а умирать Дима не хотел совершенно. Ведь ещё столько в мире есть недочеловеков, которых нужно убить!

Он хотел броситься в сторону, с той фантастической скоростью, на какую был способен уже давно, но чёртовы раны от ножа и пули, Дима вытянул руку вперёд и все наколки на его теле пропали. Чёрные разводы в мгновение ока прошли по коже, собрались в ладони и выскочили вперёд, чёрным, узким лезвием. Аслан не выстрелил. Он упал лицом вниз с тонкой сквозной дыркой в черепе.

— О бля… — Пробормотал Дима, глянув на свою ладонь — лезвие пропало. Кисть вся чёрная от собравшейся на её коже краски. — Надо же, я оказывается вон как умею, круто. Охуенно даже.

Он опустил руку, сосредоточился и чернила перетекли по коже на грудь, где образовали новый рисунок — свастика, увитая колючей проволокой и надпись над ней «Галичина СС». Приведя в порядок внешнюю атрибутику истинного арийца, Дима занялся своим внутренним миром — запустил пальцы в грудь и вытащил пулю. Потом осмотрел рану в печени — вроде ничего внутрь не попало. А то было дело в Киеве на день рождение Гитлера, решил сделать себе подарок — двух таджиков зарезать, а те отстреливаться начали. Кое-как убежал, перепугался насмерть. В больницу пришёл даже, а ран уже и нет. И пуля в потроха куда-то ушла. Болело — ужас. Потом всё же вернулся в больницу, снимок сделал — пуля застряла в тазовой кости и вросла в тело. Как сейчас помнил доктора, качавшего головой.

— Эта пуля у вас уже года два не меньше, как вы вообще с ней жили? Боли должны были быть адские! — А потом доктор начал задавать всякие вопросы — почему шрама от раны нет, не могли бы вы сдать кровь на анализ, в общем, достал так, что стало очевидно — еврей! А тут уже всё понятно.

Кое-как потом эту пулю вытащил, больно было ужас…

Дима присел на камешек на краю пропасти. Глянул на трупы. Надо прятать, пока не…

Из кустов вышел человек. За ним ещё трое. Замерли. На него смотрят.

— Это, русские их того, и убежали сразу, а я это, я в кустах, спрятался, вот.

Сказал он, вроде даже убеждённо так говорил…

Только вот весь он в чужой крови с головы до пят.

Прежде чем успел что-то сделать, три автомата превратили его в решето. Дима падал в пропасть и как-то отстранённо думал о том, что это всё, конец, мировая борьба с засильем низших рас, далее продолжится уже без него — так обидно было, просто нет слов…

Очнулся через пару часов, все пули вышли сами, а кости переломаны так, что пришлось вправлять, ужасно страдая от боли. Если бы хоть одна рука уцелела — так нет же, обе сломало так, что кости торчат во все стороны. Пришлось о камни елозить, пока одну руку более-менее сложило обратно и, хотя срослась она криво, кое-как всё же вправил остальные кости. После чего, руку, сросшуюся первой, пришлось заново ломать — срослась она кривым зигзагом. Часа через три мучений и возни, был как новенький, но вымотался просто ужасно и свалился в траву, да и уснул. Под вечер от стрельбы проснулся — всё-таки, деревеньку зачистили, не стали операцию отменять. Ну это правильно, чем больше черножопых помрёт, тем проще будет потом Великой Украинской Освободительной Армии Галичина СС Первая Возрождённая, очищать остатки недочеловеков, с этой исконно украинской земли. А ещё приятнее, что третий отряд зачистки снимает всё на камеру, потом это отредактируют и отправят везде, где только можно — железное доказательство того, что русские солдаты убивают мирное население. Да, Великое они дело делают! Только вот местные возмущались, прям ужасно, чуть операцию не сорвали — бороды-то пришлось сбрить, вот они и возмущались…

Вернуться в отряд было не реально — наверняка всем уже сообщили что помер. Да и видели они, что все пули попали в цель. Вернётся и всё, свои же на куски разделают. А Героев Украинской Освободительной Дивизии СС Галичина Первая Возрождённая, он убивать не станет. Арийцев и так мало осталось, нельзя их убивать. Так что собрался с силами, поплакал немного о своей судьбе горькой, помолился Богу, попросил защиты у Иисуса, который, конечно же, был чистокровным украинским казаком и отправился на север — примерно там, должна быть граница. Если он правильно запомнил карту из школьного курса географии, то оттуда, выйдя в Ставропольскую область, нужно на запад — там Святая Украина, последний оплот Арийской расы.

Туда и двинулся, иногда быстро, иногда медленно. Питался в окрестных сёлах, аккуратно воруя недочеловеков и выпивая их в укромных местах, в лесах, ущельях и пещерах.

Всё шло просто прекрасно, план работал. Он легко покинул горы, выбрался в страну мерзких ордынцев, потомков всяких узкоглазых недочеловеков, которые подло украли святое название «Россия» у настоящих арийцев, украинских национальных героев и спасителей всего человечества. Прекрасно всё шло, вот-вот до дома доберётся. Но тут возникло одно всего лишь «но».

Однако кто ж знал?

Забыл он, где восток, а где запад.

Спустя неделю пути Дима заподозрил неладное и в пути перестал ускоряться.

На третью неделю, подозрения переросли в уверенность и, выбравшись к очередному городу, он стал гулять по улицам — так и есть! Оказывается, он пришёл в какое-то Кемерово. Что это за город такой и в какой части Монголии, то есть, России, хотя почему то есть? Если тут все ордынцы, значит, что? Правильно, Монголия и есть. Просто отделившаяся от основной Черножопии и возомнившая себя арийским государством — уууу, ироды! Ирод вот, тот точно русский был, тут к бабке не ходи! Хотя некоторые и считают, что евреем он был, но Дима на провокации не поддавался и был полностью уверен — Иуда русский был, потому-то Ииуса и предал — из зависти. Понимал скотина, что никогда не стать ему арийцем, не кушать ему украинского сала, не понять всей чистоты и сути этой Священной еды. Потому и предал, римским легионерам сдал с потрохами, которые тоже русские были. Или евреи. А может и, в обще, пиндоссы или гейропейцы…

В ужасе от того, сколько теперь ему придётся топать обратно в Украину и от того, что не знал в какую сторону идти в принципе, Дима нашёл ближайший банк, ворвался внутрь на максимуме скорости, украл денег, сколько в карманы влезло и, очень надеясь, что его лица никто не видел, выскочил прочь. Двигался он быстро, на передышку останавливался только там, где не было камер, а кассу у операциониста вырвал голыми руками, так что была надежда, что не найдут. А если и найдут, уже успеет на автобусе уехать — но не сразу. Сначала он решил наградить себя за все тяготы пути и зашёл в первый же понравившийся ресторан, где немедленно потребовал сала и водки.

С наслаждением он накинулся на любимую еду — увы. Сало было пресным каким-то, недосоленное что ли, он так и не понял, а горилка — это вообще ужас! Лучше бы одеколона попил. В расстройстве полном, заказал устриц, омаров, мраморной говядины и бабу. Мясо и морепродукты принесли, а баба не пришла, толи у ордынцев бабы кончились, толи ресторан был не такой, непонятно как-то. Но зато бабы были на улице — он их сразу опознал и выбрал ту, что всех красивее и выше. Снял номер в гостинице, привёл её и стали они этим заниматься. Было просто отлично — вот что значит арийская девушка! Специально долго присматривался, чтоб не осквернить себя какой-нибудь мокшанкой или, того хуже, ордынкой. Так чудесно с ней было! Хотя она и морщилась от красивой свастики на его груди, но очень умело и незаметно, так что он её простил — эта грязная пропаганда низших рас, так сильно извратила Священную войну Гитлера, истинного арийца, что даже арийцы порой поддавались этой насквозь лживой выдумке про Великую Войну Арийской расы. Так что простил, а потом спросил, как её зовут, хотел поговорить, донести до неё важную истину — ведь арийским девушкам нельзя заниматься этим нехорошим делом. Он решил спасти от унизительного положения и вернуть на родину, в Святую Украину, в лоно истинных арийцев…

И она ответила на его вопрос.

— Зухра я. — Сказала девушка, натягивая трусики.

Дима побледнел, как полотно, осознавая какой ужас свершился сегодня на этой кровати, какое страшное преступление против чести и совести, он совершил из-за этой недочеловечки, наверняка, изначально замышлявшей осквернить его чистое тело. И какое страшное коварство! Замаскировалась под арийскую женщину, совратила его на улице, так подло предавшись пороку с ним в этой проклятой постели! О, судьба! Как же ты зла! За что? За что ты так поступила с истинным арийцем???

Она не успела надеть трусики. Клыки пронзили артерию. Дрыгалась она недолго.

С ненавистью, отбросил он обескровленное тело и сидя на кровати, долго плакал, а потом пошёл в душ и три часа оттирался от той грязи, что облепила всё его тело в тонкой метафизической прослойке мира. Ещё долгие годы не исчезнут следы свершённого мерзейшего преступления, ещё долго этот половой акт, который много хуже чем зоофилия, будет отравлять его ауру и чистую арийскую душу…

В расстройстве полном, Дима пил пока не кончились деньги. Потом ограбил прохожего, купил билет на автобус и совсем уже в унынии, решил снова попытаться сделать наколку старым методом.

Нашёл салон, сел на стул и, не сдержав слезы — снова вспомнил, как осквернил себя половым актом с недочеловечкой, попросил наколоть на лопатке «дедушка Геббельс — прости меня!». То, как мерзкий ордынский выродок покрутил пальцем у виска, Дима решил не заметить — ему сейчас было так плохо! А потом случилось всё, как и всегда, как происходило весь этот проклятый год. Чернила попали в кожу, наколка была завершена довольно быстро. Кольщик нагнулся к лопатке, проверяя работу и вдруг все чернила единым потоком выплеснулись ему прямо в лицо.

Бедняга с перепугу забился в угол и стал оттуда выть, а Дима забрал свою одежду, деньги, какие нашёл в комнате и покинул это отравленное недочеловеком место, что бы сесть на автобус и начать долгий путь домой, он чувствовал себя оплёванным. Более того — ему плюнули прямо в душу. Вот зачем она прикидывалась гордой арийской женщиной? Мерзкая недочеловечка! Эх, жизнь зла…

Дима шёл к автобусу и смотрел в пол — вокруг одни ордынские мрази и чёрные твари, кругом недочеловеки, везде враги и евреи, но он старался сдерживаться и не подавать виду, что ему противно находиться здесь. Здесь, в очень глубоком тылу врага. А иначе и никак. Узнают, что он удачно мутировал — вот что значат арийские гены! Узнают, что он ещё и истинный арийский мужчина, всё, крышка, тут же ловить начнут, а как поймают, так и начнут сразу над ним опыты ставить. Знает он этих ордынских уродов, от них всякого можно ждать, мимо прошла совершенно мерзкая ордынка в обтягивающих кожаных штанах и пушистой шубке. Идёт, в лица всем заглядывает — а рожа! Тьфу, монгольский выкидышь. Как же хочется домой, в родную Украину, где, куда ни глянь, везде арийцы!

— Соня, ну где он? — Почти простонал, высокий прилизанный парень в пуховике.

— Я ебу что ли. Здесь где-то. — Рыкнула девушка в дублёнке. — В натуре зря пивасиком вкинулась…

— Женщина! Встаньте в очередь!

— Пошла на хуй овца жирная!

— Женщина!

— Я девушка ещё.

— Да ты шмара, а не девушка. — Рыкнул какой-то высокий мужчина.

— Опа! Обуревшие подтянулись!

— Соня! Надо найти его и уходить!

— Но ты слышал? Арчи, блять, я его щас…

— Соня, если он уйдёт, я не знаю где его потом искать. Найди его, а я разберусь.

Арчи, мужик в пуховике, подошёл к тому, кто вступил в перепалку с ордынкой Соней, ухватил его за грудки, поднял над полом и в воздухе тряхнул. Парень немного побледнел.

— Понял? — Спросил Арчи.

— Д-да. — Ответил мужчина…

И тут Дима понял всё! ФСБ! Мутанты-солдаты из спецподразделений, которых проклятая русня делает путём скрещивания генов животных и недочеловеков! Всё понятно теперь — его уже ищут. Узнали ироды, что чистокровный ариец проник на их территорию и теперь собираются захватить его, что бы закрыть в подземной лаборатории и ставить над ним ужасные опыты!

— О бля… — Соня остановилась и резко повернувшись, глянула ему прямо в глаза. — Арчи! Нашла.

— Сдохни ордынская шлюха! — Рыкнул Дима. Поднял руку и…

— Точно он? Уверена? — Спросил Арчи, встав рядом с Соней. Люди обходили их, садясь в автобус, и иногда опасливо косились в их сторону.

— Ты ж его в видении видел, не я, да не, блять буду — точно он. Щас, пару сек Арчи, и поедем до дому до хаты. — Соня примерилась, сжала кулак, и врезала Диме по лицу. Челюсть с хрустом поломалась, зубы выпали на асфальт, но Дима не двинулся с места, пустые глаза смотрят строго вперёд, на лице ни дрогнул ни один мускул.

— Ну и зачем?

Проворчал Арчи, зябко ёжась — опять морозы. Эта страна просто какой-то антракт, недаром у них анекдот есть — «зелёная зима ещё ничего, а белая, это просто Ад». А других времён года тут и нет. И кому пришло в голову вообще здесь людей селить? Маньяк был не иначе.

— Как зачем? — Соня потёрла казанки, подышала на них зачем-то. — Ты б слышал, что он там про меня думал. Пидорас блять, он кстати, фашик.

— Фсашик?

— Фашист он, дебил блять. Ты когда уже русский выучишь? Хуею я с тебя Арчи.

— Я знаю русский язык. — Оскорбился Арчи, аж нахохлился весь и губы надул.

— Знает он, короче, хуй этот, фашист убеждённый. Как покусали он постепенно вообще по этой теме ёбнулся. Я у него такой херни в башке накопала, о! — Соня округлила глаза и всплеснула руками. — Слушай! Арчи, а давай я ему память сотру? Сделаем из него, ну, не знаю даже. Смотрел Хищник? Там одного хуилу, монстрила этот, в лес уволок и всё, не нашли нихуя. Давай типа, это он, хищники есть и короче тут он прячется от них.

— И зачем? — Проворчал Арчи.

— Как зачем? — Соня снова глазки округлила. — Поржать что б. А что, мало что ли?

— Нельзя так…

— Мне можно.

— А у тебя получится?

— Ну, — она смутилась, стала провожать взглядом отъезжавший автобус. — На людях получается, а вот с вампирами не знаю. Мы ж восстанавливаемся. Может и не получится. Но попробовать можно.

— Лене это вряд ли понравится.

Соня пожала плечами и махнула рукой, мол, ладно, так оставим.

— Ну, чё пиндосс, потопали на наш автобус?

Арчи поморщился, но отвечать не стал, просто кивнул. Разве что лицо дёрнулось пару раз — вспомнил, как сюда ехали и как просил Соню не превышать скорость. Всё как об стенку горох. В итоге машину намотало на столб, его выкинуло далеко в поля, а Соню хорошо стукнуло головой об тот самый столб. Оставшиеся сорок километров, пришлось пешком добираться…

— Ну, чё? Включаю? — Сказала Соня, глядя на Диму. Тот сидел на стуле, прямой как стрела и с совершенно безжизненным лицом.

— Давай. — Кивнул Арчи, подняв пистолет — учитывая специфику сего человека, стоило быть осторожнее. Вот скоро приедет Лена и тогда они уйдут, а пока, лучше подержать на прицеле.

Парень моргнул, тряхнул головой и глянул на Соню.

— Мокшанская шлюха! — Заявил он, глянул на Арчи и добавил. — Пиндосский пидор!

Вампиры переглянулись.

— Чёт пациент охуевший. Надо лечить. — Заявила Соня. Глаза парня затуманились, он встал на ноги, подошёл к стене, пощупал её, выбрал место попрочнее и со всей дури врезался туда лбом. В стене вмятина, на обоях мозги, на полу труп лежит с раскроенным черепом.

— Вот нехуй было бухтеть, чёрт ебаный. — Произнесла Соня над телом, которое медленно возвращалось к жизни вампирской. Арчи пистолет опустил и присел на освободившийся стул.

— Может, Штыку позвоним?

— Не, смысла нет. Раз этот гондон трубку не берёт, значит, ужаленный или ужрался.

— Он же вроде бросил…

— Бросил, обратно подобрал — оно всё приходяще Арчи. Так, короче, давай его свяжем и я поеду, а ты останешься Лену ждать. Олежка у меня в больнице, надо бы ему липисинов, что ли привезти…

19

В полумраке шумной таверны, в самом тёмном уголке, сидит хрупкая женщина, завернувшись в дорожный плащ с головы до ног. Видно только нос, да редкие блики от её глаз. Она сидела совсем одна и ничего не заказывала. Поначалу, девушкой заинтересовались несколько шумных групп, что-то праздновавших в большом зале таверны. В одной из компаний, судя по одежде и повадкам, были сплошь городские стражники, видимо, получившие несколько дней отдыха и решившие как следует погулять, пропивая своё не богатое жалование. Однако их интерес к незнакомке быстро угас — слишком дорогой и хорошо сшитый плащ, наверняка, за этим столом, скучает гордая дворянка. С такими связываться оно себе дороже. А вот вторая компания — их так просто было не испугать. Они немного притихли, стали о чём-то шушукаться, бросая на неё короткие взгляды, а затем вновь началось их веселье с полными кружками вина и местными девушками.

Казалось, они забыли про неё, но от внимательного наблюдателя не ускользнуло бы то, что время от времени, кто-то из них бросал короткий взгляд на гостью таверны, приехавшую сюда в темноте, в полном одиночестве. Лица этих людей, их одежда — они напоминали разбойников с большой дороги, но мало ли людей ныне походит на них? Не повезёт стражнику, пропьёт он жалованье и вот, спустя неделю, он уже как две капли воды — чистый бандит. Так что, поймав один из таких взглядов, девушка поманила пальцем. Один из них поднялся и подошёл к её столу. Рывком он наклонился, ударив ладонями в стол и замер так, глядя пристально в её глаза. Могучие руки оставались на столе, нахальная ухмылка возникла на его лице и нет сомнений в подтексте улыбки той.

Девушка улыбнулась в ответ.

Парень вздрогнул, попятился и, запнувшись, грохнулся на спину, чуть не перевернув соседний стол. Бледный как сама смерть он подскочил к товарищам, и не прошло и минуты, как вся компания покинула зал, недоумевающие взгляды провожали их, никто не заметил, как к отблескам от глаз знатной дамы, добавились ещё и отблески от длинных, зловещих клыков.

Она хихикнула и снова обратилась в слух — это было ново для неё, интересно, правда, она не совсем была уверена, что есть в том смысл. Однако чем-то очаровывал этот шум и гам, эти смеющиеся пьяные люди, девушки в откровенных нарядах, гортанная речь полная таких выражений, что она порой густо краснела. Всё это так не походило на её прежнюю жизнь! Ей хотелось ещё тут посидеть, хотя и убедилась давно, что её цель, таким образом, недостижима. Это была ошибка. Молва идёт повсюду — в тавернах можно такое услышать! Такое прям вообще!!! Но она тут уже часа два, а «такое», всё никак не слышалось. Говорят о лошадях, оружии, женщинах, немного посудачили о ведьмах, на днях сожжённых Святой Инквизицией в соседнем городе. В речах полно нецензурных слов и выражений, которые она, интересу ради, решила запомнить, но ничего особо интересного так и не услышала. Слухам, выходит, доверять-то, и не стоило совсем…

Они сели на скамейку по другую сторону стола. Благородные господа, красивы их лица, чёрные волосы и глаза. На них дорожные плащи, грязные от пыли, но совсем не из дешёвых. Крепкие ребята, с горделивой внешностью истинной аристократии, какие встречаются в любой стране.

— И зачем ты здесь? — Проговорил один из них, поправляя поля своей шляпы, украшенной роскошным красным пером.

— Мне было интересно. — Она улыбнулась им, скинув капюшон на плечи. — Я много слышала о таких местах, но ни разу не доводилось в них побывать. Вот, решила попробовать.

Они несколько секунд молчали. Никто не положил рук на стол, они напряжены, словно туго натянутая тетива лука. Они готовы действовать и в любую секунду.

— Господа, не советую. Вы можете пострадать. — Она улыбнулась им, мило улыбнулась, почти ласково. — Ведь вы понимаете, что я не пойду с вами?

— Пойдёшь. — Убеждённо молвил один.

— У тебя нет выбора. — Добавил второй. — Теперь мы знаем чего опасаться. Никто не коснётся тебя и пальцем. Мы используем оружие. Но ты можешь пойти с нами сама, и мы обещаем тебе справедливый суд. Ты не знаешь, но в знак нашей доброй воли и сочувствия, несмотря на твои преступления, мы сообщим тебе — любой из нас, может требовать суда Нортумеса. Если ты считаешь, что мы мстим тебе — скажи королю, и ты предстанешь пред судом всех рас Нортумеса. Этот суд будет справедлив, ты получишь лишь то, что заслуживаешь по праву.

Она молчала с минуту, на лице её тяжкие думы оставили печать, она размышляет и…

Девушка расхохоталась, хлопнув ладошками по столу.

— Вы серьёзно рассчитывали на это? Что я поверю и сдамся вам? Что позволю вам остановить меня? — Она вновь смеялась, и их лица дрогнули, на миг, исказившись гримасами ярости.

— Брат, я не потерплю, что бы какой-то поганый огрызок вшивых славян, дерзил мне!

— Не бесись. — Второй хлопнул его по плечу, его лицо осталось спокойно, но первый буквально кипел от ярости и едва сдерживался. — Я не меньше твоего оскорблён её дерзостью. Её предки были лучше, они знали, что такое честь. Ты сам знаешь, в кого они превратились и кем становятся. А эта, из семей, отделившихся от славян много веков назад. Она не то, что огрызок — пол огрызка и…

— Господа, — голос её стал холоднее льда, — вам пришла пора убираться отсюда.

— Смотри на кружки. — Сказал тот, кто ещё сохранял спокойствие. С насмешливой улыбкой на губах, она посмотрела. Потом ещё раз. Взгляд коснулся лиц незнакомцев и снова опустился вниз.

Кружки меняли положение на столе, вот они здесь, и уже у самого окна, а теперь у края стола…

— Клан мокшан и эрзя, быстрее всех вампиров в мире. — Сказал один из них. — Мы знаем, что ты можешь — мы не коснёмся тебя. Мы прикончим тебя, не коснувшись ни разу. Ты даже не заметишь, что и как тебя убило. Кальяри, ты идёшь с нами — живой или мёртвой.

Девушка вскинула брови, головой уважительно покачала.

— Господа, впечатляющий фокус. — Она улыбнулась им вновь, на этот раз, почти как друзьям и поставил локти на стол. Потом наклонилась немного вперёд и шёпотом сказала. — Благородные господа, вы не совсем понимаете. С чего вы взяли, что мне нужно вас касаться? Мне подойдёт любой контакт. Абсолютно любой. — Они переглянулись, в глазах мелькнул страх. Разом они поднялись, но не смогли устоять на ногах. Оба упали на стулья, совершенно без сил. По лицам побежал пот, глаза покраснели, с уголка губ одного из них, потекла струйка крови. — В данном случае, мне достаточно было ваших эмоций, мыслей — не знаю что это, но так близко подходить не стоило, я чую вас, вы уже коснулись меня. И как я и сказала… — Один из них рухнул лицом вниз. Треуголка упала на пол, по столу потекли ручейки густой чёрно-жёлтой жидкости. — Хм, а он недолго держался. — Кальяри обратила свой взор ко второму. Он откинулся на спинку скамьи, из его носа тёк густой гной. — Чума внутри тебя, все органы поражены, всё, что есть внутри твоего тела, сейчас гниёт. Ты умираешь. Не хочешь что-нибудь сказать перед смертью?

— Гори, в Аду… — Прохрипел он и из ушей потекла розоватая жидкость — болезнь сожрала их изнутри, после этого не восстановится даже проклятый демонами. Они уже никогда и никуда не пойдут. Кальяри рассмеялась и поднялась на ноги. В таверне воцарилась гробовая тишина. С ужасом, люди смотрят на неё — она их понимала. Клыки оттопырили губы, в глазах горит голодный огонь.

— А теперь, я, пожалуй, закажу себе поесть. — Произнесла Кальяри, приступая к ужину…

Дверь таверны открылась и в полной тишине, на улицу вышла девушка в дорожном плаще. Он висел на ней, прилипнув к телу, её лицо и волосы, красные от крови. Вся одежда пропитана кровью.

— Как же хорошо жить! — Воскликнула она, улыбаясь Луне, и сладко потянулась. Ей даже захотелось помурлыкать, словно кот, который жил в её доме, до того, как пришли демоны и прокляли её, толкнув на страшный грех — жестокое убийство собственной сестры, воспоминание омрачило радость, полнившую её душу, но Кальяри не поддалась эмоциям. Прогнав тяжёлые воспоминания прочь, она пошла к коновязи, где оставила свою лошадь.

Девушка быстро нашла искомое, но вот лошади, там не оказалось. Только висит перерезанная верёвка. Она гневно топнула ножкой и посмотрела на таверну, где лежали десятки мёртвых тел.

— Зря я вас так быстро убила. — Прошипела она, обращаясь к покойным вампирам.

Где-то заржала лошадь, она повернула голову и стукнула себя ладонью по лбу.

— Ну, конечно же! Конюшня! Там полно других лошадей.

Она пошла туда, к этому длинному строению, даже зловещему в ночной темноте, впрочем, лунный свет сильно облегчал задачу, как и её новое, нечеловеческое зрение. Всё же, в демоническом проклятье, есть очевидные плюсы, она не могла этого не признать. И всё же — душа, причём отданная не по её воле, всё же это слишком высокая цена за то, что она имеет сейчас…

Кальяри замерла на мостовой, в десятке метров от конюшни.

Они вышли из темноты. Два десятка фигур в дорожных плащах, с дубинками в руках.

— Как вы мне надоели! — Воскликнула она, всплеснув руками. — Просто оставьте меня в покое!

Они не ответили. Исчезли и ринулись к ней. Не все они двигались быстрее неё, некоторые едва волочились — так сильно она превосходила их, но были и другие, наверное, мокшане…

Скорость этих других поражала и ни до кого из них, она не смогла дотянуться.

Но разве ей это было нужно?

Кальяри стояла на мостовой, плащ порван в лоскуты, челюсть снесло на плечо, лишь одна рука двигается, стоит она с трудом. Вся голова разбита, живого места на ней просто не осталось — ещё бы несколько секунд и она свалилась бы без чувств. Но у них не было этих секунд.

Фигуры в плащах, потеряв дубинки, корчились на мостовой, в ужасных судорогах и чумные струпья густо покрывали их кожу, их внутренности. Из ртов и ушей, текли гной и отравленная кровь — они умирали, и спасенья им не будет, равно как и пощады.

Кальяри поняла руку и поставила челюсть на место, застонав от боли.

— Вы все умрёте! — Прошипела она. — Я вас всех убью!!!

Они появились из ниоткуда. Высокие фигуры в чёрных балахонах, лица скрыты капюшонами, не видно даже рук. Они стояли перед ней, и Кальяри ощутила ужас — тот самый, всепоглощающий, безумный ужас, что коснулся её, когда они пришли впервые.

Демоны вернулись — они пришли за её душой…

— Нет! — Взвыла она, пылая гневом и болью, что не была ещё достаточно залита кровью священников и дворян. — Я не отдам вам душу сейчас! Нет! Не подходите!

— Сейчас ты умрёшь, дитя моё. — Проговорила одна из фигур. — Мне так жаль, но ты натворила слишком много бед. Прости, дитя…

— Лилиат, лысые обезьяны не заслуживают твоей любви.

— Прекрати Илад. Ты знаешь, что этот спор не имеет смысла — ты стоишь на своём тысячи лет, но я не соглашаюсь с тобой, ровно те же тысячи лет. Они — наши создания, мы ответственны за них.

— Ты забываешь — они лишь инструмент…

— Уходите прочь демоны!!! — Закричала Кальяри, но демоны не послушали — тот, что назвали «Лилиат», вдруг исчез и спустя мгновение возник прямо пред ней.

— Прости дитя моё. — И хотя голос был хриплым, грубым, всё же, в нём были нотки мольбы, были там и нотки печали — демон не хотел её души, но разве это важно? Демон не может поступить иначе. Это всё обман, демоны вырвут душу из её тела и утащат её в Геенну Огненную!

— Нет! — Она ударила демона рукой — обе успели срастись, обе работают, но, увы. Рука демона оказалась быстрее. Кальяри ощутила, как тонкие пальцы сжали её запястье, она услышала, как хрустят кости, почувствовала, как кровь течёт из культи — кисть оторвали одним движением…

— Нет!!! — Она ударила второй рукой, что было сил и всю волю вложив, пожелала, что бы демон пал сражённый чумой. Но что им чума? Демонам-то Ада!

Демон не сумел уклониться. Кулак врезался в живот, пробил мягкие внутренности, сломал кости позвоночника и вышел из спины. Пальцы Кальяри сжались на остатках позвоночника, рука дёрнулась обратно. С воем боли, демон свалился наземь, и она увидела его лик — серая маска самой смерти, длинные страшные уши и десятки острых клыков в кошмарной пасти.

С криком ужаса от содеянного, Кальяри побежала прочь. Но, увы, демоны бегали быстрее.

Бесчувственное тело Кальяри рухнуло на мостовую. Вокруг стонали вампиры, коих больше не накачивали бактериями страшной чумы, какой никогда не было прежде и не будет потом. Вскоре их организм справится, они очнутся и полностью исцелятся. А пока, они не видят и не слышат — только собственные вопли и страшная боль доступны им.

Лилиат лежала на спине и смотрела в небо.

— Ты не убил её? — Сказала она.

— Пока нет. — Илад посмотрел на изуродованное тело — кишки наружу, лицо свёрнуто набок, левая глазница вбита в череп так, что из трещин текут мозги. — Только помял немного.

— Илад, ты не замечал как сильно эти звёзды, похожи на наши?

— Ты уже говорила. — Проворчал он. — Не раз причём. Каждые сто лет ты начинаешь этот разговор.

— Прости, сейчас не буду.

— Почему ты спросила об обезьяне? — Илад посмотрел в небо, капюшон упал, и он с отвращением поморщился — так он пытался скрыть ту боль, что от сего взгляда, проскользнула на его лице.

— Она не обезьяна. — Ворчливо отозвалась Лилиат. — Моя рана…

— Её уже нет. Теперь можно мне убить обезьяну?

— Илад, Илад, кто из наших детей, мог нанести кому-то из нас, хоть какую-то рану?

— Монстры, костяные монстры. — Ответил он, подумав всего мгновение.

— Наши дети, назвали их «вурдалаки». Забавное название…

— Лилиат, её нельзя оставлять в живых. Эта обезьяна безумна.

— Великие Силы, ты не исправим! — Она поднялась на ноги и бросила короткий взгляд на лежавшую на земле, хрупкую, а теперь до крайности изуродованную фигурку Кальяри.

— Какой есть.

— Мы не можем её убить. Она сильнее всех наших детей.

— Хочешь, что бы она стала королевой? Что бы представила наших обезьян в Нортумесе? — Илад поморщила вновь. — Глупая была затея. Нортумес не стал тем, чем должен был быть. Очередная ошибка. Напыщенные лесные крысы, грязные пещерные макаки, уродливые собратья джинов…

— Илад, хватит. Я прекрасно знаю, как ты относишься к лесным эльфам, гномам, ифритам, другим. Сейчас не время для пустого презрения. Мы должны найти Влада.

— Кого?

— Влада Цепеша.

— Я услышал. Кто это? Одна из наших обезьян?

— Илад! — Она сердито всплеснула руками. — Ну почему ты такой горделивый? Или ты забыл, к чему нас однажды уже привела наша гордыня?

— Хотел бы, да не могу. — Он поднял руку и мрачно посмотрел на свои тонкие, когтистые пальцы.

— Влад — король вампиров.

— Да, теперь припоминаю. У этой обезьяны был хороший потенциал, он мог стать хорошим инструментом. Но, как и всегда, мы потерпели неудачу.

— Она должна остаться в живых.

— Но… — Он замолчал и медленно кивнул. — Я найду главную обезьяну. Он доставит её в тюрьму.

Илад исчез, словно его и не было. Лилиат присела на корточки, улыбнулась, оскалив острые кривые клыки, и нежно погладила заляпанные кровью волосы Кальяри.

— Ты не умрёшь. Ты многих убила, дитя, ты нарушила все правила. Но твой путь не окончен, я оставлю для тебя шанс. Если ты не сойдёшь с ума, если выдержишь весь срок — ты вернёшься и поведёшь наших детей к величию, которого они так и не смогли достигнуть. Ты станешь истинным украшением Нортумеса — сильнейшая из всех моих детей. — Она взвалила девушку на плечо и тихо прошептала. — А ведь ты должна была быть Мудростью своего клана. Но что-то вышло не так. Что ж, возможно, это знак Великих Сил, возможно, однажды, ты решишь судьбу всего этого мира.

Она исчезла, на тёмной мостовой остались лишь два десятка отчаянно стонущих тел.

20

Снег медленно падал, создавая странное ощущение — словно всё вокруг исчезло в белой завесе и существуют только те пять метров вокруг, что сейчас можно было увидеть. Она даже остановилась у дверей, что бы насладиться этим странным чувством, ощущением нереальности всего вокруг. Достала сигарету, закурила. Увы, спустя минуту, снегопад утратил свою плотность, из белой пелены проступили здания, забор с колючей проволокой и вышки с прожекторами, да охранниками. Очарование снежной зимы, исчезло окончательно, но она всё равно ещё постояла во дворике, докурив сигарету. А затем, грустно вздохнув, двинулась к небольшому длинному зданию, что примыкало к основной громадной постройке. Решётки на окнах и там и здесь — неудивительно, ведь это тюрьма. Та самая, начальника которой на днях арестовали и поместили в СИЗО. Впрочем, тут она точно ничего не знала и не видела смысла интересоваться. Бедняга под следствием и, как минимум, сюда он уже никогда не вернётся — с должности его официально сняли, на мгновение она остановилась. Всё-таки, нехорошо получилось. Ведь человек был ни в чём не виноват. Разве мог он предположить, что в его тюрьму, приедет вампир-телепат и по приказу полоумного Короля Вампиров, решившего собрать богатый праздничный стол для глав всех вампирских кланов, умыкнёт два с лишним десятка заключённых? Куда они делись, до сих пор никто не знает. Пропали с концами. Только автозак и нашли в лесу, в окрестностях Ленска. Как пропали заключённые, куда делись, как в принципе оказались не под замком и как автозак выехал так, что никто о том ни сном, ни духом — загадка века. Генерал, которого никогда не было, машины, которые не оставили следов — никто не поверил начальнику тюрьмы и немногим сотрудникам сего заведения…

Будь это кино или очередная фентезийная книга какого-нибудь не в меру буйного на фантазию писателя, наверное, сейчас здесь бы тут везде сновали агенты фэбэр, ФСБ, конечно же. Тут же Россия. И, наверное, агент Маудер тоже бы срочно приехал. Или ещё кто, какие-нибудь супер секретные агенты, занимающиеся угрозой безопасности страны…

Лена улыбнулась своим мыслям — как же, приедут они. Держи карман шире. Начальника тюрьмы под арест, пару оперов под следствие, десяток рядовых туда же и на том всё и закончится. Конечно, если пропавшие заключённые не объявятся, в виде грабителей магазинов или обмороженных трупов в соседнем лесу. Но всё же, внимание к этой тюрьме, некоторое время будет повышено. Может и ФСБ заинтересуется — хорошо, что там есть, в каком-то смысле, свои — вампиры Серебряного Клана.

Она подняла взгляд и увидела в окне нового начальника тюрьмы. Форма на нём сидела несколько мешковато, наверное, потому что он слишком сутулится. Лицо плохо видно, но и так заметны, его смущение и растерянность. Артём не особо рад своей новой должности, однако, согласился практически сразу — он очень хотел быть полезным. Бедняга сильно переживал, что в войне вампиров, по сути, участия не принял и пока его собратья рисковали жизнью, он отсиживался в поле. Конечно, и он это понимал, пользу Артём принёс ощутимую — вывел из войны три десятка вампиров, приехавших в Ленск для охоты на них. Но всё же, это была не совсем та польза, которую парень желал приносить, видимо, у него даже некоторый комплекс вины образовался на этой почве.

Лена двинулась дальше и вскоре вошла в здание — впереди несколько коридоров, дверь и два охранника, они уже предупреждены, дверь открыли и освободили проход для неё.

Шагая поэтому мрачному зданию, Лена ещё раз обдумала своё решение — разумно ли было ставить начальником этой тюрьмы, вампира её клана, с интригующим прозвищем Шиза?

Она даже запнулась — звучала эта мысль, как-то дико, с другой стороны, выбор не богат, роли уже распределены, а поиск новых членов клана опять застопорился. Арчи всё реже видит видения, Соня всё чаще посылает всех в лес по грибы и жалуется, что её личная жизнь сильно страдает от поиска этих, скажем так, людей. Потому как Соня по данному поводу высказалась витиевато, продолжительно и совершенно нецензурно. Дёргать её слишком часто, пожалуй, не стоит. В общем, решение вынужденное и может быть, даже ошибочное. Но тут всё же гораздо меньше опасность того, что парень опять наломает дров. А если и наломает — локализовать очередной приступ здесь, вдали от города, в закрытом заведении, будет гораздо проще, чем где-либо ещё.

Открыв дверь в кабинет главврача тюремной больницы и сев напротив его стола, Лена ощутила укол совести — все те люди, что теперь оказались под следствием из-за необдуманного шага Носферуса, ведь теперь, от них ещё долго не отстанут. Кому-то из них, действия Штыка и Сони, сломают карьеру, может и судьбу. Увы, назад ничего не вернёшь, всё уже произошло. Она может лишь помочь тем, кто окажется на обочине судьбы, устроить свою жизнь на ином поприще. Возможно, стоит этим заняться, возможно, и всё же, не бывает худа без добра. Права народная поговорка.

Необдуманный шаг, эта последняя безответственная выходка Короля Вампиров, натолкнула её на прекрасную идею. Ту, что сейчас и будет воплощена в этой тюрьме.

— И кто вы? — Проворчал врач, шмыгнув носом и отведя взгляд в сторону. На столе бумаги, компьютер зачем-то стоит, крошки валяются и на клавиатуре, впопыхах забытый огрызок малосольного огурчика — доктор отдыхал на рабочем месте, когда ему сообщили о важном госте. Только вот что это за гость и почему важный, ему не сказали. А теперь гость сей сидит в кабинете, на госте сём джинсы, шубка, шапка. Погонов не видать даже близко, выправка не армейская ни одним местом — вот и гадай, кого сюда принесло и чем это грозит лично ему.

— Это не важно. — Лена положила сумочку на стол, потом что-то достала из кармана — руки на коленях держит, не видно, что у неё там такое. — Андрей, у меня к вам важное личное дело.

— Ну, говорите тогда, я вас внимательно слушаю. — Произнёс доктор, мысленно выдохнув с облегчением — слава Богу, это не по поводу беглых зеков, которые хрен знает, как сбежали, не по поводу невероятного расхода медицинского спирта в тюремной больнице и, видимо, не по причине постоянно и очень загадочно пропадавших лекарств.

— Насколько я знаю, в вашей тюрьме просто плачевная ситуация с распространением туберкулёза.

— Да, вы правы. — Кивнул он и пожал плечами. — А чё мы сделаем? У нас заключённых куча, как мы их расселять будем? А больных надо изолировать и лечить. Лекарств вечно не хватает… — Тут он поспешно прикусил язык — этой темы лучше избегать, а то не дай Бог заострит ещё внимание на этом вопросе, а кто она и откуда, он не знает. Скажет чего не то, девушка уедет, а назавтра проверка и всё накроется медным тазом — откупиться-то нечем, деньги с последней сделки он уже спустил без остатка. Проверят тут всё, бумаги поднимут и крышка — или квартиру продавай, что б на лапу дать и на свободе остаться или в тюрьму. Проще говоря — бомж с работой или зек без работы. Выбор не ахти.

— А ещё у вас здесь отмечены проблемы с ВИЧ.

— Понятно, вот вы к чему клоните. — Кислую сделав физиономию, сказал доктор. — Но послушайте, я-то причём? К начальнику идите, а лучше сразу в главк. Вы сами знаете какая у нас ситуация сейчас, наркоманов немеряно, а их же сразу в тюрьму, не лечат, не проверяют особо, а с ВИЧ знаете же, сегодня нету ничего, а завтра — болен. А бирку на каждого не вешают. Вот и получается что попало…

— Семь человек за прошедшие три месяца погибли в вашей колонии.

— Печальная статистика, увы. — Рёк доктор, изо всех сил пытаясь изобразить сочувствие от утраты людей, которых он если и знал, то только по отчётам патологоанатома.

— В общем, это не так важно. Вот. — Лена положила на стол купюру.

— Эмм, что это?

— Тысяча долларов. Именно столько вы получите в виде прибавки к зарплате ежемесячно и четверть от этой суммы за каждую смерть, случившуюся в вашей больнице.

— Что-то я не очень понимаю… — Произнёс доктор, опасливо косясь на гостью и бросая жадные взгляды на купюру, сейчас лежавшую на его столе.

— Всё достаточно просто. Время от времени, вам будут передавать дела некоторых обитателей тюрьмы — эти люди, должны умереть в больнице от туберкулёза, несчастного случая, ножевой раны или по любой другой причине. После того как вы получите дело, ваша задача подготовить все необходимые документы, подтверждающие смерть человека. Затем, человек будет госпитализирован и помещён в карантин, когда всё будет готово, сюда приедет машина. Ваша задача усыпить пациента, так чтобы он не умер, и отдать его похоронной команде.

Доктор молчал минуты три. Страх, жадность и прочая буря эмоций, вели в его разуме отчаянную борьбу. В итоге, убедительную победу одержала осторожность. Доктор передал купюру обратно.

— Извините, но с такими вот вашими, так сказать, предложениями, я согласиться не могу.

— Я вас понимаю. — Она на мгновение отвернулась, как-то странно смазались очертания тела, и девушка снова смотрит ему прямо в глаза. Однако что-то в ней изменилось. — Но видите ли в чём дело, это не предложение. Я ставлю вас в известность — вы будете делать для нас именно это.

— Не буду. — Набычился доктор. — Вы вообще не понимаете, о чём просите! А если начальник узнает? А если всё это вскроется? Если эти люди попадутся потом на криминальных сводках? Да меня же за организацию побегов посадят и потом забудут куда посадили!

— Не переживайте. Эти люди никогда и нигде не появятся.

— Да вы в своём уме? — Он всплеснул руками, а потом чуть наклонился над столом и прищурился. — Что-то в вас, как-то, ой… — Доктор отшатнулся и замер — глаза девушки, минуту назад ярко-голубые, сейчас вдруг стали рубиново-красными. Не полностью, зрачок только, но до чего же жутко…

— Доктор, мы вас просим не побеги организовывать. Вы будете заниматься продовольствием.

— Что? Каким продовольствием? Вы сумасшедшая что ли? И что с вашими глазами…

Девушка улыбнулась, послышался противный скрежет и очень медленно, её клыки вышли из челюсти, стали длинными-длинными, зловеще блеснув в отсветах лампы, доктор побелел, потом икнул задумчиво. Клыки вернулись на место с тем же скрежетом, а вот красный свет в глазах никуда не исчез. Она поднялась на ноги и вдруг исчезла. Доктора прошибло испариной, кто-то коснулся плеча и, повернув голову, он с визгом выпрыгнул из стула, да так, что чуть было головой не пробил ближайшую стену насквозь.

Девушка вновь улыбнулась, взяла сумочку и положила купюру обратно на стол.

— Понимаете, Андрей или вы соглашаетесь и работаете для нас или мы заменим вас кем-то другим.

— Д-для в-вас? — Промямлил он, вжавшись в стену спиной, чуть живой от страха.

— Да, для нас. Для вампиров. — Она удивлённо вскинула бровь. — Вы ещё не поняли кто я? Как интересно! В наш век и такие пробелы в знаниях. Неужели вы кино не смотрите?

— С-с-смотрю.

— Вот, видите? Значит, вы понимаете, как обстоят дела. — Она направилась к двери и на пороге добавила к своим словам. — Ну, прощайте. В дальнейшем вопросы будете решать с Шизой, то есть, с Артёмом. Это ваш новый начальник тюрьмы. Очень хороший парень, в основном, хороший.

— Он т-тоже? Ну, т-того…

— В смысле вампир или того?

— В-вампир.

— Да и это тоже. Всего доброго.

Она вышла из кабинета, миновала коридор, оказалась во дворе и через каких-то десять минут, уже садилась за руль своей машины. Там она закурила, повернув голову в сторону пассажирского сидения.

— Лена, я не очень уверена, что… — Сидевшая там стройная девушка в форме внутренних войск, замолчала, грустно вздохнула и, поправив воротничок, заговорила снова. — Я же никогда, ничем подобным не занималась. Вдруг у меня не получится?

— Не переживай Мари. С документами полный порядок, как и у Артёма у тебя прекрасная легенда, хороший послужной список. И твои проблемы с русским языком мы тоже учли. С этой стороны можешь не волноваться — в непрофессионализме тебя не заподозрят. Кроме того, заместители прежней начальницы, будут тебе помогать освоиться. Мы им хорошо заплатили за это. Если возникнут проблемы, мой номер у тебя есть. Всё будет хорошо.

— Надеюсь. — Мари вздохнула тяжко и несколько минут молчала. Когда машина тронулась она достала зеркальце, глянулась в него. — Лена, а форма мне идти, правда?

— Идёт, так надо говорить в этом контексте.

— Извини, я стараюсь, но иногда не получается, говорить верно каждый слов.

— Освоишься. — Ответила Лена, не сдержав недовольной гримаски — прогресс в изучении, частично знакомого языка, за Мари пока наблюдался в довольно скромных рамках.

— Лена, — снова заговорила девушка, спустя десять минут движения по заснеженной трассе, — я хотеть сказать. Ну, про этот. Кто быть преступник и приговорённый.

— Основные положения нашего кодекса ты знаешь. — Ответила Лена, мысленно отметив, что вот Мари наизусть выучила эти положения. А царственный Носферус, нынче Король всех вампиров этого мира, не потрудился их даже бегло прочесть. Штык упорно продолжает трактовать любые правила в самом неожиданном направлении и наотрез отказывается придерживаться хоть каких-то рамок.

— Да, я знать их. Но, они не точны, Лена. Как определять, кто действительно заслужил смерть?

— Ориентируйся на собственное чувство справедливости. Если возникнут сомнения — звони мне, я пришлю Соню, она за десять минут в твоей тюрьме, узнает, кто и что совершил, кто виновен, а кто сидит по сфабрикованным обвинениям.

— Хм… — Мари молчала почти до ворот женской колонии, а затем вдруг сказала. — Лена, а может нам спасать тот, кто сидит, по неправильный обвинение? Это было бы правильный. Так же как убить тот, кто сидит по правильный обвинение.

— Даже не знаю. — Лена с удивлением посмотрела на девушку. Неужели? Хороший человек без собственных странных и пугающих завихрений, тайком проник в их сумасшедший клан?

— Если спасать тот, кто осужден не правильно — он мог бы делать для нас работа. А если не делать, мы сдать его в полиция или убить. — Заявила девушка, когда мотор машины заглох и мило улыбнулась.

— Хорошая мысль. — Кивнула Лена, выходя из машины. К Мари она теперь относилась несколько иначе — конечно, хорошим человеком её сложно назвать. Да и не человек она — вампир. И опять же, когда Соня нашла Мари и её друзей, они без зазрения совести собирались убить человека, принося его в жертву Сатане. Но всё же — практический склад ума, способность планировать и мыслить далеко вперёд, до сих пор, этим в клане отметилась только сама Лена.

— Далеко пойдёшь Мари. — Проговорила она, когда девушка выбралась из машины.

— Спасибо. — Улыбнулась девушка, её карие глаза сверкнули радостью — ей тоже хотелось приносить пользу своим собратьям. Редкое явление, среди вампиров Последнего клана. Если таких как Мари будет больше, устроить нормальную и сытую жизнь для клана, будет гораздо проще. Увы, Арчи снова испытывает проблемы с видениями, а Соня, эх. В жизни всё так не просто!

21

— Ну и долго мы тут тусоваться будем? — Проворчал Шкет, наливая водки в пластиковый стаканчик. На Штыка глянул — уже выпил, электровеник драный, не успели пузырь распечатать, а он уже косой. Редкий талант, что тут скажешь? Глянул на мирно храпящее на полу, полуголое тело. С какой-то злостью глянул, плюнул на пол, потом выпил. — Странная хуйня.

— В смысле? Чё за хуйня? — Поинтересовался Король, наливая по второй.

— Куда разогнался? Осади в натуре! Мороз под тридцать, а флакон один. Околеем нахуй.

— Не, во. — Штык извлёк из недр пуховика, сразу две бутылки. — Я наперёд взял, а то мало ли? А без бухла оно как-то не по-человечьи на морозе мёрзнуть, согласись братан?

— Соглашусь. — Кивнул Шкет. Снова на пленного глянул. — Всё-таки странная хуйня.

— А? — Проследил за взглядом и согласно кивнул. — В натуре, сам ещё не врубился чё это за пиздец такой и какого ваще хуя, ща. — Подошёл к пленному, тот храпит. Примерился, пнул. Парень к стене улетел, за коробки грохнулся. Спустя мгновение снова раздался сочный храп. Штык сел обратно.

— Ну и нахуй?

— Да так. — Штык пожал плечами, взял стаканчик. — Я тут подумал, может, мы с тобой накурились, да забыли? Ну и это, мерещится типа. А нихуя, видал? Похуй ему всё, храпит падла.

— Ага, ебало видел? У меня уже яйца щас отвалятся, а этот хуило розовенький, как будто на улице июнь и жара под сорок, интересно, а мы тоже такие были? Ну, когда нас серые покусали.

— Хер знает. — Штык выпил, закурил сигарету и снова поднялся. — Братан, я поссать метнусь, Ленке звякну, пускай сюда едет, надо чёт решать, валим мы его или хуй с ним, пусть живёт.

— А нахер валить-то? Он же, как мы вроде.

— Ну, я откуда знаю? Ленка башковитая, пусть она и думает. Мне чёт лень.

— Да тебе всегда лень. — Проворчал Шкет, провожая друга взглядом. — Тунеядец грёбанный.

— Сам дурак. — Донеслось из-за коробок у дальней стены. — Лен? Лен, такая хуйня короче, чё? А, журчит в смысле? Так это я поссать встал и тебе, ну бля. Трубку бросила, ща снова наберу.

Штык объяснял ситуацию, гадил тихонько на стену, храпел мужик у стены, Лена по два раза всё переспрашивала, а Шкет смотрел на бутылку и чувствовал, что в голове совершенно пусто. Случившееся было каким-то странным, он интуитивно чуял — то, что Штык сумел обратить в вампиры человека, тогда как никто более на это не способен, это очень важно, чем-то это дико важно.

Но чем?

Надо ещё выпить, авось…

С матерным и протяжным воем, Штык пронёсся над головой, потом грохнулся на пол. Шкет рюмку мимо рта пронёс, обернулся, глаза круглые.

— Ах вы волки позорные! Ну ща Папа встанет, ну пиздец вам черти штопанные!!!

Шкет медленно повернул голову обратно к дальней части склада, из которой прилетел Штык.

Они стоят там. Десятка два, может меньше. Лица интересные, с одной замечательной общей чертой — клыки у всех. Идут медленно на них, растянувшись в полукруг и в центре сего полукруга — девушка с чёрными волосами. Они остановились метрах в десяти.

— Народ, вы чё творите? — Проговорил Шкет, поднимаясь на ноги и выпуская когти.

— Ты можешь уйти. — Сказала девушка. — Мы пришли за головой короля и только.

— Пошли нахуй! — Рыкнул Король, возникнув рядом со Шкетом. Осёкся и удивлённо глянул на девушку. — Жучка? Офанарела? Чё творишь бля? — Взгляд короля скользнул чуть в сторону, брови чутка приподнялись, выражая ещё большее удивление. — О блин. И Ромка тут. Сань, ну ты помнишь, который, ну, если прям весь и сутулый когда то весь на пизду похожий. — Волосатый мужик огласил склад протяжным рыком. Штык ответил, распустив пальцы веером. — Чё ты бычишь чухан? Я ж к вам пидорасам, как к людям, а вы на Папу рычать? Ваще углы попутали черты стрёмные? Вы сечёте ваще на кого хвосты распушили?

— Штык, осади. — Поспешно пробормотал Шкет. — Их много. Тут базарить по-любому надо.

— Да я так-то, против что ли? Я вообще не врубаюсь, чё они так возбудились. Ни с хуя вообще буреют, в натуре от балды по беспределу пишутся, о! — Он ещё кого-то увидел в толпе, видимо вспомнил, что-то хорошее и дёрнул его за плечо, широко улыбнувшись. После чего показал пальцем на высокого парня с длинными серебряными волосами. — Братан, зырь, Витёк. Это который под пидораса косит, а в реале нормальный пацан. Помнишь его?

— Помню. — Ответил Шкет знаками показывая, что пора бы варежку уже и захлопнуть.

— Ага, вот, чё ты ластами машешь? Посрать приспичило? Не вовремя братан. Ща эти охуевшие скажут какого хуя отморозились по беспределу, потом пизды получат, тогда и метнёшься, ой, бля, и эта тут. — Он скривил губы, вздрогнул всем телом, издал тошнотный звук, пальцем показал на вампира в балахоне с капюшоном надвинутым до самого носа и шёпотом сказал. — Братан, вон ту курицу аккуратно, Катюха это. У неё еблище — крокодил отдыхает. Если чё, сразу по кумполу и мешок с башки не снимай — реально обосраться можно какая там харя. Так-то она баба нормальная вроде, только еблище страшное пиздец. Я ваще думаю, что…

Единый рёв Носферусов большей части вампирских кланов, разнёсся по всему складу — были б окна, выбило бы их нафиг. Если и был у них хоть какой-то шанс договориться, король только что и абсолютно успешно, его уничтожил.

— Штык. — Позвал Шкет.

— Чё Сань? — Кисло отозвался Штык, кажется, сообразив, что рот лучше было держать на замке.

— Если живые останемся — я тебе язык нахуй ампутирую.

— Да чё ты сразу? — Он шмыгнул носом, закурил сигарету. — Нормально всё будет. Я ж забыл, что они шёпот слышут. — Шкет на него мрачно глянул. Штык покраснел, но сделал вид, что ничего не заметил. Первую-то часть своей речи никак не способствовавшей мирному развитию событий, сказал он в полный голос и с выражением. — Да ладно ты. Ну, в бубен просто прописали жёстко. Снесло крышу чутка, не подумал, — он глубоко затянулся и шагнул вперёд, к полукругу вампиров, жаждавших, вполне вероятно, его скорой и окончательной смерти. Учитывая слова про голову короля, то, скорее всего, именно этого они и хотели. Но кто сказал, что в любой ситуации, не может быть нескольких выходов? Их всегда как минимум два. А зачастую и больше. И самый простой, естественно, сражаться.

«Бычьё на то и заточено — только так и умеет. А я кто? — Подумал Король, — Я — Король, ебать их, вампиров! Вот. Значит, надо включать башку и договориться». Сие приняв решение он затянулся вновь и строгим взглядом всех тут окинул. Потом ещё раз — не смог. Взгляд приклеился к брюкам Джулианы, к самой приятной их части. Ненадолго мысли разлетелись.

— Ты умрёшь сегодня. — Сказал Джулиана, а за её спиной, задвигались Носферусы, зашипели что-то там своё — они не совсем понимали, почему она медлит. — Но есть и другой вариант.

Вот тут тишина настала абсолютная — взгляды вампиров обратились к её спине, о таком не договаривались. Они пришли убивать короля, нарушая все мыслимые правила. О том, что намерения могут резко измениться, никто из них не был предупреждён. Они пришли нарушить одно из самых священных правил, оставленных создателями, пришли, что бы презреть древний Закон, а тут вдруг…

— Чё потухла? Базарь Жуч, я тебя слушаю.

— Грязное животное! — Прошипела она в ответ, но в руки себя взяла, шумно выдохнула и заговорила вновь. — Мы сразимся с тобой, здесь и сейчас, за звание Короля.

— Да как хочешь. — Штык ухмыльнулся. — Ты ж понимаешь — опять пизды получишь…

— В этот раз, ты проиграешь.

— Гы.

— Ты не понял, Король. Ты не будешь сопротивляться. Ты падёшь и ничего не сделаешь, что бы предотвратить своё поражение. И тогда — ты останешься в живых.

Штык молчал, пока не докурил сигарету. Потом на Шкета глянул.

— Чё смотришь? Я хуй знает чё делать.

— Эх… — Штык окинул взглядом помещение. Добротное. Окон нет, стены из бетона, ворота за спинами Носферусов. Сейчас он пожалел, что пришли сюда, а не в офис на Кирова, как собирались изначально. Увы, офис оказался заперт, а у дверей милиционер стоял. Пришлось менять планы и место дислокации. Сбежать отсюда, с этого склада, вряд ли удастся, справиться вдвоём с такой оравой сильнейших вампиров мира — ещё менее вероятно. — Жуч, ты же…

— Более того. — Прервала его девушка, обретя прежнее холодное выражение лица и ровный цвет кожи, без гневных красных пятен. — Преступления твоего клана будут забыты. Я даже готова сделать некоторые послабления, так как вы уникальны и молоды, кроме того, абсолютные дикари. Когда-то, такое уже было сделано для клана Рры. — Роа сощурил глаза, и злобный взгляд ей послал. — Как Королева вампиров, я сделаю тоже для твоего клана.

В этот момент, стоявший среди мятежных Носферусов, бывший король Влад Цепешь, сощурил глаза, в них полыхнула такая дикая злоба и такая сильная ненависть, что увидев его лицо сейчас, Джулиана, навсегда бы это запомнила и в будущем, постаралась бы позаботиться о том, что бы в двадцать первом веке, сей почтенный Носферус, долго не задержался. Однако ни она, ни кто другой не заметил этой секундной слабости. Практически сразу, лицо Влада, обрело прежнее выражение. Что не скажешь об остальных — большинство были возмущены и обозлены происходящим. Но уходить никто не собирался. Правила, они уже нарушили, теперь или идти до конца или будут последствия, возможно даже не совместимые с жизнью. Старые короли, не прощали подобного, Создатели когда-нибудь могут узнать о том, что случилось и неизвестна реакция Нортумеса. Дело нужно было довести до конца любой ценой и любым способом. Пусть даже придётся принять Джулиану, как главу всех вампиров этого мира. Что впрочем, далеко не всех разозлило. Некоторые откровенно восхищались происходящим и даже позволили себе довольную улыбку.

— Ну не знаю. — Штык пожал плечами. — Жуча, давай присядем, по стопочке накатим, обсудим.

— Мы всё обсудили. Да или нет. Твой выбор Король.

— Какой уж тут блять выбор… — Он снова посмотрел на Шкета. — Братан, чё скажешь?

— Да не знаю я. Может пиздит. Может, грохнет тебя нахер, а нас потом по одному вырежут. А может в натуре как есть, так и говорит. Без понятия Штык. Надо думать.

— У тебя одна минута Король. Это достаточно что бы подумать и принять…

— Гы. — Заметил Шкет и на него посмотрели сразу несколько вампиров, включая Штыка. Шкет руками развёл. — Ну а чё? Я ж в том смысле, что вопрос охуеть какой важный, нельзя же так сразу…

Штык отвернулся, сплюнул.

— Мудак блять. — Проворчал он, ехидство друга не совсем оценив. Как будто он думать вообще не умеет! Умеет, конечно. Просто не так быстро, как хотелось бы, да и не практиковался давно…

— Твоё решение. — Голос её прозвучал довольно жутко и в тот же миг все Носферусы обратили свои взгляды к королю. Штык эти взгляды встретил открыто и оценил достаточно верно.

— Блять… — Сказал он. В большинстве взглядов читалось откровенное желание оторвать ему голову немедленно и желательно своими руками. — И что не так пошло? Где накосячил? — Пробормотал он, поражаясь безосновательному вероломству своих подчинённых. Поляну накрыл, перед всеми извинился, морды им набил ещё раньше, так в чём же дело, где тот непредсказуемый поворот судьбы, что привёл его в такую опасную подворотню? Решительно непонятно!

— Твоё время вышло. — Повторила Джулиана и вены на её лице и руках, начали проступать, светиться, пока ещё слабым, алым светом. — Скажи, что ты решил, король?

— Что решил? — Штык губы сжал, выпятил их, голову упрямо наклонил. — Я так скажу…

— Штык, братуха… — Попытался, было, Шкет, хотя и сам не знал что делать.

— Короче, отморозки, идите вы все на хуй!

Джулиана зловеще улыбнулась, из её тела проступили колдовские нити, мистическая её сила…

В руках короля возникли пистолеты, и прежде чем кто-то успел глазом моргнуть, грянул гром.

— На те сука третий глаз! — Завил король, выпустив контрольную пулю в тело девушки, свалившейся на пол с дыркой во лбу. А затем перевёл огонь на тех, кто стоял за её спиной.

Рык и шипение наполнили склад, сильнейшие вампиры современности, ринулись в атаку.

Ещё две пули нашли свои цели, но остальные никого не задели — большинство вампиров двигалось слишком быстро даже для пуль.

В Штыка врезался кто-то нанося стремительные удары в живот. Один достиг цели, и кровь хлынула на пол — в руках противника оказались ножи. С рыком он выронил один пистолет, ухватил прыткого противника за горло и, орудуя вторым пистолетом словно дубинкой, нанёс три стремительных удара. Спустя мгновение, тело с расколотым черепом было брошено в сторону и сбило с ног одного из Носферусов. Тут же его окружили ещё трое и сразу четыре волосатых мужика — помня, что и как с волосатыми, Штык прыгнул высоко вверх и запустил пистолетом в того, кто не имел копий. Бросал изо всех сил, так что ещё один оказался на полу с разбитой головой. Достигнув верхней точки прыжка, Штык ухватился за перекладину и посмотрел вверх — крыша покрыта шифером и, судя по просветам, держится он не крепко, а уложен, скорее всего, ещё во времена Брежнева.

— Саня! — Заорал он, бросая себя вверх и словно гимнаст, оседлал перекладину. — Крыша! Валим!

Шкет сражался с пятью вампирами разного пола и одного уже отправил на пол, исполосовав его когтями так, что непонятно где что там росло, услышал он или нет — непонятно. Один из его противников орудовал коротким мечом, другой двумя ножами, прижали они его к стене, так что не факт, что Шкет услышал этот вопль — всё его внимание было сосредоточено на спасении собственной шкуры, что получалось не слишком удачно. Одна нога не действовала, он даже не опирался на неё, штанина в лоскуты, нога красная от крови. В груди постоянно появляются новые раны, старые не успевают заживать. Даже если и услышал — уйти через крышу он точно не сможет.

— Вот говно… — Высказался король по данному поводу и поспешно наклонил голову — мимо пролетело что-то и с треском врезалось в стропило. Бросил короткий взгляд и брови сами собой взлетели вверх. В бревне обтёсанном торчит настоящий индейский томагавк, даже перья к топорищу прицеплены, толи для украшения, толи для улучшения полётных качеств, там непонятно.

Бросать друга и бежать или сражаться и попытаться его спасти? Штык уже вставал перед таким выбором не так уж и давно. Тогда он выбрал правильную сторону. И всё хорошо закончилось. Тут шансов меньше, но может, повезёт? Что бы точно повезло, достал телефон, отклонился немного в бок, пнул в лицо неясной национальности, решившее запрыгнуть на туже перекладину, да явно с нехорошими целями и поспешно нажал вызов. После чего прыгнул немного назад, едва не сорвавшись с перекладины, извлёк из кармана нож и метнул в нового противника. Нож был перочинным, противник мускулистым, но так как нож кинули с нечеловеческой силой, то получилось навылет, с вывернутым наружу мясом. Вампир за живот схватился, вниз полетел. Штык же прижал трубку к уху, и поспешно перепрыгнул на другую перекладину, не выпуская из поля зрения топор, что не так давно чуть не снёс ему голову. После утраты ножа, оружия не осталось, а с такой толпой, голыми руками воевать самоубийство — что-то ведь никогда не меняется. Хоть ты человек, хоть вампир, а толпа это всегда страшно.

— Бухать не буду! Задрал ты уже Штык. — Буркнул в телефоне сердитый голос.

— Зверь! Нас валят тут! Поднимай братву реще! Адрес запоминай! — И быстро назвал адрес склада.

— Штык, кто такие? Кто наехал?

— Отморозь братан, кровососы кругом… — Договорить не смог — Шкет завыл на весь склад, но увидеть, что стряслось, не успел — на перекладину запрыгнул худой мужик в пиджаке и злобно ощерился. С виду сморчок и Штык ответил улыбкой не менее злобной, да с клыками — сами собой вылезли. А мужик этот вдруг руками перед собой взмахнул, там что-то чёрно-серое появилось, как облачко такое рваное и в Штыка летит. Увернуться не успел — облачко врезалось прямо в лицо и!..

— Апчхи! — Сказал Штык, шмыгнув носом и недоумённо вертя головой — облачко пропало.

— Аррр! — Взрычал тут мужичок в пиджаке, показав клыки и своё бесконечное расстройство от того, что магия сработала на короле так же, как горох на слоне.

Штык со всей силы метнул телефон, но мужик увернулся, однако, движение было резким и парень чуть не сорвался вниз. Когда он восстановил равновесие, король уже был рядом и, ухватив его за горло одной рукой, кулаком другой руки, ударил в лицо изо всех сил.

Зубы и кровища полетели в разные стороны, мёртвый мужик строго вниз.

Не теряя времени, Штык прыгнул к стропилу, схватил топорик, рывком вырвал из дерева и полетел вниз, где успешно приземлился на ноги и немедленно ударил. Топорик показал себя отлично — рассёк череп противника до самых плеч, но удара не выдержал, рукоять с треском сломалась. Тут он увидел Шкета — Влад держал его в захвате пропустив руки подмышки и прижав затылок парня двумя ладонями. Лицо Влада искажала зловещая улыбка, а вот лицо Шкета перекосило от боли и ярости. Что не удивительно — ему оторвали руку. Из плеча только кость и куски мяса, да кровь хлещет, и волосатый мужик уже хватается за вторую руку.

— Хуй вам пидоры! — Взрычал Король Вампиров и, схватив мужика с топориком в голове, швырнул его в волосатого. Носферус Роа, сие не успел заметить, так что снесло его с ног. Влад прижал руки сильнее и шея Шкета хрустнула так, что слышно было на весь склад. Взбешённый рёв короля, перекрыл и хруст, и все прочие звуки. Он ринулся к Владу с твёрдым, но вряд ли сознаваемым намерением, убить его. Глаза короля налились кровью, лицо перекосило от бешенства, клыки вышли на всю длину, так что рот нормально перестал закрываться.

На его пути встали несколько противников — одного отбросил ударом, второй пронзил его спину мечом и, несмотря на то, что этот противник был низкорослой женщиной с неплохой фигурой, Штык свернул ей шею и пинком в живот отправил в полёт через пол склада. Третий не подошёл близко — протянул руку, и незримая стена встала перед Штыком. Нечто невидимое давило пытаясь уронить его и раздавить об пол. Король зарычал, его бешеный взгляд переместился с Влада на виновника сего мистического непонятно что — гигант стоял в пяти метрах и кривил лицо от натуги. Рука задрожала, по лицу катятся капли пота, но Штык всё равно идёт к нему, хотя и медленно. Кто-то подскочил со спины, к ране от меча, уже частично зажившей, немедленно добавилось с десяток глубоких порезов и столько же сквозных проколов. Попытка отшвырнуть противника ни к чему не привела — он слишком быстро двигался. Штык метнулся в сторону и на максимуме скорости тут же ринулся обратно в невидимую стену, по пути во что-то врезавшись. Это что-то выпало из скоростного режима, и покатилось по полу, выронив меч. Невидимая стена исчезла, гигант со стоном боли отшатнулся. Спустя мгновение, Штык врезался в него всем телом, и гиганта отбросило к дальней стене, об которую он благополучно голову и расколол, накапав мозгами на пол. Не успел гигант свалиться на пол, как тот же излишне шустрый Носферус, вернулся, и красная полоса прошла по шее Штыка. Голову отсекли начисто, шустрый парень остановился напротив, хищно скаля зубы, опустив окровавленный меч к полу. Однако голова на пол не упала, красная полоса на шее исчезла. Штык ударил противника, похоже, даже не заметив ранения. Мужик снова исчез, с заметно удивлённым лицом и та же полоса вновь появилась на шее Штыка, а потом голова поднялась вверх и кровь брызнула в разные стороны. Голова успела отделиться от шеи сантиметра на четыре, как тело, из которого она росла, подняло руки и схватило свою голову за уши. Мужик тот, опять стал видимым — стоит у него за спиной и голову пытается от него оторвать. А руки короля голову держат, обратно к шее тянут, парень хрипит от натуги, ноги упёр королю в задницу и тянет и тянет, но никак!

Тут перед ним возник Роа и злобно оскалившись, собрался что-то сделать.

Неизвестно чем бы это всё закончилось, но, неожиданно, руки шустрого Носферуса с треском сломались, он сам упал на пол, воя от боли. Роа подлетел вверх и рухнул у стены, остальные, ещё стоявшие на ногах, разлетелись по всему складу и чёрные тени мечутся повсюду…

Штык прилепил голову обратно, что-то хрустнуло, голову поправил, снова хрустнуло, на место всё встало и начало активно срастаться. Оглядывается он в недоумении, а тела Носферусов летят обратно из всех углов и кучей падают посреди склада. Кто живой, от кучи отползает и на пол садится. Чуть живые все от ужаса, трясутся, потеют. Те, что временно мёртвые, лежат себе спокойно, ждут, когда организм раны подлечит, и можно будет опять безобразничать. А этих буквально перекосило от страха — поняли они, кто их сейчас раскидал по углам.

Чёрные тени замерли и воплотились в фигуры, закутанные в просторные чёрные балахоны с капюшонами натянутыми до самого носа.

— С-создатели… — Просипел кто-то женским голоском. Штык туда глянул, а это Роа говорит — волосы все дыбом, глаза круглые, трясётся весь и вот-вот икать начнёт.

— Вы испытываете наше терпение. — Прохрипел один из Создателей, тот, что стоял в стороне от всех, прочие окружили Носферусов и застыли подобно изваяниям.

— Создатель! — Взвыл один из вампиров и встал на колени. — Простите нас!

— Закон един для всех. — Хрипит тот же Создатель. — Вы…

Штык подошёл к нему и дружески хлопнул по плечу.

— Спасибо братан! В натуре спас. Бля буду — должен. — И руку протянул для рукопожатия.

Создатель, в миру Носферату Илад, медленно повернул голову. Глянул на руку. Потом протянул свою. Сжал ладонь Штыка. Крепко сжал. Положил вторую ладонь ему на локоть.

Что-то хрустнуло.

— Аааа!!! — Взвыл Король, отступая на шаг назад. — Ах ты пидор! Ты ж мне руку сломал!!!

— У тебя ещё много костей, которые я могу сломать. Хочешь?

— Не, не хочу. Осади братан. Я лучше… — Прошипел Штык, потом вправил сустав и тихонько завыл от боли, но процесс пошёл, ещё полминуты и как новенький будет. А тогда! Надо поискать что-нибудь потяжелее, боковым зрением обнаружил, что кроме этого Носферату, в складе их ещё с десяток. Штык выставил здоровую руку в жесте мира. — Братан, всё нормально. Попутал слегонца, забыли, а?

— Твоя речь подобна лаю пса. — Ответил Илад и повернул голову к Носферусам. — Учитывая, что за мерзкое существо стало у вас королём, — слева, где король стоит, кто-то зубами злобно скрипнул, возможно, сам король, но точно неизвестно, — наказания за ваш проступок не будет. Но впредь — проступок подобный, будет наказан смертью. Закон един и неизменен. Носферус — сильнейший из всех вампиров своего клана. Король вампиров — сильнейший из всех Носферусов. И так будет отныне всегда. — Он поднял руку, сделал какой-то непонятный жест. Один из Носферату исчез и возник рядом с вампирами. Серая рука ухватила кого-то за шиворот и бросила к ногам Илада. — Ты, — вампир этот, бледный как смерть, шумно сглотнул, кое-как встал на колени и склонил голову, — Влад Цепешь, нарушал этот закон много сотен лет. Ты не был сильнейшим, ты был самым хитрым, а это не одно и то же. Но впредь, подобное не будет прощаться никогда и никому. Передайте другим и всем вампирам этого мира, что отныне, Носферату будут…

— Ууу, как башка болит, пиздец, как с похмела… — Раздалось за спиной Илада. Туда посмотрели буквально все и разом. Из-за коробок, показался мужик в штанах. Он выпрямился, держась рукой за голову. Вот он руку опустил и немного побледнел, отчего его ярко-красные зрачки, стало видно ещё лучше. — П-парни, я никому н-не скажу… — Пискнул он, отступая к стене.

— Кто это такой? — После секундной паузы прохрипел Илад. — Кто этот вампир я спрашиваю???

Последние слова прогремели по всему складу так, что стало больно ушам. Парень тот попытался сбежать, но один из Носферату пропал из виду, чёрная тень смела беднягу и вскоре он грохнулся на пол у ног Илада, Носферату возник на прежнем месте, как будто и не бегал никуда.

— Кто ты такой? — Прорычал Илад, склонившись над насмерть перепуганным вампиром.

— Р-рома, Н-н-некрасов я… — Пискнул тот, пытаясь уползти спиной назад.

— Кто обратил тебя? — Рык Илада стал тише, каким-то даже ошеломлённым.

— Я н-непонимаю, к-куда об-братил?

Илад превратился в смазанную тень, а в груди парня появились пять глубоких ран, удивительно напоминавших следы от чьих-то пальцев. Будто вот кто-то пальцы растопырил, выпрямил и в него воткнул. В район сердца получилось, так что парень закатил глаза и, по обыкновению вампирскому, ненадолго умер. Илад выпрямился, поднеся ладонь к лицу. С пальцев капает кровь. Тонкий язык выскользнул из-за частокола клыков, и капля крови упала на самый кончик языка.

— Его не мы обратили. — Выдохнул он, совершенно растерявшись.

— Кхе-кхе. — Кашлянул Штык, подняв руку. — Я это. Ну, я в натуре не специально. Так получилось.

Довольно долго, царила тишина, в которой часть Носферату скинула капюшоны и теперь они смотрели на него с непонятным, но совсем не агрессивным выражением лиц. Хотя с ними всё не так просто — клыков как акулы, поди там разберись, толи дружить хочет, толи сожрать собрался.

— Ты? — Едва слышно выдохнул Илад.

— Ну. Братан, да не парься ты. Я ж не специально. Да и пацан вроде нормальный. Да хуй с ним. Чё с этими пидорасами делать будем? — Он кивком показал на мятежных Носферусов, у которых от осознания новой информации, глаза вылезли из орбит. — Илюха, я короче так думаю — на счётчик блядей ставим по полной. Илюх, ты как думаешь?

«Илюха» наклонил голову набок. Посмотрел на профиль Короля Вампиров. Поднял руку.

В тишине, король вампиров с разбитым черепом, упал лицом вниз. Носферату перевели взгляды на Илада, некоторые смотрели с осуждением, но большинство были в состоянии шока и вряд ли смогли как-то для себя охарактеризовать эту временную смерть самого уникального из их созданий.

— Он, — подала голос Носферус Джулиана, очнувшаяся достаточно давно, что бы услышать и увидеть произошедшее здесь. — Он — Создатель?

Илад молчал несколько секунд, глядя на неподвижное тело короля вампиров.

— Получается, что да. — Наконец, ответил он и перевёл взгляд на своих собратьев.

— О Господи, — Джулиана опустила голову, спина согнулась, руки упали вдоль тела, словно силы оставили её. Они тихо простонала. — Что же мы натворили? Мы напали на Создателя…

— Он не Носферату! Он не один из нас! — Резко, со злобой и презрением, произнёс Илад. Однако в глазах собратьев увидел он что-то, что заставило его скрипнуть зубами. Он прошипел что-то на языке, какой не знал никто из присутствующих, кроме самих Носферату, а затем сказал. — Но это всё же хорошая новость. Наша кровь в нём проявилась сильнее, чем в любом из вампиров, за все эти тысячи лет. Возможно, только возможно, он всё же именно то, что нужно нам. Возможно, мы добьёмся своей цели, — Илад наклонился к телу Штыка, когтистые пальцы сжались на его шее и временный труп, поднялся в воздух. Илад держал его одной рукой, словно тот ничего не весил. — Мы попробуем другую тактику. Теперь, когда мы знаем, что оно способно создавать себе подобных, мы сможем использовать это существо, что бы заглянуть ещё дальше в Сфере. И может быть, за её пределы.

Что он имел в виду, никто не понял — Носферату исчезли, забрав с собой Штыка.

На складе остались лишь мятежные Носферусы и вампир, впервые за всю историю этого мира, созданный не Носферату, а одним из их созданий.

— Джулиана. — Прошептал Влад, неотрывно смотревший на тело юного вампира. — Ты понимаешь, что это значит?

— Да. — Она поднялась на ноги. Бледность на её лице быстро проходила, в глазах исчезал и страх.

— Нам нужно уходить. — Белый Дым поднялся с пола, он тоже смотрел на невозможное — вампира, созданного без участия Носферату. — Наша затея была глупостью. Мой клан будет верен королю до тех пор, пока он жив. Такова воля Небесного Духа.

Вампиры взваливали на плечи своих не очнувшихся собратьев и уходили прочь. Вскоре на складе остались лишь Шкет и Рома Некрасов, с прошлого дня, по национальности, вампир.

Спустя десяток минут, ворота разнесло в куски словно бы ударом тарана. В помещение ворвались два десятка вампиров с красными глазами. Нашли они только лужи крови, куски плоти и полуголого юношу на полу. А ещё…

— Здорово братва… — Простонал Шкет, прекратив ползти и устало опёршись на локоть.

— Ой! — Вырвался из рядов молодой вампир в плотных обтягивающих джинсах. — Сашенька! Как же так! Какой изверг это сделал? Ах! Дорогой! Чем тебе помочь?

— Иди на хуй! — Взвыл Шкет, когда парень присел на корточки подле него и сочувственно сложил бантиком ярко накрашенные полные губы. Шкет ещё и отшатнулся, но руки второй нет, грохнулся на бок, Артём к нему руки наманикюренные протянул, Шкет побледнел и ногами отталкиваться стал.

— Артём! — Рявкнул кто-то и парень обиженно губы надув, отошёл в сторону. Его место заняла Лена, Шкет с облегчением выдохнул. — Да, хорошо тебя помяли. Повернись на бок. — Шкет послушно команду выполнил, бросив взгляд поверх её головы — народ распылился по залу и скучает. Кто-то закурил, кто-то разговаривать начал, в общем, на тяжело раненного всем пофиг, кроме Птицы, который вздыхает, охает и руки заламывает, только что не рыдает истошно. Шкет решил, что лучше отвернуться и не смотреть в ту сторону. — Рана уже зарубцевалась. Придётся тебе ждать, пока новая рука отрастёт. Держи.

Она достала из сумочки пакет с кровью и протянула ему.

— Выпей, некоторое время будешь получать больше чем все остальные, и найдём тебе немного свежей крови, из сосуда, так рука отрастёт быстрее.

— Спасиб, Лен. — Клыки вошли в пластик, живительная влага потекла в горло.

— Что тут произошло и где Штык?

Допив кровь, Шкет начал рассказывать…

22

В этой комнате не было ничего, только удобный стул в центре, голые стены и единственная дверь. Если за мебель считать лампу на потолке, то была ещё и она. Лампа не выключалась, она горела уже много дней. Здесь всегда было тихо — сквозь метровые бетонные стены, звуки с улицы пройти не могли никак. Дверь потоньше, но из металла усиленной прочности. Странное помещение, больше подходящее для нужд банковских хранилищ. Но здесь не было ничего — только стул и голые стены.

И женщина.

Стройная, черноволосая женщина с привлекательным, но совершенно пустым лицом. Её глаза остановились, она не моргает, глядя всегда в одну и ту же точку. Руки лежат на подлокотниках кресла, она ни разу не пыталась встать, ни разу, ни единого слова не произнесла, с тех пор как оказалась здесь.

Кто же она? Узница это странного места или здесь есть некая тайна?

Едва слышно громыхнул замок и бесшумно дверь приоткрылась. В образовавшийся просвет кто-то заглянул. А спустя мгновение, дверь открылась полностью, и двое внесли внутрь третьего — мужчину средних лет, так плотно связанного по рукам и ногам, что он не в состоянии двинуть и пальцем. Во рту кляп, глаза испуганные, он пытается брыкаться, что-то мычит, но его несут без всяких эмоций, впрочем, на лицах людей, несущих его, эмоции всё же есть. Всего одна эмоция — страх.

Четвёртый входит в комнату и замирает у порога. Он смотрит и на его лице не только страх, но ещё и сомнение, он хмурится, словно не знает что делать, словно попал в ситуацию, которой не мог предсказать, с которой не знает, как справляться.

Пленника подносят к девушке. Его поднимают повыше, выворачивают его голову в сторону и вот уже шея парня в паре сантиметров от тонких губ девушки. Секунд десять ничего не происходит, только пленник мычит всё громче. Но вот девушка подалась вперёд — она не моргнула, взгляд устремлён в ту же точку, что и раньше, не двинула она даже пальцем. Лишь наклонилась немного и приоткрыла рот — клыки удлинились, показались над губами. Мгновение и клыки вонзаются в шею. Слышно шумные глотки. Спустя минуту, всё кончено — пленник мёртв. Его тело уносят прочь, но тот, что стоял у стены, не уходит. Он смотрит и в его глазах возникает новая эмоция, это похоже на грусть.

— Луиза. — Говорит он едва слышным шёпотом. — Что же тебе пришлось пережить?

Он вспомнил, как она появилась из воздуха, как упала на пол безвольной тряпичной куклой и не попыталась подняться, хотя и были открыты её глаза. Он был в ужасе, его люди были в ужасе, но Луиза лежала на полу и не двигалась. Просто смотрела вверх и лежала в той же позе, в которой упала. Он поднял её, посадил на стул, попытался говорить — Луиза не отвечала. В какой-то момент, она стала бледной, заметно исхудала, вены проступили под кожей. Тогда уже весь клан знал, что Луиза вернулась. Многие были в ужасе, другие в гневе, но никто не остался при своём мнении, увидев какой она стала теперь, не сразу они заметили, но когда кожа начала иссыхать и трескаться, а Луиза так и не сдвинулась с места, до них дошло — девушка умирает от голода. Её покормили и вот уже много дней одно и то же. Луиза словно впала в кому, при этом оставаясь в полном сознании.

— Луиза, Луиза… — Прошептал он, качая головой, девушка медленно повернула голову.

Он не сразу заметил, не сразу понял. Скорее почувствовал её пристальный взгляд на своём лице.

Он судорожно сглотнул, старый ужас на мгновение вернулся. Он хотел выбежать прочь, но не сделал этого. Он подошёл к ней ближе.

— Луиза, ты здесь?

— Я… — Её голос был хриплым, словно она очень давно не издавала никаких членораздельных звуков. Может, так оно и было. — Я всё ещё в Аду? — Прошептала она и в её глазах отразилась такая бесконечная мука, что он вздрогнул всем телом.

— Нет, Луиза, нет. Ты вернулась.

— Я вернулась… — Она отвернулась от него, и её безмятежное лицо исказила гримаса боли. Луиза подняла ладони к лицу и заплакала, словно обычная девушка. Сквозь слёзы, она проговорила. — Там было так страшно, там всё ненастоящее. Сначала радость и покой, всё что пожелаешь, всё что хочешь, а потом Оно издевается над тобой, Оно не даёт ни на минуту забыть, что всё вокруг нереально, что…

Он обнял её за плечи и стал шептать что-то успокаивающе.

Луиза выпрямилась, повернула голову. Лицо вновь, словно из камня, лишь нахмурены тонкие брови. Её голова наклонилась немного в бок. Он улыбнулся ей и руки девушки, словно пропали на мгновение, а затем снова легли на подлокотники кресла.

Он лежал на полу со сломанной шеей.

— Если не исчезнет, значит, он настоящий. Значит, моя душа вернулась в мир живых.

Проговорила Кальяри, вновь глядя в одну и ту же точку на стене.

23

Штык очнулся. Он это понял не сразу — конкретно так, он не просыпался уже давно. С тех пор как вампиром стал. Всё тело ломило, боль проявлялась постепенно, медленными, пока ещё не особо болезненными волнами. Откуда-то издалека приходили звуки, не отпускало ощущение, что его вертят, словно белку в колесе и к горлу подступала тошнота, однако, никаких рвотных позывов. Пытаясь открыть глаза, он даже нашёл подходящее сравнение для этого странного эффекта — словно обкуренный, пьяный и уколотый героином, лежит он на диване, рядом возникает шикарная девушка в белье. Разум заинтересованно просыпается, подаёт сигнал, что надо бы действовать, но отклика от тела нет, встать физически не может ни он сам, ни тот важный агрегат, который жизненно необходим при удачном развитии подобных ситуаций. Вот и сейчас тоже самое — вроде блевануть надо, а организму пофиг, он устал, и вообще чем-то своим там занят.

Удалось приоткрыть один глаз. Одновременно с этим, слух восстановился почти полностью, только звон стоит в левом ухе и противно гудит в правом. Теперь слышно, что его окружает. И даже видно. Второй глаз открылся сам собой и выпучился вместе с первым. Он повернул голову налево, направо, икнул пронзительно и попытался убежать — бесполезно. Руки плотно привинчены стальным тросом к крестообразной фигуре из деревянных балок, установленной под сильным наклоном к земле. И сверху на этой фигуре он сам, Король Вампиров, царственный Носферус, вокруг место из снов, что так его уже достали. И Носферату окружают его таким же кольцом. И бубнят что-то.

— Вы чё творите?! — Взвыл он, продолжая дёргаться, но трос какой-то особо прочный — вообще не реагирует. Впрочем, может дело в том, что пару раз дёрнулся и ощутил усталость в мышцах. Словно он снова обычный человек, словно нет в нём больше никаких вампирских сил, не уж то? Выпустил клыки — нормально пошли. Система работает, он всё ещё вампир и это всё не сон, ибо больно стало так, что даже самое важное и дорогое в жизни мужчины, в ужасе сжалось так, что почти исчезло.

— Он проснулся Илад.

— Я вижу. Я…

— Головка от хуя! А ну развязали блять пидоры! Вы чё ваще попутали? Вы на кого хуеглоты тявкать вздумали? Да я вас на фашистский флаг порву! Волки позорные!

— Заткнись. — Сказал мужик какой-то, весь в балахоне с головы до ног.

— Илюха, чё за нахер? Вы чё в натуре, ёбнулись совсем? — Кричит Король, продолжая дёргаться.

— Илад, моё имя Илад, тупая ты макака!

— Я так и сказал! Илюха, ну в натуре, чё за нахер? То впрягаешься за меня, а теперь, и что это вообще такое? Хули вы тут устроили? Развязывайте реще!

Илад взмахнул рукой и алый свет, полыхнув в его пальцах, нематериальным алым дымком метнулся к Штыку, упал ему на лицо и застыл.

— Мммммм!!! — Сказал Штык, вложив в это всё, что он о ситуации этой и присутствующих думал.

— Продолжаем. Сегодня мы узнаем всё! — Илад поднял руки и вновь это странное бормотание…

Штык скосил взгляд. На земле слева что-то светится. А ещё, у него на запястье, зачем-то лопнула кожа. Не сильно лопнула, так, чутка совсем — но кровь хлынула фонтаном и потекла наземь. Так-то да, потекла, но в воздухе зависла и кривым зигзагом изогнувшись, образовала причудливую красную ниточку, которая соединилась с алым пламенем на земле. Боль пронзила другую руку — та же история. Теперь, от него словно две небрежно брошенные капельницы отходят, и каждая выкачивает из него кровь. Только в этих капельницах, никаких трубочек нет, кровь сама течёт как надо, видимо, полагая, что трубочки всё же есть, Штык собрался с силами и начал активно мычать матом, да дёргаться.

Спустя минуту понял, что попал и, похоже, в этот раз, уже конкретно.

Бормотание перешло в обычный хрипящий голос Носферату, свечение заполнило всё вокруг, он перестал видеть даже звёзды над собой. А спустя мгновение, пропало и ощущение своего тела.

От ужаса Штык завизжал — собирался, однако, рта больше не было, головы не было, вообще ничего, только бесконечная чернота, он сам и скопище чуждых ему сознаний, остававшихся где-то за ним. Увидеть он их не мог, собственно, тут вообще ничего не видно, однако, ощущение что они рядом, не отступало. По идеи, это должно было успокоить, всё-таки, не один в этой пугающей пустоте, но эффект стал обратным — сознания наблюдавшие за ним, сознания Носферату, пугали гораздо сильнее, чем эта безбрежная пустота. Ему даже показалось, что с чёрным Ничто, у него общего гораздо больше, чем с незримыми наблюдателями, может, так оно и было…

Чернота исчезла. Он снова был на том же старом кладбище, но теперь, как и в своих снах, он стоял в круге, был одним из Носферату и наблюдал.

Причудливая фигура, сияющая алым светом, а вокруг ночь.

— Странно… — Услышал он голос, пришедший словно издалека. — Здесь нет Лилиат.

— Кажется, в этом мире, её никогда и не было, но посмотрите — у них получилось.

— Да. — Проговорил кто-то, с такой болью в голосе, что Штык вздрогнул и ощутил подозрительную эмоцию, кажется, в словаре её называют «сочувствие». — Мы нашли что искали. Увы, нас осталось слишком мало, что бы это повторить.

Мир потускнел, и он снова оказался в пустоте. Сколько он там пробыл, Штык не знал — голоса Носферату постоянно звучали в голове, но теперь он не понимал ни слова. Кажется, они говорили на незнакомом языке. Причём, как он вдруг понял, они на нём говорили с самого начала, с того момента, как он очнулся. Почему-то, иногда, он понимал, что они говорят, но в основном, их речь ничем не отличалась от праздного разговора, каких-нибудь дворников из очередного Чуркистана, бормотание стихло. Сознания, следившие за ним, полыхнули раздражением и злостью.

— Прекрати думать, обезьяна! — Прошипел кто-то.

— Отсосите пидоры… — Ответил он из последних сил и чернота исчезла.

Снова кладбище, снова вокруг фигуры в балахонах и фигура из алого света.

— Проклятье, это не сработает, мы уже пробовали. Илад, нужно двигаться дальше.

Снова чернота. Боль прострелила его насквозь, мысли разлетелись, а вокруг обратно кладбище.

Полное истошными воплями сотни живых людей, разрываемых в куски алыми жгутами и словно бы воплотившимся светом. Он ощутил сильное разочарование, и даже отвращение.

— Это и вовсе глупость. Такое не сработает вообще. Илад.

Чернота поглотила его вновь и на этот раз боль перекрутила его настолько сильно, что последующие сцены с кладбищем, развернувшиеся перед его глазами, превратились в череду смазанных теней. Он не запомнил, сколько было этих картин, запомнилась только страшная боль…

— Он не выдержит. — Услышал Штык, выплывая из забытья и снова увидев вокруг лишь бесконечную пустоту, где глазу не за что было зацепиться.

— Не имеет значения. Я чувствую — его тело справится.

— Но его сознание…

— Нам оно не нужно.

— Душа выскользнет из тела и…

— Мы заперли его душу.

— Он сойдёт с ума, душа его сойдёт с ума. Мы же не некроманты, мы…

— Мы должны стать теми, кем были когда-то! — Взревел Илад и мир вновь превратился в сплошной калейдоскоп и страшную, непрерывную боль…

В какой-то момент всё прекратилось. Штык снова был посреди Ничто и слышал приглушённое бормотание своих мучителей. На мгновение ему показалось, что он ощущает на губах вкус крови — ледяной, приторной, но всё же крови. Затем ощущение пропало, однако, вместе с тем, он ощутил и прилив сил и нечто вроде удовлетворения. Даже сумел ощутить мрачную весёлость по поводу происходящего — от наркомана, коему суждено было загнуться в обшарпанной, провонявшей квартире, до Короля всех вампиров и вот он, его окончательный и столь быстрый финал — запытали до смерти на кладбище, десятка три ископаемых монстра…

— И всё же Илад, — услышал он чей-то тихий голос, — не следовало поить его кровью всех нас. Мы могли бы просто подождать и начать сначала.

— Мы ждали сотни тысяч лет. Я не могу ждать ещё, когда мы так близки! Вы видели всё своими глазами — мы можем это сделать. Нам даже не нужны все мы, не нужны нам и наши создания, мы всё можем сделать без них. Осталось лишь найти связующее связно, последний элемент.

— Странная шутка Мироздания. Кто бы мог подумать, что столь противоречивая магия, может существовать? Ведь это в корне противоречит всему, что мы знаем.

— Может, и нет. Может быть, мы просто что-то не учитывали с самого начала.

— Братья, лысая обезьяна пришла в себя. Мы можем двигаться дальше.

— Пацаны, не надо! — Рявкнул Штык. — Я ж щас сдохну!

Но его никто не послушал. Поток новых образов превратился в горную речку из этих самых образов — теперь он просто физически не мог рассмотреть, что это такое вспыхивает и исчезает вокруг него. Одно точно — это было всё то же самое кладбище, всё тот же алый свет и Носферату, бормочущие непонятно что. Боль вернулась, не сразу, но вернулась. Он завыл так громко, как только мог, и вот всё это прекратилось — он снова в пустоте и слышит чьи-то слова.

— Теперь мы знаем всё, что нам нужно.

— Следует перепроверить.

— Если мы напоим обезьяну своей кровью ещё раз, она просто околеет.

— Мы не будем этого делать. Обезьяна больше не нужна. Уточним и проверим. Если обезьяна выживет — пусть и дальше отравляет этот мир своим зловонным присутствием. Если нет — значит, нет.

Штык хотел было сказать, какого мнения он об обезьянах и всём прочем, но не успел — боль накрыла вместе с калейдоскопом всё новых вариантов одного и того же события, одного и того же дня, наверное, в сотнях миров одновременно.

— Я в параллельные миры не верю, пиздёжь это всё… — Прошептал он, чувствуя, как исчезает боль, как становится ему легко и хорошо.

Откуда-то он понял, что это всё, что он умирает.

Но умирать он не хотел — ещё ведь столько он не сделал в этом мире!

И делать, конечно, не собирается, но не в этом ведь суть!

Всё затопил яркий жёлтый свет. Штык понял, что ещё немного и всё закончится. Он ощутил лёгкость в своём разуме, такую бесконечную, что даже забыл, как его зовут. Более того! Он не смог вспомнить, сколько сантиметров у него член!!!

Это было уже слишком!

Мир затмила алая пелена гнева, Штык сопротивлялся, как мог, он не хотел никуда идти, ему хорошо и так, он должен остаться. Но свет упорно оставался рядом, иногда поглощая алую пелену, а иногда исчезая почти насовсем. Странно это было — вроде туннель должен быть, а там, в конце, мужик с крыльями, и рукой машет, мол, давай братан, всё, пора с ангелами водку пить, хватит тебе уже…

Если бы мог, он бы зарычал от гнева и бессилия.

Что произошло, Штык не понял. Однако мир погрузился в темноту и всё исчезло.

Было холодно. В глаз тыкалась какая-то хрень и попытка отмахнуться от неё, ни к чему не привела. Штык зарычал от гнева и резко сел. Над головой шумят ветки. Ветер прохладный обдувает лицо. Где-то далеко сердито погудел клаксон автомобиля и снова всё стихло.

— Так. — Сказал он, пытаясь припомнить, с кем и где он так накушался, и куда его занесло? Осмотрелся. Деревья, улица, фонари, машина стоит пиндосская и ночь вокруг. Ещё мужик какой-то по улице идёт, постоянно оглядываясь, как будто на работе что-то спёр и теперь домой несёт.

Ну, вроде Ленск.

Только какой-то странный. Штык поднялся, прошёл по газону — мягонький такой газон, стриженный. Бычков нет, бумажек не валяется, пустых бутылок и шприцев, тоже не заметно. Это ладно — что с асфальтом стало? Как будто вчера положили, новёхонький. И дома чистенькие, ухоженные. Вообще непонятно. Прищурился, один глаз закрыл — на доме табличка «улица Новая, дом 46». Понятно. А где это? Попытался припомнить, но не смог. Ленск хоть и маленький, а улиц хватает, все не запомнишь, бордюры целые. Ни одного разбитого. Совсем дурдом какой-то.

Он пошёл за мужиком, которого увидел очнувшись. Может, прогуляется и поймёт, куда его занесло. А если нет, у мужика и спросит, запнулся, едва не упал. Очередной прилизанный дом, на этот раз трёхэтажный и из окна флаг висит — флаг очень неприличный.

— Совсем охуели. — Резюмировал Штык, проходя мимо.

За его спиной, развевался торчавший из окна, национальный флаг США.

Мужик свернул в проулок, он за ним. Мужик дошёл до склада, утопавшего в зелени и исчез за маленькой металлической дверью. Темно, никого нет, только дверь и лес этот дикий. Да и то — хоть и разрослись там деревья буйно и пышно, а выглядят всё равно приличнее, чем в любом из мест Ленска.

Впрочем, он же не везде был, может, где-то кому-то в голову ударило и он вот такой лес понасадил где попало, хотя это странно. Последнее время по городу деревья в основном вырубают, мол, движению мешает, создаёт опасность ДТП. Всю жизнь росли, никому не мешали, а тут на благоустройство города денег подкинули и всё, надо рубить чего-нибудь, потому как ломать, не строить, а деньги освоить надо, сопроводив сие, какой-нибудь бумагой. А то злые языки ещё скажут — украли! А оно вон как — ничего подобного! Все сорок миллионов потрачены на вырубку деревьев и покупку остановочных павильонов и дико дорогой заморской прессованной фанеры! Вот, а то ишь, воруют у них. Никто ничего не ворует. Просто жизнь такая и вообще, чужие деньги считать нехорошо.

Штык подошёл к воротам, покурил, смял пустую пачку и бросил на асфальт — вот, теперь точно Ленск, а то непорядок, словно тут дворников армия каждое утро работает. А теперь нормально, как будто дома, мысль ему не понравилась. Тряхнул головой — не как будто! Он в Ленске. Не мог же он так перепить, что уехал куда-то и забыл, куда и как? Не мог, он ведь пить давно бросил.

Постучал в дверь. Там тишина. Снова постучал, дверь и открылась.

— Аааа!!! — Вскричал он, отшатнувшись и прижав руки к груди.

— Чё орёшь? — Рыкнул громадный мужик с торчавшими из скул, бровей и линии подбородка, длинными, острыми, толи рогами, толи клыками.

— Д-да я так, п-просто…

— Чё надо? Частная собственность! — Рыкнул мужик, закрывая дверь. Почти закрыл, замер. Открыл обратно, высунул лицо наружу и, прищурившись, на него глянул. — А, извини, — мужик посторонился, отпустив ручку двери, — теперь вижу. Заходи, скоро будем выбираться.

Штык кивнул и мелкими шажочками протиснулся мимо монстра. А тот на него смотрит теперь хмуро и вдруг руку протянул, да на плечо положил.

— Ты что-то странный какой-то. — Заявил мужик.

— Я странный? — Слегка ошалел Штык.

— Глаза у тебя вижу — мутант ты, но сам понимаешь, линзы можно носить. Так что…

Штык не понял, что имелось в виду. Мужик выразительно смотрит, словно ждёт чего-то.

— Ну? — Рыкнул мужик, устав ждать видимо.

— Слушай, — Штык собрал в кулак храбрость, но к стене прислоняться не перестал — просто тут коридор узкий, мужик с клыками на лице, как три Штыка, тут так просто и не протеснишься. — Я короче, наверное, ошибся.

— Может и ошибся. Только теперь я тебя отпустить не могу.

Дверь с грохотом закрылась, Штыка задвинули в коридор одним движением локтя. Спустя мгновение мужик повернулся обратно.

— Значит, ты…

— Вампир я. Так что не советую. — Рыкнул Штык, правда, визгливо и почти шёпотом. А посему, на всякий случай, сразу же все клыки выпустил. Мужик, заполнивший проход, удивлённо вскинул брови, страха не проявив вообще никак. За то улыбнулся и по плечу дружески хлопнул.

— Ну и что ты тут устроил? Теперь вижу, из наших, мутант. Давай, проходи, все уже там.

Он толкнул его легонько в плечо, и Штыка сразу же развернуло лицом к коридору, спиной к мужику, плечо болит теперь. Правда, почти сразу боль прошла. Однако охранники у них тут…

Их глубины коридора доносился неразборчивый голос. Штык пожал плечами и двинулся туда — прорываться через мужика с клыками, не хотелось совершенно.

Коридор быстро закончился, и он очутился в просторном, хорошо освещённом помещении. На маленькой сценке, в центре стоит мужик и, махая руками, жарко вещает. Перед ним полукруг из стульев и там сидят около полусотни, ну, наверное, людей.

Штык нащупал ближайший стул и тяжело рухнул на сидение.

Мужик на сцене говорил всё яростнее и всё сильнее махал руками, ему кто-то возражал, завязалась словесная перепалка. Оратор от злости хлестал по полу длинным чешуйчатым хвостом, его оппонент, по пояс голый, вздыбил синюю шерсть, покрывавшую всё его тело, и яростно сжимал кулаки, от чего длинные когти противно скрежетали друг о дружку.

Рядом девушка сидит — как с картинки, ногти пилочкой подтачивает. Такие хорошие у неё ногти.

Сантиметров десять каждый, чуть изогнуты и поблёскивают в свете ламп.

— Ебать мои старые костыли, я блять, где вообще? — Прошептал Штык, ошалело моргая.

Content

Николай Грошев
КОРОЛЬ ВАМПИРОВ
Часть 1

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23