Андрей Сидоров, Юрий Мюн

Предназначение. Книга 1. Часть 1

Пролог

— Вина, барон?

Вопрос задал высокий, крепкий мужчина средних лет, одетый в простой кожаный колет поверх белоснежной рубашки. У него было простоватое лицо с крупными чертами, зеленые глаза, излучавшие сейчас заботу и участие, широкие кисти, по-видимому, очень сильных рук и черные волосы до плеч, слегка тронутые сединой.

Но его собеседник ни на мгновение не обманулся простоватым видом рубахи-парня хозяина замка. Более того, он был твердо уверен, что перед ним один из самых умных, хитрых и жестоких людей, которых он видел в своей, совсем не короткой жизни.

— Благодарю, барон, — вежливо поклонился он, — может, позже. Мне бы хотелось обсудить с вами несколько вопросов наедине. Именно поэтому я и попросил вас принять меня именно в кабинете. Насколько я знаю, подслушать нас здесь практически невозможно!

Собеседник, в противоположность хозяину замка, был невысоким толстячком пятидесяти лет, с круглым, румяным, добрым лицом. Черты его лица не были крупными, однако же, и мелкими их нельзя было назвать.

У него были карие глаза, чуть навыкате, поэтому у собеседника возникало ощущение, что он сейчас воскликнет, что-нибудь типа: «Да ты что?!» или «Ну надо же!». Глядя на него, казалось, что он вот-вот пошутит, и сам же добродушно рассмеется своей шутке.

Это впечатление исчезало, как крысы во время пожара, стоило только повнимательнее вглядеться в эти карие глаза чуть навыкате. Холодный, оценивающий взгляд, больше подошел бы какой-нибудь хладнокровной рептилии, нежели человеку.

Короткие, когда-то рыжие, а теперь непонятно какого цвета, редкие волосы, были похожи на нимб над его головой. Одет был барон в неброскую дорожную одежду, но при взгляде на нее все понимали, что эта неброская одежда стоила больших денег.

Все это вместе производило впечатление жесткого, неуступчивого человека, не лишенного, однако, чувства юмора, в основном, черного.

И вот сейчас эти два человека собрались, чтобы решить судьбу третьего.

— Барон, раз уж разговор у нас будет насквозь деловой, — начал хозяин замка, наливая в свой бокал вино, — предлагаю, для упрощения общения, уйти от официоза, перейти на простой разговорный язык и обращаться друг к другу по именам.

— Отлично! — поддержал его предложение собеседник, — я сам хотел это же предложить! Итак, Лон, мне кажется, что ты уже представляешь, о чем я хотел поговорить с тобой.

Хозяин замка усмехнулся и согласно кивнул.

— Естественно, Клом, естественно! Для этого не нужно быть провидцем! Ты ведь хочешь выдать свою младшую дочь за моего среднего сына, я прав?

Клом склонил голову, подтверждая правильность этого предположения.

— Тогда, если мы решили, что этот вопрос решен, перед нами встает другой вопрос — где они будут жить? Есть какие-нибудь идеи? — хозяин замка точно знал, чего он хочет и железной рукой вел разговор к нужному ему решению.

— Знаешь, Лон, — ненадолго задумавшись, произнес Клом, — я мог бы выделить им деревеньку на жизнь, но, думаю, у тебя есть предложение получше. Я прав?

Теперь пришло время хозяину замка согласно склонять голову.

— Ну, а раз я прав, — продолжал Клом, — то предлагаю тебе оставить всю эту дипломатическую фигню женщинам, и прямо сказать, что ты такого придумал.

Барон Лон Дрекст немного подумал, а потом произнес:

— Ну, собственно, почему бы и нет?! Я предлагаю нашим детям подарить баронство Смел.

Какое-то время в комнате висела тишина. Лон, не услышав слов поддержки своему, как он считал, удачному плану, нахмурился и начал быстренько соображать, что необходимо сделать, чтобы это намерение не стало известно барону Смелу.

— Дерзко, нагло, неожиданно, — осторожно выразил Клом свои мысли после недолгого раздумья, — поэтому имеет шансы на реализацию. Я готов предоставить своих воинов!

Лон Дрекст, в ответ, покачал головой.

— Не так быстро, уважаемый Клом, не так быстро! Сначала нужно подготовить почву. Я не хочу несколько месяцев осаждать сначала город, потом замок, и, в результате, нашим детям достанутся разграбленные деревни и разрушенный город!

— Так у Смела два города и шесть деревень! Дадут боги-заступники, все не разорим! — рассудительно сказал Клом. — Чего тянуть-то?

Хозяин замка пригубил вина, не спеша поставил кубок на стол и вдруг спросил:

— Может, все-таки, вина, а, Клом?

Гость растерялся от такой неожиданной смены темы разговора, а потом вдруг согласился:

— А давай! По главным вопросам у нас с тобой полное взаимопонимание, так что вполне могу себе позволить выпить! Наливай!

И он подвинул свой кубок поближе к хозяину замка. В ответ Лон рассмеялся и погрозил Клому пальцем.

— Ну, уж нет! Слуг здесь нет, поэтому каждый обслуживает себя сам! — со смехом заявил он.

Гость скривился, но возражать хозяину не стал, а, пододвинув к себе кубок, дотянулся до кувшина с вином и щедро налил себе.

— Кстати, — начал он, чуть пригубив из кубка, — отличное вино, где взял?

— Мне привозит один купец, но всего пару бочонков в год, к сожалению, вино действительно хорошее, — поддержал гостя Лон.

Клом еще посмаковал вино, восхищенно закатив глаза, и вернулся к разговору:

— Так все же, Лон, что ты задумал и почему не надо спешить? Мы так можем до зимы прождать! Я считаю, пока барон Смел не прознал, нужно ударить со всей силы! А, кстати, ты знаешь, как его зовут, а то привыкли все — Смел да Смел, а по имени, я и не припомню, чтобы кто-нибудь его звал!

Хозяин замка осуждающе мотнул головой, но все же ответил:

— Ему не очень нравится его имя — Юрис, поэтому он предпочитает, чтобы его звали Смел. А, насчет «прождать до зимы», то, Клом, ты куда-то торопишься?

Гость скривился, как будто съел что-то кислое, отхлебнул еще вина, погонял его по рту и ответил:

— Мы, вроде, детей поженить собирались, помнишь? А это лучше сделать до осени, пока мы относительно свободны, а то сам знаешь, осенью с этими налогами пока разберешься, там, глядишь, уже и зима! А если мы их поженим в ближайшее время, то домен уже должен быть готов их принять, так?

Лон поднял глаза к потолку и с неприкрытой снисходительностью начал объяснять очевидные, на его взгляд, вещи:

— Клом, поженить мы их можем, в конце концов, и зимой, но мне нужен еще примерно месяц или полтора, и баронство упадет в наши руки, как перезревший плод! Я отправил троих моих доверенных людей в баронство. Они тайно проникнут в город Смел, и там уже посмотрят, что можно сделать — либо по-тихому вырежут барона и его семью, свалят все на чернь, а мы придем, чтобы восстановить справедливость и закон в этом несчастном, залитом кровью баронстве.

Если убить барона и его семью не получится, то они подкупят кого-нибудь и когда придет наше войско и встанет в осаду, они тайно пустят нас в город. Ну, а дальше, ты сам все понимаешь!

Барон Клом согласно покивал головой, а потом, словно спохватившись, задал вопрос:

— А если у них не получится убить барона с семьей или кого-нибудь подкупить?

Хозяин криво улыбнулся.

— Тогда они придумают еще что-нибудь, они в этом деле мастера! Вообще-то они лучшие у меня в деле тайных проникновений и различных диверсий. Так что, им нужно просто немного времени. Они уже должны быть в городе, а поэтому, я дам им еще полтора месяца. Через это время мы вместе с войском должны появиться у города Смел.

— Не возражаю, — подтвердил барон Клом, — тогда, сбор у меня через месяц? Неделя на утрясание различных нестыковок и неделя на дорогу. Как, принимается?

Барон Лон медленно наклонил голову, словно все еще над чем-то раздумывал и в чем-то сомневался.

— Да, так и поступим! — поставил он точку в разговоре.

— И все же, барон, — гость отсалютовал хозяину кубком, — отличное вино! Не могли бы вы заказать у этого купца и мне хотя бы пару бочонков?

Глава первая

Что бы кто ни говорил, но я свою семью люблю. Кого-то больше, как маму Адель и самого старшего брата Грана, кого-то меньше, как старшую сестренку Биру, тринадцатилетнюю воображалу и задаваку, но все равно, в случае нужды, я несся на помощь любому из них, не раздумывая.

Вот и сейчас, ну кто просил эту несносную Биру идти из лавки короткой дорогой? Ведь уже начало темнеть, а около городской стены, возле которой отец, в свое время, получил от барона в дар, за спасение его жизни, довольно большой двухэтажный дом, в это время пошаливали разные шайки и хулиганские ватаги. Не нужно было ей идти вдоль стены, нужно было пройти переулком! Да, это дольше, но безопасней!

И вот сейчас меня нашел Грос и передал, что пацаны из ватаги «Топоров» перехватили старшую сестру около корчмы «Приют нищих», а он, как это увидел, сразу побежал за мной, ибо в одиночку ничего бы не смог. Как будто вдвоем мы о-го-го! Два десятилетних пацана против десятка пятнадцатилетних уродов!

Отправил Гроса поднимать наших ребят, а сам бегу, отчаянно пыхтя и тихо ругаясь, на помощь сестре. Велика вероятность, что я успею, но вот в то, что успеют мои друзья-товарищи, мне не верится, а потому нужно что-то срочно придумывать. Что может придумать десятилетний шкет?

Нет, вы не подумайте, придумать-то я много чего могу, не раз получал ремнем по заднице от отца за свои шкоды, но вот только это были именно шкоды, или мелкое озорство, а вот сейчас — все серьезно.

«Топоры» — это плохо. Кодла пятнадцатилетних идиотов, детишек мясников-разделочников и примкнувших к ним беспризорников, отличалась каким-то изощренным издевательски-глумливым отношением к своим жертвам. Им мало было отобрать у жертвы деньги, продукты или какие-либо предметы гардероба, они измывались над своей жертвой, что называется, по полной. Материальный ущерб, кстати, не всегда был большим, но вот моральное состояние их жертв всегда было очень тяжелым.

Уж сколько раз стражникам, патрулирующим этот район, жители жаловались на «Топоров», но тем пока все сходило с рук — заступались довольно зажиточные родители. У «Топоров» в этом районе конкурентов не было. Район не слишком богатый, даже, откровенно говоря, скорее бедный, а потому, уважающие себя шайки и ватаги тут старались не работать — выручка невелика, а проблем себе можно найти много, ведь живущие здесь, отставные солдаты, бывшие наемники, спившиеся бывшие стражники, вполне могли дать жесткий отпор любым шайкам.

«Топоров» пока спасало то, что на взрослых они не нападали, девчонок не насиловали и никого не убивали. Просто отбирали мелочь, продукты, да издевались. Потому и были пока живы и здоровы, и местные жители пытались найти на них управу через законные организации.

Занятый всеми этими размышлениями, я не заметил, что уже некоторое время никуда не бегу, а просто стою на месте, отчаянно перебирая ногами. В чувство меня привел знакомый голос, раздавшийся у самого уха:

— Куда летишь, малек? С таким лицом, как у тебя, тебе нужно воровские шайки кошмарить, а не по улицам с честными гражданами бегать!

Очнувшись от невеселых мыслей, я увидел дядьку Зага, отца Гроса и сослуживца моего папа́ньки Брокса.

Когда-то, для меня давным-давно, еще до моего рождения, они вместе служили в баронской дружине, только батя мой был лейтенантом, а Заг — сержантом. Но сдружились они на почве ревности и любви. Не, не друг к другу. Как-то мой папаня, тогда еще не женатый, но уже вовсю ухлестывающий за моей матушкой, обнаружил, что у него появился соперник, да не кто-нибудь, а рядовой дружинник, некто Заг.

Недолго думая, батя, улучив момент, затащил тушку Зага в непопулярное у слуг барона место, и, быстренько приведя того в чувство, так как после удара в челюсть, тот был несколько не в себе, приступил к воспитательной беседе на тему «как нехорошо отбивать чужих почти жен» и какие кары могут за этим воспоследовать!

К его огромному удивлению, на протяжении всей его экспрессивной речи, Заг делался все веселее и веселее, а к концу монолога даже стал похохатывать.

— Может, ты мне еще и похлопаешь?

Удивлению моего родителя не было границ.

— Могу и похлопать, а могу и постучать! Хошь по спинке, а лучше по голове, чтобы сначала думал, а уже потом свои грабки в ход пускал! У меня, между прочим, вон, зуб теперь качается, — Заг залез пятерней себе в рот, и с сосредоточенным видом что-то там перебирал пальцами, — а лекарь — это расходы! Ты со своей неуемной любовью к Адели уже всех достал! Хорошая она, хорошая, только не начинай снова! Ты в курсе, что у нее есть сестра-близнец? Зовут Бель.

Батя растерянно почесал затылок.

— Ну да, есть такая, — задумчиво протянул Брокс, потом встрепенулся, — только Адель — лучше! Адель, она…

Сержант в немой мольбе поднял глаза к небу.

— Э-э-э! Притормози! Как говорят на мудром Юге — придержи скакунов своей велеречивости, и открой конюшню с жеребцами своего разума! Мне очень нравится Бель, но я же тебе про нее в уши не дую, а ты мне зуб чуть не выбил! И за что?! За то, что я встречаюсь с сестрой твоей Адель?! Это не слишком? Ты за всех ее родственников будешь так биться? — Заг опять хохотнул. — Так, может, и ее папашке наваляешь за то, что он в детстве ее наказывал? Ежели что, я тебя не поддержу, лейтенант, тут ты сам справляйся, но посмотреть на это представление хочу!

Мой отец, наконец, осознал, что, действительно, у его Адели есть сестра-близнец, которая вполне может заинтересовать Зага, и он, поторопившись, наехал вообще не по делу.

— Слышь, Заг, прости, погорячился, — Брокс почесал голову, немного подумал и изрек: — Готов компенсировать ущерб в харчевне старого Гро. Посидим, пропустим по стаканчику, другому, третьему, а?

— Ну, почему бы и нет, особенно, если за твой счет, лейтенант.

Вот с этого и началась их дружба, а точнее не с этого, а с потасовки, которой завершились их первые совместные посиделки. Им так понравилось, что они старались каждый свой совместный поход в харчевню старого Гро завершить традиционным мордобоем. Причем, не всегда побеждали они, частенько прилетало и им, но все это как-то без злобы, в качестве развлечения.

И вот теперь, друг отца крепко держал меня за руку и не давал продолжить мой путь, а время было так дорого! Я должен был успеть на помощь сестренке!

— Биру около «Приюта нищих» поймали «Топоры», я спешу! — выкрикнул я и попытался, резко дернувшись, освободиться.

Куда там! Ноги опять замельтешили, пытаясь сделать шаг, а тело осталось на месте. Я так скоро здесь ямку вытопчу!

— Твою пехоту! — выругался дядька Заг. — Стой здесь, жди меня, я сейчас, быстро. Помогу тебе выручить сестренку. Стой и жди!

С этими словами, дядька Заг метнулся к забору, около которого были свалены жерди, видимо хозяин прикупил для ремонта, схватил одну из них, длиной метра два-два с половиной, ловко крутанул в руке и задумчиво произнес:

— Эх, легковата, да и коротка чутка! Ладно, сгодится! Вперед!

И он припустил с такой скоростью, что мне пришлось сильно напрячься, чтобы его догнать.

* * *

Бира спешила домой. Она задержалась после занятий, потому что сегодня им показали новое заклинание, довольно сложное для запоминания, а потому освоить его за время урока не получилось, и они уговорили учителя задержаться, чтобы он еще раз показал им как правильно его кастовать и проконтролировал процесс запоминания. Заклинание она усвоила, и даже смогла правильно его скастовать, заслужив похвалу учителя, но уж очень задержалась и теперь, забежав в лавку и купив продуктов, которые просила матушка, она быстрым шагом шла к дому короткой дорогой.

Уже стемнело, хотя вечер только наступил, но у них, на юге, темнеет быстро. Бира спешила домой, а потому шла короткой дорогой, в надежде, что ей повезет и она разминется с хулиганами. Ведь необязательно они будут именно на дороге вдоль стены — район большой и в нем много злачных мест, а у нее дома еще много дел. Кроме домашнего задания, нужно еще помочь матушке по дому, а вот потом…

Потом настанет самое любимое ею время — время, когда она превращалась в учителя и делилась полученными в школе знаниями с младшим братом Растом, десятилетним сорванцом и непоседой, вечно попадающим в какие-то переделки, а потому частенько получающего по попе ремнем от строгого отца, и младшей сестренкой Сорой, любимицей всей семьи, восьмилетней девочкой с лицом озадаченного ангела. Это выражение на лице восьмилетней девочки выглядело настолько умилительно, что не было ни одного взрослого, который при виде ее не улыбнулся бы. Сора настолько серьезно и внимательно слушала ее уроки, что она и впрямь чувствовала себя настоящим учителем.

А вот десятилетний Раст, наоборот, был непоседлив, нетерпелив, невнимателен. Казалось, что он вообще не слушает, что рассказывает Бира, но, к ее удивлению, когда она решила проверить его знания, оказалось, что он все прекрасно запомнил. Но все равно, ей с ним было тяжело. А чего вы хотите — мальчишка!

Он еще в восемь лет, после первой проверки, когда выяснилось, что магического дара у него нет, заявил всем, что ему это не нужно, и он, как отец, станет воином, а так как у него есть такой умный, храбрый и умелый родитель, то он точно станет маршалом! Все похихикали, но теперь, время от времени, так и кличут его в шутку маршалом.

Ох! Что же за невезуха такая! Проходя мимо «Приюта нищих» она заметила Грова с компанией своих ватажников. Этот парень был главным из «Топоров» и не давал ей прохода, все время подстраивая какие-нибудь каверзы — то, будто невзначай, проходя мимо, толкнет ее в грязь или лужу, а то, вообще, дернет за косу! Он был старше ее на пару лет, и считал себя взрослым и жутко крутым, потому что его папа, огромный полуорк, был богатым и уважаемым хозяином нескольких мясных лавок в городе, и не раз спасал своего сына от последствий его выходок.

Бира прямо пятой точкой почувствовала приближение неприятностей, но не побежала, а, как учил отец, подошла к стене, повернулась к ней спиной, чтобы никто не мог напасть сзади, и приготовилась встретить нападавших. Боевых заклинаний они еще не изучали, поэтому у нее была надежда на простой светляк и на то, что магов все-таки боялись.

Гров со своими подручными подходил не спеша, растягивая удовольствие, видя, что жертва бежать не собирается.

— Ну что, нищенка, попалась?! Чего там у тебя в руках, объедки с помойки?

Компания малолетних придурков радостно заржала. Бира молчала, понимая, что время играет на нее. Хоть кто-нибудь, но должен был пройти по этой дороге, а это возможная помощь. Сама она с ними не справится, оставалось только надеяться…

* * *

Мы с дядькой Загом вылетели из-за поворота, как стадо разъяренных буйволов. Во всяком случае, топали мы громко, а я еще, чтобы себя подбодрить, а хулиганов напугать, громко заорал. Лучше бы я смотрел под ноги!

Мой яростный рев быстро превратился в невнятный клекот, а потом вообще ушел в неслышимый людьми частотный диапазон. Ну, какой придурок вырыл такую яму и прямо на моем пути?! Естественно, торопясь сестре на помощь, я ее не заметил, и теперь быстро хромал в сторону группы хулиганов, тихо под нос бурча слова, подслушанные у взрослых в подобных ситуациях.

К тому времени как я доковылял до сестренки, все уже закончилось. Собственно, она — молодец! Зажигая перед собой светляки, она не подпустила «Топоров», те явно не стремились сокращать дистанцию, а только глумились и грозились издалека, так, на всякий случай, а то мало ли что!

Может, будь у них побольше времени, они что-нибудь и придумали бы, но то ли грозный топот и вытаращенные от гнева глаза на обветренном, усатом лице дядьки Зага, то ли двухметровая дубинка, которой он описывал круги и восьмерки, явно стремясь побыстрей пустить ее в ход, заставили их задуматься о том, что назревающая форма общения будет болезненной, а визит к лекарю — дорогостоящим.

Короче, ватага бросилась врассыпную, и, буквально через несколько мгновений, о них напоминал только легкий удаляющийся топот.

— Ты как, дочка? — выдохнув, дядька внимательно осмотрел Биру. — Они тебя не тронули?

У сестренки задрожали губы.

— Не, — шмыгнув носом, твердо ответила она, — напугали только.

— А зачем по этой дороге в это время пошла, ведь знаешь, что здесь озоруют?

Все еще волнуясь, задал вопрос старый вояка.

— Потому что дура! — пропыхтел я, подходя поближе. — Дура и торопыга, вот!

Не то, чтобы я не любил Бирку, хоть она и задавака и воображала, я все равно за нее сильно волновался.

Ну как можно настолько не думать головой?! А еще в школе учится и меня с Соркой учить пытается! Нет, так-то, она учит хорошо, все понятно, все доходчиво объясняет, я не жалуюсь, но включать мозги и применять свои знания ей никто не запрещает! Так чего она их не включает?!

— Дел дома много, мамке помочь нужно, а я в школе задержалась, вот и спешила, — спокойно объяснила сестренка, проигнорировав мою реплику. — Кстати, — заметила она ехидно, поворачиваясь ко мне, — за «дуру» — получишь!

Интересно, это только мне кажется, что у меня проблемы?

Только собрался по-тихому улизнуть, пока Бирка домой не потащила, как налетела толпа наших молодых отморозков с Гросом во главе. Началась толкотня, поднялся шум, гам, «Да мы…», «Да вы…», «А где…». Все говорили одновременно, часть спрашивала, часть отвечала, часть что-то кому-то рассказывала, но никто никого не слушал. Я первый раз видел такой бедлам и даже слегка растерялся от настолько мощного эмоционального фона, окутавшего эту гомонящую толпу.

Пока я чесал в затылке и ковырял в ухе, пытаясь вновь наладить нормальный мыслительный процесс, я почувствовал, как кто-то тронул меня за рукав. Обернувшись, увидел Биру, которая, просительно заглядывая мне в глаза, сказала:

— Растик, отведи меня домой, а то мне что-то нехорошо, да и затолкали меня твои малолетки.

Вот же, ё! Придется вести, а потом из дома фиг выпустят — пристегнут к какому-нибудь делу, дома дела всегда есть, или вообще зашлют бате помогать! А мне его скорняжное дело не по душе. Не нравится мне работать с кожей. Не то, чтобы не умею, просто не нравится.

Надо что-то придумать! Тут до дома недалеко, минут пятнадцать неспешным шагом, вот за это время и нужно придумать, а то потом уже будет поздно.

Наскоро поблагодарив пацанов, сказал, что не забуду, попрощался с ними и с дядькой Загом, которого приглашал заходить в гости.

Ага, я — крут! А то он без моего приглашения никак! И так частенько заходит, и они с отцом либо в харчевню намыливаются, либо дома сидят, квасят. А важные становятся при этом — вообще «не подходи — забрыжжю!». Чуть что — «отойди, не мешай, у нас тут серьезный разговор!». А сами уже слова́ выговаривают в два-три приема, а какие и не выговаривают вовсе. Но странно, похоже, при этом друг друга понимают. Чудеса!

Ладно, чудеса, не чудеса, но дом все ближе и ближе, а я еще ничего не придумал. Что-то у меня сегодня голова плохо работает, надо ее чем-то подбодрить, подстегнуть, так сказать, мыслительный процесс!

О, а это, кажется, идея!

Я поворачиваю голову к Бирке, молча идущей рядом со мной, и с затаенной надеждой спрашиваю:

— Бир, а, Бир, а сегодня занятия будут?

Дело в том, что учеба — дело довольно дорогое, во всяком случае, для нашей семьи — неподъемное, но если у ребенка открываются магические способности, а в нашей семье, после всех проверок, пока они оказались только у Бирки и у Соры, то учебу и все попутные расходы на форму, еду и все, что необходимо для учебы, оплачивает барон. Он же платит родителям будущего мага каждый месяц, аж две золотые монеты. Только Сора мала еще — в школу зачисляют только по достижении десятилетнего возраста, поэтому она пока учится дома, но золотые за ее дар барон уже платит.

Каждый житель баронства проходит проверку на магические способности три раза. Первый раз — в восемь лет, второй — в десять, и третий раз — в двенадцать лет.

Обычно к магии предрасположены именно девочки, но бывает, что магические способности оказываются у мальчика. Мальчики с даром попадаются сильно реже, чем девочки, примерно, на шесть магинь приходится только один маг. Кстати, как маги, они сильнее девочек, их дар сильнее, чем у девочек и более универсален и они чаще достигают ранга архимага. К сожалению, этого высшего магического ранга достигают совсем немногие из тех, кто отмечен даром. Во всех Вольных баронствах, например, нет ни одного архимага, и, в ближайшем будущем, не предвидится, да и среди девчонок будущие магессы встречаются очень нечасто.

Если верить тем сведениям, которые мне поведала Бира, а ей рассказал учитель, то соотношение примерно один к десяти тысячам. Нам повезло вдвойне — у Биры, в десять лет, обнаружили магический дар, а у младшенькой Соры — вообще при первой проверке в восемь лет, и с тех пор барон платит нам четыре золотые монеты каждый месяц. Их хватает, чтобы, не шикуя, но и не бедствуя, наша семья из восьми человек прожила целый месяц.

Но мама складывает эти деньги в кубышку, на приданое самой старшей сестре Люте, которой уже пора замуж, да и кандидат имеется, и знакомство с родителями состоялось, так что это дело ближайшего будущего. После того, как Люта выйдет замуж, матушка начнет складывать золотые на приданое Бирке, так что семья живет на то, что заработает отец, ну и я, отпущенный пока на свободный промысел, заработаю или отыщу.

Да-да, не смейтесь, в хороший месяц я зарабатываю даже поболе золотого, а это совсем неплохо! И это только на охоте на мелких зверей и птиц и сборе трав по заказу алхимиков. Плюс то, что с ребятами найдем. Люди вечно что-то теряют, а мы находим и обращаем в денежку.

Вот сегодня день был не очень удачный, нашли одну женскую серьгу да две серебряных монетки, на всех вышло по пятьдесят медных монет или полсеребряной. Сейчас придем домой — отдам маме, она у нас ведет хозяйство, а мне пока деньги без надобности.

— Не знаю, Раст, вроде же завтра собирались заниматься? Можно конечно и сегодня, — задумчиво проговорила Бира, прикидывая, что если они сегодня позанимаются, то завтрашний день ей можно будет освободить и встретиться с подружками, нагуляться и наговориться вволю. — Если только мама не загрузит домашней работой.

— А ты ей скажи, что мы будем заниматься, как раз и мелкая уже дома, и я буду — все в сборе! Давай, а? — предложил я.

— Хорошо, попробую, а вот за то, что дурой меня назвал, ты один день будешь выполнять работы по дому вместо меня!

Это серьезный вопрос и я задумался.

— Согласен, или переносим учебу назавтра?

Я скривился, еще бы, помогать матушке по дому — это, считай, день пропал! Ни с друзьями, ни в лес. Тоска! Одна надежда, что отрабатывать по дому этот день будет не сразу, а там, глядишь, Бирка и забудет.

— Хорошо, но, чур, говорить заранее!

По-моему это логично, но, на всякий случай, это нужно обговорить сразу.

— Слово? — спросила Бирка, протягивая мне ладошку.

— Слово! — нехотя подтвердил я, несильно пожимая ее.

Как же вовремя, а то мы уже и пришли!

* * *

Бирка, в общем-то, не вредная и я ее люблю, как, впрочем, и остальных сестер, поэтому я ворвался домой первым, чтобы отвлечь внимание родителей от сестры и ее несколько растрепанного вида, а то ей здорово влетит от матушки. Та очень болезненно реагировала на любую возможную угрозу своим детям, даже если это возможность порезать палец, и никакие замечания, что мы уже взрослые, и сами прекрасно справляемся со всеми возможными трудностями, ее не убеждали.

— Вот будут у тебя свои дети, вот тогда ты меня поймешь, а пока с тобой и говорить не о чем, ты еще в этом ничего не понимаешь.

Это была её коронная фраза, после которой спорить с ней пропадала всякая охота — все равно проиграешь. Вы находитесь в разных весовых категориях.

Кстати, смысл этой фразы мне объяснил отец. Объяснил очень наглядно, прямо на мне, предложив сдвинуть с места здоровенный камень, уже давно валяющийся недалеко от нашего дома. Естественно, у меня это не получилось. Я пыхтел, напрягая все свои мышцы и собирая свои невеликие пока силенки, но камень оставался на месте, что нельзя было сказать о моих ногах, которые, сделав шаг, прямо по пыли возвращались на исходную позицию, как будто я и не делал это шаг!

— Вот видишь, — сказал отец, откатывая камень сантиметров на десять, — тебе не хватило не силы, а массы, то есть веса. Мы с тобой в разных весовых категориях — я могу сделать то, что ты, со своим легким весом сделать не можешь. Вот так, сынок.

Так что я первым появился дома, чуть опередив Биру.

— Мам, ты где? Мам, пап, мы с Биркой пришли! — громко кричу я с порога.

— Сынок, я на кухне, вы, поди, голодные? — прокричала мне мама с кухни. — Давайте, мойте руки, сейчас кушать будем!

Но у меня был свой взгляд на последовательность действий. Мне нужно было несколько минут, чтобы наверняка прикрыть сестру. Пусть она первая моет руки, заодно и приведет себя в нормальный вид.

— Мам, — сказал я, влетая на кухню, — слушай, сегодня не повезло, был не очень удачный день, и я принес тебе только пятьдесят медных монет, но я постараюсь завтра добыть больше. Вот они, мам, возьми.

— Ах, ты, мой работник, — мама ласково взъерошила мне волосы, — оставил бы себе, купил бы что-нибудь вкусненького, а то все носишься, незнамо где, поди, и поесть нормально забываешь?

Мне немного неловко, все-таки я считаю себя взрослым, но и, в тоже время, приятна такая забота.

— Да не, мам, все нормально, как говорит Грос — все пучком! Кушаем хорошо и регулярно, не беспокойся! А деньги мне сейчас без надобности — тебе нужней, а, если вдруг понадобятся, я заработаю! Ты, мам не волнуйся, правда.

— Ладно, сынок, беги, мой руки, да и кушать будем, все уже собрались.

— Угу, уже бегу!

Давно пора, а то из комнаты, где обычно мы кушали, до моего носа доносились такие запахи, что я, несмотря на тренируемую силу воли, начал захлебываться слюной.

Бирка, вроде, уже все свои дела сделала и снова выглядит пай-девочкой, а значит, мне уже можно идти мыть руки.

* * *

Ужин в кругу семьи. Мне нравится, когда по вечерам вся семья собирается за столом. Мне кажется, что ужин для нас — это не только совместный прием пищи. Нет, мы, конечно, едим, но это не главное! Главное — это общение.

Все делятся впечатлениями от прошедшего дня, что нового узнали, или что видели, слышали, или сделали. Какие проблемы встали перед семьей или её отдельными членами. Но все это проходит в какой-то очень теплой, доброжелательной атмосфере. Даже строгий в остальное время отец и тот как-то добреет, что ли.

Обычно разговор за столом начинала либо мама, либо отец, как бы задавая основную тематику будущей беседы. Вот и сегодня, когда основной голод был уже утолен, но все равно, активно орудуя вилкой и ножом, с аппетитом доедая остатки картошки с мясом, отец, как бы невзначай бросил:

— Сегодня приходил барон Смел… — он сделал паузу, рассчитывая на неизбежный вопрос.

— Опять звал в баньку с шашлыками, или сразу на рыбалку? — ехидно улыбаясь, спросила мама.

— Чего сразу на рыбалку-то? — насупился отец, перестав жевать. — Заказ большой он принес, а про рыбалку вообще разговора не было!

— Это хорошо! — лукаво заметила мама. — А то вы с ним, как на рыбалку сходите, так ты потом дня три похож на утопленника. Я уже боюсь тебя отпускать!

Папаня слегка побледнел и виновато потупил глаза.

— Мам, — встряла в разговор взрослых самая старшая из сестер — Люта, — а ты ему, когда он в следующий раз пойдет на рыбалку, затычку в рот вставь!

Ой! — подумал я, — что сейчас будет!

— Цыть, оглашенная! — проревел, оскорбленный в лучших чувствах отец. — Давно тебе по заднице не перепадало? Так сейчас допросишься, мы это быстренько исправим, а то и мужу будущему шепнем, чтобы держал тебя в строгости! Советчица, блин!

За столом все притихли, ожидая, когда пройдет гроза.

— Так вот, — опять начал отец нормальным тоном, — я и говорю, барон сегодня ко мне пришел и принес большой заказ. Буду его дружине ладить легкий кожаный доспех. Аж сто штук! Это вам не хухры-мухры! Слышь, Раст, — обратился он ко мне, — надобно помочь, а то мы, вдвоем с твоим братом, долгонько делать будем, а втроем — все быстрее, а?

— Пап, — я дожевал кусок мяса, проглотил, не спеша запил квасом, а потом солидно продолжил: — Ты же знаешь — не лежит у меня душа к твоему ремеслу, следовательно, если и будет быстрее, то совсем чуть-чуть. Я лучше, как обычно буду помогать семье, так от меня больше пользы будет.

— Ну, конечно, — пробурчал отец, опуская кружку с пивом на стол, — гонять по улицам со своими архаровцами проще, чем помочь отцу с братом!

Ах, мама, вечная наша заступница! Все время пытается защитить нас, своих детей, от любых неприятностей.

— Ну что ты на парня взъелся, Брокс, он же помогает постоянно, каждый день, да что-нибудь домой приносит. Вон, ты вчера косого уминал, а откуда заяц взялся, как ты думаешь? Вот! И сегодня он денежку домой принес, мне отдал, так что не рычи на него, он семье помогает!

— Адель, — отец поднял обе руки в миролюбивом жесте, — я не рычу на него, я просто пытаюсь получить от него помощь! Что в этом такого? У него еще вся жизнь впереди, и чем больше он будет уметь, тем легче ему будет в этой жизни. Вон, кстати, Ворт, наследник барона, он нашему Расту ровесник, но по улицам не носится и по лесам тоже не шлындает. Мне Смел про него все уши прожужжал — явно гордится парнем! Так он загрузил его учебой по самую маковку, несмотря на то, что у него магического дара тоже не нашли. А может из-за этого и загрузил, чтобы тот не на какой-то там дар рассчитывал, а на свою голову, свои знания и умения!

И тут в разговор, с изяществом бьющего тарана, влезла мелкая.

— Пап, па-па, — привычно заканючила маленькая Сора, — а как это «рассчитывать на голову»? Это на нее что-то надевать надо, да? А если не налезет, то, что делать? Пересчитывать? А когда мама говорит, что я на свою голову что-то нашла, это значит тоже надо рассчитывать? А то я у нее спрашивала, что делать с тем, что я нашла, а она смеется и не говорит!

К концу этой тирады, я бы даже сказал, вопля души мелкой пакостницы, улыбались все, сидящие за столом.

— Нет, красавица, — с трудом подавив улыбку, сказал отец, — что делать мама тебе обязательно скажет, когда ты подрастешь, а то ты сейчас еще маленькая.

— Ага! — с обидой в голосе проговорила Сора, — значит, как полы мыть и пыль везде убирать, так… — мелкая начала копировать мамкины интонации, — «ты уже взрослая и должна ответственно подходить к порученному делу», а как конфетку съесть, так сразу — «тебе много нельзя, ты еще маленькая»!

Все не засмеялись, все — заржали! Но это был еще не конец. Встав с лавки и уперев руки в боки, задрав личико к потолку, копируя, на сей раз, интонации Люты, эта маленькая язва горестно возопила:

— Где справедливость?!

Да! Мне повезло, я предусмотрительно не ел и не пил, а вот Мирк, старший брат, который вместе с отцом работал в его кожевенной лавке, решил смочить горло, и отчаянный вопль малявки застал его во время очередного глотка. Видно он не сразу обработал полученную информацию, потому что этот глоток он благополучно проглотил, а вот во время следующего его, судя по всему, и накрыло.

Он покраснел, выпучил глаза так, что я подумал, что они сейчас у него вылетят и покатятся по столу, и уже чисто на инстинктах приготовился ловить. А еще Мирк так надул щеки!

Это было занятно ровно до того момента, как мощная пивная струя вырвалась из его рта и стремительным потоком понеслась в сторону родителей. Хвала всем богам, что не я сидел напротив него!

— Ой, что сейчас будет! — в полной тишине, прерываемой только надрывным кашлем Мирка, пропищала Сора. — Мам, а, мам, я думаю, Мирку теперь долго пива не дадут, так, может, на эти деньги мне сладкого чего прикупим, а я тебе обещаю, что есть буду понемногу, а? Ну, мамочка, а, мамочка?! Ну, мамусенька-а-а!

Сору настолько захватила эта идея, что она вылетела из-за стола, подбежала к матушке и, слегка подпрыгивая на месте от предвкушения, азарта и нетерпения, теребила ее за одежду, продолжая что-то тараторить, но настолько быстро и невнятно, что все сливалось в один единый звук, который издает пролетающий комар.

— Судя по тому, как вы все ржете, — сказал отец, стирая полотенцем с лица последствия пивной неожиданности, — вы уже наелись, а потому, заканчиваем ужин и занимаемся делами! Все знают, кому что делать? — он грозно обвел всех взглядом. — Мать, пойдем с тобой, умоемся, что ли, а то пиво на лице — это не так приятно как в желудке.

— Так, девочки, — начала Адель, — Люта на сегодня мне не нужна, а Сора и Бира…

Опа! — подумал я. — Этак я сегодня останусь без учебы! Нужно срочно вмешаться!

— Мам, — просящее заканючил я, — а можно девочки тебе завтра помогут, обязательно-обязательно, а сегодня мы позанимаемся, пока Бирка еще помнит, чему ее в школе учили, да и дома она пока, а то завтра тебе поможет, да и убежит к своим подружкам, а там они, с этими курицами, как языками зацепятся, так рано она не придет, а когда придет, то уже и она устанет болтать и мы с Сорой уже уставшими будем, а, мам?

Глава вторая

У нас все получилось и мама, немного побурчав, отпустила нас заниматься, и мы, захватив с собой младшенькую, Сору, собрались в девчачьей комнате на очередной урок.

Учиться мне было интересно, мне вообще нравилось узнавать что-нибудь новое, а кроме того, от учения была реальная польза. Из всех пацанов нашей ватаги, только я умел читать и считать. Пусть не очень бегло, но зато правильно. Это было важно, когда мы продавали найденное или сдавали собранные травы, или тушки убитых животных. Теперь нас даже не пытались обмануть, не то, что раньше!

А ведь когда Бирка предложила мне поучиться у нее, я встал в позу и гордо изрек, что я буду воином, а потому вся эта фигня мне не нужна!

Хорошо, что мой вопль души услышал отец, бывший солдат, бывший наемник, окончивший службу лейтенантом баронской гвардии. Если бы не рана, полученная им в том бою, когда он спас жизнь барону, он мог бы и капитаном стать, но проклятая рана не оставила возможности продолжать ратную службу.

Услышав мои слова, он грустно усмехнулся и возразил:

— Ну, не скажи, не скажи! Образование даже воину нужно.

— Зачем? Чтобы сражаться — математика не нужна! — я гордо выпятил грудь.

— Видишь ли, сын, — опять усмехнулся отец, — математика может понадобиться даже в простой уличной драке, хотя бы для того, чтобы сосчитать противников, а уж воину она жизненно необходима, как и умение читать и писать.

— А это-то еще зачем? Чтобы на противниках что-то написать? — ехидно спросил я.

Батя неодобрительно покачал головой и небрежно бросил:

— А подумать? Ты же собираешься стать маршалом, а они уже мечами не машут, голова — вот их оружие!

— Это чего, они всех башкой бьют? Во, у них, наверное, бо́шки металлические! — неуклюже пошутил я.

Но отец не оценил мою шутку.

— Сын, будь серьезней, этот вопрос очень важен! — в голосе отца прорезались стальные нотки. Я понял, что если не хочу получить в очередной раз ремнем по заднице, с шутками нужно завязывать.

— Все, все, пап, больше не буду, прости!

— Хорошо. Возвращаясь к теме маршалов. В принципе, любой воин должен уметь читать, хотя бы для того, чтобы понять приказ или распоряжение, отданное в письменном виде. Мало ли какая ситуация может в жизни случиться? Любой офицер должен уметь писать, чтобы хотя бы грамотно написать рапорт вышестоящему командиру. Ну а про умение считать, я повторяться не буду. Ты думаешь, если бы я не получил в свое время хорошее образование, я бы смог стать лейтенантом баронской гвардии? Вообще без шансов! Так что, думай, нужны ли тебе знания.

После этих слов отец вернулся к прерванному занятию, а я серьезно задумался над его словами, и чем дольше я над этим думал, тем ясней мне становилась необходимость учебы.

Я прекрасно понимал, что учить меня в школе у нас не получится, это очень, я бы сказал, безумно, дорого, так что единственный шанс получить какое-никакое образование — это уроки Бирки. Нет, кое-чему меня учили все понемногу, и старшие братья, когда у них была возможность, и самая старшая сестра Люта, и мама с папой, так что кое-что я знал, но понимал, что мои знания отрывочны и не систематичны.

Особенно хорошо это стало заметно после того, как с нами начала заниматься Бира. Она учила нас по той же системе, как учили в школе ее, а потому знания я получал более полные и, что самое главное, выстроенные в определенной последовательности.

Я и сам не заметил, как увлекся. А учиться-то, оказывается, интересно! Сестренка рассказывала урок своими словами, довольно живо и эмоционально, а потому, новые знания я усваивал легко.

Это было здорово, каждый раз узнавать что-нибудь новенькое!

Например, что Вольных баронств насчитывается всего тринадцать, и, кроме Вольных баронств, которые географически находятся почти в центре материка, чуть сместившись к югу, на материке существует одна Империя — Савож и два королевства — Зарон и Верус.

А кроме них, мы еще имеем границу с Вечным лесом эльфов, а на юге Вольные баронства граничат с султанатом Кариф, на просторах степей которого, кочует головная боль всех близлежащих государств — орки. Эти неуправляемые, но очень хорошие воины подчиняются только своим вождям и входят в султанат, фактически, номинально! Как сказала Бира, государство в государстве!

Жаль, что в Вольных баронствах нет гор, а потому гномы у нас редкие гости. Гномы — лучшие в известном мире ювелиры и кузнецы.

Так как нас со всех сторон окружают довольно сильные государства, которые время от времени пытаются прибрать нашу территорию к своим рукам, хорошие кузнецы нам очень нужны.

Вольные баронства спасает пока то, что каждый из больших соседей хочет забрать нашу территорию себе, и договориться между собой они не могут. Поэтому, в случае агрессии одного из соседей, все Вольные баронства приходят на помощь атакованному, а другие государства втихаря нам помогают оружием и наемниками, и вся эта катавасия длится уже не одно столетие, а мелкие стычки на границе происходят почти каждый день, их даже и не считают за серьезное происшествие.

* * *

— Сегодня на уроке будем изучать новые математические действия — умножение и деление, а так же продолжим изучать основы магии, но это только с Сорой, как с будущей магессой, — сдвинув брови и сделав серьезное лицо, провозгласила Бира, пытаясь стать похожей на маму, когда она меня отчитывала за очередную мою шкоду.

Но сестра несколько переборщила с серьезностью и ее лицо сейчас напоминало скорее похмельного батю, чем серьезную матушку.

Это было так смешно, что я не выдержал и хмыкнул:

— Сестренка, сделай лицо проще, и не делай мне смешно! Мы тебя и так внимательно слушаем.

Сестра разгладила лицо, придав ему обычный, привычный нам вид, и уже обычным голосом начала:

— Итак, математические действия умножения и деления. Умножение — это одно из четырех основных математических действий, в котором первое число складывается столько раз, сколько показывает второе число. В математике под умножением понимают краткую запись суммы одинаковых слагаемых. Результат умножения называют произведением, а умножаемые числа — множителями или сомножителями. Так, сейчас я вам сказала определение действия умножения, а теперь разберем, что это такое и как правильно производить это действие.

— Слышь, Бир, а как-нибудь попроще можно это действие описать, а то заумно очень! — задал я животрепещущий вопрос, так как из ее описания вообще мало что уяснил.

Бывает же! Я реально ничего не понял! — подумал я.

— Запросто! — живо откликнулась сестра, слегка улыбнувшись самым уголком рта. — Любое действие умножения можно заменить сложением, а сложение, насколько я знаю, ты уже изучил довольно хорошо, во всяком случае, мои и Соркины пальцы тебе уже для этого не нужны. И хорошо, а то задрал уже их загибать! Вот смотри, допустим, тебе нужно шесть умножить на три — это значит, что, сложив шесть три раза, ты получишь правильный ответ. Ну-ка, сколько это будет? Кто из вас, бездарных неучей, первым посчитает и даст правильный ответ?

А вот это уже было обидно!

— Э-э-э! Ты полегче на поворотах, госпожа учитель! Ты чего, берега попутала? Так я щаз как в глаз дам — клоуном сделаю! — я с негодованием погрозил ей кулаком. Я ее, конечно, люблю, но вот обзываться не позволю! Я — будущий воин, и оскорблять меня нельзя, а то — сразу в глаз, и, здравствуй, клоун!

— Слышь, грозный маршал, вытри сопли своим кулачком и запомни, что клоун женского пола зовется клоунессой! — наставительно произнесла учительница.

— Ну, хорошо, что не демонессой, хотя с фингалом под глазом, разница будет невелика! — сострил я, хохотнув.

И только я собрался сказать что-нибудь остроумное, как тоненьким голоском рядом со мной, произнесли:

— Восемнадцать! — услышал я справа от себя, где сидела младшая сестренка.

— Что восемнадцать? — удивленно спросил я.

— Правильный ответ — восемнадцать! — пояснила Сора.

Вот же! Я в этой перепалке уже и забыл о поставленной задаче. Да, увлекся!

— Молодец, правильно! — одобрительно кивнув головой, сказала Бира. — У тебя хорошо получилось, не то, что у этого кулачного потрясателя и клоуносоздателя!

И, уже обращаясь ко мне, укоризненно сказала:

— Ну, правда, Раст, ну сколько можно всем грозить сделать их клоунами, может, уже пора начать делать кого-нибудь другого, а? Ты на досуге, вместо того, чтобы гонять по городу с друзьями, занялся бы подбором кандидатуры на превращение из людей, а то клоун — уже не интересно! Хотя, когда ты Гросу в глаз засветил, он точно на клоуна похож был!

Не понял?! — подумал я. — Это она меня так провоцирует?

Но старшая сестра уже закрыла эту тему и продолжила урок.

— Так, мы отвлеклись! Что мы имеем по первой задаче? Мы имеем, что Сора — молодец, а вот маршал отвлекся от поля боя и ему, получается, насовали. Ладно! Следующая задача. Нужно четыре умножить на пять. Опять-таки, кто из вас быстрее справится?

Так-то я в принцип действия встрял, короче, понял, что нужно делать, но навыка пока не было, а еще хотелось и младшенькую опередить, а то она, вон как лихо первую задачку решила!

Я отчаянно складывал четыре и четыре, пыхтел и считал, стараясь загибать пальцы на руках втихаря, чтобы девчонки не увидели. Я, конечно, мог посчитать и без загибания пальцев, но с ними процесс счета проходил быстрее.

— Восемнадцать! — выпалил я, пытаясь опередить Сору.

— Неправильно, — покачав головой, сказал старшая сестра.

Вот же!

— Как это? Почему это? — изумился я.

— Ты посчитал неверно, — спокойно сказала Бира, — пересчитай.

И тут снова влезла мелкая.

— А я знаю, а я знаю! — завела младшенькая, аж подпрыгивая на лавке, на которой мы вместе с ней сидели. — Будет двадцать. Вот!

— А вот этот ответ верный! — заключила старшая.

— Как это верный? — возмутился я. — Не может быть! Давай пересчитаем!

И начал демонстративно загибать пальцы. Теперь можно, сейчас никто ничего не скажет! Результат меня не порадовал — в ответе выходило двадцать. Вот же! Чего бы такого придумать, чтобы стало восемнадцать? Может, один палец сначала наполовину загнуть? Не, одного не хватит, нужно два.

Но тут я заметил внимательный взгляд Бирки, так и следящий за движениями моих пальцев. Я понял, что придется соглашаться на вариант младшенькой.

— Хорошо, убедили, действительно, двадцать получается, — покаянно пробормотал я, — я бы тоже правильно сосчитал, торопился только.

— Я в этом уверена, — примиряюще, с улыбкой, сказала Бира, — ты умный парень, только немного торопыга.

Я благодарно посмотрел на нее.

— Ладно, с умножением мы практически закончили, основное вы поняли, а дальше — чем чаще будете тренироваться, тем лучше у вас будет получаться. Кроме того, есть таблицы умножения. Я вам их дам, вы их себе перепишите и обязательно выучите наизусть. Это одно из ключевых знаний в математике, и таблицу умножения вы должны знать даже не хорошо, а превосходно, чтобы даже среди ночи, если вас разбудить…

Э не, так не пойдёт!

— А в глаз? Ты охренела совсем, из-за какой-то таблицы меня ночью будить?! — взвился я в праведном негодовании. — Днем нет никакого отдыха, пашу аки пчелка, все в дом, все в семью, семеро по лавкам…

Тут, глядя на вовсю хихикающих девчонок, я понял, что переборщил и моя гневная тирада просто не нашла своего слушателя. Да, а возможность поспать была так близка!

— Ты опять торопишься, мелкий, — Бирка ухахатывалась, даже не стесняясь, — я хотела сказать, что ты настолько хорошо должен знать таблицу умножения, что если тебя ночью разбудить, то ты ее отбарабанишь за «будьте нате»!

— А-а-а! Ну, так бы сразу и говорила, а то «разбудят среди ночи…» — примиряюще пробухтел я.

— Так вот, это еще не все, что я вам хотела сказать. Значит, при умножении больших чисел используют способ умножения столбиком. Когда вы выучите таблицу умножения и оба защитите у меня ее знание, мы с вами начнем учиться умножать большие числа в столбик. На этом с умножением все! Теперь переходим к последнему основному действию в математике — делению, — немного торжественно, как у нее всегда выходило при начале изучения новой темы, сказала Бира.

— Эх, а я уже было решил, что мы закончили, — недовольно скривился я.

— Я же в самом начале сказала, что мы сегодня будем изучать, — немного возмущенно выпалила старшая.

— Ага, ага, огласите, пожалуйста, весь список! — начал ерничать я.

Бирка сделала вид, что меня не услышала.

— Так вот, деление — это математическое действие, обратное умножению. Подобно тому, как умножение заменяет неоднократное сложение, деление заменяет неоднократно повторенное вычитание.

Дыхание у сеструхи закончилось, и она вынужденно сделала паузу, чтобы набрать в легкие воздух.

— Ага! — начал я, и хотел как-то пошутить, чтобы немного сбить серьезность занятия, но внезапно понял, что не знаю, что сказать. Сестра, вздохнув, покачала головой и продолжила:

— При делении, как и при любом другом математическом действии, каждое число имеет свое название. Число, которое делят, называется «делимое». Число, на которое делят, называется «делитель». Результат деления называется «частное». Сразу обращаю ваше внимание! Запомните, что на ноль делить нельзя! Также, сразу хочу сказать, что знание таблицы умножения очень сильно поможет вам при делении простых чисел. А сейчас приведу вам простой пример. Вам нужно разделить шесть на два. Это значит, что вам нужно разбить число шесть на два слагаемых и узнать их величину. Сколько будет шесть разделить на два? Ну?

Я опять слегка задумался, но потом решил не выпендриваться и тупо спросить.

— Уважаемая госпожа учитель, — начал я немного ехидным тоном, чтобы хоть немного сгладить неловкое ощущение от того, что приходится задавать вопросы по, вроде бы, несложной теме, да и малявка рядом, вон, молчит, стало быть, ей все понятно, а я чего-то туплю, — вот так-то мне все понятно, но причем тут слагаемые? Кого мы слагаем, мы же, вроде как, делим и вычитаем? Или я чего-то путаю?

— Да нет, — чуть усмехнулась сестра, — ты ничего не путаешь. Все так, но если ты напряжешь свои мозги, или то, что тебе их заменяет, то вспомнишь, как я вам рассказывала о том, что любое математическое действие можно проверить противоположным действием, так сложение можно проверить вычитанием, а вычитание — чем?

Неожиданный вопрос поверг меня в замешательство и я повис, как вермишель на ложке.

— Э-э-э… — забубнил я.

— Сложением! — бодро пискнула малявка рядом.

— Сам знаю, что сложением! — буркнул я, поворачиваясь к ней. Сора засмеялась и показала мне язык. — Тебя вообще не спрашивали!

— Ну, почему же? — отчаянно пытаясь спрятать усмешку, вступилась за мелкую старшая, — вопрос был задан всем, и ты опять облажался! Да, соображаешь ты не быстро, но тогда тебе необходимо научиться, в результате твоих размышлений, получать правильный ответ.

Я замер. А это вот, что сейчас было? Это что, оскорбление или, наоборот, попытка подсказать правильную линию поведения по жизни?! Мне кажется, Бирка и сама не поняла, что сказала, но над этим стоит подумать. Это может оказаться важным!

— Угу, угу, — рассеяно пробормотал я, поднял глаза и увидел донельзя удивленные мордашки моих сестер. Картина была настолько уморительной, что я не выдержал и просто заржал в голос! Судя по всему, они ожидали от меня новой агрессии, возможно, ругани, и на мой рассеянный ответ, свидетельствующий о глубокой задумчивости, они явно не рассчитывали, поэтому я был вознагражден двумя абсолютно ошарашенными вытянутыми лицами с приоткрытыми ртами и расширенными глазами с огромными вопросительными знаками в каждом, как будто, к ним только что подошел сам барон Смел, подмигнул и предложил поиграть с ними в куклы.

Отсмеявшись, я смахнул слезы с глаз и весело спросил:

— Ну так, что там со сложением и вычитанием?

— Тьфу на тебя! — неожиданно с обидой сказала Бирка, — тебя не поймешь! То кулаком грозишься, то ржешь, как баронский конь! Все просто со сложением и вычитанием! Когда ты делишь шесть на два, ты вычисляешь, сколько раз ты можешь отнять два от шести, или какое число тебе нужно сложить два раза, чтобы получить шесть. Так понятно?

— Так — понятно! — радостно ответил я, — ничего сложного! Наконец-то я разобрался, что к чему!

— А ты, Сора, поняла? — заботливо спросила мелкую Бира.

— Ага! — уверенно произнесла Сора, и, почесав за ухом, спросила:

— Задачки на деление будем решать, или, может, ну их? И так все понятно, Бир, а время идет, а я хочу еще магии поучиться, а мама скоро придет и всех спать загонит! Ну, Бир, ну, пожа-а-алуйста-а-а! — заканючила мелкая, сделав самую просяще-умильную физиономию, на какую была способна.

В этом ей равных нет! Я не знаю ни одного человека, который смог бы устоять перед просящей Сорой.

Ожидаемо, Бирка сдалась практически моментально.

— Ну, хорошо, хорошо, давайте заниматься магией! — с напускным недовольством сказала она, попытавшись изобразить соответствующее выражение лица, но у нее это плохо получалось.

Было заметно, что эта тема ей интересна — глазки у нее заблестели, плечи — расправились, а голос заметно окреп и потвердел. Ну, явно о чем-то интересном, в первую очередь для нее, сейчас будет рассказывать.

Бира глубоко вздохнула, и внезапно, улыбнувшись нам с Сорой, подмигнула и весело выпалила:

— Ну, погнали! Итак, — вновь приняв строгий вид, продолжила урок сестра, — как вы уже знаете, магию подразделяют на типы и виды. Какие типы магии вы знаете? Раст, пожалуйста, расскажи нам.

Я поднялся с места, зачем-то почесал затылок, а потом сказал:

— Различают три типа магии — вербальную, ритуальную и рунную. Вот!

— Существует еще и жреческая магия, но ее мы изучать не будем совсем, так как это запрещено. Важно, чтобы вы знали, что она есть. — Дополнила мой ответ Бирка. — И что из себя представляют эти типы магии?

Бирка сделала заинтересованное лицо.

— А то ты не знаешь?! — возмутился я.

— Я-то знаю, — спокойно ответила она, — а вот помнишь ли ты, что я вам рассказывала, это вопрос!

— Ладно, — обиженно начал я, — начнем с вербальной магии… Вербальная магия, это магия мыслей, выраженных в определенном наборе слов, произнесенных с определенной последовательностью и интонацией. Часто бывает, что вербальный маг помогает себе кастовать заклинание с помощью жестов, иногда одной руки, иногда двух рук. Это зависит от сложности заклинания и собственной силы мага. Соответственно, чем сильнее маг, тем меньше телодвижений ему нужно совершать. Ну, по вербальному типу у меня все.

— Отлично! — непонятно чему обрадовалась Бира, продолжай, пожалуйста!

Непонятно почему, но я вдруг почувствовал какое-то вдохновение, что ли, меня как будто подхватила какая-то волна, и мне казалось, что вот сейчас, вот прямо в эту самую минуту, я могу все! И если захочу, то смогу даже что-нибудь намагичить, скастовать, колдануть, и неважно, что дара у меня нет, вот смогу, и все!

Эх, знать бы еще, как это делать, ну хотя бы теоретически! И пока эта волна не ушла, я продолжил свой ответ:

— Рунная магия — это магия символов, являющихся максимально сжатым визуальным отображением определенных природных сил. В рунной магии не нужно заучивать тексты заклинаний с интонациями и жестами, но нужно понимать смысл рун и четко представлять, что ты хочешь получить. Рунная магия многообразна. Она сложнее вербальной в изучении и применении, но на одно заклинание, скастованное вербальным типом магии, можно скастовать несколько похожих рунных. Несмотря на то, что рунная магия сложней и в обучении и в применении, она самая быстрая из всех типов магии!

Я не удержался и с какой-то отчаянной надеждой прямо-таки возопил:

— Эх, вот бы ее изучить! Уж я бы тогда…

— Ты не отвлекайся, маршал, — строго прервала, глас вопиющего в пустыне, сестра, — давай, продолжай!

А волна меня еще несла… и реплика сестры совсем меня не задела.

— Ага! Даю! Продолжаю! — быстро согласился я и, действительно, продолжил. — Осталась ритуальная магия. Ну, с ней все просто и понятно! Эта магия дополняет собой два предыдущих типа. Как только использующие вербальную или рунную магию начинают приносить жертвы — используемый ими тип магии меняется на ритуальный. И после того, как адепт начал приносить жертвы, тот тип чистой магии, который он использовал, становится ему недоступен. Это очень мощный тип магии, но самый медленный из трех. Мне кажется, что в прямом бою он совсем не годится, а вот при осаде он будет очень даже к месту, просто жертвоприношения, это как-то, ну, мне, в общем, не нравится!

— Ну, что ж, молодец, — похвалила меня Бирка с довольным видом, — ты все правильно нам рассказал. А теперь Сора расскажет нам о градации магов и об источниках магической энергии. — После этого, она подмигнула моей соседке по лавке. — Давай, мелкая, я уверена, что ты помнишь!

Малявка подскочила с лавки, как будто ее снизу кто-то пнул, и бодро затараторила, зачастую не успевая договорить одно слово и уже начиная новое.

— Так вот, эта, Бир, коро… в процесс… обучения и жизн… различа…

— Стоп!!! — прервала этот вал словоизвержения Бирка. — Сора, я тебя очень прошу, пожалуйста, помедленнее, договаривай слова до конца, не спеши, а то я ничего не поняла, что ты только что сказала. Давай, начинай.

— Ну, я и говорю, — начала медленно и обиженно мелкая, — в процессе обучения и последующей реализации своих знаний и умений маги проходят следующие ступени:

— ученик

— адепт

— маг

— мастер

— магистр

— архимагистр или архимаг.

Переход с одной ступени на другую осуществляется при изменении либо силы, либо мастерства, либо и того, и другого. Вот по градации магов все. Теперь по источникам магической энергии. Существ… неск… ви…

— Стоп, стоп, стоп!!! — снова вмешалась Бира, негодующе сдвинув брови. — Сорка, опять полетела? Я тебе что говорила, что ты как в попу укушенная несешься? Давай то же самое, но медленно!

Сора замолчала и виновато тряхнула косами.

— Ну, — опять начала неторопливо младшая, опять с обиженным видом напрочь непо́нятого таланта, — существует несколько видов магической энергии. Это:

— Внешняя энергия. Эту энергию может черпать любой, из энергопотоков, которыми пронизан весь мир. Одаренные от неодаренных отличаются тем, что могут видеть эти потоки и подключаться к ним, то есть, использовать эту энергию.

— Внутренняя энергия, или собственные силы мага. В процессе кастования заклинаний маг может использовать свои внутренние силы, если по каким-то причинам не видит или не может подключиться к внешним энергопотокам. Трудность в том, что ресурсы организма не беспредельны и требуют пополнения. В увеличении объема внутренней энергии и состоит одна из ступеней совершенствования мага.

Я даже удивился, как столько знаний может держаться в этой маленькой голове.

— Ты говоришь все правильно, но опять начала торопиться, — с видом долготерпящей невинности, произнесла Бира, — помедленней, Сора.

— Хорошо, — немного растерянно сказала сестренка и потерла ладошкой нос. — Чешется, что-то! — пояснила она зачем-то. — Ну и есть еще один вид энергии, но он тоже подразделяется на несколько:

— Это заемная энергия. Она подразделяется на природную заемную энергию и неодушевленную заемную энергию. Природная заемная энергия очень распространена среди эльфов. Это энергия леса, да и вообще всех растений, а так же животных. Как эльфы уговаривают их поделиться энергией, до сих пор никто не знает, эльфы очень тщательно оберегают этот секрет. И осталась только неодушевленная заемная энергия. Этот вид энергии открыли гномы, обнаружившие свойство некоторых видов камней накапливать магическую энергию, а потом ее отдавать, при определенных действиях мага. Хотя первыми их начали использовать именно гномы, но сейчас накопителями энергии пользуются все, даже шаманы орков. — Сора остановилась, глубоко и горестно вздохнула, как будто о чем-то сожалея, и сказала — Это все, что я помню по вопросу энергии.

— Очень хорошо, — радостно сказала старшая, — ты все очень подробно помнишь, я горжусь тобой! Всего восемь лет, и такие успехи!

Мелкая надулась от гордости — нос сразу же пополз к потолку, щеки раздулись, как будто она засунула за каждую по конфете.

— Эй, смотри не лопни! — слегка пихнул я мелкую в бок.

— И не надейся! — гордо ответила она, но щеки все-таки сдула.

— Так! — прервала наши с ней шутливые разборки Бирка. — Я так серьезно заставила вас вспомнить пройденное, потому что это — одно из основных понятий в магии, и я должна быть уверена, что вы все это хорошо запомнили. Теперь можно двигаться дальше.

Сестра на мгновение задумалась, а потом, кивнув самой себе, вроде как, подтверждая свои мысли, продолжила.

— Сегодня я расскажу вам о видах магии, о том, какие они бывают и что собой представляют. Итак, вся магия подразделяется на стихийную, в которую входят магия земли, воды, воздуха и огня, есть также магия жизни и смерти, пространственная магия и артефакторика. Кстати, некоторые относят к отдельному разделу магии и алхимию.

Начнем рассматривать их по порядку.

— Магия стихий.

Всего различают четыре вида магии стихий.

Огонь — это Дар Богов. Он был очагом, который способствовал объединению членов групп первобытных людей.

Огонь — это символом жизненной энергии, Это символ сердца, символ тепла и солнца…

Огонь — достаточно импульсивная и своенравная магия, сосредоточенная на наступлении, атаке. Маги огня часто пренебрегают защитой, дабы нанести неприятелю больший урон. Однако, магия огня также имеет и защитные приёмы и движения, но их в основном используют для наступления или краткого выжидания, хотя мудрые маги огня сочетают в себе и атаку, и защиту. Познавший многое, маг огня научится контролировать магию энергии, более мощную версию огня.

Цвет стихии — красный.

Вода — является одним из основных источников жизни на нашей планете. Она и мать, дающая жизнь и мачеха, уничтожающая все на своем пути.

По своей натуре, вода на первый взгляд, самый мирный и гармоничный вид стихийной магии. Частично, это так. Маги воды настроены, не столько на яростную атаку, сколько на защиту от соперника. Однако, не стоит забывать, что оборонительные приёмы и движения магии воды могут легко перейти и в наступательные, и наоборот. Высшей формой магии воды является магия льда, и позволяет магу контролировать процессы воды, обращая их в лёд.

Цвет стихии — синий.

Земля — это самая теплая и живая стихия. Земля учит материнству, она сама мать и даровала нам все, что мы видим перед собой.

Мы вышли из земли и в неё же и уйдём. Землю всегда почитали благодаря ее плодородию. Выражения «Землица — Матушка» или «Земля-Богоматерь» основаны на том, что на ней произрастают растения, которые кормят людей и животных.

В отличие от воздуха или воды, магия земли самая прямолинейная и упрямая магия. Движения магов земли основаны на контакте с землёй и её управлении. Маги земли похожи с магами воды, так как также имеют атакующие и защитные приёмы, но предпочитают действовать более прямо, останавливать атаки врага, и выжидать лучшего момента. С опытом, маг может контролировать магию магмы, позволяя также управлять процессами земли.

Цвет стихии — коричневый.

Воздух — это самая загадочная стихия. Самая изменчивая и непостоянная, источник иллюзий и миражей. Воздух легок, неощутим, воздух это дыхание. Подобно воде, воздух способен передавать на дальние расстояния информацию, эмоции и даже мысли.

Самый динамичный и гибкий вид стихийной магии. В магии воздуха доминируют, в основном, оборонительные, ловкие приёмы и движения, что сразу отличает магов воздуха от наступательных магов огня или прямолинейных магов земли. Но некоторые маги воздуха превосходно комбинируют защитные и атакующие стили магии, что делает их опасными противниками. Улучшенная версия магии — магия урагана, которая позволяет контролировать процессы воздуха.

Цвет стихии — голубой.

Пока все понятно, или есть какие вопросы? — прервала свой доклад сестра.

А вопросы-то, как раз, и есть! Наконец, пришло их время!

— Э-э-э, а какая магия самая сильная, магия огня? Получается, что боевые маги обязательно должны владеть магией огня? И могут ли маги владеть несколькими видами магии? — затараторил я накопившиеся вопросы, опасаясь, что не успею их задать, и сестра продолжит свою тягомотину.

— Отвечаю по порядку, — немного уставшим голосом начала Бирка, — любой маг, независимо каким видом магии он владеет, является боевым, поскольку разрушать может любой вид магии, а магия огня и, как я расскажу далее, магия смерти, конечно, больше заточены на уничтожение, чем на созидание, но найти мирное применение можно и для них, было бы желание и фантазия. Маги могут владеть несколькими видами магии, и, кстати, таких магов, владеющих несколькими видами магии, называют универсалами. Между прочим, самые лучшие маги-артефакторы получаются именно из универсалов.

Ну и раз уж мы коснулись артефакторики, то давайте про нее и продолжим.

— Артефакторика — вид магии, основанный на возможности некоторых магов изготавливать предметы, наделенные определенными магическими свойствами, которые могут использовать другие маги, и не только маги, но и слабоодаренные люди и нелюди, силы которых не хватает для того, чтобы стать полноценным магом. Артефакты подразделяют на атакующие, защитные, бытовые, пространственные и лечебные. Рассказывать, что они из себя представляют, я не буду, все ясно из их названий.

Цвет стихии — серебряный.

По артефакторике это все. Какие-нибудь вопросы?

— Нет вопросов! — угрюмо бросил я.

Вообще-то вся эта говорильня меня уже стала довольно сильно утомлять. Ну, скажите на милость, кому нужна эта теория в таком количестве? От того, что маг будет знать определение своей стихии, он от этого лучше магичить не будет!

Кстати, у меня возник вопрос…

— А нет, вопрос есть, — скривившись в ожидании неприятной отповеди, я мужественно продолжил: — Вот ты говоришь все время — маг, волшебник, но всем известно, что маги, в подавляющем большинстве — женского пола. Тогда стоит говорить — магесса, волшебница, разве нет?

— Хм, — озадаченно потерев затылок, Бира пустилась в объяснения. — Понимаешь, когда-то все было не так, и маги были и среди женщин, и среди мужчин. Среди мужчин даже чаще рождались маги, но потом, во время распада Империи Джоха, что-то произошло, но я не знаю что, и одаренные мужчины практически прекратили рождаться. Как отголоски прошлого, очень много мужчин рождается с очень слабым даром, таким, что артефактами пользоваться могут, как наш отец и самый старший брат, но магичить им не хватает сил. Но с тех пор обобщенно всех одаренных, способных магичить, называют именно магами, в мужском роде. Еще вопросы?

— Слушай, а нельзя сократить теорию и перейти к практике? — я осторожно попытался переключить сестренку на более интересное мне действо.

Сестрёнка укоризненно посмотрела на меня…

— А ты-то куда спешишь? У тебя магического дара вообще не нашли! — ехидно ухмыльнувшись, спросила Бирка.

— Да! — состроив гордую гримасу, противным голоском пропищала откуда-то сбоку мелкая, — тебе не нравится — не слушай, а мне интересно! Бир, ты этого… ну, в общем, не слушай его, рассказывай! У тебя так интересно получается!

Вот же! Одно слово — девчонки!

— Нет, я не спорю, — почесав пятерней затылок, пошел я на попятный, — рассказывает она интересно, но ведь попробовать что-нибудь этакое сотворить, все равно интереснее!

— Да тебе-то что?! — уже в один голос, возмущенно проорали сестры, — ты все равно ничего не сможешь!

— Ну, зато я посмотрю! — не остался я в долгу.

— Да зачем тебе? — с отчаянием обреченного, спросила Бирка.

Ну, что ж, закономерный вопрос. Правильный, я бы сказал.

— Когда я стану воином, но еще не дорасту до маршала, вдруг моим противником окажется маг? Так я хоть буду представлять, как она меня убить хочет! — гордо выпятив грудь, сказал я.

— Понятно. Фантазер! — с какой-то безнадежностью произнесла Бирка, потом, махнув рукой, сказала, — А! Делай, что хочешь, только не мешай! У нас осталось всего три вида.

— Магия жизни.

Лучше всего этим видом магии традиционно владеют эльфы. Это магия, изучающая жизнь, работу с жизнью во всех ее проявлениях и аспектах, как со стихией. Эта магия позволяет лечить, восстанавливая организм до исходного состояния, вплоть до выращивания потерянных органов у всех без исключения людей, нелюдей и животных. У растений тоже возможно лечение и ускоренный рост.

Цвет стихии — белый.

— Магия смерти.

Это магия, изучающая смерть, состояние смерти, работу со смертью, как со стихией, с энергией смерти, миром смерти и мёртвым телом, исследует различные методы взаимодействия с мертвыми организмами, материями и энергиями. Магия смерти состоит из нескольких разделов, а именно:

— Некромантия — это прикладная отрасль магии смерти, которая заключается в вызывании духов мёртвых с целью получения некой информации, кстати, шаманы орков как раз относятся к некромантам.

— Некромагия — это прикладная отрасль магии смерти, использующая смерть и возводящая её, как источник силы, в доминанту, подчиняющую остальные тёмные силы, изучающая методы и средства достижения состояний смерти и выхода из оных, способы практического применения положений магии смерти, в плане взаимодействия с мертвыми организмами, ритуальные практики по управлению и целенаправленному применению энергии смерти.

Зачастую понятия некромантии и некромагии путают и объединяют под общим название некромантии.

Цвет стихии — черный.

Бирка прервалась и спросила:

— Вопросы есть?

Я, посмотрев на отчаянно зевающую, но не сдающуюся малявку, внес свежее предложение:

— Слышь, может, на сегодня хватит? Смотри, мелкую ты уже почти усыпила!

— А вот и нет! — скривившись в очередном зевке, простонала мелкая, — мне интересно, просто спать уже хочется!

— Хорошо, — сказала наша учительница-мучительница, — сейчас быстро расскажу о пространственной магии и на этом на сегодня все.

В этот момент открылась дверь в комнату.

— Эй, школяры и их мучители, — бодро пропела мама, входя к нам, — вы себе зубы не сточили, грызя гранит науки? Спать пора, давайте, заканчивайте!

— Сейчас, мамочка, — состроив просящую физиономию, сказала Бирка, — мы уже почти закончили, осталось совсем чуть-чуть! Если бы наш маршал не выпендривался, уже бы закончили, вот!

Она, озорно улыбнувшись, показала мне язык.

— Ну, ты вообще! — от возмущения я не знал, что ей сказать и просто помахал перед ее лицом кулаком, — вот вообще!

— Ладно, студенты прохладной жизни, — улыбнувшись на мою выходку, выдала мама непонятную фразу, — заканчивайте быстрей, и по матрешкам! — совсем странно закончила она, выходя из комнаты.

— Мы быстро! — заверила ее Бирка. — Итак, у нас остался последний вид магии.

— Пространственная магия.

Этот тип магии позволяет осуществлять контроль над пространством, а также производить различные манипуляции с пространством. Наиболее известные проявления пространственной магии — это порталы и пространственные карманы в виде сумки путешественника.

Цвет стихии — золотой.

Все, на этом на сегодня все! — завершила сегодняшний вечер получения знаний наша старшая сестра. Услышав этот непреклонный тон, я проглотил очередной вопрос. А то! Инстинкт самосохранения еще никто не отменял!

— Всем спокойной ночи, — сказала Бирка, — Раст, пошел вон из нашей комнаты спать!

Все-таки не удержалась напоследок, наорала!

— Уже ушел, не вопи, как будто я у тебя золотой спер! — наставительно сказал я, гордо покидая их комнату.

Все! Сейчас гигиенические процедуры на ночь, и — здравствуй, моя любимая кровать!

— Всем, кто меня слышит! — громко кричу я и, дождавшись заполошенных вопросов со стороны своих домашних, так же громко продолжаю: — Спокойной ночи!

* * *

Блин, чуть не проспал!

Подгоняемый этой, совсем нерадостной мыслью, я вскочил с постели, быстро оделся и на цыпочках, чтобы никого не разбудить, побежал справлять свой утренний туалет.

Много времени это не заняло, я — не девчонка, и уже через несколько минут, прихватив из кухни, приготовленные для меня с вечера мамой бутерброды и фляжку с квасом, я в сенях всовывал ноги в сапоги. «Поем по дороге!» — решил я, и, аккуратно приоткрыв дверь, оказался на улице.

Солнце еще не встало, а только обозначило свое появление на небе. На улице было еще темно, только-только начал алеть край неба, предвещая сегодня солнечный денек. Я бодрым шагом шел в сторону городских ворот. Конечно, до восхода мне ворота никто не откроет, но за пятачок медью откроют служебную калитку, а мне больше и не нужно.

Для меня главное — успеть в лес до того, как высохнет роса, иначе сбор трав сегодня, как говорит дядька Заг, «накроется медным тазом». Я пока вполне успевал, а потому шел не торопясь, кусал бутерброд и обдумывал конкретно план на сегодня.

В принципе, дел было не так уж и много — с утра сходить в лес, набрать трав, потом быстренько метнуться к алхимикам, чтобы сбыть добытый с утра силос, потом нужно забежать в трактир «Привал странника», где я тоже подрабатывал, и поинтересоваться, или у хозяина трактира Вейта, или у главной поварихи Марты, нуждаются ли они сегодня в моих услугах, и если я им нужен, то зачем и когда. После этого нужно сходить на базар, там встретиться со своими ребятами и посмотреть, где там сегодня можно заработать денежку и, главное, на чём. Ну и если останется время, то…

Ох, совсем забыл! Сегодня же приезжают бродячие актеры! Надо будет выкроить время и посмотреть, что они привезли в этом году. В прошлом году их программа мне не понравилась — она была ориентирована на взрослых, и лишь выступления клоунов и жонглеров порадовали мою душу. Но зато я их посмотрел раз десять! Ох, нужно будет глянуть!

За этими мыслями я и не заметил, как дошел до ворот, попутно прикончив бутерброды. Все случилось очень вовремя — и план на день был определен, и бутерброды закончились, и дорога до ворот.

— Раст, это опять ты? И чего тебе не спится, неугомонный? — подошел ко мне зевающий стражник, отчаянно тря глаза. — Гони монету, давай, а то, сам знаешь, калитку не открою! — проворчал он, протягивая ко мне руку.

Я вложил в нее приготовленный пятак, стражник потер глаза, присмотрелся к монетке, непонятно чему кивнул головой и, кряхтя, потопал открывать калитку. Я пошел за ним, стараясь не очень сильно шуметь.

Хотя все знали, что я частенько покидаю город еще до рассвета, официально этого делать было нельзя, и если начальство сегодня встало не с той ноги, или ему по дороге на лысину что-нибудь упало, то оно, это начальство, очень даже запросто может наказать всю смену стражников. Вообще-то начальство тоже знало, так как мой батя числился у барона Смела в друзьях, а потому и меня в городе знали, наверное, все, но вот только от наказания за шалости это не спасало.

Дверь калитки открылась бесшумно, и я выбрался из города в предрассветные сумерки. Нормально, до леса недалеко, пока дойду, как раз рассветет, хотя в лесу будет еще темновато. Но мне не иголки собирать, а травы, и вот их-то будет видно вполне себе нормально.

Так я и пылил по дороге к лесу, радуясь жизни и тихонько напевая песенку, слышанную как-то в трактире «Счастливый меч», где собираются наемники, стражники, баронские дружинники, и даже гвардейцы барона, бывает, захаживают. Так вот как-то они там что-то отмечали, а мы с пацанами подвизались к ним на побегушки, тогда я эту песенку и услышал.

Они ее пели с таким воодушевлением, я бы даже сказал, не столько с воодушевлением, сколько с азартом, я бы даже сказал, не пели, а орали, потому что акустический удар от их пения грозил городу серьезными разрушениями. И это я не упоминаю о такой мелочи, как барабанные перепонки всех, находящихся поблизости.

Да, признаюсь, это было серьезное испытание для наших неокрепших организмов, но мы, слава всем богам-заступникам, выжили, и на память мне осталась эта песенка:

Мы выходим на рассвете,

Из пустыни дует ветер,

Поднимая нашу песню до небес,

Только пыль летит за нами,

С нами бог и с нами знамя,

И тяжелое копье наперевес.

Так, мурлыча под нос эту незамысловатую вещицу, я добрался до леса, пребывая в отличном настроении, и свято веря, что до конца дня мне его не испортят.

Войдя в лес, я, первым делом, проверил экипировку, потому как лес — это лес, и какие встречи меня ждут, предугадать невозможно. Вообще-то, сейчас середина лета, и у хищников полно корма, поэтому на человека они будут нападать только в крайнем случае, вот только о том, что случай уже крайний, они меня предупреждать не будут — просто бросятся, и все — в лучшем случае, прощайте сухие штаны, а о худшем я даже думать не хочу!

Так, все проверил, руками прощупал, чтобы все на своем месте было, нож на поясе передвинул к руке, чтобы удобней было выхватывать, поправил сумку, надетую через плечо, чтобы не стесняла движения, переложил поближе свою любимую пращу и десяток снарядов к ней.

Нужно сказать, что в использовании пращи я достиг определенных успехов. Конечно, кидать снаряды из нее, как это делают мастера, с завязанными глазами, на звук, я не могу, но метров с двадцати в десятисантиметровый круг, из десяти раз, восемь попадаю уверенно. К тому же я не пользуюсь камнями.

Мы с пацанами, из кусков свинца, которые находим в разных местах, а то и просто берем, если плохо лежит, так вот, мы из этих кусков делаем себе снаряды для пращи. Плавим свинец на пустыре, на костре, в старой посудине, и льем в глину или землю, что есть под ногами, предварительно сделав формочки. Получаются круглые снаряды, примерно три сантиметра диаметром и весом около ста грамм. Ими и пуляем.

Так, вроде все на месте, и я готов к работе. Ну, начали!

* * *

Собирать траву, в принципе, занятие не сложное, просто требуется внимательность и аккуратность, чтобы среди разнотравья леса выбрать именно ту травку, которая нужна, ну и, конечно же, знания.

Для того, чтобы не тащить алхимикам траву охапками, и потом не выбирать из принесенных стогов нужное, я попросил алхимика, тетку Нокту, которая, по общему признанию, лучше всех в городе варит снадобья, рассказать мне о травах и правилах их сбора.

Почти неделю она рассказывала мне о травах, правилах их сбора, когда какую траву нужно собирать, и какая часть у травы лечебная — корешки, цветки, стебель, листочки или метелки, и, конечно, о ценности для лечения или других целей каждого вида трав, и, соответственно, об их цене, по которой она их будет у меня принимать. Это ученье я отрабатывал пять дней, но оно того стоило.

Теперь я искал редкие, а потому довольно дорогие травы, а остальные собирал уже на обратном пути, так, чтобы просто добить сумку.

Не спеша, лес торопливости не любит, я забирался вглубь, но не в самую чащобу, а так, забирал немного влево, отдаляясь от дороги не прямо, а наискосок.

Там, где-то в полукилометре, была не очень большая полянка, на которой росла одна очень интересная травка, которую Нокта брала у меня в любых количествах и платила очень дорого. Плохо было только то, что Нокте нужны были только цветки этого растения, а период цветения у нее был не очень продолжительным. Сейчас она уже должна начинать цвести, поэтому, первым делом, я иду проверить мое заветное денежное место.

Ага, а вот уже и пришел, можно сказать, сейчас, вот за теми березками она и откроется.

Не знаю, что меня насторожило, но по нервам ударило чувство опасности. Я замер на месте, потом присел и начал внимательнейшим образом осматривать все вокруг, пытаясь понять, что такого я заметил, на что не обратил внимания. Вроде бы, на первый взгляд все было тихо и спокойно, но я уже не доверял ни этой тишине, ни этому спокойствию, я раз за разом продолжал все внимательно осматривать и анализировать увиденное.

И вот, наконец, мое терпение было вознаграждено. На одной из берез, росшей рядом с тропкой, невысоко от земли я увидел свежий след крови. О как! Кто-то сегодня вышел на охоту? Странно, обычно так рано никто на охоту не выходит. Нужно посмотреть, с чего все начиналось и чем закончилось, а то что-то непонятное происходит, а все непонятное потенциально опасно.

След был виден достаточно хорошо, видимо кровь текла достаточно обильно, и я осторожно, но максимально быстро пошел, придерживаясь кровавых пятен.

Минут через десять я набрел на проплешину в лесу, буквально залитую кровью. После внимательного осмотра, хотя следопыт из меня, скажем прямо, так себе, я все-таки определил, что здесь прикончили целую кабанью семью, но, судя по всему, кому-то удалось уйти.

«И хорошо бы, чтобы это был не охотник!» — с мрачным юмором подумал я. — «Есть шанс, что какой-нибудь подсвинок сумел в суматохе уйти, а охотники то ли не заметили, что навряд ли, то ли поленились за ним гнаться, что, скорее всего. Судя по количеству крови, здесь и без него хватало добычи, а значит, если я поспешу в обратном направлении, у меня есть хороший шанс разнообразить наше семейное меню».

Я развернулся в обратную сторону и вновь осторожно пошел по следу. Убежать далеко с такой раной животинка не могла, так что у меня были все шансы успеть ее найти и еще пособирать гербарий для алхимиков.

Пока иду по следу и внимательно обозреваю окрестности, начинаю обдумывать, что делать, если я сейчас действительно найду порося.

Сейчас, почти в середине лета, если все нормально, то поросенок будет весить килограмм двадцать-тридцать, а для моего организма это много. Ну, допустим, если отрезать бо́шку, ноги, выпотрошить его, то вес, конечно, уменьшится, ну пусть до пятнадцати-двадцати килограмм — все равно тяжеловато! Да и башку, ноги и ливер тоже можно в дело пустить, поэтому бросать не буду, надо что-нибудь придумать. Ладно направление мысли есть, значит, думаю!

Как я и рассчитывал, долго идти не пришлось. Вскоре я действительно нашел поросенка, из бочины которого торчал арбалетный болт. Он лежал на земле, подогнув передние ноги, и уже не дышал. Отлично, мясо есть, вот только как его дотащить до дома?

Я огляделся по сторонам и увидел несколько деревьев, со стволами, обвитыми побегами вьюнка.

О! То, что надо! Я сам не пробовал, но слышал от бывалых охотников, что их можно сплести вместе и получить довольно прочную веревку. Правда, надолго ее не хватит, так на несколько часов, потом стебли начнут засыхать и эластичность пропадет, и, соответственно, веревка распадется.

Я срезал с десяток побегов вьюнка, и начал плести из них веревку, помогая себе всякими мудреными словами, которые слышал от взрослых. Во всяком случае, когда у отца что-то не получалось, он употреблял их в большом количестве, и бывало, что после этого, у него все получалось.

А чем я хуже? Мне тоже нужно, чтобы у меня получилось, поэтому я бурчал под нос эти волшебные слова и пытался снова и снова сплести веревку. Пока, несмотря на разнообразные выражения, которые я время от времени припоминал и вставлял в свой монолог, у меня ничего не получалось, стебли вьюнка не хотели сплетаться друг с другом. Может, стоит бурчать погромче и поэкспрессивней?

Время безудержно текло к той отметке, когда собирать цветки будет уже поздно, а я все никак не мог совладать с вьюнком. Наконец, я понял, что так ничего не сделаю — ни гербарий не соберу, ни порося домой не припру. Нужно все делать последовательно и постепенно.

Я выбросил вьюнки, чтобы не занимали руки и не мешались, схватил порося за задние ноги и волоком потащил к моей заветной полянке, благо было недалеко.

Где-то через полчаса, весь потный и, наверняка, с красной от усилий мордой, я вывалился на мою полянку и тут же рухнул на пятую точку, громко пыхтя и отдуваясь. Да уж, устроил я себе прогулку по лесу! Дав себе пару минут на отдышаться, я поднялся на ноги и приступил к сбору гербария.

Солнце только-только показалось из-за горизонта, и еще с полчаса-час я вполне мог потратить на сбор для алхимика, а потом нужно будет опять что-то придумывать со вьюнками, или не с ними, но мне, для того, что я задумал, нужна была длинная веревка.

Минут через тридцать-сорок, когда все пригодные цветки были упакованы в сумку, я опять вернулся к проблеме веревки. Ну, что же делать? Жалко же, столько мяса пропадает! Стиснув зубы, пошел искать вьюнки, потому что больше ничего на ум не приходило. Как в той истории, которую как-то рассказывал моему отцу дядька Заг, а я подслушал — «Хренли думать? Трясти надо!»

Снова нарезав вьюнков, устроился на полянке, на ласковом утреннем солнышке, скинув рубаху и сев по-восточному. «Эх, боги-охранители, помогайте, что ли, а то опять всякие слова и выражения вспоминать начну!» — подумал я и не спеша начал плести веревку.

Не, так точно каким-нибудь верующим фанатиком станешь! Я медленно плел веревку и офигевал — она плелась! Вот, что происходит? Чем длинней становилась моя веревка, тем глубже была степень моего офигевания, напополам с торжеством! Я уже предвкушал, как укажу бате, когда он опять начнет помогать себе решать проблемы разными словами, что обращается он не к тому и не с теми выражениями. Представив себе его лицо после моего заявления, я не выдержал и хихикнул.

Ну, наконец, я решил, что длины веревки должно хватить, и, обвязав ее вокруг пояса и накинув на тело рубашку, полез на дерево. Высоко влезать не стал — понравившаяся мне ветка была метрах в пяти-семи над землей. Перекинув веревку через ветку и оставив ее концы болтаться с обеих сторон, слез на землю.

Дальше было уже проще — перетянув свинтусу шею одним концом веревки, я ухватился за другой и начал не спеша подтягивать тушку к облюбованной мной ветке. Когда тушка убиенной свинюшки скрылась среди зелени ветвей и уже ничего не выдавало ее присутствия, я закрепил мою самодельную веревку, подхватил с травы свою сумку с драгоценными цветками и шустро порысил в сторону города.

На самом деле, у меня оставалось не так уж много времени до того момента, как свининка, из листвы, начнет отпугивать всех неприятным ароматом, ведь я ни кровь не слил, ни выпотрошил ее. Я решил, что успею привести помощь, а помощь сможет это сделать гораздо лучше. Заодно и тушку поможет домой отпереть! Не за так, конечно, но я думаю, мы договоримся.

До города я домчался, мне кажется, опередив по скорости курьерских скакунов. Подлетев к открытым воротам, я просто крикнул:

— Привет Дас, привет Гас! — крикнул я молодым стражникам, стоящим в воротах, старшим братьям Кера, пацана из моей ватажки, — Я спешу, все потом!

Успел увидеть их немного растерянные физиономии, как пришла пора поворачивать за угол. Повернув, я еще наддал, развивая уже, как мне казалось, вообще нереальную скорость, и, ожидая, что вот-вот взлечу или хотя бы оторвусь от земли. При этом я четко осознавал, что если тело обгонит ноги, то полет реально состоится, и будет он невысок и недолог, и со звуковым сопровождением.

Но, слава богам-охранителям, ни взлета, ни падения не состоялось, я без приключений добрался до знакомого дома.

— Дядька Заг, — запыхавшись, в три приема, позвал я. Хорошо, что дядька оказался дома.

— Чего тебе, мелкий? — прогрохотал он, — ты чего такой заполошенный, опять что-то с сестрой? — разволновался он не на шутку.

— Не, — просипел я, старательно восстанавливая, подорванное продолжительными ска́чками дыхание, — про сестру не знаю, а мне помощь нужна!

Усы на лице дядьки удивленно встопорщились.

— Что случилось? — спросил он.

— Дядька Заг, тебе мясо нужно? — спросил я.

— Да мне своего, вроде хватает, — ответил он и напряг бицепс. — О! Видал?! Куда еще-то?

— Дядька Заг, хорош тупить, тебе свиное мясо на пожрать нужно или нет? У меня мало времени, можно сказать, что и нет его совсем, а ты тут со своими шуточками! — гневно проорал я.

Дядька Заг удивленно поднял одну бровь и внимательно посмотрел на меня.

— Ну, если ты так ставишь вопрос, то тогда да, мясо нужно, давай!

Он протянул ко мне руки и вопросительно посмотрел мне в лицо.

— Не, не, не! Я так не играл, вы так не играли, вас проведут дворами! — выпалил я, услышанную где-то фразу.

Дядька Заг убрал руки и от удивления аж приоткрыл рот.

— Ты сейчас это вот о чем, вообще? — осторожно задал он мне вопрос.

— А это я о том, что мясо — мертвое, само к тебе не прибежит, так что бери ноги в руки, — тут я самым натуральным образом заржал, представив себе дядьку Зага со своими ногами в руках, — и пошли мне помогать тащить свинятину!

Просипел я кое-как отсмеявшись.

— И хорошо бы еще какой-нибудь мешок взять непромокаемый, чтобы было в чем мясо тащить и не испачкать одежду!

— Ага, ага, поучи меня, мелкий, а то дядька то тупой! — с сарказмом прогудел Заг, скрываясь в доме. — Я быстро, мелкий! — донесся до меня из дома его голос.

* * *

Через пятнадцать минут мы с дядькой вышли из городских ворот и двинули к лесу. Солнышко еще поднялось над горизонтом, и я понимал, что могу везде опоздать, если мы с дядькой провозимся с тушкой больше полутора часов.

— Слышь, мелкий, — подал голос дядька, — так мы что, в лес идем?

— А ты думал, я тебя в магазин за мясом зову?! — возмущенно вскинулся я.

— Да, чего-то протупил, — покаянно пробормотал Заг.

— Дядька, — начал я, — только я, это, кровь не спустил и не выпотрошил, тушку-то, поэтому и тороплюсь, чтобы успеть.

Лучше признаться сразу, чтобы потом не выслушивать кучу упреков…

— А чего так? Кровь бы хоть выпустил, время бы много не заняло! — деловито произнес он.

— Да, как-то не сообразил сначала, а потом занят был, — повинился я.

— Чем занят-то? — проявил интерес Заг. — Опять свой гульбарий собирал?

— Гульбарий, дядька Заг, — наставительно сказал я, — это то, чем вы с моим батюшкой занимаетесь в харчевне старого Гро, а то, что я собирал — это гербарий!

Так, перебрасываясь ничего не значащими фразами, мы подошли к моей полянке.

— Ну, что, где твой труп смердящий? — подозрительно оглядывая окрестности, спросил дядька.

— Ща! Буквально минутку мне дай, я его покли́чу, и он прилетит на крыльях летнего солнца!

Эк, как меня, однако, торкнуло!

Я юркнул в кусты, что росли около дерева, на которое я вздернул свинку, достал нож, чуть оттянул веревку из вьюнка, и, немножко дурачась, закричал:

— Где ты, наш ужин?! Сей же час появись и предстань пред нами!

После этих слов я эффектно, одним ударом, перерубил веревку из вьюнка. В кроне дерева что-то затрещало, ветви качнулись…и на этом все!

Так, не понял?! Где наш ужин?

— Где моя свинья, сволочь? — заорал я и пнул ногой дерево. От обиды и несправедливости я чуть не расплакался, но потом подключил, почему-то задремавший мозг, подошел к дереву и поднял голову вверх.

Ну, конечно! Я решил перестраховаться, чтобы тушку раньше времени кто-нибудь не нашел или не учуял, а потому я поднял ее на четвертый с низу ряд веток, и теперь моя тушка повисла на кроне самого нижнего ряда, как раз надо мной.

Пока я смотрел вверх и чего-то соображал, дядька уже все понял и решил мне помочь. Он скорым шагом подошел к дереву и резко, со всей своей силы, тряханул его. Я увидел, как тушка, медленно продавливая листву, начинает свой полет к земле.

Нож — вот что спасло мою молодую жизнь!

К счастью, я его так и не убрал в ножны на поясе, и, увидев планирующего мне на голову хряка, я вскинул руки вверх, хряк наделся головой на мой ножик, мои руки подогнулись, но уже дважды убитый хряк отклонился от своей убийственной траектории, и встретился с землей прямо впритирку со мной, севшим на пятую точку, наверное, даже раньше, чем услышал звук столкновения порося с землей.

— Эй, мелкий, ты чего-то бледненький, тебе голову напекло? — участливо пробасил Заг, выходя из-за дерева.

— Слышь, шутник, меня сейчас чуть жизни не лишили, а ты ржешь! — с обидой сказал я.

Руки уже не дрожали, но на ноги я пока вставать не рисковал.

— Кто? — выдохнул дядька.

— Ты не поверишь, — я начал подхихикивать, видно отходняк пошел, — мой мертвый хряк меня чуть не убил! Причем, с твоей активной помощью! Ты решил продемонстрировать главный постулат твоей истории про пальму и обезьяну?!

— Ты это про что? — от удивления у дядьки брови подлетели вверх так быстро, что я испугался, что они затормозят только на затылке.

— Ага, уже забыл?! — предвкушающе сказал я. — А помнишь фразу — «Хренли думать? Трясти надо!»

Пару секунд дядька раздумывал, а потом в лесу гулко забухало. Ближайшие лесные угодья очистились от всей живности и птиц. Мне кажется, что подальше убрались даже насекомые.

Да уж, смех дядьки Зага — испытание не для слабонервных! Вот под этот грохочущий аккомпанемент, я рискнул и взгромоздил свою драгоценную тушку на ноги.

— Ну, ты шутник! — восторженно проорал дядька и хлопнул меня по плечу, отчего я тут же обнаружил себя, сидящим на заднице, на земле.

— Я так чувствую, что сегодня день явно не задался уже с утра! Ты-то за что меня прикончить решил?! — взвыл я, потирая отбитое его грабкой плечо.

— Э-э-э, хм-м, — сконфуженно пробормотал мой несостоявшийся убивец, — ты, это, Раст, прости, не рассчитал.

Он нагнулся, взял меня за руку, и одним плавным движением поставил на ноги, а затем рукой начал заботливо отряхать мне штаны. Я понял, что если я сейчас не переключу его внимание, то минуток через пять в моем организме целых костей не останется.

— Дядька Заг! — мартовским котом заорал я, — мы чего сюда пришли? Давай порося разделывать!

— Ага, я сейчас, — засуетился дядька, — только, ты ведь того, ушибленный!

— Дядька! — заорал я, чувствуя, как начинаю звереть. — Не зли меня, ибо я страшен в гневе! Потроши порося, а обо мне — ни слова!

Дядька как-то сразу принял деловой вид и, достав свой любимый ножик, больше похожий на не очень длинный меч, направился к кабанчику.

— Так, — пробурчал он, — что тут у нас?

— Что, что, — пробурчал я, — работа тут у нас, а время, между прочим, идет! Скоро темнеть начнет, а у меня еще куча дел!

— Ты чего малек? Только утро началось, еще не все даже глаза продрали, а у тебя уже вечер! Ты притормози, не спеши!

Дядька, переговариваясь со мной, времени зря не терял. Он ловким движением вскрыл кабанчику становую жилу, слил кровь и начал его потрошить.

— Слышь, малек, а ливер будем забирать или здесь бросим? — деловито спросил он, не прерывая процесс потрошения.

— Конечно, заберем с собой! Мамка его куда-нибудь пристроит! — убежденно сказал я.

Когда работа уже подходила к концу, я, немножко помявшись, попросил:

— Дядька Заг, а ты можешь один, без меня, оттащить мясо к нам домой? Скажешь мамке, что я тебе за помощь обещал, она, поди, не обидит, а? А то у меня еще дел куча, а я с этим поросенком никуда не успеваю, а дядька Заг? Пожалуйста!

— Да что с тобой сделаешь? — добродушно улыбнулся он в усы, — оттащу, скажу. Беги по своим делам!

Он запаковал в мешок последний кусок кабанчика, взвалил мешок на плечо и, кивнув, произнес:

— Пошли, деловой торопыга! — и двинул к выходу из леса.

Расстались мы с ним за воротами. Он понес мясо домой, а меня еще ждали намеченные на сегодня дела.

* * *

Я быстро шел к центру города, я торопился к алхимику Нокте, чтобы сдать ей, набранные мной с утра цветки, когда кто-то хлопнул меня по плечу и я услышал знакомый голос:

— Здорово! Ты где с утра пропадал? Мы с пацанами тебя обыскались!

Ну, конечно, кто это может быть, как не Грос? Этот, не побоюсь сказать, проныра, все всегда про всех знает, и, наверняка, эта встреча тоже не случайна.

— Привет, Грос! — как можно более сухо и деловито, ответил я. — А ты что здесь делаешь, неужели меня здесь ищешь?

— Конечно! — подтвердил мою догадку Грос. — Когда мы с пацанами не нашли тебя ни в одном из мест, где ты обычно бываешь, я послал всех шерстить базар, а сам метнулся сюда. Если тебя нигде нет, значит, ты опять подался в лес, а из леса ты всегда идешь к алхимикам, причем, сначала к Нокте, вот я тебя и собрался по пути перехватить!

Он гордо задрал свою мордашку к небу и выпятил грудь.

— Сечешь, как я тонко все рассчитал?!

— Согласен! — ответил я скривившись. Мне не хотелось, чтобы эта часть моих занятий стала известна пацанам. — Тебе есть, чем гордиться, но мне не хотелось бы, чтобы об этом узнал кто-нибудь из наших!

— Ты чего, Раст? Мы же друзья, мы же с тобой, можно сказать, в одни пеленки писались! Да я же никогда! Ты чего, Раст?!

Его моська сразу опустилась, грудь приняла вполне себе нормальный вид, и он от огорчения чуть не плакал.

— Грос! Грос, успокойся! Я тебя просто предупреждаю, чтобы ты случайно где-нибудь не ляпнул, и все! — поспешил я загладить невольную обиду своего дружбана. Действительно, нехорошо получилось. Он ведь специально всех отослал, чтобы не светить мое занятие. — А, кстати, откуда ты знаешь про лес и про алхимиков, я ведь тебе ничего такого не рассказывал?!

— А вот это интересно! — самодовольно усмехнулся Грос. — Ты не поверишь, но маманька меня как-то послала к Нокте за каким-то варевом, сестренка Ирма простыла. Вот мчусь я, значит, к Нокте, уже почти примчался к ее лавке, и вдруг вижу, как дверь открывается, и оттуда выходишь ты. Я так удивился, что даже затормозил! А ты вышел какой-то озабоченный, я тебе ору: «Раст! Раст!», а ты даже головы не повернул, так и прошел мимо, меня не заметив. Мне стало так интересно, что я чуть не забыл, зачем меня мамка посылала, потому как, зайдя в лавку к Нокте, первым делом спросил про тебя. «А чего это, — спрашиваю я у нее, — пацан сейчас такой расстроенный от вас вышел, случилось у него чего, а то на нем прямо лица нет?» А она такая отвечает: — «Да нет, все у него нормально, просто, когда тебе взрослые и знающие люди что-то говорят, надо слушать, а не в носу ковырять, рассматривая потолок! В результате он сегодня все утро в лесу собирал для моих снадобий разные компоненты, но выяснилось, что не те, которые нужно! Это же надо! Целую сумку мне притащил, и все не то! Ну, хоть бы одна травиночка! Вот бездарь!» Вот так я и узнал про твое увлечение флорой. Ну а дальше уже не интересно. Я сопоставил твои исчезновения, и появление у тебя монет, а вычислить твой маршрут труда не составило.

Надо же, какой талант! Нужно будет запомнить.

— Да! — пораженно пробормотал я, — для десятилетнего пацана, совсем неплохо, да что там неплохо — просто отлично! Что будет, когда ты вырастешь?! Грос! — торжественно сказал я, — беру все свои обидные слова, когда-либо сказанные в твой адрес, обратно. Ты просто гений!

— Ух, ты! — явно обрадованный Грос несильно ткнул меня кулаком в плечо и вдруг, ухмыльнувшись, спросил: — А помнишь, когда нам было лет по шесть, я тебе ночной горшок на голову вылил, за то, что ты мне свою рогатку поиграться не дал? Ты еще потом на меня неделю дулся и обзывался всякими нехорошими словами? Их ты тоже берешь обратно?

Я вспомнил этот эпизод далекого детства, уже, как мне казалось, давно и накрепко забытый.

Я тогда действительно не дал Гросу свою рогатку, сделанную мне самым старшим братом Граном, во время его редкого визита домой. Рогатка была новой, и я еще в нее не наигрался, а тут Грос! Пристал ко мне, типа «дай поиграть!» да «я всего пару раз пульну и отдам!», и «ты еще наиграешься, ну, дай!». В общем, я тогда не выдержал, скрутил у него перед лицом фигу и со словами:

— Фиг тебе! — гордо продемонстрировал ему.

— Ладно! — весь кипя от гнева, до такой степени, что аж побулькивал, прошипел Грос. — Ну, ты к нам придешь…

— И чо? — с видом явного превосходства спросил я.

— А придешь — увидишь! — выпалил мой дружбан и убежал к себе домой.

Я на его угрозы не обратил никакого внимания, подумаешь, что он может мне сделать?! Я и умнее и сильнее! Да, вот такой я, весь из себя.

Пару дней ничего не происходило, а на третий день я забрел домой к дядьке Загу. Подходя к дверям дома, в окне второго этажа я заметил мелькнувшее лицо Гроса, и даже успел приветственно махнуть ему рукой!

Лучше бы я шустрее перебирал ногами, а не махал своими грабками! Окошко на втором этаже быстренько открылось и меня окатило… Брр, мерзость какая!

Даже сейчас, вспоминая этот момент, я непроизвольно передернулся всем телом!

— Ага, вспомнил! — радостно заржал Грос. — Нет, что ни говори, а видок тогда у тебя был — это что-то! Видел бы ты свою удивленно-обиженную физиономию, откляченную от неожиданности задницу, вытаращенные глаза и, как довершение картины — правая рука, так и застывшая в приветственном жесте! Это даже стоило той порки, что вкатил мне за это папахен! Правда, я потом неделю был дежурным по дому — помыть, почистить, убрать. Во, сестренкам было раздолье, как они радовались! Да, а если бы я на крыльцо не попал и дверь не забрызгал, мог бы отделаться только поркой! А ты меня еще потом всякими словами обзывал! Придешь к дому и давай обзываться! Старшие все ржут, а мне обидно! Целую неделю на меня обзывался! Ну, так что, их ты тоже берешь назад?

— Беру! — усмехнулся я, и отчего-то мне стало так легко на душе, что я тоже ткнул Гроса в плечо кулаком и сказал: — Беру обратно, Грос, все, сказанные в твой адрес плохие слова, без исключения!

— Ага, — начал опять Грос, — значит, и те, которыми ты меня поливал, когда…

— Грос, все слова беру! — прервал я его, схватившись за голову. — И даже те, которыми тебя обзывал, когда мы залезли в сад за яблоками к Кривому Биксу, и ты утверждал, что его все равно нет дома и, типа, чтобы это доказать, бросил каменюкой ему в окно! Помнишь? Окно разбилось, а Кривой Бикс оказался дома! Я помню, как мы тогда бежали! Хорошо, что он не спустил собак, но мне все равно дома от бати досталось! Ну, все? Ты доволен?!

— Угу! — радостно улыбнулся Грос, потирая руки.

— Кстати, а зачем вы меня искали, случилось чего?

Я остановился и с тревогой посмотрел на Гроса.

— А? — непонимающе, от быстрой смены темы разговора, уставился на меня тоже затормозивший Грос. — А, нет! — он успокаивающе махнул рукой. — Ты чего встал? Пойдем, я тебя провожу до тетки Нокты и побегу по делам.

Мы снова пошли к лавке алхимика.

— А искали мы тебя, чтобы узнать, все ли остается в силе, встречаемся, как вчера уговаривались? А то сегодня бродячая труппа приезжает, так, может, изменилось чего? — озабоченно посмотрел на меня Грос.

Я немного подумал, поприкидывал, может ли что-нибудь измениться и если да, то в какую сторону.

— Не, дружище, все остается, как договаривались. Я помню про артистов, обязательно сходим, посмотрим, и остальных тоже приведем. Пусть все посмотрят, не фиг отлынивать, нужно расширять кругозор, как выражается мой батя! — твердо сказал я, остановившись у двери лавки Нокты и взявшись за ручку. — Если пацаны будут спрашивать, то так и скажи. Ладно, я пошел, пока! Встречаемся, как договаривались!

На этом мы с Гросом расстались. Он побежал по своим делам, а я вошел в лавку алхимика высшей категории, магистра магических наук, госпожи Нокты. Так она мне представилась в нашу первую встречу.

Глава третья

— Госпожа Нокта, я принес вам работу! — бодро прокричал я, едва дверь за мной захлопнулась, и утих хрустальный перезвон колокольчиков, радующий всех при открывании двери.

С этими колокольчиками, в мое первое посещение, произошел забавный случай. Я до этого никогда не видел такой системы оповещения продавца о появившемся покупателе, а потому, услышав перезвон колокольчиков, быстренько закрыл дверь, не входя внутрь.

Госпожа Нокта, услышав перезвон колокольчиков, вышла в зал из своего кабинета, где она занималась своими алхимическими делами, но, никого не увидев, пожала плечами и вернулась в кабинет. К тому времени я уже пережил неожиданный акустический презент и снова открыл дверь. Колокольчики снова зазвенели, а я снова закрыл дверь снаружи. Просто мне стало интересно, а будет ли их слышно из-за двери?

Услышав колокольчики, госпожа Нокта опять вышла в зал и опять никого не обнаружила. В раздражении пожав плечами, она опять удалилась в кабинет.

Я, постояв какое-то время за дверью и не услышав перезвон колокольчиков, решил проверить, а они еще звенят или уже закончили, и их просто за дверью не слышно, и открыл дверь. Колокольчики опять зазвенели и я, радостный, опять ее закрыл. А потом я подумал, что, может, их будет слышно с другой стороны дома, через окно, и метнулся за угол.

В это время, госпожа Нокта, выйдя в зал и опять не увидев покупателей, разозлилась не на шутку и, логично решив, что над ней кто-то тонко издевается, рванула к входной двери и пинком распахнула ее на улицу.

С удивлением обозрев пустое пространство, она чертыхнулась сквозь зубы и с остервенением захлопнула дверь.

К тому времени я уже постоял под окном, старательно вслушиваясь во все звуки, доносящиеся из дома. К своему огорчению, колокольчиков я не услышал, услышал только грохот закрывшейся двери и злое бормотание.

Вернувшись к двери, я потянул ручку на себя, дверь открылась, и я снова услышал перезвон колокольчиков.

Непроизвольно я улыбнулся, и вот с этой дурацкой улыбкой меня и застала, влетевшая в зал еще до того, как дверь успела закрыться, разъяренная госпожа Нокта.

— Тетка Нокта, привет! А меня к тебе мамка послала!

Выпалил я по привычке, не обращая внимания на то, что она двигалась в мою сторону, слишком целенаправленно.

— Какая я тебе тетка, засранец мелкий?! — проревела она, подлетая ко мне и хватая меня за ухо.

— Ай-ай-ай! — заверещал я, в свою очередь, вцепившись в ее руку, — тетенька, вы чего мне ухи вертите? Открутите — назад уже не пришпандоришь! Больно же, пустите!

Но урок вежливости продолжился, несмотря на мой бурный протест.

— Значит так, мелкий, — отпустив ухо и перейдя на нормальный тон, сказала Нокта, — никаких теток, тетенек и прочей хрени. Я — алхимик высшей категории, магистр магических наук, госпожа Нокта. Можешь звать меня — госпожа Нокта, а дальше посмотрим. Зачем тебя послала твоя мать?

Уже потом, спустя какое-то время, когда мы с ней сидели и пили чай, она рассказала мне эту историю, а я рассказал ей свою часть этой истории. Мы посмеялись, и она вдруг сказала:

— Значит, все-таки, я тебя тогда правильно за уши оттаскала!

— А вот и нет! — возразил я, запихивая в рот очередной кусок сладкого пирога. — Я, между прочим, получается, пострадал за свою любознательность, а за это обычно не карают!

Вот так и состоялось наше с ней знакомство. Сейчас я частый гость в ее лавке, и без преувеличения скажу, что гость я желанный. Я приношу госпоже алхимику, так необходимые ей, как она их называет — ингредиенты. Вот же словечко выдумали! Я пока его запомнил, натурально вспотел! Ну, хорошо, я не весь вспотел, а только голова вспотела. Ну, хорошо, не голова, а только лоб, и не вспотел, а так, чуть помокрел от старания, но все равно — его было тяжело запомнить!

А сегодня я принес госпоже Нокте давно ожидаемые ею цветки. Период цветения у них только начался, поэтому их еще мало и есть шанс отдать их подороже.

— Раст, — услышал я голос Нокты из глубины лавки, — я тебя вообще-то сегодня не ждала, но если ты подождешь минут пять, то я к тебе выйду. Да, а что ты принес?

— Да цветочки эти, желто-лиловые, все время забываю, как они называются! — крикнул я в ответ, от нечего делать, в который раз рассматривая интерьер лавки алхимика.

— О! — взвизгнула хозяйка, — ты принес цветки Melampyrum nemorosum! Какой ты молодец!

— Да, я такой! — гордо ответил я, даже не пытаясь запомнить название, и продолжая осматривать лавку.

Ну, что сказать? Те, кто видел одну алхимическую лавку — видел их все! Пространство за прилавком разделено на секции вертикальными стенками, набранными из отполированных и подогнанных одна к другой досок. Между стенками — полки.

Полок много, но глаз останавливается на обильном наполнении полок. Тут и баночки, и пузырьки, и бутылочки, и флакончики, и все это различных форм и содержимого, судя по богатой палитре расцветок. А что не вошло во все это разноцветное стеклянное великолепие, упаковано в разноцветные пакетики, а что не вошло в пакетики, то разложено по сверткам и сверточкам.

А еще я знаю, что под прилавком у нее хранятся в больших емкостях еще не расфасованные мази, микстуры, примочки, притирания и прочая хрень, которой она обычно торгует. А вот куда она девает те охапки сена, которые я ей приношу, я до сих пор не знаю, так дальше ее кабинета мне заходить не позволялось.

И запах… В лавке постоянно стоял одуряющий запах разнотравья, но не обычный лесной или полевой, а какой-то сумасшедший набор запахов, который даже невозможно описа́ть. И этот запах менялся, в зависимости от времени года или сезона цветения.

Он был настолько насыщенным, что казалось, что он окутывает каждого посетителя лавки и пытается проникнуть к нему под одежду, чтобы покинуть лавку вместе с покупателем. Достигалось это тем, что под потолком лавки все было увешано пучками самой разной травы, в разное время года — разной.

Я, в задумчивости, уставился на парящий под потолком гербарий, но, вошедшая Нокта быстро вернула меня из-под потолочья на землю.

— Так, Раст, показывай свой товар! — еще даже полностью не войдя в зал, прощебетала она.

— Ну, вот же вам! — с показным недовольством пробормотал я, снимая с плеча сумку и ставя ее на прилавок. — А где «Здравствуй Раст!», «Ты сегодня прекрасно выглядишь, Раст!»? Где ваша вежливость, госпожа алхимик?!

Нокта почему-то побледнела, закусила губу, а потом, не выдержав, рассмеялась.

— Я помню, молодой человек! — махая у меня перед лицом указательным пальцем, простонала она, все еще смеясь. — Я помню! Это были мои слова! И, кстати, женщинам говорят, что они прекрасно выглядят, это называется комплимент, а вот мужчинам так не говорят!

— Почему?! — от удивления я даже прекратил доставать из сумки цветки. — Разве мужчинам эти, как их?

Я пощелкал пальцами.

— Комплименты? — сразу поняла Нокта.

— Да, они. Потом еще раз скажешь, я постараюсь запомнить. Так что, они мужчинам не нравятся?

— Да, нет, нравятся, конечно, только им говорят другие комплименты, например, какие они умные, или мужественные, или храбрые. — Хозяйка лавки неопределенно покрутила в воздухе рукой. — Ну, как-то так.

Все это интересно, но требует уточнения.

— Ага, значит, если я захочу сделать бате или брату этот самый, скажи еще раз, пожалуйста!

— Комплимент! — выполнила мою просьбу, в притворном раздражении подняв глаза к потолку, госпожа магесса.

— Да! Так вот, если я скажу брату или бате, что они выглядят очень мужественно, им это понравится? — я подозрительно уставился на почему-то опять расхохотавшуюся Нокту.

— Это вряд ли, малыш, это вряд ли! — сквозь смех выдавила она.

Я обиженно насупился и продолжил вынимать из сумки принесенные цветки. Когда Нокта отсмеялась, вытерев платочком слезы, выступившие в уголках ее глаз, она легким движением взъерошила мне волосы на голове и примирительно сказала:

— Не обижайся Раст, просто со стороны это все смотрелось уморительно! Дело в том, что делать комплименты разумному своего пола не принято, а если уж делаешь, то нужно тщательно подбирать слова. Ну да, подрастешь — поймешь, а пока просто старайся не говорить мужчинам комплименты, и все!

— Ладно, сложно все это, пока не разберусь, комплименты, я правильно назвал? — вопросительно посмотрел я на мою собеседницу. Она одобрительно кивнула. — Так вот, говорить не буду, а то, действительно, еще чего-нибудь не то и не тому скажу!

С этими словами я перевернул сумку донышком вверх и потряс, чтобы те цветки, которые вдруг куда-то завалились, выпали.

— Ты что делаешь, малек?! — заполошено закричала на меня Нокта, бросаясь ко мне и подставляя под перевернутую сумку раскрытые ладони.

— Да чо, не разобьются, не глиняные! — пофигистически сказал я, продолжая трясти сумку.

— Баран! Учишь тебя, учишь, а ты как был неучем, так и остался!

В ярости прошипела госпожа алхимик, отбирая сумку из моих рук.

— А чего сразу «баран»?! Чего сразу обзываться-то?! — я насупился и начал думать, как бы отомстить Нокте за «барана». — У меня, между прочим, молодой, растущий организм, и мозг, со скоростью тела, расти не успевает, а потому, во время роста, какие-то знания временно теряются! А вы, как взрослый, сформировавшийся человек, да к тому же еще и магесса, должны ребенку сделать скидку на возраст!

Все это я выпалил на одном дыхании и видел, как по мере произнесения фразы, глаза у Нокты потихонечку увеличиваются, а на лице появляется выражение крайнего удивления.

Я же, произнося эту фразу, тоже начал удивляться длине и заковыристости произносимого мной, и чувствовал, что у меня на все лицо тоже разливается удивление, а величина глаз начинает приближаться к среднего размера серебряной монете.

Так мы и застыли друг напротив друга с вытаращенными глазами и офигевшими лицами. Первой, видимо представив со стороны эту картину, заржала хозяйка, а буквально через секунду, к ней присоединился и я. Мы хохотали так заразительно, что никак не могли остановиться. И она, и я силились что-то сказать, но смех перебивал все, и больше нескольких букв нам произнести не удалось.

Наконец, смех пошел на убыль, и мы стали понемногу успокаиваться. Нокта все еще всхлипывала, но уже начала посматривать на горку цветков, вываленную на ее прилавок.

— Ладно, «молодой организм с непропорционально растущим мозгом»! — в очередной раз всхлипнув, сказала она, — напоминаю тебе, что у этих цветков очень нежные лепестки и при падении они могут оторваться, и тогда цветок будет уже для меня бесполезен. Понял?

— Понял! Подумаешь, забыл немножко, чего сразу «баран»? — непроизвольно вырвалось у меня.

Одной рукой я вытирал слезы с глаз, а другой поддерживал начинающий болеть от смеха живот.

— Прости, малыш, не обижайся, я не со зла, случайно вырвалось! — покаянно произнесла Нокта, опять взлохматив мне шевелюру. — Просто обидно стало! Ты столько времени их искал, потом собирал, потом принес — и здесь, одним небрежным дурным движением, взял и все испортил! Знаешь как обидно!

— Да ладно тебе, госпожа алхимик, я не сержусь. Давно так не смеялся, как сегодня! — улыбнулся я примиряющее. — Ну чего там, на сколько я сегодня насобирал? — задал я животрепещущий вопрос.

— Ну, давай посмотрим, что ты там сегодня принес, — уже серьезно сказала она и, подойдя к прилавку, начала осторожно разбирать, высыпанные мной цветки, раскладывая их по небольшим кучкам, ориентируясь на только ей одной известные признаки.

Это занятие заняло у нее минут десять, в течение которых я нетерпеливо переминался с ноги на ногу, но молчал, чтобы не отвлекать ее от этого ответственного занятия.

Когда мое терпение уже было на исходе и я уже готов был задать сакраментальный вопрос: «Доколе, собственно?», как Нокта подняла голову, посмотрела на меня, улыбнулась и сказала:

— Знаешь, Раст, все цветки очень хорошие, я думаю, что за это все великолепие я заплачу тебе ползолотого, годится?

У меня от ее слов, аж дыхание перехватило! «Не может быть, так много!» — пронеслось у меня в мыслях.

— Это не шутка? — все еще не веря, чуть охрипшим голосом спросил я.

— Нет, малыш, — спокойно сказала Нокта, — это не шутка. Сейчас принесу!

Она вышла из зала, но вернулась достаточно быстро, неся довольно большой кошель.

— Так, значит, ползолотого, — сказала она, высыпая монеты на прилавок, — малыш, сколько это будет в серебре? — хитро прищурясь, спросила она.

— С вас ровно пятьдесят монет, госпожа алхимик высшей категории! — немного красуясь, ответил я. А что, имею право! Попробуйте набрать травы на ползолотого!

— Ну, что же, ответ верный, — добро улыбнулась мне Нокта, — вот, получи честно заработанное, и заходи еще. Если найдешь еще цветки Melampyrum nemorosum, то приноси, я приму их в любом количестве.

— Хорошо, — сказал я, перебрасывая уже пустую сумку через плечо, — спасибо, я буду иметь в виду!

Я подошел к двери, начал открывать ее, наслаждаясь перезвоном колокольчиков, и тут, как будто кто-то нашептал, я усмехнулся, крикнул:

— До свиданья, тетка Нокта!

Засмеялся и выскочил, захлопнув дверь.

— Ну, погоди, несносный мальчишка! — услышал я, убегая, возмущенный голос Нокты.

* * *

— Привет работникам котла и поварешки!

Задорно поздоровался я с поварами трактира «Привал Странника», едва переступив порог кухни, зайдя туда со двора, через вход для прислуги.

— И тебе того же, — раздалось нестройно в ответ из разных углов кухни.

— Так, романтики ножа и разделочной доски, кто скажет, где Марта? — спросил я, обведя взглядом кухню и не увидев главной поварихи.

— Так они с хозяином, Вейтом, сейчас решают, что готовить и в каком количестве, — ответил мне один из ее помощников. — Ты слышал, наверное, что сегодня в город приезжают бродячие артисты?

— Да об этом только глухой и слепой не знает! — ответил я, скорчив вопросительную рожицу, — и что?

— Ну, так, сегодня на площади много народа будет, а после представления все по трактирам кинутся, пропустить по стаканчику, обсудить представление, — терпеливо продолжал объяснять мне поваренок общеизвестные факты, — вот только наш трактир находится далековато от площади, и непонятно, сколько народа дойдет до нас и дойдет ли вообще! Может, они предпочтут трактиры поближе к площади.

Это, конечно, возможно — таверна находится далековато от центра города.

— Не, кто-нибудь, но обязательно придет, — обнадежил я поваров и поварят, не сильно разбираюсь кто из них кто. — Во всяком случае, завсегдатаи точно припрутся, им центральные трактиры не нравятся. Там все дороже и, как они говорят, нет такой душевной атмосферы! — потрафил я их профессиональной гордости. — Так что, может наплыва и не будет, но меньше, чем обычно народа быть не должно.

Я говорил, а сам в это время подобрался к большому котлу, в котором что-то булькало, а запах! Из этого котла доносился такой запах, что я начал захлебываться слюнями, и окончание фразы пробормотал уже невнятно, поскольку боролся с обильным слюноотделением.

— Так, ты туда плюнул?! — раздался сзади громкий озабоченный чем-то голос главной поварихи Марты, невысокой, чуть полноватой женщины, с копной густых темных волос, доходивших ей до поясницы, которые она убирала под кокетливый белоснежный чепец.

Этот чепец, вкупе с круглым, но не толстым, улыбчивым лицом с аккуратным носом и смешливыми черными глазами, сразу располагали собеседника к себе. Во всяком случае, как бы она не надоедала мне своей опекой и, как мне казалось, мелкими придирками, ни обидеться, ни рассердиться на нее у меня не получалось.

— Ну, что ты, тетка Марта, — она так неожиданно появилась и задала вопрос, что я вздрогнул, реально испугавшись, — и в мыслях не было! Я просто понюхать! Пахнет здорово! А что это?!

Зачастил я, скрывая сам момент испуга.

— Это суп Бак Кут Те, по рецепту моей матушки, а ей он достался от ее матушки, то есть, от моей бабушки, а ей…

— Хорошо, хорошо! — я в нетерпении поднял руки. — Ну, а в конце этой цепочки, откуда стал известен этот рецепт?

— Разве это так важно? — спросила главная повариха и, видя мое ошарашенное ее ответом лицо, рассмеялась добрым мягким смехом.

Потом подошла, потрепала меня по голове и сказала:

— Шучу! Но видел бы ты свое лицо! Вообще-то, этот рецепт оказался в нашей семье как плата за наш фирменный рецепт приготовления свиных ребрышек. Но теперь скажи мне честно, — она сделала строгое лицо, — ты точно туда не плюнул?

— Так, — я от негодования даже на шаг отступил от нее, — как вы могли такое подумать обо мне?! Зачем мне это нужно?! Да мне такая мысль даже в голову не придет!

Я действительно негодовал, почему такая простая и эффектная мысль не пришла мне в голову? Ну, почему?!

— Ага! — усмехнулась Марта. — Значит, такая простая мысль тебе в голову не пришла?! А какая пришла?

— Да вообще никакая! — я в удивлении вытаращился на нее. — С чего бы такие вопросы? Вроде бы, я ничего такого не делал!

— Ага-ага! — криво усмехнулась повариха, расставив руки в боки, — а не ты ли год назад в мой фирменный острый борщ бросил листья сены? И главное, когда успел?! Я отошла буквально на мгновенье! Да… — протянула она, а потом, не выдержав, захохотала. — Видел бы ты, какие битвы за туалет устраивали клиенты, отведавшие моего фирменного супчика! А некоторые, особенно те, кто брал либо большую порцию, либо оплачивал добавку, вообще не успевали добежать до туалета и подходили к нему уже враскоряку! Как же мы все хохотали! Это было почище выступления бродячих артистов! Кстати, о бродячих артистах! — она снова стала серьезной. — Ты ведь знаешь, что они сегодня прибывают и, как обычно, вечером дают представление на главной площади?

— Конечно! — лаконично ответил я, поощряя ее к продолжению.

— Значит, ты понимаешь, что по окончанию представления народ ринется в трактиры, чтобы за стаканчиком или кружечкой обсудить увиденное?

Марта внимательно посмотрела на меня.

— Понимаю, — согласно кивнул я.

— Так вот, — с тяжелым вздохом, продолжила главная повариха, — на сегодня мы обойдемся, потому как, я думаю, наплыва посетителей у нас сегодня не будет, все, в основном, осядут около площади, до нас, если и дойдут, то единицы, а они погоды не сделают, поэтому на сегодня ты свободен, — она подняла вверх указательный палец, намекая, что теперь я должен быть очень внимателен, — а завтра к полудню мы тебя ждем. Нужно будет наколоть дров, на сегодня их точно хватит, а вот на завтра уже нет, потом поможешь девочкам с уборкой, ну и в зале поработаешь, как всегда, «подай-принеси». За все — один серебряный, ну и кто что даст — тоже твое, но ты поступишь мудро, если сначала покажешь то, чем тебя вознаградят, Вейту. Только деньги не нужно тащить ему показывать — только если будут какие-нибудь вещицы. Ты же знаешь, что у него есть слабые задатки мага и он может работать с артефактами, так что, если вдруг попадется, он, во-первых, сможет определить, что за артефакт тебе достался, и, во-вторых, сразу выкупить его у тебя, если, конечно, он ему будет нужен и вы сойдетесь в цене.

Я внимательно выслушал ее, согласно покивал головой, и собрался уже было бежать на пустырь, на встречу с пацанами, как Марта ухватила меня за рукав и, сердито сдвинув брови, бросила:

— Ты куда?

— Э-э-э… — не понял я.

— Ты ел? Голодный? Давай, поешь, а то твоя матушка, если узнает, что я тебя голодным отпустила, она мне волосенки на уши намотает!

Понятно! Мама с теткой Мартой по молодости были близкими, я бы даже сказал, закадычными подругами, да и сейчас, как позволяют обстоятельства, встречаются и устраивают, как всегда выражается тетка Марта «пивной путч». Что это такое она не объясняет, только смеется и говорит, что я мал еще для подобных знаний, а мне интересно!

Пробовал спрашивать у мужской части нашей семьи, причем по возрастающей — сначала старшего брата Мирка, потом самого старшего — Грана, потом — батю. Что интересно, у всех троих ответ был один и тот же, ну может, чуть-чуть разнились слова и их порядок. Звучало все примерно так: — «А шут ее знает! Ты у нее спроси!» Вот и все, что я узнал. Немного. Ладно, еще подрасту, потом опять спрошу!

Да, но пива они выпивают много! А потом чего-то смеются, а бывает, и песни вдвоем поют. Красиво у них получается! Я бывало, аж заслушивался, да и не я один. Как-то застал батю, расположившегося под дверью, аккурат во время вокального исполнения дуэта имени пивного путча, так он сначала застеснялся, покраснел, как будто я застал его за каким-то постыдным занятием, а потом махнул рукой, приложил указательный палец к губам, давая знак, чтобы я не шумел, и прошептал:

— Красиво поют! Жаль, нечасто!

И вот эта мамина подруга сейчас держала меня за рукав и вопросительно глядела на меня.

— Тетя Марта, я не хочу еще, я утром завтракал! — заканючил я, пытаясь аккуратно освободить свой рукав и помчаться к пацанам.

— А во сколько у тебя сегодня утро началось? — спросила она, а потом, не дожидаясь ответа, рявкнула: — Пока не поешь — никуда не пущу! Марш мыть руки! — и грозно посмотрела на меня.

Я решил, что спорить не имеет смысла, так как ел я действительно давно и уже начинало захачиваться, а когда теперь выпадет возможность чего-нибудь перекусить — неизвестно. Поэтому я, без возражений, пошел к умывальнику, помыл как следует руки и вернулся на кухню. Тетя Марта подвела меня к столу, на котором стояла плошка с супом, рядом с ней лежала ложка и краюха хлеба.

— Все, ешь! Как поешь суп, скажешь, тебе наложат картошки с мясом, потом попьешь чего-нибудь, скажешь ребятам чего, и — свободен! А я побегу к Вейту, а то вопросов надо обсудить много, а времени — мало! Ну, все, давай ешь, приятного тебе аппетита!

Она опять взлохматила мне шевелюру и быстрым, но каким-то, очень плавным шагом, покинула кухню. Я тоже решил особо не задерживаться, по-быстрому поесть и мчаться к ребятам, а то уже время поджимало. Оно еще было, поесть я вполне успевал, если не рассиживаться долго. Поэтому я быстренько все смел с тарелки — два раза, если считать суп и картошку с мясом, буквально залил в себя кружку кваса, поблагодарил всех присутствующих за вкусный обед и, отдуваясь и клонясь вперед под весом съеденного, я не спеша побрел в сторону пустыря, где мы договорились встретиться с пацанами.

* * *

«Да, во всем нужно соблюдать меру», — думал я, не спеша подходя к пустырю, облюбованному пацанами. — «Это же надо было столько жрачки в себя впихнуть, что даже идти было тяжело!»

Идти действительно было тяжело, особенно вначале, сейчас уже полегче, часть обеда, судя по всему уже усвоилась организмом, но все равно, пока резвости мне не хватало и я еще какое-то время побуду квелым живчиком.

Наверняка, кто-то из поваров решил подшутить и наложил большие порции, а я, в спешке, не обратил внимания и все загрузил в мой многострадальный организм! У меня было ощущение, что мой желудок, при каждом моем шаге, бьет меня по коленкам! Узнаю имя этого шутника, я ему тоже сделаю похихикать!

Вообще-то я человек не злопамятный — отомщу и забуду. И снова отомщу! Ладно, это дело будущего, а сейчас, раз уже приплелся к пацанам нужно заниматься делами, хотя, конечно, тяжко мне! И как только по дороге желудком себе коленки не отбил?!

— Так, пацаны, — задавив в себе вялость, начал я, — времени мало, нужно успеть заработать денег, ну, и хотелось бы попасть на представление артистов, если кто не слышал, приехавших сегодня в наш город, поэтому давайте кратко, что у кого есть.

— Значит так, — первым, как всегда, подскочил Кер, невысокий, не очень сильный, но довольно ловкий пацан, младший брат близнецов Даса и Гаса, встреченных мною сегодня в охране ворот, — я тут порасспрашивал пацанов и вот какая картина вырисовывается: у кузнецов и в столярном сегодня нам делать нечего — у кузнецов баронский заказ и все делают, соответственно, люди барона, а столяры сегодня только крупную мебель мастерить будут и у них потребность в помощниках побольше ростом и покрупнее телом.

У ювелиров пока непонятно, может, что-нибудь будет, может, нет, как успеют с заказами, но в любом случае, там много заработать сегодня не получится. Мне кажется, что, на всякий случай, можем оставить здесь кого-нибудь одного, для связи. Если у ювелиров появится какая-нибудь работенка для нас, они пришлют сюда весточку. Сейчас еще Грос должен подойти от кожевников и все.

Он озадаченно почесал затылок.

— Не, — отрицательно помотал я головой, — у Гроса наверняка ничего интересного не будет, батя вчера вечером ничего не говорил, а значит, подработать там не выйдет.

Кер, как-то поник, судя по всему очень нужны деньги.

— Кер, а кто-нибудь сегодня на базаре был, а то что-то я ничего про базар от тебя не слышал? — немного удивленно спросил я.

— Да был там Свиг, но ничего хорошего не сказал, — безнадежно махнув рукой, ответил Кер. — Там сегодня, почему-то, «Топоры» с утра отирались и, скорее всего, это на весь день. Сегодня, в связи с приездом бродячих артистов, «основные» базар не пасут, вот и доверили «Топорам», а те нам подработать не дадут! — Кер уже чуть ли не плакал. — Вот же сволочи, и сами ни фига не делают, только мзду собирают да над слабыми глумятся, и другим заработать не дают!

— Так, ладно, — потер я в задумчивости подбородок, — прекрати надувать сопли пузырем, мы все равно чего-нибудь, да заработаем на базаре. Нужно только подумать, как бы это половчее провернуть, а, заодно, и «Топоров» нагреть.

Да, фраза прозвучала многообещающе, осталось только придумать, как это все сделать. Я задумался и, как и большинство задумавшихся, неосознанно чесал затылок, выпятив нижнюю губу.

Судя по всему, зрелище было еще то! Пацаны сначала начали подхихикивать, а когда увидели, что я не обращаю на это никакого внимания, продолжая корчить, в задумчивой рассеячности, рожи, начали откровенно ржать.

— Вы чего? — удивленно уставился я на ржущих ребят, выпав из задумчивости. Да, на это стоило посмотреть! Если сдержанный Кер просто ржал, согнувшись и держась обеими руками за живот, то смешливый Свиг уже катался по земле, вовсю дрыгая ногами.

— Вы чего, пацаны? — задал я вопрос повторно, но ответом мне был очередной взрыв всеобщего хохота!

— Слушай, — сквозь смех простонал Кер, — или я никогда не видел тебя таким задумчивым, или просто не обращал внимания! Раст, — всхлипнув, продолжил он, — а ты не можешь еще о чем-нибудь подумать?

— Да о чем подумать?! — я явно чего-то не понимал.

— О чем хочешь! — уже спокойней ответил Кер. — Просто, когда ты задумался, у тебя было такое потешное лицо — это что-то! Не сердись, но выглядел ты действительно забавно!

Наконец, он совсем прекратил смеяться и, громко вздохнув, перевел дух и сказал:

— Да, ты не обижайся, но давно я так не смеялся, теперь и на артистов можно не рваться, и так живот от смеха болит.

А я обиделся!

— Ну, конечно, я, значит, думай, где вам денег заработать и как, а вы надо мной ржете! Вот сами и думайте тогда, а как придумаете, то и зарабатывайте тоже сами! — возмущенно воскликнул я.

Парни уже отсмеялись, подошли поближе и слушали нашу с Кером беседу. Услышав мой возмущенный вопль, они понурились, стыдливо опустив глаза, и как-то разом все забормотали:

— Ну, ты чего, Раст? Ну, извини, Раст! Мы, это, мы не нарочно, Раст!

Я разозлился и громко заорал:

— Так, все! Все заткнулись и слушаем меня!

Ребята с надеждой уставились на меня, а я судорожно соображал, как бы отвлечь от нас «Топоров», чтобы они не помешали нам заработать.

— Кстати, — удивленно посмотрел я вокруг, — а где Грос?

— Он еще от кожевенников не пришел, — сказал кто-то.

Я опять задумался, крутя в пальцах подобранную веточку. Стоит ли ждать Гроса, ведь результата все равно не будет, или послать кого-нибудь за ним, или, вообще, идти на базар, оставив здесь кого-нибудь, Свига, например, он Гроса и просветит, где мы будем?

Вопрос…

Пока я раздумывал, появился Грос. Он забежал на пустырь, запаленно дыша, словно пробежал незнамо какое расстояние.

— Ну что? — спросил я у него, на что еще не отдышавшийся Грос просто отрицательно покачал головой.

— А ни фига! — ответил он, слегка отдышавшись.

— А чего так дышишь, тут бежать то не очень далеко? — спросил я, удивленно подняв брови.

— А! — махнул рукой Грос, а потом пояснил: — Бежал быстро, боялся, что не успею, и вы без меня уйдете!

— С чего бы это? — опять удивился я.

— А! — опять махнул рукой Грос, только теперь с явной досадой, — не бери в голову, помнилось!

— Хорошо, — я расслабился и начал вводить его в курс дела, — смотри, ситуация такая, — я нагнулся, вытянул верхнюю часть стебля из травинки и сунул его себе в рот, — нигде ничего твердого по работе нет, а на базаре сегодня «основных» замещают «Топоры», — я немного пожевал травинку, подбирая слова, — чтобы спокойно заработать, нам нужно их чем-нибудь занять и, причем, надолго.

Я выплюнул пожеванную травинку, нагнулся, вытянул следующую, опять сунул ее в рот и продолжил:

— Есть идеи? Учти, отвлекать нужно надежно, иначе они не только не дадут нам заработать, так еще и попробуют заработанное отобрать!

Грос задумался, почесал затылок, выпятил нижнюю губу, и тут я начал понимать, почему ржали пацаны! Вид, и правда, был уморительный. Я улыбнулся и ткнул Гроса рукой в плечо:

— Эй, мыслитель! — улыбаясь сказал я, убедившись, что привлек его внимание, — сделай лицо попроще, а то ты меня пугаешь!

Конец фразы я договаривал уже с трудом, отчаянно пытаясь удержать на лице серьезное выражение и понимая, что эту борьбу мне не выиграть.

— А? Чего? — встрепенулся Грос, — да я, это, задумался!

И вот тут я не выдержал и заржал! Я ржал и понимал, что Грос ни в чем не виноват и вот сейчас я поступаю совсем неправильно, но ничего не мог с собой поделать! Хуже всего, что все вокруг тоже ржали, и только ничего не понимающий Грос, с обиженным выражением лица стоял и укоризненно смотрел на меня.

— Грос, прости, не обижайся, — прохрипел я, когда почувствовал, что способность говорить вновь вернулась, — я тебе, честно, все расскажу и даже, если захочешь, покажу, а ребята подтвердят! Только потом, ладно?!

— Ну, смотри, обещал! — сказал немного отошедший от обиды Грос, потом нагнулся, тоже вытащил верх травинки и сунул его себе в рот. — Ты знаешь, по поводу отвлечения «Топоров», чего-то ничего в голову не лезет. Понимаешь, — он задумчиво пожевал травинку, я терпеливо ждал, не перебивая, — мы своими силами с ними не справимся. Хорошо бы кого-нибудь привлечь, но кого и во что нам эта помощь обойдется? Не забывай, что «Топоры» злопамятны и мстительны, и вряд ли кто-то посторонний захочет с ними связываться.

«Интересная мысль, — подумал я, — позвать кого-нибудь на помощь, только кто нам может помочь так, чтобы и помочь и самому не подставиться?»

Я посмотрел на Гроса и у меня в голове забрезжил план.

— Грос! — резко сказал я, — у тебя возникла удивительно интересная мысль! А пойдем-ка мы с тобой на базар сходим, посмотрим как там и что.

Я ухватил дружбана за рукав и потянул в сторону базара.

— Так, народ, — обратился я к остающимся, — никуда не уходим, ждем! Мы скоро вернемся, мы ненадолго!

Уже выходя с пустыря, мне в голову пришла еще одна идея и я крикнул:

— Кер, пожалуй, ты тоже будешь нужен, давай, догоняй!

Повернувшись, мы с Гросом пошли в сторону базара, слыша позади быстрые, легкие шаги. Кер нас догонял.

Глава четвёртая

Кер бежал по базару, бережно прижимая к груди кувшин. Ух, сегодня они с пацанами оттянутся по полной! Ребята ждали его на пустыре, а его заслали к дядьке за пивом. Дядька у него добрый, один кувшин пива завсегда выпросить можно, тем более, на всех ватажников — это выйдет, ну, может, грамм по триста, а это немного. А чего? Если употреблять не спеша, то это вообще, считай, что почти ничего. А они торопиться не будут!

Кер бежал настолько поглощенный мыслями о предстоящем коллективном распитии пива, что не особо следил за окружающим, поэтому неудивительно, что, пробегая мимо столпившихся «Топоров», он не заметил ловко подставленную кем-то ногу и со всего маху полетел на землю. Хорошо, что ему удалось извернуться и упасть, хоть и не очень удачно, но самортизировав падение левой рукой и все так же прижимая правой рукой к груди заветный кувшин.

— Так, так, так, — насмешливо сказал Гров, раздвигая своих ватажников и подходя поближе к Керу, — и кто же у нас тут так быстро бегает, не глядя по сторонам? Вон, Теру ногу покалечил! — глумливо продолжил он, — и что теперь делать будем? Тера теперь лечить придется, а это дорого! Так, что скажешь?

Гров стоял над упавшим Кером и, гаденько усмехаясь, с любопытством разглядывал его.

— Слышь, Гров, ты совсем офигел?! — негодующе заревел разозленный Кер. — Ты свои зенки раскрой, если еще спишь, и пни своего козла, который подставил мне подножку!

Кер был зол. Да что там зол, он был просто в бешенстве. Мало того, что подножку поставили, так еще и претензии ему же предъявляют! Это уже вообще ни в какие ворота!

— Ага! — торжествующе заулыбался Гров. — А вот мы все видели, как ты, пробегая мимо, сильно ударил ногой по ноге Теру. Правда, пацаны?

— Ага, так и было! Это и видали! Точно, это и видели! — загомонили пацаны.

— Вот видишь! — довольно осклабился главный «Топор». — Так чего делать-то будем? Как утрясать образовавшуюся проблему? — ввернул он мудреную фразу и гордо уставился на своих ватажников.

Ватажники тоже подошли поближе и тогда Кер увидел вокруг чего, а точнее кого, сгрудились «Топоры». В пыли на коленях стоял какой-то парень, примерно его возраста, одетый в простую одежду, с заломленными за спиной руками, которые держал Гарт, пожалуй, самый сильный среди «Топоров». Парнишка выглядел слегка помятым, но в целом, почти целым, и со злостью посматривал на своих мучителей, не заплывшим правым глазом. Левый же быстро закрывался смачным фингалом.

— Слышь, ты не на этого ненормального смотри, а на вопрос отвечай! — слегка пнул Кера по ноге Тер.

— А чего отвечать? — вскинулся Кер, — вы мне должны, думайте, как отдавать будете!

— Ты не охренел ли?! — выпучив от удивления глаза, задал вопрос Гров. — Кстати, а что ты так заботливо к груди прижимаешь? — с ноткой интереса закончил свой вопрос самый главный «Топор».

— Да пиво это, несу пацанам, мы решили отпраздновать приезд артистов! Вот повезло вам, что я кувшин не разбил, а то должны бы вы нам остались, как земля хлеборобу! — выпалил разъяренный Кер и начал, кряхтя, аккуратно подниматься с земли.

— Во, пиво! Это здорово! — обрадовался Гров, — правда, пацаны?!

— Ага! — тоже непонятно чему обрадовались остальные «Топорики».

— Вот этим пивом, — ухмыляясь, торжественно провозгласил главный «Топор», вырывая кувшин из руки Кера, — мы и компенсируем нанесенный тобой ущерб!

Он медленно договорил фразу с несколькими заковыристыми словами и гордо посмотрел на всех.

— Отдай! — взвился в негодовании Кер. — Отдай, а то пожалеешь!

— Что-о? — наиграно-удивленно протянул Гров. — Ты что сейчас сказал, шелупонь?!

— Я сказал, — бесстрашно повторил Кер, — отдай, а то пожалеешь!

Гров рассмеялся нервным, ненатуральным смехом, и спросил:

— А если не отдам, ты стражникам пожалуешься? — с некоторой долей волнения спросил он.

— Нет, — ответил ему уже успокоившийся Кер, — сами тебя накажем!

— Ну и отлично! — главный «Топор» принял гордую позу и веско так, как будто речь шла, как минимум о судьбе баронства, произнес: — Значит, пиво мы оставляем себе, а вам оставляем право нас наказать, но только собственными силами. Тогда мести от нас не будет! Я сказал!

А потом, приняв уже абсолютно нормальный вид, добавил:

— Ну, чего стоишь? Беги, обрадуй своих, что вы сегодня не пьете!

— Смотри, пожалеешь! — в очередной раз предупредил Кер и пошел с базара в сторону пустыря.

* * *

— Ну как? — обеспокоенно спросил я Кера, как только он появился. Пока его не было, я от беспокойства не находил себе места и, в результате, чуть не двинулся на базар, хорошо вовремя опомнился и пошел опять нарезать круги по пустырю. Вообще-то этот пустырь образовался давно, уже лет двадцать назад.

Здесь во время пожара полностью выгорела богатая усадьба, а вновь строиться никто не пожелал из-за слухов, что хозяева баловались запрещенной магией, и пожар тот был результатом их магической ошибки, совершенной, якобы, в результате того, что кто-то из местных помешал проведению ритуала. И теперь, кто бы ни построился на этом месте, ждет его проклятие прежних хозяев, будто бы произнесенное ими перед смертью.

Сначала многие сюда приходили, надеясь отыскать либо артефакты, либо поживиться чем-нибудь ценным, оставшимся от хозяев. Удалось кому-нибудь что-нибудь найти, я не знаю, но факт в том, что все уже давно успокоились и на этот пустырь теперь ходим мы, ну и, бывает, что забредают пьяницы, чтобы подальше от глаз городской стражи выпить спиртного.

Вот так, бродя бездумно по пустырю, обильно заросшему травой и даже кое-где невысоким кустарником, бесцельно пиная травяные кочки, я вдруг заметил что-то, блеснувшее под одной из кочек. Нагнувшись, я увидел небольшой кулончик с зеленым камнем, на тонкой металлической цепочке.

Нервное напряжение было так велико, что я сунул кулон в карман, даже не попытавшись его рассмотреть. «Потом погляжу, дома, — подумал я, нервно вышагивая по пустырю, — в спокойной обстановке!» Тем более, что я почувствовал головокружение и легкую потерю ориентации.

«Неужели заболел?» — испугался я. Но приступ быстро прошел, как и не было, я успокоился насчет болезни и продолжил беспокоиться за Кера. Беспокоиться и ждать.

Но все в этом мире когда-нибудь заканчивается, закончилось и мое ожидание и Кер, наконец-то появился на пустыре, и на мой взволнованный вопрос вытянул вперед кулак с оттопыренным вверх большим пальцем.

— Все нормально, и мы сегодня без пива, насухую! — улыбаясь во все лицо, сказал он.

— Отлично! — от радости я даже потер руки, — ждем минут десять и выходим!

— Эта, Раст, — как-то виновато пробормотал неожиданно Кер, — там «Топоры» какого-то пацана пришлого поймали, глумятся.

— Кого?!

Я настолько удивился, что замер на какое-то время, чтобы осмыслить полученную информацию. Дело в том, что пришлые в нашем городе — нечастые гости, и, кроме артистов, я думаю, в нашем городе пришлых нет. Даже если я ошибаюсь, никто из пришлых не отпустит ребенка в одиночку гулять по базару.

— Пацан большой? — задал я вопрос, сосредоточенно прокручивая в голове возможные варианты.

— Да, не, примерно наш возраст, одет бедно, как дворовый, но я его раньше не видел! — сделал серьезное лицо Кер, поняв, что что-то не так.

— Вот же! — невольно вырвалось у меня.

Я с досадой рубанул рукой воздух и громко произнес:

— Пацаны, срочно выдвигаемся на базар, нужно вытащить одного пацана из той жопы в которую он попал. Погнали!

И первым двинулся с пустыря.

* * *

— Гров, ты на хрена глумишься над парнем?

Выпятив грудь и сделав зверское лицо, я стоял напротив главаря «Топоров». За моей спиной собрались все мои пацаны, но стояли не просто толпой, как «Топоры» за спиной своего командира, а построившись небольшим клином, как бы намекая на возможность попытки решения вопроса банальной дракой. Конечно, на первый взгляд, шансов против этих лбов у нас не было, но в любом случае, парня нужно было вытаскивать, потому что я его узнал! Это был не дворовый, это был Ворт — сын барона Смела, а вот почему он так одет я скоро узнаю.

Он все так же, как и при Кере, сидел на коленях в пыли и руки у него были вывернуты назад, только фингал уже полностью закрыл левый глаз, да еще я рассмотрел разбитую губу, и содранные костяшки на его руках. Ну, что же, молодец, он пытался постоять за себя, а вот насколько результативно — мы сейчас узнаем!

— А тебе-то какое дело? Шел — и иди, куда шел! — с заносчивым видом, цедя слова сквозь зубы, сказал Гров. — Кстати, — хмыкнул он, — пиво нам понравилось, может, еще за кувшинчиком сгоняешь, а?!

И он громко рассмеялся, сочтя свою шутку удачной.

— Гров, у тебя всегда мозги трансформировались в мышцы, — с печальным вздохом сказал я, — но спинной-то мозг должен же быть? Ну, если ты головным не можешь думать, ввиду его отсутствия, то спинной мозг уже должен тебя предупреждать о грядущих неприятностях?!

— Да от кого неприятности, малек, от тебя, что ли?

Гров недоуменно оглянулся по сторонам, а потом опять уставился на меня.

— Гров, — не выдержал я, — отпусти моего пацана, или тебе придется иметь дело со всеми нами!

Я с угрожающим видом сделал небольшой шаг вперед.

— Как это, твоего? — удивленно уставился на меня главный «Топор». — А чего я раньше его с вами не видел?

— Ну, не видел, и что? — я начал заводиться, — мне что, теперь, всех новеньких тебе представлять, а может, у тебя и разрешения нужно спрашивать?!

Он меня настолько вывел из себя, что к концу фразы я уже на него просто орал.

— Так, быстро отпустили пацана! — продолжил командовать я. — А ты что, Ворт, не мог сразу сказать, что ты с нами?! Вот, блин, засада!

Я зло всплеснул руками.

— Ну, что, вы его отпускать собираетесь, или мы начинаем бой?! — предупредил я.

Может показаться, что в драке с «Топорами» нам не выиграть, но дело в том, что я точно знал, что драка долго не продлится. Во-первых, точно вмешается стража, которая патрулировала базар, а, во-вторых, скоро должна была свершиться наша месть. И время нашей мести неумолимо приближалось. По сути, если мы все правильно рассчитали, то все начнется в ближайшие пять минут, поэтому парня нужно было срочно у них забирать.

Грову тоже разборки со стражей были не нужны, и он кивнул Гарту, все также удерживающему парня на вывернутые руки на коленях.

— Отпусти, пусть идет!

Парень неловко поднялся с колен и медленно пошел в нашу сторону, видно, от долгого пребывания в неудобной позе, у него затекло тело, но он упрямо шел, по ходу движения пытаясь, насколько это возможно, вернуть подвижность и гибкость своему телу.

— Да, и еще, — продолжил я после паузы, закончившейся, когда я ухватил подошедшего Ворта за рубаху и рывком задвинул себе за спину, — я слышал, что если наша месть вам будет осуществлена нашими руками, то мы будем в своем праве, и ответки от вас не будет! Я все правильно услышал?

— Так оно и есть! — гордо задрав подбородок, сказал Гров.

— Ну, что же, — усмехнувшись, сказал я, — тогда вы ждите, уже скоро, а мы, пожалуй, пойдем!

И, обернувшись к своим пацанам, которые уже задвинули Ворта в середину строя, бодренько так скомандовал:

— Пошли, пацаны! У нас еще дела есть!

Мы быстро развернулись и только начали отходить от «Топоров», как Тер, один из парней Грова крикнул нам вслед:

— Эй, мелочь пуза… Бу-у-у!

Ну, напугал, так напугал! Фонтан, забивший из его рта и прервавший его, судя по всему, философско-литературное изречение, слегка забрызгал окружающих его «Топоров», а его последующее «Ой!», в совокупности с начавшим быстро распространяться запахом туалета, заставили их занервничать. Их нервное состояние было прервано возгласом «Ой!», раздавшимся уже среди них. Запах туалета усилился, а звук рвоты, раздавшийся в рядах «Топоров» вверг их в панику. Но было уже поздно! Все новые и новые крики «Бу-у-у!» звучали среди «Топоров». Это было похоже на какую-то извращенную перекличку. Не хватало только голоса командира!

Может, начать их выкликать по именам? — подумал я. — Вот будет смешно, если я крикну, допустим, «Грон!», а мне в ответ — «Бу-у-у!».

Но, по зрелому размышлению, я решил этого не делать, потому что перекличка получалась как бы двойной. Сначала слышался задорный крик «Бу-у-у», а через секунду, видимо от испытанного организмом напряжения, слышалось негромкое, застенчивое «Ой!», и запах туалета в одном, отдельно взятом месте базара, усиливался.

Еще через какое-то время, дружный хор «Топоров», совсем немузыкально выкрикивающих припев «Бу-у-у!», начал стихать, и в их ватажных песнопениях начали преобладать тихие, минорные напевы, состоящие из, негромко и растерянно произносимого емкого слова «Ой!», и располагающие к философским размышлениям о бренности бытия.

«Топоры» застыли в таких причудливо-замысловатых позах, что я пожалел, что не одарен талантом художника, чтобы изобразить то разнообразие поз и положений отдельных частей организма, в совокупности с многообразием обиженно-изумленных выражений их лиц.

Торжественный момент испортил один из моих ребят.

— Все, как ты и говорил! — с улыбкой от уха до уха громко сказал Кер. — «Блюют и срутся дальше, чем видят!», — потом, сделав небольшой шажок в их сторону, громко сказал:

— Говорил же вам, чтобы отдали, что пожалеете! Так нет, все не верим честным людям! Ай-яй-яй!

Вот же! Как не вовремя! Пропало все очарование момента!

— Ага, магистр Нокта именно в таких выражениях и обещала эффект, когда давала нам пузырек с зельем! — весело сказал Грос, подмигивая мне. — И не соврала, даже расстояние точно указала! — пошутил он.

Люди вокруг уже начали собираться группами, правда на достаточном удалении от «Топоров», весело переговаривались, показывали на них пальцами и смеялись. Да, почему-то не любят люди «Топоров»!

Я глубоко вздохнул, и пошел поближе к скульптурному ансамблю под названием «блюющие обосравшиеся „Топоры“». Мне необходимо было сделать еще одно, последнее дело. Аккуратно, выбирая дорогу, чтобы, не дай боги-заступники, не наступить в результат совместных трудов «Топоров», я подошел к Грову, не сказать, что близко, а так, чтобы не задохнуться от во́ни и не быть забрызганным, и громко и отчетливо сказал:

— Наша месть, сотворенная нашими руками, свершилась! На этом наши разногласия исчерпаны!

Я развернулся и подошел к своим друзьям. Все молча смотрели на меня. Молчал и Ворт. Вообще-то он молодец, пока не уяснил себе обстановку, молчит, только внимательно всех слушает и делает в уме выводы. Уважаю!

— Так, братва, «Топоров» мы на сегодня сломали, поздравляю!

В ответ все радостно загудели.

— Но планы у нас меняются, — продолжил я, задумчиво сведя брови, — вы сейчас идете на пустырь, а я двигаю по базару, договариваюсь о работе и ее оплате, после прихожу к вам. Без команды с пустыря — ни шагу! Все ясно?

Я обвел всех суровым взглядом. Ребята торопливо закивали, мол, все понятно. Я развернулся и пошел по базару, потом вернулся, подтянул за рукав Гроса поближе к себе и прошептал на ухо:

— Грос, присмотрите за Вортом, это очень важно!

— Чем? — одними губами спросил Грос.

— Я тебе потом скажу! — усмехнулся я, хлопнул Грося по плечу и пошел договариваться с торговцами по поводу работы для парней.

* * *

Договориться с торговцами о работе для моих пацанов оказалось несложно. Нас на базаре знали и знали, что мы работаем честно, не воруя, поэтому я быстро обсудил объем работ и оплату с торговцами и отправился на пустырь радовать своих.

— Значит, так, — начал я, придя на пустырь и собрав ребят, — работа есть, ее много, но не чересчур. В результате на каждого придется по пять серебрушек. Желающие отказаться есть?

— А можно мне в этом не участвовать? — осторожно задал вопрос Ворт, внимательно разглядывая мое лицо.

— Тебе — даже нужно! — не стал лукавить я. — Мне очень хочется задать тебе несколько вопросов!

Я сделал серьезное лицо, сильно занятого человека.

— Ага, — криво и невесело улыбнулся Ворт, — и мне тоже хочется задать тебе несколько вопросов!

— Хорошо, — я покивал головой и продолжил, — только ребят сейчас озадачу.

— Так, народ, — я вновь повернулся к ребятам, — работаем честно и добросовестно. Старший — Грос. Значит, Грос, подойдешь к старшему на базаре, знаешь, где его найти? — я вопросительно посмотрел в лицо Гросу.

— Дядьку Михася? — улыбнулся облегченно мой дружбан, — конечно, знаю, что за вопрос? Ну, мы пошли?

Он уже чуть ли не приплясывал от нетерпения, он уже был весь там, в работе.

— Погоди! — чуть притормозил его я, ухватив за рукав, — дядька Михась распределит работу, но ты должен контролировать ее ход, чтобы наши чего не начудили, ну и чтобы к нашим тоже никто не лез! И после работы, если я к тому времени не появлюсь и на пустыре меня тоже не будет, сам раздели деньги между парнями по-честному, понял? Ну, а дальше — разбегайтесь. Судя по всему, сегодняшний поход на представление артистов отменяется. Нет, если кто-то хочет, то пусть идет, не вопрос!

— Да, Раст, все понятно, мы пошли? — его нетерпение просто рвалось наружу и я выпустил его рукав, кивнув и махнув рукой на прощание.

Повернувшись спиной к уходящим, я вперил сердитый взгляд в Ворта.

— Ну что, господин барон, рассказывай, какого рожна весь этот маскарад?

— Я еще не барон, и откуда ты меня знаешь?! — удивился Ворт. — Твое лицо мне кажется знакомым, но я никак не могу вспомнить, где я тебя видел?

— Послушай, господин младший барон, — начал свирепеть я, — мы что так и будем вопросом на вопрос отвечать?! Охрененно содержательная беседа у нас получится!

Я уже разозлился не на шутку — я его выдернул из такой ситуации, и на тебе — никакой благодарности!

— Давай, давай, — продолжал я давить на него, — рассказывай, почему ты в городе, да еще в такой одежде?! Честно рассказывай!

Ворт, молча отошел от меня, нашел притащенное кем-то бревно, на котором обычно все и сидели, умостил на нем свой зад, потом поднял голову, посмотрел, как я не спеша подхожу к нему, помолчал, а потом выдал:

— Я сбежал!

— Ты…что?! — от неожиданности я чуть не сел мимо бревнышка, потом вскочил и проревел: — Ты что сделал?!

— Я сбежал, — тихо, но твердо ответил младший барон, как я его про себя называл.

— Ты — идиот? — так же тихо спросил у него я.

— Нет, я не идиот! Все, я ответил на твой вопрос, теперь твоя очередь! — вскинулся Ворт. — Откуда я могу тебя знать?!

— Ну, что ж, я тебе скажу откуда! — я нагнулся к нему и тихим, вкрадчивым тоном сказал: — Лет эдак пять назад ты меня видел в замке, на своем дне рождения. Я подарил тебе ремень. На протяжении этих лет я частенько слышал о тебе от своего отца, он постоянно ставил тебя в пример и рассказывал, как твой отец тобой гордится!

— Так ты… — его лицо прямо озарилось догадкой, — ты сын Брокса — Раст?!

Он расслабился и даже попытался улыбнуться, но улыбка вышла откровенно жалкой.

— То-то, я смотрю, лицо, вроде знакомое, а вспомнить не могу! Мы ведь с тобой после этого и не виделись ни разу! — как-то нарочито бодро начал Ворт.

— Это ты со мной не виделся, — оборвал его я, — а я тебя видел регулярно, правда из толпы, но это не важно! Скажи мне, — я присел рядом с ним на бревнышко, — почему ты решил сбежать, что случилось?

— Да ничего не случилось, в общем-то, — пожал юный барон плечами, а потом задумчиво добавил: — Просто надоело все! «Учись, сынок, в жизни тебе все это пригодится! Чем больше выучишь сейчас, тем легче будет жизнь — и твоя, и твоих подданных!» — продолжил он, явно передразнивая отца. — Я устал! Я кроме учебы ничего не вижу! А я хочу поиграть с ребятами, сходить на озеро, искупаться, половить рыбу, да, хоть, просто подурачиться! Так нет же! — Ворт вскочил с бревнышка и стал ходить передо мной туда-сюда, размахивая руками. — Семь дней в неделю меня учат! Сколько можно?! Даже у крестьян бывает отдых, только я не знаю что это такое! Ты знаешь, что по поводу отдыха говорит мой отец? — Ворт с ожиданием уставился на меня.

— Понятия не имею, — спокойно ответил я, подозревая, что то, что он сейчас скажет, мне не понравится. И он не обманул моих ожиданий!

— А отец говорит, что отдых — это смена рода занятий! — жестко сказал Ворт и подчеркнул эти слова рубящим жестом руки.

— А про род занятий можно поподробнее? — заинтересованно спросил я.

— Да, пожалуйста! — откликнулся мой собеседник. — После двух часов уроков по, скажем, математике или чистописанию, или истории мира, мне говорят: — «Молодой господин, вы устали! Мы делаем перерыв на час, и вы сейчас идете к мастеру Грину и продолжите изучение боевых искусств.» После часа занятий с мастером Грином, возвращаюсь в учебную комнату заниматься дальше. Считается, что я уже отдохнул! Как тебе? — немного успокаиваясь, спросил Ворт, явно рассчитывая на сочувствие и поддержку.

Я пожал плечами.

— Вот я и не выдержал, и решил сбежать, хоть на денек, отдохнуть в городе. Одежду припас заранее, потихоньку покупая ее у прислуги, и сегодня с утра вышел через калитку для слуг, вместе с ними. Я прихватил немного денег, думал повеселиться в городе! Ага, повеселился!

— А как ты с этими уродами связался? — спросил я, чтобы понимать всю картину, хотя особого интереса не испытывал. Этим балбесам для того, чтобы начать над кем-то куражиться, повод был не нужен.

— Да как, как… — начал Ворт, но я поднял ладошку…

— Не надо, не продолжай! В принципе, это не интересно. Главный вопрос — что ты сейчас намерен делать?

Я посмотрел на него, иронично подняв бровь.

— А что делать? — с тяжелым вздохом сказал барон-младший, — домой пойду, авось отец ругать будет не сильно!

— Это… вряд ли!

Я с сомнением покачал головой.

«Судя по всему, он неплохой парень, — подумал я, — обидно, что он, в кои-то веки вырвавшись от надзора, угодил в такую… ну, скажем, ситуацию. Надо попробовать ему помочь, но сам я этого сделать не смогу и придется идти и просить отца. Тот точно что-нибудь придумает!»

— Так, — сказал я, вставая с бревнышка, — пойдем, попробуем тебе помочь еще раз!

И я потянул Ворта в направлении отцовской лавки.

— Слушай, — Ворт вдруг остановился и пристально на меня посмотрел, — почему ты мне, вообще, помогаешь? Ты меня совсем не знаешь, подумаешь, видел один раз!

— Понимаешь, — я тоже остановился и, склонив голову к правому плечу, с интересом разглядывал младшего барона, — твой отец дружит с моим, и я довольно часто его видел и разговаривал с ним. Так вот, что бы ты там себе не думал, твой отец — хороший человек, и я верю, что и тебя он растит хорошим человеком, — я выпрямил голову, поднял руку с оттопыренным указательным пальцем, и закончил: — А хорошим людям помогать нужно всегда! Все, пошли!

И я снова потянул его в сторону лавки отца.

* * *

Отец, увидев нас с Вортом, входящих в его мастерскую, растерялся настолько, что, отложив работу, молча смотрел на нас, наверное, целую минуту. Я не выдержал и первым нарушил молчание.

— Пап, — я подошел поближе, аккуратно сдвинул работу подальше от края стола, за которым сидел отец, и продолжил: — нужна твоя помощь. Положение очень серьезное и без тебя — никак!

— Ага! — отмер отец, откладывая инструменты, — судя по тому, что я знаю, ты хочешь спасти задницу своего знакомого от ремня, я прав?

— Прав, — коротко ответил я.

А чего рассусоливать, судя по всему, отец в курсе происходящего, и знает об обстановке в замке больше нашего.

— А зачем? — продолжил отец.

— Что зачем? — не понял я и с удивлением посмотрел на отца.

— Зачем хочешь, чтобы он избежал наказания? — с интересом глядя на меня, спросил отец.

— Я не хочу, чтобы он избежал наказания, — пояснил я свою позицию, — я просто хочу, чтобы оно было помягче. Я много слышал от тебя о бароне, и у меня есть подозрение, что за сегодняшний побег барон с него шкурку лоскутами снимет, во-первых, за то что сбежал, а не отпросился, и, во-вторых, за тот страх, который он испытал, когда выяснилось, что его сына нигде не могут найти. Я прав?

Отец усмехнулся, покрутил головой и с одобрением сказал:

— А ты растешь! Молодец, все разложил в лучшем виде! Так все и будет. Только тебе-то это зачем, я так и не понял.

Он продолжал вопросительно смотреть на меня. Вопросительно, и с какой-то непонятной мне ноткой ехидства, а я не знал, что ему ответить. «Действительно, а на фига мне все это нужно, зачем я во все это лезу?» — эта мысль не давала мне покоя уже довольно давно, с тех пор, как мы двинулись к батиной лавке.

Подумав еще немного, я решил сказать ту правду, которая, как мне кажется, стала определяющей в моем к Ворту отношении:

— Его на базаре отловили «Топоры».

Я увидел, как мрачнеет лицо отца, и сжимаются в кулаки руки, лежащие на столе.

— И что? — спокойным, нейтральным тоном спросил он.

Этот тон мог обмануть кого угодно, но только не его родных. Именно таким тоном он интересовался у пристающих к нему в харчевне старого Гро, подвыпивших мужиков, сильно ли им жмут зубы и насколько нужно убавить их количество, чтобы не давили на мозги и мочевой пузырь. Я это видел всего один раз, когда меня маманька послала найти батю и что-то ему передать, уже и не вспомню что. Зрелище было незабываемое! Да, кстати, я тогда не успел передать ему мамкину просьбу — все началось раньше!

Я непроизвольно передернулся, вспомнив то побоище, устроенное ими с дядей Загом в харчевне старого Гро, но, стараясь оставаться спокойным, ответил:

— А ничего! Мне понравилось, как он держался! Если ничего не изменится, то он будет достойной сменой своему отцу.

За спиной раздались шаги и, осмелевший Ворт подошел к столу, за которым сидел отец и встал сбоку от меня.

— Доброго дня, уважаемый Брокс! Как ваше здоровье? Достаточно ли клиентов… — начал он.

— Харэ, харэ! — засмеялся мой отец, замахав руками, — я верю, что вежливо здороваться, как предписано этикетом, тебя научили! Верю! Но оставь все эти заумные речи для замков, в моей мастерской можно проще и свободней. Достаточно просто: добрый день, дядька Брокс. Этого вполне достаточно, понял?

— Да, спасибо, а то я, честно говоря, от нормальной речи уже отвык. Все время заставляют общаться, согласно этикету, причем, не важно с кем, но все равно, как с высокородным, стоящим выше меня по положению. Мне кажется, я скоро вообще нормально разговаривать разучусь!

— Ладно, понял, — закивал головой отец, — ты как? Сильно досталось?

— Да не, чтобы сильно, — смутился Ворт.

— Ага, значит, заплывший глаз и разбитая губа — это не в счет? — ненатурально так, удивился мой отец.

Он, конечно, прекрасно понимал, что это все мелочи, но решил устроить свою небольшую проверку, не вполне доверяя моим словам.

— Да фигня это все! — уверенным голосом, поняв, что здесь с ним общаются, как с равным, начал вещать Ворт. — От отца, бывало, доставалось куда как крепче, и ничего — жив! А вот унижения я хлебнул до фига! Никогда так погано себя не чувствовал! От бессилия плакать хотелось!

— Это да, — поморщившись, подтвердил отец, при этом утвердительно кивнув головой, — «Топоры», в основном, тем и знамениты, что физически почти не бьют, а вот морально… Мой тебе совет — просто забудь!

После этих слов отец, поднял, сжатую в кулак руку с оттопыренным указательным пальцем, поводил им перед лицом Ворта и продолжил:

— Сначала сделай правильные выводы, уясни для себя, какие ошибки ты допустил, и запомни их! А вот саму ситуацию — забудь! Понял?!

— Да, спасибо, — вежливо ответил Ворт, слегка поклонившись отцу, — я обязательно воспользуюсь вашим советом!

— Хм, — отец с удивлением посмотрел на младшего барона, — кланяться не обязательно, а так — пожалуйста! Осталось только уберечь тебя, а точнее, заднюю часть тебя, от справедливого отцовского гнева.

Батя застучал пальцами по столу какой-то ритм и, отвернувшись от нас, с безучастным видом уставился на стенку перед собой. Я потянул Ворта вглубь мастерской, чтобы не мешать отцу думать.

Оттащив Ворта в самый дальний угол и, сочтя ситуацию благоприятной, я начал пытать Ворта о его жизни в замке. Ворт с увлечением рассказывал, и когда он в своем рассказе дошел до описания уроков фехтования, меня вдруг осенило!

— Слушай, — вкрадчиво начал я, стараясь заинтересовать младшего барона будущей перспективой, — а тебе партнер на уроки фехтования не нужен? А то я бы с удовольствием!

— Не знаю, — пожал плечами Ворт, — я спрошу, хорошо?

— Ладно, — согласился я, кивнув головой, — но если вдруг не нужен, то, может, ты сам меня поучишь, по мере возможности?

— Хорошо, — согласился Ворт, опять пожимая плечами.

— Слушай, — вдруг встрепенулся он, — а зачем тебе это надо?

— Понимаешь, — я закусил губу.

Говорить — не говорить? Решил сказать, как есть!

— У меня при проверке магических способностей не нашли. Уже два раза. Я думаю, что третий не будет ничем отличаться от предыдущих.

— Ну и что? — удивленно подняв брови, спросил Ворт. — Ты такой не один, я бы сказал, что таких подавляющее большинство. У меня тоже не нашли способностей к магии, и что?

— Ты не понял, — я протестующе махнул рукой, — я не жалуюсь, я просто описываю мое положение. Так вот, магических способностей у меня нет, зато есть мечта — стать воином. Ну, для начала!

И тут меня, как прорвало!

— А вообще, я хочу дослужиться до маршала! А для этого я должен уметь сражаться! Отец и дядька кое-что дают мне, но, в основном, пока умение постоять за себя без оружия. Обучают разным хитрым приемчикам, чтобы мог, если что, то и без оружия сразиться. А вот до оружия все никак не дойдут, говорят — рано! Ну так, что, поучишь?

Я с надеждой уставился на будущего барона, постаравшись сделать выражение лица максимально просящим.

Наследник барона задумался, а потом, лукаво сверкнув глазами, сказал:

— Хорошо! Только ты, взамен, учишь меня тем хитрым приемчикам, которым тебя обучают твои родичи, идет?

И протянул мне правую руку, раскрытой ладонью вверх.

— Идет! — усмехнулся я и, забывшись, звучно хлопнул своей ладонью сверху.

— Эй, оглоеды, — непонятно обозвал нас отец, — вы чего там затеяли? Опять порядок булгачите?

— Чего? — воскликнули мы хором, — что мы делаем?

— А, — с коротким смешком сказал батя, — не забивайте голову. Смысл же поняли, да? — мы кивнули. — Ну, вот и молодцы!

— Так, Ворт, ты особо моего сына не слушай, а то он тебя живо в какую-нибудь авантюру втянет! — продолжил он, вставая. — Сейчас, я соберусь и мы с тобой, Ворт, пойдем в замок. Я с твоим отцом сам поговорю, попробую его смягчить.

Но, увидев наши радостные физиономии, он нахмурился и строго сказал:

— Я ничего не обещаю! Я постараюсь, но ничего не обещаю!

— Хорошо, я понял, — сложив руки на груди, спокойно сказал Ворт, — и все равно, спасибо вам!

Он опять отвесил отцу легкий поклон.

— Да ладно тебе! — засмущался отец, — помочь сыну друга — это правильно! Кстати, — его палец нацелился в меня, — пока я переодеваюсь, разложи инструмент по местам. Я переоденусь — проверю!

— Ну, пап! — заканючил я.

— Не па́пкай! — сердито сказал он. — Делай, что говорят!

— Вот ведь, — ворчал я себе тихонько под нос, — все никак не успокоится, что я по его следам не пошел! Пап! — крикнул я в том направлении, в котором он исчез. — Кстати, а почему ты работаешь один? Где Мирк, почему он тебе не помогает?

— Я Мирка услал, кстати, к барону! Появились вопросы, ему нужно кое-что у барона уточнить. Вот ведь! Знал бы, ни за что не послал бы, все равно туда идем! Эх!

Он сокрушенно покачал головой.

— Так, все готовы? — усмехаясь, спросил он, подходя к нам. — Про физическую готовность не спрашиваю, только про моральную! Кстати! — он повернулся ко мне. — Тебе к барону лучше не ходить!

— Это почему? — обиделся я.

— Момент неподходящий!

Батя как-то подозрительно отвел глаза.

— Мы вдвоем с Вортом вполне справимся, а ты иди, делай свои дела, я вечером скажу, чем все закончилось.

Я недоуменно посмотрел на отца, но упрямиться не стал, он старше — ему видней!

— Все, прощайтесь, да мы пошли! — поставил отец точку в разговоре.

Я подошел к Ворту и, протянув правую руку, сказал:

— Удачи тебе, наследник! Если получится то, о чем мы с тобой договаривались, то пришли весточку сюда, а отец или Мирк мне передадут.

— Хорошо! И, Раст, спасибо тебе, ты — настоящий друг!

— Да ладно тебе! — теперь пришла моя очередь смущаться. — Увидимся! Держи хвост морковкой!

Я хлопнул его по плечу и мы, выйдя из лавки, расстались. Они с отцом пошли в замок а мой путь лежал…

Вот же! Я совсем забыл про найденный кулон! Пока еще вечер только начинался, можно успеть в трактир «Привал Странника» к Вейту, ведь Марта сказала, что он принимает и оценивает всякие побрякушки. Вот я ему кулон и покажу, глядишь, еще монет заработаю!

Все, решено, иду к Вейту. Я развернулся и пошел в сторону трактира «Приют Странника»

Глава пятая

На протяжении всего пути до трактира «Привал Странника» меня мучил вопрос, почему же отец не взял меня в замок? Нет, так-то все выходило даже лучше, я вполне успею сегодня у Вейта расспросить про кулон, но все равно, какая-то заноза в душе не давала успокоиться.

Я крутил ситуацию и так и этак, но мне не хватало опыта и знания обстановки внутри замка, но пока логичного ответа не находил. Что такого, если бы я поприсутствовал в замке? Что такого могло случиться?

Пока дошел до трактира, так ничего и не придумал, а потом уже стало не до того.

Широко распахнув дверь в трактир, я ввалился в зал и тут же уткнулся в чей-то живот, одетый в бежевую рубашку.

— Ух, ё! — от неожиданности вырвалось у меня.

— А, малыш Раст! — донеслось до меня из-под потолка. — Как дела, малыш? Растешь? — послышалось оттуда же.

Я был настолько дезориентирован, что в первые мгновенья не мог понять, а что, собственно, происходит, что это такое, во что я врезался лицом? Лишь через несколько секунд я, наконец, начал адекватно воспринимать, окружающую меня действительность. Как раз раскаты грома, доносящиеся до меня сверху, затихли, и я понял, что лицом уткнулся, не в живот, а в грудь местного вышибалы Ректа, сына десятника стражников, громадного, реально громадного, и это не мои слова, орка с интригующим именем Савва.

Я отлип от груди Ректа, аккуратно обошел его, и, только получив свободу маневра, рискнул поздороваться:

— Привет, Рект! — радостно заорал я, подражая ему. — Как дела? Ты все растешь?

— Чего? — непонимающе уставился на меня Рект.

— Я говорю, ты все растешь? — радостно повторил я. — Такими темпами тебе скоро придется на улице людей встречать или Вейту потолки выше делать!

— Да ну тебя! — смутился Рект.

Вообще, при большом росте и весьма накачанных мускулах, Рект был спокойным и добродушным и на мои подначки обычно никак не реагировал. Вот и сегодня, он лишь улыбнулся и прогудел:

— Рад видеть тебя, малыш! Как сам?

— Спасибо, Рект, у меня все хорошо, а как твои дела? — вполне себе воспитанно и скромно ответил я.

Этот парень мне нравился, и задирать его, а тем более, огорчать какой-нибудь неудачной шуткой, совсем не хотелось.

— Класс! — снова расплылся в улыбке гигант, показав большой палец.

— Слушай, — вспомнил я зачем пришел, — я, вообще-то по делу, мне Вейт нужен, он здесь?

— А где же ему быть? — сразу стал серьезным здоровяк. — Наплыва посетителей пока нет, поэтому за стойкой пока его сын Зурик, а попозже, как станет пошумней он его сменит, так что, если ты по делу, то времени у тебя не очень много! Иди, Раст. Он либо у себя, либо на кухне у Марты, как всегда, пытается мешать ей готовить! — опять улыбнулся Рект, и внезапно подмигнул мне.

— Спасибо! — я тоже улыбнулся этому добродушному, улыбчивому великану и решил сначала сходить проверить на кухню. Если я там Вейта не найду, то хотя бы перекушу и, заодно, постараюсь вычислить того клоуна, что так несмешно пошутил надо мной в обед.

К сожалению, а может, к счастью, Вейта на кухне не было.

— Марта, тетя Марта, — подергал я за рукав, жутко занятую главную повариху, распекающую какого-то поваренка, — тетя Марта, — в третий раз обратился я, когда она, наконец, обратила на меня внимание, — я Вейта ищу, он здесь не пробегал?

— Он тебе, чего, пес дворовый, «не пробегал он»?! — передразнила она меня. — Не было его здесь! — недовольно закончила она.

— Тетя Марта, ты чего такая сердитая? — удивленно спросил я, обычно спокойную главную повариху. — Случилось чего?

— А! — с досадой махнула рукой Марта, — лезут тут всякие криворукие!

— И ничего я не криворукий! — возмущенно взвыл отруганный поваренок. — Вообще, этот соус совсем не так делается! Сначала…

Я осознал, что на этом празднике кулинаров я явно лишний и, не прощаясь, покинул кухню.

Теперь мой путь лежал на третий этаж, где находились жилые комнаты хозяев и рабочий кабинет Вейта.

Без проблем миновав общий зал, я поднялся по лестнице на третий этаж и вежливо постучал костяшками пальцев в дверь кабинета Вейта.

— Заходите! — послышалось из-за двери, и я вошел в святая святых — кабинет Вейта.

Кабинет был не очень большим, но довольно уютным. Стены, задрапированные тканью, спокойной темно-зеленой расцветки. Занавески на окне — в тон стенам, а вот мебель, темно-коричневого цвета, сделана, наверное, из очень хорошего дерева. Я так то не разбираюсь, но смотрится все очень красиво, а главное — к месту. Хотя мебели было немного — три полки, на которых лежали кучей какие-то свитки, большой шкаф, но что в нем я не знаю — дверцы были закрыты, и стол. Большой, массивный стол, за которым, в кресле, сидел Вейт. Перед столом, стояли два кресла — одно слева, другое — справа.

Вейт оторвался от свитка, который он просматривал, поднял глаза на меня, удивился и спросил:

— Привет, Раст! Ты чего пришел, мы тебя, вроде, только завтра к полудню ожидаем? Или случилось чего?

— А? — оторвался я от разглядывания кабинета, — А! Нет, все нормально, у меня личная просьба, уважаемый Вейт. Вы можете уделить мне какое-то время?

— Да, пожалуй, — ответил Вейт, — только, если не очень много. Но сначала — присаживайся! — он рукой указал на кресло, стоящее справа.

— Отлично! — я полез в карман, вытащил найденный кулон и положил его перед хозяином трактира. Потом сел в кресло, на краешек, чтобы в случае чего, можно было быстро встать. — Тетя Марта сказала, что вы разбираетесь драгоценностях. Это правда?

— Угу, — скупо подтвердил Вейт, кивнув головой.

— Тогда, что вы можете сказать об этом кулоне?

Вейт взял кулон со стола, долго вертел его в руках, очень внимательно рассматривал камень, потом встал, подошел поближе к зажженному канделябру, и, плюнув на палец, растер слюну по камню, а потом поднес ближе к пламени и внимательно смотрел, что происходило. Через какое-то время, он удвлетворенно кивнул каким-то своим мыслям, вернулся к столу и очень аккуратно положил на него кулон.

— Ну, что скажете? — не удержался я, уж очень все эти манипуляции с кулоном раздразнили мое любопытство.

— Что скажу… — задумчиво повторил мои слова Вейт. — Что скажу… Вот что, — начал он, стряхнув задумчивость и, видимо, придя к какому-то решению. — Этот кулон не столько драгоценность, сколько артефакт. Для тебя он бесполезен, ты им воспользоваться не сможешь, плюс, это довольно специфичный артефакт. Он направлен на поддержание здоровья у зрелой женщины-мага, к которой осуществлена привязка артефакта. Как я и говорил — очень специфичный артефакт. Что ты с ним собираешься делать?

Вейт задал вопрос, к которому я был абсолютно не готов. Да я вообще не понял, что это артефакт! Нет, я, когда держал его в руке, испытывал какое-то неудобство, даже, я бы сказал, легкую тревогу, но списал на отсутствие привычки обращения с украшениями, а тут, во как оказалось!

Так, это все здорово, но что я собираюсь с ним сделать? Матушке, как и Люте, самой старшей сестре, он не подойдет — они не маги, а Бире и Соре еще рано, им до этого возраста еще далеко.

Я закончил свои раздумья и посмотрел на хозяина кабинета. Тот сидел в кресле с небрежным изяществом и с улыбкой смотрел за моими муками творчества. В ответ на его взгляд я пожал плечами и честно признался:

— Ничего не придумал. Я вообще даже не подозревал, что это артефакт! А так… Продам, наверное.

Я встал с кресла и спросил, глядя в лицо Вейту:

— Уважаемый, вы купите у меня артефакт?

Вейт усмехнулся, махнул рукой и сказал:

— Сядь, чего вскочил? Этот вопрос ты мог бы задать и сидя. А по поводу артефакта есть у меня к тебе предложение. Я предлагаю поменять этот артефакт на другой. Этот артефакт тебе не нужен, и дорого его не продашь из-за его специфики. Видишь ли, женщина-маг, достигшая того уровня, на котором она может использовать этот артефакт, сама может, без всякого артефакта, позаботиться о своем здоровье.

— А на фига… Ой, простите! — перебил я его. — А зачем тогда его вообще сделали?

— Ну, — Вейт закатил глаза к потолку, помолчал пару мгновений, а потом выдал: — Я думаю, что это сделали даме, которая, в силу каких-то причин, не желала отвлекаться на слежение за своим здоровьем. Да, — кивнул он головой, — скорее всего, так оно и было!

Он опять помолчал, собираясь с мыслями, потом нагнулся, выдвинул из стола какой-то ящик, судя по звуку, достал из него какую-то изящную, продолговатую деревянную коробочку и положил ее на стол перед собой.

— Итак, — продолжил хозяин кабинета, начатый разговор, — я предлагаю тебе поменять этот артефакт на другой. Я знаю, что ты со своими друзьями, как оружие используете пращу и, по разным слухам, довольно успешно. В этой коробочке, — он дотронулся пальцами до деревянного футляра, — артефактная праща, но ей можно пользоваться и не имея дара, просто ты не сможешь пользоваться всеми ее свойствами, а по качеству она превосходит все, что ты видел до этого. Смотри!

И он открыл коробку.

Я посмотрел на то, что лежало в футляре, и чуть не заорал во весь голос: — «Хочу!»

Это было не оружие, это было произведение искусства!

— Можно? — спросил я, посмотрев на Вейта.

— Давай! — усмехнувшись, бросил Вейт. По моему виду он уже все понял, но сделку нужно было завершить.

Я аккуратно вытащил пращу из футляра и развернул. Да! У меня не было слов! Во-первых, я не мог понять, из какого материала она была сделана. Материал был прочнее всех, известных мне, и, в то же время, довольно эластичный.

Одна из тяг имела на конце большую петлю, которая одевалась на запястье, и, подобно темляку холодного оружия, затягивалась муфтой — тренчиком, таким образом, чтобы не слетать при броске и не сдавливать руку при раскручивании и выпуске. Другой конец, выпускаемый при метании, имел утолщение, в виде кисточки, для предотвращения преждевременного выскальзывания. Все эти элементы обеспечивали наиболее прочное удержание оружия.

— Уважаемый Вейт, а вы случайно не знаете название материала, из которого сделан столь уникальный вариант оружия? — задал я интересующий меня вопрос, не отрывая взгляда от пращи.

— К сожалению, Раст, этого я тебе сказать не могу — сам теряюсь в догадках. Во всяком случае, мне этот материал тоже неизвестен, извини!

И Вейт огорченно развел руками.

«Ладно, это неважно, я все равно хочу себе такое оружие!» — подумал я, потом встал, поклонился Вейту и торжественно произнес:

— Это неважно! Сделка совершена, уважаемый Вейт!

Вейт тоже поднялся, поклонился мне и не менее торжественно завершил сделку словами:

— Сделка совершена, уважаемый Раст!

Я аккуратно положил обновку в футляр, повернулся и пошел к выходу. У самой двери я обернулся. Вейт смотрел мне вслед и почему-то немного грустно улыбался.

— До свидания! — сказал я. — До завтра!

И вышел за дверь.

* * *

Теперь обновка просто жгла мне руки, у меня появилось неотвратимое желание прямо сейчас, не откладывая, опробовать свое приобретение. Я метнулся на пустырь, ведь пока я общался с Вейтом, уже стемнело и там никого не должно быть. Вот там и можно потренироваться, правда не очень долго, да и в темноте неудобно, но опробовать просто необходимо! Да я не засну, если сейчас же не попробую эту пращу в деле!

«Значит, сейчас испытаю по-быстрому, чтобы понять, что и как, а завтра с утра все равно в лес пойду, вот там и разберусь с ней получше. Там и светло будет, и времени будет достаточно!» — наметил я себе программу на завтрашнее утро.

Придя на пустырь и не обнаружив там разумных, я принялся устраивать себе тир. Подобрал несколько веток разной толщины, отнес их туда, где было посветлей, и закрепил их в вертикальном положении.

Решил начать с небольшой дистанции, чтобы сначала приспособиться к праще и пристрелять ее. Отмерил от веток десять шагов, остановился, присел, положив коробку на землю, открыл ее и достал свое новое оружие. Вот тут я несколько обеспокоился, потому что, как только я начал приводить свое оружие в боевое положение, а по-простому — одевать тягу на руку, меня опять посетило то чувство легкой тревоги, которое я испытывал, держа в руках кулон, а также легкое головокружение с совсем кратковременной потерей ориентации.

Решив не обращать на него внимания, привел свое оружие в боевое положение, осталось только положить в ложе снаряд, и вот тут я на какое-то время выпал из действительности. Как только я одел на руку тягу, и зажал в ней вторую, чтобы понять, насколько это все хорошо лежит в руке, как перед моими глазами появился крестик.

Сначала я ничего не понял и махнул рукой перед лицом, чтобы убрать так не вовремя появившуюся помеху, но крестик остался. Я махал руками перед лицом минут пятнадцать, меняя руки и направления, с которых пытался смахнуть крестик, меняя скорость своих махов и резкость.

Крестик упорно висел перед глазами. И тут я обратил внимание, что куда бы я ни поворачивался, как бы ни двигал головой, крестик продолжал находиться перед глазами, как будто его подвесили на нитке, протянутой от моих глаз! Во внезапно включившихся мозгах забрезжила тень понимания, что это не обман зрения, а действие оружия-артефакта, которое я почему-то активировал.

Тогда я просто выпустил из руки одну тягу — крестик тут же пропал. Я снова взял тягу в руку — он появился. Я предположил, что если я совмещу крестик и цель, то снаряд попадет именно туда, куда я хочу. Так, это нужно было срочно проверить!

Я вложил снаряд в ложе, встал в правильную позу, начал раскручивать пращу, и заметил, что на каждом круге, в какой-то момент крестик окрашивался в красный цвет, а тяга с кисточкой на конце слегка дергалась, как будто пытаясь вырваться из руки, и на следующий раз, когда кисточка дернулась, я позволил ей выскользнуть из руки.

Мгновением позже я услышал стук снаряда по дереву и пошел посмотреть, куда он попал. Снаряд попал точно в то место, куда был нацелен крестик. Кстати, и сам снаряд лежал недалеко, так что я обрадовался и подобрал его, чтобы стрельнуть еще раз. А если повезет, то еще не раз!

Ну, словами не описать то вдохновение, которое охватило меня после этого успешного испытания! Я начал стрелять в, средней толщины ветки, потом в тонкие, потом набрал вообще прутики, которые в темноте еле видел за десять шагов, но все равно попадал, если вовремя отпускал тягу. Сначала с этим были проблемы, но постепенно я приноровился и проблемы с меткостью исчезли! Решив усложнить испытания, отошел за сорок шагов и продолжил свои упражнения, но попадал всегда.

Тогда я решил проверить свое непомерно возросшее мастерство! Что я только не делал, из каких положений не пытался стрельнуть, даже лежа и то попытка была, правда неудачная. А вот сидя — получилось! Не очень удобно, но если потренироваться, то вполне можно использовать.

Потом пробовал в прыжке, на бегу, в падении — чего только я не попробовал! Все, что мне подсказало мое, охренительно богатое воображение, я попытался воплотить. И если в прыжке и на бегу метнуть снаряд удавалось, а вот попасть — нет, я надеюсь, пока нет, то вот в падении не удавалось даже метнуть снаряд. Земля приближалась ко мне быстрее, чем я успевал раскрутить пращу. Мне хватило всего трех падений, чтобы понять всю бесперспективность этого направления в стрельбе.

Утешив себя тем, что мне есть какие варианты стрельбы тренировать, я запустил руку в карман и вытащил два последних снаряда. В пылу испытаний я снарядов не жалел, да и искал их не очень тщательно. Кстати, во время стрельбы я обратил внимание на некоторые конструктивные особенности в конструкции моего нового оружия.

Например, ложе было сделано из какого-то эластичного материала, шершавого на ощупь, который немного тянулся, как и тяги, но те были гладкие, достаточно скользкие и более эластичные, чем ложе. Так что, если руками немного растянуть пращу перед стрельбой, то вполне возможно использовать пращу с одного раскрута, во всяком случае, именно на это я решил потратить два, оставшихся у меня, свинцовых заряда.

Я долго приноравливался, сначала без снаряда имитируя движения, и только после того, как мне показалось, что все должно получиться, я приступил непосредственно к испытаниям.

М-да! Кто сказал, что первый блин — комом?! У меня он вышел не комом, а лепешкой, причем, коровьей! Вот, вроде же все уже было отработано, но в первый раз совместить понятия одного раскрута, смены цвета крестика и момента, когда нужно отпускать тягу, мне не удалось.

В результате, снаряд улетел в сторону улицы, и хотя я туда не целился, но он попал! Об этом возвестил чей-то вскрик, а потом длинная, заковыристая тирада, поминавшая меня и моих родителей. И это было не ругательство, во всяком случае, не простое ругательство! Там вспоминали всю мою семью, эта речь восходила к моим далеким предкам и не обошла вниманием моих будущих потомков. И вся эта конструкция была выплеснута в пустоту в таких образных выражениях и эпитетах, хотя, при этом слов использовали немного, что я невольно заслушался.

Когда на улице стихли отголоски призывов всяческих кар на головы моих бывших и будущих родственников, я решил попробовать еще раз, последний раз на сегодня. Я еще раз не спеша примерился и метнул снаряд!

Ура! Это можно считать успехом — снаряд полетел в том направлении, куда и было задумано! Правда, в цель он не попал, но направление-то было то! А в цель попадать научусь. Вот потренируюсь завтра в лесу, и начну попадать! Там можно настреляться вволю — там прохожих не будет! Правда, и снаряды вряд ли найдешь после выстрелов, поэтому нужно будет взять их с собой побольше. Это, конечно, практически лишит меня запасов снарядов, но тут главное натренировать навык, пока есть такая возможность, а снарядов я еще наделаю!

Составив план на завтрашнее утро, я аккуратно снял с руки пращу, сложил ее в футляр и пошел домой. Во-первых, было уже довольно поздно, а во-вторых, все равно больше не было снарядов и тренироваться было нечем, а в-третьих, я еще хотел послушать батю, чем закончился их с младшим бароном поход в замок.

* * *

Я обдумывал сложившуюся ситуацию и связанные с ней мои перспективы. Это было сложно — вариантов вырисовывалась масса, и пока я не пришел к однозначному решению, как дальше действовать.

Я уже вышел за ворота, одарив стражника пятачком, и не спеша топал к лесу, прокручивая в уме вчерашний бонус в виде артефактной пращи и вечерний, я бы даже сказал ночной, разговор с отцом о его визите в баронский замок.

Да, так хорошо проходил день и так нездо́рово он закончился! Из хорошего вечером — только матушка. Как она меня благодарила за ползолотого, который я принес и отдал ей вечером. Я видел в ее глазах любовь и счастье, и, как мне показалось, гордость за своего младшего сына. У меня защипало в глазах и почему-то захотелось расплакаться, как в далеком-далеком детстве. Но, вместо этого, я, на ее теплые слова благодарности, смущенно пробормотал что-то нечленораздельное и поспешил к отцу.

Отец меня ждал в своем кабинете. Я постучал и, услышав разрешение, вошел. Кабинет у отца был небольшим и явно указывал на то, что его хозяин не всегда был шорником. Изрядная коллекция колюще-режущих орудий для умерщвления разумных, занимала солидную часть кабинета, причем все экспонаты коллекции были боевыми.

Отец сидел за рабочим столом и что-то набрасывал на листе бумаги. Я уже знал, что любопытство — не порок, но наказывается, как будто таковым является, поэтому я обуздал свой первый порыв сунуть свой нос в эту бумагу, а скромно встал около двери.

— Проходи, сын, присаживайся, — с серьезной интонацией сказал отец, — разговор будет долгим и непростым.

Ой, что-то мне стало не по себе! Это что же такое случилось в мое отсутствие?

Я молча подошел к стулу, сел и стал готовиться к самому худшему, хотя, что это может быть, представлял себе слабо.

Отец выдержал паузу, собираясь с мыслями, а потом выдал:

— Значит, так, скажу сразу результат, а потом объясню, что могло бы быть, в результате твоих действий.

— Чего? — от удивления я даже привстал со стула. — Чего там могло еще быть? Ну, поблагодарил барон за то, что сына его выручили, да, в общем-то, не ради его благодарности это делали!

Я аж задохнулся от праведного гнева!

Отец только как-то грустно усмехнулся.

— Это с твоей стороны так все и видится, — спокойно сказал он, кладя руки перед собой на стол, — а с точки зрения барона, картина получается совсем не такая радужная. Раз уж у нас так повернулся разговор, то сейчас я тебе ее обрисую.

Он нагнулся, извлек откуда-то из-под стола кувшин, судя по запаху, с пивом и свою любимую кружку, плеснул в нее пива, глотнул, блаженно прикрыл глаза, и, помолчав, решил продолжить, но я громко сглотнул и выразительно посмотрел на кружку в его руке. Отец заметил мою пантомиму, усмехнулся и сказал:

— Иди, попроси у матушки кружку кваса, и быстрей возвращайся, а то тебе уже спать пора, а ты все куролесишь.

Я быстро смотался на кухню, и пока матушки там не было свистнул из ледника кувшин с холодным квасом и кружку, и скоренько вернулся в отцовский кабинет. Налив полную кружку кваса, я приготовился слушать баронскую версию произошедшего.

— М-да, — начал отец, еще раз глотнув из кружки, — а ведь все лежит на поверхности, и ты мог бы догадаться, если бы подумал о происшедшем немного шире.

Я сделал абсолютно непонимающее лицо.

— Гм, — отец поджал губы и покачал головой, — все просто. Какие-то, можно сказать, уже покойники, глумятся над его сыном, а какой-то недоумок его спасает, зафиксировав для всех этот момент. Ты представляешь себе бо́льшее оскорбление для благородной крови?

Я поперхнулся квасом, и с трудом откашлялся. Вот же! Как же я мог упустить такое развитие событий?! Да еще его к отцу потащил, а перед этим признался, что его узнал! Вот же баран! Да, дела!

— Ну, судя по тому, что ты сидишь и спокойно пьешь пиво, а не пытаешься переправить нас за городскую стену, все не так уж и плохо? — сделал я робкое предположение.

Отец опять усмехнулся, приложился к кружке еще раз и сказал:

— Да. Все вышло не так страшно и катастрофично, как я обрисовал.

Я облегченно вздохнул. Одно дело предполагать, пусть и с большой долей вероятности, а другое — знать наверняка!

— Так вот, — продолжил отец, сделав вид, что не заметил моего вздоха, — то, что мы с бароном друзья, конечно, помогло, но больше повлияло на его решение то, что я сказал ему, что дальше нас, включая тебя, эта информация не уйдет. Я у тебя не спрашивал, но мне почему-то кажется, что ты своим ребятам не сказал, кого вы вытащили?

— Ага! — я часто закивал головой. — Даже не намекал! Просто сказал, что нужно вытащить, и все.

— Очень хорошо! — как мне показалось, с некоторым облегчением сказал отец. — Говори своим пацанам, что хочешь, но ни один не должен даже заподозрить правду! Ты понял, сын?! Ни один! И никаких исключений, если не хочешь, чтобы нас всех убили!

Заканчивал фразу он уже шепотом. Не ради какого-то психологического эффекта, а чтобы не услышали и не встревожились наши домочадцы.

— Все так серьезно? — невольно вырвалось у меня.

Отец только хмыкнул и ничего не ответил.

— Послушай, — отхлебнув еще кваса, спросил я, — если за помощь нас чуть не убили, то, что собираются делать с «Топорами»?

— А! — он усмехнулся, допил пиво, налил новую порцию в кружку, и продолжил свое повествование. — А вот с «Топорами» все интересней. Нет, жить их оставят, потому как раздувать эту историю с наследником барон не хочет. Ну, в общем-то, это было ожидаемо. Барон подумал и предложил их наказать по-другому. «Топоры» же не узнали, над кем издевались, так что продолжат свои «шуточки», и им подставят нужного человека. Короче, «Топоры» отделаются плетьми и штрафом в двести золотых за каждого члена шайки. Кроме того, все «Топоры» попадают под надзор городской стражи.

Я присвистнул. Двести золотых — это очень большие деньги! За такие деньги их родители спустят с них те остатки шкурки, что не спустят палачи! Да, у ребят сегодня день явно не задался, хотя насколько он не задался, они узнают чуть позже!

— Ну, что же, получается, для нас все закончилось благополучно? — осторожно заключил я.

— В это раз — да, сын, все обошлось, — отец опять глотнул пиво из кружки, немного посмаковал, проглотил и продолжил, — но на будущее, старайся продумывать последствия своих поступков, хотя бы очевидные.

— Хорошо, я понял! — сокрушенно покивал я головой и добил квас из кружки.

— Ну, а раз понял, — бодро скомандовал батя, — марш спать! Завтра нужно будет дела делать, а ты будешь клевать носом!

Вот такая беседа состоялась у меня с отцом вчера вечером.

И сегодня, встав, как и вчера, еще до восхода, набрав снарядов для пращи, я выкатился из дома и двинул по направлению к лесу. И всю дорогу я крутил в уме этот разговор с батей и соображал, что мне даст исчезновение «Топоров», как организованной единицы? Первое, что приходит в голову, это занять их место в иерархии городских ватаг.

С одной стороны, — думал я, — возможность различных видов заработка возрастет, а с другой — вымогать деньги и потрошить прохожих мы не будем! Вот и получается, — я мысленно скривился, — что если возможности и расширятся, то ненамного, а вот проблем с остальными ватагами можно огрести по самое не могу!

Вот с такими невеселыми мыслями я подходил к лесу и никак не мог решить, как же мне поступить правильно? Уже входя в лес, я решил отложить решение этого вопроса, ведь «Топоры» исчезнут не сегодня и не завтра, а значит, есть время, чтобы подумать, посоветоваться с Гросом, ну и кое с кем из главных в других ватагах. Может, надумаю что-нибудь путное, а пока стоит это все выбросить из головы и начать реально разбираться с доставшимся мне по случаю боевым артефактом.

* * *

Дотерпеть я смог только до ближайшей полянки. Выйдя на нее, я остановился, внимательно оглядел все вокруг и решил, что для начала мне это место подойдет. С дороги меня не видно, хоть и не очень далеко, и всякая лесная живность не должна отвлекать — для нее это слишком близко от дороги.

Так что, выйдя на край поляны, я устроился недалеко от последних деревьев, прямо на земле и положил перед собой футляр с оружием. Откинув крышку, я некоторое время сидел, смотрел на боевой артефакт и вспоминал все, что я знаю об артефактах и их использовании.

Оказалось, что знаю я об артефактах и их использовании не так уж и много! — с грустью констатировал я.

Так, например, я вспомнил, как отец, как-то в разговоре упоминал, что кандидатов на должность лейтенанта баронской гвардии было двое, и он получил эту должность, потому что при прочих, примерно равных рангах мастерства, он мог использовать артефакты. Это умение сыграло решающую роль в получении звания, несмотря на то, что использовать боевые артефакты он мог только после того, как баронский маг, ну, в жизни-то магесса, привяжет к нему данный конкретный артефакт.

Я с удивлением вспомнил, что кто-то когда-то говорил, что будто существуют артефакты, которыми, якобы, может пользоваться любой, но так как подтверждения этому я не видел и не слышал, будем считать это из разряда народного фольклора.

Еще слышал, что не все могут пользоваться даже привязанными к ним артефактами, для этого нужно иметь дар. Пусть слишком слабый, чтобы стать магом, но какие-то его зачатки должны быть обязательно!

И это все?! — удивился и расстроился я.

Что же пока получается? — задал я себе логичный вопрос.

Я осторожно достал пращу из футляра.

Теперь нужно очень внимательно контролировать все свои ощущения и изменения в моем состоянии, если все это будет, поэтому буду все делать не торопясь!

Держа пращу в руках, я начал испытывать легкое чувство тревоги, но уже без других эффектов в виде головокружения и потери ориентации. Положив пращу в футляр, от чувства тревоги я избавился.

Понятно, — решил я — артефакт, находясь в моих руках, вызывает у меня легкое чувство тревоги. Так, взяв в руки любой предмет, я смогу определить является ли он артефактом. Интересно, работает ли это со всеми артефактами или зависит от каких-нибудь условий?! Нужно будет попробовать подержать в руках другие артефакты, чтобы проверить этот тезис, это может быть очень важно!

Я опять взял в руки пращу и одел тягу на запястье. Чувство тревоги прошло, а перед глазами опять появился крестик прицела.

Получается, — констатировал я, — что, одев на запястье тягу, я активирую артефакт! Но, из того, что я знаю, артефакт должны сначала привязать ко мне, и только после этого у меня может получиться его активировать! Но пращу никто ко мне не привязывал, а значит…

А действительно, что это значит? — продолжил я логическую цепочку. — Это значит, что либо этого не может быть, либо я знаю об артефактах далеко не все! И, в данном случае, я склоняюсь ко второму варианту. Ну, что ж, придется начать узнавать больше об артефактах и способах их использования.

Но одно я могу уже предполагать с огромной долей вероятности — у меня появился дар! О его силе я, конечно, сказать ничего не могу, но в его наличии я уверен! Ура! Я могу стать магом, только до следующей проверки об этом лучше никому не рассказывать, а то вокруг меня тут же начнутся танцы с бубнами, тут и конец придет моей вольной жизни!

Не, буду молчать, — решил я, — а еще лучше, как-то договориться, как и с кем пока не знаю, но пройти проверку тайно, чтобы кроме меня никто не знал о моем даре и его силе. Ладно, этот вопрос я буду решать потом, время еще есть — почти два года до следующей проверки, а сейчас определюсь со всем, что касается этого боевого артефакта.

Поправив на запястье тягу, я взял в руку вторую и прислушался к своим ощущениям. Вроде, ничего не изменилось, и крестик прицела все так же находился перед глазами. Я покрутил головой влево-вправо, крестик, как и вчера, следовал за глазами и фиксировал ту точку, на которую я смотрел. Ну, что ж, прицел у меня есть, — подумал я, — осталось научиться всегда попадать туда, куда смотрю.

Дальше, я вложил снаряд в ложе и опять прислушался к себе. Нет, все, как и прежде, никаких изменений, а значит, пришло время заключительного шага — раскрутки и выстрела.

Я не спеша встал, потянулся, присмотрел ствол березы, росшей неподалеку, и начал неторопливо раскручивать пращу. Когда ложе находилось на одной линии с березой, прицельный крестик становился красным, а кисточка выпускаемой тяги дергалась. Причем, если кисточка резко дергалась в какой-то определенный момент, судя по всему, самый благоприятный для попадания, то крестик становился красным не сразу, а по мере приближения ложа к оптимальной точке, как бы наливался краснотой, а после прохождения этой точки, резко становился опять черным.

Я остановил вращение пращи и попытался перехватить отпускаемую тягу так, чтобы она вырвалась из руки при первом же рывке. После чего опять начал раскручивать пращу. В момент, когда крестик стал красным, тяга дернулась и выскочила из руки, а снаряд понесся к цели. Попал, только не очень сильно, так как праща еще не успела набрать высокую скорость, поэтому снаряд летел медленно и удар получился несильным.

Тут вдруг мне в голову пришла мысль — а что если проверить поведение пращи без снаряда, и я тут же, подхватив выпущенную из руки тягу, начал ее раскручивать. Хотя у пращи не было утяжелителя в виде снаряда, она все равно вращалась так, как будто он был! Единственное отличие было в том, что прицельный крестик не становился красным, и тяга с кисточкой не дергалась, норовя вырваться, а спокойно лежала в руке.

Интересно, что это значит? — подумал я. — Ну, то, что она распознает, есть ли в ложе снаряд — это понятно, но что мне может дать это знание?

Я конкретно задумался, но умные мысли отказывались посещать мою голову, и все, что мне пришло на ум, так это попробовать, как она будет себя вести с разным весом и типом снарядов! Но это, как я констатировал с сожалением, будет не сейчас, так как под рукой ничего такого нет, а швыряться камнями не пойми какого веса и размера, мне было откровенно жалко мое новое оружие, мало ли что!

Так, — решил я, — нужно попробовать раскрутить пращу сильней за один круг. Это возможно, я вчера что-то такое делал, и у меня, вроде как, что-то получалось!

Я опять вложил снаряд в ложе, немного растянул тяги левой рукой и, подняв руки над головой, резко отпустил левую руку, начиная правой делать вращательное движение. Получилось плохо. Я не смог одновременно сделать эти два движения, и праща, сбившись с полета, чуть не заехала мне по голове!

Так, — с облегчением от неслучившегося, заметил я, — с этим нужно аккуратней, мне моя голова еще пригодится!

Я вынул снаряд из пращи и начал тренироваться одновременно совершать два действия — отпускать левую руку и начинать раскручивать пращу.

Да, никогда не думал, что делать два дела одновременно может быть так тяжело! — удивился я. — Например, я могу есть и одновременно разговаривать, и это мне абсолютно не сложно! Правда, некоторые говорят, что когда я жую и разговариваю, понять меня довольно сложно, но это все враки! Я же себя прекрасно понимаю!

Помучившись какое-то время, я заметил, что с каждым разом у меня эта связка получается все лучше, и, после нескольких подряд удачных повторов, я решил попробовать, так сказать, в боевой обстановке, то есть, с вложенным снарядом.

Достав свинцовый шарик, я вложил его в ложе, опять растянул тяги, поднял руки над головой и повторил движения так упорно репетируемые мной. Как я рассчитывал, все получилось — свинцовый шарик ударил в березу, стоящую неподалеку. Звук удара был довольно громким, и я подошел к дереву, чтобы посмотреть на результат моего попадания.

Ну, что я могу сказать? Удар действительно был очень сильным — свинцовый шарик лежал под деревом, слегка сплющенный с одной стороны, а кора березы была разбита до ствола, на глубину почти сантиметра.

Да, — вдруг осознал я, — если попасть человеку в голову — убьет!

Эта мысль почему-то не ободрила.

Хотя, — я решил немного себя ободрить, — наверняка, если потренироваться, то силу броска можно будет контролировать! Да и не фига голову под снаряды подставлять, а то так кушать не во что будет! — закончил я на мажорной ноте.

Я повторил выстрел с одной раскруткой, пытаясь регулировать силу броска. Получалось, но не очень! Точнее, не получалось. Нет, менять силу броска получалось, а вот получить бросок с заданной силой — нет.

Так, — решил я, — я так могу пулять до морковкиного заговения и не продвинуться ни хрена! Нужно понять, как реально можно контролировать силу, с которой шарик бьет в цель! Вот же! — я стукнул себя ладошкой по лбу. — Баран! Сила удара зависит от скорости полета шарика! Значит, научившись запускать снаряд с нужной скоростью, я получу нужную силу удара!

Ура, я — умница! Я уже готов был сбацать пару па, как вдруг…

А как я смогу контролировать скорость запускаемого шарика? — подумал я и мне резко взгрустнулось. К решению проблемы я пока не приблизился и как это сделать пока не знал.

Ладно, — сказал я себе, — пока отложим решение, и потренируемся использовать пращу в сидячем положении, ведь в лесу этот навык может оказаться полезным!

Последующие, наверное, минут сорок или даже час, судя по солнцу, я посвятил оттачиванию навыка стрельбы из пращи сидя, а точнее, стоя на колене. Сначала получалось не очень, но потом я приноровился и даже отработал стрельбу из пращи, стоя на колене, с одного раскрута. Приспособившись к стойке, это уже трудности не представляло.

Решив на сегодня закончить с изучением и тренировкой со своим оружием, я поспешил к заветной полянке, чтобы до полудня успеть нарвать тех же цветков с непроизносимым названием, что и вчера, и успеть отнести их Нокте, и таким образом заработать еще и у нее, а не только в трактире. Уже подходя к моей заветной полянке, я услышал звуки ударов и голоса.

Сволочи! Они мне все цветки затопчут! Убью на фиг всех! — рассвирепел я не на шутку, но, при этом, не забыв об осторожности, проверил, откуда дует ветер, и слегка сместившись в сторону, аккуратно подобрался к поляне с подветренной стороны.

Глава шестая

Картина, открывшаяся мне, прямо скажем, не радовала. На поляне обнаружились три незнакомых мне персонажа, и один из них был орком! Во всяком случае, очень короткие волосы на голове были характерны именно для этого народа. В степях, где они кочуют — мало воды, поэтому орки предпочитают либо очень короткие волосы, либо вообще удаляют их с головы.

Можно было бы определить по росту и телосложению, обычно орки выше и мощнее людей, но так как орк, пока буду именовать его так, как мне виделось, был связан и полусидел, прислоненный к дереву.

Присмотревшись повнимательней, я присвистнул про себя! Орк был не связан, а буквально спеле́нут, так много веревок было на нем накручено. Да, два других организма его, явно, очень сильно опасались! Но, несмотря на явную опаску, орка никто не охранял, а люди склонились над чем-то, лежащим на земле, и мне с моего места не было видно, что они там делали, но увлечены они были своим занятием сильно.

Так, — подумал я, — что бы вся эта картина значила? Вариантов была масса, но мои действия сильно зависели от правильного понимания происходящего.

Я притаился за кустом и начал внимательно рассматривать картину, раскинувшуюся передо мной, стараясь не пропустить ни одной подробности.

Итак, — начал про себя суммировать все увиденное, — имеем одного связанного орка.

Что я знаю об этом народе? Гордый, воинственный, как правило, вспыльчивый. Кстати, орки всегда держат данное слово, у нас даже есть словосочетание — «твердый, как слово орка»! В подлости, предательстве, насилии, воровстве и других мерзостях замечены не были.

Пленных, насколько я слышал, не убивают, над слабыми не глумятся.

И что из этого следует? — с тоской подумал я. — А ничего! Паршивая овца может завестись в любом стаде! Так что, этот конкретный орк может быть совсем плохим. Да, что-то не радуют меня такие размышления! Хорошо, — сделал для себя заметку, — а теперь посмотрим на двух других индивидуумов.

Двое других — несомненно, люди. Выглядят обыкновенно, только, я бы сказал, как-то неухожено, как будто живут в лесу!

Вот, — осознал я, что меня напрягало в этих двоих, — такое ощущение, что они давно проводят время в лесу, а потому отсутствует нормальный уход за одеждой и внешним видом! И о чем это говорит? — опять спросил я себя. — А ни о чем! Это могут быть банальные охотники, просто несколько дней в лесу! Хотя, нет, — поправил я себя, — за несколько дней так себя запустить не получится! Значит, они в лесу давно, поэтому…

Что из всего этого вытекает, я уже понял, только признаться себе в этом не успел — люди встали и пошли к орку, а я смог, наконец, рассмотреть, что они делали, склонившись к земле. В общем, я не увидел ничего интересного — какие-то, не то тряпки, не то шмотки, разложенные в три кучи, еще какие-то железки, а, вон и его меч, судя по всему! Как он у них называется? — я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, как будто это сейчас было важно, — О! Акинак! Они называют его акинак!

Я себя мысленно похвалил и погладил себя по голове, опять же мысленно, и продолжил свои наблюдения.

Ага, а вон, недалеко от акинака и небольшой щит лежит! Значит, ребята потрошат орка, и ребята явно плохие! Но как им удалось без потерь взять орка, да еще воина-орка?! Ладно, — подумал я, — об этом потом орка спрошу, а пока смотрю, слушаю и решаю, что делать.

То, что орка придется отбивать, я уже для себя решил, просто боялся себе в этом признаться. Почему я решил помочь орку, для меня осталось загадкой, просто в какой-то момент я понял, что должен это сделать.

Пока я умствовал под кустом, два разбойника, а у меня в этом уже не было никаких сомнений, подошли к связанному.

— Эй, орк! — один из них пнул орка по ногам, — скажи нам, что ты здесь делаешь, за кем наблюдаешь, для кого шпионишь?

Ого! — встрепенулся я. В шпионские дела мне лезть не хотелось.

Что им ответил орк, я не услышал, тот говорил тихо, но оба бандита громко заржали. Они ржали так самозабвенно, как будто орк сказал им что-то очень смешное.

— А нам не интересно, как зовут покойника! Если мы будем интересоваться именами всех покойников, у нас времени ни на что не хватит! — хохотнул один из них.

Они так хорошо стояли, прямо перед орком, в свободной позе, но мне стрелять с этого места было неудобно. Я осторожно начал менять позицию. Бандиты продолжали издеваться над пленным, время от времени награждая его тумаками, довольно громко звучащими в утреннем лесу.

Они еще кричали на него, пытаясь его запугать или к чему-то склонить, я уже все для себя решил, а потому не очень вслушивался в их треп, а деловито выбирал место, с которого смогу произвести два точных выстрела.

Я прекрасно понимал, что должен уложить этих двоих двумя выстрелами и быстро, так как в ближнем бою, хоть с ножами, хоть без оружия, они меня уделают, даже не вспотев, а потому выбирал позицию очень тщательно!

Наконец, я нашел место, которое мне показалось оптимальным для начала атаки или убийства — и то, и то одинаково верно. Это было береза, с одной стороны которой росла только трава, и открывался отличный коридор для стрельбы, а с другой, почему-то рос довольно пышный куст какой-то колючей гадости.

Я положил футляр на землю и достал из него пращу. Потом положил ее обратно, вытер вспотевшие ладони о штаны и снова взял пращу в руки. Моя позиция была идеальна, ну, во всяком случае, для меня. До цели недалеко — от силы метров двадцать, вполне себе средняя дистанция, на этом расстоянии промахов быть не должно.

Будущие покойнички стоят ко мне спиной и ничего не опасаются. Судя по всему, у них с орком завязалась какая-никакая беседа.

Я быстро одел на запястье пращу, взял в руку вторую тягу, вынул из кармана два снаряда, один вложил в ложе, а второй зажал в левой руке. Перед лицом уже привычно появился крестик. Я глубоко вдохнул, потом выдохнул, пытаясь успокоиться — все же я первый раз буду убивать людей! Не помогло. А врали, что всегда помогает! Я опять вдохнул и выдохнул, а потом еще раз и еще.

Вот же! Я все равно нервничал так, что потели ладони. Я понял, что если я еще немного протяну, то уже не найду в себе решимости сделать то, что необходимо.

Я быстро вытер ладони, сделал шаг из-за дерева, за которым прятался, и передо мной предстала солнечная полянка, заросшая дорогими желто-лиловыми цветками и два организма, стоящие ко мне спиной.

Я навел крестик на затылок того, что стоял правей. При общении, он пинал орка с каким-то, я бы сказал, упоением, самозабвенно, получая от этого удовольствие. Ну, я думаю, что именно поэтому я его и выбрал. Крестик дергался у него на затылке, а не замер неподвижно, как было раньше.

Я опять вернулся за дерево, опять вдохнул-выдохнул, представил, что стрелять буду в соломенное чучело, быстро высунулся из-за дерева, в один раскрут запустил снаряд и снова спрятался за дерево. Я так боялся, что меня даже немного подташнивало. Но мне нужно было посмотреть результат моего выстрела.

Я опустился на корточки и, медленно и аккуратно, высунуся из-за дерева. Оба бандита все так же стояли ко мне спиной и озадаченно смотрели правее себя в лес.

— Слышь, Грон, мне показалось или что-то зашуршало в листве? — спросил тот, который был справа.

— Так мне тоже показалось, нет, я точно слышал, что что-то прошуршало в листве! — отозвался второй.

— Стрела? — напрягшись, спросил правый и начал оглядывать поляну. Хорошо, что я, услышав вопрос, понял, что сейчас будет и спрятался за дерево.

— Нет, — услышал я уверенный голос левого, — от стрелы звук другой. Такое ощущение, что пролетело что-то небольшое. Могла быть какая-нибудь пичуга! Да, — уже уверенней продолжил он, — точно пичуга!

Немного успокоившись, я присел и осторожно начал осматривать поляну со стороны куста. Бандиты все также стояли лицом к лесу.

Я достал из кармана еще один снаряд, взамен потраченного, и вложил его в ложе, потом вытер регулярно потеющие ладони и снова вдохнул-выдохнул.

Я неправильно делал! — вдруг понял я. — Нельзя спешить с первым выстрелом и после него нельзя прятаться за дерево, а нужно очень быстро метнуть второй снаряд, чтобы они не успели очухаться!

Я еще раз сделал вдох-выдох, вышел из-за дерева и уставился в затылок правому. Мои ноги дрожали, а ладони опять начали потеть. Я задержал дыхание, растянул пращу, не отрывая взгляда от, уже ненавистного затылка с темными сальными волосами, и, крутанув пращу, выпустил кисточку. Я услышал свист и глухой удар.

Смотреть на результат я не стал, я вкладывал в ложе новый снаряд, но когда поднял глаза, то увидел, что правый бандит лежит на земле, а левый, с удивлением смотрит на его распластанную тушку. Я перевел взгляд на голову левого и, растягивая и крутанув пращу, старался не выпускать ее из поля зрения.

Левый, в последний момент, видимо, что-то увидел, потому что начал разворачиваться в мою сторону, но не успел — свинцовый шарик из пращи ударил его в висок. Раздался чавкающий звук, я увидел, как из его виска вылетело какое-то светлое облачко, и левый рухнул на землю рядом со своим товарищем.

Услышав звук, с которым встретились снаряд и висок разбойника, я не выдержал, и меня вырвало. Некоторое время я был недоступен для каких-либо действий или мыслей — я усмирял свой взбунтовавшийся желудок. Когда мне полегчало, я, вытерев со лба пот, поковылял к пленнику, даже забыв снять с руки пращу.

Я обнаружил это, когда еще на ходу начал вынимать нож, чтобы перерезать путы пленнику. Сняв пращу с руки, бережно сложил ее, трясущимися руками, в карман и, вынув нож, пошел к пленнику.

Подходя к нему, я зачем-то глянул на разбойников и меня снова начало мутить. Правый лежал лицом вниз, свинцовый шарик попал ему в затылок и я видел только волосы, свалявшиеся в кровавый колтун и небольшую темно-красную лужицу по ним. Левому свинцовый шарик вошел в висок. Удар был так силен, что проломил тонкую височную кость и расплескал вокруг кровь, перемешанную с небольшими серыми комочками.

Как только до моего сознания дошло, что это за комочки, так мой желудок опять подкатил к горлу и меня накрыл жесточайший приступ рвоты. Вот, вроде бы, я опорожнил желудок еще при предыдущем приступе, а поди ж ты! Впрочем, действительно, пищи в желудке уже не осталось и меня рвало одной желчью, но от этого мне легче не становилось.

Когда приступ прошел, я трясущимися от слабости руками вытер рубахой лицо, поднял с земли нож, который выронил в начале приступа и подошел к пленнику разбойников.

Все-таки это точно был орк. Мне было стыдно за свой желудок, что чуть не вывернулся наизнанку, за свои трясущиеся руки, за свои мысли, которые беспорядочно метались внутри черепной коробки, сталкиваясь и разбиваясь, и образуя хаос, который я пока не мог упорядочить, а потому вид у меня, когда я подходил к пленнику был довольно мрачный.

— Эй, парень, это не то, что ты думаешь! — как-то очень обеспокоенно проговорил пленный.

Судя по всему, он неправильно истолковал мои намерения.

— Я вообще сейчас не думаю, — мрачно сказал я чистую правду, — не могу. Вот сейчас веревки перережу и, возможно начну! — добавил я.

— А-а-а! — как мне показалось, с облегчением сказал орк и повернулся ко мне спиной, чтобы мне было удобней срезать веревки с рук, связанных за спиной. — Только режь скорей, а то их было трое и третий скоро должен вернуться!

Эти слова добавили мне прыти и мой организм начал приходить в норму. Ощущение опасности мобилизовало организм и заставило начать конструктивно мыслить.

Так, — думал я, перепиливая веревки, — если третий придет и увидит трупы своих товарищей, то, что он сделает? Скорее всего, плюнет и будет заниматься тем, чем и занимался, только уже без этих двоих. А если их было больше трех? Могут ли они пуститься в погоню?

Я продолжал пилить веревки, и напряженно обдумывал ситуацию.

— Слушай, — обратился я к орку, — а куда ушел третий?

— На край леса, зачем-то наблюдать за городом, — растерянно ответил орк.

— Вот же! — в сердцах ругнулся я и с досады так двинул ножом, что случайно порезал руку пленника.

— Эй, осторожней! — возмутился орк.

Так, — между тем размышлял я, — значит в город нельзя, велика вероятность того, что по дороге перехватят, а мы оба не бойцы, я совсем, а орк — временно, пока не отойдут связанные руки и ноги. Значит, нужно выманивать его сюда и принимать бой здесь. Но как?!

— Слушай, а в какую сторону он ушел? — спросил я у орка, наконец-то закончив возиться с веревками и освобождая ему руки. Орк тут же начал пытаться растереть левой рукой правую, но у него это плохо получалось. Пришлось мне помочь ему в меру своих си и знаний.

Какое-то время было слышно только мое пыхтение и скрежет зубов орка, когда чувствительность стала возвращаться к рукам. Наконец, он перестал скрежетать зубами и произнес:

— Туда! — орк махнул рукой в направлении города.

— Что «туда»? — озадаченно спросил я.

— Третий ушел туда, — терпеливо сказал орк.

Отлично, — размышлял я, заканчивая с веревками на ногах орка, — я знаю эту тропинку к городу, там есть одно место, где можно устроить засаду.

— Ты идти можешь? — задал я орку прямой вопрос.

— Минут через пять смогу, если не быстро, — подумав, сказал орк, массируя свои столбики, которые по недоразумению назвал ногами.

— Как ты думаешь, когда вернется третий? — обеспокоенно спросил я, ощупывая в кармане пращу.

Не хотелось бы сейчас с ним столкнуться, пока орк не восстановился.

— Еще полчаса у нас есть железно. Он сказал, что вернется, когда тень от этой березы будет здесь! — он показал на кустик, росший почти посередине полянки. — А до этого времени еще минимум полчаса. А что? — как бы невзначай поинтересовался он.

— Да надо бы его тоже прибить, — отводя глаза, сказал я, — а то можем до города не дойти. Я знаю место, где можно устроить засаду!

Интересно, воспользуется моими услугами или пойдет вершить мстю в одиночку?

— Далеко? — спросил орк, и глаза у него недобро блеснули.

— Да нет, — уже успокаиваясь, ответил я, — минут за десять доберемся! Ох, прости, — вдруг опомнился я, — а ты с ним справишься, или нужна будет помощь?

— Нет, — зловеще усмехнулся орк, — помощь не нужна, я из него кучу мелких человечков настругаю, если будет необходимо, вот только убивать мы его не будем!

— Это почему еще? — удивленно спросил я.

— Я хочу его поспрашивать сначала, а то у меня накопились вопросы, на которые они не отвечали. Представляешь, только сами спрашивали, ругались, хвастались какие они могучие и мечтали, что они со мной сделают, правда, называли это не мечтами, а рассказом.

— Понятно, — я согласно кивнул головой и решил задать практичный вопрос, — а что с трофеями будем делать?

Орк, наконец, поднялся с земли и побрел туда, где лежало его оружие.

— А чего с ним делать? — непонимающе спросил он, выуживая откуда-то из кучи тонкую кольчугу и одевая ее на себя. — Ты их убил и все добро теперь твое, даже мое оружие и шмотки.

— Не-не-не! — я отрицательно замахал руками. — Ну, на кой мне твои шмотки и оружие? Что я с ними буду делать? Если я влезу в твою кольчугу, ты меня среди ее колец три дня с собаками искать будешь!

Я возмущенно посмотрел на орка.

— Значит так, — сдвинув брови и приняв сердитый вид, ну я так думаю, потому что так делал мой отец, но орк почему-то начал улыбаться, — свое ты просто забираешь себе без всяких условий, а с остальным потом решим, когда с третьим разберемся. Сюда пока никто не сунется, это не очень посещаемое место. Так, — закончил я, — пора выдвигаться, а то можем опоздать, а это будет плохо!

— Куда уж хуже! — бодро поддакнул орк, беря в руку щит и подходя ко мне. — Веди!

* * *

Мы успели вовремя, даже пришлось немного подождать, пока третий не появился в месте нашей засады. Кстати, место засады орку понравилось. Тут тропинка, по которой должен был проследовать третий разбойник, делала поворот, а потом шел довольно продолжительный прямой участок, от самого поворота заросший по краям густыми кустами.

По нашему первоначальному плану, мы хотели укрыться за кустами, а потом внезапно появиться из них и напасть на третьего. Но, осмотрев кусты, орк в сомнении покачал головой.

— Быстро появиться из этих кустов не получится, и тихо это тоже не проделать, — задумчиво смотрел он на заросли вдоль дороги.

— Есть еще момент, — решил я поделиться пришедшей мне в голову мыслью, — а что, если он не будет сражаться?

— Как не будет? — орк, от удивления, прекратил рассматривать злосчастные кусты и повернулся ко мне.

— А вот так! — криво усмехнувшись, сказал я, — возьмет и убежит!

Я вопросительно взглянул на орка, мол, чего делать будем?

Орк задумался, теребя подбородок и, как у всех думающих, лицо у него приняло скорбное выражение. Я молчал, не мешая думать разумному, который, хотя бы даже в силу своего возраста, а выглядел он лет на двадцать, знал о военном искусстве гораздо больше меня. К тому же, он явно был воином, поэтому лезть к нему со своими предложениями я пока не стал.

Орк прекратил тереть подбородок, посмотрел на меня и спросил:

— Насколько хорошо ты владеешь пращой? Я же не ошибаюсь, предыдущих двух уродов ты положил из пращи?

— Нет, — покачал я головой.

— А из чего? — орк так удивился, что я впервые воочию увидел подтверждение словосочетания «вытянулось лицо»! Это было так неожиданно и забавно, казалось, что кто-то сжал его щеки с двух сторон, отчего лицо стало у́же и выше, что я не удержался и хихикнул.

— Не нужно перебивать! — наставительно сказал я, сведя брови к переносице. Теперь уже настал черед орка хохотнуть. — Я сказал нет, ты не ошибся! Я действительно убил их с помощью пращи, и владею я ей довольно уверенно. Не мастер, конечно, но тех двоих завалить хватило!

— Я не об этом, — с досадой махнул рукой орк, — ты можешь попасть в любую, выбранную точку, или так, куда прилетит?

Я обиженно выпятил нижнюю губу.

— Я могу попасть в любую точку, а будешь так оскорблять…

Договорить я не успел — орк вскинул руки в отрицающем жесте и быстро проговорил:

— Есть план! Не обижайся, но от твоего умения зависит и вариант, который мы с тобой будем реализовывать. Понял?

— Хорошо, — кивнув, согласился я.

Интересно, — пришла мне в голову мысль, — мы уже довольно долго общаемся, а как к нему обращаться я до сих пор не знаю. Надо бы спросить, да и самому представиться, а то как-то нехорошо получается.

— Кстати, как тебя зовут, дитя степей? — задал я такой простой, но, наверное, несвоевременный вопрос. — Меня — Раст.

Не знаю почему, но при представлении я хлопнул себя ладонью правой руки по груди.

Орк внимательно посмотрел на меня, а потом с абсолютно серьезным лицом сказал:

— Зерт.

Я протянул ему руку.

— Будем знакомы!

Орк опять внимательно посмотрел на меня.

Да чего на мне разглядеть пытается? — забеспокоился я. — Может, чего-то у меня не так?!

Но орк, после некоторой паузы, хлопнул ладонью своей руки по моей и сказал:

— План будешь слушать?

* * *

Третий разбойник шел по лесной тропинке так беспечно, что я даже засомневался, что это он. Он хрустел веточками под ногами, громко топал и я не удивился бы, если бы он начал напевать или насвистывать какой-нибудь мотивчик! Я стоял посередине тропы и кривился.

Да уж! — думал я. — Такое ощущение, что он один в лесу! Ходит, как у себя дома! Ну, давай, выйди из-за поворота, я тебя быстро вылечу от твоих господских замашек! — злорадствовал я, натягивая тяги пращи над головой и опуская глаза к земле, туда, где предположительно будут ноги этого убогого.

Я стоял на колене, на тропе, примерно посередине между кустов, и ближе к концу прямого участка, чтобы в случае промаха я успел скрыться в кустах. Праща была приведена в боевое положение, снаряд покоился в ложе, а второй, на случай промаха, я, втихаря от орка, спрятал в левой руке, чтобы иметь возможность пульнуть второй раз. А вдруг успею?

Шаги третьего урода послышались совсем близко от поворота, я поднял пращу, растянул тяги и почему-то губы в широкой улыбке. Вот шаги послышались в повороте, вот они миновали поворот…

И я увидел третьего придурка, повернувшего по тропе, и увидевшего меня. Это было забавно! Я увидел, как его нижняя челюсть начала свое движение вниз, одновременно с ногой, делающей следующий шаг.

— Ты кто? — бескрайнее удивление отразилось на его лице, моментально сменившись гримасой боли, когда снаряд, пущенный мной из пращи, врезался ему в колено левой ноги. А через мгновение на меня обрушился акустический удар!

Да, так громко даже в баронском замке тревогу не трубят, как заорал этот урод! Я думал, что оглохну, но боги-заступники были благосклонны ко мне и я отделался только легким испугом и временной глухотой!

Я не стал вслушиваться в те слова, которые он выкрикивал, пытаясь подняться с земли, на которую упал, обхватив руками свою пострадавшую конечность. Ну, действительно, что такого интересного он мог мне сообщить, наверняка, ругался всячески.

Все это происходило ровно до тех пор, пока он не увидел орка, вылезшего из кустов позади него. Он замолк, хотя глаза у него, от удивления, явно увеличились в размерах, и начали вылезать из орбит.

— Ты? — прохрипел третий.

— Ага! — криво усмехнулся орк. — Я! И у меня к тебе есть несколько вопросов. Сейчас мы тебя оттащим к твоим дружкам, чтобы нам не помешали во время нашей беседы, и там ты мне обо всем поведаешь. У тебя будет время подумать рассказывать все самому или я буду старательно тебя уговаривать это сделать, но тебе мои уговоры вряд ли понравятся!

Зерт, во время этой длинной фразы, раздевал третьего, бесцеремонно вытряхивая того из шмоток. Когда он закончил, третий, от боли в колене, лежал без сознания.

— А зачем ты его раздел? — задал я вопрос.

— Обыскивать его нет времени, а пока я его тащу, он может меня чем-нибудь острым ткнуть, а оно мне надо?

— А связывать не пробовал? — с сарказмом спросил я, подняв одну бровь.

— Пробовал! — ответил орк на полном серьезе, взваливая тело третьего на плечо. — Раздеть — надежней! Слушай, Раст, захвати его шмотки и оружие. Их там немного, должен вполне дотащить до полянки. Сделаешь?

— Хорошо, — согласился я, расстелил рубаху третьего и начал складывать в нее все, что орк с него снял.

Увязав все в узел, так же как орк, взвалил его себе на плечо и пошел в сторону полянки, полный самых радужных мыслей. А что, имею право! Я победил! Неважно, что первых двоих я убил со спины, а третьего бил в ноги и меня при этом страховал орк, у меня все получилось именно так, как я и задумывал!

В таком приподнятом настроении я и появился на поляне, где орк уже сгрузил в сторонке третьего компаньона двух неудачливых разбойников, и о чем-то тихо и мирно с ним беседовал, время от времени награждая его звонкими оплеухами, после которых беседа оживлялась.

Увидев меня, Зерт показал на двух, уже раздетых покойников, и кучу разнообразных вещей, лежащих в сторонке от них, и спокойно сказал:

— Раст, посмотри, что там у них интересного есть, а я, когда с этим говорливым закончу, подойду.

— А может, мне тоже интересно?! — возмутился я, пыхтя под тяжестью узла, вес которого увеличивался с каждым пройденным шагом.

— Я тебе потом все расскажу, — пообещал орк и опять повернулся к третьему разбойнику. — Ну, что, продолжим?!

И улыбнулся!

Я, увидев улыбку орка, вздрогнул, и желание спорить у меня пропало начисто! Утешало только одно — эта улыбка предназначалась не мне!

Дотащив узел с барахлом третьего до кучи, снятого с двух предыдущих, я, сбросив с плеч увесистый тюк, сел на землю и устроил себе небольшой отдых, попутно сортируя доставшиеся нам трофеи.

Вещи — рубахи, портки, сапоги я свалил в одну кучу, элементы сбруи, как-то кожаные пояса, кожаные же перевязи — определил в другую, оружие — в третью, а монеты и все украшения — в четвертую.

На шмотки и элементы сбруи я даже не глянул — пока неинтересно, можно будет потом отобрать себе что-нибудь, а вот оружие посмотрел внимательно. В оружии я не особо разбираюсь, поэтому решил спросить совета у Зерта, монеты я оставил на потом, пересчитать и рассортировать их не трудно, а вот к украшениям я проявил повышенный интерес.

Украшений было, не сказать, чтобы много, но они были.

Очень хорошо! — радостно подумал я, мысленно потирая руки, — сейчас и проверим мое умение распознавать артефакты. Будет здорово, если это действительно заработает.

С таким настроем я взял в руки первое колечко, сделанное явно из серебра, и сосредоточился. То ли я слишком усердствовал, то ли оно не было артефактом, но я не почувствовал абсолютно ничего!

Ладно, — решил я, откладывая это кольцо, — посмотрю другие цацки, а потом вернусь к этому и посмотрю его еще раз.

Следующим мне попался кулон с синим камнем, и вот здесь меня опять посетило чувство тревоги! Ага, — возликовал я, — это работает! Откладываем в сторону!

В результате осмотра я обнаружил еще несколько артефактов — пару колец и узкий браслет, свитый из трех странных полосок, судя по цвету, каких-то разных металлов. Все артефакты я сложил в одну кучку, а украшения, не являющиеся артефактами — в другую. Кстати, кольцо, которое я посмотрел первым, так никаких чувств у меня не пробудило.

К тому времени, как орк закончил свое общение с третьим разбойником и присоединил его к двум первым, незамысловато ткнув кинжалом в сердце, я уже все рассортировал, как считал правильным.

Орк подошел, присел на корточки перед несколькими кучками, в которые я рассортировал трофеи и с минуту их внимательно разглядывал.

— Я ничего из этого не возьму! — непреклонно бросил он.

— Еще как возьмешь! — грозно сказал я. — И вообще, это я их завалил, а потому и мне решать!

— Кстати, — после многозначительной паузы сказал я, — хотел у тебя проконсультироваться по поводу оружия. Я почти не разбираюсь в качестве.

Зерт посмотрел на меня, улыбнулся и кивнул головой, соглашаясь.

Он быстро просмотрел все оружие, деля его на две неравные кучи.

— Вот здесь, — показал он на кучу, в которой лежало всего пара ножей и меч, — хорошее оружие. Сделано на совесть хорошими оружейниками и из хорошего железа.

Он показал на вторую кучу, в которой были и мечи и кинжалы и ножи и даже небольшой арбалет, и сказал:

— Это — мусор! Сражаться им нельзя — очень плохое качество!

Я посмотрел на отобранное орком оружие и почесал в затылке.

— Так чего мне взять-то?

Мой вопрос повис в воздухе.

— Зерт! — взвыл от отчаянья я. — Я у тебя совета спрашиваю, а ты плечами пожимаешь! Ответь, что мне из этого взять?

— Ну-у-у, — протянул Зерт, — я бы на твоем месте ничего не брал. В этой куче, — он указал на меч и пару ножей, — оружие, конечно, хорошее, но я смогу подобрать тебе что-нибудь получше, если ты наберешься терпения.

Я удивился и с подозрением уставился на орка.

— Это с чего вдруг такая трогательная забота? — спросил я.

Теперь настал черед удивляться орку.

— Раст, ты же мне жизнь спас, или ты уже об этом забыл? Парень, я тебе должен, сильно должен и помочь с оружием — это такая мелочь, что о ней даже и говорить стыдно! Если ты не понял, то у меня долг жизни, а ты про какую-то заботу! Смешно!

Я мысленно стукнул себя по голове.

Вот же! А ведь Зерт прав, забыл я совсем, с чего все началось! Увлекся!

— Прости! — искренне покаялся я. — Просто для меня это все непривычно. И людей убивать, и трофеи делить. Я даже не знаю, по каким законам их делят!

Орк посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:

— Не заморачивайся! В данном случае, кто убил — того и трофеи, я тебе уже говорил.

— Говорил он, — проворчал я, — нет, мне этот вариант не нравится! Делить будем по-моему!

Я посмотрел на орка и, не дождавшись возражений, а только улыбки, продолжил:

— Значит, так. Шмотки тебе не нужны, ты с ними заморачиваться не будешь, мне они тоже без надобности, поэтому берем с собой, я тебе покажу на базаре торговца, который покупает старые шмотки, сдашь их ему. Деньги за шмотки делим пополам. Цацки, все, которые есть, я возьму себе, а монеты поделим пополам. А, нет!

Орк удивленно посмотрел на меня.

— Сколько у тебя было монет, когда тебя повязали эти неудачники?

Я кивнул на три раздетых тела.

— Пять золотых и три серебрушки, — не раздумывая, ответил орк.

Ну, что ж, нужно восстановить справедливость и продолжить дележ трофеев.

— Значит так, — безапелляционно заявил я, — забираешь свои деньги, а остальные монеты делим пополам, их там останется на сумму около сорока золотых, но из них один золотой я возьму себе! Да, и все оружие отойдет тебе, я покажу, кто у тебя его выкупит по честной цене, а ты мне за это подберешь что-нибудь, чтобы вооружиться, а то нож у меня есть, но качество у него — ну, ты сам видел! Идет?

Зерт рассматривал меня, как какую-то невиданную зверюшку — внимательно и долго. И молчал.

— Слушай, — вдруг спросил он, — а почему ты возьмешь себе только один золотой? Странное число!

— Понимаешь, — вдруг застеснялся я, — дело в том, что вот эти желто-лиловые цветки у меня покупает алхимик, а они, — я махнул рукой в сторону свежих покойничков, — их потоптали, а здесь этих цветков было, наверное, на ползолотого. Должен же я получить какую-то выгоду?!

Орк какое-то время непонимающе смотрел на меня, а потом расхохотался. Он хохотал так заразительно, что я не выдержал и тоже начал смеяться. Я смеялся и чувствовал, как напряжение, охватившее меня в тот момент, когда я увидел разбойников и орка, начало отпускать. Зерт тоже не мог остановиться, он уже упал на землю, но все равно продолжал хохотать, изредка пытаясь что-то произнести. Видно, он тоже был не так безмятежно спокоен, как мне показалось.

Отсмеявшись и вытерев слезы с глаз, орк, качая головой, и, время от времени, давя смешки, сказал:

— Ну, ты и выдал! «Должен получить хоть какую выгоду»! Ну, надо же такое сказать! А вот это все тебе не выгода?

Он широким жестом обвел разложенные по кучкам трофеи.

— Ты не понимаешь! — попытался я объяснить свою позицию. — Это две разные вещи! Трофеи — это боевая награда за победу, а золотой — это штраф за потоптанные цветки!

После моих слов орк опять захохотал.

И чего он такой смешливый? — подумал я. — Чего смешного я сказал, что он так ухохатывается? Ну, штраф, ну, золотой, чего смешного?

Зерт между тем успокоился и сказал:

— Ладно, Раст, не сердись, просто это очень смешно — взимать штраф с покойных!

Я не удержался и в сердцах бросил:

— Да мне плевать, покойник он или нет! Потоптал мне цветки — плати!

— Все, все, все! — опять рассмеявшись, замахал руками орк. — Закрыли тему! Я смеяться больше не могу — живот болит, а если ты ее продолжишь, то я рискую помереть прямо здесь. Гарантирую — я буду первым орком, сдохшим от смеха!

— Да не больно-то и хотелось! — надувшись, сказал я.

Мой взгляд упал на разложенные по кучам трофеи, и я вспомнил, что мы не закончили дележ.

— Кстати, — заметил я, — мы до конца не распределили наши трофеи!

Орк перестал смеяться и посмотрел на меня.

— Значит, так, — приободренный его молчанием, продолжил я, — ты берешь себе все оружие, а деньги делим пополам, кроме одного золотого, который я беру себе, в качестве штрафа за потоптанные цветки, — орк опять хмыкнул, но промолчал, — ты сдаешь шмотки и деньги мы делим поровну, и я полностью беру себе цацки. Насколько я в курсе, вы, орки, к магии вообще не расположены, поэтому артефакты вам без надобности, а мужских украшений здесь нет, кроме браслета. Но есть у меня подозрение, что браслет — это какой-то артефакт, а у меня в семье есть две сестренки с даром, я бы им его взял, или еще куда пристроил бы. Ты как, что думаешь?

Орк продолжал смотреть на меня на протяжении всей моей речи, только взгляд у него менялся с заинтересованного в начале речи, до жалостливо-раздраженного в конце.

— Раст, — начал Зерт тоном разумного, теряющего терпение, — сколько раз тебе еще нужно повторить, чтобы ты, наконец, усвоил, что все, что здесь, на поляне, сложено — принадлежит тебе! Уже за то, что ты меня спас, я тебе должен, за то, что ты вернул мне мой доспех, оружие и поклажу, мой долг стал еще больше! Поэтому, что бы ты ни выделил мне — я за все скажу спасибо!

Я нахмурился.

— Но ведь это несправедливо! — начал горячиться я.

Орк поднял голову к небу и натурально зарычал:

— А-а-а-а! Как же с тобой сложно-то! Нет у меня возражений! Меня все устраивает! Доволен?!

Он с вызовом посмотрел на меня.

— Да, — спокойно сказал я, — доволен, тогда сбруя тоже отходит тебе. Насколько я вижу, качество у нее так себе, это точно! У меня отец скорняк, так что в этом вопросе я разбираюсь. Кстати, — спохватился я, — если тебе нужно будет что-то из кожи изготовить, то, лучше моего отца, мастера в городе нет, имей в виду! Я ему о тебе расскажу, так что, если что, то приходи!

— Хорошо! — коротко ответил орк. — Только еще одно дополнение — шмотки до города тащишь ты!

Я, подумав, кивнул и начал разделять кучи, складывать шмотки в одну расстеленную рубаху, чтобы потом увязать их в один узел, а все цацки уже прибрал в сумку. Орк занялся своей долей трофеев, и когда я увязал шмотки в не очень большой узел, у него уже все было аккуратно упаковано, и сам он был готов продолжать путь.

— А кстати, — запоздало полюбопытствовал я, — а куда ты направляешься?

— Да в город иду, — спокойно ответил орк, — хочу наняться в дружину к местному барону.

Я обрадовался, что мне не придется в одиночку тащиться в город, да и потом можно поддерживать отношения. Дружба с орком дорогого стоит!

Осталось последнее дело, но для меня оно было очень важно. Я немного помялся, а потом нерешительно спросил:

— Зерт, можно обратиться к тебе с просьбой?

Орк удивленно посмотрел на меня и спокойно ответил:

— Конечно!

Я все не решался, но выхода все равно не было и я еле слышно выдавил:

— А можно, чтобы моя доля у тебя пока полежала?

Орк удивленно воззрился на меня.

— Понимаешь, я не хочу говорить своим о том, что сегодня случилось, а то мало ли, что матушке может в голову прийти, и начнет она постоянно за меня волноваться! А если я приду домой с такими деньгами, то от расспросов я не откручусь. А, можно?

— Можно, Раст, Конечно, можно! — улыбнулся Зерт.

Я от радости даже подпрыгнул.

— Здорово! Ну что, — я постарался принять деловой вид, хотя от облегчения так и тянуло улыбнуться, — пошли, а то меня уже время поджимает, да и, честно говоря, мне очень хочется послушать, что ты вызнал у третьего разбойника, а время близится к полудню, и скоро мне необходимо было появиться в трактире Вейта.

Здорово! Оставаться на поляне, чтобы послушать орка, необходимости не было, можно поговорить и по дороге в город. Я уже собирался предложить двинуться, как мой взгляд упал на трупы, небрежно брошенные орком на краю поляны.

Непорядок! — подумал я. — Не нужно их здесь оставлять!

— Зерт, — обратился я к орку, — затащи, пожалуйста, их в лес, — я махнул рукой в сторону трупов, — можно недалеко, там зверье их подъест, а то неохота оставлять их на этой полянке.

Орк лукаво улыбнулся и двинулся к мертвецам, бросив на ходу:

— Ну, конечно, иначе звери, обгладывая их, совсем твои цветки стопчут, а их оштрафовать будет трудно!

Я, было, вскинулся, чтобы резко ответить, но, увидев его ухмылку, просто махнул рукой и промолчал. Понятно, что подкалывает!

Зерт, не спеша, по одному, перетаскал все трупы с полянки в лес, потом закинул за спину, как-то хитро увязанный тюк с оружием, и подошел ко мне.

— Ну, что, ты готов? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сказал: — Пошли, покажешь, где тут самая удобная дорога в твой город!

— Пойдем! — с готовностью ответил я, перекинул через плечо тюк со шмотками и бодро зашагал знакомой тропинкой по направлению к городу. Орк двинулся за мной.

Глава седьмая

Пока шли по лесу, по тропинке, молчали. Тропинка была неширокая и разговаривать было неудобно. Я крепился и пытался удержать свое любопытство, но оно все больше и больше овладевало мной. Поняв, что если так будет продолжаться и дальше, то я очень скоро плюну на все и начну приставать к Зерту, с просьбой рассказать, что ему такого интересного поведал наш третий разбойник, а это было неправильно.

Сейчас орк общался со мной, как с равным, а если я начну задавать ему вопросы в такой неподходящей обстановке, когда идем друг за другом, и спокойно говорить невозможно — придется повышать голос, а в некоторых местах и просто кричать, что в лесу не рекомендуется, то сразу же покажу ему, что он имеет дело с тупым малолеткой. Не удивлюсь, если после такого и отношение ко мне у него изменится, а мне хотелось бы этого избежать.

Поэтому я, усилием воли, направил свои мысли в другом направлении.

Собственно, мне нужно было много о чем подумать, и подумать серьезно! Во-первых, у меня в сумке, если меня не обманывает мое недавно приобретенное умение, находится некоторое количество артефактов, но что они могут — я не знаю!

Может, они какие-нибудь бесполезные финтифлюшки, типа, для роста волос на голове или усиления мужской потенции, правда, что это такое я не знаю, но батя, когда произносит эту фразу, все время хохочет, даже матушка улыбается, если это происходит при ней.

Но сколько я его не спрашивал, что это такое — потенция и не связано ли это с по́том, он все время даже не хохотал, а банально ржал и говорил, что с по́том это безусловно связано, но у меня пока не выросло то, что должно потеть, поэтому я могу не волноваться по этому поводу.

Так вот, мне необходимо где-то разузнать про эти артефакты и нужно не ошибиться с личностью консультанта, а то могут быть неприятности. От мелких — типа доложат моим родителям, до крупных — дадут по башке и заберут себе. А промежуточных вариантов между этими двумя — просто жуть как много, и все нехорошие!

Поэтому придется напрячь мозги и подумать, к кому лучше обратиться.

А во-вторых, мне не хотелось просто бросать орка в городе, это было бы не по-человечески, а значит, нужно было его где-то устроить, хотя бы на первое время. Возьмет его к себе на службу барон — еще неизвестно, а жить где-то нужно. Так что, и об этом тоже нужно было подумать.

Я не спеша шел по тропинке к городу, молчал и напряженно размышлял над неожиданно образовавшимися проблемами. Орк тоже не подавал никаких признаков желания пообщаться и тоже шел, о чем-то задумавшись.

«Вот и прекрасно! — подумал я. — Я думаю, он тоже о чем-то думает, и мы друг другу не мешаем!»

На самом деле, вопросы передо мной стояли довольно сложные. Пока я сосредоточился на первом вопросе, с распознаванием функционала, доставшихся мне артефактов. Для начала я решал вопрос к кому обратиться за консультацией — к незнакомому мне магу или, наоборот, к тому, кого я хорошо знаю. И в том и в другом варианте были свои плюсы и минусы. Поразмышляв некоторое время, я пришел к выводу, что безопасней для меня будет обратиться к знакомому магу.

Таковых насчитывалось ровно двое — это Нокта и Вейт. Теперь вопрос — к кому из них обратиться? Да, Нокта не боевик, а алхимик, и она дипломированный маг, магистр, а значит, существует вероятность, что она сможет распознать предназначение артефактов, и эта вероятность — велика. Но я не знаю, как она себя поведет после консультации. Нет, отбирать она их у меня точно не будет, но вот матушке, при случае, может сказать. Разве что, попросить ее никому не говорить, но для этого нужно железное обоснование.

Вейт, в отличие от Нокты, магического образования не получил, его дар был не настолько сильным, чтобы имело смысл его обучать, очень слабым был его дар, скажем прямо, но его хватило, чтобы распознать артефактный кулон, который я нашел на пустыре. Или он мне наврал насчет того кулона?

Поразмышляв над этим вопросом, я решил, что обман возможен, но маловероятен. Ему намного выгоднее было сказать мне правду в любом случае, потому что мы бы все равно договорились, а если он мне соврал и я об этом узнаю, а городок у нас небольшой, и это вполне возможный вариант развития событий, то слух о том, что он обманывает клиентов убьет его дело гарантированно!

Значит, будем исходить из того, что у Вейта есть возможность распознавать артефакты, и он не обманывает клиентов. Вопрос заключается в том, насколько велик список артефактов, которые он может распознать, и что он будет делать после того, как обнаружит, что у меня этих артефактов несколько?

По поводу того, что он попытается у меня их отобрать или, что он расскажет об этом моим родителям, я не волнуюсь — он не будет этого делать. Тогда что? Остается вопрос с длиной списка известных ему артефактов. С другой стороны, если он не сможет их распознать, то что я теряю?

В общем-то, у Вейта была репутация вполне нормального честного дельца, и я ничего плохого никогда про него не слышал. Значит, велика вероятность, что этот момент с артефактами останется известным только нам. Решено! Начну с Вейта и покажу артефакты сначала ему, а вот если он их не сможет распознать, то тогда пойду с ними к Нокте, но этот вариант хуже, потому что с Вейтом я увижусь уже сегодня, а к Нокте я сегодня попасть уже вряд ли успею, и придется все откладывать назавтра, а за это время меня мое любопытство просто доканает!

Итак, с одним вопросом я определился, остался вопрос размещения орка. Вариантов было несколько. Например, поговорить с тем же Вейтом и поселить орка у него в трактире «Привал Странника», на втором этаже, денег орку должно было хватить на несколько лет проживания с полным пансионом, но трактир — это все-таки трактир и долго там обитать ему может не понравиться.

Вдруг меня посетила интересная мысль — я вот тут так лихо подбираю ему варианты, а ведь кроме того, что он идет в город, чтобы наняться в дружину к нашему барону, я ведь ничегошеньки не знаю! Может, у него уже есть где остановиться, а я тут, понимаешь, голову ломаю!

Но что-то мне подсказывало, что нет у него места, где остановиться. В конце концов, пока идем по лесу, и разговаривать нормально невозможно, почему бы, на всякий случай, не подумать над этим вопросом. Если ему есть где остановиться, то я просто поупражняю свои мозги, а вот если нет, то я смогу предложить ему какой-нибудь вариант.

Итак, как крайний случай, берем трактир «Привал Странника». Что еще можно предложить орку? Кстати, думать нужно побыстрее, а то уже скоро выйдем из леса и там уже думать будет некогда, нужно будет что-то предлагать.

Можно устроить орка к какой-нибудь вдове или одинокой старушке, и те, и другие в нашем городе имелись. Они наверняка с удовольствием пустят к себе одинокого орка, служащего в дружине у барона, ведь появляться в доме он будет не часто, а платить ему придется регулярно.

Можно попробовать его устроить у кого-нибудь из моих ребят — от лишних денег не откажется никто, вот только у кого? Честно говоря, почему-то не лежит у меня душа к этому варианту!

Я задумался. А сам-то я чего хочу, почему мне так не нравятся все, пришедшие в мою голову варианты? Прислушавшись к себе, я понял, что, как по мне, так лучше всего было бы, чтобы он остановился у нас, но это сложно!

Теоретически, это возможный вариант, так как свободная комната у нас была — самый старший брат Гран, работая у купца, дома появлялся редко, а ночевать не оставался никогда. И вообще, он собирался скоро жениться, и тогда будет появляться дома еще реже, будет жить своим домом, который им с женой выделит барон, как молодой семье, за чисто символическую плату.

Осталось всего ничего — уговорить матушку и отца принять у нас постояльца. Как это сделать, да и возможно ли такое в принципе, я пока не представлял.

Вот таким озадаченным я и вышел из леса к дороге и остановился, поджидая немного отставшего, такого же задумчивого орка.

* * *

Я стоял у дороги и судорожно пытался придумать, как же уговорить родителей, когда орк, наконец-то, добрался до меня. Я махнул рукой в сторону города и сказал:

— Нам туда!

Орк внимательно посмотрел на меня, потом, улыбнувшись, кивнул головой и произнес:

— Ну, пошли, что ли?!

Я повернулся и зашагал к городу. Зерт пристроился сбоку и какое-то время мы шагали молча. Вот же, как получается, пока шел по лесу, сгорал от нетерпения узнать о чем рассказал третий разбойник, а вот сейчас, когда есть возможность поговорить, мысли крутятся совсем в другом направлении.

— У тебя есть где остановиться в городе? — вроде бы безразлично спросил я. Во всяком случае, мне казалось, что свою заинтересованность в этом вопросе я не показал.

— Не знаю, — пожав плечами, ответил Зерт, потом поправился, — нет, пока нет. Понимаешь, — начал объяснять он, — у барона служат несколько наших, но я не знаю, смогу ли я у них остановиться, поэтому, хотя бы на первое время мне нужен будет какой-нибудь угол, но вот на какое время, я пока не знаю. А что, тебе есть, что предложить?

Я помолчал, обдумывая его слова, а потом сказал:

— Да, есть несколько вариантов. Вариант первый…

Но орк прервал меня взмахом руки и внес разумное предложение:

— Давай, я тебе расскажу, что мне удалось узнать у третьего разбойника, а потом будем решать, как поступать дальше.

Я насторожился. То есть, Зерт толсто намекает мне, что сведения, которые ему поведал последний, взятый нами живым разбойник, настолько важны, что над дальнейшими нашими действиями еще нужно думать?! Как интересно!

— Я слушаю, — сказал я, на всякий случай, замедляя шаг, чтобы хватило времени на разговор, пока не подошли к городским воротам, а то в городе на ходу фиг поговоришь!

Орк немного помолчал, собираясь с мыслями, и начал говорить.

— Знаешь, Раст, что самое смешное в этой истории? Самое смешное заключается в том, что я во все это влез абсолютно случайно! Они здесь, неподалеку от твоей полянки, устроились, а я случайно заночевал на месте их лагеря. Ну, кто знал, что они там лагерь разбили? Там ни вещей не было, ни следов их пребывания! Да я там вообще ничего подозрительного не заметил!

Хотя, конечно, я в лесу еще не очень ориентируюсь, для того и шел лесом. У нас все больше степь, а здесь — леса, представляешь, по большому счету я до этого и леса-то не видел ни разу! Вот и пошел, чтобы привыкнуть. Поначалу пугался каждого куста, а потом потихоньку втянулся. Ориентировался по солнцу, и, как видишь, практически дошел. Уже вечерело и я решил остановиться на одной удобной полянке.

Вроде, все было хорошо — рядом был родник и даже пятно старого кострища. Ну, почему я не подумал, что раз есть пятно кострища, значит сюда ходят и возможны разные встречи?! Но тогда я счел это добрым знаком, да еще мне показалось, что угли кострища немного теплые. Мне бы включить мозги, но я так устал продираться через лесную чащу, что просто порадовался, быстренько разжег костерок, приготовил ужин и завалился спать.

На всякий случай, спать я устроился на дереве, но невысоко. Хоронился я от возможных ночных хищников, я так всегда делал, каждую ночь, хотя за две недели путешествий по вашему лесу, так ни одного серьезного хищника и не встретил.

Вот так вот! Заснул на дереве, а проснулся на земле, связанным. Как они смогли так быстро меня спеленать, я не мог понять, ведь сон у меня достаточно чуткий. Спросил третьего бандита напрямую.

Представляешь, у них это все уже отработано. Оказывается, кроме всего прочего, они занимаются захватом и продажей людей в рабство, а потому, у них имеется богатый опыт скрадывания и быстрого связывания.

Вот так я и попал к ним. Потом они оттащили меня на ту полянку, где мы с тобой и встретились, потому как не захотели они пачкать место, где остановились сами. В общем, как в той песне поется. — И орк, отчаянно фальшивя, пропел:

Мы встретились случайно,

Но быстро разошлись

Да, уж! Вокал — не самая сильная его сторона!

Я поморщился от качества исполнения и поспешил вернуть разговор в интересующее меня русло.

— Так, с твоим захватом все понятно, но почему они здесь остановились, что искали? — нетерпеливо подогнал я своего рассказчика.

— А, — продолжил Зерт, — а вот тут и начинаются самые непонятки! Представляешь, они вели наблюдения за городом.

— На фига?! — воскликнул я.

Вот это меня удивило, да что там говорить, я был просто ошарашен такой новостью!

— Я тоже сначала не понял, и спросил у него, — невозмутимо вещал орк. — На самом деле, все очевидно и если бы мы подумали, то и ты, и я нашли бы правильный ответ на твой вопрос. Он очевиден. Им нужно незаметно проникнуть в город, или хотя бы с минимумом посвященных в это дело.

— А зачем им это нужно?

Я уже вообще перестал что-либо понимать! Ну, хорошо, проникнут три разбойника в город… и что? Они же не выпить придут в город, а если учесть их специализацию, то либо убивать, либо захватывать.

Ну, допустим, что они хотят кого-то убить, потому что я не представляю, как они с захваченным человеком через ворота или через стену переберутся?! Хотел бы я на это представление посмотреть, как они со связанным пленником через стену полезут! А если убьют кого, то точно не рядового, а потому город, как всегда в таких случаях, закроют на три дня и начнут искать, а они не местные… Да, я явно что-то не понимаю!

Орк, чуть усмехаясь смотрел на борьбу моих мыслей со здравым смыслом, а потом хмыкнул и сказал:

— Не мучайся! Это нужно не им. Тот третий, которого мы спеленали, я думал он главарь, а он оказался просто главным в этой троице, много интересного поведал мне в процессе нашей беседы. Так вот, их послали обнаружить безопасный тайный проход в город для трех человек. Сам понимаешь, что эти трое придут в ваш город не чаи с бароном распивать, да о мире договариваться!

Задание дал их главный, а сам он ускакал куда-то, чтобы встретить этих троих. Соображаешь, чем все обернуться может?

Зерт задал вопрос и с нескрываемым любопытством посмотрел на меня. Я отвечать не спешил, пытаясь представить все возможные неприятности, которыми грозил визит этой незнакомой горожанам троицы.

— Ну, — собравшись, наконец, с мыслями, начал я, — ничего хорошего ждать не приходится. Уже по тому, что их поехал встречать главарь разбойников собственной персоной, понятно, что это не простые ребятки, это — профи! А вот в чем они профи — это может быть интересно. Я предполагаю, что скорее всего они убийцы и убивать будут кого-то очень высокого, возможно даже, баронскую семью. Да, точно!

Мне показалось, что я понял замысел, а потому я оживился и быстро произнес:

— Это тихий захват! Убивают семью барона, править некому, и вдруг приезжает барон из соседнего баронства и спокойно присоединяет нас к своей территории! Вот же! Нам нужно срочно бежать и предупредить барона!

Орк огорченно покачал головой и сказал с укоризной:

— Ну, куда ты торопишься? Я же тебе еще не все рассказал, о чем мы говорили с покойным. Там все интересней! Оказывается, у вас тут промышляла довольно большая шайка разбойников — почти в три десятка особей, а точнее, двадцать восемь разумных было в ней до недавнего времени. Теперь меньше — троих убили мы, точнее, ты, двое у них недавно погибли при каком-то ограблении, и их теперь осталось двадцать три души. Двадцать разумных их главный отправил в помощь какому-то барону, а сам, с двумя помощниками, ускакал встречать трех посланцев. Что это значит?

Я подумал и пожал плечами.

— Эх, темнота! — проворчал орк. — Это значит, что их разбойничье логово осталось без охраны! Там вообще никого нет!

— И что? — вспылил я от его непонятливости. — Чему ты так радуешься? Мы будем месяц не пить, не есть, а только искать их логово! Да еще и не найдем!

— А вот и нет! — гордо произнес Зерт. — Я знаю, где их логово!

Я от удивления вытаращился на него.

— Откуда? — задал я тупой вопрос.

— Ну так, покойничек рассказал, а я запомнил! — усмехнувшись сказал орк. — У меня отличная память, Раст! Так что, если ты знаешь где у вас находится какое-то «Красное поле», то я тебя туда проведу. Только тянуть с этим не надо, а то можем и нарваться. Идти нужно сегодня, в крайнем случае, завтра!

— Я сегодня никак не могу! — взмолился я, — на меня люди рассчитывают, я не могу их подвести!

— Хорошо, — кивнул головой Зерт, — тогда на завтра ничего на утро не планируй, договорились?

Мы помолчали, каждый переосмысливал полученную информацию. Первым заговорил орк. Он посмотрел в сторону городских ворот, к которым мы уже почти подошли, но, чтобы закончить разговор, остановились неподалеку от них и вдруг спросил:

— А ты, правда, знаешь, где находится «Красное поле» и почему оно красное?

— Знаю, — пробурчал я, — у нас все знают, где оно находится, а красным его называют за то, что давно, во времена распада Империи, на нем состоялось большое сражение. Как гласит легенда, все поле было в крови по щиколотку. Отсюда и название.

Орк покивал головой, принимая мое объяснение, и задал следующий вопрос:

— Ты там начал что-то говорить по поводу угла, где мне можно было бы расположиться. Извини, я тебя перебил, зато теперь ты в курсе обстановки. Предлагай!

Я помолчал, прикидывая измененные обстоятельства, соотнося их с моими предложениями, и решил пока этим вопросом не заморачиваться, а попробовать отложить его на день.

— Как я понял, — начал я, — пока тебе постоянный угол не нужен, так как твое положение еще не определе́нно, а поэтому я предлагаю тебе простейший и надежнейший вариант — заселиться на сутки на постоялый двор, у меня на примете есть недорогой, но очень хороший, а вот завтра, после того, как мы почистим логово бандитов, ты пойдешь наниматься в дружину барона.

Кстати, может, если повезет, то мы в логове обнаружим еще что-нибудь по вопросу проникновения в город этих троих. Ты с этими знаниями придешь к барону и он тебя тогда точно примет в свою дружину. Вот тогда, в зависимости от условий, на которых ты начнешь ему служить, мы и подберем тебе место, где пожить.

Я закончил и, гордый от своей прозорливости, победно посмотрел на орка. Тот усмехнулся, кивнул головой и сказал:

— Отлично, малыш, лучше и не скажешь! Теперь осталось только войти в город и выполнить все то, что мы с тобой наметили. Ну что, двинули?!

И он кивнул в сторону ворот.

Я согласно угукнул и, пристроившись сбоку, зашагал к воротам.

* * *

В город прошли спокойно, но не без приключений. Нас с орком пропустили в город, просто поинтересовавшись, кто это со мной.

— Знакомый, — ответил я, — идет наниматься в дружину барона.

Стражники понимающе кивнули, и мы миновали ворота.

Только один стражник, не помню его имя, он редко бывал на охране городских ворот, удивленно посмотрел на нас и задал мне вопрос:

— Слышь, Раст, ты же, вроде, шел в лес и один, а возвращаешься с орком и каким-то узлом?! Ты точно в лесу был?

— А где же еще? В лесу и был, — ответил я, не сбавляя шага.

На этом бы все и закончилось, но тут из караулки вышел десятник стражи Савва, отец Ректа. Увидев орка с двумя тюками, один из которых был с оружием, и меня с моей сумкой на боку и объемистым тюком за плечом, он на мгновение растерялся, а потом заорал во всю мощь своих легких:

— Раст, растудыть тебя, а ну стоять — бояться!

Около ворот сразу же стало пусто. Сдуло даже стражников! Да, голосище у Саввы, что надо!

— Дядька Савва, — остановившись и скинув тюк на землю сказал я, — ты бы орал потише, а то глянь, твои стражники помчались штаны менять!

Дядька оглянулся, и, не увидев стражников на положенном месте, заржал.

— Зачем так кричать? — продолжил я. — Что я такого плохого тебе сделал, что ты будишь весь город? Так скоро здесь все жители соберутся, кто с чем, чтобы отбивать внезапное нападение коварного врага!

Дядька Савва вытаращился на меня и проревел, правда, уже гораздо тише:

— Ты чего несешь, мелочь пузатая? Скоро полдень, кто спит в такое время? На хрена сюда народу бежать, им что, заняться нечем?!

Я покачал головой, как бы сожалея о его недогадливости, и поинтересовался:

— А что должны подумать горожане, услышав, как ты ревешь раненым быком? Первым делом про нападение!

Десятник почесал затылок, зачем-то посмотрел на солнце, потом на стоящего молча орка, и спросил меня, кивнув на орка:

— Это кто?

Я состроил простецкую моську и ответил:

— Орк.

Глаза у десятника прищурились, а ноздри, наоборот, раздулись.

— Ты со мной, никак в игры решил поиграть, малек? — вкрадчивым тоном задал вопрос дядька.

«Ой, вот это я что-то не то сказанул! — пронеслась в моей голове умная мысль, — нужно срочно исправлять!»

— Так вы же не сказали, что вы хотите знать! Вы бы, дядька Савва, задавали вопрос точнее, и я готов ответить, а на какие не смогу ответить, вам Зерт ответит! — быстро затараторил я.

— Зерт, значит, — задумчиво произнес дядька, а потом всем корпусом повернулся к орку и продолжил, но уже с толикой любопытства, — ну, и что тебе, Зерт, понадобилось в нашем городе?

Зерту, видно, надоело стоять навьюченным, или он понял, что сей секунд мы все равно отсюда не уйдем, он сбросил тюк с оружием и сбруей, оставив только свою котомку, повел плечами, как бы разминая их, и спокойно сказал:

— Хочу к барону в дружину наняться, да и время подходит, скоро нужно будет жену искать, а где ее у нас в степях найдешь? Род у меня не сильный и довольно малочисленный, так что в степи я себе хорошую жену не найду, а плохую мне зачем, правда, Раст?!

Зерт неожиданно улыбнулся и лихо мне подмигнул.

— Ты смотри, какой шустрый! — с неодобрением покачал головой дядька Савва.

А вот мне показалось, что мои глаза размером сравнялись с нашими чайными блюдцами, и вот этим столовым сервизом я в полном обалдении уставился на своего боевого товарища.

Меня так и подмывало крикнуть с обидой в голосе:

— А про жену ты мне не говорил!

Слава богам-заступникам, я быстро сообразил, как это будет выглядеть со стороны и, наступив себе на горло в фигуральном смысле, я промолчал и только смог выдавить из себя нейтральное:

— А я и не думал, что у вас такая напряженка с женами!

Орк философски пожал плечами и не стал комментировать мою реплику, а десятник опять почесал затылок и задумался. В разговоре наступила пауза, и я решил, что пора двигать отсюда.

— Ну что, дядька Савва, мы пойдем? — спросил я десятника.

— А что-то тюков у вас многовато? — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал десятник.

Вроде как это был и не вопрос вовсе, но без ответа эту реплику оставлять было нельзя, и я, тяжело вздохнув, ответил:

— Так, дорога у Зерта была дальняя, вот он и взял всего побольше, чтобы хватило!

— Ага, — скептически усмехнулся десятник, — и мечей несколько штук, а то вдруг случайно один потеряется? Так, что ли? Мелкий, ты что мне тут плетешь?

— Уважаемый Савва, — вступил в разговор орк, видимо решив, что пора меня спасать, — дорога у меня действительно была дальняя, я добирался до вашего города больше двух недель, и за это время имел несколько встреч с другими разумными. Здесь, — Зерт указал рукой на тюки, — мои законные трофеи, взятые с тех, кто хотел меня убить. Так что, я в своем праве!

— Хм, — стражник скептически поджал губы. Было видно, что ему очень хочется спросить орка, кто может подтвердить его слова, но он опасался, что орк может расценить его слова, как оскорбление, со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде дуэли до смерти. А результат этой дуэли было несложно предугадать.

Поэтому дядька Савва не стал искушать судьбу и, махнув рукой, просипел:

— Ладно уж, идите!

И когда мы, взвалив обратно на плечи тюки, уже двинулись в город, он вдруг крикнул:

— Зерт! Эй, Зерт!

И Зерт, и я, оба мы повернулись и с недоумением посмотрели на дядьку Савву.

— Добро пожаловать в город Смел, Зерт! — неожиданно, он тепло улыбнулся и махнул рукой.

* * *

Мы молча шли по улице и каждый думал о чем-то своем. Не знаю, о чем думал орк, а я про себя расписывал, что нужно успеть сделать до полудня, когда мне необходимо появиться в трактире «Привал Странника».

— Зерт, — обратился я к орку, — может, сначала зайдем в трактир и устроим тебя, там же сможешь оставить все лишнее, чтобы не таскать с собой, а потом я немного покажу тебе город, расскажу, где можно продать оружие и сбрую, и отведу к старьевщику, которому можно сдать шмотки этих трех придурков. Как тебе план?

Орк немного помолчал, а потом кивнул головой и произнес:

— Принимается! Веди в трактир, а дальше посмотрим.

Я обрадовался и прибавил шаг, но Зерту все равно приходилось подстраиваться под меня — его шаг был намного больше моего.

Так и дошли до трактира — я молчал и обдумывал свои дальнейшие действия, а орк активно вертя головой и разглядывая окружающую его действительность — дома, встречных людей, живность, попадающуюся на улице.

В трактире было малолюдно, и за стойкой опять стоял Зурик.

— Привет, Зурик! — степенно поздоровался я, подойдя к стойке, — а твой батя у себя?

— Нет его, — скривился, как от зубной боли Зурик, — может, я смогу чем-нибудь помочь?

Я немного помялся, а потом подумал, а почему бы и нет?

— Понимаешь, Зурик, я вам постояльца привел, — я показал рукой на орка, стоящего у меня за спиной, — ты можешь сам решать вопросы заселения или нам подождать твоего отца?

Зурик задумался и размышлял, наверное, целую минуту. Когда я уже совсем было решился его поторопить, он отмер, кивнул головой и согласился оформить проживание Зерта.

— Отлично! — поощрил я его инициативу. — Его зовут Зерт, — я качнул головой в сторону орка, — и ему нужно устроиться у вас до завтрашнего вечера. В услуги обязательно включи помывку со стиркой вещей, а то он уж больно давно в пути, а ему еще с бароном встречаться, поэтому пахнуть он должен чем-нибудь приятней пота и дыма от костра. Питание пойдет отдельной платой. Пока все ясно?

— Ага, — согласно кивнул Зурик.

— Ну, если еще чего вспомню, то скажу, да еще, наверняка, что-то Зерт добавит.

Зерт стоял рядом и очень внимательно слушал наш разговор, но пока не встревал. Когда я закончил, он вопросительно посмотрел на молодого трактирщика.

— Уважаемый Зурик, — начал он, — Раст, в принципе, правильно озвучил мои нужды и запросы. Только мыться я буду после того, как вернусь, и будет это примерно… — орк вопросительно взглянул на меня.

— Часа через четыре — пять, — я прикинул, сколько времени у него займет сбыт наших трофеев, и прогулка по городу.

— …часов через пять, — как ни в чем не бывало продолжил Зерт, — а сейчас мне бы хотелось получить кружку пива и ответ на вопрос — во сколько мне обойдется все вышеперечисленное?

— Пиво светлое или темное? — задал естественный вопрос трактирщик.

— Светлое, — невозмутимо ответил Зерт, продолжая смотреть на Зурика, вопросительно приподняв левую бровь.

Зурик крикнул девушке в зале, чтобы принесла кружку светлого пива, а потом, приняв жутко степенный вид, сказал:

— Уважаемый Зерт, все, как вы сказали, «вышеперечисленное», обойдется вам в половину серебряной монеты, и стоимость пива туда тоже входит.

Зерт выложил на стойку серебряную монету, ссыпал обратно в свою сумку сдачу, отсчитанную трактирщиком, дождался свою кружку с пивом, не спеша, но, не отрываясь, выпил ее и мимикой показал, что пиво ему понравилось.

— Здорово! Великолепное пиво, давно такого не пил! — подтвердил он словами свою пантомиму.

— Ваша комната номер семь, — сказал Зурик, выкладывая на стойку ключ от двери, — Раст вас проводит, покажет что где и расскажет наши правила. Добро пожаловать в трактир «Привал Странника»!

Мы с Зертом поднялись на второй этаж. Комната номер семь была второй от лестницы, справа. Сам номер был стандартным — комната размером метра четыре на четыре, с окном напротив двери. В комнате был стол, два стула, кровать, шкаф для вещей и рядом со шкафом стоял оббитый железом сундук, закрытый на замок. Сейчас ключ торчал в замке.

— Значится, так, — начал я экскурсию по доставшимся орку апартаментам, — про стол стулья, кровать и шкаф ничего говорить не буду, ты уже большой, сам все знаешь лучше меня. Обращу твое внимание на сундук. Это сундук для ценных вещей. Кладешь ценные вещи, запираешь, а ключ выбрасываешь в окно.

Да, на такое выражение лица стоило посмотреть!

— А зачем ключ выбрасывать в окно?!

Мне было тяжело оценить степень ошарашенности орка, все-таки мы знакомы не так давно, но судя по выпученным глазам, раскрытому рту и пытавшимся вздыбиться волосам, прихватило его изрядно!

— Расслабься, — улыбнулся я, — это была шутка!

Орк принял нормальный вид.

— Фух, — облегченно выдохнул он, — хорошо! Значит в окно можно выкинуть только сундук, а ключ можно оставить себе?!

— Чего?!

Теперь настал мой черед вытаращиться на орка.

— Кого в окно?! — тупо переспросил я.

— Не кого, а чего! Сундук! — невозмутимо ответил орк.

— Ух-х-х-х!

Я потряс головой.

— Это шутка у тебя такая? — наконец-то прозрел я.

— Ага! — засмеялся Зерт. — А что тебе можно, а мне нельзя?

Отсмеявшись, мой новый товарищ быстро убрал свои вещи в бельевой шкаф, а часть денег и еще какие-то свертки — в сундук, запер его и сказал:

— Я готов!

— Тогда, пошли! — мотнул я головой в сторону двери.

Спустившись с лестницы я попросил орка немного подождать, а сам подошел к стойке, где маялся Зурик.

— Слушай, — обратился я к нему, — а когда придет твой отец, а то у меня к нему серьезный разговор есть. Хотелось бы побеседовать сегодня.

— Если честно, Раст, то я просто не знаю. Сегодня он будет здесь точно, но вот когда? Если хочешь, я могу кого-нибудь к тебе прислать, когда он придет, если ты скажешь, где тебя искать.

— Не, не надо, — я отрицательно замахал руками, — сегодня я с полудня — у вас. Просто скажи ему, что я хочу поговорить, хорошо?

Зурик так энергично закивал головой, что я испугался, что она просто отвалится при очередном кивке.

— Спасибо! — свернул я наш разговор, подошел к орку и махнул в сторону выхода:

— Двинули!

И мы пошли пристраивать наши трофеи.

* * *

Пока мы с Зертом шли к базару, я пытался продумать, как мне все сделать половчее. Дело в том, что я не успевал отвести орка во все нужные места и показать ему наш город, хотя бы немного. Если только пока будем добираться до базара, но по дороге к нему никаких примечательных мест нет. Постепенно у меня в голове сложился план действий, который меня более-менее устроил.

Нравился мне орк. Он был прост в общении, не заносчив, с хорошим чувством юмора и относился ко мне, как к равному, во всяком случае, при общении со мной не сюсюкал, и к моим советам прислушивался.

Ну, что говорить, конечно, такое отношение, с одной стороны, грело душу и заставляло гордиться собой, с другой — заставляло напрягать мозги, чтобы обдумывать каждое слово и действие. Очень не хотелось сделать что-то такое, отчего его мнение обо мне может измениться в худшую сторону. Отношениями с орком я дорожил.

Вот так и получалось, что раз я не могу сопроводить его везде, куда ему нужно, то мне необходимо сделать так, чтобы ему кто-нибудь помог, при этом я не могу привлечь к этому делу своих ребят, потому что они очень быстро разузнают о происшествии в лесу или, если не узнают, то наверняка что-то заподозрят, а я не хотел никому об этом рассказывать.

В общем, после тяжелых для моих маленьких и неопытных мозгов раздумий, я решил хотя бы частично посвятить Зерта в сложившуюся обстановку.

— Зерт, — окликнул я орка, чтобы привлечь его внимание, — понимаешь, мне в полдень нужно быть в «Привале Странника», я сегодня там работаю до вечера, поэтому мы с тобой не успеем побывать везде, где наметили. Я, конечно, без помощи тебя не оставлю, но сам везде сопровождать не смогу. Это ничего, ты не обидишься?

Орк, выслушав мою тираду, хмыкнул и спросил:

— Без обид, Раст, но мне интересно, что ты будешь делать, если я скажу, что это неприемлемо, что ты должен меня везде сопровождать?

И он посмотрел на меня.

Я аж остановился от неожиданности! Как же так? Но тут заметил в его глазах, смотрящих на меня с непонятным весельем, какую-то легкую хитринку.

«Ах, ты ж! — подумал я. — Значит, шутим, да? Вот так, без всякого стеснения, можно сказать, глумимся над маленьким?! Ну, держись, дитя степей!»

— Ну, если ты так скажешь, то я буду вынужден тебя везде сопровождать, — со скорбной миной проговорил я, — но так как из-за тебя я буду вынужден нарушить свое обещание, то ближе к вечеру, когда мы все сделаем, я буду вынужден тебя убить. Сохраняя абсолютно серьезное выражение лица, я продолжил:

— Ты как предпочитаешь умереть? Могу предложить на выбор — либо послушать, как поет старый Гро после бутылочки чего-нибудь крепкого, а можно поговорить с Мартой, это повариха в «Привале Странника», она говорила, что у нее появилось «молодое дарование», у которого руки из жопы растут, так вот, можно тебя накормить чем-нибудь, приготовленным этим вот рукожопым «дарованием». Ну так, ты что выбираешь?

И я вопросительно посмотрел на, уже в открытую смеющегося, орка.

— Все понял, осознал, — смеясь, замахал руками орк, — беру свои слова назад! Больше не буду, а то ты страшен в гневе!

— То-то же!

Я, как будто непомерно гордясь, задрал нос к небесам, но потом не выдержал и тоже засмеялся.

— Ладно, — отсмеявшись, сказал Зерт, — ты уже наверняка все продумал, поэтому, как скажешь, так и будем действовать.

— Хорошо, — кивнул я, показывая, что его слова понял, — только вот, если ты захочешь прогуляться, посмотреть город, мне некого тебе выделить сопровождающим.

— Это ничего, — спокойно ответил орк, — город я смогу посмотреть и в одиночестве. В конце концов, если меня что-то заинтересует, то я просто у кого-нибудь спрошу. Так что не волнуйся.

У меня, что называется, отлегло от сердца.

— И еще одна просьба, — немного помявшись, неуверенно начал я.

Орк вопросительно посмотрел на меня, поощряя продолжать.

— Ты не мог бы вернуться в «Привал Странника» не позднее восьми часов вечера?

— Да без проблем, малыш. Если не секрет, зачем?

— Придешь — скажу, а пока — секрет, может, конечно, и не получится, но, думаю, что все сладится!

Все это я произнес с таким загадочным видом, что орк заинтригованно посмотрел на меня, а потом просто кивнул головой, и мы продолжили наш путь.

Первым местом, куда я решил отвести Зерта, была оружейная лавка Большого Стора. Этот полуорк, получивший свое прозвище за воистину гигантские размеры, был хорошим знакомым нашей семьи, и, насколько я знаю, это знакомство длится гораздо дольше, чем я живу. Вот к нему мы и направились.

Лавка Большого Стора располагалась, буквально в двух шагах от базара, но нам, чтобы добраться до нее, нужно было пересечь базар практически по прямой, насквозь. На базаре сегодня было многолюдно, как и всегда, и я, решив не рисковать, не стал пересекать базар, а начал обходить его по краю. Мы уже почти достигли нужного нам поворота к оружейной лавке, как нос к носу столкнулись с Михасем, старшим на базаре, куда-то спешащим с обеспокоенным видом. Увидев меня, Михась притормозил, наставил на меня указательный палец и быстро проговорил:

— Так, Раст, зайди, где-то через часик ко мне. Твои вчера отработали хорошо, владельцы остались довольны, так что, заберешь свою долю за найм.

— Дядька Михась, — взмолился я, — я сегодня никак не могу! А можно завтра… — я вдруг вспомнил, куда мы с орком завтра собирались, — … или послезавтра?

Я вопросительно посмотрел на старшего.

— Да мне то что? — пожал плечами дядька Михась. — Приходи когда хочешь, не пропадет!

— Отлично! Спасибо! — прокричал я в спину заторопившемуся дядьке Михасю.

— Так ты еще и с базара мзду стрижешь? — со смехом спросил Зерт.

— А? — не сразу понял я. — А, нет! Просто вчера мои ребята работали по найму от администрации базара, так что им заплатили вчера, а мне, вот, сегодня, я вчера прийти не смог, впрочем, сегодня тоже не получится.

С этими словами я открыл дверь оружейной лавки, до которой мы с орком все-таки добрались.

Сегодня за прилавком стоял сам хозяин.

Я, как всегда, ворвался в лавку, как всегда крикнув:

— Привет Большущий Стор!

Как всегда, споткнулся о порожек и, как всегда, чуть не упал, удержавшись на ногах буквально чудом.

— Привет, малек! — добродушно прогудел Стор из поднебесья. — Приятно видеть, что с годами ничего не меняется, не правда ли?

И он ехидно посмотрел на меня.

Я не стал отвечать, чтобы не показаться смешным, наоборот, я принял деловой вид и максимально серьезным тоном, на который только был способен, сказал:

— Большой Стор, помоги, пожалуйста, нашему знакомому с реализацией железяк и сбруи, ну, и с возможным приобретением чего-нибудь. Короче, это знакомый нашей семьи, и он тебе сам все скажет, что ему нужно!

— Ага, знакомый семьи! — опять ухмыльнулся хозяин. — Я так понимаю, что при знакомстве с семьей, он что-то не поделил с твоим отцом, судя по фингалу под глазом, разбитой губе и общей помятости организма!

— А? Нет, ты неправильно понял! Это уже так и было! — с отчаянием сказал я. — Батя его не трогал!

— Ну да, ну да! — поддержал меня оружейник, — от твоего родителя он бы с такими легкими повреждениями не ушел бы. Да он вообще не ушел бы! Молод он еще с твоим батькой тягаться! Ну, ладно, степной странник, говори, чего нужно?!

— Так, — вклинился я в беседу, пока она еще не началась, — уважаемый Стор, когда вы закончите, пожалуйста, покажите Зерту старьевщика, которому он может сдать старые шмотки, хорошо?

— А сам что? Или лениво? — спросил хозяин лавки.

— А сам я побежал, у меня еще дело есть срочное! — сказал я, умоляюще глядя на Большого Стора.

— Хорошо, покажу, расскажу, направлю, короче, поспособствую. Беги уж! — добродушно сказал Стор.

— Спасибо! Пока! — проговорил я убегая.

— Зерт, жду тебя в «Привале Странника»! — прокричал я в уже закрывающуюся дверь, и побежал.

Глава восьмая

Я успел! Я появился в трактире «Привал Странника» даже чуть раньше полудня. Не успела хлопнуть, закрывшаяся за моей спиной дверь, как Зурик, все еще стоящий за стойкой, призывно замахал мне рукой.

— И еще раз привет! — проговорил я, подходя к стойке.

— Раст, — почему-то обрадовано начал Зурик, — отец пришел, я ему передал твою просьбу поговорить и он тебя ждет, как освободишься у себя. Он сказал, что до четырех часов никуда не уйдет, а вот после у него уже может не быть времени, особенно если вопрос серьезный, поэтому лучше с разговором не затягивать.

Я понимающе кивнул молодому трактирщику.

— Хорошо, Зурик, спасибо! Ты мне очень помог!

Зурик расплылся в радостной улыбке.

— Скажи мне, о самый великий из трактирщиков, — ехидно продолжил я, — какую непосильную работу ты приготовил на сегодня своему недостойному слуге?

Молодой трактирщик сначала оторопел от смены стиля разговора, пару раз растерянно моргнул, потом улыбнулся и с не меньшим пафосом подхватил:

— Мой недостойный слуга сегодня будет прикладывать свои силы и надрывать здоровье на службе под личным наблюдением черноокой и тяжелорукой Марты — ашчи, так что трепещи, о, недостойный!

К концу своей тирады Зурик начал подхихикивать, чем смазал все впечатление от своей велеречивости.

— Понял, — я опять перешел на нормальный стиль общения, — так, я тогда сразу двигаю на кухню?

— Давай, — подтвердил мое намерение Зурик и я двинулся в царство котлов, поварешек и вкусных запахов.

— О, Раст, ты вовремя! — обрадованная Марта подошла ко мне и чмокнула в щеку.

Я заметил, что она всегда так делала, когда предстояло много работы.

— Так, переодевайся в каморке, ну, ты знаешь, чай, не в первый раз. У тебя сегодня будет много работы, причем не на кухне. Значит, смотри, сначала ты наколешь дров, чурбаки уже приготовлены, их нужно поколоть все. Колун — в колоде, ну, все, как всегда, потом немного поможешь поварам, ну, там, подай-принеси и к четырем часам тебе нужно будет появиться в зале. Вейт пригласил сегодня к четырем часам музыкантов из труппы бродячих артистов, что вчера приехали в наш город, и они пообещали быть и выступить у нас с четырех до семи часов. Так что мы сегодня ожидаем наплыв посетителей и наши разносчики могут не справиться, поэтому ты им поможешь в зале с обслуживанием, благо дело знакомое, ты же уже обслуживал клиентов?

И Марта вопросительно посмотрела на меня.

— Угу, обслуживал, — согласно кивнул я, потом снял с плеча свою сумку, протянул Марте, сказал: — Пусть у тебя полежит, здесь закончу — заберу, — и пошел в каморку переодеваться.

«Ладно, — думал я, переодеваясь, — дрова поколоть — это не тяжело. Чего там делать? Топором только тюк да тюк, главное следить, чтобы никто не сунул под топор какую-нибудь часть тела, причем неважно своего или чужого. А вот потом какое-то время провести на побегушках у поварят мне не очень нравится. Ну, ничего, попробую что-нибудь придумать».

Быстро переодевшись, вышел во двор и изумленно застыл. Горка чурбаков сильно превышала мой рост. Да-а, это сколько же мне их колоть? А, чего стонать, все равно никто за меня дрова не наколет, а потому, начинаем. Как обычно в таких случаях говорит моя матушка:

— Раст, хорош бухтеть! Глаза страшатся, а руки — делают!

Вообще-то дрова колоть мне нравилось — руки заняты, а мозги в это время отдыхают, поэтому можно спокойно поразмышлять о чем-нибудь. Ну, обычно нравилось, но только не сегодня. Сегодня я с нетерпением ожидал разговора с Вейтом и прикидывал возможные последствия. Но данных было мало, даже не так, я вообще не мог ничего спрогнозировать и от этого нервничал.

Мне нельзя засветиться с этими артефактами, но как это сделать я не представлял. Нужно что-нибудь придумать, чтобы Вейт не понял, что это мои артефакты. Я даже не мог для себя сформулировать, почему я не хочу, чтобы Вейт знал, кому принадлежат эти магические прибамбасы. Вот не хотел и все! Не то, чтобы я ему не доверял, но вот глодали меня определенные сомнения…

Вот в таких метаниях и тяжелых раздумьях я и не заметил, как переколол все чурбаки. Теперь осталась самая нудная часть — я собирал поколотые полешки, относил на кухню и аккуратно складывал около печей.

Закончив с колкой и укладкой дров, я громко крикнул на кухне:

— Народ, я с дровами закончил, готов помогать!

Повара и поварята оживились, со всех сторон понеслись распоряжения, что нужно сделать срочно, в первую очередь, что чуть погодя, а что и вообще ближе к вечеру, но я быстренько охладил порыв народа на использование бесправного помощника:

— Так, задания даете с учетом того, что я у вас работаю только до трех часов!

На кухне наступила тишина. Все осмысливали мое заявление.

— Ишь ты, — вдруг сказал кто-то из поваров, — а Марта сказала, что до четырех!

Я принял независимый вид и гордо произнес:

— А меня в три вызывает для разговора Вейт. Не могу же я заставлять его целый час меня ждать?!

Работники котла и поварешки слегка приуныли от нарисованных мной перспектив, но пыл и энтузиазм не растеряли и последующее время я носился по кухне и ее окрестностям, аки пчелка! Иногда меня посещала мысль, что повара все-таки решили успеть сделать все, что запланировали до четырех часов, на час раньше.

Около трех часов я остановился, снял с плеча язык, и слегка задыхаясь произнес:

— Так, уважаемые, на сегодня — все! Я пошел переодеваться, а вам усердия и успехов в вашем таком нелегком, но важном деле!

И, смеясь, пошел в каморку, за своей одеждой.

* * *

Я стоял перед дверью кабинета Вейта и все не мог заставить себя поднять руку и постучать. Раз за разом я проговаривал про себя слова, которыми хотел обозначить свой интерес, и каждый раз что-то мне не нравилось. Наконец, так и не подобрав нужных слов, я мысленно плюнул на все и решительно стукнул костяшками пальцев по двери.

— Входите! — услышал я из-за двери и решительно толкнул дверь.

— Добрый день!

Я вежливо склонил голову в приветствии.

— А-а-а! Раст, заходи! Мне Зурик передавал твою просьбу поговорить. Ну, выкладывай, что у тебя случилось?

И он с благожелательной улыбкой посмотрел на меня.

— Понимаете, Вейт, — немного неуверенно начал я, — сегодня в наш город пришел друг нашей семьи, и пока он занимается другими делами, я взялся помочь ему разобраться с некоторыми украшениями, бывшими у него.

Уф, вроде, как-то так! И ведь практически не соврал, так, чуть исказил произошедшее.

В кабинете повисло молчание.

Вейт серьезно и пристально разглядывал меня, о чем-то размышляя, и вдруг резко спросил:

— Раст, скажи мне, ты же уже проходил проверку второй раз?

— Да, — растерянно сказал я.

Я никак не мог понять, зачем Вейту эта информация. Я и так-то не был спокоен, а теперь начал тревожиться еще сильнее.

— И что показала проверка? — напряженным голосом спросил меня хозяин кабинета.

— Да ничего, — я с удивлением пожал плечами, — то есть, совсем ничего. Никаких способностей. Вообще никаких.

К моему удивлению, Вейт как-то иронично хмыкнул и, кивнув на свой стол, сказал:

— Давай, выкладывай «некоторые украшения», посмотрю, что там и как.

Я вытащил из сумки снятые с разбойников цацки и аккуратно разложил их на столе. Вейт, ни к чему не прикасаясь, внимательно осмотрел кучку драгоценностей, после чего откинулся в кресле начал задумчиво теребить подбородок.

— Что-то многовато украшений для «некоторых», не находишь, Раст? Это ведь не твоего «друга семьи», ведь так? Так! И теперь остается вопрос — с кого это все снято?

Я почувствовал, как сердце у меня натурально проваливается в пятки. Я даже неосознанно попытался встать на мысочки, чтобы случайно его не затоптать. Вейт увидел мое движение ногами и удивленно приподнял бровь.

— Я тебя слушаю, Раст. Поверь, это очень важный вопрос, и от твоего ответа будет зависеть, в каком направлении дальше пойдет наш разговор.

Вот он совсем меня напугал! Я судорожно сглотнул и, подумав, что от правды, хотя бы частичной, хуже не будет, ответил, собрав в кучу всю свою решительность и тщательно подбирая слова:

— Уважаемый Вейт, по пути в наш город, друг нашей семьи подвергся нападению нескольких разбойников, но сумел отбиться. Это — трофеи, снятые с убитых разбойников.

Я замолк и ждал, что теперь скажет Вейт.

Вейт внимательно смотрел мне прямо в глаза, но я не опустил взгляд, даже наоборот, добавив наглости, уставился на него.

Видимо, что-то для себя решив, хозяин трактира качнул головой и, как ни в чем не бывало, произнес:

— Ну, что ж, давай разбираться с его трофеями.

Он долго перебирал разложенные украшения, разглядывал их, какие-то зачем-то тер, особенно долго и тщательно тер браслет, а вот кулон зажал в кулаке и долго сидел, закрыв глаза. Одно из колечек долго крутил в пальцах, не пытаясь его надеть, потом грустно усмехнулся и отложил в сторону.

В результате осмотра все драгоценности были разбиты на три кучки. В первой оказались один браслет, один кулон и пара колец. В другой — четыре цепочки, массивный перстень с каким-то камнем, брошь и симпатичная подвеска. А в третьей, ее даже кучкой нельзя было назвать, лежало колечко с небольшим, хотя и симпатичным камешком зеленого цвета.

Вейт опять взял в руки это колечко, покрутил в пальцах, тяжело вздохнул, как человек, принявший сложное и не очень приятное решение, произнес:

— Раст, если ты поговоришь с хозяином этих украшений, и он продаст мне это кольцо, — он снова взял в пальцы отложенное колечко, — то я тебе расскажу все, что смогу, про твои драгоценности без утайки.

«Так, — подумал я, — что-то с этим колечком не так! Какой-то Вейт странный и это явно связано с этим кольцом. Продать, конечно, можно, но нужно ли это делать? Да, решено! Это будет правильно — я не буду его продавать!»

— Нет, — покрутив головой начал я, опять тщательно подбирая слова, — я не буду говорить с ним об этом кольце, и не буду просить продать его тебе, уважаемый Вейт.

Вейт, с непонятным выражением лица откинулся на спинку кресла.

— Вейт, — продолжил я, — по договоренности с другом семьи, за твою оценку я имею право на одну вещь. Я выбираю это кольцо и дарю его тебе, с благодарностью за все то добро, что ты для меня сделал. Это будет правильно!

Вейт долго молча смотрел на меня, откинувшись в кресле и зажав в руке колечко, потом моргнул и сказал каким-то севшим голосом:

— Спасибо, Раст! Спасибо!

В кабинете опять повисло молчание. Хозяин о чем-то задумался, а я не хотел ему мешать. Судя по выражению его лица, мысли у него были невеселые.

Через некоторое время Вейт вернулся к действительности, аккуратно убрал зажатое в руке колечко в стол, сел ровнее и принялся рассказывать о разложенных на столе перед ним драгоценностях:

— Значит, так, — начал он, опять вернувшись к деловому тону, — вот эта кучка, — он рукой подвинул мне кучку побольше с цепочками, перстнем и подвеской, — это просто украшения, дорогие, но простые.

Вейт помолчал, потом продолжил:

— А вот в этой кучке собраны артефакты, причем, среди них есть интересные. Например, — он взял пальцами простенькое колечко, какое-то немного потертое и даже без камешка, — вот это, невзрачное с виду колечко, не что иное, как артефакт подобия. Знаешь, что это такое?

Он вопросительно посмотрел на меня.

Я молча помотал головой из стороны в сторону.

— Понятно, — усмехнулся хозяин кабинета, — если ты, обладая даром, наденешь на руку это колечко, и у тебя хватит сил для его использования, то, зажав в этой руке какой-нибудь предмет, ты почувствуешь, где рядом есть еще такие же предметы. Ну, например, зажав в руке золотой, ты узнаешь, у кого еще поблизости есть золото. Конечно, может там еще какие-нибудь условия по использованию есть, в виде характера дара, или используемой стихии, но это вряд ли, артефакт не боевой и не защитный, поэтому городить сложности в виде индивидуальной привязки или избирательности дара, никто не будет, лишнее это.

— А золото поблизости, это сколько? — с проснувшимся интересом спросил я.

— А вот этого я не могу тебе сказать, это зависит от силы дара разумного, который его наденет, — немного насмешливо усмехнулся Вейт.

— А как понять, хватит сил его использовать или нет? — задал я следующий, интересующий меня вопрос.

Вейт подозрительно посмотрел на меня.

— А тебе-то зачем, у тебя ведь дара не нашли, так что ты его использовать не сможешь в любом случае?! — немного удивленно спросил он.

— Ну и что? У меня есть две сестренки, которые могут! — нашелся с объяснением я.

Мой собеседник закивал головой, признавая справедливость моего вопроса.

— Да, в общем, как обычно — надеть на руку и подать в него энергию, предварительно зажав в руке что-нибудь распространенное. Если заработает, то все, а если нет, то нужно попробовать подать побольше энергии.

— Ага, понял! — закивал головой я.

— Дальше, — продолжил Вейт, поднимая на ладони браслет, — вот этот артефакт. Это непростой артефакт и я смог понять немного, и сейчас расскажу что.

Он подвинулся ближе ко мне, поднес ладошку с лежащим на ней артефактом практически к моему лицу и продолжил:

— Обрати внимание на эти три полоски разных металлов, аккуратно скрученных между собой в, в общем-то, непритязательный браслет. Это, кстати, хорошо, что у него такой дешевый вид — никто из богатых, влиятельных и власть имущих не позарится. Дело в том, что, если я не ошибаюсь, три металла, скрученные в браслет — это медь, серебро и золото. Каждый металл в этом артефакте играет свою роль, то есть, у каждого металла свое действие на окружающее. Каково это действие я не вижу, мне не хватает знаний для столь детального определения. Скажи заказчику, что ему придется разбираться с этим самому.

Я опять кивнул головой, ну, спасибо и на этом, а как действует артефакт я так и так проверять буду.

— А вот теперь самое интересное! — загадочно улыбнувшись, мой собеседник поднял за цепочку кулон с голубым камнем.

Я с удивлением посмотрел на кулон и ничего интересного на нем не обнаружив, уставился на Вейта.

Вейт с улыбкой смотрел на меня, не сильно раскачивая кулон на цепочке. Я, ничего не понимая, молча пожал плечами.

Мой визави победно хмыкнул.

— Ты не поверишь, но вот этот кулон является накопителем, причем, довольно большой емкости. Но самое интересное заключается в том, что и кольцо, и браслет связаны именно с этим кулоном в единую систему. Это значит, что активировать артефакт, подавая энергию извне, не надо. Энергия подаётся из кулона, а для этого он должен быть заряжен, но можно с артефактами работать и напрямую. Условие одно — ты должен быть магом и иметь возможность обеспечить работу артефакта своим даром и силой. Что же касается кулона, то на сколько циклов активации артефактов его хватит — я не знаю. Кольцо много не берет, а вот, сколько энергии заберет браслет — я не знаю, но подозреваю, что это боевой артефакт, а потому и энергию будет «кушать» в больших количествах.

— А вы можете сказать, как сейчас обстоят дела с зарядом кулона?

Меня очень заинтересовал этот вопрос.

«И еще нужно поинтересоваться, как его заряжать!» — мелькнула в голове мысль.

Вейт опять зажал кулон в ладони, немного помолчал, закатывая глаза вверх, к потолку, а потом вынес свой вердикт:

— Чуть больше половины объема. По-хорошему — нужно бы подзарядить.

Ой, как он вовремя это сказал!

— А как его подзаряжать?

Я внимательно смотрел на хозяина кабинета, настраивая себя на то, что мне необходимо запомнить все, что сейчас будет происходить в этом кабинете, причем запомнить с первого раза — повторять мне никто не будет!

Но Вейт меня разочаровал.

— Кто это умеет делать, тот знает как! — просто сказал он.

— Я, конечно, не умею заряжать накопители, уважаемый Вейт, — вкрадчиво начал я, — но мне хотелось бы, хотя бы чисто умозрительно понять, как это делать!

Вейт задумался, потом хмыкнул и произнес:

— А почему бы и нет? Только показывать я тебе не буду, ты все равно ничего не увидишь, я тебе просто расскажу. Все, что от тебя требуется — это почувствовать накопитель, а потом направить свою силу в него.

— Как это почувствовать? — спросил я после того, как мой собеседник умолк. — Чем почувствовать?

— Да чем хочешь, или чем получится почувствовать! — немного раздраженно ответил мне Вейт.

Судя по всему, моя любознательность начала его нервировать.

«Ладно, — подумал я, — чего непонятно будет, я у старшей сестры спрошу!»

— Понял, спасибо вам, уважаемый Вейт! — с благодарностью произнес я.

— Не за что! — ответил Вейт и взял со стола последнее колечко с небольшим белым камешком. — Это бытовой артефакт, отвечает за чистоту в помещении.

— Уважаемый Вейт, когда мой отец служил лейтенантом в дружине барона, он мог пользоваться артефактами, но их к нему привязывал маг барона, нужно ли привязывать эти артефакты и кто и где сможет это сделать? — задал я еще один важный вопрос.

— Нет, Раст, эти артефакты привязывать не нужно. Привязывают не артефакты, а человека к артефактам, причём только тех, кто в состоянии ими пользоваться, то есть имеют какие-то зачатки дара. Это называется — настройка на ауру. Бывают, конечно, артефакты с защитой, настроенной особым способом на одного владельца. Так сказать, защита от воров, но обычно такое могут себе позволить очень немногие, и не всякий маг берётся за такую работу. И только опытный маг может снять с артефакта личную привязку. Вот это колечко, — мой собеседник небрежно передвинул колечко с белым камешком, — слабый бытовой артефакт и изначально изготовлялся для свободного использования, а трельяж, из кулона, браслета и кольца, тоже не нужно, но кулон переделали, сняв необходимость привязки, поэтому пользоваться может разумный с необходимой силой дара, но далеко не любой. Например, твой отец, но ему, насколько я представляю его возможности, даже для этого слабого бытового артефакта требуется привязка мага. Опять же, привязка его ауры к артефакту. Но есть и разумные у которых дар по силе почти достигает уровня мага, но его недостаточно для работы напрямую с артефактами, и тогда они используют накопители, — Вейт снова взял в руки кулон с голубым камнем, — чтобы иметь возможность работать с артефактами. К примеру, я тоже не могу активировать артефакты без накопителя, но для распознавания артефакта его не нужно активировать, поэтому я тебе смог кое-что про них рассказать.

— Ага, понял, — пробормотал я, а потом, неожиданно даже для себя самого, выпалил:

— А можно обратно перенастроить этот артефакт на какого-то конкретного разумного?

— Ну, наверное, можно, но я точно не знаю, — как-то неуверенно произнес Вейт.

Мы оба замолчали. О чем думал Вейт, я не знаю, а я размышлял о том, как изменится моя жизнь, если я смогу применять эти артефакты, и как я разочаруюсь, если у меня ничего не получится.

— Так, Раст, — прервал затянувшееся молчание хозяин кабинета, — ты все узнал или еще есть вопросы?

Я понял, что не стоит больше испытывать терпение моего собеседника и, встав со стула, благодарно склонил голову.

— Большое спасибо, уважаемый Вейт, я узнал все, что хотел, — сказал я.

— Ну, вот и отлично, — тоже кивнул мне Вейт, — тогда собирай свое добро и иди работать дальше. Марта тебе рассказала, что нужно делать?

— Да, я уже получил все инструкции, — кратко ответил я.

— Хорошо, — бросил мне Вейт, пока я шел к двери, — кстати, Раст, — продолжил он, когда я уже был около самой двери. Я остановился и повернулся лицом к нему.

— Устрой мне встречу с этим другом вашей семьи, я хочу поговорить с ним насчет кольца. Хорошо?

— Хорошо! — ответил я и вышел из кабинета.

* * *

«Вот же! — думал я, спускаясь в едальный зал. — Нужно будет отловить Зерта и предупредить его, чтобы во время разговора не всплыло мое имя. Пусть утверждает, что убил всех сам!»

И тут мне в голову пришла другая мысль. От неожиданности я остановился, подумал, а потом опять поднялся на третий этаж и, пока в коридоре никого не было, торопливо достал из сумки кулон и кольцо-артефакт подобия и одел их на себя. Пережив краткое головокружение с потерей ориентации, как было при первом использовании пращи, я, убрав кулон под рубашку, чтобы его не было видно, спустился в зал.

В зале было уже довольно многолюдно и посетители потихоньку продолжали подходить. Музыканты были уже здесь, им соорудили невысокий помост, слева от стойки, и они там, собравшись вместе, что-то горячо обсуждали.

— Раст! — махнул мне рукой Зурик, все еще пребывающий за стойкой.

Я подошел, снял с плеча свою сумку и протянул ему.

— Зурик, пусть у тебя побудет, когда закончу работать — заберу, лады? Да, и еще, сделай кое-что для меня — буду обязан!

Я наклонился и пошептал ему на ушко свою просьбу.

Он вопросительно приподнял брови, но кивнул головой. Лады, значит!

— Итак, хозяин, — противным голосом с вопросительными интонациями начал я, — чего приказать изволите?

Но вот здесь я не угадал — Зурик остался совершенно серьезным.

— Одевай поверх рубашки нашу накидку и поступаешь в распоряжение Крада!

Крад был главным подавальщиком и он мне не нравился. Может, на самом деле, он был хорошим, но мне не нравилось, как он реагировал на мои легкие и совсем невинные проказы. Как он брызгал слюной и топал ногами, когда после нескольких шлепков по заднице, один из посетителей, видно, сжалился над ним и снял у него со спины, приколотую мной булавкой бумагу с надписью: «шлепни меня, шалунишка!»

В общем, мы с ним не сработались. Но делать нечего, я вздохнул и поплелся «поступать в его распоряжение».

Весь вечер Крад общался со мной, как бы через силу, старался не поворачиваться ко мне спиной и следил за тем, где я нахожусь. Это было забавно наблюдать со стороны, ровно до того момента, пока он не уселся, чтобы немного передохнуть, на свой персональный стул, расположенный за стойкой в маленьком закутке.

Выражения, которыми начал сыпать главный подавальщик, не выходя из своего закутка, могли бы сделать честь какому-нибудь напившемуся работяге, но никак не «образованному и культурному», как он однажды высказался, работнику. А все из-за чего? Подумаешь, попой сел на несколько маленьких гвоздиков. Они были небольшими, а задница у Крада, напротив, весьма объемной. Я вообще был удивлен, что он их почувствовал!

Да, вечер, можно сказать, удался во всех смыслах! Я пошутил над Крадом, послушал артистов, немного заработал и опробовал кольцо-артефакт. Да, у меня получилось!

Для начала я, во время перерывов в работе, пытался поработать с кольцом. Сидя на полу за стойкой, недалеко от Зурика, которому отец сегодня доверил вести дела в их трактире, я, зажав в руке серебрушку, пытался почувствовать серебрушки, которые находились недалеко от меня.

Я пыхтел, пучил глаза, надувал щеки, но у меня ничего не вышло, кроме того, что Зурик, обернувшись и увидев мою физиономию с надутыми щеками и выпученными глазами, обеспокоенно спросил:

— Раст, у тебя все нормально? Как ты себя чувствуешь? Может, тебе пойти домой, а то вид у тебя какой-то странный.

Быстро сдув щеки и вернув глаза туда, где им и положено быть по природе, я смущенно пробормотал:

— Все нормально, хозяин! Тренируюсь я!

— А-а-а! — с облегчением сказал Зурик. — Ну, я так и подумал!

В какой-то момент я убрал назад серебрушку, достал из кармана свинцовый снаряд для пращи и положил его на пол у стены, в нескольких шагах от себя. Я рассудил, что серебра сейчас в этом помещении гораздо больше, чем свинца, может, это изобилие и сбивает кольцо?

Но ничего не случилось, артефакт работать не хотел и я по-прежнему не чувствовал свинцовый снаряд, лежащий у стены. Я уже было совсем отчаялся, как вдруг обратил внимание, что держу свинец не в той руке, на которую надето кольцо. Я выругался про себя и взял шарик в другую руку.

Ура! Стоило мне подумать о том, что у меня зажато в руке и что я хочу найти еще, как я почувствовал, что у стены лежит нечто подобное! То есть, получается, что работа кольца-артефакта начинается не тогда, когда что-либо оказалось в руке, а именно мой посыл с желанием отыскать подобное и служит активатором! Ну и хорошо! Представляю себе, что было бы, если бы это колечко показывало подобие всего, что я возьму в руку! Бр-р-р!

Да, повеселил я себя этим вечером знатно! Сначала я ходил по залу, зажав в руке серебряную монетку. Было забавно открывать для себя места на теле разумных, где народ прятал серебро, то ли от воров, то ли от жен, то ли еще от чего, но иногда места были настолько причудливы, что я просто диву давался!

Потом я выпросил у Зурика золотую монетку, пообещав вернуть, и ходил уже с ней. Да, здесь мне не повезло, золото было вообще мало у кого, и те, у кого оно было, его не прятали, а держали в кошелях.

Поработав на подхвате до семи и дождавшись, когда артисты закончат свое выступление и уйдут, я решил, что теперь мои услуги вряд ли понадобятся, так как какая-то часть посетителей ушла вслед за ними. А раз так, то Крад справится и со своими подавальщиками, но, на всякий случай, я подошел к Зурику.

— Слышь, хозяин, — елейным голосом начал я, — мне кажется, что самый «образованный и культурный» из всех подавальщиков, носящих имя Крад, уже и сам справится, ты не находишь?

Зурик обеспокоенно посмотрел на меня.

— Ты чего задумал, Раст? Слушай, давай не сегодня, а?

Я беззаботно махнул рукой.

— Да нет, я просто хочу отлучиться минуток на пятнадцать, и все!

— Точно? — с подозрением глядя на меня, задал вопрос Зурик.

— Точно! — твердо ответил я.

А что? Я действительно не собирался шкодничать, я собирался попробовать зарядить кулон и посмотреть, что из этого получится. Почему-то не хотелось это делать на глазах у всех. Я поднялся на второй этаж, сел в уголок, недалеко от лестницы, обхватил рукой кулон и начал представлять, что я, что-то от себя, вливаю в кулон. Я представлял, как эта сила уходит от меня и перетекает в кулон.

Очнулся я от того, что кто-то брызнул мне в лицо холодной водой. Над собой увидел взволнованно-озабоченное лицо Зерта. Состояние было паршивым. Такое ощущение, что я таскал на себе что-то тяжелое, и делал это довольно продолжительное время.

Лицо Зерта, тем временем, пропало, потом раздался звук трения дерева о дерево, судя по всему, мой новый товарищ подтаскивал стул, а потом появилось снова.

— Раст, — обеспокоенно начал Зерт, — что случилось?

«Во, влип! — подумал я. — Нужно срочно что-то придумывать!»

— А что случилось? — сделав заинтересованное лицо, спросил я. — Как я вообще здесь оказался, и где я?

Орк внимательно посмотрел в мое лицо, потом качнул головой и сказал:

— Это ты мне скажи, что случилось! Я поднимаюсь на этаж и вижу тебя, сидящего на полу и без сознания! Я, естественно, первым делом убедился, что ты жив и не ранен, потом занес тебя в мою комнату и попытался привести в сознание! И, как видишь, у меня получилось! Так все же, что произошло?

От этого вопроса нужно уходить, я еще не придумал ответа, а орк так просто не отстанет!

— Зерт, — начал я, — я тебе потом обязательно все расскажу, но сейчас есть другие вопросы.

Зерт молча смотрел на меня. Я приободрился.

— Во-первых, с тобой хочет поговорить хозяин трактира, его зовут Вейт. Поговорить он хочет насчет наших украшений, снятых с разбойников. Зерт, я не хочу, чтобы он знал о моем участии во всем этом. Рассказывай все, как было, только меня там не было, а это все твоя заслуга. За оценку всех этих цацек ты обещал мне одну вещь на выбор. Кстати, одно колечко, я ему подарил, якобы выбранное мной. А все это ты поручил мне, потому что являешься другом нашей семьи, и, это во-вторых, тебя сегодня моя семья ожидает на ужин. И им тоже не нужно знать о моем участии. Мы с тобой встретились по дороге в город, я шел из леса после сбора цветков, а ты просто лесом шел в город. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул головой орк, — хоть я и не понимаю, зачем тебе так нужно это скрывать.

— Веришь, я и сам не понимаю, просто чувствую, что так будет правильно!

Я состроил самую убедительную моську, на которую был способен.

— Ладно, — опять согласился орк, — так как ты себя чувствуешь?

Я прислушался к себе, потом еще прислушался, а потом попробовал встать с кровати, и мне это удалось!

— Ты знаешь, — удивленно, сам себе не веря, сказал я, — вполне нормально себя чувствую. Конечно, с тобой врукопашную сейчас не схвачусь, а в остальном… вполне!

Но тут я вспомнил, что нас ждут дома на ужин!

— Зерт, — волнуясь, задал я вопрос, — как долго я был без сознания? Сколько сейчас времени?

— Около восьми, — растерянно ответил орк, огорошенный моим неприкрытым волнением, — а что?

— Нас ждут на ужин, помнишь? — немного сварливо ответил я, успокаиваясь. — Ладно, время еще есть. Давай, я тебя провожу к Вейту, ты с ним поговоришь, да пойдем к нам, ладно?

Зерт безразлично пожал плечами и я повел его на третий этаж, в кабинет Вейта. Постучав и услышав разрешение войти, мы с орком переступили порог.

— Уважаемый Вейт, — начал я, — это друг нашей семьи Зерт. Вы хотели с ним поговорить по поводу кольца.

Представив их друг другу, я повернулся и пошел на выход. У самой двери я оглянулся и сказал:

— Зерт, я жду тебя в коридоре.

После чего вышел из кабинета.

Минут через двадцать орк вышел из кабинета каким-то задумчивым и слегка расстроенным.

— Все нормально? — обеспокоенно спросил я.

Зерт встрепенулся и просто кивнул головой.

— Ну что, тогда идем ужинать? — спросил я.

— Пойдем! — согласился орк и мы пошли на выход.

Глава девятая

— Мама, папа, мы пришли! — заорал я сразу, как за нами закрылась входная дверь.

— Проходи! — сказал я орку и, взяв его за руку, пошел в комнату.

На полпути нас перехватила матушка. Выйдя из кухни и вытирая руки о фартук, она с улыбкой посмотрела на нас и произнесла:

— Добрый вечер! Я — Адель, моего мужа, отца вот этого постреленка, зовут Брокс, а вы и есть тот новый знакомый Раста, с которым он так хотел познакомить нас с отцом?

— Наверное, я не знаю. Просто он мне сказал полчаса назад, что я приглашен на ужин и все! Меня зовут Зерт, и я только сегодня пришел в ваш город.

— Да об этом Раст рассказал еще днем. Представляете, примчался около полудня и начал просить пригласить на сегодняшний ужин своего нового знакомого, потому что, цитирую, «очень нужно»! — все с той же улыбкой продолжила мама, а потом строго посмотрела на меня и добавила:

— Ваша просьба исполнена, молодой человек! Мойте руки, и веди гостя к столу, а то все уже заждались. А я сейчас подойду.

И вновь упорхнула на кухню.

Мы с орком быстро помыли руки и прошли в комнату к столу, за которым уже собралась вся семья, кроме матушки, что-то «колдующей» на кухне и самых старших детей.

Увидев нас, входящих в комнату, отец встал из-за стола, сделал несколько шагов навстречу, протянул орку руку и сказал:

— Брокс, приятно познакомиться!

Орк пожал руку и ответил:

— Зерт, мне тоже приятно, хотя и неожиданно!

Отец понимающе усмехнулся.

— Это да! Это не сын, а сплошная неожиданность, хотя, конечно, жаловаться не буду, неожиданности чаще приятные. Ну, что же, с одним моим сыном вы познакомились, представлю вам и остальных моих детей…

Сам процесс представления много времени не занял, и после того как все познакомились, отец дружелюбно посмотрел на орка и, махнув рукой, продолжил:

— Прошу к столу!

* * *

Через некоторое время, когда все утолили голод, пришло время неспешной беседы. Всех детей, кроме меня мама загрузила делами и различными мелкими поручениями, а сама достала несколько различных на вид бутылок, поставила на стол, а отец поинтересовался у орка, какой напиток он предпочитает.

Орк на мгновение задумался, а потом, немного стесняясь, спросил:

— А какие есть?

Отец, добродушно усмехнувшись, перечислил несколько названий, но я, в силу нежного возраста, в хмельных напитках не разбирался от слова совсем, поэтому даже не стал забивать себе голову с запоминанием ненужных мне названий. А вот Зерт выбрал себе напиток, судя по тому, что мой отец одобрительно крякнул, напиток был достаточно крепким.

Нужно сказать, что отец не очень любил мужчин, пьющих вина и легкие спиртные напитки. Узнав о наличии такового экземпляра в компании, он пренебрежительно кривился и произносил только одно слово:

— Слабак!

Как это связано между собой я не понимал, да и не старался понять. Пока мне это не интересно, а как заинтересует, я спрошу у отца.

Матушка пила вино, а батя с орком что-то крепкое, судя по резким выдохам, после приема очередной стопки. Опорожнив по паре стопочек, батя, налил третью и начал неспешный разговор.

— Зерт, а как ты познакомился с моим сыном? — прищурясь, задал вопрос мой родитель.

Зерт, не спеша, хрустнул соленым огурчиком, прожевал и начал рассказывать:

— Я к вашему городу лесом шел, и слегка заблудился. Я не знаю сколько бы я еще плутал, но, на мое счастье, набрел на полянку, где ваш сын собирал цветочки.

После этих слов орк хохотнул, но быстро взял себя в руки и, не обращая внимания на недоуменные взгляды моих родителей, продолжил:

— Ну, и вот, собирал он, значит, цветочки…

И его физиономия опять расплылась в улыбке. Вот же, гадский папа!

— … а я ему немного помог, а взамен он показал мне короткую дорогу к вашему городу и даже проводил до него. Вот, пока вместе шли, мы и познакомились!

После этих слов, Зерт залихватски мне подмигнул!

Я скривился. Ну нельзя же так, он провалит все наши договоренности!

— Скажите, Зерт, — вступила в разговор моя мама, — а с какой целью вы пришли в наш город?

— Вообще-то, я хочу наняться в баронскую дружину, потому и шел лесом, чтобы привыкнуть к вашей местности, а то у нас степь и лесов практически нет, а таких дремучих нет совсем.

Отец глубокомысленно покивал, выслушав орка, и предложил выпить еще по одной.

Выпили. Закусили.

— А что, Зерт, ты просто сам по себе в дружину хочешь вступить, или у тебя какие-то рекомендации есть? — заинтересованно спросил батя. — Если хочешь, могу замолвить барону за тебя словечко!

— Да не нужно, спасибо, — вежливо ответил орк, — у барона служат трое из нашего стойбища, они и помогут, если что.

— Да, я помню, у вас помочь родичу — это святое!

К моему удивлению, отец тяжело вздохнул и тоскливым немигающим взглядом уставился на стол. Судя по всему, его мысли были очень далеко.

— Да, это так, — осторожно подтвердил орк.

Кажется, поведение моего отца тоже поставило его в тупик.

Наконец, отец встряхнулся, налил себе стопку, выпил, закусил соленым огурчиком и сказал:

— Это было давно, у меня еще не было детей, да и не был я женат, еще даже Адель не встретил. Я тогда обретался в наемниках. Может, слышал, наш отряд назывался «Веселая Компания», и был довольно известен во всех Вольных Баронствах! Полторы сотни прекрасных воинов! И был тогда у меня друг. Лучший и единственный друг. Тоже орк, кстати. Сколько раз мы друг другу спасали жизнь — не перечесть.

А потом у нас был контракт в этом баронстве, где я встретил Адель, свою жену, и решил после закрытия контракта остаться в баронстве. Мы здорово помогли отцу нынешнего барона, и он сам предложил нам сменить место службы. Я — согласился, я тогда уже был влюблен, а мой друг — отказался. Он сказал, что нигде, кроме степи жить не сможет.

Мы даже хотели побрататься. Но не успели. У отряда внезапно появился заказчик и срочный контракт. Мы договорились, что после закрытия контракта он приедет сюда, в баронство, и мы с ним смешаем свою кровь по всем правилам!

Но он не приехал.

Только позже я случайно узнал, что этот контракт был подставой и отряд попал в засаду и был полностью уничтожен! И не было меня рядом, чтобы прикрыть спину Гибу-Весельчаку!

За столом повисла тишина. Мне казалось, что все даже дышать перестали. Мама гладила отца по руке и жалостливо заглядывала ему в глаза, и все повторяла:

— Ну, что ты, Брокс, ну, пожалуйста, Брокс!

По щеке отца ползла одинокая слеза.

Я был потрясен! Таким своего отца я не видел никогда! Даже тогда, когда его, всего израненного, и лишь слегка подлеченного, чтобы не умер, а мог дождаться помощи лекаря, который вытаскивал еще более тяжелых, даже тогда он не терял своей обычной веселости. Я был совсем крохой, но помню, как тогда плакал, глядя на окровавленного отца, словно понимая, что могу его лишиться, а отец гладил меня по голове и негромко шутил, как будто ничего не было.

Смотреть на отца в таком состоянии было тяжело, я повернулся к орку и замер от неожиданности. Орк сидел молча, и лицо у него было, как у ударенного здоровым дрыном!

Отец очнулся от тяжелых воспоминаний, потянулся к бутылке, чтобы наполнить стопочки по новой, но его опередил вопрос, заданный почему-то дрожащим голосом Зерта:

— Так вы и есть тот самый легендарный Брокс-Шутник?!

Отец застыл, не донеся руку до бутылки.

— Да, когда-то я носил такое имя. Нас с Гибом так и звали — «пара хохмачей»! А откуда ты про это знаешь? — с подозрением в голосе спросил батя.

— А у нас про это все стойбище знает. Про вас много и с удовольствием рассказывает мой дядька. Он брат жены брата моего отца и зовут его…

Орк сделал эффектную паузу.

— …Гиб-Весельчак!

Минуту мы все переваривали то, что только что сказал орк. Отец все-таки взял бутылку, разлил ее содержимое по стопкам, выпил свою и резко выдохнул:

— Не верю! Этого просто не может быть! Во-первых, мне точно было известно, что положили весь отряд! Я нашел того представителя заказчика и перед смертью он мне рассказал все! Я убил всех, кто был причастен к этому, дотянулся даже до заказчика! Они все утверждали, что никто не выжил!

Во-вторых, если бы Гиб выжил, он бы обязательно приехал, чтобы смешать нашу кровь!

Зерт выпрямился и с некоторым вызовом произнес:

— Вы хотите сказать, что я вру?!

— Даже в мыслях не было! — абсолютно честно ответил отец. — Но как такое может быть?!

Он обхватил голову руками и, не отрываясь, смотрел на орка.

— Как это могло быть?! И если он жив, то почему он не приехал?!

От отчаяния отец застонал.

Орк сделал успокаивающий жест рукой, выпил свою стопку, выдохнул и сказал:

— А вот ответ на этот вопрос я, кажется, знаю!

Увидев, что полностью завладел вниманием всех, сидящих за столом, он взял соленый огурец и немного смущенно заявил:

— Простите, нужно закусить. Я сейчас!

После этих слов он откусил огурец и быстро-быстро заработал челюстями. Когда огурец был прожеван, орк вытер губы тряпочкой, и продолжил:

— Если вы занимались этим контрактом, то должны были осматривать место последнего боя отряда. Было?

— Да, — кивнул отец, — я был там и осматривал место последнего боя.

Орк покивал головой.

— И вы наверняка видели там, чуть левее места боя, глубокий овраг?

— Был такой! — опять кивнул отец. — Я даже спускался туда, но ничего не увидел, правда, как следопыт я слаб, но и наши ничего не нашли!

Мама, при этих словах, как-то встрепенулась и спросила:

— Дорогой, так это за этим ты тогда уезжал почти на полгода? И как барон расщедрился и дал тебе полный десяток гвардии? Тогда было очень тяжелое время и солдат было очень мало, но он все равно выделил тебе полный десяток?!

— Я честно ему все рассказал, а так как совсем недавно мой отряд ему здорово помог, он решил, что может, в ответ, помочь мне найти виновных и отомстить! Вот и все.

Орк очень внимательно выслушал диалог родителей, потом кашлянул, привлекая к себе внимание, и продолжил свой рассказ:

— Во время боя, Гиб оторвался от своих, был много раз ранен и после последнего ранения упал и потерял сознание. Враг посчитал его мертвым, а дядька, видимо, пребывая без сознания, скатился в овраг и его не нашли. Судя по всему, никто не видел, как он скатился в овраг и он остался жив. Очнулся он на телеге. Его подобрал какой-то крестьянин. Он проезжал мимо и услышал из оврага стон. Спустившись, он увидел дядьку, всего окровавленного, но живого, хоть и без сознания.

Как он его вытащил из оврага и втащил на телегу, я не знаю, но есть факт — примерно через месяц после этого боя, дядьку, еле живого, привез в стойбище этот крестьянин. Мы заплатили ему за это двести золотых, почти все, что у нас было! Мы были благодарны крестьянину!

Выздоравливал дядька тяжело и долго — раны были серьезными, да и крови он потерял много. Но шаманы все-таки вылечили его и, примерно через год, дядька начал потихонечку двигаться. Когда он, наконец, выздоровел настолько, что уже мог сесть на коня и скакать, не падая с него, он решил съездить к вам, чтобы смешать кровь.

Орк сделал подтверждающий жест рукой.

— Но его поездке не суждено было состояться. За неделю до намеченной поездки, один из наших, служащий у барона и вернувшийся по окончанию контракта, рассказал, что был большой бой, ты спас барона, но сам был при этом убит!

— Я понял про какой бой он говорил. — Перебил орка мой отец. — Я даже могу сказать, кто это был! Он был единственным, у кого закончился контракт! Точнее, не так. Он единственный остался в живых из тех, у кого заканчивался контракт. А звали его, — отец наморщил лоб, вспоминая, потом откинулся на спинку стула и, вытянув указательный палец в сторону орка, гордо сказал: — Берц! О, нет! Терц! Его звали Терц! Я прав?

Орк просто кивнул головой.

— Да, — подхватил отец, — я после этого боя на живого походил мало, больше на мертвого! Но почему Гиб не приехал, хотя бы чтобы помянуть?

Орк, покачал головой и примирительно сказал:

Шаманы запретили дядьке ехать. Известие о твоей гибели так подкосили его, что он после этого не мог встать почти три месяца. И все это время дядька пил! Он плакал и пил! И с ним горевало все стойбище. Когда его вылечили, насколько смогли, выяснилось, что верхом передвигаться он больше не сможет. Вот с тех пор он и рассказывает истории про то, как вы с ним… А молодежь эти истории слушает, сколько бы он раз их ни рассказывал!

— Поверить не могу! — прошептал отец.

Его лицо, как-то разгладилось, и даже начали пропадать морщины на лице. Да он, вообще, как будто помолодел.

— Мать! — вдруг заорал он, подхватил ее со стула на руки и закружил по комнате.

— Пусти, оглашенный! — как-то неубедительно запротестовала мама.

Но отец смеялся и кружил ее по комнате.

— Гиб жив! — смеялся он, и по его лицу текли слезы. — Мой друг жив, Адель!

Потом поставил матушку на ноги, потер руки и бодрым, радостным голосом возвестил:

— А что, мать, за это надо выпить!

Мама куда-то ушла, а когда вернулась, в руках у нее была стеклянная бутылка, вся какая-то грязная, в паутине. Бр-р-р! Но отец, наоборот, с каким-то предвкушением посмотрел на бутылку и пояснил:

— Этот напиток мы должны были выпить с Гибом после того, как станем побратимами. Этого пока не произошло, но я с удовольствием выпью его с родственником моего друга за его воскрешение!

Я от избытка чувств захлопал в ладоши. Негромко, но отец услышал.

— А ты почему еще не спишь? — удивленно подняв бровь, спросил он. — А ну, марш в кровать!

Я состроил самую просящую моську, на которую только был способен и заканючил:

— Ну, пап, ну, я еще хочу послушать, интересно ведь! Ну, пап, ну я чуть-чуть, совсем тихонечко!

Отец осуждающе покачал головой.

— Вот, Раст, вроде, взрослый парень, а ведешь себя, порой, как малолетка какой-то! Марш в койку, я сказал!

— Нет, а как же Зерт?

Я ухватился за свой последний шанс.

— Зерт останется у нас!

— Ты же не против? — обратился отец к орку и, дождавшись подтверждающего кивка, вдохновенно продолжил: — У нас все равно одна комната пустует. Поживешь пока у нас, я поговорю с бароном. Считай, что ты уже в дружине, нужно только утрясти всякие нюансы, такие как звание, должность, оплата, место проживания и еще несколько, но я это все беру на себя! Ты ни о чем не думай, живи спокойно, знакомься с городом. С нужными людьми я тебя познакомлю, так что, все будет хорошо!

Потом посмотрел на меня и внезапно рявкнул:

— А ну брысь в постель!

Я от его рыка вздрогнул, а мама почему-то начала хихикать в кулачок. Вот чувствую, что больше ничего интересного я сегодня не услышу. Я горестно вздохнул и поплелся в свою комнату. У выхода я обернулся и напомнил:

— Зерт, завтра выходим рано, так что рассчитывай силы!

— А это, куда это вы? — удивленно спросил отец.

— У нас на завтра запланирован очень важный выход в лес, — пояснил моим родителям орк, — пропустить никак нельзя!

Потом повернулся ко мне и сказал:

— Конечно, Раст, я помню. Не волнуйся, все будет хорошо!

— Ну, тогда всем спокойной ночи и хороших снов!

Пожелал я всем и, выйдя, аккуратно прикрыл за собой дверь.

* * *

Утром поднялся рано. Можно было бы еще поспать с полчаса, но меня уже съедали нетерпение пополам с предвкушением. Потихоньку, чтобы никого не разбудить, умылся и начал не спеша собираться. Сегодняшний день обещал быть богатым на события.

Интересно, что нас ожидает в логове разбойников? Гадать бесполезно, когда до него доберемся, тогда и будет понятно. Вот только решать, что с собой брать, а что оставить, нужно сейчас.

В общем-то, вопрос несложный. Само собой, берем с собой перекусить и попить. Набираю во фляжку воды и забираю, завернув в чистую тряпицу, кусман хлеба, в две другие заворачиваю кусок мяса и кусок сыра. На двоих, чтобы перекусить — хватит.

Из оружия и других приблуд, решаю взять все, кроме колечка, отвечающего за чистоту в помещении. Там оно мне без пользы, и вообще, нужно будет подарить его сестренке — ей оно нужнее будет, да и, опять же, какое никакое украшение.

А так, взял кольцо-артефакт, на руку надел браслет, про действие которого Вейт ничего не мог рассказать. Я думаю, что сегодня в лесу можно будет попробовать его использовать и посмотреть, что же он из себя представляет.

На шею, под рубаху, повесил кулон. Заряжать браслет нужно будет, да и, в любом случае, лишним он не будет, мало ли, какая ситуация сложится! Справа на ремень цепляю мой привычный нож и в правый карман кладу свою новую пращу. В левый небольшой мешочек отсыпаю штук двадцать снарядов к ней и мешок убираю в сумку, в специальное отделение, а пару кладу в карман, на всякий случай, чтобы можно было быстро достать.

Так, вроде, собрался. Еще раз мысленно пробежался по всему собранному — вроде ничего не забыл.

Все, можно будить Зерта, и пока он будет умываться-собираться, быстренько организую завтрак.

Тихонечко пробираюсь в отведенную Зерту комнату. Мама дорогая, как он не задохнулся?! В комнате стоит такой запах, как я понимаю, перегара, что у меня начали слезиться глаза! Как же он, бедняга здесь спит?

Тихонечко подкрадываюсь к кровати и, зажав ему рот, чтобы не закричал ненароком, потряс его за плечо.

Нет, ну меня-то за что?! От мощной оплеухи я отлетаю от кровати и обнаруживаю себя в углу комнаты, а надо мной бледно-синее, озабоченное лицо орка.

— Раст, — шепчет орк, — прости, я не хотел! Ты как?

Я встаю и проверяю свою целостность. Вроде, все на месте — руки и ноги в наличии и работают, да и кроме головы, которой я, видимо, в полете что-то задел, ничего не болит. Ладно, голова пройдет.

— Зерт, ну на хрена так драться?! Я же тебе не враг! — начал я выговаривать орку.

Бледно-синее лицо орка приняло виноватое выражение.

— Прости, Раст, это я спросонья не разобрал! Прости!

— Ладно, — я примиряющее махнул рукой, — одевайся, умывайся и приходи на кухню, я тебя там жду. Позавтракаем, да пора выходить! Давай!

И, не слушая ответ, быстро вышел из комнаты и побрел на кухню, чтобы успеть приготовить завтрак. Ничего капитального делать не стал — налил в кружки квас и отрезал два куска хлеба, на которые бросил по солидному куску мяса. Мама всегда говорила, что завтрак должен быть плотным, обед — обильным, а ужин — сытным!

Зерт появился на кухне и первым делом схватил кружку с квасом и опустошил ее в несколько глотков и вопросительно взглянул на меня. Я сжалился и налил еще, но тут взгляд орка упал на кусок хлеба с мясом, его кадык судорожно дернулся, и бледность с его лица ушла, трансформировавшись в легкую зелену, которая бывает в первые дни у только распустившихся листочков, при этом легкая синева никуда с лица не делась.

Я откусил хлеб с мясом, жевал и с неким интересом наблюдал за сменой красок на лице орка. Орк еще раз судорожно дернул кадыком, потом буркнув:

— Позже!

Схватил кружку с квасом, опять выпил, буквально в несколько глотков, и поспешно вышел на улицу.

Понятно! Надо чего-то делать. Зерт сегодня — никакой, а нам еще к бандитам наведаться нужно, а в таком состоянии — он вообще ни разу мне не помощник!

Я не спеша позавтракал и вышел на улицу. Зерт сидел на корточках, опершись спиной о забор, и отчаянно боролся за выживание организма. Я подошел и задал вопрос, который вогнал его в ступор:

— У тебя деньги с собой есть?

Орк непонимающе посмотрел на меня и задал встречный вопрос:

— Зачем?

Наш разговор стал меня забавлять своей краткостью.

— Надо! — ответил я.

— С собой — нет, — признался орк.

— Возьми! — посоветовал я.

Я уже откровенно веселился.

— Сколько? — спросил ничего не понимающий орк.

— Один золотой и два серебряных, — прикинув наши нужды, ответил я.

— Хорошо!

Орк скрылся в доме и через некоторое время вышел, неся в руке названную мной сумму. Я молча забрал деньги и махнул ему рукой:

— Ну, что, пошли?

И мы не спеша двинулись. Шли не быстро, а точнее, еле плелись, но орк прибавить был совсем не в состоянии. Я шел и посмеивался про себя. Странно было видеть сильного и умелого воина в таком состоянии. Сейчас его мог уделать даже я!

Через некоторое время я заметил, что орк с удивлением оглядывается по сторонам.

— Раст, а куда мы идем? — наконец, задал он вопрос.

— Скоро узнаешь, — напустил я тумана, — почти пришли.

Подойдя к знакомой двери, я подергал за ручку, но дверь ожидаемо оказалась закрыта.

Я зашел за угол, нашел нужное окно и негромко постучал.

— Кто там? — раздался из глубины сонный голос.

— Вы все еще спите?! — громко и безобразно бодро произнес я. — Тогда мы идем к вам!

За окном что-то грохнуло, потом я услышал шум торопливых шагов и быстренько слинял к двери. Мало ли что может прилететь из окна!

Через некоторое время дверь чуть приоткрылась, и на меня уставился злой глаз. Секунд пятнадцать он меня разглядывал, словно хозяин никак не мог решить, что же дальше делать, а потом дверь распахнулась!

Я предусмотрительно слетел с крыльца — жизнь, она дороже дешевых понтов!

На крыльце стояла разбуженная мной, а потому просто разъяренная моей бесцеремонностью Нокта.

— Ну, колобок, сейчас я буду делать больно всему твоему телу! — гневно прошипела она, и тут ее взгляд упал на моего бело-сине-зеленого спутника.

— Ты что с человеком сделал, мелкий засранец?! — экспрессивно вызверилась госпожа алхимик.

Я, пожав плечами, хмыкнул.

— Просыпаемся, госпожа магесса, подъем! Кроме меня и вас здесь людей нет — это, во-первых. А, во-вторых, это не я, это мой батя и было это вчера! Может, все же пустите нас внутрь, раз уж проснулись?!

Нокта зло сверкнула глазами, но согласно кивнула.

— Давайте, заходите, убогие!

Мы зашли в лавку и Нокта, облокотившись задом о прилавок, сердито спросила:

— Зачем вы пришли ко мне в такую рань, Раст? Совесть есть?

Я кивнул.

— А сострадание?

О! Она уже начала шутить! Я точно знал, что Нокта отходчивая, иначе я не рискнул бы ее будить, а то моя жизнь после этого какое-то время отличалась бы разнообразием ощущений и реакций организма на самые, казалось бы, обычные вещи.

— Нокта, пожалуйста, — примиряющее начал я, — у нас сегодня важное дело, а он, — я указал рукой на молчащего Зерта, — он вообще никакой! Они вчера с батей выпили «за встречу», и все! Нокта, нам нужен эликсир от похмелья! Пожалуйста!

— Ох, уж мне эти алкаши! — усмехнувшись, проговорила госпожа магесса и упорхнула внутрь лавки.

— А ты, здоровый, взрослый орк, — донесся откуда-то из глубины дома ее голос, — ты чему мальца учишь, а?! И как только не стыдно!

С этой фразой Нокта вплыла в помещение лавки, неся в руке стакан с какой-то жидкостью в одной руке и огурцом в другой.

Орк, увидев огурец, моментально позеленел, но хозяйка, заметив перемену цвета лица, быстро подскочила к Зерту и, ловко зажав ему нос, влила жидкость из стакана в открывшийся рот.

Зерт рефлекторно проглотил жидкость, Нокта протянула ему огурец и сказала:

— Быстро! Кусаешь, жуешь, глотаешь! Быстро!

Орк, видно на инстинктах, послушно проделал все, что ему приказали.

— Ждем пять минут! — предупредила Нокта. — Должно помочь.

Вот же! Я обнаружил об одном своем упущении, во всей этой утренней спешке. Нужно исправлять!

— Кстати, Нокта, позволь представить тебе друга нашей семьи, внучатого племянника друга моего отца, орка по имени Зерт.

Зерт вежливо поклонился.

— Зерт, представляю тебе Нокту, магистра магических наук, алхимика высшей категории, и просто хорошую женщину!

— Я тебе дам, женщину! — возмущенно бросила в меня какой-то тряпкой Нокта.

Я увернулся и весело посмотрел на Зерта.

Да! Хм! Что бы это значило? Зерт очень внимательно смотрел на почему-то смущенную и слегка покрасневшую Нокту.

— Зерт! — окликнул я его.

— А? — непонимающе посмотрел он на меня. — А! — кажется до него дошло, ура! — очень приятно!

Он подошел к Нокте и они оба замерли, сто́я в шаге друг от друга.

Мне это надоело, да и время поджимало!

— Так, — схватив орка за руку, — все в порядке! Ты ожил, лекарство подействовало, Нокта, спасибо! Нам пора двигаться, время бежит, а мы еще здесь!

Я потихонечку тащил не сопротивляющегося, но какого-то «деревянного» орка к выходу.

— Нокта, пока! На днях обязательно зайду, у меня есть к тебе разговор! — Продолжал я.

Нокта молча смотрела на Зерта, а Зерт смотрел на нее! Нет, ну вааще!

Наконец-то я вытащил орка за дверь, и, стащив его с крыльца, набросился на него:

— Слышь, это чего сейчас было? Ты что, увидел лик богов-заступников увидел? На что ты так смотрел, что не оторвешь?

— Э-э-э, Раст, — вроде, Зерт начал приходить в себя, — а ты ее хорошо знаешь? А она правда магистр магии? А сколько ей лет?

— А-а-а! — зарычал я. — Мы идем или пошли досыпать?!

Я уставился на орка. Я был настолько зол, что словами это было не передать! Я был готов порвать его голыми руками, и орк, судя по всему, что-то в моем лице углядел.

Он вздрогнул, судорожно дернул головой, а потом пролепетал:

— Все, Раст, все! Пошли!

Я развернулся и быстро пошел в сторону городских ворот, слыша за спиной торопливые шаги, догоняющего меня орка.

Глава десятая

До леса добрались без приключений, только пожилой стражник на воротах, принимая очередной пятак, недовольно проворчал:

— Вот, раньше один тут шкандыбал ни свет, ни заря, теперь напарником обзавелся! Ты гляди, да он еще и с мечуганом! Вы бы еще на коняшке в лес, травы собирать, поскакали! И что вам не спится, оглашенные?!

— Дела, отец, дела! — твердо сказал орк, а я вообще промолчал.

Выйдя из калитки, я не пошел по дороге, а сразу повернул налево, чтобы зайти в лес немного с другой стороны. Так было ближе.

— Кстати, — обратился я к орку, — а зачем ты акинак нацепил? В лес ведь идем!

— Раст, акинак — это меч, — терпеливо, как непонятливому ребенку, начал объяснять Зерт, — а меч — это статус. Статус воина. Я могу быть плохо одет, да я могу быть вообще не одет, но если я с мечом, то я — воин, и все окружающие будут относиться ко мне, как к воину!

— Почему?

Я реально не мог понять какая связь между мечом и воином. Воином можно быть и не имея меча, ведь есть лучники, копейщики. О чем я и сказал орку, а в ответ услышал:

— Все правильно, Раст, есть и лучники и копейщики, но среди всех, известных мне видов оружия, только меч создан исключительно для убийства себе подобных! Все остальное оружие можно использовать в мирных целях.

Я… задумался.

К «Красному полю» народ ходил в большом количестве и часто, а потому тропинок в лесу было много. Они сходились, какое-то время шли вместе, потом разбегались, каждая в какую-то свою сторону, обозначая направления чьих-то интересов, или просто соединяя точку «А» с точкой «Б».

На поле ходили часто, в основном, пацанва. Там, на месте грандиозной битвы прошлого, все пытались найти что-нибудь полезное, лучше, конечно, какой-нибудь артефакт, или оружие. И бывали случаи, что и находили! Сейчас очень, очень редко, а в старину, говорят, часто что-то с поля тащили домовитые горожане.

Но мы сейчас шли на поле, чтобы орк смог сориентироваться и, если он понял все правильно, и разбойник его не обманул, то найти разбойничье логово и хорошенько там пошариться!

Пока шли к полю, я, на основании своих знаний нашего леса, пытался прикинуть, где разбойники могли разбить свой лагерь? В результате моих размышлений, я пришел к выводу, что либо я знаю наш лес не очень хорошо, либо это место находится довольно далеко от города. А, скорее всего, и то, и другое.

Наконец, выйдя на поле, я повернулся к орку, следующему за мной по пятам, и проговорил:

— Зерт, вот это поле. Оно, конечно, сильно заросло, но раньше, говорят, оно было вон до тех трех сросшихся дубов, а в эту сторону во-он до того, расколотого сухого дерева-исполина. Давай, определяйся, и пойдем.

Орк внимательно осмотрел окрестности, потом походил по окраине поля, крутя головой в разные стороны, потом остановился, оглянулся и махнул мне рукой. Я быстро подошел и вопросительно посмотрел на него.

— Нам сюда!

Орк указал на совсем неприметную тропку. Да, в этой стороне леса я почему-то не бывал. Ну, вот и прогуляюсь, посмотрю, что там и как.

Ладно, в любом случае, сейчас ведет Зерт, поэтому мне остается только крутить головой, осматривая местность, да запоминать дорогу. Это было не сложно, потому что шли мы медленно. Орк пока так и не привык к лесу, а потому ориентировался с трудом. Но все же, после двухчасового путешествия по лесу мы вышли на довольно большую, почти круглую полянку, диаметром метров семьдесят.

* * *

Разбойник не обманул и орк не заблудился. Мы нашли бандитское логово! Я даже сначала не понял, что это та самая, нужная нам полянка. Нет, так-то было заметно, что ее часто посещают разумные, но то, что они здесь устроились капитально, я сразу не понял. Насторожили меня три длинных, невысоких холмика, которые при ближайшем рассмотрении оказались подземными жилищами, устроенными весьма оригинально. Чтобы войти в дверь, нужно было спуститься по лесенке в три ступеньки, сделанной из земли, и я подозревал, что даже не сделанной, а вырезанной в земле.

В общем, это были настоящие подземные дома, только в один этаж, а так, сходство было полным, они даже отапливались! В каждом подземном доме стояла печь, сложенная из кирпича, а трубы были выведены наружу настолько искусно, что заметить их, было крайне не простой задачей.

Мы с орком разделились — каждый выбрал себе по дому и начал не спеша, вдумчиво его обследовать на предмет денег, драгоценностей, оружия и всего, за что зацепится наш взгляд. При этом мы понимали, что много мы с собой унести не сможем, так что отбирать нужно было с умом, а не грести все подряд.

Мне достался, судя по всему, подземный дом-казарма. Все помещение состояло из одного большого зала. В противоположной от входа стене виднелась задняя часть печи, обогревающей это помещение, и еще одна дверь. Сначала я решил обследовать этот зал, в котором насчитал тридцать топчанов. Рядом с каждым топчаном стоял небольшой сундук, закрытый на навесной замок. Замки были — дрянь, и я, поковырявшись в них тонким ножичком, который нашелся у орка, за час открыл все.

Тщательно обследовав содержимое сундуков, в которых оно было, я тихо выругался, жалея потерянное время. Среди всякого хлама, самым ценным, что я нашел, была симпатичная серебряная подвеска с каким-то небольшим мутным камешком. «Ладно, — подумал я, пряча подвеску в карман, — отдам младшей сестре, пусть порадуется. Подвеска явно недорогая, так что дорого продать не получится, а сестре все радость будет!»

Огорченный безрезультатностью поисков, я вдруг вспомнил про кольцо! Обошел зал два раза, сначала зажав в руке серебряную монету, а потом золотую, но никаких тайников не нашел. Такое ощущение, что тут народ не сильно доверял друг другу, и даже к запертым сундукам относился с настороженностью.

Расстроенный, прошел во вторую комнату, ну как комнату, так, небольшой, по сравнению с предыдущим залом, закуток. В общем, кроме печки, запаса дров и разного шанцевого инструмента здесь ничего не было. Я опять проверил помещение с помощью кольца и монет, но опять не получил никакого отклика. Либо здесь действительно ничего нет, либо мое кольцо-артефакт перестало работать.

В самых растрепанных чувствах я вылез на улицу, хмуро огляделся и увидел радостно улыбающегося орка, видимо, ожидающего меня и, попутно, нежащегося на утреннем солнышке.

— Ты чего такой хмурый? — радостно спросил он.

— А с чего веселиться? — удивленно ответил я вопросом на вопрос. — Вот, все, что нашел!

Я достал из кармана дешевую серебряную подвеску и показал ее орку.

— Представляешь, у них там что-то типа казармы было, — махнул я рукой в сторону обследованного мной жилища, — так они там в закрытых на замок сундуках такое дерьмо хранили, что я в карман постеснялся бы положить! В этих сундуках кроме старых тряпок, обуви, каких-то деревянных финтифлюшек и разных бытовых мелочей, вообще ничего не было! Особенно меня убило, когда я в одном из сундуков нашел щербатую, треснувшую деревянную ложку! Вот, на хрена ее хранить? Закрывающийся сундук для того, чтобы хранить что-то ценное, а не старье и рванье!

Орк благодушно усмехнулся.

— А чего ты хочешь? Здесь собрались не честные и благородные, а отбросы, у которых нет ни чести, ни принципов, а цель только одна — нажива! И каким путем они зарабатывают золото, им неважно. За золото они предадут, продадут и убьют любого, включая родную мать! А ты хочешь, чтобы они доверяли друг другу! Ну а сундуки, ты сам видел, вскрыть — дело нескольких минут! Вот так вот!

— Да понятно все, — согласился я, — просто противно! Смотреть противно, а они как-то живут! Вот же!

Орк присел на корточки и махнул мне, приглашая присоединиться. Я подошел, достал из сумки мешок, постелил его на землю и сел на него.

— Чего? — с интересом, задал я вопрос.

— А мне повезло! — гордо проговорил Зерт. — Я попал в жилище командиров.

И он вытащил из-за спины заплечный мешок, наполовину забитый чем-то тяжелым.

— Монеты и украшения, — пояснил он, в ответ на мой вопрошающий взгляд.

— Здорово! — повеселел я. — Все же не зря сходили!

Орк убрал мешок обратно за спину, поднялся и сказал:

— Ну что, пойдем, посмотрим, чем нас порадует последнее жилище?

Я, прикрыв левый глаз, задумчиво глядел на солнышко. Мне в голову только что пришла интересная мысль, требующая проверки.

— Знаешь, — задумчиво сказал я, все так же глядя на солнышко, — там вдвоем все равно будет неудобно, так что, ты там один все посмотри, а я похожу по округе. Во-первых, они должны были куда-то ходить в туалет, во-вторых, для такой толпы что-то совсем нет никаких припасов, кроме дров! Во всяком случае, я пока не нашел, а это неправильно. Значит, где-то у них должен быть еще какой-нибудь погребок-тайничок, а может, и не один.

Орк немного подумал, а потом кивнул головой, соглашаясь.

— Ты прав, скорее всего, так и есть. Ну, что же, я пошел. Удачи тебе! — сказал он и направился к не осмотренному нами жилищу.

Я немного постоял, глядя, как орк скрывается в подземном доме, а потом начал очень внимательно осматривать каждый участок поляны и прилегающего к ней леса. Если и есть какие захоронки и тайнички, то они должны быть где-то здесь, чтобы можно было быстро добраться. Отсюда и повышенное внимание к мелочам.

Так ничего и не обнаружив, я зажал в кулаке серебряную монету и начал обходить поляну, стараясь не пропускать ни одного участка.

Для начала я решил убедиться, что мое кольцо работает. Я достал из кармана две серебряные монетки, одну положил под дерево, а другую зажал в кулаке и отошел к середине поляны. Активировав кольцо, я ничего не почувствовал. Сначала перепугался, как же, не работает мой артефакт, но потом сообразил, в чем может быть дело. Точнее, соображать я начал, когда кольцо заработало!

Просто, на таком расстоянии мой дар не позволял определять сродство предметов, а когда я в расстроенных чувствах пошел, чтобы подобрать монетку, в какой-то момент кольцо сработало. Я, немного подумав, понял что происходит, и сразу же начал экспериментировать, чтобы узнать, на какое расстояние работает мой дар.

М-да! Результат меня не порадовал, всего-то метров десять! Хотя, и это тоже совсем неплохо!

Я подобрал монетку, сложил серебро в карман и, наметив начальную точку, начал тщательно обследовать поляну на наличие серебра. После тщательного прочесывания поляны, я выяснил, что орк не все серебро собрал в том подземном доме, который осматривал первым, да и в том, который он сейчас осматривал, тоже серебро было. Только не понятно, нашел он его или нет, но это дома я оставил на потом, когда с ними закончит орк. Гораздо любопытней для меня было то, что я на этой поляне нашел еще одно, ну я даже не знаю, как это назвать, ну, пусть будет помещение.

Нашел я его абсолютно случайно. Кольцо показало, что внизу, в земле, есть серебро, я решил его оттуда выкопать. Сходил в осмотренный мной подземный дом, взял лопату, и, вернувшись, начал копать. Почти сразу же наткнулся на дерево, прикрытое дерном. Стал аккуратно снимать сверху дерн и где-то минут через двадцать передо мной красовался деревянный щит, очевидно, закрывающий какую-то яму в земле.

В яме, наверняка, было что-то ценное, иначе так маскировать ее не было смысла. Размеры ямы были немаленькие, и деревянный щит был тяжел. Я попробовал его приподнять с одного края, но от натуги только непроизвольно испортил воздух, а щит только немного приподнялся. Не, я один не справлюсь, нужно звать орка!

Только я повернулся, чтобы крикнуть орку, как услышал за спиной топот копыт. Мгновенно повернувшись, я увидел, как на поляну, не спеша, въезжают четверо всадников. Увидев меня, они от неожиданности встали, как вкопанные, я же, от той же неожиданности, вытаращил глаза и открыл рот. Сознаю, что вид я имел идиотский, но что было, то было. Очень уж неожиданно все случилось!

Все, что я успел, так это отметить, что лошадки были хороши! А на большее мне не хватило времени! Миг растерянности прошел и один из этой четверки стряхнул из-за спины лук и полез в колчан за стрелой, а второй гикнул коняшке и, выхватив меч, полетел на меня. Я, еще не пришедший в себя, зачем-то вытянул руку по направлению к всадникам и сказал:

— Бум!

Я почувствовал, как что-то рванулось из руки в сторону всадников. Того, который уже почти добрался до меня, вместе с коняшкой унесло обратно к лесу и здорово приложило о дерево, а остальные почему-то только повылетали из седел, но вот что было дальше — я уже не видел.

То место, где они находились, мгновенно исчезло в тумане. Вначале там раздавались какие-то крики и сверкали вспышки молний, а потом все затихло.

Я, на всякий случай, спрятался за дерево и стал ждать, когда спадет туман или из него кто-нибудь выйдет. В это время из осматриваемого дома, видимо, услышав крики и топот, выскочил орк, уже с обнаженным акинаком в одной руке и кинжалом в другой.

Быстро осмотревшись и не увидев меня, он громко крикнул:

— Раст! Раст, ты где?!

— Не ори так, здесь я! — крикнул я ему в ответ, выходя из-за дерева.

В этот момент туман исчез и мы с орком увидели на поляне, совсем рядом с лесом, три мертвых коняшки и трех, средней прожаренности, седоков.

Изумленный Зерт посмотрел на меня и спросил:

— Что здесь произошло?!

Я сделал большие глаза и со всей убедительностью, на которую был способен, честно соврал:

— Понятия не имею!

Зерт очень подозрительно смотрел на меня и молчал.

— Ну правда, Зерт, — заканючил я, — я сам не понял, что произошло! Они выехали из леса, один из них, увидев меня, схватился за лук, а второй выхватил меч, вытянул руку вперед и, что-то крича, бросился на меня! А потом что-то как даст! Его, вместе с конем, закинуло обратно к лесу, а остальные слетели с коней, вокруг них появился туман и я не знаю, что там было! Ну, ты же сам видел!

Орк выглядел сильно озадаченным.

Я решил направить его мысли в нужном мне направлении.

— Слушай, Зерт, я так думаю, что тот, который скакал ко мне, на скаку еще пытался колдовать, но, видимо, что-то у него пошло не так. Нужно посмотреть, выжил ли он, и если да, то узнать, кто он и что здесь делал, да и вообще, узнать у него побольше. Ну, короче, ты меня понимаешь!

Орк согласно кивнул и пошел к спокойно стоящему около дерева коню. Конь стоял спокойно, но было заметно, что делает он это с трудом и старается с места не сходить. Что-то с ним было не так, и наверное, именно поэтому он спокойно подпустил к себе орка, который его внимательно осмотрел, потом достал что-то из своего мешка и протянул коню. Тот фыркнул, а потом потянулся к протянутой руке и аккуратно взял с нее угощение.

Зерт похлопал коняшку по шее и отошел чуть в сторону, потом нагнулся, ухватил за шиворот лежащее человеческое тело и волоком потащил на поляну, поближе ко мне.

Подтащив тело поближе, орк бросил его на землю и скомандовал:

— Вот, этот чел жив, и пока он без сознания, быстро раздеваем и снимаем с него все цацки! Смотрим внимательно, ничего не пропускаем! Если пропустим какую-нибудь магическую приблуду, мы с тобой даже пожалеть об этом не успеем!

В четыре руки мы с Зертом справились минуты за три. Через это время, на земле лежал свя́занным и с кляпом во рту, абсолютно голый мужчина с хорошо развитой мускулатурой и чистым, практически без шрамов, телом.

— Хороший боец! — поцокав языком, вынес вердикт Зерт.

— С чего ты взял? — заинтересовался я. — У него, вон, и шрамов почти нет! Наверняка за спинами бойцов прятался!

Орк укоризненно посмотрел на меня и начал очередной урок:

— То, что шрамов почти нет, как раз и говорит о его уровне. Смотри, на ладонях мозоли. Такие мозоли образуются только от работы с мечом. Дальше, обрати внимание на рукоять меча — она потерта, то есть, мечом пользовались часто. Меч простой, без украшений, а значит, использовался для боя, а не для того, чтобы покрасоваться. Так что, это точно боец! А вот что за боец, мы узнаем, когда он придет в себя, и я с ним плотно пообщаюсь.

Я подумал, что я здесь пока не нужен, и есть смысл продолжить обследование логова. Эта мысль напомнила, чем я занимался перед тем, как мне помешали.

— Зерт, мне нужна твоя помощь, — озвучил я свою просьбу, — я тут что-то нашел, но это что-то прикрывает деревянный щит, а сдвинуть его я не могу — тяжелый, зараза!

— Показывай! — коротко бросил орк.

Я оглянулся вокруг, пытаясь сориентироваться. Вот же! Вроде, стоял на месте, а как-то оказался вообще на противоположном от того места, откуда появились всадники, краю поляны. Как? Когда? Ничего не понимаю! Ладно, потом попытаюсь что-нибудь вспомнить, а пока нужно дела делать!

— Пойдем, — сказал я и пошел к обнаруженному мной подземному помещению.

Подойдя поближе, орк оценил размеры щита и удивленно присвистнул.

— Интересно, что они там хранят? — полюбопытствовал он.

— А вот сейчас уберем щит и увидим! — пропыхтел я, пытаясь сдвинуть щит.

Орк присоединил свои усилия к моим, и у нас получилось не просто сдвинуть щит, а и полностью его убрать. Мы тут же заглянули в яму.

Ну, что я могу сказать?

Если выражение моего лица было хотя бы вполовину таким же разочарованным, как у орка, то мы, безусловно, были самыми разочарованными разумными во всем мире! Это же надо было удумать, выкопать такую ямищу для того, чтобы положить небольшую статуэтку, судя по моему кольцу-артефакту, серебряную, где-то с ладонь величиной! Извращенцы!

Мы с орком переглянулись и тяжело вздохнули.

— Интересно! — задумчиво произнес Зерт, — такая большая яма и пустая! Что они в ней хранили, а теперь вывезли?

Я озадаченно посмотрел на орка.

— Ну, не совсем пустая, — проговорил я, — статуэтка то там осталась!

Орк еще раз заглянул в яму и с удивлением посмотрел на меня.

— Раст, там ничего, кроме земли нет! Слушай, с тобой все в порядке? — озабоченно спросил он. — Ты как себя чувствуешь? Может, приляжешь, передохнешь?

— Зерт, ты что, не видишь статуэтки? — воскликнул я и спрыгнул на дно ямы, чтобы забрать ее, ну не оставлять же ее, непонятно кому! Глубина ямы была небольшой, около метра, так что я без проблем взял статуэтку и моментально насторожился! Статуэтка была не проста! Ох, непроста! Я почувствовал головокружение и на мгновение потерял ориентацию так, что меня даже немного повело в сторону. Я быстро глянул в сторону орка, не заметил ли он, и быстро выбрался наружу.

Зерт ничего не заметил, он стоял на краю ямы и следил за округой. Когда я вылез и показал ему статуэтку, он удивился, но равнодушно скользнул по ней взглядом и пожал плечами.

— Хрень какая-то, — кратко описал он свое отношение к этому произведению искусства.

— А мне понравилось! — не согласился я.

Статуэтка изображала красивую молодую женщину в элегантном платье, в позе, судя по всему, какого-то зажигательного танца. Как по мне, то это было прекрасно!

Я немного полюбовался на статуэтку, и, сунув ее в сумку, напомнил орку о нашем пленнике.

— Как ты думаешь, — полюбопытствовал я, — этот крендель, который на меня мечом махал, очнулся?

— Вряд ли, — задумчиво протянул Зерт, — но проверить стоит. Кстати, с его барахлом нужно разобраться. Возьмешься?

— Запросто! — не стал я отказываться.

Пленник наш, действительно еще не очнулся, и я, расположившись неподалеку, начал сортировать его имущество, а орк, немного потоптавшись рядом, предложил:

— Ты все равно тут сидишь, заодно и присмотришь за пленником, а я пойду, пока закончу с тем жилищем, — он махнул рукой в сторону того жилища из которого выскочил во время этой заварушки, — а то потом может времени не хватить. Только смотри, как он очнется — зови, не надо ничего выдумывать, ладно? Я сам с ним поговорю, хорошо?

— Угу! — кивнул я головой, соглашаясь.

На самом деле, я уже сосредоточился на разборке, подтянув все, что мы сняли с пленного, поближе к себе и, ерзая попой, устраивался поудобней. Я решил сейчас разобраться с этой добычей, а когда орк начнет разговор с пленником, пройтись по осмотренным им жилищам со своим артефактным кольцом. Заодно и мешать не буду!

— Тэк-с, что у нас здесь? — задал я сам себе риторический вопрос и начал разборку, сразу раскладывая имущество нападавшего на несколько кучек. Шмотки были добротные, я бы даже сказал богатые, но, в принципе, ничего особенного. Денег оказалось, на удивление, немало — пятьдесят золотых в кошельке и внутри пояса — это немаленькая сумма! Интересно, зачем носить с собой такую сумму? Ну ладно, сейчас пока это не так важно.

А вот украшений он на себе таскал изрядно! Одних колец — три штуки и четыре перстня — два с камнями, а два просто с каким-то, не то рисунком, не то гербом, и аж целых три браслета. Из уха достали серьгу с довольно большим зеленым камнем, скорее всего, изумрудом, а с шеи сняли довольно массивную цепочку с какой-то хитро-замысловатой подвеской, изображающей неизвестного, по крайней мере мне, зверя.

И кое-какие из украшений являлись артефактами, если мое чувство головокружения и потери ориентации не перестало работать. Я ссыпал украшения в отдельный карман моей сумки, а золото пока оставил лежать на земле.

А вот оружие я разбирать не стал, а просто сложил отдельно, пусть орк сам посмотрит, когда освободится.

Ну, в принципе, я закончил и уже встал, чтобы пойти к орку, на помощь, как он сам появился, с разочарованным лицом.

— Ну, что там? — не утерпев, громко спросил я.

То ли так совпало, то ли мой громкий голос повлиял, но пленник вдруг застонал, завозился и открыл глаза.

— О, как! — радостно воскликнул орк. — Как же вовремя! А у меня как раз настроение хуже некуда! Нужно его срочно исправить, а тут, глянь, и клоун очнулся!

Лицо орка осветила такая кровожадная улыбка, что я начал волноваться:

— Э-э-э, Зерт, ты же, вроде, только поговорить хотел!

— Да ладно! — радостно махнул рукой Зерт. — Ну, что он там мне скажет?! Ведь молчать будет, как немой. Будешь же молчать?

Пленный, видно, впечатленный видом орка, отчаянно замотал головой.

— Что, говорить будешь? — несказанно удивился орк.

Пленный закивал головой с неменьшим энтузиазмом.

— Да, ладно? — недоверчиво покрутил головой орк, потом с надеждой посмотрел на меня. — Нет, ну, правда, Раст, ну что он может мне интересного рассказать? Будет сейчас заливать, как служанок портил толпами, и винище хлестал бочками! Короче, все то вранье, которое они друг другу вдувают в уши и гордо называют это разговором благородных! А я вот, сейчас ножичек достану, слегка поковыряюсь в его организме, и он тут же начнет рассказывать именно то, что интересно мне!

Услышав это, пленный побледнел и опять отчаянно замотал головой. Орк задумчиво посмотрел на него, потом на меня, потом опять на него и, не отрывая взгляда, сказал:

— Раст, иди, погуляй, а мы тут пока побеседуем!

Пленник громко замычал, словно протестуя.

— Хорошо, — согласился я, — но ножик свой отдай, а то ты в таком настроении, что вдруг порежешь?

— На, — протянул мне орк свой кинжал, и, посмотрев на пленника, предупредил: — Будешь упираться, я Расту крикну и он кинжал мне вернет, понял?!

Пленный опять покивал головой и я решил, что их уже вполне можно оставить вдвоем.

— Пойду, пройдусь по жилищам, вдруг ты что-нибудь пропустил? — бросил я и побрел в первое, осмотренное орком помещение.

Я тщательно осмотрел оба, проверенных орком помещения, с кольцом-артефактом. Сначала на наличие серебра, а потом и золота. Результат был. Всего я нашел два тайничка и оба в первом жилище.

Один тайничок был хитро устроен в печи, а второй — в стене за топчаном. Золота и серебра там было немного, но я был рад и этому. Я ссыпал все это богатство в сумку, не считая, потом посчитаем все сразу!

Пока я обследовал подземные дома, мне в голову пришла мысль пойти посмотреть, что там с остальными тремя горемыками. Выйдя на полянку, я увидел растерянного эльфа, стоящего над лежащим пленным. Эта композиция мне сильно не понравилась!

— Зерт, ты зачем его убил? — задал я резонный вопрос, подойдя к орку.

А что еще я должен был подумать, если пленник лежит, не шевелясь?

— Раст, я его даже пальцем не тронул! — с отчаяньем в голосе воскликнул орк. — Нет, ну надо же, как не повезло! Представляешь, мы говорили, он уже почти все рассказал, вдруг побледнел, открыл рот, словно задыхался, потом захрипел, упал и все! Вот же! Я хотел его привести к барону, уж больно серьезные сведения он мне сообщил!

Я тут же, естественно, полюбопытствовал:

— Чего он тебе такого интересного рассказал?

Орк нахмурился и, покачав головой, твердо сказал:

— Не сейчас, Раст, времени нет! Быстро сворачиваемся и двигаем обратно! Эти сведения должен услышать барон! Так что, давай, двигаем!

— Ну нет! — уперся я. — Во-первых, нужно посмотреть, что там с другими нападавшими, а во-вторых, там целых три лошадки было, ты представляешь, сколько это мяса?! Без мяса — не уйду!

Я воткнул руки себе в боки, и твердо двинул ультиматум.

Зерт немного подумал, потом протянул ко мне руку ладонью вверх.

— Кинжал верни, — спокойно сказал он, видя недоумение, написанное на моем лице.

Я молча протянул ему кинжал и вопросительно посмотрел на него. Орк тяжело вздохнул и, мотнув головой в сторону, где лежали напавшие на нас, бросил:

— Пошли, только быстро!

Уже подходя к лежащим, я понял, что разжиться чем-нибудь стоящим у нас не получится. И разумные и лошадки сильно обгорели. Меня от вида и запаха прожаренных разумных резко вырвало. Я даже не успел отвернуться.

Зерт посмотрел на меня с жалостью, но сказал совсем не то, что я ожидал:

— Ты сам настоял, сам хотел! В общем, правильно. Лучше начать привыкать вот в такой, спокойной обстановке.

Я удивленно посмотрел на него. Он что, это серьезно? Вот так вот привыкать?!

Меня опять вывернуло. Орк сжалился надо мной.

— Иди, отдохни, Раст, я сам здесь справлюсь! А ты пока сделай волокушу, а то, как мы мясо потащим? А так прицепим к конику и все. Ему, конечно, покой пока нужен, но до города он вполне дотянет без ухудшения состояния.

Пока орк разделывал лошадок на мясо и осматривал трупы разумных, я успел сделать не очень большую волокушу, срубив несколько тонких деревцов и используя куртку покойного пленного, ему-то она была уже без надобности, а нам, вот, пригодилась!

Когда орк перетащил на волокушу мясо, мы, захватив все, отобранное нами, тронулись в обратный путь.

— Зря только время потеряли, — сокрушался по дороге Зерт, — кроме мяса там и брать то нечего было! Так, на всех десяток золотых, да, правда, у одного из них меч был знатный, я его тоже взял. Одежка у них была ничего, богатая, но очень сильно пострадала от огня. Я ее брать не стал. Цацки — кольца, там, браслеты, поснимал, но после огня состояние у них так себе!

— Ну, нормально же взяли, чего ворчишь? — удивился я.

— Нормально, нормально, — успокоил меня орк, — придем в город все посчитаем и поделим, только сначала мне к барону нужно.

— Ну, нужно — значит, нужно! Мы как в город войдем, я с коником и мясом домой пойду, а ты дуй к барону!

Какое-то время мы шли молча, Зерт думал.

— Раст, расскажи, как найти в городе лавку твоего отца? — вдруг попросил он.

Я удивился.

— А чего за срочность, вечером увидитесь. — предложил я.

— Нет! — резко сказал орк. — Он мне будет нужен гораздо раньше! Как найти?

Я не стал упорствовать и объяснил Зерту, как найти лаку отца.

— А что, Раст, — чуть позже обратился ко мне Зерт, — ты после меня много нашел в подземных жилищах?

— Да нет, — честно признался я, — всего два тайника с монетами. Я их даже не считал, ссыпал в сумку, придем — все сразу посчитаем!

— Это да! — подтвердил орк.

Мы возвращались в город.

Эпилог

— Ну, что скажешь, Брокс? Ему можно верить?

Барон нервно мерял шагами двор собственного замка, раздумывая над только что услышанным.

— Да, господин барон, я думаю, что это очень похоже на правду! И если это так, то у нас проблемы!

Барон приостановился, быстро глянул на собеседника и опять начал вышагивать по двору. Тут было отчего задуматься! Только что от него ушел орк, который принес просто удручающие новости. Оказывается, два соседних барона решили прибрать его баронство для своих детей, которых хотят поженить.

Объединенное войско соседей было намного сильнее, и город они могут не удержать. Хорошо хоть, орк убил подсылов, направленных к нему, а то он ни о чем не узнал бы, пока не стало слишком поздно!

Но, что толку ходить и причитать! Нужно было что-то предпринимать, и кое-какой план стал вырисовываться.

— Брокс, — барон остановился и посмотрел на собеседника, — я помню, что твой отряд, в свое время, очень помог моему отцу. Жаль, что он весь погиб, но ты же довольно долго был наемником, и должен знать что-нибудь о других отрядах.

— Да, господин барон, — согласно склонил голову Брокс.

Барон поморщился.

— Брокс, сколько можно говорить, когда мы одни, зови меня просто по имени — это здорово сокращает время и упрощает общение!

— Хорошо, — согласился собеседник.

— Итак, я хочу поручить тебе найм отряда для защиты баронства. Я даю тебе право заключения договора от моего имени, даю в охрану десяток Слайна. Он будет рад попутешествовать со своим учителем.

— Я хочу взять с собой Зерта. Возможно, мы заедем в его стойбище и наймем еще сколько-то орков.

Барон задумался.

— Хорошо, — согласился он, — воины нам нужны, а орки хорошие воины. Про верность нанимателю я даже не вспоминаю. Эх, как же жаль, что твой отряд погиб! — снова начал сокрушаться барон.

— Да, как я вчера узнал, погиб, да не весь!

Барон удивленно посмотрел на меня.

— А теперь, с этого места поподробней! — приказал он.

— Да все просто. Зерт, как оказалось, племяш Гиба-Весельчака, может, помните, был такой в нашем отряде, — спокойно принялся разъяснять ситуацию Брокс.

Барон грустно улыбнулся, по-видимому, что-то вспомнив.

— Я тогда еще маленьким был, но Гиба помню — он пытался учить меня бою на мечах, правда, я тогда мало что запомнил, но твоего лучшего друга я запомнил хорошо!

— Так вот, оказалось, что Гиб не погиб, а был тяжело ранен и его подобрал какой-то крестьянин, немного подлечил, а потом отвез в стойбище, где Гиб и долечивался. Когда вылечился и решил приехать сюда, ему рассказали, что я спас вас в бою, но сам погиб. Это известие сильно подкосило Гиба, и он свалился. В общем, он жив, но сейчас не боец.

Барон пораженно смотрел на своего собеседника и думал о том, как ему повезло с его бывшим лейтенантом. Ну и что, что не благородный, ну и что, что мог работать с артефактами только после привязки?! Зато он был прямым и надежным, как старый отцовский меч! Именно такие люди и составляют основу баронства.

— Брокс, — тряхнув головой, прогоняя лишние сейчас мысли, произнес барон, — найми мне воинов, иначе баронство не устоит. На все про все, я думаю, у тебя месяц, от силы полтора, больше бароны тянуть не будут, так что с поездкой не затягивай! Будет лучше, если ты выедешь уже завтра, в крайнем случае, послезавтра. Лошадей возьмете в моей конюшне, сколько нужно, я Майлу, конюху, скажу.

Брокс молча поклонился барону и пошел к воротам.

— Брокс! — окликнул его барон.

Брокс остановился и повернулся к барону.

— Удачи, Брокс! И возвращайся, я буду тебя ждать с хорошими известиями.

Конец первой части первой книги

Москва — Владивосток 5 февраля 2020 года

Content

Андрей Сидоров, Юрий Мюн
Предназначение. Книга 1. Часть 1

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Эпилог